Когда-нибудь мы будем вместе (fb2)


Настройки текста:



Вадим Мархасин КОГДА-НИБУДЬ МЫ БУДЕМ ВМЕСТЕ

Все герои, встреченные вами в представленном фантастическом романе действуют в параллельном мире, очень и очень похожем на наш, до момента попадания в него главного героя.

Багаж памяти попаданца сформирован накопленной за жизнь информацией из его опыта, прессы, телевидения и интернета нашего мира. Если кто из политиков или чиновников, бизнесменов и бандитов и заподозрит себя в главных героях книги, просто пусть не верит своим глазам. Вы же не они, вы лучше, честнее и порядочнее и спать ложитесь и встаете с мыслью о народе, а интернет и газеты все врут, лишь зомбоящик вещает истину в последней инстанции, руководствуясь последними ценными указаниями владельцев телеканалов. Имена и фамилии людей, названия населенных пунктов лишь случайно совпадают с нашей действительностью и пересекаются во времени и в пространстве, раздражая ваше зрение и слух.

Воспринимайте фантастику как фантастику и информацию лежащую в открытом доступе про параллельных двойников тоже как фантастику? никакого отношения к реально существующим людям не имеющую.

Пролог

Где я, Кто я?

Перед глазами мелькнуло пустое донышко хорр-рошей такой стопки, даже сказал бы стопаря.

— Кха-Кха-Хррр-Кха! Блллин, Хрр.

"Да, что за черт, зараза, не в то горло пошла!"

— Кха, хрр, — водка даже из носа побежала.

Вот гадство! Как будто в первый раз налили! Аж слезы из глаз брызнули. Немного проморгавшись и откашлявшись, увидел подсунутую под самый нос, соседом по столу, вилку с наколотым соленым рыжиком. О, какая прелесть! Маленький, сочный, ярко — оранжевый, с тягучей ниточкой рассола, протянувшейся вниз, с готовой сорваться капелькой. Ухватив вилку левой рукой, метнул рыжик в топку, смачно причмокнул губами, мельком оглядел доступную взору часть стола и, не найдя взглядом местонахождение такого чуда, потянулся к блюду с груздями со словами: — А пыв, пывтрить!

"Повторение мать ученья", — сплагиатил я чей-то лозунг, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся глаза и мысли.

"Мляяя, это у меня такая куцая грабка?"

Я поднес вилку к носу и с удивлением воззрился на свою левую руку. В голове хорошо так шумело, принял на грудь явно не слабо, зрение фокусируется с трудом, но считать-то не разучился: "Ы-раз, Ды-ва, ты-ри!".

Как не пялился, результат оставался прежним. Пальцев три. Причем без большого и указательного, а вилка зажата в жменьке — оставшимися тремя.

"Во, тля, допился, у нормальных алкашей в глазах троится, а у меня — ну, в общем, тоже троится! Но я ведь не ал-каш? Ничего не понимаю". — Я повторно поднес левую руку к глазам и пошевелив пальцами, снова убедился в правильности счета.

— Брис Никлвч! Вилку вер, вер, тдайте пжалста, взад, — прошлямкал жующий сосед слева, подергав меня за рукав.

"Какой на… Брис! Кому тут взад? Кто ориентацию попутал?"

Не глядя протянул вилку вместе с рыжиком соседу и осоловело осмотрелся, со скрипом собирая органы зрения в кучу.

"А хорошо сидим! Картошечка, капустка, грибочки и не только рыжики. Чуть дальше грузди на большом блюде и ведь не здоровыми ломтями, а такие все ладненькие, аж на взгляд хрустненькие! Икорка красная, оооо — и черная!"

На противоположной стороне стола мелькнули смутно узнаваемые морды Кравчука и Шушкевича, прореженные еще какими-то мордами. В створе между ними, посредине стола, уполовиненный поросенок, с обиженно смотрящей на меня харей. Еще бы не обижаться, ноги и пол задницы уже отчекрыжили, а в пасть яблоко забили, вроде как, на тебе и не бухти! Причем уже обгрызли, яблоко-то. По всему достархану, раскиданы тарелки с бужениной, говяжьими языками и прочей нарезкой. Слева от поросенка, аккуратно порезанная солидными ломтями, возлегала здоровенная фаршированная щука с разинутой пастью. В пасти щуки поперек, свисал по сторонам копченая стерлядка.

"Это что за ИК…ебана? Извращенное какое-то чувство прекрасного у распорядителя стола", — родилась мысль, когда взгляд упал на блюдо с истекающей жиром уткой и торчащим из клюва пучком салата. Во всех свободных местах возвышались воткнутые бутылки с водкой, виски и еще какой-то спиртосодержащей хренью в стеклотаре.

— Ээээ, а где икра бака, балка, ба-кла-жан-ная? — выдавил я осипшим голосом, удивленный от представшим взору натюрмортом, подсознательно игнорируя странность присутствия себя в такой компании, и ляпнул невпопад, — панимашь!

"Панимашь, панимашь, что-то до глубины души знакомое, узнаваемое, родное прям".

— Ха-ха, Гы-гы, — захрюкал, всхлипнув собутыльник слева. — Ииии-кра баклажанная, хи-хи, ик!

Натужно, со скрипом повернув тяжелую голову, я оторопело уставился на соседа. Мать честная, слева, с отобранной у меня вилкой, на которой сиротливо свисал надкусанный рыжик, сидел Бурбулис, ерзая на стуле и подхихикивая.

— Икра баклажанная — замо-о-о-о-рская! — Вскочив со стула Бурбулис картинно развел руками, слегка поклонился, — позвольте представиться — царь. Просто царь!

Сальная челка сползла на поросячьи глазки, тонкие губы по бабски поджимались, обсасывая отнятый грибок, отчего меня невольно передернуло. Блестящий, какой-то пидарастического вида пиджак завершал композицию.

"Куда-то я не туда зашел?" — я невольно напрягся и покосился направо.

"А что ты еще хотел?" — пробилась из подсознания мысль, когда я увидел второго члена сладкой парочки.

— Икра, икорочка, а мы по коньячком заполируем во-до-чку! — проюморил, справа, светоч юриспруденции Шахрай, торопливо набулькивая в мою рюмку новую порцайку коричневатой жидкости.

— Опа, как в аптеке, точно по уровню, — выдал с гордостью Шахрай, вовремя приподняв горлышко бутылки. — Борис Николаевич! За здоровье, дай бог, чтобы не по последней.

Я поглядел на получившуюся композицию и было засомневался в своих возможностях поднять, не расплескав, рюмку водки налитую с горкой. Но память тела не подвела, независимо от затуманенного сознания правая рука, уверенно подхватила рюмку и, слитным движением, автоматически опрокинула ее в своевременно разинутый рот.

"Опыт не пропьешь", — вальяжно и неспешно всплыла мысль, пока я занюхивал рукавом свой подвиг. Голова окончательно перестала соображать. Мысли лениво, утекали в неизвестность, не задерживаясь во вместилище разума.

Бурбулис, скоренько пододвинул ко мне посудинку, наполненную черной икрой и с хитроватой, ехидной улыбкой выдал словесную конструкцию, рожденную в алкогольном угаре, долженствующую обозначать скорее всего шутку юмора.

— Икорочка Борис Николаевич, м-м-м-а, отведайте, не какая-то заморская, в клетке выращенная, а нашенская — Ра-се-янская, Астраханская, только вчера еще по Каспию плавала, а потом ее народные умельцы опа, за жабры и на стол!

"Как-то он не слишком уважительно произнес Расеянская", — постучалась сквозь хмельной туман мысль.

Активное шевеление за столом напротив, переключило мое внимание на собутыльников напротив.

"Кравчук? Опять этот Кравчук, что он здесь делает? Он вроде первым президентом Украины был. А кто я? Что здесь… делаю? Ничего не понимаю".

На всякий случай, состроив внимательную морду лица, уставился на водрузившегося на ноги Кавчука.

Кравчук бодренько, этаким живчиком, поднял руку, прокашлялся для привлечения внимания и, подняв налитую стопку, закатил какую-то невнятную, еле слышимую тосторечь. До меня доносились только обрывки фраз и междометия.

— Давайте выпьем господа…мы сегодня собрались… завтра знаменательный день… конец ненавистного режима…исторический момент… европейская семья народов с нетерпением… право наций на самоопределение и бла, бла, бла…

Шушкевич, сидящий рядом, согласно кивал головой на каждый спич, и дирижировал свободной от вилки рукой, энергичными взмахами поддерживая соседа.

Что он такое несет, что-то смутно узнаваемое? Странная компания, созрела наконец мысль, а я тут в каком качестве? Растекшийся мыслями по древу Кравчук на заднем фоне продолжал бубнить. Я боролся с нарастающей алкогольной интоксикацией, меланхолично ковыряясь в куске фаршированной щуки, проявившейся непонятным образом на моей тарелке, пока я разглядывал Кравчука.

Рожи знакомые, румяные, какие-то неестественно помолодевшие, только почему у меня такое ощущение, что я их сто лет не видел?! Они что, только что от визажиста? Артисты, тля! Что-то мне хреновато, зал начал плавно вращаться вокруг меня странным образом, не меняя координат свинтуса и щуки.

Я еще раз с опаской покосился на свое левую руку, и с отвращением сжал пальцы в жмень.

В голове гудело, шумело и подкруживало. В собственный головной шум органично вплетался бубнеж Кравчука с Шушкевичем. В брюхе взрыкивало и подташнивало, все вместе не давало сосредоточиться. Не могу вспомнить как я очутился в такой приятной компании, не могу понять где я вообще и кто!

Бывает ощущение дежавю, когда все вроде бы новое, да чем-то знакомо. А тут вроде и не новое и знакомое, а в комплексе не складывается композиция.

"Дааа, пить надо меньше", — загрустил я, подпирая рукой подбородок. Щеки тут-же выскользнули и свисли вокруг ладони. — "А рожа-то у меня шире жопы, и когда только нажрал? Вон, какие брыли из под руки выдавились".

Окончательно расстроившись, я со скрипом отодвинулся от стола вместе со стулом и, неуверенно поднявшись, покачиваясь, потопал к выходу из банкетного зала.

Родина не заметила потери бойца, вернее заметил один — правый сосед.

Бурбулис шустро выметнулся следом. Догнав меня на выходе, ухватил за рукав и сосредоточенно выговорил, проглатывая гласные звуки: — Брис Николаеич, у нас звтра пыдписние вжных до… ку… ментов, вам надо от, отдо, ик! Двай-те я првжу вас. В нмер.

— Веди Сус-с-са-санин и отцепись, пан-ик-машь, — передразнил я его и махнул рукой, — вперед топай.

Бурбулис шустро поскакал по коридору.

"Как будто и не пил, гад прилизанный".

Я, периодически, шоркая левым плечом по стене, за ним. Заносит меня налево от чего-то. Наверно как настоящего мужика.

Подойдя к номеру, я тормознул Бурбулиса на входе: — Стой, дальше сам, иди. Короче иди, иди, иди спать, принесешь с утра почитать штаа подписывать будем.

Закрыв двери, я попытался разглядеть помещение, в тщетной попытке сфокусировать взгляд сквозь алкогольную завесу. Отделанная светлым деревом комната в стиле охотничьего домика, вся мебель: кровать, платяной шкаф, письменный стол из натурального дерева. Окна задрапированы темными шторами, за окном чернота.

"Жить можно", — резюмировал я и принялся раздеваться. Снял пиджак повесил его на спинку стула, придерживаясь рукой за спинку кровати, скинул туфли и стащил брюки. Попытался расстегнуть рубашку и запонки, но с задачей не справился, — "ну и хрен с ним", — стянул покрывало и с облегчением рухнул на кровать.

"А белье то аж хрустит, накрахмалено — жуть!" — Колыхнулась затухающая мысль.

Дверь, скрипнув, отворилась и в комнату кто-то зашел, чуть слышно поцокивая каблуками.

Каблуки процокали до кровати, их хозяйка осторожно укрыла меня одеялом, пошуршала моими тряпками и уцокала к выходу, выключив свет, закрывая за собой дверь.

"Что же я тут делаю, и где это тут, и я хто?"

В голове всплыли какие-то Беловежские соглашения.[1] О, точно, вспомнил, они козлы все порушили! Так, а я здесь почему? Тоже из козлов? И где это я интересно? Пришла еще одна интересная мысль — Вискули, Беловежские соглашения. Беловежскую пущу знаю, причем здесь соглашения какие-то. Это мне с Кравчуком соглашаться надо что ли? Что он там плел про единую семью европейских народов? Какая там историческая…роль? Сквозь хмельной туман пробивалось твердое неприятие задуманного.

"Что-то я не додумал, куда-то не туда. Черт, голова кружится и в сон клонит с непреодолимой силой. А а а а а все, спаааать", — проваливаясь в беспамятство, протянул я, — "завтра додумаю и где я. И кто…я".

Глава 1. Я Ельцин — не хухры мухры

Сон отступал медленно, но уверенно! Я попытался расслабиться и ухватить тающее воспоминание, доспать, досмотреть ускользающий сон, но утро неуклонно заявляло свои права и вот только уже ностальгическое воспоминание о чем-то родном и близком, воспоминание о какой-то большой потере, еще удерживалось в памяти, подтверждаемое такой тоской, что хотелось взвыть раненой белугой.

"Нет, не доспать и не досмотреть", — с сожалением вздохнул я после пяти минут бесполезных попыток погрузиться в нирванну, — "надо вставать".

Откинув одеяло, я поднялся и подошел к занавешенному окну. Отдернув штору я попытался всмотреться в обстановку за окном и пусть на похмельную, но уже трезвую голову понять — где я все-таки нахожусь.

За окном, освещаемый уличным фонарем, черной стеной нависал могучий лес. Толстые стволы деревьев подходили прямо к подъездной дороге.

"Пуща" — всплыло в памяти. — "Беловежская, другой не знаю. Где пуща там и зубры. Дааа… зубры еще те вчера за столом сидели: Кравчук, Шухевич. Меня этот как его — турнепс, Борисом Николаевичем величал, то бишь я Ельцин? Только не могу понять, почему я ничего не помню, как-то не отождествляю себя с ним!"

"Борис, Боря, Ни-ко-ла-евич", — по слогам повторил свое имя и отчество и, подняв левую руку к носу, с отвращением посмотрел на трехпалую кисть. Если лапа моя, почему так омерзительно выглядит? О, вспомнил! В детстве раскопали с друганом гранату, как же его звали-то? Не помню! Дружку кердык, а у меня во — клешня! Черт, воспоминания какие-то невнятные, как будто прочитанные и давно забытые, а не пережитые! Расстроено махнув рукой, я направился поискать санузел или что-то в этом роде.

Нащупав возле входной двери включатель, я зажег свет и огляделся. Справа от входа откровенная дверь с фигуркой писающего мальчика.

"Во, это мне насущно необходимо! Не мальчик, а дверь естественно, точнее помещение за ней".

Возле кровати стойка с наглаженным костюмом и рубашками. Когда успели, я вчера как снял, так и покидал одежку куда попало.

"Вот это сервис понимашь, штааа надо!"

Расстегнув мятую сорочку, стащил с плеч и, бросив на кровать, направился проверять помещение с мальчиком.

Сделав неотложные дела, я подошел к большому настенному зеркалу, нависающему над умывальником. Из зеркала на меня воззрилась опухшая от сна и тяжелого похмелья, брылястая харя. И что же она такая противная то, моя рожа!? Ладно, какая есть физиономия, ту и будем в порядок приводить, другой все равно не дадут!

На полочке, под зеркалом, лежали новая зубная паста, мыло, тюбик импортного геля. То ли для бритья, то ли после, то ли внутрь. Проклятые капиталисты, не могли перевод сделать, ну да ладно только дайте время, я вас научу Советскую Родину любить! Гадай, теперь что там внутри. В стаканчике торчали две новые зубные щетки и одноразовый бритвенный станок.

Я умылся, посомневавшись намазал морду гелем и поскреб станком щетину, пучками торчавшую в разные стороны, старательно натягивая отвисшую кожу, чтобы не пораниться. Почистив зубы и освежившись французской туалетной водой, я немного приободрился. Пока брил лицо, даже вроде как и привык к той морде, что отражалась в зеркале. А куда от себя денешься!

"Как новенький", — порадовался я результату.

Справа от кровати стоял массивный двухтумбовый стол. Подойдя к нему, я увидел папочку с приколотой скрепкой бумажкой. "Борис Николаевич — ваш экземпляр соглашений". Вспомнив, как вечером теребил меня за руку Бурбулис, понял, что это его стараниями.

Присев за стол, я быстро по диагонали пробежал глазами текст и задумался. Замечательно, слов умных до хрена и больше, примерно ясно, для чего мы здесь собрались. Правда, не могу понять, откуда у меня чувство, что эту хрень надо в топку выбросить, что вся эта идея развод не по детски, причем только для России?

Посмотрев на часы, я с удивлением увидел, что еще только пять часов утра. Думаю, остальная камарилья рано не встанет, так, что у меня есть время поработать над документом и внести в него необходимые правки.

"И, что там у нас?", — вчитался я в текст: "Статья 5. Высокие Договаривающиеся Стороны признают и уважают территориальную целостность друг друга и неприкосновенность существующих границ в рамках Содружества. Они гарантируют открытость границ, свободу передвижения граждан и передачи информации в рамках Содружества".

"Таааак, а если после слов "неприкосновенность" вставить: "границ на момент учреждения СССР". Угу и уберем свободу передвижения граждан. А если до Кравчука дойдет, то предложу альтернативный вариант — "неприкосновенности границ в Европе, международно-правовые основы которой, были заложены в сорок пятом году в Ялтинских и Потсдамских соглашениях".

"Статья 6. Это вообще наглеж, — мы, дескать, будем "поддерживать единое командование общим военно — стратегическим пространством, включая единый контроль над ядерным оружием".

Желание приобщиться к клубу ядерных держав понятно, но за чей счет банкет, батенька?

"Батенька, батька, знакомое слово? Что-то явно связанное с Белоруссией? Не помню. В общем, на фиг эту статью. Да и америкосы не поймут…. да не поймут".

Два часа пронеслись незаметно, а я все еще маракую над текстом. Самое главное подредактировал, осталось убедить "высокие договаривающие стороны".

Перечеркал явные поддавки для Кравчука и Шушкевича и других халявщиков — в виде общей рублевой зоны. Пусть свои тугрики рисуют!

"Кравчук, скотина уже нашлепал карбованцев", — всплыла подсказка.

"А я о чем? Хрен ему, а не зона", — согласился я с мыслью, — "хотя… можно конечно и на зону, было-бы здорово!"

Закончив корежить документ я озадачился вопросом. Как их заставить подписать мой вариант текста? Надо крепко подумать. А ведь у меня есть чем пошантажировать! Хохлы подтасовали результаты референдума по своей "незалежности". Кравчук, не успев сосчитать бюллетени, двадцать четвертого августа объявил о независимости Украины.

"Кстати откуда это я знаю?"

То, что Украина себя позиционирует, как страну учредительницу СССР меня радует. Поэтому и выйти она должна из СССР со своими территориями, с которыми "учреждала" СССР в двадцать первом году. Поглядим, что Кравчук на такой демарш вякнет.

А я поставлю вопрос о незаконности передачи Крыма Украине и отмене постановления Верховного Совета СССР по этому вопросу, как не утвержденному Съездом. Да и Крым передавался не независимой Украине, а Украинской Союзной Республике. Если Украина отказывается от своих обязательств перед СССР, то и ей тем же боком по тому же месту! И еще один пунктик надо добавить — о правопреемственности всех бывших республик особенно по долгам бывшего СССР.

По коридору за дверью началось активное шуршание и топотание. Народ активно просыпался и готовился к продолжению банкета. За окном все та же темень, зима однако. Я встал со стула, потянулся, подошел к входной двери, открыл и выглянул в коридор.

Здравствуйте я ваша тетя, Бурбулис, посвежевший как огурчик и прилизанный, хотя все равно с прокисшей физиономией, подпирает стену в коридоре возле двери.

— Кого ждем, Геннадий Эдуардович? — обрадовался я, узрев мальчика для битья. — Заходи, нечего стену подпирать. У нас сегодня много работы.

Я посторонился, пропуская Бурбулиса в комнату, закрыл дверь и подошел к столу.

— Борис Николаевич, Шушкевич приглашает на завтрак к девяти часам, — скороговоркой проговорил Бурбулис, удивленно разглядывая разбросанные и почерканные листы оставленного им документа.

— Завтрак это хорошо, но пока есть время, вам с Шахраем надо поработать над моими правками. Держи Геннадий, — произнес я, собирая листы в неровную стопку и протягивая Бурбулису текст соглашения. — Ты мне скажи, откуда эта галиматья взялась?

— Борис Николаевич! — демонстративно обиделся Бурбулис, — мы этот текст, вчера вылизывали вместе с Гайдаром, Козыревым и нашими Белорусскими и Украинскими друзьями.

— Это штаа, после моего ухода вчера вы еще что-то вылизывали? — опешил я.

— Да что вы, целый день работали! Текст соглашения уже одобрили Кравчук и Шушкевич, осталось только официальная часть — церемония торжественного подписания! А вы тут с правками, и как быть? Неудобно перед ними!

— Неудобно на потолке спать, понимашь, сам знаешь почему! За целый день два предложения умных не придумали. Скажешь, что это черновик, мол, ждем от них предложений и правок. Ты почитай, пока, почитай, проникнись духом, осознай и Шахраю доведи, что мои правки не обсуждаются, — усмехнулся я. — Вами не обсуждаются, а с коллегами я сам пободаюсь! Иди давай, изучай, встретимся в столовой.

— Привет честной компании! — отвратительно оживленным голосом поздоровался я, вваливаясь в банкетный зал.

Завтрак он такой — завтрак. Ничем не отличается от ужина, опять икра, румяные поросята. Клонирую они их что ли, поросят этих. Нарезки мясные, языки говяжьи, рыба всех сортов.

Смотрю, мои коллеги причащаются, болеют страдальцы. Я на удивление чувствую себя отлично, как будто и не пил.

Я грузно уселся за стол, официант из-за плеча ловко метнул передо мной тарелку с яичницей.

"О, яишенка, аж в ладонь толщиной".

Бурбулис наполнил стопку рядом со мной и свою не забыл.

— Стоп Геннадий Эдуардович, делу время, потехи не будет! Итак вчера хорошо оттянулись!

Кравчук чокнулся с Шушкевичем и, подняв рюмку, кивнул нам.

— Нет, нет, — отрицательно покачал я головой и энергично принялся за яичницу.

После завтрака мы прошли в комнату совещаний и расположились за столом. Я оглядел собравшуюся компанию. Все какие-то возбужденные, в предвкушении от предстоящего действа. Глаза горят. У Кравчука тремор рук явно выдает нешуточное волнение. Шушкевич сидит как сыч, по лицу не понять о чем думает. Наши помощники расположились рядом и достали приготовленный текст соглашения.

Все присутствующие уставились на меня, а Шушкевич торжественно произнес: — Давайте предоставим слово нашему старшему, — здесь Шушкевич запнулся и немного помявшись продолжил, — ээээ коллеге — президенту РСФСР Борису Николаевичу Ельцину.

Кравчук при словах "старший брат", скривился, словно хлебнул уксуса столовой ложкой. Самостийному товарищу сам черт не брат, а тут родственник объявился не званый, да еще и старший. Но сделав хорошую мину, демонстративно хлопнул два раза правой ладонью по пальцам левой.

Ладно, мы не гордые. Я взял в руки текст и не глядя произнес:

— Уважаемые… партнеры, "о какое определение подобрал, что-то знакомое навевает", мы вчера собрались с вами, чтобы обсудить предложение нашего дорогого и незабвенного Михаила Сергеевича! Я имею в виду, планируемое завтрашнее подписание союзного договора в Москве. Но в процессе, так сказать, процесса пришли к грустному выводу о невозможности такого формата. В таком бардаке, что сейчас творится, панимашь, при таких центробежных тенденциях, говорить о едином государстве уже не приходится, панимашь.

Кравчук засиял радостной улыбкой, услышав из моих уст подтверждение своим чаяниям.

"Рано радуешься, морда хохлятская!"

— Но, уважаемые, продекларировав свою независимость и выход из СССР, вы, почему то забыли продекларировать свою ответственность по долгам СССР. Озаботившись суверенностью и неприкосновенностью границ, не задумались откуда сии границы взялись. По глубокому размышлению, я произвел некоторые поправки в рожденный муками творчества наших помощников документ. Зачитай Геннадий Эдуардович, — отдал я распоряжение, повернувшись к Бурбулису.

Пока Бурбулис доводил до высокого общества плоды моего утреннего творчества, я с удовольствием наблюдал за краснеющей от гнева физиономией Кравчука. Еще бы, в первом варианте Украина тысяча девятьсот девяносто первого года просто огрызок, не имеющий выхода к морю.

Шушкевич тоже выглядел оторопело, так как из состава Смоленской, Могилевской и Витебской областей в период с двадцать четвертого по шестьдесят третий годы были переданы значительные территории и его мои территориальные претензии касаются непосредственно.

— Это возмутительно, — взорвался Кравчук, — когда мы договаривались о встрече вы мне совсем о другом намекали Борис Николаевич, да что там намекали! Вы прямо говорили, что пора положить конец Союзу ССР!

— А разве не так? — отозвался я, — что в предлагаемом документе не соответствует вашим представлениям? СССР конец, мы типа учредители, его распускаем. Я с вами полностью согласен в этом вопросе. А по поводу территориальной целостности, согласен вдвойне. Поищите Украину на карте в тысяча шестисотом году на момент даже не образования союзного государства, а вхождения ее в состав России. Вы думали, страны учредители распускают Союз, и все остаются при своих, на сей момент?

— Естественно, это же напрашивается! — распаляясь воскликнул Кравчук.

— Это кому естественно? — я приподнялся в негодовании, — Это для России естественно отдать территории республикам, произвольно образованным Лениным с целью бросить кость националистам, путем перекраивания карты Российской империи? Республикам, впервые представленным после войны в сорок пятом году в ООН самостоятельными государствами, волевым решением Сталина с одной целью — дудеть в три голоса под его дудочку с трибуны ООН? Отдать земли, политые русской кровью государствам, никогда не бывшим на исторической карте, сформированным по произвольно нарисованным границам внутри СССР, по принципу преобладания титульной нации? Ни пяди земли и ни шагу назад, слышали такое?

Шушкевич икнул, промокнул вспотевший лоб платком и с надеждой воззрился на соседа.

Не дав Кравчуку возможности открыть рот, я встал из-за стола и напористо продолжил:

— Как славно вы живете в своей самостийной! Таможен наоткрывали, урожай хлеба зажали, жрете от пуза, а я подумываю талоны на продукты вводить. Отрицаете все Советское, памятники Ленину крушить начали. Тиран дескать и деспот, забвение ему. Что же вы не отказываетесь от Ленинских подарков? Приросли внезапно территорией втрое, а взад отдать нет желания?

Такого неистового врага России как Ленин, подложившего свинью своим потомкам, в неуемной жажде власти еще поискать надо! Разделяй и властвуй, старая истина, во всем ее великолепии примененная верными Ленинцами! Дали каждому националистическому быдлу права и власть, пересадили басмачей и махновцев с петлюровцами с коней и тачанок в кресла первых и вторых секретарей обкомов и райкомов!

Все предельно ясно, хочешь власти много себе — дай власти по чуть-чуть соратникам или противникам и пусть грызутся.

Ну-ка расскажите мне, что такое Украина? Я скажу — огрызок, окраина Польши переметнувшийся — попросившийся под руку России, который территориально прирос в двадцать первом году Юговостоком и всеми прибрежными областями России, а в тридцать девятом году обогатился приватизированными территориями Польши, отчужденными у той же России ранее.

Да и в последующем Украина прирастала землями, не завоевывая их, а тихой сапой — по результатам переписи населения и слезной просьбе Киевский властей, по принципу — где больше национального этноса живет! Еще бы, на двухметровом слое чернозема хорошо еб. ться и плодиться. Откусывая понемногу, один за другим районы и уезды России в свою пользу, благодаря своим ярчайшим представителям, вроде Хрущева подарившего Крым! Союз, единый, могучий, неделимый, Империя недоделанная…мля!

Кравчук откинулся на спинку кресла и переборов душивший его гнев, терпеливо ожидал — когда я иссякну.

Я со свистом вздохнул воздух, полюбовался набычившимися рожами коллег, придавил взглядом порывающегося вскочить главхохла и не оставляя возможности дискуссии вновь бросился в бой: — Кто слышал про Украину, когда Петр первый брал Азов? "Времен Очакова и покоренья Крыма" — жег глаголом поэт. Так про кого он говорил? Кто покорил Крым и где исконно русские города Очаков, Одесса, Днепропетровск? А Полтава — под которой были разбиты шведы? А Севастополь — город русской славы и ты, Леонид, полагаешь он Украинский? А ху-ху не хо-хо Леонид Макарыч? Хочешь быть президентом незалежной — будешь! Но без Российской земли!

— Референдум народа Украины ясно показал, что большинство граждан за независимость! — уловив паузу, встрял в мой монолог, Кравчук.

— Леонид Батькович, — только не надо про ваш липовый референдум с подтасованными результатами. Его можно, а может даже и нужно перереферендить!

— Мы никогда на это не пойдем! — активно включился в беседу Шушкевич! — Мы не отдадим свою землю!

— Станислав Станиславович, — отозвался я, — на что ЭТО вы не пойдете? Вы не слышали, о чем я говорил? Ну не было такой страны Белоруссии в составе России. В двадцать первом году и помине не было! Как вы в таком случае учредителем стали? Да вы побежите вприпрыжку, а не только пойдете! Своих земель нет ни у Украины, ни у тем более Белоруссии. У вас есть только один шанс разойтись с Россией полюбовно. Здесь и сейчас! Или вы подписываете то, что я предложил. Или сегодня Россия выйдет из СССР, объявит себя правопреемницей Российской империи, а Украину и Белоруссию назовет Украинской и Белорусской губерниями и, будьте уверены, народ меня поддержит!

— Наши народы уже изъявили свое волеизъявление, — воскликнул в волнении Кравчук, — воля народа священна и Украина не отдаст ни пяди своей земли.

— Изъявил изъявление, — передразнил я его, — хронологически сначала народ изъявил волю сохранить СССР, а республика Крым вообще голосовала за автономию в составе СССР, а ваш псевдо референдум… Повесьте его на гвоздик, помните только.

— Что нам надо помнить? — попался на крючок Шушкевич.

— Я сказал не помнить надо, а помять бумагу, на которой он написан.

— Господин Ельцин, не забывайтесь, мы не ваши подчиненные, — процедил Кравчук.

— И на сладкое, — немного успокоившись, ехидно произнес я, — если вы так хотите отделиться от СССР, то вы и долги СССР и бывшей царской Росии, поделить пропорционально численности населения не забудьте, — двадцать процентов долгов ваши, слышите Кравчук, там немного, всего двадцать миллиардов долларов — ваших долгов. Также профинансируйте содержание до вывода, сам вывод и размещение Северной и Южной групп войск, ну и вывод воинских частей бывшего СССР из Прибалтики и республик Закавказья!

— Что это вы господин Шушкевич скромно потупились, ваших долгов там тоже есть, каких-то десять миллиардов долларов.

— Мы вышли из СССР и долги его и обязательства к нам не относятся, — агрессивно окрысился Кравчук.

— Читай конституцию СССР, господин Кравчук, решения затрагивающие границы и территориальную неприкосновенность принимаются только на общесоюзном референдуме. Он уже был, поэтому ваш референдум… снимите с гвоздика и используйте по прямому предназначению!

— Что вы себе позволяете? — взбеленился Украинский президент.

Шушкевич поддержал его яростным сопением. Бурбулис с Шохиным сидели чуть дыша, и с ужасом косили на меня взглядом.

— Итак господа, предлагаю остановиться на моем варианте соглашения, — я продолжал давить на оппонентов, — подписываете и через час объявляем прессе о завершении неудачного исторического опыта создания первого и последнего истинно народного государства — СССР. Чтобы притушить страсти и уменьшить сопротивление союзного правительства, подменим понятие союза на содружество. Где-нибудь через недельку соберемся, м-м-м, да хоть у Назарбаева и окончательно согласуем текст соглашения или договора. Там определимся. Вы останетесь самостийными президентами, берите вожжи в руки, стройте свое светлое будущее, без России. Отдохнем друг от друга. Только в таком случае я соглашусь не поднимать вопрос по некоторым территориальным уступкам в Вашу пользу, в границах сорок пятого года и принять кое какие обязательства по договорам СССР. По выводу войск с территории Германии к примеру. А вы в Украине готовьтесь по долгам Врангеля перед Францией и Англией отвечать.

Возникла пауза, Кравчук и Шушкевич явно не ожидали такого напора и экспрессии и ошеломленно переглядывались друг другом и своими помощниками.

И еще, — с целью пресечь возможность вступить в бестолковые прения я встал с места и продолжил, — СССР уже почти умер из-за таких как вы, рвущихся к власти, но жить еще может долго, особенно если Я окажу поддержку Горбачеву.

— А сам то, на себя бы посмотрел. Телеграммы поздравительные слал, суверенитет раздает налево, направо, — пробурчал неугомонный Кравчук.

Проигнорировав выпад Кравчука, я продолжил: — Потом я потребую от него введения чрезвычайного положения, на отдельных территориях, а от Верховного Совета СССР созыва внеочередного съезда Совета народных депутатов СССР. Как вы думаете, если Горбачев, как руководитель государства, единственное легитимное лицо, отдаст приказ органам КГБ и МВД арестовать диссидентов и предателей СССР, за вас кто-нибудь заступится? Народ выйдет на баррикады? Вы запудрили мозги людям своими извращенными референдумами, где подменили понятия сохранения СССР и национальной независимости. Конечно, может кто-то и выйдет, крови, возможно, прольется много. Но кровопускание в умеренной форме бывает полезно организму. Гниль-то надо периодически сцеживать! Но если Союз сохранится пусть и в реформированном виде, вы точно окажетесь на свалке! А у меня появится хороший шанс побороться за кресло президента СССР…

В наступившей тишине я негромко резюмировал, — предлагаю взять паузу до обеда на обдумывание и согласование позиций, свое последнее предложение я сделал!

— Ну ты, Борис и жук, — не удержался от реплики Кравчук, и ядовито прошипел — пойдем Стас, покалякаем наедине, о делах наших неотложных.

Группа оппонентов дружно поднялась и направилась к выходу из зала. В зале остались Гайдар, Бурбулис, Шохин и Козырев. Потрясенные помощники, перебивая друг друга, набросились на меня.

— Борис Николаевич, — зачастил Шохин, — что вы наделали, мы с таким трудом согласовали наши позиции! А…

— Стоп, — скомандовал я, — я что не прав?

— При чем здесь прав, не прав, — заюлил Бурбулис, — это политика. Кравчука съедят, если он подпишет соглашение в таком виде! Уедем в Москву ни с чем. Вся работа насмарку! Горбачев нам не простит!

— Ты еще скажи: "шеф, все пропало! работа у него насмарку — чернорабочие, понимаешь, бумажных плантаций. Будет, так как я сказал или не будет никак! А Горбачев, кто такой Горбачев? Если союзный договор никто не подпишет — то уже никто!

После чего продолжил: "Если надавим как следует, то подпишут, главное сохранить дух моих предложений, Россия не дойная корова, а в том виде, что вы наработали от страны нихрена не останется!

— Да что там не так? — обидчиво воскликнул Шохин, — все грамотно прописано, взвешено, не придраться — незаметно меняем СССР на СНГ.

— Ты что дурак? — вспылил я, — ткнул пальцем в статью два и распорядился, — читай!

Состроив обиженную физиономию Шохин взял в руки текст соглашения и продекламировал: "Высокие Договаривающиеся Стороны гарантируют своим гражданам независимо от их национальности или иных различий равные права и свободы. Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон гарантирует гражданам других Сторон, а также лицам без гражданства, проживающим на ее территории, независимо от их национальной принадлежности или иных различий гражданские, политические, социальные, экономические и культурные права и свободы в соответствии с общепризнанными международными нормами о правах человека." — И что, очень даже правильно написано, на злобу дня, народу понравится!

— Не понимаешь…, а что скажет товарищ Бурбулис? — воззрился я на него.

— Нечего мне сказать, Борис Николаевич, Ваши правки я прочитал, но с ними не получится никакого СНГ, о каком содружестве вообще может идти речь?!

— Вооот, покачал я пальцем, — говоришь не понял, на самом деле все понял, только еще не осознал. Вся эта затея не стоит бумаги на которой написана, а главная идея заключена в первых трех строках текста: "Мы, Республика Беларусь, Российская Федерация (РСФСР), Украина…, констатируем, что Союз ССР, как субъект международного права и геополитическая реальность, прекращает свое существование." СНГ только прикрытие, ширма акта диверсии по развалу СССР. Но если его не развалить сейчас, то под таким мудрым руководством, слово "мудрым" в кавычках — это для тех, кто на бронепоезде, он обрушится с таким грохотом, что мало никому не покажется! И меня это категорически не устраивает как президента РСФСР!

В большинстве союзных республик уже объявили о независимости, закрыли таможнями границы, с августа прекратили отчисления в союзный бюджет. Героическая Советская Армия, отказывающаяся выполнять приказы по наведению конституционного порядка, не гнушается втихую воевать на стороне тех, кто заплатит. Кто за грузин против абхазов и осетин, кто за азербайджанцев против армян и наоборот. В Молдавии гнобят Приднестровье. Откуда у них оружие, тяжелая техника? Везде притесняют и убивают русских, выбрасывают их из квартир. А вы им открытые границы, равные права, пенсии и пособия и не только им, а и лицам без гражданства! Вы только вслушайтесь равные гражданские права лицам без гражданства!? Давайте еще будем платить пенсии эфиопам и сомалийцам, а что, чем эфиоп хуже грузина?

Пойдем дальше, в статье 5 пишете… Гайдар ты тоже читал текст?

Гайдар утвердительно кивнул.

— Если читал, то чем думал? Цитирую: "Стороны гарантируют открытость границ, свободу передвижения граждан" — Каково? Как может быть суверенным государство с открытыми границами? Вот хохлы они уже три месяца как таможни открыли, не дураки, а границы закрыли, для товаров, торгаши остатки чего есть из России вывозят, только поворачиваться успевай. Ни килограмма сала в нашу сторону не ушло! Никакого движения товаров в Россию сегодня нет, а от нас эшелоны прут. Вывозят все и вся. Как проводить таможенную политику, как контролировать движение граждан, товаров, через внешние границы стран СНГ? Ты сам Гайдар подходил ко мне с проектом постановления Правительства по ситуации в Санкт-Петербурге. Мол давайте поменяем нефть на продукты в Германии. А имеющиеся и вновь подвозимые запасы продовольствия со складов и баз, минуя магазины, уплывают в Прибалтику! К нам только рубли чемоданами, народу не кушать… Жрать нечего и надеть нечего тоже.

Но это только пока, а если не примем никаких мер, то за год — два встречный импорт залежалого барахла выметет страну от подвала до конька. Нас захлестнет поток китайского, турецкого, польского и прочего ширпотреба, а обратно будет вывезено все, что только можно купить за рубли и имеет хоть какую либо ценность в иностранной валюте, причем по ценам в разы меньше мировых. Кстати этот процесс уже несколько лет активно идет с объявлением приватизации и принятия закона о частной собственности. И немалая заслуга в развале СССР принадлежит нашим новоявленным бизнесменам во главе с лучшим реформатором Горбачевым.

— Борис Николаевич! Вы же сами говорите, что соглашение фикция! Так зачем вносить поправки, согласовывать новый текст? — вопросительно заюлил Бурбулис, — нам главное сейчас размежеваться и Горбачева убрать, а потом будет потом.

— Геннадий не зли меня, не старайся казаться дурнее, чем ты есть. Если подпишем без изменений, то в последующем будем связаны по рукам и ногам. Любой наш шаг, противоречащий данному соглашению, будет освистан соседями и мировыми поборниками демократии. Ту же Украину, не успела она второго декабря объявить о своей независимости, уже признала Канада с Польшей и еще десяток государств. Нас будут макать мордой в грязь, замаемся отмахиваться! Проще сейчас на берегу разрулить, пока мы в одной лодке, и убрать всю крамолу.

— Резюмирую, — я оглядел своих помощников и прихлопнул по столу рукой, — идете сейчас к своим коллегам и делайте что хотите, шантажируйте, уговаривайте, бейте морды. Возвращаетесь только после того как заново обсосете каждое слово этого текста, разрешаю в виде уступки включить в текст обязательства России по правопреемственности обязательств СССР и все. Крым остается за Россией, без всяких вопросов, по другим спорным, бывшим российским губерниям оставим вопрос открытым, в виде референдума населения, по вхождению в состав России или Украины с отсрочкой лет на десять — пятнадцать.

Выпроводив помощников из зала заседаний, я тяжело вздохнул и подошел к ближайшему окну зала заседаний. За ним тот же могучий лес, укрытый сверкающим, только что выпавшим снегом. От свежего ветерка, задувающего в приоткрытую створку фрамуги, легко колыхались шторы, в такт им покачивались макушки деревьев, а я все пытался увязать себя, Бориса Николаевича, Кравчуков и прочих Шахраев — Бурбулисов. Ну не мое это, откуда-то впечатление чего-то насквозь знакомого и давно забытого, как будто смотрел старое немое кино про себя. Посмотрел на левую руку, с отвращением передернул плечами и опять задумался о делах своих печальных. Ельцин я или нет, потом буду разбираться, если окружающие считают, что Ельцин, то и мне глупо сомневаться. Сделаем дело, приедем домой и подумаю!

Домой, а где этот дом? А ведь у меня — Ельцина семья есть! В голове всплыла куцая подсказка: "Наина Иосифовна — жена, дочь — Татьяна и еще одна, блин не помню имя". А адрес проживания-то, в справке отсутствует!

До поздней ночи мы обсуждали и утрясали каждую статью этого несчастного соглашения! И этот девственный лес и Кравчук с Шушкевичем и слащавая морда Гайдара, постная — Бурбулиса, умная рожа Шахрая надоели за это время хуже горькой редьки! Кравчук юлил и крутил, Шушкевич не отставал от него, но все-таки мне удалось настоять на своем. Жажда самостийной власти пересилила минусы от уступок в ходе переговоров. На удивление легко получилось включить в текст соглашения, наряду с фразой о "неприкосновенности границ в Европе", ссылку на Потсдамскую конференцию" и добавить слова "подтвержденным волеизъявлением народов в виде референдума с отсрочкой на пятнадцать лет".

Их тайный посыл я понял, мол референдум о независимости был, так, что угрозы потерять территории они не видели. А через пятнадцать лет либо ишак сдохнет, либо эмир. И решать проблемы будут уже не они. Из первоначального текста соглашения убрали единую рублевую зону. Так что каждый получил если и не то, чего хотел добиться, то почти.

Меня грызло чувство глубокой неудовлетворенности от совершаемого безобразия, но как писал классик: "смешались в кучу кони, люди…пушки?" Так и у меня захлестнувшая текучка этих суток, отсутствие полного понимания кто я и как здесь очутился, смутного ощущения, что все это мне откуд-то знакомо, как давно состоявшееся, не давали, остановиться, подумать, встать над ситуацией и трезво оценить обстановку и смысл совершаемого.

— Вот и все, — произнес Кравчук, нарисовав размашистую роспись под текстом соглашения и с энтузиазмом воскликнул, — а давайте Бушу позвоним, сообщим новости, а потом по сто грамм, отметить такое событие сам бог велел![2]

— Тебе, что… заплатили за развал Союза…. награду спешишь получить? — глумливо поинтересовался я.

— Ты Борис, за словами следи, — процедил Кравчук.

Шушкевич согласно закивал головой.

— А то что? — приподнял я бровь, — наплюешь мне яда в рюмку? Войну объявишь? Лично я не вижу ни повода для радости, ни тем более стремления докладывать в Вашингтонский обком! Приеду к себе, ратифицируем соглашение, вот тогда по линии МИД и уведомим ООН, а вы можете бежать докладать, понимаешь!

— Борис Николаевич! Приглашенные журналисты ждут интервью! Такое знаменательное событие, рождение СНГ! — лицемерно воскликнул Шушкевич.

— Вот и идите нах… знаменуйте, празднуйте и ин-тер-вью-ируйте, — по слогам еле выговорил я, — у меня еще непростой разговор с Горбачевым предстоит!

Ранним утром, девятого декабря, к резиденции в Вискулях подъехали автомобили для отправки дорогих гостей. От щедрот Белорусской стороны для меня выделили представительский лимузин "Чайку", в которой разместился я с Коржаковым, для остальных членов моей команды подогнали несколько Волг из совминовского гаража.

Переезд — перелет прошел спокойно и уже в 9.00 утра мой самолет приземлился в аэропорту Шеремьтьево. Авиалайнер подрулил к площадке, на которой стоял ряд автомобилей, и выстроились встречающие. Возле трапа самолета меня ожидали Илюшин и Силаев, притоптывая то ли от нетерпения, то ли от холода.

* * *

Не успел я спуститься по трапу, как был атакован Илюшиным.

— Борис Николаевич, вас в Кремле ждет Горбачев, просил, как приземлитесь, срочно подъехать к нему.

Я повернулся к Бурбулису — езжайте с Шохиным в правительство, я потом подъеду, — и пригласив Коржакова, направился к правительственной "Чайке".

Автомобильный кортеж стремительно мчался по заранее освобожденным улицам Москвы, видимо в Кремль.

"Меня несет река событий", — мелькнула мысль. Да, пафоса мне явно не занимать. Лучше бы меня никуда не несло, процессом управлять было бы вернее! По прежнему ничего не помню ранее седьмого декабря, но как только слышу ключевые слова, срабатывает ассоциативная память. Горбачев — последний президент. Ну да, если учитывать то, что мы вчера наворотили, то точно — последний!

Машинка сказка, и ведь тоже на ГАЗе делают, но ведь не сравнить "Газ-24" и "Газ-14"? Хотя мне больше по душе прошлая версия "ГАЗ-13". Плавные обводы "Чайки" шестьдесят седьмого года в сравнении с рубленные топором, что "Волгами", что "Жигулями или "Москвичами", явно выигрывали. Да "Победа" и та солиднее смотрелась. У чайки двигатель в двести двадцать лошадей, объемом в пять с половиной литров — моща! Правда жрет как не в себя — двадцать девять литров на сто километров. По трассе с Домодедово шли сто пятьдесят и машина даже не шелохнулась! Мотор ревел как у танка при разгоне. Мдаа, шумоизоляцией в наше время никто не озадачивается, всплыла мысль. Еще бы понять что это за зверь — шумоизоляция, интуитивно согласился я сам с собой. Передач… "Три", — хохотнув подсказало проснувшееся подсознание, — "маловато не находишь? В новых Жигулях и Волгах уже четыре".

"Зато автомат", — с гордостью попытался я его заткнуть.

"Раритет", — согласно заткнулось подсознание, оставив за собой последнее слово.

И тут Горбачев подосрал, в памяти всплыло, что по его решению в одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году машину сняли с производства и уничтожили документацию. Вот на хрена, что макулатуру надо было сдавать?


"Москва, Москва, как много в этом слове…", — потянуло меня на лирику. Невзрачная она на мой взгляд, серая, мрачная и нерадостная. Может такое впечатление создается от темных, штукатуренных цементом, фасадов зданий. Хотя нет, вон и белые краски мелькают! Ну пусть не серая — черно-белая. Закрою глаза — Москва яркая, светлая, сияет рекламой, застраивается высотными зданиями. Открою — в лучшем случае, типовые панельные девятиэтажки югославского проекта. Полнейшее несоответствие, как будто кривые линзы на глаза надели!

"Чайка" стремительно вылетела на красную площадь и величаво покачиваясь, покатила по брусчатке к Спасским воротам Кремля.

— Ну ни ху…хры мухры! — вырвалось у меня, когда я случайно взглянул вверх. — Орлы, едрить-колотить![3]

Коржаков, глянул на меня, пожал плечами и видимо решив, что я не отошел еще с бодуна, буркнул: — ну орлы, ну и что, эка невидаль.

Я потрясенно взирал на башни Кремля, на которых величаво распахнули крылья двуглавые царские орлы.

"А ты, видимо, рубиновые звезды надеялся увидеть", — ехидно уточнил внутренний голос.

"Ну как-то так, звезды для СССР логичнее", — подумал я.

"Не в этой жизни", — рубануло шашкой подсознание.

"Да много ты понимаешь", — не успокаивался я, — "в тридцать пятом году кресты сняли и отправили на свалку, ободрав позолоту!"

"У тебя может и сняли, а у меня вон они красуются, памятник Юнеско, историческое наследие!" — продолжало издеваться подсознание.

"Тихо сам с собоооою, я веду бесе… е… ду! Что-то меня плющит после Вискулей", — затосковал я, — где мои рубиновые звезды?

Машина проскочила по Спасской улице Кремля, свернула направо у Колокольни Ивана Великого, на Большую Никольскую и остановилась напротив входа в Сенатский дворец. Окна кабинета Горбачева, на третьем этаже выходили как раз на Сенатскую площадь. Выходя из машины я инстинктивно посмотрел вверх, ждет меня любезный Михал Сергеич или как и машинально посмотрев налево вдоль Никольской, уперся взглядом в Никольскую башню Кремля.

"И тут орел", — я грустно констатировал факт, — "Не ладно что-то в Датском королевстве".

Коридоры и интерьеры Кремля промелькнули незаметно. Да и что там тех коридоров, по лестнице на третий этаж и налево мимо бывшего кабинета Хрущева, не доходя до кабинета Брежнева.

Вот ведь, тоже делать нечего небожителям. Ленин в одном кабинете сидел, Сталин в другом, Хрущев в третьем, Брежнев оборудовал себе "Высоту" в крайнем углу третьего этажа с персональным лифтом и электрокаром в подвале, доставлявшим его в соседний корпус на Пленумы ЦК. Только Андропов с Черненко прервали традицию, очевидно по состоянию не стояния. Горбачев ее продолжил, приказав оборудовать себе другое помещение. Каждый новый "сиделец" обустраивал себе временное гнездышко, ремонт учинял, мебеля менял.

Нет с американского президента пример брать — все сидят в одном овальном кабинете, в Белом доме. И живут в местных апартаментах. Правда ремонт тоже делают.

"Ты через три года вообще ремонт закатишь на все здание и переберешься на второй этаж", — подало голос подсознание.

"Я еще даже не въехал сюда, а ты ремонт", — не согласился я с ним.

Не торопясь я шел по коридору третьего этажа, попутно выстраивая линию беседы с Горбачевым. Ничего путного в голову не приходило.

"Орлы!" — трепыхнулась мысль, — "Ладно! Хватит себя изводить. Война план покажет!"

Откуда у меня эти штампованные фразеологизмы? Вылетают без запинки, но как будто не из этой эпохи. А вот и президентские апартаменты!

Я зашел в кабинет Горбачева и быстро огляделся: массивная мебель темной полировки, светлые обои. За приставным столом сидит Назарбаев, хозяин кабинета во главе стола.

— Здравствуйте Михаил Сергеевич, — отрешенно поздоровался я, все еще находясь под впечатлением внешнего вида Кремля.

— Здравствуй Борис Николаевич, — живчиком подскочил Горбачев, протягивая руку, вопросительно заглядывая мне в глаза.

— И вам Салям — пожал я руку вставшему Назарбаеву.

— Присаживайтесь Борис Николаевич, — указал мне рукой за стол Горбачев, — у нас предстоит непростой разговор!

Я хмыкнул и, состроив морду кирпичом, уселся напротив Назарбаева!

— Что же вы меня обманули, — сразу взял быка за рога Горбачев, — я просил вас повлиять на Кравчука по вопросу подписания нового союзного договора, вы мне обещали, что обсудите этот вопрос, а вместо этого объявили о ликвидации СССР. Вместо того, что-бы прийти к консенсусу, провести перестройку в отношениях союзных республик, перевести эти отношения на новый, качественно другой уровень, вы неправомочно, без согласия остальных республик…

— Каких республик, — не выдержал я, прервав Горбачева, — с марта прошлого года по октябрь этого объявили о своей независимости тринадцать республик из пятнадцати.

— Только РСФСР и Казахстан, — кивнул я на Назарбаева, — остались! Прибалтика вышла из СССР и вы, утерев сопли, в сентябре ратифицировали выход Эстонии, Литвы и Латвии из СССР! Зачем? Зачем вы развалили СССР? Мы только констатировали случившийся факт!

— Ловко вы на меня стрелки перевели, — пораженно воскликнул экс президент.

— А что! Не так? Только в трех республиках осталось в названии советская социалистическая республика! Налоги в бюджет ни одна республика не платит уже больше года, весь бюджет тащит только РСФСР. Кругом пальба и бандитский беспредел, урожай девяносто первого года самый большой, а полки магазинов пустые! Вы кем управляете Михаил Сергеевич? Если страной, то какой? Я думаю, вы управляете только своим аппаратом? За пять лет развалить такую страну!

— Дайте, я скажу то, что сказал, вернее недосказал! — заволновался Горбачев. — Я, единственный легитимный президент СССР, в трудные годы я объявил курс на перестройку. Это надо было пройти. Любой вопрос возьмите: собственность, гласность, независимость, реформы. Всё вот это и всё, что мы затронули, — необходимо было пройти, но Горбачёв виноват во всём. А так нельзя было оставаться. Застой был во всем, а теперь у нас плюрализм, можно свободно говорить, всегда можно прийти к консенсусу! И отдельные эксцессы, выход там, независимость это просто политические сиюминутные заявления местной элиты. Был референдум, народ сказал Союзу быть, и не им решать! И в конце концов, реформы это сложный и взаимосвязанный непрерывный процесс. И завершить их должен тот, кто их начал. А начал-то их я!

Разволновавшийся Горбачев активно жестикулировал руками, картинно принимал долженствующие, по его мнению позы, вытирал вспотевший лоб носовым платком и делал многозначительные паузы.

Но я, наевшийся досыта его речами за последние годы, лениво отмахнулся.

— И что, что начали вы? Медаль выписать? Возьмите с полки пирожок, хороший мальчик, слева с пургеном, справа с цианидом. Кушай на здоровье! Страна где, где СССР я спрашиваю? Из кого он состоит? Что вы как легитимный сделали, чтобы жестко пресечь поползновения к развалу? В Литве пару раз пальнули из автомата? А потом сдали вояк и сказали гуляй Вася?

Горбачев опешил от моей жесткой отповеди, лысина пошла красными пятнами. А я между тем продолжал давить:

— Почему уже Чечня с Якутией, независимость объявляют? Татарстан и Башкирия референдумы запланировали по самоопределению. Я что по вашему, должен сидеть и ждать когда РСФСР по примеру Союза на области поделится — на независимые? Где чрезвычайное положение, где армия и милиция? Почему Кравчуки, Шушкевичи и Ельцины не в Бутырке или на худой конец в Матросской тишине? Мне страшно и больно смотреть на все, что творится. Президент СССР! Так и хочется сказать: "Король то голый". Только король ничего не видит, сидит как тетерев на току и самовлюбленно кукарекает — плюрализм, гласность, перестройка!

Ошарашенный моим напором Горбачев обратился к Назарбаеву: — Нурсултан Абишевич, ну хоть вы скажите, мы же вместе работали по новому союзному договору…

— Я всегда ратовал за федерацию, но сейчас и не знаю что сказать, — развел руками Назарбаев, — мосты если не сожжены, то уже горят. Когда муж с женой не могут жить вместе, они иногда не разводятся, а расходятся, чтобы пожить отдельно, остыть, осмыслить что мешает миру в семье. Я чувствую, мы подошли к этому пределу. Если и будет какой-то Союз то уже не как единое государство. Нам надо это признать и жить дальше!

— Но ведь народ, весь Советский народ высказался на референдуме за сохранение СССР! — растерянно произнес Горбачев, и мы должны приложить к этому все силы!

— Кто мы? — устало вздохнул я, — нет ни Вас, ни Нас. Правительство СССР не дееспособно, не в состоянии управлять даже собой! Неужели вы не видите, что СССР уже нет!? Каким образом вы сейчас притащите обратно Грузию, Молдавию, а может быть Прибалтику? Зачем вы вообще отпустили Прибалтику? Литва нам иск вчиняет, обхохочешься, — пятьсот миллионов долларов за ущерб своей независимости, а вы что молчите? Этот иск лет через десять вырастет до ста миллиардов долларов! Они нас оккупантами называют! Территория Литвы в два раза больше стала при СССР, хороши оккупанты! Надо было не отпускать, а изгнать Литву из СССР в границах тридцать девятого года! Кстати, еще не поздно — отмените акты передачи земель Белоруссии и Польши в Состав Литвы!

— Как отмените? — удивился Горбачев.

— А также как передавали, соберите Верховный Совет СССР завтра и отмените! Пусть Белорусы и Поляки с ними дальше бодаются. Тогда Литовцам некогда будет нам иски втюхивать! Это СССР создал Литву в нынешних границах, включив в ее состав земли Польши — Клайпедский и Вильнюсский край, и Виленский Край из состава Белоруссии с частью других уездов. В ее земле лежат сто шестьдесят тысяч советских солдат! В Российской империи, границ республик не было и столбов пограничных тоже не было. Эти границы нарисовали для удобства административного управления СССР и только. А кроили их, как бы по просьбе трудящихся, передавали то в Белоруссию часть Смоленских земель, то в Украинскую ССР земли Курской области и Краснодарского края, а насчет передачи Крыма я вообще молчу. Вот в РСФСР ничего не передавали, ответственно вам заявляю. И по этим границам сейчас режут карту бывшей России! Вы Михаил Сергеевич самоустранились от ответственности — вот и получили, сперва, в девяностом году, привет от Прибалтики, в августе этого года ГКЧП, а сейчас и вовсе понеслось все как снежный ком!

— Но я же один ничего не мог сделать! — воскликнул Горбачев, — звоню министру обороны, министру внутренних дел, в комитет госбезопасности — одни отговорки, армия и другие силовые министерства во внутренних конфликтах не участвуют, они вне политики!

— Это сейчас вы один Михаил Сергеевич, а в восемьдесят пятом году у вас вся страна была в руках! Поздно, все поздно, — с грустью произнес я, — вы один со своей перестройкой столько наворотили… Под вашим чутким руководством и виноградники вырубили, и ГДР подарили, да еще приплатили, СЭВ и Варшавский договор уничтожили, непродуманных законов напринимали. Кругом бандитский беспредел, вся ваша союзная чиновная рать стрижет купоны, и гребет и гребет под себя, больше заботы нет! Бюджет трещит по швам от лишней денежной массы, предприятия и так называемые предприниматели распродают все и вся по ценам в разы меньше чем мировые. За пять лет золотой запас СССР уменьшился втрое! Сталин за золото заводы строил, а Вы? Что мы построили за это золото? Прожрали? Просрали? А может, разворовали? Куда делись 600 тонн золота за последние два года я вас спрашиваю?

Горбачев, во время моей речи, беззвучно открывал рот шлепая губами, периодически порывался перебить, вставить свои пять копеек, но меня несло безостановочно.

— Эх, я огорченно махнул рукой и опустошенно уставился в стол.

Повисла тягучая пауза. Назарбаев ошеломленно переводил взгляд с Горбачева на меня, не пытаясь ничего добавить или как то сгладить остроту полемики. Горбачев снова достал платок и яростно протер вспотевшую от волнения лысину.

Я прихлопнул ладонью по столу и сказал: — Михаил Сергеевич! Надо уходить! Вам уходить, а нам надо — кому жить, кому выживать дальше и разгребать последствия вашего правления! Михаил Сергеевич уйдите красиво, громко хлопнув дверью, а? Так чтобы весь мир вздрогнул? Ну хотя бы Хохлы и Прибалты, а?

— Это как хлопнуть, чем? — скептически произнес Горбачев, — не вы ли, сейчас говорили, что у меня никакой власти, и никто не воспринимает мои решения всерьез?

— Формально, главный законодательный орган страны действует. Михаил Сергеевич, мое предложение созвать Верховный Совет СССР и исправить историческую несправедливость, допущенную в отношении РСФСР. Отменить дискриминирующие Россию по территориальному признаку постановления Президиума и Верховного Совета СССР, принять решение о проведении референдума в бывших автономных краях, областях и республиках в составе союзных республик, объявивших о суверенитете. И только после этого объявить о самороспуске высшего органа СССР. Вам надо подать в отставку, не дожидаясь импичмента и суда.

— Какого еще суда? — взвился Горбачев.

— Статью шестьдесят четыре уголовного кодекса РСФСР — "Измена Родине, то есть деяние, умышленно совершенное гражданином СССР в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности СССР" пока никто не отменял. Умышленно или нет, это еще тот вопрос! Если не будет государства, то и суда не будет, за изменением обстоятельств. А так — все возможно…

— Ну, Борис Николаевич, не ожидал, что вы до угроз дойдете! — Укоризненно посмотрел на меня Горбачев.

— Предлагаю взять паузу, подумать, что будем делать дальше, — вмешался Наразбаев, — не надо обострять все до краха.

Горбачев замолчал, пространно глядя в стену.

Я обратился к Председателю Верховного Совета Казахстана: — Нурсултан, мы должны с тобой все досконально обговорить в интересах наших народов, поэтому приглашаю после обеда к себе. А по остальным… давай через пару недель соберемся все у тебя в Алма-Ате, завершим бракоразводный процесс, понимаешь, порешаем как будем дружить, работать дальше. Думаю, если не будет отношений начальник — подчиненный, будет лучше всем!

— Вы столько наговорили Борис Николаевич, — отмерев, произнес, подымаясь из-за стола Горбачев, — мне все надо обдумать, я сейчас ничего не могу решить.

— Надеюсь, не на десять лет без права переписки наговорил, — хохотнул я, подскочив одновременно с Назарбаевым, — Михаил Сергеевич, сделайте еще одно доброе дело напоследок, остановил я Горбачева.

— Что еще, — агрессивно окрысился Горбачев.

— После референдума первого декабря, за вашей спиной, втихаря, своим указом, Кравчук распространил юрисдикцию Украины над вооруженными силами СССР на всей своей территории. Отдайте приказ, пока вы еще главнокомандующий, на вывоз ядерного оружия, передислокацию всех стратегических бомбардировщиков и ракетоносителей на территорию РСФСР.

— Ладно, подумаю, — буркнул Горбачев, — но ничего обещать не буду.

Вот так всегда, одни слова и никаких действий, опять ты поспешил, на всякий случай уйти от ответственности, даже уйти достойно не можешь. Эх Горбачев, Горбачев, пы-ры-зы-дэнт!

Возле кабинета Горбачева меня дожидались Илюшин и Коржаков. Не успел я выйти, как Илюшин подскочил и требовательно спросил: — ну как прошла беседа, я не успел вам тезисы набросать, все так спонтанно получилось!

— Все, все, успокойся, — снисходительно обронил я, — будем считать, что плюралистически пришли к концессусу. Устал я как собака, поехали Александр, — обратился я к Коржакову, — куда-нибудь поедим и выпьем, а потом домой, в люлю.

* * *

На какой ты звезде сейчас, где ты, И зачем тогда и к кому ты ушла в небо тебя рядом нет, и со мною сейчас не ты, когда я умру, к твоему я приду свету.

Я таращился в темноту ускользающим сознанием, в тщетной попытке понять — кто я и где. Какая-то мысль, не давала раствориться в этой успокаивающей тьме, заставляла снова и снова работать сознание, растворяющееся в этой бесконечности ничего.

Где я? Кто я? Где верх? Где низ? Что такое верх и низ? Вязкое ничто расслабляло, мысль не успев зародиться терялась и только две строчки, как молитва, удерживали от саморазрушения.

— Я тебя… никогда не забуду, Я тебя… никогда… не… увижу! Я тебя, — выплетал я кружева смысла, выхватывая из темноты слово за словом. Яркой вспышкой всплывали не связанные слова и понятия. Сжав зубы… Какие зубы? Что такое зубы? — Я тебя никогда! — Выкрикнул я опять.

— Хм… любопытный экземпляр! Смотри как держится, — блеснула яркая как-будто наведенная со стороны мысль, — а попробуй ка, есть работка, для таких настойчивых!

Молнией выстрелила сверкающая дорога. И непонятная сила властно потянула меня вдаль. Все быстрее, быстрее, ускорение нарастало так, что дорога слилась в яркую полосу, вбирающую все вокруг, в том числе и меня. От головокружения я окончательно растворился в ярком свете.

— Попробуй… прожить жизнь не впустую, по делам твоим и отмерено тебе будет, — напутствовал на краю сознания затихающий голос.

* * *

Я резко проснулся, испарина усеяла лицо, сердце забилось как заполошное. Не открывая глаз, я пытался успокоиться и вспомнить ускользающий сон. Но, как обычно бывает со сна, всплывали в сознании только какие-то несвязные обрывки и одно ключевое слово — попробуй. Чего попробовать, для чего пробовать, уже не ясно. С каждой секундой сон ускользал, я вновь отчаянно пытался вспомнить, зацепить тающее воспоминание, но все бесполезно! Потихоньку пульс пришел в норму и я, не открывая глаза, опустил руку, пытаясь нащупать на полу свой телефон. Хотелось понять, сколько времени и не пора ли вставать на работу. Сотовый телефон с установленным будильником должен лежать рядом на полу, что-бы можно было быстро отключить сигнал. Но сколько я не пытался нащупать телефон, в руку попалась только какая-то дурацкая тапка с помпоном.

"Что за хрень такая сотовый телефон и как он соотносится с будильником?" — посетила просыпающееся сознание здравая мысль. Приснится же такое — телефон на полу в виде будильника!

Подсознательно почувствовав какое-то несоответствие обыденной действительности моим ожиданиям, я резко открыл глаза и приподнялся, опираясь на локоть.

Сквозь щель плотно задернутых темных гардин, глядя на которые у меня не возникло никаких ассоциаций, пробивался свет уличных фонарей, освещая повернутое ко мне лицо лежащей рядом незнакомой женщины. В неярком лунном свете лицо женщины с глубокими резкими тенями показалось неживым, как искусственная маска. От испуга я резко сел и, встав с кровати, подошел к окну. Отодвинув штору, я не понимающим взглядом уставился на вид из окна. Глазам предстал незнакомый двор и широкий проспект, ярко освещенный уличными фонарями, буквально в пятидесяти метрах от дома. Где я вообще и как здесь оказался? Переведя взгляд на левую руку, судорожно сжавшую шторину, я только чудом не вскрикнул. Чувствуя, как зашевелились волосы на руках от заполняющего меня ужаса, я бездумно опустился на пол.

"Не я! Рука не моя!"

Какое — то дежавю. О, вчера я эту руку уже видел, черт голова… кружится и во рту нагадили супостаты. Поймать бы их…

Такой грабли, да еще и без двух пальцев, у меня отродясь не было, начала долбить в голову паническая мысль. Но вчера-то точно видел и даже не сильно удивлялся? Пить надо меньше, самокритично высказалась паранойя.

Второй рукой ощупав грудь и лицо и все до чего дотянулся, убедился что нахожусь в рыхлом теле солидно за… хрен знает сколько. Только сейчас услышал как бы со стороны свое тяжелое, с присвистом дыхание.

Так успокоиться! Надо понять кто я и где я.

Сердце опять начало набирать обороты, а кто Я? В голове застучали тамтамы, все мысли как будто выдуло из бестолковки. Кто я — не помню, что со мной произошло не помню, как оказался здесь и где здесь не помню! Но, что тело не мое уверен? "Даст ист фантастиш"! Нервно пробило на тихий смех. Здесь помню, здесь не помню, откуда фраза то-же не помню!

Бездумно просидев на полу минут…дцать, скомандовал себе встать. С трудом поднявшись — отсидел ногу, я грузно покачиваясь, стараясь не разбудить женщину, пошел к выходу из комнаты.

