И королевство впридачу (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Олег Говда И королевство впридачу

Глава 1


И КОРОЛЕВСТВО ВПРИДАЧУ


Тиран воинственный иль император

С разбойником, как брат родимый, схож,

Ведь нрав у них, по сущности, все тож.

Лишь от разбойника поменьше зла —

Ведь шайка у разбойника мала.

Чосер Дж.


Государства приобретаются

либо своим, либо чужим оружием,

либо милостью судьбы, либо доблестью.

Макиавелли Н.


— Вставайте, принц! Пора на кладбище!

Юмористы… Сча поднимусь, и мы вместе посмеемся. Обхохочемся…

Ммм… Голова раскалывается. И веки, как ржавые роллеты… скрипят и поднимаются рывками. Да и вообще тело, как бы не совсем мое. Не в смысле, деревянное, а… как новые туфли. Вроде хорошо сидят, но все равно не так, как уже разношенные.

Оп-па, а что это за ткань над головой? Палатка? Не понял?

Похоже, вечер удался на славу, хоть ничего такого и не планировалось. Не, защита диплома — конечно, повод. С этим вряд ли кто поспорит. Вот только вчера ничего серьезного не намечалось. Исключительно посидеть за рюмкой чая с одногрупниками, снять стресс и договориться о месте и времени настоящего сабантуя после получения заветных корочек. Но, похоже, как оно иной раз бывает, ситуация вышла из-под контроля и дружеское застолье закончились поездкой за город. Как там поется?

«Течет шампанское рекою,

и взгляд туманится слегка.

И все как будто под рукою…

…не обещайте деве юной…»

Никакой девы рядом не наблюдается. Хотя, не факт. Палатка просторная, вполне способная приютить больше одного. Может, подружка выпила меньше и проснулась раньше? Запросто… Не зря же от одеяла какой-то цветочный запах исходит. Явно не мой парфюм…

О-хо-хо… Только б не Юля. Не хотелось бы с ней вот так, по пьяни. Доверительные отношения выстраиваются долго, а испортить можно в одно мгновение. Достаточно явить себя во всей первобытной красе, потеряв контроль и дав волю инстинктам.

— Ваше высочество!

Вот зануда. Один раз смешно, второй — так себе… А за третий морду бьют. Ну, чего пристал, как скотч? Кстати, голос незнакомый. К нам что, еще кто-то подсел потом?

Зараза… Ничего не помню. Мы же реально только кофе и бутылку «Старого Таллина» заказывали. Говорил, водку брать надо. Ликер явно самопальный оказался. Вот нас и торкнуло… Хорошо, хоть не в больничке очнулись. А то и там, куда этот недоделанный шутник зовет.

О, как будто ждал…

— Ваше высочество! Вы, конечно же правы, вашему батюшке уже все равно, покойнику торопиться некуда. Но поп спешит. Батюшке сегодня еще детей крестить в деревне барона Ренделя.

Вот скотина! Ничего святого у людей нет! Разве можно на такие темы шутить?! Ну все, ты напросился!

Ой! Пол холодный… Каменный! Да и я не на матрасике лежу, на кровати. С ножками! А ткань эта — балдахин. От древневосточного «балда» — «голова», то есть. Ну, а «хин» и без перевода понятно. Кто не знает, что весь ширпотреб, особенно из шелка, от сотворения мира в Китае производят.

Фигня какая-то… Если палатке я мог еще найти разумное объяснение, то все остальное ни в какие ворота не лезло.

— Ваше вы…

Достал!

Я рывком отдернул полог и завис.

Твою ж краснознаменную! Если меня решили разыграть, то вложились неизвестные шутники не хило. Вокруг не лес и даже не убогая пригородная роща, а мощные стены. В том смысле, что кровать с балдахином находилась внутри большой комнаты… далеко не современной постройки. До потолка метра четыре с половиной, не меньше. Да и не строят сейчас дома из грубо тесаного камня.

А еще, прямо передо мной, почтительно склонившись, стоял немолодой мужчина. Одетый в расшитую серебряным позументом светло-голубую ливрею, короткие, чуть ниже колен, черные брюки и белые чулки. Туфли — на небольшом каблуке, с тупыми квадратными носами, украшенные огромными, серебряными бляхами. Мужчина сед и носил знаменитые, дореволюционные бакенбарды. Непременное украшение всякого уважающего себя дворецкого.

— Доброе утро, ваше высочество, — неизвестный выпрямился, но не полностью, стоял все же чуток подавшись вперед, словно к прыжку готовился. Или бежать, куда прикажут. — Как почивать изволили?

— Не могу сказать, что хорошо…

С ходу и не поймешь, как вести себя в этой нетривиальной ситуации. А что, если я попал в какую-то «Скрытую камеру» и сейчас полстраны смотрит на мои ужимки по телику и ухохатывается под пивко и лузганье семечек. Извините — подвиньтесь. Я вам не клоун. Хотите развлечений? Ладно, давайте веселиться вместе. Надеюсь, гонорар того будет стоить.

— Извини, дружище… Но со мною, кажется, что-то случилось. Я не болел последнее время?

— До вчерашнего вечера нет, ваше высочество, — мужчина сделал озабоченное лицо и шагнул ближе. — А что именно случилось-то? Жар? Лихоманка? В глазах не темнеет?

— Кажется, я потерял память… — несколько раз сморгнул и демонстративно потер лоб. — Совершенно ничего не помню. Даже собственного имени.

Мужчина приступил еще ближе. Отличный актер, даже я поверил, что он переживает. А еще говорят, что после Смоктуновского актеры на Руси закончились.

— Это, наверное, из-за всех тех несчастий, что свалились на вас в последнее время, мой принц… — произнес участливо. — Разум не желает смириться с беспощадной действительностью, вот и отторгает ее.

Классно завернул. Даже возражать не хочется. Ну и не буду… В таких случаях лучше всего молча пожать плечами. Пусть собеседник сам решает, что это значит.

— А как вы вообще себя чувствуете?.. Испарина есть? Не знобит?

— Нормально. Только голова болит и… словно все вокруг впервые в жизни вижу.

— Что, даже меня не помните?

Судя по тону, которым задан вопрос, я мог забыть себя, маму-папу, но этого господина — никогда!

— Извини… Понятия не имею, кто ты такой.

Лицо седовласого мужчины опечалилось аж по встопорщенные бакенбарды.

— Я — Аристарх… Ваш дворецкий.

— Спасибо, что напомнил. А я кто?

— Принц Николаис.

Гм… Интересное совпадение. Я ведь и в самом деле Николай. Хотя, о чем это я? Какое еще совпадение? Ясен пень, что кто бы розыгрыш не затеял, с новым именем не заморачивался, а взял мое собственное, перекрутив на греческий манер.

— Принц, значит? Интересно… А отец у меня, стало быть, король?

— Да, ваше высочество… Король… — теперь лицо дворецкого изображало скорбь и уныние. — Вот только умер ваш батюшка… Похороны сегодня… точнее, уже прямо сейчас… Вас только и ждут…

Офигеть! Совсем народ края потерял. Разве после подобных заявок можно ржать и вопить: «Обманули дурака на четыре кулака!», «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!» Точно набью кому-то морду… Когда пойму, кому именно.

— А от чего он умер?

На этот раз Аристарх промолчал чуть дольше.

— И этого не помните… Может, вам не идти на похорон? Я объявлю, что вы больны. А с батюшкой потом попрощаетесь. В гробнице…

— Не думаю, что это правильно… Я же не парализован. Ходить могу… Мне бы только умыться, да одеться…

— Конечно-конечно… — засуетился Аристарх. — Прошу за мной, ваше высочество…

Идя следом, я только головой крутил от изумления. Блин, у кого же из моих друзей или недругов столько лишних денег, чтобы устроить подобное шоу? Я даже стену потрогал…

Нет, не бутафорская. Настоящий камень. А, значит, и замок настоящий… Причем, неизвестный арендовал и приготовил не одну-две комнатки, а как минимум, целое крыло.

Ёшкин кот! Это ж полнометражный фильм снимать можно, а то и сериал. Читал где-то, что аренда такого здания, всего лишь на один съемочный день, обходится киностудии в цифру с шестью нулями. Офигеть… Да я за такие деньги готов в чем угодно сняться. Хоть в рекламе памперсов, а не то что в «Розыгрыше лоха». Правда, кажется… когда вот так, скрытой камерой, то артисту гонорар, вроде, не полагается.

Все эти мысли я прокручивал, пока умывался над аутентичным старинным серебряным тазом, с тисненными вензелями, а сливал мне из кувшина все тот же Аристарх. Совершенно невозмутимо, словно проделывал эту процедуру каждый день. Кувшин, кстати, тоже серебряный. Или из мельхиора. На глазок точнее не определить.

Оправиться на фаянсовый горшок я решительно отказался. Поскольку заподозрил, что дворецкий собирается его мне подержать или еще каким-то способом поучаствовать в процессе облегчения. Поэтому решил, что такими кадрами отечественную киноиндустрию и архивы реалити-шоу обогащать не стану. Потерплю до каких-нибудь кустиков. По той же причине и переодеваться полностью не стал. Натянул брюки на то, в чем спал. И правильно сделал. Потому как эти, с позволения сказать, штаны обтягивали меня, словно вторая кожа. Одно хорошо — кафтан оказался длиной почти до колен. Пояс… Меч!

Рукоять, как влитая. Вынул клинок из ножен до половины. Тоже не подделка. Хищные разводы булатной стали. Нам такие на лекции по металловедению показывали. Если он настоящий… я даже не знаю сколько тонн зелени за него отвалили. А главное — кто бы это мог сделать?! Ну, не знаком я с Биллом Гейтсом или Марком Цукербергом… Да, схохмить и подшутить, среди друзей, охочие найдутся, но вбухать в глупый розыгрыш столько бабла…

Хоть убейте, ничего не понимаю! Не сходится ответ с задачкой. Или я не те условия читаю?


* * *


Если к предыдущему акту у меня претензий не было — все очень натурально, то сцену похорон явно схалтурили. Видимо, бюджет все-таки не резиновый.

Во-первых, — не знаю, кого положили в гроб, загримированного под мертвеца актера или манекен, но на моего отца покойник был совсем не похож. Дряхлый седой старик, лет восьмидесяти не меньше. Так что я никак не мог быть его даже самым младшим сыном. Разве что внуком… Ну, или бастардом… Хотя, бастард — это если король сходил налево. А как называется плод измены королевы? Скорее всего, никак. Вряд ли королям разрешалось наставлять рога. Сто пудов гулены втирали супругу, что это его дети. Даже если все наследники рождались с разного цвета глазами и волосами. Арапчонки не попадались, ну и хорошо.

Во-вторых, — сэкономили на массовке. Словно не короля хоронили, а бомжа безродного. Возле гроба стояло человек десять, не больше. Да и те простолюдины. Если по одежде судить. На женщинах ни одного украшения. Даже вышивки. Простые платья и платки из выбеленного домотканого полотна. В музее такие видел. На мужчинах тоже простые, холщевые штаны и серые шерстяные свитки.

В-третьих, — тщедушный попик действительно куда-то торопился. Или неудобно ему было фиглярничать, изображая всуе таинство погребения. Так что он сократил отпевание до пары молитв. Да и те пробормотал скороговоркой, глотая половину слов. А когда запечатал гроб, то махнул пару раз кадилом и поглядел на меня вопросительно. Ответа, естественно, не дождался. Тяжело вздохнул, осенил всех крестным знамением, пробормотал что-то вроде: «На девятины зайду…», подоткнул рясу и ушлепал за ворота. Даже на поминки не остался. В отличие от остальной массовки. Эти чувствовали себя как дома.

Не ожидая приглашения, сами вошли в залу, сами расселись за накрытые столы и сами стали угощаться. Хорошо хоть не чокались, когда наполняли кубки.

— Аристарх… может ты мне скажешь, кто все эти люди?

— Это слуги вашего отца, мой принц… Горничные, кухарки, садовник и конюх. Истопник, привратник.

— Слуги? — я окончательно запутался. — А почему же они так бесцеремонно себя ведут?

— Ну, так король умер, а контракт по их найму закончился еще неделю назад. Они-то и оставались в замке только из уважения к усопшему. Допьют, доедят и уйдут. Будут уносить с собой мебель или посуду, мой принц — не препятствуйте. Им задолжали гораздо больше. Да и, в любом случае, имущество вам больше не принадлежит.

— Даже так? — мое изумление становилось все больше. Розыгрыш явно удался. Таким болваном я давненько себя не ощущал. — А кому?

— Пока никому… По закону права на имущество нельзя предъявлять раньше чем через сорок дней после погребения. А там — кто первый подаст заявку и сможет доходчиво объяснить остальным претендентам, что им ничего не обломится. Думаю, у князя Легурийского — шансов гораздо больше, чем у других.

— Забавно. А как же мои права на наследство?

— О, майорат неоспорим, мой принц. При одном условии… Если в течении сорока дней вы сможете выкупить все закладные. Хотя бы на замок…

— Все? Их что так много?

— Доподлинно не знаю, но по тем, о которых мне известно, — вздохнул Аристарх, — в течение последних лет ваш родовой замок и дворец заложен трижды.

— Очуметь…

— Простите? Я не совсем понял, что вы имеете в виду, мой принц? При чем тут чума? Этого поветрия, хвала Создателю, уже лет сто, как не было.

Объяснять не пришлось. Как раз в это время бывшие слуги закончили с поминальной трапезой и полезли из-за стола. Как и предсказал Аристарх, потащив с собою кто что схватил. В основном, конечно же, посуду и столовые приборы. На меня они даже не смотрели, проходя мимо, как рядом с пустым местом. Обидно…

— Слушайте меня внимательно! — рявкнул я, даже не понимая толком, зачем. — Запомните, кто что взял, и не вздумайте кому-то продать. Не позже чем через две недели я спрошу каждого, где мое фамильное добро! Все слышали?! Потом не обижайтесь…

Мой спич не остался без внимания. Женщины удивленно захлопали глазами, зашушукались и постарались быстрее убраться с глаз. Мужчины повели себя по-разному. Двое нагло рассмеялись и, пожав плечами, ушли. По пути демонстративно прихватив стул и стоявшую у входа вешалку для шляп, которые им наверняка были без надобности. Третий ушел молча, но в дверях повернулся и поклонился мне. Зато четвертый удивил… Он положил обратно на стол все, что набрал и негромко произнес, глядя между нами и Аристархом.

— Тогда я, может, в замке подожду? Если позволите?

— Кто это?

— Тимоха-конюх, мой принц.

— Разве кони у нас еще остались?

— Конечно… Кто ж посмеет тронуть вашего Ветра… Да и Ласточка должна вот-вот ожеребиться. А кто, в здравом уме, жеребую кобылу продаст? С жеребенком оно дороже встанет.

— Ладно… Тогда пусть остается. Тимоха… Я много тебе должен?

— Так это… ваше высочество… — поскреб задумчиво тот широкую, как стол, грудь. — Почти за полгода. Как на Рождество последний раз, покойный ваш батюшка, одарил гривной, так с тех пор и ни гроша не видал.

Ощупывая непривычную одежду я знал, что в кармане пояса валяется какой-то металлический кружок, очень похожий на монетку. Достоинства ее, естественно, на ощупь я не мог определить. Впрочем, и не на ощупь тоже. Максимум — увидел бы из какого материала она сделана. Но, сейчас жест был важнее разумных поступков.

Я вынул монетку и протянул ее конюху. С облегчением увидев, что это не золото — поскольку избыточная щедрость нищего вельможи смехотворна. Но и медный грош не произвел бы нужного впечатления. А вот серебро — как раз в тему.

— Держи… И можешь быть уверен — не пожалеешь, что остался.

— Благодарствую, ваше высочество, — конюх уважительно принял монету и уважительно поклонился. — Простите, если что не так… И не сомневайтесь, за лошадками присмотрю в лучшем виде… Им бы, конечно овса не помешало раздобыть, а то на одной травке…

Аристарх подал какой-то знак Тимохе, и тот, запнувшись на полуслове, еще пару раз поклонился и ушел.

— Понятно…

Интересное слово. Произносится машинально, особенно в том случае, когда совершенно ничего не понятно. Потому что даже самый тупой и с бодуна, уже мог сообразить, что никаким кино здесь не пахнет. А пахнет — обычной, сельской жизнью. Кто хоть раз бывал в деревне, разницу поймет. И суть даже не в бетонных коробках, асфальте, выхлопных газах и прочих ароматах цивилизации, а в отсутствии суммарного биополя. На тебя больше не давят мысли и эмоции сотен тысяч, если не миллионов других людей. И пусть наука еще не готова подтвердить факт существования ноосферы, ее проявление в мегаполисах ощущается почти физически. Тогда как здесь не только дышалось свободно, но и думалось так же. Безмятежно, просторно… привольно.

Вот только вывод напрашивался не слишком приятный. Я — не дома! Где именно — это пока не важно, успею разобраться. Но я почти уверен, что меня каким-то образом перебросило в мир, где еще существуют короли, принцы, замки и прочие раритеты средних веков. Сделав одним из них…

Кстати, тема «попаданства» в приключенческой литературе сейчас столь популярна, что уже и воспринимается, как нечто вполне возможное. Так сказать очевидное — невероятное. Вроде посещения Земли инопланетянами, Бермудского треугольника, Снежного человека и прочих полтергейстов. Имеющее право на существование, но, пока, не обоснованное наукой. Более того… Это уже настолько обыденное явление, что в продаже вот-вот появится «Стартовый рюкзак попаданца», содержащий оптимальный набор самых необходимых вещей для человека, оказавшегося в другом измерении.

Жаль, что у меня такого с собой нет.

— Понятно… — повторил, чтобы хоть что-то сказать. — Скажи, Аристарх. А тебе моя семья сколько должна? И почему ты не ушел со всеми?

— Я же дворецкий! — с некоторым изумлением ответил тот. Потом вспомнил о моей амнезии и объяснил. — И могу уйти только в двух случаях. Первый — владелец замка официально меня прогонит. Второй — если здание будет полностью разрушено… Точнее, срыто до основания, а подвалы затоплены или засыпаны. Но, что-то подсказывает мне, ваше высочество, — дворецкий церемониально поклонился, — что замку Зонненберг эта участь не угрожает. Поэтому, если позволите, ваше высочество, я и дальше стану служить вам. Как прежде служил вашему венценосному отцу. И как раньше мои предки служили вашим предкам… Многие, многие поколения. Со дня основания замка и появления на картах мира этого королевства…

Красиво сказано. Осталось уточнить детали. Например, а что от него осталось? От королевства, в смысле. Что уже продано, а за чем кредиторы пожалуют в ближайшие дни?..


* * *


«Принц и нищий». Название романа Марка Твена… Я, правда, не читал… Но, слышал. Они там поменялись местами, вроде… Так вот, в моем случае надо оба слова писать через дефис. Принц — нищий. А еще лучше — нищий принц. Точнее определения не придумать.

Поговорив с Аристархом, я выяснил что на самом деле владею исключительно ворохом закладных и векселей. Общая сумма которых раз в десять превышает стоимость замка. А все остальное мой «здешний» венценосный батюшка давным-давно продал и заложил. Так что на сегодняшний день граница королевства Зонненберг — «Пик Солнца» пролегает аккурат вокруг подножья этой самой, одноименной горы. То есть, места, где построен замок, он же и королевский дворец. Поэтому я могу свободно передвигаться внутри стен, а выйдя за ворота — только по дороге. Поскольку попытка сойти на обочину, по любой, даже самой малой нужде, будет расценена, как попытка вторжения в чужие владения.

Конечно, в том случае, если я проделаю это при всех регалиях. А если, как сейчас — анонимно и пока никто не видит — то можно. Лужица высохнет и дипломатического скандала не случится.

Приняв за аксиому вариант с попаданством, — в том смысле, что происходящее, каким бы странным оно не казалось, мне не чудится, а происходит на самом деле, — я и вести стал себя соответствующим образом.

Кстати, о реальности и иллюзорности. Говорят ничто в мире не происходит случайно. Значит и статья о том, что на самом деле мы видим не реальный мир, а только его изображение, которое рисует наш мозг на основе получаемой информации — тоже не просто так попалась на глаза. Причем, незадолго до… ммм, переноса. Я же терпеть ненавижу псевдонаучные размышлизмы и никогда их не читаю. Тем более, с утра за завтраком. А эту проштудировал от заглавия и до ссылок на первоисточники. По ссылкам, ясный перец, не прошел… нема дурных вирусы хватать, а статья запомнилась. Еще бы… Автор насытил ее таким количеством цитат от великих людей, что только перечень «столпов цивилизации» занимал полтора экрана.

В общем, вытащил я бритву Оккамы, взмахнул ею пару раз, отсекая лишнее и решил — если я все же жертва розыгрыша, так фиг вам — не дождетесь рвания волос, размахиваний трусами на палке и воплей: «Мамочка! Лёлик! Спасите!» Если все оплачено, то почему не поиграть по предложенным правилам? Посмотрим, кто будет смеяться последним, а чью фамилию даже в титрах не покажут.

Ну, а если… Не хочется, конечно… В цивилизованном мире много вещей, без которых жизнь не в кайф… Но мало ли в жизни происходит такого, что попадает под категорию «не хотелось бы», а нас почему-то об этом никто не удосуживается не только спросить, а хотя бы предупредить. По-честному предоставляя на выбор два варианта: крутись-вертись или расслабься и улыбайся. Короче, какую подлянку судьба не затеяла бы на этот раз, в шутку или всерьез, клювом щелкать по-любому не стоит…

Предвидя, чем закончатся поминки, Аристарх заранее припрятал самые вкусные блюда в кабинете. И когда замок окончательно опустел, мы с ним отлично позавтракали, а потом и пообедали…

Поскольку вопросов у меня имелось неисчислимое количество, а застолье, даже по столь печальному поводу, лучшее место для беседы. Ну, и неплохие вина повышают градус доверительности и непринужденности… Так что разговор тек плавно и познавательно. По меньшей мере, для меня.

Выяснилось, что наш венценосный «батюшка» каким-то непонятным образом, после того как овдовел, а меня отправил полировать скамьи Сорбонны, умудрился спустить всю королевскую казну, а так же все деньги — вырученные за заложенные земли и государственное имущество. Так что на данный момент я владел лишь тем, что имел на себе и при себе. А поскольку студенческая жизнь королевского отпрыска тоже далека от прибыли, то конкретно у меня оставалась пара коней — боевой и вьючный. Пара костюмов — дорожный и парадный. Сапоги, типа ботфорты — одна пара. Вполне еще приличные, надо только не забыть сменить набойки. Шляпа — одна. И главная ценность — фамильный меч.

— И что же мне теперь делать?

Я не придумал ничего оригинальнее, как задать второй по сакральности вопрос, после того как стало понятно «кто виноват».

— То же, что делали ваш славный предок Рудиан Первый… ваше высочество, — как о само собою разумеющимся ответил дворецкий. — До того, как стал королем и основал династию.

Честный и прямой взгляд окончательно убедил Аристарха в девственности моей памяти. Дворецкий вздохнул… видимо, притомился нести знания в массы… и налил нам еще из большой бутыли, кажущейся еще пузатее, благодаря оплетке из натуральной виноградной лозы. Судя то тому, как напряглась его рука, вина оставалось явно не на донышке. До конца беседы точно хватит.

Рассказ о прапрадедушке оказался вполне типичным. Думаю, подобными фактами или легендами, в тесном родственном кругу, могут похвастаться практически все обитатели первой сотни самых богатых семей мира. Поскольку, как известно, трудом праведным не нажить палат каменных. Неожиданностью оказалось только то, что Рудиан начинал карьеру государя не пиратом или разбойником, а гладиатором! Поскольку его продали в гладиаторскую школу чуть ли не в младенческом возрасте. А то и вовсе, будущий король и основатель династии родился прямо там… В цирке ведь не только мужчины дерутся, воительниц тоже хватает, а то и обычных пленниц…

Конкретно в этом месте история скромно опустила взгляд и начала мямлить что-то невнятное. Впрочем — суть от этого не изменилась. Главное, предок оказался человеком не только пассионарным, решительным и амбициозным, но так же — умным и удачливым. Так что мне есть с кого брать пример. Тем более, что предстоит не завоевывать корону, а всего лишь выкупить ее у ростовщиков. Хотя, что проще — вопрос спорный…

— А где взять деньги?

Третий «главный» вопрос логически следовал из предыдущих двух ответов.

И, похоже, оказался немного сложнее. Поскольку Аристарх молчал дольше. Даже гусиную ножку нарочно потащил из блюда, чтобы подольше затянуть паузу.

— Ну, поскольку руками вы ничего путного делать не умеете, мой принц, думаю… имеет смысл попытаться продать меч…

Я взглянул на оружие, скромно висевшее на поясе и поинтересовался:

— Он что такой ценный? Думаешь, много дадут?

Дворецкий странно хрюкнул и аж побагровел, от усилия, пытаясь сдержать смех.

— Прошу прощения, что неясно высказался. Я имел в виду — стезю наемника. Вы молоды, сильны… У вас имелись хорошие учителя… Без преувеличения смею заверить, что во всех ближайших королевствах вы с трудом найдете мечников равных вам в искусстве фехтования… Собственно, почему я и не посоветовал начать с цирковой арены. Два-три поединка и вас узнают. После чего желающих сразиться сильно поубавится, да и букмекеры откажутся принимать ставки… А вот меч умелого командира отряда охранников — для купцов и вельмож, опасающихся разбойников или врагов — будет на вес золота. В самом прямом смысле… К тому же, такой род занятий позволит вам обзавестись солидными друзьями как раз в тех кругах, которые могут повлиять на продление срока выкупа векселей и закладных.

С этим сложно было не согласиться. И хоть я не ощущал себя мастером меча и прочих боевых искусств, но как знать. Может, оно прилагается как бонус? К сложной судьбе обнищавшего принца.

— Согласен. Но где мне искать, ммм… работу?

— В каждом населенном пункте, включая наш замок, имеется доска объявлений. На которой, помимо всего прочего, вывешивают и объявления о найме или заказы для людей, способных решить проблему при помощи оружия.

— А почему я ничего похожего не видел?

— Она висит снаружи. Слева от ворот.

— И что? Там уже кому-то срочно требуется охранник или наемник?

— Не знаю… — пожал плечами Аристарх. — Вчера ничего не было. А сегодня я еще не смотрел. Прикажете сходить?

— Сиди, сам… — я встал и с удовольствием потянулся. — Хоть на округу погляжу, а то, словно никогда в жизни за замковые ворота не выглядывал. Знаешь загадку? Сидит девица в тереме, а коса — во дворе… М-да… Такая вот морковь получается. Хорошо хоть не хрен с редькой…

Глава 2

Дорога от замка, резво сбежав вниз по склону, вливалась в большак. Мощеный камнем, широкий… Понадобится, две кареты разминутся, не зацепившись фонарями. В общем, основательно строили, на века. Как древние римляне, чьи дороги и до сих пор ведут в Ватикан. Даже тех, кому там, ну совершенно нечего делать.

Большак огибал замковую гору по самому подножью, и по нему можно было двигаться на северо-восток или на зюйд-зюйд-вест. Напрямик тоже, но там простиралось обширное поле созревающей пшеницы, а ломиться, как кабан, вытаптывая и ломая пузатые колосья, не позволяло воспитание и уважение к чужому труду. Тем более, сейчас мне надо именно на юг. Поскольку там, на перекрестке двух трактов, находилась корчма с оригинальным названием «У дороги». Где меня ждала работа.

Ознакомившись, по совету Аристарха, с объявлениями у ворот замка, я нашел, как мне показалось, одно более-менее подходящее. Жители трех деревень Дымная, Солончак и Тимохино объявили награду тому, кто убьет медведя-шатуна, повадившегося таскать скот и разорять пасеку. Получить более подробные объяснения и обменять медвежью голову на награду желающие могли в корчме «У дороги». Спрашивать хозяина.

Сперва я вернулся к дворецкому и узнал, где находится упомянутая корчма. А потом поинтересовался, как у человека знающего принца Николаиса лучше, чем я сам, считает ли дворецкий меня способным справиться с матерым лесным хищником?

Ответ польстил самолюбию. Аристарх был убежден, что для моего высочества это сущий пустяк. Так что посоветовал не размениваться на мелочи и взять попутно еще какое-то задание. Более приличное. А еще посоветовал отправляться пешком. Во-первых, — это недалеко. А во-вторых, — Ветер последнее ценное имущество, которое осталось на хозяйстве, так что лучше им напрасно не рисковать.

Сперва я посчитал совет разумным, а вот теперь — топая по булыжной мостовой — призадумался. Это что же получается? Лошадь он пожалел, а меня, значит, не жалко? Или старина Аристарх в самом деле так уверен в моих возможностях? А коня посоветовал не брать, чтобы его не увели, покуда я буду по лесам шастать?..

Ну, как бы там ни было, а сменив парадный кафтан на простую, зато крепкую, дорожную одежду, я отправился к перекрестку пешком.

Солнце пригревало, ветерок приятно обдувал лицо, подковки на каблуках негромко и размеренно позванивали о камень… Перепелки наперебой приглашали отдохнуть: «Спать-пойдем, спать-пойдем». Жаворонок, наоборот, заливался весело, радостно. А меня не покидало ощущение нереальности происходящего. Ну, не бывает так! Не бывает! Потому что…

Или все же бывает?

О загробной жизни людям известно еще меньше, поскольку никто оттуда, за все время существования человечества, ни разу не возвращался. Но верят же… Многие тысячи лет верят. Миллионы или даже миллиарды христиан во всем мире. Да и другие религии подобную туфту втирают прихожанам на разные голоса, и ничего — ведется народ. Сейчас, правда, слегка поостыли, а раньше ж всерьез готовились. Те, кто мог себе это позволить… Укладывали в могилы все — от ножей и расчесок, до коней и наложниц.

Так почему бы и в самом деле не существовать параллельным мирам? Чисто теоретически? Обратное ведь не доказано. Ну, а если они имеются, то перенос из одного в другой дело техники.

Да и отрицать мне приходиться не химеру, где-то кем-то кому-то рассказанную хоть с амвона, хоть с трибуны, — а реальность, данную в ощущениях. Глаза закрыть и произнести «чур меня, не верю», не получится. Слишком уж натурально все. Как говориться, хоть сто раз скажи «халва», во рту слаще не станет. А тут — все наоборот. Так приторно, что аж зубы ноют. А от халвы или чего другого — какая разница?

Одна муха чего стоит! Как привязалась, зараза, еще в замке, так и не отцепится. Замучился отмахиваться.

Ну, а с другой стороны — если честно, я куда больше розыгрыша опасаюсь, а в целом — совсем не против. Приключения люблю, из игрушек всегда выбираю о средневековье — где мечи, стрелы и немножко магии. А лазеры-шмазеры или огнестрел не слишком уважаю. Другие скорости и быстрота реакции требуются. Мне же прикольно на расслабоне квесты проходить… подумать, подготовиться. А если что не так или не на тех нарвался — отбежал на десяток шагов и уже в безопасности.

Так что все это, словно по заказу, для меня создано. Одна только ложка дегтю напрягает и не дает всласть полакомиться предложенной бочкой меда — я все еще жив или это уже моя душа развлекается в загробном мире, полях Вечной охоты? Проще говоря — я еще существую или уже не совсем? Обратный перенос возможен? Хотя бы теоретически? Или я здесь навсегда…

М-да… Думай голова, картуз куплю. Вот только не забывай при этом под ноги смотреть, а то так и навернуться недолго!

Зацепившись сапогом за выступающий булыжник, я и в самом деле чуть не запорол носом. Еле устоял… Зато встряска и крепкое словцо помогли прийти в себя. Хватит сопли жевать… Авось, разберемся по ходу движения. Бог не выдаст — свинья не съест. А пока, взялся за гуж, не говори что сани не те. Тем более, пришел уже.

Корчма «У дороги» ничем не напоминала привычные из фильмов приземистое, крытое соломой строение, с парочкой подслеповатых окошек. Видимо, то были зимние варианты, а я сейчас имел возможность наблюдать, так сказать, прототип летнего, открытого кафе.

Широкая, кое-как оструганная доска, с накарябанной на ней углем надписью, была приколочена к развесистому дубу, росшему метрах в десяти от перекрестка. Кстати, единственному уцелевшему дереву на сто метров вокруг. Остальные были спилены на разную высоту, в зависимости от того, какая роль им отводилась — стола или стула.

А прямо под дубом, в тени раскидистой кроны, стоял широкий и довольно длинный прилавок. Сколоченный из горбыля. И только столешница оказалась гладко отполированной. Впрочем, это скорее заслуга ладоней и локтей посетителей, чем строителей. И все. Никаких стен, или хотя бы крыши на столбах. Раздолье и приволье…

Неожиданно. Но, в этом тоже есть свое преимущество, курящие могут дымить прямо за столами, не выбегая в курилку или на улицу. Да и в разговоре не выбирать ни слов, ни громкость…

Кстати, как раз такая громогласная компания отдыхала за одним из дальних пней-столов. Судя по одежде и лексикону: либо ветераны, возвращающиеся домой после какой-то, не слишком успешной компании, в которой чудом уцелели и сейчас радуются жизни, либо — новички, следующие к месту службы и отчаянно жаждущие, чтобы все вокруг считали их тертыми калачами. Повидавшими и Крым, и Рим, и Папу римского. В особенности эффектная блондинка — сидящая, наискосок от них, в противоположной части поляны.

Большую часть тела девушки от меня скрывал ее «стол», но и того что оставалось, хватало чтобы понять — если это не красавица, то я ничего не смыслю в женщинах. Правда, красота девушки была не домашняя, хрупкая и жаждущая защиты, — эта красотка сама кого угодно защитит или наваляет, если понадобится. И это понимал не только я. Так что горлопаны пока что пытались привлечь ее внимание громкой хвальбой и скабрезными шуточками. В общем, действуют на своем уровне развития. Зря стараются, бедолаги… блондинка классом куда выше их возможностей. Что и демонстрирует, повернувшись к воякам… спиной.

На пне, который стол, лежит шикарный серебристый шлем фракийского типа. С характерным гребнем, украшенный длинным конским хвостом. Белым. Щит, с изображением вставшего на дыбы коня, прислонен сбоку. Там же — сагайдак с луком и колчан.

В процессе моего приближения к прилавку, угол зрения сместился, и сразу стали понятны усилия парней.

Обалдеть, какая спинка… Стройная, даже на вид гладкая, загорелая. И почему-то обнаженная. Впрочем, я же еще не знаком со здешней женской модой. Может, они все так одеваются? Летом… И подпоясываются мечами. Ладно, первым делом самолеты…

Зато хозяин, если можно так выразиться, питейного заведения оказался как раз таким, какими их обычно изображают, исходя из представлений западного мира о барменах. Не худосочный, шустрый задохлик одетый в лапсердак, с обрамленным длинными пейсами лицом, украшенным грустными глазами, а — упитанный здоровяк. С красной, хоть прикуривай, рожей и в переднике средней степени замызганности.

Когда я подошел, он занимался тем, что протирал им пивные кружки. Вряд ли они от этого становились чище, но видимо, хозяину корчмы нравился сам процесс, потому что он ритмично притопывал, покачивал головой и что-то негромко насвистывал.

— День добрый… Не боитесь, что денег не будет?

Хозяин посмотрел на меня.

— И вам не хворать, сударь, — улыбнулся добродушно. — Не боюсь… Во-первых, — их и так нет. Во всяком случае, столько сколько надо. А во-вторых, — главное, чтобы они у посетителей водились. Вина? Пива? Квасу?

Аристарх снабдил меня в дорогу несколькими медяками, объяснив, что за пару-тройку грошей можно взять кружку пива и тарань. Тарани я не хотел, а вот от глотка пива не стал отказываться.

Принял увесистую кружку, над которой колыхалась пышная шапка пены, осторожно сдул ее и так же осторожно пригубил. Мало ли.

Ммм… Холодное, мягкое, с приятной горчинкой. В общем, в лучших чешских традициях.

— Волшебный напиток… — похвалил от души.

— Не-а, — не согласился хозяин и принялся обстоятельно объяснять. Видимо, соскучился по собеседнику. — Заклинание только температуру держит и от скисания оберегает, а сварено без волшбы. Да и зачем на магический свиток тратиться? Чай руки не из задницы растут. Это в столицах или портах варить не успевают, вот и зовут чародеев, а у меня тут, хоть и перекресток, но посетителей не слишком много. Ближе к полудню дилижанс из Таруса проследует. Эти всегда останавливаются. Отобедать и горло промочить. Через час после них — обратный из Кушера. Тоже мимо не проезжают. И уже только ближе к вечеру — из Сорбоны в Геную. Туда они утром ехали. Вот и все, которые постоянные… А случайных путников… десятка полтора за день бывает. Не больше.

— Ну, если так, — кивнул я в сторону вояк, — то добрая половина сегодняшних прохожих уже здесь.

Хозяин тоже посмотрел в указанную сторону, пожал плечами, но скрытый вопрос оставил без внимания. Наоборот — поинтересовался:

— А вы, сударь, по какой надобности подметки снашиваете?


* * *


— Я по объявлению… Говорят, медведь в округе шалит? Могу решить проблему? Уточним условия контракта? А то в объявлении, как-то невнятно.

— Ух, ты! — восхитился корчмарь. — Полгода никого не было, а сегодня аж трое объявилось.

— Трое?

— Ну, да… Вон те новобранцы готовы рискнуть головами. Поскольку подъемные деньги, полученные от вербовщика, закончились, а покутить парням хочется, — объяснил здоровяк. — И амазонка… — голова повернулась в сторону блондинки. — Вот только не пойму, зачем это ей?

— Наверное, большое вознаграждение? — предположил я.

— От крестьян? — вытаращился корчмарь. — Шутить изволите, сударь? Знаете, что они предлагают? Мешок ячменя, пять куриц, две головки сыра и три дюжины яиц! А, чуть не забыл… и воз сена в придачу. Правда, чистого клевера. Если убивший медведя оставит им шкуру.

— Солидно… — я с трудом скрыл разочарование. — Даже не знаю, что сказать… Честно говоря, рассчитывал деньгами получить.

— Можно и деньгами, — успокоил меня хозяин корчмы. — Я товар заберу и расплачусь. Но больше чем на пять талеров не рассчитывайте… — подумал и прибавил. — Ладно, так и быть — ужином накормлю. Если шкуру не сильно попортите. Ну, так как? Беретесь? А то на горлопанов этих… надежды нет. Да и на девицу, если честно.

— Это почему же?!

Какой отменный слух у блондинки. Да и все остальное тоже… А как двигается! Какая грация, какая походка, какие ножки… Все, домой больше не хочу! Мне здесь определенно нравится. Вот только в глаза смотреть не стоит. В мире хищников такой взгляд воспринимается как вызов. Ну, так мне и нафиг не нужны ее глаза, и без них есть на что взгляду опереться. И даже вольготно разлечься… Обалдеть… Памятник надо ставить тому, кто придумал бронелифчики и юбочки из бахромы.

На самом деле, на амазонке был не металлический вариант купальника бикини, а любимый доспех римлян — лори́ка мускула́та* (*лат., — lorica musculata, «мускулистый панцир»). Только женский вариант. И мастера бронники, с помощью тиснения, постарались придать выдубленной бычьей коже такого анатомического совершенства, что любая Венера или Артемида позеленели бы от зависти.

— Прошу прощения, госпожа. Ничего обидного я не имел в виду, — здоровяк слегка побледнел и заюлил глазами. — Просто, показалось, что вы подумаете и не станете на такую мелочь время тратить. Ведь любой купец, не торгуясь, развяжет мошну — только бы заполучить в охрану деву-воительницу.

— Верно говоришь… — блондинка скривила обалденные губки в презрительной усмешке. — Вот только одна беда… Почему-то эти жирдяи всегда уверенны, что купив мою саблю, ножны… — пальцы амазонки коснулись совсем другого места, более интимного, — получат бесплатно… Так что, выбирая между потными толстяками и диким зверем, я предпочитаю медведя. Этого хоть можно убить, не опасаясь правосудия. И я не собираюсь уступать, даже такому красавчику. Это понятно?

Я мог бы и сам ответить, но корчмарь опередил:

— Еще раз прошу прощения, госпожа, но каждый имеет право принять заказ. В контракте не ограничивается число охотников, а только размер вознаграждения.

— Да, именно он и имеет значение, — блондинка поглядела на меня более пристально. — Ну так что, красавчик? Будем договариваться или сразу скрестим клинки?

— Может, познакомимся… для начала?

— Зачем?

— Чтобы знать, что выцарапать на могильном камне, — проворчал я. Терпеть ненавижу, когда красивые девушки ведут себя как последние стервы.

— Гм… А ты мне нравишься… красавчик.

Улыбка неожиданно оказалась милой и приятной.

— Ты мне тоже… красотка… — я поднял кружку, как бы делая глоток в ее честь. — Я — Николаис.

— Леонидия… — воительница еще разок бесцеремонно оглядела меня от макушки до пят. — Ну, так что ты выбрал?

— Спор…

Краснорожий корчмарь аж встрепенулся, как боевой конь, услышав звуки горна. Блондинка тоже заинтересовалась. Не зря же опытные товарищи советуют — хочешь привлечь внимание девушки, удиви.

— Объясни.

— Да просто все. В лес идем вместе. Там расходимся. Кто медведя убьет, тот и победил.

— Это понятно, — Леонидия наморщила лобик, пытаясь сообразить, где подвох. — А на что спорить будем?

— На желание.

— Какое?

— Ну, так в этом и весь смысл. Побежденный обязан выполнить одно желание победителя. Только одно! Но — любое…

Лобик разгладился, зато бровки сошлись к переносице.

— Гм… Никогда о подобном не слышала. Даже любопытно стало. Любое, говоришь? Гм… А если ты потребуешь, чтобы я бросилась на меч?

— Я что, так плохо выгляжу? — с озабоченным видом провел ладонью по лицу. — Ну, зарос немного. Но на идиота, надеюсь, не похож? Могу поклясться, что способен найти тебе более интересное применение, чем приносить в жертву… — демонстративно погладил взглядом впечатляющие выпуклости бронелифчика.

— Кто бы сомневался!.. — фыркнула насмешливо блондинка. — Ладно… Тогда и я… что-нибудь придумаю. Позамысловатее… Эй, трактирщик! Ты слышал наш уговор?

— Да… — подтвердил здоровяк. — Каждое словечко.

— Вот и отлично. Ну, что ж, Николаис. Я согласна…

— Тогда, по рукам? — протянул ладонь девушке. Та не отстранилась, но и встречного жеста не сделала.

— Что значит «по рукам»?

Вот черт, похоже, здесь рукопожатие еще не вошло в привычку.

— Ритуал. Когда люди пожимают друг другу руки и произносят слова «по рукам», боги становятся свидетелями договора. И если кто-то нарушит обещание, то у него отсохнет рука. В наказание.

— Ого! Сурово… — уважительно произнесла блондинка. — Так даже еще интереснее. По рукам! — воскликнула вызывающе громко, глядя в небо, и звонко хлопнула ладонью по моей.

— Осталось решить, что делать с этой бандой… — я кивнул в сторону новобранцев. — Толку от них немного, но если ломанутся в лес всей толпой — зверя вспугнут точно.

— Я разберусь, — тряхнула великолепной копной золотистых волос Леонидия. — Но, с одним условием. В лесу я первая выберу куда идти. Не возражаешь?

— По-моему, честно… — согласился я совершенно искренне.

Девушке ответ понравился, и она поплыла в сторону подгулявшей компании.

Именно — поплыла. Ковыляние манекенщиц на подиуме ни в какое сравнение не идет с походкой амазонки. Новобранцы тоже, как увидели ее, направляющуюся в их сторону, так и замерли без движения, с приоткрытыми ртами и вытаращенными глазами.

Не, что не говорите — женская красота страшная сила. И очень часто — смертоносная. Будь моя воля, я бы всех красавиц ставил на учет, как огнестрельное оружие, боевые ножи или собак бойцовских пород.

— Эй, му-ужчины! — проворковала блондинка, остановившись в паре шагов от парней. — Кто из вас меня хочет?

Ответом, как и следовало ожидать, стала гробовая тишина. Мужчины, особенно еще не умудренные богатым и разнообразным жизненным опытом, почти всегда впадают в ступор от подобого вопроса. Даже, если все время только об этом и думали.

— Ой… — прошептал корчмарь. — Что сейчас будет… Хорошо, что я деньги с них наперед взял. А вот яму придется новую копать…

— Что, совсем не нравлюсь? — тем временем капризным тоном протянула девушка. — Ах, как жаль…

Первый шок от неожиданности прошел, и компания зашевелилась, задвигалась.

— Кх… кх… — неуверенно продрал горло один. — Ну, это… Я бы не отказался… Если не шутишь.

— И я… — вторым быть всегда не так страшно.

— Дык, само собой… — осмелел третий и, наглея прямо на глазах, бесцеремонно причмокнул. — Со всем удовольствием и по самое «не балуй».

Четвертый и пятый смолчали, но смотрели так, что любому было понятно, они уже мысленно имеют блондинку во всех позах, ухая и притоптывая.

— Ну, слава Праматери и Деве Охотнице, — томно потянулась амазонка. — А то я уж было решила, что постарела и больше не интересна мужчинам.

— Гы… — осклабилась компания, больше всего сейчас напоминая оголодавшую стаю волков, загнавшую в глухой угол молодую косулю. Глаза полыхают, морды оскалились, пальцы делают непроизвольные хватательные движения, а из приоткрытых ртов того и гляди слюна закапает.

— Рада, что ошиблась… — продолжала дразнить парней Леонидия. Обвела неторопливым взглядом, задерживаясь на каждом и, словно, задумалась. Теребя поясок юбочки и облизывая сочные губки. — Вот только многовато вас… Скажите, мужчины. Кто из вас слышал о «поцелуе амазонки»?

Судя по тому, как новобранцы переглянулись, и даже в нашу с корчмарем сторону поглядели, — никто. Но, разве найдется юнец, способный признаться перед красоткой в неопытности?

— Ну?.. — использовал универсальный ответ один.

— Еще лучше. Тогда предлагаю пари. Каждый, кто устоит на ногах, может меня… — она сделала жест, не требующий перевода. — Ну, вы поняли…

— Трахнуть? — хмыкнул тот, что отличался от остальных более густой щетиной на щеках и подбородке. — А к чему такие сложности? Иди сюда… Ложись животом на стол и… наслаждайся.

— Можно, — согласилась Леонидия. — Но вы же драться начнете, а я ждать устану.

— Драться? — не врубились парни. — Зачем?

— Мало ли… — пожала плечами блондинка. — Например, чтобы решить, кто возьмет меня первым…

— Я! — рявкнули одновременно несколько. Потом недобро покосились друг на друга, и потянулись к рукоятям мечей.

В ответ девушка только руками развела.

— Вот, сами видите. Поэтому я и предлагаю сыграть по моим правилам.

— Хорошо… — они дружно полезли из-за стола.

— Погодите, парни… — неожиданно произнес, который постарше. — Сперва объясни, зачем тебе это надо? Свой приз мы видим, — он непроизвольно сглотнул, — а тебе, что за интерес? Только не пой, будто истомилась по мужикам, а мы все тут писаные красавцы, при взгляде на которых подгибаются коленки. Была бы ты обычной трактирной девкой… Но, чтобы амазонка сама ноги раздвигала… В жизнь не поверю. В чем подвох?

— Разумно… — Леонидия перестала изображать потаскуху, хоть и не стала от этого менее привлекательной. — Мой интерес в том, чтобы вы все — и те, кто победит, и проигравшие — забыли о медведе и не совались в лес, пока я буду охотиться.

Новобранцы поспешно переглянулись, а на их лицах нарисовалось такое облегчение, что даже я понял — они давно уже подумывали над тем, как бы отказаться от охоты, но при этом не прослыть трусами. А тут такой подарок фортуны… Еще и с бонусом.

— Договорились… — озвучил общую мысль старшòй. — Медведь твой… Если силы останутся… А теперь, объясни подробнее о «поцелуе».


* * *


Все оказалось очень просто и по-женски коварно. Как раз с расчетом на сосунков, желающих любой ценой продемонстрировать крутизну и потому ведущихся на «слабо».

Условие простенькое — целоваться, задержав дыхание, как можно дольше. Если первой сдастся амазонка — победил. Ну, и наоборот. Проще пареной репы.

Парни, тут же расправили плечи, выпятили грудь и встали в шеренгу, предлагая девушке выбирать. Кстати — это входило в условия. Амазонка сама решает с кем и в какой очередности целоваться, а они стоят смирно, не давая воли рукам. Типа, чтобы не жульничали. Например, щипая или щекоча.

— Вот болваны… — хмыкнул корчмарь. — Одно слово, сосунки. Ни ума, ни опыта… Смотри, что сейчас будет.

Мог и не напоминать. Я и так глядел во все глаза, пытаясь понять, как обычным поцелуем и игрой на задержку дыхания можно обезвредить пятерых молодых мужчин. Ведь любой атлет или пловец знает, что даже при одинаковом объеме грудной клетки, у мужчины емкость легких больше. А в состоянии покоя — расход воздуха меньше. Поскольку, в отличии от мужчин, женщины не умеют расслабляться полностью.

Здесь же и сравнивать нечего. Достаточно взглянуть на подтянутую, спортивную фигурку воительницы и бочкообразных, деревенских увальней. Самому низкому из которых Леонидия едва доставала до плеча.

Но, если амазонка сама все затеяла, значит — знает нечто такое, что дает ей несомненную фору.

И вот, шоу началось.

Девушка дважды прошлась вдоль шеренги, словно не могла решить, кого выбрать, и остановилась на середине.

— Ну, ладно. Начнем с тебя… Вы только, подержите его… как бы не убежал.

Соседи с хохотом схватили парня за руки.

— Теперь другое дело…

Амазонка шагнула вплотную и запрокинула голову.

— Ого… Вот это дылда. Небось до тех пор мамину титьку сосал, аж пока до коровьего вымени не дотянулся? Ты бы наклонился, что ли? А то я даже на цыпочки встав, до рта не достану…

Кто-то из парней, со смешком посоветовал девушке, не заморачиваться ртом. На что блондинка, так же, громким шепотом ответила, что боится увлечься и откусить лишнее. В общем, разводка лохов происходила в сфере веселой и непринужденной.

Парень, которого выбрала Леонидия, услужливо наклонился. Но, девушке, видимо этого оказалось мало. Потому что она положила ладонь правой руки ему на затылок, а другой — обвила шею, и только после этого прильнула губами к губам.

Не знаю, умел ли из них кто-то считать, но по моим подсчетам, длинный свалился на тридцатой секунде. В самом буквальном смысле. Зашатался и сполз к ногам блондинки. Без сознания.

— Гм… — задумчиво вытерла влажный рот амазонка. — А с виду крепче казался. Ну, кто следующий? — и, не дожидаясь ответа, сместилась на шаг правее. — Ты как? Не боишься? Целовался уже хоть с котом?

— Иди ко мне! — шагнул тот вперед, протягивая руки к девушке, но был водворен обратно тычком в грудь.

— Ишь, какой прыткий! Уговор забыл? Лапы прочь! А ну, подержите его. Посмотрим, каков герой?

Процедура повторилась. Парень и в самом деле оказался крепче предшественника. Свалился на счет «сорок пять».

Блин! Да что ж такое? Коню понятно, что это какой-то трюк. Как говориться: «ловкость рук и никакого мошенничества». Но в чем именно подвох? Хоть убейте, не въезжаю.

Третий продержался со средним результатом — я досчитал до тридцати восьми, прежде, чем он улегся рядом с двумя товарищами.

— Уважаемый, — не выдержал я и обратился к хозяину корчмы. — Я вижу, вы человек бывалый. И понимаете, что здесь происходит?..

— Само собой, — ухмыльнулся тот.

— А со мною не поделитесь? Чтобы быть готовым. На всякий случай. Мне же в лес с ней идти.

Корчмарь внимательно поглядел на меня, словно заподозрил в подвохе, и кивнул:

— Можно. Но, услуга за услугу.

— Если в моих силах…

— Ничего особенного. Ягоду вороний глаз знаешь? Большая такая, темно-синего цвета. Растет по одной, между листьями немного похожими на подорожник. Довольно крупная. Как вишня.

— Да.

— Вот и отлично… — хозяин корчмы протянул небольшой туесок. Чуть больше коробки для кофе. — Будешь по лесу шастать, собери горсть или две. Радикулит замучил. А настойка из сока вороньего глаза очень хорошо помогает. Самому, как видишь, сходить не досуг.

— Договорились…

Пока мы заключали сделку, Леонидия уложила четвертого.

— Вот здесь, — корчмарь указал на правую сторону шеи, — у каждого человека проходит важная жила. Резко ударив по которой или передавив, можно вызвать потерю сознания. Обратил внимание, как амазонка держит парней? Вроде бы головы им наклоняет. А на самом деле пережимает жилу. Вот и вся премудрость… Ушлая девка. Но, хоть не поубивала глупых щенков. И на том спасибо.

М-да. А ларчик просто открывался.

— Давай, на этом и остановимся… — неожиданно уклонился от поцелуя пятый парень. Тот самый, что казался взрослее. — Ты победила. Мы не пойдем в лес.

— Вот как? — удивилась блондинка. — Что ж, похоже, не все мужчины идиоты. Молодец. Быть тебе командиром.

— Скажи, госпожа… А что с парнями? Они очнутся?

— Не волнуйся. Еще пара минут и все встанут. Даже голова болеть не будет… — потом повернулась ко мне и призывно помахала рукой. — Эй, красавчик! Дорога свободна. Пошли, медведь ждет! Да и я, пока целовалась, кое-что интересное для тебя придумала. Хочу поскорее правом победителя воспользоваться.

— Удачи, парень, — подмигнул корчмарь. — Задай ей жару. Пусть не считает, что все такие рохли, как эта деревенщина. Я буду за тебя кулаки держать.

— Спасибо. Я постараюсь…

Ответил уверенно. Хотя, если быть до конца честным, ничего подобного не ощущал. Оставалось надеяться, что тот, в кого я перевоплотился, сумеет мне помочь. Тем самым сберегая нам обоим жизнь в схватке с медведем и не отдавая на поругание воительнице.

— И еще… — корчмарь задумчиво потер переносицу, словно не мог окончательно решить — говорить или нет. — Вы напрямик не ломитесь. Это… — он указал рукой на деревья, встающие глухой стеной примерно в полутораста шагах на запад. — Это не лес. Рощица… А позади нее парочка оврагов. Болотистых… Замучаетесь ползать. Вы, вон по той дороге шагайте, — ткнул пальцем гораздо правее, едва ли не перпендикулярно нужному направлению. — Она вас к опушке и выведет… Не скажу, что намного быстрее, но зато не устанете.

— Спасибо…

— Не за что… — корчмарь сунул руку под прилавок и вытащил оттуда небольшую баклагу. — Вот. Держи… Потом вычту. С награды.

Не понял? Что за аттракцион невиданной щедрости? Я не параноик, но красномордый здоровяк ни капли не похож на добрую фею.

— Если мне и в четвертый раз благодарить придется, извини — не поверю… Мы знакомы?

— Гм… — неопределенно пожал плечами тот и существенно понизил голос. — Если ваше высочество не изволит узнавать старину Карла, то и я тоже с объятиями не лезу. Мало ли какие у вас могут быть дела… это… инкогнито.

— А-а… вот оно что. Сейчас, сейчас, милая! — крикнул нетерпеливо поглядывающей на меня амазонке. К тому времени уже успевшей надеть шлем и обвешаться остальным оружием. Оказалось, у нее еще и копье имелось. — Только дорогу покороче разузнаю. Хозяин говорит, что там за теми деревьями овраг глубокий, и чтоб мы шли в обход.

Леонидия кивнула и присела на пенек. Мол, понимаю, это важно, не торопись.

А я снова вернулся к прилавку.

— Извини, Карл. Я не нарочно… У меня что-то с памятью. Аристарх говорит, из-за смерти отца. Надеюсь, вскоре пройдет. Ну, а нет — познакомимся заново. Ммм… А я тебе, случайно, ничего не должен?

— Шутите? — вскинул брови тот машинально, но осознал сказанное и сделал лицо более подходящим к случаю. — Это я ваш должник. До скончания века. Если б не заступничество вашего высочества, то под этим дубом не корчма бы стояла, а я на одной из веток болтался. Хотя, до сегодняшнего дня уже б и косточки воронье растащило.

— Ого!.. Даже так? Не помню, но рад, что помог. Ладно… Вернусь с охоты — поболтаем еще. Похоже, мне много предстоит узнать или… вспомнить.

Развернулся уходить. Но корчмарь окликнул еще раз.

— Тогда вот что. Если ваше высочество и в самом деле потеряли память, то осмелюсь напомнить… По дороге к лесу мельницу заброшенную увидите. Пройдите мимо. Даже если что-то услышите. Недоброе место.

— Я понял тебя, Карл. До встречи… И это — спросить хотел. Ты медвежатину готовить умеешь? Где-то слышал, что нет ничего вкуснее запеченных на углях медвежьих лап.

Глава 3

Мельницу увидели сразу, как обогнули рощу. Ну, правильно, это водяные стоят в низовье, у речек или озер, где можно соорудить запруду, а ветряные ставят на пригорках, повыше. Чтобы ветер усерднее крутил крылья. Трудно не заметить. Даже если крылья давно сгнили и отвалились, а крыша настолько прохудилась, что больше похожа на решетку. В общем, тот еще видок. Руина… И видом, и запахом напоминающая полуразложившийся труп. Не знаю, зачем было предупреждать? Да я не сунулся бы туда, даже в проливной дождь.

— Слышишь? — амазонка остановилась. — Стонет кто-то…

Я старательно прислушался. Кузнечики стрекочут, что-то прошуршало в траве. От рощи доносится птичий гомон… и все.

— Нет.

— Да ты прислушайся… — настояла Леонидия. — Оттуда… Точно… — девушка уверенно указала в сторону мельницы. — И не просто стонет. На помощь зовет.

— Тебе только кажется… Ветер в развалинах гуляет. При желании, все что угодно можно услышать.

— Ветер? — переспросила та. — Ну, если он знает тайный язык сестер-воительниц… Ты поступай, как знаешь, а я пойду гляну. У нас не принято своих в беде оставлять.

— Постой. Корчмарь предупреждал меня, чтобы не ходили к мельнице. Плохое место. Опасное.

— Боишься? — презрительно надула губки блондинка. — Тогда и впрямь, постой здесь. Или нет, не надо. Не жди меня, топай дальше. Такой смельчак медведю не страшен. Все равно я выиграю.

Она что, думает, будто любого мужчину можно под танки бросить, всего лишь обозвав трусом? Вот зараза! Правильно думает… Во мне аж встрепенулось все, а ущемленная гордость так и вовсе, как квашня, через край поперла. Пришлось ее и в руки взять, и ногой наступить. Чтоб не вякала.

— Ладно… Подожду. Куда торопиться. Сходи, если любопытство одолевает.

Амазонка аж вздрогнула. Что, милая, не нравиться, когда твоей же монетой расплатились? Фыркнула так, что лошадь бы обзавидовалась. Но, в этот момент, от мельницы и в самом деле раздался странный звук. Стон — не стон, но очень похоже.

— Теперь слышишь?

— Слышу, — пришлось признать. — Но ведь и корчмарь не просто так предупреждал.

— Нас… — кивнула Леонидия. — А если того, кто там, не предупредили? Такое может быть? И что теперь? Сделать вид, что ничего не слышали?

Гм… Логично. В уме амазонке не откажешь. Чувствую, что добром ее затея не кончится, но ведь, если не убедиться, не проверить — замучаешься потом угрызениями.

— Ладно. Будь по-твоему. Пошли… Но, если я окажусь прав, будешь должна еще одно желание.

А чего? Как учат нас мудрецы, хочешь добиться успеха, каждую ситуацию, даже проигрышную, надо пытаться использовать с выгодой. У меня же этих сверхзадач — мешок и котомка.

Леонидия такой подход тоже посчитала разумным и с улыбкой подставила ладонь.