Дверь была открыта и взгляду предстала большая гостиная, освещенная светящимися настенными часами, в которой было еще две двери, и просматривался выход в коридор.

Надо найти кухню, там хоть можно посидеть и подумать решил я, выходя в коридор. О! туалет, проходя мимо, я рассмотрел на одной двери писающего мальчика. Пошлятина, хотя… уверен вижу эти пластмассовые фигурки не первый раз!

— То что доктор прописал! — включив свет, я зашел в шикарных санузел, отделанный, наверное, итальянским кафелем, дорогим даже на вид и уперся взглядом в большое зеркало, висящее над роскошной столешницей умывального стола, под камень.

— Ну и…! — на меня смотрел мордатый, с помятой харей, и крутым зачесом, смутно знакомый мужик, — вспомнил! Я же недавно брил эту харю, так я что… Ельцин?

— Не может быть, — как мантру повторял я вновь и вновь, сидя за обеденным столом в кухне, непонятно как в ней очутившись. Воспоминания двух прошедших, суматошных дней прорвали плотину алкогольной амнезии, но события ранее вечера седьмого декабря упорно отказывались проясняться.

На столе стоял стакан с недопитой наполовину жидкостью и открытая банка шпрот. "Ну и закусь!" В голове крутились слова — преимущественно матерные, вспомнил — вчера сам не допил!

— Я попал!!! — Только вот просто попал, потому что попал, как кур в ощип? Или?

— В Бориску попал!!! "Бориску на царство" блин, в Ельцина попал! — заколотилась паническая мысль.

Тааак, а почему это мы так уверены, что тело не наше и мы с тобой попали товарищ Ельцин? Откуда такой бред, не логичнее ли согласиться, что я — Ельцин просто потерял память? Если я Боря, то женщина в кровати — Наина? Точно знаю, что моя жена Наина? Эй подсознание ау?

"У Ельцина — Наина, у тебя не знаю", — съехидничало подсознание.

По голове вроде не били, ничего не болит, на морде отметин нет, за исключением остаточных следов бурных возлияний.

— Ура! Вспомнил, он же уже как-бы того!

"Чего того, чего того? — удивилось подсознание", — в зеркало смотри, видишь мужик вроде еще жив и местами даже здоров!

— Если я не он, то тогда кто?! — продолжало отрицать мое упрямое эго, — но ведь рожа то в зеркале от меня отражается! Оооо, что-то я запутался. Амнезии мне только не хватало. Поеду в Кащенко палату обживать!

Автоматически открыв холодильник, я фальшиво присвистнул! Красиво жить не запретишь: балычок, коньячок, водочка, икорка.

"Дааа, закрома родины полны!"

Рука автоматически сграбастала стакан со стола и я махнул не глядя, как оказалось, пол стакана водки. Выудив из банки шпротину, быстро зажевал огненное зелье.

"Ну и гадость, батенька ваша заливная рыба!" — пробилась язвительная мысль, — "Так, а это откуда? Тихо шифером шурша едет крыша не спеша…".

Вытащив из холодильника бутылку ноль семь Смирновки и кусок ветчины я набулькал еще пол стакана и торопливо выхлебал, задержав дыхание.

"Ух хорошо!"

На ум пришел анекдот про ярлычок на водочной пробке, с Брежневым в главной роли. Вроде как зачем народу ярлычок на водочной пробке для удобства открывания, размышлял генсек отвинчивая пробку на бутылке такой же Смирновки.

"Повторим!" — Острота неприятия ситуации постепенно растворялась с каждой выпитой дозой.

"Что там чему не соответствует", — глупо улыбаясь смотрел я на левую руку, — "ну рука, дом, бульвар Тверской. Меньше бы пил реже бы "белочка" посещала. Вот и бульвар вспомнил, протрезвею и все остальное вспомню".

"Что-то быстро водка кончилась", — посетила меня ленивая мысль, перед тем как сознание ушло в страну то ли Морфея, то ли Бахуса.

Проснулся я лежа, уткнувшись носом в пол от того, что кто-то теребил меня за плечо и нудил над ухом.

— Борис, Боря проснись, ты где спать лечь умудрился? Ну вставай, опять надрался, алкаш несчастный! — зудел над ухом женский голос.

Голова трещит, во рту помойка, мысли разбегаются, а тут еще эта…зуделка. Надо попытаться сосредоточиться.

— Все, все… встаю, понимаешь, голова болит, ничего не помню, — заплетающимся языком выдал я наспех, возможную для себя индульгенцию, садясь на пол.

— Что с тобой Боря, — встревожено воскликнула Наина, — у тебя кровь на лице и шишка на лбу с кулак!

Опираясь на стул, я встал на ноги и посмотрел на стоящую передо мной женщину, смотрящую с немым укором.

— Пойду умоюсь, — еле выговорил я и, придерживаясь за стену, пошатываясь, направился в ванную комнату.

— Да ну его, мытье, — промахнувшись мимо ванной в сторону спальни, решил я и, упал на кровать, засыпая на лету.

Второе пробуждение было если и с помойкой во рту, то голова хотя-бы не болела.

На часах, висящих на стене перед кроватью, которые я ночью не заметил, было двенадцать часов дня. Из кухни доносился ароматный запах какой-то стряпни.

Все-таки надо встать, умыться и идти на разборки. Обув тапки, я направился в ванную. В шкафчике рядом со столешницей я нашел новую зубную щетку и пачку бритвенных лезвий. Разборный станок лежал прямо на столешнице. Посмотрел в зеркало, та же противная рожа, только еще и покарябаная. Быстро побрившись и освежившись, какой-то туалетной водой, я направился в сторону кухни, откуда доносились звуки готовки.

Я уже понял, что женщина гремевшая кастрюлями на кухне как бы моя жена — Наина.

На кухне шипело, шкворчало и парило. А еще изумительно пахло. Аромат свежесваренного борща и подливки курился над плитой. Желудок ворохнулся, явно намекал, что не прочь подкрепиться.

Спина суетящейся возле разделочного стола Наины, выражала недовольство вперемешку с негодованием.

— Жрать хочу, понимаешь, — рявкнул я, вваливаясь в кухню.

— Фу, напугал старый пень! — подпрыгнув на месте воскликнула жена. — Садись, супа налью. Горячего похлебаешь быстрее в себя придешь, — проговорила женщина помешивая черпаком борщ в супнице.

Я, подтянув табурет под зад, грузно опустился за стол, и извиняющимся тоном прогудел: — Ну наливай, понимаешь, борщ-то!

Наина передернула плечами, взяла большую суповую тарелку, плюхнула в нее два половника, поставила ее передо мной и, не спрашивая, набулькала пол стакана водки.

— Ох, хорошо то как, — зажмурившись воскликнул я, шумно втянув носом воздух, наклоняясь над исходящей паром тарелкой, подтягивая поближе к себе судочек со сметаной. Я поглядел на стакан с водкой, передернулся и отодвинул подальше от себя, сграбастав попутно из хлебницы ломоть черного хлеба.

Наина молча, сверлила меня взглядом, уперев руки в боки.

На какое-то время, я выпал из реальности, сосредоточенно работая столовым прибором, сербая горячую жидкость из ложки, причмокивая губами от удовольствия. Наина продолжала, что-то помешивать, по прежнему не говоря ни слова, исподлобья поглядывая на меня.

Я молча ел борщ, стараясь не обращать внимание на подозрительный взгляд Наины.

— Что-то ты на удивление тихий сегодня, не кочевряжишься, ешь молча и водку не пьешь? — не выдержав тишины, удивленно спросила Наина, выуживая дуршлагом пельмени из кастрюли на плите.

— Спасибо родная, похоже допился, — вздохнув поднялся я, и подойдя к Наине чмокнул в затылок.

— Ная, ты только не пугайся, — тихо проговорил я, — как-то мне нехорошо. Я когда упал ночью со стула, головой ударился и ничего не могу вспомнить!

— Да ну тебя, кончай так шутить, меня вон ты помнишь! — оторопело отмахнулась Наина!

— Тебя Ная помню, как детей зовут помню, как меня зовут тоже помню, — выдал я свои воспоминания.

— И? Что же ты тогда не помнишь? — ехидно приподняла бровь Наина.

— А все остальное! Где я нахожусь? Кто меня окружает — через одного помню! Рожи знакомые, а как с ними общаться не пойму? Понимаешь!!! Ни хрена, понимаешь, не помню!

— Боря, ты шутишь?! — Встревожилась Наина, — так не бывает тут помню, а тут не помню!

— И это помню, только откуда не знаю! — в сердцах бросил я.

— Бедаааа, — вздохнула Наина, машинально накладывая пельмени в глубокую миску, — что-же делать, может врача? На, вот пельмешков отведай.

— Зая, какой врач, какие, блин, пельмени? Еле борщ впихнул! Ты посмотри на пузо, в треники не входит! Есть второе дома моветон! — шутливо выдал я и натянул на рожу улыбку.

— Вот! Ты все шутишь! Обманываешь меня подлец! — Ухватив за чуб, шутливо подергала меня Наина, счастливо улыбаясь, — ты в молодости всегда меня ласково называл Зая, Заюшка!

— А сейчас?

— В последнее время — то Ная, то Наина, — вздохнула, жена, а то и вовсе Наина Иосифовна!

— И в чем обман? — удивился я, опуская Наину на грешную землю, — случайное совпадение, твое имя так хорошо склоняется! Наина, Нина, Ная, Зая… само с языка слетает!

— Давай врача вызовем! — не на шутку встревожилась Наина, — хотя нет, тебе нельзя болеть, мигом подсидят, сожрут и не подавятся!

— Ага, врача, будешь мне в дурдом передачки носить! — Расплылся я в блаженной улыбке, и тут же бескомпромиссно отказался, — нет уж, нет уж, давай народными средствами, понимаешь.

— Это какими? — насторожилась Наина.

— Наливай! — Произнес я, наблюдая как свирепеет лицо Наины, — шучу, шучу — быстро отказался я, пока не огреб полотенцем перекинутым через плечо жены.

— Ты, понимаешь, — спародировала меня Наина, — так больше не шути, пааанимаешь!

— А вот святое не тронь, понимаешь, тьфу, привязалось, понимаешь! — нахмурился я.

Ну все, идиотизм прогрессирует, мелькнула на задворках мысль. Два слова связать не могу без "понимаешь". Или это от волнения в попытке сойти за того парня? Типа палюсь без понимаешь? Так ведь уже спалился, вакуум в башке за умные мысли не выдашь. Наверно все-таки хорошо приложился, даже если и были мозги — последние стряхнул.

— Уууу… хреново-то как, — садясь обратно за стол, загрустил я.

Наина подошла, обняла меня сзади за плечи и, наклонившись к уху, прошептала: — Все, все, успокойся, я с тобой! — Обошла стол и села напротив — давай рассказывай подробно, а то городишь какую-то ахинею, — я, не я, помню не помню.

— А я и не горожу, — удрученно выдавил я, — действительно ничего не помню, только фрагменты типа биография президента: родился, учился, женился и помер?

— Как помер!? Ты что несешь? — подскочила Наина.

— Ну раз несу, значит, понимаешь, не помер…мыслю, понимаешь, типа существую, но не помню больше ничего, выдал я сентенцию. А вот президента чего, это надо поразмышлять… Хотелось бы конечно СССР, но на худой конец и РСФСР пойдет? Нет? — вопросительно взглянул я на ошалевшую Наину, — а фигня война! Прорвемся, да Зая?

Наина вскочила, дала круг по кухне собираясь с мыслями, присела напротив, опять вскочила и затароторила: — Боря ты только не волнуйся, пойдем, ты приляжешь, поспишь маленько, глядишь все и образуется…

Я тяжко вздохнул, — Да нет Зайка, пожалуй, не образуется так быстро. Чувствую, надо решать — как быть, как жить.

Я встряхнул упавшей на глаза челкой и спросил: — Ты как, со мной? Поможешь?

— Конечно, конечно, — закивала головой Наина, давай я тебе все, все расскажу, может быть, что и вспомнишь.

— Дай собраться с мыслями, — вставил я свои две копейки.

Сперва нужно определиться, со стратегией поведения. Я — это я потерявший память или я — не знаю кто в теле Ельцина! Второе допущение потягивает мистикой, никогда в переселение душ не верил. Так что, скорее всего первое, я — Ельцин, который сильно шандарахнулся башкой, отсюда и пляшем, подвел я итог размышлений и, поднявшись со стула, окликнул Наину:

— Зая, пойдем в кабинет, у меня ведь есть кабинет? И я тебя поспрошаю.

— Конечно есть, ты ведь у меня президент! — с гордостью произнесла Наина.

— Так чего президент то? — дурашливо поднял я бровь.

— Так РСФСР батенька! — в тон мне ответила Наина.

— Оооо, президент это звучит… даа…звучит!

— Боря! — торжественно произнесла Наина, — ты всенародно избранный президент РСФСР, ты пошел против всех и победил, ты из ничего сделал республику. В пятнадцати республиках были свои правительства органы власти, министерства. Только в РСФСР ничего не было. И вот за два года из ничего уже что-то появилось, даже свой президент, мы все тобой гордимся!

Помолчав, я кивнул головой, — тогда пошли… в кабинет, — и направился к выходу их кухни.

По пути заглянув в ванну помыть руки и сполоснуть лицо после обеда, я снова внимательно вгляделся в зеркало. На меня смотрело одутловатое лицо мужчины возраста от пятидесяти до шестидесяти лет, высокий зачес открывал аристократический лоб, холеное лицо, хорошо отвисшие щеки, второй подбородок и глубоко посаженые свинячьи глазки, с непонятным выражением, вызывали внутреннее отторжение.

"Вот это Я? Как же я дошел до такой жизни?… Однако президент, не хухры — мухры! Пердимонокль, епсель — мопсель! Хошь не хошь, надо идти разбираться, как я сподобился стать таким большим боссом и решать что делать дальше".

Тяжко вздохнув и взъерошив многострадальный чуб, я направился в кабинет.

Обстановка кабинета впечатляла. Возле окна монументальный двухтумбовый стол, обтянутый зеленым сукном. Два черных кожаных кресла слева у стены, разделенные резным деревянным столиком. Тяжелые на вид портьеры. Вся обстановка навевала на мысли, что здесь творится история!

"Дааа, придется однако творить историю, обстановка обязывает, — подумал я, подходя к рабочему столу.

Наина уселась за приставной стол.

Так, так, так, что-то вспоминается, декабрь девяносто первого года. Союза не стало и я приложил к этому руку. Посмотрел на левую руку, и мысленно сплюнул. Да, я президент РСФСР, что же делать, как же быть! Надо договариваться с Наиной, шевелить извилинами, определяться со стратегией дальнейшего поведения!

— Ная, мне нужна твоя помощь, — произнес я поднимаясь из-за стола, глядя в глаза жены, — мне надо все вспомнить, где, что и почему, кто друзья и кто враги, и главный русский вопрос во все времена — что делать и как быть?

Наина вскочила, забегала по кабинету и затарахтела: — Вчера вы вместе с президентами Белоруссии и Украины подписали соглашение по содружеству независимых государств и объявили о ликвидации СССР.

— Стой не мельтеши, что ты бегаешь вокруг меня, и так голова не варит, сядь напротив и успокойся, — осадил я жену. — Соглашение я сам подписывал, так что не надо повторяться.

Что уж там, раз я Ельцин то и Наина жена, стало быть так!

— Наина притормозила напротив меня: — Как-же успокоишься тут, только в июле женой первого лица стала, столько усилий и трудов и что? Опять, назад в Свердловск?!

— В Свердловск уже не вернешься Зая, отсюда только на свалку истории или на Колыму.

Я посидел молча несколько минут, пытаясь сосредоточиться и собрать в кучу разбегающиеся мысли.

"С чего начать? А о чем тут думать — страна распалась, я президент РСФСР, надо думать как дальше жить, с кем и против кого дружить!"

— Зая присядь, пожалуйста, — обратился я к продолжавшей нарезать круги и о чем то бубнящей Наины.

— Ты меня не слушаешь, — возмущенно воскликнула Наина!

— Конечно нет, давай по порядку, я буду задавать вопросы, а ты отвечаешь как можно полнее и найди где-нибудь ручку с тетрадкой, буду конспектировать для памяти, понимаешь!

Наина послушно села за приставной стол и сказала дрожащим голосом, — открой правую дверцу, там тетради, а в выдвижном ящике стола ручки.

Достав письменные принадлежности, я раскрыл тетрадь и взяв ручку написал в верхней части тетради цифру один.

— Итак сегодня? — вопросительно поднял я бровь.

— Девятое, ой уже десятое декабря, — поспешно ответила Наина.

— Год у нас девяносто первый, — утвердительно кивнул я.

— Ты все-таки, что-то помнишь? — подскочила Наина, всплеснув руками.

Я записал дату рядом с цифрой один, и поднял голову, — помню, я тебе уже говорил, два последних дня помню. Я память потерял, а не мозги. Беда в том, что я не уверен, что то, что я помню — реальность! — в сердцах воскликнул я.

— Боря, спокойствие, только спокойствие, — опять вскочила Наина.

— Да сядь ты наконец, и давай дальше, какой день недели и что завтра делать надо, я же проколюсь сразу, если не узнаю какую-нить рожу или ляпну чего невпопад!!!

Наина с ходу приземлилась на стул, и замолкла, о чем-то усиленно соображая, — Борис у нас уникальный случай, тебе и не надо никого узнавать. Про самых приближенных я тебе расскажу, твоя команда, так сказать основной состав: Гайдар, Бурбулис, Илюшин, Козырев, Суханов, Шахрай, Еще какие то Черномырдины, Чубайсы и Березовские мелькали, но они в ближний круг не входят. А остальным от ворот — поворот. Твой помощник — Лев Суханов пусть рулит, мимо него мышь не проскользнет без предварительного доклада. Так потихоньку и втянешься или еще раньше вспомнишь! На всех документах, Илюшин пишет краткую аннотацию и рекомендации, стоит подписывать или нет — разобраться не сложно.

— Ная, — утвердительно произнес я, — ты должна дать мне краткую характеристику на каждого члена МОЕЙ команды! Чего от них можно ждать и, главное, что они ждут от меня. А то вдруг не оправдаю доверия и чаяния народных масс!

Наина согласно кивнула головой.

— И так, я президент, послезавтра мне в Кремль, давай рассказывай на чем, с кем еду, кто встречает, что запланировано на день?

— Едешь на президентском "Зиле" с Коржаковым.

— Наш начальник охраны? — перебил я.

— Да, — обрадовалась Наина, — видишь, память ассоциативно работает, так все и вспомнишь!

* * *

На правом углу стола обнаружил в папочке проект Указа Президента РФ "Об ускорении приватизации государственных и муниципальных предприятий" подписанный как бы мной, с уже проставленной датой от 29 декабря 1991 г.[4]

"А вот это интересненько, кто такой шустрый дату поставил и роспись за меня? Тем более, сегодня только десятое!"

"Сам и подписал наверно, пьянь", — влезло досель молчавшее подсознание.

— Наина! Подь сюда, — взревел я.

На кухне прогрохотала по кафелю кастрюля, и в дверях кабинета проявилась встрепанная Наина. — Ты чего орешь как оглашенный, меня чуть кондрашка не хватила! — яростно набросилась на меня жена.

— Зая, прости, я тут документик один интересный обнаружил. Не знаешь кто мне его подсунул?

— Подсунуть никто кроме Илюшина не мог, — откликнулась Наина, — а вот кто готовил, у него и уточни.

Читая Указ, меня не оставляла мысль, что я его или видел или слышал о нем. Взяв ручку я решил пробежаться по основным положения Указа, сверяя его с Законом РСФСР девяносто первого года по этому же вопросу.

"Ну, кто рожает эту канцелярщину! Так мозги закипят в попытке расшифровать всю подоплеку!"

Указ предполагает утвердить основные положения программы приватизации государственных и муниципальных предприятий на 1992 год.

— А вот это не есть Айс, — воскликнул я, отмечая ручкой интересующие меня моменты.

Самого главного и нет… денег которые получим за приватизацию раз! Ответственности за нарушение условий безубыточности и рентабельности и занятости! Что еще, — какие-то паи земельные, акции — шмакции, кто бы еще пояснил — с чем их едят! Хм, а главное все на халяву!

А вот хрен им в грызло! Я увлечено взялся дописывать в проект указа на полях свои предложения и замечания.

— Не будут крылья черные, — фальшиво прогундосил я, — над Родиной летать!

И врагов к ногтю прижмем! А кто у нас враг?… Правильно — тот кто хочет прихватизировать, а не выкупить в процессе приватизации.

Далее, цена продажи, например, недвижимости… пусть будет начальная цена одного квадратного метра любых помещений в пропорции от численности жителей в населенном пункте. В деревне до тысячи чел одна, далее десять тысяч, сто, от одного миллиона, до двух, и от двух и более миллионов человек, безо всяких амортизаций, усушек и утрусок, не нравится — никто не неволит, строй свое!

Посмотрел на запись подумал, что-то еще царапает. Да, коэффициент на удаленность, в областном центре единица, в райцентре — девяносто процентов. До пятидесяти километров от областного центра без понижения. Далее за каждые сто километров скидка на пять процентов. Желающие купить землю и недвижимость всяко найдутся. Цены привяжем к доллару, а то с рублями что-то не того. Таким образом предполагаю уменьшим возможные злоупотребления всяких оценочных комиссий.

Но это меры только ко всяким офисным помещениям. Магазинам, домам быта, предприятиям обслуживания, столовым и ресторанам и гостиницам придется заплатить еще и за оборудование. А вот нехрен, всяким торгашам магазины и склады прикарманивать задарма! На транспортных и ремонтных предприятиях надо бы посчитать стоимость транспорта и станочного парка… Ну машины и станки у нас в дефиците, поэтому каждую продаем на аукционе. Начальная ставка — государственная стоимость с понижающим коэффициентом каждый год пусть будет 5 %.

Денег у населения на счетах сбербанка столько, что они взорвут экономику если выдать враз, или обрушат цены.

Отбирать нечестно будет, а вот путем малой приватизации и продажи государственного имущества: освобождающихся служебных зданий помещений, гаражей, закрывающихся госпредприятий и учреждений, квартир, земли, кроме сельскохозяйственных и лесных угодий — как свободной так и не освоенной госпредприятиями, особенно в городах (не забыть провести кадастровые замеры).

Предложить выкупить свободные акции, части и доли предприятий на которых люди работают (в тех же размерах — не более установленной государством доли на одного гражданина, без права перепродажи) Так и рассосется дамоклов навес денежного пресса.

Для желающих участвовать в приватизации — конвертировать государственные долги перед населением в государственные долгосрочные облигации, исключить участие в приватизации за наличные деньги.

Для исключения вброса черного нала, отмывания денег нажитых преступны образом, всяких общаков и обналичивания кубышек, надо обязательно прекратить принимать на счета граждан и предприятий наличные деньги, без обоснования источника средств свыше десяти минимальных размеров оплаты труда.

Как? Как остановить угрожающий беспредел по принципу: чем владею то имею. Если акционировать предприятия, через год — два все акции будут у нынешнего руководства любыми путями, рабочие их да — же и не увидят. А если ограничить процент акций в одни руки?…скажем от одного до десяти процентов… — у семи нянек…даааа. Но по крайней мере не только директора озолотятся, может еще и инженера с бухгалтерами подсуетятся… О! Идея!

Нужно сохранить государственное присутствие во всех предприятиях на уровне не менее половины пакета акций. Оставшуюся часть поделить на две части: одну часть продать работникам предприятия в тех же нормах, двадцать пять пустить в свободную продажу гражданам проживающим в данном субъекте Российской федерации, думаю субъекты будут рады безмерно, что мимо носа ломоть хлеба с маслом не пройдет.

Так мы и бюджетников удовлетворим и собственников предприятия за тысячи километров не будет.

Форма собственности на бывшие госпредприятия — закрытое акционерное общество, с выкупом акций только между работающими, на момент принятия закона.

В одни руки не более одного двух процентов акций. При увольнении пакет акций выкупается по рыночной цене предприятием и продается новому принятому сотруднику в кредит.

При сокращении должности пакет акций передается в государственный комитет управления имуществом, для реализации на чековых инвестиционных аукционах среди бюджетных работников. Так мы сохраним рабочие места! До момента выплаты стоимости отчуждаемого имущества, на дату принятия закона о приватизации, управление предприятием принадлежит государству.

Обязательное условие — всем предприятиям сто процентная оплата обязательных налоговых и бюджетных платежей, выплата зарплаты, содержание ведомственного жилищного и культурного фонда, котельных и других социальных объектов, до их передачи на муниципальный бюджет.

При отсутствии оплаты налогов — плата взимается акциями предприятия в виде увеличения государственной доли, отчуждением неиспользуемой территории, зданий и прочего имущества. Таким образом предотвратим попытку жить на аренду земли и помещений вместо работы! Такие предприниматели как рантье нам на хрен не сдались!

И никаких бесплатных приватизаций, а то одним будет счастье, сидящим на газовой или нефтяной трубе, а другим — строящим, например атомные подводные лодки, дулю по всей морде.

Я скрутил дулю, поднес ее себе к носу, покрутил слева направо. Да вот такую дулю!

А что если приватизационные чеки и акции сделать именными и двадцать процентов всех акций любых предприятий пускать в свободную продажу через государственные комитеты по приватизации на местах. Но без права перепродажи в другие руки. Продажа только через биржу на аукционе.

Если предприятие не рентабельно и никакие меры госуправления не приводят к нужному результату, государственный пакет акций продается на открытом тендере зарубежным инвесторам, с обязательным условием производства любой реальной продукции с использованием не менее пятидесяти процентов местного сырья и рабочей силы.

В противном случае предприятие ликвидируется как юридическое лицо, земля и основные фонды переходят в собственность государства и выставляются для продажи на аукционных площадках на тех же условиях.

Категорически запретить на производственных площадях и землях предприятий размещать магазины, торговые базы и склады, организовывать предприятия обслуживания, развлекательные центры, строить жилье.

На освобождающихся промплощадках и землях, которые не могут освоить действующие предприятий, организовывать только новые — экологически чистые производства.

Запретить сдавать указанные земли и производственные помещения в аренду — не может предприятие освоить землю и помещения само и платить налоги, пусть вернет землю и фонды государству.

Свободные офисные помещения, складские и производственны помещения могут сдаваться в аренду только с оплатой ее в местный бюджет. Таким образом избавимся от всяких рантье желающих взять землю, построить сарайчик и вечно взимать арендную плату, вообще надо законодательно запретить такой вид предпринимательства!

Может быть создать инвестиционные фонды по управлению "ваучерами" граждан в пределах тех двадцати процентов акций, но гложет меня сомнение непонятное.

Я задумался… "Хопер инвест" — отличная компания — от других! — всплыл в памяти непонятный слоган, — Русский дом Селенга — Высшая ценность для нас — Ваше доверие к нам!… Леня Голубков…, - какой Голубков, что за Леня? Выверты подсознания реально напрягают. Перетрудился, всякая муть непонятная в голову лезет! Причем как от зубов отскакивает!

Но какой же паршивый все-таки закон! Как же его приняли и моя роспись красуется! Чем думал? Ну, категорически не нравятся мне, уже сейчас предполагаемые последствия этого закона. Вся эта приватизация насквозь пронизана стремлением наживы и ни к чему хорошему в таком виде не приведет.

Да и указ этот, как ни крути, он преследует одну цель — безудержную приватизацию. А меня почему-то от одного этого слова передергивает! Что ни делай, как пункты не переставляй, изначально я в проигрышном положении!

Изменить сам закон о приватизации я сразу не могу, надо разработать пакет изменений и дополнений к нему, а пока руководствоваться будем моим указом, поэтому главная цель указа будет — никакой приватизации, под видом ее проведения!

На налоговую возложить контроль выполнения указанных условий, а в каждое предприятие свыше пятидесяти человек ввести в штат должность вшентатного кризисного контролера, который и будет отчитываться перед налоговой, до окончания переходного процесса изменения формы собственности. Не вмешиваясь в деятельность предприятия, если оно показывает стабильную динамику роста объемов производства, производительности труда, налоговых отчислений и инвестирование в обновление производительных фондов. По крайней мере, мы вытащим в бюджет половину фактической стоимости приватизируемых предприятий, возможно обновим производственные фонды, я уж не говорю про планово — убыточные они или тихо скончаются или встанут на ноги.

А если какие-то условия не выполняются — освободите креслице пожалуйста, государство вернет вам ваш ваучер и вкладывайте его куда-нибудь, где у вас лучше получится хозяйствовать… А?

Теперь надо подумать как ограничить зарплату руководящему — директорскому корпусу, ведь только дай дорваться и будет — после нас хоть потоп. За год высосут все соки, распродадут и свалят на Канары и нечего будет забирать обратно в собственность государства.

Я откинулся в кресле, потянулся и потеребил чуб. Встал и походил по кабинету. Что же тут можно придумать? Подошел к окну и осмотрел окрестности. По Тверскому бульвару шныряли машины, по тротуарам сновали прохожие. Народ скапливался у светофоров и шустро перебегал по пешеходным переходам на зеленый свет. Какая-то бабулька с грацией носорога перла по диагонали через весь проспект, на красный, вызывая возмущенные гудки автовладельцев.

А неплохо я тут устроился! Еще бы вспомнить каким образом! Первый стресс после потери памяти прошел и окружающая действительность уже не отторгалась моим сознанием, как то гармонично все устаканилось. Я — президент Ельцин, жена Наина опять на кухне шуршит, в коридоре послышался еще один женский голос — наверно дочь Татьяна с работы пришла, мелькнула мысль.

Так порелаксировал и за работу, а то завтра Илюшин поинтересуется, где указ, а я ему, а кто подписал? А почему я так уверен, что не подписывал, памяти то нет? Да ну! Ну не мог я такое… подмахнуть, даже не глядя! Размяв пальцы, я взял ручку и в задумчивости погрыз колпачок.

"Не то я что-то делаю, забился как рак отшельник в раковину, спрятался от действительности за бумажками и не кантовать! Вроде как работаю, а на самом деле просто боюсь показаться на свет Божий. Как только подумаю, что надо вылезти из своей крепости и явить свой лик народу, мандраж наступает. С другой стороны а чего мне бояться, царь я или не царь? Ты налево, ты направо, пошел на… Тебя вообще знать не хочу! Так, что завтра в люди и никаких яких!"

А пока бумаги…

Надо установить минимальную зарплату не ниже уровня прожиточного минимума, в виде почасовой ставки, а то и налоги не от чего будет отчислять, а это главное, бюджет наше все.

А вот для руководства госпредприятий установить потолок — не более пятикратного превышения минимальной зарплаты по организации. И это положение надо включить на законодательном уровне, в первую очередь для всех госчиновников. Для буржуев — все что свыше, облагать налогом от пятидесяти процентов и выше.

Кстати, надо инициировать принятие закона о госслужащих, для всех бюджетников от старшего помощника младшего дворника и до Президента тарифные сетки с процентовкой от минималки и освобожденных депутатов туда же включить на уровне заместителя министра но не выше.

Для частников, для частников… вот кто бы меня остановил, будь я частником? Получил я прибыль, допустим, ну кинул минималку рабочим, налоги заплатил, чтобы сразу за яйца не взяли, а остальное себе родному, а коммунальные платежи там, новые станки подождут лет…ять или…цать.

Вот ведь засада, кроме совести ничего и не остановит, от проверяющих откуплюсь, а за эти… ять годков построится вила на Канарах, и яхта на Карибах припаркуется и счетик в Швейцарии пополнится.

Даже если прижмут, сдернуть успею, а на хлеб с икоркой я уже наскреб столько, что и детям и внукам хватит лет на сто!

— Наина, Ная! — покричал я, — иди-ка сюда!

— Ну вот только прилегла с детективом, — опять орешь, — недовольно выдала жена заходя в кабинет.

— Ты родная от меня теперь никуда не денешься, если президентшей себя почувствовала, то давай отрабатывай, а то мигом понижу до жены президента, понимаешь!

Я откинулся на спинку кресла и махнув рукой пригласил Наину сесть за приставной стол.

— Ты в курсе этого закона, — я потряс бумагами перед носом Наины, — закона о приватизации госимущества и Указа президента о мерах по его реализации в девяносто втором году?

— Что-то слышала в новостях по телевизору, — удивленно ответила Наина, — да и зачем мне вникать в такие дебри?

— Ты понимаешь, что это бомба под моей задницей!?

— Ты то тут при чем? Кстати твоя юные друзья экономисты проект закона и сочиняли, и причем тут бомба?

— Пойми, — тяжко вздохнул я, — ты ни разу конечно не экономист, я тоже туп как дуб, не смотря на то, что товарищ Силаев пытался организовать для меня курсы, так сказать, повышения квалификации.

Но закон о приватизации в таком виде, — я потряс бумагами перед своим носом, — выгоден только чиновникам, банкирам, руководящему директорскому корпусу, который и заседает в Верховном Совете, и на Съезде. Они под себя его суки писали, и приняли быстрее собственного визга, в первом же чтении!

Единственная преграда предстоящей вакханалии приватизации вот этот указ. Он же старт ее родимой! Завтра подпишу указ, через год половина госсобственности будет в собственности директоров и их прихлебателей, через два года все остальные подтянутся. В бюджет с этого ни копейки не упадет, никаких налогов с них не возьмем — типа разруха, убытки, пока мошну не набьют до отрыжки.

На сколько цены поднялись, ты может быть слышала, но если отпустим цены бесконтрольно они вырастут в десятки и сотни раз. Денег в стране больше чем товаров в десять раз! И вся эта махина сперва перекочует в карманы торгашей, а потом они предъявят государству счет к оплате.

Деньги должны крутиться в обороте. А оборота не будет. Как зарплаты бюджетникам платить, пенсии? Новые деньги печатать? Хана рынку и гиперинфляция! Учителя и шахтеры лягут на рельсы, военные возьмут за горло.

Верховный Совет умоет руки — скажет мы нужные обществу законы принимаем, а президент со своей кодлой все обгадил. Депутаты, даже если кого и не переизберут на второй срок, успеют урвать свою копеечку, им наворованного на сто лет хватит!

Верховный Совет только законы издает, а я, мало того, что их должен подписать, практически безоговорочно, так и еще отвечать за их воплощение! И поедешь ты, как говоришь, обратно в Урюпинск, если нас раньше никто не прикопает!

— Я про Свердловск говорила, — машинально поправила меня Наина.

— А в Магадан не хочешь?

Наина выпучила глаза, — ты Борис Николаевич говори да не заговаривайся, в прошлом месяце мне всю плешь проел, как люди хорошо заживут после приватизации. Люди мол, ждут этот закон и я так поняла указ, они тоже имеют право на собственность! Нищета до которой довели народ при социализме, у всех уже в печенках сидит! Народ ждет перемен!

— Ага, народ ждет, — я язвительно ухмыльнулся и ожесточенно продолжил, — народ жрать хочет, зарплату побольше, квартиру и машину, а перемены ему ни с какого дуба не нужны. И ждет он когда наступит народное счастье по моему указу! Сам народ, в процессе движения к счастью, участия принимать не желает и энтузиазма не предъявляет. Щас, с первого января социализм отменим и в капитализме окажемся. Причем не в диком, и не в загнивающем империалистическом, а сразу в развитом и социально ориентированном! И будет нам счастье.

Наина, я тебя не узнаю, ты почему лозунгами заговорила, еще про плюрализм и консенсус вспомни. Ты думаешь не найдется активных людей желающих урвать кусок государственного пирога? Ты думаешь, чиновники и военные, боксеры и борцы, ветераны Афгана и спецслужб будут молча смотреть как директора заводов магазинов и прочих "Рогов и копыт", приватизируют свои кормушки и станут полноправными владельцами? Или ты наивно предполагаешь, что там будет несколько тысяч собственников из числа работников!?

Прокурорам, судьям и ментам то-же захочется вилл и яхт и они будут отмазывать ворье и бандитов от суда и следствия за взятки, а менты "крышевать" ларьки и рестораны, пасти наркодиллеров и все дружно, одной компанией зажигать в саунах и борделях!

За последние пять лет вдвое выросло число преступлений связанных с организованной преступностью. Да через год два, захлебнемся в грязи и крови, как в гражданскую. Принцип грабь награбленное, никто не отменял! Вот и будут друг друга утюгами на пузе, усовещать делиться честно приватизированным и просто награбленным.

— Ну я не знаю, Боря, как-то ты все утрируешь, чернишь…

— Ты вот Раисе Максимовне претензии предъявляешь — наряды меняет дорогие каждый день, живет то на Ленинских горках, то на кремлевской даче, мебеля там всякие… А не думаешь, что всему тому стаду за спиной также захочется? Даже не так, эти наши дачки тьфу, нищета! Ты посмотрела бы на виллы, на всяких там Ниццах! Наши чиновнички — они покруче захотят, обязательно с ампирами и ангелочками, золотыми унитазами, понимашь! Все вынесут, растащат по карманам!

А спросит потом обкраденный и униженный народ с кого? Естественно с царя батюшки, с того кто по их мнению у власти стоял, не пресек и попустил. Хотя власти той у меня… — я обессилено махнул рукой и закончил свое пламенное выступление.

— Да ну Боря, успокойся, ты вон как побледнел, тебе только второго инфаркта не хватает заработать, недавно в октябре сердце прихватило, давай отложим разговор, — забеспокоилась Наина!

— Да? Не помню про сердце. Зая, я рад бы отложить, — вздохнул я, — но мне надо сейчас решить куда и как вести страну. Куда конечно ясно — "в светлое будущее", но вот как? Мы с тобой многого добились, выше уже не прыгнем, а вот упасть можем. Да даже если и усидим, то порадует ли тебя, если меня как Хрущева-Кукурузника, выпнут на пенсию и материть будут на каждом углу, а ведь при нем такого развала не было. Хотя с него козла все и началось!

Наина задумалась, а я продолжил:

— Не знаю, чем я думал, визируя этот закон? Сейчас его можно либо приостановить, либо урегулировать вот этим, — я бросил смятые бумаги на стол, — Указом. А потом уже добиваться внесения в закон поправок, а в идеале слить его в унитаз совсем.

Я читаю пункты Закона и на каждую строку, как воочию, вижу глубочайший бардак.

К примеру, как ограничить желание руководителя — собственника предприятия, нарисовать себе зарплату больше прибыли предприятия? Или желания продать все, что есть в наличии: товары, сырье, технику, станки под ноль, типа я хозяин все мое. И свалить с облегчением за рубеж проживать честно уворованное и тяжким трудом награбленное? Контролера к каждому из двухсот пятидесяти тысяч директоров приставить? Получим еще четверть миллиона бездельников, сидящих на дотации директорского корпуса. Если этого тигра сейчас выпустим, обратно в клетку не загонишь!

Наина поднялась и подошла ко мне сзади. — Не знаю Боря, я никогда с такой точки зрения не смотрела. Но сейчас поняла, что людскую натуру не переделать. Чем больше есть, тем больше хочется и как это изменить я без понятия. Но я в тебя верю, ты придумаешь! Заставь свою шоблу думать, ты строитель, а они для этого именно и учились, экономисты недоделанные! — С агрессивной экспрессией закончила речь Наина.

— Заставить то конечно заставлю, а вот в каком направлении их заставлять, не знаю, надо крепко подумать. Ты вот честно говоришь, что не знаешь, а эти идеалисты никогда не сознаются что не знают, они знают все и даже немного больше. Им только дай поэкспериментировать на народе, для проверки своих теорий и докторских диссертаций, а дальше хоть потоп. Свой кусок счастья приватизировать успеют… Ладно! Иди. Пар выпустил, поговорил с тобой, и что-то забрезжило, где-то вдалеке. И сделай мне кофе пожалуйста, Зая.

Оставшись один, я вернулся к прерванным размышлениям. С указом все, надо подумать над другими задачами: налогообложение, рост цен, внесение изменений в конституцию, отмену хождения советского рубля и… чего только не нужно?

А если принять прогрессивную шкалу налогообложения? Скакнули мои мысли в сторону пополнения бюджета. Если зарплата свыше двадцати минималок, то налог подоходный сделать процентов пятьдесят, а если свыше 100 минималок — семьдесят, только надо будет заставить продумать механизм контроля, через кризисных контролеров, налоговых инспекторов. А то официально нарисуют уборщице одну минималку, себе пять, а остальные деньги утаят самки собаки. И попробуй их вычисли. Вон в Америке даже фильмы снимают, как десятилетиями от налогов уклоняются.

Да и налоговые инспекции тоже должны приносить прибыль — их бюджет десять процентов от сборов. А численность работников инспекций пропорциональна количеству налогооблагаемых предприятий!

Чтобы не допустить безудержного роста цен надо определить перечень продовольственных товаров и медикаментов (из прожиточной корзины) на которые заморозить цены. Выбить кредит у МВФ под это дело, чувствую с бюджетом будет полный алес капут. А может, без кредитов обойдемся? И так уже назанимали, по самое не хочу!

Самое первое, срочно надо будет внести изменения в конституцию по причине изменения геополитической обстановке и государственного строя, провести референдум и объявить перевыборы Съезда и Верховного Совета.

Выпустить российский рубль в объеме, не превышающем ВВП. Отменить хождение советских рублей, чтобы прекратить продажу товаров за резаную бумагу, вагонами доставляемую из "братских" республик.

И все это вчера — Ха ха. Ну хоть какой то план действий наметил.

Вытянув ноги под столом я ударился лодыжкой о какой-то ящик.

— Что за, — ругнулся я и заглянул под стол, — Так, так, так, что там за сейф под столом пристроился? Где то в выдвижном ящике стола ключики попадались! Посмотрим что в закромах!

В закромах лежала стопка стодолларовых банкнот, не удержался и посчитал.

— Пять пачек, это пятьдесят тысяч баксов! — не слабо, чья-то Родина мать платит! Осталось понять, чья и за что! Ну да ладно, разберемся, не к спеху. Больше ничего путного в сейфе не нашлось.

Я дома не работаю, что ли? Наверно только баксы рисую.

* * *

Два дня, десятого и одиннадцатого декабря я выходил из кабинета только на кухню и в туалет. Коржакову сказал, что недомогаю и выйду на работу в среду двенадцатого декабря, поэтому никаких встреч и приемов не будет.

Проглядел основные ведущие и прочие газеты за последний месяц: Правду, Красную звезду, Работницу, Комсомолку, Аргументы и факты.

Все статьи крутятся возле одного столпа — денег, рабочие и крестьяне, интеллигенция и военные ждут приватизации, как будто она решит все их проблемы. С виду все красиво и грамотно излагается, все хлопают в ладоши и вожделенно пускают слюни. Самые ушлые давно уже все приватизировали в сговоре с бухгалтерией и активно переводят все пассивы в денежные активы на своих счетах.

Наина уже осипла, отвечая на мои вопросы. Общее понимание обстановки начало складываться, но до полного понимания той ситуевины, в какой я оказался, было еще ох как далеко!

— Уф! — вздохнул я, растирая виски. Голова как бурлящий котел от впечатлений двух дней президентства, общения с семьей, подготовкой к завтрашнему рабочему дню. Ничего живы будем не помрем!

Время на часах показывало без двадцати двенадцать.

В кабинет заглянула Наина. — Боря пойдем спать, завтра рано вставать, нужно отдохнуть хоть немного.

— Ты иди, я сейчас приду, — подымаясь из-за стола произнес я, и направился в туалетную комнату.

"А с Верховным Советом надо что-то делать, печенкой чую, не сработаемся! Завтра на заседании Верховного Совета будем ратифицировать Беловежские соглашения. Посмотрим, что за компания там собралась!"

* * *

Выстрел танковой пушки звонко хлестнул по окнам домов, прокатился по бульвару и поднял облако голубей. Возле фасада Белого дома взметнулся столб пыли и снаряд рикошетом усвистал в сторону, рванув где-то дальше.

Через пару минут, один за другим, прозвучало еще семь выстрелов. После чего наступила тревожная тишина, прерываемая отдаленными автомобильными гудками и заполошным треском автоматных очередей. Из окон здания потянуло дымком, сперва неуверенно, далее по мере распространения пожара, дым валил все гуще и гуще, захватывая верхние пять этажей. Черными языками копоти, раскрашивая фасад здания Верховного Совета, и сливаясь наверху в мрачную тучу.

Напротив центрального входа, в полном обвесе, прикрываясь титановыми щитами, напружинились, готовые к броску офицеры группы Альфа, ожидая команду на штурм.

В окнах здания мелькали вооруженные личности, истошно крича, предупреждая, что они ни шагу назад. Не посрамят и не отступят. Выстрел снайперской винтовки в творящемся хаосе был практически неразличим, но не отразим. Один из бойцов Альфы, молча завалился вперед. От удара тяжелой пули каску сорвало с головы, ломая шейный отдел позвоночника и она глухо бренча покатилась в сторону.

— Вперед, — скомандовал командир группы и бойцы, перебежками бросились на штурм.

Я открыл глаза и долго не мог понять где нахожусь и что со мной. На часах светилось 04.30.

12.12.1991. Уснул за столом, уткнувшись лбом в столешницу.

Сердце колотилось как будто я бегом поднялся на девятый этаж, на лбу выступила липкая испарина.

Сюрреалистическая картина пожара Белого дома, танков стреляющих прямой наводкой в центре Москвы, не давала сосредоточиться и понять из какой оперы мне это приснилось.

"Это сон Борис, успокойся, только сон", — уговаривал я себя, понемногу приходя в норму. — "Этого не может быть, это все выверт подсознания, усугубленный дикой нагрузкой и эмоциональным напряжением последних дней".

Но картина горящего белого дома проявлялась во всех подробностях, стоило только закрыть глаза и попытаться поспать еще немного. Верхние этажи здания, черные от копоти, с пустыми глазницами окон настойчиво убеждали, что я это видел воочию.

"Так дело не пойдет, надо вставать раз не спится, а то еще какая хрень приснится, лучше поработаю маленько", — решил я и, накинув халат, тихонько на цыпочках направился в кухню попить кофе.

Что за сон, откуда и что навеяло такой бред? Размышлял я, размешивая растворимый кофе, побрякивая ложкой по стенкам кружки. Как будто своими глазами видел, но ведь не видел? Этого не было? В последнее время у меня не сон, а не пойми что.

Каждый день что-то снится, а что не помню, проснусь, кажется вот, вот — сейчас вспомню, но с каждой секундой сон улетучивается, оставляя после себя тягостное предощущение чего-то непоправимого.

А сегодня, в отличии от предыдущих дней, прямо кино посмотрел, но все равно, совсем ни в какие рамки не лезет. И психиатру не пожалуешься, по известным причинам! То память потерял, то война в Москве снится. Хотя какая война, танки-то наши советские, тьфу российские! А ведь верно, надо сосредоточиться может еще, что из сна вспомню.

"Да ну к черту, этот сон. Не буду заморачиваться", — решил я, допивая кофе, — "пойду поработаю, раз уж проснулся".

Глава 2. Знакомство с младореформаторами

12.12.1991 г.

Правительственный кортеж несся с мигалками по загородному шоссе. Головной автомобиль изредка взревывал сиреной, распугивая одинокие попадающиеся машины, заставляя их шарахаться с пути и прижиматься к обочинам. Я сидел на заднем сиденье представительского автомобиля и прикидывал план действий на день. Самое главное для меня не выдать, что я ничего не рублю в ситуации, не торопиться, поменьше раскрывать рот и больше слушать. Если что сошлюсь на недомогание. Шишка на лбу мне в помощь.

Автомобиль притормозил перед перекрестком. "Ах, ты моя хорошая", — я уткнувшись лбом в боковое стекло, прикипел взглядом к девушке, бегущей по тротуару. Она, разбежавшись, проскользила бочком сапогами по замерзшей луже, раскинув для страховки в стороны руки. Волнистые волосы разметались по плечам. Победно оглянувшись по сторонам, девчушка задорно улыбнулась и гордо задрав нос припустила дальше по тротуару.

Так похожа… На кого? Не помню. Защемило в груди. Машина тронулась с перекрестка, оставив незаданный вопрос открытым. Ветер хлестнул снежной крупой по лобовому стеклу. Тяжелые тучи придавили зимнюю Москву. Тоскливая безнадега напомнила о себе всплывшим в памяти четверостишием смутно знакомого автора:

Небо тает, ломая души
И морозом на стёкла дышит
И никто не желает слушать
И никто не желает слышать[5]

"Кто я? Зачем я здесь? Что же меня так корежит и ломает? К чему это все?"

Кортеж въехал на Новоарбатский мост, вдали во всей красе предстал Дом правительства РСФСР, в подражании американцам названный "Белым домом". Миновав его, кортеж далее стремительно помчался по Новоарбатской улице.

"А машинка как ровно идет, слышно только как колеса шуршат, а салон не шелохнется. И почему наш автопром ругают, могут же когда захотят", — в очередной раз повосторгался я "Чайкой".

Машины кортежа подъехали к зданию и припарковались прямо напротив центрального входа.

"Неплохой домик", — оценил я, выйдя их автомобиля, в услужливо открытую Коржаковым дверь и задрал вверх голову. — "Высота здания правительства поболее чем 100 метров будет".

Задержавшись возле машины, я огляделся по сторонам. Напротив Белого дома просматривалась набережная Москвы реки. На флагштоке шпиля, возвышающегося над зданием обвис флаг РСФСР. Скругленные углы и стекляный фасад придавали зданию устремленный ввысь, я бы сказал, торжественный и заодно деловой вид. На фасаде по центру — герб РСФСР, в башенке под флагштоком большие часы.

"Все в кучу собрали и Вашингтонский обком и Биг-Бен" — фыркнул я, рассматривая здание.

Что-то мне напоминает окружающая обстановка. Прикрыв глаза, я вспомнил свою августовскую фотографию на танке, из какого-то журнала и тут же всплыли кадры горящих верхних этажей, наслаиваясь на картину перед глазами. Вспышки разрывов танковых снарядов в окнах Белого дома из виденного недавно сна, накладывались на белоснежные стены в реальности.

Мотнув головой, отгоняя неожиданное видение, я скомандовал Коржакову: — Пойдем работать, — и в сопровождении охранников направился к входу в здание.

На входе в фойе Белого дома ко мне быстрым шагом наперерез подошел представительный мужчина:

— Здравствуйте Борис Николаевич! — уверенным тоном произнес он.

— Здравствуй, здравствуй дорогой, — ответил я, крепко пожимая протянутую руку, делая морду кирпичом, вроде как недавно виделись.

— Здравствуй Лев, — кивнул мой бессменный телохранитель.

"Так вот ты какой — северный олень, мой бессменный помощник Лев Евгеньвич Суханов?"

— Ну что Лев, веди! — патетически провозгласил я.

— Куда? — тормознул Суханов.

— Хотелось бы в светлое будущее, — задумчиво протянул я, — но пока Лев, туда, где будем будущее творить!

— Пойдемте, — скривил губы в улыбке Суханов и направился вперед по коридору.

Я двинулся за ним. Следом, за спиной, прикрывая от неведомых опасностей, шел Коржаков.

— Проходите, Борис Николаевич, — открывая дверь, произнес Суханов, — через пять минут я принесу план работы на сегодня.

Войдя в кабинет, я медленно осмотрелся и остановился в смятении — нигде не было ничего похожего на вешалку.

— Что задумались Борис Николаевич, пойдемте разденемся, я чайку согрею, — произнес из-за спины Коржаков, слитным движением обогнув меня и открыл малоприметную дверь в комнату отдыха.

Раздевшись, я зашел в кабинет и, пока Коржаков гремел чайником и блюдцами с любопытством огляделся.

Слева от меня напротив окна стоял боком большой стол с креслом. Напротив, пристроился небольшой приставной стол, по обе стороны которого стояли стулья в стиле Людовика какого-то. Справа солидно смотрелся большой стол с восемью задвинутыми стульями.

"Наверно для совещаний".

Я прошел по кабинету и уселся за приставной стол спиной к окну, ожидая Коржакова с чаем.

Приоткрылась дверь и в кабинет заглянул худощавый, с узким лицом мужчина:

— Борис Николаевич, ланч будете?

— Тащи, — скомандовал я, что бы не вызывать подозрений изменением своих привычек, хотя проголодаться после завтрака, приготовленного Наиной, еще не успел.

Нарисовался Коржаков с двумя кружками, в одной дымился ароматный кофе, во второй, я так понял для меня, какой-то бледненький чаек и приземлился напротив меня.

Надо полагать, мне кофе не положен, хотя ощущаю себя тьфу, тьфу неплохо для своего возраста.

— А вот и ланч, — лакейски изогнувшись, проскользнул в кабинет товарищ ланченосец.

"Дмитрий Самарин, шеф повар президентской кухни", — всплыла подсказка подсознания.

"Тут даже такое есть? — Удивился я, — Ну спасибо родное!"

О даа! Ну и ланч! Яичницу то я всегда уважаю, с черным ароматным хлебушком, а вот хрустальный графинчик и пара солидных таких стопариков, грамм на семьдесят, с подернутыми как изморосью стенками от холодной водки тут явно не к месту.

Ничуть не удивившись, Коржаков по хозяйски распорядился:

— Неси в комнату отдыха.

Самарин быстро нырнул в приоткрытую дверь, разгрузил поднос и растворился на выходе после барственного кивка Коржакова.

Мы с Коржаковым, захватив кружки, перебрались туда-же и устроились на диванчике за столом.

Коржаков взял запотевшую стопку и вопросительно требовательно посмотрел на меня:

— Что-то вы как неживой Борис Николаевич! Давайте, чтобы не по последней!

Резко выдохнув Коржаков, закинул водку в глотку и прижмурившись от удовольствия, шумно сопя, занюхал куском черного хлеба. Ловко подхватив графинчик, наполнил свою стопку и, взявшись за нее, произнес:

— За здоровье, — удивленно уставился на меня.

Так, надо прекращать это безобразие:

— Александр!

— Что Борис Николаевич? — Замер с не донесенной до рта рюмкой Коржаков.

— Мы с тобой сколько знакомы? — Задал я нейтральный вопрос.

— Да уж почитай пять лет, — прикинул в уме Коржаков.

— А водки сколько выпили вместе? — Продолжил я давить на него.

Осторожно поставив рюмку на стол, подумав, Коржаков растерянно спросил:

— Много?

— Вот и я думаю, достаточно, — указывая взглядом на рюмки, произнес я.

— Ты пойми, здесь тебе не там, — я повращал указательным пальцем в воображаемых верхах. — Все Александр я свою норму уже выпил, тяжко мне что-то.

— А уж если сподобился сесть сюда, — я громко прихлопнул по подлокотникам кресла, — то надо соответствовать, да… соответствовать! Знаешь, пока рядом маячила тень Горбачева, все было просто или он или я. А теперь до меня дошло, остался только Я и Россия и куда я ее поведу одному богу известно!

— Борис Николаевич, я всегда с вами, можете на меня во всем положиться! — Коржаков поспешил заверить меня в верноподданических чувствах.

— Вот ты чего ждешь от меня? — требовательно уставился я на Коржакова, — и не давая ответить продолжил, — все эти Бурбулисы, Шахраи, Юмашевы, Илюшины с Гайдарами, и так далее, чего ждут? А что ждет народ? И кто он такой этот народ, а?

— Я могу только про себя ответить, — встав из-за стола по стойке смирно, командным голосом прогудел Коржаков, — моя задача обеспечить Вашу безопасность!

— Эх Александр, Александр, юлишь или юродствуешь? Я ведь не о том спрашиваю тебя, — укоризненно выговорил я Коржакову, — я ведь о том… Вот я стремился президентом стать, стал, и что дальше: водку жрать, лосей стрелять, да карманы набивать? Империю семейную строить или все-таки страной заняться? Хватит ли только здоровья? Я ведь почему спрашиваю, понимаешь, мне знать надо насколько я могу тебе доверять. Потому и хочу знать, ЧЕГО ТЫ ЖДЕШЬ ОТ МЕНЯ? — Практически кричал я, вколачивал я каждое слово в столешницу рукой.

— Борис Николаевич! Я ваш начальник охраны, я чувствую в себе силы создать полноценную службу охраны президента, не только физическую. Есть идеи и…надеюсь, наши отношения будут дружескими… как и раньше. А насчет благ… я офицер старой закалки и если будет достойная зарплата, интересная работа и взаимоуважение, приличное жилье, которое нам "Родина" больше обещала, чем давала, то я буду счастлив!

Я долго молча смотрел на стоящего навытяжку Коржакова, обдумывая его неожиданное выступление. Ну как неожиданное, сам подтолкнул высказаться! От волнения у него на лбу выступили капли пота, хотя по лицу не было сильно заметно, внутреннее напряжение.

"Запросы пока у товарища скромные, потом посмотрим".

— Я тебя услышал Саша, — тихо произнес я. — Жду от тебя до завтрашнего утра предложения по службе охраны. Учти, угроза мне как президенту, не только от бандитской пули или стрихнина в компоте. Гораздо большая угроза от моих сотрудников и соратников и целей, которые они преследуют, находясь в моей команде.

Я махнул рукой Коржакову.

— Садись, расслабься. Понимаешь, угроза во влиянии окружения на меня и мой имидж, на моих родных. Президент не будет в безопасности, если будет угроза моим планам, благодаря действию или бездействию моего окружения.

Угроза от саботажа или извращенного исполнения моих указов и распоряжений не меньше. Далее техническая и информационная безопасность и информационное противодействие.

Мне нужен свой "пропрезидентский телеканал" свои представители в каждом субъекте, газеты и радиостанции которые будут освещать мои начинания в правильном ключе. Все это касается ближнего и дальнего зарубежья.

Нужен целый аналитический отдел. Президент не должен ориентироваться только на доклады спецслужб, мне нужна альтернатива, люди преданные мне лично и работающие на меня!

В общем, скажем просто, нужен аппарат — администрация президента, организующая, направляющая, обеспечивающая всё и вся. Работающая на меня и только на меня.

А служба охраны — важнейшая составная часть администрации, тотально все контролирующая!

Иначе будет как по Герцену — страшно далеки мы от народа! Ты понял, какой объем работы предстоит, и кем ты можешь стать?

— Я даже помыслить не мог в таком ключе, — задумчиво ответил Коржаков.

— Ты, Александр, должен создавать не второй комитет госбезопасности вкупе со службой внешней разведки, ты должен создать беспрецедентную охранную, аналитическую и координирующую структуру безопасности ПРЕ-ЗИ-ДЕН-ТА как гаранта конституции и руководителя не самого последнего в мире государства.

Пускай большая часть сотрудников, этой охранной структуры и не подозревает, что они на меня работают, но вся информация должна быть в созданном тобой штабе безопасности.

Если во Владивостоке на рынке утром кто-то скажет мудак Ельцин, то к обеду ты должен знать не только кто, но и главное, почему я мудак? Ну и естественно, предложения по исправлению ситуации должны уже сразу лежать на столе!

— Такую службу за день не создашь, — засомневался Коржаков.

— Но начинать нужно незамедлительно, я уверен ты справишься, — подбодрил я главохранника, — с подбора костяка уже сейчас. Набирай себе в заместители молодых, энергичных сотрудников из числа оперативных работников бывшего комитета и министерства внутренних дел, экономистов, юристов, журналистов, ставь задачи на организацию соответствующих служб! С каждым из них я побеседую лично. Теперь ты меня понял?

— Да Борис Николаевич!

Пока я распинался в своем видении службы охраны президента, Коржаков, вопросительно посмотрев на меня, выплеснул водку в раковину.

— Саша, если ты выполнишь эту задачу, то войдешь в ближний круг, мой круг, — проникновенно сказал я, — а квартиру, зарплату и "веселье" я тебе обещаю.

— Не буду ничего обещать, Борис Николаевич, чтобы не казаться голословным. Но я приложу все усилия для решения этой задачи.

— Озаботься сперва оргштатной структурой и в течение недели подбери руководителей подразделений. А вот с этим, — я постучал вилкой по краю рюмки, — мы с тобой пока завязываем. Или, без нее родимой никак?

Я требовательно посмотрел на Коржакова.

— Уже завязал, Борис Николаевич!

— Ну не так кардинально, Саша, — хохотнул я, — но надо знать время и место. А вот времени чувствую, у нас все меньше и меньше!

— А теперь зови Суханова с планом на сегодня, гони всю мою команду сюда. Через час, обеспечь охрану в приемной и можешь заниматься поставленной задачей.

* * *

В кабинет, постучав, заглянул Суханов:

— Разрешите Борис Николаевич!

— Заходи Лев Евгеньевич, — приветливо откликнулся я, — Что ты мне запланировал на сегодня?

Я заинтересованно смотрел на засмущавшегося помощника.

— Да вот, ребята предлагают отметить нашу победу…

— И кого же ребята победили? — язвительно уточнил я, — Горбачев слился сам, я подхватил штурвал огрызка великой страны. А вот какое событие "робяты" желают отпраздновать, давай уточним. Пригласи пожалуйста всех ко мне через полчаса, — озадачил я помощника.

Спустя тридцать минут в кабинет заглянул Илюшин и доложил:

— Борис Николаевич все собраны, можно заходить?

— Пускай заходят, — махнул я рукой и занял место во главе стола переговоров.

В кабинет, здороваясь, один за другим, гуськом заходили члены моей команды и рассаживались вокруг стола для совещаний. Бурбулис и Илюшин уселись по правую руку от меня, Гайдар напротив по левую, рядом с ним сел Шахрай. Суханов расположился на противоположной стороне стола.

Атмосфера за столом, была приподнятая, я бы даже сказал праздничная. По фотографиям Наина мне показала и охарактеризовала весь, так сказать, коллектив и сейчас я вживую наблюдал за ними.

Бурбулис самодовольно откинулся на стуле и, сложив руки на животе, отечески так наблюдал за соратниками, искоса поглядывая на меня, зачем мол собрал, когда поляна стынет?

Гайдар о чем-то перемигивался с Илюшиным и многозначительно посматривал на Бурбулиса.

Суханов положил перед собой общую тетрадь и взял в руки ручку, демонстрируя готовность записать все ценные мысли и исторические решения.

Шахрай, задумчиво разглядывал обстановку кабинета, изредка бросая подозрительные взгляды в мою сторону.

Выдержав, для солидности паузу я произнес:

— Ну вот мы сделали первый шаг, на пути величия России господа-товарищи, и какие, понимаешь, будут предложения?

Бурбулис вышел из нирваны и бодрым голосом выдал пожелания "народа":

— Борис Николаевич, мы там у себя полянку накрыли, приглашаем Вас отметить нашу Великую победу. СССР был империей, которую следовало уничтожить, и я безмерно счастлив, что благодаря умным "проработкам" и в том числе моему личному вкладу, нам это удалось!

— Да, напряжение последних дней надо срочно снять, — поддержал коллегу Гайдар.

Илюшин, согласно кивал головой на слова Бурбулиса и Гайдара и предвкушающе потер рука об руку.

Суханов изображал задумчивый вид с ручкой в руке, поглядывая на меня, но конспектировать пока не решился. Очевидно мою реплику про "робят" коллегам не озвучил.

— А ты что скажешь, Сергей Михайлович, — посмотрел я на Шахрая. Толи уловов мой настрой, толи действительно озабоченный происходящим Шахрай рубанул правду-матку, — я думаю надо начинать работать, а праздновать будем когда народу будет за, что сказать нам спасибо.

За столом воцарилась растерянная тишина. Присутствующие таращились на меня во все глаза, ожидая моей реакции на сказанное.

Выждав, для порядка, несколько секунд, я с мстительным удовольствием высказался:

— Я уже полгода президент, праздновать не устали? А развал СССР, я думаю, не повод для радостной пьянки, это просто констатация грустного события. Вы, господин Бурбулис, не Бздежинский на докладе в Белом доме, поэтому думайте, о чем праздновать предлагаете и кому. Я боролся с Горбачевым, как с пережитком тоталитарного прошлого, а не с Советским Союзом. Незабвенный Михаил Сергеевич развалил страну своим плюрализмом и МЫшлением! И президентом России я стал, чтобы спасти хоть что НИ-БУДЬ! Вот "прогрессивное", — с отвращением выплюнул я, — человечество в лице Джорджа Буша и Гельмута Коля с Бздежинскими, те да, сейчас празднуют, Кравчук им уже поспешил доложить!

За столом воцарилась тишина и невысказанные вопросы. Никто не решался первым открыть рот и я продолжил:

— Сергей Михайлович прав, народ дал нам кредит доверия, — подымаясь из за стола произнес я, — что мы за полгода выполнили, из обещанного на выборах? Надо быть перед самим собой честными. Ни — че — го! Да мы победили. Пообещали народу России свободу и благосостояние!

Свободу выложить зубы на полку мы уже даем, до благосостояния пока очень далеко.

Вы смотрели, что в магазинах на полках под новый год, а Егор? Вы там давно были? Я имею в виду магазины? На цены смотрели? Или вы привыкли в Правительственном буфете закупаться по "Советским" ценам?

Вы когда полянку накрывали, куда закупаться бегали? — спросил я, подойдя к столу за спиной Бурбулиса, — ну Илюшин, что молчишь?

Тот смущенно потупил взгляд.

— Немного помолчав, я жестко распорядился, — чтобы завтра же цены в нашем буфете были как в городских магазинах и ассортимент аналогичный, хотя… можно и наоборот! Тогда и насчет отпуска цен со второго января пообщаемся.

— Но это нереально, — подскочил с места Бурбулис, — вы предлагаете другими словами закрыть буфет! Нам даже чай не попить будет, не перекусить. Как работать будем, да и домой, что бы не прикупить? Мы с утра до вечера на работе, когда по магазинам бегать!

— А что, столовых рядом никаких нет? — удивленно спросил я, — забронируйте несколько столиков, будем ездить в народ. Сегодня в одну столовую, завтра в буфет на Курском вокзале, потом в рабочую столовую на Москвичевском заводе…

По магазинам вся Россия "бегает", вернее стоит в очередях. Если вам некогда, пусть жены побегают! Короче, решение принято. Буфет на первом этаже закрыть, доложить мне завтра!

Лица помощников скисли. Гайдар приподнялся и спросил: — Разрешите?

И более уверенно, после моего кивка продолжил: — Надо решительнее переходить к рыночным отношениям, тогда все образуется само собой.

— Вы Егор на пару с Бурбулисом закомпостировали мне все мозги своими теориями, но начало воплощения ваших гениальных мыслей мне активно не нравится, понимаешь! Я в экономике плохо соображаю, все надеялся на ваше компетентное мнение, а вы господа теоретики-экономисты только чужой опыт предлагать можете! Талдычите как мантру, давайте как в Польше, нужно как в Германии…

А мы с вами где? Может быть, надо как в России? Или экономика не имеет общих законов и нужно обязательно идти чужим путем? Своя голова есть на плечах, а Егор Тимурович?

Гайдар обиженно выпучил глаза и, приоткрыв рот, протянул:

— Ээээээ, — пытаясь сформулировать свою мысль, — Борис Николаевич, мы же с Вами уже неоднократно все обсуждали, я и не сомневался, что все основные моменты оговорены и дело сейчас только в их воплощение в реальность! Время уже давно упущено, надо принять радикальные меры, в духе Польши. Отпустить цены и только потом провести мероприятия по макростабилизации.

— А я вот сомневался, и каждый день причем, понимаешь! Вы сейчас как Ленин и компания, понимаешь, все сломаем, а строить кто будет, не задумались? Я вот так и не понял смысла предлагаемых реформ. Уловил только одну мысль "рынок все исправит"! Только волю дай и свободу. Сами собой даже кролики не рождаются. Ты Геннадий, — я обернулся к Бурбулису, — американские фильмы смотрел про "дикий запад"? Как думаешь откуда такое название?

И не дав ему сказать ни слова, продолжил: — Я не хочу, чтобы у нас был дикий восток!

— Да с чего бы нам одичать? Наше общество ждет перемен, — опять взял слово Гайдар, — люди готовы броситься в бизнес, надо только дать им такую возможность!

— Бизнесмены это не все общество, и не каждый сможет управляться больше чем самим собой! Да и зависть никто не отменял — очень неприятная вещь! Помните в библии, как один "товарищ" на слова бога проси что хочешь, дам соседу вдвойне, попросил вынуть у него глаз, с намеком, чтобы у соседа вынули два? Не мешок золота, понимаешь, попросил? И вы думаете, люди сильно изменились с библейских времен? Да и где их возьмешь этих бизнесменов? А Егор? Курсы какие откроешь, или опять рынок все образует?

Заводы пароходы предлагаешь подарить? Наши прадеды раскулачили и разграбили, понимаешь, ликвидировали частную собственность, а ты предлагаешь их правнукам разграбить теперь государственную? Ты Егор думаешь, что оставшиеся в стороне не бизнесмены, без головы, но с мускулами или с беспредельной наглостью, будут на это молча смотреть, и не захотят поучаствовать в этом празднике жизни?

Я устало смотрел на своих соратников, не зная, что еще им можно сказать, чтобы они прониклись моей озабоченностью однобокости принятой программы, даже не программы, а протокола о намерениях по существу.

— Наша программа, как мне видится сейчас, представляет просто пинок обществу, экономике в направлении как бы к светлому будущему. А я предлагаю ее превратить в трость для слепого, в собаку поводыря и терпеливо вести наше общество… Вот только куда вести? Нам нужна государственная идея! Слышишь, Сергей Михайлович? — обернулся я на Шахрая, — и заложить ее надо первым пунктом конституции России! А все остальное будем крутить вокруг нее!

— Все записал, Лев Евгеньевич? — спросил я Суханова. — Есть о чем подумать на досуге, а товарищи?

Я жестко прихлопнул ладонью, грузно поднялся и прошел по кабинету вдоль стола для заседаний к Суханову. Вся команда озадаченно смотрела на меня, не зная как реагировать на мои резкие слова.

Суханов попытался встать, но я положил руку ему на плечо и придавил:

— Сиди, сиди… пиши, — и агрессивно продолжил, — к исходу дня тридцатого декабря мне на стол реальный, пошаговый план реализации нашей программы с учетом моих замечаний, с конкретными предложениями, как не допустить резкого обвала цен и гиперинфляции. Поэтапно расписать ход приватизации в следующем году…по дням, часам и минутам и какой ожидается эффект. Предусмотреть возможностью дать команду стоп при явных нарушениях и ошибках! Продумать, что предложить чиновникам, военным, ученым, рабочим и крестьянам. Все эти акции, шмакции туфта! В общем думайте! И все в увязке с бюджетом на девяносто второй год, хоть по дням его расписывайте, но без отрыва от реформ!

А тридцать первого с утра пораньше обсудим, что и как будем делать второго. Речь для поздравления граждан с Новым годом я сам напишу, включу в нее часть наших задумок, а Вы рядом со мной будете, чтобы народ знал своих героев в лицо! Ком-пре-ме?

Дождавшись согласных кивков я подитожил:

— Короче думайте, а я в Верховный Совет, будем ратифицировать соглашения, Беловежские, понимашь. Чувствую, без вопросов не обойдется.

* * *

18 декабря 1991 года.

Вот что мне опять насоветовали советнички? Размышлял я, пробежавшись по тексту проекта Указа "Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР". Илюшин вчера, перед уходом с работы заглянул и подсунул на подпись. Нате мол, все проработано, только роспись поставьте, куда я пальцем показываю! Хорошо я его придержал, на подумать, да запросил сведения по оргштатной структуре реформируемых министерств и персоналиях руководящего состава.

Если я подпишу Указ в таком виде, это будет нечто! Бывшие КГБ СССР и РСФСР, переименованные после августовского путча, в Межреспубликанскую службу безопасности СССР и Агентство федеральной безопасности РСФСР соответственно, Министерства внутренних дел СССР и РСФСР в одном флаконе — это ж какой монстр получится! Правда последним Законом СССР — "О реорганизации органов государственной безопасности" из состава КГБ выведены Комитет по охране государственной границы СССР и Служба Внешней Разведки. Но и оставшегося хозяйства хватит, чтобы дать про…дефекалить кому угодно!

Да и свербит у меня в одном месте, что Верховный Совет РСФСР очень недружественно отнесется к такой явно неконституционной идее.

Кажется не было и нет силы способной противостоять КГБ! И что осталось от былого могущества конторы, совместно с партийными функционерами, державшей семьдесят лет народ за горло? Выродившейся настолько, что утратила элементарный инстинкт самосохранения.

Рассадник старых, замшелых, закосневших пеньков, спрятавших партбилеты, бездельников причастных к развалу державы, которой присягали! Работать они не умеют и никогда не будут, умеют только плести интриги и подсиживать друг друга. Но могут очень даже сильно нагадить, пользуясь служебным положением.

В кого пальцем не ткни — одни генералы да полковники. По численности как бы не превышают количество генералов в вооруженных силах. Небожители, жрущие в три горла, со спецраспределителей, отоваривающиеся в "Березках" и с заднего прохода магазинов! Послать бы вас всех в этот задний проход, грузчиками подрабатывать!

Мрази мечтающие пересидеть смутное время на теплых должностях, поучаствовать в приватизации чего-нибудь сто́ящего, до чего дотянутся шаловливые ручонки.

Раздули штаты конторы до такой степени, что утратили не только контроль за происходящим вовне, но и даже внутри себя. Напридумывали всяких служб, для обоснования необходимости новых генеральских должностей, насадили на должности начальников отделов и отделений своих ставленников и жополизов.

Обрушили все. Но при этом сотрудники низового звена ловили шпионов, следили за диссидентами, боролись с терроризмом, добывали разведывательную информацию.

Сама структура, идеология карьерного роста в силовых структурах порочна. На серьезные должности пробиваются единицы порядочных, умных, талантливых командиров и начальников. В основном они как рабочие лошадки тащат на горбу весь воз проблем.

Ну да я что-то отвлекся, или мыслию растекся.

Как ни крути, а без спецслужб никуда. Спецслужбы они такие службы, особенно внутренние… органы! Каждый должен есть свой кусок хлеба и присматривать за соседом, чтобы не увлекался чрезмерно властью! Да и зачем, спрашивается, плодить на пустом месте трудности самому себе?

Идеальный вариант — с почетом проводить на пенсию все руководство этих структур до уровня вторых — третьих заместителей, оставить не выше подполковника в звании, а сами министерства поделить на несколько независимых, контролирующих взаимно друг друга служб там или комитетов. Дело не в названии. Разделяй и властвуй наше все, не мной придумано.

Итак, что у нас может получиться, если приложить фантазию?

Из министерства внутренних дел РСФСР выдернем противопожарную службу и пожарный надзор и обзовем комитетом по чрезвычайным ситуациям, дополнительно нагрузим всеми вопросами обеспечения безопасности от природных и техногенных катастроф. Именно комитетом, нечего министерства новые плодить.

Теперь почикаем остатки КГБ. Сразу напрашивается выделить в отдельные агентства или службы, правительственную связь и следственный комитет. Потому что не фиг. Искать, ловить и бороться с супостатом должны одни, а вот расследовать и карать другие.

Службу охраны высших персон из КГБ уже изъяли, меня охранять будет, но вот неплохо бы ее усилить специалистами из службы дезинформации и бывших оперативников пятого управления — обеспечения идеологической безопасности.

И само управление идеологической безопасности надо бы воссоздать — отдельным комитетом информационной безопасности. Да, над идеологией надо тоже поработать.

От коммунистической идеологии поспешили откреститься, капиталистическая неприемлема в том виде как она есть сейчас. Всяких пропагандонов понаехало при Горбачеве — мама не горюй. У него целый этаж американских советников сидел, не успело под ним кресло зашататься, как советнички уже к Гайдару под крылышко утекли насаждать свою идеологию. А оно мне надо? И пинка то без повода не дать, хотя и хочется, ну да еще не вечер, я еще подумаю насчет пинка в нужном направлении.

Я приложу все усилия и отправлю их по пешему сексуальному маршруту, в поселок с одноименным названием Nahui что в Перу.[6]

А кто еще будет следить, бдеть, направлять и пресекать? Политических партий, организаций, кружков, секций и прочих компашек, религиозных сект, с явным зарубежным финансированием расплодилось — не пересчитать. Плюрализм в действии, б… мля, пятая колонна, создающая общественное мнение по указке разведслужб друга Буша, да друга Колья, но явно не в мою пользу. Закона об иноагентах нет, надо срочно принимать!

Что еще? Ага, управление научно-технической разведки надо разогнать или очень качественно прошерстить и вообще передать аналитические функции Российской академии наук, а разведывательные задачи оставить СВР.

Вопиющая некомпетентность, не умение спрогнозировать и оценить перспективные направления развития науки и техники и отстоять свою точку зрения перед руководством комитета и страны — вот весь результат работы управления. Ррразведчики! Герррои! Баррраны, с "риском" для жизни, добывающие в буржуйских странах технические тайны и научные открытия из магазинов радиоэлектроники и популярных журналов.

Может ядерные секреты они и сперли когда-то, под чутким руководством незабвенного Лаврентия Павловича, а далее тупик — ну нет второго такого как Берия к моему огромному сожалению!

Каждый второй — продался или ЦРУ или Ми-6. Насмотрелись на красоты забугорной жизни, прониклись достижениями науки и техники, скурвились и на слюну изошли. Твари!

Шестое управление — экономической контрразведки и промышленной безопасности. Что такое экономическая контрразведка? Вот сказал бы мне кто! Если по смыслу, контрразведка — противодействие иностранным разведкам, промышленной экспансии в экономической сфере. Как то так.

Экономика, за последние пять лет рухнула в Zhopu[7], и где была вся эта контра разведки?

Генералы промышленности, при своих вотчинах насоздавали по несколько десятков, а то и сотен малых предприятий, причем из них ни одного производящего, а все только купи — продай. За последние два-три года продали, по ценам порой в сотни раз меньше чем мировые, столько стратегических ресурсов, что ущерб превысил потери СССР в Великой Отечественной Войне! И куда смотрит контрразведка? И это промышленная безопасность называется?

Пинками выгнать все руководство без права на пенсию, возбудить уголовные дела по факту преступного бездействия, неисполнения служебных обязанностей повлекших причинение тяжкого ущерба государственной безопасности! Ох пора сажать их за измену Родине, пора, пора! И чтобы сидели до тех пор пока информация, к которой они были допущены по служебной необходимости, не перестанет быть актуальной, а не фиксированные сроки.

Из остатков шестого управления надо сделать отдельное агентство экономической, промышленной и интеллектуальной безопасности, чужие секреты спереть не можем, так хоть свои не прос…фукать!

И сказал я — "да будет свет и стал свет"! Я удовлетворенно пробежал глазами по откорректированному проекту указа. На время сойдет, но надо срочно проработать проект закона об органах государственной безопасности, в котором конкретизировать цели и задачи каждого министерства, комитета, агентства, службы.

А возглавит все это хозяйство… Я задумался и в голове тут же всплыла подсказка — Совет безопасности при Президенте Российской Федерации, в составе меня любимого и всех руководителей силовых министерств и вновь созданных комитетов. Надо еще включить туда министров промышленности, энергетики, сельского хозяйства, станко и приборо строения, экономики. Может потом еще, кто подтянется по необходимости.

Где же мне набрать директоров и начальников комитетов и служб. Ладно, подумаем на досуге, почитаем еще штатки управлений КГБ и МВД, пока глаз зацепился за несколько человек, чем-то мне импонируют фамилии Примаков, Патрушев. Как назло ничего по ним не вспоминается. По персоналиям мой талант или проклятие работает неохотно. В основном, когда вживую вижу кого-нибудь! Попробую дать им порулить — Примакова на безопасность, Патрушева на МЧС, на МВД любого результативного опера назначить. Есть у меня предчувствие, что Примаков тот еще "сенсей", разберется с безопасностью.

"И снится мне, не рокот космодрома, не эта ледяная синева, а снится мне"… Такая вот херня!

Перетрудился на досуге с этим Указом. Лег спать в два часа ночи, и проснулся через два часа как от удара колокола по мозгам! Встряхнуло так, что какой там сон!

Пол ночи делил КГБ и МВД на отдельные службы и вот — получите сон в тему! Сколько фамилий всплыло предателей — перебежчиков, маньяков и педофилов, причем и в ближайшее время и аж до две тысячи двадцатого года. Два часа сидел конспектировал!

Пишу и думаю то ли я фантаст, то ли крыша едет? Печаль — тоска! Жирные складки на морде рассосались, щеки похудели и отвисли еще больше, а харя стала еще противнее!

Чем дальше, тем глыбже.

Как только заинтересуюсь или плотно займусь какой либо темой — сразу сон в руку.

Иногда уже и не сны. Бывают редкие подсказки подсознания, иногда смутные, неопределенные на уровне ощущений — вроде вижу человека впервые, а в голове красный транспарант аршинными буквами НЕ ВЕРИТЬ! Бурбулис на днях с Чубайсом зашли, грузили меня скорейшим подписанием Указа "О первоочередных мерах по ускорению приватизации…". "Вся страна с нетерпением ждет…". Я еле сдержался чтобы пинками обоих не погнать. Смотрю на его рыжую морду и понимаю, куда не поставь — дело загубит, карманы набьет и всплывет в другом проекте, чтобы и его похерить!

Сегодня Джордж Буш соизволил позвонить, поздравить с подписанием Беловежских соглашений, неделю высиживал, выжидал, сука! Когда понял, что Горбачев уже история, проявился. Радостный такой, оптимизм прямо через край плещет: " Я рад вас поздравить Господин Ельцин, с решительным…"

А я, прикрыв глаза и вполуха слушая переводчика, вторым потоком слышу голос его сменщика — Билла Клинтона: "Позвольте мне совещание Объединенного комитета начальника штабов двадцать пятого октября одна тысяча девяносо пятого года считать открытым… Рад вас поздравить господа, за четыре последних года мы и наши союзники получили стратегического сырья на пятнадцать миллиардов долларов, сотни тонн золота. Под несуществующие проекты за ничтожно малые суммы нам передано двадцать тысяч тонн меди, пятьдесят тысяч тонн алюминия, тысячи тонн титана, две тысячи тонн бериллия, стронция и других редкоземельных материалов. Можно констатировать самоокупаемость проекта по развалу Советского Союза".

Я тебе покажу самоокупаемость… Блин Клин, я найду, куда тебя пнуть побольнее!

Дал команду подготовить президентский борт к вылету в Алма-Ату — пожалуйста вот тебе и подборка авиакатастроф на ближайший год!

Двадцать восьмого октября десять из пятнадцати бывших республик, кроме традиционно стран Прибалтики, Грузии и примкнувшей к ним Украины, подписали меморандум, где объявляли себя правопреемницами СССР и подтвердили свою солидарную ответственность по внешнему долгу СССР![8]

Посмотрим, на завтрашней встрече в Алма-Ате, насколько они право преемники!

А ведь все началось с ночи в Вискулях, там такое кино прокрутили во сне — мороз по коже. В дурном сне не приснится! Хотя о чем это я, именно что и приснилось — как я порулил страной до девяносто восьмого года. Результаты не то, что впечатляют — они ошарашивают. За неполных десять лет от страны одни развалины, корпуса заводов с выбитыми стеклами и вывезенными на металлолом станками, заброшенные поля, свалки мусора где попало, буржуйские хари депутатов Российского "хурултая" на яхтах и мерседесах. В каждой помойке торчат жопы, копающихся бомжей. Слово то какое емкое, собрало в себя: "без определенного места жительства".

Шикарные дворцы, в одно рыло, вокруг Москвы. Бандиты, менты, прокуроры и местные власти в одной связке, сауне, ресторане. Вымирающее население. Фильм апокалипсис! Когда проснулся, меня полчаса трясло от ужаса и непонимания!

Можно сказать мало ли что кому снится! Но ведь не каждую ночь, причем в тему. Сперва я не воспринял серьезно эти сны, думал перенапрягся с кем не бывает. Стоит только на чем-то сосредоточиться, ночью очередной кошмар. Берусь за указ о приватизации, ложусь спать — повторно и более предметно любуюсь развалом промышленности и на контрасте красотами особняков на Рублевке и в Ницце. Причем здесь Ницца? Наверно там тоже наши буржуи отметились.

Надо проверить информацию по бывшему КГБ, позвоню-ка я Примакову. Его епархия, пусть потрясет одного фигуранта. Если выстрелит, в чем сомнений уже практически нет, то потом фамилии остальных подбрасывать буду, к необходимому сроку.

И самому можно будет отмахнуться от версии с поехавшей крышей!

На Горбачева смотреть совсем не могу, начинает такая злоба душить — лучше нам с ним пореже встречаться! Ладно, в восемьдесят пятом пришел к власти — глупый был, ошибок наделал, советники хреновые. Но своей-то башкой думать тоже надо. Просрать все, до чего смог дотянуться и обгадить даже здравые идеи извращенной реализацией!

Стоило девятого декабря повстречаться с ним. Ночью Наина будит — что мол орешь и материшься во сне! Да как не материться если приснилась такая…. в общем такая засада!

Дефицит бюджета СССР к концу девяносто первого года больше тридцати процентов валового внутреннего продукта, инфляция — двадцать пять процентов в неделю, хуже чем в Великую депрессию в США в начале века! В восемьдесят четвертом году внешний долг СССР составлял пятнадцать миллиардов долларов, а после прихода к власти Горбачева, в восемьдесят шестом году — тридцать! В восемьдесят девятом — пятьдесят! И за последние пару лет еще тридцать. Бл…, ууууу, сука! На восемьдесят миллиардов долларов можно было еще один СССР построить, а он… Гробачев, он!

* * *

Простой советский пенсионер Василий Митрохин не спеша прогуливался по своему обычному ежедневному маршруту: подъезд дома, хлебобулочный магазин на углу, в котором Митрохин ежедневно покупал полбулки украинского и столько же белого хлеба. Далее по бульвару до универсама за пол-литровой бутылкой молока и, если повезет, просил на развес в пакетик двести-триста грамм сметаны. За колбасой, которую порой неожиданно выбрасывали на прилавок, приходилось постоять час-другой, но советского пенсионера очередью не испугаешь. Если очень надо то можно и в четыре утра очередь в магазин занять. Тогда к открытию в первых рядах будешь и можно будет побаловать себя и душечку каким-нибудь внезапно выброшенным деликатесом. Душечкой Митрохин ласково называл свою верную половину Нину, с которой прожили сорок лет душа в душу. К обеду поход по магазинам обычно заканчивался и Митрохин приступал к разбору и приведению в порядок своего сокровища, которое он с любовью и тщательностью собирал в течении двенадцати лет работы в архиве Первого Главного Управления КГБ СССР, до самого своего увольнения в запас в восемьдесят четвертом году. К концу девяносто первого года титанический труд по систематизации уворованного закончился, и Митрохин наслаждался законным отдыхом с презрением поглядывая на быдло, давящееся в очередях, и лоснящиеся морды торгашей за прилавками. Скоро, совсем скоро и я, заглянув в магазин увижу сто сортов колбасы, без всякой очереди, предвкушал Митрохин.

Двенадцать лет, воспользовавшись перевозкой архива с Лубянки в Ясенево, Митрохин собирал информацию. Необходимо было перевезти более трехсот тысяч архивных дел. Задачей Митрохина было просмотр содержимого, составление описи, контроль доставки в Ясенево. Получив уникальный шанс, ознакомиться с громадным архивом советской разведки по операциям отечественных спецслужб в мире с тысяча девятьсот восемнадцатого года по восемьдесят четвертый, Митрохин воспользовался им от всей широты своей гнилой душонки. Перебрал руками каждую папочку, добросовестно вычленил самое на его взгляд важное, обращая особенное внимание на фамилии наших разведчиков, информаторов и агентов за рубежом. Если в начале своей эпопеи он еще опасался, мучительно заучивал наизусть самую важную информацию перевозимых дел, то далее, убедившись, что личный досмотр не производится, стал делать выписки в виде черновиков и рабочих записок, которые комкал и кидал в корзину для бумаг. Перед выходом, улучив возможность, прятал бумажки в ботинки, карманы и с добросовестностью хомяка перетаскивал домой, ныкая под матрасом у сына инвалида, наивно считая потайное место неприкосновенным. Под Пензой Митрохины купили домик под дачу, туда он и стаскивал добытое непосильным трудом с любой оказией, складируя в бидоны из под молока и закапывая в подполе. Летними вечерами, отдыхая после дачных будней по поливу морковки с помидорками, балуясь домашней наливочкой, Митрохины дружной семьей — одни диктует, другой печатает на пишущей машинке, приводили архив к удобоваримому виду. По мере заполнения бидонов и оцинкованных кастрюль, закапывали заполненные сосуды в огороде, тщательно герметизируя — один копает, второй на стреме.

Выйдя на пенсию в восемьдесят четвертом году, в звании майора, за пять последующих лет он провел гигантскую работу по систематизации и сортировке своего архива. Последние три года Митрохин осмелел, и обрабатывал очередную партию своих записок прямо на квартире, чтобы не мотаться туда-сюда на дачу в Пензенскую область. Окончательно разобранные, перепечатанные и систематизированные материалы по весне отправлял на дачу и, старательно, повторно закапывал в огороде.

И вот звездный час Митрохина пробил. Развалился Советский Союз, появилась возможность беспрепятственно выехать из страны, прихватив все "честно нажитое". От представавших перед глазами перспектив зарубежной сладкой жизни, учащенно билось сердце пожилого чекиста. На лицо отставного кэгээбшника, выплывала презрительная ухмылка, от вида озабоченных лиц горожан, бесконечных очередей и пустых полок магазинов.

"Ничего, уже скоро, немного потерпеть и все", — успокаивал он жену и сына, встревоженных обстановкой в стране и озабоченных о том, как она может помешать их планам. Вечерами, на семейных посиделках, Митрохины предавались мечтам скрашивающим чернуху повседневной жизни в стране. Рисовали на листе ватмана дом своей мечты — обязательно двухэтажный, выбирали, кто какую комнату и на каком этаже займет, подбирали мебель по случайно купленному импортному каталогу. Жена Митрохина помешалась на дизайне приусадебного участка и с утра до вечера грезила каменными дорожками, горками, водопадами и садовыми гномиками. Спорили о достоинствах и недостатках американских легковых автомобилей, подбирая для себя желанную марку. Распланировали поездки на курорты на несколько лет вперед, правда тут немного поспорили, сын непременно хотел посетить Диснейленд, а Митрохин с женой никак не могли сделать выбор между Мальдивами и Таити. В Союзе Митрохины только пару раз сподобились отдохнуть в ведомственном санатории в Сочи. До хрипоты спорили, сколько заработают денег на архиве, ведь такой труд должен быть оценен по достоинству, все вместе решили требовать не меньше миллиона долларов.

* * *

Евгений Максимович Примаков, бывший начальник первого главного управления КГБ СССР, назначенный тридцатого сентября девяносто первого года директором Центральной Службы Разведки СССР, вместо своего предшественника активно поддержавшего августовский путч, с образованием СНГ подвис в неопределенности — службой разведки какого государства он управляет?

Евгений Максимович задумчиво черкал ручкой на зарегистрированном бланке под грифом для служебного пользования, поглядывая на лежащий на столе указ президента об организации российской службы безопасности — РСБ, директором которой ему предложил стать Ельцин. И выполняя первое поручение президента — с почетом проводить на пенсию всех генералов, прикидывал изменения и передвижки по штатам. Президент поставил задачу — на должности начальников управлений, отделов и отделений выдвинуть перспективных, молодых, результативных офицеров, проверить уровень их физической подготовки, провести тестирование и проверку на полиграфе.

Но больше всего Примакова занимала одна загадка — Ельцин в личной беседе перед назначением на должность настоятельно порекомендовал негласно и главное незаметно проверить миноискателем подвал дачи и садовый участок в Пензе бывшего сотрудника ПГУ майора запаса Митрохина, уволенного аж в восемьдесят четвертом году.

Как Ельцин вообще узнал об этом человеке и главное, какая информация на Митрохина есть и откуда? А то, что Ельцин сказал не все, о чем знает, Примаков понял сразу, когда увидел, как президент предвкушающее улыбнулся, упирая на проверку участка с миноискателем. И немедленный доклад по результатам проверки, причем рекомендовал оставить все как есть. Что как есть, что оставить? Оружие у него там прикопано что-ли? Но больше всего Примакова беспокоил вопрос, что президент знает и кто доложил?

"Наверно по линии министерства внутренних дел что-то нарыли! — заключил Примаков, — а впрочем, зачем беспокоиться заранее, бригада оперативников уже выехала на объект. Завтра все узнаю лично".

— Вот это мы хорошо зашли, — присвистнул эксперт следственной группы, первого управления службы безопасности России капитан Соловьев, подсвечивая фонариком и перелистывая пачку бумаг, вытащенную из откопанной алюминиевой молочной фляги, в подвале дачного дома фигуранта расследования.

— Что там? — поинтересовался эксперт, снимавший отпечатки пальцев с крышки фляги.

— А там "перед прочтением сжечь", — воодушевленно воскликнул Соловьев, — только здесь информации на пару смертных приговоров!

— Все, мне уже не интересно, — сдал назад эксперт, — мое дело маленькое, пальчики я с бидона снял, здесь их три комплекта. Этот хомяк даже не страховался! Дай мне любой лист самый не важный, проверю и их на отпечатки.

— На, самый верхний, как приедем домой подписку дашь!

Поначалу, получив невнятную задачу на уточнение адреса дачи бывшего сотрудника КГБ Митрохина, с выездом на место и незаметной проверкой погреба с участком с помощью миноискателя на предмет закладок, Соловьев мысленно обматерил руководство. — Пойди туда не знаю куда, найди то, не знаю что! То, что на Митрохина поступила информация это ежу понятно. Но вот как незаметно подъехать к участку в деревне под Пензой, где каждая собака видит, что ты неместный, да еще зимой и чтобы следов не осталось? Наверняка Митрохин соседей попросил присматривать за дачей, по крайней мере, сам Соловьев сделал бы также, а то до весны растащат все, что не приколочено.

Мало того, как незаметно пройтись с миноискателем по участку в десять соток не вытоптав снег? Пришлось планировать целую операцию, согласовать с местными электросетями отключение света в одиннадцать вечера, во всех близлежащих селах на четыре часа, под видом аварии электросетей. Такой широкий охват планировался чтобы замаскировать интерес службы безопасности к конкретному населенному пункту.

К месту операции прибыли на специально оборудованном фургоне ЗИЛ-130 с аварийной мигалкой, бригадой в шесть человек. Остановились метров за пятьдесят от места операции, напротив соседнего с Митрохиным дома. Двое оперативников изображали ремонтников, разбросав возле телеграфного столба инструмент и кошки.

На лай собак и шум, сопровождающий приезд и выгрузку бригады, выглянул сосед Митрохина слева. Выполз на крыльцо, в накинутой на плечи телогрейке, сверкая голыми коленками в валенках на босу ногу, подсвечивая себе керосиновым фонарем типа "летучая мышь".

— Что там ребята. Почему света нет? — поинтересовался сосед.

— Авария на линии, через два — три часа починим, отдыхайте спокойно, — ответил один из псевдоремонтеров, матерясь и заползая на столб в целях маскировки.

Сочувственно понаблюдав пару минут за работой бригады, сосед Митрохина поежился, пожелал им успеха в их безнадежном деле и ретировался в дом.

Выждав еще пятнадцать минут для надежности, из фургона выскочили остальные оперативники и шустро понеслись в сторону дома Митрохина. Пара человек, оперативно вскрыв незатейливый замок, проникли в дом, остальные выдвинулись на участок за домом. Прикинув наметанным взглядом возможные места закладок, оперативники приступили к работе. Один из них колдовал с миноискателем, второй, после перемещения товарища на не обследованный участок, старательно маскировал следы. На удивление быстро появились результаты обследования, стоило только подойти к плодовым деревьям, растущим в конце участка.

— Есть, — шепотом подтвердил обнаружение первый, услышав характерный писк прибора. Оперативники обозначили на схеме участка местоположение и выявленные размеры укладки.

— Сейф что — ли он здесь закопал? Звенит три квадратных метра! — недоуменно ругнулся коллега.

— Так, для очистки совести проверяем участок, заметаем следы и ретируемся, — распорядился старший группы.

Соловьев, выслушав доклады коллег, приказал замаскировать следы своего присутствия и, проверив выполнение, дал команду на погрузку и убытие. С собой Соловье захватил только часть документов со дна фляги в подполе дома, надеясь, что в ближайшую неделю Митрохин не соберется на свою фазенду, и вряд ли будет перекапывать свою заначку. Для уверенности надо конечно установить плотное наблюдение за бывшим коллегой, ну да это уже дело руководства — думать как разрабатывать гражданина.

* * *

Сижу, жду результатов проверки службой безопасности бывшего архивариуса Митрохина. Прямо самому любопытно, сойдется пазл или нет? Уж больно недоуменно смотрел на меня Примаков, когда я тет-а-тет сообщил ему о возможном предательстве бывшего сотрудника органов.

У меня еще много есть что сказать, вернее будет, подумал я, когда проглядывая штатные расписания отделов и служб первого управления, наткнулся еще на несколько знакомых фамилий. Вернее будет сказать, увидев эти фамилии, я понял, что с этими товарищами не по пути, сдадут и продадут в ближайшее время. Один из них, как и Митрохин, уже на пенсии — генерал Калугин, пока он только воду мутит, а лет через пять навострит лыжи в Америку и там и останется торговать российскими военными тайнами. Срока давности здесь быть не может, некоторая информация актуальна и через десятки лет. Вывод один, что — бы предупредить измену надо их либо по тихому с почетом проводить на кладбище, либо спровоцировать на измену и показательно прибить.

— Борис Николаевич! К Вам Примаков подошел, говорит, что вы его ждете, но в плане на сегодня он отсутствует. Пропускать? — уточнил Суханов.

— Естественно. На будущее — Примакова, Коржакова, Шапошникова соединять по телефону, запускать ко мне беспрепятственно. Не те люди, чтобы по пустякам беспокоить.

— Ваша информация подтвердилась, Борис Николаевич! — забыв от волнения поздороваться, ворвался в кабинет Примаков, возбужденно потрясая папкой в руке. — Оперативная группа проверила дачу майора запаса Митрохина и в подвале дома нашли тайник с убойной документацией! Но откуда? Кстати на участке тоже что-то закопано, судя по результатам осмотра серьезное. Вскрывать пока не стали, следуя вашим указаниям, но руки чешутся, ох как чешутся.

Я удовлетворенно кивнул и, выдохнув, незаметно перевел дух. Все-таки она вертится! В смысле не все так плохо, в Кащенко пока еще рано и это радует.

— И вам здравствуйте, присаживайтесь поудобнее!

— Извините Борис Николаевич! Здравствуйте! Все-таки не каждый день!

— Да, я все понимаю! Что Митрохин? Не поверите, самому до жути интересно!

— Взят голубчик под плотное наблюдение и сам и члены семьи. Никуда не выскользнет. Я так понял, у вас есть информация или предположение, о том что спрятано на участке? Я бы очень хотел знать источник, вы понимаете, Борис Николаевич, что наличие такой информации означает либо серьезную утечку в нашей службе, либо даже боюсь гадать что! — огорченно подвел итог своих размышлений Примаков.

Я встал из-за стола, подошел к Примакову и, внимательно глядя ему в глаза, спросил: "Евгений Максимович ты понимаешь, что я не обязан делиться с тобой своими источниками информации? Тем более если они не имеют никакого отношения к вашей службе".

— Нооо… Тогда я не могу быть уверенным в своих сотрудниках, если кто имеет такую возможность…

Примаков запнулся и замолчал, пытаясь сформулировать мысль. Я вернулся на свое место и, поглядев на мучения директора СБР, пришел на помощь.

— Евгений Максимович, у меня как у руководителя государства не одна служба разведки и не один источник информации. Если мы с вами сработаемся, я обещаю, что когда придет время, вы все узнаете одним из первых. Сейчас же прошу быть уверенным в том, что на сторону, имеющаяся у меня информация не уйдет. Передавать ее я буду вам лично, и не только по делам, касающимся вашей службы. Вам предстоит лично, аналогичным образом — как я вас, ознакомить коллег из МВД и МЧС с определенной информацией, — подвинул я в сторону Примакова запечатанный конверт, — не раскрывая источника. Для повышения пошатнувшегося имиджа вашей службы очень даже пойдет! Распоряжаться этой информацией и решать как ее использовать в интересах страны в целом и вашей службы в частности только ваша прерогатива.

Примаков подтянул к себе конверт и заинтересованно спросил, — а что там?

— Почитаете разберетесь, ничего срочного, — отмахнулся я. — По Митрохину я еще не закончил, вы проверили откуда у него эти бумаги?

— Митрохин служил в Архиве ПГУ десять лет, — ответил Примаков, — так что откуда не вопрос, вопрос в том, как и что он успех утащить?

— А я добавлю вам, для лучшего понимания ситуации. То, что вы нашли в подполе, лишь малая часть того, что зарыто в саду. Там, в обычных эмалированных кастрюлях, выписки из архива ПГУ с 1918 по 1984 годы. В ближайшее время гражданин нацелился наведаться в американское или английское посольство в Риге с первой частью бумаг, которые вы нашли, — с удовольствием шокировал я разведчика.

Примаков надолго замолчал, обдумывая поступивший массив информации.

" Очевидно, Митрохин каким-то образом уже пересекся с каким-либо посольством и информация пошла в ЦРУ или МИ-6. Наверно от наших агентов в этих структурах и поступила по линии моей бывшей службы информация. Больше ничего на ум не приходит. Но, президент-то какой жук! Выдает информацию так дозировано, не знаешь, что и думать".

Прервав размышления начальника СБР, я дозировано добавил кусочек пазла:

— Вы думайте, как его прихватить на горячем, желательно во время эвакуации вместе с членами семьи, чтобы взять на горячем еще и заокеанских партнеров. Это будет песня, если получится качественно натыкать МИ-6 мордой в ссаную лужу!

Предположительно, окончание операции по вывозу Митрохиных с архивом — седьмое ноября девяносто второго года, в апреле он собирается навестить посольства США и Великобритании в Риге, но я не претендую на истину в последней инстанции. Поэтому смотрите у меня! Архив не про, про, про…

Я задумался над синонимом известного слова, но синонимы подбирались тоже не очень благозвучные.

— Евгений Максимович, — вопросительно приподнял я бровь, глядя я на Примакова.

— Да что уж там, я понял Борис Николаевич, не проглядим.

"Точно наша агентура постаралась, уже и сроки операции эвакуации предателя добыли, ай да молодцы!"

— Вот и ладненько, — обрадовано воскликнул я, — времени у нас вагон и маленькая тележка. Но у меня просьба…

Я задумался, стоит ли добавлять интриги?

— Какая, Борис Николаевич? Все что в моих силах…

— Евгений Максимович, прошу подождать пару минут, я вам еще один конвертик дам.

Я выдвинул ящик для бумаг рабочего стола и достал второй конверт, который хотел передать ближе к лету. Но ведь ситуация может измениться и товарищи сдернут раньше. Я как тот камень, брошенный в пруд. Волны пошли и кувшинки запрыгали, рыбешки прыснули в разные стороны.

Взяв, из канцелярского малахитового набора стоящего на столе, ручку я подписал безликий конверт — "Предатели" и подвинул Примакову.

Тот прочитал надпись, посмотрел на меня и, получив утвердительный кивок, вскрыл конверт и завис.[9]

1. Полковник службы внешней разведки Виктор Ощенко, советник посольства России во Франции. 24 июля 1992 года запланирована эвакуация, вместе с женой и младшей дочерью на служебном "Рено" выедет как бы в отпуск, на самом деле, для убытия в туманный Альбион. Машина будет брошена в аэропорту "Орли". Но скорее всего выехав от нас, он направится в английское посольство. Предположительно завербован MI-6, уже сдал или еще сдаст своих агентов — физика Франсиса Темпервиля, супругов Майкла и Памелу Смит. Возьмут их сразу после эксфильтрации Ощенко из под нашего контроля.

2. Сотрудник военной контрразведки Западной группы войск Лаврентьев Владимир Александрович в 1991 году завербован БНД.

3. Коноплев Владимир Яковлевич, полковник, заместитель резидента в Бельгии по научно- технической разведке, в 1991 году завербован американцами, в марте следующего года запланирована эвакуация.

Директор СВР дочитал врученную мной записку и повторно пробежав глазами по записям, остолбенело уставился на меня, периодически скашивая взгляд на листок в дрожащих руках.

— Евгений Максимович! Информация верная, но такого счастья как по Митрохину больше не будет.

Я наклонился и смотря в глаза, удерживая взгляд распорядился:

— Первого иуду надо показательно покарать. Доехать он никуда не должен! Семью предателя, всецело поддерживающую своего главу! — я сделал многозначительную паузу, акцентировав внимание Примакова, — должна постичь та же участь. К какой информации он имел допуск еще, выясните сами и примите меры к незаметной эвакуации наших агентов и разведчиков, которых он сдал.

Остальных двоих думайте сами как на чистую воду выводить, может спровоцировать, подсунув какие-нибудь важные документы. Или в темную разрабатывать, подсовывая дезинформацию. Время еще есть, думайте, остались же у вас наверно еще порядочные сотрудники, главное эту падаль не спугните.

— Как вы себе представляете покарать… с семьей, — глубоко задумавшись, поспешил уточнить Примаков.

— Очень просто — шашку тротила под бензобак с радиодетонатором. Взорвите их к чертям, по дороге в посольство! — не выдержал я.

— Я не палач и не убийца невинных женщин и детей, — напрягшись, ответил Примаков, твердо глядя мне в глаза.

— Жена, всецело поддерживая мужа, разве не несет полную, солидарную с ним ответственность? Или статья уголовного кодекса за измену Родине на нее не распространяется? А как тогда куда голова — туда и шея? А не она ли зудела и пилила, что зарплата маленькая, а на западе так хорошо? Единственный невиновный здесь это ребенок, да и то уже разум есть, понимает, что папа с мамой задумали. Для нас, увы, пропащий человек. Считайте, что я убийца, раз отдал такой приказ.

— По нашему законодательству жена не обязана доносить на супруга, — козырнул знанием юриспруденции Примаков.

— Чистеньким хотите остаться? — прошипел я, удерживая контакт, и добавил кусочек информации, — Онищенко сознательно пошел на предательство, Майкл Смит, завербованный в свое время самим Онищенко, получит двадцать пять лет тюрьмы, жена прицепом пойдет, Темпервиля засадят на девять лет. Вам как руководителю службы их не жалко?!

— Откуда такие сроки, — недоверчиво поинтересовался Примаков. — Их даже еще не арестовали и не судили. Да и мы теперь сможем предотвратить…

— У вас полгода, думайте, черт побери! Еще раз повторяю полгода, чтобы решить вопрос… либо вытащить в Россию вместе с семьей, параллельно с эвакуацией наших агентов и посадить лет на двадцать пять. Это был бы лучший вариант, но где доказательства? Единственное доказательство будет в день убытия в отпуск, когда он сменит направление движения, и как тогда вы его остановите и вывезете в Россию? Он в июле и наладил лыжи на запад, потому что получит предписание на выезд в Россию.

Примаков задумался и беспомощно развел руками, глядя на меня глазами побитой собаки.

— И не надо, таки на меня так смотреть, я вам гарантирую, жизнь со мной у вас будет крайне интересная!

— Но недолгая, — грустно пошутил Примаков, — я понял, что прикоснулся к тайне, только пока не понял к какой!

— Евгений! Максимович! Не будьте пессимистом, будьте оптимистом, у вас впереди еще как минимум четверть века! И не грузитесь, все настолько просто с одной стороны, насколько и парадоксально с другой. Главное результат, которого мы вместе желаем достигнуть.

Удивление Примакова достигло крайней точки.

"Что Ельцин подразумевает под четвертью века, откуда у него такие сведения, особенно по срокам осуждения или планируемому вызову в Россию Онищенко? Как можно предугадать или откуда получить такие сведения? И что за четверть века? Чертовщина какая-то".

Мысли Примакова метались испуганной стаей птиц, желание все расспросить и препарировать меня досконально отчетливо прослеживалось на лице начальника службы безопасности.

— Работайте Евгений Максимович, — оставил я за собой последнее слово, — у нас не последняя встреча, будет еще, о чем пообщаться и над чем задуматься. И и и у меня будет еще одна просьба, личная.

— Слушаю вас внимательно, Борис Николаевич, — отрешенно, глубоко задумавшись, не сразу откликнулся Примаков.

— Вы видите, что творится в стране, у меня один этаж американских советников, второй — местных, направляемых и оплачиваемых нашими нынешними друзьями. Правительства по существу нет. Я президент и исполняю обязанности главы правительства. А рулить некем!

Так, передрали, частично, структуру с правительства СССР, пересадили несколько усидчивых задниц из числа старого аппарата в новые кресла, что те бездельники, что эти — результат нулевой.

Я думаю, если покопаться, то в ваших архивах можно найти, или если над этим вопросом поработать целенаправленно, то получить сведения о молодых и не очень, главное порядочных, грамотных специалистах — управленцах из состава министерств СССР, учебных заведений, инженерного и руководящего состава предприятий, экономистов, юристов, журналистов, общественных деятелей. Хоть это и не совсем ваш профиль деятельности, я прошу именно вас организовать такую работу. Как по подбору кадров с одной стороны, так и по контролю за их деятельностью с другой.

— Без проблем Борис Николаевич, сделаем.

— И самое важное, — сделал я паузу, правительства, министерства, указы, законы все это ничто, если на местах не будет исполняться ничего. Мне нужны сто человек готовых работать на износ, полномочными представителями президента в регионах, помощников они себе сами наберут. Представители с самыми широкими полномочиями, правом карать и миловать, правом прямого звонка лично мне, вам, министру МВД, Верховному судье и генеральному прокурору. Готовые работать круглосуточно, с повышенной, извращенной до беспредела ответственностью.

— И я от таких бы не отказался! — грустно улыбнулся Примаков.

— Неужели не найдем? Во всей стране-то? Нужны срочно, вчера! Евгений Максимович вы видите, кто крутится вокруг меня, им копейку ржавую доверить нельзя!

— Сделаю Борис Николаевич, вы же мне вон какой подарок преподнесли, — потряс бумагами Примаков.

— До свидания, — я махнул рукой, отпуская директора СБР. — Идите Евгений Максимович!

— До свидания Борис Николаевич!

Примаков тяжело поднялся, вложил в свою папочку мои конверты и грузно пошагал на выход.

— Бумажки эти, прошу, нигде не светите, — догнал я его в дверях.

Евгений Максимович задумчиво кивнул и вышел из кабинета.

"Дааа, загрузил я разведчика. Ну а кому сейчас легко? Точно не мне!" Я задумчиво покатал ручку по зеленому сукну стола и, прихлопнув ладонью по столу, вжал клавишу Суханова на селекторе.

— Слушаю, Борис Николаевич, — немедленно отозвался помощник.

— Двадцать четвертого декабря я должен быть в Питере, со мной полетит Гайдар, предупредите его.

— Позвольте поинтересоваться программой, кто готовит? — удивленно спросил Суханов.

— Вот вы и составите мне программу на два рабочих дня, с двадцать четвертого по двадцать пятое декабря. Полный рабочий день с 8.00 до 22.00 обратный вылет в 22.00 двадцать пятого.

В первый день, хочу встретиться с руководителями ведущих промышленных предприятий города и поработать в мэрии.

Двадцать пятого — до обеда, по предприятиям, на месте решу по обстановке, а после обеда спланируйте совещание всех силовых министерств и ведомств: прокуратуры, МВД, начальников военного гарнизона и таможни. Больше ничего на второй день не планируйте.

* * *

"ПРАВДА" * 20 декабря 1991 г. № 297.

"Тридцать один контрольный пост милиции начал действовать со вчерашнего дня в Татарстане. Они созданы в соответствии с указом президента республики М. Шаймиева "Об ограничении вывоза продуктов из Татарстана".[10]

"Соединенные Штаты планируют направить вскоре новую партию военно-транспортных самолетов с гуманитарной помощью Советскому Союзу. Об этом заявил журналистам заместитель официального представителя Пентагона Боб Холл. Он также подтвердил, что министерство обороны США изучает вопрос о рациональном использовании 400 миллионов долларов, выделенных конгрессом на демонтаж советского ядерного оружия".

Глава 3. И снится мне не рокот космодрома

15.12.1991года.

Я устало откинулся в кресле и прикрыл глаза. От напряжения последних дней уже мушки перед глазами летают, причем что глаза открыты, что закрыты — без разницы. Плохо то, что и выспаться нормально не могу. Снится всякая чертовщина, какая-то война, взрывы, ракетные пуски, падающие самолеты и рушащиеся небоскребы. Проснувшись, немного полежу, только успокоюсь, начинаю засыпать — опять видения катастроф, вулканы, оползни, цунами и тысячи погибших.

Дальше — больше. Педофилы, маньяки и жертвы, жертвы, жертвы!!!

Вот ведь засада, и с психиатром не посоветуешься! Кому нужен стукнутый на всю голову президент?!

Попробуем рассуждать логически. Да, бывают стрессовые ситуации, когда мозг под впечатлением остро закрученного фильма или жизненной, стрессовой ситуации продолжает прокручивать и развивать сюжет дальше до маразма, и, проснувшись, можно только удивляться вывертам человеческой психики. Но я-то здесь причем? С утра до ночи один стресс бумаги, бумаги, законопроекты и постановления, совещания и встречи!

А вдруг эти видения имеют смысл, может быть, ассоциации возникают, от проведенных встреч, прочитанных бумаг?

Сколько раз запоминал за собой, сплю, вижу какой-то сон и когда начинаю просыпаться, в полудреме срочно додумываю, "досыпаю" интересный сон.

В первую секунду-другую, проснувшись, сон еще вспоминается, ты вроде тянешься за ним, пытаешься его осознать, осмыслить, но вот включается в работу автопилот — заткнуть надоедливый будильник, нащупать выключатель светильника, заправить постель и только окончательно проснувшись, понимаешь, что помнишь только, что сон был интересный, а о чем… полный ноль! А поднявшись и дойдя до туалета, забываешь даже о том, что что-то снилось, на полном серьезе утверждая, что сны мне вообще не снятся!

Как только люди сны запоминают? Надо сосредоточиться и попытаться хоть толику вспомнить и записать приснившееся, сравнить с реальность, а потом делать выводы то ли крыша течет, то ли пророчества изрекать пора…

Решил — сделал! Повесил себе над кроватью на потолке плакат — "Борис, помни — ты президент" и над часами на стенке еще один пейзаж с тонущим кораблем. Теперь как только открою глаза, проснувшись, напоминалка перед носом. И стоит немного сосредоточиться, как вот оно — счастье, весь сон как на блюдечке, бери и препарируй, анализируй.

Сны снами, но пойди еще разберись, что снится и откуда. Для примера — приснился тонущий корабль. Ночь, паника, люди падают за борт, средств спасения не хватает. Или какие-то военные геноцидят толпу гражданских. Врываются в дома, стреляют, насилуют.

Просыпаюсь весь в поту, картины катастрофы и бойни стоят перед глазами, но это как отрывок из кинофильма. Где эта катастрофа, когда, что за судно непонятно. Где эта войнушка?

Наверно, для исключения возможности игнорировать такую информацию на следующий день под руки попалась газета, где я прочитал про крушение парома "Салем Экспресс" четырнадцатого декабря в Египте с почти пятью сотнями погибших.

Оно не оно, тот еще вопросец?

Получается если оно, то я практически в режиме прямой трансляции сплю и вижу — тонут люди!

И что? Куда бежать, где караул кричать? Нервы натянуты до предела! Мне теперь, что всю западную и Российскую прессу перечитывать? И что мне это даст? Моральное удовлетворение сбывшегося факта?

У меня сложились две основные версии. Первая — в снах я, как провидец, вижу ближайшие яркие события. Вторая, более фантастическая — неизвестные силы вложили мне в голову сведения о событиях в будущем и знания подсознательно проявляются во сне. А уже оттуда приходят воспоминания, как только наяву я сосредоточусь на какой-либо проблеме или каким либо образом активирую подсознание — прочитаю, увижу или услышу, что-либо связанное с событием или намекающее на него даже косвенно, как с этой газетой.

Первый сон приснился в Вискулях, когда осознал себя с напрочь отбитой памятью, так как для меня по-прежнему покрыто тайной все, что происходило до седьмого декабря. Целую неделю мне каждую ночь снится что-то подобное, я уж думал просто схожу с ума, тут и беспамятность в строку.

Походил по зданию правительства — смотрю на следующую ночь вторую серию кина, со штурмом Белого дома спецназом "Альфы"! Зашибись! Когда? Почему?

Уложенные мордой в пол депутаты. Кучи второпях брошенного бесхозного оружия по углам. Где взяли? Вопрос! В булочной не купишь. Хорошее бандформирование — Верховный Совет Российской Федерации?

Страшно подумать, если все, что снится правда. Еще занимательнее если все вымысел моего больного мозга.

Зато жить буду весело! Даже в дурдоме…

Непонятные куски аналитических записок с такой информацией, что хоть стой, хоть сразу в гроб!

Некоторая информация, как спусковой крючок для проявления воспоминаний.

Прочитал десятого декабря обзор МИД по Югославии — снится ночью бойня в каком то поселке. Группы вооруженных мужиков, затянутых в камуфляж, врываются в дома, выбивая прикладами двери. Расстреливают всех кого видят — мужчин, женщин, бросающихся на защиту, детей путающихся под ногами! Кто кого бьет — не понятно. Трупов горы.

Тринадцатого декабря узнаю из газет про события в Югославской Серебренице. Связаны события с моим сном или нет — непонятно, но очень на то похоже.

Поразмышлял на следующий день о причинах конфликта, прикинул, к чему может привести дальнейшее развитие событий. Сценарий распада страны в Югославии написан как под копирку со сценария развала Советского Союза. Запросил уточненную информацию у Рыжкова.

Поразмышлял — заполучи!

Следующей ночью показали вторую серию, причем уже с более подробной информацией с датами и событиями эскалации конфликта и его последствий до двух тысяча пятого года. Как Югославию стирают бомбардировками с лица земли. Уничтожают инфраструктуру: мосты, заводы, электростанции. Здесь подсознание оторвалось, наверно за счет конкретной привязки по информации МИД.

Три месяца в девяносто девятом году вся авиация НАТО будет утюжить многострадальную страну. Воинские контингенты двенадцати стран НАТО, разместятся на пятидесяти девяти базах вокруг Сербии. Всего более тысячи двухсот самолетов. Только на аэродромах Италии разместится пятьсот с лишним бомбардировщиков, штурмовиков и разведчиков. Три авианосца, шесть ударных подводных лодок, два крейсера. Палубной авиации — сто самолетов, плюс на кораблях двести пятьдесят крылатых ракет.

Введут в Македонию восемь тысяч военнослужащих войск НАТО, в Албанию двенадцать с половиной тысяч, в Боснии и Герцеговине еще пятьдесят тысяч — обложат по кругу. Но провести сухопутную операцию провести не рискнут, чувствуют жопой, что огребут по самое не балуйся!

Двадцать четвертого марта стартует Операция "Союзная сила" — начнутся бомбардировки и ракетные удары. За неполных три месяца, авиация стран НАТО совершит тридцать пять тысяч боевых вылетов. Сбросит двадцать тысяч тяжелых бомб, выпустит тысячу триста крылатых ракет.

Результатом будет тысяча семьсот человек погибших, десять тысяч раненных, двести тысяч беженцев Сербского населения.

Разгромят боле двухсот промышленных объектов, объектов жизнеобеспечения и инфраструктуры, восемьдесят два автомобильных и железнодорожных моста, сорок тысяч домов.

Нанесенный материальный ущерб Югославии, по подсчетам НАТО, один миллиард долларов.

С противной стороны погибнет двое военнослужащих сил коалиции, потеряют два самолета, из них один невидимка F-117А, семь беспилотников и около сорока крылатых ракет.

Ну и попадают как бы сами собой несколько вертолетов. Один штурмовик "потеряет" двигатель, но приковыляет своим ходом на аэродром базирования. Живучий скотина!

Любой источник информации: заметка в газете, докладная записка на любую тему, встреча с кмем-либо как спусковой крючок, а если я сам заинтересовался какой либо темой — тут механизм сложнее. Сперва сон, иногда и не один. Если случается оказия и совпадает окружающая действительность с предыдущими видениями, потом такие же всплывающие комментарии. Пояснил, так что сам ничего не понял.

И так каждую ночь: то самолеты падают, то землетрясение, то непонятные войнушки-пострелушки в горах и пустыне, вымершие поселки, дома и заводские цеха с выбитыми стеклами.

Только гложет меня постоянно сомнение. Эти сны — они пророчества, или что другое? Ну, были в мире всякие Мессинги, будут Ельцины, да и ладно, пригодится. Но разве бывают пророчества с точными датами, количеством жертв и подробным анализом событий? Обычно пророчества туманны и загадочны, предоставляют возможность самому пророку или его активным почитателям и исследователям, сослаться на то, что не так расшифровали, если не сбылось. Или назидательно указующе обвинять, а я предупреждал, я вам намекал, прямым текстом говорил!!!

А в моем случае, здесь, наоборот, события как будто вспоминаются. Да! Как будто заметка в газете или на экране? Только, что за телевизоры с передачей газет?

События видятся, как уже давно прошедшие, с пыльным налетом забвения, какой-то тоской и неудовлетворенностью, обиды и сожаления! И как это понять? Кто-то из будущего транслирует мне в мозг давно минувшие события? Зачем, какой смысл? Ведь должна же быть цель — изменить ход истории, например, хотя это слишком глобально, или предотвратить, а если не получиться предотвратить то предупредить людей.

А может более приземлено: выиграть в лотерею, найти клад?

Газетные статьи, кадры кинохроники, падение самолета.

Спас мой рассудок обычный глобус. Как-то раз придремал в обед в комнате отдыха, приснился сон с падением самолета. Ужасающе правдоподобно, хрясь — взрыв и обломки роем летят в направлении движения, расходящимся конусом, снопом металла и огня. А потом, части самолета, раскиданный багаж, разбитые в дребезги чемоданы вперемешку с фрагментами тел: отдельные пальцы, исковерканные кисти рук, ног, просто какие-то мясные обрывки. Подскочил с диванчика в ужасе и, матерясь, бросился в кабинет.

На глаза попался глобус, стоящий в книжном шкафу со стеклянными дверцами. Меня как притянуло. Открыл дверцу, взял глобус, крутанул, а когда тот остановился перед глазами вот он — Гетеборг! Тут и накрыло и название авиакомпании и дата катастрофы и количество погибших и даже причины падения! Причем информация как будто впечатана в мозг! Прикрыл глаза и читай как с экрана.

Вот с какого блин экрана? Я экран только телевизора видел, да в кино. А тут так явно, в цветах и красках!

Не слабо да? Я, сперва, опять согрешил на свою ущербную голову. Но покрутив глобус еще несколько раз, убедился, что каждый сон имеет так сказать географическую привязку. Пусть даже, увы, весьма приблизительную, исходя из масштаба глобуса, но раздобыть атлас с подробными картами мира, труда не составило. И теперь я как заправский медиум имею свой артефакт — глобус с комплектом карт. Обхохочешься!

Зато расшифровал все, что снилось в предыдущую неделю. И что за самолет падал, и кто геноцидил население и где, причем с такими подробностями каких ни одна разведка мира не добудет! И самое главное — события снились мне еще не случившиеся! Первые сны за день за два до события, дальше — больше, а сейчас порой на год вперед, а что будет через полгода? На столетие вперед загляну?

Теперь глобусы и комплект карт наше все, даже дома присутствуют. Глобус в виде грубой ориентации в пространстве, карты местности для более тонкой привязки.

Больше все мне понравилась опция с всплывающей подсказкой. Посмотрел на человека — сразу краткая и емкая характеристика — кто такой и с чем едят! Стоит с ним работать или нафиг — нафиг!

Даже глобус не требуется. Беда только, что опция работает не с каждым — по одному срабатывает, по другим очень уж коротко, по третьим совсем пусто. И как это понимать, что я за пророк такой недоделанный?

На своих помощниках тренировался, так только кроме имени отчества и должности ничего на ум не приходит. Кроме общих фраз типа младореформаторы, причем в уничижительном ключе. Да подозрений в продажности или дебильности.

Но как говорил Сталин "У меня в СССР других людей нет!"

Ого, стоило подумать о кладе, сразу про пиратские сокровища вспомнил. На острове Робинзона Крузо (Масс-а-Тьерра)[11], в Чили нашли или найдут, черт совсем запутался, клад в пещере, на глубине пятнадцать метров, с помощью какого-то усовершенствованного робота, сканирующего молекулярный состав почвы до глубины пятьдесят метров! Вот ни хрена себе, это ж по объему золотой запас СССР восемьдесят пятого года, который Горбачев за пять лет просрал! Восемьсот тонн золота и ювелирных украшений инков в шестистах бочках. Вот радость привалило, координат не выдали и каким образом искать? И как достать, да чтобы еще и не делиться ни с кем?

В одна тысяча семьсот четвертом году, боцман галеры "Сен Пор" Александра Секлькирк, шотландец по происхождению, поспорил с капитаном, усомнившись в прочности корыта на котором служил.

Пираты высадили "по собственному желанию" своего коллегу, с запасом продуктов на день, топором, котелком и ружьем с фунтом пороха. Товарищу посчастливилось прожить на острове четыре года и четыре месяца в полном одиночестве, гоняя одичавших коз, ловя рыбу и собирая урожай одичавшей репы и капусты.

Корыто видимо все-таки потопло, так как история не сохранила о нем никаких упоминаний, кроме свидетельства Секлькирка, не дождавшегося его возвращения. Даниель Дэ Фо будучи в то время купцом, вычитав о таком увлекательном приключении, в шестидесяти летнем возрасте бросил торговать шляпами и галантереей, повстречался с Секлькирком, спивающимся в кабаках Бристоля, и ударился в творчество. Результатом которого, стала знаменитая на весь мир книга "Робинзон Крузо".

А весь прикол в том, что за несколько лет до этого, другой испанский пират Хуан Эстабан Убилла и Эхевьерра, припрятал на этом острове золотишко. И не Де Фо ни Секлькирк даже и не догадывались, что счастье вот оно, было так близко! И история Робинзона могла прозвучать по-другому, более авантюрно и увлекательно.

В аренду, что ли остров взять, под элитный и экологический курорт, лет так хотя бы на полста?

Девяносто пять квадратных километров гор и лесов, пляжик неплохой, пятьсот шестьдесят километров от побережья Чили. Можно будет до Сантьяго из Москвы самолетиком четырнадцать тысяч километров, а дальше пароходиком или более мелким самолетиком. Заодно обкатаем нашу дальнюю авиацию.

А что, идея, пообещать построить для Чилийцев соответствующую инфраструктуру, на миллиард баксов, а девять остальных, из оценочной стоимости клада в свой бюджет — президентский! Надо только грамотный договор аренды составить, чтобы там и недра присутствовали. А лучше всего, по- тихому изъять.

Но вот как, каким образом я узнал стоимость клада в две тысячи пятом году? Стоимость золота каждый год меняется и какая она будет через тринадцать лет ни один экономист не возьмется предсказать!

Эй, подсознание, а поближе клада нет? — Крутанул я глобус, нарочито театральным жестом и поднес его ближе к носу. Нос указал на Индию. Мда, это называется поближе, Москва — Дели самолетом четыре тысячи триста сорок два километра по прямой. Ну, по Российским меркам действительно ближе. А поточнее? Я открыл атлас Индии и вот оно — счастье![12]

Итить его! В склепах храма Шри Падманамбхасвами, город Тривандам, штат Керала меня ждет сокровище стоимостью двадцать два миллиарда долларов, найдут его только в июле две тысяча одиннадцатого года. Ни хрена себе прозрел! На четверть века!

Подсознание ты издеваешься? Храм в аренду не дадут! Ты блин в России че нить выдай — Янтарную комнату там, золото Колчака или на худой конец библиотеку Грозного.

Я в третий раз крутнул, на удачу, глобус, для эксперимента поднеся к нему единственный имеющийся у меня указательный палец. Палец показал точку на карте площадью в тысячу квадратных километров в районе Ленинградской области.

А вот это уже интересненько, я лихорадочно полистал атлас и открыл лист с Ленинградом и областью.

"Что ты дурью маешься", — попрекнуло подсознание и выдало адрес: "Особняк Трубецких и Рышкиных в Питере, улица Чайковского, двадцать девять. Замурованная комната с фамильным серебром, посудой, предметами Фаберже и орденами Российской империи. Две тысячи двести предметов, которые должны найти в две тысяча двенадцатом году. Ищи и обрящешь… кладоискатель!"[13]

"Но, но ты мне похами еще", — не остался я в долгу. Но интересно-то как! Я как раз в Питер собирался, надо поднять чертежи и послать туда кого-нибудь с рулеткой перемерять все. Целую комнату спрятать это ведь как надо постараться?

А как изменить событие, как!? Выступить в прямом эфире: — Не летайте люди этим рейсом завтра, а то будет большой Бум?

Тем более мои действия, в любом случае, привнесут определенную сумятицу в исторический ход событий и, если самолет потерпел катастрофу по вине пилота, невнимательность там или плохие погодные условия, то стоит вылететь на сутки позже этому рейсу или пилот другой будет и все о кей, бума не произойдет, а я обтекай.

Ржать будет вся планета, повезло скажут русским, Нострадамуса выбрали в президенты. Щас, он их выведет в светлое будущее, обойдет стороной все буераки и подводные камни!

Только высунься с этим бредом, смешают с фекалиями и размажут тонким слоем. А там не за горой и импичмент, в комплекте с санаторием с мягкими стенами, или подвальной лабораторией с единственной подопытной крысой, в качестве главного экспоната для изучения.

Надо придумать, как использовать имеющуюся информацию себе на пользу. Я же президент, а не медиум, поэтому и использовать эти сведения надо не для популизма, а цинично, вдумчиво, практично. А для успокоения совести делать вбросы нужной информации по стихийным событиям, например. Это стоит обдумать, более предметно.

Ведь знание предстоящих событий, возможность что-то изменить многого стоит. Я найду им применение. Сегодня же накатаю письмо Милошевичу!

А закамуфлировать откуда я знаю про то или это… Да просто! Я президент и все, а остальные пошли лесом! Разведка донесла, мля! Надо этих разведок, десяток насоздавать, всяких аналитических центров, и все под управлением аппарата президента.

Пусть добывают информацию, обрабатывают, дают рекомендации, конкурируют между собой, хранят свои источники информации в тайне.

А я буду подергивать за нужные паутинки, мушек подбрасывать для подкормки. Те будут гордиться своими аналитиками и агентами, друг перед другом выеживаться у кого длиннее или толще… обстоятельства и успехи, а я скромно так, в стороне постою. Так и поступим!

В общем, все неоднозначно, надо пробовать, экспериментировать, целенаправленно искать подсказки и информацию.

Для контроля нужно создать при моей администрации соответствующие отделы, причем по всем ключевым направлениям: внешней разведки и контрразведки, экономики, промышленности, правоохранительной деятельности, здравоохранения, образования, науки и техники.

Вроде как структура министерств и ведомств, но подчиненная непосредственно мне и независимая от этих самых министерств. Вот тогда из тандема моих предвидений, работы аналитиков и спецслужб будет толк. И меня хрен куда пришьешь. В этом бедламе сам черт ногу сломит. И америкосы с западными друзьями не докопаются.

* * *

Я проснулся от толчка в плечо и ничего не понимающим взглядом огляделся. Заснул на рабочем месте, уткнувшись лбом в стол. Доработался. Мысленно я был еще там — во сне. Я раскачивался на двухместных качелях с восхитительной девушкой. Качели взмывали вверх, замирая в верхней точке, напротив заходящего солнца, подсвечивающего ореолом ее волнистые волосы, стройную фигуру, оставляя в тени лицо. Счастливый смех. Лицо вспомнить не могу. Кто она такая? Почему у меня такое тянущее чувство потери? Вон моя женщина, рядом стоит, зудит. Что ж так тошно-то?

— Борис! Я тебя не узнаю, — возмущенно скрипела Наина, — в семь утра уезжаешь на работу, вечером возвращаешься заполночь. Ты на часы смотрел? Два часа ночи! И так каждый день! Боря ты уже не мальчик. Так никакого здоровья не хватит!

— Зая не зуди, — я тяжело вздохнул, виновато смотря на жену.

Яростно потер уши, утвердился за рабочим столом и, подперев голову рукой, продолжил: — Кто сказал, что будет легко? На такой должности не выйдет покоиться на лаврах!

— На лаврах почивают Боря…

— Да хоть возлегают, какая разница. Мне еще пахать и пахать. Чем глубже я вникаю в этот бардак, тем больше хочется удавить этого говнюка!

— Какого?

— Да Михаила Сергеевича, нашего дорогого, понимаешь! — я вскочил со стула и забегал по кабинету, — развел плюрализм и дерьмократию, узаконил спекуляцию, понимаешь! Набрал кредитов за пять лет больше, чем за семьдесят предыдущих лет и все просрал, золотой запас все туда же — канул в лету!

Вместо того, чтобы дать людям возможность работать и зарабатывать, дал только право торгашам продавать и покупать все что пожелается! А эта сволочь еще невинную овечку из себя строит. Может он просто дебил и не понимал что творит?

Жаль, что его ГКЧписты не шлепнули! За три последних года новоявленные "бизнесмены" распродали и прощелкали все, что только можно и что нельзя. Наварили сволочи по тысяче процентов прибыли… любой капиталист от зависти удавится. А народу жрать нечего и одеть нечего!

Я сегодня по магазинам прошелся… полки пустые! Нет ни-хре-на! Вот скажи как? Как загнать этого джина в бутылку обратно, пока без последних трусов не оставили? Надо было с объявлением частной собственности думать, как создавать новую собственность, а не решать, как поделить старую! Или это в России такая карма только и умеют что ломать и делить?

— Все Боря, все, успокойся, не грузи меня и себя, давай лучше отдыхать пойдем, завтра опять, как подорванный, на работу умчишься!

Наина, резво развернулась и испарилась из кабинета. А я присел обратно за стол и задумался.

Как сломать эту порочную систему бездумного планирования? Вообще-то ее уже сломали, развалив Союз, все планы накрылись медным тазом!

Разорваны миллионы логистических связей между производителями, поставщиками и потребителями. Если дать на откуп предприятиям самим налаживать потерянные связи, то половина предприятий развалится.

Сегодня министр промышленности докладывал, что все предприятия расположенные в бывших союзных республиках приостановили отгрузку продукции, требую за нее валюту. Одновременно бывшие братские, продолжают за рубли скупать и вывозить продукцию наших заводов и фабрик.

За что браться в первую очередь? Да за все! Одно цепляет другое и все первоочередное! Все! Стоп, отдыхать… завтра думать буду, а то мозги уже кипят!

* * *

16.12.1991 г.

На часах полпервого ночи, а у меня ни в одном глазу! Сижу в своем кабинете и размышляю о "великом". Вообще, падение то ли с кровати, то ли с табурета в кухне благоприятно отразилось на моем здоровье.

Наина забеспокоилась, — я раньше работал по три — четыре часа в день, а теперь мне на сон столько хватает и никаких последствий перенесенного недавно инфаркта. Врачи осмотрели и в шоке — "такого не бывает!" Ну, вот же я, значит бывает.

А с другой стороны эти странные сны пророчества — авиакатастрофы, землетрясения и цунами, цифры жертв, с конкретными датами. Только засну, через час просыпаюсь в кошмаре, беру ручку и записываю второпях, пока сон не развеялся и в памяти еще держится информация, лихорадочно накручивая глобус для географической привязки!

Скоро, очень скоро я проверю, что означают эти сны, двадцать второго декабря должен разбиться самолет в Германии[14] и если это правда, то тридцать человек будем на моей совести, потом двадцать девятого декабря упадет самолет на Тайване? Хотя я уже и не сомневаюсь, да почти не сомневаюсь.