— И наоборот. По рукам?

— По рукам. Кто не рискует, тот шампанское не пьет.

— Что не пьет? — заинтересовалась амазонка.

— Шипучее вино…

— Вкусное?

— Кому как… Я не в восторге. А девушкам нравится.

Хоть и держались настороже, поперлись напрямик. А чего петлять? Все, как на ладони. Травы высокие, но вряд ли здесь устроили засаду индейцы или ниндзя. Место глухое, случайных прохожих запаришься дожидаться. Дорога, которой мы шли, едва-едва утоптана. Только и того, что следы от тележных колес нарезаны.

Леонидия, оценив наше совместное вооружение, а точнее то, что у меня нет ничего, кроме меча — доверила нести свое копье, а сама приготовила лук.

Мельница — будто поняла, что мы не пройдем мимо — затаилась и хранила безмолвие. Зато вонь гнили и прели сделалась гораздо отчетливее. Словно мы нечаянно раздавили трухлявое бревно, густо поросшее поганками, и теперь тащим все это благоухающее «счастье» за собой на подошвах.

— Эй! — не выдержала тишины амазонка. — Кто здесь? Есть кто-нибудь живой?

Мельница промолчала. Один раз только раздался омерзительный скрип. Словно крышку гроба отдирали, а ржавые гвозди не хотели вылезать. Хотя, это только из-за нашего настроения он казался мерзким, а на самом деле скрип, как скрип. Ветер доску расшатал или даже целое бревно с места сдвинулось.

Вблизи здание оказались разрушенным еще больше, чем выглядело издалека. Венцы сруба прогнили настолько, что непонятно каким чудом вообще держались вместе, а не разъехались до сих пор. Или не раздавили трухлявые нижние бревна общим весом.

— Фу… — поморщила носик девушка. — Воняет, как из склепа.

— Тлен, запустение, как олицетворяющие смерть — и не должны нравится живым. Поэтому и пахнут соответственно.

— Ты еще и философ? — съехидничала блондинка. — Не слишком ли много достоинств для такого красавчика?

Хотел ответить, что много не мало, и напомнить о проигранном споре, когда тишину нарушил стон, раздавшийся внутри мельницы. На этот раз со словами. Они доносились отрывками, не слишком четкими, но достаточно, чтобы понять:

— Я зде… В подва… упа… Помо…

— Держись, сестра! Я иду! — Леонидия отложила лук и метнулась внутрь. Быстрее чем я успел остановить. И спросить: почему она говорит о сестре, если на помощь зовет мужчина?

Предчувствие не обмануло. Едва амазонка исчезла за перекошенной дверью, держащейся на одной, чудом уцелевшей, ременной петле, как в мельнице тут же раздался треск и грохот. Сопровождаемый звуком падения и болезненным вскриком.

— Говорил же!

Не самое мудрое и своевременное изречение, но трудно удержаться.

Быстро взбежал наверх по лестнице, оторвал к чертям собачьим створку, чтобы стало светлее, и только потом сунул в проем голову.

Полумрак, усиленный поднявшейся пылью. Странно… Откуда она здесь, если сырость внутри такая, что влага на бревнах проступает крупными каплями? Там, где дерево свободно от мха и лишайника. Дверь и та измазала руки, словно не за доски хватался, а комья грязи разминал. Но, тем ни менее, из-за этой пыли дальше носа ничего не видно. Кроме, более темного, чем все остальное, пролома в полу.

— Леонидия! Ты цела? Ау?

Тишина.

— Вот блин! Не было печали… И что дальше?

Вопрос, конечно, риторический. Коню понятно, что я не брошу девушку в беде. Тем более теперь, когда она мне уже должна, как минимум, одно желание. Вот только лезть «в воду, не зная броду» глупо.

Я осторожно проверил ближайшую доску настила, перенес вес тела и прощупал вторую. Держит…

— Леонидия! Отзовись!

Ни звука.

Еще шаг… Еще… До провала рукой дотянуться. Может, лучше ползком? Как по льду?

— Леонидия!

Хрясь! Хрусь! Хряп! Бемц!

Пол не выдержал раньше, и я тоже полетел вниз. К счастью, падение было коротким. Глубина подвала не превышала нескольких метров. Достать до края не получилось бы, но встав на бочонок или сундук…

Не понял?! Мысли, как всегда опережают сознание. Я ведь почему о бочонке или сундуке подумал, потому что видел их перед собой.

Вопреки любой логике, в подвале оказалось гораздо светлее, чем снаружи. Свет, правда, зеленоватый, как сквозь бутылочное стекло, но достаточно яркий. Можно не только пальцы на руках разглядеть, но и грязь под ногтями. Фу, омерзительное зрелище.

А вот Леонидии и того, кто стонал, в упор не видно. И еще одна странность. Мельница — по периметру метров пять на пять. А с того места, где я сижу, до противоположной стены подвала не меньше двадцати шагов. Да и там, кажется, не тупик, а поворот.

Ой, не нравится мне все это. И никакого желания идти дальше не вызывает. А какие варианты? Альтернативы нет.

— Леонидия! Черт тебя дери! Это уже не смешно! Отзовись!

— Ись… ись… ись… — пошло гулять эхо, еще раз подтвердив, что я не в подвале, а в подземелье.

Ладно… Бог не выдаст — свинья не съест. Копье наперевес. О, шлем амазонки… Подберем. Не помешает. Подземелье, мать его… Все что угодно может на голову свалиться. От комка грязи и до какой-нибудь кусачей козявки.

Надеваем… Как родной… Это она такая умная или у меня череп сузился? А-а… Девушка ж его поверх копны волос носила, а я на спортивный ежик нахлобучил.

Защитив голову, сразу почувствовал себя увереннее. Подошел к ближайшему сундуку и ткнул копьем.

— Тьфу…

Крепкая на вид тара тут же рассыпалась горкой праха. Вместе с содержимым. Если таковое там имелось.

Следующий бочонок и стоявший рядом сундук повторили судьбу первого. С одним отличием — бочонок превратился в лужицу вонючей слизи. По запаху больше всего напоминающей тухлую рыбью требуху.

— М-да… Надавать бы по жопе тому, кто все это добро сюда стаскивал. Ни себе, ни людям…

До поворота я проверил еще один сундук и три бочонка. Увы, в результате только вонять стало сильнее, так что у меня появился дополнительный стимул двигаться дальше.

Подземелье за поворотом тянулось еще шагов на двадцать, но судя по тому, — что я в нем не увидел ничего, кроме все тех же бочонков и сундуков, а еще с той стороны тянуло свежим воздухом, — оно и там не заканчивалось.

А вот и щит с лошадкой. Тоже берем.

— Леонидия!

Свалившийся на шлем увесистый ком, доходчиво объяснил, что под землей не стоит шуметь. Чревато…


* * *


Тыкая копьем во всю встречную тару, неизменно рассыпающуюся в прах, я двинулся дальше. Скорее для порядка, чем с надеждой. И даже удивился, когда в останках предпоследнего сундучка что-то звякнуло, задетое острием. Разворошил кучку тлена сапогом и увидел несколько довольно больших, плоских кругляшей. Как медали. И такой же толщины. Не поленился поднять.

Я не нумизмат, в монетах мало смыслю. Понять по отчеканенных профилях в коронах, что именно держу в руке, не берусь. Может, деньги, а может — награды? Но, судя по весу, сделаны они либо из золота, либо из свинца. Во всяком случае, всего лишь пяток кругляшей довольно ощутимо оттягивали руку. Суммарно грамм двести, если не больше.

Приятный сюрприз. Сунул находку в кармашек на поясе и дальше двинулся уже с куда большим энтузиазмом.

Доброе дело, спасение товарища и прочие подвиги — это святое. Но, если при этом, еще и награда обломится — святость не уменьшится, а чувство удовлетворения заметно возрастает.

Пиная ящики и бочонки, к сожалению пустые, я уже без особой осторожности вылетел за очередной поворот. И замер, как на стенку наскочил. Потому что увидел амазонку. В объятиях какой-то несусветной… хре… чудища, в общем. Больше всего похожего на огромного, сухопутного осьминога.

Четырьмя щупальцами оно удерживало в раскоряку руки и ноги Леонидии. Еще пятым — зажимало девушке рот. А остальными — деловито стаскивало с нее доспехи и прочую одежду. Вряд ли, для сексуального удовлетворения. Будь у чудовища такая потребность и желание — ни бронелифчик, ни ленточная юбочка не стали бы помехой. Скорее всего, оно действовало так же как мы, когда хотим полакомиться омарами. Или вскрываем консервную банку.

Судя по вздувшимся мышцам, вытаращенным глазам и раскрасневшемуся лицу, девушка отчаянно сопротивлялась, но силы были слишком неравные.

— Эй, не помешаю?

Чудовище повернуло в мою сторону несколько глаз, похожих на теннисные мячики, висящие на длинных стеблях. Но, похоже, за угрозу не посчитало. Поскольку процесс раздевания не прекратило. Даже позы не сменило. Обидно, честное слово. Я тут весь такой крутой, а меня ни в грош не ставят.

— Офигеть…

Наверное, следовало заорать нечто героическое или ободряющее. Вроде «Бей супостата!», «Умри, сволочь!» или хотя бы банальное «Ура!», но я вовремя вспомнил ком, упавший с потолка на голову, и сдержался. Обвал сейчас нам совсем не нужен.

Подошел ближе и… в нерешительности остановился.

Чудовище так грамотно держало перед собой Леонидию, что тыкать в него копьем оказалось затруднительно. Для хорошего удара нужен размах, а при размахе — я не мог гарантировать точность попадания. Того и гляди — проткну не того, кого надо. А на осторожное тыканье с короткого расстояния, тварь не реагировала. Да и я чувствовал, что острие просто скользит по чему-то слишком твердому. Как черепаший панцирь.

Пришлось отложить копье и вынуть меч.

Ух, ты! Вот что значит своя вещь! Я еще только рукоять сжал, а уже почувствовал, как тело наливается силой. Не злой, когда колотишь сослепу, а веселой, яростной. Той самой, что приносит упоение в бою.

Чудовище, наверное, тоже это ощутило. Потому что издало уже знакомый стон, на который мы с Леонидией купились, и стало пятиться. Не выпуская амазонку из объятий.

— Ну, куда же ты? — рассмеялся я, удивляясь собственному куражу. — Что за манеры? Ни мне добрый день, ни Саре — спасибо. Бескультурье…

Потом метнулся вперед и быстрыми, выверенными до миллиметра движениями, принялся рубить щупальца, удерживающие девушку.

— Получи, фашист, гранату!

И полминуты не прошло, как Леонидия оказалась на свободе, вытащила свою саблю и присоединилась к веселью.

Осьминогом я этого подземного жителя назвал сгоряча. На самом деле, по числу конечностей, он больше походил на сороконожку. Во всяком случае я сам срубил их уже не меньше двух десятков. Да и амазонка время зря не теряла, а щупальца все не заканчивались. Они толстым ковром уже извивались на полу, как змеи, то и дело обвиваясь за ноги. Но, сами по себе не были опасны.

— Да когда же ты сдохнешь?! — не выдержал я, срубая очередную конечность.

И, словно по заказу, они закончились. Как-то мгновенно. Вот только что мелькали перед глазами, пытаясь крепкими когтями задеть за открытые участки тела или разорвать доспехи, а тут раз — и пропали. Зато с тушей происходило что-то странное. Она сперва скукожилась до размеров баскетбольного мяча, а потом начала раздуваться.

Ой! Это я видел. В каком-то фантбоевике.

Схватил Леонидию за руку, рванул к себе, заставляя присесть. Сам упал рядом на колени и прикрыл обоих щитом.

Звук раздался, словно о пол шмякнули переспевший арбуз. Только брызги во все стороны полетели. Щедрее всего окатило щит. Аж в плечо отдало. Как кувалдой саданули. А вокруг зашкварчало, потянуло горелым… будто рядом зажгли мусорник, полный шерсти, перьев, пластика и резины.

— Что это было? — первое о чем спросила Леонидия, когда вонь слегка выветрилась, глаза перестало щипать, и можно было дышать, не заходясь надсадным кашлем.

— Ты меня спрашиваешь? — проворчал я, разглядывая остатки щита. Вся металлическая часть превратилась в ржавую труху, а дерево чернело обугленными пятнами. — Оно же тебя звало. М-да…

— Ах, да… — высокомерно вскинула голову блондинка. — Я совсем забыла… поблагодарить.

После щупалец бестии, рот ее распух так, словно она всю ночь… Ай, неважно. Хорошо, что облицовку не поцарапало. Мужчину шрамы, может, и украшают, а вот девичью мордашку рубцы от когтей точно не сделали бы симпатичнее.

— Расслабься. Успеешь еще… — отмахнулся. — И не раз… Если станешь продолжать в том же духе. Держи… — протянул амазонке ее же шлем. — И не теряй больше. Хорошая штука. Сам проверил.

Леонидию явно подмывало нагрубить, — наверно, защитная реакция феминисток. Чтобы мужчина не возомнил себе лишнего, но — сдержалась. Хороший признак. Не безнадежна.

— Похоже, на магический отголосок. Какой-то чародей творил волшбу, наверху… а жучка или паучка, оказавшегося не в том месте, накрыло волной силы. Вот он и мутировал… — предположила Леонидия.

— Вряд ли… Если бы так случилось, то подобных тварей в округе было бы гораздо больше. Думаю, кто-то нарочно заказал у магов именно такого сторожа. Тебе некогда было по сторонам разглядываться… Но здесь кто-то устроил весьма солидный склад. Не считал, но дюжины две ящиков и бочонков видел, пока дошел. Правда, сгнило все давно. Так что поживиться не получится.

— Может, не все? — девушка указала на довольно большой сундук, стоящий в дальнем углу.

— Это только видимость, — я так устал, что даже поленился шагнуть в ту сторону. — А как прикоснешься — рассыплется в труху.

— Да?

Хорошо, что все женщины ведут свой род не от Адама, а от Фомы Неверующего. Леонидия не была исключением. Поэтому не могла принять мои слова на веру, не убедившись лично и ткнула сундук копьем. Послышался скрежет, и острие скользнуло в сторону.

— Сгнил, значит? Ну, ну… Тогда и смотреть не будем, верно? Чего пачкаться?

Поспешил я ее хвалить. Такая же язва, как и остальные. Ладно, пускай. Надо ж ей хоть в чем-то оказаться правой. А то еще комплексовать начнет… С непривычки.

— Хорошая шутка, — я примирительно поднял руки, мол, сдаюсь. — Хотя… Наверняка нельзя быть уверенным. Пока не откроем, не узнаем.

С этим Леонидия спорить не стала. Поддела крышку обратной стороной копья и надавила. Сундук не сопротивлялся. Открылся сразу, легко, словно сам давно хотел и только ждал, когда его от этом попросят.

— Ого!

Девушка заслоняла от меня находку, так что пришлось подойти и встать сбоку. Заглянул внутрь и согласился:

— Я бы даже сказал «о-го-го». Если нас каждый раз будет ждать что-то такое… то я не против, чтобы тебя еще какая-то тварь утащила.

— Размечтался, — Леонидия не могла оторвать глаз от находки. — В следующий раз пусть тебя хватают.

— Я не такой аппетитный и красивый…

Последний аргумент девушка оспаривать не стала, но все же поинтересовалась:

— А при чем тут красота?

— Откуда мне знать? Надо было у чудовища спрашивать… Но, не зря же он тебя раздеть пытался? Как считаешь?..

Шутка так себе, но в данной ситуации сгодилась, и мы дружно расхохотались. Буквально ощущая, как напряжение отпускает мышцы.

— Ладно. Забирай добычу и валим отсюда. Не люблю подземелий. Особенно древних. Никогда нельзя быть уверенным, что у них не закончился срок эксплуатации.

— Почему я?.. — Леонидия удивилась. — Это же ты тварь убил… и меня спас… — прибавила после едва заметной заминки. — Так что и награда твоя. По праву…

В сундуке хранилась всего одна вещь. Сабля в великолепных, инкрустированных драгоценными камнями ножнах. Клинка не видно, но вряд ли в такие ножны вложили тупую жестянку.

— Ты уверенна?

Леонидия сглотнула, сделала усилие и отвернулась.

— Да. Уверенна.

— Ну, хорошо…

Я вытащил саблю из сундука и протянул девушке.

— Тогда я тебе ее дарю.

— Нет, — отпрянула амазонка. — Почему? Я не могу принять? Это же… Она же… За нее…

— Же… — закончил я.

— Что? — девушка растерянно заморгала.

— Ты забыла в конце прибавить «же», — объяснил спокойно. — Вот я и закончил фразу. И раз у нас пошел такой интересный разговор, то позволь напомнить, что ты мне должна желание. Помнишь?

— Конечно… — опять вскинулась блондинка, окатывая меня высокомерным взглядом. — Воспользуешься прямо здесь, или наверх выйдем?

— Чего тянуть-то? — пожал плечами. — Желаю, чтобы ты здесь и сейчас… приняла от меня в подарок эту саблю.

Ткнул девушке в руки оружие, развернулся и двинулся к выходу. Оглянулся на повороте… Леонидия стояла на месте и только глядела вслед.

— Эй, ну ты чего? Пошли. Нас еще медведь ждет… А если тебя реально так плющит… то отколупаешь потом пару камешков… где не слишком заметно. Обещаю — отказываться не стану. С деньгами напряг. А мне еще королевство выкупать…


* * *


Глупости благородства поем мы песню… Ага, счаз… Держи карман шире. Может, с виду я и похож на этого… рыцаря без страха и упрека, с которым одно удовольствие вести торговые дела или играть в наперстки. Ну, так внешность не выбирают. Какой родители наградили — ту и носим. Пока не приодет время к пластическому хирургу обращаться. Но это уже на крайний случай. Когда морда лица не только в родном, но и международном розыске. Шутка…

Но, я и в самом деле, что бы там себе не воображала блондинка в доспехах, подарил ей саблю не под влиянием душевного порыва, а исключительно находясь в трезвом уме и здравом рассудке. Поскольку элементарный логический анализ утверждал, что именно в этом случае я получаю гораздо большую выгоду.

Воительница не содержанка, чтобы принимать от мужчины ценные подарки. И мой демарш, насчет того, что это мое желание, не воспримет всерьез. Наоборот, прекрасно осознает, что волей-неволей, стала еще большей должницей. И будет всячески стараться побыстрее рассчитаться. Причем, с лихвой. Превзойти дарителя в щедрости — станет для нее вопросом чести. Это раз…

Во-вторых, — у меня уже есть меч. И даже если бы Аристарх не рассказал о его уникальности, теперь я бы и сам это понял. Так сложилось, что в прошлой, цивилизованной жизни, все мое умение обращаться с холодным оружием сводилось к намазыванию ножом масла на хлеб. Поскольку и батон, и колбаса, и сыр продаются уже ломтиками. А в этом бою я орудовал мечом так, словно не просто вырос с ним в руке, а прямо вот так и родился. И до тех пор, пока ладонь сжимала рукоять, ощущал себя более сильным и ловким. Да чего там «более»… Раза в три, а то и четыре. Так что, расставаться с ним, мне не было никакого резона. Как и проверять, не обидится ли меч, если я себе еще и саблю заведу.

Ну, и в-третьих… Играя в разные эрпегешки я хорошо освоил одно правило — хочешь победить, не жмись на вооружение для своих спутников.

В общем, как учила бабушка: «что отдал людям — то вернется сторицей, что оставил себе — считай, пропало»

Понятное дело, что философскую базу под поступок я подвел позже. Покуда топал к пролому, чувствуя на себе испытующий или оценивающий взгляд амазонки. Но, это ничего не значит. Просто наш мозг, в критических ситуациях, способен выдавать правильный ответ молниеносно, не заморачиваясь на пошаговые действия. Главное, доверять себе и не оспаривать принятое решение. Не рефлектировать. Даже, если на первый взгляд оно покажется, не слишком умным.

Ну, и еще одно… Пусть, не самое важное, но от этого не ставшее второстепенным. Женская душа потемки. И получить от них желаемое гораздо проще, делая вид, что ты к их прелестям абсолютно равнодушен, нежели уговорами или обещаниями.

«Не понял? А это откуда? — я даже с шага сбился, от неожиданности. Ерунда какая-то. Леонидия — девочка, конечно, нерядовая. Натуральная блондинка и все остальное тоже расположено в правильных местах и нужном объеме. Но за все время, что мы вместе, у меня даже мысли не возникало о близости…»

Эх, лучше б не анализом занимался, а подумал о том, как выбираться будем? Знал же, что до пролома не допрыгнуть, а все что можно было использовать вместо ступеньки, сам же и расколошматил. Впрочем…

Подождал, пока Леонидия встанет рядом и даже посмотрит вверх, после чего с усмешкой произнес:

— Сударыня, не сочтите за нахальство. Понимаю, мы еще слишком мало знакомы для такой бесцеремонности…

«Господи, что за бред я несу? Почему нельзя нормально сказать? Стресс? Или она мне все же нравится?»

Кажется, амазонка тоже подумала нечто похожее, потому что посмотрела, как на ненормального. Но, с ходу не смог переключиться и продолжил в прежнем духе.

— В общем, разрешите предложить вам руку и… плечи.

— Да? Гм… А может, лучше ты на меня залезешь?

— Вот! Что и следовало ожидать! И после это меня будут убеждать, что женщины меньше думают о сексе, чем мужчины. Может, сперва хоть наружу выберемся?

«Блин! Да что ж такое? Хорош нести всякую чушь! Это даже мне самому не смешно. Слова срываются с языка быстрее, чем я успеваю осознавать, что именно сейчас брякну»

Девушка склонила голову к плечу, потом протянула руку и пощупала мой лоб.

— Черт… горячий. Так я и думала. Все-таки зацепило… Тогда нам и в самом деле лучше поторопиться. — Леонидия воткнула копье в землю. — Держись за древко…

Рот открылся, чтобы изречь очередной перл ослоумия, но на этот раз я уже был начеку. Так что лишь хихикнул глупо и крепче вцепился в копье.

Странное ощущение. Во мне словно два человека боролись. Один колотился, как шимпанзе в клетке, требуя немедленно схватить и использовать по прямому назначению, эту, столь восхитительно пахнущую самку, а второй — брезгливо морщился и пытался отодвинуться от бесноватого полудурка. Чтобы никто, даже случайно, не решил, что они знакомы.

К счастью, я был на стороне «интеллигента». Поскольку, во взаимоотношениях с прекрасным полом, голому натурализму предпочитал романтику. В разумных пропорциях, разумеется.

Девушка, тем временем, быстро и ловко вскарабкалась мне на спину, оттолкнулась, подпрыгнула, дотянулась до края провала и повисла на нем. Я присел, перехватил ее за лодыжки и сильным толчком забросил наверх.

Когда она пропала с глаз, вокруг даже воздух стал прозрачнее, а сдавливающий грудь обруч заметно ослабел. Сердце тоже перестало колотиться, словно наружу хотело.

Машинально вытер лоб и недоверчиво прикоснулся второй раз. Действительно — горячий. Зато мысли о сексе отодвинулись на задний план. А на передний вылез вопрос: «А дальше что?». Просто свесившись вниз и протянув руки, Леонидия мне не поможет. Я крупнее и тяжелее девушки. То есть — она меня сама не вытащит, а я — вылезть по ней, как по канату, тоже не смогу. Утащу за собой. А с учетом общего состояния развалин, вряд ли на мельнице отыщется пригодная лестница или веревка.

— Николаис. Погоди немного, я сейчас… — Леонидия наклонилась над дырой в полу. — Сейчас вернусь… Я быстро.

— Хорошо…

Хорошо, то хорошо. Да ничего хорошего. Поскольку вариантов не слишком много. Первый — сбегать в корчму за подмогой или хотя бы веревкой. Пока туда, пока обратно — час не меньше. Второй — смотаться в лес, срубить деревцо, способное выдержать мой вес и притащить сюда. Лес ближе, но сабля не топор, — быстро не управиться. В любом случае, у меня куча свободного времени.

А так как присесть все равно не на что, имеет смысл пройтись подземельем. Может, еще чего интересного увижу. Что впопыхах пропустил.

— Стоять! — это я сам себе скомандовал. — Ну, и скажи что ты не дурак… твое высочество? Присесть ему не на что. А сундук, в котором сабля лежала?

Он, конечно, тяжелый, зараза… Перенести не получится. Но можно же тащить или кантовать. Заодно и на прочность проверку пройдет. Если не рассыплется, то и меня выдержит. Главное, за края пролома зацепиться, а там уж я справлюсь. В любом случае, смогу проделать это гораздо быстрее, чем Леонидия вернется с помощью.

Сундук поддался довольно легко. Тащить не получилось, не было за что ухватиться, а сам он настолько пропитался влагой, что выскальзывал из рук, как намыленный. Пришлось сразу кантовать. Приспособив для этого остатки щита.

Поддел, как лопатой, приподнял, перехватил руками и перевернул. Секунд тридцать на один кувырок. С учетом того, что расстояние до пролома примерно сто шагов, чтобы дотащить сундук мне понадобиться около пятидесяти минут. М-да… Что в лоб, что по лбу…

Ну и что? Не сидеть же сиднем. Хоть согреюсь и время быстрее пробежит.

— Эх, дубинушка, ухнем! Эх, зеленая, сама пойдет!

Примерно на десятый кувырок, когда надоело петь, я услышал, что сундук издает подозрительный звук. Нет, не трещит. На удивление крепкий оказался. А будто внутри него перекатывается что-то мелкое и твердое. Интересно. Ничего же не было. Перекувыркнул еще пару раз, выбирая место чуть лучше освещенное.

Кстати, так и не определил источник света. Он, вроде как прямо со стен исходит. Но ни светлячков в тех местах, ни фосфоресцирующей плесени или иных мхов-грибков не обнаружилось.

Открыл крышку и заглянул внутрь. Пусто… Ничего не понял. Не закрывая, поддел щитом, приподнял и что-то там внизу шевельнулось.

Заметил точку и попытался нащупать. Получилось. Вытащил и присвистнул. В руке у меня был небольшой, размером с лесной орех, драгоценный камень. Почему я сразу так решил? В смысле, что он обязательно драгоценный? А фиг его знает? Наверно, потому, что остальные варианты были еще невероятнее. Ограненный кусок стекла в подземельях не прячут. Тем более, рядом с такой саблей. Скорее уж, он вывалился из инкрустации.

Камень словно радовался, что его не бросили здесь одного, играл гранями и переливался. Вот только в этом подземном зеленоватом освещении насчет цвета я не смог определиться. Либо прозрачный, либо тоже зеленый.

Что ж, только ради него одного стоило вернуться. Не знаю, какие тут цены на самоцветы, но что такой бриллиант стоит изрядно, можно не сомневаться. Гм… А ведь прет… Если и дальше так пойдет, то умоются кредиторы. Фиг им, барыгам. Ни пяди родной земли не получат. Все в родную гавань верну… До последнего клочка, где, если что — свеклу или кукурузу посею.

Глава 4

Глазам страшно, а руки делают. И с чего я решил, что буду кантовать этот ящик целых пятьдесят минут? А десять не хотите? После двух десятков оборотов, я так наловчился, что процесс стал практически непрерывным. Только и слышалось:

— Бух… бух… бух…

— Николаис, ты где? — окликнули меня сверху. — Что ты там роняешь все время?

— О, уже вернулась? Так быстро? — удивился я.

Похоже, не только мне удалось ускориться. Девушка тоже легка на ногу. Впрочем, чему я удивляюсь. С такими ножками только и… Тьфу! Опять меня не в ту степь повело?

— Вернулась? — переспросила Леонидия. — Откуда? Я никуда не уходила… Ну, где ты там? Давай уже вылезай.

Не понял? Если она никуда не уходила, то как именно я должен вылезать? Впрочем, теперь это уже неважно. Поскольку утопающие взяли спасение в свои руки.

— Сейчас… Еще пару раз «уроню» этот сундук и вылезу.

— Сундук?

Глухая она что ли и просто блондинка? Зачем каждый раз переспрашивать?

— Сейчас сама увидишь!

Ящик послушно трижды перекатился с боку на бок и встал аккурат под краем пролома. Я поднял голову и убедился, что таки да — Леонидия натуральная блондинка. И что интимные прически не изобретение гламурных поп-див из третьего тысячелетия. Здесь за этим делом тоже тщательно ухаживают.

— Ой… — девушка отступила от края, а мне на голову упал широкий кожаный ремень. — Держи… Не бойся. Он крепкий. Коня выдержит. Проверенно…

— Откуда? Неужто здесь хоть что-то уцелело? — удивился я. Но тут же и сообразил. Ремень был не сплошной, а — наборный. В том смысле, что состоял из множества соединенных между собой полос. А полосы точь-в-точь, как на юбке амазонки.

Я еще в дороге обратил внимание на странный покрой этой части ее одежды. Широкие, в два пальца, кожаные ленты не были пришиты к поясу, а продеты сквозь множество петель, нашитых на него, как крючки, в шахматном порядке. Удерживаясь за счет утолщения в верхней части. Немного странно, но не более. Мода и не такие выверты иной раз демонстрирует. И только теперь понял, что это не причуды степных кутюрье, а тщательно продуманная амуниция воина. Поскольку юбка в нужный момент почти что легким движением руки превращалась в длинный и прочный ремень. Насколько длинный? Ну, я бахрому не пересчитывал, но даже на глаз юбочка амазонки состояла не меньше чем из полусотни полосок. Длиной — на ладонь выше колен. То есть, сантиметров сорок. Складываем, вычитаем и имеем, как минимум, пятнадцатиметровый ремень.

Ухватился, подергал. Не поддается. Значит, за что-то закрепила. Добро…

Влез на сундук. Выбросил наверх копье. Потом еще раз дернул, проверяя надежность, и полез наружу.

Все сработало на отлично. Без сюрпризов. И сундук не рассыпался, и ремень не лопнул, и даже полусгнившие доски пола выдержали, не обломились.

Леонидия шагнула было ко мне с протянутыми руками, желая то ли обнять, то ли отобрать недостающую часть гардероба, но тут мои инстинкты буквально завопили: «Беги!» Да что там «завопили», взвыли дурными голосами.

Ни говоря ни слова, я метнулся вперед, сгреб девушку в охапку и так быстро, как только мог, вылетел вместе с ней наружу. Там, почти сразу, не попал на нужную ступеньку, и вниз мы уже скатились кубарем.

А когда свалились в траву, ничего не понимающая, Леонидия применила какой-то хитрый прием, в результате чего я еще немного пробороздил мордой землю, а девушка с победным воплем взгромоздилась мне на спину.

Но радовалась недолго. Потому что буквально в следующую секунду позади раздался тихий, жалобный всхлип, перешедший в отвратительный скрип. А когда мы оглянулись, то увидели, как руины мельницы, складываются, будто карточный домик. Буквально на глазах превращаясь в кучу гнилых балок и досок. Выбросив при этом вверх облако жутковатой, жирной копоти. Словно, вместе с последним вздохом, мертвую мельницу покинула ее черная душа. И судя по насыщенности цвета, даже трудно представить, сколько зла творилось здесь… под тихий шелест крыльев и размеренный скрип жерновов.

— Дева Воительница! — пробормотала амазонка делая странные пасы. Наверно, отгоняющие нечисть и прочих дьяволов.

— Ага… Изыди… — изобразил и я «козу» на всякий случай.

К счастью, ветер дул в другую сторону, так что удовольствие подышать отвратительной субстанцией нас миновало.

— Сжечь бы все… — произнес мечтательно. — Но, боюсь, что на эту гниль никаких спичек не хватит.

— Сжечь? — Леонидия опять изобразила эхо. — Можно и сжечь… Есть у меня свиток «Чистого пламени». Приобрела в Сорбоне… у одного ученика чародея… по случаю. Больно уж тому похмелиться хотелось. Но все равно ниже пяти шиллингов не спустил.

— Свиток? — повторил я и улыбнулся. Похоже, это заразно. В смысле, постоянно переспрашивать.

Амазонка по-своему поняла и на всякий случай объяснила.

— Не, ты не думай. Он настоящий. Я потом показывала торговцу магическими вещами, так он предложил выкупить за полновесный дукат.

— Значит, настоящая цена еще выше. Не жалко?

Девушка пожала плечами. Мол, глупый вопрос. Конечно, жалко. Но, если надо. Сунула руку в котомку и вытащила небольшой, чуть побольше сигары, скатанный в трубку, пергамент.

— Только ты сам. Нам запрещено магией баловаться. Удачи в бою не будет.

— Хорошо. Если скажешь, как он работает. А то я никогда еще…

— Проще простого. Укажи свитком на то, что хочешь поджечь, а потом брось туда пергамент.

— А меня заодно не цапнет? Пергамент не камень, далеко не метнуть.

— Нет. Это ж не боевое заклинание, а хозяйственное. Огонь полыхнет не сразу. И отойти успеешь, и согреться возле него, если будет желание, можно. А то и кусок мяса запечь.

Ну, да… Рассказывай тем, кто никогда не имел дела с техникой. Особенно, купленной по дешевке. Как гласит один из законов Мэрфи, если что-то может пойти не так, оно пойдет именно не так. И чем сложнее устройство, тем выше эта возможность. Тем более, если имеешь дело с гаджетом приобретенным с рук. И не скрепленным печатью мастера.

Так что рисковать не стал. Сперва попросил Леонидию отойти еще хотя бы шагов на десять. Потом указал свитком на развалины, и зашвырнул его туда метров с трех. Сам тут же прыгнул назад, занимая положение, рекомендованное при ядерном взрыве. То есть, ногами к эпицентру…

Не знаю что именно сделал не так чародей-недоучка, или наоборот — чем «улучшил» классическую формулу, но шарахнуло знатно. Язык пламени совсем чуть-чуть не дотянулся до сапог. Но даже сквозь толстую подошву я ощутил жар огня.

Выждал чуток и только потом приподнял голову. Леонидия сидела на земле и время от времени встряхивала головой, как при контузии. Оглянулся… М-да, тот еще костерок. Если и запекать на нем — то цельную тушу мамонта. Или тех пятиэтажных дур, которые еще раньше вымерли.

— Живая?

Амазонка растерянно кивнула, потом, видимо вспомнила свои рекомендации по разжиганию и побледнела.

— Николаис… Я не нарочно. Честью Девы клянусь.

— Не бери в голову… Главное, результат.

— Но я и в самом деле… Вот засранец! Найду сучьего сына, уши отрежу…

— Не стоит. Талантливый малый. Пусть живет — может, пригодится еще. Сама то как? Цела?

— Да… Только в ушах шумит… Нет — звенит…

— А, ну, тогда не торопись вставать. Посиди еще…

Ага, как раз девушка послушала. Леонидия тут же поднялась и принялась отряхиваться.

Хорошо, что рядом нет ни одного зеркала. После тесного знакомства с полом и стенами подземелья, объятиями чудовища, вид у нее и до взрыва был еще тот. А теперь, когда мусор, пепел и копоть навели последние штрихи — воительница превратилась в настоящую «красавицу». Баба-Яга удавилась бы от зависти, а доведенные до инфаркта вороны досрочно присудили бы ей победу на конкурсе огородных пугал. Зато я мог смотреть на нее спокойно, а не как в подземелье.

Даже отсутствие большей части бахромы на юбке и то не поднимало давление.

— Растрепанная, да? — девушка уловила взгляд и торопливо нахлобучила шлем.

— Немножко… Не знаешь, здесь поблизости нет водоема? Я бы с удовольствием умылся… Все тело чешется. Наверное, от слизи того чудища?

— Не знаю. Я впервые в этих местах.

— Жаль… Вообще-то, корчмарь говорил, что в овраге дно болотистое. Значит, и ручей там найдется. Или хотя бы родник. Вот только, возвращаться придется.

Девушка оглядела себя внимательнее.

— Ничего… Я думаю, медведь до завтра не убежит. А нам после всего, и в самом деле, отдохнуть не помешает.

Постояли еще немного, любуясь ярким золотистым пламенем — действительно казавшимся чистым, да и побрели прочь, пока грязь коркой не взялась.


Девушка молчала, и я с разговорами не приставал. Хотелось немного подумать.

Потому что все происходящее уж слишком походило на сон. Если только сны бывают такими длинными и насыщенными событиями. А еще приходилось читать и даже сериал видел, о том, как в будущем создали парк развлечений. В котором разыгрывались любые сюжеты от банального вестерна до космооперы. Причем, живым — в смысле, настоящим — там был только посетитель. Все остальные роли, от комара до орка или инопланетного кракозябра, отыгрывали андроиды. Заплатив за билет, турист мог творить там все, что взбредет в голову. Убивать, насиловать… Калечить… Не придерживаясь никаких моральных правил. При этом — ему самому роботы вред нанести не могли. Даже косвенными действиями.

А что, если будущее наступило немного раньше? И такой парк уже «фунциклирует»? Как я в него попал, за какие заслуги или, наоборот — в наказание, — это другой вопрос. Но, чисто теоретически возможно? Вариант ничем не хуже попадания в параллельную вселенную…

Вот только мне от очередного предположения ничуть не легче. Как говориться, что пнем по сове, что совою об пень. Как проверить? Попросить Леонидию проткнуть меня саблей и поглядеть на результат? Она вряд ли согласится. Изнасиловать, в особо циничной форме и тем самым запустить агрессию? Так откуда мне знать, какая степень достоверности заложена в программу? Может, она сработает только в случае смертельного ранения или необратимого увечья, типа — отрубания конечности? И что? Рискнуть? Так это ж не лотерея. В случае проигрыша, обратно не пришить. С медведем и вовсе экспериментировать не стоит. Ему «стоп» уж наверняка не крикнешь.

По этому, при любом раскладе, придется считать, что все по-настоящему. И не рыпаться, потому что никаких поблажек не будет. Пока жизнь сама, случайно, не докажет обратное.


* * *


— Николаис…

— Да?

— Скажи, а почему ты подарил саблю мне? — похоже этот вопрос доставлял Леонидии больше беспокойства, чем я думал.

— Ну, наверное, потому, что в подземелье никого больше не было, — отшутился я.

— Смешно… — не приняла она шутливого тона. — Я думаю, что ты поступил так, потому что не знаешь о ее истинной ценности! А мне не хотелось бы этим воспользоваться.

— Да ладно… — пожал плечами. — Я не слепой. Видел, сколько на нее блестящих камешков налепили. Думаю, дукатов сто… за нее дадут не торгуясь.

— О, Дева Прародительница! — воскликнула амазонка. — Сто?! Ты во столько ее оцениваешь? Николаис!.. Впрочем… — она немного понизила тон. — Ты же мужчина. Откуда тебе знать о наших реликвиях. Так вот… Это — «Лунный блик»! Сабля принцессы Констанции! Которая вот уже сто лет, как считается пропавшей. Да… Из инкрустации выпало несколько самоцветов, но настоящая ценность не в них, а в клинке! Воительнице, идущей в бой с этим оружием, не страшны вражеские мечи. А воевода, вооруженная Лунным Бликом, всегда приведет свою армию к победе!

Глаза девушки заблестели от возбуждения, а ладонь непроизвольно поглаживала эфес.

— Тем более, — поторопился я вставить реплику, покуда градус фанатизма не стал еще больше. — Сама же говоришь, что это женское оружие. Значит, для мужчины бесполезное. Так что все справедливо. И еще… Помнишь шепот, что позвал тебя в подземелье, и которого я не слышал? Ты не думаешь, что это именно сабля тебя позвала? Может, она сто лет томилась там, ожидая, когда рядом окажется амазонка?

Хорошо ввернул. Аж самому понравилось. Леонидии подобное объяснение точно не приходило в голову.

— И если оружие само тебя избрало, не думаю, что оно согласилось бы висеть у пояса мужчины. Так что давай больше к этой теме не возвращаться. И еще… Как запасной вариант. Не знаю, насколько хорошо ты знаешь характер мужчин, поэтому открою тебе одну страшную тайну. Ни один из нас никогда не признается, что сглупил… Тем более, перед красивой девушкой.

Леонидия промолчала, но во взгляде амазонки появилось что-то вроде уважения. Впервые за все время, что мы вместе.

Ну, хоть какой-то плюс. Помимо изумруда в кармашке пояса. Повторюсь — не то чтобы я имел на блондинку далеко идущие виды и планы, но покажите мне пальцем парня, который, находясь на расстоянии вытянутой руки от полуобнаженной красотки, не подумывал бы о продолжении знакомства. Более тесном и приятном…

Овраг был уже виден, когда амазонка снова меня окликнула.

— Николаис…

— Николай… Можно — Коля…

— Что?

— Говорю, длинно очень. Неудобно в бою произносить. Ни-кола-ис… Ни-двора-ис… Пока выговоришь, уже и не надо будет.

Девушка задумалась. Интересно намек уловила или только над видимой частью айсберга размышляет.

— Да… Ты прав… Коля… Мы тоже мирское имя в бою не используем. Только тайные, воинские прозвища, которые сестры получают при посвящении. Спасибо за доверие.

Угу. За доверие поблагодарила, но своего имени не назвала. И намек о возможности совместных действиях не прокомментировала.

— Мне послышалось или ты сказал, что должен королевство выкупить?

— Послышалось…

Грубовато, наверно, но я в друзья не набиваюсь. Дважды, во всяком случае.

— Как это? — Леонидия ускорила шаг и поравнялась со мной. — Я же точно слышала!

— А зачем тогда переспрашиваешь?

От такого ответа девушка даже остановилась. А мне реально стало пофигу. Не знаю, что именно разозлило — наверно, по совокупности. Но как-то в один миг весь этот мир с его приключениями показался одним большим фарсом. Комедией… в которой я почему-то вынужден изображать главного клоуна.

К счастью, выяснения отношений не последовали, поскольку мы как раз подошли к оврагу. По дну которого струился небольшой ручей. И при одном только виде чистой воды у меня так нестерпимо зачесалось тело, что все остальное отошло на задний план. Верно говорил Козьма Прутков, что одно из дел, которое раз начавши очень трудно прекратить — чесать, где чешется.

Даже не помню, как вниз слетел. Как одежду сбрасывал тоже. Одна только мысль билась в голове: поскорее упасть в воду и позволить ей смыть с себя грязь, слизь, копоть, неуверенность, усталость… И пошло оно все.

— Мама дорогая!

Ключевая вода обожгла таким ледяным холодом, что я буквально взлетел над ней. Но, закон земного тяготения, вернул меня обратно!

— А-а-а!

Это уже запоздалая реакция. На самом деле второй раз не так страшно. Плескаться с удовольствием не получится, но десяток-другой секунд можно выдержать. Зато такое просветление наступило, словно только что сдал неимоверно сложный экзамен. И вместе с росчерком преподавателя, из головы улетучилось все, что с таким трудом запихивал туда последние несколько суток.

— Уф! Хорошо…

— Правда?

Леонидия стояла неподалеку, и склонив к плечу голову, с интересом разглядывала меня. Словно впервые видела. Впрочем, в таком виде — таки да. Как и я ее… В воду девушка еще не залезла, но обнажиться успела.

Зря я хвалил мастерство бронника, чеканившего лорику амазонки. В натуральном виде Леонидия смотрелась гораздо лучше. И возбуждающе. Не до темноты в глазах, как под действием яда в подземелье, но вполне достаточно, чтобы согреться.

— О! Да! Вижу, твое копье готово к сражению…

Совершенно непринужденно, буднично даже, девушка подошла ближе и грациозно опустилась на колени.

— Ммм… Уверенна? — на большее у меня не хватило фантазии.

Ну, а что оставалось? Закрываться руками и с воплями ужаса убегать прочь?

— Конечно… — Леонидия запрокинула голову и поглядела на меня снизу вверх, не убирая рук. — Я не хочу, чтобы ты из-за меня погиб.

— Не понял?

— Утром мы пойдем на медведя. И если твой разум будет по прежнему затуманен, то зверь тебя порвет.

От обыденности объяснения слегка покоробило. Мелькнула даже мысль: обидеться и аки уйти. Но осуществить подобное, когда тебя крепко держат за одно место, непросто. Так что я остался. И даже не сопротивлялся…

— Ммм… — спустя пару минут облизнула губы Леонидия. — Похоже… Коля… у тебя давненько не было женщины.

Таки да… С месяц точно. Преддипломная суета не оставляет времени на развлечения. Для этого было пять лет студенческой жизни. Но этим воспоминаниям нет места в новом мире.

— Наверно. Не помню…

— Не помнишь? — удивилась девушка. Явно не ожидала подобной откровенности.

— Как-то навалилось столько всего в одночасье…

— Угу… — теперь передо мной была не юная соблазнительница, а умудренная жизнью женщина. — Можем поговорим об этом… Если хочешь. Только чуть позже. Мне тоже не помешает умыться. А ты, разожги пока костер… Вон там… — она указала на край оврага. — Хорошо?..


Костер получился жаркий. Лет надцать тому на краю обрыва рос граб, но со временем почва осыпалась, и дерево рухнуло вниз. Тонкие ветки и листья сгнили и ушли в почву, а сломанный ствол и толстые сучья остались. Высохшие до каменной твердости. Дыму от них почти не было, яркого пламени тоже, зато жар исходил мощный, как от хорошо протопленной печки.

— Так о чем ты хотел поговорить? — спросила Леонидия, расчесывая волосы, чтобы быстрее просохли. — О своем королевстве?

М-да. И опять правы классики, советуя обещать девушкам звезды с небес или коралловые острова, но чтобы никакой конкретики. Вроде свадьбы или разговоров о жилплощади. Поскольку, в отличие от нас, женщины никогда не забывают о мелочах.

— И о нем тоже. Но, давай сперва поговорим о тебе? Согласись, королевские тайны не разглашают первому встречному. Даже, если это самая красивая девушка во всем мире… — подсластил отказ.

Леонидия только плечиками пожала.

— Моя история прямее чем твой меч. Месяц тому царица Деянира отправила меня с письмом к королю Густаву IV. А когда я выполнила миссию и возвращалась обратно, то попала в засаду. Разбойников было слишком много. Дюжины две. Коня подстрелили почти сразу… В общем, уйти не удалось… — голос девушки звучал размеренно, словно она говорила не о себе, а пересказывала чужую историю.

— Случай сбежать подвернулся лишь через несколько дней, когда большая часть отряда ушла на промысел, а оставшиеся решили, что я полностью смирилась с участью пленницы, и связали меня не так тщательно, как раньше. К утру я освободилась, перерезала спящим разбойникам глотки и успела уйти раньше, чем вернулся главарь с остальными бандитами. Вот и все… К сожалению у тех троих денег почти не было, а обыскивать лагерь не рискнула. Отряд большой, а я сильно ослабела… Хорошо, хоть мое оружие нашлось. Поэтому и ухватилась за предложение убить медведя. Ну, а тебе зачем? Вроде, не королевское дело, по буреломам шастать.

— Ну, я еще не король… Всего лишь принц… Хотя… уже и король… кажется. Если королевство и дальше моим останется.

— А оно большое?

— На данный момент, не очень, — не слишком охотно ответил я. — Да и то заложено. А погасить долги надо не позже чем через сорок… вернее, уже через тридцать девять дней.

— Много задолжали?

— Если честно, понятия не имею. Долги отцовские. Я домой лишь на днях вернулся… На похороны.

— Соболезную.

— Спасибо…

Как обычно, упоминание о бренности жизни, вызвало неловкую паузу, и мы на какое-то время замолчали.


* * *


Есть один звук, который хоть раз услышав, никогда не забудешь и ни с чем не спутаешь. Шипящий шелест клинка, покидающего ножны. В наступившей тишине он прозвучал громче выстрела.

Леонидия тут же вскочила на ноги и схватилась за саблю. Я тоже подтянул меч ближе, но дергаться не стал. Если бы нас хотели убить из засады, то сделали бы это из луков, и тогда мы бы услышали совсем другое. Или вообще ничего не услышали.

Зашуршала галька под ногами, треснула пара веток, потом кусты над склоне раздвинулись и из них показалось несколько мужчин. Чем-то знакомых…

— Что я говорил?! — ликующе воскликнул один. — А вы не верили. У меня нюх на жратву с детства. Заплесневелый сухарь и то за версту учую.

— Молодец… — скупо похвалил его кто-то из товарищей. — Могли и разминуться.

— Не страшно, — проворчал другой. — Дорога здесь одна. Не сегодня, так завтра все равно встретились бы.

Насчет сухаря приврал, конечно. Любой, у кого нос есть, способен унюхать запах разогревающегося на углях бекона. Кстати, теперь я их узнал. Те самые недотепы новобранцы, из придорожной корчмы. Вот только, что им тут понадобилось? Вроде ж уговор был — на охоту не ходить.

— Вечер добрый. Давно не виделись… Нас ищите?

— Нет, — ответил ворчливый. — Только ее… К тебе, парень, претензий нет. Хочешь — уходи. Хочешь — оставайся. Только не суйся. Целее будешь.

Вот уж и в самом деле, сколько дурня не учи — умнее не станет. Да любой на моем месте, даже если раньше и хотел уйти, после таких слов из принципа останется. Чтобы трусом не прослыть.

— Не понял?

— Тебе и не надо… — ворчун выдал очередную грубость. — Сказали ж: у нас только к девке претензии имеются.

За это время неожиданные визитеры спустились вниз и встали полукругом перед костром. Четверо… Того, что отказался играть с амазонкой в поцелуи, с ними не было.

— Вот как? — Леонидия насмешливо склонила голову. — Я слушаю… Только за языком следи.

— Не тебе нам указывать! — отозвался четвертый. — Подлая и лживая тварь!

— Ого! — даже восхитилась девушка. — Серьезное обвинение. Остальные, как я понимаю, тоже так считают?

Парни угрюмо молчали, но по хмурым взглядам и решительным лицам ответ читался лучше любых слов. Похоже, очнувшись и выпив еще, они почувствовали себя униженными. И ничего умнее не придумали, как догнать обидчицу и поквитаться.

— А жаль, — вздохнула Леонидия. — Могли остаться живыми.

— Зря вы это затеяли, парни… — я сделал еще одну попытку всех урезонить и закончить дело миром. — Может, передумаете? В конце концов, это была всего лишь шутка. Если сильно напрягает, думаю — Леонидия поймет. И извинится…

Девушка тихонько хмыкнула, но возражать не стала. Похоже, кое-какой авторитет у нее я уже успел завоевать. Жаль, гости этой возможностью не воспользовались.

— Вот и мы сейчас с ней пошутим… — огрызнулся ворчун. — По очереди, а то и все вместе. А тебе, защитник, последний раз предлагаю — отвали. Не лезь не в свое дело.

— Или присоединяйся… — неожиданно вклинился тот, что запах еды учуял. — Мы не жадные. Так даже веселее. А от потаскушки не убудет… Ей что четверо, что дюжина…

Парень аж пританцовывал, настолько его распирало от ощущения превосходства. А как иначе? Куча вооруженных здоровяков против хрупкой девушки. Любому дураку понятно, кто сильнее и победит. Ага, тому самому, для которого не законы писаны, а только эпитафии. Вот и вылез впереди всех. Да еще и за больное задеть умудрился.

В общем, даже договорить не успел, как сабля амазонки вспорхнула к его горлу. Легко, почти нежно коснулась пером кадыка и вернулась обратно в нижнюю защитную позицию. Только уже обагренная кровью. А излишне самоуверенный юнец еще какое-то время недоуменно и обиженно таращился на своего убийцу, потом, ухватившись обеими руками за шею, упал на колени. Он пытался что-то сказать, но изо рта вылетал только хрип и бульканье.

— Последний раз говорю: пошли вон! — очень тихо и спокойно произнесла Леонидия. — Мне не нужны ваши жизни. В этом нет чести. Но и оскорблений больше не потерплю.

Амазонка все еще пыталась остановить кровопролитие, но если боги хотят наказать человека, то забирают у него разум.

— Сука! Убью! Вали стерву! — завопили разом все трое, выхватили мечи и бросились в атаку. Причем, одному из них, чтобы достать девушку, надо было перешагнуть через меня. Что он и попытался сделать.

Ну, уж нет. Тоже бревно нашел. Я принял его на согнутые ноги и толчком отшвырнул в сторону. Потом сам вскочил и обнажил меч. Эфес будто ожил и наполнил ладонь приятным, живительным теплом. Нравилось ему покидать ножны.

— Парень, не будь идиотом. В корчме все честно было. Амазонка вам предложила сыграть, вы согласились. Да, она сжульничала, но вам же никто глаза не завязывал, могли быть внимательнее. Если б не таращились на ее сиськи, а хотя бы на руки смотрели, или в лицо, сразу поняли бы, в чем подвох. Может, даже выиграть смогли бы… Поверь, не стоит из-за такого пустяка умирать.

Новобранец неуверенно оглянулся на товарищей, но их все еще было больше чем нас. И те двое, вроде, теснили Леонидию. Во всяком случае, так казалось со стороны. Вот и принял неверное решение.

— Уйди! Убью! — заорал, вскидывая меч и кидаясь на меня, словно желая расколоть пополам.

О, Боги! Да такого несмышленыша даже убивать грех. Впрочем, он сам выбрал себе судьбу. Мог, как их пятый, более рассудительный товарищ, остаться в корчме. Возможно, вдвоем они даже сумели бы и остальных отговорить от подлости и глупости. Но, душа у парня оказалась с гнильцой. Ему захотелось острых ощущений. Да еще с гарантией. Когда жертва заведомо слабее. А кто сеет ветер, пожинает…

Я отвел его меч боковым ударом. Используя энергию движения, сместился левее и обратным взмахом клинка, чиркнул по шее. Длинной и худой, как у цыпленка. Хотя, нет… как у грифа… Лично для меня, самого противного из стервятников. Даже гиена, в сравнении с этим облезлым уродством, кажется красавицей. Пока молчит…

— А-а-а! — вопль боли заставил быстро развернуться, но еще не закончив движения, я догадался, что увижу.

Оба «мстителя» получили свое. Один лежал ничком и уже не подавал признаков жизни. Второй — стоял на коленях и тихо скулил, пытаясь запихнуть вывалившиеся внутренности обратно в живот. Это было совсем не то, за чем они приходили, но — как аукнется. Окажись на месте амазонки другая девушка, более беззащитная, вряд ли вояки проявили бы снисхождение и милосердие.

Я подошел к раненому. В моем мире его бы наверняка еще вытащили. Поскольку даже самый закоренелый преступник и законченная мразь имеют право на медицинскую помощь. Но я клятвы Гиппократа не давал. Так что руку не сдерживал. Снес голову, как бритвой срезал.

Леонидия сорвала пучок травы и вытерла клинок.

— Спасибо…

— Не за что… — я тоже очистил лезвие меча, только использовал для этого полу кафтана последнего мертвеца. — Я думаю, ты бы и сама справилась.

Амазонка кивнула, вложила саблю в ножны и протянула руку.

— Лия…

От неожиданности я чуть не брякнул: «что?». Успел сдержаться. Сообразил — воительница назвала мне свое тайное воинское имя. Тем самым признавая достойным доверия. Знать бы еще, что в таких случаях принято говорить.

— Очень приятно. Красиво звучит… — потом принюхался. — Мне кажется, или что-то горит?

— Мясо!

Оставленная без присмотра ветчина уже заметно обуглилась, правда, только по краям, так что много срезать не пришлось. Зато оставшаяся часть приобрела изумительный вкус и буквально таяла во рту. Так что мы ни на что не отвлекались, пока не умяли каждый свою порцию.

— Ммм… Вкуснотища… — промурлыкала девушка, вызвав у меня приступ смеха. Сперва не поняла. Потом — сообразила. Улыбнулась и несильно пнула мою ногу. — Не вижу ничего смешного. А смех без причины…

— Согласен, — я сделал серьезное лицо. — Жизнь, вообще мало похожа на комедию. А если пытается шутить, то это почти всегда больно. Ну что, будем ложиться спать или как? Завтрашний день вряд ли окажется намного легче сегодняшнего.

Леонидия бросила пару веток потолще на угли и неожиданно спросила:

— Коля, а ты уверен, что нам все еще стоит тратить время на поиски медведя?

— То есть, как? А вознаграждение?

— Мешок ячменя и дюжина яиц? — рассмеялась девушка. — Да уж… Достойное вознаграждение для наследника престола.

— Ну… Птичка по зернышку клюет… А я не в том положении, чтобы харчами перебирать.

— Брось, — отмахнулась она, потом заговорила серьезно. — Лунный Блик я приму… Спасибо. От такого подарка ни одна воительница не смогла бы отказаться, даже если не заслужила. Но для меня и всего королевства амазонок важен и ценен клинок принцессы, а не ножны. И уж тем более, не инкрустация на них. Так что, если не хочешь меня обидеть или связать чувством вечного долга — я завтра же повытаскиваю из оклада все камешки… до единого. И отдам тебе.

— Лия…

— И никаких возражений. Их стоимость не сравнить с ценностью оружия, но… если ты и сейчас откажешься… то, клянусь Копьем Девы…

— А вот этого не надо, — перебил торопливо, аккуратно закрывая ей рот ладонью. — Не стоит по чем зря разбрасываться клятвами. Я понял… Согласен. Мне вершки — тебе корешки. Или наоборот… В общем, как говорил мой отец: женщина всегда права в своих желаниях… Особенно, если они совпадают с твоими.

Последнюю фразу, я, естественно, в слух произносить не стал. Не всякой мудростью надо делиться с ближними. Особенно, если они другого пола. Я бы даже сказал — противоположного.

Глава 5

Дан приказ ему на запад. Ей в другую сторону…

Стройная фигурка скрылась в подлеске, не оборачиваясь — плохая примета. Подтянул перевязь, проверил легко ли выходит из ножен меч и сам шагнул в прохладу деревьев.

Как Леонидия не пыталась, убедить меня отказаться от охоты, не смогла. И не потому что я такой рачительных хозяин, который каждой крошке рад и всему найдет применение. Черт бы с ним, тем мешком зерна и лукошком яиц. Не наелся — не налижешься. Но в дело вступал совсем иной расчет.

Во-первых, — какой из меня правитель получится, если я с первых шагов начну елозить и не доводить начатое до конца? Да и просто не по-мужски. Слово не воробей, сказал — сделал. А не хочешь делать или сомневаешься — молчи в тряпочку.

Это то, что я выложил девушке, как обоснование упрямства, сохранив самую важную причину в тайне.

Нет, не победа в споре и выигранное желание. Вчерашней ночи хватило, чтобы исполнить большую их часть. А те, которые не успели, были всего лишь отложены. Из-за общей усталости. И никто из нас не возражал против возможности продолжения. Я даже настолько осмелел, что пригласил Лию погостить в фамильном замке. Мол, если королевство все же заберут за долги, то почему не воспользоваться моментом? Будет хоть что вспомнить, прежде чем отправиться в поиски нового… жилья. И она — неожиданно согласилась.

Так что с этим все в порядке. Другое меня тревожило и не давало спокойно спать.

Если все взаправду и мне здесь жить, я просто обязан проверить себя на вшивость.

Сидя на диване с книжкой, или гоняя монстров по монитору каждый крут, как вареные яйца. Особенно, в режиме бога. А в реальной жизни — лифт, метро, мягкий стул… в смысле, сидение офисного кресла… И в обратном порядке, аж до дивана или кровати. И так каждый день. Бассейн или тренажер — уже почти подвиг.

Здесь же комфорт заканчивался сразу за шелком балдахина. И если мышцы можно подкачать, владению оружием подучиться, доспех купить, то характер — изменить гораздо труднее. Если вообще возможно.

А как узнать — тварь ты дрожащая или право имеешь, если не вписаться в реальное дело? Только пройти Испытание! И именно с большой буквы.

События в подземелье и вчерашний визит обиженных, как бы намекнули, что со мной все нормально. Гожусь. Но, это не совсем точно. Потому, что гормоны…

Рядом с красивой девушкой даже законченные ботаники иной раз такие подвиги совершают, что хоть в книгу Гиннеса записывай. А вот как организм отреагирует, когда я сам на сам встречусь с хищным зверем и никто меня не будет видеть? Что тогда возобладает? Разум или смелость? Инстинкт самосохранения или воинская доблесть и мужской характер? Вопрос.