Для чего мне эта информация? Если как для человека, то надо сделать все, что можно, чтобы предотвратить, если как для правителя — предмет торга и получения каких либо дивидендов на политической арене. Как тошно! Лучше бы эти сны были неправдой, но ведь по закону подлости есть цель в этих снах наверняка!

Мучиться недолго осталось, скоро узнаю — в дурдом мне пора на постоянное место жительства или мне кем-то и для чего-то это дано. Вот уже две недели как я потерял память, но такое ощущение, что все-таки я это не я. В смысле не Ельцин. С одной стороны, вроде все знакомо, куда не посмотрю, с кем не встречусь вроде я и Ельцин, панимаашь! Рожи кругом знакомые, а как зовут — не каждого вспоминаю.

Кого-то как Чубайса морду рыжую — сразу, других — фамилию знаю, а в лицо не помню, некоторых напрочь забыл. Только секретарь и помогает неосознанно, тем, что без предварительного доклада никого не запускает. С другой, ну не мое это — "ПАНИМАААШЬ". Говорить говорю, чтобы из образа не выпасть, а внутри ощущаю себя артистом погорелого театра.

Ну не бывает такого, мозги куда-то переместились или сознание попало в другое тело. Хм, как подумал про "попало" так всплыло слово "попаданец". Интересно, кто такой "попаданец", надо поинтересоваться ненавязчиво, только вот у кого, чтобы не вызвать ненужных вопросов и подозрения?

Да и Наина никаких чувств, кроме как уважения за внимательность не вызывает, вроде и жена и кудахчет вокруг, а отклика в душе нет. Как чужой человек! Может это конечно и старость, но на удивление физически я себя чувствую все лучше и лучше. Отдышка пропала, за неделю похудел на пару килограмм и сердце не трепещет как первые дни после осознания себя.

Раз не спится, будем работать. "Приходила мысля насчет развлекательных программ? — сспросил я сам себя. — Приходила".

"Вот и работай", — отозвалось подсознание.

Надо подобрать несколько телеведущих и продюсеров для руководства и организации новых телепроектов и развлекательных программ. Мне тут навеяло в очередной раз, как только сподобился посмотреть на досуге телевизор. Какое убожество! Тупая, дебильная реклама, унылые передачи. Как луч света в темном царстве подаются Познеры и другая мразота, выискивая чернушку и смакуя ее со всеми подробностями.

Гласность у них настала, только грязью поливать способны. Ну да, дерьма много, и ума много не надо для того, чтобы в нем копаться.

Хочу к Новому году оживить государственные телеканалы страны, Новогодний Огонек… с огоньком провести. Люди должны видеть свет не только в конце тоннеля, но и в жизни найти, чему порадоваться.

Для формирования общественного мнения в пользу меня любимого организуем несколько политических программ:

"Час парламентария" — основная идея показ видеосюжетов о работе Верховного Совета, может перестанут собачиться, прорываясь к трибуне. Глубокие, подробные комментарии по принимаемым законам, их содержанию и возможным последствиям. Создание и закрепление отрицательного имиджа у населения в отношении депутатов, не выполняющих своих предвыборных обязательств, вытаскивание на белый свет грязного бельишка неприкосновенных товарищей: махинации с жильем, голосование по вопросам увеличение своих зарплат и льгот, саботаж в принятии животрепещущих поправок в законы.

Нужна пара ведущих мужчина — женщина, в стиле плохой — хороший полицейский. В качестве приглашенных под конкретную тему — члены ведущих политических партий, депутаты, политические комментаторы и консультанты.

И незаметненько так, подсовывать нужные мне идейки, формируя общественное мнение, в пользу меня любимого!

Время просмотра — ежедневно после дневных новостей в девять часов вечера, кроме субботы и воскресенья. А до и после какой-нибудь хороший фильм.

"Взгляд изнутри" — на политическую, творческую и интеллектуальную жизнь в стране и за рубежом, раскрытие мотивов и устремлений, скрывающихся за фасадом улыбок и заверений в дружбе, помощи. В виде круглого стола с десятком участников.

Приглашать самых одиозных телеведущих, политиков и прочих зарубежных аналитиков. Объявить отбор желающих участвоватьиз числа отечественных бездельников, пусть собачатся! По ходу пьесы немтыри и неадекваты отсеются, силами ведущих программу.

Показывать стоит после итоговой новостной программы за неделю.

Все новостные программы на любых каналах должны информировать о событиях в стране и за рубежом, а не только гнать чернуху о чрезвычайных происшествиях.

Конечно, найти значимое событие для освещения в прессе и на телевидении на порядок сложнее, чем скоренько прибыть к месту крупной аварии или катастрофы и нагнетать истерию.

Любой сюжет должен иметь идеологически выверенное завершение. Как моральная обязанность журналиста. Журналист должен быть совестью общества, а не золотарем, бережно собирающим содержимое ночных ваз, с целью и на этом поживиться! Осветили какую-нибудь проблему в средствах массовой информации — будьте добры проконтролируйте и расскажите о ее положительном разрешении.

Не надо оставлять недосказанность и поселять в людях неудовлетворенность, раздражительность и страх. Приоритетом должны быть предотвращение несчастных случаев, ограничение нахождения людей в местах аварий, техногенных и природных катастроф, повышение бдительности для предотвращения террористических актов, преступлений против личности и общества.

Развлекательные программы должны стимулировать людей к самосовершенствованию, повышению культурного и образовательного уровня, повышению имиджа страны и руководства, гордости за свою страну и ее культуру.

"Русский витязь" — красочная, насыщенная специальными эффектами и комментариями соревновательная программа по прохождению полосы препятствий с национальными особенностями.

В полосу препятствий включить перенос или подъем тяжестей, стрельбу из лука, рубку жердей мечом, подъем на скалу, перепрыгивание рва с водой, прыжки по льдинам из пенопласта, подъем по канату, по скале, задания на цепкость, координацию движений, ловкость и гибкость, точность.

В качестве призов — путевки на бесплатное обучение в выбранном высшем учебном заведении страны, гарантированное трудоустройство, путевки на курорты России.

"Богатырский турнир" — аналог витязя, только уже командная игра, одежда с национальным колоритом, для начала из числа республик и областей России, далее бывших стран СССР и зарубежных стран.

"Ты лучший" — лучший музыкант, математик, программист, певец, танцор, спортсмен, любые таланты в любой области человеческого бытия. Поиск талантов, материальная и организационная помощь от продюссерства, до обеспечения жильем, вычислительной техникой или допуском к машинному времени, спортивным инвентарем и музыкальными инструментами.

"Профессионал" — зрелищные соревнования с профессиональной направленностью: кузнецов, сварщиков и токарей, лесорубов и плотников, водителей автомобилей и экскаваторщиков. Пропаганда рабочих профессий. Пилить дрова и класть кирпичи тоже с огоньком можно!

Призы — бесплатное профобразование, переподготовка и повышение квалификации. Победителю — комплект документов готового бизнеса, помещение со станками и оборудованием в аренду, с последующим выкупом, госзаказ.

"Сам себе конструктор" — соревнования самоделок, еженедельно по выходным: автомобили, электромобили и паромобили, самолеты, вертолеты, воздушные шары, яхты, лодки, катамараны, плоты, водные мотоциклы, мотоциклы, мопеды, велосипеды, самокаты и прочие устройства на мускульной тяге и с электродвигателями, тракторы, сельскохозяйственные агрегаты.

Призы — помощь в подготовке рабочей документации и чертежей, в постановке самоделок, соответствующих требованиям техусловий, на учет в ГАИ и прочих регистрирующих структурах. Главный приз — промышленный выпуск с отчислением изобретателю лицензионных процентов в течении года, право дачи именования технике. Надо будет подумать над размером процентов.

"Академия ремонта" — с одноименным журналом. Уроки и расчеты строительства жилого дома от монтажа фундамента, кладки кирпича, штукатурных и малярных и лакокрасочных работ, устройства фасадов и крыш. Основы расчета и монтажа электропроводки, водопровода, канализации, вытяжной и приточной вентиляции. Дизайн помещений и земельных участков. Обустройство детских площадок. Новинки строительных материалов. Все на практических примерах строительства и ремонта жилых домов для семейных детских домов, детских учреждений дополнительного образования — школ искусств, спортивных школ, танцевальных и художественных студий, домов ветеранов и социальных приютов. Строительство складов и гаражей, производственных помещений под ключ для малых предприятий социальной направленности, предоставляющих рабочие места инвалидам и малообеспеченным.

Здесь главным призом будет реклама строительных компаний и бригад, компенсация расходов на материалы за счет государства.

"Новинки науки и техники" — информационная программа под руководством Российской академии наук. Новые материалы, их свойства, возможное применение. Новинки техники. Современные технологии производства и обработки.

Цель — изучение спроса, формирование пакета заказов, увеличение клиентской базы, создание новых производств, в рамках технопарков в каждом областном центре.

Технопарки должны фонтанировать идеями и сразу запускать их в опытное производство.

Крайне необходимо зучать спрос на новую продукцию и заключать договоры на ее выпуск уже с более серьезными производствами. Для чего производственные предприятия необходимо включить в единые консорциумы и холдинги.

Ну и ряд программ с самоидентифицирующим названием: " Сам себе режиссер", "Найди меня".

Дело за малым — найти для каждой программы телеведущего, рассказать ему свое видение этой программы. Определить источники финансирования, вывести программы на самоокупаемость в ближайшее время за счет продажи рекламного времени.

О, еще одна проблема всплыла! Реклама льется со всех каналов безудержно. Невозможно смотреть кинофильмы и телепередачи. Надо срочно подготовить закон о рекламе, определить временные процентные нормы соотношения рекламного времени и времени телепередачи. Запретить рекламу алкоголя и табачных изделий, товаров сексуальной направленности.

Реклама-то льется, только деньги текут в карманы руководства телеканалов, а не в их бюджет. Надо определить стоимость рекламного времени и гибкие прейскуранты. Но нонсенс с убыточностью телеканалов надо прекращать.

Нет, не вытянуть мне такой пласт задач. Тут первый со вторым телеканалом не справляются без помощи! Озадачу-ка я руководителей телеканалов, выдам им, так сказать техническое задание, пусть корячатся.

Что-то еще свербело у меня. Да, кино, кино, кино! Надо срочно создать студию отечественного боевика. Хватит восторгаться агентом 007, Рембо и прочими терминаторами. Свои сюжеты надо сочинять и сценарии писать, выставляя американцев тупыми жиртрестами, олигофренами, гомосеками и спасателями задниц. Круче и порядочнее нашего спецназа ГРУ, десанта и простого солдата никого быть не должно.

* * *

Беспрецедентные меры безопасности, шифрования и маскировки предпринятые Коржаковым, на мою просьбу организовать прослушивание каким-нибудь толковым продюсером и музыкантом нескольких пришедших мне на ум песен, надо изучать в академии министерства безопасности.

Когда я озвучил ему свою идею попеть на разные голоса, с целью оживления Новогоднего огонька, первой его мыслью была оказание психиатрической помощи к переработавшему президенту.

Пришлось немного приоткрыться в своих способностях и спеть в полголоса одну из "вспомнившихся" песен, наигрывая в такт деревянными ложками по полировке стола для совещаний и пообещать, когда-нибудь позднее рассказать, откуда что берется.

— Александр Васильевич, вам не кажется что нашему народу невесело живется, — задал я ему крайне очевидный вопрос.

— Да я и не сомневался, Борис Николаевич!

— Так может поработаем над этим вопросом, расшевелим болото советской замшелой эстрады. Споем с тобой в два голоса на Новогоднем огоньке? — ошарашил я Коржакова.

Отвисшая челюсть начальника охраны удовлетворила меня полностью.

— Борис Николаевич, как-то в клоуны или фигляры переквалифицироваться… Э… не комильфо?

— Да я каждый день шута изображаю, Александр Васильевич, не впервой.

Проникновенная беседа проходила в моей комнате отдыха. Я приподнялся и выдвинул верхний ящик тумбочки. Где то они тут лежали, инструменты мои дорогие.

Когда я наткнулся на ложки в первый раз, руки их автоматически схватили и отбарабанили на столе народную частушку. Музыкант народный, ети его, больше ничего не умею, но голос, голос о-го-го, на клиросе петь можно.

Ага, вот они, идите родимые сюда.

— Слушай Васильич!

Я сосредоточился, дал по столу тренировочную дробь и, слегка постукивая в такт, запел коротким речитативом:

Скажите мне в чём тут моя вина,
Да просто повела дорога вниз,
По капельке вина, по капельке вина
Та ра ра, та рара та ра ра.
Неееебооо, Раскололось неееебооо,

Самозабвенно зажмурившись вытягивал я,

Прокололось нееебооо
И дождем прошлоооо…оо. оо
Мнееее быыыы, эх, туда, где нееее быыыл!
та та та та тааа таааа
та таа та та та!

— Ну как, — горделиво уточнил я, — могем?

— Могете! — откликнулся Коржаков, — хочу туда где нееее быыыл, а и в прочем наааам здесь неплохо совсем. Хорошо только там, где нас нет!

— А если вот так…

Я настроился, отрешился от окружающей обстановки, подхватил ложки поухватистей

Туктук…туктук…туктук
Так было… в России…
с далеких… Времен!
Чем выше… давленье…,
тем крепче… бетон!

И от души, шарахнул ложкой по столу с оттягом.

Коржаков вздрогнул и ругнулся: "Предупреждать надо Борис Николаевич, так и кондратий может посетить!"

— Это я от полноты чувств Васильич. Повторим!

Так было… в России…
И… если… опасность…
державе… грозит
Становится… Родина…
Как… Монолит!

Хрясь!

— Ну вот, струмент сломал! — огорчился я. — Но ниче, мы и без ложек могем! И задал себе такт постукивая ладонями по столу:

Ррррассия, Ррррассия —
в этом… слове… огонь и сила,
В этом… слове…
Побе… ды пламя!
Да да…дада, да да да дада!

Закончив певческие экзерсисы, я свысока посмотрел на Коржакова, горделиво вздернув подбородок.

— И откель такие таланты Борис Николаевич? Вот не знал бы вас столько лет, подумал бы что подменили. — Полушутливо, полусерьезно поинтересовался Коржаков.

Подсознание забилось в истерике, напомнив сперва про Штирлица с парашютом возле Рейстага, который как никогда был близок к провалу, а потом выдало подсказку на злобу дня.

— Нами ли с тобой, кровный брат мой дорогой, — улыбаясь, закатал я рукав рубашки, — демонстрируя порезы, сделанные когда то по пьяни, — подозревать друг друга?

— А таланты… я еще и крестиком могу, — изобразил я смущение и сидя шоркнул ботинком под столом!

Коржаков не выдержал и заливисто заржал.

— Музыка и слова народные, честно спиз…ные. Авторы не найдутся, не боись. Мы их — авторов…ээээ назначим президентским указом. Во!

— Ну если народные…то даа! — отозвался Коржаков.

Так, что думай брат, думай, на чьи плечи я возложу или перекладу… поручу вобщем, подготовку новогоднего концерта и новых песен, — Я запнулся и изобразил задумчивость, — а знаешь, есть такой продюсер — Юрий Шмильевич Айзеншпис, и молодой композитор Студии звукозаписи "Рекорд" Игорь Матвиенко. Найди мне их, предложи поработать с главным народным певцом и музыкантом.

— Будет сделано Борис Николаевич!

Объединение СПМ "Рекорд" было создано в восемтдесят шестом году при министерстве культуры СССР, как хозрасчетное предприятие в области звукозаписи, производства концертной аппаратуры, продвижения молодых музыкальных коллективов и исполнителей, организации и проведения концертов.

Основной целью руководство студии ставило поиск молодых музыкальных талантов их поддержку и продюсирование. Художественным руководителем студии был композитор Юрий Чернавский. Студия имела пять филиалов. В Москве студия размещалась в здании Дворца культуры Метростроя, в составе двух студий звукозаписи с помещениями для записи, репетиций и ремонта аппаратуры.

Также имелось несколько цехов по производству концертной звуковой, акустической и световой аппаратуры.

В студии в разное время записывались Валерий Леонтьев, Вячеслав Малежик, Игорь Тальков, Наталья Ветлицкая, Юрий Шатунов, Александр Малинин, Сергей Бойко, Александр Разин, Олег Газманов, Сергей Крылов, а также первые альбомы музыкальных группы: "Любэ", "Ласковый май", "Бригада С", "Белые Розы".

В конце ноября студия приказала долго жить, Чернавский уехал из России искать счастья на чужбине. Да человек он такая скотина, ему бы, где поглубже, особенно если человек этот творчески одаренный мммм и одухотворенный. Ему наша бедная, скудная и унылая действительность творить мешает!

— Иии, — я замолчал, осознавая подкинутую информацию. "Виктор Резников, погиб двадцать второго февраля девяносто второго года в автокатастрофе".

— Да Борис Николаевич?

— Как вы думаете, иметь при аппарате президента собственную звукозаписывающую студию есть смысл? Мы общественное мнение будем формировать даже простой подборкой песен в музыкальных альбомах! Искать, воспитывать, записывать и продвигать талантливых, лояльных музыкантов и исполнителей.

"Рекорд" в прошлом месяце сдулся, коллектив уже разбегается, оборудование тоже скоро разбежится, начальство уже за рубеж лыжи навострило.

Ну да нам оно как то побоку на начальство, а вот все остальное надо спасать. Создайте прямо сегодня подставную фирму и выкупите права на имя компании, предложите какую-нибудь копеечку за оборудование.

Чернавскому перед отъездом все в тему будет, он прекрасно понимает, что на следующий день после отъезда от всего имущества только воздух останется!

— Вызовите еще из Питера руководителя филиала "Рекорда" Виктора Резникова, предложим ему место директора, квартиру дадим. Думаю, перед таким предложением он точно не устоит!

Несколько ложных легенд прикрытия, сотни сотрудников службы охраны президента, десятки единиц техники небольшими кортежами рассекали по Москве, маскируя мое местонахождение в звукозаписывающей студии "Рекорда" на Открытом шоссе.

Коржаков сплел такую паутину перекрестных, взаимоисключающих смыслов и подтекстов, что разобраться в этот день — где я находился, с кем встречался и чем занимался не смог бы и сам господь бог.

А я в это время заходил в открытую Коржаковым, дверь в комнату для записи, звукостудии бывшего "Рекорда", где уже сидели, гадая, кому и зачем они понадобились, Юрий Айзеншпис и Игорь Матвиенко.

Комната звукозаписи представляла собой хорошо звукоизолированное помещение площадь около двадцати квадратных метров. Большую ее часть занимала аппаратура звукоинженера, сидящего здесь же за большим микшерным пультом. Посредине студии, на резиновой подставке, стоял студийный микрофон.

Звукоинженер сидел в наушниках и сосредоточенно двигал свои рычажочки, подкручивал какие-то ручечки, настраивая оборудования, не обращая внимание на окружающих.

Сведенные волей судьбы в моем лице Айзеншпис и Матвиенко услышав посторонний шум, ворвавшийся в хорошо заизолированное помещение, обернулись и дружно подскочили, увидев, кто зашел к ним на огонек.

— Ну, здравствуйте товарищи, проговорил я останавливаясь в центре помещения. Вы не ждали, а я приперся!

Коржаков сместился в сторону, освобождая мне обзор, внимательно наблюдая за присутствующими.

— Здравствуйте… Борис Николаевич, — заторможено прошептал Айзеншпис.

— Драсте, — донеслось от Матвиенко.

В углу икнул, от неожиданности звукоинженер.

— Есть у меня такое хобби попеть на досуге, представляете товарищи? — с ходу взял я быка за рога. А времени мало. Да и голос не сказать, чтоб музыкальный. Но вот наслушался я в застенках КГБ песен народных… Где тот народ никто не знает, а "пепел Клааса" бьется в мое сердце, — гулко постучал я себя по груди.

— Я вам напою…

Тихо прошуршала открываемая дверь, прерывая меня, в проем заглянул охранник и спросил: — Борис Николаевич, прибыл Резников, пропустить?

— Давайте его сюда.

— Здравствуйте, — замялся в проходе Резников, охранник слегка подтолкнул его и закрыл следом дверь, отгораживая нас от мира.

— Знакомить никого ни с кем не надо? — уточнил я и, получив в виде кивков энергичное подтверждение знакомства, продолжил.

— Располагайтесь Виктор, — махнул я в сторону коллег Резникову. — Итак, на предмет попеть. Считайте меня молодым, жутко ангажированным, но закомплексованным народным исполнителем. В нотной грамоте я дуб дубом, поэтому надеюсь на ваш чуткий музыкальный слух и такт. Я спою несколько песен, так, как я их слышал, вы послушаете и набросаете ноты, звукорежиссер… Ау вы меня слышите? — я засомневался, что товарищ что-то слышит в наушниках, но тот энергично закивал головой, — технарь запишет на кассету.

А дальше ваша работа. Композиторы пишут музыку, я от себя добавлю, какие хотел бы услышать музыкальные инструменты. Так как музыку напишете вы сами, а идея сама по себе ничего не стоит, я вам ее дарю, можете смело считать себя авторами музыки.

Я прервался, откупорил бутылку минералки и сделав пару глотков, освежая пересохшее от болтовни горло и продолжил:

— Если видите, что не успеваете, не тянете, музыка не звучит, поделитесь идеей со своими коллегами, главное успеть в установленные мной сроки. Не гонитесь за авторством, будет даже лучше, если сделаете именно так. На ваш век еще хватит славы и успеха!

Не бойтесь писать музыку на стыке разных жанров и стилей. Главное ваша музыка должна звучать, вести исполнителя, поддерживать, усиливать, акцентировать его голос, его посыл зрителям!

Музыканты с с видимым сомнением взирали на меня. Я нахмурил брови и рявкнул:

— Всем все ясно?

Дождавшись утвердительных кивков и дадаканья я сбавил напор.

— Добавьте где надо минорную грустинку, мажорную одухотворенность. Каждое музыкальное произведение должно быть визуализировано танцевальным сопровождением и представлять собой отдельную историю, сцену, вызывать у зрителей конкретные, живые ассоциации и образы, связанные в великолепный мюзикл.

Я хочу, чтобы зритель отрешился от всех забот, взлетел душой ввысь, в атмосфере предвкушения праздника, где надо улыбнулся, а где и поржал и пусть немного погрустил под лиричную песню. В восторге аплодировал и не жалея ладоней барабанил по столу. Отвлекся от скудного праздничного стола и бутылки водки и воспарил душой!

Все номера должны быть нанизаны на железобетонный стержень уверенности в завтрашнем дне и в своей стране.

Главная идея — Позитивное настроение! Установка на победу, зарядить народ на успех. Дать импульс движения вперед, вверх. Смягчить сердца людей дружбой и теплом, любовью и нежностью. С юмором показать, что любая проблема не проблема и путей их решения не счесть!

Какие исполнители, какую песню должны петь я вам намекну отдельно, а если про какую песню не скажу, сами подберете исполнителей. Это к вам Айзеншпис.

Продюссер утвердительно качнул головой.

— Отдельно обговорим массовки, костюмы. Привлеките молодые, незашоренные танцевальные и музыкальные коллективы, хореографов, учителей танцев, гимнастики, ателье.

Каждый исполнитель должен быть органично включен в действо, творимое на сцене, заряженное общей атмосферой праздника.

Это все к Вам. На вас все организационные вопросы: найти исполнителей, уговорить, организовать, обеспечить и так далее, подобрать танцевальные массовки, декорации, а главное ведущих.

Все что получится в итоге, записать и дать мне прослушать. Я не ограничиваю вас ни в чем, общую идею я вам дал. Найдете еще кого самобытного и интересного привлекайте. Не будет никаких худсоветов и этих, как их…

— Цензоров? — неуверенно подсказал Айзеншпис.

— Совершенно правильно! Сделайте зрителям взрыв и вынос мозга! Закрутите в водовороте эмоций! После моего одобрямс, запись в Большом Кремлевском зале! Ваша работа будет показана после моего Новогоднего поздравления, я лично анонсирую ваш концерт. Далее, он ежегодно будет называться президентским. В финансировании я вас особо не ограничиваю, но совесть имейте! Отчитаетесь за каждый рупь!

— Ну это само собой, как же иначе! — откликнулся Резник.

— Ну что! Погнали? — дурашливо воскликнул я.

— А давайте попробуем, — разморозился Матвиенко, встряхнув гривой длинных волос.

Скептическое выражение лица Айзеншпис, говорило само за себя, о моей дурной затее за две недели до нового года.

— Сомневаетесь Юрий? — запанибратски поинтересовался я.

— Больно уж сроки…не получится, не успеем. Да и репертуар сидельцев…

— Про сидельцев это я так, образно. А про не получится… щас спою!

Я подошел к микрофону и постучал по нему согнуты пальцем, тук тук. В динамиках раздались четкие щелчки и мое усиленное и даже где-то облагороженное ТУК ТУК.

— Раз, раз. — В динамиках бухнуло: "РАЗ, РАЗ!"

Удовлетворившись, что слышно меня очень неплохо я поглядел на невольное жюри, сидящее напротив, подмигнул, изобразил приветствие испанских коммунистов, типа рот — фронт, не путать с Хайль Гитлер, поднял согнутую руку со сжатыми в кулак пальцами.

— Поехали. Припев! — задорно опустил ее, дав отмашку начала концерта одного актера и сам себе режиссера.

Все у нас получится, Сбудется прекрасная, светлая мечта! Все у нас получится, если долго мучиться, Загорится самая, яркая звезда!

— А теперь куплет, последовательность поменяете саааамиии, — растягивая гласные возопил я, подражая комментаторам боксерских матчей.

Если небо хмурится, в душе — тучи Позови друзей, и станет в миг лучше…

Я изо всех сил старался голосом передать темп, и такт и мелодию песни и даже манеру исполнителя, дирижируя, воображаемыми музыкантами. Изображая, попутно, растягивание мехов баяна, с проигрышем по клавишам, то надувая щеки и играя на виртуальном кларнете и трубе, перебирая пальцами вверх — вниз по регистру, постукивая в паузах, несуществующими палочками, по иллюзорным ударным инструментам. Выдавая звуки, типа — ты ды ды ды ды дыщь, та, та, бум и бумс.

Звукорежиссер покачивал головой, и как будто тоже подпевал, двигая своими ползунками и потенциометрами. "Что он там слышит в своих наушниках? А… меня-то он как раз и слышит!"

Ну, вот зачем я в это ввязался? Не вытянуть мне все песни, разный тембр, тональность, есть и женские голоса! Шут гороховый, человек оркестр, понимашь! Прилетела и долбила по мозгам паническая мысль. Хрен тебе — мысль, если я уж начал, то допою до конца!

С последним воображаемым аккордом я издал завершающее — тата тата та! И, достав носовой платок, смахнул уже реальный пот со лба, засунув потом платок в боковой карман пиджака.

Аудитория пораженно молчала. Или не могла найти слов, чтобы меня не обидеть, а может проглотила языки и онемела от восторга.

— Записывайте, Юрий Шмильевич! Найдете в Красноярске молодого исполнителя Юрия Привалова. Александр Васильевич вам в помощь! Если тот откажется, то подбор певца на ваше усмотрение.

Немного передохнув, я собрался с силами — а сейчас песня о равенстве всех народов нашей многонациональной страны, объединенной двухстами годами татаро-монгольского ига, — дурашливо представил я себя со следующим номером.

Я набрал полную грудь воздуха и, задорно покачивая головой в такт словам, запел:

Жить бы да жить без печалей забот,
Но не всегда так бывает
Белый костюмчик носить круглый год
Та рарара та ра рара…

Лица присутствующих, вначале отражающие скептицизм и скрытую насмешку преобразились. Оба композитора лихорадочно покрывали своими музыкальными закорючками заранее выданные тетради.

В конце второго куплета Матвиенко с Резником, уже подпевали со мною в такт припев:

— Я татарин, я татарин, человек простой…

Я замолчал и дирижировал им рукой, поощряя продолжать.

— Внешне я простецкий парень с русскою душой, 

— самозабвенно отдались они песне на два голоса.

— Остальное все неважно, честно вам скажу, 

— присоединился я к коллективу.

— тем, что я российский парень очень дорожу! 

— Хором закончили мы.

"Автор текста не простит", — вклинилось подсознание со своим комментарием.

"Да мне побоку на автора, я здесь главный и мне так нравится. Откуда песни, ты подсознание не сознаешься ведь!"

Что-то я уже упарился, как будто вагон угля разгрузил. Эх доля моя тяжкая, покривил я душой, самому то понравилось! Завелся блин не на шутку. Прямо драйв словил!

— Борис Николаевич! — не выдержал Матвиенко, мы тут ребят писали, у них и аккордеон и гитара есть, для ударника барабан найдем. Мне прямо не терпится переложить аккорды с бумаги на инструмент и послушать как звучит!

Резников, согласно кивнул головой и добавил, — на гитаре, если что, и я смогу подыграть!

— А и попробуем, Александр Васильевич сходите с товарищем, обеспечьте нас инструментами пожалуйста. Только никого не обижайте, я шутливо поднял вверх руки.

— Вы, Юрий, для исполнения этой песни найдите Рината Сафина из города Батайска, Ростовской области, послушайте его, чем черт не шутит, вдруг выйдет толк, главное чтобы бестолочь не осталась! Хотя молодой он еще…

Пока Матвиенко с Коржаковым отсутствовали, я неожиданно спросил Резникова. — Как Ленинград, Виктор Михайлович, стоит?

— Санкт-Петербург, автоматически поправил он меня. — Стоит.

— А вам что ближе? Ленинград или?

— Если отрешиться от политической подоплеки то, — задумался Резников, — пожалуй все-таки Ленинград. История историей, но Ленинград он роднее, живее, сердечнее, ближе к душе. Санкт-Петербург как-то по чужеземному. Если бы без Санкт… в общем все неоднозначно!

— Виктор Михайлович, вы наверно гадаете, зачем вас сюда пригласили.

— Есть такое дело, тотчас отозвался Резников, — когда мне позвонил Александр Васильевич и представившись начальником охраны службы президента, пригласил в Москву от вашего имени, я был очень заинтригован.

— А все просто, я решил дать второе дыхание студии "Рекорд", а вам предложить пост директора, не стал я таить интригу, — Матвиенко будет художественным руководителем, ну а вечным двигателем вон, — кивнул я на греющего уши Айзеншписа, — Юрий Шмильевич поработает. Энергии и упорства ему не занимать.

Резников, не ожидающий такого подарка судьбы, потрясенно замолчал. Айзеншпис подобрался, как рысь пред прыжком.

— Виктор, — продолжил я его дожимать, — ваш филиал в Питере приказал долго жить.

"Рекорд" в прежних границах с его филиалами не планируется, хотя… как дела пойдут! Квартиру в Москве я вам выделю хоть завтра. Работы будет много и интересной, коллеги поделятся, о чем мы с ними говорили. Финансировать я вас буду целевым образом, но в результате нужно будет все равно перейти на самоокупаемость.

Когда перейдете, я разрешу вам выкупить студию в собственность по божеским ценам.

В любом случае я прошу подумать над моими словами и дать… положительный ответ! Ну как минимум подписать контракт на полгода, с первого января следующего года, на период становления студии звукозаписи и продюсерского центра.

— Я подумаю, — пообещал Резников.

"Куда ж ты денешься!"

Пока мы увлеченно беседовали, подтянулся Коржаков с Матвиенко, подталкивая в спину пару ребят с гитарой и саксофоном.

— Вот, с гордостью представил музыкантов Матвиенко, — лучшие из лучших, Леонид Челяпов — саксофон, сыграет не хуже чем на аккордеоне, не отличишь. И бог гитары Александр Гореячев, ловит тему на слух и подхватывает на лету!

— Здрасьте! Хором выдали музыканты.

— Вы им, обрисовали задачу?

— О да! Сыграть в одном коллективе с президентом, таким никто не может похвастаться, — осмелев от моей покладистости, весело пошутил Матвиенко.

— Ну, что залетные, весело дадим стране угля?

— Тишина в студии, — распорядился Матвиенко, — пожалуйста Борис Николаевич!

Я подошел к микрофону, прикрыл глаза и, внутренне настроившись, негромким речитативом запел:

Скажите мне в чем тут моя вина,
Да просто повела дорога вниз…

В третью строчку вплелась невесомая, едва угадываемая нота саксофона.

По капельке вина, по капельке вина,
С тобою мы однако набрались.

— подхватил перебором гитарист.

Я балдею от этой песни, простые слова, незатейливая мелодия а как пробирает! Почаще бы такое снилось. Лучше на концерте сидеть, чем смотреть, как лупят из танков в центре Москвы!

По капельке вина, — Коржаков не выдержал и стал подпевать.

По капельке вина, — тронул струну гитарист.

С тобою мы, та та та та, — пропел сакософон, — набрались.

Небооо, раскололось нееебо,

Попытался я резко повысить тональность, едва не дав петуха, к сожалению, получилось только увеличить количество децибел на выходе.

Раскололось нееебо и дождем прошлооо о о, — взял вместо меня ноту саксофон.

И дождем прошло оо, — пели мы припев уже вместе с Коржаковым.

Я энергично взмахнул обоими руками, — НУ ЖЕ!

И мы все вместе, заорали в меру своих сил:

Мне быыы, мне б туда где нее быыыл…

А вот это уже прорыв! Маленькая но приятная сенсация. Песня заиграла всеми красками, ярче, чем в моем представлении. Может от того, что сам участвую, но…

Ах, как мы зажигали!

По капельке, и по очереди, по капельке — и хором…

— Поюморим славяне! — продолжил я играть роль диджея, переходя к следующему произведению.

Все пучком, а у нас, все пучком
Па парара, па парам
Там где прямо не пролезем мы пройдем бочком
Все пучком, а у нас, все пучком
Па парара, па парам
Если нас не подвезут, мы дойдем пешком

С этой песней я немного посвоевольничал, поубирал чувачком и другие нескладушки заменил на свое видение произведения. А кто мне указ? Царь я или кто? Хуже вроде не стало. Лучше-ли спорить не кому, а мне лично понравилось!

Немного отдышавши и выдув пол бутылки боржоми я прокомментировал следующий посыл:

— А теперь вдарим по автопрому и родным дорогам. Беды надо освещать, беды надо побеждать! Объединим две беды: дураков и дороги. Пошлем одну беду на стройку других. Одной бедой будет меньше!

Ё моё… ё моё… ё моё… ё ё ё
Ё ё моё… ё моё… ё моё… ё
Я бросил пить и сразу стал красивым,
И ё-мобиль задумал прикупить.
На ё-мобиле с лошадиной силой,
Хочу себя по жизни прокатить.
Дубовое купе — внутри как будто в танке.
Изысканный гибрид "запора" и французского "пежо"
Большая буква "Ё" на радиаторной решётке
Мне тонко намекает, что руки заводчан растут из жо.
Жо моё, жо моё, жо моё, ё ё ё ё, ё ё ё ё!

— Юрий, — картинно поднял я руку, привлекая внимание продюсера, — исполнители: Александр Новиков в Москве по ресторанам тусуется, Нона Гришаева, двадцать лет девочке, учится в Щукинке.

Даешь девизв массы: "Не жили богато, не хрен начинать!" — Ткнул пальцем в гитариста и, кивнув головой, попытавшись придать голосу некоторую хрипотцу и приблатненную простоту, под аккомпанемент гитары, вдарил по мозгам!:

В Государстве моём, в Тридесятом моём
Проживаю я жииизнью контуженный.
Я готоов воровать, я бы выышел с дубьём,
Но боюсь. И поээтому тру… же… ник.
Нас таких до хрена. И выхоодит, что мы —
Для соседей ядрёоооная сии ла.
Если завтра война — подождём до зимы
И возьмём супостата на виы лы.
Эх, крапива-лебеда,
Черемша с укропом…
Уходили в Господа,
А пришли в холопы…

— Это я про перестройку и приватизацию, если кто еще не понял, — прокомментировал я последнюю строку. — А как холоп пытается заработать мы сейчас с вами изобразим:

Я сутки напролёт, бомблю на "жигулёнке",
Работаю, как вол, а денег ни гроша…

— Бьюсь как рыба, а денег не надыбал! — весело вклинился голос Коржакова.

— Сергей Трофимов вам ее споет, Юрий, найдите его обязательно, — подытожил я.

— Изобрази-ка баян, — кивнул я саксофонисту, — Игорь, — ткнул пальцем, — ударник!

Лада дада дай дай дааа Лаай дай даай даай
Лада дада дай дай дааа Лай дай дааа
Ла да дада дай дай дааа Лаай дай даай даай
Лада дада дай дай дааа Лай дай дааа

Заплутало где то счастье, Заблудилось где ж оно, Можно было б обижаться если б только это помогло… Но сколь веревочке не виться…

— Хочу чтобы песню спел Виктор Гурченко, двадцать пять лет родился в Севастополе…

— Хоп! Жизнь свою разорву на две, днем одна а другая ночью… Сладкую ночную заберу себее ээээх!

Я громко притопнул и хлопнул себя по бедрам.

— Хопа, скрипка, Хопа! скрипка, Хопа!

Саксофонист уверенно изображал скрипку, поддержанный летающими пальцами по деке гитариста.

— Пригласите Александра Буйнова, лучше него никто не споет!

— А теперь русская старинная народная забава — стенка на стенку!

А у кафе метелица, толпа с толпой метелятся И пыль туманом стелется, аж не видать ничееее! В столпотворенье улица, народ стоит любуется И просит хоть и жмурится: давай, давай еще!

— Здесь уместнее баян и ударник, спеть пригласите Александра (Минькова) Маршала Москва группа "Парк Горького".

Самый лучший день, заходил вчера….. Очень здорово все-таки жииить!!!

— Григорий Лепс, в Сочи, в отеле Жемчужина спивается, вытащите его сюда, только скажите, что сала килограмм тридцать надо будет сбросить, пускай не сразу, но в контракте обязательно прописать.

Состроив серьезную морду лица я торжественно изрек:

— Говорят, чтобы было похоже, надо выпить стакан водки и подышать зимой в открытую форточку. Я не готов к таким экзерсисам, повторить этого певца никому не дано. Его харизму не переплюнуть, даже с такой харей, я оттянул свою щеку. Но почтить память великого поэта песенника почту за честь.

Высоцкий Владимир.

Наше горло отпустит молчание,
Наша слабость растает как тень.
и наградой за ночи отчаянья
будет вечный полярный день.

— Грустинки тоже ведь надо добавить! — так ребята?

— А про любовь? Как же без нее!

Но со спины моей сняла она кувшинку,
Приставила к своим роскошным волосам,
И на лице увидел я милую улыбку….

Аааах, какой смешной и наивный паааарень… — женским голосом надо это спеть, голосом Капуро, — уточнил я, — группа "Король и шут" Горшенев, Щигалев, Балунов, Марина Капуро, Ленинград.

— И в завершении, завершим на позитиве? Давай помогай!

Что нам новый день готовит?
Прям не знаем что такое?
Кто нам столько неудач нашёл?
Одно радует малёха,
Если всё так долго плохо,
То должно же быть и Хорошо.
Будет будет будет!
Всё лучше чем вчера,
Будет, Обязательно БУДЕТ!!!
Что поделать, так уж
Вот жизнь устроена,
Век живут, надеждами люди.

Закончив песню я выдал координаты возможных исполнителей.

— Обязательно найти Анатолия Сергеевича Полотнянщикова и Фархата Фридовича Карамова группа "Лоц-Мэн" Сочи.

К позитивчику добавим, как его… немного пафоса и торжественности исполнением Газмановым песни о нашей великой стране!

Ррррассия, Ррррассия — в этом… слове… огонь и сила, В этом… слове… Побе… ды пламя!

— У Полотна есть песня Адмирал, запишите ее тоже, к новому году она будет не к месту, а вот немного погодя… скажем к седьмому Ноября…

В конце добавьте немного Ностальгии, по славным беззаботным временам, пустите в записи песню Ларисы Мондрус после концерта покажем кино "Джентельмены удачи", а если удастся пригласить Ларису спеть, будет вовсе замечательно!

Этот закон давно известен —
Не интересен мир без песен,
Но, если даже дождь идет с утра.
Надо, чтоб люди точно знали,
Нет оснований для печали,
Завтра все будет лучше, чем вчера.

Потрясенные и взволнованные музыканты, оглушенные эмоциями, окружили меня как суперзвезду. Коржаков тоже расслабился в атмосфере глубокой удовлетворенности выполненной работой.

Со всех сторон сыпались вопросы:

— Откуда, такие стихи!

— А музыкальные идеи! Это сенсация. Борис Николаевич, поделитесь. Где вы взяли этот материал?

Айзеншпилс шутливо встал на колено, протянул руку и торжественно произнес. — Я ваш с потрохами! Но все же откуда?!!!

Я сидел на стуле ссутулившись, опустошенный и вымотанный до нельзя. Проигнорировал вопрос и устало посетовал:

— И как вы только выдерживаете такой эмоциональный прессинг? А уж если не дай бог на сцене! Оооо, меня увольте!

— Но все же? — Не унимался продюсер.

— Да, Борис Николаевич, ведь несерьезно же вы сказали про застенки, откуда все это, — сделал попытку добиться ответа Резников, и пораженно уставился на меня от пришедшей в голову мысли, — неужели это вы? Да нет… настолько разные направления…

В комнате записи повисла вопросительная, недоверчивая тишина. Семь пар глаз воткнулись в меня, выдавливая ответ.

— Что вы, что вы, — шутливо замахал я руками. — Я только вот так — шутом могу подрабатывать. А музыку сочинять мне, увы, не дано.

Лгать я вам не хочу и не буду. А правда, она дама такая, капризная и своенравная, как ваша лошадь музыкальная. Не всегда к месту. Но лет через… несколько, я обещаю, вы все узнаете!

А сейчас вам надо знать одно. Музыка ваша, но сделать надо из нее конфетку! Исполнители, я их вам назвал, если кто изних свою музыку напишет — пусть дерзают, их же сделайте авторами стихов, но только после записи. Кто откажется — флаг ему в руки, барабан на шею и факел в…что-то я увлекся!

Но! — Я строго посмотрел на продюсера, — Юрий, найти и исполнить предложить обязательно, провести прослушивание. Если не рыба ни мясо, значит такой фатум, предложить взамен учебу в театральном институте, училище или при студии. Все расходы: проезд, проживание, питание, зарплату — администрация президента обеспечит.

Глава 4. Дружба дружбой а табачок…

21 декабря 1991 года.

Две недели после встречи в Вискюлях пролетели незаметно. Все это время я заново знакомился со своими, так сказать соратниками, со своей семьей. Вникал в курс дела. Наину перестал грузить потерей памяти, мол Зая все нормально, будем жить, и не такое переживали.

Бредовость идеи о создании СНГ, навязанной мне моими помощничками, прочими советниками и в том числе, так как ее себе представляют бывшие союзнички, для меня уже стала непреложным фактом.

Осталось убедить в этом всех — от Верховного Совета РСФСР до последнего гражданина, а также руководителей этих, так и сплюнуть хочется, независимых государств. К этим государствам даже Татарстан намылился присоединиться в качестве соучредителя СНГ. Не успел я девятого декабря вернуться домой, как получил телеграмму от правительства независимого Таратстана с поздравлениями и горячим пожеланием поучаствовать.

Министр обороны бывшего СССР себя мнит главой Вооруженных Сил СНГ, несмотря на то, что никаких Вооруженных Сил у бывших союзных республик нет и в помине, за исключением Украины и Белоруссии. Которые ментально все-таки ближе к нам и все воинские части СССР на их территории практически готовы стать национальной армией.

Ведь ни у кого даже нет понимания, какая армия им нужна, ее численность и штаты. Нет никакой военной доктрины.

В Закавказье, на часть техники Вооруженных Сил СССР наложило лапы руководство Грузии и Армении, путем банального грабежа, силового захвата, пользуясь беззубостью Советского руководства, в том числе и министерства обороны.

Генералитет потерял берега и зарабатывает деньги на всем, до чего могут дотянуться их шаловливые ручки. Авиаторы под прямым руководством генштаба челночат, перевозя контрабанду и вооружение, фрукты и овощи, не забывая обеспечивать себя и руководство дефицитом. ПВОшники мух не ловят, самолеты летают куда захотят, как захотят и перевозят что захотят.

Авиация войск ПВО и ВВС в Закавказском военном округе воюет там, где больше денег платят, кто на стороне Грузии, кто — Армении, часть примкнула к Азербайджану. Фактически от авиации в Закавказском военном округе ничего уже и не осталось. Причем ведь своих национальных летных кадров в республиках Закавказья и Средней Азии по существу не было и нет.

Нет инфраструктуры для обеспечения, содержания, ремонта, обслуживания и работы военной авиации. Летчики, да и прочие специалисты — мотострелки и танкисты, повышают свое личное благосостояние, фактически перейдя на контракт или разовые выплаты за выполненную работу.

Командиры частей получают свою мзду как за проданную, так и якобы утерянную технику, отчисляют в генеральский общак долю малую. Все имеют свой гешефт.

Платит за все фактически уже не Советский Союз, а Россия и она же является крайней.

Бомбы и ракеты летят на голову людей, политики и политиканы делят власть, подогревая национальную неприязнь, раздувая в СМИ националистический угар.

Хохляцкие власти, почувствовав вкус свободы, делят портфели и развешивают жовто-блакитные флажки везде, куда упадет взгляд самостийного руководства. По прямому указанию Кравчука на здании областного совета Крыма воткнули и на кораблях Черноморского флота пытаются. Главком флота тоже хохол, вот радость то немерянная, принимает решение флот переподчинить Киеву.

Самостийный президент что-то уже начал вещать о тысячелетней истории Украины. О чем-то мне это напоминает? Проскальзывает на подсознательном уровне — великоукры, ватники, укропы, что, почем не ясно, настолько далеко мое предвидение, увы, работает со сбоями.

Ну и я соответственно подсуетился и распространил свою юрисдикцию на Черноморский флот, республику Крым и отдельно город Севастополь.

Сплошной сюрреализм — на всех административных зданиях, судах флота висит где по два флага, где по одному — чья возьмет. На некоторых ничего не висит, выжидают к кому примкнуть, кто плюшку потолще пообещает!

Составы за составами ежедневно вывозят из России тысячи тонн сырья, продукции и продовольствия по имеющимся договорам и заданиям госплана развалившейся страны. Как в сорок первом, когда в Германию шли эшелоны двадцать первого июня, а навстречу уже летели бомбардировщики бомбить пограничные заставы, аэродромы, воинские части и города СССР.

Нефтепроводы качают нефть и газ, а обратно ни рубля, ни бакса.

Я и здесь отметился, махать шашкой так махать, приказал перекрыть все грузовое железнодорожное и автомобильное сообщение с бывшими республиками СССР, самим мало ресурсов.

Все двигается просто по инерции, поезд несется под откос и всем на все нас…ть.

Ни одна республика за последние полгода не перечислила в Союзный бюджет ни копейки. Все республики заявили о своем выходе из СССР и независимости, а Гробачев, скотина, продолжал делать вид, что управляет де факто несуществующей страной, брал кредиты под залог золотого запаса и продолжал кормить всех нахлебников.

Вот и угробил страну.

СНГ вам? Да вот хренушки! Вышли из СССР и флаг вам в руки и факел в жо…втоблакитный держатель! В общем, попутного ветра в корму. Научитесь работать и жить на заработанное. Когда научитесь, тогда и можно будет создавать союзы равноправных, а не союз корова — теляти. Хватит, пососали титю! Сосите теперь…дулю!

Дело за малым — вежливо послать всех содружественников по известному пешему сексуальному маршруту. Так ведь не поймут!

Но какая ж сволочь была — этот Ленин! Умная конечно, ничего не скажешь. Из единой страны губернского типа создать концлагерь национальных республик. Ну да, управлять кнутом и пряником было легче. Пряники доставались национальному руководству и партийной верхушке, кнут — народу. Как пряники закончились, а вожжи ослабли так и все — закончился Союз.

Вот кроме Белоруссии и Казахстана никого бы в союз не пригласил. Даже не в союз, а в состав России, как Украину в свое время, которая сама просилась. А сейчас уже голоса раздаются в незалежной и самостийной, мол, Россия ее оккупировала! Что дальше то будет?

Среднеазиатские республики сорганизовали свой междусобойчик — ашхабадскую пятерку во главе с Казахстаном, в пику тройки в Вискулях, но реально оценивали ее шансы на жизнеспособность как нулевые. Поэтому Назарбаев предложил провести конференцию с участием всех бывших республик, чтобы определиться с тем как будем жить дальше.

Шасси самолета ударили по бетонке, самолет присел, прижался к полосе, задрожав всем корпусом и растопырив элероны, или как их там называют эти штуки, с гулом взревевших на реверс турбин принялся тормозить. Пробежав по посадочной полосе и сбросив скорость самолет начал выруливать к зданию аэропорта Алма-Аты.

Отстегнув страховочный ремень, я выглянул в боковое окошко. Автотрап шустро подкатил к едва успевшему остановиться самолету. Комитет по встрече, во главе с Нурсултаном Назабаевым, уже толпился возле трапа.

Ранее утро в Алма-Ате не баловало погодой. Температура воздуха опустилась до отметки минус пятнадцать градусов, небо затянуло серой неприятной хмарью. Я спустился по трапу, застеленному традиционной красной ковровой дорожкой и попал в радушные объятия Назарбаева. Нурсултан радостно улыбнулся, обнимая меня и похлопывая по спине.

— Приветствую Вас Борис Николаевич на земле независимого Казахстана! — не забыл подчеркнуть свой равный статус Назарбаев.

— Здравствуй Нурсултан, — радушно ответствовал я ему.

Я заранее ознакомился с характеристиками всех глав государств, с которыми должен был не раз пересекаться в свое время, но фактически ни о ком ничего не помнил. Поэтому озадачил Коржакова задействовать свои связи в КГБ, тьфу она же сейчас ЦСР (центральная служба разведки), да хрен редьки не слаще, что в лоб, что по лбу — результат одинаков. В общем, озадачил подготовить по каждому независимому товарищу отдельную справочку. Кто он такой есть и с чем его едят, с фото в фас так сказать и профиль. Так что прибыл я на встречу подготовленным, насколько возможно к тем требованиям и чаяниям, которые имеют быть у моих царственных коллег.

А пожелания просты как пять копеек, поделить собственность СССР за рубежом, поделить все оставшиеся деньги на счетах сбербанка и внешэкономбанка, остатки золотого запаса, присвоить имущество вооруженных сил находящееся на своей территории. Обеспечить себе уверенность и безнаказанность, держась за совместную ядерную дубинку.

Предприятия союзного значения де факто уже национализированы. Не было бы так обидно, если бы как все порядочные империи мы им бусы и мотыги, а обратно бананы и самоцветы! Приватизируйте свои банановые плантации!

Так нет, строили им заводы и фабрики, а теперь получите и распишитесь — оккупанты.

Стратегию поведения я выбрал себе самую непритязательную — больше слушать, меньше говорить.

На конференцию прибыли руководители одиннадцати бывших Союзных республик, кроме стран Прибалтики и Грузии, но и те прислали представителей — соглядатаев.

Интересно им все же, как там без них жизнь пойдет.

У меня с собой на руках пакет соглашений о едином таможенном союзе и тарифах, о пограничном контроле, о едином правовом пространстве и выдаче преступников, о платежном союзе — с целью обеспечения в первую очередь бесперебойности расчетов, создания в перспективе единой платежной системы, и взаимной конвертируемости национальных валют.

Послушаем, что будущие партнеры на это скажут и что хотят от России в действительности.

С аэродрома, на правительственной "Чайке" Назарбаева, в сопровождении автомобилей охраны и телевизионного фургончика, единой колонной мы прибыли в здание Совета Министров ныне уже суверенного Казахстана.

Так как все президенты уже прибыли, мы с Назарбаевым сразу проследовали в круглый зал заседаний Совета Министров, где они томились в ожидании меня и хозяина саммита.

Кольцевой со стрельчатыми арками коридор перед входом в зал заседаний был оккупирован прессой. Силами охраны президента Назарбаева посредине был оставлен небольшой проход, шириной около двух метров.

Назарбаев радушно указал рукой, пропуская меня вперед, его порученец распахнул двухстворчатую дверь.

Войдя в зал, я громко поздоровался: "Здравствуйте господа президенты", — и степенно огляделся.

Все руководители бывших союзных республик стояли плотной компанией и внимали речам Кравчука.

"О чем он там им втирает?"

Коллеги вразнобой поздоровались, Шушкевич попытался выделиться своим "здоровеньки булы", президенты Узбекистана Ислам Каримов и Таджикистана — Сапармурат Ниязов зычно пропели "Ассалому алайкум". Остальные поздоровались на нашем общем родном и могучем.

На правах хозяина Назарбаев пригласил всех занять приготовленные места. Немного погремев и подвигав стульями, мы чинно расселись напротив своих табличек.

Зал заседаний республиканского СовМина не блистал парадной отделкой. Круглое, диаметром метров двадцать, помещение с четырьмя входными, расположенными друг против друга, распашными дверьми. Стены и потолок отделаны плиткой с национальным орнаментом. Посредине круглый стол в виде бублика из обычной полированной древесно-стружечной плиты, с наглухо зашитой, до пола стенкой. В дырке от бублика стоял еще один маленький, четырехногий столик с одиннадцатью флажками стран участниц.

По центру помещения висела классическая "театральная" хрустальная люстра. По периметру стола, метра через два друг от друга, стояли простые деревянные стулья с мягкой обивкой. На каждую пару президентов принимающая сторона выставила поднос с тремя бутылками минералки и двумя стаканами. Перед каждым президентом стояла бирка с фамилией и так сказать должностью.

Откашлявшись, Нурсултан Назарбаев взял слово:

— Уважаемые господа президенты независимых, суверенных государств, — не забыл подыграть Назарбаев высокому собранию. — Позвольте нашу конференцию считать открытой. Основной темой нашего собрания будет оценка результатов встречи президентов России, Украины и Белоруссии и подписание ими декларации о денонсировании Союзного договора одна тысяча девятьсот двадцать второго года. А также рассмотреть предложение Бориса Николаевича Ельцина о создании содружества независимых государств, взамен устаревшей формации под именованием Советский Союз. Кто желает взять слово? Может вы Борис Николаевич?

Я отрицательно покачал головой, нажал кнопку на подставке микрофона, дунул в устройство и, убедившись в работоспособности, сказал:

— Спасибо Нурсултан, но я пока воздержусь. Одним из инициаторов предыдущего события был Леонид Кравчук и правительство Украины, так что давайте предоставим слово президенту одной из ведущих республик бывшего Союза.

Вот сказал, так сказал, самому приторно стало, а Кравчук-то как расцвел. А то ж! Доброе слово и кошаку приятно!

Польщенный украинский президент включил микрофон и самодовольно начал вещать, дирижируя правой рукой каждому своему слову, изредка подключая и вторую руку, прикладывая ее к сердцу — вербально демонстрируя свою сердечность и искренность:

— Восьмого декабря в Беловежской пуще состоялось одно из самых знаковых событий современности. Усилиями лучших представителей народов Советского Союза разрушена тюрьма народов, угнетающая и притесняющая всякую свободу мысли и совести, свободу предпринимательства и самовыражения. Ввергнувшая в нищету, миллионы и миллионы наших соотечественников. Слушая западные голоса, и рассказы немногих соотечественников побывавших за рубежом, просматривая кинофильмы, мы все понимали — что-то не так! Работаем, работаем, а результатов своего труда не видим. Народ как жил в нищете, так и живет. Почему?

Кравчук сделал паузу и оглядел присутствующих пытаясь понять их реакцию на свои слова, особенной реакции он правда не заметил, народ собрался тертый, подкованный в политических прениях и умеющий выделять для себя главное и насущное.

— Как говорит украинская народная пословица: "Чому дурн╕? Бо б╕дн╕!.. А чому б╕дн╕? Бо дурн╕!" Если сказать по простонародному, доходчиво для всех, — неосознанно проехался по умственным способностям присутствовавших Кравчук, — "Почему глупые? Потому что бедные! А почему бедные? Да потому что глупые!!!" Вот мы и решили. Хватит быть глупыми! Хватит жить по указке центра, отдавать все заработанное на непонятные проекты и прожекты вроде поддержки всех коммунистических партий в мире или содержания СЭВ и Варшавского договора. Давайте будем умными, давайте жить своей головой.

Во время пауз своей речи, Кравчук неосознанно периодически теребил себя за правую ноздрю. Конечно, я не дождался выковыривания козявки из носа, но настроение мне сие действие приподняло. Да и другим тоже убедился я, смотря на переглядывающихся между собой улыбающихся Назарбаева и Каримова.

— Новоогаревский процесс подписания нового союзного договора зашел в тупик, — не унимался Кравчук, — Я спросил Горбачева, в чем самостоятельность Украины? В международной политике? Может в финансовой, экономической или военной сфере? В чем? И ответа не услышал. Тогда я и предложил собраться без Горбачева, а мой коллега Шушкевич предложил Вискули, а почему бы и нет?

"Да, да мне рассказали, как не успев появиться в Беловежской пуще ты умчался на охоту, взвалив всю работу на своих сподвижников по детству, из числа последователей "сотни свободных юношей" — первичной ячейки ОУН-УПА в западной Украине, придавленных Сталиным и амнистированных Хрущевым", — вспомнил я докладную записку центра разведки, по биографии моего визави.

Для поддержания запала Кравчука я, когда он переводил на меня взгляд, согласно кивал ему в ответ, поощряя красноречие господина-товарища.

— Но как разделить по справедливости богатое наследие СССР, как обеспечить безопасность наших суверенных границ, территориальную целостность и нашу независимость? Каким образом отделившимся республикам наладить работу промышленного сектора экономики, связанного тысячами нитей между собой, в основном с Россией? Страной, которая не выполняет свои обязательства, — торжествующе посмотрел на меня Кравчук, закатив камень в мой огород.

Наконец Кравчук перешел к злободневной теме дня, ради которой все и примчались сюда, а отнюдь не для того чтобы создать новый союз.

"Ну, ну торжествуй!"

— Закавказье полыхает, в Средней Азии беспорядки, угнетенные народы Советских окраин активно включились в борьбу за свою независимость. Но подстрекаемые центральными властями, судорожно пытающимися удержать власть, ренегаты, одурманенные советской пропагандой, щедро снабжаемые оружием, развязали братоубийственную войну. Мы должны это остановить, положить предел беспорядкам и вседозволенности.

"Ну, да конечно ренегаты — дегенераты, а кто же еще может мешать народному счастью. В чем-то ты прав, дегенераты и прочие как ты, обещуны народного счастья, могут наловить себе рыбки только в мутной водице. А уж на фоне такого бардака вами же и спровоцированного, так сам бог велел! Ты же, скотина до конца девяностого года года был вторым и первым секретарем центрального комитета компартии Украины. А потом партбилет на стол, раз и в дамках — Председатель Верховного Совета. Что же ты не боролся за всенародное украинское счастье?"

Сосед справа от меня заерзал, кивая головой, мысленно одобряя сказанное. Председатель Верховного Совета Республики Туркмении Ныязов Сапармырат Атаевич, прочитал я на табличке. По справочке ЦСР — Аннания́зов при рождении, немного неблагозвучно, как-то даже по армянски, вот и переименовался товарищ.

Тут же всплыла в памяти приснившаяся во время полета убойная подсказка по всем присутствующим персоналиям, в том числе и по Ниязову — Туркменбаши (глава всея Туркмении), Сердар (вождь) — лавры Сталина явно покоя не дают. Вечно Великий Сапармурат Туркменбаши, Спаситель нации, Посланник Аллаха — почти что "отец всех народов" или "Великий Кормчий"!

И опять же в прошлом первый секретарь центрального комитета компартии Туркмении с восемьдесят пятого по девяносто первый годы, в том числе с девяностого года член центрального комитета КПСС и вот на тебе — пожизненный пырызыдэнт аж до двух тысяча восьмого года!

Вращающийся четырнадцати метровый золотой статуй, на восьмидесяти трех метровой арке независимости, в центре Ашхабада.

Четырнадцать тысяч прижизненных памятников, — те которые в столице все позолоченные.

Книга его великих откровений, в каждой школе отдельным предметом. Есть и увековеченная в камне и бронзе, но это уже так, мелочи. А его сменщик на посту президента, золотую статую Ниязова с арки уволит на окраину города лицом в пустыню и воздвигнет свою собственную и пешим и по конному.

Напишет собственные книги откровений и заменит ими Ниязовские талмуды в школах.

Будущий великий гонщик на конях и автомобилях побеждающий в каждом заезде и забеге. Садовод и строитель, насыпающий перед телекамерами золотой лопатой песок в золотую тачку, и поливающий клумбы из золотой лейки.

Хороши сны про будущее, если они не глюки конечно. Завтра вернусь домой и точно буду знать упадет самолет Дуглас в Гейдельберге в Германии или нет, да и по предполагаемому перебежчику Митрофанову, директор службы безопасности России может что нароет и доложит.

Упадет, значит не глюки, не упадет — лечиться надо. Раскопают Митрофановскую кубышку, совсем прекрасно. Тогда и будем думать, что за дьявол мне нашептывает в уши и для чего. Вряд ли бог меня такой информацией снабжает! А может я Расейский Нострадамус панимашь! А ведь до декабря ничего не было, а может и было, сам-то ничего не помню! За-са-да!

Что-то я отвлекся от увлекательного процесса наблюдения за этим зоопарком.

Ниязов не выдержал и, дождавшись очередной паузы в речи Кравчука, по восточному витиевато вклинился в разговор.

— Прости мой брат, я перебью тебя.

"Да, да как же ты не сказал: "мой царственный брат?"

— Великий Конфуций заповедал, что если любовью будут воспламенены сердца людей, то и весь мир будет одной семьей. Мы жили одной семьей, сейчас мой народ умирает с голоду и я вынужден милостиво просить помощи. Только братская помощь соседей поможет нам пережить зиму. Но с другой стороны я ставлю вопрос ребром, и прошу не милости, а справедливости. Весь туркменский народ участвовал наравне с другими народами Советского Союза в строительстве социализма, работал не покладая рук на хлопковых плантациях, обеспечивая страну стратегическими материалами, добывал и отдавал безвозмездно нефть и газ и мы хотели бы получить свою долю Союзного имущества.

— Всецело поддерживаю и одобряю сказанное, — поддержал Ниязова президент Узбекистана Ислам Абдуганиевич Каримов — еще один будущий бессменный президент до двух тысяча шестнадцатого года, также бывший первым секретарем ЦК КП Узбекистана, — самый больной вопрос финансовый вопрос, где бюджет СССР на девяносто второй год?

Каждая республика вносила свой вклад в этот бюджет! Где деньги Борис Николаевич? Я хочу получить свою долю золотого запаса СССР! И нам не надо Северный флот, Балтийский тоже не надо, нам лучше деньгами, но только не рублями. Почему прекратились поставки сельхозтехники и ГСМ? Вы распорядились! Не хорошо! Надо поправить — да?

Вся азиатская рать как под копирку один другого стоит. За семьдесят лет Советской власти ничего не поменялось. Как были шахи, суланы, баи, беки и дехкане — холопы, так на этом уровне отношений все и замерло.

Хоть как их обзови — бай, бек, басмач, секретарь ЦК, Председатель Верховного Совета, Президент — суть не меняется. Хотят на золоте кушать, на золотом унитазе сидеть и править вечно, видеть не лица, а задранные в небо преклоненные задницы.

Басмачи по Каримовски — это борцы за народное счастье Узбекистана, против имперских замашек России в лице СССР. Так же как бандеровцы на Украине или лесные братья в Прибалтике. Им и военные пенсии от своей Родины — Матери назначат, будут принимать парады, устраивать факельные шествия и велеречивые чествования.

Куда-то меня понесло, опять послезнание вмешалось.

В течение двух часов я терпеливо выслушивал пожелания господ президентов — наглые, завуалированные, даже не просьбы, а требования каждого новоиспеченного руководителя. У меня создалось впечатление, что они просто не понимают, какую чушь несут.

Скорее всего, по своей наглой, себялюбивой, заносчивой, снобской восточной натуре вся эта кодла считает, что им и так все по гроб жизни обязаны. А они милостиво соизволят дать облобызать свою руку унизанную перстнями. Это я в твой будущий огород господин Ниязов! Так ведь и европеоиды в этой компании затесались — хохлы с бульбашами и две Закавказские республики. А как поют дружно и в лад, заслушаешься!

Армяне и Азербайджанцы договорились на пару друг за другом, что Россия виновата в их конфликте, подпитываем мол, одновременно реакционные силы в каждой республике. Единственный, к кому у меня не было предубеждения — Назарбаев, и то, основываясь на подсознательной симпатии, хотя вслед за другими он даже Байконур отжать постарается и будет шантажировать прекращением допуска к телу — космодрому имеется ввиду.

Мое мол, и все, а нужен ему космодром или нет дело десятое! Зато повод будет Россию поиметь. Здесь я его понимаю, надо набирать очки на политической арене. Кто из нас без греха, сам также популистки бросался словами, а назад как сдать? Электорат он такой электорат — порвет как Тузик грелку.

Пока я предавался грустным размышлениям, выстраивая в уме свое выступление, прения на злобу дня подходили к своему логическому завершению. Горбачева здесь явно не хватает, послушал бы мнение всенародно избранных, выращенных им, за последние пять лет. Отдуваться за него мне приходится.

— Я еще не все сказал, — перехватил управление Кравчук и требовательно посмотрел на меня, — У меня вопрос к президенту Российской Федерации Ельцину Борису Николаевичу. Таможенное управление Украины мне докладывает, что все сортировочные и узловые станции со стороны России забиты эшелонами с лесом, рудой, металлом, текстилем, сельхозтехникой, удобрениями. На лицо грядущий коллапс железнодорожных перевозок. Заводы Украины останавливаются, запасы сырья и комплектующих заканчиваются.

Укрнефтегаз сообщил мне, что Россия сократила поставку нефти и газа в пользу Украины. И такое распоряжение погранслужба России и Газпромнефть получили от вас Борис Николаевич, после нашей встречи в Вискулях.

Кроме того, нами выставлен счет за транзит газа по территории Украины в прошлом году и счет на предоплату транзита за этот год. Ни одного доллара Россия не перечислила. Как это понимать? Я отказываюсь это понимать! Мы, конечно, основываясь на обязательствах России, продолжили закачку газа в свои хранилища, сократив поставки в Европу. Благо зима теплая и резервов европейских стран хватит на зимний сезон.

Но ведь нельзя так грубо игнорировать международные обязательства. Я могу и закрыть транзит газа через территорию Украины! Нельзя мешать честному бизнесу, ставить палки в колеса предпринимательства, рушить торговлю и связи между предприятиями. Честно оплаченные поставки и заключенные договора с последующей оплатой в советских рублях, по твердым расценкам по состоянию на первое января девяносто первого года, утвержденные госпланом СССР, должны быть выполнены без сомнения.

Как без удобрений, горюче-смазочных материалов и техники проводить посевную? Обязательства своей страны нужно выполнять Борис Николаевич, тем более вы заявили всему миру, что Россия является правопреемником СССР! А быть правопреемником в одном месте и уклоняться в другом… так не бывает! Немножко беременным быть нельзя! — Схохмил Кравчук и самодовольно хохотнул, искренне предполагая, что загнал меня в угол.

"Вот как ты заговорил, гнида бандеровская", — вскипел я, сжав зубы, с трудом удержав невозмутимость сфинкса на закаменевшей роже.

Но одно душу греет и радует, есть и плюсик небольшой моего президентства. Хоть какая-то часть ресурсов не покинула территорию России, еще бы как-нибудь направить эти ресурсы тому, кому требуется, а не тупо вернуть поставщикам. Я этим бизнесменам рублями, по курсу госплана на первое января девяносто первого года верну стоимость изъятого и покупателям в том числе! Бизнесмены песьи! А если ресурсы не удастся реализовать — в госрезерв переведу. Ну, что же, меня все это безмерно удовлетворяет, в отличии от господина Кравчука, а про немножко беременность я тебе еще припомню!