И пока я на него не отвечу, без лукавства, без двойного толкования, то и цена мне ломаный грош. Так что, вперед и с песней…

Громкий хруст сухой ветки под сапогом мгновенно вернул меня к реальности. Вот, блин… Как Лия не старалась, а голова все равно забита посторонними мыслями. Надо сосредоточиться, а то я так могу медведя до морковкина заговенья искать. Ну, или ждать, пока зверь сам меня не найдет.

Хруст раздался повторно. Но на этот раз источником шума уже точно был не я. Звук долетел спереди и чуть правее. Я замер, затаил дыхание и прислушался.

Спустя некоторое время хрустнуло снова. Не так громко, но на прежнем месте. А потом и ветвями зашелестело.

Ух, ты! Неужели повезло?

Тихонечко вытащил меч и очень медленно двинулся вперед.

В том месте, откуда доносился шум, рос малинник. А кто ж не знает, что медведи обожают сладкие ягоды. И могут так увлечься сбором, что ничего вокруг не замечают. Даже байку одну приходилось слышать, как некий охотник, воспользовавшись этим, подкрался к зверю сзади и так его напугал, что медведь помер со страху.

Брехня, наверно. Как и большинство охотничьих рассказов. Ну, так я пугать не собирался. Мне бы на расстояние удара подобраться. Промашки не будет… Рукоять меча ответила приятным теплом. Мол, даже не сомневайся, не оплошаем.

Шаг за шагом я подходил ближе. Вот уже сквозь кустарник просматривается нечто большое, мощное. Ростом мне вровень.

Хорошо, ветерок небольшой поднялся. И в мою сторону. Не учует зверь. Совсем чуть-чуть осталось. Жри, зверюга, жри лакомство… Не отвлекайся.

Тот, словно услышал меня, ухватил обеими лапами куст, потянул к себе, и в приоткрывшемся «окне» показалась зеленая шляпа. С длинным, фазаньим пером.

— Твою дивизию!

Незнакомец резко развернулся на голос.

— Кто здесь?

— Какая разница? Главное, не медведь. Ни я, ни ты… к сожалению…

— А-а, — протянул тот, с отчетливым осуждением в голосе. — Понятно… Охотник. Нашелся все-таки тот, что взялся заказ исполнить?

— И что в этом странного? Если зверь людям мешает, и они готовы заплатить… Раньше или позже, охотник объявится. Сам-то, небось, тоже не за малиной пришел?

Незнакомец тем временем выбрался из кустарника и встал передо мной. Невысокий, худощавый. Годами ближе к старости чем зрелости. Но еще крепкий. Из той породы, что не гниет, а завяливается. На голове шляпа, одет в изрядно потертый костюм из замши. Когда-то тоже зеленого цвета. За спиной сагайдак с луком. У пояса — колчан. С другой стороны — длинный нож-тесак. Рукоять еще одного торчит из-за голенища. В руке небольшая, плетеная из лыка корзинка.

— Почему же? — мужчина пригляделся, снял шляпу и уважительно поклонился. — Как раз за ней. Ваше высочество меня не узнает?

Очуметь! И этот меня знает. Похоже, предшественник еще тот пострел был. Везде успел наследить и отметиться. Надеюсь, этого я от петли не спасал? А то многовато бывших висельников на один квадратный километр получится.

Мое молчание незнакомец расценил правильно и поклонился еще раз.

— Я, Дженкинс — ваш лесничий.

Еще лучше. Мой лесничий. А что у меня не только леса нет, но и замка скоро не будет — это ничего? Впрочем, если он из глухомани на люди не показывается, живет здесь бирюком, то вполне может и не знать новостей. Которые свежее года. И как быть? Сделать морду кирпичом и использовать случай? Уж лесничему наверняка известно, где берлога. Нравится ему или нет, а небось, не откажется помочь своему принцу?

Заманчиво.

Я уж было открыл рот, но тут вспомнил любимую поговорку бабушки. Каждый раз, когда я в детстве пытался схитрить или обмануть, она печально поджимала губы и приговаривала: «О-хо-хо… Запомни, Коленька. Неправдой весь мир обойдешь, но назад не воротишься». Я тогда еще подсмеивался про себя. Мол, плохо бабушка в школе училась. Земля ведь круглая, и тому, кто обойдет ее, никуда возвращаться не надо.

Все мы в детстве себя умнее взрослых считаем.

— Извини, Дженкинс… После смерти отца, я память потерял. Ничего из прошлой жизни не помню. Словно, только на днях родился.

— Его Величество умер? — перекрестился лесничий. — Вечная память, — и, не сдержавшись, прибавил возбужденно. — Вот так новость… А мы тут и не слышали. Давно?

— Позавчера схоронили… — ответил машинально, размышляя над тем, что тот сказал. — Слышали? Ты не один здесь живешь? С семьей?

Лесничий ухмыльнулся.

— Можно и так сказать. Кстати, ваше высочество, не желаете в гости зайти? Уверяю, вам будут рады. Посидим. Чайку попьем… с малиной.

— Спасибо, но я не на прогулке.

— Вы о медведе? — уточнил Дженкинс. — О, не извольте беспокоиться, никуда он не денется. Не отказывайте, прошу вас. Моя сторожка здесь неподалеку. Совсем рядом. Окажите честь.

Похоже, приглашал от души. Наверное, рассказывал по вечерам детям о другой жизни. И о принце упоминал. Вот и хочет теперь показать им, что это не сказка. Или?…

Я остановился.

— Дженкинс, а сколько лет твоим дочерям?

— Дочерям? — переспросил тот. — Простите, ваше высочество, но у меня и одной-то нет. В смысле, вообще нет детей. Да и женат никогда не был. Я не писаный красавец, так что большой любви не случилось, а без нее кому охота век бабий в дебрях куковать?

— Да? — ошибочка вышла. Я то решил, что лесничий, пользуясь случаем, хочет меня с красавицей дочерью познакомить. Вдруг понравится?

— Вот видишь, — извинительно развел руками. — Совсем ничего не помню.

— Это ничего… Это бывает… Я однажды, лет двадцать тому… С дуба упал. Чудом жив остался. Сутки пластом лежал. Так почти всю осень собственное имя вспомнить не мог. Пока кум на день святого Калистрата-мученика в гости не заглянул и не окликнул меня. И вы не отчаивайтесь. Все вспомните.

Лесничий не шел, скользил лесом. А кустарник перед ним словно сам раздвигался, уступая дорогу. Да так ловко, что в душе опять сомнения заскреблись. Чего ж он тогда в малиннике так шумел? Не в ловушку ли заманивает?

Ища ободрения погладил оголовье меча. Тот немедля поторопился меня успокоить. Не тушуйся, мол, хозяин. Если это ловушка, то паук кровавыми слезами умоется от такой добычи.


* * *


Если я ожидал увидеть один из вариантов Избнакурножа, то ошибся. Лесничий жил со всеми удобствами. Естественно, в средневековом понимании этого слова. Его сторожка состояла из целого комплекса зданий. Просторного пятистенка и прирубленной к избе клуни. Напротив, через широкое, метров пятнадцать, подворье — хлев и конюшня. По левую руку — крепкий амбар на высоком, каменном фундаменте. По правую — плетеная клеть. Из тонких стволов молодого орешника. Для хранения тех запасов, что любят хорошую вентиляцию. А все пространство между зданиями перегорожено крепким забором из толстого горбыля. Еще и кустами шиповника и терна обсаженным. Не сторожка — крепость. Посадить за островерхие крыши десятка два лучников и можно хоть против целого войска оборону держать.

— Ого! Хорошо устроился.

— Так это еще прадед ваш, король Владислав велел здесь такую заимку поставить. На всякий случай. Если совсем худо придется. Под домом и амбаром еще и погреба выкопаны… На год провизию запасти можно… И колодец тайный имеется.

Дженкинс вздохнул.

— Вот только уже много лет, как никто сюда ничего не завозит и не складывает. И даже то что было, по приказу вашего батюшки, царствие ему небесное, давно все подчистую выгребли.

Похоже, картинка начинает проясняться. Старик тоскует по прежним временам, когда он был не просто лесным сторожем, а смотрителем важного и секретного объекта. И, приведя меня сюда, рассчитывает, что я возрожу традиции. Бедняга. Думаю, не стоит спешить рассказывать ему о том, что все королевство держится на честном слове. И, вполне возможно, что всего через месяц, здесь появится новый хозяин. Со своими привычками, желаниями и причудами.

Возможно — снесет до основания. Возможно — прикажет все восстановить и содержать. Но сменит лесничего. А старину Дженкинса вышвырнет прочь. Почему нет? Принца из замка можно турнуть, а лесничий чем лучше?

Хотя, тут я не прав. Короля или принца, если трон сохранить не смогли, необходимо и правильно гнать взашей. А того, кто вопреки глупости начальства, сумел сберечь вверенное имущество — лично я, не только оставил бы на прежней должности, но и наградил.

— А не тяжело одному с таким хозяйством управляться?

— Одному тяжеловато пришлось бы, это уж как пить дать… — согласился лесничий. — Но я не один, так что не жалуюсь.

Паранойя снова приподняла голову. Не просто так, все же, позвал. Хочет показать… Меня или мне?

Дженкинс тем временем открыл дверь в избу.

— Окажите честь, ваше высочество.

— С удовольствием…

Почему нет? Вряд ли здесь засел еще один кракозябр, сродни тому, что мы с Лией под мельницей в лапшу искромсали. Не берусь утверждать со стопроцентной уверенностью, но считаю, что у всякой твари своя среда обитания. И как рыба не живет на суше, а птицы не летают под водой, так и чудовищам нужны определенные условия — комфортные для них и неприятные для обычных существ. Как говорится, что русскому хорошо — то для немца…

В том же подземелье, к примеру, и свет был необычный, и запашок стоял тот еще — смесь гнили с прелью. Да и само чудовище не цветами благоухало. Не возьмусь сравнивать, ничего похожего на ум не приходит, кроме — мерзко и отвратительно. Такой запашок ноги сами десятой дорогой обойдут. Если только ты не герой и сам не ищешь приключений на свой меч.

В сенях до сих пор витал аромат древесины и живицы. А вот из светелки пахнуло живым духом. А именно — жарящимся мясом. С луком и чесноком. И еще недавно испеченным хлебом.

— День добрый вашей хате, хо… — пробормотал негромко выискивая глазами икону.

Обычай креститься на них, войдя в хату первый раз, в деревне до сих пор считается признаком воспитанности. Не нашел… А пока оглядывался, то и окончание приветствия проглотил. Никакой хозяйки тут и в помине не было. Возле большой русской печки с чугунками и сковородками управлялся высокий, тощий старик с длинной белой бородой. Конец которой, чтобы не мешала, небрежно запихнул за пояс. Кашеварил старик тоже весьма специфически. Скрестив руки на груди и пряча кисти в широких рукавах халата. А передвигалась посуда по кухонной плите повинуясь его взгляду.

В тот момент, когда я вошел, большой чугунок как раз встал перед ним и приподнял крышку. Старик наклонился, втянул ноздрями запах и удовлетворенно кивнул.

— Готово. Можно разливать.

Чугунок послушно приподнялся и неторопливо полетел к столу. А следом за ним туда же последовала горка мисок и половник.

— Ну, и где Дженкинса носит? — проворчал кашевар, не оглядываясь, поскольку сосредоточился на большой сковороде. Именно там вкуснее всего шипело и шкварчало. — Я разогревать не буду. Лавр! Не сиди пнем! Выйди во двор и свистни. Пусть поторопится.

— Доброго здоровья, ваше высочество… — поднялся мне навстречу еще один старик. Видимо, тот самый Лавр. Этот был самого себя шире. Грудь, как бочонок. Когда кланялся, впечатление было такое, что не в поясе сгибается, а где-то ниже бедер.

— Рад вас видеть. На Игнациуса не обращайте внимания. Он намедни чего-то не туда добавил, когда со своими зельями возился… Шандарахнуло так, что до сих пор в ушах звенит. А сам он вообще ничего не слышит.

— Сейчас услышит… — Дженкинс хохотнул и метнул в мага сосновую шишку.

Снаряд не долетел до Игнациуса примерно на ладонь. Остановился, завис на какое-то мгновение, а потом, с той же скоростью, полетел обратно. Строго по законам физики. Угол падения равен углу отражения.

Похоже, лесничий был к этому готов, поскольку ловко поймал шишку и сунул за пояс. Зато и маг ощутил возмущение защиты. Так что, что хоть и проворчал что-то о седых и лысых подростках, но соизволил оглянуться.

Дальнейшее меня уже не удивило.

— Ваше высочество! — воскликнул он, взмахивая руками, из-за чего вся кухонная утварь возмущенно задребезжала крышками. — Какая неожиданность! Вот уж не ожидал вас здесь увидеть! И давно вы из Сорбонна вернулись?

Кланяться маг не стал, но радость на лице была неподдельная.

— Не помню…

— Принц потерял память. Так что с расспросами не приставайте, — объяснил лесничий.

— Вот как? — Игнациус тут же посерьезнел и перенесся ближе. Потом протянул руки и положил ладони мне на голову… — С вашего позволения…

Я промолчал. Можно подумать, он стал бы слушать возражения.

— Угу… угу… интересно… — бормотал старик тем временем, ощупывая мой череп. — Даже так… Неожиданно. Еще интереснее…

— Угомонись, червь ученый… — Дженкинс заметил, что меня не сильно радует такая бесцеремонность мага. — Не забывайся!

— Что? — похоже Игнациус и в самом деле уже полностью погрузился в исследования. — Да… да… Конечно. Простите, ваше высочество. Очень необычный случай. Я готов поклясться бородой, что с вашей памятью все в порядке. И вы либо обманываете, либо просто не желаете вспоминать того, что было.

— Может, к столу? — сделал попытку сгладить бесцеремонность мага Лавр. — Ваше высочество, отобедайте с нами? Ах, да… Разрешите представиться. Лавр Тулий. Капитан гвардии. Бывший… Вашей гвардии.

Отличная компания обитает в этой сторожке. Мой лесничий. Капитан моей же гвардии. И маг… Не удивлюсь, если тоже окажется моим. Дворцовым лекарем или звездочетом. Правда, все бывшие… Интересно — сами заявления на стол положили или под сокращение попали?

— Спасибо. Охотно.

Игнациус уже отстал от меня и сейчас ускоренными темпами занимался сервировкой. Сперва все, что стояло на столе, взлетело под потолок. Потом стол накрыла изумительная, васильковой расцветки скатерть. По центру и углам украшенная золотыми вензелями. Скорее всего — королевскими, фамильными. Потом чугунки, сковородки и полумиски начали возвращаться на свои места. Одновременно облагораживаясь. То есть, превращаясь из чумазой утвари простолюдина в пышную, вычурную посуду, достойную потчевать королевича.

— Прошу к столу, ваше высочество, — с некоторым щегольством сделал маг пригласительный жест. Одновременно превращая грубые табуреты в затейливые кресла. Украшенные резьбой и оббитые дорогой парчой.

— Вот же хвастун… — хмыкнул Дженкинс. — Не можешь не пустить пыль в глаза.

— Понимал бы… лешак… — фыркнул старик. — Это ж не твой кум на огонек заглянул… Не обращайте на них внимания, мой принц. Одичали в лесу.

— Спасибо еще раз.

Они стояли, чуть склонив головы и чего-то ожидали. Тьфу, ты… Конечно. Я же здесь самый важный и главный. Вот и ждут, пока изволю опустить свой венценосный зад в кресло. Что я немедленно и проделал.

— Прошу… И давайте без церемоний. Седина облагораживает не меньше, чем происхождение.


* * *


Поесть дали спокойно. С расспросами не лезли и разговорами не приставали. Вкус мяса соответствовал ароматам, порции удивили размерами. Складывалось впечатление, что гостей здесь ждали. Причем, именно во множественном числе. И лесничий Дженкинс не просто так за малинкой ходил, а в засаде сидел — мое высочество карауля. С другой стороны, чему удивляться, если в компании маг водится. И явно не из третьесортных… Вполне способный и предвидеть, и предсказать…

Важно другое, все они мне рады. То есть — скорее друзья, чем враги. И это не может не радовать.

Одно лишь портило настроение и не давало насладиться трапезой сполна. Я никак не мог избавиться от мысли, что прямо сейчас, когда я наминаю сочный бифштекс, Леонидия сражается с медведем. И совсем не факт, что побеждает.

— Ваше высочество чем-то встревожены? — проявил наблюдательность и чуткость Дженкинс.

— Да… — не стал отнекиваться. — Я пришел в лес не один. И немного тревожусь за свою спутницу. Она не кисейная барышня, постоять за себя сумеет, но… У здешнего медведя дурная слава.

— У медведя? — хмыкнул Лавр, переглядываясь с Дженкинсом. — Да, шалун еще тот. Но, если только из-за него, то не стоит беспокоиться.

— И все же… Мэтр Игнациус… Не могли бы вы…

Маг только кивнул, закрыл глаза и замер. Минуты на полторы.

— Ага, вижу… Премилое создание… Будь я лет на сто пятьдесят моло… О! Это же амазонка! Поздравляю, ваше высочество, вы умеете выбирать правильных спутниц.

— Спасибо, мэтр. Как она? Что делает?

— Спит…

— Не понял? Как спит? Почему?

Маг, не открывая глаза, неторопливо ответил.

— Лежа. Устала, наверно.

— Вы уверены? Может, ранена?

Лавр грузно полез из-за стола.

— Сейчас схожу, проверю.

— Не надо… — Игнациус шевельнул пальцами, и капитан уселся обратно. — Крови не видно. И потом, девушка не на земле валяется, а на дерево взобралась. Спит. Так что, прямо сейчас, ей точно ничего не угрожает. Пусть отдохнет…

Маг открыл глаза, нашарил взглядом кубок с вином и потянулся к нему рукой. Видимо, его силы тоже не беспредельны. Раньше заставил бы кубок подлететь к губам.

— Простите, ваше высочество, но если вы не возражаете, у меня у вам имеется пара вопросов.

— Спрашивайте…

Игнациус задумчиво посмотрел на лесничего и отставного гвардейца.

— Ученейшие мужи древности рекомендуют завершать сытную трапезу небольшой прогулкой на свежем воздухе. Думаю, в этом есть определенный смысл.

— Думает он… — пробормотал Дженкинс. — Скажи просто: парни пойдите проветритесь. Мне с королевичем посекретничать надо.

— Да? — сморгнул маг. — А я разве не так сказал?

Лесничий только рукой махнул. Лавр вообще оставил реплику без комментариев. Судя по всему, отставной капитан не отличался многословием.

— А, может, мы сами… — неуверенно предложил я магу. — Подышим?

— Ничего, ничего… — успокоил меня Игнациус. — Молодые должны уважать старших в любом возрасте.

Я только глазами захлопал. Это шутка или только ее часть?

— Сходить за девицей, что ли? — поинтересовался лесничий. — Чтобы потом второй раз не бегать.

— Нет. Не надо!

Ответ сорвался с языка даже раньше, чем я успел подумать. Не знаю, почему, но я был уверен — Леонидии о лесной сторожке знать не надо. Пока…

— Правильно, — одобрил Лавр Тулий. — У каждого мужчины должно быть место, где он мог бы спрятаться от любимой женщины.

— Ты хотел сказать: любой? — фыркнул Дженкинс.

— Ничего подобного, — возразил отставной капитан. — Любую, если надо, можно и подальше послать. А от любимой — только спрятаться. Но, тебе, бирюку такие сложности невдомек.

Маг дождался пока дверь закроется, потом развернулся ко мне. Глаза его напоминали двустволку. Попробовал как-то, баловства ради, поиграть с ней в гляделки. Минуты две выдержал… Впечатлений хватило надолго. Несмотря на то, что ружье было разряжено, я стал сомневаться в этом уже где-то на двадцатой секунде. Аж в жар бросило.

— Ваше высочество… Давайте начистоту?

— Конечно… — и на секунду не задержался с ответом. Чего мне точно не хотелось, так это соревноваться в тайнах с чародеем. Здесь, как в государственную лотерею, даже при своих не останешься. Лучше сразу карты на стол бросить. Хоть какой-то шанс будет на удачный расклад.

— Хорошо… В таком случае спрошу прямо: кто вы, юноша?

Вот это спросил! Не в бровь, а поленом промеж глаз.

— В каком смысле? — ну, надо ж хоть немного потянуть паузу.

— Ммм… Ладно. Объясню. Вы знаете, почему король выгнал меня из замка?

— Ну… Насколько я знаю, это случилось не только с вами. На похоронах Его величества, кроме меня, присутствовало всего лишь несколько слуг.

— Что? — похоже, это известие сильно удивило мага. — Как же я не почувствовал?.. Давно?

— Сегодня второй день, как схоронили.

Игнациус несколько раз с силой дернул бороду.

— Совсем стар стал. Зарылся в этой глуши. С деревьями разговариваю… Зверей слушаю… А на людей времени не нашлось. М-да… Ну, тем не менее. Причина, по которой я впал в немилость, вам все же неведома. Верно?

Пришлось подтвердить.

— Как и следовало ожидать. Так вот… Все началось с болезни королевы. Неожиданной и очень быстро развивающейся. Мне хватило суток, чтобы понять причину. Это была порча. Проклятье из прошлого. Кто-то из предков королевского рода, своими деяниями заполучил смертельного врага. И тот, чтобы отомстить, обратился к черной магии и собственной жизнью оплатил невероятно сильное заклинание. Не знаю, случайно оно ударило по этому колену или намеренно так рассчитывалось, но порча упала на королеву, короля и наследного принца. Королева должна была умереть быстро, все же она лишь отчасти член семьи, а по существу — чужая кровь. Королевич — сразу после нее. По моим расчетам — принца ждало безумие и самоубийство. А вот королю предстояло испить чашу мучений до самого донышка. Его величество ждало ускоренное старение. Он должен был умереть от дряхлости. Но отсчет шел бы не как обычно, а, примерно, неделя вместо года.

— Жуть…

— Да, — согласился Игнациус. — Смертные проклятия редко отличаются милосердием. Отдавая жизнь, человек желает отомстить врагу максимально жестоко. А что может быть ужаснее, чем наблюдать смерть близких и крах всего, что создавалось веками. При этом, точно зная, что спасения нет. Как только все рухнет — настанет и твой конец…

Игнациус немного помолчал, как бы отдавая уважение памяти покойного.

— Ну, да об этом, если пожелаешь… мы в другой раз поговорим. Я ведь почему все это объясняю… Глаза утверждают, что передо мной наследный принц королевства Зонненберг — Николаис. А все остальные чувства — возражают. Но, самое главное, в твоей ауре нет ни малейшего следа порчи! Вот поэтому спрашиваю: кто ты такой? А второй вопрос — зачем? Если ответ на первый меня удовлетворит… И, на всякий случай, предупреждаю. Без фокусов!

— Да я и не собирался… Вот только иной раз спросить гораздо проще, чем ответить.

— Шутку о глупце и сотне мудрецов я тоже знаю, — поморщился маг. — Сейчас не тот случай. Просто, выкладывай правду!

— Какие шутки? — я вздохнул. — Можно и правду. Я не принц Николаис. Я — из другого мира. И не только из другого, но еще и далекого будущего. Если примерять к известной мне истории, то эдак лет на пятьсот вперед.

Игнациус, если и удивился, то не слишком сильно. Но омрачился.

— Из другого мира… Значит, я ошибся. Вот какую участь проклятие приготовило наследнику. Полное замещение личности… М-да… Давненько я ни о чем подобном не слышал. Это ж какие силы пришлось потревожить мстителю? А главное, за что? Думаю, мне стоит покопаться в архивах. М-да… Ну, и как тебе здесь?

Я пожал плечами. Терпимо, мол.

Маг все так же задумчиво теребил бороду, погруженный в мысли, изредка вспоминая обо мне.

— Звать-то тебя как… ваше высочество?

— Да почти так же. Николай.

— Вот как. Ну и славно… Чем выше тождество — тем легче адаптация. Если сразу головой о стенку колотиться не стал, стало быть — выживешь. А мы — поможем. Главное — действие проклятия на этом закончилось.

— Уверены?

— Иначе король бы не умер. Так что с потусторонними силами сражаться не придется. А остальное только от твоей воли и смекалки зависит. Ну, и удача, само собой, не помешает. Важно, чтобы ты тоже этого хотел. Скажи, как на духу — готов остаться и прожить в нашем мире всю жизнь, или желаешь любой ценой обратно вернуться?

Вот это спросил. Теперь я ощутил себя той сотней мудрецов, которая не способна удовлетворить любопытство одного идиота.

День тому я не задумываясь сказал бы, что хочу домой, в свой мир. Сейчас же такой уверенности не было. Да, я по-прежнему ощущал себя чужаком в чужой стране, но разве бывает иначе с первооткрывателями? Разве не этому я завидовал, читая книги о путешественниках, отправляющихся в неизведанные земли? Не бредил приключениям, которые поджидали этих отважных людей и тому — что именно они первыми могли видеть то, о чем еще не знал никто в мире.

И разве переселенцы из Европы, попадав в мир индейцев, не оказывались в прошлом? И что-то меняется из-за того, что это случилось с ними не в параллельной вселенной, а на ином континенте? Не думаю… Может, только в плане подготовки. У пионеров* (*здесь, — первопроходцы) имелось для этого больше времени. Ну, а если предположить, что кто-нибудь напился, заснул на борту корабля, отплывавшего из Старого мира, и пришел в себя только на другом берегу океана? Думаю, этот бедняга чувствовал бы себя не многим лучше. Так что, да — в определенном смысле, мне происходящее нравится. И тем ни менее, признать это, сродни предательства… Поскольку подразумевает отречение от всего, что осталось дома. И в первую очередь — родителей.

— Извините, метр… я не готов ответить. Не все так просто. Даже когда пересаживают дерево, часть корней гибнет. А я не дерево, меня обрубили по живому.

Глава 6

— Ну, хорошо… перефразируем вопрос.

Сейчас Игнациус сильно напоминал моего преподавателя по «терормеханике». Особенно, когда ему приходилось объяснять студентам одно и то же пятый раз.

— Допустим, появилась возможность выбора. Что бы ты предпочел? Вернуться или перенести сюда родителей?

Блин. Вот пристал. Ну, не знаю я. Мать спросит: «Тебе гречку или картошку разогреть» и то, бывало, зависаешь, как Буриданов осел, а этому вынь да полож ответ. Причем, немедленно. Пришлось максимально развернуто объяснить, что я не готов обсуждать эту тему, поскольку сам пребываю здесь на птичьих правах. Должен понимать — одно дело звать родных и близких в собственное королевство, и совсем иное — если гол как сокол и ищешь, где бы на кусок хлеба заработать.

Неожиданно ответ Игнациуса устроил. Маг даже лицом помолодел.

— Отлично… Это многое меняет.

— Не понимаю.

— Да просто все. Согласись, что у временщика и хозяина разные цели и задачи. И я рад, что ты выбрал вторую судьбу… ваше высочество. А что до денег, то не все так мрачно, как кажется.

Игнациус сунул правую руку в левый рукав и вытащил оттуда огромный свиток. Размером с чертежный ватман. Щелчком отправил все посуду со стола на полки и плиту, а на освободившейся скатерти разложил пергамент.

Ух, ты! Как в кино про пиратов. Ничего общего с современными картами. Настоящее произведение искусства. Картина…

— Это земли Империи, — маг прочертил пальцем в воздухе замысловатую петлю и на пергаменте возник серебристый контур, выделяющий большую часть рисунка. Даже слегка рельефом проступил, на фоне остальной территории. — О том, что находится за пределами, поговорим в другой раз.

Рисунок за контуром послушно превратилась в белый лист. Так сказать Terra incognita* (*лат., — неизвестная земля).

— А вот места, где во время последнего Армагеддона произошли проколы пространственной ткани. Другими словами — сопряжение сфер.

Теперь на карте возникли бордовые точки. Много… Я не стал считать, но больше десятка. Намного больше.

— Это весьма интересно, — поскольку маг не для общего развития вытащил карту, следовало уточнить. — Но, какая мне от этого знания польза?

— Самая прямая…

Игнациус взмахнул кистью, и карта послушно скаталась в трубочку. Потом — уменьшилась до размеров сигары.

— Вчера я засек всплеск энергии возле старой мельницы… что тут, неподалеку. А потом, на карте стало одним пятном меньше. Уверен, ваше высочество, имеет к этому отношение. Я ведь прав?

Отрицать очевидное не имеет смысла.

— Да… Леонидия услышала голос, мы вошли в развалины и… случайно провалились в подземелье. Там на нас напало некое существо… Пришлось его убить.

— Это понятно, — кивнул маг. — При другом исходе, мы бы не беседовали. Награда вам понравилась?

— Леонидия сказала, что мы нашли Лунный Блик…

— Великолепно! — Игнациус погладил бороду. — Я уверен, царица Амазонок отсыплет вам за саблю не меньше пяти тысяч дукатов.

Ни фига себе! Это я вчера шикарно покутил. Такой широкий жест не всякому императору по карману. Интересно, зная настоящую ценность находки, я бы все равно подарил ее Лие? А почему нет? Один раз живем. Гулять, так гулять. Тем более, она объяснила, что ценность находки в другой плоскости.

— Так что вы уже далеко не нищий. Не знаю, сколько долгов наделал покойный король, но на пару-тройку закладных наверняка хватит.

— Увы…

— В смысле?

Пришлось объяснить и это.

Я ждал упреков и обвинений в глупости, а маг улыбнулся и дружески похлопал по плечу.

— Бывает. Все мы в молодости… Помниться, я в твои годы одной такой прелестнице статую из чистого… Ох, и орал на меня мастер… М-да… — мэтр Игнациус немного помолчал, видимо, решил, что подобные воспоминания непедагогичны и не красят седину. Потом, протянул карту. — Пользоваться просто. Ткнул пальцем или любым предметом в нужное место и окажешься там. Заклинания примерно на пяток перемещений. Потом вернешь мне — обновлю. Ну, и как ты, я надеюсь, понял, в каждом таком месте, можно найти и монстра, и охраняемый им клад.

— Странно…

— Что именно?

— Карту ж не вчера рисовали? Почему никто не собрал?

— Во-первых, — здесь только то, что осталось. Лет сто тому, таких мест было в разы больше. Во-вторых, — что тебе известно из истории Ковыра?

— Даже не понял, о чем ты спросил. Кто такой Ковыр?

— Так называлась Империя до распада… Не стану утомлять подробностями, думаю — они во всех мирах схожи, но после того, как погиб последний император, в Ковыре настали смутные времена. Больше не было власти, способной поддерживать порядок. И каждый, кто ощущал силу — командир отряда, капитан судна, атаман разбойников, богатый купец, начальник стражи… В общем, все те, кто мог собрать хоть небольшой отряд, тут же провозглашали независимость своих владений. Захвативший пару-тройку деревень — стал бароном. Крепость — графом или маркизом. Ну, а те, что засели за городскими стенами — объявили себя королями или герцогами. Взять хотя бы основателя династии королевства Зонненберг — Рудиана Первого. Слыхал о нем?

— Да. Аристарх сказал — он был гладиатором.

— И тебя не удивила такая молниеносная карьера? Из рабов в короли?

— Удивила. Но, не очень. В моем мире гладиаторы тоже восставали…

— Серьезно? — ухмыльнулся маг. — И как? Многие стали королями.

— Вообще-то…

— А знаешь почему?

В ответ я только плечами пожал. Все же книгу Джованьоли «Спартак» я в детстве читал взахлеб. Искренне восторгаясь мужеству фракийца. Проигравшего, по версии итальянского писателя, не из-за недостатка ума и мужества, а из-за гнусного предательства.

— Потому что любой гладиатор, даже самый искусный — одиночка, — стал излагать свое мнение маг. — Жизнь приучила его никому не верить. В любую секунду ждать удара в спину. И даже если бы кому-то удалось собрать целую тысячу лучших гладиаторов, то они никогда не стали бы армией. До конца оставаясь толпой одиночек. Мастеров, да… Но никакому мастерству не устоять против хорошо обученной фаланги. Где воины доверяют товарищам свои жизни, и верят больше чем себе. И в обычное время, восстание цирковых бойцов обречено на поражение.

— Но Рудиан…

— Я ведь уточнил: в обычное время, — дернул щекой маг. Видимо, не привык, чтоб его перебивали. — А когда пришла смута, армии больше не стало. И любой, из возникших за одну неделю десятков королей и других вельмож, мог вывести в поле не больше полусотни воинов. Этого достаточно, чтобы держать в повиновении горожан и крестьян, но слишком мало, чтобы расширять владения. Умные головы это поняли сразу. Дуракам — доходчиво объяснили их же соседи. Произошло всего несколько незначительных битв, не имевших существенного влияния на общую картину. В основном, на уровне баронов, считавших, что могут удержать на пару деревенек больше, чем успели зацапать сразу. Закончившиеся тем, что их земли присоединили к своим хозяева крепостей или городов. После этого установилось общее перемирие… Сперва несколько натянутое и шаткое. А потом, соседи начали договариваться, заключать пакты, браки. Союзы… И воцарилось промежуточное равновесие. Когда каждый делает все, что хочет, но только в пределах своих земель и не суется в чужие дела. А тех, кто это правило дерзнет нарушить — бьют всем миром.

— Тоже неплохо.

— Но и не больше… — неопределенно дернул плечом мастер Игнациус. — Потому что тупик. Такая раздробленность не дает возможности развиваться. Возможностей каждого, отдельно взятого, государства хватает лишь для обеспечения определенного уровня жизни, ниже которого — бунт и свержение правителя. А если вдруг, случаются излишки, то их либо прячут на черный день, либо на улучшение войска.

— Так вы, мэтр, имперец?

— Не скажу, что это лучший из государственных строев, но многое в нем куда эффективнее, чем в том случае, когда для принятия любого решение приходиться уговаривать несколько десятков не самых умных вельмож. Каждого из которых интересует только собственная выгода.

М-да… Тут маг прав. Парламент любой страны этому самая наглядная иллюстрация. Единоначалие тоже чревато самодурством, если не повезет с правителем, но стадо потерявших совесть, хитрожопых ослов и баранов, которые всякий раз оказываются у корыта первыми — гораздо хуже. Нет, я не агитирую за единоначалие и тем более, диктатуру. Но историю не обманешь. И, увы, пока население страны из жителей не станет гражданами, просвещенный правитель, лучше демократии. Лучше два… Как в Спарте. Только без их фанатизма по поводу «здорового» образа жизни… Короче, тут я готов согласиться с сером Уинстоном, но лишь при наличии уже названного условия — когда общественное сознание не только проклюнется, но и прорастет.

— Но, мы отклонились от темы разговора… мой принц, — первым решил свернуть с политической темы мэтр Игнациус. — И очень далеко. Я ведь, для начала, всего лишь хотел узнать о твоих ближайших планах.

В этот миг двери в светлицу приоткрылись и в проем сунулась насупленная голова лесничего.

— Эй, может, хватить секретничать? Это все-таки мой дом, а не башня Высшего волшебства.

— Кстати, о башне… — обрадовался я возможности не торопиться с ответом. — Почему бы вам всем… кроме хозяина сторожки, разумеется, не вернуться в Солнечный Пик? После смерти короля, там совсем пусто стало.

— Спасибо, ваша милость!

Сперва послышался радостный голос, потом Дженкинс влетел в комнату, и только после этого в дверях показалась бочкообразная фигура капитана.

— Но, кем?

— Само собой, всех восстановлю на прежних должностях. А размер неустойки обсудите с Аристархом. Если не возражаете.

— Верой и правдой… — бухнул кулаком в грудь Лавр Тулий. — До последнего вздоха…

— … врага… — закончил я вместо него. — Лучше, уничтожим последнего врага и останемся живы. Вот только все придется заново начинать. Сейчас замок совершенно пуст. Даже ворота некому открывать.

— За этим дело не станет, — еще больше выпятил грудь капитан гвардии. — Игнациус, ты еще не все силы возле горшков растерял? Нет? Тогда отправляй меня в замок. И сосредоточься, чтоб без глупых шуток! Как в тот раз, когда ты меня в столичный бордель забросил. Хорошо, матушка Виржиния еще не забыла старину Лавра. А то б девицы на весь Ковыр виз подняли.

Мэтр даже отвечать не стал, только руками развел и резко хлопнул. Пахнуло свежим ветром, а капитан гвардии исчез.

— А ты сядь, и не лезь под руки, — шикнул Игнациус на Дженкинса. — Итак, ваше высочество. Будьте любезны ответить на поставленный вопрос. О ближайших планах…

— Так на медведя ж охочусь. Принял заказ. Так сказать, пытаюсь заработать.

— Медведя?

— Заработать?

Лесничий и маг переглянулись, потом дружно рассмеялись.


* * *


— Во-первых, — не вижу ничего смешного. А во-вторых, — это невежливо. И говорит о дурном воспитании… — заметил я ворчливо. — Тогда как старшие должны подавать молодежи пример. Мы же на вас ровняемся.

— Простите великодушно, ваша милость, — извинился за обоих лесничий. — Просто нет никакого медведя. Это Игнациус иногда набрасывал на Лавра личину, и тот пугал лесорубов. К тому же, магу все время мед нужен… говорит, не может думать без сладкого. А нам, с капитаном — мясо. Денег нет… Жалование последний раз еще прошлой зимой получили, вот и приходилось крестьян грабить. Ульи разорять и скотину резать. А в медвежьей шкуре это гораздо удобнее, чем в собственном обличии.

— Да, — подтвердил маг, видя недоверие в моих глазах. — Все так и есть. Но, мы лишнего не брали. Это уже крестьяне сами придумывают, чтобы подать не платить. Мол, ничего нет, все лесной зверь сожрал.

— Ну, вы даете… старики-разбойники. С вами не соскучишься, — мне тоже стало смешно.

— Кстати… — достал из пояса найденные в подземелье монеты и положил рядком на стол. — Надеюсь, этого хватит на первое время. Чтобы задолженность погасить? В том числе и перед Лавром?

— С лихвой… — подтвердил маг. — Полновесные. Еще имперские.

Тут я вспомнил о споре с амазонкой и погрустнел.

— Что такое? — удивился мэтр Игнациус. — Сожалеете о утраченном мешке зерна?

Пришлось рассказать.

— Ну, это поправимо, — погладил бороду чародей. — Дженкинс, открывай свои закрома. Будем репутацию принца спасать.

— А это обязательно? — даже слепой бы заметил, что лесничий от этих слов не в восторге.

— Оглох что ли? — повысил голос маг. — Дело чести… — а потом, для большей убедительности прибавил тоном ниже. — Мы же не можем позволить его высочеству ударить мо… эээ, лицом в грязь перед девушкой. Не жмись.

Перед такими аргументами Дженкинсу пришлось уступить.

— Ладно. Идемте… — снял со стены большущий амбарный ключ и вышел.

Мы с магом потопали следом.

Лесничий свернул к крепкому зданию, которое я посчитал амбаром. Открыл дверь и жестом пригласил меня войти.

Внутри царил густой полумрак, так что какое-то время я был почти слеп, различал только множество смутных и непонятных силуэтов, даже не представляя, чем бы они могли быть. Мешки, кули, корзины или сундуки. И уж тем более, не мог понять, почему это добро так хаотично свалено, а не разложено вдоль стен. Совсем не похоже на аккуратного хозяина.

— Темно как у…

— Сейчас подсвечу… — отозвался маг раньше, чем я закончил фразу, а в следующее мгновение вверху, под сводом возник небольшой комок огня. Словно стоваттную лампочку врубили.

А когда глаза в очередной раз приспособились к смене освещения, я издал сдавленный вопль и непроизвольно попятился к дверям, судорожно нашаривая рукоять меча.

Не, умом я понимал, что эти милые старички не могли так банально заманить меня в ловушку, куда проще было отравить за обедом, но разум долго соображает, а инстинкт срабатывает мгновенно. И когда увидел перед собой полчище атакующих зверей, то и отреагировал соответствующе.

— Твою ж дивизию! — прошипел сквозь стиснутые зубы. Расцепить их я бы все равно не смог.

Все помещение занимали чучела. Много… Во всяком случае, так мне показалось. Несколько медведей, пяток матерых волков, пара огромных вепрей, лось, две рыси. Над ними растопырили крылья и нацелили когти пернатые хищники — орлы, ястребы, совы…

Одним словом, весьма впечатляющий зверинец. Особенно, если вот так, без подготовки. И как это понимать? Тест на вшивость? Старики-разбойники решили посмотреть не обделается ли мое высочество от большой неожиданности? Затейники, мля… А главное, как реагировать? Выдать им все, что я по этому поводу думаю, или продемонстрировать полнейший пофигизм?

— Ух, ты! — изобразил на морде восхищение и повернулся к приколистам. — Шикарно. Чьи трофеи?

— Его, — кивнул на Дженкинса маг. — Чьи же еще. Он охотится, а я сохранять должен. Столько магической энергии ухлопал — дворец построить можно. Хорошо, хоть на что-то пригодилось. А то ведь только место в амбаре занимают.

— Ну, насчет места волноваться не стоит, в замке пустых углов на десять таких коллекций хватит. Если Дженкинс не возражает, могу все забрать. Но, вы же не за этим меня сюда привели?

— Совершенно верно, ваше высочество. Выбирайте… который из косолапых больше нравится.

— Не понял?

— Что именно? Вам же трофей нужен, не мне? Вот и выбирайте. А если насчет обмана беспокоитесь, так это зря. Крестьянам же не шкура нужна, а чтобы зверь озорничать перестал. Правильно? Правильно. Значит, задание будет выполнено. Все честно… Или вы считаете, лучше рассказать всем о том, что никакого медведя не было, а шкодничали ваш придворный маг и капитан королевской гвардии? — мэтр Игнациус развел руками. — Впрочем. Ваша воля. Прикажете перед крестьянами повиниться?..

— Не надо… — успокоил я мага. — Думаю, крестьянам проще поверить в медведя.

Три чучела. Первого — огромного зверя, метра три не меньше, отмел сразу. Если б трофей только крестьянам предъявлять, я не стал бы скромничать. Такие подвиги полезны для имиджа правителя. Но его же и Леонидия увидит. А если я, — пусть говорят что угодно, — в жизнь не поверю, будто такого исполина можно убить одним мечом, то и амазонка не глупее. Так что если уж приходиться соврать, надо сделать ложь хотя бы достоверной.

Второй зверь был чуть больше обычного кавказца. С таким я бы наверняка справился. Но, тут маятник улетал на противоположную сторону. Не мог «малыш» натворить столько бед, чтоб крестьяне его «заказали». Тем более, утащить годовалого бычка.

Зато третий удовлетворял все требования. И достаточно большой, и в то же время не настолько, чтобы я не мог его уложить в одиночку. Хотя бы теоретически.

— Этот годится, — уточнил пальцем выбор.

— Отлично, — одобрил и мэтр. — Забирайте…

Я даже рта открыть не успел, чтобы спросить, что маг имеет в виду, когда медведь шевельнулся.

Не понял?!

А зверь тем временем мотнул головой, словно спросонья, и уставился на нас. Думаю, его удивление было не меньше моего. Только прошло быстрее. У зверей мозг не такой большой и на долгие раздумья не отвлекается.

Читал или слышал, что медведь, прежде чем напасть вздымается на задние ноги, ревет и передними лапами размахивает. Деморализует противника. Мой, видимо, неправильным оказался. Или от долгой «заморозки» отупел. Зверюга рявкнула, как большой пес и трусцой ринулась вперед.

В других обстоятельствах, я наверняка успел бы испугаться и принять более взвешенное решение, но сейчас на это банально не хватило времени. Только-только за меч схватиться. Зато дальнейшее происходило как бы и не совсем со мной.

Оружие оказалось в руке быстрее, чем медведь проделал пару шагов, а потом — длинным выпадом, словно рапирой, я уколол зверя в нос. Ну, как уколол. Это все же меч, а не спица для вязанья. Срезал большую часть…

Зверь отшатнулся, взревел от боли и только теперь встал на дыбы.

Не теряя ни секунды, я метнулся вперед и наискосок, снизу вверх, рубанул по ближайшей ко мне лапе. Перерубить не смог. Да и не пытался, важно было нанести рану посерьезнее. Тыкать острием в живот или грудь зверя, когда у него обе лапы здоровые, все равно что пытаться пробить «мельницу» из двух клинков. Каждый из которых длиннее твоего оружия и заканчивается острыми, как кинжалы, ногтями. Зацепит — кольчуга, как бумажная порвется.

Зато теперь, когда у медведя осталась только одна лапа, нюх утерян, а глаза слезятся от боли, можно…

— Ну, да… Вот примерно так все и происходило, — одобрительно произнес голос позади. — Замри…

Медведь застыл, как будто снова превратился в чучело.

— Извините, ваше высочество, что мешаю молодецкой потехе, — маг встал рядом. — Но у вас найдется множество дел, более важных, чем это представление. Самые важные штрихи положены, а остальное, с вашего позволения, Дженкинс, закончит. Кстати, вам только голова нужна или всю тушу тащить в трактир намерены?

— Только голову.

— Это правильно. Летняя шкура лишь на подметки годится… Но, если крестьяне захотят и ее, пусть сами приходят. Я потом подброшу ее где-нибудь на видном месте. Да хоть возле того малинника, где вы с Дженкинсом встретились.

Интересно. А ведь никто не упоминал, где именно мы встретились. Все же я прав, меня ждали. Магия, етить её…

Лесничий тем временем обошел нас, встал перед зверем, примерился и одним мощным ударом срубил ему башку. Медвежья голова тяжело стукнулась о глинобитный пол и, как большой, мохнатый шар для кегельбана, подкатилась к моим ногам. Щедро орошая штаны и сапоги кровью.

— Для правдоподобия, — объяснил маг, удерживая меня на месте. — Сражались вы, мой принц, расчетливо, так что уцелели бы в любом случае. Но остаться чистеньким, как из бани — так не бывает. А для вас, если я правильно понял, важнее всего, мнение той прелестной девицы.

Зачем отрицать очевидное?

— Да, мне и в самом деле это важно.

— Понимаю и одобряю. Девы степей прирожденные воины. А в дружбе и любви — верны до гроба. Если ваше сердце тоже что-то почувствовало, не препятствуйте ему. Для принца, желающего вернуть себе королевство мечом, лучшей спутницы не найти. Но, если сомневаетесь — откажитесь немедля. Предательства амазонки не прощают никому.

— Спасибо за совет. Учту… Ага, вспомнил… Я обещал Карлу… корчмарю — несколько горстей вороньего глаза. Радикулит беднягу замучил.

— Вороний глаз от радикулита? — удивленно приподнял бровь маг. — Интересно. Никогда о таком снадобье не слышал. Вот уж действительно, век живи, век учись и все равно глупцом помрешь. Ну, это совсем не проблема. Хватайте голову и пойдем. Укажу тропинку… Пока по ней дойдете к тому дубу, где амазонка спит, как раз ягоды и соберете. А дальше, ваше высочество — сами. Карту я вам дал. Надеюсь, не забыли — пять переходов. Потом возвращайтесь в замок. К тому времени, и я уже туда переберусь.

— А меня, ваше высочество, — изобразил поклон лесничий. — Вы всегда найдете здесь.


* * *


— Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало. Что оно горячим светом по листам затрепетало…

Глядя на гнездышко, которое свила Леонидия, из всей литературы, загруженной в закрома памяти классным и внеклассным чтением, в голову пришел именно Фет.

— Вставай, красавица! Проснись…

Темный народ. Ничего в поэзии не понимают.

— Что? — ветви раздвинулись и из листвы показалась сонная и уже привычно растрепанная голова амазонки. — А, это ты. Ну, как? Удачно поохотился?

Взгляд девушки зафиксировал медвежью голову в моей руке.

— О! Великолепно! Я знала, что ты справишься.

Приятно, когда в тебя верят. Но, в поддавки зачем играть?

— Зато ты даже не попыталась…

Девушка без малейшего смущения потянулась и демонстративно зевнула.

— А смысл? Деньги мне больше не нужны… Да и устала я, если честно… Впервые за несколько недель нормально выспалась. Благодаря чьей-то заботе.

Потом заботливо поинтересовалась:

— Сам как? Не ранен? Судя по башке, зверюге лет семь-восемь.

— Обошлось… — и, чтобы уйти от расспросов и не попасться на деталях, сразу объяснил. — В малиннике я его нашел. Косолапый так ягодами увлекся, что ничего вокруг не видел и не слышал.

— Повезло, значит…

Леонидия к тому времени уже спустила с дерева оружие и готовилась спрыгнуть сама. И хоть она об этом не просила, пришлось отбросить трофей и поймать ее.

Ого! А еще говорят, что своя ноша не тянет. Или это оттого, что она еще не совсем моя.

— Коля, ау? — девушка неуверенно заерзала. — Уже можно отпустить. Или у тебя другие планы?

И поскольку я не торопился с ответом, как у женщин водится, истолковала по-своему и попыталась освободиться.

— Ах, да… Желание.

— Да угомонись, ты… — пришлось применить силу и голос повысить. — Ну, почему вы, бабы, всегда пытаетесь все испортить? Обязательно надо независимость продемонстрировать? А ничего, что в ярме пара идет?

Крепкие объятия или горячность тона подействовали, но Леонидия угомонилась, перестала вырываться. Прислушалась…

— Ты мне не безразлична… Больше того — нравишься… — я попытался связно высказать свои мысли. Получалось не очень. — Мы знакомы всего сутки с хвостиком. О любви говорить — глупо. Клясться в вечной верности — тем более. Но, если ты не торопишься, если дашь нам шанс…

— Хорошо… — девушка сама обняла меня за шею и прижалась губами к губам. — Не торопись… Я подожду. И, если, ты не против — буду рядом.

— Ну, это, собственно, и есть мое самое большое желание… — пробормотал я не отрываясь от ее рта.

Да пошли все, к дьяволу. Если уж меня не спросясь запроторили черт знает куда, еще и с офигенно важной миссией, на которую пару раз намекал маг, то почему я не имею права хоть что-то сделать в свое удовольствие? Даже приговоренному к смерти полагается последнее желание…

В общем, объятия мы разомкнули минут через тридцать. Довольные жизнью и друг другом. Полные энергии и готовые к новым свершениям.

— И что дальше? — спросила Лия, производя сложные манипуляции с золотистыми волнами пышных волос, в результате которых они должны были поместиться под шлем.

— Для начала, вернемся к корчме. Сдадим трофей и получим награду…

— Это понятно, — пожала плечиками амазонка. — Но ведь твои планы не заканчиваются получением мешка зерна?

— А-а… Вот ты о чем… — пришлось достать магическую карту. — Ну, мне тут, по случаю, раритет подвернулся… Если интересно, то можем попытаться заглянуть в одно из обозначенных мест.

Леонидия некоторое время вглядывалась в рисунок, потом подняла глаза на меня.

— Слышала о таких. Говорят, ими раньше императорских гонцов снабжали. Откуда она у тебя?

— Долго рассказывать. Считай — наследство… Принц я, или не принц?

— Ладно… — девушка не стала допытываться. — Не берусь судить наверняка, но, кажется… здесь отмечены места прорыва Темных сил.

— Темных сил? Занятно… И не слишком вдохновляет. Хотя, если там будет не менее интересно, чем под мельницей… Куда бы ты хотела заглянуть в первую очередь?

— Не знаю. А есть разница?

— Ответ аналогичный… Пока не посмотрим, не узнаем. Но, в любом случае — сперва закончим с медведем, не таскать же голову с собой. Замучимся мух отгонять…

— Разумно…


Обратная дорога всегда короче. Даже если не ведет домой.

На опушке нас поджидал пятый из компании новобранцев. Тот самый, что и целоваться с амазонкой отказался, и получать расчет за нанесенное оскорбление с остальными не пошел. Как увидел нас, подхватился с земли и бросился навстречу.

— Вы целы… Слава Создателю. Разминулись… — Потом заметил медвежью башку. — Ух, ты! Ну, значит, зря я о вас беспокоился. Это парням повезло, что на зверя не наткнулись.

— Нет… — Леонидия нахмурила брови. — Не разминулись и не повезло… Там твои товарищи лежат, — кивнула в сторону оврага. — Если хочешь, можешь похоронить. Сам-то чего приперся?

— Предупредить хотел, — понурил голову парень.

— Совестливый? — хмыкнула Леонидия. — Бывает…

— Неправильно это… Не по-людски…

— Да ты что? — как бы удивилась амазонка. — Гм… Чего ж в солдаты пошел? Работал бы в поле, за скотиной ухаживал. А путь меча всегда облит кровью и слезами. Зачастую, именно невинных. А уж впятером под юбку чужой девке залезть, самый смак. Вроде, премиальных…

— Скажете тоже… Что я, по вашему, как на службу завербовался, так совсем оскотинился? У самого сестры на выданье. Что же, я им тоже такой доли желаю? А что за меч взялся, так семья большая, надел маленький… — не слишком охотно ответил тот. — А вербовщик хороший оклад посулил. Вот батька меня и отправил. Я с детства самый драчливый в роду был. В любом случае, даже если не повезет, им легче — зимой одним ртом меньше будет…

— Понятно… — Леонидия уже потеряла к парню интерес, а мне наоборот вспомнилось кое-что из традиций средневекового найма на военную службу.

— «Запивную» деньгу у вербовщика взял?

В те времена, это приравнивалось к подписанию контракта на весь срок и обратного пути уже не было.

— Нет… Денег он не давал. Только Анисиму, как старшему. Остальным обещал, после прибытия к месту службы.

— Это хорошо… Значит, формально, ты человек свободный. А мне как раз нужны люди. Что скажешь? Я вижу, ты честный малый. Пойдешь ко мне служить?

Парень почесал затылок.

— Прощения просим… ваша милость… а вы кем будете?

Прежде чем ответить, я развернул его кругом и указал на замок, венчающий ближайшую к нам гору.

— Видишь?

— Да, ваша милость.

— Знаешь, что там?

— Конечно… Замок Зонненберг. Король, судачат, помер недавно…

— Все так. А я — принц Николаис. Ну так что, пойдешь ко мне на службу?

Парень опустился на колени.

— Да, ваша милость.

— Хорошо… Тогда, для начала, назови свое имя.

— Малютой меня кличут.

Глядя на двухметрового верзилу, Леонидия не сдержала смешка.

— Добро. Вот тебе, Малюта, первое поручение… — я вручил парню медвежью голову и туесок с ягодами. — Отнесешь в корчму, отдашь Карлу и получишь награду. Потом иди в замок. Если, передумал стать воином, скажешь Аристарху — он подберет тебе занятие по душе.

— Как прикажете, ваша милость…

— А для надежности… — я порылся в поясе и нашел там завалявшуюся монетку. — Держи… И Карлу скажи, чтобы налил тебе кружку за мой счет.

— Спасибо, ваша милость. Вы не пожалеете…

— Поживем, увидим. Ступай…

Парень развернулся, сделал пару шагов и остановился.

— Ваша милость… а с покойниками как? Можно похоронить? Или сразу в замок?

— Похорони… Все ж они твоими товарищами были.

— Спасибо, ваша милость…

Парень ушел, а я снова вынул и развернул карту.

— Смотри, Лия. Выбирай… Куда бы ты отправилась в первую очередь? Говорят, у женщин интуиция сильнее развита.

Амазонка наклонилась над рисунком, пригляделась.

— Ну, наверно, вот сюда… — указала пальцем.

— Осторожно!.. — воскликнул я, но уже было поздно. Опушка сменилась пляжем, усыпанным крупной галькой. Позади, аж до горизонта, плескались волны. Впереди — вздымался утес.

— Блин! Тебя не учили в детстве, что пальцем тыкать нехорошо?

— Нет… А почему? Это ж удобно и понятно… — Леонидия потянулась рукой, видимо, хотела продемонстрировать правоту, и я торопливо свернул карту.

— Хватит. Заряд не бесконечный… В другой раз поаккуратнее будь. А то может статься, домой пешком топать придется. Хорошо, если не с другого конца света.

— Извини… Не подумала.

— Проехали. И на стару… это, конь на четырех… в общем, с каждым может случится. Но, раз уж мы все равно здесь, давай искать подземелье.

Глава 7

Прибой негромко и уютно шумел за спиной. Вода оказалась горько-соленой. Значит, море. И, если верить карте — мы на острове. Большую, если не основную часть которого занимает голый утес. К счастью, не такой неприступный, как показалось с первого взгляда.

— Не думаю, что здесь отыщется подземелье… — Леонидия указала на хорошо различимую на скале, примерно на высоте пояса, линию прилива. — Море давно затопило бы. А с чего ты решил, что оно здесь должно быть?

— На моей карте обозначены места, где могут обитать монстры. Вроде того кракозябра, что мы под мельницей убили. А где еще подобному чудищу обитать, если не в мрачном и сыром подземелье?

— Например, в пещере… — рука амазонки по прежнему была направлена на скалу. — Вон в той… Или этой…

Я посмотрел вверх. Местами отвесные стены перечеркивали горизонтальные и вертикальные черточки. Террасы и расщелины. Некоторые, довольно широкие. Во всяком случае, можно пытаться залезть.

— Вот черт… Нам года не хватит, чтобы каждую проверить. Ты ничего не слышишь? Может, тебя и в этот раз позовут?

Девушка наклонилась и подняла что-то с земли.

— Нет. Никто не зовет. Но, это и не нужно… — она протянула мне большое синее перо. — Знаешь, чье?

— Понятия не имею. Страусиное… что ли?

— Да, ты тоже заметил, что оно синее? — съехидничала Леонидия, видимо, не расслышав, что я сказал. — Я спросила, не какого цвета, а чье?

— Лия, извини, я в последние дни стольким рассказывал о потере памяти, что просто не помню… сказал ли об этом и тебе… — развел руками. — И не надо так многозначительно улыбаться, это совсем не смешно. Так что давай не будем играть в «угадайку». Имеешь что сказать — говори.

— Это перо синего орлана! — торжественно произнесла амазонка. — Легендарной птицы. Такой древней и редкой, что ее давно уже считают вымыслом. По преданиям, когда первые люди пришли в этот мир — полный чудовищ и кровожадных монстров, синие орланы стали нашими единственными союзниками. И, если бы не их помощь — люди ни за что бы не победили в той войне.

— Куда же они делись потом? Люди, победив, перестали нуждаться в союзниках, а гордые птицы не захотели стать слугами, заняв место между лошадью и собакой? Или синие перья стали слишком ценным трофеем?

— Не совсем так… Просто орланы успели хорошо изучить людей. Поэтому не стали ждать, когда бывшие союзники начнут на них охотиться, и ушли сами. Тихо и незаметно… Вчера их еще, вроде, видели, а сегодня уже ни одного и нигде.

— Разве такое возможно?

— Кто знает, — пожала плечами амазонка. — Все это происходило в те времена, когда даже еще моя бабушка не родилась.

— Тогда нам повезло… — я провел пальцами по перу. — Совсем свежее. И вряд ли его откуда-то ветром принесло.

Потом поглядел вверх.

— М-да… Высоковато, однако. Но другого способа убедиться нет.

— А, может, еще раз картой воспользоваться? — предложила девушка. Как и всякий степной житель она испытывала безотчетный страх перед горами.

— Не получится… Слишком крупный масштаб. На ней остров и то обозначен небольшой кляксой. Хорошо, что на берегу оказались. Могли и в воду плюхнуться… Но, за подсказку спасибо.

— Какую?

— Насчет эвакуации. Теперь можем лезть без опасения. И если заберемся так далеко, что слезать будет еще страшнее — перенесемся в другое место. А то и прямо в замок.

Как ни странно, обнаружилась и тропа неподалеку. Не утоптанная само собой, а в виде промоины. Веками дожди и ветры точили камень, пока не сделали в нем желоб. Сперва узенький, но с годами он становился все шире. Не настолько, чтобы шествовать, как по тротуару, но все же достаточно удобный, чтобы не выискивать опору для ног на каждом шагу.