"О! Шушкевич поднял руку. Тебе-то что убогий, разве есть что сказать? Ты ведь как флюгер, куда ветер дунул, туда даже не повернулся, туда и понесло вместе с флюгером".

— Я хочу предложить следующее, — для придания веса своим словам Белорусский лидер встал с места, — необходимо на первое время сохранить объединенное командование военно-стратегическими силами и единый контроль над ядерным оружием. Одновременно, все стороны должны стремиться к достижению статуса безъядерного и нейтрального государства. Именно этого от нас ждет западный мир, иначе мы никогда не войдем в единую семью Европы. И я присоединяюсь к уважаемому коллеге. На границах России и Белоруссии, и в Прибалтике та же ситуация. Все станции забиты эшелонами с оплаченной продукцией или с оплатой по факту доставки. Но как мы можем оплатить, если нет товара?

"Ишь ты, личную красную кнопку захотел, персонального офицера с чемоданчиком. В гэйропейскую семью влиться желает, так западный мир ждет тебя не дождется!"

Шушкевич замолчал и вопросительно посмотрел на меня. Все президенты заинтересованно ждали ответа. Я показательно не торопясь набулькал воды в стакан, сладко причмокивая выпил ее и поставил стакан на место, пристукнув по столу. Включил микрофон и выдал заранее продуманную, перемежаемую экспромтом речь:

— Отвечу по всем вопросам, всем господам президентам сразу, просьба не перебивать.

Россия взяла на себя обязательства СССР по международным договорам и если вы почитаете текст Беловежских соглашений то увидите слова "в части касающейся". Но Россия взяла не обязательства центра перед бывшими союзными республиками. Республиками, объявившими о своем выходе из СССР и суверенитете, взявшими, например, как Украина седьмого июня этого года, под свою юрисдикцию все союзные предприятия. Какае могут быть обязательства перед республиками переставшими отчислять в бюджет СССР налоги с июля, а некоторые и с января девяносто первого года, установившими таможни и не пропускающими на территорию России ни одного вагона с продукцией?

Месяц назад, Горбачев выпросил отсрочку на переговорах со странами семерки по оплате за предоставленные кредиты и пятого декабря был подписан "Договор о правопреемстве в отношении государственного долга и активов Союза ССР". Знаете какая сумма задолженности определена договором? Конечно знаете, что вы так стыдливо потупили глазки — девяносто три миллиарда долларов!

Россия подписала договор, наша доля шестьдесят один и три десятых процента — пятьдесят семь миллиардов долларов.

Большинство из вас, добровольно вышедших из СССР, выстроившихся в очередь на вступление в Международный валютный фонд, за очередными кредитами, распинались о солидарной ответственности по долгам СССР!

Из здесь присутствующих только Узбекистан, Азербайджан и Туркменистан отказались подписать договор, да еще Прибалтика с Молдовой. Вы что всерьез рассчитываете, что вам кредиты Россия даст? Я два часа слушал вас господа: дай, дай, дай, Россия должна, обязана, помоги, выручи и ни один не заикнулся сказать, я уже выплачиваю свою часть долга, а процентики-то на вашу долю — кап, кап!

Золотой запас хотите поделить, корабли и самолеты? Не возражаю, только оценим вклад каждой республики в валовой продукт страны и распределим все пропорционально вкладу. Если Туркмении к примеру не нужен атомный крейсер, то Россия его выкупит, выплатив пропорциональную произведенному республикой валовому продукту часть стоимости, например, какой-нибудь баржей или эсминцем, но не деньгами. Если Туркмении нужен крейсер, я также не возражаю, берите, но безусловно самостоятельно организуйте доставку своей собственности во внутренние воды.

Надо посчитать, сколько Советский Союз кому должен.

Посчитаем также потребление каждой республикой в процентах от ВВП Советского Союза.

Например, по отсутствующей Грузии — ее вклад в ВВП страны полтора процента, потребление пять процентов. Сколько она должна осталась за семьдесят лет Советской власти?

Только Казахстан, Белоруссия и Россия производили больше чем потребляли, Украина фифти-фифти, но танков и самолетов себе планирует оставить половину от всей численности ВС СССР, причем самых современных. А вклад Украины в ВВП СССР лишь шестнадцать процентов!

Господин Кравчук поделится лишними самолетами с Таджикистаном? Не России же делиться оставшимися на ее территории ржавыми танками, стоящими на хранении с пятидесятых годов.

Как единственный производитель ядерного оружия Россия подтверждает и оставляет за собой право на производство и владение ядерным оружием, а также средствами его доставки. А вы все остальные вышедшие и самоопределившиеся, должны просто не препятствовать вывозу ядерного оружия, средств нападения и доставки в Россию. Оно не является и не может являться предметом торга. Здесь запад точно не поймет и будет явно против возможного увеличения количества участников ядерного клуба!

И какой вам тогда единый контроль и зачем?

Но если вы господин Кравчук желаете попробовать… Начинайте строить центрифуги по обогащению и производству урана, ядерные могильники, заводы по переплавке плутония с истекшим сроком хранения, создавайте свою собственную систему ракетно-ядерного нападения. Может быть, бюджета Украины хватит, для оплаты процентов так, десяти этих расходов!

По золоту — осталось его двести сорок тонн, если поделить пропорционально ВВП, то, к примеру, Украине, с ее шестнадцати процентами достанется тридцать восемь тонн. Забирайте. Но! Шестнадцать процентов государственного долга СССР это будет — чуть больше пятнадцати миллиардов долларов. Признайте перед МВФ наконец свою часть долга и получите взаимообразно часть собственности. Ваши тридцать восемь тонн золота по ценам этого года стоит примерно пятьсот миллионов долларов. У России остается сто сорок четыре тонны. Махнем не глядя, вам золото и нашу часть долга?

Я даже настоятельно этого требую, я вам все атомные крейсера с подводными лодками отдам и танки с пушками, даже Армении, распилим на части и привезем, соберете на месте, пусть по Севану плавают! Или ходят там…ныряют.

Активы СССР — сто десять миллиардов долларов, в виде задолженности по кредитам всяких банановых республик и собственности за рубежом в виде посольств и консульств ничтожны.

Долгов здесь на сто миллиардов, Россия со своей частью долга разберется, а вы оставшееся делите, как хотите! Не желаете господин Ниязов на пару с Туркменистаном истребовать задолженность с Ирака в размере девяти миллиардов долларов? Войной ему пригрозите. А вы господин Каримов на пару с Кравчуком можете попробовать тридцать миллиардов долларов с Кубы стрясти. Долларов у Фиделя Кастро нет, поэтому отправляйте сухогрузы в сопровождении Черноморского флота и требуйте долг бананами. Вашим странам этих бананов на тысячу лет хватит.

Удовлетворенно улыбнувшись растерянному виду Кравчука и Каримова, я продолжил издевательство:

— Станислав Станиславович, — обратился я к Белорусскому лидеру, — с вашим валовым продуктов в четыре процента вам причитается девять тонн золота и четыре миллиарда долларов долгов в придачу. Подгоняйте грузовичок к госбанку после признания долга.

Шушкевич зашуганно втянул голову в плечи, беспомощно оглянувшись на Кравчука.

— Господа, эти-то хоть себя кормили Украина, Белоруссия, да Казахстан еще, а вы? Вам тоже золота? Вы к кому претензии предъявляете господа, к Советскому Союзу или России? Если к СССР, то я вам ответил — делим честно все и имущество и долги. Садимся, цивилизованно, скрупулезно подсчитываем все до копейки и делим, пропорционально вкладу каждой республики, а не численности населения, делим не только деньги, но и построенные на вашей территории заводы и предприятия.

У нас еще во внешэкономбанке семьсот миллионов долларов, поделим… Каждому президенту на дачку на Канарах хватит…

А то может Ислам Абдуганиевич вы на свои тридцать миллионов населения, пожелаете десять процентов союзной собственности, а не три процента реально произведенного Узбекистаном внутреннего валового продукта. Это в прошлом году три процента, а лет десять назад ближе к нулю продукта было! Пускай даже мы закроем глаза на потребление больше производства в три раза, не вспомним, как десятилетиями Узбекистан сдавал в общую копилку СССР воздух в пустых вагонах под видом хлопка, выдавая победные реляции о невиданном росте его урожайности.

Я понимаю, что сказанное мной не реально, никаких долгов СССР вы не признаете, вы же вышли из СССР, нахлебниками себя считать гордость не позволит, но когда пойдете просить денежки у буржуев расскажите им когда свою часть долга возвращать начнете.

Кто остался тот пусть и платит, такой у вас подход. Но с чего вы решили, что Россия правопреемник СССР в полном объеме. Нет и еще раз нет!

Если помечтать, то Россия признает все долги, даже царского правительства, когда вернется к Российским границам девятьсот тринадцатого года. В этих границах Только Финская губерния и Польское воеводство и можно было с натяжкой назвать суверенными государствами, а про ваши республики, что в те годы, что ранее и не слышно было, и на карте не видно.

Российская Федерация, признает финансовые обязательства СССР только в части касающейся, в размере ее вклада и потребления внутреннего валового продукта. И из СССР Российская Федерация также вышла, ратифицировав Беловежские соглашения.

Собственность Союзную вы не вернете, конечно, ну да бог с ней пользуйтесь. Я больше скажу, хотите, чтобы предприятия союзного значения работали? Обеспечьте выполнение ими задания госплана бывшего СССР, купите, если нужно сырье, поставьте продукцию по назначению.

Согласуем цены в зависимости от качества сырья и продукции и мировых цен на соответствующие группы товаров. Или вы всерьез думаете, что Россельмаш будет вам продавать комбайны за тридцать тысяч советских рублей, при мировой цене за аналогичную продукцию сто тысяч долларов? А хлопок вы будете продавать России именно за доллары?

Назарбаев поднял руку, желая что-то сказать. Не став узурпировать право на определение своей позиции я согласно кивнул.

— Вы правы Нурсултан Абишевич, что это я все о своем наболевшем, скажите свое мнение, в конце концов, для этого мы и собрались.

— Спасибо Борис Николаевич! У меня действительно очень наболевший вопрос, вопрос вопросов. Каким образом мы будем производить денежные расчеты между предприятиями. Может быть оставим рубль как единую валюту? Ну, может цены единые согласуем и утвердим на сырье и продукцию. Ведь действительно все предприятия встанут. Уже сейчас, мне докладывают о срывах поставок сырья и комплектующих. Денег на руках у людей много, а купить нечего! Продукция народного потребления практически перестала поступать в республику. Народ волнуется!

Я отрицательно покачал головой и прокомментировал:

— На руках населения СССР денег — около восьмисот миллиардов рублей. Под умелым руководством правительства Горбачева, за последние три-четыре года, из страны вывезено продукции на две таких суммы. За счет разницы в ценах, спекулянты наварили миллиарды долларов. На выделенные кредиты не закупалось сырье и продовольствие, а скупалось и вывозилось под ноль все, что только могла произвести страна!

Приведу один факт — страны Прибалтики летом отпустили цены. Все товары, в первую очередь продукты питания, подскочили в стоимости, в десять-пятнадцать раз! Мы все учили политэкономию. На какие только преступления не пойдем буржуй ради ста процентов прибыли? А за тысячу или две тысячи процентов? За шесть месяцев в Прибалтику нашими доморощенными Советскими и Прибалтийскими Буржуями-кооператорами вывезено подчистую все продовольствие и вся произведенная продукция Ленинградской и близлежащих областей. Как пылесосом высосали, даже пыли не остались.

Каждый начальник продовольственной базы, каждый директор магазина записался в предприниматели. Ни один товар не доходил до полок магазинов. А в Ленинграде готовятся вводить продуктовые карточки! Через пятьдесят лет после блокады! Снова!

Некоторые тут поговорками сыплют, Конфуциев цитируют. Я знаю поговорку безупречно подходящую к ситуации — баба с возу — кобыле легче. Хотели жить самостоятельно — живите. Все отношения будем строить на равноправной коммерческой основе, по мировым ценам. Ты мне я тебе, с сегодняшнего дня.

Только почему вы Леонид Макарович ждете, что Россия Вашу собственность будет обеспечивать ресурсами и материалами за гроши. Да даже если я открою границы, вы этот товар не увидите. Он транзитом уйдет туда, где платят твердую валюту.

Покупайте по мировым ценам газ, нефть, лес, сырье. Если вступите в Содружество — взаимно можно будет обговорить скидки, на то, что вам действительно необходимо для жизни. Хотя… некоторым, по внутреннему состоянию души, жизненно необходимо что-то купить и обязательно перепродать.

Все скидки будут только на условиях паритета. Вы мне продовольствие подешевле, я вам скидку на газ пропорционально.

А как вы хотели? Где ваша продукция? Эшелоны в вашу сторону встали. А в Россию с вашей стороны встали? Или даже не подъезжали? Что, скажете, в пути находятся? Вы полгода назад таможни понастроили, а сейчас еще рот разеваете.

Помогают безвозмездно только близким и родным, да и то не всегда. Где вы близкие? Ау! Станьте близкими и родными! Я на правах правопреемника не СССР, а Российской империи приглашаю всех желающих в состав России на правах отдельных равноправных губерний. Тогда будет всем сестрам по серьгам. Союзники, бегущие как крысы с тонущего корабля, России больше не нужны.

Мы отстали от запада на два десятилетия, наши товары неконкурентоспособны. Наши госты, стандарты и технические условия не соответствуют западным, и пока мы догоняем они уйдут еще дальше.

Я больше скажу, кроме сырьевых ресурсов и товарных рынков, от нас западу ничего не надо.

Цель всемирной торговой организации — торговая экспансия и защита своих рынков ведущими капиталистическими странами. Лишние конкуренты им не нужны.

Если сегодня открыть границы, за пару лет будет изобилие товаров на полках, только промышленность наша вымрет как динозавры и товары на полках будут не наши.

А ваши граждане будут влачить жалкое существование на пособия и ездить к полякам — мести улицы и работать горничными.

Имейте в виду, если хоть одна республика, не согласится с едиными таможенными тарифами и пошлинами она станет воротами для торговой интервенции, угрозой для всех остальных. И в данной ситуации границы России с таким государством будут жестко закрыты, в том числе и для транзита и для перемещения граждан. Мы географически обречены, дружить и взаимодействовать. Поэтому давайте договариваться.

Леонид Макорович сетовал, что я эшелоны остановил. Но если лес кругляк в России продается в Украину по пятьдесят рублей кубометр, а перепродается ей в Италию по цене двести пятьдесят долларов — это бизнес?

Советский Союз в этом году закупил на девяносто миллионов долларов зубной пасты! Вдумайтесь в цифру! На хрен бы она не сдалась, когда жрать нечего! Паста поступает в торговую сеть и минторг рапортует — народ счастлив, ура новый товар на складе. Но дальше баз и складов зубная паста не ушла, она выкуплена за рубли по ценам в сто раз меньше номинала и посылочками и контейнерами убыла в Польшу, как и все остальные товары вывозимые сейчас.

Я костьми лягу, но уничтожу такой бизнес, вместе с такими бизнесменами! Все! Я все сказал!

Предлагаю сегодня обозначить основные вехи содружества, а до марта девяносто второго года создать многосторонние комиссии по всем вопросам сотрудничества, справедливому разделению активов СССР вместе с его пассивами.

Но для этого вы также должны признать свою правопреемственность СССР, а не считать себя вышедшими из него. Ну а если вышли… то и идите лесом со своими претензиями.

Чтобы не смущать вас, моими имперскими притязаниями, давайте организуем эту работу у хозяина конференции, — кивнул я на Назарбаева, сидящего напротив меня.

Результатом нашей работы я вижу декларацию с изложением основных пунктов содружества.

Так как каждая республика заявила о выходе из СССР, поэтому мы должны первым пунктом констатировать прекращение существования СССР.

Далее предлагаю дать определение Содружества — экономический союз равноправных, независимых, дружественных государств, взаимодействующих по единым согласованным правилам.

Единое таможенное пространство и законодательство, единые тарифы и ГОСТы. Необходимо создать арбитражный таможенный комитет.

Единое правовое пространство. Предлагаю создать на примере Европы Международный суд Содружества. Если кто из республик не вступит, то и нога граждан этих республик на территорию содружества не вступит — только в качестве туриста. А иначе как ловить преступников, проводить дознание и следствие, привлекать к ответственности преступников?

Военно-стратегические силы, ядерное оружие — зона ответственности России, до конца девяносто второго года ядерное оружие и все, — акцентировал я голосом, глядя на Кравчука, — все средства доставки должны быть выведены в Россию. Все остальные страны гарантируют мировому сообществу, что всецело поддерживают всемирную декларацию о не распространении ядерного оружия и будут придерживаться статуса безъядерного и нейтрального государства.

Для обеспечения совместной обороны и борьбы с терроризмом предлагаю создать единое командование Вооруженными Силами и определить порядок его содержания.

Для обеспечения противовоздушной обороны и предупреждения о ракетном нападении республик Закавказья и Средней Азии создать единую сеть противовоздушной обороны.

Россия гарантирует странам содружества помощь в создании организационно-штатной структуры национальных вооруженных сил и обеспечение их вооружением и техникой из состава Вооруженных Сил бывшего СССР, размещенного на их территории.

— А почему только из тех, что на нашей территории? Ведь у кого больше, у кого меньше, несправедливо, — вмешался Каримов.

— Совершенно верное замечание, — подхватил президент Азербайджана, почему одним все, а другим только то, что есть. Сравните Украину и Азербайджан?

— Для тех кто слышал, но не понял, отвечаю, Ислам Абдуганиевич зачем вам лишнее? Торговать? Воевать друг с другом? Вы на карту посмотрите — кто вам враг? Численность армии СССР четыре миллиона человек. Вам сколько надо в процентах от численности населения Узбекистана — четыреста тысяч?

У Франции и ФРГ вместе взятых численность вооруженных сил меньше, но они СССР боялись, а вы кого?

Да я не против, берите хоть завтра, чего не хватит — у Кравчука попросите, у него явно лишнее. Но завтра ни одного Российского солдата не останется и ни одного рубля не будет выделено на содержание. Либо обеспечьте воинские части питанием, коммунальными услугами, платите денежное довольствие, пока они будут охранять ваше имущество!

Ислам Абдуганиевич — мне в Намангане технику и оружие прямо сейчас передать представителям народа, стоящим в пикетах возле КПП воинских частей? Ожидающих, в нетерпении, когда откроют склады и готовых выдвинуться свергать узурпатора власти в вашем лице? Или вы при них организуете приемку и последующую охрану?

Армяне и Азербайджанцы я и вас спрашиваю, вам пролитой крови мало? Вы уже грабежами и разбоем вооружились до предела! Пока вы там воюете на том, что умыкнули. С каждой стороны по полторы сотни тысяч беженцев за три года! Может вам тяжелую артиллерию, авиацию и танки подбросить? Подсобить от всей широты русской души, чтобы желающие повоевать пораньше закончились и мир наступил по причине обезлюдевания?

Вооруженные силы у каждого должны быть своими, состав и численность должны быть определены в соответствии с военной доктриной ваших государств, которые вам предстоит выработать как можно скорее.

Поэтому либо войска и техника Закавказского и Северокавказского, Туркменского округов будут выведены в Россию. Либо я жду через неделю от вас представителей для заключения договоров о разделе советского военного имущества, и начинайте работу по приему техники и вооружения.

Весь кадровый офицерский состав будет выведен, за исключением желающих остаться. Солдаты срочной службы уволены в запас. Готовьтесь содержать за свой счет военные городки и всю инфраструктуру, организовывать охрану имущества.

Кому мало будет, обращайтесь ко мне со списочком, я вам добавлю из числа металлолома Уральских, Сибирских, Забайкальских и Дальневосточных баз хранения, в счет вашей союзной доли. Вывозите своими силами, ремонтируйте, храните, мне этот металлолом даром не нужен, проще прикрыть эти базы хранения.

Добавлю — в России готовится военная реформа. Численность вооруженных сил, оставшихся на территории России, постепенно будет приведена не более чем к одному проценту от численности населения.

Хотел бы вот прямо завтра! Но, увы, сперва, я должен построить жилье для подлежащих сокращению офицеров и прапорщиков, ликвидировать склады и базы хранения устаревшего вооружения и техники их силами, провести их профессиональную переориентацию и переподготовку на гражданские специальности. Создать рабочие места, наконец. И вот только тогда можно будет приступать к сокращению.

Плюсом к этому еще мне нужно вывести до девяносто пятого года из Германии, расселить, дать работу половине миллиона человек. Двадцать две дивизии, сорок девять бригад, сорок два отдельных полка. И в течении этого времени содержать все хозяйство, платить денежное довольствие и все за валюту! Материальных средств надо вывезти три миллиона тонн, в том числе 677 тысяч тонн боеприпасов.

Ислам Абдуганиевич — берите, пока дают! Ваши десять процентов — семьдесят тысяч тонн боеприпасов. Грузите прямо в Германии, перевозите, складируйте. Хоть в Ташкенте, хоть в Намангане. За транзит по территории Польши, Украины и России не забудьте заплатить.

В девяносто первом году на содержание группы израсходовано почти миллиард марок и это только денежное довольствие, не считая ГСМ, коммунальных платежей и прочих расходов. Ваша часть — сто миллионов марок Ислам Абдуганиевич, можете в общую копилку внести, можете три-четыре дивизии, пяток бригад и столько же полков содержать и выводить по своему усмотрению, строить для них военные городки, жилье, школы и детские сады. Осилите, нет? Желание делить не пропало?

Причем по численности личного состава это будет лишь десять процентов от того на, что вы замахнулись!

У вас уважаемый президент Украины сейчас на территории семьсот тысяч военнослужащих. Танков и самолетов половина от всей Советской армии, причем самых современных. С завтрашнего дня по линии министерства обороны будет прекращено финансирование всех воинских частей дислоцируемых на вашей территории, кроме стратегических сил, это же, кстати, касается Казахстана и Белоруссии. Начинайте платить зарплату и обеспечивать свои армии самостоятельно.

Еще часа три мы спорили, высказывались, соревновались в остроумии. Демонстративно вставали с места и изображали попытку покинуть высокое собрание, горячились, бросались тюбетейками об землю, клялись в вечной дружбе за оказанную помощь.

В результате с небольшими купюрами был принят предложенный мной вариант, за исключением пунктов о едином командовании вооруженными силами и сохранении единой сети ПВО. Им ущербным, не нужно ни единое командование, ни ПВО. Им независимым и с нейтральным статусом никто не угрожает.

Поэтому мне предложили взять в аренду все радиолокационные станции на их территории. Взял куда деваться, но по примеру американцев на девяносто девять лет. Им даже границы охранять не надо, пришлось еще и под военно-воздушные и мотострелковые базы в Армении и Таджикистане землю арендовать. Стоимость аренды земли привязали к нефти. Как они обрадовались!

"Рано радуетесь, я то знаю, что цена нефти в ближайшие десять лет будет только падать, с двадцати сейчас до десяти долларов за баррель к концу века.

Со штатами и доктринами своих армий независимые и самостийные республики сказали, что сами справятся. Есть говорят у нас и свой порох в пороховницах и ягоды в ягодицах!

Лишь Кравчук наотрез отказался поучаствовать в разделе имущества Советской Армии. Шушкевич его бесспорно поддержал. Конечно, того что есть на их территории итак больше чем положено, а отдавать не хочется, распродать потом можно не так ли?

Были попытки и пошантажировать ядерным оружием со стороны Кравчука. Типа самим пригодится, по неизбывной хохлятской натуре. Даже если и не надо, пусть лежит — пить, есть не просит. Но здесь уже и я уперся рогом. Есть не просит, но "что не сьим то ныдкусаю" — это про Кравчука. С него станется ракеты и стратегическую авиацию на металлолом пустить.

Поэтому я и поставил вопрос ребром — делим все имущество пропорционально вкладу в ВВП страны, в том числе и предприятия союзного значения.

Еще после получаса ругани Кравчук сдался и подписал соглашение о безъядерном статусе Украины.

Но подписав, пробурчал, что самолеты и ракеты без боеголовок к ядерному оружию не относятся.

Командир полка стратегов, жди меня. Пора домой, в родные пенаты!

* * *

"ПРАВДА" 21 декабря 1991 г.

"ПРЕЗИДЕНТ РСФСР БОРИС ЕЛЬЦИН, в связи с непростой обстановкой в стране, принес искренние извинения и отменил двухдневный официальный визит в Италию по приглашению президента Итальянской Республики Франческе Коссиги. В ходе визита планировалось подписание соглашения об общих принципах отношений между Россией и Италией, документов о торговом сотрудничестве и консульского соглашения. По просьбе Бориса Ельцина встреча перенесена на неопределенное время".

"ГОССЕКРЕТАРЬ США ДЖЕЙМС БЕЙКЕР позавчера вылетел из Киева, завершив свой визит в Москву и четыре республики бывшего СССР — Кыргызстан, Казахстан, Беларусь и Украину".

"The New York Times" 21 декабря 1991 года.

"После недельного визита в распадающийся Советский Союз госсекретарь Джеймс Бейкер уехал с ощущением, что у нового содружества республик мало шансов на выживание, а Вашингтону вскоре придется иметь дело с дюжиной независимых государств, с разными политикой и перспективами процветания. В рамках этой картины бывшие советские республики сейчас так очарованы идеей независимости, что не смогут долго работать вместе в осмысленном содружестве с совместной экономической и оборонной политикой, пока не почувствуют настоящую цену распада".

* * *

"Голос Украины" 22 декабря 1991 года.

Вчера двадцать первого декабря совершилось историческое событие, результаты которого еще предстоит оценить. Закончилась эпоха советского тоталиризма, распалась тюрьма народов угнетающая всякую свободную мысль. Бывшие республики СССР констатировали факт прекращения неестественного образования Советского Союза и присоединились на равных правах соучредителей к Содружеству независимых государств.

Инициатором и основным идейным вдохновителем этого исторического события является наш соотечественник, избранный народом Украины на пост главы государства. Его решительное нет, на встрече в Вискулях, прекратило потуги бывшего президента СССР Михаила Горбачева спасти остатки империи и остаться единоличным правителем.

К нашему нет, вынуждены были присоединиться Белоруссия и Россия.

Увы, в бочке меда всегда найдется и ложка дегтя. Президент РФСР Борис Ельцин подписал Беловежские соглашения с существенной оговоркой — решение по судьбе Крыма и Севастополя отложено на пятнадцать лет для рассмотрение на общенародном референдуме. Но де юре и де факто Крым был, есть и останется Украинским и никакие Ельцины не склонят народы Крыма к вхождению в состав России.

Есть поговорка "вместе с водой выплеснули и ребенка". Один раз Россия уже бросила Крым в тяжкую годину и только разрушенная войной Украина, взвалила на свои плечи тяготы по его содержанию и восстановлению.

На Алма-Атинской конференции, президент Ельцин, со слов нашего президента Леонида Кравчука, вновь пытался занять лидирующую проимперскую позицию, силой навязав свое мнение о судьбе ядерного оружия и практически вынудив все бывшие республики подтвердить свой безъядерный статус.

Ельцин долго и упорно сопротивлялся и отказывался честно разделить все Советские активы, золотовалютные запасы, созданные тяжким трудом всех республик, входящих в СССР, предлагая разделить и долги в сумме ста миллиардов долларов. Гигантская сумма западных кредитов потраченная на попытки реанимировать советский политический труп никак не может быть предъявлена к счету молодым, только подымающимся на ноги государствам!

Накануне конференции Ельцин пошел на беспрецедентный шаг, прекратив все поставки сырья, оплаченных товаров и грузов железнодорожным и автомобильным транспортом во все республики бывшего Советского Союза, прекратил поставки нефти и газа, в зимнее-то время, в адрес Украины, пытаясь таким шантажом получить преференции для России.

Но шантаж не прошел, Леонид Кравчук имеет необходимые рычаги воздействия и не стесняется их использовать, чтобы приструнить зарвавшегося соседа, закачка газа в хранилища Украины продолжается в прежних объемах.

Предстоит еще много работы всем, входящим в СНГ государствам, что бы избавиться от груза советского имперского наследия!

Но шаг вперед сделан, сколько шагов еще предстоит пройти для укрепления украинской государственности, знает только господь Бог! Слава Украине!

Всегда с вами Грицко Небейбутылько.

* * *

22.12.1991 г.

Президент Югославии Слободан Милошевич стоял у окна кабинета в своей резиденции и задумчиво теребил подбородок. Обстановка в стране накалялась с каждым днем. Государство собранное воедино желанием южно-славянских народов в 1918 году при распаде Австро-венгерской империи с целью противостояния территориальным претензиям Италии и Турции не выдержало испытания временем и соблазна легкой жизни. Лидеры национальных образований, преследуя сиюминутные выгоды, активно проводили политику, направленную на раскол государства.

В июне 1991 году объявила о независимости Словения, в сентябре начались ожесточенные бои по всей границе с Хорватией. Практически утрачен контроль союзного правительства над территорией Македонии, Боснии и Герцеговины.

Население республик и автономий, позабыв о семидесяти годах совместной жизни, в националистическом угаре, горячо поддерживало планы руководства своих республик на самоопределение.

Страна распадалась и никакого другого пути кроме как военного, для удержания бегущих окраин и защиты сербского населения на территориях бывших союзных республик, Милошевич не видел.

Отдание на откуп наведения порядка армии привело к обострению ситуации и этническим чисткам, в отместку за притеснения и убийство сербского населения в Сербской Краине. В нагрузку ко всему добавилась экономическая блокада Югославии.

Не смотря на враждебное окружение и политику стран НАТО, в первую очередь Германии, Слободан Милошевич не сомневался в верности принимаемых решений по наведению порядка и защиты сербского населения в анклавах… до сего дня.

На столе лежал свежий номер "Frankfurter Allgemeine Zeitung" от 23.12.1991 г. и вскрытый конверт, доставленный к вечеру 21 декабря из посольства развалившегося СССР с пометкой, лично в руки Слободану Милошевичу, вскрыть утром 22 декабря.

Содержание послания Бориса Ельцина ввергло Милошевича в ступор. Как такового послания и не было за исключением предложения встречи в Москве тридцатого декабря этого года. Текст, прилагающийся к приглашению, выбивался из всех норм международной переписки и отдавал дешевой мистикой.

В нем, очень кратко, были перечислены события в нарастающей последовательности по датам. Что может быть проще? Только события начинались с 13 декабря 1991 г. И если первые строчки частично повторяли вой западных газет о геноциде хорватского населения в Сребренице, то сообщение о катастрофе самолета в Германии, содержащееся в письме, написанном судя по дате и времени, на пару суток раньше, чем о катастрофе сообщили СМИ, не лезло ни в какие ворота! Причем информация подавалась с выводом о причинах катастрофы, о которых еще ни одна из газет не написала, не говоря уже об официальных результатах расследования?! А перечень последующих событий по датам — вообще из ряда вон выходящий!

Взяв в руки письмо, Милошевич в очередной раз пробежался взглядом по посланию Ельцина.

13 декабря 1991 года, при выводе сербских добровольческих отрядов "людей Шешеля" и "Белые орлы", убито и замучено более 30 человек хорватского гражданского населения в Сребренице.

22 Декабря 1991 года в городе Гейдельберг в Германии разобьется самолет Douglas DC-3A компании Classic Wings. Из 32 человек на борту погибнет 28. Самолет заденет холм при левом развороте, в условиях сильной турбулентности.

29 Декабря 1991 года, около 15:05, Уанли, Тайвань, разобьется на взлете Китайский транспортный самолет Boeing B-747-2R7F. Из-за коррозии заклепок отвалится двигатель. Погибнут все пять человек находящихся на борту. Рейс Тайбей — Анкоридж.

15 Января 1992 года Европейский Союз даст согласие на дипломатическое признание Словении и Хорватии.

29 Февраля 1992 года пройдет референдум о независимости республик Босния и Герцеговина.

---------------------------------------------------------------- 1 апреля 2001 года Милошевича арестуют на вилле в белградском районе Дединье.

11 марта 2006 года — смерть подсудимого Милошевича в тюрьме, в Гааге от инфаркта миокарда.

"Пять лет в тюрьме, пять лет и все!", — долбила и корежила сознание президента Югославии мысль о приговоре. Даже не о приговоре, о приговоре Ельцин не написал не слова. Закинули в камеру и просто затравили, как собаку, изображая правосудие.

Милошевич судорожно сжал кулак, комкая послание, внезапно заныло под грудиной, пугая скоротечностью бытия. Несколько раз осторожно вдохнув, увеличивая глубину вздоха, подспудно ожидая болевого укола, Милошевич бережно расправил письмо и прочитал последнее предложение: " Слободан, если тебя интересуют события в промежутке времени с 1992 по 2006 год, подъезжай ко мне 30 декабря, отметим Новый год, пообщаемся. Борис Ельцин".

Когда посол СССР в Югославии, вечером 21 декабря, передал ему личное послание Ельцина, Милошевич немедленно прочитал его, не обращая на приписку о вскрытии утром следующего дня и сперва, посчитал полученную информацию дурной шуткой, каким-то несуразным розыгрышем. Да и не воспринимал он Ельцина серьезным политиком. Все эти политические игры в президентство на бывших территориях СССР, Милошевич примерял к своей стране и относился ко всем новоиспеченным президентам с осторожностью и даже с презрением.

Причем Ельцин был как раз из последних. Именно он вольно или невольно сыграл важнейшую роль в окончательном развале СССР.

Но именно сейчас, вот это лежащее на столе послание, выбивалось из колеи, тревожило мозг своей чуждой непонятностью, вызывало нездоровое любопытство и стремление все-таки разобраться, в чем суть дела.

— Про Болгарскую бабу Вангу я слышал, но вот про Бориса-прорицателя… Хо-хо, — еще раз посмотрев на газету Милошевич тихо произнес: "Что же ты мне хочешь рассказать Борис Николаевич такого, ради чего ты убил 28 человек?"

"Как ты собираешься прикончить ровно пять человек, уронив Боинг на Тайване, да еще так оригинально — взорвав двигатель, и почему именно двадцать девятого декабря? Только для того, чтобы убедить меня, что все остальное правда? И с какой целью?"

* * *

Ближе к обеду двадцать третьего декабря, распахнулась дверь, и в кабинет ворвался раскрасневшийся Коржаков. Бегом он, что ли бежал?

— Борис Николаевич, меня снедает любопытство! — воскликнул он, — я имею в виду ваше запечатанное личное письмо Милошевичу, с просьбой вручить именно вечером, двадцать первого декабря?

А сегодня мне звонит министр иностранных дел Козырев и говорит, что поступил запрос из Югославского посольства с просьбой Милошевича на личную встречу тридцатого декабря.

Еще когда вы пятнадцатого декабря отдали мне запечатанный конверт, с просьбой передать через наше посольство в Югославии, лично в руки Милошевичу, я заподозрил, что что-то нечисто. Встречи президентов так просто не организовываются!

— Александр Васильевич, а президенты, что не люди, не могут взять по простому посидеть…эээ Новый год отметить?

— Ох, юлите вы Борис Николаевич! А еще брат, брат, почему было не послать обычный запрос по линии МИД, и почему именно поздним вечером, а не утром двадцать второго, к примеру.

"Все-то тебе расскажи, не приснилось мне время катастрофы, только дата. Поэтому и вечером накануне, чтобы исключить возможную ошибку", — мысленно ответил я Коржакову.

— Не суетись Александр, ты все равно не поверишь, я сам многого еще не понимаю, вот как разберусь, клянусь, ты первый узнаешь!

— Я, пожалуй, сейчас поверю даже в то, что вас инопланетяне подменили, — успокаиваясь пробурчал Коржаков.

— Ты недалек от истины, но и не близок…, ой как не близок. Истина она где-то рядом, вот только истина у каждого своя — задумчиво проговорил я, погружаясь в воспоминания.

* * *

Примаков сидел за столом в рабочем кабинете и держался за сердце, машинально разминая грудину. Тянущая боль вцепилась как клещ и не отпускала.

Мысли министра безопасности скакали: от откуда, до невероятно и не может быть. Последняя встреча с президентом дала много пищи для размышлений. Если в ходе беседы по организации работы службы, чистке рядов Примаков еще допускал, что у Ельцина есть неустановленные источники информации, то переданные им перед уходом сведения в конвертике… с таким загадочным выражением на лице: "не срочно, почитайте на досуге…"

Почитал, называется, на досуге, чуть кондратий не хватил. В конвертике, сухими строчками биографии: фамилия, имя отчество, родился…подводился итог многолетней работы органов внутренних дел по поиску маньяков… на двадцать лет вперед. Фамилия, имя и отчество, дата рождения, место преступления, первое убийство, количество жертв, иногда их фамилии по всем значимым преступлениям, начиная за последние пять лет. Самое странное и пугающее заключалось в дополнительной информации — сколько еще будет жертв, в каком году, где.

И что делать с этим не срочно? Причем поверил прочитанному Примаков сразу и бесповоротно. Откуда и как — выбросил из головы, все потом, а вот с этим, что делать?

" Я не Ельцин, меня могут и спросить коллеги из МВД, про мои источники информации, и ведь не скажешь не ваше дело, примите, мол, к сведению — такой мол и сякой с девяносто второго по девяносто четвертый годы убьет столько-то человек!"

А Ельцин мне намекнул, причем открытым текстом, еще четверть века у меня впереди! Я сразу то и не понял, думал так, иносказательно.

"Надо срочно провести скрытые обыски, если они ничего не дадут, снарядить бывших топтунов КГБ на слежку за всеми фигурантами, и брать их уже на месте преступления" — принял решение министр.

Информация по будущим преступлениям останется у меня. И будет греть мне душу: не допустил, предотвратил, уберег. Как и Ельцину, наверно. Органам следствия хватит и первой части сведений, по предыдущим жертвам.

Приняв решение, Примаков взял со стола ручку и стал делать выписки по каждому маньяку по состоянию на сегодняшний день третьего января девяносто второго года, делая для себя пометки — какие следственные и оперативные, процессуальные и превентивные мероприятия надо провести по каждому маньяку:

Олег Владимирович Кузнецов, 30 апреля 1969 года рождения, проживает Балашиха, Московская область. Убийство девушки 7 мая 1991 г. п. Купавна В настоящее время переехал в Киев, 6 января следующее убийство.

"Надо направить следователя в Киев, пусть поработает с Украинскими коллегами", — решил Примаков.

Вторую часть информации: В Киеве четыре убийства: 6, 19, 24 и 27 января 1992 года. В феврале 1992 года в Москве, ещё пять убийств: 25 февраля, 3, 9, 13 и 21 марта 1992 года, в районе Измайловского парка. Примаков оставил для себя.

Сергей Александрович Головкин 26 ноября 1959 года рождения. С 1986 по 1989 год убил трех подростков. Кличка "Фишер", все убийства совершает в районе Одинцовского парка Москва и в своем гараже.

"Срочно проверить гараж и автомобиль, следы наверняка есть".

С августа 1991года по сентябрь 1992 года в подвале своего гаража изнасилует и убьет восемь мальчиков 10–15 лет.

"Время тикает, сколько из них уже погибло?", — передернул плечами министр, — надо срочно брать".

Игорь Александрович Миренков1969 года рождения. Первое убийство совершил 2 июня 1990 года. Его жертвой стал 13-летний мальчик, гулявший в лесу. Маньяк напал на него, изнасиловал и убил ударами ножа. 16 апреля 1991 года при схожих обстоятельствах им был убит 10-летний мальчик. Все убийства в городе Светлогорске, Белоруссия.

"Это для Белорусских товарищей", — сделал приписку Примаков.

В 1994 году убьет еще четырех, — "Это для меня".

Сергей Васильевич Ряховский 29 декабря 1962 года рождения в период с 1988 по 1993 годы убил 19 человек. "Балашихинский потрошитель" маньяк, жертвы: 5 мужчин, подросток, пожилые женщины.

"Исправляем девяносто третий год на девяносто первый. Надо брать, и колоть!"

Ершов Вадим 1973 года рождения, 19 жертв. Красноярск с 1992 по 1995 год. — "Оперативное наблюдение, немедленно, Новый год уже на носу!"

Сергей Кашфулгаянович Мартынов 2 июня 1962 года рождения, Нязепетровск — российский серийный убийца и насильник, в прошлом судимый за изнасилование и убийство, после выхода из тюрьмы убил ещё 8 человек. На протяжении его розыска Мартынов считался одним из самых опасных преступников России. В 1991 году в Абакане изнасиловал и убил девочку, за что был приговорён к 15 годам лишения свободы. В 2004 году был условно-досрочно освобождён. С 2005 по 2010 год убил 8 человек, — "Из тюрьмы выйти не должен, пусть там и сдохнет!"

Дудин, Николай Аркадьевич 1973 года рождения, село Михальково, Ивановская область — советский и российский серийный убийца, орудовавший в городе Фурманов Ивановской области. Известен также как "обидчивый маньяк". Убил 13 человек после освобождения в 2000 году, сидел за изнасилование. — "К Мартынову в компанию на тот свет".

Анатолий Юрьевич Оноприенко 25 июля 1959 года рождения, с. Ласки, Житомирская область — Житомир — украинский серийный и массовый убийца. 9 жертв с 14 июня по 16 августа 1989 года, нелегально сбежал в Европу, сейчас сидит за кражу в Германии. В период с 5 октября 1995 по 22 марта 1996 года убъет 43 человека. — "сообщить в уголовный розыск в Житомир и в Германию с просьбой об экстрадиции".

Павел Алексеевич Шувалов 1 марта 1968 года рождения — российский серийный убийца, орудовавший в 1991–1995 годах. Жертвы пять девочек. Первая Ирина Барсукова осень 1991 г., изнасиловал и утопил, остальные с 1992 по 1995 г. Невский парк, старший сержант милиции УВД на метрополитене Санкт-Петербурга, станция метро "Ломоносовская" — "срочно наблюдение, очень осторожно сам мент".

Романов Владимир Иванович 1950 года рождения, Калининград, с 1991 по 2006 годы 11 жертв. — "Брать и колоть, что еще остается, не следить же пятнадцать лет!"

Чуплинский Евгений Александрович, 1965 года рождения. Новосибирский маньяк, бывший милиционер, 1998–2005 год, 19 жертв. Насиловал и расчленял женщин. — "И что с тобой то делать, а если ты раньше начал и у Ельцина просто информации нет?".

Александр Юрьевич Пичушкин 9 апреля 1974 года рождения, Мытищи, Московская область — С 2001 по 2006 год 49 убийств и три покушения на убийство на территории Битцевского лесопарка города Москвы "Битцевский маньяк". Первое убийство 27 июля 1992 года, задушил однокурсника Михаила Одийчука и сбросил его в колодец.

Михаил Викторович Попков 7 марта 1964 года рождения. Бывший младший лейтенант МВД РФ. Сознался в 81 убийстве в период с 1994 по 2010 годы в районе города Ангарск Иркутской области. Арестован в марте 2012 года. Приговорён к пожизненному лишению свободы.

Ручка Примакова замерла на странице. Что мне делать с последними тремя маньяками? Изведут сто сорок девять человек. Следить начать через три года за Попковым, а остальных, спровоцировать их бы как-нибудь и сгноить потом в тюрьме за покушение? "Таких судить нельзя, выйдут из тюрьмы и я сам себе не прощу если не уследим. Установить наблюдение, пристрелить при задержании". Или сейчас, не дожидаясь и не тратя ресурсы? Так и пожалеешь, что в службе безопасности нет отдела ликвидации, как в Ми-6.

Герри Реджуэй "Убийца с Грин-Ривер" с 1980 по1990 год задушил 71 жертву, арестуют в 1997 году по ДНК анализу.

"Я ничему не удивляюсь! Ничему", — как мантру пропел про себя Примаков, раздумывая как распорядиться информацией по американскому маньяку.

Убойная в прямом смысле слова информация по американскому неуловимому маньяку-душителю, которого они американская Фемида не может поймать, очень даже пригодится.

От раскрывающихся перспектив Примаков даже слегка растерялся, лишь бы президент не забывал старого чекиста и еще что-нибудь интересного подкинул.

Будем налаживать связи наших разведок по общим задачам борьбы с международным терроризмом, наркомафией, препятствию отмыванию денег добытых преступным путем.

И уродов придавим, и нам агромадный плюсик в глазах мировой общественности поставим.

Направим усилия американской контрразведки на ловлю в темной комнате черных кошек, отсутствующих там априори.

Примаков взял ручку, учтенный лист бумаги и засел сочинять письмо своему американскому коллеге:

"Руководствуясь принципами гуманности и человеколюбия служба безопасности Российской Федерации официально уведомляет Американскую сторону, что согласно анализа поступивших агентурных сведений, выявлен преступник длительное время терроризирующий население США…"

Глава 5. Колыбель революции

Ленинград, Ленинград. Не воспринимается почему-то на слух Санкт-Петербург. Вроде вернули историческое русское наименование города. А все-же… Как мне все успеть, отпочковаться что-ли! Летаю туда, летаю сюда. Везде надо поспеть, но когда я на выезде, подспудно ощущаю, что мои рулевые Бурбулисы с прочими турнепсами двигают государственную машину не туда, куда я хочу, а подруливают по своему извращенному маршруту. Русский бунт бессмысленный и беспощадный сказал классик. У меня сложилось впечатление, что в стране бунтуют все против всех. Бунтуют против логики и против здравого смысла. Надеются — одни на доброго дядю, другие на дядю Сэма. Придут, сопли вытрут, накормят, напоят, соседа фулюгана в угол поставят! Приняли несколько законов о частной собственности, отменили уголовную ответственности за спекуляцию, сели и ждут… когда придет оно. Народное счастье!

Я с улыбкой кивнул головой козырнувшему мне первому пилоту, вышел в распахнутую дверь самолета, встал на верхнюю ступеньку трапа и огляделся.

И носило меня как осенний листок, я менял города, чего там еще менял? Не помню. Тут помню а здесь не помню. Мда… О! Имена — помню однако. К чему бы это, навеяло.

Гайдар выглянул следом и облегченно выдохнул: — Слава богу сели! Я уж думал, на запасной аэродром отправят!

Самолет не докатился до здания аэропорта метров пятьдесят. Встречали меня в аэропорту Пулково со всем пролетарским размахом. Не смотря на туман и мерзкий ветер, бросающий в лицо заряды мокрого то ли снега, то ли дождя, возле трапа самолета толпилось не менее сотни человек. Впереди всех, так и хочется сказать на лихом коне, мэр Санкт-Петербурга Собчак, собственной персоной. Начальник службы охраны президента Коржаков монументально стоял возле трапа рядом с Собчаком, приветливо улыбаясь, не забывая настороженно поглядывать по сторонам. Четыре его сотрудника своими телами огородили небольшую площадку на выходе, контролируя каждый свой сектор внимания.

Не успел я ступить на бетонку аэродрома, как Собчак подскочил и суетливо поприветствовал:

— Здравствуйте Борис Николаевич, Егор Тимурович рад вас снова видеть! Позвольте вас поприветствовать на земле города — героя Санкт Петербурга!

— Здравствуйте Анатолий Александрович, — задумчиво ответил я, протягивая для приветствия руку, — а героем был немного другой город — Ленинград, не находите?

— Да, да вы конечно правы! Но ведь главное не название, а суть! Разве не так? — Отбил подачу Собчак.

— Согласен, согласен главное, что унутри, панимашь. Для того панимашь и приехал, посмотреть на успехи города героя. Продовольственные карточки отпечатали, народу герою раздали? — не остался я в долгу, снисходительно взирая на Собчака.

Собчак оглянулся назад, и отшагнув в сторону сказал: — Борис Николаевич, давайте не будем морозить людей. Я предлагаю сейчас заехать позавтракать, чайку горячего, а? В такую погоду самое оно!

Как то он слишком уверенно себя ведет. Чуть ли не по панибратски. Надо поправить товарища, пока не поздно.

— Представьте мне присутствующих, раз уж собралось столько встречающих. Потом уточним план работы и вперед. Чай я в Москве попил перед вылетом. Так что не будем терять время.

Собчак согласно кивнул и представил своего соседа справа: — прокурор Ленинградской области Жилкин Иван Матвеевич. Начальник военного гарнизона генерал-полковник Зайцев Митрофан Николаевич, начальник главного управления министерства внутренних дел генерал Прохоров Кирилл Иванович, начальник таможенного управления Ленинградской… — продолжал представлять присутствующих Собчак.

Я пожал руки рядом стоящих товарищей и, перебив Собчака, громко воскликнул: — Товарищи, всем здравствуйте! Спасибо за теплую встречу! Но, увы, погода не располагает разводить долгие политесы, мы с вами еще обязательно пообщаемся в рабочем порядке. Я думаю, — обернулся я к Собчаку, — Анатолий Александрович довел до всех заинтересованных лиц программу нашей работы?

Собчак энергично закивал головой:

— Конечно Борис Николаевич!

— Так что я не прощаюсь, если у кого есть, что обсудить помимо заявленной программы, или у кого из присутствующих есть, что мне сказать лично, я так сказать, открыт к диалогу и готов к концессусу.

О как выдал, хорошо еще, что не сказал к коитусу, хотя к нему- то я и готовился, для того сюда и прибыл, представлять активную сторону процесса пролетарского насилия над зажравшейся буржуазией!

— Записывайтесь у моего помощника Суханова, подготовьте сегодня до 14.00 убедительную обоснованную справку по интересующей вас теме или проблеме которую вы не можете решить самостоятельно или силами города и мы с вами обязательно встретимся!

— Ну что, по коням Анатолий Александрович?

Я с любопытством посматривал в окно, разглядывая, узнаваемые по различным фильмам и кинохроникам, виды города в окно спецавтомобиля, следующего в колонне. Съехав с Пулковского шоссе спецколонна пронеслась по Московскому проспекту, свернула на знаменитый Невский, через несколько кварталов выехала на Суворовский проспект. Красота никаких заторов, на каждом перекрестке патрульные машины ГАИ. Сотрудники в парадной форме отдающие честь проезжающему правительственному кортежу. В конце проспекта размещалась трапециевидная, если смотреть сверху, глыба правительства Ленинградской области, выходящая фасадом на площадь Пролетарской диктатуры.

Да господа чиновники, забыли вы, да впрочем и никогда не знали, почем фунт пролетарской диктатуры или крестьянского бессмысленного бунта. Повытравила советская власть из народа самоуважение и гордость. Подкрепила свою неприкосновенность чередой конституций декларирующих много чего, но никого не обязывающих к исполнению. Ограничила законами и постановлениями право противодействовать произволу властей, коррупции и бандитизму. Посадила на стражу своих привилегий прокуратуру и милицию, тем беднягам с ворами, бандитами и бороться-то некогда. То улицы сторожи, пока губернатор на работу едет, то подъезды и дачи другой чиновничьей братии охраняй. И ведь не ткнешь презрительно на буржуйский запад, мол там во власть только толстосумы пролезть могут. Ну да, только они. А у нас все эти мэры, губернаторы, глав администраций, депутаты, министры, руководители предприятий, колхозов — кто? Большая часть бывшие партийные чинуши, другая часть из — рабочих, интеллигенции и почти все, и те и другие дети и внуки когда-то простых рабочих и крестьян. Почему бывший раб обязательно хочет стать рабовладельцем, крепостной — барином, а рядовой чинуша — губернатором? Не квалифицированным рабочим, талантливым инженером, сельским тружеником, грамотным управленцем? Нет примера перед глазами? Полно! Почему надо обязательно стремиться возвыситься над окружающими, построить себе загон и корыто и, самодовольно похрюкивая, отгонять желающих сунуть в кормушку морду! Прививали, прививали коммунистическую идеологию, бесполезно. Прививка не срослась. Произошло отторжение непонятных идей, прогнившим с головы до задницы обществом. Рюшечки, слоники, телики, румынские гарнитуры, сто сортов колбасы стали привлекательнее полетов в космос, строительства дорог, жилья, больниц, школ и детских садов. Нет, бесплатного жилья, хороших дорог в комплекте с импортным авто, престижного образования и качественного медицинского обслуживания тоже всем хочется. По щучьему велению! А дороги пусть дураки строят, которые в МГИМО или Ленинградский юридический не поступили. Поэтому и дороги такие и автомобили, наверное тоже.

Лишь интеллигенция верна своим идеалам, хочет оставаться самой собой — культурной, научной, политической, творческой и всякой прочей — элитой, бомондом, высшим светом, сливками общества, совестью нации, рупором обиженных и угнетенных, светочем демократии, самодовольной и самодостаточной массой, реализовавшей и воплотившей все свои фобии и активно их пропагандирующих. Жаждущей почета, обожания, преклонения, славы, денег, власти. Рассадник и цветник пресыщенных бездельников, наркоманов, алкоголиков, толерастов, прочих…расов…секов, альтернативно свысока на всех и вся взирающих, креативно мыслящих, по особому все видящих и слышащих, не стандартно любящих. В общем, желающих быть кем и чем угодно, лишь бы получить свою толику внимания — обожания публики, электората, зрителей и так далее. Кстати само понятие — интеллигент, почему-то только у нас сохранилось и культивируется. Прослойка… между рабочими и крестьянами, как бы творческая. Мда! Сколько к этой прослойке примкнуло и примазалось выходцев и выкидышей из слева — справа слоев! Это-ж какой винегрет получился!

Я ни в коем разе не качу бочку на ученых, артистов, писателей, певцов, спортсменов и всей около того тусовки, если их деятельность приносит пользу. Помимо развлечения и отдыха еще и воспитывает, дает нужные обществу моральные установки, мотивирует на святое и светлое, созидательное. Приносит прибыль, создает рабочие места, придает импульс развитию экономики и промышленности. Вызывает гордость за свою страну.

"Вот ведь как действует на неокрепшее президентское сознание вид площади пролетарского гнева!" — подивился внутренний голос.

Тем временем кортеж плавно подкатил прямо к крыльцу здания правительства Ленинградской области.

Двери в зал заседаний Ленинградского облсовета были раскрыты нараспашку, сам зал был заполнен под завязку. Я даже опешил от неожиданности, остановившись на входе. Навскидку не менее пятисот человек, кто-то даже в проходе притулился на стульчиках.

— Это, что все ведущие предприятия города? — уточнил я у Суханова.

— Да, на совещание приглашены руководители основных промышленных предприятий Санкт-Петербурга, еще повоевать пришлось, чтобы лишних повычеркивать, — шепотом доложил Суханов.

Войдя в зал, я быстрым шагом направился к трибуне. Собчак попытался представить меня публике, но та и так не дремала. Я бы сказал в едином порыве, но погрешил бы против истины. В основном все приподнялись — кто, увидев меня, другие, глядя на реакцию соседа, и встретили меня аплодисментами.

Утвердившись на трибуне, постучав пальцем по микрофону и убедившись в его работоспособности, я бросил в зал, для затравки, не дожидаясь окончания бурных и продолжительных:

— Ну что, как дальше жить будем? Господа — товарищи!

Аплодисменты как по команде начали стихать. Лишь на первом ряду какой то гражданин продолжал упоенно хлопать в ладоши, поддерживаемый редкими хлопками соседей.

— Вы во мне сейчас кого видите? Гуру видите? Так я не оно, — Я помолчал для акцентирования внимания и на всякий случай, чтобы не выходить из образа брякнул, — Понимашь!

— Я к вам зачем приехал? Как вы думаете? Думаете ваши проблемы решать? Привыкли, панамашь, барин приедет и вас неразумных рассудит! Откуда ваши проблемы взялись, спрашивается? Кто вам виноват? Кто мне ответит? Хрущев? Брежнев? Горбачев? Ельцин? — Делал я продолжительную паузу после каждой названной фамилии.

— Я вам скажу, откуда все ваши проблемы, и проблемы в Санкт-Петербурге. Вы их сами себе создали!

В зале воцарилась недоуменно вопросительная тишина.

— Я краем уха услышал, что в городе нет продуктов, вводятся продуктовые карточки и меня это обеспокоило в первую очередь. Знаете, как ножом по сердцу! Блокадным Ленинградом повеяло.

А с вами я решил встретиться потому, что просто не понимаю как! Как может быть в городе, в котором сосредоточена половина промышленности страны, нечего есть? Как вы могли допустить такое? Нечего есть вашим рабочим и их детям? Для учителей, учащих ваших детей нет продуктов? Врачам, лечащим вас и членов ваших семей, тоже нет? Или вы в разных городах живете? Вы в Питере, а они в Ленинграде остались? А вам, всем здесь сидящим есть что кушать? И если есть, то кто вы после этого?

Промышленный генералитет стоически вышколено молчал, выслушивая мои претензии, но по зачерствевшим лицам и быстрым переглядываниям я понял, что все-таки зацепил за живое.

— Глядя на ваши упитанные, в основном упитанные, — поправился я, про себя подумав рожи, вслух сказал, — лица, я бы не сказал, что вам грозит голод! — Усугубил я напряжение в зале.

Я сделал паузу, внимательно разглядывая аудиторию. Солидную, кого с отъевшимся брюшком, кого с мордатой, как у меня, ряхой. Все сплошь в галстуках и "пинжаках". В руках блокноты и ежедневники, паркеры и не паркеры. Фейс контроль в натуре! Вот опять какое-то словечко проскочило, что за фейс, причем контроль, а в "натуре" как то совсем не вяжется, с бывшим партработником? В одних глазах плещется горячее желание законспектировать ход исторической встречи, в других "да не пошел бы ты" проскальзывает!

— Товарищи! Я думаю, что здесь пока еще товарищи, господ нет? Или уже?

Наконец присутствующих прорвало. Практически все с места, кто в лес, кто по дрова возмущенно высказали протест против тождественности господам. Весь зал загудел, всемерно поддерживая меня в мнении, что они пока еще товарищи и совсем даже не господа.

— Тогда, для ускорения процесса обмена мнениями предлагаю, не выходя к трибуне, с места, просто представившись, высказать о наболевшем, но только действительно о ТЕХ проблемах решение которых зависит от правительства страны и, — я показал рукой на Собчака, — действия или бездействия уважаемого мэра Северной столицы. Начнем работать. Я вам тут не лектор, да и вы давно не студенты. Поэтому посижу в президиуме и отвечу с места на что смогу. На что не отвечу, запишу и обещаю озадачить правительство решить указанную проблему и лично прослежу за ее решением. Давайте добавим еще один формат, чтобы охватить аудиторию максимально. Прошу передавать в президиум записки с вопросами, подписанными с указанием должности, фамилии, имени и отчества и адреса организации. Ответ будет дан или здесь или позже письменно в ваш адрес, персонально за моей подписью!

— Начнем работать? — И дождавшись подтверждающих кивков и выкриков с места, типа "одобрямс" подытожил, — Ну с богом, помолясь!

В первом ряду робко поднял руку представительный дядечка.

— Давайте ваш вопрос, не стесняйтесь, — подбодрил я его.

— Директор Невского машиностроительного Алтуфьев. Мой завод производит паровые турбины для доменных печей, компрессорные станции для нефте и газопроводов, компрессоры и нагнетатели. Министерство промышленности СССР приказало долго жить, в РСФСР такого министерства нет. Задания на 1992 год нет. Запасы комплектующих и сырья заканчиваются, новых поставок нет. Склады забиты готовой продукцией. Оплаты за уже поставленное оборудование нет, да даже если бы и была, то те цены которые заявлены в госзадании не реальны, просто смешны. Работать в убыток мы не можем. Особенно остро стоит вопрос с бывшими Союзными республиками. Прибалтика требует поставки оплаченного оборудования, а республики Закавказья и Средней Азии обещаю расплатиться после поставки, и все решительно отвергают возможность изменения цен установленных практически полтора года назад.

Алтуфьев замолчал, выжидательно глядя на меня.

— Все? — Уточнил я, — тогда спасибо и присядьте. Я пока воздержусь отвечать на ваш вопрос, так как уверен, что он пересекается с другими. Давайте вы. Я указал ладонью на тянущего вверх руку товарища в середине зала.

— Директор Кировского завода Семченко Петр Георгиевич. Все знают продукцию нашего завода. Основным заказчиком являлось сельское хозяйство. Трактор К-700 пользующийся заслуженным авторитетом оказался невостребованным, заказ и соответственно объемы производства упали в 1991 году в пять раз по сравнению с 1987 годом. На 1992 год заказов нет совсем. Производственная база позволяет выпускать все, что пожелаешь от танков до паровых турбин ядерных подводных лодок, но будет ли государственный заказ на эти турбины? Насчет ценообразования я полностью поддерживаю своего коллегу.

— Спасибо Петр Георгиевич, садитесь. Я, если позволите, пока так-же помолчу.

Процесс пошел, желающих высказаться стало прибывать в разы. Особенно хорошо сыграло мое предложение подавать записки. Конвейер с писульками потек ручейками со всего зала. Сидящий слева от меня Суханов, на пару с Гайдаром, сортировали записки по смыслу задаваемых вопросов и подкладывали мне под руку. Одновременно слушая стенания директоров и проглядывая записки, я пытался размышлять — как мы до всего этого докатились.

— Генеральный директор Ленинградского Объединения Электронного Приборостроения "Светлана" Щукин Геннадий Анатольевич. Борис Николаевич помогите. Нет ничего, ни сырья, ни заказов, ни денег. Сто тысяч человек третий месяц не получают зарплаты. Мэрия настойчиво требует ускорить процесс акционирования. Все ждут вашего Указа о Приватизации.

Опа, а я переживаю, кто конкуренцию Панасоникам и Нокиям будет составлять. Вот они бездельники! Без работы сидят.

— Я может выскажу крамольную мысль, — Щукин запнулся, глубоко вздохнул и словно бросившись с обрыва головой, решительно высказался, — Закон о приватизации такая чушь, он вредительский, он… угробит всю промышленность.

Высказав протест против политики партии, так сказать, и руководства, Щукин решительно вскинул голову и упрямо продолжал сверлить меня взглядом в ожидании ответа.

В зале повисла тишина, все уставились на меня, предвкушая реакцию на крамолу, товарищ покусился на святое — надежду на сладкую жизнь присутствующих.

— Кто еще так думает? — Задал я провокационный вопрос. Смелее, высказывайтесь, сейчас не тридцать седьмой год. За правду к стенке не поставят.

— Из глубины зала донеслось чье-то еле слышное бурчание: — Ага, только на пенсию с почетом проводят!

— Все правильно Щукин говорит! — Поднялся в первом ряду моложавый, круглолицый, товарищ.

— Генеральный директор Балтийского завода Шуляковский Олег Борисович! В начале этого года приказом министра судостроения СССР было объявлено об акционировании и приватизации Балтийского завода и еще ряда предприятий судостроения. Не забыл министр и себя, аппарат министерства также в стороне не остался. Практически каждый ответственный министерский работник оказался штатным и внештатным консультантом или руководителем срочно созданного отдела, подразделения какого либо предприятия и получил свою долю акций. Акции на руках у людей есть, но уже не у всех. По моим данным уже процентов тридцать продано за гроши непонятно кому, чуть ли не за бутылку. Заказов и работы больше не стало. Дивидендов на акции никаких не предвидится — прибыли никакой нет. Еще из мэрии поступило распоряжение — отгрузить пять тонн тантала для корпорации "Стрим". Не продать — нет, взять и отдать, даром. А в бухгалтерию мне распоряжение мэрии подшить? А взамен, для производства, на что металл купить, распоряжением расплатиться?

Собчак, сидящий справа от меня, вздрогнул, скосил глазами, пытаясь срисовать мою реакцию, и грубо прервал директора.

— Вот все ты Шуляковский воду мутишь! Все-то тебе не так. Вся страна взяла курс на приватизацию — Шуляковский против. Мы договорились с немецкими партнерами о бартере материалов на продукты, тебе опять не угодить! Борис Николаевич только что подымал вопрос о тяжелой продовольственной ситуации в городе, ты опять палки в колеса! Почему еще не отгрузили, что еще тебе неясно в распоряжении мэрии? — строгим тоном вопросил мэр, играя на публику, выводя директора завода на финишную прямую или на чистую воду, как ему думается, и поглядывая на меня в надежде отследить реакцию.

Я не дал ему такого счастья, еще сильнее насупив брови и одеревенев рожей.

Шуляковский покраснел, снял очки в старомодной роговой оправе и достав из кармана носовой платок, стал суетливо протирать стекла, пытаясь сообразить что ответить.

Мэр Санкт-Петербурга продолжал дожимать директора.

— Нечего сказать? Много думаете! Получили распоряжение — выполняйте!

Глава города доверительно склонился в мою сторону и выразительно резюмировал: — Вот так! Из-за одного винтика в шестерне весь механизм клинит.

— Вот так, еще до начала приватизации, уже начали растаскивать народную собственность, — подключился я со своим комментарием, — а потом на эту собственность еще желающие откусить и урвать находятся.

Почувствовав мою поддержку оживился сосед Шуляковского и встав рядом спросил: — можно мне добавить? — получив мой подтверждающий кивок, представился, — директор Ленинградского Адмиралтейского объединения Александров Владимир Леонидович.

— Насчет приватизации не могу ничего сказать, я пока еще не определился до конца с этим вопросом. На первый взгляд никакой крамолы не видно. Рабочие станут собственниками своего предприятия, кровно будут заинтересованы в его успешности и прибыльности. Но вот прекращение финансирования строительства двух оставшихся подводных лодок проекта "Палтус" для ВМС Ирана, и уже заложенных двух атомных подводных лодок проекта "Кашалот", двух АПЛ проекта "Нельма" и подводного крейсера "Щука" для нашего военно-морского флота ставит под вопрос, как выполнение обязательств государства, так и саму судьбу предприятия.

— Вы, Владимир Леонидович, успели выполнить ценное указание министерства судостроения по акционированию? — заинтересованно спросил я.

— Подготовительная работа практически завершена, произведена инвентаризация производственных и непроизводственных фондов. Разработан план проведения акционирования, определена стоимость каждой акции. На совещании рабочих представителей трудового коллектива выбрана форма акционирования. Ждем Вашего указа.

— Понял, понял, — поднял я вверх руки.

— Кстати, мне поступило аналогичное распоряжение мэрии на выделение совместному предприятию "Джикоп" тысячи тонн сверхчистого алюминия марки А-5. Мэрия хоть представляет стоимость этой продукции? Я совсем не понимаю, что такое выделить! Даже в Советское время ничего просто так не выделялось! — не успокаивался Александров.

Собчак, свирепо засопел рядом со мной, но не стал кидаться на Александрова.

— Генеральный директор акционерного общества "Электросила" Фомин Борис Иванович.

— Разрешите вопрос Борис Николаевич?

— Пожалуйста, — удивленно посмотрел я на директора.

— Борис Николаевич, почему вы вышли из партии?

— А какое это имеет отношение к нашему собранию? — поинтересовался я.

— Самое прямое, Борис Николаевич, самое прямое!

— Вы меня заинтриговали, Борис… Иванович. А и отвечу, а то потом помру от загадочности. Знаете почему… Вот вы старый коммунист, из партии не вышли. Хотя рисковали должностью, может и здоровьем. Это делает вам конечно честь. Но…говорит ли это о вашем, простите за невольную грубость, уме? Сколько вас осталось от двадцати миллионов, после того как крысы и приспособленцы сбежали? Можно конечно рассудить, что остались идеалисты, самые лучшие и порядочные, а может не сумевшие устроиться в новых реалиях, держащиеся за остатки привилегий, надеющиеся на реванш.