Правда, только в нижней части… Где поток набирал силу. А чем выше мы вскарабкивались, тем уже становилась тропка. Иной раз совсем пропадая. И тогда уже приходилось цепляться за скалу руками, прижиматься к камню спиной и продвигаться мелкими, приставными шажками.

Как настоящий джентльмен я пропустил девушку вперед. Во-первых, Лия на этом настояла. А во-вторых, — я раза в два тяжелее. Так что, если сорвусь, ей меня все равно не удержать. Зачем же падать обоим?

Терраса сделала очередной поворот. Дальше тропка обрывалась. Разрыв небольшой — всего полметра, но небольшим уступом вверх. Никак не перешагнуть. Только перепрыгнуть. Что Леонидия и сделала.

— Ой!

Полметра не расстояние, и девушка, конечно же с легкостью преодолела его. Подвела скала. Уступ, на который она приземлилась, оказался не таким прочным, как казался, и осыпался под ее ногами.

— Держись!

А еще говорят, что нет ничего быстрее мысли. Подумать не успел, а слово уже вылетело. Как будто, без моего совета, Леонидия сама бы не догадалась. Эмоции…

Спасло копье. Не зря амазонка взяла его с собой, хоть я и предлагал оставить лишнюю амуницию у подножья. Вот и пригодилось. Уже падая, Лия изловчилась воткнуть его в расщелину и повисла на древке.

— Держись…

Можно ерничать сколько угодно, но ничего умнее в голову не лезло. А глядеть молча — надо иметь не нервы, а стальные тросы.

— Я сейчас…

Легко сказать, сложнее сделать. К счастью, копье засело крепко, и древко оказалось прочным, так что теперь все зависело только от силы рук девушки. И моей смекалки.

Если бы копье застряло несколькими пядями выше, все было бы гораздо проще. Леонидии даже моя помощь не понадобилась бы. Качнулась бы чуть-чуть, сделала шаг вперед или назад и все… Но, она висела гораздо ниже. Над уровнем тропинки возвышались только голова и руки. Причем, самостоятельно девушка могла дотянутся только до той терраски, что обвалилась. То есть — рискнуть без гарантии на удачу. А до меня ей не хватало длины рук. К тому же — она висела сюда спиной. А древко копья, все же не рассчитано на то, чтобы на нем производили акробатические трюки. Да и на то, что оно прочно застряло в расщелине, оставалось лишь надеяться. Что значит, лучше не делать ни одного лишнего движения…

Черт! Ну почему мужчины не носят юбок? Вот была бы на мне такая же разлетайка, как у Лии, проблема решилась бы за пару минут. А у меня только пояс, чуть больше метра длиной. Считай — бесполезный…

— Ты как?

Еще один «особо умный» вопрос.

— Держусь. А ты?

— Похоже, обратно запрыгнуть не получится. Не факт, что опора удержится, когда начнешь разворачиваться.

— И что ты предлагаешь?

— Может, отложим визит к орлану? Ткну пальцем в карту, перенесемся в замок. Экипируемся получше. Как положено для покорения вершин. И вернемся… Никуда синяя птица от нас не денется.

— Давай… — согласилась Леонидия. — Не люблю возвращаться с полпути, но падать — еще меньше.

Я вытащил карту, развернул, нашел на ней изображение замка Зонненберг, прицелился и… торопливо одернул руку. Словно обжегся.

— Коля… не хочу тебя торопить… но, копье подается… Вытаскивай нас отсюда.

— Боюсь, придется обойтись без волшебства.

— Почему?

— А если карта перебросит только меня? В прошлый раз мы держались за руки. Не хочу рисковать.

— Ну, хорошо… — согласилась амазонка. — Тебе виднее. Что решил?

— Прыгать…

Может, подумав чуть дольше, я бы и в этом варианте нашел изъян, но скрежет наконечника выползающего из расщелины уже был слышен и мне. Так что на раздумья времени не оставалось.

Отступил, насколько смог, разбежался и прыгнул через голову девушки. Молясь об одном, чтобы терраса выдержала… и я сам не поскользнулся.

Получилось. Сапоги бухнули о камень, крошка брызнула из под каблуков, подбитых бронзовыми подковками, отвесная стена больно стукнула в грудь, а потом еще и проехалась наждаком по щеке, обдирая в кровь. Но ухватится я успел, равновесие удержал и полка не обвалилась.

— Есть контакт…

Осторожно развернулся и опустился на колени. Потом лег… Снял пояс, дотянулся и захлестнул его вокруг руки девушки.

— Ну, все… Теперь, если полетим, то вместе.

Потом сел, свесив ноги.

— Готова?

— Да…

— На счет «три» отпускай привязанную руку и тянись…

— Хорошо…

— Один… два…

Хрусть! Древко копья таки не выдержало изменившейся нагрузки и сломалось. Но, это уже не имело никакого значения. Леонидия теперь держалась за мою ногу.

— Отлично… Теперь ползи по мне на верх. Только за нос не хватайся… Это самое хрупкое и больное место.

Какое счастье слышать ее сопение и ощущать тепло рук. Вот только нагрудник мог быть не такой жесткий.

— Ммм… Осторожнее.

— Извини…

Девушка уже проделала весь путь и сейчас занимала положение выше меня. Только подниматься не торопилась. Лежала ничком и тяжело дышала.

— Хорошо, как…

— И не говори… подруга… — во мне тоже все дрожало и подрагивало. — Так и хочется плюнуть вниз. Все, больше я в горы ни ногой. И не уговаривай. Готова к переносу?

— Подожди, подожди! — всполошилась амазонка. Даже подниматься начала. — Ты что, шутишь?

— Какие шутки? Мы сейчас чудом уцелели. А кто сказал, что история не повторится? Только уже с трагичным финалом?

— Нет, нет… Так нельзя. До вершины совсем немного осталось. Неужели тебе не хочется увидеть синего орлана?

Я пожал плечами.

— Жил же как-то раньше?

Девушка решительно поднялась. Глаза горят, щечки разрумянились. Ни следа от пережитого и усталости.

— Хорошо… Тогда жди меня здесь. Я сама поднимусь.

Блин, ну что же вы… за создания такие. Опять применяешь излюбленный трюк? Берешь на слабо, как тех парней в корчме? И, что самое паскудное, прием исправно работает. Не оставаться же мне, и в самом деле, в тылу, когда блондинка геройствует. Это даже для американских боевиков явный перегиб.

— Размечталась… А кому я желание загадывать стану? Если с тобой что-то случится? Нет уж, дорогая, теперь мы будем вместе, как нитка с иголкой.

Слава богу, с чувством юмора у Лии все в порядке.

— Иголка?.. Гм… Мне другое сравнение на ум приходит. Но, тебе лучше знать. В горах быстро темнеет. А нам еще час карабкаться, не меньше.


* * *


Подвергнув наше упорство проверке, дальше судьба уже не устраивала никаких сюрпризов. Кроме самых неизбежных в горах… Так что прогулкой восхождение на вершину тоже не назову. Пришлось попотеть и попыхтеть. Особенно, когда до цели осталось метра четыре по вертикали.

Странный шум мы и раньше слышали, но в горах всегда шумно. То ветер вдруг окликнет, заблудившись в расщелинах. Или камешки, скатываясь и срываясь вниз, запричитают на разные голоса. Ругаясь громкой скороговоркой или жалуясь свистящим шепотом. Так что мы особо не прислушивались. Пока почти не забрались на самый верх.

Теперь, когда звуки на вершине уже не смешивались с другими, больше всего они походили на то, что там тяжело ворочается нечто огромное.

— Ты еще не передумала?

Ну, не нравился мне этот звук. Как-то в деревне видел, как мучилась корова, распоровшая арматурой живот. Пока не прирезали… И вот сейчас, мне почему-то вспомнилась именно эта картина. Большое животное, из которого постепенно уходит жизнь… елозящее в собственной крови и кишках. Опасное как раз последними судорогами.

Вместо ответа Леонидия полезла вверх еще быстрее.

Вот же неугомонная. Или увидеть синего орлана для нее так же важно, как для одного покойного короля Париж? Который стоил мессы.

Хорошо хоть тут удобных выступов и трещин хватает. Есть за что ухватиться и куда ногу поставить. А потом подтянуться. И еще раз… И еще…

— Дева воительница! — негромко произнесла амазонка, достигнув вершины. Она опережала меня ровно на корпус, так что пришлось поднатужиться.

— Ни фига себе за хлебушком сходили…

Весь срез утеса занимало просторное гнездо. Ну, по форме… Потому что до сих пор мне не приходилось видеть птиц, вьющих свои жилища из цельных стволов. Двумя ладонями не обхватить.

Но не эта картина вызвала возглас изумления. А разыгрывающаяся на наших глазах битва. Вернее, уже финал.

Огромная птица сжимала в когтях такую же громадную змею. Настолько большую, что пока гадина не пошевелилась, я принял ее за одно из бревен. Судя по тому, как бессильно волочились по дну гнезда трехметровые крылья, орлан был мертв, а на противоположной стороне гнезда, к стенке испуганно жался синий птенец. Чуть больше курицы…

Наверно, змея заползла в гнездо, когда орлан охотился и только чудом успел вернуться. Он набросился на врага, вонзил в него когти, но не успел выбросить наружу. Змея изловчилась укусить птицу, и ее яд убил орлана. Почти мгновенно. Но и змея не вышла победителем из этой схватки. Орлан даже мертвым не разжал когти, удерживая змею своим весом.

Да и когти, наверное, повредили позвоночник. Потому что гадина шипела, разевала пасть, выстреливая длинным раздвоенным языком, судорожно била хвостом, но при этом, почти не двигалась с места.

— Ах, ты ж сволочь! — Леонидия перебросила себя внутрь гнезда и вытащила саблю.

— Осторожно! — предупредил я ее на всякий случай. — Змея наверняка ядовитая!

— Конечно… — подтвердила амазонка. — Это же черная мамбона. Самая ядовитая и быстрая змея в степях Амазонии. К счастью, они очень ленивы, и большей частью нападают из засады, поджидая добычу в зарослях буераков. Или у водопоя. Но когда сильно проголодаются, могут несколько минут скользить со скоростью гепарда. Обычно, этого хватает, чтобы нанести удар. А от их яда валяться с ног даже носороги.

— Так, может, не стоит с ней связываться? Бери птенца. И воспользуемся картой.

— Обязательно… Только если когда-нибудь хоть одна амазонка узнает, что я видела раненую мамбону и не прикончила ее, — мне никогда больше не сидеть возле костра сестер воительниц.

Понятно… Око за око, зуб за зуб. Видимо, мамбоны убили слишком много дев степей, если амазонки объявили змеям вендетту.

К счастью, Леонидия проявила благоразумие и не полезла на змею в лоб, а зашла сзади.

Лунный Блик сверкнул в воздухе и опустился. Змея вздрогнула, зашипела, укороченный на добрых полметра хвост взметнулся, норовя ударить девушку, но та уже отступила в сторону. Подождала, пока черный обрубок немного угомонится, и снова нанесла удар, отсекая еще один шмат змеиной плоти.

«Хозяин жалел щенка и купировал ему хвостик маленькими кусочками…»

Мамбона забилась пуще прежнего, выгнулась дугой и в бессильной злобе впилась зубами в грудь синей птице. Но мертвый орлан только равнодушно качнул головой, не оставляя змее шансов на спасение.

— Ладно… мсти… — я тоже залез в гнездо. — Попробую птенца поймать… Не знаешь, чем они питаются? Чем приманить?

— Попробуй этим… — Леонидия сапогом отбросила мне под ноги обрубок змеиного хвоста.

— Думаешь? Как бы этот цыпленок от испуга за борт не сиганул. Сомневаюсь, что его уже научили летать.

— Все равно у нас больше ничего нет…

— Резонно…

Я осторожно взял отрубленный хвост за кончик и бросил его ближе к птенцу. Испугается — будем придумывать план «б».

Не понадобилось. Юный орлан издал хриплый клекот, расправил крылья и, как заправский бойцовый петух, бросился в атаку на змеиную плоть. Азартно принялся клевать ее и наносить удары крыльями.

— Ух, ты, какой молодец! Как думаешь, сколько ему?

Девушка оторвалась от шинкования змеи.

— Точно не скажу, но не больше месяца… точно. Видишь, он еще даже не оперился полностью.

Птенец и в самом деле сейчас больше походил на страусенка, чем на орла. Голая шея, пузо в пуху. Длинные, голенастые ноги. В общем, тот еще красавец. Но историю о гадком утенке я не только читал, но и мультфильм видел.

— Эй… — я опустился на корточки, чтобы казаться меньше и не пугать его зря. — Я понимаю… ты тоже хочешь отомстить за мать… или отца. Но давай подождем, пока подрастешь?

Птенец прекратил атаковать змеиный хвост и повернул голову в мою сторону. Слегка наклонив.

— Понимаешь меня, да?

Честно говоря, в мире магии и прочих неожиданностей, я бы этому не удивился.

— Ты умеешь говорить с орланами? — отрубив от мамбона столько, сколько смогла, так чтобы змея не могла до нее самой дотянутся, девушка подошла ко мне.

— Не думаю… Просто, синие птицы достаточно долго сражались бок о бок с людьми. И это должно отложиться в их родовой памяти. Поэтому человеческий голос у птенца не связан с опасностью. Но все же в руки он нам просто так не дастся. У тебя, часом, не завалялось хоть чего-то съестного?

— Сейчас…

Леонидия сняла котомку и пошарила внутри.

— Нам повезло…

Рука вынырнула наружу, сжимая небольшой грязный комок чего-то, даже издалека пахнущего совсем не аппетитно.

— Что это?

— Козий сыр…

— М-да… Я бы такое точно не стал есть, даже умирая с голоду, но птицы не люди… Давай, попробуй угостить малыша. Только не с руки… Этот птенчик вполне способен вместо сыра склевать тебе палец.

— Ты прав…

Леонидия прилепила вонючий комок на кончик ножа и протянула его птенцу.

Юный орлан какое-то время недоверчиво косился на угощение, а потом… бочком, бочком… приблизился. Еще раз взглянул на нас, на сыр — и клюнул. Раздался звук, словно чиркнули железом по железу, и грязно-серый комок исчез. Птенец дернул шеей и проглотил пищу.

— Что ж… если не умрет от несварения, будем считать начало знакомству положено.

Вопреки моему опасению, угощение орлану понравилось. Он тихонько пискнул и требовательно стукнул клювом по все еще протянутому в его сторону ножу.

— Отлично! Ты закончила? Со змеей…

— Да… Теперь, даже если и освободится из когтей, все равно подохнет… Если не от потери крови, то от голода и жажды. Без хвоста ей отсюда не сползти.

— Ну, что ж… Тогда, пора домой. Или, может, все-таки закончим дело? Говорят, змеиный яд дорого стоит.

— Да… Ты прав. Об этом я не подумала. Если доставить лекарю голову мамбона не позже чем через сутки после отрубания, за нее дадут не меньше пятидесяти империалов. А если оставить себе и найти опытного мастера-оружейника, то он сделает ядовитые ножны. И любой клинок, который будет в них вложен, станет таким же опасным, как укус змеи.

— Ха… это мне нравится…

Не стал размениваться на размахивание мечом. Выдернул из гнезда более-менее походящий дрын и с совершенно безопасного расстояния врезал им мамбону по голове. От кровопотери она уже так обессилела, что несмотря на пресловутую змеиную быстроту реакции, даже уклониться не успела. Череп противно хрустнул, но я не поленился нанести еще один, контрольный удар. Правда уже не со всей дури. Фиг его знает, где у пресмыкающихся ядовитые железы расположены. Еще сломаю ненароком… обрызгаюсь.

Леонидия, наверно, подумала о том же, потому что поторопилась удержать меня от третьего удара.

— Все, все… Дальше я сама.

— Не вопрос… Никогда не любил разделывать живность. Даже рыбу… Только грибы… Они хоть и не растения, но не пищат и не смотрят на тебя, когда чистишь…

Леонидия тем временем ловко отчекрыжила змеиную голову от остального туловища, сняла с юбки полоску, зафиксировала морду твари в закрытом виде и только после этого сунула в котомку.

— Шутку вспомнил… Хочешь послушать?

— Конечно… — Лия казалась довольной и расслабленной, словно после хорошего секса. — Птенцу тоже полезно. Пусть привыкает к нашим голосам.

— А, ну если ради него, то конечно… Значит, одна змеюка сильно досаждала лесным жителям. Вот они ее поймали сообща и судят. Большинство требует отрубить голову. И только ящерица, по-родственному, предложила проявить снисхождение и на первый раз ограничиться отрубанием хвоста. И тогда мудрая сова предложила отрубить хвост, но по самую голову…

Лия несколько мгновений хлопала ресницами, а потом звонко рассмеялась.

— По голову… Ой, не могу… по голову…

М-да… Похоже здесь даже самые бородатые анекдоты в новинку. Будет время, издам сборник… того, что вспомню, с поправками на эпоху. Пусть развлекаются…


* * *


Ну, почему все мои знакомые женщины непременно блондинки? Даже если синие и птицы.

Более жуткое место и вообразить сложно. Лесная глухомань… Но не та, где обитают хоть и вредные, но прелестные навки, русалки, дриады и наяды, — а трясина непроходимая, в которой одни только шишиги, кикиморы да болотницы. Может и «добрые внутри», но на лице такие ужасные, что о внутреннем мире с ними поговорить не удается.

Деревья, как после пожара… Черные, скрюченные, почти голые. Если где и трепещет на ветру одинокий листик, то в воображении возникает муха, из последних сил рвущаяся на волю из паучьих силков.

А все из-за неуемного девичьего любопытства, умноженного на детскую непосредственность. Только я раскрыл карту, чтобы найти замок, как Синильга, — уж не знаю, что она там для себя интересного узрела, — прыгнула вперед и клюнула рисунок.

Результат — мы втроем оказались один фиг знает где. При чем, нам он об этом не сказал… А самое поганое — от неожиданности я разжал пальцы, и карта осталась в гнезде.

— М-да… — многозначительно подвел я итог, после того, как синей птице были связаны ноги и крылья, а сам птенчик уложен под ствол дерева, на единственном, вблизи нас, сухом месте. Откуда Синильга и взирала на нас с молчаливой укоризной. Но не шебаршилась. Осознавала, наверное… — Допрыгались.

Леонидия, которая при переносе оказалась стоящей на четвереньках, и, соответственно, плюхнулась в грязь целиком, тоже не лучилась задором и оптимизмом. А то, что она думала по поводу синих орланов, словами не запрещенными цензурой, можно было свести к одной мысли: «Лучше б они все подохли еще сто лет тому… а эту… маленькую… мамбона сожрала раньше, чем мы в гнездо забрались»

Жестоко и несправедливо, между прочим. Если вспомнить, кто именно заставил нас лезть в гнездо.

Короче, если мы отсюда выберем…

Нет, не так. Когда мы выберемся, надо будет сказать Игнациусу, чтобы поставил пароль на все свои гаджеты. А то получается прямо, как в похабном анекдоте про невесту на свадьбе… Не, ну реально. Маг преподнес карту в дар моему высочеству, а в нее тыкают пальцами и клювами, все кому не лень.

— Хорош ругаться, — сделал я попытку угомонить Леонидию. — Птица все равно тебя не понимает. Да и ничего страшного не случилось. После объятий кракозябра из-под мельницы ты выглядела гораздо хуже. Но все равно оставалась самой красивой девушкой… на всю округу. Мне то уж точно нравилась. А сейчас… Трошки мокрая, слегка испачкана. Высохнет и отвалится…

— У тебя скорее… — по инерции начала Леонидия, но быстро прикусила язычок. В мире, где действуют проклятия и наговоры, лучше следить за тем, что говоришь. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

— О, приятно слышать! — преувеличенно обрадовано воскликнул я. — Такая заявка подразумевает, что это знаешь ты!

— Знаю, не знаю… но, кажется, догадываюсь, — совсем не радостно объяснила амазонка.

— Расскажи и мне… Будем знать оба.

— Во-первых, — вот все это… — девушка обвела рукой болото. — Весьма характерная местность. Во-вторых, — насколько я поняла, карта переносит нас не в любую точку мира, а только в те места, где обитают чудовища.

— Или домой… — уточнил я. Потом вздохнул. — Переносила… Извини. Продолжай.

Леонидия еще раз внимательно огляделась, в основном посматривая под ноги… Потом наклонилась и подняла с кучи валежника невзрачный на вид комок. Размером с греческий орех. Вынула нож и поскоблила находку. К моему величайшему изумлению, из-под слоя грязи тускло блеснуло желтизной.

— Ого! Это то о чем я подумал? Золото?

— Да… И это самая плохая новость.

— Ничего себе… А какая ж тогда хорошая?

Леонидия вздохнула.

— Боюсь, Коля, что все хорошее для нас закончились. Совсем…

Ничего себе заявочка!

— Не понял?

— Ты все еще не сообразил, куда нас занесло?

— Извини… — я развел руками. — Амнезия… В смысле, я ж память потерял.

— А-а, ну да… — девушка небрежно отбросила самородок в болото. — Очень похоже на то, что нас занесло на территорию золотого свинорыла. К счастью, не рядом с логовом, а то… Или он просто еще не учуял нас.

— Свинорыла? — мое собственное… лицо расползлось в дурацкой ухмылке. — Ничего себе имечко. Это кто ж такой остроумный был.

— Элизия Длинный лук. Единственная, кому удалось увидеть эту тварь и остаться живой. После чего на общем совете амазонок сестры дали ей новое имя — Длинные ноги.

Леонидия казалась слишком серьезной, так что я постарался сдержать рвущийся наружу смешок.

— Это чудовище обитает в самых труднодоступных и гиблых местах, — продолжила девушка. — Куда люди, в общем-то, не суются. Поэтому, о нем мало известно. Кроме одного — свинорыла нельзя убить. Ни мечом, ни стрелой… Ни магией…

— Брехня… Не бывает бессмертных существ. Тем более, хищников. Иначе они бы расплодились по всей планете и давно искоренили все живое.

Леонидия пожала плечиками.

— Я не все слова поняла… но, каждый, кто считал иначе и хотел доказать собственную правоту — из болот не возвращался. Никто и никогда… За все время, сколько могут припомнить самые древние старухи. Кроме Элизии…

— Ладно, об этом позже… Почему свинорыл, могу догадаться. А золото? С какого боку к нему имеет отношение?

— Это помет чудовища…

Обалдеть! Неожиданная трактовка легенды о золотой антилопе или о бедняге Мидасе, превратившим в золото даже собственную дочь. Здешние былинщики в изобретательности переплюнули всех предыдущих.

— Ты хочешь сказать, что ммм… свинорыл, как бы это помягче… гадит золотом?

— Вроде того… — абсолютно серьезно подтвердила амазонка.

— Ну, тогда не зря удачу называют синей птицей, — я с благодарностью посмотрел на орланчика. — Это мы удачно зашли. Осталось только две задачи решить. Найти логово чудовища. Уверен, главный туалет у него не слишком далеко от жилища. И… подумать, как доставить добычу в замок. Золото, к сожалению, чертовски тяжелое.

— Эй-эй… — помахала перед глазами ладошкой Леонидия. — Ты еще кое-что опустил из виду. Свинорыла нельзя убить!

— Почему? Прекрасно помню. Ни мечом, ни стрелой… А еще чем-то прикончить его пробовали? Сжечь? Утопить?

Амазонка задумалась. Вот только ответить не успела. Сперва послышалось хлюпанье, словно в озере плескалась крупная рыба, а потом и ветки затрещали. Весь этот шум приближался медленно, со скоростью асфальтового катка. И такой же неумолимостью.

— Думаешь, это оно?

Девушка не ответила. Ну правильно, тоже спросил. Небось, не среди шумного бала находимся. Чужие здесь точно не ходят.

На всякий случай мы отступили на единственный клочок суши. Как бы то ни было — и сражаться, и умирать приятнее, стоя на земле, нежели утопая по щиколотки в вонючей жиже. Даже, если та скрывает в себе несметные сокровища.

Треск стал громче… Уже даже было заметно, как подрагивают верхушки деревья. Те самые, которые казались мертвыми… Что указывало на немалый рост и вес чудовища. Хлюпанье сменилось противным и вязким чавканьем. Словно трясина тоже возмущалась вторжению и не хотела отпускать добычу.

Мелькнула было мысль: а вдруг повезет и тварь утопнет? Но, время шло, а размеренная поступь не только не утихла, но еще и заметно приблизилась.

— Думаю, надо снять с себя все лишнее… — выдавил идею. Чтоб не молчать. Нервы не железные. — Если свинорыл и в бою такой же медлительный, то наша фора — в легкости движений. И надо эту возможность использовать по максимуму. Оставляем только оружие. Даже ножны прочь.

Поскольку у Леонидии не было готового ответа, она согласилась. И лиственница на островке превратилась в новогоднюю елку. Которую, вместо игрушек, украсили шлем амазонки, кираса, моя кольчуга, ножны от меча и Лунного блика. Колчан со стрелами и лук. Думаю, она и юбку не постеснялась бы снять, будь та хоть на килограмм тяжелее. Там же зависли и оба вещмешка… А напоследок, я поднял с земли, усадил на уровне головы и привязал к стволу птенца. На всякий случай…

— Не боись, Синильга… — произнес успокоительно прямо во внимательно смотрящий птичий глаз. — Если пойму, что нам кердык, развяжу и отпущу. Тогда ты уж сама спасайся…

Пока готовились, чудовище подошло еще ближе. Достаточно, чтобы разглядеть его силуэт сквозь редкий подлесок.

И сразу стало понятно, что никакое иное название ему бы не подошло больше.

Природа слепила монстра как бы из трех животных. Лося, медведя и кабана… От лося чудовище получило туловище, от медведя — шкуру и лапы. А от кабана — рыло. Огромное, свиное рыло. С розовым пятачком и клыками. Длиною совсем чуть-чуть уступая крокодильей пасти. Наверно, длинноногая Элизия крокодилов никогда не видела, не водятся они в степях, так что не могла сравнить. Поэтому чудовище и не стало крокорылом. Хотя, какая разница? Драться нам предстоит не с названием, а когтями и клыками.

— Какой ужас… — оценила зверушку Леонидия.

— Да уж… Поиздевалась над ним матушка природа. Хотя, кажется мне, тут не обошлось без магов. Только человек способен на подобное безумие. Природа всегда скупа и рациональна.

Ответ амазонки утонул в жутком, разрывающим барабанные перепонки, рёве. Настолько болезненном, что пришлось заткнуть уши руками. Тварь нас учуяла.

Глава 8

— Ты настолько уверенна в его неуязвимости, что даже проверить не хочешь? — я прикоснулся к луку, украсившему лиственницу.

— Проверяй…

Вот так? Ну, ладно… Гм, а что? Даже интересно? Знать бы еще, стрельба из лука входит в перечень моих новых умений или нет? А то ведь в прошлой жизни, я этот вид оружия…впрочем, как и все остальные, кроме АКМ и ПМ, видел только в рисунках и фильмах.

С другой стороны, я и меч никогда раньше в руке не держал, а как лихо размахиваю им в последние дни. Может и с луком так же получится?

Увы… Этот тип оружия меня не признал. Никакого тепла, как от прикосновения к мечу, ладонь не ощутила. Обычная деревяшка… Приятная, гладкая, отполированная до блеска, но совершенно индифферентная, словно манекенщица на подиуме. Одно слово — чужая вещь. И хозяина сменить не желающая.

Леонидия, наверно, почувствовала нечто похожее, или прочла по выражению моего лица, потому что протянула руку и отобрала лук.

— Ладно… давай сюда. Смотри…

Амазонка вынула из колчана пяток стрел. Воткнула их рядочком в землю. Встала на одно колено. Посмотрела в направление цели, до свинорыла оставалось шагов тридцать, и… воздух запел.

— Щелк, ш-ш… щелк, ш-ш..

Руки девушки двигались с такой быстротой, что почти слились в непрерывное движение. Одно удовольствие. Смотреть и любоваться.

Если бы мы стояли на спортивной арене, я бы так и сделал — или сразу начал аплодировать. Сомневаться, что все стрелы поразят цель, было бы кощунством. Но, сейчас оценивалась не меткость лучницы, а пробивная способность стрел. Так что я глядел на чудовище.

Как и ожидалось, стрелы попали в мишень. Причем, в самое уязвимое место любого живого существа, точно в глаз. Но, безрезультатно. Свинорыл даже не моргнул и ни на секунду не замешкался, а бронебойные стрелы, оснащенные специальными наконечники, способными пробить рыцарский доспех, бессильно отскакивали, будто перышки, и падали в болото.

— Магия… Черт бы ее побрал…

Теперь это было понятно даже мне. Чудовище оказалось столь живучим не потому что имело крепкую кожу, а благодаря магическому щиту.

— Найти бы того и… изобретателя… да потолковать, как следует.

Леонидия ничего не ответила, но по глазам видел, согласна со мной. И с удовольствием поучаствовала бы в беседе. Чтобы подлечить самолюбие…

— И что теперь?

Девушка смотрела спокойно, но во взгляде нет-нет, да и появлялся проблеск надежды. А вдруг, я что-нибудь придумаю?

Приятно, когда в тебя верят. И в голове сразу вертится что-то… Вот только что именно?

Воду я точно перекрыл и электрику на счетчике отрубил… когда уходил… Холодильник все равно пустой… Тьфу, не то. Хорошо хоть после защиты выдернули, а то зря бы пять лет корячился… Да, ё-моё… О чем ты думаешь? Сосредоточься… Жаль, с Юленькой так и не успел… А чтоб тебе пусто было! Чудище скоро рукой можно будет пощупать, пока ее не отгрызет. Не уязвимое свинство, мля…

Стоп!

Что-то дернулось в подсознании. Уязвимое… язвить… насмехаться… издеваться. Это ты издеваешься! Ну, думай же, голова садовая!

Уязвить, прищемить, сделать больно… Укусить, ужалить… Ужалить?… Ну, конечно же! Учишь, учишь, а потом даже известь погасить не с кем…

— Чего засиял? — уловила смену настроения амазонка. — Неужели и в самом деле придумал что-то? Тогда говори. Самое время…

До нашего пятачка суши свинорылу оставалось шагов двадцать.

— Сперва ты… Неужели о этих тварях больше ничего не говорят? Даже в шутку?

Лия пожала плечиками.

— Помимо того, что они неуязвимы? Ну… есть такая байка, что его можно убить, если самому в пасть прыгнуть.

— И?

— Может, кто и пробовал… Но рассказать не смог.

— Понятно…

— Если это твоя идея… — взгляд потух. — То нам…

— Подожди, подожди. Не торопись. Если свинорыла защищает магический щит, то он действует лишь снаружи. А внутри тварь состоит из обычной… ладно, — я отреагировал на протестующий жест, — магической крови и плоти. Тем ни менее, уязвимой. Иначе он не смог бы питаться и помер с голоду. Согласна?

— Не знаю… Наверное. На каждую мышцу или жилу броню не надеть. И что это нам дает? Собираешься сунуть ему в пасть меч?

— Нет… — я улыбнулся. — Мне нужна твоя юбка.

Удивление на лице заслонило все прочие чувства.

— Юбка?

— Вернее, веревка… метров шесть-семь длиной. И побыстрее… Не стой камнем. Поторопись!

В чем коренное отличие воительницы от обычной женщины? Обычная засыпала бы ворохом вопросов и палец о палец не ударила, пока я не бы дал исчерпывающий ответ на каждый из них. Лия же, получив конкретное распоряжение, тут же принялась выдергивать ленты из бахромы и соединять их в ремень.

Я, тем временем, метнулся к лиственнице и снял с нее котомку с головой черного мамбона.

— Яд? — догадалась девушка. Все-таки она была весьма сообразительная.

— Да… Только надо как-то вскрыть железы с ядом. Ждать, пока голова перевариться в животе, долго. Знаешь где они?

— Разрежь щеки вдоль, не ошибешься. Только к глазам близко не подноси. Чтоб не брызнуло.

Об этом могла не предупреждать. Со школы помню, как на уроке химии кто-то плеснул воды в стакан с серной кислотой…

Резал очень осторожно. И невообразимо обрадовался, когда из раны проступила желтоватая слизь. Перевернул голову и проделал такой же надрез с противоположной стороны. Потом, для надежности (читал где-то, что так делают, добывая яд) вынул меч и с силой прижал к клинку ядовитые зубы.

— Готово… Давай ремень!

— Держи… — Лия протянула мне конец довольно длинной кожаной ленты.

Я привязал голову и повернулся к свинорылу. Теперь нас разделяло пространство не превышающее размером большую комнату.

— Бобик, смотри что у меня для тебя есть! Лови!

Голова мамбона полетела по высокой дуге в сторону свинорыла… Хорошо бросил. Прицельно. Вот только ленивая тварь даже пасть открыть поленилась. И «угощение», даже не прикоснувшись к его морде, плюхнулось в болотную жижу.

— Неблагодарная скотина… — пробормотал раздраженно, одновременно нахваливая себя за предусмотрительность. Не привязал бы наживку, на этом эксперимент и закончился бы. А так — выбрал быстро слабину, пока чудовище не ухитрилось наступить, и опять готов к броску.

Свинорыл бессмысленно хлопал глазками, пыхтел, как паровоз, и неумолимо пер вперед. К счастью, со скоростью черепахи.

— Эй, лови же! Апорт! Вот тварь безмозглая! Да чтоб твоему создателю и на том, и на этом свете икалось! Лия! Попробуй ты! Может, оно изволит принять из женских ручек?

Амазонка спорить не стала. Да и времени на это не было. Приняла «угощение», подержала его на уровне глаз свинорыла и бросила. Пасть открылась, блеснув сотней зубов, и голова черного мамбона скрылась внутри розоватого зева. Который тут же и захлопнулся. Звук раздался, словно с кузова самосвала на бетонный пол куб досок уронили.

— Блин! Чертова феминистка! Чтоб ты подавилась, зараза…

Откушенная часть ремня плюхнулась в болото.

— Ой, нет… Беру свои слова обратно! Был неправ, вспылил… Только не выплевывай… Кушай, моя прелесть. Кушай…

Похоже, размер угощения для чудовища был, что называется, на один зуб. Поскольку никаких движений челюстями оно не производило, да и вообще — наличие в животе яда никак не отразилось на его дальнейшем поведении. Свинорыл по-прежнему топал в нашу сторону.

— Увы… — констатировала Леонидия. — Но идея хорошая. Если уцелеем, можно будет подумать о более эффективном оружии. Какой-нибудь фаербол помощнее. Или свиток «чистого пламени». Ну, что? Разбегаемся? Если оно думает так же быстро, как двигается, то пока…

И тут свинорыл прыгнул. Без каких либо приготовлений и предварительных движений.

Повезло, что мы с Лией стояли рука об руку. Смогли оттолкнуться друг от друга. Иначе бы не успели. Единственно что чудовище успело, так это оторвать каблук с моего сапога. Вместе с подметкой. Ощутив влагу, я даже испугался, что это кровь… Но потом сообразил, что откусывание конечностей сопровождается болью. А если я ничего такого не ощущаю и при этом стою ровно, не перекосившись, то ноги мои по-прежнему одной длины.

А вот свинорылу, похоже, только на этот бросок сил и осталось. Вместо последних судорог.

Яд таки подействовал. И чудовище издохло. Наверно, прямо в прыжке. Потому что когда я оглянулся, жизни в его взгляде больше не было. Глаза остекленели и подернулись мутной паволокой. Сопеть чудовище тоже перестало.

Леонидия сорвала лист с дерева, наколола на стрелу и поднесла к ноздрям свинорыла. Никакого шевеления. А главное — вместе с жизнью твари закончилось и действие магии. Наконечник стрелы, хоть и с трудом, но все же смог проколоть кожу.

— Носил волк овец, понесли и волка… — изрек я глубокомысленно, потом утер лоб и уселся, где стоял. Плевать, что мокро. Ноги все равно не держали. Лия, словно зеркальное отражение, проделала то же самое. С одним отличием — девушка стояла на суше и сумела сесть без всплеска.


* * *


— И что дальше?

Этот вопрос амазонка задала примерно полчаса спустя. Когда мы отдохнули, успокоились и окончательно поверили, что легендарная, неубиваемая тварь мертва. Полностью и необратимо. Но, тем ни менее, невзирая на победу, наши проблемы на этом не закончились.

Мы теперь, хоть и пребывали в относительной безопасности, по-прежнему не имели ни малейшего представления, где находимся и как отсюда выбираться. Даже в какую сторону двигаться, чтобы хоть из болота выйти. А от мысли, что мы можем находиться на одном конце овала, и вместо того, чтобы избрав верное направление, выйти на сушу всего через пару часов, — по закону подлости, двинуться в диаметрально-противоположном направлении. И блуждать в этой глухомани не одну неделю. Если вообще выберемся…

Но, прежде чем всерьез озаботиться этой проблемой, стоило хоть немного времени посвятить еще одному вопросу. Правильно — вознаграждением за труды. Зря что ли страдали? Это я и ответил.

— Тогда нам, скорее всего, туда, — Леонидия указала в ту сторону, откуда пришлепал свинорыл.

— Как вариант…

Мокрые штаны комфорта не прибавили, зато и испачкаться уже не страшно. Что весьма кстати, поскольку я собирался проделать весьма грязную работу. Какой бы гипотетически невероятной ни была возможная опасность, я решил всерьез позаботиться о нашей безопасности.

Меч так обрадовался, что я о нем вспомнил, и радостно лег в ладонь. И когда я вонзил его в живот свинорыла, прочую работу выполнил, словно, по собственной воле. Вскрыл брюхо твари от хвоста до шеи, лучше лазерного скальпеля. Внутренности хлынули наружу, как клубок змей.

У меня, хоть и небольшой, но опыт подсобника у забойщика был. Так что я торопливо сделал пару шагов назад и задержал дыхание. Потом, когда кишки большей частью скрылись в воде, осторожно вдохнул. Странно, но вскрытый труп чудовища не издавал никаких неприятных запахов. Вообще… Даже чучело и то пахнет пылью, молью, в смысле, нафталином… и прочими ароматами старости. А от этой огромной туши, даже на глазок весом больше тонны — ничего. Что еще раз, и нагляднее всего, подтверждало ее магическое происхождение.

— Зачем? — удивилась Лия.

— Хочу вынуть голову змеи… — объяснил я, вернувшись к трупу и прикидывая, где в этой куче находится его желудок. — На всякий случай. А если свинорыл не один здесь обитает? Надеюсь, яд еще остался… Хотя бы одна порция. Да и юбку твою доукомплектовать не помешает… — скользнул взглядом по просвечивающим сквозь бреши в бахроме, аппетитные бедра девушки. — Она ж, скотина, добрых три метра проглотила. Не меньше…

Девушка машинально оглядела себя и кивнула. Стараясь побыстрее сделать ремень, она, естественно, вынимала те полоски, что были под руками, то есть — с передней части юбки. Стесняться здесь было некого, но и ходить полуголой, тоже нет смысла. Особенно, если запчасти можно вернуть.

— Кстати, — мысли свернули в другую сторону. Ага, ту самую, которая у мужчин на втором месте после секса. — Как думаешь, чудовище съедобно?

— Судя по пиявкам, — Леонидия указала на десятки черных телец, уже присосавшихся к туше, — вполне. А что?

— Кроме того, что оно наша единственная пища, ничего особенного… Но, не хотелось бы… отправится следом за ним, к праотцам. Когда проголодаемся.

Я наконец-то обнаружил голову мамбона, вскрыл желудок и вытащил ее наружу.

— Готово… — потом отрезал большой кусок печени. — Согласна проверить?

— Я? — глаза у девушки стали как блюдца. — Ты серьезно?

Ну, что с блондинки взять?

— Совершенно. Но это не значит, что я собираюсь печень тебе скармливать. Птенца угощу…

— А его не жалко?

— Птица не человек, они не мозгом — инстинктом живут… Гадость жрать не станет. И потом, если выбирать между нами и орланом — ответ очевиден. Даже самую последнюю в мире синюю птицу я на тебя не променяю. Ну и собственную жизнь тоже жалко.

— Может, подождем?

— Чего? Судя по сражению в гнезде, птенец и так неизвестно когда ел последний раз. А чем сильнее проголодается, тем неразборчивее будет. Да и ослабнет… Просто, начнем с маленькой дозы. А там, посмотрим.

Повесил голову змеи сушиться, потом отрезал небольшой кусочек печени свинорыла, надел на нож и протянул Синильге.

Птенец покосился на угощение. Одним глазом, другим… и клюнул. Нож в руке вздрогнул, печень исчезла. Синильга сглотнула и требовательно пискнула.

— Понравилось? Это радует. Но все равно торопиться не будем. Подождем… два часа. Как доктора говорят. Если за это время никаких нежелательных симптомов не обнаружится, значит, можно есть и нам.

Птенцу такие условия не сильно понравились, и он попытался клюнуть уже меня. Размечтался. Шея коротка.

Леонидия тем временем привела гардероб в порядок.

— Ладно, поскольку все равно ждем, можно и логово поискать…

Вырубили себе слеги и двинулись по проторенной свинорылом тропе. Да какой там тропе — каретой проехать можно. В ширину, понятное дело. А остальное, как везде — яма на яме, рытвины да колдобины. Где по колено, а местами — и по пояс ухнуть довелось. Мне… Лия по шею погрузилась. Хорошо, хоть рот держала закрытым и не хлебнула болотной жижи. Одно хорошо — зверь не дурной, шел там, где дно твердое. Так что в целом, можно считать, обошлось без приключений.


Лягушки, при нашем приближении, сами упрыгивали подальше. Птицы — тоже держались настороже и на расстоянии. А что-нибудь более крупное на глаза не попадалось.

— Вон там! Гляди!

Леонидия указала вперед и чуть левее.

— Видишь, словно бурелом по островку прошелся. Да и вокруг деревья если не повалены, то сломаны. Уверена, это тварь чесалась.

Почему нет? Кто бы ни был создателем той твари, ничего особенного, помимо системы пищеварения, — результаты которой пока еще не проверенны, — не придумал. И даже устыдился бы, увидав всего лишь обыкновенного бегемота, он же гиппопотам. О давно вымерших динозаврах даже вспоминать не стоит. Вот где настоящая крутизна была. И без всякого волшебства.

А все потому, что у матушки Природы куда больше времени на эксперименты. Даже если маги живут неимоверно долго…

Свернули к островку и вскоре вышли на сушу.

Сперва я хотел раскритиковать Лию, мол, ошиблась. Никаким логовом здесь и не пахнет. Но вовремя вспомнил, что и не должно. А минутой позже, амазонка издала такой радостный вопль, что все птицы в округе дружно взвились в небо. Заглушив хлопаньем и шелестом крыльев второй крик:

— Есть! Нашла!

Я поспешил к ней и остановился перед огромной кучей чего-то, больше всего похожего на известковые «яйца», остающиеся после гашения извести в промышленных масштабах. У моей бабушки, в колхозные годы, через деревню из таких отходов сделали временное дорожное покрытие. Помню, все село несколько лет материло рационализаторов. В дождь окатыши все равно раскисали, превращая болото в едкую жижу. А в сухую погоду, даже после проезда легковушки, над деревней долго висело белое марево. Одно хорошо — с тех пор во всей округе никто даже не вспоминает от закислении почвы.

— И что это?

Вместо ответа девушка протянула один из комков, уже с соскобленным боком. Но, даже если бы не поблескивающая из-под налета желтизна, я все равно догадался бы. По весу… Окатыш, размером с мяч для тенниса — весил, как кирпич.

— Твою дивизию… И что, вот это все… — я недоверчиво пнул солидную кучу таких же «яиц». Примерно с полметра высотой и полтора в диаметре. Вернее, попытался. Нога скользнула поверху, не пошевелив ни одного из них. — Очуметь! Сколько же здесь их? Несколько сотен?

— А там еще одна куча! — радостно улыбаясь указала мне за спину Лия. — И вон там… Кажется, свинорыл здесь давно живет… жил. Ой! И еще одна!

Не меньше тонны золота в самородках! И половина из них моя… Разве так бывает? Я сплю… Ущипните меня!..

— Что ты там бормочешь? — девушка вернулась ко мне. И с тревогой заглянула в глаза. — Может, присядешь?

— Мантру снятия враждебного заклятия читаю. На всякий случай.

— А-а… — амазонка облегченно вздохнула. — Это можно… А я уж было испугалась. Знаешь, скольких блеск золота с ума свел? Жуть…

— Знаю… Можешь не сомневаться. И не только людей. Целые страны и народы впадали в безумие золотой лихорадки… и брели за золотым тельцом, не в состоянии ни о чем больше думать. После чего исчезали с лица Земли. Словно и не жили никогда. Либо сами друг друга уничтожив, либо под мечами более сильных соседей, позарившихся на их богатство. Так что не бойся. У меня иммунитет. С детства приучали к умеренности и мысли, что деньги — это грязь. И чем больше сумма — тем кровавее и грязнее. Но даже подумать не мог, что смогу убедиться в этом воочию.

Я еще разок пнул кучу.

— Вот уж действительно — самое настоящее дерьмо. И ни один философ не сможет этот факт оспорить.

— Зачем же так категорично? — раздался у нас за спинами негромкий мужской голос. — Я, например, могу… Хоть и не причисляю себя философам…


* * *


Рука дернулась к мечу, но уже в следующее мгновение я нацепил на лицо улыбку и неторопливо оглянулся.

— Рад вас видеть, мастер Игнациус.

— Спасибо, ваше высочество. Не часто приходиться слышать подобное из ус августейших особ, — поклонился в ответ маг. — Я тоже рад видеть вас в полном здравии. Извините, если помешал уединению.

— Смешно… — фыркнула Леонидия. — Думаете, парню и девушке для того, чтобы провести пару часиков вместе, непременно надо забираться в такие дебри?

— О, милая барышня… — вздел руки маг. — Думаю, по молодости лет вам и в голову не приходит, на что только способно безумство любви. Помниться, гостила как-то в моей башне одна рыжая ведьмочка… в одна тысяча две… — мастер Игнациус задумался. — Впрочем, не будем о возрасте. Может, она еще жива, и ей будет неприятно. Так вот… Клянусь, вы не поверите, куда нас с ней забросило в порыве страсти. Прямо в середку… Хотя, нет… это было с Эльвирой. А с Мелиссой мы оказались… Или с Анастасией?

Маг присел, задумчиво погрузившись в воспоминания. Причем табурет под ним возник будто сам собой.

— Проклятый склероз…

— Ага… — опять фыркнула амазонка. — Самая распространенная болезнь среди мужчин. Иной даже в двадцать лет умудряется к утру забыть твое имя и больше никогда не вспомнить.

— Правда? — неподдельно изумился маг.

— Мастер, — я решил положить конец глупому препирательству, к тому же, отчетливо отдающему фальшью. — Давайте, оставим прошлое в покое. Скажите лучше, как вы нас нашли? И почему считаете, что свинорыл не гадит самородками, а производит их другим способом.

— Да, собственно, благодаря этому самому склерозу, который так раздражает вашу прелестную спутницу, — развел руками маг. — Лет сто тому, я как-то потратил пол дня разыскивая очки. Которые потом обнаружил на собственном носу. И, чтобы подобный конфуз не повторился, с того самого дня я накладываю на все свои вещи заклинание «Потеряшка». И, как только это случается, потерянная вещь напоминает о себе. Ну, и когда такой сигнал поступил от карты, я понял что с вами что-то случилось. А когда взглянул на саму карту и увидел в ней дырку… то немедля ни минуты отправился вас искать.

— Вы сказали немедленно? — Леонидия явно собиралась установить рекорд язвительности.

— Что? Ах, ну да… Просто мне сперва пришлось отправиться в лесную сторожку. Уходя, я оставил в ней Посох пути, — стал подробно объяснять Игнациус. — А без него мне уже трудно переноситься на большие расстояния. Посох нашелся быстро, но Дженкинс попросил помочь ему с очагом. Тот почему-то никак не хотел гореть. Оказалось, пока я использовал для готовки и обогрева жилища магию, в печной трубе поселилась сова… Кстати, о сове… Вы знаете, какая это умная птица? Они почти никогда не подбирают падаль.

— И где же он?

Интересно, все амазонки недолюбливают магов, или у Леонидии с ними личные счеты?

— Кто?

— Посох?

Гм… А ведь и в самом деле, маг прибыл к нам с пустыми руками. И, похоже, это обстоятельство его самого удивило.

— Неужели снова забыл?.. Совсем рассеянный стал. Ладно, вы никуда не уходите. Я сейчас вернусь… — маг вздел руки.

— Постойте, мастер! — я едва успел его удержать. Ну, меня нафиг так рисковать. Уйдет за посохом, а о нас вспомнит лет эдак через десять-двадцать.

— Я быстро… — попытался вернуться к прерванному заклинанию мэтр Игнациус. — Он мне нужен.

— Зачем? Вы же сюда без его помощи переместились? — резонно заметила Лия.

— Да-да… — поддержал я девушку. — Это во-первых… А во-вторых, — если Посох вам действительно необходим, то кто мешает воспользоваться заклинанием «Потеряшка»? Зачем самому бегать, если можно позвать?

— Гм… Разумно… — маг снова опустился на табурет. — Кровь не обманывает. Сразу чувствуется королевское происхождение. Привычка повелевать… А мой отец бортником был. Так я до сих пор и не избавился от осознания того, что сбегать самому намного быстрее, чем допроситься кого-то из слуг подать или принести.

Мастер Игнациус хлопнул в ладони, и рядом с ним тут же возник тяжелый посох, с увесистым набалдашником в виде совы. В натуральную величину.

— Ой… — вырвалось у Леонидии. — Это не та самая? Что из дымохода?

— Нет-нет… — успокоил девушку маг. — Брунгильде лет немногим меньше чем мне. Этот посох я еще будучи адептом сделал. Вот с тех пор и путешествуем вместе. Да… Так о чем мы говорили?

— О золоте свинорыла, — напомнил я.

— Действительно золото… — Игнациус поковылял концом посоха в ближайшей куче. — А где вы его нашли?

Что-то я не понял? В лесной сторожке мэтр казался абсолютно вменяемым, а тут — прям иллюстрация старческого слабоумия. И тут Игнациус, отвернувшись от амазонки, украдкой подмигнул мне. Тьфу… Оказывается, я был прав, почувствовав наигранность. Это он так развлекается. Соскучился в лесной глухомани по женскому обществу, вот и наверстывает упущенное. Хотя, справедливости ради, коэффициент интеллекта мужчин, в присутствии смазливой мордашки, всегда стремительно падает. Без скидок на возраст…

— Нашли здесь. Труп свинорыла, — указал рукой, — там… И, чтобы покончить с наводящими вопросами, сразу скажу, что его действительно не берет обычное оружие, но создатель твари не озаботился защитить его от яда, попавшего непосредственно в желудок.

— Спасибо. Запомню… — без малейшей насмешки сказал маг. — А чем именно вы его отравили?

— Головой черного мамбона.

— Час от часу не легче! — мэтр всплеснул руками. К счастью, при этом ничто не исчезло и не появилось. — А эту змеюку вы где нашли?

— На каком-то острове, куда перенеслись при помощи вашей карты, — я старался говорить кратко, излагая только суть. Честно говоря, очень хотелось уже выбраться отсюда. Особенно беспокоила босая нога. После того, как увидел, какие здесь водятся пиявки.

— Маленький островок посреди бескрайних вод. На нем — утес. Высокий. На утесе гнездо. Там мы мамбона и нашли.

— И сумели победить? — Игнациус недоверчиво поглядел сперва на Лию, потом на меня. — Самую страшную змею в этом мире?

— Не сами… — не стал я уподобляться охотникам на привале. — Ее держал в когтях синий орлан.

— Кто?! Орлан?! — маг буквально взлетел. Потом взял себя в руки и медленно опустился обратно на табурет. — Это невозможно. Вы, наверно, ошиблись… Спутали с другой птицей.

— Мэтр, возможно я не слишком хорошо разбираюсь в птицах, но дальтонизмом точно не болею. И синий цвет от прочих отличить могу. Так что не сомневайтесь. То, что держало мамбона в когтях, имело ярко-синие перья.

— Невероятно! Ну, почему я не отправился с вами? — маг сунул руку в рукав и вынул уже знакомый мне свиток. Развернул и требовательно спросил: — Где это место?

Зная коварный характер рисунка, я не стал ничем в него тыкать, а объяснил словами:

— Северо-восточный угол. Видите, островок? Размером с чечевичное зерно. Впрочем, он там один.

— Вижу…

Маг резким движением свернул карту и… исчез. Вместе с посохом. Только табурет остался.

— М-да… — только и смог я сказать, растерянно глядя на Леонидию. — Наверно, не надо было о гнезде упоминать. Или отложить разговор до возвращения в замок. Черт… Мы даже направление не удосужились спросить.

— Почему? — преувеличенно спокойно ответила амазонка. — Маг возник вон там, стоя лицом к нам. Значит, именно в той стороне и твой замок. А еще я успела заметить, что дырка в карте не очень далеко от степей. Так что нечего унывать. Мы не у черта на куличках. Чуть раньше или чуть позже — выберемся.

— Да в этом я и не сомневаюсь, но… — выразительным жестом обвел кучи самородков. — Золото как забрать? Сколько мы унести сможем, чтобы в пути не надорваться? По несколько килограмм?

— Возьмем, сколько сможем. После, вернемся. Само оно никуда не уйдет…

Неизвестно до чего мы бы додумались, но тут воздух задрожал, как в зной, и явил нам радостно улыбающегося мэтра Игнациуса.

— Это просто чудо! Смотрите… — произнес он, протягивая нам руки, с зажатыми в кулаках пучки больших синих перьев. — Невероятно! Настоящие маховые перья синего орлана! Я даже мечтать не мог, что когда-нибудь смогу достать их!

Приятно видеть столь счастливого человека, но больше рисковать мне не хотелось. Так что я шагнул к магу и крепко ухватился за пояс на его халате.

— Мэтр… вы это… больше так не делайте… пожалуйста…

Старик недоуменно посмотрел на меня.

— Что-то еще случилось? Пока меня не было?

— Случилось то, что вас не было… — лаконично ответил я. — И это неприятно. Давайте, сперва вернемся в замок, а потом уже будем заниматься всем остальным.

— Прошу прощения, ваше высочество, но вы же раньше справлялись как-то? Что изменилось?

— Раньше у меня была карта…

— Действительно… — смутился маг. — Об этом я забыл… Но, вы должны меня простить. Увидеть синего орлана! Никто из ныне здравствующих магистров мне не поверит. Жаль, что птица мертва. Увы… Теперь их точно больше нет…

— Как…

— Леонидия хотела спросить, — я сделал большущие глаза и украдкой показал девушке кулак. Мол, даже пикнуть не смей о птенце. А то точно зимовать на болоте будем. — Как вы считаете надо поступить с нашей находкой. Все же, не хотелось бы оставлять золото здесь. А тут самородков больше десятка центнеров наберется.

— Об этом можете не волноваться… — мэтр Игнациус торжественно потряс своей добычей. — С маховыми перьями синего орлана, заклятие переноса становиться на порядок мощнее. Переместить гору или замок с одного места на другой у меня не получится — годы не те. Но, все что чуть поменьше — без проблем. И даже не вспотев… Готовы?

Старый маг довольно рассмеялся и, в доказательство своих слов, тут же приподнял над землей меня с Леонидией и ту кучу самородков, что лежала посередке между нами.

Глава 9

В гостях хорошо, а дома лучше… Даже, если это не родная хата, а королевский дворец, где ты исполняешь обязанности наследного принца. Тем более, стрельцы не бунтуют и что «царь не настоящий!» не вопят. Хотя бы из-за отсутствия… Стрельцов, я имею в виду.

Итак, общими усилиями — моими и Леонидии — мастер Игнациус таки внял голосу здравого рассудка. Успокоился, перестал исчезать и соизволил выслушать нашу эпопею в подробностях и хронологическом порядке. Пару раз маг недоверчиво хмыкал, но не переспрашивал и не уточнял.

Покинула выдержка магистра только один раз, в тот момент, когда он узнал о спасенном птенце. Но, к счастью, мэтр взял себя в руки и обошлось без случайных неприятностей.

Дальнейшее произошло быстро и совсем не интересно.

Усилив свои чары маховыми перьями синего орлана, маг в три захода перенаправил в замок все, что мы сочли интересным. Ну, и нас самих тоже не забыл.

Поднял руки, пробормотал что-то маловразумительное и совсем не похожее на «Лехо доди ликрас кало*» (*«Иди, мой друг, навстречу невесте!» Заклинание произносимое стариком Хоттабычем в оригинале и замененное советской цензурой на «Трах-тибиох-тибидох»), щелкнул пальцами и… мы с Лией уже стояли посреди просторного помещения. Судя по грубости кладки стен и отсутствия окон, а так же высоте потолка и глинобитному полу — явно складского назначения.

Здесь же, вдоль одной из стен, высилась и здоровенная куча тех самых окатышей, что мы нашли на болоте. В первозданном, так сказать виде.

Кстати, во время нашего рассказа, магистр Игнациус все же улучил момент и объяснил, что золотые слитки хоть и являются продуктом отхода жизнедеятельности свинорыла, но не конечным, как мы думали, а побочным. То бишь, он не гадит ими, а благородно срыгивает.

Несущественная мелочь по сути, а все же, данный метод производства, больше подходит к «благородству» металла. Хотя, как известно, деньги в любом случае не пахнут. Попахивает, как правило, от владельца…

В общем, весьма неприглядная с виду куча, по содержанию равная, невероятной, фантастической цифре. Примерно два миллиона золотых империалов. Впрочем, в данный момент лично для меня эта цифра была лишь… цифрой. Как ответ в школьном задачнике. Что бы там не делил, умножал или складывал — яблока, землекопов или скорость вытекания… Поскольку я все еще не имел даже общего представления о денежной системе этого мира. И о покупательной способности золота. Вдруг, оно здесь дешевле серебра или железа? Были ж и в моем мире времена, когда алюминий сумасшедшие деньги стоил.

Хотя, при любом исходе, не с пустыми руками вернулся… К тому же, Леонидия грозилась драгоценные камни из ножен выковырять. Напомню, если это богатство окажется дутым, а она забудет. Не для себя ж стараюсь, а для всего королевства. Хотя, не зря же маг все эти кучи сюда перетащил. Уж он то в ценностях разбирается…

— Ваше высочество! Вы здесь? — дверь в помещение открылась и в проеме показалась фигура моего дворецкого. По-прежнему, как с иголочки. В пику нашим изгвазданным в болоте и немытым личностям.

— Здесь…

Лучше подтвердить на всякий случай. А то еще за воров примет.

— Как хорошо, что вы вернулись… — совершенно невозмутимо произнес Аристарх. — Как раз к обеду. Прикажете накрыть в большом зале или в малом кабинете?

— А много народа к столу пожалует?

— Если больше никого не принес… Никто не постучится в ворота замка вашего высочества… то, — дворецкий на мгновение задумался, шевеля пальцами. — Дюжина, не больше. Считая вместе с Тимохой-конюхом. Но он, скорее всего, не придет.

— Постесняется?

— Тимоха? — фыркнул Аристарх. — Нет, кобыла ожеребиться вот-вот должна. Так что, пока роды не примет, из конюшни носа не высунет. Мне даже кажется, что он лошадей больше чем людей любит.

— Чем больше узнаю людей, тем сильнее люблю собак и лошадей… — пробормотал я негромко.

— Что, простите?

— Вот исходя из этого количества и подбери стол. Чтобы не толкались локтями, но и говорить можно было нормальным голосом, а не кричать. Потом позовешь. Только, сперва, напомни, где у нас можно помыться?

— Э-э… — вопрос явно озадачил дворецкого. — Так в саду… В пруду… Или прикажете баню затопить?

Похоже мысль о том, что летом надо расходовать дрова и греть воду, казалась Аристарху не просто глупой причудой, а самым натуральным кощунством.

— Понятно…

К этому времени мы уже вышли из амбара во двор. Судя по тому, как беспощадно припекало солнце, банный вопрос действительно был неуместен.

— Еще подскажи, как к пруду пройти?