Я сам плоть от плоти порождение нашей партии, даже был кандидатом в члены ЦК. Нет это говорит не обида, нет. Просто я, наконец, осознал, что устав и программа КПСС и реальная партийная жизнь и деятельность это совсем разные вещи, по смыслу, по духу, по совести, по степени влияния на общество. Деятельность, наполненная грызней за власть и должности, льготы и привилегии. Покупка партийных должностей, подмена собой Советской власти. Выродившаяся и зажравшаяся элита! Я не хаю КПСС, я просто понял, что партия коммунистов Союза выродилась на нет и по духу, ничем не отличается от партии республиканцев в США или лейбористов в Англии. Но те изначально были созданы для продвижения целей и лоббирования интересов своих электоратов, все по честному. А партия большевиков выродилась в такую отвратительную структуру, что даже утратила банальный инстинкт самосохранения, изгадила все самые светлые идеи омерзительным их тошнотворным воплощением. И когда я дошел до определенного предела, наелся до отрыжки лизоблюдства и дичайшего расхождения декларируемого от действительного, то постепенно, исподволь пришел, осознал, что так дальше нельзя. Изначально, я неумело пытался исправить систему изнутри, а когда понял, что как говорится "легче убить, чем перевоспитать" то принял решение о выходе из партии. А тем, кто остался — честь и хвала! Удивлены? Естественно, если остались те из первых мной перечисленных идеалистов и порядочных. Беда в другом — нет ничего хуже воинствующих идеалистов! А программа партии в части касающейся прихода к власти не предусматривает честной конкурентной борьбы. Выгляните в окно — увидите площадь диктатуры пролетариата. Скажу как на духу, очень не хочется никакой диктатуры, наш народ ей наелся досыта!

Я ответил вам Борис Иванович?

— Да, — отозвался пораженный развернутым ответом Фомин, — теперь отвечу о взаимосвязи, эээ моего вопроса и направлением нашей работы здесь. Я и еще ряд руководителей предприятий города подготовили совместное обращение с просьбой приостановить действие закона о приватизации и подготовили ряд поправок к нему. Со времени принятия закона СССР, а потом и РСФСР по этому вопросу, ситуация в экономике дошла до предела. А в последние полгода она просто катастрофически ухудшается! Ожидание дележа государственной собственности и сладкой жизни развращают людей. Они не понимают, что количество акций, которые они получат, не дадут ни значительных доходов, ни право управления деятельностью предприятия. Не дадут ничего, хозяином им никогда не стать, как бы не хотелось, а работать все равно придется!

По мере высказывания Фоминым своей, с сотоварищи, позиции, остальной директорский корпус заволновался. Доносились отдельные выкрики и высказывания с места с комментарием от верного мать его ленинца, до гнать всех коммуняк поганой метлой отовсюду.

— Господа, я не понял! — Встал я с места, — что за базар в рабочий день, понимашь? Кто имеет, что сказать по делу прошу.

Я свирепо огляделся. Шум в зале моментально стих.

— Ну что ж я подытожу ваши выступления. Вы все жалуетесь на недобросовестных поставщиков, являясь такими же. Ждете гарантированных заказов от государства, не делая никаких попыток улучшить качество вашей продукции, расширить ее ассортимент. Пять лет со всех трибун мы слышали слова конверсия военного производства, увеличение выпуска товаров народного потребления. Ни один из вас не доложил сейчас о своих успехах на ниве конверсии. А ведь поле не паханное. Но все ноют об отсутствии заказов и снижении объема производства, палец о палец не ударив, по исправлению ситуации. Объединение "Светлана" — сто тысяч рабочих, объемы финансирования вашего производства пять лет назад превышали соответствующие показатели фирмы "Сони". И где сейчас "Сони" и где вы? "Сони" то ясно где, впреди планеты всей, а вы в жопе!

Уши директора заалели. В зале раздались сдавленные смешки, перешедшие в здоровый гогот. Дождавшись, пока народ отойдет, я запоздало уточнил: — ичего, что я так по пролетарски откровенно? — вызвав новую вспышку хохота. Ну да ладно, говорят смех продлевает жизнь, пусть поживут подольше. — Помимо обязательных заказов оборонки вами уже пять лет никто не управляет и что? В пять раз снижение производства. Вывод? Либо руководство и инженерный состав, безграмотны и ущербны умом, либо рабочие без рук, либо руки не оттуда!

Директорский корпус вновь развеселился. Из разных концов зала доносились комментарии о произрастании рук и местонахождении мозгов руководителей. Но я встал грудью на защиту пролетариата.

— Вернее первое, не так-ли? Чем ваши инженера и заместители занимаются? Ни производство организовать, ни рабочего обучить, ни на другого поменять.

Пойдем дальше. Вопрос судостроителям и машиностроителям. Почему не налажено производство моторных лодок и яхт, водных мотоциклов, автомобилей амфибий, снегоходов, паромов, барж? Танкеров для перевозки нефти и сжиженного газа. Рыболовецких судов. Авто и гусеничной техники, двигателей. Имеющаяся научная и промышленная база позволяет все! Почему не ищете заказы для себя? Каждый из вас был за последние пять лет за границей не раз и даже не два. Почему зайдя в магазин электроники, хозяйственный, строительный, автосалон ни один из вас не сказал: На моем заводе я могу выпустить все это, даже лучше, качественнее, долговечнее? И не просто сказал, а взял и сделал! И не просто сделал, а получив толчок мыслительной деятельности наклепал еще какой-нибудь востребованной хрени, до какой буржуи еще не додумались.

В ваших заводских музеях хвалебные оды о поставке вашей продукции в более чем сорок зарубежных стран, о победах на выставках и прочих достижениях! Только вы скромно умалчиваете почему-то о том, что последний год достижений — одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмой. Да и то достижения сомнительны. Они тогда будут достижениями, когда пойдут в серию, когда вас завалят заказами на двадцать лет вперед как "Эйрбас" и "Боинг". Где они ваши достижения? В музее завода моделька с выставки и флажок премии гран-при? Кто готов привезти меня в любой магазин Санкт- Петербурга и с гордостью сказать — вот моя высокотехнологичная продукция на уровне мировых образцов! Все магазины Европы завалены ей! Производственные мощности завалены заказами на десять лет вперед! Да хотя бы просто вот она — существует в природе, пусть и в еденичном, экспериментальном экземпляре, но дайте денежку и через месяц мы ух!

Увидев, как встрепенулся и радостно заулыбался директор "Светланы" и закопошился угол зала с обувщиками поправился.

— Сразу скажу, хвастаться таким высокотехнологичным продуктом как электролампочки не надо и резиновыми говноступами тоже!

Думаете акционирование с приватизацией вас спасут? И производство закрутится само и заказы золотым дождем прольются. От кого? Неужели вы настолько наивны, или слегка не в уме?

Лично я согласен с Фоминым! Где вы видели на западе народные заводы, акционерные пароходы или советы акционеров числом так под сто тысяч. Во Франции сорок процентов промышленности и вся тяжелая — государственная, в Швеции еще больше — до шестидесяти четырех процентов! В Италии государственный сектор дает сорок два процента внутреннего валового продукта, в Великобритании периодически проводят приватизацию прибыльных угольных шахт и железных дорог. А когда бизнесмены приватизаторы высосут всю кровь, обратно национализируют убыточные отрасли. В среднем по Европе превышение госсектора над частным — пятнадцать процентов! А наши приватизаторы нацелились разделить сто процентов государственной собственности. Рожа не треснет?

Оглядев замолчавший зал, я прокомментировал как бы про себя, но вслух:

— Да, у некоторых здесь сидящих не треснет, она как бы поперек жопы шире.

Наша партия наш рулевой семьдесят лет боролись с богатыми, раскулачивая, расстреливая и сажая их по Гулагам, перераспределяя изъятое в свою пользу. Закон о приватизации протолкнули они же, пересев из кресел обкомов и райкомов партии в кресла исполкомов. А как иначе поделить народное добро? Разве они не часть народа, его ум, честь и совесть? Вот и родили закон, по которому все государственное теперь надо поделить, между собой, чтобы как бы лучше управлять!

Не выгнать бездельника директора и проворовавшегося бухгалтера, а взять и все поделить. Причем дать всем сестрам по серьгам, работающим на данном конкретном предприятии, не зависимо добросовестно или нет, но не забыв себя любимого — управленческого аппарата.

Аппарат он равнее прочих не так ли им и процентик акций побольше требуется? Проигнорировав учителей, врачей, военнослужащих и госслужащих, их отцов и матерей строивших промышленность страны. А здесь и подтянулись хитромудрые Татарстаны с Якутиями, заявившими вслед за Союзными республиками, о своем праве первой ночи — собственности и независимости, панимашь!

Никто не задумался, зачем вообще приватизация? Хочешь иметь свой завод, магазин, ресторан — на здоровье! Возьми кредит в банке или раскупорь кубышку и по винтику, по винтику строй, строй, строй. Долго? Хочется всего и сразу?

Последние пять лет происходила фактически ползучая буржуазная революция, под чутким руководством политбюро КПСС старательно ныкавшим свою золотую кубышку по заграничным счетам. Далеко даже не бескровная, посмотрите как полыхает по всем окраинам. Революция приведшая к распаду СССР как в свое время Российской империи. Только возглавили эту революцию не потомки недобитых буржуев, а потомки их убийц и свергателей, залившие страну кровью в гражданскую. Повторения хотите бисовы дети!?

Вы штаа, — завелся я не на шутку, — думаете поделите заводы, пароходы и заживете счастливо? Вы, конечно, правильно думаете, вы-то может и заживете, я имею в виду директора заводов, колхозов, начальники продовольственных баз и магазинов, руководители областей и районов. А люди как? Простой народ? Остальные? Учителя, врачи, военные, государственные служащие, пенсионеры, дети? А вот хрен вы угадали! Я костьми лягу и вас рядом закопаю!

Кто вам не дает сейчас работать? Государство мешает? В чьем лице, покажите пальцем! Я это лицо… Придумаю что сделать, мало ни лицу ни заднице не покажется! С вами не расплачиваются поставщики и заказчики значит, денег нет на счетах? Закон вредительский, наверное, который разрешил обналичивать безнал, поспособствовал обнулению счетов! Мне докладывают, что ряд из вас бартером реализует запасы сырья и продукции в обмен на продовольствие и не кормит своих рабочих, нет, а втихаря спекулирует колбасой и маслом. Мэрия руки запустила в эту же кормушку. Денег у вас нет…

Я выдержал продолжительную паузу, стараясь вглядеться в каждого присутствующего, понять его реакцию. Получалось честно сказать плохо.

— Сюда слушайте господа — товарищи. Я восстановлю работу всех министерств на базе бывших союзных до первого января следующего года. Ваша задача связаться со всеми своими контрагентами и завтра к исходу дня, получить гарантийные телеграммы об оплате за поставленную продукцию до конца года. Счета выставить в семьдесят процентов от мировых на аналогичную продукцию. Мне на стол предоставить объем задолженности и списки уклоняющихся от оплаты, я лично приму к ним меры. Если это уже зарубежные компании в бывших республиках, разорвать контракты и выслать соответствующее уведомление. Никаких отговорок и отсрочек. Если вы кому должны — возьмите кредит в сбербанке и оплатите всем и в России и за рубежом, в тех же процентах от мировых цен. С теми, кто задирает цены выше, без согласования с вами, разорвать контракты. Всем — подготовить предложения по замене, таковых зарубежных поставщиков Российскими, согласовать с министерствами объемы поставок. Если такая продукция не производится в России, будем организовывать свое производство. Налоги на прибыль, в социальные фонды, имущество и землю вы заплатите от всего вашего дохода. В том числе и от недополученного, по вашей нерасторопности и недальновидности. А каждому вновь образованному акционеру передайте горячий привет и удержите с зарплаты налог на имущество и землю, пропорционально своей доле. И не надо шуметь, мне бюджетников кормить нечем, пенсии платить нечем. Работайте лучше!

Вы посмотрите на свои голодающие…эээ…пусть будут лица! Кто ни будь из вас знает, где находится рядом молочный или мясной магазин? Выстроили пирамиду распределения для себя! Делите шкуру неубитого медведя? Не нарвитесь на ответку!

При каждом заводе наоткрывали сотни фирм и фирмочек. Насадили руководителями деточек и племянничков, друзей и любовниц. Бизнесмены, понимашь! Из сотен фирм ни одной! Ни одной производящей — все торгующие, помогают вам избавиться от излишков продукции. А единичные производящие, представляют из себя не вновь созданные производства, а выдернутые из общего производственного цикла наилучшие подразделения под руководством ваших друзей и родственников!

Народ, народ, народ, только и слышу нароооод, понимашь!

Я огорченно махнул рукой, и сел на свое место.

В зале стояла звенящая тишина.

А те тридцать процентов акций Балтийского завода, ушедшие на сторону аннулируйте, — добил я публику с места.

— Незаконно!

Взметнулась рука в первом ряду. Благообразный господин, с бакенбардами и аккуратной бородкой, в очках, с даже на вид благородной оправой вскочил не дожидаясь разрешения и экспансивно воскликнул:

— Аннулирование акций незаконно и преступно! Мы действуем строго в рамках закона!

— Стоять! — рявкнул я.

Господинчик вздрогнул и ошарашено уставился на меня, приоткрыв рот.

— Представьтесь, прежде чем голосить о законности!

— Директор "Импексбанка" Розумовский!

— И сколько акций завода принадлежит вашему банку? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Двадцать пять процентов! — с гордостью ответствовал банкир.

— Позвольте узнать, каким образом вы организовали скупку акций на заводе, по какой цене?

— Это информация составляет коммерческую тайну и не подлежит разглашению!

— Тайна значит? Директор, что мне скажет? У него на территории офис банка работает, а он что не в курсе? Ни ухом ни рылом?

Шуляковский встал с места, пожал плечами и смущенно развел руки.

— Плохо, товарищ, работает ваша служба охраны, — пожурил я его. — А к вам господин банкир после обеда прокурор подъедет, ему можно тайны рассказывать. Он будет хранить тайну следствия, готовьтесь!

"Ну вот полегчало, — удовлетворенно выдохнул я, — сделал гадость сердцу радость", — а что, разве не моя прямая обязанность, сунуть нассавшего в тапок кошака, мордой в собственную лужу? Для вразумления, как бы. Ну не топить же сразу. Посмотрев по сторонам, запнулся взглядом на бывшем директоре Завода "Светлана", ныне заместителе Собчака и в совокупности председателя комиссии мэрии по экономическим вопросам. "Хотя некоторых можно было бы и притопить", — мелькнула мысль. Директорствовал с восемьдесят восьмого по девяносто первый год, пристроил свою дочку на теплое место в руководство, уронил объемы производства в пять раз, загнал завод в долговую яму, замутил процесс акционирования и, уловив попутный ветер, сдриснул вершить историю на теплое местечко. Да, когда рушится вся экономика, быть экономистом почетно и прибыльно. В мутной водичке много вкусняшек и подобраться легче и залечь на дно по необходимости.

— А вот тут я с вами категорически… — встрял поперек моих размышлений Разумовский.

— Довольно, хватит на сегодня. Вас, банкир, — презрительно выплюнул я, — я слышать не хочу. Готовьтесь к всесторонней проверке.

Товарищи директора, задачи поставлены, к завтрашнему вечеру жду первые результаты! До свидания.

Сворачивайте лавочку, — повернулся я к Собчаку, — доложите мне потом, как банкир попал на совещание промышленников.

Кивнув Гайдару с Сухановым я встал и пошел к выходу из зала.

"Три часа как с куста, время летит!"

Выйдя на крыльцо здания областного совета, я глубоко вздохнул и огляделся. Вдоль всего крыльца стояли машины президентского кортежа и сопровождения. Охранники бдительно прикрыли меня со всех сторон своими спинами.

Суханов, стоящий позади, покряхтел и спросил: — Борис Николаевич, мы как дальше, по плану?

Я оглянулся и отрицательно качнул головой.

— Нет, встречу с силовиками перенесите в мэрию, часов так… — я задумался, прикинул сколько времени надо на выполнение моих внезапных хотелок, — часов на 15.00. Предупредите всех. А мы пока с Анатолием Александровичем и еще кое с кем пообщаемся тет-а-тет.

— О чем Борис Николаевич? — подозрительно спросил подоспевший Собчак.

— Сколько отсюда до Смольного? — задал я встречный вопрос.

— Полкилометра не будет, наискосок в сторону Невы через Смольный парк.

— Давайте прогуляемся, а то уже тошнит от переездов и заседаний!

Коржаков, незаметной тенью скользивший следом тут же подключился:

— Борис Николаевич, пять минут на организацию охраны, потом выдвигайтесь, — получив подтверждение энергично ушуршал, организовывать охрану и наблюдение по пути следования.

Пока Коржаков носился вдоль пешеходного кортежа, переорганизовывая порядок его движения и отдавая распоряжения своим помощникам, из здания областного совета потихоньку вытекал ручеек руководителей предприятий города и прочих граждан, неведомым образом проникших на встречу, я имею в виду банкира, и рассасывался по припаркованным вдоль улицы Суворовского проспекта автомобилям.

— А кто этот — кое-кто? — не выдержал завесы таинственности Собчак.

— Ваши наипервейшие организаторы и помощники по искоренению призрака голода и накормлению населения города, — завуалировано ответил я.

Собчак озадаченно замолчал, прокручивая в голове, кого же я имею в виду.

— Хижа мой зам по экономике, Пулин — председатель комитета по внешнеэкономическим связям, еще ряд начальников отделов в теме? — неуверенно перечислил своих сотрудников Собчак.

— Всех не надо Анатолий Александрович! Давайте первых двух. Вы ведь им поручили операцию "Ы" — "Нефть и прочее в обмен на продовольствие". Один, ваш ученик — выдвиженец на пост председателя комитета по внешним связям. Хотя цели, задачи и необходимость такого комитета сомнительна. Второй, а как без экономиста?

— А почему вы так, Борис Николаевич, предвзято относитесь к этой программе? Между прочим, она одобрена правительством РСФСР. Выделены квоты материалов, заключаются договора, через две недели обещают первые поставки. Людей-то надо кормить! — обиделся Собчак.

— Да правительство Гайдара, что хочешь одобрит, особенно если денег не просят!

Шагающий сзади Гайдар, стоически выдержал удар и поддержал мэра:

— Борис Николаевич, все нормально, юридический отдел правительства дал добро. Соответствующее Распоряжение Правительства уже принято.

— Сомнения меня гнетут в успешности этого предприятия!

— Почему Борис Николаевич! Наши немецкие партнеры сами предложили такой вариант. Их интересует нефть, лес, хлопок, цветные металлы, металлолом, а в замен предлагают поставить мясо, масло, сахар. — Начал убеждать меня в правоте советской власти Собчак.

— Посмотрим…

Под неспешное жонглирование словами, двигаясь по Смольной аллее, мы добрались до середины Смольного парка. Слева статуй Энгельса, справа Маркса, впереди Ленин протянул к нам руку: "Привет потомки", а может: "Да пошли вы"? Солнышко выглянуло, лепота. "Эх летом, да в солнечный день здесь наверное красота, аллейки, газончики. Под руку с милой барышней…"

"Какая тебе барышня, старый пень", — не вовремя проснулось второе я.

"Сам ты шиза, — обиделся я, — я хоть и пень, но еще ух!"

— Анатолий Александрович, не ищите подвоха в моих словах, второго и так далее смысла в них нет! В который раз повторяю, замысел поездки к вам у меня появился в Алма-Ате, спонтанно, еще позавчера. И основную цель ее я озвучил еще в аэропорту! Ну зудит у меня здесь, понимаешь! — Постучал я правой рукой себя по сердцу.

* * *

Я удобно устроился за приставным столиком в кабинете Собчака, проигнорировав настойчивое предложение мэра занять его место.

— Я не мэр и сидеть на месте мэра не буду, — повторно оборвал я сетования градоначальника типа неудобно и не так поймут. А вы занимайте свое место, занимайте. Сейчас ваш председатель всяких связей подойдет с документами, и начнем работать.

Заглянул Коржаков, — Борис Николаевич, подошли Пулин и Хижа.

— Давайте их сюда.

— Разрешите войти? — в кабинет, в сопровождении Гайдара зашел на удивление молодой, худощавый мужчина и бодро поздоровался, — Здравия желаю господин Президент!

Следом, подталкивая Хижу в спину, просочился Коржаков, держа в руках папку с документами. Подойдя ко мне Коржаков положил папку на стол, один из документов отдельно, скосил глазом на него и, изобразив прищелкивание каблуками, лихо удалился.

О как, косточка военная. Хотя какая там военная, в армии товарищ не служил, что один, что второй.

"Где — то я тебя уже видел, дорогой товарищ, постаревшего, полысевшего, ууумного. Страшно популярного, чем-то мне импонирующего. Ну какой ты Пулин а? Ты же, блин Путин! Что-то сбоит мое подсознание. Должен быть вроде как будущий мой сменщик Путин. А стоит один в один, с тем же именем и отчеством но Пулин?" — Размышлял я, внимательно разглядывая бывшего сотрудника КГБ, уволившегося по собственному желанию после августовского путча, ныне главу комитета по внешнеэкономическим связям Мэри Санкт-Петербурга, фамилию которого случайно увидел в старых штатках КГБ, когда искал себе возможных сотрудников в свой аппарат. "А видел я тебя…ну ясно где, — мысленно хлопнул я себя по лбу! — Все там же, сон навеял, пока летел. Так вот ты какой — сменщик мой родной!"

Что-то не увязывается у меня этот молодой дрыщ с должностью президента. Нет, это точно не Путин, а Пулин! Вызывает диссонанс, особливо пиджачок — малиновый такой, двубортный, солидный. Пиджачок, поджачок…, а что мы имеем против малинового цвета? Смотришься ты, товарищ, конЭчно стильно. Туфельки остроносые, черный галстук в горошек.

— Гайки на пальце не хватает, — вырвалось у меня глядя на Пулина.

"Какая еще гайка? Ах да, понял, понял — печатка была бы в тему".

Пулин недоуменно посмотрел на меня, мол о каких гайках я вещаю.

"Ничего скоро поймешь!"

Но история должна катиться по своей колее, не так ли? Надо только подруливать вовремя. А может быть и не так? Может, как пел Высоцкий, надо бы и съехать с той колеи-то!

Выдержав паузу, я скривился и приструнил товарища: — Владимир Владимирович, господ оставим для прессы и забугорных ээээ господ, понимашь! Проходите, присаживайтесь. И вы присаживайтесь Егор Тимурович и вы товарищ Хижа.

Дождавшись пока Путин с Гайдаром устроятся за приставным столиком, напротив меня, а Хижа с торца, я приступил к работе:

— В связи с тяжелой ситуаций в обеспечении Санкт-Петербурга продовольствием, по настойчивой просьбе руководства города, Егор Тимурович, здесь присутствующий, подписал разрешение на выделение экспортной квоты. Квотой разрешен отпуск ста тысяч тонн дизельного топлива из государственного резерва, с целью обмена его на продукты.

Топливо по моим данным реализовано. Кто порадует успехами в покупке продовольствия, кто поставщики, где договоры на поставку, какое продовольствие поставлено взамен, кого накормить успели?

Взгляды присутствующих скрестились на председателе комитета по экономическому развитию мэрии господине Хиже.

Хижа замялся, открыл свой портфель и начал шуршать бумагами.

Я точно знал, что никаких бумаг в природе не существует и с любопытством взирал на этот цирк.

— Георгий Степанович докладывайте, вы готовили постановление мэрии по этому вопросу, — не выдержал Собчак.

— Нашим постановлением, производственному объединению "Киришнефтеоргсинтез" было поручено реализовать указанные нефтепродукты. Руководство объединения работу выполнило в счет плановой экспортной поставки, о чем двадцать пятого декабря поступил доклад в наш комитет.

— И что? Где деньги, где продукты, документы, договор где? — повысил голос мэр.

— Нет денег, я же сказал плановая экспортная поставка, — Хижа умолк, хмуро уставившись в стол. — Предполагалась продажа топлива, а далее на вырученные деньги уже закупить продовольствие.

Собчак удивленно вытаращился на своего заместителя, — а для какого, гм… мы тогда квоты выпрашивали. Каким образом вы вообще планировали закупить продовольствие без договора? Взять у продавца пачку денег и лично бегать по магазинам Финляндии?

— Да приватизировал деньги этот ваш Киш — миш, как его там, разве не ясно? — добавил я перчинку для остроты восприятия, — а что, дали предприятию квоту, предприятие с удовольствием выполнило поставку. Счета пополнили валютные, премии себе выписали, зарплаты тринадцатые. Красота!

Так вот и работаем, принимаем законы, постановления, волевым решением — то пятилетку в три года, то план ГОЭРЛО на двадцать лет. Выполнять только принятые планы не любим. Некому выполнять, некому контролировать, в советских а теперь уже местных органах власти одни решатели и рукой водители. Контролеры кончились как вид!

Гайдар удивленно прокомментировал: — здорово, просто замечательно получилось! "Киришнефтеоргсинтез", продал имущество госрезерва, а доход по экспортной поставке засчитал за свою прибыль? Ну вы даете!

— А вы говорили, Анатолий Александрович, волноваться не о чем? — риторически спросил я.

Собчак угрожающе прошипел своему заместителю: — Хижа, завтра к утру объяснительные мне на стол, ваша и директора предприятия!

— Что, Анатолий Александрович, тяжек хлеб руководителя? Подчиненным надо не только поручения давать, в надежде, что все срастется, как вами задумывалось. Следить за выполнением ими своих заданий надо. А то помощнички они такие, тоже в поручатели стремятся.

Я откинулся на стуле, сделал паузу и посмотрел на всех присутствующих. Собчак сверлил злобным взглядом Хижу. Пулин нервно теребил тесемки папки с документами, периодически скашивая взгляд на документ переданный мне Коржаковым. Хижа потупившись, уткнулся носом в стол, не решаясь поднять взгляд. Гайдар смущенно заерзал под моим взглядом, справедливо полагая, что также относится к касте поручателей.

— Поехали дальше. В начале декабря в Министерство экономики РСФСР поступил запрос от мэрии города на выделении дополнительных экспортных квот на поставку из производимой областью продукции: хлопка, алюминия, меди, аммиака, металлолома, леса пиломатериалов, редкоземельных материалов. Хотя, где хлопок растет и где Ленигнград? Ну да ладно. Соответствующее распоряжение правительства подготовлено, на следующей неделе вы его получите. На каком же этапе находится весь этот процесс? Какая подготовительная работа произведена? Откуда вообще взялась такая идея — не купить продовольствие, а поменять на сырье?

Пригорюнившийся Собчак оживился, услышав вопрос на который может дать ответ.

— Борис Николаевич, еще в мае, в Германии работала группа депутатов Ленинградского совета народных депутатов, во главе с Мариной Солье и им удалось договориться с рядом немецких фирм на поставку недорогого продовольствия. Но поставку немцы требуют оплатить встречным бартером сырья.

— Так, так, так, — заинтересованно поощрил я Собчака.

— Более подробно вам ответит председатель комитета по внешнеэкономическим связям мэрии Пулин Владимир Владимирович, ему непосредственно поручена организация и координация всей работы по поставкам сырья и продовольствия.

— По второму вопросу, я так понял, держать ответ будет товарищ Пулин, — уточнил я, переключая внимание на следующего докладчика.

Владимир Владимирович поднялся, кивнул на папку, лежащую перед собой на столе, и отрапортовал: — После получения предварительного согласия председателя правительства РСФСР господина Гайдара, — Пулин сделал реферанс в сторону Егора Тмуровича, — на поставку сырья взамен продовольствия, проведена серьезная подготовительная работа:

Подготовлено постановление мэрии на выделение из ресурсов области следующих материалов: Лес семьсот пятьдесят тысяч метров кубических

Алюминий одна тысяча тонн

Медь одна тысяча тонн

Сто пятьдесят тысяч тонн нефтепродуктов

Цемент двадцать тысяч тонн

Аммиак одна тысяча тонн

Редкоземельных материалов, в ассортименте, четырнадцать тонн.

Тридцать тысяч тонн лома черных металлов

Сто двадцать тысяч тонн хлопка

Всего на сто двадцать четыре миллиона долларов.[15]

— Здесь, — Пулин приподнял папку и шлепнул ее обратно на стол, — собраны все документы: договора на поставку, выданные лицензии на получение квот. Как только получим соответствующее распоряжение правительства, сразу запустим в работу!

— А в общих чертах, своими словами: Что сделано в указанном направлении, с кем заключены соглашения и предварительные договора, кто наши зарубежные партнеры? — заинтересовался я.

Пулин вздохнул, развязал тесемки на папке и выложил на стол перед собой документы. Сосредоточенно нахмурив лоб выдохнул и начал доклад:

— Отобраны соответствующие компании и фирмы, заключены договора на реализацию выделенного имущества, по обещанным квотам Министерства экономики РСФСР. Выданы лицензии на реализацию семи ста пятидесяти тысяч кубометров делового леса, на поставку редкоземельных материалов, меди и алюминия.

Пока Пулин докладывал, я следил за реакцией Собчака. Тот невозмутимо слушал, самодовольно улыбаясь и, согласно кивал головой.

Такая самоуверенность меня уже начала подбешивать, но, решив что пока еще рановато буянить, я распорядился:

— Давайте поизучаем имеющиеся документы, надо ведь понять когда заполнятся прилавки продовольственных магазинов Петербурга. Начинайте Егор Тимурович, оцените как экономист наши потуги войти в рынок, потом Анатолий Александрович скажет свое слово как юрист, ну и я в конце подведу итоги… как старый коммунист.

Гайдар взял в руки первый договор, полистал, сделал выписку в свой блокнот и передал Собчаку. В течении получаса народ сосредоточенно шуршал документами, передавая их друг другу по кругу, замыкая на меня.

Документов в папочке хранилось не так уж и много — полтора десятка, подписанных договоров объемом в скромные пару печатных страниц. Несколько выданных лицензий на экспортную поставку леса, редкоземельных материалов и хлопка, подписанных Пулиным. Заготовленные и заполненые бланки лицензий.

Собчак явно сравнивал объемы выделенных квот с объемами поставки материалов по имеющимся договорам, подсчитывая что-то столбиком в своей рабочей тетради.

Гайдар начал с того же, поглядывая на наше постановление и уточняя перечень и объемы планируя к поставке сырья. Найдя какую то крамолу удовлетворенно засопел, в предвкушении выслужиться.

Я достал хитрую справочку, заранее по моей просьбе подготовленную для меня Коржаковым, с ценами Лондонской биржи на весь ассортимент поставки сырья. Разведка наше все. Посидел второй секретарь посольства в Великобритании на телефоне полчаса и все узнал. По некоторым фигурантам договоров Патрушев мне свою справочку подготовил буквально за день, пока я у Назарбаева гостил.

Я выписал цены на сырье из представленных договоров, рядышком с биржевыми ценами, и взгрустнул.

Все хуже, чем я думал. Не зря меня сюда так резко потянуло. Перегнули товарищи палку, взяли под свою ответственность явно больше чем могут унести.

Не могу понять, не могу и все! Как можно изгадить все чего коснешься, приступая к работе вроде как с благими намерениями? Или эти намерения изначально были только карманные?

Наконец вся бумажная круговерть завершила свой путь и упокоилась в той же папке. Собчак вопросительно посмотрел на меня. Гайдар скосил глаз, пытаясь рассмотреть, что я черкал в своей бумажке. Прикрыв ее рукой, потому что нехрен, своими мозгами работать надо, я обратился к коллегам по работе: — Слушаю вас уважаемые, когда накормим город?

— У меня есть два вопроса к господину Пулину! — поднял руку Гайдар, — откуда в одном из представленных договоров взялся хлопок сырец. Экспортную квоту на него вы не запрашивали, а договор на поставку ста тысяч тонн, подписан и лицензия уже выдана. К тому же вы запрашивали квоты на сырье, имеющееся на предприятиях города, производимое в вашей области, а не закупленное на стороне. Второй вопрос по лесу — квоту просите на семьсот пятьдесят тысяч кубов, в запросе указываете, что располагаете указанными ресурсами. Это где у вас залежалась такая прорва пиломатериала?

Пулин быстро переглянулся с Собчаком.

— Указанный объем пиломатериалов производится нашей областью за год. Поэтому и рассчитывали по договору на бартерные поставки на весь год. — Быстро ответил Собчак, не дав открыть рот Пулину.

— Что касается хлопка, мы на днях послали Егору Тимуровичу письмо на включение сырья в экспортные квоты, наверно еще не дошло, — отбрехался Пулин.

Собчак утвердительно угукнул.

— Но сто двадцать тысяч тонн… — в глазах Гайдара замелькал счетчик калькулятора.

— Сто сорок миллионов долларов, — помог я господину экономисту, подключившись к террору руководства мэрии, — мало того и плюсом поставят текстильные предприятия города на колени. Предприятия без сырья и несколько десятков тысяч человек без работы. Торговые сети без товара, ателье и швейные фабрики без материалов.

— Самое насущное сейчас обеспечить город продовольствием, — грудью встал на защиту подчиненного Собчак, — а отдельные нюансы можно утрясти в процессе!

— Угу, сто сорок миллионов долларов нюансы. В процессе нюансы финансы пропоют романсссы! — Я раздраженно наклонился к столу и вцепился, ухватившись руками за кромку, так что побелели пальцы. Решая про себя — вскочить, побегать матерясь или с места выдать на орехи.

"И вот с этим дерь… Материалом надо работать?" — мелькнула издевательская мысль.

Можно и не с этим но увы, перемена мест слагаемых количественных и качественных изменений не при-не-сет! Может это только мне легко, с моим послезнанием, а они в потемках. Да ну, ведь большая часть — вот она, на виду!

— Это все, что могут сказать ДОКТОР юридических наук, глава города с одной стороны и доктор экономических наук, в лице главного экономиста страны — двигателя экономических реформ, автора теории "шоковой терапии" и главы правительства реформаторов в одном лице, с другой?

Куцая аудитория из четырех человек недоумевающе но преданно смотрела в глаза, ожидая откровений.

— Смотрю на вас, и у меня создается глубокое, прямо-таки железобетонное убеждение, что всю нашу экономическую и юридическую науку надо отправлять в утиль. Судя как по исполнителям этих документов, так и по вам — проверяющим и подписывающим. Или сразу на скамью подсудимых за вредительство и причинение ущерба государству в особо крупных размерах.

— Да, что не так Борис Николаевич? Давайте обсудим, поправим. Для того и собрались. Вы же сами сказали, что в первую очередь озабочены этой проблемой. Мы со своей стороны приложим…

— Довольно словоблудия! Я вам скажу, что не так! — прорычал я, прервав мэра и выдернул из папки договор под номером один.

— Обсудим нюансы по первому договору ГОСПОДА юристы и экономисты! Итак, договор комитета по внешнеэкономическим связям мэрии от 23 декабря 1991 года с дважды судимым господином Мирошником директором московской компании "Интеркомцентр".[16] Предмет договора — поставка в обмен на сто тридцать тысяч тонн нефтепродуктов, трехсот тысяч тонн мороженого мяса и по столько же сахара и картофеля. Хороши объемы Анатолий Александрович?

— Дааа, — неуверенно протянул Собчак, — в ответ на мое молчание, немного подумав, осторожно добавил, — насчет судимости я не в курсе, но такой объем надолго закроет потребности города в мясе, сахаре и картофеле.

— Согласен, с вами господин мэр, такой объем и Москву бы на год удовлетворил, если бы не несколько НО.

Давайте начнем, что ли?

Итак поставка планируется в адрес комитета по внешнеэкономическим связям. Вы лично товарищ Пулин, где будете складировать и как реализовывать девятьсот тысяч тонн продуктов?

Путин начал приподниматься для ответа, но я остановил его жестом.

— Отвечать пока не надо, записывайте мои вопросы, ответите в конце. Если будете в состоянии стояния. Поставка по сто тысяч тонн каждого наименования в квартал. Пропускная способность подъездных путей, объемы складских помещений, автотранспортный парк, количество персонала баз и складов города не позволяют разгрузить, перевезти, организовать учет, хранение и выдачу таких объемов продуктов. По двадцать шестидесятитонных вагонов в сутки каждого наименования!

Но и это не все! Где договора Интеркомцентра с поставщиками, где эта компания возьмет такие объемы? Вы думаете, в Германии в какой-нибудь завалящей фирме или даже в десятке фирм лежит миллион тон продуктов? У капиталистов, мать иху, просто так лежит и ждет нас, когда же мы закупим! Даже не закупим, а поменяем на сырье. Вот больше делать нечего фирмам поставщикам продовольствия как торговать потом нашим металлом или нефтью!

Но мэрию это не интересует, нет. НО, вопрос века! Почему мэрию не интересует каким образом, продав нефтепродукты на тридцать два миллиона долларов, вам поставят мяса на триста миллионов долларов, сахара на шестьдесят миллионов, картофеля… да хрен с ним пусть будет бесплатно!

Собчак оторопело посмотрел на меня и перевел взгляд на Путина. Отвисшая челюсть председателя комитета по внешнеэкономическим связям была ему наградой.

Гайдар почиркал столбиком на листочке и с удивлением согласно закивал головой.

— А все потому, что комитет не интересует: ни цена нефтепродуктов, ни цена поставляемых по бартеру продуктов, они не определены договором. Зато объемы поставок ого-го! А уж штраф за недопоставку объемов менее ста тысяч тонн — в два процента от цены договора… целых шестьсот сорок миллионов долларов! Ух, даже при нулевой обратной поставке! Чтоб я так жил! На тебе тридцать миллионов, с тебя штраф полмиллиона! — ерничал я, распаляясь все больше, — от но перейдем к ну.

Ну, то что Пулин не имеет право выдавать лицензии на экспортные операции это на фоне вышесказанного мелочь, не стоящая упоминания. Да господин Гайдар?

Егор Тимурович, не ожидавший вопроса, согласно поддакнул, а потом икнул от осознания конфуза и закашлялся.

— Так почему, — накинулся я на него, вы не озаботились этой проблемой? Выделение квот спланировали, а про лицензирование забыли. Вот товарищ и возложил на себя непосильную ношу дележа квот и выдачи лицензий. Но вот ведь какая еще незадача, договор на бартер и выдачу лицензии на нефтепродукты заключен комитетом с Интеркомцентром, а лицензия на указанные объемы выдана лично, пока еще, товарищем, Пулиным, двадцатого декабря компании "Невский двор", с которой договора нет! И солярочка-то уже пошла, пошла родимая. А почему? А не две ли лицензии выданы под шумок, просто местами перепутали?

Какой вывод делаем господа юристы по данному договору?

Собчак хмуро резюмировал: — договор ничтожен, профанация, ничего по нему поставлено не будет.

— Согласен с вами, но не полностью, нефтепродукты-то поставлены будут, я же говорил, они уже поставляются. Ведь господин Пулин ждет в первом квартале девяносто второго года триста тысяч тонн всякого разного.

Господин Мирошник нагрел Западную группу войск на восемнадцать миллионов марок, теперь вы ему такой подарок. Вах красота! Но если вы ТАК хотите быть обманутыми, то кто вам злобный Буратино?

Вы думаете я закончил обличительные речи? У меня еще много есть чего сказать.

Договор нумер одиннадцать, от, от… хрен знает от когда, даты нет, печати стоят, подпись вместо Пулина… Ан, Ани…

— Аникин. Хмуро подсказал Пулин, — мой заместитель.

— Заместитель… нда, а он правомочен подписывать договора на миллионы марок? Кем уполномочен? Да ну, какие мелочи, лицензия по договору выдана вами товарищ Пулин российско-немецкому совместному предприятию "Джикоп", созданному в октябре, с уставным капиталом, не поверите — СТО ТЫСЯЧ рублей! Лицензия на вывоз тринадцати тысяч девятисот девяносто семи килограмм редких металлов. Договор на сумму шесть миллионов дойчмарок.

Теперь к ну. Ну то что оставлены без сырья производства приборостроения, электротехнической промышленности, электронных элементов, атомной промышленности и судостроения я молчу. Ну не молчу, так… не ругаю. НАРОООД кормить надо!

В договоре, в отличии от первого, цены стоят! Где радость на лице? Не вижу радости. Правильно, радоваться нечему. Цены, а что цены: — по ниобию электрическому занижены в семь раз, по церию в десять, иттрию в двадцать, а по скандию в две тысячи раз. Вместо ста пятидесяти тысяч марок за килограмм — семьдесят марок. Ну да что там, подумаешь семь килограмм скандия на миллион марок, продали за пятьсот…марок.

Итого ущерб по договору четырнадцать миллионов марок.

Пулин стремительно побледнел и прерывисто задышал. Собчак барабанил пальцами по столу, периодически прерываясь и вновь приступая к освоению профессии барабанщика, попутно сжал другой рукой галстук и поднес кулак ко рту.

Какая то знакомая картина, мелькнула мысль. Ты его еще пожуй, пожуй. Радуйся, что галстук не пеньковый. Кто же там жевал галстук в экстазе, на камеру?

"Однако, жевать галстук это не отсюда, там другие отметятся, — подсказало послезнание, — потом расскажу кто, не отвлекайся".

— Вам врача не вызвать? — забеспокоился я о своем потенциальном преемнике.

— Нет, — прохрипел Пулин, отрицательно кивнув головой.

— Тогда продолжим, но смотрите, не вздумайте мне тут от ответственности на тот свет уйти, вам еще дооолго исправлять наработанное, и нарабатывать авторитет лично передо мной своим бескорыстием, скромностью, бессеребреничеством, целеустремленностью и беспощадностью к расхитителям государственной собственности, коррупционерам и ворам, оборотням в погонах и в галстуках!

Я взглянул в свои записи.

— В договоре номер шесть, мы реализуем немецким партнерам, почему-то в Чехословакии, тридцать тысяч тонн металлолома за полтора миллиона долларов, при средней цене четыреста зеленых за тонну. Ущерб девять миллионов долларов. Весело?

Продолжим по остальным договорам. Договор, да вот с номером… пусть будет восемь — с корпорацией "Стрим" во главе с бывшим коллегой по службе Владимира Владимировича, офицером резерва КГБ Владимиром Якуниным.

Выдана лицензия на тысячу тонн алюминия и столько же меди. Шесть тонн алюминия марки А-3 и девятьсот девяносто четыре тонны А-5. В договоре, все по простому одна тысяча тонн, сложить столбиком умеют, цена алюминия указана без стоимости марки металла. Цена реальная… для металла А-3. Но то, что почти тысяча тонн сверхчистого алюминия А-5, стоимостью семьсот семнадцать миллионов долларов пойдет общей кучей по цене тридцать тысяч долларов за тонну?

В кабинете наступила оглушительная тишина. Собчак, бросив терзать галстук, отвернулся к окну, типа меня нет. Пулин, изображая мышь под веником, сидел тихо и даже не дышал. Гайдар прекратил попытки заглянуть в мою справку и грустил о великом.

— Слава богу, поставка пока не произведена, — разрядил я обстановку. Но ведь поставили бы, кабы не получили по шаловливым ручкам! — усугубил я, не давая расслабиться.

Во всех договорах описки, опечатки, исправления, листы договоров не подписаны, на некоторых нет печатей, но подписи стоят. Стояаат! С юридической точки зрения предмет договора не определен. Все договора отличаются правовой неопределенностью, то ли купли-продажи, то ли посредничества, а может договор-комиссия.

По штрафным санкциям я уже прошелся, они то же ничтожны — от двух до десяти процентов. Ни в одном договоре не проработаны, в достаточной мере вопросы пеней, штрафов и неустоек.

Зато в каждом договоре прописаны комиссионные. Кто бы еще мне сказал, что это такое? Народу жрать нечего, а комиссионные в договоре с Интерлесбиржей в лице вице-президента Крылова составили шесть миллионов долларов, скромненько так… пятьдесят процентов, от суммы договора. Морда не треснет? А чья еще морда должна треснуть, органы безопасности у господина Крылова поинтересуются, ненавязчиво так, по моей настойчивой просьбе.

Компания "Святослав" взвалила на себя ношу продать двадцать тысяч тонн хлопка ценой двадцать четыре миллиона долларов, с комиссионными в двенадцать миллионов. От оставшихся двенадцати миллионов она заплатит налог на прибыль, продаст часть валюты государству по действующему законодательству и закупит городу растительное масло. Эх, тяжек хлеб российского предпринимателя! Непосильные обязательства взваливают на свои хрупкие плечи!

Краткое резюме по немногим выданным лицензиям, незаконно выданным, до утверждения квот, не имея на то прав.

В лицензиях нет: регистрационных номеров, не указан срок действия, разовая она или генеральная, не указан изготовитель товара, нет страны получения, не указано за счет какой квоты производится экспорт. Ну да что это я, зря наверно наезжаю, если даже квоты еще не выделены.

Все контрагенты по договорам являются посредниками. Кроме одного договора комитета с иностранным поставщиком, так понимаю напрямую, составленного на финском языке, без перевода. О чем там речь идет — мне тупому не понятно, один Пулин финский знает, раз расписался, ему и ответ держать.

В письме мэрии в комитет по внешнеэкономическим связям Министерства экономики РСФСР от четвертого декабря, по выделению экспортных квот, вы указывали — единственным источником поступления продовольствия в город может быть импорт взамен на экспорт. Ваши сотрудники в мае прошвырнулись по Германии, якобы договорились с немецкими фирмами о поставках. Где хоть один договор с немецкой фирмой поставщиком?

Получается тот, кто договорился тот и фирмочки-посредники на подставных лиц открыл?

У меня есть информация, что несколько, из представленных в договорах фирм, зарегистрированы на родственников и друзей высокопоставленных сотрудников мэрии. Интересно, в какой пропорции они комиссионные делить собрались? Я думаю, органы суда и следствия прояснят эти вопросы.

А в компании М Т П Ц, хрен выговоришь, "Комплекс" учредителем является один из комитетов мэрии, а зарегистрирована она… догадайтесь с трех раз где? Ну, естественно по адресу комитета мэрии по внешнеэкономическим связям!

А подозрение у меня, да нет — глубочайшая уверенность, что вообще все фирмы по договорам подставные. Все открыты за месяц-два до заключения договоров, сразу после получения предварительного одобрения правительства РСФСР на эту аферу, — вбил я в последний гвоздь в крышку гроба.

Кто-то желает возразить?

Возражений естественно не последовало.

— Коржаков, когда помогал товарищу Пулину не забыть какие-нибудь бумажки, случайно еще один любопытный документ прихватил, — я достал из папочки заранее припрятанный листочек и и торжественно, по Левитановски, зачитал: "Распоряжение мэрии Санкт-Петербурга от двадцать четвертого декабря девяносто первого года номер семьсот пятьдесят три дефис эр! "Об упорядочении деятельности предприятий, получающих доход от игорного бизнеса в Санкт-Петербургской зоне свободного предпринимательства".[17] Звучит-то как! Щас порядок наведут господа-товарищи в игорном бизнесе!

Кратко доведу до присутствующих основной посыл, уловленный моим куцым умишком. Цитирую: "В целях упорядочения деятельности игорных предприятий создать наблюдательный совет", комментирую — организованную преступную группировку: Пулин, Хижа, Медведев — начальник Финансового управления, Филиппов- начальник налоговой, Горбачевский и Кармацкий — ГУВД и министерство безопасности соответственно. Выделить для казино помещения, разработать положение по лицензированию, определить размеры ставок, порядок взимания налогов. На вырученные средства мэрия собралась финансировать социальные программы! Какие благие намерения!

Бандиты крышуют и трясут рестораторов, коммерсантов и рыночных торговцев, а эти решили крышевать самый криминальный бизнес в мире. Думают, что будут курировать и контролировать, налоги с них они возьмут! Наииивныеее. Каким образом? Контролеров к каждому столу приставите? Или рулетку будут крутить офицеры АФБ, на должности крупье? Наивные? А может хитрожопые?

Прослезиться хочется! Зарыдать от умиления. Все руководство города с силовиками будут обустраивать казино и игровые залы, давать доступ к рулетке, обездоленных облагодетель-ство-вы-вать! — по слогам выговорил я сложную словесную конструкцию.

— Статья двести двадцать шесть уголовного кодекса РСФСР — содержании игорных притонов, лишение свободы до пяти лет с конфискацией, вам товарищ Собчак, ни о чем не намекает? Или ГУВД отмажет, а служба безопасности прикроет?

— Это про вас оказывается, родил писатель нетленку, — я громко продекламировал:

Мой народ — моя родня.
Я без мыслей об народе,
Не могу прожить и дня!..
Утром мажу бутерброд -
Сразу мысль: а как народ?
И икра не лезет в горло,
И компот не льется в рот!

Я свирепо оскалился на мэра и вкрадчиво поинтересовался:

— Вы, что творите Собчак! Совсем берега потеряли? Будете мне сказки рассказывать, что ничего не знали и не ведали? Чуть что народ обездоленный! Народ накормить вы захотели. Лучшую его часть! Сидящую на Олимпе власти! А поперек горла не встанет?

Собчак вздрогнул, и вжал голову в плечи, не решаясь оторвать глаз от стола.

— Мне с вами что сделать? Пересажать? Уничтожить? Втоптать в грязь, поведав всей стране о ваших маленьких гешефтах? Вот честно, твари, придушил бы, — опустошенно бросил я.

Собчак вскинул голову, но наткнувшись на мой презрительный взгляд, покраснел и снова уткнулся взглядом в стол.

Тишина в кабинете обволакивала, сгустилась и звенела. Кажется тронь и взорвется, разметав все вокруг. Никто не решался прервать затянувшуюся паузу.

Я, выплеснув негодование, потихоньку приходил в себя, расслаблено вертя ручку в руках. Говорить больше ничего не хотелось. Вообще уже ничего не хотелось. Конечно, я предполагал, пользуясь подсказкой подсознания или дьявола, что будет не просто. Но настолько!!!

— Борис Николаевич! — Первым не выдержал Гайдар и осторожно поинтересовался, — я так понял вопрос с экспортными квотами уже не стоит на повестке дня?

— А что, у кого-то остались какие сомнения? Есть надежда, что по этим договорам хоть кого-то накормим? Ну, кроме соучредителей и соучастников, — кивнул я в сторону Собчака с Пулиным.

— Приехал помочь разобраться с продовольственной проблемой, мля! Разобрался на свою голову, одно радует пусть хоть не накормил, так не дал ограбить, — успокаиваясь, пробурчал я.

Все участники междусобойчика затаили дыхание, ожидая моего окончательного вердикта.

— Что уши навострили господин Хижа, интересно вам? А уж как мне интересно еще и в вашем столе, главного экономиста мэрии, порыться. Чувствую, там подводных камушков поболее наберется. Но с вами потом, на вас и ваших компетентных товарищей хватит. Идите пока, и вы Егор Тимурович идите, мы с Собчаком и Пулиным вас немного позже догоним.

Дождавшись пока лишние товарищи освободят помещение я встал и прошелся по кабинету.

— Вы господа где-то рядом, неподалеку друг от друга живете? — круто сменил я тему беседы.

— Да, в старой коммуналке, — заскромничал Собчак, — на набережной Мойки, 37.

— А раньше где проживали?

— В двушке на окраине. Но добираться далеко, вот и разменялся.

— А вы на Васильевском острове, второй линии, 17? — уточнил я, переведя взгляд с Собчака на Пулина.

Пулин молча кивнул в ответ.

— А не прогуляться ли нам до вашего дома, Анатолий Александрович, а потом к Пулину в гости?

Я внимательно смотрел на судорожную работу мысли, отображающуюся на челе народного избранника Санкт-Петербурга.

— Ааа, зачем Борис Николаевич?

— Понимаете, — проникновенно начал я, — ничто лучше жилья не раскрывает характер и внутреннее содержание человека. Я сам в коммуналке жил, поэтому меня очень заинтересовала коммуналка на сто двадцать квадратных метров в одно рыло!

По дороге вы с Пулиным мне поведаете, в каких магазинах отовариваете свои продуктовые карточки, заодно и отоварим. Отоварим, да, как вы думаете? Посмотрим на ассортимент в магазинах, затем сравним с ассортиментом ваших холодильников. Поймем чем и откуда, питаются слуги голодающего города, глядишь выявим еще несколько дополнительных продуктовых точек, о которых можно поведать Санкт-Петербуржцам. Хоть так поможем преодолеть голод! Да и сравним соответствие наполненности жилища с уровнем зарплаты.

Собчак загрузился невеселыми мыслями и замолчал.

— Вы Анатолий Александрович не туда думать начали. Если квартиру законно расселили, то шут с ним, отремонтировали за счет бюджета — пускай, все-таки мэр такого города должен и сам жить в приличных условиях, чтобы о других думать. Если мебелями обставили за счет бюджета — поставьте имущество на баланс и сделайте квартиру служебной. Но не вздумайте приватизировать!

Пулин закончил сверлить взглядом столешницу, встал по стойке смирно, гордо вскинул голову и твердо произнес, глядя мне в глаза: — Готов понести любую ответственность по закону, вину свою признаю, бес попутал!

Собчак заерзал за столом, бросил взгляд на Пулина. Опоздал бедняга, или не дозрел. Не я плохой мол, жизнь такая — сука.

— Да! И я, — не договорив, Собчак смешался и растерянно замолчал.

Может еще не все потеряно для товарищей, надо поддержать души прекрасные порывы.

— Надо давить паровозы, — пока они еще чайники, — выдал я, понравившуюся мне словесную конструкцию, навеянную снами, наполненную глубочайшим смыслом послезнания, и увидев ошарашенные лица присутствующих, грустно усмехнулся, не став раскрывать ее содержание.

— Коржаков, — громко крикнул я, — заставив испуганно вздрогнуть оппонентов.

Дверь приоткрылась и заглянул начальник охраны.

— Александр Васильевич, пошукайте у секретаря на столе несколько листов бумаги.

Не прошло пяти секунд, как Коржаков бодро подошел ко мне и протянул тоненькую пачку бумаги.

— Вот, Борис Николаевич, пожалуйста, — и заинтересованно глянул на присутствующих.

Пододвинув пачку бумаги на середину, я скомандовал: — Берите оба! Господин мэр, выделите ручку Путину.

Собчак криво усмехнулся, — что по собственному?

— Не дождетесь такого счастья товарищ Собчак! Вы оба мне должны будете, как земля колхозу — пожизненно! Сейчас каждый из вас будет зарабатывать для себя индульгенцию.

Посмотрев на ошарашенные, недоверчиво надеющиеся на прощение лица я расшифровал, что понимаю под индульгенцией: — Подробно, с датами, фамилиями и должностями описываете, когда, где, сколько… будем честными перед собой, украли.

С кого и что поимели: взяток, подарков, услуг — деньгами и борзыми щенками, квартирами и земельными участками, продуктовыми наборами, видиками-шмидиками. Что присвоили из того, что плохо лежало, вами не положенное. С кем организовывали преступные сообщества и совместные криминальные предприятия, схемы незаконного обогащения, вынашиваемые замыслы по игорному бизнесу и всех знакомых вам фигурантов. В конце выписываете все, что принадлежит вам, жене, детям, родителям, братьям и сестрам стоимостью больше вашей и их зарплаты, за все время трудовой деятельности: земельные участки, автомобили, яхты, квартиры, дачи и дома с указанием реальной стоимости в рублях, счета в банках отечественных и заграничных. Я милостиво соизволю даже считать, что всю свою трудовую жизнь вы и ваши родственники жили впроголодь в конюшне. И только я решу, что вам оставить с последующей отработкой, а без чего вам стоит обойтись. И не вздумайте переоформлять ваше имущество на племянников, дядь, теть и бомжей с улицы. Узнаю, уничтожу и вас и племянников. Излишки финансов после реализации, а реализовывать вы будете сами, вы оба перечислите на отдельный счет, организации, назовем ее "Фонд поддержания правопорядка". И только попробуйте мне сыграть на разнице в цене продажной и реальной. На индульгенции не наваривают, это надеюсь ясно?

Собчак с Пулиным дружно закивали.

— Распорядителем фонда будет Пулин, устав фонда представите мне на утверждение, можете зарегистрировать некоммерческую организацию Владимир Владимирович.

Пулин гулко сглотнул.

— На первый раз прощу, но вы — Собчак, сделаете мне Санкт-Петербург столицей правопорядка, всероссийской мечтой, самым развитым промышленным, интеллектуальным и культурным центром страны. Или сдохнете, или сделаете. И если благодарные горожане не поставят вам, лет через пять, памятник из бронзы на набережной Мойки, то я вас лично в этой Мойке утоплю, — я со свистом втянул воздух, — а я за вами буду следить, за каждым шагом, каждым вздохом. И упаси вас бог…

Мысленно я представил картину казни, и вдумчиво посмотрел на страдальцев. Очевидно, отражение мыслей на моей физиономии впечатлило их, по самое не балуйся так, что они синхронно отпрянули назад.

— Первым вашим шагом Собчак, — сделав вид, что не обратил внимание на конфуз, продолжил я, — будет, естественно, накормить город. Перекрыть все дороги и порты, границы со странами Прибалтики и Финляндии. Проверить все таможни. Задерживать и возвращать любой транспорт с продуктами, направляющийся за пределы области. Вы лично будете заключать контракты на поставку продовольствия, за деньги, никакого бартера. В первую очередь с соседями: Польшей, Белоруссией, Украиной, Финляндией, напрямую от мэрии с иностранными компаниями и фирмами. Деньги я вам найду, экономистов и юристов Гайдар обеспечит.

На январь месяц, поставку продовольствия проведем со складов госрезерва Москвы, если конечно в этом будет необходимость.

— Как не будет, председатель облторга в понедельник на совещании доложил, что в городе продуктов осталось на две недели! Так, что с учетом времени на закупки и поставку… его уже нет времени-то, — прорезался голос у Собчака.

— Посмотрим, есть одна идея, не знаю насколько здравая, — я задумался, помолчал и встряхнул головой, — но альтернативы нет никакой. Об этом чуть позже! Анатолий Александрович, обеспечьте производство из сохраненного сырья необходимых стране товаров. На экспорт разрешаю отправлять только готовую продукцию. Ни кубометра леса, ни килограмма металла. Промышленности города даже имеющихся запасов хватит только на два — три месяца!

— Теперь вы, — дошел я до Пулина.

Владимир Владимирович вытянулся еще больше, хотя казалось уже и некуда, и преданно уставился мне в глаза. Не став играть в гляделки, я подпортил ему настроение.

— Вы после заполнения компромата на себя, пишете заявление на увольнение по собственному желанию.

Если сказать, что Пулин сильно расстроился, то я не погрешу против истины. Надежда на благополучный исход дела, проблескивающая в глазах после моих указаний Собчаку, пропала.

Ну а ты как хотел, пропадешь на такой должности. Не твое, слишком предприимчив ты для такой работы оказался.

— Вас Владимир Владимирович я забираю с собой в Москву. Вы будете восстановлены в органах безопасности. Вы будете моей тенью, цепным псом президента, ужасом каждого зажравшегося прокурора, беспринципного судьи, криминального мента. Вашим именем проворовавшиеся и коррумпированные чиновники и директора заводов будут пугать жен и детей. Везде где вы появитесь должны молиться и рыдать. Рыдать от Вас, а молить о снисхождении меня. Предлагать решение будете вы, именно вы будете потом с этими людьми работать или не работать. А я буду утверждать ваши приговоры, все стрелки переведу на себя, все проклятья приму на свою голову. После вашего отъезда должна гореть земля и рваться боеприпасы. Вы будете последней надеждой людей довести до меня их обиды и беды! Если сами решить вопрос не сумеете. В каждой области и республики должно быть создано представительство президента. Вы отберете каждого на должность моего представителя, познакомите со мной и будете следить за любым их вздохом! На ближайшие пять лет это ваша судьба.

По мере рисования картины его ближайшего будущего, тень отчаяния на лице Пулина таяла, а в глазах загорелся огонек предвкушения. Я чувствую, угадал с назначением товарища в десятку. Быть серым кардиналом при монархе, дорогого стоит.

— Напоследок… дайте-ка мне ваши часы, — ласково попросил я Пулина, — что-то вы частенько на них поглядываете.

Пулин недоуменно расстегнул стильный кожаный ремешок и бережно положил часы на стол передо мной.

Я взял их в руки и прочитал наименование фирмы производителя вслух:

— "Blancpain"[18]. Вы знаете Владимир Владимирович, я еще тот самодур, — я размахнулся и хряснул часы о пол. Хваленый противоударный и глубокоподводный швейцарский инструмент не выдержал издевательства и разлетелся вдребезги, не оправдав свое реноме.

Пулин и Собчак подпрыгнули на месте.

— Видите, никакие они не противоударные, врут все капиталисты проклятые! Зря вы отдали за них одиннадцать тысяч долларов. Не стоят они того. Не, не стоят!

Собчак осторожно переместил левую руку под стол.

Я тут же отреагировал, — не понял господин Собчак?

Мэр, состроив страдальческую мину, снял часы, с грустью в глазах подержал в руках и, мельком улыбнувшись, хлобыстнул о пол рядом с остатками Пулинских.

— Ну не может честный человек, сейчас носить часы и костюмы стоимостью в три годовые зарплаты! Вы согласны со мной? — отечески, проникновенно, уточнил я у них и дождавшись утвердительных кивков продолжил, — вы будете одеваться стильно и красиво в правительственном ателье и его филиалах, носить вы будете часы "Чайка" или "Восток", можете и "Славу" так что принимайте меры, чтобы они были не хуже этих. Хотя бы одну линию представительских часов запустите! Ездить вы будете только на российских машинах, поэтому сразу забудьте и не мечтайте о мерседесах. Подымайте наш автопром. Были ведь у нас машины на уровне — та же "Чайка" и "ЗИЛ-114"!

Я оглядел скорбную компанию.

— Для утешения скажу, президент Клинтон на инаугурацию надел отечественные часы Timex Ironman Triathlon,[19] стоимостью пятьдесят долларов. У меня вон, — я задрал рукав, — командирские!

— Какой Клинтон? — выпучил на меня глаза Пулин.

— Ээээ, поторопился я, вперед забежал, президент Буш конечно. Клинтон будущий президент США, — и сделав вид, что опять разозлился рявкнул, — ты меня не путай Пулин! Ты на ус мотай, что я говорю.

Закончив нравоучения, я перешел к животрепещущему.

— Все, хватит лирики, с вами разборки закончились. Но продовольственная проблема осталась. А вы Егор Тимурович, почему молчите, как рыба об лед? Предлагайте пути разрешения продовольственного кризиса. У вас есть данные по наличию продовольствия в Московской области? Чем можем помочь соседям?

Гайдар заерзал и неуверенно высказался: — Картина, судя по данным Росстата, везде более-менее одинаковая. И даже если где-то есть излишки запасов продовольствия, сомнительно, что признаются. Надо раньше было отпускать цены, я же говорил, настаивал! Прибалтика отпустила еще летом, вот продукты туда и утекли!

— Так эти цены и без всяких отпусков, последние полгода, каждый месяц удваиваются.

— Этого недостаточно, Борис Николаевич, рынок должен сам определить цену, тогда и товары появятся! — загорячился Гайдар.

— А если они раз в двадцать — тридцать поднимутся, как в вашей разлюбезной Прибалтике? На какие шиши тогда Собчак продукты купит? Да и чтобы появиться продуктам даже по высоким ценам они просто должны быть. Кстати, по данным того же Росстата, в этом году было произведено продуктов на тридцать процентов больше чем в прошлом! И где они Егор Тимурович?

Гайдар недоуменно пожал плечами: — Рынок, кто успел, тот купил!

— Ох молодца! А кто не успел, тот опоздал, а кто не торгаш — пусть сдохнет от голода? От уж рынок так рынок. У тебя одна причина — свободный рынок! Только у нас нет рынка, в стране денег в десять раз больше, чем любой продукции. И вся она, по моему мнению, припрятана, ждет правительственного решения по отпуску цен и приватизации сектора торговли. Как только отпустим цены, тогда из под прилавков и появится припрятанное, по ценам как в Прибалтике. Вся денежная масса будет моментально высосана торговлей у населения, мы конечно напечатаем новые деньги, зарплату-то платить надо и тогда начнется гиперинфляция и наступит коллапс экономики!

— Извините господа-товарищи, мы с Гайдаром никак к концессусу не придем, даже вот вас слушать заставили! Обратили внимание, — я поднял указательный палец в верх, — мы пытаемся решить проблему, а не карманы набить в отличие от вас. Вы Егор Тимурович меня своей теорией меня в гроб загоните! Я спрашивал вас конкретно — как накормить Петербург сейчас, а вы меня опять в свободный рынок отправили!

Немного помявшись, я посмотрел на время.

— Ого уже пятнадцать часов. Страшновато мне как-то, ну да чем черт не шутит. Будем решать продовольственную проблему в духе продразверстки!

— Анатолий Александрович, отдайте распоряжение начальнику ГУВД, таможенного управления, службы безопасности и прокурору области завтра, к шести утра выделить, на весь день по сто сотрудников из числа следователей, оперативников, начальников отделов и отделений города и области. Представляют личный состав начальники силовых министерств лично. Списки выделенного личного состава, с указанием должностей сегодня к 18.00 должны быть в мэрии. Таксопаркам предоставить сотню автомобилей.

Мы с вами переходим на казарменное положение, оставьте несколько человек кому можно доверять. Руководители силовых министерств то же остаются здесь. Отключить все телефоны. Данная информация не должна уйти из этого кабинета, до начала работы завтра. А завтра будет уже поздно, существенные объемы продовольствия быстро не перепрячешь. Создаем сотню комиссий в соответствующем составе, каждой нарезаем участок работы. Пять комиссий оставляем в оперативном резерве. Все сотрудники ГАИ завтра выполняют одну задачу — проверка автотранспорта на предмет незаконной перевозки продовольствия. Каждая машина записывается: откуда, куда и что везет, номера сопроводительных документов.

Задача — проверить все продовольственные склады и базы, станции погрузки и сортировочные города и близлежащих районов области. Осмотреть каждый вагон, контейнер и автомобиль-фургон, таможенные пункты, крупные продовольственные магазины, провести поверхностный учет и инвентаризацию. При выявлении существенного расхождения наличия продовольствия с учетными данными, склады опечатывать, начальников арестовывать и возбуждать уголовные дела. Вагоны разгружать, продовольствие возвращать на склады. Определить их перечень и взять под охрану. Закрыть и расформировать все лавочки под названием столы заказов и им подобные, все запасы продовольствия изъять и пустить в розничную продажу. С завтрашнего дня все кормятся в одних магазинах. Повторяю — все! От губернатора и прокурора до уборщицы в соседней школе.

А я съезжу на телестанцию, обращусь к населению по телевидению, чтобы создали из своих представителей комитеты содействия органам правопорядка по пресечению противодействия и сокрытия продовольствия. Я думаю, мы не только удивимся активности населения, но и еще больше удивимся объемам найденного.

Все сведения о наличии продовольствия и его номенклатуре собираем сюда. Здесь будет штаб, в Смольном! И исходя из полученных данных будем решать, сколько и чего надо будет дозакупить и как честно распределить имеющееся. По сколько грамм пайку хлеба делать будем, — коряво пошутил я напоследок.

В двадцать три часа вечера я обратился к населению по телевидению с просьбой оказать мне содействие в борьбе с коррупцией, мошенничеством, сокрытием продуктов питания.

Я сказал простыми словами:

— Дорогие мои Ленинградцы, помогите мне, президенту страны, разогнать поганой метлой тех, кто довел ваш город до продовольственных талонов. Завтра с утра, я организую проверку всех магазинов, складов и баз города и области. Проследите пожалуйста, чтобы до утра из них ничего не вывезли, созвонитесь друг с другом, создайте комитеты, добровольные народные дружины, обеспечьте их теплыми вещами и горячим чаем. Фронтовики и ветераны военной службы, имеющие наградное оружие, послужим Отечеству? Помогите народным дружинам, охраняйте их, но не более того.

В мэрии до утра будут работать десять телефонов горячей линии, если увидите какое непотребство звоните, и по указанному вами адресу будет отправлен наряд милиции. Если в течении часа ничего не изменится, записывайте номера машин, прокалывайте шины, звоните еще раз и требуйте лично меня.

Я буду у телефонов до утра. Если вы точно знаете, что у какого либо чиновника, руководителя — морда лоснится не по зарплате… напишите подробно и принесите с утра в Смольный. Я вас приму лично, прочитаю и разберусь! Я уверен, вместе мы решим эту проблему. Время пошло, родные мои, и пока оно работает не на нас. Берегите себя, в одиночку на амбразуру не кидайтесь. Вы нужны мне живыми и здоровыми, те кто — порядочные, честные, совестливые и принципиальные.

Город встал на дыбы, город встал под ружье.

За сутки мы конечно не управились. Телефоны разрывались от звонков. Соединительные линии плавились от накала эмоций. Импровизированный пресс центр и центр управления кризисными ситуациями едва справлялись, реагируя на сообщения граждан, ведя учет звонков и событий.

Все дежурные наряды милиции выехали по распоряжению штаба на объекты. Большая часть встали с народом в оцепление.

Треть ментов потерялась и растворилась в каменных джунглях, часть из них всплыла на охране складов и магазинов, автоколонн с продуктами, охране от населения своих полян по месту работы. Милиции не хватило.

По тревоге подняли полк внутренних войск, выпускные курсы военных училищ. К утру ввели в город бронетехнику. Взяли под охрану все ключевые точки города, крупные базы и склады, железнодорожные станции погрузки-выгрузки. Установили блокпосты и пустили совместные с милицией патрули на БТРах.

Мои надежды к вечеру следующего дня закончить и улететь в Москву пошли прахом.

Без жертв и эксцессов не обошлось.

Люди поверили мне, люди встали стеной у своих продовольственных, овощных магазинов и булочных.

Одни пытались перепрятать, другие воспрепятствовать.

Доведенные до отчаяния и озлобления с одной стороны.

Боящееся разоблачения ворье с другой.

Одни давили гружеными машинами столпившихся людей, другие строили баррикады и кидали булыжники в лобовые стекла машин, колоннами курсировавшими между магазинами и складами, скапливаясь у разведенных мостов.

Бригады подогретых водкой грузчиков и подтянувшихся быков криминальных банд, бульдозером сминающих добровольных дружинников, тонули в толпе собравшихся студентов и бабулек-одуванчиков, круша противникам кости, ломая руки и ноги.

Ветераны фронтовики, имеющие наградное именное оружие, открыли предупредительный огонь в воздух. Потерявшие берега бандиты открыли ответный огонь по людям. Поднялась беспорядочная с одной стороны и прицельная с другой, стрельба.

Население, откликнулось на призыв Президента, вытаскивая соседей, пропустивших сообщение мимо ушей, вызванивая друзей и знакомых. Вытекающие из подъездов жидкие ручейки жильцов собирались на детских площадках и в скверах. Народ бурно обсуждал куда податься.

Часть направилась к знакомым продовольственным магазинам, карауля запасные выходы и парадные входы, расписывая между собой дежурство до утра.

Другие долго совещались, пока кто-то не выкрикнул: — Айда на Бадаевские, с них половина Санкт-Петербурга снабжается.

Печально знаменитые Бадаевские склады, представляли собой двадцать семь гектар территории ограниченной Киевской улицей, Лиговским проспектом и Новодевьчиьм Кладбищем. Грустная достопримечательность, оставившая блокадный Ленинград без продовольствия в сорок первом году.

Толпа людей всех возрастов двигалась по Московскому проспекту, увеличиваясь в своей массе от вливающихся на каждом перекрестке, по одному и группами, людей. В Ночном Питере, двигающаяся масса людей выглядела угрожающе сюрреалистически. Шли ветераны войны и труда, шли блокадники, интеллигенты и рабочие, студенты и школьники, врачи и учителя. Шли весело с песнями, обсуждая речь президента, уверенные, в своей правоте. Нашлись и активисты и вожди, предлагающие как и куда лучше идти, чтобы охватить всю территорию складов. Собралось, навскидку, более пяти тысяч человек.

На перекрестке с Киевской улицей процессия разделилась. Большая часть свернула на Киевскую, к центральному въезду. Другие прошли дальше по проспекту, следуя за самозваными проводниками, и свернули на Черниговскую улицу, двигаясь к складской сортировочной станции.

Пока собирались и выдвигались, время уже подошло к трем часам ночи.

Ушлые кладовщики, уже давно подогнали целый эшелон вагонов и ударно трудились, стаскивая автопогрузчиками различное продовольствие, трамбуя его в поданные вагоны.

Учитывая разведенные мосты, у них оставался только один путь эвакуации припрятанного и отложенного до добрых времен — железная дорога. Пользуясь большей властью и связями, не желая расставаться с уже практически своей собственностью, в надежде умыкнуть хотя бы часть, руководство складов оперативно согласовало выделение подвижного состава, локомотивов и к моменту сбора людей уже загрузило добрую часть эшелона, привлекая всех желающих поработать грузчиками за звонкую копейку.

Две сотни грузчиков, охраняемых, крышующими торгашей, крепкими ребятами, вооруженными кто обрезами и битами, а кто и автоматами, под крышу запихивали в вагоны поддоны с крупами, мукой и сахаром, мясом и консервами.

Не желая оставаться безучастными свидетелями, люди, по мере накопления, все ближе приближались к погрузочной платформе, освещенной прожекторами.

Перед платформой стояли два милицейских Уазика, перегораживая выезд на рокадную дорогу и несколько сотрудников милиции, вооруженные автоматами.

— Стоять куда прете, заворачивай назад, — выкрикнул один из ментов.

— Мы не уйдем, президент дал добро, мы пришли охранять, — донеслись в ответ выкрики из толпы.

— Склады уже под охраной милиции, вам здесь нечего делать!

— А кто там вагоны загружает? — выкрикнули из толпы.

— Не ваше дело, плановая отгрузка, склады работают круглосуточно. В области тоже есть хотят! — ответил, подошедший гражданин из руководства складов.

— Это наше дело! Люууууди уберем препятствие! Менты продажные!

Темная масса людей, грозно надавила на жидкую цепь охранников, поглотила Уазики, сдвигая ментов в сторону платформы.

На помощь милиции подоспело подкрепление в два десятка бойцов из числа братков.

— А ну осади! Назад я сказал! Быдло! — выкрикнул один из них, столкнувшись, нос к носу, с приблизившимися людьми.

— Ты кого быдлом назвал, тварь! Я фронтовик, — выдохнул с ненавистью довольно крепкий дед.

— Вали отсюда, пока не огреб, старый пень, — не успокаивался бандит.

— Граждане разойдитесь, вы нарушаете закон, ворвавшись на закрытую территорию, — проснулся матюгальник в машине ГАИ.

— Ты уразумел, чухонец? — угрожающе надвинулся на ветерана молодчик, наводя дробовик на ветерана.

Пенсионер схватил за ствол и дернул ружье на себя. Стоящие рядом подхватили пример, хватая бандитов и ментов за руки и одежду.

На помощь жидкой цепочке охраны кинулись подогретые водкой грузчики, похватавшие подручный инструмент в виде лопат, ломиков и багров с разукомплектованных противопожарных щитов.

Завязалась потасовка, раздался выстрел. Ветеран упал с развороченной грудью. Пролилась первая кровь, крики и многоголосый вой, стон, рев слились в страшную музыку революции. Количество людей превысило критическую массу. Отступить и отойти от озверевших молодчиков, не было возможности, сзади подпирали постоянно прибывающие люди.

Пострадавшие падали на землю, окрашивая снег кровью. Кто-то выстрелил вверх из пистолета, испуганные бандиты открыли огонь по людям.

Часть людей смогла вырваться из ловушки, остальные бросились вперед, втягивая и переваривая в себе охранников базы и продажных ментов, бандитов и озверевших грузчиков, оставляя на снегу раненых, убитых соратников и противников, растекаясь по вагонам, подъездным путям, выкидывая из-за рычагов погрузчиков водителей.

Люди кто по наитию, кто по одежке вычленяли из своей среды сотрудников базы и оставшихся относительно целыми потрепанных охранников и грузчиков, сгоняли их в центр платформы, связывая подручными упаковочными материалами.

Разломав поддоны и все что можно деревянное, народ разжег несколько костров для обогрева и до самого утра караулил всю территорию Бадаевских складов, не пуская никого, отгоняя прибывшую милицию, не желая разбираться — продажные они или нет. Сдали посты только прибывшим под утро на бронетехнике военнослужащим внутренних войск, в сопровождении Собчака.

Я объявил чрезвычайное положение на территории Ленинградской области и ввел комендантский час.

Мосты опустили, госпитали и больницы работали в авральном режиме. Пятьдесят шесть погибших горожан, десять погибших сотрудников милиции, двести раненых.

Как крысы по городу метались бригады операторов иностранных телеканалов, восторженно комментируя происходящее.

Силами милиции и бдительных граждан было задержано пятьсот человек из числа водителей — любителей ночных поездок, грузчиков, находящихся почему-то на рабочих местах начальников баз и директоров магазинов и попавшихся на горячем охранников-бандитов.

Под шумок сгорело несколько магазинов и складов, явно с целью скрыть хищения и убытки.

Я планировал начать работу с утра. Как же!

Через час после выступления по телевидению все и началось. Мне снилось, что в будущем Питер назовут криминальной столицей.

Я думал… о чем думал? Да дебил я, будущее вот оно уже тут! Пять последних лет под чутким руководством партийной номенклатуры власть предержащие разваливали страну и взращивали эту мразь. А я на них бабулек, дружины… народные. Сотрудников милиции в городе в несколько раз меньше, чем численность бандгрупп, а треть ментов на окладе этих банд.

Слишком я был самоуверен.

Но поставленную задачу мы перевыполнили. К исходу третьих суток. Все продовольствие было учтено.

Итого:

Сто шестьдесят тысяч тонн мяса говядины, свинины и птицы. Хватит на десять месяцев на каждого Ленинградца, по армейской норме — сто пятьдесят грамм в сутки.

Пятьдесят тысяч тонн сливочного масла

Семьдесят пять тысяч тонн растительного масла

Четыреста тридцать тысяч тонн картофеля

Девяносто тысяч тонн свеклы

Тридцать тысяч тонн моркови

Шестьдесят пять тысяч тонн сухого молока

Шестьдесят миллионов бутылок ликероводочных изделий

Своим волевым решением я уволил всех выявленных в махинациях начальников баз, складов и магазинов, начальника облторга и начальников отделов, передвинул на их место заместителей. Возбудили уголовные дела на начальников сгоревших складов и магазинов, на ушлых торгашей зажавших на складах сотни тонн неучтенного продовольствия.

Каждого жителя города прикрепили к определенному магазину, согласно регистрации по месту жительства, из них-же создали комитеты народного контроля с правом проверки в любое время дня и ночи наличия продуктов. Составили графики отпуска продуктов со складов и баз. За каждым магазином закрепили одного из депутатов областного или районного совета и по одному из сотрудников прокуратуры, суда или милиции, под личную ответственность за обеспечение людей продуктами.

Город может спать спокойно. Кушать хватит на весь следующий год. Только смогу ли спать спокойно я? Один из правозащитников уже отметился на местном телеканале, дав мне емкую, убедительную кличку — Борис Кровавый. По аналогии с Николаем. Вот такие пироги с котятами.

Сидим в той же компании, в том же кабинете. Почерневший и похудевший я. Ссутулившийся, морально подавленный Собчак и до отвращения бодрый, но задумчивый Пулин. "А он мятежный ищет бури", — про Пулина пожалуй.

— С итогами учета ознакомились, Анатолий Александрович? — глухо уточнил я.

— Да.

— Накормим народ? Или просрем все как всегда?

— Не просрем.

— Пулин вам поможет.

— Помогу.

— Скажите мне господин Собчак, как нас учили… Революции бывают пролетарские — вся власть народу, бывают буржуазные — вся власть буржуям. А у нас, что произошло за последние пять лет? Бандитская, уголовная, чиновничья контрреволюция? Им вся власть? Может, площадь диктатуры пролетариата переименуем в площадь контрреволюции? А что, сейчас модно все переименовывать!

Ответа дожидаться я не стал.

— Владимир Владимирович, начнете работать на меня здесь. Завтра же получите мой Указ, о создании комитета народного контроля под вашим председательством. Зарплаты, штаты все потом — по факту. Выжгите каленым железом всю заразу. Я даю вам карт-бланш. Чрезвычайное положение будет действовать до тех пор, пока вы не уничтожите всю бандитствующую мразь.

Узнать их легко, такой же малиновый пиджак как на вас, золотая цепь на шее, золотые гайки на пальцах, швейцарские часы на запястье.

Услышав про гайки на пальцах, Пулин понимающе кивнул.

Надо выдавить из органов милиции, прокуратуры, суда и таможни всех оборотней в погонах. Метода та же, дом, дача, квартира — обстановка, машина, часы. Сравнить. Вам пока легко будет Владимир Владимирович, они еще не пуганные, наглые, борзые, не успевшие завести счета в офшорах и Швейцариях, купить виллы и яхты в Ницце. Берите их за жабры тепленькими и давите беспощадно, наплюйте на слезинки из глаз их ребенков.

— Проверьте любой домик площадью больше ста квадратов, высотой два и более этажа — найдете много чего интересного: от архитектурных изысков в стиле ампир, до золотых унитазов.

Машины, что у бандитов, что у жирующих чиновников одни и те же — черные Бэхи, Черокки и Ауди, а у мелкой швали — наглухо затонированные жигули — девятки, у чиновников могут еще быть мерседесы и вольво немного бэу.

Пасутся они по ресторанам, подпольным казино, саунам с бабами и без, танцевальным клубам и загородным виллам-дачам, найдете.

Я приостанавливаю действие конституции, на время чрезвычайного положения. Отменяется презумпция невиновности. Каждый подозреваемый в нетрудовых доходах, должен предъявить декларацию, свою трудовую книжку, справку бухгалтерии о зарплате за последние пять лет, и справку из налоговой о выплате налогов. А вы сравните по примененной мной в отношении вас самих схеме — соответствие зарплаты с уровнем жизни!

Наберите себе команду опричников и начинайте люто зверствовать. Валите все на меня. Борис- Кровавый приказал! А что? Мне нравится! Были на Руси: Владимир — Красное солнышко, Иван — Грозный и Петр — Великий, Александр — Освободитель и Сталин — Отец всех народов, Хрущев — Кукурузник, Горбачев — Придурок! Чувствуете, как мельчала власть? Зато теперь будет Борис — Кровавый, кто-то же должен оздоравливать общество, а без кровопускания здесь явно не обойдешься! Мне есть чем гордиться!

Глава 6. Суета сует

Пока я наводил разборки в Санкт-Петербурге, жизнь катила по накатанной колее. Двадцать пятого декабря в семь часов вечера президент СССР Горбачев выступил по центральному телевидению и, сославшись на создание Содружества Независимых Государств, сложил с себя полномочия.

Мол, не я так решил, а супостаты постарались. Не я такой, а жизнь такая!

Вот так, тройка президентов-диссидентов, подписав мифическое соглашение в Вискулях, уволили Горбачева! "Я прекращаю свою деятельность на посту президента", — заявил он на всю страну.

Причем по принципиальным соображениям, так как он видишь-ли не согласен с распадом страны.

Свои соображения по СНГ, с видением себя во главе Содружества, он разослал всем участникам встречи в Алма-Ате еще восемнадцатого декабря, но понимания и поддержки руководителей республик не нашел. Не тот формат — Содружество, это не единое государство и никакой надстройки свыше, бывшие братские не пожелали. Совместно порешали выделить Горбачеву достойный пенсион за счет Российского бюджета, хотя были здравые предложения ограничиться минимальной зарплатой.

Несмотря ни на что: развал страны, военные конфликты на окраинах, голод и паралич промышленности, Горбачев заявил, что не жалеет о начале реформ в восемьдесят пятом году и поблагодарил своих соратников и зарубежных коллег за неоценимую помощь и вклад в общее дело, а также выразил надежду на продолжение реформ. В этот же день подписал Указ о сложении полномочий и передаче мне обязанностей по контролю за ядерным оружием.

На следующий день провела свою последнюю, похоронную сессию, Верхняя Палата Верховного Совета СССР. Остальные члены Верховного Совета разбежались как тараканы, при включенном на кухне свете, похоронив мои надежды по отмене решений своих предшествующих коллег, по передаче Крыма Украине и прочих дележах территорий.

Ну и хрен с ними! Я, конечно, надеялся, но и не был настолько наивным, чтобы думать, что все будет легко и просто.

Я в этот день сжигал нервы в мэрии Санк-Петербурга, пытаясь удержать ситуацию от сползания в неуправляемый хаос, а Горбачев, сидя в Кремле, вольготно давал пресс-конференцию западным журналистам. Сетовал, что как ножницами, да по живому режут границы СССР, перед этим лично отпустив в свободное плавание Прибалтику и молча наблюдая за парадом суверенитетов.

* * *

Добровольному сложению полномочий, предшествовали длительные торги с Горбачевым, после моего возвращения из Алма-Аты, на которых бывший первый коммунист и бессеребреник пытался отжать себе побольше льгот. Как же совсем-то без льгот, без спец-пайков, служебных машин и государственных дач, бесплатных ателье, восхищения и преклонения электората. Совсем как простой народ станешь, придется в очереди за колбасой стоять, а не заказывать себе набор юного кулинара по телефону.

Шушкевичу вон, следующий президент Белоруссии целый рубль пенсии выделил, спасибо говорит скажи, что совсем на государственное довольствие не перевел! Это у меня подсознание прорезалось, если кто не понял.

Еще вылетая из Алма-Аты я застолбил время встречи с Горбачевым на двадцать третье декабря.

Полдня мы бились с Михаилом Сергеевичем по льготам ему незаменимому.

Горбачев запросил пенсию четыре тысячи рублей, пожизненно взвод охраны, водителя, обслуги тоже взвод, государственную дачу, представительский автомобиль ЗИЛ-115 для себя и Газ-31 для хозяйственных нужд, пожизненное бесплатное медицинское лечение для себя и членов семьи и комплекс зданий бывшего филиала высшей партийной школы для своего фонда в придачу.

— Борис Николаевич, я согласен добровольно уйти, но разве я не заслужил хотя бы элементарного уважения? И уйти я должен достойно, позор, если глава государства будет побираться, как последний нищий! — пытался достучаться до моей совести Горбачев.

— Позором был бы ваш уход при процедуре импичмента и возбуждении уголовного дела, — не согласилась моя совесть, — мои коллеги, на встрече в Алма-Ате, вообще предложили вам жить на среднюю пенсию в стране. Вот никакого пиетета и благодарности к вам почему-то не испытывали, не знаете почему?

— Неблагодарные, — буркнул Горбачев.

— Я шестнадцатого декабря, после вас, встречался с американским госсекретарем Бейкером. Очень переживал иностранный товарищ о вашей судьбе, транслировал мне вашу тревогу о возможных репрессиях. Я, конечно, успокоил его, как мог, насчет репрессий, но… и сладкой райской жизни не обещал. Я пообещал, что проводим достойно, а не выдадим, все чего душа пожелает!

— И на что же мне можно рассчитывать?

— В общем так, насчет пенсии я не возражаю, она будет достойной высшего должностного лица государства — десять минимальных заработных плат. Квартира на Ленинских горках остается за вами, со всей обстановкой, документы на собственность вам подготовят, вторую квартиру… да пускай тоже, не будем мелочиться. Охраны — хватит четырех человек, две "Волги" выделим.

Представительский автомобиль вам ни к чему, их и так мало осталось, вашим же решением прекращен выпуск "Чаек" и "Зилов". Вот зачем вы дали команду уничтожить всю документацию на эти машины? Так что если хотите солидный автомобиль покупайте "Мерседес", на свои кровные.

Горбачев скривил губы и уточнил:

— А что по поводу дачи, обслуги, что-то вы ничего не говорите?

— Государственную дачу не получите, там без обслуги действительно на пятнадцати гектарах не управиться. Хм, обслуга ему нужна! Настоящему коммунисту вроде не нужна, может вы потому из партии и вышли? Я думаю, вы не барин Михаил Сергеевич, научите Раису Максимовну с пылесосом и половой тряпкой обращаться, нечего отрываться от народа.

— Вы как со мной разговариваете? — покраснел Горбачев.

О как распалился то, морда красная, клеймо на лысине чуть ли не почернело. Губки поджаты, глазки посверкивают. Ты бы родимый так бился за страну, а не за льготы. Глядишь и по другому все повернулось.

— А что? Я с Наиной на квартире без обслуги обхожусь.

— Вы что, с голой жопой меня выкинуть хотите?! — Вскинулся обманутый в ожиданиях Горбачев.

— Ничего, зато у вашей жены платьев от Кутюр и бриллиантовых колье столько, что если продать — на пару вилл в Ницце хватит и еще на молочишко останется, — язвительно прошипел я.

— Вам почему гардероб Раисы Максимовны покоя не дает, Наине Иосифовне завидно?

— Гардероб Наины обновляется за мою зарплату, в отличии от вашей супруги. А вы знаете господин Горбачев, что к примеру, у Буша в собственности ранчо в несколько раз меньше, чем вы запрашиваете? Так у него отец банкир и промышленник! Да и ранчо собственность его семьи, заработанная и купленная, а не подарок от государства. А вы заработали эту госдачу которую припрашиваете?

— А что не заработал за шесть лет управления страной? — окрысился Горбачев.

— За такое управление страной, заработки вам в Вашингтонском обкоме должны начислять! — не остался я в долгу, — или прокурор на бесплатное пожизненное содержание оформить. За работу вам зряплату платили ежемесячно. Копить надо было на старость как все советские люди. Я Вас девятого декабря о чем просил, — набросился я на него, — отменить решение по передаче Крыма, дать команду на вывоз ядерного оружия из Украины, стратегов передислоцировать. Что сделали?

— Да как я мог, да и времени мало было!

— Времени надо было пять минут на звонок министру обороны, пару дней на сбор Верховного Совета СССР и пять минут на его убеждение? Ссыкливый бездельник, — выругался я.

— Это уже совсем ни в какие рамки!

— Хватит торгов, выделим вам участок двадцать соток, место на ваш выбор, — невозмутимо пресек я недовольство Горбачева, сто тысяч рублей получите и стройте, что душа пожелает.

Услышав сумму, Горбачев повелся на ее размер и не стал возражать. Мне даже как то неудобно стало разводить беднягу, я уже получил "информацию", что к концу девяносто второго года цены вырастут в тридцать раз. Или должны вырасти?

Мысленно сплюнув от приступа порядочности, я предложил компромиссный вариант:

— Михаил Сергеевич, цены могут взлететь в один миг и деньги останутся просто бумагой. Я поэтому и пенсию вашу предложил привязать к минималке, ее хочешь не хочешь, придется индексировать. Давайте, вы выберете проект и участок, и весной следующего года вам построят дачу, в разумных естественно пределах. Чтобы на обслугу тратиться не пришлось, — вынужденно съязвил я, по сволочной натуре характера.

Горбачев заколебался, не решаясь принять решение на замену денег обещанной дачей. Где-то я ему даже посочувствовал. Где-то далеко в душе, глубоко, глубоко. Но совсем уж сильно обижать нельзя, коллеги не поймут-с.

— Впрочем, на ваше усмотрение, только долго не тяните с решением.

— Нет уж, лучше деньгами!

— Вольному воля, — злорадно ухмыльнулся я.

— А как быть с моим фондом? — перешел к следующей серии торгов Горбачев.

— А что с ним не так?

— Издеваетесь? Я просил для деятельности Фонда выделить помещения на Ленинградском проспекте — бывшую высшую партийную школу, — запальчиво произнес Горбачев.

Я внимательно посмотрел на Горбачева, то ли он придуривается, или не знает о чем просит. Так и не поняв, по его суетливо возбужденному виду, решил немного подначить:

— Михаил Сергеевич, благодаря вашим усилиям у нас в Москве разрешена любая деятельность в том числе и некоммерческих организаций. В вашем фонде, сколько человек работает? Три, пять?

Снимите пару комнат и трудитесь. Вы в уставе указали, что финансирование за счет ваших гонораров и пожертвований. Работайте, развивайтесь, расширяйтесь.

Лицо Горбачева побагровело. "Все-таки знает паршивец, что просит, вон как его плющит и топорщит"!

— Я категорически не согласен, так мы не придем ни к какому концессусу. Мне нужны эти помещения для фонда, который я планирую впоследствии реорганизовать в институт исследования проблем мировой политики и я добьюсь…

— Довольно, прервал я его, не надо мне сказок рассказывать. Целый комплекс зданий с оборудованными аудиториями, гостиницами и парковками. Пять тысяч квадратных метров площадей в центре столицы, стоимостью более миллиарда рублей, за так подавай! Спуститесь на грешную землю. В рантье надумали подаваться и жить на арендную плату? Я уже все сказал, нужен институт — арендуйте здание под институт, фонд нужен — под него арендуйте. Не можете заработать? Кому ваш фонд сдался в таком случае, нечего и воздух сотрясать. На год выделим в этом здании пару кабинетов, без арендной платы, чтобы дать возможность вашему фонду на ноги встать и все. На мой взгляд, стране даром не нужен институт исследования проблем мировой политики. Я собираюсь все аналогичные заведения прикрыть, при причине их полной и абсолютной никчемности. Судьба СССР тому пример!

— А почему охраны так мало? — не успокаивался Горбачев.

— А кого вам бояться? Благодарного советского народа? Так попросите у этого народа по два охранника от каждой республики и будет вам взвод. И вообще, почему все от Ельцина требуете, вы же президентом СССР были, а не РСФСР. Вон у Прибалтов, дачу попросите ответным широким жестом за выход из СССР. Или у Грузии яхту, от благодарного грузинского народа, — я опять начал срываться с нарезки от наглости бывшего партайгеноссе.

— Никак не ожидал, что буду уходить с таким скандалом, унижаться, просить — отрешенно проговорил Горбачев.

— Так не просите Михаил Сергеевич, просят на паперти. А все остальные себе на жизнь за-ра-ба-тывают, слышали такое слово? Или вам зарплату не выплачивали президентскую? Правда некоторые воруют и грабят, взятки берут и, на особинку, лишь бывшая партийная номенклатура привыкла получать! Так от этих вы открестились, один из первых причем, честь вам и хвала, привычки их тоже забывайте, а то нелогично получается!

От заалевшей лысины Горбачева к концу разговора можно было прикуривать.

— Мы с вами сейчас сидим, хоть и собачимся, но разговариваем, есть темы для обсуждения. Вы мне потом скажете, кто еще с вами простился, по человечески или по дружески?

Повисла долгая пауза. Каждый оппонент думал о своем, я высказал свои предложения и, думаю, никуда Горбачев с подводной лодки не денется.

Глубоко вздохнув, я подвел черту: — Давайте закончим на этом, не могу больше. Я завтра утром улетаю в Питер, там проблемы назревают, а вы, пожалуйста, выступите перед народом страны, подведите итоги своего правления. Эпоха СССР закончилась вместе с вами, пора уходить! Подождем немного, остынем, может быть и встретимся, если у вас будет желание поработать на пользу уже именно России.

* * *

23.12.1991года

Хватит топтаться на костях, помахивая народу с трибуны некрополя в центре Москвы.

Меня прямо передергивает от мысли, праздновать первое мая или принимать парад победы, стоя на вершине столичного некрополя — мавзолея!

Споры и крики могут длиться до бесконечности, поэтому принимаю волевое решение. Царь я или не Царь, в конце концов? Так что спи спокойно, дорогой товарищ Ленин! Только на новом месте.

Живое живым мертвое мертвым.

УКАЗ ПРЕЗИДЕНТА РСФСР "О ПЕРЕЗАХОРОНЕНИИ ТЕЛА УЛЬЯНОВА ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА (ЛЕНИНА)"

На основании постановления мэрии г. Москва, в целях проведения реконструкции Красной площади и возвращения ее исторического облика. В соответствии с принятыми в обществе моральными и этическими нормами и высшим их проявлением Долга, Совести и Нравственности последующих поколений перед предыдущими Постановляю:

Произвести перезахоронение тела Ульянова Владимира Ильича (Ленина) на Ваганьковском кладбище города Москвы до 25 апреля 1992 года. Правительству Москвы выделить участок для захоронения.

До 15.01.1992 года провести конкурс на лучший проект посмертного памятника. Работы по подготовке памятника и места захоронения провести в срок до 10.03.1992 г.

Создать комиссию по захоронению. В состав комиссии включить представителей общественных организаций. Председателем комиссии назначить заместителя Председателя Правительства РСФСР по вопросам социальной политики Шохина Александра Николаевича.

Согласовать и подготовить списки участников траурной процессии, порядок построения и выдвижения колонны и всестороннего обеспечения.

Начальнику ГУВД г. Москвы Мурашову А.Н. обеспечить охрану правопорядка в г. Москве и вдоль маршрута шествия траурной процессии, выделить необходимые силы и средства.

Генеральному директору РГТРК "Останкино" Сагалаеву Э.М. обеспечить телевизионное и радиовещание процесса захоронения и прощания.

Начальнику военного гарнизона г. Москва обеспечить почетный караул и воинский салют по протоколу похорон главы государства.

Министру экономики и финансов Гайдару Е.Т. составить смету расходов и выделить необходимые денежные средства. Спланировать мероприятия по сбору пожертвований граждан и организаций на расходы связанные с перезахоронением и организовать строгий контроль и отчетность, за целевым расходованием выделенных на погребение средств.

Президент

РСФСР

Б.ЕЛЬЦИН

Москва, Кремль

23 декабря 1991 года

N 555

Ну вот, снова да ладом, только подумал про Шохина[20], как посыпалось: награды, награды, награды. Странно, никаких особенных заслуг не вспомнил, потрудился товарищ кем угодно, был и министром труда, и зампредом по социальной политике, и просто зампредом. Побывал министром экономики в девяносто четвертом полгода, экономика тоже как-то не очень выросла.

С девяносто пятого года депутатствовал, а с две тысячи четвертого года председательствовал в Российском Союзе промышленников и предпринимателей.

Ага, понятно откуда уши растут, неясно только почему награждался высшими орденами России. Ну это мы поправим, к каждому ордену такой статус сочиним, что на кривой кобыле не объедешь!

Промышленность в заднице, насколько хватило увидеть, прозреть, так сказать, а иконостас товарища поражает воображение, причем за успехи в развитии ее родимой!

В девяносто седьмом году, награжден Орденом Почёта — за заслуги перед государством, многолетний добросовестный труд и большой вклад в укрепление дружбы и сотрудничества между народами.

В две тысячи восьмом году орден "За заслуги перед Отечеством" IV степени — за большой вклад в развитие отечественной промышленности и предпринимательства и многолетнюю плодотворную работу.

В одиннадцатом году орден "За заслуги перед Отечеством" III степени — за тоже самое плюс многолетнюю общественную деятельность.

"Почти, что кавалер, итить его!"

После, товарищ отметился на ниве социальной и наградился в пятнадцатом году Орденом Александра Невского — за большой вклад в социально-экономическое развитие Российской Федерации, достигнутые трудовые успехи, активную общественную деятельность и многолетнюю добросовестную работу.

Следом в шестнадцатом году наш почетный и почтенный товарищ награжден Медалью Столыпина Петра Алексеевича I степени, догадайтесь с трех раз за что? Ни в жизнь не догадаетесь! — за заслуги в развитии отечественной промышленности и предпринимательства, многолетнюю плодотворную работу.

Нет, я бы понял, если бы объемы промышленного производства страны на этот год, были хотя бы на уровне СССР восемьдесят пятого года! Всего-то по четыре процента прироста ВВП в год и вот оно удвоение через четверть века.

Но кроме газа похвастать нечем. Приборостроение, электронная и радиотехническая промышленность упали до нуля, только оборонка в этой области на относительно достойном уровне.

Хотя…как посмотреть. Мне показывали нашу военную станцию космической связи на трех Уралах, гордились, пыжились, связь мол можно установить с абонентом находящимся хоть на другой стороне земного шара! Не ясно только, а зачем нам другая сторона? Ты свяжись с абонентом на другой стороне горы на расстоянии пяти километров, а потом гордись.

Так вот о космической станции. На одной машине аппаратная, на второй антенная, на третьей — дизель. А у американцев аналог на джипе. И как подсказывает то ли интуиция, то ли предвидение, будут и спутниковые карманные телефоны, лет так через десять. Ну и к чему тогда три Урала? Машины некуда девать? Или опять советские микросхемы — самые большие микросхемы в мире и в коробочку меньше чем "КУНГ" Урала не влезают?

Что-то унесло меня в дебри далекие, вернемся к моему зампреду. На сладкое, промеж трудовых подвигов на ниве развития промышленности Шохин получил Орден святого благоверного князя Даниила Московского II степени от русской Православной Церкви.

Согласно статуса орден вручается за особые достижения на духовном поприще и в строительстве церквей и храмов. Лицам имеющим ордена поручается особое попечение над тюрьмами.

Каких же он храмов настроил и когда успел, какие места отдаленные попекал? Наверно в промежутках между получением орденов за строительство промышленности. Ну хоть на запад не сдернул!

Что ж сам напросился, вот за все, чем тебя когда-то наградят, ты сейчас и ответишь. Пахать будешь как папа Карло на нивах столярного дела.

За такие награды Россия должна Америку обогнать, быстрее собственного визга, вот и пустим тебя вперед России, а пока не обгонишь, какие тебе награды!

* * *

29.12.1991 года

— Борис Николаевич, — заглянул Илюшин, — к вам Хасбулатов, настойчиво требует встречи.

— О как! Требует он, ну пусть заходит, раз прибыл, у меня к нему тоже вопросы имеются — потягиваясь произнес я.

Поднявшись из-за стола, я прошел по кабинету в качестве разминки и встретил гордого чеченца у входа.

— Здравствуйте Борис Николаевич, — энергично поздоровался Хасбулатов, входя в кабинет.

— И тебе не кашлять Руслан Имранович, — так-же бодро ответил я ему. — Проходи присаживайся, говори с чем пожаловал и чем порадовать хочешь?

Хасбулатов прошел к столу и присел за приставной стол, после чего и я занял свое место. Взял в руки ручку и покручивая туда-сюда я выжидательно посмотрел на Хасбулатова.

— А порадовать то особенно нечем, Борис Николаевич. Звонят руководители регионов, директора оборонных предприятий, все с вопросом как жить дальше. Экономика то ли в стагнации то ли в прострации, все чего-то ждут. Либо когда СССР возродится или цены перестанут расти, кто-то сам оценивает свою продукцию, как бог на душу положит, а кто и за бесценок готов все отдать, лишь бы хоть что-то получить. Имеющие возможности — спекулируют на дефиците и ждут как манны небесной обещанного роста цен!

Я давно обдумывал эти вопросы, поэтому сразу подхватил нить разговора.

— Да, я согласен с тобой Руслан Имранович, и добавлю… людям кушать нечего, и цены на все выросли, только за декабрь вчетверо. Бюджета нет! Министр финансов паразит — твой протеже причем, сдернул в командировку за рубеж и прислал мне письменное, понимаешь, уведомление об увольнении. Причину указал какую знаешь? Партноменклатура его бывшая притесняет беднягу! Зарплату людям платить нечем, больных в больницах и солдат в армии не на что кормить. Экономические основы связи со смежными предприятиями, оставшимися в бывших союзных республиках, разорваны.

Я даже скажу еще такую крамолу ╛- большая часть принятых Верховным Советом последних законов частью не продуманы, юридически безграмотны, либо откровенно вредительские.

Направлены диаметрально против тех принципов которые в них декларируются. Я имею в виду рост экономики, социальной защиты граждан, роста их благосостояния, равенства прав, в конце концов. Последний пример — "Закон о приватизации", а о Законе "О собственности в РСФСР", принятом в 1990 году я вообще молчу.

— Что такое вы говорите! — возмущенно подпрыгнул с места Хасбулатов. — Законодательная комиссия вылизывает каждый законопроект дос-ко-нально! Мы заслушиваем и обсуждаем подготовленные законопроекты на сессиях Верховного Совета. Если есть какие нерешенные вопросы отправляем на доработку!

— Может и вылизывает… анально, — язвительно согласился я и с напором выделил, — но оставляет ТАКИЕ дыры в законах и такие возможности коррупции и мошенничеству, что на ум приходит только одно — "пир во время чумы"! Либералы языки чешут, а бывшая партноменклатура засевшая в Верховном Совете слюни пускает в предвкушении приватизации, "сбыча мечт" вот она уже близко, вот-вот наступит дележка всего, что не приколочено и затем уничтожение всего, что в карман положить нельзя! Но и те и другие каждый день меня за рукав теребят — где Указ о приватизации?

Кстати! Звонят "регионы" тебе, а не мне… почему? Ты вот кто по должности? Какая власть?

Хасбулатов смутился, но постарался, не подавая виду, перевести разговор в другое русло. — Борис Николаевич, вы же сами подписали закон о приватизации! Да и остальные законы визируете. На днях вон СССР развалили! — вернул подачу Хасбулатов.

— Подписал, да… завизировал… дурак был, ну ни разу я не экономист, — повинился я — честно скажу я их даже не все читал, некогда было. У меня и аппарата-то как такового не было, да и сейчас, по сути еще нет аппарата президента. Это моя головная боль. Но и правительства в России тоже нет, а это уже к вам вопрос. Кто должен предлагать кандидатуры и утверждать? Почему нихрена не работаете? Ельцин виноват?

В разгаре парада суверенитетов я думал в первую очередь о России. Смешно сказать из пятнадцати республик о независимости продекларировали все, кроме РСФСР! А Беловежские соглашения, это так — видимость узаконивания нашего развода, попытка сохранить лицо — типа оно не само, а мы так решили. Кстати… Верховный Совет был что, против? Как-то я не заметил, поголовно проголосовали ЗА. И за ратификацию Беловежских соглашений и за денонсацию союзного договора. А тридцать процентов депутатов Верховного Совета вообще не присутствовали, им наверно неинтересно, что в стране делается, более важными проблемами, паанимаешь, озабочены, да?

— Борис Николаевич, — скривился Хасбулатов, — так мы не придем к общему знаменателю, и вообще наш разговор не в ту сторону повернул. Давайте лучше думать как будем жить дальше!

— Звонят не мне почему, требовательно посмотрел я на него, — я так и не услышал, может ты уже исполнительная власть? Так исполни свои законы, выплати зарплаты, накорми народ. Или только пиз…ть с трибуны горазды? — Рассвирепел я.

Хасбулатов не ожидая такого наезда, задумался формулируя ответ, пришел то он сам наезжать, а получил немного не то. Я смотрел на него и пытался понять чего от него можно ожидать, что он за человек, к чему стремится. Власть портит и мало кто из вознесшихся на вершины страдают излишним альтруизмом и горят патриотизмом. Кто по головам шел, а кто и по костям взбирался, некоторые хорошо лизали одно место начальству и угождали.

А поднявшись над плебсом, быдлом, чернью, — нужное подчеркнуть решали свои меркантильные проблемы: дачи, картиры, автомобили, шмотки, икра черная и красная и так далее. Есть единицы, которым нужна власть ради власти, упоение властью над людьми для них — как победа в олимпийских играх для спортсмена, только растянутая во времени. Таким судьбы страны побоку, они будут строить свое государство, как сказал один умник "государство это я". Вот это я они и будут холить и лелеять.

Упаси от них боже! Есть правда и индивидуумы искренне стремящиеся к власти с целью все старое, по их мнению плохое, обхаять и поломать и новое — обязательно хорошее, построить. Вот только чужими руками построить, а себе оставить почетную обязанность вести в светлое будущее.

И этот кагал надо застроить рядами и колоннами, воодушевить их на свершения во имя России, дать понятную общую цель, заставить разработать и принять законы, которые ограничат и их самих в частности!

Не дождавшись никакой реакции Председателя Верховного Совета, на свои слова я продолжил нагнетать обстановку:

— Скажи Руслан Имранович, к какой ветви власти ты себя относишь — законодательной или исполнительной, может быть судебной или всем сразу? Судя, по твоим заявлениям и действиям создается впечатление что урвать хочешь все! А какова твоя конечная цель, чего желаешь достичь в итоге, меня подсидеть или твоя нынешняя должность политический потолок? Какой ты видишь нашу страну, куда и как мы ее поведем, если сработаемся? — озвучил я итог своих размышлений и вопросительно уставился на Хасбулатова, ожидая ответа.

— Верховный Совет не легитимен в вопросах исполнения законодательства, — очнулся Хасбулатов, — это ваша задача исполнять конституцию и действующее законодательство. Вы по статусу вершина исполнительной власти.

— А что я должен исполнять? Почему я тогда не вижу нормальных законов, направленных на облегчение жизни людям? Почему в каждом законе остаются заминированные дыры, готовые взорвать и разрушить то, что предлагается этим самым законом?

Вы в Верховном Совете у себя расслабились донельзя, вольготненько так по одному закончику в день принимаете или по одной поправочке. Таким образом лет за пятнадцать все переработаете, а там и по новому кругу изменения подойдут!

— Только не надо так презрительно, закончику… Для вас они также как для все граждан Законы Российской Федерации! — оскорбился за оценку своей деятельности на ниве законотворчества Хасбулатов, — над каждым законом целые комитеты и группы работают месяцами.

— И сколько их, этих законов, принято со дня переименования РСФСР, и сколько осталось принять и переработать? — Съехидничал я, — возьмите любой закон, принятый полгода назад, назовите мне положительный результат его применения для страны, бюджета. Не назовете!

А я вам в каждом абзаце найду возможность незаконного обогащения, лоббирования депутатами интересов какой-либо группы представителей определенных политических, финансовых, промышленных кругов.

Хасбулатов развел руки в стороны, вынужденно признавая мою правоту и не решаясь спорить.

— Я хотел бы работать… с тобой, Руслан Имранович, с Верховным Советом, — сделал я шаг к примирению, — на благо страны. Только вот хотел бы понять, в каком качестве ты видишь себя? Сейчас ты председатель Верховного Совета, с августа разными путями подсиживаешь меня и примеряешь к себе функции председателя правительства.

Президент для Вас только ширма и мальчик для битья, любой принятый вами закон я должен подписать за три дня. Зачем вообще институт президентства — щеки надувать на международных встречах?

Хасбулатов завис, в попытке сформулировать ответ на заданные вопросы.

— Попытаюсь ответить, Борис Николаевич, хотя если честно с бухты-барахты сложно ответить правильно.

— А не надо правильно, — ухмыльнулся я, — ты не на трибуне Верховного Совета, надо честно и от души, тогда и будет правильно. И мы определимся с тобой, по какие стороны баррикад находимся. И знаешь Руслан, не надо пытаться на двух стульях усидеть, даже с самыми благими пожеланиями.

Есть такая поговорка для много возжелавших — "хотел и рыбку съесть и на…поселок в Перу мэром… сесть"… не получится Руслан одновременно. И не потому, что я такой плохой, жизнь такая!

Мне Руслан, выше уже не прыгнуть, а скажу прямо, хочется оставить о себе память не как Никитка кукурузник, поэтому буду жилы рвать свои и чужие. Предлагаю присоединиться. Ну что скажешь?

Хасбулатов озадаченно потер подбородок, — Борис Николаевич! Я скажу так, никогда не думал в таком ключе. Да, власть притягательна и раньше я и не мечтал добиться, такого поста. Многие из нас поднялись на волне патриотизма, перестройки и нового мышления не понимая толком, что это такое!

— Ну ты сравни еще с тем, что не тонет, понимаешь!

— Да нет, я не в том смысле! — раздраженно отмахнулся Хасбулатов. — Я к тому, что нам надо думать теперь как будем выживать в одиночку, все эти соглашения вроде СНГ — мертвому припарка!

Каждая страна, вновь образованная из разодранного на части СССР, будет сейчас грести под себя и одна из задач будет — не дать выскрести то, что осталось в России за фантики, бусы и пустые обязательства.

Я почему про регионы заговорил, некоторые председатели исполкомов, главы областей, в первую очередь те что побогаче, уже дали команду заморозить отгрузку продовольствия и товаров народного потребления. Внутренние таможни на границах областей это явный перебор, это из рук вон!

Я встал, прошелся по кабинету, подошел к карте. Да широка страна моя родная! Столько ошибок наворочено было за Советскую власть.

— Руслан Имранович, хлеб — хлебом, таможни внутри страны это действительно вопрос, но есть и более опасные явления, уже есть тенденция к развалу России, вот тогда всем кисло будет.

Вы там напринимали законов — из автономных, часть республик советскими сделали. Я не хочу, понимаешь, новый СССР в границах РСФСР, с теми же последствиями!

Я когда предложил взять суверенитета столько, сколько могут проглотить, думал в первую очередь не о том чтобы в каждом колхозе посадить по президенту, а подразумевал об ответственности местных властей перед людьми, воспользоваться властью для облегчения жизни людей. Чтобы не кивали на центр, а работали на местах!

И что получил в ответ? Всем только власть подавай, так ручонку в бюджет удобнее запускать, и контроля нет! А какая власть если ты не царь? Вот и стремятся объявить о независимости Татарстан, Якутия и Башкирия! Кстати и ты руку приложил в Чечне. Твоя поездка по примирению только во вред пошла, Ты зачем распустил Верховный Совет и допустил эту банду ОЧКН? Ты знаешь, что толпы отморозков, прикрываясь женщинами и детьми, врываются в воинские части и захватывают арсеналы? Держат в рабстве русских, пока только в дальних аулах, но сам факт! Офицеры за территорию части только с гранатой в кармане выходят!

— Вот только не надо Борис Николаевич, — язвительно прервал меня Хасбулатов, — кто Поздравление Дудаеву в связи с объявлением независимости послал?

— Я тебе уже говорил, — быстро открестился я от такой крамолы, — помощнички постарались, кладут суки на угол стола пачку бумаг, уверяя, что все вычитано и осталось только роспись поставить, где пальцем ткнут, а потом я дурак — дураком выгляжу! Да, я понимаю, нужно читать все, что подписываешь, но тогда за каким хреном, мне вся эта шайка-лейка!

— Ну да это не я такой, а жизнь такая, — не поверил мне Хасбулатов.

— Вот, что Руслан Имранович, хватит меряться писюнами, — я внимательно посмотрел на Хасбулатова стараясь оценить его реакцию на свои слова, — нужно принимать меры, кардинально менять устройство государства, переходить на прямое губернское управление, только единая страна под единым руководством может быть суверенной и мощной державой. Конфедерация по национальному принципу показала свою ущербность на примере СССР.

Якутия планируем объявить о своей независимости. Почему у Якутии должно быть преимущество перед например Новосибирской областью? Кто там собрался самоопределяться, какая нация? Из миллиона ста тысяч населения якутов триста тридцать тысяч, русских пятьсот пятьдесят тысяч, украинцев семьдесят семь тысяч.

Якуты не строили транссиб, города и электростанции. Все что имеется, было построено усилиями всего нашего народа, а воспользоваться их достижениями желают индивидуумы, которые недавно оленей пасли и мхом подтирались, отламывая застывшее дерьмо от задницы!

А татары? В так называемом Татарстане татар 48 %, В Казани, Набережных челнах и еще 7 районах русских и другой национальности большинство. Там где подымали промышленность всем миром — татар меньшинство, большая часть проживает в сельской местности, так может и дать реализовать право на самоопределение нескольким сельским районам республики?

Башкирия — та же песня русских 40 %, башкир 21 %, татар 28 %, так может раздербаним, республики по национальному составу, границы перерисуем, загоним башкир в резервацию по национальному признаку?

Если такую гнилую политику не зарубить на корню, то ты вскоре будешь премьером не России, а независимой Московской области, да и в ней найдется какая-нибудь цыганская деревня, объявившая о независимости!

Мне доходят сигналы, как ты говоришь из регионов, особенно национальных, так там уже на бытовом уровне отрицают российские законы.

— Например? — не поверил Хасбулатов.

— Да запросто, вон в Бурятии, Тыве ветеранов войны и военнослужащих, имеющих право на бесплатный проезд, кондукторы из автобусов и трамваев выгоняют и говорят "пусть вас Ельцин бесплатно возит или езжайте, мол, в свою Москву — Россию и там права качайте. "А тута вам не тама!" Кондукторы пока, не местные власти, но и не на пустом же месте они наглеют.

Попробуй, находясь, скажем, в отпуске в Сочи, зайти в поликлинику зубы полечить, да даже у нас под боком в Кировской области, одному военному отказали в скорой медицинской помощи. Заявили с гордостью, что Кировская область и Чечня не вошли в программу медицинского страхования, суверинитет у них медицинский и обслуживать его не будут. Нашли чем гордиться деб…билы!

Нужно в срочном порядке рассмотреть все принятые акты по местечковому суверенитету в Конституционном суде на предмет их законности и отменить их нахрен! А зачинщиков привлечь к суду, есть соответствующие статьи в уголовном кодексе, причем очень даже с неплохой ответственностью. Не х… делить страну по племенным территориям! Посмотри на Африку, с каким упоением племена вырезают друг друга! Того же желаем?

Хотели как на западе — будем брать пример с США или Германии. Индейцы там кончились давно, только в резервациях кто-то прозябает, и страны делятся по штатам или федеральным землям и вполне даже процветают, об отделении не думают.

Все разговоры о независимости преследуют только одну цель — набить карманы под шумок, да повластвовать всласть, политических дивидентов поднабрать. Да что говорить об Африке, смотри что с Югославией творится — бойня идет, всех против всех!

— Борис Николаевич, — перебил меня Хасбулатов, — но федеративное устройство РСФСР — основополагающая основа так сказать основ нашей конституции!

— Ты смотрел на дату? — удивленно вздернул я брови, — 25 декабря Верховный Совет СССР объявил о самороспуске, СССР уже нет, какая к черту РСФСР может тогда быть! Я поставил задачу проработать проект новой конституции. Думаю с утверждения ее на съезде и надо начинать!

Хасбулатов выпрямившись сидел за столом и набычившись смотрел на меня. Напряжение в котором он находился выдавали только капельки пота выступившие на лбу.

— Руслан Имранович! — я подошел к столу, присел и посмотрел Хасбулатову в глаза. — Давай откинем в сторону все, что было до и начнем работать. Мне власть ради власти не нужна.

— Я за поработать, только с чего начнем, — сглотнув, выдавил из себя он.

— У меня есть с чего начать, — тяжко вздохнул я, — главное начать и кончить как говорится. Но до конца нам как до луны задом пятиться!

Первое… я жду от тебя предложений по формированию нового правительства, дееспособного, отвечающего за свои слова и дела не только задницей но и головой, которое приступит к работе… уже вчера! За каждую свою кандидатуру и как и что она наработает ты головой ответишь!

Второе…и самое главное, нужна новая конституция России. У нас уникальный шанс исправить основополагающие основы государственного строительства! Звание гражданина нужно заслужить, поэтому права гражданина должны быть тесно увязаны с его обязанностями. А то дожили до того, что на слова долг гражданина мы слышим ответ — кому должен тому прощаю!

Нам семьдесят лет говорили, что частная собственность и капитализм это плохо, а тут самый главный коммунист Горбачев повернул руль круто влево от социалистического пути развития, и понеслось.

Но и капитализм по команде не появится, и как в семнадцатом году взять и все поделить нельзя. В дележке победят только самые горластые и те же партфункционеры, они партбилеты сдали, но от должностей, которые получили благодаря этим билетам не отказались. Осталось дать им право наложить лапу на государственное имущество, а народ опять останется ни с чем.

Я считаю, что мы должны взять все лучшее из СССР, добавить передовые достижения капиталистического общества и утвердить конституцией. Определить новые правила человеческого общежития, права и обязанности граждан!

Пусть остаются советы народных депутатов на уровне село — район — область. Но должен быть прозрачный механизм контроля выполнения депутатами своих обещаний и обязательств и упрощенный механизм отзыва народом неугодных. Действовать все Советы должны только в рамках Российского законодательства!

Далее, стране нужны продуманные законы, работающие на укрепление государства, а не на его развал, законы для людей, ограничивающие вседозволенность властей, законы дающие возможность общественным организациям влиять на ситуацию в селе, районе, городе, области и стране в целом.

В связи с введением института частной собственности необходимо переработать уголовный кодекс, дополнить его статьями ограничивающими частный бизнес. Он должен работать в строго отведенных ему рамках, нормирован лицензиями, гостами, снипами и чем там еще, также как и государственные предприятия. А оно в свою очередь будет защищать его от рэкета, рейдерства, налогового и чиновничьего произвола. И в свете всего принять меры ужесточающие ответственность чиновников и прочих бюрократов за коррупцию, взяточничество и мошенничество.

Некоторых понятий — таких как коррупция даже в помине нет в нашем законодательстве! А местные князьки и царьки, пересев с партийных кресел в государственные, не стесняются набивать карманы из госбюджета, брать миллионные взятки и строить особняки.

Нужно переработать законы о милиции, суде и прокуратуре. Стране не нужна каста не подсудных. Стране вообще не нужны касты прокуроров, судей, прочих юристов, нотариусов, дипломатов, генералов передающих должности и звания по наследству. Нужно на порядок увеличить оклады судьям и прокурорам, милиции, для уменьшения соблазна, но и в такой же мере увеличить ответственность. За не правый суд, уголовные и административные преступления, укрывательство преступлений своих сослуживцев и родственников ответственность для них должна быть десятикратной вплоть до смертной казни!

— Жестко, — не удержался Хасбулатов. — Такие поправки и законы никогда не пройдут!

— Почему? — удивленно отозвался я.

— Ни один депутат не проголосует за такое!

— Почему? — не унимался я, требовательно смотря на Хасбулатова.

— Ну вы же понимаете, Борис Николаевич почему, что вы на меня давите, — вспылил Хасбулатов.

— Да, понимаю, все одним миром мазаны хочешь сказать? — презрительно фыркнул я, — тогда гнать надо такой Верховный Совет и такой Съезд поганой метлой. Слуги народа, вши тифозные, блллин! — накаляясь от ненависти процедил я. — Выборы в депутаты для них как индульгенция и приглашение к пиру! Уррроды моральные! Я считаю, что каждый депутат и госчиновник должен ежегодно заполнять декларацию о доходах своих и ближайших родственников и упаси его боже виллу на Канарах приобрести.

Поэтому и развалился СССР, что такое дерьмо всплыло к власти и законотворчеству, не имея талантов ни к тому ни к другому. Оно — дерьмо и озабочено только тем, чтобы удержать эту власть и чтобы за цугундер не взяли!

А ты выйди на улицу и спроси у народа где должны находиться воры и взяточники от власти! Я тебе гарантирую — скажут в тюрьме или у стенки! Надо конституционно запретить госчиновникам и депутатам иметь за рубежом собственность и счета в зарубежных банках. Чтобы не было повода проталкивать законы в интересах элит тех государств, которые могут наложить арест на неправедно нажитое имущество.

Хасбулатов смущенно потупил взгляд.

— Думай Руслан, думай! Я жду от тебя действий и предложений по решению сказанного. Мной уже подготовлены конкретные предложения по внесению изменений в уголовный и административный кодекс, законы о прокуратуре и милиции, ряд новых законопроектов определяющих "правила игры" при переходе на рыночные отношения. Без них труба и в прямом и в переносном смысле — вылетим в трубу со всей нашей плановой экономикой. Причем вылетим со свистом и быстрее собственного визга!

И я жду обсуждения и принятия этих законов незамедлительно. Все вылезающие нестыковки будем править по ходу изменениями в законы. Но, как я сказал, "правила игры" нужно определить сразу! Депутаты должны пахать на износ! Да и вообще надо поставить задачу профильным комитетам и заинтересованным министерствам подготовить проекты изменений в существующие законы, либо если изменениями не обойтись — подготовить в кратчайшие сроки новые законопроекты если старые уже не актуальны.

— Эк, как вы меня озадачили, мне надо хорошенько поразмышлять и посоветоваться с товарищами, — задумчиво выдал Хасбулатов, — на днях загляну со своими предложениями.

— Ну вот и ладненько! — я облегченно прихлопнул по столу.

— До свидания, Борис Николаевич! — Хасбулатов, встал и бодренько пошагал к выходу.

— Руслан Имранович, — бросил я ему в спину, когда он взялся за дверную ручку.

Хасбулатов оглянулся с вопросительным выражением на лице, что, мол тебе еще надо?

— Чтобы вы с себя не снимали ответственность за события в стране, приглашаю на запись новогоднего поздравления народу, пообещайте ему хороших законов вместо хлеба, глядишь, народ оценит. И еще, поймите меня правильно, когда я говорил про "вчера", я не шутил, так что жду вас после Нового года первого января… у нас под ж…задом бочка с порохом, и фитиль уже догорает, панимашь! А вот теперь идите.

Хасбулатов ушел, а я остался с сомнениями. Уж больно мне его хмурая рожа не понравилась. И послезнание ничего не говорит о том, какую роль он играл в том расстреле Белого дома, что приснился мне накануне.

Как бы мне его ухватить поплотнее за цугундер, чтоб не рыпался?

"Есть у него грешок, вернее будет, — откликнулось подсознание на повисший вопрос, — на улице Щусева есть домик с номером 10, построенный в семьдесят восьмом году по заказу управления делами ЦК КПСС для членов Политбюро и секретарей ЦК КПСС".

"Слышал про такой, не новость, мне там квартиру предлагали", — отозвался я сам себе.

"Там еще в октябре прошлого года управляющий делами ЦК КПСС Павлов выпал из окна унося с собой тайну партийного золота и вкладов" — добавило перчинки подсознание.

"И что?"

" На шестом этаже восьмикомнатную квартирку для Брежнева строили на весь этаж, с потолками четыре с половиной метров, площадью пятьсот шестьдесят квадратных метров. Брежнев осмотрев ее устыдился объемами, не решился вселиться и жил на даче в Заречье" — тянул кота за хвост внутренний голос.

"И что, повторяю, мне ее тоже предлагали", — раздражаясь поторопил я шизу.

"А получил ту квартирку служебную Председатель Верховного Совета Хасбулатов, в начале девяносто второго года и успешно приватизировал! Та, дам, та, да дам! — повеселился второй голос и усугубил, — а твой вице-президент, герой СССР Руцкой, так активно поддерживающий своего приятеля Хасбулатова, после разгона Верховного Совета в губернаторы Курска подастся, прикупит за счет бюджета квартиру четырехкомнатную и приватизирует. По окончанию срока на военную пенсию в девять тысяч рублей и скромные накопления с зарплаты губернатора, в двухтысячном году прикупит в Москве семи комнатную квартирку в четыре сотни квадратов на ул. Нежинской, четырнадцать для себя. Для среднего сына квартирку на Новом Арбате, двадцать девять с видом на "Белый дом". Ностальгия по власти, однако, не помацать так хоть позырить. Дачку пенсионер принялся строить, в шестьсот квадратных метров, на принадлежащих ему и жене двух участках в деревне Николина Гора Одинцовского района (Борвихе). Сосед наш с тобой, панимашь!"

"Но, но, панимашь не трожь!"

"Пяток машинок прикупит: две Волги для удовлетворения ностальгии, три джипа "Гранд-чероки", "Форд-экскурсион" и "Крайслер Пи Ти Крузер, и все на пенсию, все на нее, других источников дохода генерал не имеет!" — довел внутренний голос мысль до логического завершения.

" Мда", — только и нашелся я, что выдать в ответ.

31.12. 1991 года

В 1991 году 31 декабря выпало на рабочий день. Петр Кузнецов, технолог Московского станкостроительного завода им. Орджоникидзе стоял в длинной очереди в заводскую столовую самообслуживания.

В столовой витал запах блестящих от жирных разводов подносов, липких, плохо протертых столов, пыльных, задубевших, чудом сохранившихся портьер, засаленных снизу от использования в виде отсутствующих салфеток.

На раздаче стояли вымытые холодной водой такие же блестящие, захватанные ложки-вилки. На стойке просвечивали сквозь отпечатки пальцев стаканы с бледным чаем и традиционным общепитовским компотом.

Покрытые темно-зеленой краской стены столовой щербились выбоинами и царапинами. Пол, вымощенный гранитной плиткой, был затерт и замызган грязной водой до такой степени, что с трудом подвергался цветовой идентификации.

Большие окна в зале столовой не мытые, наверно, со дня ее постройки пропускали тусклый рассеянный свет, такие же пыльные плафоны дневного света не добавляли яркости в унылую картину.

В меню на обед была солянка и тушеная капуста с минтаем.

Петр стоял и костерил про себя последними словами поваров, надоевший хуже черной редьки ежедневный рыбный день и тушеную квашеную капусту, прогорклый запах которой перебивал все, по мере приближения к раздаче. Рабочие в очереди, вполголоса обсуждали свои проблемы, в столовой стоял устойчивый гул человеческого муравейника.

Внезапно атмосфера в столовой изменилась. Сзади наступила недоуменная тишина, сменяясь удивленными восклицаниями. Сквозь гул пробивались слова — директор, Ельцин, обед. Рабочие стоящие в очереди начали оглядываться, чтобы понять причину переполоха.

В конце зала распахнулась дверь запасного выхода из "греческого зала" и в общий зал выкатился директор завода — Семенихин Владимир Петрович. Директор быстро оглядевшись, трусцой побежал в конец очереди, вытирая платком жирные губы и причитая,

— Как же так, никто не предупредил! Как же…

Народ стоящий в очереди расступился и Петр увидел причину беспокойства. В очереди стоял Ельцин, за ним пристроились еще три представительных товарища, держа в руках пластиковые подносы.

— Борис Николаевич! — ринулся к президенту Семенихин, но резко затормозил уткнувшись носом в плечистого охранника.

— Борис Николаевич, — выглянув из-за плеча охранника, продолжил взывать Семенихин, — пройдемте в отдельный кабинет, я приглашаю отобедать.

— Ближе к народу надо быть, батенька, — я ехидно улыбнулся оглядывая директора завода, — что же вы отрываетесь от коллектива, вставайте рядышком, сейчас и пообедаем и пообщаемся!

— Да что здесь кушать! Борис Николаевич! В меню выбор небольшой, смутился директор.

— Вот и посмотрим и на меню и на тебю, — прервал я его пререкания. — Вставайте передо мной, берите разнос и вперед!

Я с интересом смотрел на поднявшуюся возле раздачи суматоху. Дородная тетка, в белоснежном халате, — "Надо же хоть что-то белоснежное", — чуть ли не тычками подгоняла персонал тащивший какие-то нарядные судочки и кастрюльки. И стоя на страже принесенного добра, начала подгонять раздатчиков и рабочих, — быстрее, быстрее берите, что хотели и проходите на кассу, не задерживайте очередь!

Под чутким руководством могучей тетки очередь перед нами начала активно сокращаться.

— Товарищи рабочие, вам новые блюда вынесли, пробуйте, когда еще удастся, — подлил я маслица в суматоху.

Очередь закипела, уже расплатившиеся и приблизившиеся к кассе рабочие с сожалением оглядывались на везунчиков тыкающих пальцами в принесенную тару и делающих заказ.

— Мне заливного, — опознав блюдо, пробасил угрюмый мужик, — и тефтелек пяток с пюре положите и… икорки… И…

— Имей совесть Семен, — выкрикнул кто-то из очереди, — оставь нам что-нить попробовать!

Когда мы приблизились к раздаче, в судочках и кастрюльках показалось дно…

— Чем потчевать будешь хозяин, — радостно хлопнул я по плечу директора завода. — Отведаем, что бог послал? — И подтолкнул его в спину в сторону раздачи.

Затравленно оглянувшись, директор обреченно ткнул пальцем в кастрюлю с тушеной капустой и попросил одну порцию минтая.

Весело улыбнувшись раздатчице я попросил, — мне того же, что и директору вашему, отведаем чем пролетарий питается! И компотик берите, смотрите как искрит на солнышке, — ткнул я пальцем в захватанный стакан.

Тут очередь застопорилась на кассе, как я понял, из-за отсутствия в меню вкуснятинки с директорского стола.

Кассир замахала руками, подзываю заведующую столовой, — Ирина Николаевна, что пробивать? В меню только капуста и рыба, — донеслось до меня.

— А чем тефтели не рыба, а икра есть рыбьи яйца значит тоже рыба! — подключился я к уточнению меню, — пробивай как минтай красавица, не держи очередь, пюре картофельное — те же овощи, сойдет за капусту!

Наконец мы расплатились и я направился к столику, за которым сидел, как я запомнил, Семен.

— Не помешаем Семен?

— Что вы! — сделал попытку привстать работяга.

— Сиди, сиди, — махнул я рукой, располагаясь напротив.

— И вы садитесь, присаживайтесь господин директор, — обратился я к растерянно стоящему с подносом директору завода. Я провел ладонью по липкому столу и достав из нагрудного кармана носовой платок тщательно вытер руки и брезгливо бросил платок на стол.

— Приятного аппетита, — взяв вилку, дал я отмашку и ухватив пальцами кусок минтая принялся выковыривать рыбий хребет.

Вся моя команда расположилась за столиками рядом и поглядывала на меня, не проявляя явного энтузиазма к приему пищи.

Директор завода, пока я расправлялся с рыбой, покраснев от смущения, смолотил всю капусту и нерешительно поглядел на стакан с компотом.

— Ну как обед, — разделавшись с рыбой, спросил я у Семена.

— Замечательно, — справившись с попыткой вскочить, выдавил из себя работяга.

— Вишь как бывает? — подмигнул я Семену, — а вот нам с директором не повезло.

— Дай бог не в последний раз, спасибо — поддержал меня он, подымаясь из-за стола.

— Выводы сделал какие, нет? — взглянул я на потупившегося директора, когда мы остались одни — стыдно стало да? А молотить за соседней стенкой деликатесы в одно рыло, бесплатно, не стыдно? Или уже собственником себя почувствовал, господинчиком?

— Да какие это деликатесы возмущенно воскликнул директор.

— По сравнению с тем, что в наших тарелках…

— Простите Борис Николаевич! — вскочил с места директор.

— Не сделал…

— Что не сделал?

— Выводы не сделал! Меня-то о чем прощения просишь? Я не говорю, что ты должен в очереди со всеми стоять и в общем зале питаться. Я тебя в очередь поставил, чтобы ты прочувствовал эту тошнотную атмосферу, — обвел я рукой зал, — это убожество… Вот за что стыдно должно быть, пусть бедно, но чисто, пусть стол небогатый но с душой накрытый и питательный. А вот на столе у тебя должно быть тоже, что и у него, — кивнул я на место ушедшего Семена. И посмотрев на довольные лица отдельных счастливчиков, подумав, поправился — у него как у тебя.

— Собери ка мне весь инженерный состав где-нибудь, пообщаемся!

— Есть Ленинская комната, — воспрянул директор завода.

— Пойдем в Ленинскую, — поморщившись от набившего оскомину названия, и подымаясь из-за стола распорядился, — сбор через полчаса, а пока пройдем по заводу.

"Вот оно какое дежавю" из моих снов. Узнаваемый облик завода сквозь призму сновидений всплывал у меня еще когда мы подъезжали к проходной, и подтверждался теперь когда шли по его территории наяву. Хотя точно никогда не был здесь, но почему-то перед глазами, как вживую, стояли пустые цеха с выбитыми глазницами стекол, сменяемые многоуровневыми парковками и огромным торговым центром.

— Ашан, — произнес я растерянно.

— Не понял, какой ашан, — удивился директор.

— Не обращай внимания, это я так о своем, о девичьем, — усмехнулся я, — веди Сусанин к Ленину.

"Действительно какой Ашан, откуда это мне навеяло? Какое-то слово монгольское, причем оно тут".

Завод впечатлял, кругом что-то грохотало, жужжало и стучало. Народ, вывалившись из столовой, тянулся по своим цехам, навстречу спешили рабочие на обед во вторую смену. Грязный снег, сдвинутый трактором, кучами лежал по всем свободным углам, подчеркивая общее неблагоприятное впечатление.

Подойдя к зданию администрации завода, мы поднялись на второй этаж и ведомые директором, зашли в Ленинскую комнату.

— Здравствуйте товарищи, — произнес я со входа и направился к трибунке, стоящей на столе, напротив сидящих в зале людей. Бурбулис и Гайдар расположились на первом ряду, а Шахрай присел за стол возле меня, приготовившись изображать секретаря. Директор завода присел рядом с Шахраем и окинул взглядом собравшихся.