— Ступайте по этой дорожке… — указал рукой дворецкий. — Сперва прямо, а там свернете налево… и сразу сад. Мимо не пройдете. Дальше стена.

— Спасибо… Найдем.

Если Аристарх и не поверил моему самоуверенному заявлению, то вида не подал. Старая школа. Поклонился и прошествовал распоряжаться обедом.

Интересно. А кто ж его приготовил? Пока я «финансовые» вопросы решал, он стряпух нанял? Или это маг расстарался? Впрочем, какая разница. Лишь бы вкусно было… И всем хватило.

— Ты как, насчет искупаться? — повернулся к непривычно молчаливой и задумчивой амазонке. — Не возражаешь?

— Нет…

Странно, но Леонидия выглядела совсем не такой, как я уже привык. Держалась у стенки, стараясь быть незаметной. Вроде, даже пыталась стать меньше ростом. А в глазах… даже не пойму. Оторопь, что ли?

— Случилось что-то?

— Все в порядке… ваше высочество…

Ах, вот где собака порылась! До сих пор, девушка воспринимала меня, как равного. Не слишком веря в рассказы о королевстве. Мужики, они же такие, семь верст нагородят и все лесом, лишь бы девушке голову задурить. И вдруг, эти разговоры о наследном принце, собственном замке и прочих атрибутах власти оказались правдой. А переход из болота в дворцовую роскошь — чересчур стремительным. Вернее, мгновенным. Вот Лия и растерялась. Как происходит с любым человеком, случайно угодившим не в свою тусовку. Неважно, уровнем выше или ниже… Главное, здесь все иначе и трудно сообразить, как правильно себя держать, чтобы не выглядеть глупо.

— Лия… послушай…

Я взял девушку за руки и привлек ближе. Так чтобы можно было глядеть в глаза, но при этом еще не соприкасаться носами.

— Да, все что я говорил о троне, правда. Но, так же правдивы и остальные мои слова. Наши отношения и взаимные обещания. Клянусь всеми богами, что в этом мире у меня нет человека ближе и роднее, тебя! И единственное, чего я сейчас хочу больше всего, а небеса тому свидетели — чтобы ты навсегда осталась со мной.

Глаза девушки сперва сделались огромными-огромными, потом словно засияли изнутри, а еще мгновением позже заблестели слезами. Она глядела на меня, не отрываясь, и дыхания наши смешивались в одно. Даже сердца колотились с одинаковой частотой.

— Это твое желание?

— Да… Самое искреннее.

— Что ж… Тогда мне ничего другого не остается, как исполнить его. Проигрыш в споре — дело чести. А условия не оговаривали ограничений. Ты вправе загадывать, что угодно, а я — обязана исполнить.

— Эй! Я же не потому…

Но девушка уже не слушала моих слов. Ловко освободилась и легко побежала по дорожке, ведущей в сад.

— Догоняйте! Ваше высочество… — оглянулась шагов через десять и весело рассмеялась. — О, Небо! Какие ж вы, мужчины, все тугодумы. Ничего не понимаете. Пока не разжуешь и в рот не положишь!

— Все?! — до меня наконец-то стало доходить, и я тоже радостно расхохотался. — Ну, я сейчас покажу тебе все! Вот только догоню…

— А я о чем… — девушка пятилась, готовая в любую секунду задать стрекача. — Только обещаете. Сперва попробуй догнать, а потом уже… показывай.

— Теперь точно не жди пощады!.. — прорычал я, срываясь с места. — Стой, негодная девчонка! Ух, как я зол!

Думаю, старинному замку, пережившему несколько поколений королей, приходилось видеть многое, но когда мы с разбега плюхнулись в пруд и уже там начали торопливо срывать друг с друга одежду, статуи в саду стыдливо опустили каменные глаза. Но нам было так хорошо, что все остальное не имело никакого значения.

Во всяком случае такого восторга и окрыляющего блаженства я не чувствовал, наверно, с того дня, как нашел свою фамилию в списке поступивших. Что означало не только возможность продолжать учебу, но и пятилетнюю отсрочку от призыва.

За Лию говорить не берусь. От того, что творится у женщин в голове, любой томограф зашкаливает. Но сейчас объятия девушки были гораздо увереннее тех, в которые мы бросились в овраге, распаленные сражением. Те ласки — дань радости, что остались живы. А сейчас мы ощущали друг к другу нежность просто за то, что ничто не закончилось, не прошло. Что мы вместе и чувства наши стали только сильнее…

Мыло мне еще только предстояло изобрести. А пока — пучок травы вместо мочалки и горсть синей глины, как природный коагулянт, очищающий от жира и пота. А поскольку самому себе спину намыливать таким способом весьма затруднительно, мы, естественно, охотно помогали друг другу… И так же естественно, несколько раз отвлекались на занятие более приятные…

Потом долго лежали на мелководье, приходя в себя от свалившегося счастья и отмокая от водных процедур. Неожиданно оказавшихся столь утомительными.

— Кхе-кхе… — когда мы уже окончательно угомонились, прокашлялась одна из статуй.

Вернее, мне так показалось. На самом деле кашлял дворецкий, явившийся, как и было велено, доложить, что к обеду все готово.

— Ждут только ваше высочество… А еще, прошу прощения, я взял на себя смелость, принести кое-какую одежду из гардероба короля и королевы. Так что, если вы соизволите…


* * *


Мы соизволили и за обедним столом сидели во всей возможной красе.

А чего? Имею право… Да и средства, как оказалось, позволяют…

Пока мы с Лией плескались в пруду, мэтр Игнациус, в присутствии Лавра Тулия и Аристарха, магическим путем не только очистил от шлака золотые самородки, добытые нами в поединке с чудовищем, но и превратил их в империалы.

Причем, они не были фальшивками.

Оказывается, маг имел разрешение на чеканку монет, еще со времен покойного нынче императора. И любая экспертиза, тоже магическая, естественно, подтвердила бы их подлинность. Так что быть сваренным заживо или умереть от глотка расплавленного металла мне не угрожало* (*самые распространенные виды казни для фальшивомонетчиков в средневековой Европе).

Более того. Все полученные монеты разложили в шесть сундуков. При этом, пять набили ровно с верхом, а шестой — на два пальца выше средней доски.

На уточняющий вопрос о общей сумме империалов в казне, члены комиссии переглянулись и повторили названное количество сундуков. Единственное, что удалось выяснить дополнительно — это то, что сундуки пятиведерные. И одного сундука, как меня заверил дворецкий, за глаза хватит, чтобы выкупить все закладные, выписанные покойным королем.

То есть, как я понял, пересчитывать монеты они не удосужились. Скорее всего, потому что кроме мага и считать толком не умели. А это значило, что золотой запас королевства Солнечного Пика сегодня колебался где-то между «офигенно много» и «до фигища».

— Что ж, отлично…

Я подумал и положил себе в тарелку еще один кусок жареного мяса. Приготовленного, как оказалось, все же с помощью магии. Дворецкий не рискнул проявить инициативу по найму стряпух без моей санкции.

— Значит, мы можем объявить всем кредиторам, что готовы заплатить? Пусть несут свои бумаги…

— Ни в коем случае!

Аристарх так эмоционально взмахнул руками, что едва не опрокинул соусницу на сидевшего по левую руку от него капитана гвардии.

— Не понял?

— Прошу прощения, ваше высочество… — дворецкий вспомнил, что разговаривает не товарищем в корчме, а с принцем. — Извините… Вы, конечно же, вправе поступать, как сочтете нужным… Но… Если позволите…

Я уже понял, что сморозил очередную глупость. Поскольку остальные тактично отводили взгляд. Даже Леонидия. Значит, повезло… Дважды. Девушка не считает, что переспав со мной, получила право влезать в дела. А слуга — наоборот, готов навлечь немилость, но удержать хозяина от опрометчивого поступка.

— Да, Аристарх. Спасибо, что не забыл о моих провалах в памяти. И это… Пользуясь моментом, хочу на полном серьезе заявить всем присутствующим. Запомните твердо! Если я приказал — обсуждать запрещено. Но… пока приказа не было, каждый из вас имеет право дать совет или оспорить мое решение.

Мэтр Игнациус рассеянно кивнул. Казалось, он даже не слышал о чем разговор. Получив от меня в подарок Синильгу — птенца синего орлеана, маг, если не был занят чем-то конкретным, большей частью прибывал в состоянии глубокой задумчивости.

Лавр Тулий даже сидя попытался принять стойку «смирно», но из-за кувшина с вином в одной руке и гусиной ножкой в другой, это получилось не слишком четко. Что привело старого служаку в некоторое смущение, и он запил его мощным глотком прямо из кувшина.

Леонидия улыбнулась и пожала плечиками. Мол, я не против, но вы же, мужчины, все равно все делаете по-своему и разумные советы пропускаете мимо ушей. Веря только логике и ни во что не ставя интуицию. Особенно — женскую.

А больше за столом никого и не было. Понятия не имею, откуда Аристарх собирался взять целый десяток нахлебников? Если конюх принимал роды, а пока что единственный нанятый мною человек — из тех новобранцев, остался у ворот.

Малюте, как объяснил Лавр, так хотелось оправдать оказанное ему высокое доверие, что парень дневал и ночевал возле ворот, охраняя их надежнее цепного пса. А все свободное время упражнялся в фехтовании и стрельбе из арбалета.

— Говори… Я слушаю…

— Ваше высочество, нельзя объявить во всеуслышание, что принц Николаис из Солнечного Пика, неожиданно стал несметно богат.

— Почему?

Ответ уже брезжил в голове, но зачем напрягаться, если можно подсмотреть его в конце задачника? А самому, тем временем, разделаться с мясом. Которое, между прочим, ждать не будет. Остынет и потеряет половину вкуса*. (*прим. Авт., — Тогда я еще не знал, что пища, приготовленная магически, не остывает, не черствеет и вообще, остается до конца действия заклинания в том виде, каком ее заказали. А срок действия заклинания — от часа и до нескольких лет, зависимо от силы чародея и предназначения)

— Во-первых, — такое одномоментное и большое появление золотых монет, обесценит их… примерно на четверть. И это значит, что все ваши покупки обойдутся вам гораздо дороже. А вы же не только с долгами рассчитаться планируете? Или я ошибаюсь?

Дворецкий не ошибался. Я и в самом деле не собирался останавливаться на достигнутом. И хоть денег у меня, в данный момент, было до неприличия много, песенку Винни-Пуха, о том что «это очень странный предмет, то они есть, то их сразу нет» помнил. А еще, уже из личного опыта — что деньги имеют свойство заканчиваться в самый неподходящий момент. Так что сорить ими самая большая глупость, которая не придет в голову ни одному миллиардеру. Если только он не желает стать миллионером.

Получив благосклонный кивок в подтверждение, Аристарх продолжил уже смелее.

— Второе, но не менее важное… Как только об этом станет известно, тут же найдутся желающие это богатство у вас отнять. Ведь ни для кого не секрет, что на сегодняшний день у вас нет не только дружины, но даже десятка стражников не наберется. И до сих пор от нападения оберегало лишь наличие такого множества кредиторов. Отнять замок у вас сейчас, означало ограбить не обанкротившееся королевство, а тех, кто дал взаймы.

Черт возьми! Этот момент я и в самом деле упустил из виду.

— Да, весомые причины… Уверен, что есть и еще, но мне пока хватит и двух. Спасибо, Аристарх… Думаю, место советника тебе больше подойдет? Если не возражаешь?

Дворецкий встал и чопорно поклонился.

— Благодарю, ваше высочество. Вы очень добры… Но, семь поколений моих предков служили дворецкими, и мне тоже не пристало взбираться на чужой шесток. Уверен, вам еще встретится настоящий мудрец… И только потому, что место королевского советника уже будет занято, вам придется выбирать — отказаться от услуг действительно стоящего человека или уволить меня. Поэтому, пусть все остается, как есть. А если ваше высочество захочет услышать мое мнение или совет, я… как и все мы здесь, в меру сил и разумения… готов услужить вам.

— Отлично сказано! — Лавр Тулий все же выбрался из-за стола и сейчас напоминал пивной бочонок, по оплошности оказавшийся не на столе, а за ним. — Ваше высочество! Разрешите и мне…

— Сейчас… — я дал знак капитану гвардии сесть, а сам заговорил, обращаясь к дворецкому. — Спасибо, Аристарх. И пусть будет по-твоему. А теперь, советуй, как исправить ситуацию. Вернее, поскольку я еще ничего не делал, — объясни, что именно, стоит предпринять? В первую очередь?

— То, что вы и собирались, ваше высочество… Разослать известие кредиторам, о том что сумели раздобыть кое-какие средства. Но предлагайте не рассчитаться полностью, а лишь поговорить о отсрочке платежей. Вернее, перезаключить договоры займа на себя. Оплатив, естественно, некоторую разумную компенсацию…

— Гм… — я с сомнением посмотрел на мага, но мэтр Игнациус, как и прежде, в комнате пребывал только физически. — А зачем им это нужно? Куда проще подождать еще месяц и получить сполна?

— Не все так просто… — улыбнулся Аристарх. — За время вашего отсутствия, я немного покопался в библиотеке вашего батюшки… — тут дворецкий решил, что превысил полномочия и торопливо поправился: — Вытирал пыль, расставлял книги…

— Обойдемся без подробностей, — остановил я его. — Давай, по существу.

— Хорошо. Вкратце, между тем, как векселя вступят в силу и можно будет начинать опись имущества, по закону, наследникам предоставляется возможность приоритетного выкупа и время для сбора средств. От трех месяцев до полутора лет. В зависимости от суммы займа. Но, чтобы имущество не пришло в негодность и не потеря ценности, особенно, в случае с недвижимостью, за небольшую арендную плату, наследникам разрешается пользоваться нею единовластно. Понимаете?

— Только то, что меня еще год не выбросят за ворота, а кредиторам придется и дальше ждать… — перевел я с канцелярского на общепонятный.

— Совершенно верно. И ростовщики прекрасно о существующем порядке осведомлены. Поэтому, непременно ухватятся за ваше предложение. Во-первых, — они прямо сейчас уже что-то получат. А во-вторых, — если вы заём переоформите на себя и нарушите хоть малейший из его пунктов, то отчуждение произойдет немедленно.

— Фига, себе. Зачем же так рисковать?

— Никакого риска. Главное, ваше высочество, указать в договоре, что вы имеете право произвести полный расчет по займу в любое время, не дожидаясь конца срока. Вот и все… А потом, потихоньку, за пару месяцев — через подставных лиц мы все векселя скупим и уничтожим. И время выиграем, и деньги сэкономим, и рынок золота не обрушим.

Разумно. М-да, почему я не ходил на лекции по экономике? Сейчас пригодились бы.

— Ваше высочество… — опять обратил на себя внимание Лавр Тулий. — Если позволите, я о страже и дружине хотел бы сказать…


* * *


«Хорошее здесь… в смысле, на моих бывших виноградниках… вино делают. Всего два или три кубка осушил, а чувствую — поплыл. Хорошо так внутри организма стало, тепло. И собеседники, все как один, приятные люди. Мне только добра желают… Я им тоже…»

— Ваше высочество? Коля? Тебе нехорошо?

«А ништяк блондиночка. Фигуристая… Сиськи так и просятся в ладони. Сочные… Надо будет с ней замутить по-взрослому… Вот только сперва из окна выпрыгну. Чисто для приколу. Смешно же… Да и душно здесь. А снаружи, небось, красота… простор…»

— Всем отойти!

«А тебе чего надобно, старче? Руками, как мельница машешь… Отвали с дороги, а то не посмотрю на седины. Как дам в ребро. Лучше любого беса… Гы… Смешно сказал… Аж в глазах от смеху потемнело. И слабость какая-то… Присяду, отдохну…»

— Фу… Успел…

Старик в прикольном балахоне примостился рядом и теперь уже не перед лицом ладонями размахивает, а над головой водит.

— Что случилось, мэтр Игнациус?

Блондинка смотрит заботливо. Ух, я бы тебе…

— Магическая атака… — старик еще пару раз взмахнул руками, после чего пробормотал что-то и хлопнул. — Все… Успел…

— Что успели, мэтр? — я с удивлением посмотрел на мага, выглядевшего так, словно вагон угля разгрузил вручную. Остальные тоже казались чем-то сильно встревоженными.

— Ваше высочество, вы как себя чувствуете?

— Нормально? А что случилось? Вроде, сидели, разговаривали… Капитан о войсках говорить хотел? Чего вы всполошились? Эй!.. Я что негромко спрашиваю? Соизволит мне кто-нибудь ответить?

— Конечно, конечно, ваше высочество… — вместо ответа маг полез пальцами мне в глаза, бесцеремонно оттягивая веки и разглядывая глазные яблоки. — Да… Никаких следов, — потом повернулся к Леонидии. — Барышня, будьте любезны. Плесните принцу вина… В кубок… — уточнил на всякий случай. Может, и правильно. Судя по обалдевшим лицам остальных, с девушки сталось бы облить меня из кувшина.

— Выпейте, ваше высочество… Такая встряска для организма тяжелое испытание. Надо его подкрепить.

Я отнекиваться не стал. Вино вкусное. Как полусладкое шампанское, только без пузырьков.

— Вот так примерно и была наложена порча на весь королевский род… — словно продолжая объяснение, произнес маг. — Жаль, и в этот раз я не смог понять, кто сотворил заклятие. Что-то знакомое… Определенно… В основе чувствуется старая школа. Но некоторые завитки совершенно чуждые… Я бы даже сказал, невозможные. М-да… Загадка.

Мэтр Игнациус проделал еще пару пасов у меня над головой и облегченно выдохнул. И неожиданно хихикнул.

— Чисто… Надеюсь, мой ответный сюрприз, нападавшему понравился.

Помолчал немного, но старому магу очень хотелось похвастаться. Хоть перед кем-то.

— Отсекая волшбу, я к обрывкам силы прицепил свое заклинание. Совсем маленькое. Думаю, он даже не заметит. Сперва… А когда поймет, избавиться уже не сможет.

— Какое же? — подыграл я магу, начиная понимать, что только что был на волосок от чего-то очень неприятного. — Или это секрет?

— Нет… — мэтр хихикнул. — Я наслал на него бесконечное чихание… Так что теперь вашему врагу гарантированно несколько месяцев весьма неприятных ощущений.

Вспомнив, как я однажды я почти сутки чихал и сморкался от какой-то аллергии, из-за чего нос распух в два раза, а в голове словно кисель образовался, меня аж передернуло.

— Жестоко…

— Не особенно… Если припомнить, что он сотворил с целым королевским родом и только что пытался убить вас. Но, даже не в этом дело… Просто у меня не было времени и возможности направить на вражеского мага что-нибудь существенное. А такая мелочь, наверняка проскользнет. И, помимо неприятностей для него, еще и избавит нас от возможных нападений.

— Каким образом?

Мэтр Игнациус улыбнулся.

— Он же не сможет выговорить до конца ни одно заклинание… И если не угомониться, то будет вынужден пользоваться только рунами. А это совсем не та мощь, что вербальное заклинание. Для того чтобы руны подействовали, предмет заколдованный ими должен находиться рядом с вами весьма продолжительное время. Но об этом я уже сумею позаботиться. Так что с сего дня, мой принц, любые находки, какие только вам подвернуться, прошу сперва показывать мне. Это касается всех… А сейчас, если позволите, я ненадолго отлучусь. Хочу кое-что проверить, пока свежо в памяти.

— Конечно, мэтр… Я как раз вспомнил, что на мельнице… — глядя на опустевшее кресло, оборвал начатую фразу. И, чтобы сгладить возникшую неловкость, вернулся к разговору, начатому капитаном гвардии. — Я внимательно вас слушаю?

— Да… ваше высочество… — Лавр Тулий опять вскочил.

Не мог старый служака сидеть, когда говорил с начальством. Тем более, августейшим.

— Я хотел сказать, что если вы прикажете Аристарху выдать мне некоторую сумму… То я берусь в пятидневный срок привести в замок не меньше двух десятков ветеранов-латников… Вы не сможете взять их в поход, они не будут сопровождать обозы и патрулировать округу… Но, со стен враг собьет их только катапультой. И новобранцев они натаскают лучше любого сержанта… когда вы начнете собирать новую армию.

— Думаю, мысль неплохая. Что скажешь, Аристарх?

— Целиком и полностью поддерживаю. Набор ветеранов, вместо найма ландскнехтов, тоже станет подтверждением легенды, о всего лишь частичном восстановлении кредитоспособности. Было бы много денег — вы бы с инвалидами* (*здесь, — ветеранами) не связывались. Сколько прикажете выдать капитану?

— Это вы сами решайте, — отмахнулся я. Но, не удержался от шпильки. — Согласно легенде о кредитоспособности…

После чего предоставил советникам решать финансовую сторону вопроса, а сам повернулся к Леонидии. Девушка явно была не в своей тарелке. За весь обед, не произнесла и пары слов.

— С тобой все в порядке?

— Да, спасибо… А что?

— Ну, я просто раньше не видел тебя такой задумчивой? Ничего не случилось, правда?

Леонидия помолчала немного, но все же не выдержала и созналась.

— Да, Коля… ты прав, — амазонка взяла мою руку в ладони. Теплые и нежные. — Меня беспокоит, что оставаясь с тобой, я нарушаю клятву, данную королеве амазонок и Кругу сестер. А уйти — значит, нарушить обещание, данное тебе.

— Обещание? — не знаю почему, может из-за усталости, но я решил воспользоваться моментом и прояснить наши отношения. Намеренно обостряя ситуацию. — И все? Больше ничего тебя здесь не держит?

Леонидия быстро взглянула мне в лицо, потом улыбнулась, подалась вперед и поцеловала.

— Не ершитесь… мой принц. Я знаю, ты будешь великим и грозным государем. Но никогда не делай больно тем, кто тебя любит.

— А ты меня любишь? — продолжал упорствовать я.

— Глупый… Большой и глупый… мужчина… — вздохнула девушка. — Конечно же, я тебя люблю. И очень хочу исполнить загаданное тобой желание: всегда быть рядом. Но клятвы, произнесенные в Кругу сестер, не пустые слова. Понимаешь?

— Да…

Это я понимал. Никто не хочет жить клятвопреступником и предателем. Даже Иуда не выдержал и повесился. Но, я уже придумал, как решить проблему.

— Спасибо… родная. Я счастлив… Правда, правда… И вот как мы поступим. Только не перебивай. Хорошо?

— Звучит угрожающе… — глаза амазонки построжели.

— Дослушай сперва.

— Хорошо, хорошо… Я слушаю.

— Свинорыла мы с тобой победили вместе, правильно? Тогда, почему, все золото оказалось только моим?

— Потому, что я тоже твоя… — пожала плечами Лия. — Да и зачем мне столько?

— Чтобы купить себе свободу.

— Я и так свободная… — возмутилась амазонка.

— Блин… Ты можешь выслушать до конца? Молча?

— Могу, — девушка даже отодвинулась. — Но ты же ничего не говоришь… Только намеки какие-то… И они мне не нравятся!

— О, Боги! — взмолился я. — Ладно. Сделаем так…

Я сел рядом, обнял девушку за плечи одной рукой, второй зажал ей рот и, невзирая на попытки освободиться, быстро зашептал на ушко:

— Ты возьмешь часть денег и отвезешь в подарок от меня своей королеве. Скажешь, что это в залог дружбы между нашими государствами. Это раз! Два, — скажешь королеве, что я хочу нанять в личную гвардию амазонок. Сколько, на какой срок и за какое вознаграждение — пусть королева решает сама. Не обеднеем. И самое главное — это мое непременное условие! Капитаном отряда я хочу видеть только тебя! А поскольку ты будешь не просто командиром отряда наемников, а начальником телохранителей, я настаиваю на том, чтобы королева и Круг сестер сняли с тебя все клятвы. Поскольку, по возвращению, тебе придется принести присягу верности Солнечному Пику… Ну, и мне.

По мере того, как я говорил, сопротивление слабело. А под конец, Леонидия и вовсе перестала дергаться. Слушала внимательно.

— Вот такой план. Как считаешь? Королева согласиться отпустить тебя за хорошую сумму?

— Ммм… ммм…

— Извини…

Я совсем забыл, что все еще зажимаю рот девушке. А когда отпустил ее, то услышал негромкие хлопки. Оглянулся… Аплодировали Лавр Тулий и дворецкий.

— Не понял?

— Ваше высочество, — оба дружно поклонились. — Это был великолепный образец дипломатии и убеждения. Вы настоящий правитель.

— Ой… — я неуверенно оглянулся на Леонидию. Поскольку все еще не услышал ее ответа. Но, судя по счастливому блеску глаз, он и не требовался. Это поняли и советчики. За спиной у меня сперва задвигали стульями, а потом и дверь заскрипела…

Глава 10

— Прошу прощения, ваше высочество, что покинул вас, не спросив разрешения…

Голос мага заставил меня вздрогнуть и произнести несколько непечатных фраз прямо в чуть вспотевший затылок Леонидии. Блин, так и импотентом стать можно.

Девушка тоже охнула и попыталась выскользнуть из-под меня.

Нет! Только не сейчас!.. Я вцепился в бедра Лии, удерживая на месте и не давая опустить подол, с такой силой, что девушка не сдержалась и громко застонала.

— Гм… Кажется, еще и явился не вовремя… — дошла до мэтра неожиданность и пикантность ситуации. Но, ни капли не обескуражила. И он продолжил, как ни в чем не бывало:

— Не смущайтесь, ваше высочество… Дело молодое, житейское. Помниться, в юности, когда я был всего лишь адептом третьего уровня, в баню, где я отдыхал с двумя ученицами факультета естествознания и травничества, вот так же без предупреждения, заявился магистр Альменда. И как вы думаете он поступил? Ни за что не угадаете? Несмотря на то, что магистру, уже было лет за триста, он присоединился к нам.

Странно, но монотонное бормотание мага успокоило девушку настолько, что она перестала вырываться и позволила завершить начатое. Пришлось, правда, поторопиться, так что настроение у меня все же испортилось. Не люблю, когда… эээ… под руку смотрят.

— Даже не надейтесь, мэтр… — хмыкнул, приводя в порядок одежду. — У нас с Леонидией все серьезно и третий нам совершенно ни к чему.

Потом прибавил, супя брови.

— Ладно… Поскольку здесь место, так сказать, общего пользования, сделаем вид, будто ничего не случилось. Но, если вы… мэтр… еще когда-нибудь… хоть раз… позволите себе вот так же, бесцеремонно завалиться к нам в спальню… Я…

— Вы рассердитесь и будете тысячу раз правы… мой принц, — закончил Игнациус. — Еще раз тысяча извинений… и вам, миледи.

— Принимается… — ответила амазонка. Дочь степей пикантность ситуации, похоже, не сильно смутила. Лия усмехнулась и прибавила. — А вы, мэтр, похоже, были тот еще шалун?

— О, да… юная леди, — маг глубоко вздохнул. — Были и мы когда-то рысаками… Да вот только укатали сивку крутые горки… теперь уж и не вспомню, зачем все это?

Потом вздохнул еще раз, пряча в бороде улыбку, и тут же перешел на деловой тон:

— Мой принц, мне показалось, вы хотели что-то рассказать или о чем-то спросить? Можем вернуться к тому разговору, или прикажете зайти позже?

— Не стоит, мэтр… — вместо меня ответила Леонидия. — Я как раз хотела уходить. Надо ж собраться в дорогу… — и только после этого повернулась ко мне. — Не будем откладывать… Мы уже попрощались… А раньше уйду — раньше вернусь. Верно?

— Я думал, мы вместе…

— Зачем? — девушка взяла в руки мою ладонь. — У тебя… Коля… и без того забот хватает. Не беспокойся. Я быстро… Куплю в ближайшем городе или замке коня. И за неделю обернусь.

— Бери моего Ветра.

— Спасибо. Тогда, за шесть дней…

— И деньги не забудь.

Амазонка мотнула головой.

— Нет, это лишнее. Я преподнесу от твоего имени королевы Лунный Блик. Думаю, этого будет достаточно.

— И не жаль расставаться с саблей? — удивился я. — Ты же была так счастлива.

— Нет. А знаешь почему… Потому, что я даже не сомневаюсь, что твой очередной подарок будет еще великолепнее, — без тени усмешки объяснила Леонидия. — Так что, ни капельки не жаль… А сестрам просто пообещаю хороший контракт. Условия найма обговорим уже здесь. В зависимости от того, сколько соберется желающих. Да и стоимость у всех разная. Девы-копья — это одно. Сестры меча — совсем другое.

Леонидия поправила локоны.

— Гм… Я знаешь о чем подумала… Если тебе нужна большая армия, может имеет смысл нанять амазонок-лучниц? Это те девушки, которым только вручили их первый боевой лук. Да, они ничего толком не умеют, зато наем десятка таких новичков будет дешевле одного снайпера. А учатся они быстро. Пара-тройка боев. И, как минимум, половина из них наберется достаточно опыта. Ну а я постараюсь, чтоб они уцелели, пока обучаться будут.

— Разумно… — поддержал девушку мэтр Игнациус. — И в отношении золота, и по поводу найма новобранцев. Если уж вы решили сохранить в тайне, что в королевстве завелись деньги — их лучше никому не демонстрировать. Без крайней необходимости… Мир слишком тесен. И тайну в мешке не сохранить. Что до сроков… то я позволю себе… компенсировать бестактность… сократив срок вашего расставания вдвое, — маг еще раз изобразил поклон. — В общем, миледи, как только будете готовы… Дадите знать. Я перемещу вас к ставке королевы — на расстояние в пару часов ходьбы. Таким образом, сразу сможете считать часы до возвращения.

— Спасибо, мэтр… — произнесли мы дуэтом.

— К вашим услугам… Ну, так о чем вы хотели поговорить?

Я проводил Лию к дверям, потом вернулся к столу. Сунул руку в пояс и вытащил оттуда тот самый камень, который завалялся в ящике с Лунным Бликом.

— Вот, взгляните… Что можете о нем сказать?

Раньше я его не вынимал, не было подходящего случая. А сейчас, положил на стол и сам залюбовался. Камень казался двуцветным. В зависимости от того, под каким углом смотреть.

— Это из добычи, взятой в том подземелье, что на мельнице.

— Угу… — потеребил бороду маг. — В подземелье, значит… Ну, зато теперь многое мне становится более понятным.

— Что именно?

— Ваше невероятное везение, Николай… Думаю, вы и сами заметили, что удача льнет к вам как пылкая возлюбленная. Даже в тех случаях, когда стоило ждать неприятностей — вы оказывались в прибытке.

Честно говоря, я над этим не задумывался. Больше того, многое и случившегося за последние пару суток, предпочел бы видеть на мониторе, а не пережить лично. Хотя… старик в чем-то прав. Мне и в самом деле, в конечном результате, удавалось из всех свалившихся передряг выйти сухим. Еще и нехило нажиться…

— Ну, вообще-то…

— Еще бы, — не дослушал мэтр Игнациус. — А все благодаря вот этой красавице! — он нежно прикоснулся к камешку и слегка погладил. — Выбрала, значит, себе хозяина…

— Мэтр… Я ничего не понимаю. Вы о ком говорите?

— Разумеется, об одном из семи чудес света — «Улыбке судьбы»! — судя по голосу, маг мне явно завидовал и плохо это скрывал. — Вы даже не представляете, юноша, каким бесценным сокровищем обладаете. И таки да, «Улыбка» пропала примерно в то же время, что и «Лунный Блик». Значит, легенда не врет. Принцесса Констанция действительно сбежала с менестрелем Айдаром. А найти их не смогли не потому, что влюбленные так умело спрятались, а потому, что они погибли… М-да… Видимо, в конце концов удача все же отвернулась от парня… Приревновала что ли?

Маг озадаченно пригладил усы и задумчиво посмотрел на меня.

— Тогда, это может быть небезопасно. Сейчас проверим…

Мэтр наклонился к самоцвету и тихонечко замугыкал какой-то мотив. Камешек отреагировал мгновенно. Все грани его мгновенно потемнели, а потом полыхнули ярко-синим огнем.

— Не стоит сердиться… — маг словно оправдывался перед ним. — Я тоже защищаю твоего нового хозяина и обязан был убедиться, что ты ему не навредишь. Приношу глубочайшие извинения… Должен был догадаться.

Маг опустился на стул и поманил к себе кубок с вином. Изрядно глотнул и только после этого соизволил объяснить:

— «Улыбка судьбы» не виновата. Айдар сам не захотел больше жить после того, как погибла его любимая. Так что, юноша, я вас очень прошу, постарайтесь сдерживать чувства. Хотя бы до тех пор, пока королевство не получит очередного наследника. Я уже не так молод, чтобы из-за любовных неурядиц венценосных особ снова оказаться на улице. Что не минует нас всех, если вы оплошаете. Надеюсь, мой принц, вы это понимаете?

Здорово! Можно подумать, что я напрашивался! Мне, вообще-то, и дома неплохо жилось. Сунули, как кур в ощип, еще и условия выдвигают! А не пойти ли вам лесом, милейший?

Само собой, что все это я вслух не произнес, но и выражение морды моего лица мэтру Игнациусу хватило. Он, как я понял, вообще старик догадливый. Ну, еще бы — с таким жизненным опытом.

— Ваше высочество!.. Мой принц, — маг снова и явно намеренно обратился по титулу, как бы подчеркивая, что разговаривает не с неизвестным бродяжкой, а с тем, кем меня здесь считают, наследником престола. — Давайте, я еще раз, самым глубочайшим образом принесу вам свои извинения за все сразу — и покончим на этом? У нас дел — невпроворот. И если вы из каждого пустяка изволите дуться… Право слово, мальчишество какое-то.

А ведь старик прав. И даже Лия это поняла, хоть и блондинка. Получается — я еще глупее? М-да, надо попридержать норов.

— Ладно, забыли… Мир. Только уж и вы извольте объяснить подробнее. В частности об «Улыбке». Кому она улыбается, как именно и, разумеется, как часто?

— Хорошо. Талисман «Улыбка удачи» один из семи предметов созданных величайшим архимагом всех времен — Корнелиусом Малькутом. Как-нибудь я расскажу вам обо всех. А сейчас — об этой красавице.

«Улыбка» согласно сменила яркую зелень молодой травы на небесную лазурь.

— Тот, кого талисман примет, станет истинным баловнем судьбы. Если с небес посыплются камни — вас обдаст только взбитой пылью. Если из засады вам в спину пошлет стрелу лучник — у него дрогнет рука, и вас максимум оцарапает. Если ночью полыхнет дом — сгорит все дотла, кроме той комнаты, где будете спать вы. Упадете с утеса — у подножья окажется воз полный сена. Захотите сыграть в кости — у вас всегда будет на одно очко больше чем у соперника. Мужчины станут набиваться вам в друзья и предлагать помощь. То же самое и с девицами. Можете позвать на сеновал любую — отказа не бойтесь. Правда… — маг неуверенно поглядел на камень. — Последним я бы советовал не увлекаться. Все же талисман имеет женскую сущность, а они не слишком благосклонны к ветрености избранников.

— Не понял? Мне что теперь целибат принять? А как же Леонидия?

Камешек весело заискрился и стал розоветь.

— Нет. Настолько жестко вопрос не стоит… — улыбнулся мэтр Игнациус. — Талисман все же создавал мужчина и учел эту проблему. Просто, не стоит чересчур увлекаться… Как гласит древняя мудрость: в меру полезно все. Даже излишества.

Я вежливо хохотнул, вспомнив, не менее глубокомысленную фразу, что в небольших дозах водка полезна в любом количестве.

— Потерять ее тоже не бойтесь. Это невозможно. Как и отнять или подарить. Но, во избежание… — маг снял с шеи небольшой кожаный мешочек. Высыпал содержимое на чистую тарелку. — Положите талисман сюда. И хранить удобно, и зависть вызывать не будет… у умеющих видеть. Зачем искушать бедняг, а себя подвергать лишним опасностям? Удача ведь разная бывает… Например, мог бы умереть от яда, а всего лишь ослеп. Повезло? Да. Но оно вам надо? А так — глаза не видят, сердце не болит…

Приговаривая все это, маг осторожно уложил драгоценность в мешочек, затянул бечевку и, с видимым усилием, протянул мне.

— Вот так оно всем спокойнее будет.


* * *


В дверь деликатно постучали. Видимо, кто-то более воспитанный и деликатный, чем маг.

— Ваше высочество, можно войти?

Аристарх. Чего он? Ах, да… Они же с Лавром уходили, оставив меня здесь с Леонидией. А о том, что мэтр Игнациус влез к нам и чуть не испортил всю обедню, не знают.

— Входи, входи…

Дворецкий действительно не ожидал увидеть здесь мага.

— А я то думаю, куда ты запропастился… Но, раз вы вместе, то оно и к лучшему. Ваше высочество, я хотел вам одну вещицу показать. В прошлый раз не нашел. Думал — тоже продан. А оказывается, ваш батюшка в потайном месте его запрятал. Стыдно признаться, но я даже не знал о таком. Совершенно случайно наткнулся. Повезло…

— Похоже, нам всем придется привыкать к этому слову… — пробормотал мэтр Игнациус.

Я промолчал. Но, спрятанную за пазухой, ладанку с талисманом благодарно погладил.

Может, это и глупо, но лишним наверняка не будет. Особенно, если «это» с женским характером. Как бы не любила тебя девушка, оставь ее на долгое время без знаков внимания — получишь кастрюлю с борщом не голову… или сковородку с макаронами. В зависимости от места проживания.

— Веди, показывай… Потайное место в любом случае пригодится. В независимости от находки.

До сих пор я практически не имел времени как следует разглядеть свой замок. То пребывал в расстройстве чувств от неожиданности, то еще что-то мешало — и только сейчас, разгрузившись хотя бы от части проблем, смог оценить «папенькино» наследство.

Честно говоря — унылое зрелище. Похоже мой здешний венценосный отец отнес в ломбард все что не было приколочено гвоздями или намертво вмуровано. Вместо прекрасных гобеленов или картин, оштукатуренные стены отсвечивали более светлыми прямоугольниками, а где штукатурки не было — зияли щелями в каменной кладке. Такими, что в некоторые можно спокойно засунуть руку по локоть. Никакой дополнительной необходимости в потайных местах. При желании, только в этих щелях можно было заныкать весь золотой запас королевства, с гарантией.

На секундочку даже возникло желание провернуть такую шутку. Археологи будущего уписались бы, откопав мою захоронку. М-да… Вот только золотишко мне и самому надобно. Так что перетопчутся. Впрочем, что-нибудь, если не забуду, засуну. Пусть радуются… потомки…

А в целом, к строению претензий не имелось. Конечно, не Баварский Нойшванштайн* (*Самый популярный замок Германии с романтичным названием, которое с немецкого переводится как «Новый лебединый утес», ежегодно посещает более миллиона человек. Построенный в конце XIX века по приказу «сказочного короля» Людвига II, он послужил прототипом замка Спящей Красавицы в парижском Диснейленде) и даже не Тракай. Если выбирать из тех что мне известны и сохранились до третьего тысячелетия, то я бы сравнил с Каменец-Подольским. С некоторыми поправками…

Оставить только второе оборонительное кольцо с угловыми башнями, стены раздвинуть, в центре поставить четырехэтажное, квадратное здание дворца. Сильно напоминающее типовую стройку в стиле Сталинского ампира… Без балконов и с высокими, стрельчатыми окнами. А, для завершения картины, позади дворца устроить пруд, и все свободное пространство разбить на сектора рядами туй или стриженных кустов. Статуи, клумбы фонтанчики в ассортименте.

В общем, смесь бульдога с носорогом. Вернее — палаца для гарема и суровой мужской цитадели. Такое впечатление, что Солнечный Пик строили два архитектора, одновременно выполняя каждый свой заказ. Для короля и королевы…

Ну да, как говорится, даренному коню… Тем более, полученному в наследство. Дойдут руки — перестрою. По собственному вкусу и разумению.

— Сюда, ваше высочество… — дворецкий услужливо открыл одну из множества дверей выходящих в этот коридор.

— Благодарю…

Хотел было по привычке «старикам везде у нас почет», пропустить вперед мага, но вовремя вспомнил, что я принц и вошел первым.

Кабинет. Или библиотека. Впрочем, кажется, в те времена их совмещали. Все равно на приличное хранилище книг не собрать. Во-первых, — не все августейшие особы умели и любили читать. Во-вторых, — дорого даже для короля. А в-третьих, — все приличные раритеты сгорели в Александрии. Или его величество и тут подсуетился, сплавив все более-менее ценное?

Вполне. Свободных полок в разы больше, чем заставленных.

Большой и массивный письменный стол, оббитый зеленым сукном, тоже девственно чист. Ни бумажки, ни пылинки. Даже чернильницы и бювара нет. Как и стаканчика с гусиными перьями.

— Ты о щите говорил? — подал голос мэтр Игнациус, глядя на дворецкого.

— Да… — подтвердил Аристарх. — О нем…

Сориентировавшись, куда смотреть, я тоже обратил внимание на щит, поставленный на кресло.

Красивый. Ничего не скажешь. Светло-серый металл. Блестит, как зеркало. Форма — экю*. (*Экю́ (фр. Écu) — тип щита, бывший частью доспеха всадников в броне во время средневековых войн. Экю имел вытянутую треугольную форму и происходил от раннесредневекового миндалевидного щита). В центре, вместо умбона, накладная фигурка русалки. Сразу видно, мастер делал. Выглядит, как живая. Так и хочется пристальнее разглядеть манящие изгибы ее тела, а уж взгляд зеленых глаз так и зовет к себе…

— Осторожно, мой принц… — маг взял меня за руку и дернул к себе. — Щит вас еще не признал…

— Чего? — не понял я сразу. — В смысле? Это же щит, а не оружие.

— В умелых руках все оружие… — назидательно произнес маг. — И уж тем более «Гладь пруда». Помните, что я вам говорил о семи магических вещах? Сейчас удача улыбнулась вам во второй раз. Знакомьтесь… и постарайтесь подружиться. А мы с Аристархом, пока чем-нибудь другими займемся. В этом деле чужие глаза лишние. Как закончите, подумайте обо мне… и почувствую.

— Подружиться? Со щитом?

— А что такое? — вскинул брови мэтр Игнациус. — Разве вы не хотите, чтобы в бою вас прикрывал друг?

— Но…

Продолжать не имело смысла, в кабинете уже никого не было. Только я — и русалка на щите.

— Привет…

М-да. Маразм крепчает, а шизуха косит наши ряды…

Показалось или хвост шевельнулся?

— Вот и надо было на него смотреть, а не на сиськи пялиться. А как на них не пялиться, если их так вычеканили, что живые от зависти обвиснут? Шедевр и мечта мужчины. Вот так, наверно, и становятся фетишистами…

Блин, я все это вслух говорил или так громко думал, что русалка услышала? Во всяком случае, зеленоглазая девушка с хвостом вдруг оказалась повернутой ко мне в профиль и руками, скрещенными на груди. Кстати, профиль тоже не подкачал. Да уж, мастер знал толк в женской красоте. Не удивлюсь, если это не полет фантазии, а чья-то возлюбленная.

В глазах русалки мелькнуло что-то… И улыбка на лице спряталась под вуалью грусти. Вот-вот слезы на глазах выступят. А я терпеть ненавижу, когда девушки грустят и тем более, когда плачут. Надо срочно отвлечь… Заболтать, то есть.

— Меня Колей зовут… Николаис, по здешнему. И я это… принц, в общем. Работа такая… и должность. Знаешь, вообще-то, я тут случайно оказался. Еще совсем недавно даже и не думал, что когда-нибудь попаду в мир, где магия так же привычна, как в моем мире… электричество, к примеру. Не знаешь, что такое электричество? О, это очень интересно. Электричество, если верить Вики — это совокупность явлений, обусловленных существованием, взаимодействием и движением электрических зарядов.

Грусть во взгляде постепенно стала сменяться некоторым обалдением.

— Не знаешь кто такая Вика? Да оно тебе и не к чему… На чем я остановился? Ах, да… На том, что оказался в совершенно чужом мире. Один, как перст! И мне так сиротливо. Без родных, близких, друзей… Хоть на луну вой… А впереди столько дел. Опасных… Королевство в беде, и кроме меня его никто не спасет.

Теперь русалка смотрела заинтересованно.

— Не буду тебя обманывать, любимая девушка у меня есть. А вот настоящих друзей — таких, чтобы вместе хоть в огонь, хоть в воду — на пальцах пересчитать. Талисман… — приложил руку к груди. — Меч… — ладонь скользнула на оголовье, благодарно отозвавшееся теплом. — И все…

Я глубоко вздохнул и помолчал немного. Потом вздохнул еще раз и робко спросил:

— Как думаешь… мы могли бы подружиться?

Зеленоглазая ничего не ответила, но от щита на меня повеяло такой приятной, легкой прохладой, о которой больше всего мечтаешь в летний знойный полдень, если жара застанет в пути.

— Спасибо… Я умею ценить дружбу и доверия твоего не обману.

Завершая соглашения, протянул руку и слегка погладил русалку по обнаженному плечику.

— Обещаю…

И, чтоб не наговорить лишнего, тут же мысленно позвал мага.

Мэтр Игнациус не заставил себя ждать. Появился в кабинете так быстро, словно за дверью стоял. Дворецкого тоже притащил. Окинул цепким взглядом мизансцену и довольно кивнул.

— Гм, а вы, юноша, нравитесь мне все больше и больше…

Аристарх сдавленно охнул.

— Ваше высочество… — поправился маг. — Итак, насколько я вижу, «Гладь пруда» согласилась стать вашей спутницей? Что ж, это чудесно. Потому что, еще сегодня, именно она вам очень пригодится. Но, сперва, если не возражаете, давайте проводим Леонидию. Амазонка уже собралась и готова в путь. Думаю, вы захотите что-то сказать девушке перед разлукой? Или вы более благоразумны и не считаете таковой расставание на пару суток? Тогда… — он поднял руки.

— Стой. Прощаться я не собираюсь. А пожелать счастливого пути хочу. Понимаю, что магу, живущему сотни лет — пара дней кажется пустяком. Но другой мудрец советовал иначе. — и процитировал строфу из стихотворения Кочеткова: — С любимыми не расставайтесь, всей кровью прорастайте в них. И каждый раз навек прощайтесь… Когда уходите на миг!

Маг удивленно захлопал глазами, потом заметил, что я смотрю не на него, а на щит, и кивнул:

— Вы правы, мой принц. Прошу прощения… — и уже в следующую секунду я стоял рядом с Лией.


* * *


Долгие проводы, горькие слезы… Обошлось. Обнялись, поцеловались, пообещали друг другу скучать… и через мгновение Лия исчезла, а передо мной опять стояли «мои» старики. Вернее, это маг вернул меня обратно в кабинет.

— Ваше высочество желает побыть один? — проявил чуткость Аристарх.

— Нет, все нормально, — отмахнулся я. — Можете грузить по полной… Не стесняйтесь. Так даже лучше, чем вибрировать…

— Интересная фигура речи, надо запомнить, — оценил маг. — Мы тут вот о чем подумали… Заявки на новые земли оформить надо. И зарегистрировать в канцелярии тоже. Чтобы дата была. А вот принятие решения стоит попридержать. Недельки на две… Думаю, стряпчий не откажет. За пару монет… Ну, и из любопытства. Обычно, о другом просят.

— Какие еще земли?

Умеет мэтр внимание отвлечь. Грусть от расставания, как сквозняком унесло.

— Ваши, естественно…

Дворецкий хлопнул себя по лбу.

— Простите, мой принц. Все время забываю о том, что вы потеряли память… Сейчас объясню. Согласно одного из древнейших законов империи Ковыр — тот, кто очистит территорию от захвативших ее чудовищ или разбойников, становится полноправным хозяином этих земель. Собственно, именно основываясь на нем, создано большинство нынешних государств. Поскольку с крахом империи, каждый мог объявить соседа разбойником, захватившим его собственность. Ну, а дальше, кому как повезло…

Опять «Улыбка» постаралась? Я погладил талисман, еще не решив, радостная это новость или не слишком. Впрочем, если решил создавать мощное королевство, то каждая пядь земли не помешает. В том числе, отдаленный остров и непроходимая топь.

— Теперь понятно. А зачем придерживать?

— По той же причине, по которой вы не афишируете своего богатства… Чтобы кредиторы не взвинтили цену на векселя.

— Кстати, о кредиторах… — отозвался мэтр Игнациус. — Почтовые голуби отправлены. Так что уже с завтрашнего утра можете ожидать первых визитеров.

— Это хорошо… — потянулся я с хрустом. Потом зевнул. — Суматошные дни выдались. Откровенно говоря, я сейчас с таким удовольствием завалюсь в кровать, что даже ужинать не буду.

Маг и дворецкий переглянулись. Слишком многозначительно, чтобы я не заметил.

— Что опять не так?

— Нет-нет… — поторопился успокоить Аристарх. — Ваше высочество вправе поступать, как ему угодно.

— Но… — сделал я паузу. — Давай уже, не томи. После такого пассажа обязательно следует «но». Какой совершено неотлагательный подвиг вы для меня приготовили? И почему это не может подождать до завтра?

— Излагай… — дал добро Аристарху маг.

— В общем-то, может и подождать… Но, как говорится, ложка дорога к обеду. Дело в том, что барон Рендель, один из соседей, у которого покойный король брал взаймы, решил, не дожидаясь срока, присоединить к своим землям принадлежащую вам деревню Долготе. Более того — он переустанавливает межевой знак прямо сейчас.

— Да, — подтвердил мэтр Игнациус. — Яма уже выкопана, ждут только телегу с новым столбом. Так что если не станете откладывать, то застанете барона на границе и сможете вызвать его на поединок. Причем, вы полностью в своем праве и при любом исходе дела, закон будет на вашей стороне.

— А каковы мои шансы на успех? Стоит рисковать? Это я не как трус спрашиваю, а как правитель. А то ведь может так случиться, что на этом поединке все мои начинания и закончатся.

На столь мудрые слова дворецкий даже бровью не повел, посветлел лицом только. Зато маг не отказал себе в удовольствии одобрительно хмыкнуть.

— Слова не юноши, а мужа… Не волнуйтесь, ваше высочество. Будь шанс на победу ниже трех четвертей, я бы поединок не посоветовал. Но теперь, когда у вас и «Улыбка удачи», и «Гладь пруда», думаю — барон обречен. И вам решать — оставить его в живых или нет.

Аристарх кивнул и продолжил:

— Если позволите, ваше высочество, еще один совет. Не стоит быть слишком милосердным. Накажите наглеца. Весть об этом разнесется мгновенно и, продемонстрировав серьезность намерений, вы уже завтра сможете оценить результат. Это поднимет вас в глазах кредиторов и угомонит тех, кто по-прежнему собирается поживиться за счет Солнечного Пика. Поверьте, я не кровожаден. Но кровь пролитая сегодня — сохранит сотни и сотни жизней в будущем.

Да, это я понимал. О человеке судят по поступкам. И чаще всего — по самому первому. Проявишь слабину — сто раз придется доказывать крутизну. Покажешь, что имеешь характер — позже проститься сотня поблажек. Сильному разрешено быть добрым. И даже вменяется. Совершенно не снижая имидж.

— Хорошо…

Я забросил за спину щит, надел шлем, проверил не елозит ли перевязь. Притопнул сапогами. Вроде, готов. Чего тянуть?

— Мэтр, будьте любезны.

— Удачи, мой принц…

Вихрь метнулся в лицо, и я оказался на обочине мостовой. Исходя из ширины и укладки камней — один из имперских трактов.

Впереди, прямо возле дороги, суетилось человек пять крестьян. Судя по домотканым рубахам, перетянутым в поясе обычной конопляной веревкой, таким же из грубого полотна порткам и лаптям на босу ногу. Рядом, на коне и в окружении десятка воинов — опять таки, судя по одежде, за ходом работ следил сам барон Рендель.

— Бог в помощь, православные… — обозначил я свое присутствие. Поскольку, за общей суетой, беззвучное появление прошло незамеченным.

Крестьяне даже голов не повернули, не их дело. От воинов отделилось трое мечников и двинулись в мою сторону. Барон поглядел с любопытством.

— Ты кто?

— Сосед ваш… Принц Николаис… Сижу, понимаешь, в замке… Как раз вздремнуть после обеда решил. А тут вы шум подняли. Убил бы того, кто перфоратор придумал…

— Чего? — мои слова явно озадачили барона.

— Простите, оговорился, о своем задумался… Что же я хотел сказать? Ах, да… Барон Рендель, довожу до вашего сведения, что вы, милостивый сударь — хам, невежда, подлец и сволочь… Достаточно, или еще добавить?

— Что?! — взревел тот, наливаясь кровью по самые брови. — Щенок! Да как ты смеешь?!

— О! Вы еще и оскорбили меня! Все слышали, как эта пивная бочка обозвала меня… наследного принца королевства Зонненберг… щенком?! Я вам этого не спущу, сударь! К барьеру! Сей час же!

От такого напора барон даже растерялся. Еще бы… Двухметровый верзила, в плечах, как двери в мой кабинет. Ручища — у меня ноги тоньше… Вру, конечно… Я и сам не хилый. А вот у Леонидии точно тоньше… и вызывают куда более приятные мысли, чем эти волосатые лапы.

— Так ты хочешь со мной сразиться? — наконец-то дошло до Ренделя.

— Если прогнать пинками со своей земли бешенного пса считается сражением… — подлил я масла в и без того уже жарко полыхающую злость, — то да… Я хочу с тобой сразиться.

— И конечно же, — осклабился барон, — до первой крови? Понимаю. Хитро… Ничего не теряешь, кроме пары синяков и царапин, и получаешь шанс вернуть свои владения… Не заплатив ни копейки. Да, неплохо вас в Сорбоне учат. Надо будет и своих оболтусов туда пристроить… — и громко захохотал. — Когда обзаведусь собственными сыновьями, а не бастардами…

Тьфу, ты… Хорошо, что объяснил. Честно говоря, услышав о детях, которых собрался осиротить, я дрогнул сердцем. А при таком раскладе, моя совесть может не напрягаться.

— Нет, сударь… Никаких синяков. Бой до смерти. Ты прав. Тебе есть что терять, а мне нечего поставить на кон… кроме собственной жизни. Но моя гибель принесет тебе бóльшую выгоду, чем оружие и доспехи, которые по праву достанутся победителю.

— И в чем же она заключается? — заинтересовался барон.

— Хотя бы в том, что я единственный наследник. И после моей смерти, все векселя и закладные вступают в силу немедля, а не через год-полтора. Как в том случае, если я захочу использовать право приоритетного выкупа. А это значит, что ты и свое возьмешь, уже не силой, а по закону. И у остальных можешь требовать оплаты «услуг».

— Да, — согласился Рендель. — В этом есть смысл. И если ко всему еще и прибавить удовольствие, которое я намерен получить… Уговорил… — рассмеялся здоровяк. — Хочешь стать покойником — станешь… Где сразимся?

— А чего далеко ходить? Вот тут и скрестим клинки. Слезай, сударь… Или мне придется сперва зарубить коня?

Барон оглушительно заржал, как упомянутое животное, и легко спрыгнул на землю. Двигался он как большой и сильный зверь. Легко и быстро. Словно и не было на нем навешано несколько пудов стальных доспехов. И еще одна неприятность обнаружилась после того, как Рендель двинулся в мою сторону. Барон не носил меч или саблю. Здоровяк был вооружен посохом. То есть, меня ожидала схватка не с обычным воином, а магом!

Хотя, нет… У страха глаза велики. Будь Рендель магом — мэтр Игнациус знал бы об этом и предупредил. Значит, барон обзавелся магическим оружием. А это уже не так страшно. Ладно, нечего прежде смерти умирать. Будем поглядеть… Щит на руку и вперед.

Барон как раз остановился, не доходя метров двадцать. Протянул в мою сторону руку и стукнул посохом о землю. Сверкнуло, громыхнуло и в мою сторону понесся небольшой огненный шар. Величиной с яблоко.

Твою дивизию! Фаербол! Эта су… сосед, оказывается, шаровыми молниями пулять умеет!

Прыжок в сторону, еще один… Фаербол пронесся мимо. Только жаром обдал. Хорошо, что они не самонаводящиеся. Есть шанс уклониться, подойти вплотную и завязать ближний бой.

Другого варианта не вижу…

— Фшш… — второй заряд просвистел чуть ближе. Барон тоже не вчера родился. Берет поправку на мои прыжки. Значит, заранее отскакивать нельзя. Но, тогда мне кранты. Если я на двадцати шагах едва успеваю увернуться, то чем ближе подойду — тем меньше у меня будет времени.

И что остается?

Только одно. Прикрыться щитом, извини зеленоглазка, и рывком сократить дистанцию. Надеясь, что «Гладь пруда» выдержит хотя бы пару прямых попаданий. А там уже пусть меч работает.

Рукоять, как и следовало ожидать, молча одобрила мое решение и удобно легла в ладонь.

— Бар-ра! — завопил я, словно римский легионер, пытающийся пробиться сквозь ряды варваров, и метнулся вперед.

— Фых!

В руку, держащую щит, отдало так, будто конь лягнул. Но обжигающего жара я не почувствовал..

— Фых! Фых!

Каким-то способом барон умудрился послать сразу два заряда. Их мощи хватило на то, чтобы остановить меня. И все же, щит выдержал.

— Фых… — этот фаербол был каким-то неуверенным. Я даже толчка не ощутил. Видимо, на сдвоенный выстрел, барон растратил всю магическую энергию, а на новый заряд посох еще накопить не успел.

Больше и не успеет. Я налетел, с разбегу толкнул растерявшегося Ренделя щитом в грудь. А потом разрешил вступить в схватку разгоряченному мечу…

Хватило трех ударов.

Сперва на землю упала, отсеченная по локоть, рука, которая держала посох. Потом, разинутый в крике, рот расширился от уха до уха. А на завершение, клинок, совершив замысловатый финт, воткнулся острием в брызжущее кровью отверстие.

Глава 11

Вот это я выдал… С испугу, наверно. Ничем другим подобную прыть и жестокость объяснить не берусь. Махаю мечом не впервые, уже пообвыкся чуток, но чтобы так ювелирно. Предельно быстро и точно положить не абы кого, а тренированного воина, опоясанного рыцаря… Это совсем другой уровень мастерства.

Мечники барона и крестьяне, наблюдающие за поединком, впечатлились не меньше. Крестьяне тут же сорвали шапки, бухнулись на колени и почтительно склонили головы.

Воины барона немного помедлили. Сперва переглянулись… все же присягу давали… Но, кого защищать, если хозяин мертв? Не в Японии живем. Да и стражники не самураи, обычные ландскнехты. То есть — наемники. И кодекс у них прямее, чем меч или копье. Верны, пока кошелек не опустел. А если храбрость оплачивать некому, то и геройствовать никто даром не будет.

Вот и эти за оружие хвататься не стали. Наоборот, слегка развели руки в стороны, как птицы в жару крылья.

— Претензий нет?

Слова, не слова, а интонацию поняли.

— Все честно, ваше высочество, — подтвердил один из мечников. — Подтверждаем. Победа ваша. Какие будут приказы?

То есть формула «Le Roi est mort, vive le Roi!*» (фр., — Король умер — да здравствует король!)работает и здесь. Вот что имел в виду мэтр Игнациус, отправляя меня на поединок. Немного неприятных ощущений, и вот я уже богаче на целое баронство. Не думаю, что большое, иначе Рендель не торопился бы так присоединять несчастную деревушку, но — на безрыбье и рак рыба.

— Тебя как зовут? — поинтересовался у того мечника, что набрался смелости и подтвердил мою победу.

— Гастингс, милорд…

— А по должности?

— Простой мечник, милорд…

— А сколько всего воинов было у барона?

— Дюжина мечников, две дюжины копейщиков и десяток лучников, милорд.

— Угу… А кто старший?

Гастингс неуверенно поглядел на товарищей и пожал плечами.

— Так это… господин барон старший… милорд.

— Что, даже десятника не назначил?

— Нет, милорд… А зачем? У господина барона только замок и две деревни… было. Обе со стен, как на ладони. Так что их светлость из замка только поохотиться выезжал. Или с визитом…

— Понятно… Что ж… покойному барону было лучше знать, как в своем хозяйстве распоряжаться. Сам, так сам… А вот мне некогда в каждый горшок заглядывать. Поэтому, Гастингс, назначаю тебя десятником. И старшим над гарнизоном.

— Благодарю, милорд, — мечник глядел преданно. Но, без заискивания. Достойно.

— Вот и хорошо. Выберу время — наведаюсь в замок, или пришлю кого. Тогда и разберемся подробнее. До зимы точно… А пока… держи…

Благодаря заботе Аристарха в моем поясе, в кармашке слева лежало несколько десятков золотых империалов, справа — горсть серебра. Меди дворецкий не дал. Сказал, что принцу не пристало даже милость подавать копейками. Так что я вынул несколько монет из правого кармана и протянул новоиспеченному десятнику.

— Это вам с парнями, покойного барона помянуть. Это… — рука повторила движение и в ладонь Гастингса упало еще несколько серебряных кружков. — За мое здоровье. Всем, кто захочет остаться, скажешь, что жалование кладу вдвое прежнего.

— Спасибо, милорд… — теперь кланялись все. В том числе и крестьяне. А я о них чуть не забыл.

— Теперь вы… Освобождаю всех от оброка на пять лет… с условием — все продавать только в моих замках. Цену дам хорошую. Как на ярмарке.

— Благодарствуйте, ваша милость! — бухнулись в ноги смерды. — Век Богу на вас молиться станем…

— Этому не препятствую. Только не переусердствуйте. Мне от вас хлеб нужен, мясо и прочий припас. Молитвы и до праздников обождут.

— Как прикажете, ваша милость, — опять повалились на колени те.

— Так и прикажу. А сейчас, первым делом, похороните барона… — огляделся и увидел молодой дуб, стоящий в некотором отдалении от рощи. — Да, хоть вон там. Красивое место. Думаю, его сиятельство останется доволен. А потом…

Я повернулся к Гастингсу.

— С кем еще граничат земли баронства?

— Так вот ежели прямо по дороге… — указал направление десятник. — То аккурат замок и стоит. За ним — деревня Снопы. Аккурат до речки Сватьи. А уже на другом берегу земли графа Шамова.

— Через речку как перебираетесь?

— Так вброд, милорд. Испокон веков вброд… Он широкий и дно каменистое. Даже в паводок не заливает.

— Хорошо… Тогда задание второе. Раз уж мой межевой столб все равно выкопали, то перевезите его к броду и установите там. Не успеете засветло, сделаете завтра. Не горит. Люди графа поинтересуются — расскажете все, как было. Понятно?

— Да, милорд.

— Тогда подайте посох, подведи коня и за работу.

Мне не составило бы труда и самому пару шагов пройти, но надо было окончательно обозначить, кто в тайге хозяин, и закрепить.

Гастингсу даже самому не пришлось. Услышав о коне, к нему бросилось сразу несколько воинов, взяли под уздцы и повели ко мне с такой готовностью, что я забеспокоился. Казалось, кивну, и они живой лесенкой встанут, как перед восточным сатрапом, чтобы мое высочество не утруждалось излишне. В седло взбираясь.

Обошлось. Все же здесь не там, другие нравы и обычаи. Сам запрыгнул. Стремя, правда, придержали. Магический посох тоже принесли… на вытянутых руках. Гастингс лично передал. И с явным облегчением. Аж вспотел бедняга.

— Ждем вас с нетерпением, милорд…

— Ждите…


Дорога обратно заняла примерно полчаса. Как раз хватило, чтобы окончательно успокоится и осознать произошедшее. А осмотр щита только утвердил смутную догадку. Ни на барельефе, изображавшем русалку, ни на самом зерцале, огненные снаряды барона не оставили ни малейшего следа. Даже копоти.

— Так, значит… — пробормотал я, глядя в лукаво прищуренные глаза русалки. — Ну, конечно… Что может сделать огонь воде? Тем более, целому пруду.

Русалка улыбнулась.

— Спасибо… Больше прибавить нечего.

Барельеф на щите промолчал в ответ. Кстати, недоработка. Надо будет спросить у мага, нельзя ли обратную связь наладить? Намного удобнее будет. С талисманами такой силы, как «Улыбка» и «Гладь» лучше поддерживать дружеские отношения, ошибка себе дороже встанет. Особенно, если у них женская сущность. А я с живыми девушками общий язык и то с трудом нахожу. Так что, хоть какое-то общение, может облегчить мне жизнь. Во всяком случае, на громкое фырканье или недовольное сопение гораздо проще реагировать, чем выискивать признаки обиды во взгляде и мимике.

У ворот замка меня встречал пока единственный, а потому бессменный часовой. Малюта. Кираса и шлем надраены до зеркального блеска. В руках алебарда. Ну, правильно. Куда солиднее обыкновенной пики смотрится.

— Доброго здравия, ваше высочество.

— И тебе не хворать…

Фамильярничаю я, да… А почему бы и нет? Если обитателей в королевстве, раз-два и обчелся. Вот когда начну путаться в именах и должностях, тогда и нос задирать стану.

— Ваше высочество… дозвольте спросить.

Конь хорошо выезженный, остановился, как вкопанный, от одного лишь движения узды. Я посмотрел на стражника. Взглядом дал понять, что слушаю.

— Это… я слышал, что земли вокруг сгоревшей мельницы… — указал рукой вниз. Отсюда следы пожарища были, как на ладони. — Теперь ваши…

— Мои. А что? Хочешь оставить службу и хозяйством заняться?

— Я нет… — он так энергично замотал головой, что даже шлем чуток сместился. — Отец мой… и братья… Они у графа Шамова надел арендуют. Но землицы там, от межи до межи жерновой камень можно добросить. Да и плохой участок… Песка много. Урожай, едва-едва концы с концами свести. Если бы ваше высочество дозволили им сюда перебраться, и хоть немного леса на строительство выделили… Они бы всю ниву распахали. Работящие…

Гм… Почему нет? Сельское хозяйство тоже поднимать придется. Не хлебом единым живет человек, но без него тоже никак. А если уж зазывать крестьян, так лучше таких, что и сами в охотку.

— Хорошо. На днях вернется Лавр Тулий с пополнением. Скажешь капитану, что я дал тебе увольнительную. Сходи домой, потолкуй с родными. Если думают так же, как ты, пусть переселяются. Даю разрешение. Скажи еще, что если придут прямо сейчас, то помогу обустроится. Скотину прикупить… лошадь, корову… Только чтоб трудились исправно. Ну, это Аристарх потом с главой рода обсудит. Когда договор составит.

— Спасибо, ваше высочество.

— Спасибо на хлеб не намажешь. Главное, чтоб закрома зерном были полны. Вот тогда всем хорошо будет.

В общем, оставил стражника обалдевшего от общения с самим принцем.

У самых ступеней дворца ловко спешился. Оказывается, мое тело и этим умением владело. Хотя я сам, в прошлой жизни, только с кузова бортового грузовика спрыгивал. Вот и отлично. Надеюсь, на сегодня я все государственные дела разрулил? Можно и отдохнуть, после трудов праведных. Что там Иван Васильевич насчет бесплатного молока для царей говорил?

— С возвращением, мой принц…

Помяни черта, он тут же и выскочит. Ни минуты покоя.


* * *


Выскочил, конечно же, не черт, а всего лишь мэтр Игнациус. Вот только я не был уверен, что от этого мне будет легче.

— Спасибо, мэтр…

— Как все прошло?

— А вы не видели? — не удержался, подпустил шпильку.

— Меня же там не было? — вполне искренне удивился маг.

— Да? А яблочко по тарелке покатать или в хрустальный шар заглянуть?

— Вы полагаете, это поможет? — заинтересовался тот. — Интересный способ. Сами придумали или в вашем мире такое волшебство работает? Потому что я ни о чем подобном не слышал. Надо будет попробовать. Получить возможность видеть на расстоянии — неоценимое умение. Увы, мой принц… В этом вопросе, насколько мне известно, до сих пор магия была бессильна. Слышал лишь, что одно из семи чудес «Глаз ястреба» дает своему хозяину такую способность. Но, клясться Силой не стану… Сам не видел, в руках не держал. И если начистоту, то даже не представляю, как «Глаз» выглядит.

Мэтр Игнациус развел руками.

— Так что, если не слишком вас затрудню… Весь поединок можете не описывать. Расскажите только, как щит себя проявил?

Это пожалуйста. Похвалить талисман лишний раз не помешает. Девушки любят, когда ими восхищаются.

— О, это было восхитительно! Как оказалось, барон Рендель умел фаерболами кидаться. При помощи вот этого посоха. Кстати, не возьмете себе? Я, честно говоря, предпочитаю добрую сталь.

Сказал, и почудилось, что ножны меча потерлись о мою ногу, как преданный пес.

— Возьму… — не стал отказываться маг, принимая подарок. — Вещица в хозяйстве нужная. Пригодится. Так что там «Гладь пруда»?

— Все удары отбила, словно это не сгустки огня были, а снежки. И, обратите внимание, мэтр… ни единого следа. Как новенькая… — продемонстрировал щит, перекинув его на руку. — О! Вам не кажется, что русалка еще красивее стала?

— Красивее? — рассеянно переспросил маг. Потом уловил смысл вопроса и пожал плечами. — Наверно… Вам лучше знать… Она же ваша помощница. Смотрите, не влюбитесь. А я уже слишком стар, чтобы на женские прелести заглядываться. Но, что талисман вас защитил — это радует. Значит, не ошибся я, и не зря именно вас сюда перенесло из другого мира. М-да… Кажется, я уже это говорил.

Маг погладил бороду. Руки у него оказались свободными. А я и не заметил, куда он посох спрятал. Не в рукав же засунул? Хотя, мэтр и не такое учудить способен.

— Точно, — подтвердил я. — Совсем недавно… И, если вы не против, то на этой оптимистической ноте… Надеюсь, на сегодня все? Больше никаких свершений не запланировано?

— Нет, ваше высочество. Для начала, вполне достаточно. Посмотрим на завтрашнее поведение кредиторов и тогда скорректируем ваши дальнейшие шаги. Можете отдыхать…

Голос спокойный, ровный. Вот только взгляд по-прежнему цепкий, не отпускает. Да и сам маг стоит на пути, даже не думая отодвинуться.

— Одна только просьба…

Блин! Так и знал. Спиной чувствовал!

— Просьба?

— Да, да… — заверил мэтр Игнациус. — Именно. Если сильно устали, то и до утра подождет.

— Говорите уже, — обреченно махнул рукой. — Отложенный только сыр хороший. Знаю я ваше завтра. Если не ночью поднимете, то спозаранку. Лучше я уже все сразу отстрадаю. Зато, и спать спокойно буду.

— Благодарю вас, мой принц… Дело пустяковое, в общем-то. Никаких усилий не требующее. Касается вашего подарка.

— Мэтр, ради Бога, говорите нормально. За последние дни мне столько всего надарили…

— Не вам… а который вы мне… — маг понял, что путаница только растет и коротко закончил. — Птенец орлана.

Теперь все стало понятно. Синюю птицу я действительно решил подсунуть магу. Если он так счастлив был, заполучив всего несколько перьев, то живой птице наверняка найдет применение. А при моем образе жизни — Фигаро тут, Фигаро там — не до ухода за неоперившимся птенцом.

— И что с ним?

— Грустит… Есть не хочет… Боюсь, подохнет…

— А я чем помогу? Я ж не врач. Может, Тимоху позвать? Или Дженкинса. Думаю, они больше моего в птицах понимают.

— Это же не каплун или гусь… — проворчал маг. — Мой принц, мы зря теряем время. Согласны посмотреть птенца — идемте…

Я кивнул, и мы оказались в помещении, сильнее всего напоминающим оранжерею или зимний сад. Даже не знал, что в моем замке есть такое. Или мы уже не в замке?

Только хотел спросить, как над головой раздался шум, а мгновением позже, нечто увесистое свалилось на плечи. Хорошо, за спиной у меня по-прежнему висел щит.

Повезло, в общем… Потому что хоть птенец и не нападал, а наоборот — проявил радость — его острые когти, как выяснилось позже, могли ранить не хуже булатной стали. А длиной немногим уступали мизекордии* (*фр., misericorde — «милосердие, пощада». Кинжал с узким трёхгранным либо ромбовидным сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов. Кинжал милосердия использовался для добивания поверженного противника, иными словами — для быстрого избавления его от мук и агонии, либо убийства противника, бесполезного с точки зрения выкупа).

А сейчас птенец всего лишь вцепился в окантовку щита, как в ветку или насест и радостно заклекотал.

— Угу, — пробормотал маг. — Я был прав… Он вас запомнил и узнал.

— В смысле, запомнил?

— Он видел, как вы сражались вместе с его матерью. Как убили змею… злейшего врага всех птиц. Поэтому, вы для него свой. Если б мы имели дело со щенком… То и сомнений никаких. Однозначно — вожак. Но хищные птицы не живут стаями… Впрочем, какая разница? Лучше, попробуйте покормить птенца. Посмотрим, насколько он вам доверяет.

Маг подвел нас к заменявшему стол пню, на котором стояла небольшая корзина. Наполовину наполненная кусками мяса. Как по мне, выглядевшего не слишком аппетитно. Из-за свалявшейся в крови шерсти. Тушку изрубили даже не сняв шкуру.

— Это зайчатина. Основная пища молодых орланов, — объяснил маг. — Наколите на нож и угостите его.

— Обязательно на нож?

— Ну, если пальцев не жалко… — пожал плечами мэтр Игнациус.

Понятно. Мог и сам сообразить. Это же не ручной попугай. У птенчика такой клювик, что ему и в самом деле палец лучше туда не класть.

А вот и ничего подобного! Поднесенное угощение Синильга приняла благосклонно. И сняла с ножа очень аккуратно. Проглотила, правда, не жуя. Шучу, конечно. А как проглотила, тут же дала понять, что не откажется от еще одной порции.

— Изголодалась, бедняжка… Что ж ты раньше отказывалась? Ты среди друзей. И ты уже девочка большая… Вот-вот летать начнешь. Должна понимать, что я не смогу все время быть рядом. А этот дядя хороший. Можешь ему верить…

Сам не видел, поскольку птенец сидел за спиной, но по тому, как маг несколько раз кивнул, глядя поверх моей головы, понял, что знакомство произошло.

— Вот и славно. Мэтр… я думаю, вам тоже стоит угостить Синильгу.

— Синильгу? — переспросил тот. — Вы дали птенцу имя? И что оно означает?

— Вообще-то «снег», кажется. Но я имел в виду схожесть звучания с цветом… Синяк или Синька… не комильфо. Синяя птица слишком длинно. Индиго… На индюка похоже… Ультрамарин и вовсе, как лекарство… А что не так? Плохо звучит?

— Нет, нет… — успокоил меня маг. — Красивое имя, женственное. Просто, теперь понятно, почему птенец больше никого не признает. Это записано во всех руководствах по дрессировке синих орланов. Тот, кто даст птенцу имя, становится его другом на всю жизнь. Каким-то образом птицы это понимают. Так что, извините, ваше высочество, но если б я это знал, то объяснил бы сразу и подарок не принял. Друзей дарить нельзя. Но, в вашем присутствии, не откажу себе в удовольствии покормить это великолепное создание.

— Вы хотите сказать, что…

— Что вы обзавелись еще одним другом. Причем, самым верным.

— Но, она же еще маленькая.

— Вздор… Ваше высочество — это птица, а не человек. И хоть орланы живут довольно долго, взрослеют быстро. Вы и глазом моргнуть не успеете, как птенец превратится в сильную и быстрокрылую птицу. Летать на ней, правда, еще лет пять не получится… В доспехах, я имею в виду. Но уже через пару месяцев сможете вместе с Синильгой поохотиться. На зайцев или косуль. А через полгода — хоть и на степных волков.

— Понятно… Перспективы радужные. А теперь, скажите, как мне освободиться, не подвергая стрессу детскую психику? Или мне теперь и в спальню с птицей отправляться?

Маг засмеялся.

— Не уверен, что Леонидия одобрила бы это.

Потом ответил серьезно.

— Просто снимите ее с себя, пообещайте вернутся и велите ждать. Главное, не забывайте о ней. Известно много случаев, когда орланы умирали от тоски, не дождавшись хозяина и друга.

— Эй! А если со мной что-то случится?

— Нет. Смерть близкого им человека, они чувствуют. И просто улетают. Куда? Это никому не известно. Новых друзей искать, птенцов заводить. А может… Впрочем, гадать можно бесконечно. Вы же, помнится, спать хотели.

— Угу… Поспишь с вами… Вон, как уцепилась. Вместе со щитом снимать, что ли?

Синильга неожиданно легко позволила взять себя на руки и переставить на пень. Она слабо трепыхнулась, от первого прикосновения, а потом сунула голову под крыло и уснула. От сытости наверно. Ну, и добре… Я сейчас тоже… как только до кровати доберусь. Не под крыло, ясен пень, всего лишь под подушку. Но, если какая сволочь посмеет разбудить раньше полудня, то они у меня поймут что такое королевская немилость…


* * *

— Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!

О, мой Бог! Нет тебя, точно нет, — если разрешаешь так издеваться над человеком. А еще эту сволочь, я не богохульствую — петуха имею в виду, священной птицей обозвали. Типа, с демонами борется. Сам он, демон ходячий. И мерзавец! В кашу! В бульон! Сейчас же! Немедленно! Королевским указом!

— Ваше высочество… — вкрадчиво так. И, явно, не рядом с кроватью, а где-то от порога. А, может, и не переступив.

Ясно, сговорились! Заговор! Первыми не рискнули, петуха подослали. Сообразили, что птице я ничего не сделаю. Глупо… Да и проснулся уже.

— Ваше высочество…

— Да, заходи уже… Не сплю.

Раздались быстрые шаги, и рука дворецкого отодвинула полог.

— Доброе утро, мой принц.

— Умные люди утверждают, что утро добрым не бывает… — проворчал я, сонно потягиваясь. — Хотя, если у тебя в руках большая чашка крепкого кофе…

— Прошу прощения, мой принц. Кофе нет… Батюшка ваш сказал, что дорого и покупать у басурман не велел. Только молодой мед с мятой. Или кваску желаете?..

Не, шипучка хороша с похмелья, а так — все равно, что вместо теплого душа, в холодной воде искупаться. Бодрит, спору нет, но удовольствие ниже среднего.

— Давай мед…

Ммм, а недурственно. Похоже, там не только мята. Еще какими-то фруктами отдает. То что надо. Освежает и не приторно. Во рту сразу исчез привкус недосыпа. Не кофе, конечно, но интерес к жизни появился.

— И что у нас опять случилось? — работаю на опережение. Понятно же, что без серьезного повода Аристарх в такую рань не приперся бы.

— Наследник приехал, ваше высочество.

— Чей? — не врубаюсь я с ходу. — Это поклеп. Я не успел еще…

Дворецкий вежливо улыбается, мол, оценил шутку. Но делает это только лицом. Глаза серьезные. Докладывает обстоятельно.

— Не далее, чем час назад в замок прибыл молодой человек. Примерно вашего возраста. Говорит, что ваш покойный батюшка его отец.

— И что? — я по-прежнему не понимаю причины переполоха. — Насколько я знаю, хождение налево не является преступлением. Да и королеве все равно уже.

— Как же, ваше высочество! — взмахнул руками дворецкий. — Ведь он права на наследство предъявить хочет.

— Права? Бастард? — удивился я еще больше. — Как такое возможно?

— О… — вздохнул Аристарх. — Опять эта проклятая потеря памяти. Прошу прощения, мой принц, но еще со времен империи, право на наследство имеет любой сын. Независимо от того, в браке он рожден или на стороне. Важно лишь, чтобы отец его признал при свидетелях.

— Угу… Что ж, справедливо. И мой, ммм… брат, вместе со свидетелями приперся? Или в одиночку прибыл?

— Один, ваше высочество. Но, что это меняет? Вам сейчас ни в коем случае нельзя в судебную тяжбу ввязываться. Потому что в этом случае вы не сможете предъявлять права на первоочередной выкуп.

— Не понял?

Я окончательно проснулся и вылез из-под одеяла.

— Что же тут непонятного? Как можно предъявить то, что оспаривается в суде? А если прав нет, то и этот закон не действует. Кредиторы смогут потребовать немедленного отчуждения и оценки имущества.

— Ах, вот в чем дело… — наконец дошло. Вот же ж развели бюрократию. А еще феодализмом себя считают. Да нашим юристам такие закидоны и не снились. Впрочем, настаивать не буду, не моя специальность. Может, и снились… — Не боись, старина. Прорвемся… Веди гостя в трапезную. Завтракать желаю. Ибо… голодное брюхо разумно мыслить не способно.

Дворецкий удивленно покосился на мой живот, видимо, хотел намекнуть, что обычно люди головой думают, но решил не возражать господину. Мало ли чего тот спросонья брякнул. Кивнул и удалился.

Поплескавшись в свое удовольствие и заменив зубную щетку яблоком, я отправился в трапезную. Меня там уже ждали. Дворецкий и молодой парень…

Скажу сразу, не понравился он мне с первого же взгляда. Неопрятный, дерганый. Глаза так и стреляют по сторонам. Я не сторонник утверждения, что первое впечатление самое правильное. Поскольку интуитивное. Но, этот индивидуум точно не пришелся бы мне по душе, да хоть с десятой попытки.

А раз так, то не получится у нас взаимопонимания. Надо вопрос решать радикально. Методом Македонского.

— Здорова, братец! — вскочил незнакомец и обозначил попытку броситься ко мне с объятиями. Типа, какие церемонии между родственниками.

Но я не люблю фамильярности и обнимаюсь только с девушками. И то не со всеми. Так что быстро переместился на противоположную сторону стола.

— И тебе не хворать… братец. Присаживайся. На востоке говорят: гость в дом — Бог в дом… Если не голоден — вина выпей. А я, с твоего разрешения, позавтракаю. Вчера много работы было — проголодался, а на ночь есть вредно.

В общем, свел все к маловразумительной болтовне. А, когда гость пытался вернуть разговор в серьезное русло — демонстративно набивал рот. Аристарх молодец, игру мою понял, и тут же наполнял бастарду кубок.

Раза четыре… Отказываться от угощения гость не мог, не вежливо. Так что когда я, наконец угомонил аппетит, парень уже слегка поплыл. Вот тут я и поставил вопрос ребром:

— Назначай отступную и проваливай!

От неожиданности тот чуть не поперхнулся. Опять заелозил, глазками забегал и пакостно ухмыльнулся.

— Э, нет… Так не пойдет. Мне велено… — понял что сболтнул лишнее и быстро поправился. — Велеречивость твоя нравится… братец. Но как я могу сказать, сколько хочу, если не знаю, от чего откажусь? Ты, уж будь добр — сперва покажи мне замок, сокровищницу…

— Почему нет? — пожал я плечами и начал подниматься из-за стола. — В твоих словах есть резон. Пойдем, поглядишь…

Дворецкий открыл рот… поглядел на меня и — закрыл. Видимо, понял что-то. А подвыпившему парню море уже стало, если не по колено, то максимум по пояс. Так что готов был идти куда угодно, тем более, в сокровищницу.

Переход занял не много времени. Поскольку, кроме унылостью и нищетой голых стен, любоваться было нечем.

Я еще не начал ни заложенные в ломбард вещи выкупать, ни новую обстановку приобретать. Времени свободного не выдалось, да и секретность неожиданного богатства обязывала не торопиться. И вообще, не мужское это дело. Вот Лия вернется, пусть шопингом и занимается.

Перед входом в сокровищницу тоже паузы не делал. Намеренно. Чтобы сразу нагрузить психику гостя по полной.

Обычная дверь, такая же комната — практически пустая, как и большинство тех, мимо которых прошли. Несколько массивных, кованый сундуков у стены.

— Вот… Смотри…

— Куда? — в голосе парня неподдельная растерянность.

Интересно, он как себе представлял сокровищницу? Как волшебную пещеру Алладина? Ну, извиняйте. Настолько мы еще не награбили. Разбойников сколько было? Правильно — сорок. А мне все одному приходиться делать. Лично. Вот как сейчас.

— Сюда… — поддел крышку ближайшего сундука и рывком открыл.

Блеск золота — это художественное преувеличение. Оно совсем не блестит, а выглядит так, будто маслом залито. Или это от освещения зависит? Зато приковывает взгляд, как цепью. Такой же тяжелой.

Бастард, словно загипнотизированный шагнул вперед, вытягивая шею и не отрывая глаз. А я уже второй сундук открыл… Потом — третий. Четвертый… На этом остановился. Парень созрел.

— Ну, что? Видел? Готов назвать свою цену?

Тот громко сглотнул. Предложи ему сейчас кто ведро вина, осушил бы не отрываясь.

— Не… не… я… мне… это…

— А хочешь, — делаю широкий жест. — Все твоим будет.

— Все?! — у парня глаза сейчас из орбит вылезут. — Как все? Почему?

— Да потому, что королевству не нужны два правителя, а только один. Тогда и порядок в государстве, и жители довольны. Согласен?

— Наверно… Я не знаю… Не думал… — тут бастард смекнул, куда я веду и задал самый главный вопрос. — А ты как же? Просто так все мне отдашь?

— Нет… братец… — усмехнулся я. — В этом мире просто так ничего не бывает. Все имеет свою стоимость. И чем выше награда — тем дороже плата.

— Да… — неожиданно согласился парень. — Это справедливо. Но… мне нечем заплатить. У меня ничего нет.

— Ошибаешься, ничего нет только у раба, поскольку он не властен даже над своей жизнью. Но ты — вольный человек? Я надеюсь? Король тебя не с рабыней зачал?

— Нет, — энергично мотнул тот головой. — Моя мама обычная крестьянская девушка. Попалась королю на глаза, когда тот охотился. Вот и… поймал тот… лань юную и глупую.

Объясняя обстоятельства рождения, парень немного успокоился. И понял, к чему я веду.

— Жизнь? Ты требуешь взамен жизнь? Но зачем мертвому деньги?

Похоже, он не так глуп и противен, как показалось. И, если б не оговорка, может, я и не стал бы доводить задуманное до конца. Но, он пришел не сам по себе. А те, кто потрудился отыскать бастарда, — к слову, документально не подтвержденного, но очень мешающего королевским планам, — так просто в покое нас не оставят. И потом, я ведь не лукавил — все имеет цену. Если готов платить…

— Согласен. Мертвому сокровища без надобности. Но, кто сказал, что умереть должен именно ты? Дворецкий сейчас принесет сюда два бокала вина. Один — с ядом. Быстрым. Смерть наступит мгновенно. Без мучений… Ты гость, можешь выбирать первым. Повезет — станешь принцем и единовластным хозяином. Ну, а нет… Значит… нет. Того из нас, кто умрет, похоронят в семейном склепе. С королевскими почестями.

— А если я не соглашусь?

В ответ я только усмехнулся и демонстративно запустил руки в один из сундуков. Потом вытащил полную горсть монет и разрешил им звонкой капелью пролиться между пальцев обратно.

— Уверен?

Мог и не спрашивать. Парень за всю жизнь даже во сне такого богатства не видел. И готов был ради него дьяволу душу заложить, не то что на спор бокал отравленного вина хлопнуть.

Да, я мошенничал. Потому что носил на груди талисман удачи. Но, положа руку на сердце, кто в таких случаях может быть полностью уверен в успехе? Судьба, порой, бывает та еще самка собаки. Вот и не надо меня с ходу в негодяи записывать. Не найденный в подворотне червонец на кону стоит — корона. И уверенность, настойчивость, желание идти до конца — тоже важный аспект. В определении характера будущего правителя. А кто не рискует, шампанское не пьет.

Так, что пусть каждый решает сам за себя. А я буду делать, что должен, и… тranseat a me calix iste* (*лат., — да минует меня чаша сия)

Глава 12

Дворецкий вино принес, но в руки не дал. А еще привел с собой мага.

Мэтр Игнациус сперва внимательно выслушал меня, потом уточнил у бастарда, по доброй ли воле тот согласился на поединок и заключил:

— Что ж, это самая странная дуэль, о которой мне доводилось слышать, но в целом, уложение о благородных поединках она не нарушает.

«Это ты просто живешь в таком мире. А у нас «гусарская рулетка» дело обыкновенное. Главное револьвер с пистолетом не перепутать» Ибо, только тогда она практически безопасна. Как было доказано в ходе научного эксперимента пятью из шести профессоров, принимавшими участие в испытаниях.

— И если никто из вас не хочет, чтобы выжившего обвинили в убийстве… — продолжал тем временем маг, — надо все сделать, как полагается. То есть, при свидетелях.

— Вот вы и будете ими, — пожал я плечами. — Хватит двоих?

— Прошу прощения, ваше высочество, нет… — не согласился дворецкий. — На дуэли с гарантированным летальным исходом обязательно должен присутствовать хоть кто-то, не из числа ваших подданный. Житель другого государства. Иначе пойдут пересуды.

— Это проблема…

Мне не хотелось откладывать «мероприятие». У претендента на трон мог пройти кураж. А повторно рискнуть жизнью, когда эмоции остынут и включится ум, не всякий сможет.

— И что же нам делать?

— А ваш, гм… соперник прибыл один? — уточнил мэтр Игнациус. — Без сопровождающих лиц?

Бастард развел руками.

— Понятно. Ну, тогда я осмелюсь пригласить к нам магистра Корнелию. Несмотря на нашу давнюю дружбу, в правдивости и честности волшебницы не усомниться ни один прокурор. А мне проще, чем кого-либо иного, будет вызвать ее сюда. Причем, безотлагательно. Ведь я так понимаю, что никто из вас не желает затягивать с решением спора?

Мы с бастардом одновременно мотнули головами. Затягивать, мы не хотели. А наоборот — хотели решить все быстро. А лучше, еще быстрее.

— Вот и отлично. И то что она здесь может увидеть, тоже неважно. Корнелии уже столько лет, что…

Воздух в центре комнаты уплотнился, и из него шагнула весьма импозантная дама. Как по мне — лет сорока, не больше. Да и то, выглядевшая так, что большинство тридцатилетних позавидуют.

— Игнаша, негодник! — фривольно махнула она сложенным веером в сторону мэтра. — Даже наша, как ты изволил высказаться, многолетняя дружба… — дама фыркнула, словно раздраженная кошка. — Не позволяет тебе обсуждать мой возраст. Тем более, с такими очаровательными юношами.

Юноши, несмотря на важность момента, тут же подобрались и чуть копытами не забили. Вот блин… Да, с волшебницами лучше не связываться.

— Здравствуй, дорогая… — мэтр изобразил витиеватый поклон. — Рад тебя видеть все такой же прекрасной, благоухающей и… волнительной.

— Твою рыбью кровь, — насмешливо ответила волшебница, — престарелый фавн, уже ничем не взволновать. Так что не старайся напрасно. И не трать зря мое время. Говори, зачем понадобилась? Что за срочное дело, не терпящее отлагательств?

— Эти молодые люди, — указал на нас маг, — затеяли дуэль.

— Из-за прелестной девицы, надеюсь? Интересно на нее взглянуть.

— Нет, любовь здесь не при чем. Ради наследства…

— Фи… — надула губки волшебница. — Как пошло и меркантильно. Нашли повод…

А уже в следующее мгновение, я и глазом моргнуть не успел, превратилась в суровую метрессу.

— Наследство, говоришь? И это значит… один из них непременно должен умереть?

— Совершенно верно.

— И в чем суть дуэли?

— Две чаши вина, в одной яд… — дворецкий продемонстрировал кубки.

— Ну, не вижу проблем. Кубки одинаковы. Надеюсь, выбирает гость?

— Конечно.

— И это который из них?

Бастард шагнул вперед.

— Я… ваша милость… Это я гость.

— Подтверждаешь, что по доброй воле готов рискнуть жизнью?

— Да, ваша милость…

— Угу… Извини, Игнациус… — волшебница встала перед парнем и положила руки ему на голову. Потом кивнула. — Свидетельствую. Чисто… Разум этого юноши магическому воздействию не подвергался. Во всяком случае, сегодня. Можете, приступать.

Аристарх, словно только этого и ждал.

— С вашего позволения, мой принц.

Дворецкий подошел к моему сопернику и поднес ему два кубка. С виду совершенно одинаковых.

— Выбирайте, сударь. Ваше право…

Похоже, парень только теперь осознал, что подошел к черте, переступив которую, уже возврата не будет. А результат совсем неочевиден. Он даже попятился, как человек, неожиданно увидевший перед собой змею. И оглянулся растерянно, словно хотел увидеть потайную дверь, в которую можно убежать. Но, вместо двери, взгляд его наткнулся на все еще открытые сундуки с золотом.

— Эх, где наша не пропадала! — бастард решительно протянул руку и схватил ближайший к себе кубок. Потом, подумал, поставил его не место и взял другой.

— Выбрали? — бесстрастно осведомился дворецкий.

— Да…

— Ваше высочество… — оставшийся кубок перешел ко мне. — Пить желаете по очереди или одновременно?

— Без разницы… — ответил я.

— Одновременно и до дна… — настоял соперник. Видимо, опасался, что если выпьет и останется жив, я могу отказаться.

— Ладно… Тогда пейте… — волшебница сделала какое-то движение, и моя рука сама начала подносить кубок ко рту. Судя по удивленному лицу бастарда, с ним происходило то же самое. — Это не насилие… Только для синхронности, — объяснила метресса. — Достаточно сказать нет и чары исчезнут.

Не знаю, как сопернику, а мне эта возня уже изрядно надоела. В конце концов, по большому счету, я уже мертв. Для того мира, из которого исчез. А то и по-настоящему. Черт его знает, как на самом деле обстоят дела с Раем или Адом? Может, это именно один из них и есть? Я никуда не переносился, а склеил ласты и… В общем, относительно все. И ни капельки не страшно.

Поэтому, когда кубок прикоснулся к губам, я не стал отворачиваться, а спокойно выпил до дна. И стал ждать результата. Сказано ж — яд мгновенного действия.

Дождался… Зазвенел выпавший из рук кубок, а следом послышался звук падения тела.

— Поздравляю, мой принц, — вывел меня из оцепенения голос Корнелии. — Вы победили.

— Спасибо… всем… — пробормотал я невнятно. Бравада закончилась и судорога все же стиснула горло.

Потом поглядел на соперника.

— Он точно мертв?

— Да, ваше высочество. Не сомневайтесь.

— Тогда, распорядитесь повесить его тело на стене, рядом с воротами.

— Как? — вытянулось лицо Аристарха. Мэтр Игнациус и волшебница тоже выглядели несколько изумленными. — Мой принц, осмелюсь напомнить…

— Что я обещал покойному королевские почести? Будут и почести… Как только уедут кредиторы… Друзья мои, не знаю, что вы себе надумали, но я не маньяк и не изверг… Чтобы получать удовольствие, издеваясь над трупом врага. Это глупо… Мертвые не только не имут сраму, но и боли не чувствуют. Я всего лишь пытаюсь избежать повторения инцидента… Ведь вам, так же как и мне, понятно, что парень не сам за наследством пришел. Его кто-то надоумил. Мол, не бойся. Ничего не будет. Просто так взашей не выгонят, что-то да обломится… Так вот, я хочу, чтобы подобная мысль больше ни у кого не возникала, даже если покойному королю ловля девиц была больше по душе, чем охота на зверей. И если подобная мысль придет в голову очередному «братцу», то лучше, чтобы претендент сразу понимал, во что ввязывается. Авось, поостерегутся… Ну, а через день-другой, похороним в склепе. Как и обещано. Кстати, никто не знает, как его звали? А то я, как-то не успел спросить.

Присутствующие неуверенно переглянулись.

— М-да… Как говорили древние: «Sic transit gloria mundi*» (*лат., — так проходит слава земная). Жил в безвестии и умер бесславно. И все же, если есть возможность, узнайте его имя. Не писать же на саркофаге: «Неизвестный бастард». Перед потомками неудобно получится… Смеяться станут.

Я представил себе археологов, наткнувшихся на такую надпись, и тихонько хихикнул. Не, ну реально ж смешно.

Маги снова переглянулись, а дворецкий заботливо взял меня под руку и повел к выходу.

— Конечно, конечно… ваше высочество… как прикажете. Все сделаем в лучшем виде. А сейчас не желаете ли глоток вина?

Тут он явно перестарался, потому что меня немедля скрутил мощнейший рвотный позыв, и я выблевал все, что имелось в желудке со вчерашнего ужина. Подумал немного, и повторил попытку. В этот раз менее удачно. Нет, недоедаю я, последнее время. Совсем не по-королевски живу.

— Вот и отлично… — Аристарх подал влажное полотенце. — Сейчас отпустит. Это с непривычки.

— Но, почему? Я же не трус. Да и не первый поединок провел. Еще немного, и только за последние дни счет на десятки пойдет.

— О, мой принц, — потащил меня опять куда-то дворецкий. — Смерть в бою — не так страшна. Потому, что там вы с ней сражаетесь. Бьетесь за жизнь до последнего вздоха. И, даже, если проиграете, то лишь в самом конце. А поставить жизнь на кон, смотреть беззубой Старухе в глаза и добровольно отдавать себя в ее руки, полагаясь лишь на везение — тут совсем иной характер нужен. И либо беспредельная вера, либо… даже не знаю… безысходность, что ли? Пан или пропал. Так что стыдится нечего… К примеру, я бы точно не отважился.

Говоря все это, Аристарх завел меня в трапезную, усадил за стол и таки сунул в руку кубок с вином.

— Пейте, пейте… Надо… Полегчает… Вот увидите… Обязательно надо выпить. И поесть тоже не помешает. День только начинается. И сегодня вам еще много силы понадобиться. Мой, принц.


* * *


Прежде, чем начали прибывать кредиторы, вернулся Лавр Тулий. С отрядом латников-ветеранов, закованных в тяжелую броню по самую макушку. Кирасы и нагрудники воинов, как художественная насечка, украшали бесчисленные следы от битв и сражений. Тщательно заделанных, но так, словно бронник нарочно оставлял отметины. А, может, именно так и было? Своего рода визитка ветерана. Чтобы каждый сразу мог увидеть, что имеет дело не с желторотым бойцом, надевшим свой первый в жизни доспех.

Я обрадовался им, как новогоднему подарку. Даже больше, чем куче денег. Золото, оно, конечно, необходимая в хозяйстве вещь. А то и почти что незаменимая. Но, если рядом нет людей, готовых помочь, подставить плечо в трудную минуту… никакое богатство не спасет. Наоборот, еще скорее утащит на дно.

— Доброе утро, ваше высочество! — Лавр Тулий выступал впереди отряда, как пресловутый дядька Черномор во главе богатырей. Только не тридцати трех, а всего лишь дюжины.

Видимо, что-то выдало мои мысли, поскольку капитан поторопился объяснить:

— Мой принц — не беспокойтесь, здесь не все! К вам на службу согласилось поступить двадцать шесть ветеранов. Со мной только те, у кого нет семей, и им собраться — только подпоясаться. Остальные прибудут до конца дня или завтра. Я взял на себя смелость, от вашего имени предложить и семьи поселить здесь. Надеюсь, вы не против? Женские в хозяйстве руки всегда нужны. И стряпать, и постирать… Да и детишек найдется чем занять. Гусей пасти… или на башнях постоять. Пострелам в радость, а нам — помощь. Глаза то у детворы острые…

— Да, ради Бога… Места полно. К тому же, я думаю, воины будут лучше сражаться, если придется защищать не только сюзерена, но и своих родных.

— Воистину так, ваше высочество… — поклонился Лавр Тулий. — Какие будут приказы?

— Ну, для начала отправь парочку с Аристархом. Он скажет, что надлежит сделать.

Я оглянулся на дворецкого, тот кивнул. Не сомневайтесь, мол. Исполним.

— А остальных — выставляй на стены. С минуты на минуту я жду… ммм… гостей. Хочу, чтоб они увидели, что королевство возрождается. И не на словах, а на деле.

— Слушаюсь, мой принц… — ударил кулаком в грудь старый гвардеец.

— И это… Малюте я обещал увольнительное, по семейным делам. Сегодня пусть еще побудет. Для массовости. А как остальные ветераны подтянутся, отпусти обязательно.

— Хорошо, ваше высочество. Как прикажете.

Капитан грузно потопал раздавать указания гвардии, а меня перехватил мэтр Игнациус.

— Мой принц, не желаете немного отвлечься от дел?

— С удовольствием.

— Тогда я позволю себе предложить вам… — в следующее мгновение мы уже были в летнем саду, и меня радостным писком встречало небесное создание. В смысле цвета. Впрочем, место жительства тоже совпадает. Птица все-таки.

— Привет, Синильга… — помня о крепости клюва орлана, воли рукам не давал. — Проголодалась? Ну, давай, я тебе покормлю. Пока есть время. Только ты привыкай уже сама есть. А то у принцев день ненормированный. И рабочая неделя тоже… Сегодня нашел время, заглянул. А может так завертеть… По делам или в поход… Так что будь хорошей девочкой. Не капризничай. Будешь много есть — быстрее вырастешь. Вот тогда я тебя смогу с собой брать. Маг сказал, что птицы, а в частности — синие орланы быстро растут. Договорились?

Птенец внимательно поглядывал на меня, по очереди то левым, то правым глазом, и старательно глотал, предлагаемые куски.

— Вот и хорошо.

— Пора.

Вроде всего пару минут провел в оранжерее, а на душе стало легко и чисто. Словно общение с птицей окончательно смыло с нее всю горечь.

— Ваше высочество, — бросился ко мне Аристарх, как только маг вернул нас во двор замка.

— Что? Сарацыны напали?

— Кредиторы… — не понял шутки дворецкий. — Дозорные докладывают, к замку приближается легкая коляска.

— Ну, и с чего ты решил, что это кредиторы?

— А кто ж еще? — удивился Аристарх. — Рыцари в повозках не ездят. Простолюдины — тем более. Только леди, купцы или стряпчие. Но при благородной даме или купце непременно охрана была бы. Так что, не извольте сомневаться…

— Понятно. Где принимать станем? В кабинете?

— Если позволите…

— Аристарх, прекращай свою шарманку. Я уже давно позволил и даже позвал в советники. Ты от должности сам отказался. А все остальное в силе… Так что давай, советуй уже.

Дворецкий вздохнул, демонстрируя всем видом, что он бы рад, но не положено. И лучше бы моему высочеству это понять, смириться и соответствовать. Потому как весь мир держится на порядке, а волюнтаризм — это хаос, суета сует и томление духа.

Ну, или что-то в этом роде.

— Думаю, лучше всего принять их возле склепа.

— Не понял?

— Ну… они проедут мимо тела, якобы казненного самозванца. Кстати, забыл сказать, на голову бастарда надели венок из лопухов и крапивы. Чтобы не оставалось сомнений, кто именно там висит.

Понятно. Я то думал, табличку с надписью повесят. Не учел, что поголовная грамотность — примета совсем другого века.

— Это заставит воспринимать вас всерьез. А если еще и встреча будет происходить в месте скорби, то большинство поостережется сердить ваше высочество.

«Уйди, старуха, я в печали…» — тут же вспомнилось. Но вслух я произнес другое:

— Разумно…

Потом додумал до конца предложенный вариант и внес коррективы.

— Толково. Но поступим следующим образом. Принимать посланцев и говорить с ними будешь ты. Предлагай каждому десятую часть суммы, а взамен требуй отсрочки платежей на полтора — два месяца. Условия следующие: либо я погашаю задолженность в оговоренный срок, либо полученный сегодня аванс идет в счет пени, а кредитор может требовать выплаты всей суммы целиком. И ко мне их подводи только после того, как будет достигнута договоренность, и потребуется моя подпись. Раньше — не беспокоить. Наследник скорбит по утрате. И ему, то есть мне, лучше под руку не соваться. С разными пустяками и претензиями… Чревато.


Мой здешний батюшка, похоже, занял денег у всех, кто только готов был давать ему в долг. Вереница желающих получить обратно свои кровные выстроилась, как к водочному магазину в часы дефицита… Нет, скорее, как к мавзолею… С учетом места событий.

Я сидел в тени плакучих ив, прямо перед сумрачным и величественным местом последнего отдохновения всех поколений королей Солнечного Пика, и украдкой смотрел, как стражники приводили очередного посетителя. Как Аристарх перехватывал его еще на дальних подступах и шепотом, дабы не потревожить пребывающего в раздумье принца, вводил просителя в курс дела.

Не все с ходу соглашались с полученным предложением, но массивная фигура, закованного в латы стражника, мрачный склеп и… еще свежее воспоминание о выставленном на показ теле казненного бастарда, быстро делали их более сговорчивыми. А против тех, кто особенно упирался, применялся последний аргумент… Дворецкий демонстрировал деньги. И выбор между длительной тяжбой с неизвестным результатом и блеском империалов был очевиден.

Золото — страшное оружие, если уметь им правильно пользоваться. Особенно, когда запас не лимитирован.

Действие продолжалось часа четыре… По субъективным оценкам. Сперва я пробовал считать стряпчих, различать. Тот молодой, этот — постарше. У третьего родинка на носу… После пятнадцатого они мне начали казаться все на одно лицо. А после второго десятка, я уже и не обращал внимания на лица. Брал механически предложенное дворецким перо, подмахивал, подставленный лист. Ждал, пока Аристарх капнет на свернутый в трубочку документ, воском или из чего там печати делают? Но не сургуч, точно… Его вонь я знаю… Прижимал к лужице фамильный перстень с гербом и… ждал следующего.

От механичности действий, даже никакие толковые мысли в голову не лезли. Все больше с философским уклоном. О бренности бытия и тому подобное. Типа, люди гибнут за металл… Нагим ты в мир пришел, нагим и уйдешь… Легче верблюду в ушко иглы протиснутся, чем богачу попасть в Рай… Потом вспомнилось из Байрона:

«Но тщетно я искал на дне

Всего пережитого

Того мгновения, что мне

Прожить хотелось снова.

Мой каждый день уже с утра

Был горечью отмечен,

И золотая мишура

Давила мне на плечи…»

М-да, точнее и не скажешь. А потом все закончилось. Увидев приближающегося Аристарха, я привычно потянулся за пером, чтобы утвердить его росчерком очередную реструктуризацию займа, и не сразу понял, что рядом с дворецким больше никого нет.

— Все, ваше высочество. Сегодня больше никого не будет. По моим подсчетам, осталось еще дюжины полторы заемщиков. Но, либо они еще не решили, как поступить, либо прибудут только завтра. Вы как себя чувствуете?

— Отлично… — поднялся я со скамейки и с хрустом потянулся. — Если не считать отсиженного зада. С превеликим удовольствием съел бы чего или кого-нибудь убил. Причем, не обязательно именно в таком порядке.

Аристарх понимающе кивнул. И тут же предложил:?

— Как прикажете. Могу накрыть стол… Если хотите — в беседке, возле пруда. Или позвать Игнациуса. Кажется, у мага имелось какое-то дело на примете. Как раз для меча… Точно не знаю, но вроде, разговор шел о шахте в ваших новых владениях. В баронстве Рендель. Какое-то чудовище там завелось. Мешает горнякам работать…


* * *


У меня даже настроение улучшилось. Как не крути, а движуху я больше люблю, чем аналитику. Терпеть ненавижу, ковырять в носу, высиживать мозоль на стуле и изображать крутого аналитика, а то и стратега. Оттого и в пуск-наладку просился после окончания вуза.

Но, в то же время, уже имея опыт, чем заканчиваются небольшие дельца от мэтра Игнациуса, сперва решил отобедать. Про запас, так сказать. Там же и с магом побеседовать.

Мэтр явился тотчас… Я еще и с первым блюдом не разделался. Какой-то излишне взъерошенный, раскрасневшийся и запыхавшийся.

— Звали, мой принц? Случилось что-то? — спросил, тяжело дыша.

Я сделал большие глаза и уставился ими на дворецкого.

— Ты же сам хотел с его высочеством о чудовище в шахте поговорить… — напомнил магу Аристарх.

— Ах, это… Нельзя было подождать, что ли? — недовольно засопел мэтр. — Такие незабываемые мгновения испортил. Отберу я у тебя «вызов»…

Еще раз вздохнул и продолжил уже более ровным голосом.

— Да, мой принц. Завелось что-то в железных рудниках баронства Рен… прошу прощения, теперь уже вашего королевства. Горняки отказываются спускаться в шахты. А простой нам совершенно ни к чему. Затыкать все дыры деньгами, никакого золота не напасешься. Вот я и подумал, может вам захочется развеяться, после всех этих… посетителей?

— Захочется, — подтвердил я. — Непременно. Вот только трапезу закончу, сразу и отправимся. Тем более, я еще даже в замке барона не побывал. Надо ж и на людей поглядеть, и себя показать.

— Воля ваша… — слегка поклонился маг. — Вот только одному вам в рудники лучше не соваться.

— Составите компанию? — удивился я. — Кажется, вы как-то упоминали, что в вашем возрасте подобные приключения не поощряются. То ли здоровьем, то ли магическим этикетом?

— Верно, ваше высочество. Вот уже тысячу лет волшебницам и чародеям, достигшим вершин искусства владения силой, запрещено принимать участие в сражениях. Исключение — защита своей жизни или замка сюзерена. И за этой конвенцией Архимаги следят очень строго. Вплоть до развоплощения нарушителя. Иначе что стоило бы одному или нескольким Высшим завладеть всем миром?

Разумно. Я, кстати, тоже об этом, как-то задумывался… мимолетно. Теперь получил ответ.

— А с кем же мне идти? Леонидия еще не возвращалась… Может, мне за ней смотаться? По быстрому? Что скажете?

— Можно и за ней… — пожал плечами мэтр Игнациус. — Но, я бы не торопил события. Дайте амазонкам самим договориться. И суток еще не прошло…

— Тоже верно… — что-то в душе подсказывало, не стоит сдаваться, надо на своем настоять. Но, я решил, что это не по-мужски. Слишком уж очевидно, что в рассуждения вмешиваются гормоны. Заскучал парень за девушкой, вот и елозит. — Ладно, подождем. Но, тогда с кем?

— Осмелюсь предложить одного молодого человека. Ученик метрессы Корнелии. Определенно, талантливый вьюнош… Но слишком молод для академического обучения. Мозг созрел, а тело еще не отгуляло, кровь чересчур горяча. Понимаете?

Вспомнил, с кем разговаривает, и сам себе ответил.

— Конечно же понимаете…

Потом поглядел вопросительно:

— Что скажете?

— О, мэтр, зачем вы спрашиваете? Я любого приму, если он придет с вашей рекомендацией. А там видно будет. Как говорится, бой покажет.

— Вот и отлично…

Маг взмахнул руками, и возле беседки появился молодой парень. Гораздо моложе меня, но уже и не старшеклассник. Примерно так выглядят второкурсники. Страх первого года обучения уже прошел, а до диплома, еще как до Урала на карачках ползти. Соответственно, плечи расправлены, взор орлиный, а под носом и на подбородке юношеский пушок скромно начинает превращаться в волос. Помню… сам таким борзым был. С преподавателями за руку здоровался, на кафедру, как домой заходил… В химической лаборатории в вытяжку курил. На первокурсниц, как на бонус смотрел, а старшекурсниц считал старыми тетками.

— Э-э-э… — парень если и удивился, то старался этого не показать. — Мэтр Игнациус, нижайший поклон. Это вы меня сюда выдернули?

— А разве метресса Корнелия тебя не предупредила?

— Предупредила… наверно… только я…

Сказать, что пропустил слова наставницы мимо ушей, юный маг не осмелился, а убедительную причину с ходу придумать не смог. Так что замолчал и развел руками. Мол, уж извините, но так случилось.

— Понятно, — поморщился мэтр Игнациус. — Слушай еще раз. По решению деканата, прежде чем приступить к освоению магии второго и высшего порядка, тебе предоставляется время, для усвоения основ. А поскольку это лучше делать, изучая мир, я предложил метрессе направить тебя к нам.

— Даже не спросив моего желания? — попытался возмутиться тот, но вспомнил, что разговор с наставницей был. Просто он, в это врем, думал о чем-то другом.

— У тебя есть право отказаться и вернуться в академию… — спокойно продолжил маг. — Но, я уверен, мое предложение тебя заинтересует. Мой принц позвольте вам представить адепт общей магии первого уровня — Мэтью Прудик. Принц Николаис. В недалеком будущем — король Солнечного Пика.

— Приятно, — хмыкнул я, скептически разглядывая мага-недоучку. — Присаживайся. Если голоден — ешь. А то, может случится, не скоро придется. В прошлый раз, совсем немного оставалось, чтобы мы с Леонидией начали лягушками питаться или печенью свинорыла.

Упоминание о магическом существе привлекло внимание парня. Отрыл рот, но мэтр Игнациус не дал ему времени спросить.

— Молодые люди, у вас еще будет достаточно времени для беседы. Сперва позвольте закончить процедуру выдачи практического задания. Итак, адепт Мэтью Прудик, властью данной мне Академией, тебе поручается пройти испытание в качестве боевого мага, сопровождая принца Николаиса. Это не обсуждается. Принц — вы не обязаны принять адепта в спутники. Но, я настоятельно рекомендую это сделать. Помощь мага в шахте вам пригодится.

— Мэтр, я же уже ответил… Ваши рекомендации для меня святы. Поверьте, я не стал бы отказываться, даже если бы вместо этого парня, вы подсунули рогатого дьявола.

— Отлично… Тогда, я сейчас переброшу вас к входу в шахту… Но, сперва… Вот, держи… — мэтр Игнациус вручил Мэтью тот самый посох, с которым сражался барон Рендель. — Для моего спокойствия. Пользоваться, надеюсь, умеешь…

Судя по тому, как загорелись глаза хлопца, он посох узнал и знал, как с ним обращаться.

«Интересно… — подумалось мне. — Случайно, это не тот самый юный пиротехник, который продал Леонидии недоделанный свиток с заклинанием «Чистого огня»?

Хотел спросить, но уже мгновением позже мы стояли у подножья горы. Вернее, в десяти шагах от зияющей дыры, в ее боку. Проще говоря — пещеры. Поодаль, метрах в ста от входа, горел костер, возле которого сидели и лежали люди. Человек десять… Наверно, те самые горняки, что отказываются работать. Наше появление они не заметили.

— Уфф… — выдохнул сквозь зубы Мэтью. — Никак не привыкну к переносам. Каждый раз так тошнит, что кажется, все внутренности выплюну. А вы, ваше высочество, смотрю ничего. Нормально себя чувствуете.

— Абсолютно… Да и все те, кого знаю, ни разу не жаловались… Я думаю, причина в том, что ты сам маг. А переносит тебя другая сила. Вот твоя собственная и возмущается…

Мэтью поглядел на меня с уважением. Почесал затылок и… исчез. Секунды через три появился снова. Хмыкнул и опять исчез. Еще на несколько секунд. А когда материализовался окончательно, сиял, как новенький империал.

— Вы правы, ваше высочество! Причина действительно в этом. Я проделал перенос сам и никаких проблем. А мне и в голову не пришло проверить. Спасибо, за подсказку.

— Не за что… И это… если нам предстоит вместе сражаться, то давай, без высочества… Николай… — протянул парню руку.

— Принято, — он ее пожал. — Мэт… Можно еще «Эй ты!», — добавил улыбаясь и рассмеялся.

Я тоже, вспомнив старую шутку, расхожую в моем мире. Из разряда «А до пяти лет я думал, что меня зовут «Заткнись!»

— Договорились. Ну, что? — кивнул на пещеру. — Нам туда? Интуиция ничего не подсказывает?

Мэтью пожал плечами и, с напускным безразличием, двинулся вперед. Но не пройдя и пяти шагов, остановился.

— Так не годится…

Сунул руку за пазуху и вытащил какой-то свиток. Развернул и пробормотал что-то непонятное, заглядывая в него. На последнем слове щелкнул пальцами и над нашими головами, почти под самым сводом, словно лампочка зажглась.

Не слишком яркая, максимум в двадцать пять ват, но в кромешной тьме и она сияла, как прожектор. Правда, свет разливался не равномерно, а широким конусом. Так что в пределах десяти метров освещение соответствовало пасмурному, ненастному утру. А за пределами света — темень становилась еще гуще. Сплошная, непроницаемая стена, да и только.

— Так лучше… — констатировал юный маг, пряча свиток обратно.

Глядя на его манипуляции, я вспомнил, что так и не забрал у мэтра волшебную карту. И, случись что не так как надо, телепортнуться в замок не смогу.

— Поживем, побачим… говорил слепой перед смертью. Пошли, дружище… Мэт. Поглядим, что там за кракозябр мою казну разорять повадился.

Глава 13

Пещера или, если быть точнее — штольня, с которой и начинался рудник ничего необычного из себя не представляла. Не метрополитеновский туннель, само собой, но и не узкая лазейка. В ширину — метра три. Две повозки свободно разминутся. И в высоту прилично… Я не смог дотянуться. Мне не доводилось прежде бывать в шахтах, но если честно, представлял себе их совсем иначе. Что-то вроде большой норы, в которой черные от пыли, только зубы да белки глаз блестят, шахтеры, долбят породу кирками.

Абсолютно иррационально. Я же не с Марса. Десятки раз видел и документальное кино, да и художественное. Прекрасно понимал, что никто в забое на коленях не ползает. Но воображению не прикажешь… Глубокой, безлунной ночью афроамериканцы воруют рубероид…

Светящий шар висел у нас над головами, так что тьма впереди в меру продвижения вперед. Но делала это так нехотя, что мы непроизвольно замедляли шаг. Все время казалось, что смертельный враг таращится на нас из глубины и уже приготовился к броску. Ждет только, пока мы приблизимся и в очередной раз раздвинем полог. Жуткое ощущение.

Не прибавляла оптимизму ни легкая прохлада эфеса меча, ни приятно тепло на груди от талисмана удачи. Может, от того, что мне вспомнилось подземелье под мельницей и та пакость, которая там жила. Вот только в тот раз я оказался в туннеле случайно, а теперь лез неведомо куда по доброй воле. Мягко говоря — дабы свершить подвиг, а грубо выражаясь — искал приключений на свою пятую точку. Ну, а что поделать? Назвался принцем — носи корону гордо. Так чтобы всем было понятно — у этого власть из зубов не выдрать. Только вместе с челюстью.

— Слушай, а другого «светляка» у тебя нет? — не выдержал я нервного напряжения. — А то чем с таким светом, лучше в темноте идти.

— Нет, — развел руками Мэтью.

— Может, хотя бы вперед его выслать? Чтобы не нас освещал, а то, что перед нами?

— Попробую…

Он опять вытащил сверток, не получалось, видимо еще у юного мага кудесничать без шпаргалки, и произнес несколько отрывистых слов.

Подействовало. Светящийся шарик скользнул вперед и завис так, что мы оказались аккурат на терминаторе. То есть — позади сгущалась тьма, зато впереди имелся весьма приличный шмат освещенного пространства. Да, мы по прежнему не видели, что происходит еще дальше, но и сами больше не торчали, как на рампе.

— О, это намного лучше, спасибо… — подбодрил я парня. — Теперь, если что, у нас будет хотя бы время приготовиться.

Вместо ответа Мэтью стукнул посохом и отправил во тьму маленький фаербол. Мол, всегда готов. Нехай только покажется вражина…

Шаг за шагом мы углублялись в шахту, насторожено вслушиваясь в гулкую тишину. Какая бы тварь там не пряталась, должна же она хоть какие-то дать знать о своем присутствии. Но никаких посторонних звуков, кроме шороха осыпающейся почвы и капели, так и не услышали.

— Странно… — пробормотал Мэтью. — Такое впечатление, что здесь вообще никого нет. Вам не кажется, ваше вы… эээ… Николай?

— А чего тогда боятся шахтеры? Причем, настолько, что отказываются работать. У горняков отродясь лишних денег не водилось и просто так бастовать они бы не стали.

— Мало ли… — пожал плечами Мэтью. — Мы же их не спрашивали. Может, чудовище специально придумано, чтобы цену поднять? А накинули бы по полталера, они бы еще вперед нас полезли.