Немаленькое помещение было заполнено почти полностью, только первые два ряда кресел были свободны, как обычно бывает в больших аудиториях институтов. Негромкий гул разговоров при нашем появлении стих и люди внимательно смотрели, ожидая разъяснений для чего мы их собрали.

— Я думаю представлять меня особенно не надо, — улыбнувшись, я обвел глазами сидящих в зале. — Хочу донести до вас свою тревогу и одну мысль, что бы вам было о чем поразмышлять, на досуге.

А перед этим… кто тут главный экономист, — я пробежался глазами по сидящим напротив.

Сидящий с краю пожилой мужчина привстал и громко представился.

— Я экономист, Буров Виктор Сергеевич.

— Замечательно, поведайте нам как вы замечательно работаете, сколько станков произвели в этом году и какой процент объем продукции составляет в сравнении с прошлым девяностым годом и восемьдесят пятым, для примера.

Экономист поднял глаза к потолку и бодро выдал, — по сравнению с прошлым годом объемы снизились на пятьдесят процентов, а в сравнении с восемьдесят пятым годом в пять раз.[21]

— Владимир Петрович, — повернулся я к директору, — а рабочих и ИТР на сколько меньше стало?

— Все штаты укомплектованы Борис Николаевич, сокращения не было.

— Это как понимать, понимаешь, — выдал я от удивления тавтологию. — Работать меньше стали в пять раз, а все при деле, и чем тогда вы тут занимаетесь? Вы еще не поняли, что халява кончилась? Вы, товарищ директор, очевидно уже запродались господам капиталистам, выполняете установку на развал предприятия?

— Борис Николаевич! — вскочил со стула директор завода, — я день и ночь на заводе, смежники подводят, комплектующих нет, заказов нет!

— Товарищи, мне тут подготовили интересную справочку, — оглядел я зашумевший зал, — в восемьдесят шестом году отрасль выпускала двести двадцать тысяч станков в год, а в прошлом году выпущено чуть более семидесяти тысяч. Мне в министерстве ездили по ушам, что из них почти тридцать тысяч станков с числовым программным управлением, более пяти тысячи обрабатывающих центров и с пеной у рта доказывали, что такой потребности в универсальных станках в СССР больше нет.

— Все верно, министерство план снижает, оплату задерживают, — раздались отдельные выкрики из зала.

— А вы что хотели? — я резко поднялся и взмахнул рукой, привлекая внимание, — хотели жить по новому? Будете! Только за забором! Чтобы жить по-новому, надо и работать, по-новому! Искать заказчиков, совместно с ними разрабатывать техническое задание, создавать новые станки и целые производственные линии с мировым качеством, можно и лучше. Даже нужно лучше. Сразу запускать их в производство.

Забудьте про поставщиков и покупателей из бывших республик СССР, им сейчас пять-десять лет будет не до нас. А вашу продукцию надо будет из чего-то сделать и еще продать кому-то! Если ваши станки никто не купит сейчас, кто вам зарплату будет платить? Кому ваш завод нужен будет? Вот и тревога моя в том, что еще год-два и завода, замечательного завода не будет!

"Какие они все разные, — подумал я, взяв небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями, — Как бы до них достучаться?"

— Почему не будет? — спросите вы, — да ПАТАМУШТА. Потому, что в рынок пришли. Потому и не будет, что если не будет заказов на вашу продукцию и оплаты за нее, вы не купите материалы для производства, не получите зарплату и все…и круг замкнулся. Завод встанет, потом, кого уволят, а кто и сам сбежит, посидев без зарплаты полгода. А без грамотных инженеров и опытных рабочих и завода уже не будет! И построят на этом замечательном месте, в центре Москвы, торговые центры и элитное жилье!

Сидящие в зале сотрудники завода возмущенно загудели, один из сидящих поднял руку и встал.

— Что вы хотите сказать? — обратился я к нему.

— Я начальник конструкторского бюро, Ковалев Сергей Афанасьевич. Вы нарисовали безрадостную картину, но что от нас зависит здесь? Мы готовы приложить все силы, но вы правы, от одного завода ничего не зависит, уже сейчас заказов на следующий год практически нет, а те, что есть не обеспечены материалами.

— А вы что-нибудь можете предложить нового, революционного, с безупречным качеством и совершенным дизайном, актуального на мировом уровне? У вас есть понимание кому в нашей стране или в мире нужна именно ваша продукция, и чем она лучше, чтобы склонить потенциального покупателя к выбору в вашу пользу, скажем для новых производств или соблазнить его заменить имеющееся оборудование вашим, так как оно дешевле или производительнее, долговечнее, технологичнее и так далее?

Я для того и приехал к вам, понимаешь, чтобы вы уразумели, чтобы не было никакой эйфории, что планирование и координация в таком деле все-таки нужна и кидаться в рынок с бухты-барахты не стоит. Каждый из вас хочет купить импортный магнитофон и телевизор, куртку или сапоги, а почему? Качество, привлекательный дизайн, срок службы. А ваши станки не купят, если за границей будут пусть хоть и дороже, но более производительные, качественные станки.

Ваша продукция уйдет с конвейера прямиком в металлолом и силком ее втюхивать не выйдет — некому. Так что здесь уже и от вас зависит, что вы напроизводите, тем и торговать будете!

Но в рынок мы все таки должны войти, так как все спланировать невозможно, а рынок реагирует молниеносно. И вы должны искать где будет востребована ваша продукция, искать покупателей и поставщиков заключать контракты, мониторить спрос на мировом рынке и в России, разрабатывать и предлагать новую продукцию не имеющую аналогов в мире.

Только тогда можно будет оправдать такое количество инженерных работников и конструкторское бюро. Да и увеличение заработной платы, соответственно возможно, только если будет прибыль. Для производства станков времен царя гороха не нужны конструкторские бюро.

Начинать нужно с себя, с совершенствования собственного производства! Подумайте товарищи над моими словами.

Постепенно гул голосов стихал, директор завода встал и попросил слова.

— Борис Николаевич, мы проведем всесторонний анализ обстановки на рынке станкостроения и приложим все усилия, чтобы не произошло непоправимого, будем неустанно работать над поставленными вами задачами.

— Работайте, — махнул я рукой, — возможные проблемы я вам обозначил, дальше сами. Ну и с

Новым годом, понимаешь!

"Хрен тебе Чубайс, а не приватизация!"

* * *

14.00 31.12.1991 г. у меня запись обращения народу, через час прямой эфир для Камчатки и Сахалина — там уже новый год на носу.

Сижу перед телекамерой и в третий раз повторяю заготовленную речь. Визажист уже упарилась вытирать у меня со лба пот и поправлять макияж.

"Клоун блин, шарик на нос не хватает!"

Снова грезится как Жванецкий поздравляет народ с Новым годом. Причем здесь Жванецкий и ежегодное поздравление народа? Но после падения двух самолетов я уже не сомневаюсь — то, что я вижу во сне будущая возможная реальность. Почему возможная? Да потому! А я тогда на что? "Дааа, взвалил я на себя! Ну с богом начнем по новой! Хрен тебе Жванецкий, клоуном работай, в мою епархию не лезь!"

— Дорогие Россияне! Традиционно руководители страны в этот день подводят итоги уходящего года. Девяносто первый год был непростой, тяжелый. Год принятия трудных, но необходимых решений. Год позора тех, кто развалил Великую державу.

Это наша общая беда и наша боль. Но Россия жива, пока жива ее душа — граждане России! Пока мы любим, строим, учимся, рожаем детей, работаем. В нашей истории было немало грустного, но и много хорошего. Не впервой нам рвать жилы, поднимая страну.

Советский Союз дал рабочим и крестьянам всего мира уверенность и надежду на лучшее. Только благодаря нам капитализм сменил волчью морду, на маску с человеческим лицом в гонке идеологий. Но мы взвалили на плечи весь мир и надорвались.

Коммунизм — это утопия, на нынешнем этапе развития общества, а в переходном периоде от социализма к коммунизму, в котором мы застряли, долго жить нельзя. Но можно и нужно взять из социализма все лучшее и добавить возможности, которые предлагает свободный труд. Труд на благо своей семьи, своего поселка и города, своей страны!

Я предлагаю Вам другую цель — Великая Россия! Открытая Россия, которой мы будем гордиться! Не важно название — социалистическая или капиталистическая. Я скажу — народная. Россия для нас — мы для России, вот такой я предлагаю лозунг! А начинать мы должны с принятия конституции и выборов парламента и президента.

Начать с чистого листа! Я призываю провести в апреле референдум по этим вопросам. Наша страна уникальна, она не впитала и не растворила в себе другие народы, а объединила их, сохранила самосознание каждого народа их язык и культуру! И чем больше наций войдет в наш федеративный союз, тем богаче будем мы все.

Но мы не должны допустить превозношения одной нации над другой, привилегий и льгот ущемляющих права одних и возвышающие других. Наши объятия открыты друзьям. Если они желаю работать и строить страну вместе с другими федерациями — я говорю им за вас, вот вам наша рука.

Нам не нужны нахлебники, желающие в трудную годину отсидеться за спиной большого брата. Бдительно следящие за "справедливым" с их точки зрения дележом бюджетного пирога, шантажирующие правительство страны объявлениями независимости и суверенитета!

В России все республики, края и области, а также граждане должны иметь равные права! Следующий год не будет легким. Бездарные руководители Советского Союза оставили нам девяносто миллиардов долларов долгов и море проблем.

Я уверен вместе мы их все преодолеем! Нам предстоит обустроить границы, построить новые заводы и порты взамен оставшихся в бывших республиках СССР, открыть новые производства, накормить и одеть людей, поднять производительность труда не на словах, а на деле! Нам предстоит научиться зарабатывать, а не получать зарплату!

Но я верю в Вас дорогие мои сограждане. Сделайте все возможное на своем месте! Не ждите помощи и указаний сверху, если задача Вам по силам. У нас, у Русских, всегда были в почете и в крови благотворительность и меценатство. Помогите соседу, инвалиду или старику, принесите хлеба и молока, сделайте уборку в его квартире. Постройте качели и покрасьте песочницу для детей — своих или чужих, не важно, посадите цветы во дворе. Придите в детский дом или дом престарелых и порадуйте детей и стариков своим участием и добрым словом. Остановите хулигана, выведите на чистую воду взяточника и казнокрада. И в нашем общем доме будет чище, светлее и добрее.

Я обращаюсь ко всем чиновникам в лучшем смысле этого слова. Я приглашаю всех сотрудников Союзных министерств и ведомств, органов исполнительной власти, кому не безразлична судьба страны, работать вместе со мной для нашей России, вернитесь на свои места.

Я объявляю Россию правопреемником Советского Союза, правопреемником успехов и поражений, правопреемником обязательств перед мировым сообществом в части касающейся, и правопреемником обязательств других государств перед СССР, правопреемником идеи социального развития общества, государства для граждан, а не граждан для государства. Не винтики в машине государства, а неотъемлемые его части.

Я верю в Вас дорогие мои! Поздравляю с Новым годом и желаю каждому оптимизма и уверенности, здоровья и счастья!

С Новым годом!

А теперь, в качестве подарка от Администрации Президента я приглашаю вас посмотреть праздничный концерт, записанный для Вас в большом зале Кремлевского дворца!

* * *

31 декабря в семнадцать часов вечера к магазину универсам на Ленинском проспекте подъехал представительский автомобиль ЗИЛ -115, резко затормозил и остановился возле обочины. Водитель выскочил и, обойдя машину, открыл заднюю правую дверь.

На тротуар выгрузился сотрудник милиции и рысцой потрусил к входу магазина. За ним вышел солидный мужчина в каракулевом пальто и песцовой шапке и неспешно последовал за милиционером.

Войдя в магазин, непонятная парочка прошествовала вдоль полупустых прилавков и оценила скудный ассортимент. Ассортимент удручал. В канун Нового года половина прилавков была заставлена рыбными консервами "Завтрак туриста" и "Килька в томатном соусе", присутствовали также макаронные изделия двух видов, неопределенного коричневато-серого цвета и овсяная крупа.

В винном отделе все полки были заставлены винным напитком "Золотая осень", соседствующими с трехлитровыми банками томатного сока.

Остальные стойки блестели девственной пустотой. За прилавком отиралась кассирша — бабища в замусоленном, когда то бывшем белом халате и бдительно следила за немногими покупателями.

Чуть в стороне от прилавка, в углу притулилась сгорбившаяся старушка, пересчитывающая медяшки в развязанном платочке, шевелящая губами, видно подсчитывая свой скромный бюджет на праздничные дни. К сожалению, праздничного ничего на прилавках не наблюдалось.

Геннадий Эдуардович Бурбулис, направленный президентом посмотреть чем порадует торговля народ в канун праздников, кивнул милиционеру и тот подойдя к прилавку, скомандовал кассирше, — пригласите директора магазина сюда.

— А чо надо, — вытаращилась на нежданных посетителей мадам на кассе, — занят он.

— Чем он там занят, — скривился милиционер, — подсчитывает выручку за кильку? Давай не пререкайся, одна нога тут, вторая уже там, пошла быстрей.

Кассирша прониклась, что что-то неладно в Датском королевстве и быстро умотала в подсобку.

Бурбулис скривившись, прикидывал как можно отметить Новый год с таким обилием товаров и проникался пролетарской ненавистью к торгашам.

Из подсобки выглянула мордатая харя, окинула взглядом нежданных посетителей и испарилась, наверно на доклад начальству.

Через минуту, выбежал пузатенький мужчинка, небольшого роста и, поблескивая хитрыми глазками, сходу оценив обстановку, подбежал к Бурбулису и торопливо представился, — директор универсама "Ленинский" Павлюченко Лев Иосифович. А кто вы будете, и чем могу быть полезен?

— Заместитель председателя правительства, Бурбулис, — напыщенно представился тот, — а зашел я посмотреть чем вы народ потчуете к новому году? Пройдемте, покажете ваш богатый ассортимент!

— Так ничего нет, базы пустые, ничего не подвозили, — не отводя преданного взгляда, быстро ответил директор магазина.

— Уже неделю завоза не было никакого, — встряла кассирша, — торговать совсем нечем! А народу разве объяснишь, все нас торгашами проклятыми клянут! А нам самим жрать неча!

— Грустно, нерадостно, — покивал головой Бурбулис, с сомнение оглядывая жирную тушу кассирши и директора, — на базу мы тоже заглянем, а пока проводите меня на ваш склад.

— Да что там смотреть, одни пустые полки, — вильнул взглядом Павлюченко.

— Значит посмотрим на полки, — напористо двинулся Бурбулис, игнорируя попытку директора магазина заступить дорогу.

"Пустые полки" склада поражали воображение. Не было ни макарон, ни муки, ни даже кильки в томате, зато запасов дефицитных продуктов не складировано, а просто навалено было не менее чем на неделю торговли.

Причем таких, которые Бурбулис, даже в Кремлевском буфете не всегда видел.

Коробки с болгарскими томатами и огурчиками, сгущенным молоком и тушенкой высились под самый потолок склада. Два больших холодильника были забиты доверху мясопродуктами и рыбой.

Коробки с конфетами, печеньем загромождали все свободное место оставляя небольшой, на протиснуться, проход.

В самом углу склада в окружении коробок с дефицитами, располагался как бы праздничный стол, заставленный початыми банками с деликатесами, имеющимися на складе и ополовиненной бутылкой армянского коньяка.

За столом скромно притулился очкастый гражданин в стильном костюме. Увидев подошедшего Бурбулиса, товарищ подскочил и, запнувшись о звякнувший пакет под ногами, скоренько поздоровался, упреждая вопросы о своем присутствии:

— Здравствуйте Геннадий Эдуардович, рад вас видеть воочию. Я глава Ленинского района Самохин Юрий Львович, вот забежал на минутку проверить работу предприятия, а тут вы. Не побрезгуете, в честь Нового года по рюмочке, коньяк замечательный, ммма! — закатил глаза к переносице Самохин.

— Как то странно вы проверяете, — закономерно усомнился Бурбулис, оглядывая накрытую поляну.

— Да вот директор Магазина, мой старый приятель, вместе учились в свое время в высшей партийной школе, как не уважить.

Не удержав равновесия в стойке в полуприсяде из-за тесноты окружающих завалов продуктов, Самохин дернул ногой, пакет повторно звякнул и упал, вывалив на пол свое содержимое: пару бутылок коньяка, несколько банок с красной икрой, копченой красной рыбой и палкой копченой колбасы.

— А это, — кивнул Бурбулис на пакет, — вы в торговом зале набрали, или здесь поразвлеклись.

Бурбулис еще раз осмотрелся по сторонам, зацепившись взглядом за коробки с копченой колбасой.

Самохин смущенно замолчал. Павлюченко спешно пришел на помощь:

— Эээ Геннадий Эдуардович, все законно, у меня постановление администрации района есть, всем ответственным товарищам полагается праздничный паек, все оплачено, никаких эээ взяток.

— А тем… в зале ни пайка ни пайки не положено? — задал закономерный вопрос Бурбулис, отыгрывая строгого проверяющего, смущенно вспоминая о аналогичном пакете, наполненном час назад в Кремлевском буфете. Вы бы хоть чем-нибудь из этого людей порадовали, что ж вы так попенял Бурбулис.

— Так я и собирался, честное слово собирался, — заулыбавшись свинячьими глазками, зачастил Павлюченко. — Только грузчиков ждал, опоздали с обеда, сволочи. Они как раз с вашим приходом заявились, поддатые, вон в подсобке прячутся.

Павлюченко быстро бросил, — я сейчас и испарился в сторону подсобки, — а ну ка идите сюда паразиты, донесся удаляющийся голос.

За десять минут полки магазинов разительно изменились. "Паразиты" метались между складом и общим залом магазина, выкидывая на полки все подряд. Павлюченко, мусолил химический карандаш, рисуя ценники на пару с продавщицей.

Ошарашенная бабулька, так и не сделавшая выбор между килькой в томате и "завтраком туриста" с голодной тоской в глазах переводила взгляд с прилавка с копченой колбасой на банки с помидорчиками и огурчиками, консервированной сельдью и скумбрией потеснившие кильку.

Бурбулис удовлетворенно оглядел результаты своих трудов, — вот теперь другое дело, покачивая укоризненно пальцем отечески попенял главе района, выглянувшему в общий зал и удалился с чувством выполненного долга.

Через полчаса, на входе в магазин повисла вывеска учет, а продукты, которые не успели расхватать немногочисленные покупатели, переместились обратно в закрома директора магазина.

Глава 7. Хватит плыть по течению, пора показать зубы

Начальник генерального штаба Вооруженныз Сил РСФСР Самсонов Виктор Николаевич накануне нового года, по приказу главнокомандующего Вооруженных Сил Российской Федерации Ельцина, направил в воинские части стратегической авиации на территории Украины приказ о приведении в боевую готовность Полная и передислокацию на аэродром города Энгельс Саратовской области: одна тысяча шестого тяжёлого бомбардировочного авиационного полка, четыреста девятого авиационного полка заправщиков и стовосемьдесят четвертого гвардейского тяжёлого бомбардировочного авиационного полка.

Украина очень уж вольно распорядилась имуществом и вооружением, личным составом офицеров, присягавшим Советскому Союзу. После неудачного завершения путча двадцать четвертого августа Верховный Совет Украинской ССР утвердил акт провозглашении независимости Украины и постановление о подчинении всех вооруженных сил на своей территории своей юрисдикции. Вот взяли, захотели и сделали. Все мое, что плохо лежит!


На аэродроме Узин, базировались двадцать три турбовинтовых стратегических бомбардировщиков Ту-95 МС, и двадцать один самолет-топливозаправщик Ил-78, а на аэродроме Прилуки двадцать один реактивных ТУ-160.

В шифровке был отдан приказ на передислокацию на аэродром города Энгельс Саратовской области, где и производились эти самолеты.

Командир стовосемьдесят четвертого полка полковник Горголь Валерий Иванович отмечал наступление нового, девяносто второго года в семейном кругу, в гостях присутствовал только заместитель командира полка по тылу с супругой. До заветного часа осталось тридцать минут.

— Давай Борис, Светлана, чего ждать накатим за новый год для разминки! — Полковник резво булькнул по стопкам водочки себе и заму, женщинам виртуозно, с хлопком, откупорил шампанского и налил по фужеру, терпеливо дожидаясь опадения пены. — Чтобы не по последней!

Чокнувшись с соседями быстро выпил рюмку и только нацелился зацепить вилкой соленый огурчик, как зазвонил прямой телефон с узла связи части.

— В Новый год посидеть спокойно не дают, — пробурчал Горголь, подходя к телефону и поднимая трубку, — Горголь слушаю!

— Оперативный дежурный капитан Соколов. Товарищ полковник, объявлена боевая готовность Полная! Получен приказ на передислокацию полка. Система циркулярного оповещения запущена, посыльные убыли по маршрутам.

— Это как? Они в Киеве совсем с ума посходили?

— Никак нет, приказ подписан начальником генерального штаба СНГ Самсоновым.

— Какое отношение Самсонов… я сейчас прибуду! Срочно машину ко мне!

Быстро одевшись Горголь спустился во двор, нетерпеливо выглядывая служебный УАЗик.

Тот не заставил себя долго ждать, вышколенный личный водитель уже подъезжал к подъезду.

— В штаб!

Машина споро понеслась в ночь, влетела в предупредительно распахнутые ворота КПП и затормозила перед штабом полка.

В фойе штаба командира полка встретил оперативный дежурный: — Товарищ полковник оповещение и сбор личного состава произведены. Экипажи собраны в полном составе, лиц незаконно отсутствующих нет. Оперативный дежурный капитан Соколов.

— Где начальник штаба?

— Подполковник Спиридонов проводит инструктаж на перелет.

— На каком основании? Подтверждение округа запрашивали? — жестко спросил Горголь.

— Начальник штаба сказал, на основании более высокого приоритета приказа! Техники уже прогревают двигатели.

— Вызвать ко мне начальника штаба, — скомандовал Горголь направляясь в свой кабинет.

— Есть!

— Подполковник Спиридонов, — представился вошедший в кабинет начальник штаба, — товарищ полковник первоочередные мероприятия боевой готовности Полная выполнены, техника и личный состав готовы к передислокации!

"Спиридонов совсем нюх потерял, ни штаб вооруженных сил Украины, ни начальник ВВС ни ухом ни рылом, а он уже приказ на перелет подготовил, обрадовался сучий потрох! В августе еще показал свою гнилую натуру, как он радостно потирал руки по случаю ГКЧП, надо было его сразу турнуть после провала путча" — заводил себя Горголь.

— Я вас отстраняю от командования, подполковник, вызовите ко мне оперативного, никакого перелета не будет! Украинские самолеты в Россию не полетят!

— Спиридонов вызывающе усмехнулся, демонстративно поправляя кобуру, — поздно господин полковник, полетные карты выданы, — вскинул руку глянув на часы, — через пять минут первая эскадрилья пойдет на взлет!

— Я вас под трибунал отдам! Дежурный, — вдавил клавишу селектора Горголь, — дать команду башне запретить взлет!

— Дежурный сейчас знамя полка грузит в первый борт, ему не до вас, — издевательски поддел командира Спиридонов.

Горголь вскочил и бросился к выходу из кабинета.

— Стоять, — Спиридонов направил ствол служебного Макарова на командира полка.

— Ты умоешься кровью предатель!

— Я присягал СССР, Украина для меня пустой звук, сбежавшая, как крыса с корабля, территория.

Россия объявила себя правопреемницей СССР, поэтому по праву преемственности моя присяга проецируется на Россию. А вы изменили присяге, не забывая однако, расписываться в ведомости на получение денежного довольствия из министерства обороны СССР! Счастливо оставаться на неньке Украине, командуйте остатками полка. Честь имею! — Козырнул Спиридонов, развернулся, бросил "прощайте" и вышел из кабинета.

Перелет реактивных Ту-160 на расстояние девятисот семьдесяти километров до военного аэродрома города Энгельс от аэродрома Прилуки занял всего сорок минут.

Двадцать три турбовинтовых Ту-95МС и двадцать один топливозаправщик Ил-76 преодолели тысячу сто километров от аэродрома Узин за полтора часа.

Командир корабля Майор Страбыкин, уверенно пилотировал своего "Медведя", после взлета прошло всего двадцать пять минут, до границы с Россией осталось около ста километров, менее семи минут лета.

Сработала RWR — система предупреждения об облучении самолета зенитными ракетными комплексами и РЛС истребителей противника. Помощник командира корабля капитан Рудаков доложил: — на догонном курсе приближаются две скоростные малоразмерные цели, дальность шестьдесят километров, скорость два с половиной МАХа, предположительно перехватчики Миг-29 с Аэродрома "Васильки". Запрашивают связь.

— Москаль вертай взад, на выполнение одна минута или дальше не улетишь.

— Рудаков сколько нам еще до границы? — уточнил Страбыкин?

— Пять минут!

— Что хотел хохол? Не ты дал команду на взлет, не тебе сажать! — продолжал тянуть время командир корабля.

— Дистанция двадцать километров! — доложил Рудаков, — до границы четыре минуты…

— Облучение на встречном курсе, дистанция пятьдесят километров!

— Наши, — успокоился Страбыкин. — Что хохол, свербит в одном месте? Не терпится первым героем Украины стать… посмертно?

— Я сказал…

— Рудаков, включить бортовой комплекс обороны и активного радиолокационного противодействия.

Самолет выплюнул облако дипольных облучателей и включил систему активного подавления, еще два самолета эскадрильи летящие в кильватере добавили свою лепту, окончательно забив все канала распознавания и захвата целей головок самонаведения ракет.

— Командный центр, докладывает борт 22, визуально наблюдаю три цели, помехи, захвата нет. Встречное облучение РЛС со стороны России, возвращаюсь на базу!

— Отмахались, — расслабился Рудаков.

Посадка шестидесяти самолетов на аэродром, рулежка и распихивание их по всем свободным местам заняло времени больше чем сам перелет. Почти два часа стратеги выписывали круги над ночным городом, сотрясая землю слитным ревом двигателей, заходя на посадку каждые две минуты, по команде диспетчера.

* * *

— Господин президент, Самсонов у телефона, ваш приказ выполнен, перебазирование одна тысяча шестого тяжёлого бомбардировочного авиационного полка, четыреста девятого авиационного полка заправщиков и стовосемьдесят четвертого гвардейского тяжёлого бомбардировочного авиационного полка в Энгельс завершено. Четыре экипажа заправщиков четыреста девятого полка самовольно вернулись на аэродром вылета.[22]

У меня на проводе министр обороны Украины Морозов Константин Петрович, требует вас к телефону, переключить?

— А зачем он мне нужен, требователь этот? Впрочем, соединяйте, послушаем плач Ярославны, — удовлетворенно зажмурился я.

Пять минут Морозов разорялся в трубку с таким энтузиазмом, что я забеспокоился о его душевном здоровье. Помрет ненароком, опять меня обвинят, что до цугундера товарища довел!

— Константин Петрович, — вклинился я в монолог министра, — что вы как ребенок, ну выполнили свой долг и присягу летчики, сохранили для страны технику и боевые знамена.

— Вся техника на территории Украины принадлежит Украине! — Непримиримо продолжал настаивать Морозов.

— С хрена-ли, — искренне поразился я.

— Украина взяла под свою юрисдикцию все Вооруженные Силы бывшего СССР на своей территории! — не мог смириться с потерей украинский министр.

— А морда не треснет? Как взяла, так и на место положит, как говорится не ты "клал" не тебе и брать!

— Эти летчики преступники и террористы, угнали технику, отказались от присяги!

— Не правда ваша! Я только одного клятвопреступника вижу. Вас! Еще Советский Союз не успел окончить свое существование, а вы шестого декабря уже присягнули Незалежной!

— Мне предложили должность…

— Купили, называйте вещи своими именами, прервал я его. — Читайте материалы Алма-Атинского саммита, там все ясно сказано — Украина признала свой безъядерный статус, поэтому и средства доставки ей не нужны! Больше нам не о чем разговаривать!

— Борис Николаевич, — заглянул офицер связи, — Кравчук на проводе!

— И его давайте, чего уж там!

— Господин Ельцин, — проскрипел Кравчук, — перелет стратегов это наглый, беспринципный факт воровства, — я требую возврата техники, а офицеров выполнивших преступный приказ экстрадировать в Украину, под суд. Тряпки ваши краснозвездные можете себе оставить!

"Эк, как он о боевых знаменах отозвался, гнида Бандеровская".

— У жены требуйте, а со мной договариваться надо, — грубо ответил я на наглый наезд.

— Я это так не оставлю, я потребую созыва внеочередного совета безопасности ООН! Я отдал команду прекратить вывоз ядерного оружия на территорию России и перекрыть поставку нефти и газа по газопроводу Дружба! — приступил к шантажу Кравчук, думая напугать меня своим демаршем.

— Дело ваше господин Кравчук, заморозите Европу, сами и ответите. Пусть разговаривают дипломаты, а я от вас устал. До свидания, — я бросил трубку на телефон.

"Хрен тебе Кравчук, а не приведение к присяге офицеров бывшей Советской Армии самостийной Украине восьмого мая девяносто второго года. По крайней мере в этих частях. И самолеты ты не попилишь на металлолом за американские деньги. Такую красоту чуть не загубил", — вспомнил я фотографии гордости нашей дальней реактивной авиации Ту-160 из своих видений, разделываемых на части экскаватором. — И как только рука поднялась? Лишь бы нагадить, самому не надо, так не доставайся ты никому. "Што ни сьим то надкусаю", даже деньги не нужны были, вот ведь гаденыш!"

— Самсонов!

— Слушаю товарищ Верховнй главнокомандующий!

"О, уже товарищем стал, а то все господин да господин!"

— Продумайте насчет переоборудования четырех ТУ-95МС в воздушный армейский командный пункт и высотный самолет разведки и радиоэлектронной борьбы. Срок до конца марта.

"Озадачил, так озадачил меня президент, — размышлял Самсонов о доле своей нелегкой. — Зачем ему воздушный командный пункт и высотный разведчик?"

* * *

ЗГВ 1 января 1992ггода

— Борис Николаевич, — произнес Суханов приоткрыв дверь в кабинет, — вас к телефону просит главком Западной Группы Войск Бурлаков Матвей Прокопьевич, говорит очень срочно.

— А что это он не по команде? — удивился я, — ну раз пробился, то давай трубку, послушаем его срочность.

— Борис Николаевич! Здравствуйте! Разрешите Вас поздравить с Новым годом?

— И в этом срочность?

— Что вы, конечно нет, Борис Николаевич!

— Тогда не тяните кота за то чего нет у бабушки, время деньги, как говорил известный персонаж, — поторопил я генерала.

— Борис Николаевич! У меня ПРОБЛЕМЫ… Я не знаю как и куда выводить войска группы в соответствие с договором!

Денег на счетах группы войск нет, министерство обороны мне говорит "крутитесь как хотите". При каждой части по указанию Генштаба созданы всякие фирмочки, долженствующие помочь мне избавиться от излишков имущества и помочь с финансированием. От имущества я избавляюся с первой космической скоростью, а на счета Группы ни пфенинга не попадает!

Мне что танками торговать!? План вывода войск трещит по швам. Комендатуры говорят, что требуемого количества свободного подвижного состава в России нет!

— Матвей Прокопьевич! Не грузите меня проблемами. Доложите, что сделано на сегодняшний день, — прервал я плач "Ярославны".

— Не смотря на все сложности, в прошлом году мы расформировали шесть танковых дивизий. Одну танковую армию, и две танковые дивизии вывели в Белоруссию, две авиационные дивизии передислоцировали на Украину.

— Насчет денег Матвей Прокопьевич я чем смогу помогу конечно. Но! Я не понял про фирмочки? Почему реализацией военного имущества занимается кто попало?

— Приказ бывшего министра обороны Язова.

— Я как главнокомандующий отменяю этот приказ, прикрыть лавочку финансовых махинаций сегодня же, разогнать к чертовой матери! Имущество и счета арестовать, организовать строгий учет. Привлечь немецкую сторону к наведению порядка. Вам все ясно?

— А как быть с реализацией имущества уже расформированных частей? — не ожидал от меня такой прыти Бурлаков.

— Составить реальный план реализации с указанием стоимости имущества, жилья, казарм, и предоставить лично мне на утверждение. Никаких коммерческих и посреднических фирм. Пока не продадим хрен уйдем, сидите и ждите, пока немцы не заплатят. Платят пусть на счета воинских частей. Использовать деньги только на зарплату, питание и коммунальные услуги. Все погрузочные работы отменить, войска вернуть в пункты постоянной дислокации и организовать боевую учебу. Как только распродадим высвободившееся имущество, начнем потихоньку дальше выводить войска.

— Но выводить войска все равно придется, — засомневался Бурлаков, — семьсот семьдесят военных городков освободить, передать двадцать тысяч зданий.

— Выведем, но на наших условиях, а городки будем продавать, а не передавать. Кстати, надо в Югославию вывести пару зенитно-ракетных полков и авиадивизию с батальонами материального и радиотехнического обеспечения. Места дислокации я с Милошевичем уже согласовал.

— Ого, что-то новенькое, — повеселел главком.

— Но проблема транспортных коммуникаций, маршрутов вывода все равно никуда не денется.

— А в чем проблема? Дорог в Европе, что-ли нет? — удивился я.

— Вы не представляете, какие условия проезда по своей территории выдвинули Польша и Чехословакия. Они решили поправить свой бюджет на ближайшие четыре года, предусмотренные договором вывода войск за наш счет!

— Это как? — заинтересовался я.

— Отремонтировать им все маршруты следования, расширить мосты, проложить, новые объездные дороги вокруг городов. За проезд каждой оси железнодорожного вагона по территории страны — от четырех с половиной до пяти тысяч марок! То есть один вагон двадцать тысяч марок. А этих вагонов надо отправить сто тридцать тысяч и загрузить в них два споловиной миллиона тонн грузов! Я уж не говорю про несколько десятков тысяч платформ для автомобильной и бронетехники, артиллерии.

На местах погрузки уже скоро военные городки строить надо будет, немцы за простой вагонов на станциях погрузки такие штрафы выставляют, что мама не горюй! Им лишь бы из Германии нас вытолкнуть, а как дальше доедем наше дело. Вроде они деньги на строительство жилья выделяли, только его построили на Украине, Белорусии и в подмосковье.

Белорусь и Украина такие-же намеки делает, ущерб транспортной инфраструктуре нанесем видишь-ли! Без матерных слов такое не прокомментируешь.

— Пошлите их…на… ко мне! А я их пошлю… к товарищу Колю. — я вам уже сказал, занимайтесь боевой подготовкой, а не коммерцией.

— Что делать с казармами, жильем для офицеров и прапорщиков в новых пунктах дислокации? — не унимался Бурлаков, — войска в Россию выводить приказали в чистое поле, в палаточные городки. Офицерские жены бунтуют, устроили настоящую демонстрацию протеста в одной из дивизий. Из благоустроенных квартир в палатки, в чистом поле, никто ехать не хочет. Даже элементарно мест в школах и детсадах по новому месту дислокации детям нет и не предвидится! Вы подписали Указ об обеспечении жильем, казарменным фондом по новому месту дислокации частей. Думаете хотя бы один местный руководитель почесался? Личный состав саботирует погрузочные работы, а министр обороны на мои вопросы отвечает: "Приказ получен выполняйте".

Что мне делать!?

— Вы мне доложили? — Все, дальше не ваша проблема. Ни один офицер и солдат в чистое поле не пойдет! Я решу эту проблему!

— Борис Николаевич, раз уж начал жаловаться, так по полной. Количество проверяющих, работающих в воинских частях скоро уже сравняется с численностью самих частей. Уезжают одни, едут другие. Одни контролируют выполнение плана вывода войск, вторые заставляют красить бордюры и траву. Третьим подавай культурную и развлекательную программу.

"Да, прижало главкома, — подумал я, выслушивая его экспрессивную речь. — Чтоб тебе икалось не переикалось любезный друг Михал Сергеевич! Это ж надо было так подосрать стране из-за дешевой популярность на западе. Всем подлизнул. Лауреат Нобелевской премии мира гребаный".

— Матвей Прокопьевич, — прервал я его затянувшийся монолог, — все проверки будут отменены, занимайтесь своей работой, командуйте. Проверяйте свои войска сами. Но имейте ввиду, что и я буду проверять, чтобы под видом вывода войск в вагонах не поехали "Опели" с "Мерседесами" или шмотками, не влезшими в положенный по закону пятитонник!

Будем с фрицами разговаривать другим языком. Войска мы конечно будем вынуждены вывести, только выводить будем не четыре года а столько сколько нужно и в полностью оборудованные военные городки. И хрен им в грызло, а не компенсация за экологический ущерб.

Выберите любой полигон, где Гансы больше всего за экологию радеют. Бульдозерами выровняйте, соберите весь металлолом, продайте тем же немцам, восстановите ограждение, а я отправлю сельхозтехнику, удобрения и специалистов колхозников. Вспашите и засейте пшеницей в апреле. Сделайте им образцовое фермерское хозяйство, понимаешь, и предложите купить немцам в несколько раз дороже чем компенсация за ущерб, а будут кочевряжиться посудимся, время на нас играть будет.

* * *

Сержант полиции Карл Кшиштоф городка Вюнсдорф, в земле Бранденбург сидел в автомобиле и расслабившись лениво наблюдал за редкими проезжающими автомобилями.

Служба с утра не напрягала, день после встречи нового девяносто второго года выдался спокойный, никто не нарушал правила дорожного движения и не совершал ни каких других непотребств на вверенной территории. Только сумасшедшие русские иногда вносили сумятицу в жизнь провинциального городка, особенно когда перегоняли колонны на станцию погрузки.

Возле погрузочной платформы скопилось большое количество техники предназначенной для погрузки и отправки. Для охраны был разбит палаточный городок и организована караульная служба. Погрузка и отправка эшелонов проводилась даже в праздничные дни. Русские исправно выполняли свои обязательства по очистке земель Германии от своего присутствия.

Внезапно сержантом овладело беспокойство. Какой-то гул диссонансом вплетался в дорожный шум. Через непродолжительное время к шуму добавилось подрагивание земли. Со стороны станции в городок въехал автомобиль военной автоинспекции, за ним втягивалась колонна танков, которые должны были грузиться на платформы для отправки в Россию, на родину полярных медведей и вечных снегов.

Удивленный сержант выскочил из полицейской машины и рысцой побежал к автомобилю ВАИ.

УАЗ-469 с нанесенными обозначениями военной автомобильной инспекции остановился и из него вышел русский офицер.

— Сержант Кшиштоф, — представился на ломанном русском полицейский, — что происходит, вы куда?

— Старший лейтенант Соколов, — козырнул офицер, — да вот радость на душе, поступила команда прекратить погрузку и вернуть войска в пункты постоянной дислокации.

— А почему мы не в курсе?

— Это Ваши проблемы, сдай-ка на обочину, а то затопчем ненароком, — удовлетворенно ответил старлей, глядя на пораженное лицо полицейского и садясь на свое место.

Колонна танков, ненадолго притормозившая, тронулась вслед автомобилю ВАИ в направлении парка танкового полка, выбросив облако гари, накрывшее патрульную машину с юркнувшим в нее сержантом.

— Чертовы русские, то уходят, то возвращаются! — выругался вслед полицейский и сплюнув от досады, повернул ключ зажигания, — поеду в участок, может они что знают.

* * *

02.01.1992 года

Глава администрации Самарской области Константин Титьков, области проводил расширенное совещание с главами администраций районов области, города Самары, на совещание были приглашены прокуратуры районов, руководящий состав министерства внутренних дел Самарской области и руководители самых крупных предприятий города и области.

Яркой расцветки галстук, повязанный на шею Титькова, нелепым пятном диссонировал со строгим итальянским костюмом.

Привыкшие к эпатажной манере одежды и поведения руководителя области, областные чиновники занимали места в президиуме.

Выдернутые из за праздничного стола областные министры, начальники отделов милиции, прокуроры и прочая чиновничья рать, маялись с похмелья и недосыпа.

О причинах столь срочного сбора их никто заранее не уведомил, многие, прибывшие ранее томились в ожидании своих коллег, загулявших в гостях по адресам, неизвестным дежурным службам.

Рассевшись в зале заседаний областного правительства кто по знакомству, кто по территориальному принципу, народ активно делился впечатлениями о праздничном застолье и гадал о причинах столь поспешного сбора.

Титьков поднялся в президиум, уселся рядом с прокурором области и объявил совещание открытым, простейшим образом — постучал ручкой по графину и громогласно заявил в стоящий перед ним микрофон:

— Господа к нам едет ревизор!

Когда шум в зале стих и присутствующие обратили на выступающего пристальное внимание глава продолжил, — не просто ревизор как у Гоголя, а внеплановая инспекция в составе представителей центрального аппарата Агентства федеральной безопасности, Министерства внутренних дел, Генеральной прокуратуры, Верховного суда. Проверка будет проводиться с пятого по пятнадцатое января. Цели и задачи предстоящей проверки мне выяснить не удалось. Мой, так сказать, визави сам точно не знает, но уточнил, что проверку инициировала администрация Президента.

Вот такой у нас Новый год господа! Поздравляю. Сегодня из администрации Президента мне пришло уведомление о планируемой работе Бориса Николаевича на нашем ведущем предприятии в Тольятти.

Туда же приглашены руководители основных министерств страны, предприятий авто, машино и приборостроения. По линии АФБ и МВД пришел приказ выделить силы и средств а для обеспечения безопасности проводимых мероприятий.

— Что показать на АвтоВазе президенту, вы Владимир Васильевич без меня хорошо знаете, — обратился он к генеральному директору АвтоВАЗа Каданникову, сидящему здесь же в президиуме.

— А вот что ждать от неожиданной инспекции правоохранительных органов, какие задачи ей поставлены, увязана ли поездка президента с проверкой и как эта проверка коснется нас — вопрос не праздный! Я немного неправильно выразился, я чую одним местом, уверен, что работа президента и инспекция связаны, и могу строить разные предположения. Точнее мы узнаем по приезду комиссии, исходя из ее состава и плана работы. А пока радуйтесь у вас два дня на подготовку!

* * *

Очередной суматошный день начинался как обычно заслушиванием помощников и сниманием с них тонкой стружки за бестолковость.

Гайдар, уже для меня привычно, потел и, протирая лысину скомканным платком, приступил к изложению очередной "гениальной" идеи.

— Борис Николаевич! Мы с ребятами разработали воистину гениальный план оздоровления экономики, путем приватизации самой больной и нежизнеспособной ее части. Высвободившиеся денежные средства можно будет направить на погашение процентов по западным кредитам. МВФ обещает новый кредит на приобретение продовольствия и товаров народного потребления. Господин Чубайс гарантировал мне, что как только вы подпишите соответствующий указ… В общем нам только год продержаться, как в Польше, а там… Ух и развернемся!

"Да, да нам только день простоять и ночь продержаться. Знакомо, знакомо. Лишь я, плохиш, не даю сбытию мечт всего трудового народа".

Бурбулис, с каменной физиономией, слушавший Гайдара встрепенулся:

— Я настоятельно за и обязательно и несомненно указ должен быть вскорости подписан и надо организовать строгий контроль за поэтапным и планомерным проведением приватизации предприятий народного хозяйства. Высвободившиеся в ходе…

"Бла, бла, бла, — достал своей нудистикой, — Как можно излагать прописные истины в собственной редакции с такими зубодробительными выкрутасами, что смыл речей теряется уже через пару фраз?"

Остальные помощники сидели молча и не отсвечивали, в надежде, что я забуду спросить об их успехах.

— Доложи-ка Егор, прервал я словесный понос Бурбулиса, — сколько стоит литр молока и килограмм мяса в магазинах Москвы, и есть ли оно… молоко и мясо?

— Так к рынку за день не перейдешь, Борис Николаевич! Это процесс эволюционный, длительный, — начал петь свою лебединую песню Гайдар.

— Стоп, — прервал я его, прихлопнув по столу ладонью, — ты мне, что тут демагогию разводишь, понимаешь! Ты сказал, что резкого скачка цен не будет, так я тебя порадую — они по сравнению с декабрем, с открытием магазинов после нового года выросли, за два дня, в три-пять раз, а купить в этих магазинах все равно нечего!

Конца росту цен не видно, склады забиты, торгаши активно мечтают о приватизации своих магазинов и придерживают товары в надежде побольше наварить! Я давал распоряжение фиксировать цены на товары первой необходимости и где оно?

— Что оно?

— Ты мне тут дурачка не строй, где перечень товаров с ценником, — рассердился я?

— Борис Николаевич, как я за три дня его составлю?!

— А как вы снижать цены будете в вашем рынке, когда родите этот перечень? Я не потерплю уклонения от выполнения своих распоряжений! Если я говорил к тридцать первому декабря список, так родите тридцать первого или обоснуйте увеличение сроков и отложите свой отпуск цен! Доложите, почему сегодня второе января, а мое распоряжение до сих пор не выполнено? Мне тут напомнили доброхоты, что я народу обещал, если цены вырастут в пять раз, то на рельсы лягу. Мне уже ложиться? Или вас бросить под паровоз народного возмущения?

— Борис Николаевич, из секретариата Гельмута Коля звонят, передают, что канцлер очень желает поговорить, — заглянув в кабинет, доложил Суханов.

Гайдар после слов Суханова облегченно вздохнул и вытер потную лысину, приглаживая ладонью встопорщившиеся пучки волос.

— Я с Вами не прощаюсь Егор Тимурович, после Коля продолжим, готовьтесь доложить по всем поставленным задачам и своим косякам!

— Зовите переводчика, — повернулся я к Илюшенко, — передайте немцам, что через тридцать минут я буду на связи.

"Вот так помощнички! Сейчас послушаем, что о нас забугорные друзья думают!"

Я поднялся из-за стола совещаний и прошелся по кабинету. О чем пойдет речь я догадывался, наверно немецкому коллеге доложили о моем распоряжении прекратить вывод войск. Надо как-то друга немецкого обдурить, хотя нам и далеко до их иезуитского извращенного мышления. Будем включать дурака, глядишь, время потянем, что-нибудь выторгуем.

Я присел за стол и постарался успокоиться и собраться с мыслями, самое главное не рубить сплеча, предложить встречу на своей территории, а дома и стены помогают…, да и где-то была справочка подготовленная министром обороны по западной группе войск.

Я порылся в папке бумаг на столе и достал заранее приготовленную справку.

" Требуется вывести 6 армий (1-я и 2-я гвардейская танковые армии; 8-я гвардейская, 3-я и 20-я общевойсковые армии, 16-я воздушная армия). В их числе: 22 дивизии (8 мотострелковых, 8 танковых, 1 артиллерийская, 5 авиационных), 49 бригад, 42 отдельных полка, а также 123 629 единиц вооружения и боевой техники: 4288 танков, 8208 боевых бронированных машин, 3664 орудия и миномёта, 105 144 единицы автомобильной и другой техники, 1374 самолёта и вертолёта. Материальных средств 2 754 530 тонн, в том числе 677 000 тонн боеприпасов. Вернуть и разместить 546 200 человек: 338 800 военнослужащих, 207 400 рабочих и служащих, членов семей, служивших и работавших в составе ЗГВ.

Для вывоза имущества группы в Россию требуется 131 703 вагона"

— Едрить колотить! — не сдержался я от такой подставы, — вот удружил, так удружил, голубь мира!

— Гутен-таг Борис Николаевич, — зашпрехала телефонная трубка и следом последовал голос переводчика. — Поздравляю вас с Новым годом, дорогой Борис!

— И вас взаимно дорогой Коль! Я только, что думал о вас, а тут звонок. Долго жить будете!

— О, это есть такая русская шутка?!

"У него, что переводчик советских фильмов про войну насмотрелся с немцами дебилами в главной роли?"

— Да, да шутка, чем больше о ком-то думаешь, тем больше ему желается… всего наилучшего.

"Чтоб тебя приподняло и шлепнуло, ведь дня не прошло, как я дал распоряжение приостановить вывод войск!"

— Слушаю внимательно, дорогой коллега! Что не отдыхается, у вас сейчас вроде как Рождественские каникулы, — я попытался перевести разговор в другую плоскость.

— Дела, не дают Борис Николаевич! Я в глубокой тревоге, до меня донесли, что вы остановили вывод войск и сократили поставки газа?!

— Насчет газа, поставки продолжаются в полном объеме, если сомневаетесь высылайте вашего представителя на газораспределительную станцию на границы с Украиной и Белоруссией. А прекращены поставки газа только в Украину в связи с отказом платить по договору за получаемый газ.

— Но газ до нас не доходит в полном объеме! — возмутился немецкий премьер-министр.

— Уточните у самостийных Кравчука с Шушкевичем господин Коль. Россия за транзит уже не отвечает.

— Но позвольте, СССР гарантировал твердую поставку согласованных объемов газа…

— Гельму, дорогой! Где вы СССР видите? Пообщайтесь с президентами Украины и Белоруссии и спросите где ваш газ. СССР его еще в прошлом году закачал в газовые хранилища на Украине ваши объемы. Так, что газовую тему предлагаю отставить пока в сторону.

Теперь по выводу войск… Да остановил. А что делать, куда выводить дорогой Гельмут? СССР сорок лет непрерывно наращивал группировку войск в Германии, строил соответствующую инфраструктуру. Что вы хотите от его огрызка? У меня нет ни сил, ни средств вывести западную группу за четыре года, а вы денег давать не торопитесь. Места дислокации тоже не готовы, не в чистое же поле выводить войска, климат у нас немного не тот, знаете ли!

В ввиду распада СССР, чтобы исключить правовой вакуум в отношении западной группы войск, я вчера объявил своим указом о переводе группы войск под юрисдикцию Российской Федерации. Но… меня не устраивают отдельные положения договора — в первую очередь сроки вывода войск СССР и союзников по антигитлеровской коалиции, порядок обеспечения перевозок, оборудования мест постоянной дислокации и стоимость компенсации за оставляемое имущество, из-за вновь появившихся обстоятельств, существенно влияющих на этот процесс. В Верховном Совете России уже находится на рассмотрении документ о денонсации Россией договора о выводе войск.

— Борис Николаевич, — обдумав мои слова, через непродолжительное время ответил германский канцлер, — если Россия правопреемник СССР, то и международные договоры и обязательства СССР ее касаются в полной мере, а речи о выводе войск Франции и США в нашем договоре не было!

— Кто вам сказал, что Россия правопреемник СССР? Мы с коллегами на встрече в Алма-Ате решили все поделить пропорционально и активы и пассивы. А обязательства СССР по его договорам Россия будет долго и вдумчиво изучать, прежде чем ратифицировать!

— Но мы… — оговорился Коль, — я думал, что Россия является естественным правопреемником СССР!

— А Германия является сейчас преемником Австро-Венгрии, по ее долгам и обязательствам? — нашел я удачный исторический пример. — Вы знаете, что для вывода хотя бы одной армии в нынешних реалиях, мне требуется денег больше, чем вы запланировали выделить СССР по договору на вывод всей группы войск? А таких армий у меня шесть! — Выхватил я цифру из справки подготовленной генштабом, — Россия пока еще ни одной марки не получила, если вы что-то платили Горбачеву, с него и спросите, он на эти деньги уже вывел сто тысяч человек.

В телефонной трубке пропали все звуки, не было слышно даже шипения микрофона.

"Завис бедняга, ну а кому сейчас легко и весело, явно не мне, так, что и тебе того же дорогой товарищ!"

— Алло, Гельмут вы слышите меня, — я подул в трубку и прислушался, — Ало-о?

— Борис Николаевич, — прорезался возмущенный голос Гельмута Коля, — я все равно вас не понимаю и не принимаю никаких отговорок, договор на то и договор, чтобы неукоснительно его выполнять. Это закон и никаких других его чтений не предусмотрено!

— Ай бросьте Гельмут, между нашими странами был когда-то договор, например, о не нападении и…что?

— Мы не несем ответственности за действия фашисткого правительства, за давностью лет! — быстро отреагировал Коль.

— А мы должны нести ответственность за действия Советского Союза, пусть и недавние? — удивился я, — это при таком то коренном изменении обстоятельств? Причем, до восемьдесят пятого года Германия очень даже несла ответственность! И почему обязательства по результатам Потсдамской конференции Германией в отношении СССР так и не выполнены в полном объеме? Мне дальше продолжать?

— Так мы ни к чему не придем уважаемый Борис Николаевич, решения Потсдамской конференции аннулированы с подписанием договора о выводе войск! — отозвался канцлер Германии, — давайте разговаривать конструктивно.

— Конструктивно, так конструктивно, — поерзав в кресле, я устроился поудобнее и продолжил… витийствовать, — если придем к соглашению по внесению изменений к договору, то войска мы начнем выводить сразу, как только договоримся по каким дорогам пойдут маршруты и кто будет эти маршруты обеспечивать.

Выводить соединения и части будем поэтапно по мере строительства баз хранения техники для расформировываемых частей, военных городков, аэродромов, складов для имущества и боксов для техники выводимых соединений, жилых домов, школ, детских садов и магазинов для личного состава. В России не тот климат, чтобы выводить войска в чистое поле!

Для согласования и проверки готовности новых мест дислокации предлагаю создать двухсторонние комиссии. Мы готовы к сотрудничеству по вопросам строительства и оборудования новых пунктов постоянной дислокации воинских частей, да хоть сами все постройте по нашим проектам, тогда и денег не надо. Но уверяю вас, оценка стоимости труда немецкого рабочего и русского не идет ни в какое сравнение, — проникновенно изрек я битую истину.

— Может что-то в этом есть конструктивное, — задумчиво проговорил Коль, — но такие вопросы должны были решаться при подписании договора, а сейчас уже поздно. Договор ратифицирован всеми сторонами! И я продолжаю настаивать на его безусловном соблюдении, — упрямо, переводя канву беседы в свою пользу, заключил германский канцлер.

— Не согласен, господин Коль, настаивать конечно можете, ваше право, причину объясню позже, а пока завершу свою мысль, — я отпил из стакана минералки, чтобы смочить пересохшее горло и продолжил, — теперь по нашему имуществу.

В каждом гарнизоне, построенном силами СССР, будет оставаться приватизационная команда, которая будет осуществлять мероприятия по продаже (реализации) высвобождающихся военных городков, школ, больниц, казарм и аэродромов, земельных участков принадлежащих СССР.

Нам надо передать, а вам принять и оплатить двадцать одну тысячу сто одиннадцать зданий в семистах семидесяти семи военных городках стоимостью под восемь миллиардов долларов!

— Откуда восемь миллиардов долларов, — поперхнулся Коль, — это нереальная цифра!

— Дорогой Гельмут, восемь по оценке наших экспертов, — я затянул паузу и, услышав возмущение Канцлера, с иезуитским удовольствием его перебил, — а вот по оценкам Ваших СМИ, с восторгом превозносящих вашу политику, приведшую к такой экономии, стоимость жилых и складских помещений, заводов, торговых предприятий, достигает двадцати восьми миллиардов долларов.

— Борис Николаевич! Так государственные вопросы не решаются! Надо пунктуально выполнять международные договора. Мы свои обязательства выполняем полностью! И Вы также должны!

— Согласен друг Гельмут, перебил я, — начнем с сорок пятого года выполнять, по мере их появления… обязательств, имею в виду, и только в такой последовательности. Вы, надеюсь, являетесь правопреемником Германии сорок пятого года? Можете мне сказать, по какой причине не выполнены положения Потсдамской конференции по выплате репараций и передачи заводов и технологий, и в связи с чем, в договоре ее решения упраздняются только в отношении СССР, где график вывода американских, французских и английских войск, в пропорциональные сроки?

— Борис Николаевич, но также нельзя мешать вместе и сорок пятый год и девяностый, вклинился в паузу Коль, — ФРГ не может отвечать за политику Гитлера и рассчитываться по его долгам, а решения Потсдамской конференции упразднены нашим договором с Горбачевым.

— О, друг, Гельмут, я радостно потер руки, — как ты заговорил, так может и Российская Федерация не должна отвечать за долги Российской империи, СССР, Сталина, Брежнева, Горбачева и его обязательства?

Каким образом, вчера созданная Российская федерация что-то кому-то должна?! Я вообще предлагаю подумать над списанием долгов СССР западу, ведь это логично друг Гельмут. Запад сделал все, чтобы помочь СССР развалиться и как могут новорожденные государства что-то быть должны? Или, по вашему мнению, только Россия должна за всех отдуваться?

Гельмут Коль снова помолчал полминуты, собираясь с мыслями и продолжил с педантичностью немецкого парового катка, выруливая к соблюдению договора о выводе войск.

— Германия неукоснительно выполняет условия договора, мы уже перечислили четыре миллиарда немецких марок Советскому Союзу.

— Советский Союз тоже вывел две армии, — парировал я, — но вы в курсе дорогой Гельмут, что согласно Венской конвенции о праве международных договоров, договор не действителен, если при его подписании были факты обмана, подкупа и прочее, читайте статью сорок четыре пункт четыре конвенции?

— Никакого обмана и подкупа не было, — чеканно отрубил Коль.

— А как назвать тогда вручение Горбачеву Нобелевской премии мира в размере одного миллиона долларов? Мне поступила любопытная информация, что вы все подсчитали и планировали выделить Горбачеву сто двадцать миллиардов марок для решения вопросов объединения Германии и вывода войск, а сошлись на семи, это как назвать обман или подкуп?

— Мы никого не обманывали, СССР сам согласился на эти условия, это как в бизнесе я продаю вы покупаете, — не найдя лучшего сравнения выдал Коль.

— А вот наивный Горбачев думал, что он не торгуется, он был уверен, что не на рынке и не на базаре. Бедняга искренне считал, что налаживает отношения с западом, с вами господин Коль! Так что обман дорогой Гельмут, подлый обман. Желание за "спасибо" сэкономить денежки и впарить лежалый товар, по-человечески понятно, человек он та еще скотина! Но друзья так не поступают! А вы России друзья или уже нет?

Трубка опять надолго замолчала. Мои младореформаторы, отвесив челюсти, сидели внимательно слушая излагаемые мной тезисы, предполагая ответы и реплики немецкого канцлера.

— Слушаю Гельмут, что еще скажешь, — заполнил я возникшую паузу, — если вы согласны на уточнение данного договора по поставленным мной вопросам или подписание нового договора, уже с Россией, то нам есть о чем дальше разговаривать.

Россия не имеет таких возможностей как СССР, к тому же бывшие партнеры по Варшавскому договору хотят ободрать нас как липку за транзит — ввели налог пять "тыщ" марок на одну железнодорожную ось, предлагают расширить мосты, построить объездные дороги, и отремонтировать существующие магистрали — каково?

Вы кстати тоже юлите — пытаетесь уравнять стоимость нашего имущества с компенсацией за экологический ущерб!

— Но ущерб есть и он очень существенен, — радостно воскликнул Коль зацепившись за мои слова, — на полигонах много неразорвавшихся снарядов и всякого металлолома, везде несанкционированные свалки…

— Штаа, — не выдержал я, и агрессивно уточнил, — сравним ваши убытки с ущербом нанесенным СССР агрессией Германии?! Посчитаем сожженные города и уничтоженное население, сотни и тысячи гектар крестов над могилами ваших солдат на плодороднейших землях европейской части СССР?

Экологический ущерб, нанесенный немцами СССР по площади превышает всю территорию Германии в пять раз, а вы за компенсацию ущерба экологии полигонов и воинских городков радеете? — угрожающе прошипел я, — мы, по вашему, в Берлин на экскурсию приехали?

Вы на полигонах не разорвавшиеся снаряды поштучно считаете, а мы до сих пор разминируем брошенные склады, авиабомбы под фундаментами жилых домов и снаряды на сельскохозяйственных полях.

Мы каждый год вскрываем тысячи неопознанных могил и хороним наших солдат! Так что не надо нас подгонять вернуться в родные пенаты!

Только благодаря СССР Германия еще сохранилась как самостоятельное государство. А витала, витала идея на Тегеранской конференции раз и навсегда покончить с такой головной болью как Германия! Так что мы уйдем! Домой! Когда-нибудь… господин Коль! Но мы не будем бежать как Наполеон из под Москвы, теряя подштанники, бросая пушки и обозы!

— Извините Борис Николаевич, — испуганно-взволнованно воскликнул Коль, — я ни в какой мере не хотел поднимать такую наболевшую тему!

— Да, эту тему вы предпочитаете замалчивать, — успокаиваясь, проговорил я, — резюмирую, в соответствии с венской конвенцией о праве международных договоров одна тысяча шестьдесят девятого года, статьи шестьдесят второй "об изменении коренных обстоятельств", я буду ставить вопрос в ООН о недействительности договора о выводе войск. Соответствующее уведомление будет сегодня же направлено вам по линии министерства иностранных дел.

Конвенцией предусмотрено три месяца на согласование позиций в данном вопросе. Если будут приемлемые поправки к договору, то Россия его подпишет и ратифицирует.

Второй вариант — предлагаю по вновь открывшимся обстоятельствам признать договор недействительным и начать работу по подготовке нового договора.

Мои помощники охреневая следили за разговором, Бурбулис корчил физиономию и махал руками видимо призывая прекратить разговор и не нагнетать ситуацию, Гайдар изумленно хлопал глазами и то ли согласно кивал головой, то ли трясучка напала, но я отмахнулся и продолжил, желая подсластить пилюлю:

— В качестве жеста доброй воли Россия, в меру своих возможностей, но не в рамках договора, а в плане сокращения общей численности Вооруженных Сил продолжит вывод частей подлежащих расформированию, после определения мест хранения их вооружения и имущества, на базе воинских частей дислоцируемых на территории Российской Федерации, если вы конечно поможете умерить аппетиты стран транзитеров, иначе мы будем распродавать военное имущество и технику в пунктах постоянной дислокации!

Намекните Польшам и Венгриям с Чехословакиями, что в противном случае на их территории стояли бы ваши войска и вряд ли бы стоял вопрос их вывода или каких-нибудь компенсаций! А мы можем и подождать, пока вы все согласуете или сами оплачивайте строительство мостов и объездных дорог, по пять тысяч марок за ось или двадцать пять… тысяч. А может вы дадите карт-бланш и мы пойдем домой таким же широким фронтом, как и пришли — от Черного моря до Балтийского?

"А красиво, я завершил" — сам себе порадовался я подпущенной шпильке.

Наступила продолжительная пауза, очевидно, Коль выслушивал своих советников, по ходу разговора.

— Прошу прощения, Борис Николаевич, я действительно не то и не так сказал. Давайте возьмем паузу и встретимся через неделю в Берлине? Я приглашу Джорджа Буша и мы совместно обсудим этот вопрос.

— Согласен господин Коль, — переходя на деловой тон сказал я, — только не в Берлине, а в Москве и не через неделю, а через два месяца и давайте создадим рабочую группу по урегулированию позиций и разработке пошагового, детального плана вывода войск и возмещения ущерба материального и морального понесенного нашей страной.

Я немного помолчал собираясь с мыслями и продолжил: — А, кстати, Буш нам зачем? Он что решает, этот глас и рупор конгресса? Все обещания и обязательства американских президентов яйца выеденного не стоят — не удержался я от шпильки! Пока, по крайней мере, я вижу, чего дружба с западом стоила СССР, такой судьбы для России я не желаю!

— Мы будем думать Борис Николаевич, посоветуемся с партнерами, — озадаченно проговорил Гельмут, — надолго не прощаюсь, до свидания!

— Ауф фидерзейн майн фрейнд Гельмут, — выдал я единственную знакомую фразу на немецком, — до скорой, надеюсь, встречи!

Закончив разговор, я откинулся на спинку кресла и с облегчением вздохнул.

"Как будто вагон угля разгрузил, а не языком трепал, чувствую, сейчас закрутится карусель, как бы башню не снесло… или не отстрелили".

— Вот так вот, господа товарищи, — выдал я сентенцию, — заканчивается наша спокойная жизнь, если ее конечно можно назвать спокойной!

Илюшин поднял руку, приподнялся и возмущенно произнес: — Борис Николаевич, я думаю, что выскажу общее мнение, так категорически нельзя поступать с нашими западными партнерами, мы тут кредиты просим, а вы такое…ээээ, в общем неправильно это!

— Кто придерживается такого же мнения как Илюшин? — ехидно спросил я, — а вы товарищ Суханов, что скажете? Тоже, что я неправ и надо было господина Коля расцеловать во все потаенные места?

Не дав сказать Суханову ни слова, Илюшин горячо запротестовал: — Я не призываю во всем соглашаться с Западными политиками, я за то чтобы не навредить поспешными заявлениями!

— Прекращай Илюшин, — наконец собрался с мыслями Суханов, — Борис Николаевич прав, если начнем сейчас прогибаться, распрямиться нам будет уже очень даже непросто.

— Да, да господа-товарищи, — поддержал я, — либо мы будем с первого дня проводить самостоятельную политику, пусть даже где-то и наломаем дров, будем отстаивать интересы нашей страны на текущий момент и дальнесрочную перспективу, либо станем заглядывать в рот другу Бушу и другу Гельмуту, которые уже сейчас не ставят нас ни во что. Нам с первого дня надо показать себя самостоятельным, самодостаточным, суверенным государством готовым к сотрудничеству, а не пресмыканию и выпрашиванию подачек.

— Я почему так говорил с Колем, — все-таки решил прояснить свою позицию помощникам, — у нас денег кормить страну нет, а вы представляете сколько их надо, чтобы вывести и разместить войска из Германии? Тех денег, что нам обещают немцы, — да, да только обещают, нам и на четверть планируемого не хватит.

По долгам СССР еще наши внуки расплачиваться будут. Наш "гений дипломатии" подписал такой кабальный договор по выводу войск, что мы без штанов останемся. Сперва наш народ, напрягая все жилы, производил технику и вооружение и завозил в ЗГВ. Вместо восстановления разрушенного войной, СССР сорок лет строил в Германии для наших войск жилье, казармы, аэродромы, городки, школы и детсады.

Сегодня все это же надо строить у нас, да еще и перетащить все имущество обратно, и даже если расформировывать какие-либо части, все равно надо строить и организовывать базы хранения вооружения и техники на новом месте.

Эти фрицы бастовали в пятидесятых, когда им в продовольственных пайках мармелада не хватало, а советские дети в это время кусковому сахару рады были, а слова мармелад и не знали!

— Так, что нахрен ибо нехрен! — Подвел я итог прениям.

* * *

Министерство иностранных дел Российской Федерации. Уведомление правительству ФРГ о несогласии Правительства Российской Федерации на обязательность для нее договора "Об условиях временного пребывания и планомерного вывода советских войск с территории ФРГ от 12.10.1990 года.

Руководствуясь Венской конвенцией о праве международных договоров одна тысяча шестьдесят девятого года, в связи с коренными изменениями, которые произошли в отношении обстоятельств, существовавших при заключении договора, и которые не предвиделись участниками обстоятельств, а также ввиду того, что наличие таких обстоятельств составило существенное основание согласия участников на обязательность для них договора:

1. Российская Федерация не согласна с основными пунктами договора об условиях вывода войск, об оплате Российской стороной Германской стороне всех расходов по выводу войск, компенсации экологического ущерба Российской Федерацией, отсутствием соглашения о стоимости и порядке расчетов за оставляемое имущество и земельные участки, не согласованным графиком вывода войск с строительством военных жилых городков и пунктов постоянной дислокации для выводимых войск.

2. В соответствие со статьей 48 п.1. Основанием недействительности договора также является наличие Советского Союза и Варшавского Договора на момент подписания договора и отсутствие финансовых претензий к Советскому Союзу со стороны стран транзитеров по обеспечению прохождения войск по их территории, отсутствие на момент подписания государств, ставших транзитерами по состоянию на 25.12.1991 года. Государство вправе ссылаться на ошибку в договоре как на основание недействительности его согласия на обязательность для него этого договора, если ошибка касается факта или ситуации, которые, по предположению этого государства, существовали при заключении договора и представляли собой существенную основу для его согласия на обязательность для него данного дог