Вообще-то, мысль здравая. Странно, что я сам не сообразил. Не в плане зарплату увеличить, а — поговорить с горняками. Сунулся сразу внутрь, опираясь лишь на слова Игнациуса. Маг, конечно, человек авторитетный. Зря говорить не станет, но может просто не знать все деталей.

Ну почему хорошая мысля приходит опосля? Не мог раньше сообразить? А теперь что — возвращаться? Нельзя, примета плохая…

Пока размышлял, мы вышли к перекрестку. В том плане, что в этом месте главная штольня разветвлялась сразу на несколько горизонтальных разработок, а помимо них еще и шурф имелся. Дыра ведущая на более низкий уровень. И вот как раз оттуда и доносились те самые странные звуки, которые мы так хотели услышать.

Странные, потому что больше всего напоминали о влажной уборке. Словно кто-то возил мокрой шваброй по полу. Очень большой шваброй…

— Кажется, нам туда… — кивнул на отверстие в полу Мэтью.

— Мне тоже… так кажется… Но, умные люди говорят, не лезь, если не придумал, как будешь выбираться. Спрыгнуть не проблема. А обратно? У нас ни веревки, ни…

Вместо ответа юный маг указал на стену за моей спиной. М-да… Что-то я невнимателен. На вколоченных в почву крюках висело несколько, сложенных кольцами, толстых канатов. С равномерно навязанными узлами, для удобства. Эдакое подобие веревочной лестницы. Для людей, способных удержать в руках вес собственного тела.

— Другой разговор.

Я снял канат, сделал на одном конце петлю и закрепил на том же крюке. Его толщина внушала доверие. Должна выдержать. Потом стравил второй конец вниз.

Мэтью, тем временем, поколдовал еще раз над свитком, довольно причмокнул и отправил в шурф второго «светлячка».

Внизу стало гораздо светлее, но и эта чародейская лампа избытками интеллекта не страдала. Зависла прямо в колодце. Так что в результате удалось увидеть лишь то, что шурф неглубокий. Метров пять…

— Ладно, полез я… Все рано отсюда ничего не высмотреть.

Мэтью не возражал. Может, потому что моему высочеству везде дорога. А может — потому что умный. Не зря ж в академии учится.

Легко скользнул по канату и вынул меч. Мало ли…

Оказалось много. И даже очень много. Но, не чудовищ. Во всяком случае не таких, чтобы сразу испугаться.

Это уровень выработки был не таким просторным, как нулевой, но все тоже приличных размеров. И повсюду, куда лишь доставал свет, я видел множество слизняков. Да, именно их. Неожиданно огромных. Как диванные подушки. Но и не более того.

Странно устроен человек. Змейка, пусть самая маленькая, паук, скорпион… даже ящерица или лягушка способны вызвать страх. Зачастую, иррациональный. Кроме змей, в основном порожденный банальной брезгливостью. А слизень и, тем более, улитка — воспринимаются абсолютно индифферентно. Наше подсознание не видит в нем опасности. Может, потому что эти создания входят в продуктовую корзину многих народов, а может — из-за скорости передвижения. Право же, какой смысл бояться существо, не способное напасть? Разве что случайно свалиться за шиворот.

Подумав об этом, я невольно взглянул вверх. Но там, кроме подошв сапог спускающегося Мэтью ничего больше не было.

— Ух, ты! — воскликнул тот, встав на ноги и оглядевшись. — Сколько же их здесь? И какие огромные. Я пробовал однажды тех, что на виноградниках откармливают. Вкусно… Особенно с винным уксусом. Как думаете… — парень снова вспомнил об уговоре. — Николай. Они съедобны?

— Попробуй, если хочешь… Но я бы не стал.

— Почему?

— Я академий не заканчивал, но где-то слышал, что почти все, что растет без солнечных лучей, для человеческого организма ядовито.

— Правда?

— Клясться не стану, лучше спросить у мэтра или метрессы… — пожал я плечами. — В любом случае, это не то, из-за чего горняки покинули шахту. Надо идти дальше…

— Сейчас… — Мэтью сунул руку за пазуху и вытащил очередной сверток. Библиотека у него там целая, что ли? — Мэтр Игнациус дал мне одно простенькое заклинание. Которое определяет, не ядовито ли животное или растение. Думаю, прежде чем лезть между них, убедиться, что это безопасно.

Юный маг забормотал что-то скороговоркой и сделал жест, словно бросает нечто невидимое в ближайшего слизня.

— Пуфф!

Того как будто окутало голубоватым сиянием. А в следующее мгновение создание резво свернулось, как еж и это шар укатился прочь, оставляя за собой тонкий светящийся след.

— Мама моя родная! — изумленно пробормотал Мэтью. — Это невозможно!

— Невозможно что?

— Это… — парень указывал на след. — Если я правильно понял объяснения наставника, то они… сплошной яд. Понимаете?

— Не вполне… — честно ответил я. — Я понимаю, что существа имеют ядовитые жала, зубы, когти… слюну…

— Нет-нет… Здесь совсем не то. Концентрация и количество яда в этих слизнях такова, что их можно считать сосудами, бурдюками, наполненными ядом. Причем, таким, что человеку хватит пары капель. Поэтому, я предлагаю убираться отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Пока нас не заметили. Видели, как оно укатилось? А если все вместе решат проделать то же самое, но только в нашу сторону?

Логично. Но, это означало, конец миссии. Причем, невыполненной.

Я представил, как мы выбираемся наружу, а там нас поджидает толпа горняков. Зуб даю, они прекрасно видели, что мы вошли в шахту. И теперь с нетерпением ждут возвращения. И я не могу предстать перед своими новыми подданными проигравшей стороной. Это «не есть гут» для королевского имиджа.

— Погоди с возвращением, Мэтью. Давай проверим, как на них действует огонь. Зря ты, что ли, с посохом таскаешься? Ну-ка, жахни по ближайшему… бурдюку. Заодно и поглядим, как твари отреагируют.

— Хорошо. Но все же я бы посоветовал вам, Николай… Взобраться на канат.

— Не умирай раньше смерти, дружище… — похлопал я парня по плечу. Легкое тепло исходящее от «Улыбки удачи», уютно согревающейся у меня на груди, вселяла оптимизм. — Давай. Жги уже.

— Воля ваша…

Мэтью крепче схватился за посох, выбирая указательным пальцем левой руки цель.

— Огонь!

Помнится, мэтр Игнациус обходился без дополнительных восклицаний, но надо ж учитывать и разницу в уровне.

Небольшой, размером с теннисный мячик, сгусток огня полетел в слизняка, судя по рожкам, неосторожно повернувшегося к нам задом.

— Фшш!


* * *


Звук раздался такой, будто великан плюнул на огромною раскаленную сковороду. На месте слизняка вздулось облако желтоватого дыма, а в воздухе отчетливо завоняло серой. И все… Больше никакой реакции. Я имею в иду, со стороны собратьев потерпевшего. Если того, который укатился прочь, потревоженный экспресс-анализом, остальные слизни проводили покачиванием длинных рожек, то сейчас даже маленькими не шевельнули.

«Отряд не заметил потери бойца…»

— Отличная работа! — похвалил я Мэтью. — Давай, испаряй следующего.

— Их слишком много… — покачал головою маг. — Даже с помощью посоха, мне на всех энергии не хватит.

— Тогда, выжигай только тех, кто разлегся по центру туннеля. Короче, сделай нам дорожку. Чтобы можно было, не опасаясь задеть одного из них, пройти вглубь. Надо ж посмотреть, куда тот первый укатился?

— Зачем?

— Ну, как же?..

Гм… А действительно, «зачем»? Не отвечать же: «положено» или, потому что мне любопытно посмотреть, что там дальше. О, придумал!

— Скажи мне, будущий маг, что делает любое живое существо в момент опасности? Можешь не отвечать. По глазам вижу — знаешь. Правильно! Убегает и прячется там, где чувствует себя в безопасности. Или под защиту другого, более сильного существа. Вот мы и должны увидеть это место. Или того, кто слизняков защищает. Вполне может статься, что именно оно и напугало горняков. Согласен?

Мэтью подумал и кивнул.

— В этом есть смысл. Даже если бы шахтеры умирали от яда, вряд ли большие улитки смогли бы их напугать. Да и рассказы их тогда были бы совсем другими. Куда проще, сообщить о появившихся в шахте ядовитых тварях, которых надо выжечь или выкурить, чем плести какие-то небылицы о страшном чудовище, поселившимся на руднике.

— Верно. И еще я думаю, если б дело было только в слизняках, шахтеры и сами бы с ними управились. Не детишки малые. Так что, жги… Сколько не жаль. Но и всю силу не трать. Похоже, худшее впереди.

К слову, слизни не лезли на стены и, тем более, на потолок. Видимо, присоскам не хватало силы, удержать такую тушу. Так что, по меньшей мере, можно было не опасаться, что в самый неподходящий момент нам на голову свалится бурдюк с ядом. Что ж, и на том спасибо.

Мэтью, похоже и сам был не прочь испытать посох. Так что фаерболы полетели в тварей со скоростью, которой мог бы позавидовать семафорщик. Гм… А ведь мне не просто так пришло в голову сравнение с семафорщиком. Скорость и чередование слабых и более мощных вспышек имели определенную систему. Ну-ка, ну-ка…

Азбуку Морзе я еще в школе изучал, но зато на отлично. Не забыл.

…точка, тире, две точки… две точки… точка, два тире… три точки… точка… тире, точка… точка, тире…* (*…ли все на…)

Во дает! Ну, молодежь растет. А еще интеллигент, в академии учится. Шляпы и очков, правда, не носит.

— Эй, юноша! Аккуратнее со словами!

Мэтью сбился с ритма и слегка покраснел.

— Э-э-э… Не подумайте ничего такого, Николай. Это всего лишь вспомогательная фраза к заклинанию. Легче контролировать расход энергии. Без посоха я смог бы лишь трижды произнести ее полностью. А при помощи посоха, чувствую, меня и на десять фраз хватит.

— Интересный счетчик… — усмехнулся я. — Сам придумал?

— Да… Метресса Корнелия считает, что у меня талант усовершенствования. Только она другую фразу предполагала.

— О, хорошо, что напомнил… — я решил тут же уточнить. — Свиток с заклинанием Чистого огня… усовершенствованный… не ты, случайно, одной амазонке продал?

— Я… — от удивления Мэтью даже отпираться не стал. — А что? Не сработал? Это невозможно. Я же туда добавил…

— Сработал, — успокоил я парня. — Еще как сработал. Спасибо хотел сказать… Только тут с огнем не экспериментируй, пожалуйста. И речевку смени…

— Хорошо…

Юный маг немного подумал и огни замигали в новом ритме:

«Понравилась мяснику блондинка. «Ах, — сказал, — отличная грудинка». А потом сказал смелей: «Замечательный филей. Ай-яй-яй… Замечательный филей»

Шалопай…

Мэтью промигал куплет дважды, и мы, вместе с туннелем свернув вправо, оказались в пещере. Не знаю, как они правильно называются, карстовые, вроде… Ну, да суть не в этом. Благодаря светящемуся шару, которого едва хватало, чтобы разогнать густую тьму, вроде единственной свечи зажженной в храме, — можно было представить себе, насколько пещера огромна. С футбольное поле, не меньше.

— Ого… — емко описал увиденное юный маг. И тут же добавил. — Думаю, нам лучше вернуться. В таких подземельях мы и за год ничего не найдем.

Вместо ответа я указал на фосфоресцирующий след, оставленный слизнем.

— Нам и не нужно искать. Только пройти по этой ниточке до конца.

Мои слова парня не вдохновили. Более того, он вел себя излишне беспокойно. Все время оглядывался, как будто чувствовал чье-то присутствие. Я же, пока, ничего подобного не ощущал.

— Ну, ладно… Тогда жди меня здесь. И если можно, сделай еще один «светильник».

— Больше не смогу… Я и второй-то, случайно. Не хватит силы удержать… Надо было тот, что наверху остался, потушить… — развел руками Мэтью. — Не сообразил… Ладно… Николай… вы идите вперед, а я буду держаться на расстоянии прямой видимости. Если что — прикрою… Слизней здесь, вроде негусто…

Я тоже обратил внимание, что в этой пещере ядовитых улиток-переростков не наблюдалось. Так что по светящемуся следу двинулся без особой опаски. Только меч по эфесу похлопал. Для бодрости духа. И сразу понял, что прав маг, а не я. Рукоять меча буквально обжигала ледяным холодом. Впервые, за все время с тех пор, как я им владею.

Не понял? Я сжал рукоять крепче и обнажил клинок. Успел уже убедится, что меч чувствует врага и просто так никогда не суетится.

— Где же ты, сволочь? Покажись!

Вопль ужаса за спиной заставил меня прыжком развернуться, готовясь увидеть все, что угодно. Но там был только Мэтью. Зато, в каком виде! Рот разинут, волосы дыбом, глаза навыкате… Посох валяется под ногами, а юный маг обеими руками душит сам себя за горло.

Долго раздумывать времени не было, так что я прыгнул к парню и с ходу зарядил в ухо.

Возможно, хватило бы отхлестать по щекам, как первоисточники и опытные наставники рекомендуют приводить в чувства истеричных барышень. Но мне всегда казалось, что пощечина — это хуже оскорбления. Тогда как треснуть по уху, в мужском коллективе не зазорно. Если неправ, можно извиниться. Типа, прошу пардону, шутка юмора. На крайняк, обойдется пивом… А вот за оплеуху просто так с темы не съедешь, придется ответить.

Помогло. Глаза у Мэтью приобрели осмысленное выражение. Вот только озираться он не перестал.

— Ты… ты его видел?

— Кого?

— ЕГО!!! — парень выделил слово всем, чем смог. Громкостью, интонацией, жестами, округлившимися глазами. И закончил, почти детским всхлипом. — Ой, мамочки! Оно ужасно! Умоляю вас, принц! Давайте убираться отсюда, пока целы! В пропасть и бездну всех шахтеров! Оно убьет нас! Разве вы этого не понимаете?

— Нет… — я взял парня за плечи и слегка встряхнул. — Угомонись. Верю, что ты что-то чувствуешь. Как маг… Но я… обычный человек. И ничего, что могло бы нам хоть как-то угрожать, не вижу. Понимаешь? Вообще!

— Как такое возможно? — Мэтью настороженно заглянул мне через плечо.

— Почему да как, спросишь у наставников. Я же утверждаю одно — прямо сейчас и здесь мои глаза видят только нас с тобой. И больше никого. Поэтому, успокойся, соберись и опиши мне, какое оно — то, что так тебя напугало. Спокойно и со всеми подробностями…

— Оно… оно огромное… — выдавил из себя юный маг.

— Огромное, как что?

— Как… — парень замолчал, задумался и немного нервно ответил. — Просто огромное… почему обязательно надо с чем-то сравнивать?

— Ну, ладно, не сравнивай. Скажи примерные размеры. Два метра, три?.. Четыре? Вдвое выше меня? Втрое?

Видно было по лицу, что Мэтью очень старается, но не может ответить. Конкретизация ставила его в тупик. Он несколько раз открыл рот, чтобы выдать описание, но так и не произнес ни одного слова.

— Эээ… ну… гм…

— Понятно… Знаешь, почему ты не можешь описать чудовище? Потому что ты его себе вообразил, а когда хочешь вспомнить, что видел конкретно, память ничего не демонстрирует. Поскольку глаза его не видели.

— Я не трус! — надулся юный маг. И только теперь заметил, что посох лежит под ногами. Покраснел и нагнулся, чтобы спрятать лицо. — Но я и в самом деле очень сильно испугался… — продолжил, когда выпрямился. — Николай… Я и в самом деле никогда прежде не испытывал подобного ужаса. Даже когда в лаборатории все загорелось, а я никак не мог вспомнить заклинание тушения огня.

— А кто обвиняет тебя в трусости? — пожал плечами я. — Об этом и речи быть не может. Просто, нас атаковали не в физической форме, а ментально. Соответственно, ты, как адепт магических наук, принял на себя весь удар. Ну, и еще мой меч. А меня, как чурбана неотесанного, вся эта психическая обработка не задела. Видимо, просто не заметила.

— Вы серьезно? — недоверчиво поглядел Мэтью.

— Абсолютно. В данном случае имеем так сказать «горе от ума».

— Ваше высочество, я не могу с этим согласится… — возразил парень. — Во-первых, — мэтр Игнациус говорил о вас с метрессой в самых хвалебных тонах… Я случайно подслушал. А тупого мужлана магистр никогда бы не похвалил. А во-вторых, — это если вы правы, насчет ментального удара. Получается, что вы… простите великодушно… тупее горняков? Их же это «нечто» сумело пронять и испугать.

М-да, незадача… Одно дело быть не таким, как маги, но оказаться тупоголовее обычных шахтеров, мне не хотелось.

— Хотя… — Мэтью потер подбородок. — Если все-таки предположить, что вы правы… Остается лишь одно разумное объяснение. «Нечто» нападает на группу врагов всю, целиком. А интенсивность удара определяет по уровню восприятия. Мы стояли рядом, наши ауры накладывались, вот оно и ошиблось… Кстати, это объясняет, почему оно не атакует сразу. Ему нужно время, чтобы принюхаться…

Парень еще не договорил, а я уже тащил его обратно в проход.

— Что случилось?

— Пока ничего, — я остановился только после того, как завернул за угол. — Но, представь, что с тобой будет, если оно атакует уже опираясь на уровень моей ауры? Поэтому, дружище, тебе лучше сидеть здесь и не высовываться. И, если случится нечто плохое — сам не геройствуй. Зови Игнациуса. Правило невмешательства высших магов не распространяется на спасательные операции своего сюзерена.


* * *


Страх ударил с такой силой, что стало трудно дышать! Да какой там страх — невыносимый, смертельный ужас навалился на меня, словно медведь. То ли пытаясь заломать, придавить к полу, то ли одним ударом мощных когтей вспороть грудь и вырвать, вытащить сердце… сквозь дыру в трепещущей, окровавленной плоти и острых обломках ребер. Я буквально почувствовал, как нечто берет сердце в руки и начинает его сжимать.

Это было так жутко, что я невольно попятился…

И тут же наваждение исчезло.

Холодный пот все еще катился по лбу и шее, туман застил глаза, а я видел перед собой недоумевающего Мэтью.

— Что случилось, Николай? Ты словно собственную смерть встретил?

— Н-не уверен ч-что это была именно она… н-но очень п-похоже на то… — губы едва шевелились. — Ф-фу… Еще шаг, и вполне м-мог окочуриться. Не, братец… Так дело не пойдет. Мне очень хочется посмотреть на то, что там прячется. Но не ценой жизни… Нафиг, нафиг… Может, с ума и не сойду, но инфаркт или инсульт, на выбор — запросто прилетит. Блин… Я не из робкого десятка… Но… Теперь понимаю, когда ты имел в виду, когда сказал, что так страшно тебе еще в жизни не было.

Мэтью кивнул и зябко повел плечами. Словно замерз.

— Возвращаемся?

Я почти согласился, но в последний момент подумал, что сложившаяся ситуация выпадает из общей логики событий.

До сих пор все мои приключения так или иначе были спланированы мэтром Игнациусом. Не удивлюсь, когда со временем выяснится, что и объявление с заказом на медведя крестьяне написали под диктовку старого мага. Типа, проверка принца на вшивость. При посильном участии Аристарха. Очень уж легко, безоговорочно и без каких-либо дополнительных уточнений дворецкий поверил в мою амнезию.

М-да… Отсюда, если оба этих достойных человека, вопреки логике и фактам, упорно видели во мне наследника, то и сейчас не подставили бы так легко. Я нужен им живой, невредимый и в ореоле победителя.

Значит, что и на этот раз мэтр Игнациус уверен, что я способен справиться. Более того, он позаботился о моем успехе… Дав удочку. И если я прав…

— Мэтью, дружище. Скажи, у тебя там… — указал на пазуху. — Случайно нет свитка, который мог бы защитить нас от атаки? Сделать невидимым, что ли?

— Заклинание невидимости — профанация и сказки для детей… — явно копируя нотки кого-то из наставников, не задумываясь ни на секунду, ответил юный маг. — Можно сделать предмет полностью проницаемым для лучей света, но прозрачным он будет только в состоянии полнейшего покоя. Да и то, контуры взаимодействия с окружающей средой, из-за разницы температур, останутся. А для живого организма это вообще невозможно — даже, если дышать перестать, то еще останутся звуки, запахи, аура…

Увы… Мимо. Похоже, чего-то мэтр все же не учел. Или слишком понадеялся на мою удачу.

— Хотя…

О, как я люблю это слово! Обожаю, прямо таки. Всю жизнь восхищался изречением Шолом-Алейхема «Если нельзя, но очень хочется, то можно!» Вот так и с «хотя». Обычно девушки его произносят задумчивым тоном после того, как со сто процентной уверенностью уже доказали, что мои желания и предложения абсолютно невозможны, аморальны или недопустимо нескромные. И вообще, она не такая, несмотря на то, что в этом кафе трамваи не ходят.

— Это не совсем невидимость… — задумчиво произнес Мэтью. — Но в нашем случае… Гм… Как же я сам не сообразил?

— Не томи… — не выдержал я.

— Есть одно заклинание… «Ночной колпак». Его придумали студиозусы и передают по наследству от старших уровней обучения младшим. Наставники о нем не знают… Суть в том, что при помощи ментального поиска мэтры всегда знают, где находится их ученик. А «Ночной колпак», он как раз придуман для того, чтобы искажать или скрывать ауру. Понимаешь?

О, святая наивность. Впрочем, я и сам был таким же. Почему-то ученикам, особенно на первых годах обучения, никогда не приходит в голову один простенький факт: что сегодняшние наставники — это вчерашние студенты. И все хитрости, которыми так гордятся ученики, учителя могут не знать только в одном случае — если напрочь забыли свою молодость.

Вот и открылась причина, почему мэтр Игнациус посоветовал мне взять с собой Мэтью.

— Понимаю… И думаю, это именно то, что нужно. Доставай свиток.

— О, — махнул рукой Мэтью. — Заклинание «Колпак» каждый адепт академии знает лучше собственного имени. Иначе в город не выбраться. И никакого пива, никаких девочек… или скачек. Сейчас…

Парень на одном дыхании скороговоркой пробормотал довольно длинную фразу и кивнул:

— Готово. Можно пробовать…

Зная, на что могу нарваться, в этот раз я высунулся из-за угла осторожно, готовый мгновенно отпрянуть. Но нечто на мое появление не отреагировало.

— Ну, как? — шепотом поинтересовался юный маг.

— Вроде, действует…

— Еще бы… — фыркнул тот. — Если даже Архимаг не может пробить защиту «Колпака», то куда там какому-то чудищу.

Увы, но я бы не поставил на то, что наставники действительно не видят, как безобразничают их ученики. Скорее всего, умудренные жизнью маги дают возможность молодежи стряхнуть избыток энергии. Но, поскольку напрямую разрешить этого не могут, то делают вид, будто не в курсе студенческих шалостей. А, значит, заклинание может оказаться не столь надежным, как принято считать.

Впрочем… Пока не попробуешь, не узнаешь. Да и в чем проблема? Оно же не кусается. Начнет пугать — убежим.

Но, для надежности несколько следующих шагов проделал, как в танце… два вперед, один назад.

Нечто на мои па по-прежнему никак не отреагировало.

— Ну что, работает?

— Да…

— А мне можно попробовать?

— Сам решай. Только держись на расстоянии. На пятки не наступай. А то, если рвану назад, зашибу ненароком.

Светящаяся дорожка, оставленная слизнем, к тому времени, изрядно поблекла, но все еще оставалась заметной.

— Куда ты тропинка меня привела?.. — пробормотал я, продолжая идти по следу, но при этом поглядывая по сторонам.

Пещера оказалась даже больше, чем я предполагал вначале. Я уже метров двадцать прошел, а противоположная сторона по-прежнему тонула во мраке. А сгустившаяся там тьма, хоть больше и не внушала ужас, но и желания приблизиться — тоже не вызывала. Но, это уже не результат воздействия враждебной магии, а всего лишь здравый смысл. Не зная броду…

— Мэтью, отправь-ка ты светлячок вперед. Ни зги не видать.

— Сейчас подсвечу…

Маг стукнул посохом, и огненный шар унесся туда, где тьма казалась гуще всего.

Негромкий хлопок взрыва, натолкнувшегося на препятствие, фаербола смешался с оглушительным ревом разъяренного чудовища.

И я наконец-то увидел то, что мы искали.

Подземная тварь больше всего напоминала трехмерную чернильную кляксу, разлитую по всей стене. Такую же бесформенную, с множеством щупалец. На часть из которых оно опиралось и передвигалось, в то время, как другая часть метнулась в нашу строну.

Надо отдать должное Мэтью, он не растерялся ни на секунду. Я еще только тянул меч из ножен, а навстречу щупальцам уже летели огненные шары.

— Пуф! Пуфф! Пшш…

От соприкосновения с ними, щупальца то ли укорачивались, то ли чудовище само отдергивало их, обжегшись. Но, сразу же, выстреливало другими… И вот одно из них почти долетело до меня.

Видимо, я заслонил магу обзор, и он не успел вовремя отреагировать. Зато успел меч.

Клинок мигнул в воздухе, чудовище взревело, а к моим ногам упал сгусток чего-то черного. Как дегтем плеснули… Или гудроном… Такой же резкий и неприятный запах.

Я непроизвольно отступил на полшага и тут же срубил следующее щупальце.

Вторая клякса упала рядом с первой… и перетекла к ней, сливаясь в одну лужицу.

— Нифига себе прикол… Этак оно все сюда… по частям переберется.

Как бы в подтверждение догадки, третий свежесрубленный отросток, не теряя ни секунды, присоединился к предыдущим. Лужица потихоньку превращалась в лужу. И даже начинала приобретать объем.

— Мэтью! А ну жахни сюда! — указал я на нее магу.

Тот понял без объяснений.

— Фых!

Твою дивизию! Полыхнуло так, что едва отскочить успели. А завоняло, словно костер из резины пополам с пенопластом зажгли.

— Здорово! — оценил результат помощник.

— Угу… Ну, значит, так и работаем. Я отсекаю, ты — поджигаешь… По четыре-пять в кучку. Посмотрим, насколько чудовища хватит. Закон сохранения массы никто не отменял.

Закон работал. Но уж больно масса большая оказалась.

Примерно через час отрубания и сжигания отходов, стало заметно даже невооруженным взглядом, что тьма напротив нас, несмотря на дым, редеет и скукоживается. Но все равно, ее все еще оставалось слишком много. А я уже ощущал усталость, да и фаерболы, испускаемые посохом — становились тусклее и меньше.

— Не сдюжим, Николай… — пропыхтел Мэтью. Похоже, и у него силы были на исходе. — Надо уходить. Отдохнем. Расскажем мэтру… Он подскажет, как одолеть чудовище. Или заклинание более мощное выдаст.

— Заклинание, говоришь… А такого же, как то что ты амазонке продал, у тебя больше нет?

— Есть… Но, ты же сам говорил, что оно неудачное получилось.

— Это смотря для каких целей, дружище… — я даже рассмеялся. — Костер им разжигать и в самом деле, гм… несколько неудобно. Можно, брови опалить. А сейчас — думаю, то что доктор прописал. Доставай. Только сам ничего не делай. Подожди, я стежку проложу….

Моя затея может и не блистала изысканностью и глубиной стратегического мышления, но тоже годилась.

Теперь я не просто отмахивался от летящих в меня щупалец, пока их не набиралось достаточно для аутодафе, а изменил тактику. Отрубал и делал шаг вперед. Рубил следующее — и двигался дальше. С каждым шагом все ближе к чудищу, оставляя за собой длинный ручеек из черной субстанции.

До тех пор, пока дистанция не сократилась до полутора десятка шагов. Ближе подойти не удавалось. Чудовище выстреливало в меня своими отростками уже на пределе того, что меч успевал рубить. А ощутить прикосновение этого… у меня не было ни малейшего желания. Понятия не имею, каким был бы результат, но готов спорить на все королевское имущество — он бы мне не понравился.

— Поджигай ручей! — крикнул я Мэтью, после чего отпрыгнул рыбкой в сторону, уходя в кувырок. И еще раз…

Огонь загудел за спиной, поднимаясь поперек пещеры высокой и яркой стеной. Ослепляя глаза чересчур обильным светом.

— Дай свиток!

Мэтью уже был рядом и протягивал мне свернутый в трубку пергамент.

Я поднял с пола небольшой обломок камня. Завернул его в пергамент. Потом указал на чудовище, как учила Леонидия, свитком, и метнул его туда же.

— Гори!

Глава 14

Говорят, человек трижды бывает глуп. Когда, сидя у костра, прикуривает от спички. Гребя в лодке — поплевывает на ладони. А посреди степи, чтобы развернуться, зад телеги заносит… Мы с Мэтью изобрели еще один вариант. Кому доводилось видеть, как взрывается цистерна или, хотя бы, бочка с горючей жидкостью — поймет, о чем я.

Шандарахнуло так, что меня как кутенка кувырком протащило по полу. Никогда бы не подумал, что в просторной пещере столько твердых выступов и углов.

К счастью, похоже, студенческий «Колпак» предоставлял защиту не только в мире тонких материй, но и от осязаемых преград тоже. Хоть и не полностью, но все же существенно смягчил соприкосновения тела с полом и стенами. А так же — от обдавшей нас волны огня уберег. Опять таки, частично. Так что я успел получить общее представление, о том что чувствует жарящийся в гриле каплун, но кратковременно и без фатальных последствий. Даже одежда не вся сгорела…

Дальнейшее помню смутно. Бежали, лезли, ползли… Опять бежали. Очухались и остановились только снаружи рудника. Да и то не по собственной воле.

Вполне вероятно, мы с Мэтью могли бы еще пару-тройку верст пробежать, если бы нас не схватили те самые горняки, ради которых мы и полезли в шахту.

— А-а! — вопило сразу несколько глоток. — Попались!

— Гляньте, ваше сиятельство! Вот они! А вы не верили! — выкрикивали другие работяги, одновременно продолжая заламывать нам руки.

Все еще пребывая в слегка контуженом состоянии, я понял только одно: шахтеры действуют не сами по себе, а стараются для некоего «сиятельства». То есть, дворянина в титуле не ниже графского.

Поискал взглядом…

Нашел. Чуть в сторонке, верхом на великолепном гнедом мерине. Яркие, пышные одежды. Судя по блеску — парча или шелк. Много серебряных и золотых нитей. А на голове — тонкий золотой обруч. В отличие от покойного барона — не в доспехе. Да ему и без надобности. Если барон удерживал власть собственным мечом, то у сиятельства для этого имелась весьма внушительная дружина. Только рядом с ним было больше десятка тяжелых конников. Закованных в броню аж по глаза… В том смысле, что только глаза и посверкивали из шлемов.

— Кто такие? Что здесь делаете?

Понятное дело, сам сиятельный до разговора с подозрительными оборванцами не снизошел. Спрашивал один из его людей.

Ну, точь-в-точь, как бугры и шишки из моего мира. Самим западло с чернью общаться, вот и держат для этого замов по разговорам. Хотя, зная уровень развития тех, кто всплыл на самый верх, скорее всего просто боятся сами открывать рот. Ведь, пока молчишь, и за умного сойдешь. Тогда как слово не воробей. Брякнешь — потом не сотрешь и, даже, очередью из «калаша» не вырубишь… не то, что топором. И никакие пиарщики не отмоют добела.

— Сам-то кем будешь?

Раньше, чем я успел решить, как лучше себя держать в данной ситуации, более молодой и, соответственно, менее сдержанный, Мэтью ответил. За что тут же и огреб увесистый подзатыльник.

— Как с их сиятельством разговариваешь, быдло?

— Еще раз тронешь меня, пожалеешь! — прошипел юный маг.

— Оно еще и угрожать вздумало! — в ту же секунду последовал второй подзатыльник. Еще более хлесткий. — Вошь тараканья! Вякни хоть слово — все зубы повыбиваю!

Вообще-то, глядя на нас — всклокоченные волосы, обгоревшая одежда, лица в грязи и копоти — любой решил бы, что имеет дело с босяками. Но за нечаянно, бьют отчаянно. Нечего руки распускать.

Не знаю, что сумел наколдовать Мэтью, но бивший его горняк завопил благим матом, хватаясь за живот. Издал булькающий звук и опрометью бросился к ближайшим кустам. Откуда, мгновением позже, послышалось продолжительное пыхтение, кряхтение и жалобное причитание.

— Вы бы, господа, поосторожнее… с незнакомыми людьми… — я решил, что пора уже и мне рот раскрыть. — Нельзя так нахрапом. Если доподлинно не знаешь, с кем судьба свела.

— О! — жестом остановил слуг дворянин. — Судя по разговору, вы, милостивый сударь, из благородных?

— Судя по манерам, вы тоже… Не соизволите ли представиться?

— Смешно… — хмыкнул граф. — После взрыва, почти уничтожившего рудник, из-под земли выбираются два нищеброды и требуют к себе почтения! Не слишком ли, любезный?

— Конюха своего, любезным зови… — я уже начинал злиться. — А как и в каком виде мне ходить по собственной земле, я уж как-нибудь решу без чужих советов.

— Вот как? Говорите «ваши земли»? — насмешливо прищурился дворянин. — Так я имею дело с бароном Ренделем? Прошу прощения, дорогой сосед. Не признал… Как-то вы чересчур похудели, за те несколько недель, что мы не виделись. Не приключилась ли какая хворь с вами?

Сосед, значит? Ну, ну…

— Полноте паясничать, граф. Если вы не случайно проезжали мимо, то не можете не знать о том, что барон убит в поединке. Как именно, когда и кем… Соответственно, прекрасно понимаете — кто стоит перед вами.

— Предположим… — кивнул граф Шамов. — Я действительно о чем-то таком слышал… Но, во-первых, — откуда мне знать, что все происходило точно так, как рассказывают простолюдины? Им соврать за небольшую награду, что мне рюмку хереса махнуть… Так что, пока дознаватели не подвергли их испытанию и не привели к присяге — вся история о вашем поединке, пустые слова и не более.

— И слова принца крови мало?

— Ну, что вы… — граф даже руки поднял, словно защищаясь. — Конечно же никто не посмеет оспаривать слова принца Николаиса. Но, где искать его высочество? И это — во-вторых.

— Шутить изволите, милостивый сударь?

— Отнюдь… Лично мне не доводилось встречать принца в прежние годы. Да и вообще его мало кто видел… Ведь их высочество давненько перебрался из родительского замка в Сорбону. К примеру, вы сейчас объявите, что являетесь принцем Николаисом и что? Прикажете поверить вам на слово? А с какой стати? С таким же успехом ваш юный спутник может назваться покойным Императором. Или самим Архимагом Корнелиусом Малькутом.

Граф откровенно насмехался, но замысел свой дал понять. Чтобы я позже не сказал, если последует какое-то разбирательство, все слуги подтвердят, что их сиятельство схватил двух неизвестных бродяг. А уж кем они там себя называли, чтоб выкрутиться и избежать наказания, это не их дело. И в самом деле, могли представиться, как угодно.

— Вы правы, сударь…

Граф явно не ожидал от меня подобных слов и даже слегка растерялся.

— До тех пор, пока не установлена моя личность, продолжать разговор бессмысленно. Предлагаю вам, послать слугу в Солнечный пик. За дворецким, капитаном гвардии или придворным магом. Надеюсь, их свидетельства будет достаточно?

— Конечно… — кивнул граф. — Именно так я и сделаю… Как только найду для этого время. А пока, во избежание побега или сговора, свяжите этих бродяжек и… заткните им рты.


«Призрачно все в этом мире бушующем.

Есть только миг, за него и держись.

Есть только миг, между прошлым и будущим…»

А что еще делать, если руки-ноги связаны и рот заткнут? Либо колотиться головой о стену, либо петь. Пусть даже мысленно… Отличный способ убить время и от ненужных размышлений избавиться. Поскольку человек способен запугать себя собственным воображением так, как ни одному палачу не снилось. Потому, что лучше других знает, чего боится больше всего на свете.

Где-то читал, что мужчины делятся на два типа. Одни — готовы на все, лишь бы не потерять зрение, вторые — лишь бы их не оскопили. Никогда раньше не задумывался над тем, к какой категории отношусь. Теперь появилась возможность выбора… М-да…

Зараза! Только на секунду утратил бдительность, а мысли уже принялись грызть стойкость моего духа, как мыши подпол в зерновом амбаре. Нет, уж! Не дождетесь! Петь и только петь!

«Ваше благородие, госпожа удача

Для кого ты добрая, а к кому иначе.

Девять граммов сердце, постой не зови.

Не везет мне в смерти, повезет в любви…»

— Ваше высочество…

Послышалось, что ли?

Отворачиваюсь от стены, к которой меня приковали и вижу перед решеткой фигуру стражника. Факел горит у него за спиной, так что лица не разглядеть. Но в общем облике чудится что-то знакомое.

— Ммм? — вслух, а мысленно: «Ты кто?»

— Не признали? Это я — Гастингс…

— Ммм… «Зачем пришел?»

— Ваше высочество, я помочь хочу…

«Так помогай! Чего завис?!»

— Ваше высочество, подкатитесь поближе. Я дам вам кинжал. Простите, но больше ничего сделать не смогу…

— Ммм?..

— Все ваши люди, которые после смерти барона присягнули, только здесь, внизу. Да и те без оружия. Их сиятельство нам не доверяет. Так что даже если я вас выпущу, мы из темницы живыми не выберемся.

«Интересный вариант. А нафига мне в таком случае кинжал? Зарезаться?»

— Но я подслушал, что граф Шамов, прежде чем уехать, хочет с вами еще раз поговорить. Я не понял точно, но вроде говорил что-то о сокровищах. В общем, он к вам сам придет, без охраны… Понимаете?

— Ммм…

«Еще бы! Давай сюда кинжал. Надо ж еще успеть приготовиться. А то руки затекли так, что даже пальцев не чувствую»

Я перекатился поближе к решетке. На всю длину цепи.

— Ловите…

Кинжал плашмя упал мне на грудь.

— Ммм…

«Спасибо. Буду должен. Уцелеем — станешь сотником! Век воли не видать…»

— Поторопитесь. Кажется, я слышу снаружи голос графа… У вас времени только пока он спустится в подвал.

То есть, четыре пролета по двенадцать ступеней… Примерно, сорок восемь секунд! Целая вечность, в сравнении с тем, что у меня было раньше. Зажал клинок в руках и покатился обратно к стене. Не зря я изучал цепь на предмет, нельзя ли ее саму перетереть, или хотя бы веревки об нее. Ответ получился отрицательный, зато я знал где проушина и как пристроить кинжал, чтобы он торчал лезвием вверх и не падал от малейшего прикосновения.

Представлять и сделать, деревянными пальцами и не глядя — разные вещи. Но, когда на кону жизнь, человек оказывается на такое способен, что в нормальной обстановке лучше и не пытаться повторить.

Пеньковый канат тоже не тонкая бечевка, но и он не устоял перед моей жаждой жизни.

Граф еще топал сапожищами, а я уже растирал запястья.

«Ну-ну… Добро пожаловать, дорогой друг Карлсон! Похоже, госпожа Удача и на этот раз не оставила меня без улыбки»


* * *


— Вечер добрый, сударь… — граф провел чем-то железным по решетке, вызывая неприятное бренчание. — Не скучаете?

— Ммм…

— О, простите великодушно. Запамятовал, что велел заткнуть вам рот. Сейчас же прикажу исправить столь досадную оплошность… Но… С одним условием. Вы же понимаете, что безродного бродягу я волен казнить без суда и следствия. Тем более, пойманного с поличным, на месте преступления.

Я мог и не отвечать, но чем дольше он говорит, тем больше у меня времени на восстановление кровообращения в руках. К тому же, мне стон еще и удовольствие доставит. Впечатление, будто по всем жилам и мышцам носятся табуны огненных муравьев.

— Ммм…

— Приятно иметь дело с разумным человеком… — одобрил мычание граф Шамов, естественно, расценив его по-своему. — Тогда помогите мне. Ну и себе, само собой. Расскажите мне нечто такое, о чем мог бы знать только принц Николаис. Например, о том, откуда в разоренном и неоднократно перезаложенном королевстве появились деньги? Согласны?

— Ммм…

— Не пойму… Это вы ругаетесь или напротив — готовы к диалогу? Я хоть и далеко стою, но хорошо вас вижу. Голубчик, вы не мычите больше. Просто кивните, если согласны поговорить. Тогда я войду, сниму повязку, и мы продолжим беседу. А если «нет», то позвольте откланяться. Будем ждать, когда к нам в замок заглянет кто-нибудь из Солнечного Пика. Я, правда, еще не посылал за ними… Дел невпроворот, знаете ли… Но, как знать…

Похоже, пальцы приобрели необходимую чувствительность. Так что я не стал дольше выслушивать ту околесицу, которую продолжал нести мерзавец, а кивнул. Для наглядности — трижды.

— Отлично! — обрадовался граф. — Эй, кто-нибудь! Отоприте решетку!

Тут же и ключ в замке заскрипел. А следом и петли застонали на все голоса. Интересно, почему именно так? Неужели трудно смазать? Или это специально? Чтобы труднее было сбежать, не подняв шума.

Граф подошел ближе.

— Не желаете сесть?

Не дождался ответа и нагнулся ко мне. Одной рукой бесцеремонно уперся в лоб, как будто нарочно стараясь еще больше унизить, другой — взялся за торчащий изо рта кляп и рывком выдернул.

Больно, блин… Челюсти словно огнем обдало. Хорошо, хоть не вывихнул. Вправлять обратно, то еще удовольствие.

— Ну что? Будем разговаривать?

— Да… — я нарочно говорил едва шевеля губами, заставляя графа встать рядом и наклониться еще ниже. — Пить… Пересохло все… в горле.

— Но мы договорились? — уточнил граф.

— Конечно…

Тянуть не имело смысла. В лучшую сторону уже ничего не изменится. Рисковать — так немедля.

Я подсек ноги графа, а когда тот упал, навалился на него. Хорошо продуманным движением обмотал цепь вокруг шеи, затянул потуже, потом сел, опираясь спиной на стену, врага подтащил ближе и приставил к горлу кинжал.

— Вот теперь можно и поговорить.

Граф что-то прохрипел в ответ, а в камеру полезли стражники.

— Назад! Или я ему голову отрежу! Граф! — слегка ослабил цепь. — Прикажите своим псам оставаться снаружи! Если хотите жить, конечно…

— Не входить! — послушно подтвердил тот мои требования. Понимал, что все серьезно, и жизнь его висит на волоске. Вернее, на кончике кинжала и моего терпения. А это весьма шаткое равновесие.

Стражники, похоже, тоже это сообразили и послушно отодвинулись от решетки.

Я подтащил графа еще ближе, буквально взваливая на себя. Чтобы не дать какому-нибудь излишне ретивому арбалетчику вмешаться в нашу беседу и поставить в ней преждевременную точку.

— Не горячитесь, ваше высочество… — просипел граф. — Давайте договоримся… Признаюсь, я ошибся… Теперь вижу — вы и в самом деле принц Николаис. Приношу свои извинения. Я сейчас же прикажу вас освободить.

Поздно Федя пить «Боржоми», когда печень расползлась…

— Благодарю вас, граф. Вы очень любезны… Но, давайте начнем с того, что ваши люди приведут сюда моего спутника.

— Конечно-конечно… Отпустите меня, и я тут же распоряжусь.

Да он издевается… Пришлось чуток сильнее стянуть цепь и еще разок чуть кольнуть кинжалом.

— Думаю, вас и так услышат.

Граф сдавленно зашипел, но в дальнейшую дискуссию вступать не стал.

— Оглохли, что ли? Бегом приведите сюда спутника его высочества!

Гастингс, похоже, сработал на опережение. Слуги графа еще только вспоминали, куда засунули Мэтью, а десятник уже подвел молодого мага к нам.

— Кляп!

— Вытащите кляп! — послушно повторил граф

— Развязать!

— Развязать! — продублировал Шамов.

Гастингс быстро чиркнул кинжалом по веревке, и Мэтью со стоном принялся растирать запястья.

— Сволочи… Ну, я вам сейчас…

— Даже не думай! — прикрикнул я на парня.

— Но, ваше высочество…

— Молчи и слушай! У тебя есть связь с кем-то из наставников?

Мэтью прислушался к своим ощущениям и кивнул.

— Да. Метресса Корнелия, кажется, чувствует меня.

— Ты можешь ее вызвать?

— Я?! — изумился парень. — Самовольно?.. Волшебницу первого круга?!

— Да хоть десятого! — рявкнул я на идиота. — Можешь или нет?

— Могу… наверно…

— Так зови!

— А если метресса… — неуверенно начал Мэтью.

— Это моя забота. Давай, дружище, зови… Не та ситуация, чтоб антимонии разводить.

— Воля ваша… принц.

Мэтью закрыл глаза и прижал ладони к вискам. Несколько минут не происходило ровным счетом ничего, а потом раздался негромкий хлопок и рядом с парнем возникла фигура в женском платье. Роскошном и ярком, даже при тусклом свете факелов. В одной руке метресса держала бокал, в другой — виноградную гроздь.

Оглядевшись по сторонам, волшебница сделала небольшой глоток и передала бокал своему ученику.

— Вам не кажется, принц Николаис, что это уже начинает становится плохой привычкой? — произнесла она капризно надувая губки. — Я о вашей манере приглашать даму в подземелье. Право слово, юноша, это отдает дурным тоном. Так что, будьте любезны, в следующий раз выбирать для свидания место более романтичное или хоть немного изысканнее.

— Добрый день, госпожа Корнелия. Спасибо, что откликнулись. Прошу прощения, что потревожили, но у меня нет возможности связаться с мэтром Игнациусом. Вот и…

— О, пустяки… Я всегда рада оказать помощь молодым людям, — небрежно взмахнула рукой волшебница, после чего в подземелье стало заметно светлее и воздух потерял большую часть сырости. — Что у вас произошло? Еще одна дуэль? И почему вы лежите в присутствии дамы? Это невежливо.

— Еще раз приношу свои самые искренние извинения, но так получилось. Граф Шамов, с которым я сейчас столь крепко обнимаюсь, взял нас с Мэтью в плен. Оскорбил и… Впрочем, для дуэли, достаточно первых двух причин… Ведь так?

— Вполне, — согласилась волшебница. — Но, я все еще не поняла, зачем меня позвали? Вы и сами, похоже, довольно неплохо справляетесь.

— Почти, госпожа Корнелия. Почти… Видите ли, во время разговора с графом, я узнал одну немаловажную вещь. Оказывается, чтобы позже не возникало вопросов к результатам благородного поединка, на дуэли должен присутствовать хотя бы еще один дворянин. Иначе, победителя можно обвинить в убийстве.

Метресса задумалась. Потом кивнула:

— Да… Такая возможность существует. Но, на моей памяти слово аристократа еще ни разу не подвергалось сомнению. Тем более, венценосной особы.

— Госпожа! — вскричал в этот момент граф. — Не слушайте вы этого молокососа. Я совершенно не понимаю, что ему взбрело в голову! Это он набросился на меня, как дикий зверь! Когда я нашел их обоих рядом с взорвавшимся рудником. Я пытался вразумить парней, но они словно ополоумели. Еле-еле удалось угомонить. И в подвал я поместил обоих, исключительно для их же пользы. Ведь известно, что холод и темнота благотворно влияют на помутившийся рассудок.

— Врешь! — прошипел Мэтью, поднимая руку! — Ты…

— Тихо, юноша… Не надо шуметь… Имейте выдержку…

Голос волшебницы даже на йоту не повысился, но услышали ее слова все, кто находился в подземелье. И, на всякий случай, не только закрыли рты, но даже дышать перестали.

— Но вы же не верите ему, метресса Корнелия?

— Милый мальчик, я уже лет… впрочем это неважно… не верю в то, что говорят мужчины и сама могу легко проверить.

С этими словами волшебница переместилась к нам и протянула руку ладонью вниз. Сперва подержала ее над моей головой, потом — над головой графа.

— Вот и все… — лениво отщипнула виноградинку и отправила в рот. — Так на чем мы остановились? Ах, да… дуэль. Ну, хорошо… Граф, вы же не против померяться силами с принцем?

— Я?! — взревел тот. — Да я порву этого щенка голыми руками.

— Это ваш выбор оружия? — бесстрастно уточнила метресса Корнелия.

— Что? А-а-а… Разумеется, нет! Мы же не простолюдины, чтобы драться кулаками. Сражаемся каждый своим оружием.

— Принц, что вы на это скажете?

— Пусть вернут мне мой меч…

— Граф? — вопросительно вздела бровь волшебница.

— Конечно… Как только он снимет цепь с моей шеи.

— Хорошо. Еще один вопрос. Вы хотите сражаться до первой крови или до смерти одного из соперников?

Пока суть да дело, меня уже немного отпустило, и я готов был согласиться на чисто символический поединок. Только, чтобы проучить наглеца. В конце концов, передо мной не стояла задача зачистить мир от вельмож. Но у графа имелись свои мотивы. И гораздо кровожаднее.

— Насмерть!

— Ваше высочество?

— Я его за язык не тянул. Но, чур, похороны за его счет… А то так и разориться недолго. Гробовщики нынче в цене.

Граф Шамов глухо зарычал и очередной ответ выкрикнул, не дожидаясь вопроса:

— Немедленно! Сейчас же! Я требую!

Волшебница развела руками, будто извинялась, что не в ее силах нас помирить. После резко хлопнула… и яркий солнечный день заставил меня закрыть глаза.

Мы с графом стояли во дворе незнакомого мне замка. С обнаженными клинками в руках.


* * *


Легкая контузия от взрыва непонятного чудища в глубине рудника, как и долгое лежание на холодном и сыром полу тюрьмы, не прошли бесследно. Но ощущал я эти последствия ровно до того момента, как в ладонь легла рукоять меча. Эффект сравнимый только с глотком крепчайшего кофе, после недоспанной ночи. Мгновение тому ты совершенно никакой, вялый, как посленовогодняя елка — тронь и осыплешься, и вот — еще не растаяла во рту горечь — а сердце встрепыхнулось, разгоняя кровь по телу, возвращая его к жизни. В голове звонкая ясность мыслей. А мир заиграл яркими, насыщенными красками. Словно божественная длань смахнула с него налет пыли или развеяла окутывающую дымку.

Чудо, а не оружие! Даже не представляю себе, что смог бы сражаться другим клинком.

— Господа, вы готовы?

— Да! — рявкнул граф, демонстративно выписывая своим оружием замысловатые восьмерки. Смотри, мол, щенок. Сам напросился… Потом опустил меч, и принялся вертеть кольцо на безымянном пальце левой руки. Камешек, видимо, был в нем немаленький, потому что как он кроваво посверкивал мне было заметно даже с десяти шагов.

Волшебница подняла руку, но в последний миг сочла нужным уточнить.

— Условия обычные? Победитель получает все? Или будет установлена заранее оговоренная сумма приза?

— Ни в коем случае! — торопясь опередить меня, снова первым выкрикнул граф Шамов. — Меня унизили и оскорбили! Я требую полной сатисфакции!

— Гм… — метресса Корнелия похоже удивилась такой горячности. — Вы уверенны, сударь? Ведь состояние дел в королевстве далеко не блестящее. Зачем вам долги принца?

— Не смешите меня, сударыня… — мерзавец нарочито громко расхохотался. — И не пытайтесь провести. Я не знаю всех подробностей, но не далее, как сегодня утром мой управляющий вернулся из Солнечного Пика с пятью сотнями новеньких империалов! И с его слов, там была целая толпа стряпчих, представляющих интересы других кредиторов. Он немного задержался и насчитал больше двадцати посетителей. И если каждому выдали хотя бы соразмерную сумму… Такими же совершенно новенькими золотыми монетами… Я даже боюсь предположить, сколько денег еще осталось в казне. Ведь это были явно не последние гроши…

Граф перевел дыхание, после чего обвел рукой подворье замка.

— Да и железный рудник, унаследованный после барона Ренделя, мне не помешает. Давно хотел увеличить свои владения. Уверен, герцогская корона мне подойдет больше графского венца. Так что, довольно слов. Начинаем! И пусть Судьба решает, кто из нас достоин ее благосклонности.

— Не желаете что-то добавить, ваше высочество?

— Вроде, все предельно ясно… Разве что, глоток воды? Последние часы не баловали меня излишним комфортом. В горле пересохло.

Волшебница щелкнула пальцами и передо мной возник большой кубок.

— Это нечестно! — тут же воскликнул граф Шамов. — Откуда мне знать, что в кубке? Может, зелье неуязвимости или еще что-то подобное?..

— Сударь… — мило улыбнулась метресса Корнелия. — Уверена, вы это сгоряча сказали… или действительно хотите меня оскорбить?

— Нет… — проворчал тот, опуская глаза. — Прошу прощения. Вырвалось…

— Вот и славно. Принц, вы готовы?

— Да. Благодарю за воду.

Волшебница кивнула, кубок из моих рук исчез.

— Тогда, можете начинать…

Граф атаковал с быстротой змеи. Миг и он уже стоял рядом, а меч наносил мощный, рубящийудар. Никогда не думал, что человек способен двигаться с такой скоростью. Я и глазом мигнуть не успел, не то что подумать о защите. К счастью, мое оружие не было столь беспечным… Выворачивая кисть и едва не разрывая связки, мой меч взметнулся навстречу вражескому клинку и парировал удар. Который, достигни он цели, наверняка оказался бы смертельным.

Мечи глухо ударились один о другой и замерли.

— Ого, — насмешливо произнес граф. — Браво, сударь! Вы неплохой фехтовальщик. Браво! А вот так?

Его меч стремительно вычертил какую-то замысловатую фигуру, конечная точка которой находилась на моем горле. И опять не смог закончить финт, наткнувшись на защитное движение.

— И весьма прыткий… — продолжил фиглярствовать Шамов. — Это даже становится любопытным. Тогда, может быть, это вам понравится?

Очередной хитроумный росчерк со сменой позиции и уровня атаки. С прежним результатом.

— Великолепно. Мне даже будет жаль вас убить.

Граф бахвалился, но я видел, что такая скорость дается ему не просто. Лицо его покрылось испариной, и прежде чем атаковать снова, он вытер ладони о штаны. Вспотели, видимо.

Мне эта дуэль тоже стоила всего напряжения организма. Несмотря на то, что меч действовал словно сам по себе, его все же надо было удержать. Да и подставиться под удар, не значит парировать. Чтобы сдержать натиск, погасить энергию, надо немалые усилия приложить. А значит, нельзя затягивать удовольствие. Поскольку малейший промах станет последним.

— Что же вы только защищаетесь? Не щадите меня, не стоит… — похоже, последний выпад обошелся графу тяжелее всего, и он решил перевести дух. Рассчитывая, что сможет отдохнуть, пока я стану пытаться пробить его защиту.

Увы, он же не знал, что сражается не с человеком, а с волшебным оружием. (Хоть маг до сих пор ни словом не обмолвился, в этом у меня уже не было никакого сомнения. Нет, не зря Аристарх назвал мой меч фамильной ценностью)

Что и подтвердилось в следующее мгновение.

Рукоять обожгла ладонь так, словно я окунул кисть в кипяток. А потом меч рванулся вперед, будто молния сверкнула. Граф еще рот не закрыл, заканчивая очередную насмешливую фразу, а стальное острие уже влетало туда, кроша зубы, разрубая гортань и пробивая затылок. Мой локоть пронзила острая боль, и я со стоном выпустил меч из рук. Впрочем, это уже не имело никакого значения.

Граф валился навзничь, хрипя и обливаясь кровью. И жизнь покидала его тело, с каждым всплеском алого…

Придерживая вывихнутый локоть, я подошел к поверженному врагу и освободил свой клинок. Потом вытер и вложил в ножны. Меч входил туго, с недовольным шипением, словно сердился, что я не дал ему утолить жажду.

— Спасибо, тебе, конечно… и все такое… — пробормотал я негромко. — Сам я бы точно не справился. Но излишняя жестокость и кровожадность к добру не доводят. Давай, обойдемся без эксцессов. Негодяй заслуживал смерти и получил свое. А судят его пусть те, кому положено. Не будем брать на себя лишнее…

Меч увещевание принял. Поскольку рукоять перестала обдавать ладонь холодом, а привычно потеплела.

— Поединок закончен! — объявила метресса Корнелия. — Поздравляю, ваше высочество. Согласно условиям — вы стали полноправным хозяином графства Шамов. Со всеми землями, строениями и людьми. Кто-нибудь, из присутствующих, имеет что-то сказать по этому поводу?

Честно говоря, я только сейчас заметил, что во дворе замка, помимо нас с графом находится еще целая толпа народа. В основном, воины… Наверно и те, что перешли ко мне после победы над бароном, и те — которые сопровождали графа. Уж этих, закованных в тяжелую броню, я точно раньше не встречал.

Вот они-то первыми и преклонили колено. То бишь, победу мою оспаривать не стали, а молча признали нового сюзерена.

Хорошо, что я сообразил позвать волшебницу. Совсем не уверен, что без нее все протекло бы столь гладко. Даже в случае моей победы.

— Принц, вы принимаете под свою руку бывших вассалов графа? — тут же уточнила метресса.

— Принимаю…

— Отлично… Я, Корнелия Лист Вереска, словом и правом магистра Высшего круга удостоверяю оммаж* (*в феодальную эпоху одна из церемоний символического характера; присяга, оформлявшая заключение вассального договора). Принц, вы останетесь здесь или желаете вернуться в свой замок? О… — волшебница негромко рассмеялась. — Что это я? Ведь и этот замок тоже ваш. Да, похоже, нам с вами стоит заключить договор… Насчет моей помощи? Если так пойдет и дальше, то даже за полпроцента от общей стоимости, приобретаемого вами имущества, я насобираю на личное королевство…

Волшебница снова звонко рассмеялась.

— Ну, так что вы решили?

— Насчет процента?

Корнелия шутливо пригрозила пальцем.

— Не соблазняйте, юноша… А то соглашусь, и наживу себе недруга. Кстати, я так и не поняла, почему вы его не позвали?

— Мэтр Игнациус не снабдил меня заклинанием призыва.

— В самом деле? — удивилась метресса. — Странно… Вряд ли Игнаша стал настолько забывчив с возрастом. Наверняка задумал что-то, прохиндей старый… Ладно, сама узнаю. Но, вы так и не ответили — остаетесь или…

— Спасибо, сударыня. Остаюсь. Я уже второе владение присовокупил к королевским землям, и ни в одном из них, до сих пор не побывал. Мне кажется, это неправильно. Не зря же говорят — хочешь сделать хорошо, делай сам.

— Разумный подход… Хозяйственный, — согласилась волшебница. — Тогда, счастливо оставаться. Мэтью, ты со мной?

— Прошу прощения, госпожа. Но, если вы не возражаете…

— Не возражаю… Развлекайтесь. И если что — не стесняйтесь, молодые люди. Я к вашим услугам… Гм… — улыбнулась метресса невольной двусмысленности фразы. — В разумных пределах, конечно. Чем же еще заниматься магистру Высшего круга, если не вытаскивать пару сопляков из очередной передряги.

Волшебница исчезла даже раньше, чем перестал звучать ее голос.

— Почему-то мне кажется… — я неуверенно посмотрел на юного мага, — …что твоя наставница обиделась?

— Нет… — отмахнулся тот. — Она всегда такая… Шумит, ругается… Подначивает. А на самом деле, добрее нее я еще никого не встречал.

Мэтью почему-то вздохнул, но я не стал отвлекаться, а поманил к себе, скромно стоящего поодаль Гастингса, одновременно вынимая меч.

— Десятник! Подойди ко мне!

Глава 15

— На колени!

Ничего не понимающий, но не смеющий воспротивиться приказу сеньора, воин рухнул передо мной на колени и покорно склонил голову.

— Десятник Гастингс! За верность и преданность сюзерену, правом короля Солнечного пика, именую тебя рыцарем!

Потом хлопнул воина плашмя по плечу и прибавил:

— Пусть этот удар будет последним, который тебе смогли нанести безнаказанно. Встань, рыцарь!

А когда тот, растерянно улыбаясь, выпрямился во весь рост, я произвел контрольный «выстрел»:

— Сэр Гастингс, с этой минуты объявляю тебя хозяином замка Рендель и управителем здешних земель. Докажи, что твой король не ошибся в выборе, и в следующий раз я встречу тебя не с мечом в руке, а с короной барона на кончике копья.

От столь неожиданно свалившегося на него счастья… или вороха проблем — с какой стороны посмотреть — Гастингс только моргал и сопел, как вол в упряжке. Конечно, повышение всем нравится. Пока не вспомнишь древнейшую истину: кому многое дается, с того и спрашивают больше. По всей строгости… Мне бы дать ему хоть сутки на осознание и удовольствие, пир закатить, в котором хоть на время утонут все сомнения, чтобы потом навалиться с удвоенной силой, вместе с похмельем. Но, звыняйте куме, нет на это времени.

Ничего, переживет. Со мной же никто не нянчится. Швырнули за шкирку на самую стремнину, а там сам выбирай: хочешь плыви, а не хочешь — пускай пузыри.

— Даю тебе сроку три дня. Горнякам скажи, что чудовища в руднике больше нет. Пусть возвращаются в забой. Плату им положи в полтора… нет, два раза больше прежней. И обеспечь всем, что нужно. Понадобятся деньги — пошли пару верных людей в королевский замок. Аристарха я предупрежу.

— Будет исполнено, ваше высочество…

Похоже, Гастингс даже обрадовался прямому распоряжению. Не привык еще самостоятельно мыслить. Ничего, это пройдет.

— И людей нанимай… Повсюду, где только можешь. И в стражу, и работников. Обещай, от моего имени, помощь с обустройством на новом месте и послабление налогов. Пока на словах, а там я и указ пришлю.

— Слушаюсь, ваше высочество… Э-э… Стражникам тоже жалование прикажете повысить?

— Обязательно. Тот, кто не хочет кормить свою армию, тот кормит чужих солдат… — с умным видом, блеснул цитатой. — А кому и сколько — определяй сам. Главное, чтобы вознаграждение соответствовало умению и рвению. Проверю непременно.

— Не извольте сомневаться…

Я милостиво отпустил новоиспеченного рыцаря уже начинающим входить в привычку жестом, после повернулся ко все еще приклоняющим колени воинам покойного графа.

— Теперь поговорим о вашей судьбе, милостивые судари…

Воины глядели хмуро, но глаза не прятали. Да и в чем я мог их обвинить? В том что были верны прежнему сюзерену? Так это не порок, а доблесть для вассала. Сам от них того же требовать намерен.

— Встаньте… Не стоит бойцам приучать шею гнуться, а колени лишний раз сгибаться. К сожалению, не могу уделить вам столько времени, сколько хотелось бы… поэтому, буду говорить без обиняков. Не как с купцами, что блюдут лишь свою выгоду, а как с воинами. Честь и отвага которых не вызывают сомнения. Как и их прямота…

Сделал небольшую паузу, давая оценить красоту пассажа и продолжил:

— Спрошу прямо, есть среди вас тот, кого вы уважаете больше других и готовы встать под его знамя?

Воины переглянулись.

Как я и думал, в основном все смотрели на закованных в броню тяжелых конных латников. Они же и решение приняли.

Воин со стилизованным изображением распростершего крылья ворона на нагруднике шагнул вперед.

— Если позволите, ваше высочество, я выскажу общее мнение.

— Для этого и спросил… Так кого вы считаете первым среди равных?

— Виконта Ленского, — твердо ответил латник, под одобрительный гул десятков голосов.

— Понятно. И где же этот достойный рыцарь? Здесь? Среди вас?

— Нет, ваше высочество. Виконт не покидает пределы замка Шамов… Он потерял ногу в одном из боев… Два года тому. Но знания его столь обширны, что шевалье, хоть и ущербен телом, вот уже многие годы остается бессменным управляющим. А поскольку храбрость и честность его не вызывают сомнения, никто из нас не посчитает зазорным считать виконта главным. Если на то будет ваша воля.

Интересное предложение. Управляющий, который физически не может возглавить воинский отряд, а стало быть — и поднять вооруженное восстание. Похоже, граф дураком не был. Жаль, что попер на меня буром, могли бы объединить его опыт и мои… ну, что-то нашлось бы… помимо золотовалютных резервов.

Думаю, стоит использовать эту наработку…

— Если таково ваше желание, то и я возражать не стану. По меньшей мере до тех пор, пока не встречусь с шевалье лично. Тогда и приму окончательное решение. А вы не представитесь?

— Прошу прощения, ваше высочество… — снял шлем латник, демонстрируя слегка облысевшую голову и побитое оспинами лицо. — Сэр Корбул к вашим услугам.

— Приятно познакомиться… Вот вас, сударь, я и назначу старшим, пока отряд не вернется в замок Шамов.

— Благодарю вас, ваше высочество.

— Человек вы, я вижу, опытный. Сами знаете что делать, так что поручений, пожалуй, только несколько… Во-первых, — заберите в замок тело графа Шамова и похороните с надлежащими почестями. Каким бы ни был его земной путь, он уже завершился. А заслужил покойный награду или порицание — Господь решит и без наших намеков.

Рыцарь кивнул.

— Второе… Передайте виконту Ленскому все то, что я говорил сэру Гастингсу. О найме людей и освобождении от налогов. Без ограничений. И это касается не только мужчин. Бабы с ребятишками тоже годятся. Дети растут быстро, а мать — ради своих кровиночек, на многое способна.

Чего-то я больно умничать начал. Звездную болезнь подхватил? Забыл, что молчание золото? Ибо глупость начальственная не так видна…

— Что касается увеличения дружины — решайте сами. Считаете, что у вас достаточно воинов, если придется всерьез воевать, то обратите внимание на экипировку. Обеспечьте всех бойцов хорошими доспехами… и оружием. Я постараюсь наведаться к вам в самое ближайшее время. Думаю, не позже чем через пять-шесть дней. Тогда и обсудим остальные, имеющиеся у меня к вам и у вас ко мне, вопросы. Договорились?

— Ваша воля нашими руками, милорд.

— Хорошо… Тогда я вас больше не задерживаю. Если имеются какие-то надобности — обращайтесь к сэру Гастингсу. Привыкайте, что теперь он полноправный хозяин этих мест. И ваша лояльность ко мне будет так же оцениваться и по отношениям с соседями.

Сэр Корбул еще раз поклонился и вернулся к товарищам. Я же позвал Мэтью…

— Ну, как тебе наше приключение, дружище? Спасибо, кстати, за помощь. И что остался со мной. Как самочувствие?

— Нормально… Десяток ушибов, дюжина синяков и царапин… — отмахнулся тот. — Зато, как здорово жахнуло?!

Я не сразу сообразил о чем тот говорит, потом понял. Это же для меня время было насыщено всевозможными событиями, не менее рискованными, чем схватка с неизвестным чудовищем во глубине железных руд. А для Мэтью приключения ограничились пленением. Так что он все еще находился под впечатлением случившегося с нами в шахте. Ну, и само собой — демонстрации его магических способностей. Ведь заклинание Чистого огня стало таким мощным, потому что доработано и усовершенствовано.

— Да, уж… Шикарно бабахнуло. Страшно подумать, что могло бы получиться, используй мы что-то более мощное, чем «зажигалка» для костра. Хорошо, что ты не специализируешься на боевой магии…

Мэтью взглянул на меня внимательнее, пытаясь понять: насмехаюсь или говорю всерьез. Пришлось состроить самое правдивое лицо и не менее честный взгляд. Попенять его «очумелым ручкам» еще будет время, а сейчас не стоит парня расстраивать. Тем более, как не крути, а результат не оспорим. Рудник уцелел, мы тоже, а чудовища больше — нет…

То бишь, очередной квест, полученный мною от мэтра Игнациуса, можно считать успешно выполненным. Еще и с довеском. Поскольку, если в прошлый раз, он напрямую отправлял меня сразиться с бароном, то поединок с графом, вряд ли был спланирован заранее. И не потому, что маг не считал меня способным справиться с подобной задачей, а потому, что чрезмерная активность принца Солнечного Пика, за двое суток сократившего поголовье дворян империи на две штуки, могла насторожить и сплотить остальных, ныне здравствующих.

Ведь эти «графины да бояре» сами так поступали совсем недавно. И прекрасно понимали, чем все может закончиться, если меня вовремя не остановить. А я, будь даже трижды круче и обвешанный с ног до головы разными волшебными прибамбасами, против всего рыцарства не сдюжу.

Кстати, о прибамбасах… Слишком уж прытким был граф Шамов. Могу спорить, что это не просто так. Значит…

— Мэтью, дружище… Будь добр… посмотри на вещи покойного графа… как это называется… магическим зрением, что ли?

— А что искать? — не удивился мой товарищ.

— Откуда я знаю… Посмотришь — увидишь. Или не увидишь…

— Сейчас…

Мэтью подошел к латникам, как раз решавшим: грузить тело на телегу или подвесить на попоне, растянутой между двумя лошадьми.

Юный волшебник встал у них за спинами, не привлекая внимания, и проделал несколько замысловатых пасов руками. Потом замер, как ищейка, взявшая след. Того и гляди, радостно залает…

— Ваше высочество! — Мэтью повернулся ко мне. — Есть. Прикажете изъять?

— Я сам…

Оммаж оммажем, а эмоции окончательно еще не остыли. Так что не стоит напрасно нервировать воинов, действием отдающим мародерством. Мало ли, взбредет кому-то в голову, счесть это глумлением над останками, и что честь вассала требует обидеться за мертвого сеньора.

А вот мне, по праву победителя, подобное разрешено всеми правилами и законами. Начиная от древнейшей воинской присказки: «Что в бою взято, то свято…»

— Что?

— Перстень, ваше высочество, — негромко произнес маг. Нарочно титулуя меня полностью. Понимая, что панибратство здесь неуместно. — Только он фонит.

Угу… Ну, значит, и я не ошибся. Еще в начале поединка подумал мельком, что не зря граф его на пальце вертит.


* * *


Перстень слез с руки мертвеца неожиданно легко. Словно понимал, что покойнику он теперь уже без надобности. И с готовностью сменил хозяина, отдаваясь в руки победителя. Впрочем, какие к нему претензии? Людям можно приносить присягу новому сюзерену, буквально рядом с неостывшим телом предыдущего, а к магической бижутерии — другие требования? Обойдемся без ханжества и двойных стандартов.

— И что в нем особенного? — я протянул перстень Мэтью.

— Этого не знаю, — юный маг спрятал руки за спину. — Как определять свойства волшебных вещей обучают только на четвертом уровне. Вижу, что колечко не простое, но какие именно силы или заклинания в нем содержатся — это лучше у магистра спросить. И я бы не торопился на палец надевать. На всякий случай.

Лучше, так лучше… Но не в кулаке ж его все время держать.

Немного подумал и решил, что раз уж одно ювелирное изделие хранится у меня в мешочке, то и вторая безделушка там тоже поместится.

Самое надежное, между прочим, место.

Когда граф пленил нас, кушак у меня отобрали. И перевязь с ножнами… А ладанку с шеи не срезали… Стоит запомнить. Сейчас положу туда только перстень, а на будущее, можно и еще чего-нибудь полезного в хозяйстве припрятать. Пучок разрыв-травы, например… Или из режущего инструмента… Запас кармана… то бишь, ладанку не порвет. А я хоть сейчас могу спорить, что эта тюремная камера, далеко не последняя, куда мне еще придется угодить, пробираясь нелегким, извилистым и тернистым путем к императорскому трону.

Талисман удачи подселение нового соседа воспринял нейтрально. Ни цвет не изменил, ни температуру… Ну, значит, и мне можно не беспокоиться.

Кстати, о пути… Который услан совсем не розами. Если я буду передвигаться между своими замками, которых уже три, со скоростью скачущей лошади… то о завоевании Империи можно забыть. Никакой жизни не хватит, постоянно туда-сюда мотаться… А оставить без присмотра — все равно, что сразу анархию построить. И самому себе могильщиков наплодить. Ибо плох тот вассал, который не мечтает стать сюзереном. Такова человеческая природа… И верность слуг прямо пропорциональна частоте неожиданных проверок.

Не помню кто именно, но из понимающих людей, сказал, что границы любой империи простираются ровно на то расстояние, которое способен в недельный срок преодолеть отряд вооруженной конницы.

Вообще-то, странная ситуация. Неужели никто об этом раньше не подумал? Элементарная ж задача — обеспечить правителей соответствующими амулетами. И вполне осуществимая, при наличии магии переноса. Вроде той карты… Помнится, Лия говорила, что раньше ими императорских гонцов снаряжали. Тогда, вообще, ерунда какая-то получается. Гонцам выдавали, а государи — в седлах или колясках тряслись? Хорошо, хоть пешком не ходили! Или я опять что-то упустил?

— Мэтью… Я вот о чем спросить хотел… — отвел мага в сторону, где нас никто не мог подслушать. — К шахте нас мэтр перенес, а назад как? У тебя никакого амулета нет?

— Зачем он мне… — ответил тот. — Я никуда не тороплюсь. Могу и на коня сесть. А понадоблюсь кому-то из магистров раньше — сами выдернут.

— С тобой понятно. А если я тороплюсь?

— Ну, так и отправляйтесь, — пожал плечами юный маг. — Хоть в замок Шамов, хоть в Солнечный Пик.

— Не понял? Что значит «отправляйтесь»?

Мэтью несколько мгновений удостоверялся не шучу ли я, потом констатировал:

— Вам не сказали… Ну, с магистров станется. Это мне знакомо… — юноша вздохнул. — Маги, достигшие Высшего круга, так давно живут и столько всего знают, что часто забывают кому и что они объясняли. А иногда просто не понимают, что многое из того, что они считают элементарным и известным каждому, для большинства обычных людей — тайна за семью печатями. Увы… Никто не идеален.

С этим я был согласен. Преподаватели в моем университете, хоть и не были магами, тоже иной раз удивлялись, как студенты умудряются не понимать азбучные истины. Особенно те, которые школы с медалями закончили.

— И что же мне забыли сказать?

— Спальня правителя… — многозначительно произнес Мэтью, а потом еще и подмигнул.

Это явно означало, что остальное я должен знать. Но я не знал. Наверно, потому что был ненастоящим принцем. О чем, видимо, и мэтр Игнациус запамятовал.

— Мэтью, дружище! — я аккуратно взял парня за лацканы дорожной куртки и слегка встряхнул. — Не зли меня. Отвечай нормально… Без намеков и загадок.

— Так я и говорю… — сморгнул тот. — Спальня правителя.

— Гр-р-р…

— Понял, понял… Вам и этого не рассказали. При постройке замка на спальню правителя накладывается заклинание телепортации. Чтобы император мог по своему желанию мгновенно переноситься из одного своего замка в другой. Почему спальню, а не кабинет сделали порталом? Не знаю… Может, так пожелал тот Император, который впервые издал приказ о строительстве порталов. Поскольку спальня — единственное место, куда не может войти никто без разрешения хозяина.

Вот как? Интересно. По крайней мере объясняет, почему я перенесся в этот мир, именно во сне.

— А дворецкий? — одновременно вспомнилось и то, кто меня здесь встречал.

— Дворецкий не в счет… Ему путешествие без надобности. Он свой замок никогда добровольно не покинет.

— Ясно… Спасибо… И что, совсем никого нельзя с собой взять?

— Этого я не знаю… — пожал плечами маг, озадаченно скребя затылок. — Ведь после того, как империя распалась, порталами перестали пользоваться. Поскольку они перемещают правителя только между своими замками. Николай…

Не понял? То есть, за всю историю после распада империи, я первый, у кого замков больше одного?

Этот вопрос я и озвучил.

Мэтью опять поскреб затылок. Потом потер подбородок… Потом кивнул.

— Выходит, так… Во всяком случае, я других не упомню. Бывали правители, которые основывали или завоевывали несколько городов, сел десятки… но замок всегда один… Впрочем, я не поклялся бы в этом. Лучше спросить дворецкого. Им это положено знать.

— Ну, где мы, а где Аристарх…

— Вообще-то, я имел в виду дворецкого замка Рендель… — Мэтью перевел взгляд мне за спину.

Я оглянулся и увидел в нескольких шагах от себя точную копию Аристарха. Только чуть моложе. А так — форма одежды, вплоть до цветов и рисунка ливреи — тютелька в тютельку.

— Мое почтение, ваше высочество… — поклонился тот, заметив, что я наконец-то обратил на него внимание.

— И вам того же, любезный… э-э-э…

— Епифаний, ваше высочество, — поклонился тот еще раз. — К вашим услугам…

— Хорошо… А скажи-ка, любезный Епифаний. Портал в моей спальне может перенести только меня, или я могу еще кого-то пригласить?

— Сейчас, ваше высочество — только вас одного, — словно извиняясь, развел руками дворецкий. — А после коронации, сможете взять с собой стольких спутников, сколько у вас будет замков. Последний император мог путешествовать со свитой в сорок девять персон.

Ага, система проста и незамысловата. Чем круче шеф, тем больше бодигардов ему полагается. И, спасибо за информацию. Теперь я хоть получил представление о том, на что, с подачи Аристарха и Игнациуса замахнулся. Сорок девять замков! То есть, для объединения империи в прежних размерах, мне предстоит покорить или каким иным способом подчинить себе почти полсотни дворян. При том, что сопротивление, как водится будет возрастать по мере приближения к финишу. Когда не только некоторые, а все поймут, что я задумал… М-да… То еще веселье предстоит.

— И нет никаких исключений?

Дворецкий задумался… Потом чуть смущенно произнес:

— Вообще-то, были прецеденты… Когда кронпринц перемещался в другой замок вместе со своей… э-э-э… избранницей. Во время… э-э-э… ну вы понимаете… эээ…

— Понимаю. Очевидно, произошло и столь тесное слияние… телесное, душевное и эмоциональное, что система воспринимала двоих людей, как неделимое целое.

— Да, ваше высочество… Именно, неразделимое… — согласился Епифаний. — Точнее не скажешь.

— Увы, дружище… — ткнул я с усмешкой в бок Мэтью. — Я натурал, так что нам с тобой такого единства не достичь. Так что, извини, тебе придется верхом. Епифаний, распорядись насчет лошади для моего товарища. Найдется в замке хороший скакун? Чтобы мне не слишком долго ждать его возвращения?

— Не извольте беспокоится, ваше высочество… — как раз в этот момент подошел к нам сэр Гастингс и, естественно, услышал мои слова. — Найдется… Самую лучшую под седло поставим. И сопровождение выделим…

Молодец. Хозяйственный… Хорошо, насчет сопровождения придумал. И уважение спутнику принца выказал, и лошадь… самую лучшую… будет кому обратно привести. Не ошибся я с выбором управляющего.

О-хо-хо… Так куда же мне сперва податься? В новоприобретенный замок Шамова? Или к мэтру Игнациусу? О проделанной работе доложить, перстень трофейный показать?

Наверно, все же в Солнечный Пик.

Во-первых, — пока в Шамов не прибудут мои новые вассалы и не введут тамошних обитателей в курс дела о неожиданно произошедшей смене хозяина, со всеми подробностями — я там окажусь в роли нежданного гостя. Который, как известно, хуже татарина. Как не крути, а всегда найдутся недовольные… Так зачем же мне с ними бодаться? Даже крыса, загнанная в угол, на собаку бросается. Лучше предоставить им возможность обдумать все, взвесить и, буде примут такое решение, дать время уйти из замка. Что-то они, ясен пень прихватят из имущества, но это все мелочи, в сравнении с возможностью мятежа… Который еще и подавлять придется с должной жестокостью. Чтоб неповадно было…

А во-вторых, — может, Лия уже вернулась? Хорошо бы… Неспокойно как-то на душе… Неуютно. Соскучился, что ли?


* * *


Ложе в опочивальне, куда меня любезно сопроводил дворецкий Епифаний, было как две капли воды похоже на то, что стояло в королевском замке. Мне даже показалось, что это одна и та же кровать. Чтобы убедиться в своих предположениях, я завязал бантиком веревку для опускания и поднимания полога балдахина.

Действовал портал переноса, из объяснений того же Епифания, чрезвычайно просто. Надо было лечь на кровать и пожелать: когда и где проснуться.

Ложиться на сверкающие и благоухающие чистотой простыни, в своем теперешнем виде, мне показалось кощунством. Поэтому, пришлось еще на некоторое время задержаться.

Дворецкого мое решение невероятно обрадовало, и он тут же явил чудеса расторопности. Даже удивить сумел… В отличие от королевского замка, тут оказалась великолепно оборудована ванная комната.

Это уже лежа по горло в горячей воде, я вспомнил, что бедность моего первого замка имеет независящие от прислуги причины. Не Аристарх же виновен в том, что покойный король умудрился распродать практически все, включая фамильную ночную вазу из Опигонского фарфора. Так что, по возвращении, надо сказать Аристарху, чтобы выкупал из ломбардов все обратно. Или приобретал новое… Ему лучше знать.

Второй неожиданностью оказалось наличие в замке Рендель женской прислуги. А именно — молоденьких горничных. Или как их там правильно называть? В общем, пары симпатичных и смешливых девчонок, с радостью готовых потереть спинку моему высочеству. И не только спинку… А потом и составить ненавязчивую компанию во время ужина. Я даже пожалел, что отправил Мэтью раньше, чем узнал о наличие такого вида сервиса. Пусть бы и маг отдохнул, как следует, от подвигов и прочих трудовых будней.

Мелькнула было мысль послать за ним гонца и вернуть, но потом передумал. В конце концов, не последний день живем. При случае, организую ему командировку на пару дней. Если захочет, конечно… Он же в Академии, небось, к столичной жизни привык. Что ему наши, провинциальные красотки?

Да и самому массажем увлекаться не стоит. Развеять тоску и слегка разогнать кровь по жилам — дело житейское. Даже совесть морализировать не станет. Но и о главном забывать нельзя. А в компании вовремя остановиться гораздо сложнее, чем сказать «стоп» только себе самому.

Так что после водных процедур и слегка затянувшегося ужина, почивать я отправился один. Заказав пробуждение в королевском замке, не раньше рассвета…


Мой доклад о проведении очистки железного рудника от обитавшем в нем чудовище магистру волшебных наук происходил за завтраком. После того, как я прояснил некоторые моменты неорганизованности королевского быта с Аристархом. Дворецкий мои пожелания и рекомендации воспринял со всей внимательностью и заверил, что все будет сделано в лучшем виде и в самые кратчайшие сроки. После чего удалился исполнять. А минутой позже явился мэтр Игнациус.

Поздоровался, принял приглашение присесть к столу, и стал слушать мой рассказ, покачивая головой, — явно, не отвлекаясь от собственных мыслей.

Самый натуральный Акт приема-передачи выполненных работ. На самом деле не нужный ни подрядчику, ни заказчику — так, формальности. Все равно каждый знает исход дела заранее. Зафиксируют пару-тройку недоделок, и подпишут. Честно говоря, даже обидно стало. Корячишься тут, как гастарбайтер какой-то, а не потомственный принц, и хоть бы похвалили, не говоря уже о премии или переходящем вымпеле передовика строительства Империи. Типа, так и должно быть. Интересно, что вы запоете, если мне вожжа под мантию попадет, и я потребую отпуск или вообще в загул уйду?

Видимо, подумал слишком громко, потому что мэтр Игнациус изволил наконец-то меня заметить.

— Устали, ваше высочество?

Ой, как я не люблю этот вопрос! Сразу становится понятно, что сейчас будет предложено очередное задание.

— Устал… — прямолинейность в таких случаях, в отличие от бравады, позволяет что-то выторговать.

Героя за что поощрять? Ему по статусу положено свергать горы и обращать вспять реки, а так же преодолевать тягости и лишения, возникающие при очистке конюшен. Поэтому, начальство так их любит и всегда в пример ставит. Зато на тех, кто жалуется, хоть иногда внимание обращают. А иной раз, даже снисходит.

— А вы что, думаете, я железный? Пойди туда, не знаю куда… Сделай то, не знаю что. И никогда неизвестно, с чем столкнешься. Каждая командировка может закончится не со щитом, а на щите…

— Да, я тоже удивился, что вы щит с собой не взяли… — попытался перевести стрелки маг, но я не дал сбить себя с толку.

— Это я забыл? Тогда, может, вспомним, как вы меня и Мэтью к руднику отправляли? Сунули хлопцу посох, и фьють… мы уже у входа в шахту стоим.

Маг слегка подергал бороду, как всегда делал в моменты растерянности.

— Ну, да… Все правильно… Зато «Гладь пруда» в целости и сохранности осталась. А так, еще неизвестно, сберегли бы вы щит при взрыве или нет. Кстати, показывайте, что у вас там? — магистр протянул руку к шивороту рубахи.

— Трофей…

Я достал перстень и протянул его магистру.

— Только не говорите, что это еще один из магических предметов созданных самим Корнелиусом Малькутом…

— Нет… — мэтр Игнациус отрицательно мотнул головой, рассматривая камень на свет. — Этот перстень не из чудес Архимага. В наборе тоже имеется кольцо Железной кожи, но вот это работа другого мастера. Впрочем, весьма недурственная безделица. Кустарщина и новодел, никак не более столетней давности… Но все еще сохраняющая свойства.

— Ускорение?

— Да… Если вот так повернуть перстень, то убыстряются движения носителя, а если сделать вот так… — маг развернул камень в оправе, — замедляется противник. При этом, перстень черпает энергию из тела своего хозяина. Пять минут фехтования в ускоренном режиме, примерно соответствуют нескольким часам тяжелого труда. Молодому и сильному мужчине это не нанесет вреда… во всяком случае, заметного сразу. Так что, если вы собираетесь дожить хотя бы до ста, я бы не советовал использовать его слишком часто.

— А апгрей… эээ… улучшить его нельзя?

Мэтр еще немного повертел изделие перед глазами, потом сжал в кулак и закрыл глаза, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях.

— Можно… Принесете мне пару яиц черного мамбона, и я смогу уменьшить потребление энергии активации камня в полтора раза.

— Что значит, принесете? Они у меня под подушкой не спрятаны.

— А разве вы не собираетесь в Степь? — удивился маг. — Прошу прощения. Но мне показалось…

— Не показалось… — проворчал я. Все-таки трудно привыкнуть, что другие могут читать твои намерения, как раскрытую книгу. — Я и в самом деле беспокоюсь о Леонидии. И хочу убедиться, что с ней все в порядке. Или вы против?

— Отнюдь… — помотал головой мэтр. — Вы будущий король, а возможно, и император Ковыра. Так что просто обязаны прислушиваться к собственной интуиции. Единственно, я посоветовал бы вам на это раз взять с собой «Гладь пруда». И… Синильгу…

— А птенец мне зачем?

— Он же ваш… Пусть привыкает… Впрочем, сами решайте… Готовы?

Есть мне больше не хотелось. Так что я ответил утвердительно. А секундой позже стоял посреди зимнего сада, оглушенный радостным клекотом синего орлана. А еще через мгновение, едва удержался на ногах, когда Синильга свалилась мне на плечи…

Ого! А ничего девочка в весе прибавила. Да и в размерах… Если раньше она больше походила на хорошо откормленного каплуна, то сейчас ее габаритов и индюк не постеснялся бы. А главное — оперение! Когда я снял Синильгу с плеча и водрузил на ветку ближайшего дерева, то даже растерялся. Куда только делся прежний, полуощипанный гадкий птенец? Сейчас передо мной красовался дивный, ну, может, чуточку излишне стройный, молодой орлан. Ярко-лазурного цвета опереньем по телу и с насыщенно-синими крыльями. Шикарный хвост был еще немного темнее.

— Какая же ты красавица! — не сдержал я восторженного восклицания. И немедля был сбит с ног, взмывшей в воздух, а потом ринувшейся мне на грудь птицей.

— Похоже, принц, вы ей тоже нравитесь, — прокомментировал наше барахтанье мэтр Игнациус.

— Не стану спорить… — пробормотал я, пытаясь подняться. Что не так просто сделать, если на тебе сидит дополнительный пуд живого веса. К тому же, не просто сидит, а взмахивает полуметровыми крыльями. — Но, как для меня, этого счастья могло бы быть чуточку меньше.

— Разумно… И поправимо…

Маг сунул руку в рукав и вытащил из него небольшой браслет. Как для часов. Из странного материала. Не металл, но и не камень… Будь мы в моем прежнем мире, я бы решил, что это пластмасса.

— Обсидиан, — объяснил мэтр Игнациус. — Снабжен соответствующим заклинанием. Снять и надеть может только один и тот же человек. Впрочем, орлан и сам никого другого к себе не подпустит. Держите…

— И что мне с ним делать?

— Наденьте Синильге на ногу, увидите.

До сих пор маг мне ничего плохого не советовал, так что и на этот раз я не стал сомневаться. Синильга — тоже. Поглядела на браслет в моей руке и благосклонно наклонила голову. Еще бы. Кто-нибудь видел женщину, которой не нравятся блестящие украшения?

Браслет легко защелкнулся и сам подогнал себя по размеру. А как только кольцо из обсидиана плотно сомкнулось на лапке птицы — орлан исчез. Вернее, Синильга уменьшилась раз в пять. Вместо раздобревшего индюка, на мне сидел не слишком крупный сокол. Правда, все того же синего цвета.

Изменения в размерах Синильге, похоже, понравились. Во всяком случае беспокойства она не проявила.

— Совсем другое дело, — оценил результат и мэтр Игнациус. — Теперь, мой принц, вам будет намного удобнее путешествовать вместе с птицей. Ну, а понадобиться помощь более крупного хищника — браслет снимается так же просто. Но, напоминаю еще раз — снять его с орлана сможете только вы. Не забывайте об этом…

— Не забуду… И я еще кое о чем вспомнил…

— Да?

— Карта Империи Ковыр, мэтр… Вы до сих пор не вернули ее мне. А я уже, как-то отвык путешествовать верхом.

Глава 16

Курган…

С одной стороны пологий, хоть ползком взбирайся, хоть верхом скачи. С другой — крутой обрыв. То ли оползень, то ли дождями размыло. Если придется сигать вниз, возможность свернуть шею достаточно велика. А уж руки-ноги переломать — вообще без сомнений. Так что лучше не пробовать. Тем более, никаких причин для этого у меня пока нет.

Сверху видно далеко. Степь, как на ладони. Километров по десять-пятнадцать во все стороны. И только в одном месте, кажется, горит костер.

Будь сейчас ночь, или хотя бы вечер, я бы знал наверняка. А так… Поди разбери. Дымок над травами курится или фата-моргана развлекается?

Зря я так с магом… Оказалось, мэтр Игнациус и не собирался зажимать артефакт. А проволочка случилась из-за сложности процесса наложения заклинания и перезарядки.

Это только таким профанам, как я, ничего не понимающим в магии, кажется, что все элементарно. Щелкнул пальцами и, вуаля, подходите, получите, распишитесь. Ага, счаз…

Подобное происходит только если заклинание накладывает очень опытный маг и на подходящий или заранее подготовленный предмет. А вот когда надо разместить второе заклинание, поверх действующего, тут щелчком не отделаться. Необходимо учесть все узоры силы, которые уже задействованы. И нанести следующий рисунок так, чтобы его лини не деформировались, а совместились, не перепутавшись, с предыдущими штрихами.

Та еще работенка. Не для дилетанта…

А в случае с картой, мэтру предстояла задача еще на порядок сложнее. Ведь на ней уже было два заклинания. Первое — отслеживающее в онлайн режиме места соприкосновения с Темным миром. Второе — транспортировочная функция. И магу пришлось очень постараться, чтобы моя именная привязка все эти хитросплетения не испортила.

Но и это еще не все. Оказывается, после наложения заклинания, предмет нельзя сразу использовать. Он должен какое-то время полежать в специальном фиксирующем коконе. Как проявленная фотография в закрепителе. Вот поэтому, мэтр Игнациус и не мог выполнить мой заказ раньше срока. Ровно, как и прекратить начатый процесс. Без вреда для артефакта…

В общем, пришлось извиниться и заверить мага, что я никогда не сомневался в его ко мне расположении, а всего лишь хотел уточнить… так сказать, понять… вернее, спросить… поинтересоваться, в общем.

Мэтр мои потуги оценил и извинения принял. Соответственно, мир и взаимопонимание были восстановлены.

После чего магистр уточнил, куда именно я хочу попасть?

Оказалось, амазонки городов не строят. Они живут в шатрах, одном на несколько сестер по оружию. А имущества имеют ровно столько, сколько вьючных лошадей. Соответственно, ставка царицы — это всего лишь самое большое кочевье с самым большим шатром. И ее столица может быть где угодно… в пределах Степи, разумеется.

После некоторых размышлений, я решил, что начинать поиски Леонидии лучше всего с того места, куда маг отправил ее саму. По субъективным ощущениям — не меньше недели прошло, а на самом деле, всего лишь позавчера.

Удивительная штука — время. То несется вскачь, так что и оглянуться не успеваешь, а уже очередная сессия на носу. То плетется, словно старая кляча… Ты уже второй раз побрился, комнату вдоль и поперек истоптал, раз двадцать к окну подходил — а она все не звонит и не приходит.

Мэтра Игнациуса философская эссеистика влюбленного студента не интересовала. Уточнил, все ли я взял, пожелал удачи и… «Он сказал: «Поехали» и взмахнул рукой»

В отличии от Первого Космонавта, обратного отсчета я не вел и полета не наблюдал. Хоп — и под ногами густая трава выше колен. Рядом — большой, чуть замшелый камень, поставленный на попа.

Каменная баба.

Почему именно баба, а не казак? Наверно, по той же причине, по которой на дверях туалета «Ж» обозначается треугольником, стоящим на основе, а «М» — поставленным на вершину. Эти камни, тоже существенно расширялись к низу, вот и аналогия. Впрочем, возможно, амазонки зовут их совсем иначе.

Умничать, стоя на вершине кургана, продолжаю по одной простой причине. Я надеялся, по прибытии, найти следы Леонидии, а теперь, после десантирования, понятия не имел, куда дальше двигаться. Следы нашлись. Вот только их оказалось намного больше, чем хотелось. И вели почти во все стороны света. Но идентификации не подлежали, и не было совершенно никакой возможности определить которые из них оставил конь моей подруги.

Так что, как говаривал один видный деятель, при всем богатстве выбора — альтернативы нет. Надо идти к людям. И надеяться, что они согласятся ответить на мои вопросы.

Синильга, впервые попав в непривычную обстановку, пока даже не делала попыток не то что взлететь — слезть со щита. Сидела на нем, как на насесте, крепко вцепившись когтями. И только изредка негромко попискивала. Как цыпленок. Точнее, соколенок.

— Ладно, хватит таращиться… — пробормотал я ободряюще птице, ну и самому себе заодно. — Сколько не глазей, а ближе не станет.

Поправил амуницию и решительно потопал вниз.


В процессе движения дымок уже можно было не только видеть, но и учуять. Несмотря на то, что ветра почти не было, неестественная горечь пробивалась сквозь все ароматы летней степи. А еще нам с Синильгой очень не понравились воронье, водящее хоровод вокруг вздымающейся в небо струйки дыма.

Я хоть и городской житель, да кто ж не знает, что чернокрылые падальщики просто так не слетаются. Но, была в этом и обнадеживающая весть. Если висят в воздухе, оглашая окрест карканьем и не рискуют садиться — значит, предполагаемая добыча еще жива и опасна.

— Черный ворон, что ты вьешься

Над моею головой?

Ты добычи не дождешься.

Черный ворон — я не твой!..

Песня песней, а ноги сами прибавили ходы.

Воронье, заметив меня, еще громче загалдело. Некоторые, видимо, самые голодные, даже опустились ниже, но напасть на человека, все еще невидимого мне сквозь высокие стебли полыни и чернобыля, пока не смели. Хотя, с каждым кругом, количество тех, что не желали отказываться от добычи, становилось больше, и это черное, хрипло каркающее облако, с каждым кругом, все сильнее прижималось к земле. Уже почти нависая над травами…

И тут помогла Синильга. Распрямила крылья и громко заклекотала. Видимо, орланы тоже недолюбливали воронье.

Многоголосое карканье утихло мгновенно. Словно звук выключили. И в этой тишине яростный крик орлана прозвучал еще громче…

Галдящее облако метнулось вверх, будто подброшенное, а потом вся стая, даже не оглядываясь, стремительно унеслась прочь. И минуты не прошло, как на небе ни одного темного пятнышка не осталось. Как ураганом смело.

— Умница… — похвалил я птицу. — Лихо справилась. Будем ужинать, напомни, чтобы я тебе чего вкусненького отрезал…

Синильга к похвале отнеслась благосклонно и слегка потерлась головой о мой затылок. Прям, как котенок.

А я собрался с силами и перешел на бег. Отпугнуть воронье — это хорошо, но если они так наглели, то у того, кто там лежит и нуждается в помощи, силы уже совсем на исходе.

Травы кончились резко, словно кто-то выкосил круг, радиусом метров десять. А увиденное в центре мне совершенно не понравилось. Меч буквально прыгнул в руку.

Посреди вытоптанного до черноты круга лежала… нет, хвала богам, не Леонидия. Показалось так только в первое мгновение. Другая, незнакомая мне девушка. Но, судя по характерной одежде и прическе — тоже из амазонок.

К счастью, она не была ранена. Зато связана так хитро, что не только не могла подняться, но даже — дотянуться зубами до узлов на запястьях, а пальцами рук — до веревки, стягивающей лодыжки. И единственное, что оставалось пленнице, это кататься по земле. Тем самым, отпугивая ворон.

Но, если судить по тому, что шевелилась она еле-еле, сил у амазонки оставалось не слишком много. Того и гляди, потеряет сознание.

Меч, за неимением другого врага, с довольным шипением разрезал веревки на руках и ногах девушки. От долгого пребывания в одной позе, тело ее затекло, и амазонка не смогла сдержать стон, когда кровь растеклась по одеревенелым мышцам. Но уже в следующее мгновение, она резким перекатом ушла в сторону и вскочила на ноги, принимая боевую стойку. Ее повело в сторону, но девушка устояла.

— Ты кто? — хрипло произнесла потрескавшимися и искусанными в кровь губами.

— Путник… — пожал плечами я, стараясь не делать резких движений. Потом отцепил от пояса флягу. — Пить хочешь?

Можно было не спрашивать… Судя по воспаленным глазам и белом налете вокруг рта, девушка невыносимо страдала от жажды.

— Лови…

Фляга по плавной, навесной дуге перелетела и упала у ее ног.

Амазонка дернулась, но не наклонилась.

— Поклянись, что это не они тебя прислали… — она едва сдерживалась. Сжимая кулаки и покусывая губы. — Если так — то лучше убей. Я больше не выдержу!

— Кто именно? — уточнил я, демонстративно садясь на землю. Сидящий человек не кажется опасным и вызывает немного больше доверия.

— Охотники за косами…

— Никогда о таких не слышал… — ответил честно. — Но, разве моего слова будет достаточно? Сказать можно все, что угодно…

— Это не так… — она резко мотнула головой, и упомянутая коса переместилась из-за спины на грудь. — Я уже прошла посвящение и чувствую, когда мужчина врет.

— Здорово… Тогда ты должна знать, что напиться я тебе тоже без подвоха предложил.

Видимо, она и в самом деле что-то такое умела, потому что после этих слов подняла флягу и приложилась к горлышку. Пила долго и жадно… Наверняка, даже не ощущая ни вкуса, ни запаха. Главное, напиток был прохладным и мокрым… И только когда в баклаге, наверно, уже ничего не осталось… в глазах девушки мелькнула тревога.

— Яд? — едва ворочая языком, произнесла она. — Все же ты с ними и дал мне яд? Но как?

Амазонка пошатнулась и опустилась на колени.

— Почему я не почувствовала?

В голосе девушки было больше удивления, чем возмущения или ненависти.

— Ты маг? Да? Отвел глаза…

Она теряла силы прямо на глазах и уже даже на коленях не могла стоять, не опираясь на руки.

— Хороший яд… быстро действует… — язык амазонки едва ворочался, из-за чего часть слов приходилось угадывать. — Спасибо… не буду мучиться… — и повалилась на бок.


* * *


— Вот только не надо выдумывать… — усмехнулся я, как можно добродушнее. — Умеете вы, красны девицы, на ровном месте из мухи слона сделать. Да, виноват, каюсь… Но не в отравлении. Просто не успел предупредить, что в баклаге… э-э-э… не совсем вода. Кто ж знал, подруга, что ты одним залпом все вдуешь? Но, могу тебя уверить, от двух литров хорошего вина еще никто не умер. Даже после продолжительной голодовки и солнечных ванн. Это тебе не «Слезы Мичурина» или «Биомицин» какой-нибудь. А из лучших королевских запасов, между прочим. Так что, можешь не переживать — когда проспишься, даже голова болеть не будет.

Девушка к этому времени улеглась на бочок, подложив сложенные ладони под щеку и подтянув к животу, согнутые в коленях ноги. Сразу видно, хорошо воспитана. Никакой вульгарности. А на лице легкая, мечтательная улыбка блуждает.

— Вот и славно… поспи… А я пригляжу. Все равно скоро ночь и сидеть нам здесь до утра.

Подошел и прикрыл уже крепко уснувшую амазонку своим плащом. Девушка даже не пошевельнулась.

— И не стоит беспокоиться о любителях девичьих волос… Если вернутся — сильно пожалеют.

Вообще-то я как бы сам с собой разговаривал, но все мои амулеты и талисманы немедля отозвались, кто как смог. Давая почувствовать, что в этом вопросе они со мной полностью согласны и поддержат, чем смогут.

Воткнул в землю щит рядом с костром с подветренной стороны. Синильге запах дыма и близость, хоть и почти потухшего огня, не понравились. И она перепорхнула ко мне на плечо.

— Э, нет, красавица… Хватит на мне ездить. Ты пернатый хищник или где? Давай, не отлынивай. Пора уже летать учится.

Взял в руку, снял с нее кольцо уменьшения и подбросил, сколько силы было. Так что, увеличившемуся в размерах орлану пришлось распрямить крылья. Сперва птица неуверенно сделала пару кругов, только планируя на восходящих потоках. Потом, взмахнула разок… Второй… Третий… Довольно заклекотала и стремительно рванула ввысь.

— Совсем другое дело… А если и на ужин, чего-нибудь поймаешь, вообще отлично будет.

Угольки еще теплились. Положил сверху несколько охапок сухой травы и раздул огонь. Просто так… Для души. Пламя, как и текущая вода действуют успокаивающе. А я, честно говоря, пребывал в полной растерянности. Неправильное все здесь было… Словно мизансцена в кино, когда режиссера больше волнует, как картинка будет смотреться в целом, и — плевать на логику. Лишь бы зрителя зацепило.

Во-первых, — взять хотя бы костер. Кто его зажег и зачем? Судя по количеству золы — на таком жаре даже чай не вскипятить. Максимум — кусок хлеба с салом разогреть. Так не зима, бутерброд и без огня не холодный.

Во-вторых, — если все же имелась какая-то надобность, почему не потушили? Ни один житель степи такой беспечности не выкажет. Здесь детям, едва они только ползать начинают, весьма доходчиво объясняют, что с огнем шутки плохи. Страшнее степного пожара разве только зимний буран. Да и то, если человек обессилел и голодный.

Значит, что те, кто костер разводили либо все время рядом, либо предполагали вскоре вернуться! Но, я же с кургана на многие версты во все стороны глядел. И никакого шевеления вокруг не заметил. Могу поклясться, в пределах десяти километров, а по времени — около часа, всадников нет. Если только они не ставят под седло собак, и сами как пигмеи.

В-третьих, — сама пленница. Кто она? Пленница или приманка?

Связали девушку знатно, без посторонней помощи не освободиться. Но, опять таки, почему оставили здесь?

Даже, если на секунду предположить, что «охотники за косами» не условное название охотников за рабынями, а главный трофей и в самом деле именно женские волосы, так и они у амазонки на месте.

Допустим, поймали лиходеи девчонку. Зачем связывать ее и оставлять одну посреди степи? Чтобы потом вернуться? Я понимаю, на пригожую пленницу могли быть другие планы, осуществить которые они собирались позже, не второпях, а с чувством и расстановкой. Но все же логичнее сразу отчекрыжить волосы… Там видно будет. Мало ли, как судьба сложится, а главная добыча — скальп, уже в сумке. Нет, не сходится ответ…

Значит, не волосы главное. Тогда, разбойники обязательно должны вернуться. И вот это уже объясняет наличие костра. Лучшей вешки, чтобы обозначить в степи место, даже не придумать. Но, только днем. Пока дымок вьется. А дня осталось с заячий хвост. Вот-вот солнце в горизонт упрется… Часа полтора до заката ждать, не больше.

Что ж, с этим, как бы, более-менее разобрался… Но имеется еще одна несуразность.

Полянка вытоптана до голой земли… Словно человек двадцать табором стояло. В принципе, ничего особенного. Кто сказал, что отряд людоловов должен быть меньше? Вопрос в другом… Как они сюда пришли?

Я один с кургана притопал (Синильга не в счет) и то след свой в траве еще вижу… А кроме него больше ничего, ни одной тропиночки — травы сплошной стеной вокруг стоят. Тогда как большой отряд, да еще и всадников… и непременно с заводными лошадьми, должен был такую стежку оставить, что с завязанными глазами нащупать можно. Причем — две. Так сказать, вход и выход.

И, на завершение… Где запах? Лошадь не домашний котик… Она большая и если не гадит, то хотя бы потеет… Летом, под седлом или вьюками — еще больше. Напоминаю! Примерно, два десятка лошадей! Так что, даже если предположить, что навоз всадники собрали для костра… ага, прямо сырыми «каштанами»… то запахом конского пота здесь все должно благоухать, как минимум еще сутки. А тлеющие угольки костра столько времени не дают. Кто бы не пленил амазонку, убрались они отсюда, максимум за час до моего прихода.

А значит, я должен был увидеть их с кургана…

Опять нестыковка. Ну, не могут одновременно происходить события, исключающие друг друга.

Хотя…

Я душевно выругался и плеснул себя по лбу. Ну, не дурак же ты, ваше благородие… то есть, твое высочество? Куда ты прешься со своей примитивной логикой? С математикой Пифагора в Эвклидову геометрию. Забыл, где живешь? Это мир магии! Здесь возможно все… Ну, или почти все.

Так что не ищи на дерме шкварки. Людоловы сюда прилетели или телепортировались. А потом, тем же макаром, отправились дальше. Почему амазонку с собой не взяли? Фиг их знает… Может, чтобы помучилась девчонка и потом покладистее была. Эстеты, мля…

А вывод — не расслабляйся и жди гостей. В любой момент и прямо на голову… Так что, во избежание сюрпризов, лучше переместиться на краешек полянки. Девицу переложить тоже не помешает…

Только подумал, как на меня сверху упала… заячья тушка. И только потом раздалось хлопанье крыл и победный орлиный клекот.

Твою дивизию! Чуть кондратий не хватил! Заикой стать можно!

— Синильга! Су… С ума сошла, ты… что ли?! А если б убила?..

Вместо ответа она пикировал на меня, свернув буквально в последнее мгновение, так что даже хвостом чиркнула, и опять куда-то умчалась. Понятно, дорвалась до бесплатного, называется. И теперь пока дите не натешится — не успокоится. А я сам виноват… Говорил Аристарх, надо шлем носить, а я уперся — душно, уши жмет… Вот и нечего теперь «на зеркало пенять, если рожа кривая». Сам технику безопасности нарушаешь, сам и отвечай…

Решено, как только вернусь или надыбаю где-то подходящий фасон и размер, больше выделываться не буду.

Я поднял тушку зайца с земли и взвесил в руке. Солидно… Килограмм пять, не меньше.

Гм… И что с этим подарком с небес делать? В сыром виде зайчатина не входит в список моих любимых блюд. Тем более, в меховой упаковке.

Посмотрел на зайца еще раз, потом перевел взгляд на амазонку.

Действительно, чего это я? Вот же — дитя природы, у которой наверняка руки из правильного места растут. Надо только дождаться, когда девушка очнется от винного угара, и все решится само собой. Не откажет же она своему спасителю в такой малости, как приготовить ужин.

В этот момент амазонка громко всхрапнула, пробормотала что-то и перевернулась на другой бок. Спиной ко мне…

Ну, ладно… я не настаиваю, пусть зайчатина будет на завтрак. А пока, нам и в самом деле, лучше убраться с поляны. Не уверен, что понравиться, если с неба начнут валиться лошади. С всадниками и вьюками. А то и телегами в придачу.

Не особо церемонясь, я взял девушку за ноги и оттащил к краю зарослей травы. Она даже не заметила. Только губами почмокала…

Попутно полюбовался приоткрывшимися стройными бедрами, когда бахрома юбки завернулась под спину. Но так — вяло, без особых эмоций. Чисто эстетически. Как на картинку в журнале. Во-первых, — я же беспокоился о судьбе Леонидии, а во-вторых, — еще помнил водные процедуры в замке Рендель. Зато тревога вспыхнула вновь! И не просто вспыхнула, а как аварийная мигалка заработала.

Убейте меня, но я не могу понять, как разбойники могли бросить такую красавицу?! Не это… Не использовав. Такого никакой магией не объяснить! Разве что, вся банда состоит исключительно из скопцов или… мужеложцев. Бред! Это ж не античность и не современные нравы. В средние века за такие шалости на кол сажали… Невзирая на чины и звания.

Вот, блин! И опять я туплю… А все привычка мыслить шаблонами. Помнится был когда-то такой тест на сообразительность. «В аварию попали отец и сын. Отец погиб, сын лежит в больнице. В палату заходит врач и говорит: «Это мой сын!» Вопрос: возможно ли это?»

М-да… Нет ума, считай — калека. С чего я решил, что охотники за скальпами амазонок мужчины? А если все как раз наоборот? И «охота за косами» — нечто вроде ритуала изгнания провинившейся? Как раньше дегтем ворота мазали или… о, кстати, стригли наголо! Круто! Везет мне на оступившихся красоток с пониженной социальной ответственностью! И кого же я на этот раз нашел? Клятвопреступницу или блудницу?


* * *

Кто бы не пленил амазонку, возвращаться к добыче они не торопились. Уже не только вечер миновал, ночь навалилась на степь тяжелой, душной грудью, — а нас по-прежнему никто не тревожил. Синильга — вернувшись из полетов, заняла привычное место на щите, сунула голову под крыло и замерла, словно изваяние. Умаялась, бедняжка…

Девушка тоже продолжала сладко посапывать, что означало — зайчатина на ужин отменяется окончательно… Ну, и ладно… Аристарх обо всем позаботился. Бутерброды, хоть и вредные, если верить диетологам, зато вкусные и сытные. С толстыми ломтями, нежнейшей красной рыбы особенно… Одно плохо — амазонка опустошила флягу, а второй у меня не было. Так что пришлось в сухомятку.

А примерно через час я узнал, почему ужин советуют отдавать врагу. Особенно — если это соленая рыба…

Я лежал с закрытыми глазами, ровно дышал и медитировал. Изо всех сил стараясь если не заснуть, то хотя бы не думать о воде. Пахнущих сыростью срубах колодцев или нежно журчащих родниках.

Час или два тянулось такое состояние полудремы, но очнулся я от негромкого стука. Как будто что-то упало… тяжелое и плашмя. А вслед за этим, встревожено затрепыхалась птица. Лениво приоткрыл глаз, уже догадываясь, что это Синильга уронила щит и сама тоже свалилась.

— Ни днем, ни ночью покоя нет…

Поднялся и пошел на шум. Не думал, что гордые орланы тоже страдают куриной слепотой и в темноте становятся совершенно беспомощными. А ведь ночь выдалась довольно ясная. Звезды буквально над головой нависали. Да все крупные, как спелые вишни…

Я немного засмотрелся на них, а когда наклонился к Синильге, чтобы взять в руки, то птица меня, наверно не узнала, и мочку уха словно огнем обожгло. Я дернулся в сторону, теряя равновесие и заваливаясь на бок, а мгновением позже рядом со мной в землю воткнулось копье.

— Умри!

Голос, желающий мне такой участи, явно принадлежал женщине. Очень злой…

Я повалился лицом вперед, сразу же откатываясь в сторону и нашаривая ладонью меч.

«Неужели людоловы вернулись? Как же я прозевал?»

Нет, это были не людоловы. Надо мной стояла амазонка. Еще одна! Говорят, ночью все кошки черные, а бабы красивые, но тут даже слепой бы заметил разницу и понял, что атаковала меня совершенно другая особь. Если пленницу, пару дней подержав на диете, отмыв и чуток подштукатурив, можно было спокойно выдвигать на конкурс любой «миски», то это создание стало бы победительницей разве что на конкурсе габаритов одностворчатых шкафов. Совершенно прямоугольная фигура, на которой сверху нахлобучили женскую голову.

Причем, я зафиксировал все это непроизвольно, в лежачем положении, когда разглядывать не слишком удобно, да и времени нет. Особенно, если на тебя замахиваются для следующего удара. Но слишком уж разительный контраст получался. Да и само оно как-то на фоне звездного неба…

— Эй! Ты чего? Это не я напал на вашу сестру!

Бой-баба вопиющему гласу не вняла и попыталась исправить ошибку. То есть, проткнуть меня со второго выпада. Но я никак не мог с этим желанием согласиться. Пришлось еще раз откатиться, а когда амазонка примерилась и в третий раз, попросить помощи у меча. А того и звать не надо. Мигом выпорхнул из ножен… и косым движением срубил наконечник. Правда, в самый последний момент. Так что тычок древком в живот я все же отхватил.

Ух… Вот это силища. Как копытом лягнула. Аж дыхание сперло. Хорошо, что кольчугой, в отличии от шлема, я все же не пренебрег.

— Да, угомонись, сумасшедшая! Говорю же — не я это…

Не слишком внятно получается. Но что делать, если она и слушать ничего не желает? Отбросила обрубок копья и вытащила из-за спины саблю. А во второй руке блеснул кинжал.

— Погоди… Давай поговорим!

Вместо ответа, выпад и шелест стали. Едва успел отскочить.

— Черт возьми! Какого хрена?! Глухая ты, что ли? На твою сестру кто-то другой напал! Я наоборот — помочь хотел. Сама спросишь, когда она очнется!

Бесполезно. Никакой реакции. Словно с глухонемой общаюсь. А отпрыгивать все сложнее. Надолго сил не хватит.

— Последний раз говорю…

— Вжик…

Перо сабли просвистело в такой опасной близости от горла, что я непроизвольно заслонился своим клинком. Удар парировал сознательно, зато дальнейшее уже происходило почти без моего участия. Рукоять обдало жаром, меч дернулся вперед, — и амазонка попятилась, зажимая руками рану в шее.

— Да, ё-моё! Зачем?!

Меч недоуменно притих, оттягивая руку вниз. Оружие не могло понять, как можно не желать убить врага, который на тебя напал. И как ему объяснить, что в жизни и такое случается…

Пока размышлял, рукоять снова потеплела и резко дернулась в ладони. А мгновением позже удар по затылку сбил меня с ног. Не настолько сильный, чтобы вырубить, но звездный хоровод я увидеть смог.

«Еще одна?!»

Мозг пытался что-то анализировать, а я уже развернулся на спину и согнул ноги в коленях, подтягивая их к животу. Инстинктивно сообразив, что если удар был нанесен тупым предметом, значит ничего из колюще-рубящего в руках у второго нападавшего нет. И добить меня он попытается тем же оружием.

Не ошибся… И с силой выбросил ноги вперед, целясь в склонившийся надо мной, на этот раз вполне женственный силуэт. Благодаря чему, в самый последний миг, исхитрился смягчить толчок. Но, тем не менее, охнула девушка громко и отлетела далеко. Значит, весила намного меньше меня.

Я с опаской огляделся, но больше никто на меня не бросался. Это не обязательно означало, что враги закончились, но и за передышку спасибо.

Судя по тому, как из раны хлестала кровь, бой-бабу можно было не осматривать. К тому же — какой смысл? Она и прежде была неразговорчива, а теперь и подавно. Так что сразу направился к ее подельнице.

Каким же было мое удивление, когда в девице, свернувшейся на земле калачиком, я узнал спасенную пленницу.

— Очуметь! Белены вы объелись, что ли? Или хмель никак не выветрится?

Амазонка со стоном попыталась отодвинуться, но глаза ее при этом сверкали отнюдь не сестринской любовью.

— Ты меня слышишь? — на всякий случай спрятал меч в ножны, а то мало ли как он на такой взгляд отреагирует. — Или тоже глухонемая, как подружка? Зачем вы на меня напали? Если бы я был врагом, разве стал бы тебя развязывать?

— Все мужчины враги! — прошипела та, по-прежнему держась за живот. — Хуже бешеных псов! Вам только одно надо…

— Даже так?.. — присвистнул я. — Интересный поворот. Что же я, пес смердящий, до сих пор не тронул тебя? Не воспользовался случаем… Ни когда ты связанная валялась. Ни когда пьяная спала? Странно. Не считаешь?

— Нельзя верить ни единому слову мужчины. Все они лживые и подлые твари. И скажут что угодно, лишь бы обмануть, втереться в доверие, а потом…

— Поматросить и бросить… — кивнул я понимающе. — Да, мы такие… Связанных и пьяных девок не употребляем, нам непременно надо, чтобы сама соблаговолила. Тьфу, полный идиотизм… И что прикажешь теперь с тобой делать?

Девушка непроизвольно подтянула ноги.

— О-хо-хо… Как же все запущено. Никак не получается доверительного разговора. А мне столько всего надо спросить. Придется снова связывать… Хотя бы до утра. А то чуть замешкаюсь — ты мне опять голову проломить захочешь. Если б мы обе были девушками, обошлись бы честным словом, а между мужчиной и женщиной какое доверие? Сплошной обман и притворство…

Амазонка почувствовала насмешку и хотела возразить, но не могла сообразить как. Потому, что либо надо было соглашаться со мной, либо опровергать свои же слова, о мужском коварстве. А я не торопился… Просто посидеть рядом с красивой девушкой, даже враждебно настроенной, гораздо приятнее, чем с нею же сражаться не на жизнь, а насмерть.

Не знаю, как долго амазонка собиралась бы с мыслями и подбирала убедительные аргументы, но нас нашла Синильга. Птица неуверенно допрыгала ко мне и с разгону ткнулась в колени.

— Привет, красавица… — я взял ее на руки и усадил на плечо. — Извини, но ты пропустила самое интересное.

Орлан недовольно заклекотал, потом расправил крылья и несколько раз мощно взмахнул, обдавая нас, как опахалом.

— Это… что? — амазонка таращилась так, словно призрак отца Гамлета увидала. — Это… синий орлан?

— Насчет того что синий — никаких сомнений… — я выдернул у Синильги из хвоста перо, заработал чувствительный удар клювом по запястью, но тем не менее протянул наглядное пособие девушке. — Сама смотри… А орлан или орлица, тут приходится магу на слово верить. Я не различаю. Да и не только я. Знакомые попугая держали несколько лет, Петрухой назвали. А потом он яичко снес и стал Петрушей…

Не слушая, что я несу, Амазонка приняла перо с таким благоговением, словно оно было из тончайшей паутины. Прижала к губам и сунула в волосы. Потом поднялась. Но, лишь для того, чтобы снова бухнуться на колени.

— Прости меня, Летающий с орланами! Я не узнала тебя сразу. Прими мою честь и жизнь, или убей сразу… и избавь от позора.

«Обалдеть! Сходил за хлебушком, называется. И это я только первый шаг сделал. Интересно, мэтр Игнациус предвидел подобный расклад, или все произошло случайно? М-да… А с другой стороны, кто обещал сладкие булочки с кренделями? Ладно… Поживем — посмотрим, как говорил слепой умирая. Хорошо, что утро скоро… Которое, по определению мудренее. М-да… Ёшкин кот, как же пить хочется. Из лужи лакал бы. А она мне тут о чести… и позоре… мозги пудрит»


Конец книги первой


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16