Выбор и перемены (ЛП) (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.


К. Л. Беланджер

«Выбор и перемены»

Серия: вне серии

Автор: К. Л. Беланджер

Название на русском: Выбор и перемены

Серия: вне серии

Перевод: Роман Градинар

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Роман Градинар

Оформление:

Eva_Ber


Аннотация


На пороге своего двадцать пятого дня рождения, Бо Сэнфорд начинает злиться на свою бесцельную жизнь. Вкалывая всю неделю в строительной компании своего отца и веселясь на вечеринках каждые выходные, он не находит времени на самоанализ, но знает, что пора меняться. Когда его лучший друг Мак затаскивает его на вечеринку в колледже, Бо замечает девушку. Не просто девушку — девушку своей мечты: изящную светловолосую красавицу с розовым шарфом и улыбкой, которая обещает тепло и веселье. Есть только одна проблема: она не девушка.

Даже после того, как узнает правду, Бо продолжает встречаться с Эриком и решает следовать за своим сердцем, несмотря на то, что обстоятельства приносят сложные последствия не только для его самосознания, но и для его отношений с семьёй и даже для работы. Отношения с Эриком делают его намного более решительным, толкая быть самим собой и выкарабкиваться из-под диктатуры отца.

Но Эрик сталкивается с собственным выбором: решением связываться с кем-то, кто переосмысливает свою ориентацию, решением снова доверять и даже решением верить, что любовь может длиться дольше краткого промежутка.


Глава 1


Было всего восемь утра, а этот день уже становился худшим из жизни Бо Сэнфорда. О, не таким, когда тебя бросает девушка, и машину угоняют, и ты узнаёшь о смертельной болезни, и всё это одновременно за двадцать четыре часа: это было бы слишком легко. Этот день был практически хуже. По крайней мере, по действительно ужасным дням можно было получить сочувствие. В такой день всё, к чему ты прикасаешься, идёт не так, от рассвета до заката.

И всем плевать.

Это началось даже до того, как он вышел из своей спальни тем утром, когда молния на его любимых рабочих брюках сломалась, и ему пришлось искать другие в грязном белье. Добравшись до кухни, он обнаружил, что у него закончились и «Фруктовые колечки», и «Шоколадные шарики», а молоко, которое он точно купил только на прошлой неделе, оказалось с истёкшим три дня назад сроком годности. Он порвал один шнурок на своём ботинке со стальным носом, десять минут искал свои ключи и ещё пять минут свои рабочие перчатки. Он даже не смог найти свой плащ или зонт, или хотя бы тупой кусок картона, чтобы подержать над головой, и ему пришлось бежать по парковке под дождём, прежде чем забраться в свой обшарпанный пикап.

Не то чтобы копа, который остановил его десять минут спустя, что-либо из этого заботило. Бо знал, что у людей из Массачусетса репутация плохих водителей, но это было не про Бо. Он всегда был осторожен за рулём. Даже сейчас, когда опаздывал, он всё равно не превышал скорость. И определённо не был пьян. У него просто была разбита задняя фара. Фара, которая даже не должна была быть разбита, потому что он возил грузовик на техосмотр два грёбаных дня назад.

Но она была разбита, как и Бо.

Ему влетело не только из-за фары, но и из-за того, что он не надел свои очки во время вождения.

Не то чтобы он не знал, что должен носить эти дурацкие очки, но он ненавидел их. Они делали его похожим на зубрилу или ещё хуже, на какого-нибудь тропического жука, которых всегда изучали эти последователи движения «Спасти планету». Говоря по правде, из-за них становилось ещё неудобнее носить защитные очки, которые требовались на его работе.

Но он мало что мог с этим сделать, и, приняв квитанцию на болезненно большой штраф и выслушав строгую лекцию, Бо наконец подъехал к дому своего лучшего друга и коллеги Мака и просигналил.

Мак выбежал с контейнером для ланча — который, без сомнений, собирала его мама, с которой он до сих пор жил — и натянул капюшон от плаща на свои кудрявые волосы.

— Где ты был, чёрт возьми? — требовательно спросил он, захлопывая дверь, и Бо выехал с подъездной дорожки. — Если босс узнает, что я снова опоздал, он меня сожрёт целиком.

Хотя, технически говоря, главным на этой конкретной работе был Бо, оба парня знали, что Мак ссылался не на него. Он говорил про отца Бо — Билла «Босса» Сэнфорда — владельца и управляющего организацией «Строительство Сэнфорда и Сыновей», где они оба работали с тех пор, как закончили старшую школу. Он говорил про мужчину, который управлял своими работниками — и сыновьями — железным кулаком, сильным пинком и стальным взглядом, постоянно сосредоточенным на нижней границе.

— Если бы ты починил свою развалюху, мне бы не приходилось постоянно за тобой заезжать, — парировал Бо, раздражённо стуча пальцами по рулю, испепеляя взглядом красный свет светофора.

— Эй, не говори так про Бесси, — возразил Мак, ссылаясь на свою Краун Викторию 1985 года — машину, которая проводила больше времени в ремонтной мастерской, чем в гараже матери Мака. — Она классика.

— Да, верно. Классический кусок дерьма.

Такая перепалка с Маком отчасти успокоила встревоженный нервы Бо, и он только начал надеяться, что его день может стать лучше, когда подъехал к зданию, которое сейчас восстанавливала его команда, и увидел новый чёрный Форд F-150 своего отца, припаркованный рядом с трейлером, который они использовали как офис.

— Чёрт.

Босс покидал свой непыльный офис в центре и менял его на менее удобный производственный участок только тогда, когда намечалась проблема.

— Чёрт возьми! Я знал, — Мак нацепил на голову каску и выпрыгнул из грузовика. — Отметь меня на входе, ладно?

Прежде чем Бо успел ответить, что это будет практически невозможно под внимательным взором его отца, Мак уже исчез, и у Бо не было другого варианта, кроме как выйти из грузовика и продолжить свой день, надеясь, что всё наладится.


***


К сожалению, не наладилось.

Не раньше, чем его отец закончил отчитывать его за то, что он на полтора дня отставал от графика — хотя это сам старик первоначально заказал окна не того размера — главный генератор решил умереть, и на решение этой проблемы у Бо ушла большая часть дня. Затем сломался один из пневмомолотков, галтель для коридора на четвёртом этаже оказалась на два фута короче (прим. скруглённая выемка, желобок на какой-то поверхности), и трое членов его команды неразумно купили себе ланч в автолавке, которая заезжала каждый день в полдень, и к половине третьего чуть не выплёвывали с рвотой свои кишки. В конце концов, его лучший монтажник разбил себе палец молотком и уехал в больницу, лишая рабочую команду четвёртого этажа одного человека и обеспечивая Бо работой по заполнению отчёта о происшествии на десять листов.

К тому времени, как он закончил бумажную работу и запер дверь в кабинет, Бо хотел только поехать домой, лечь на свой диван и посмотреть какой-нибудь бессмысленный боевик, предпочтительно тот, где побольше взрывов.

Последнее, чего он хотел, так это идти на пивную вечеринку, устроенную кучей студентов колледжа, большинство из которых и дня в своей жизни не работали.

— Брось, чувак. Будет весело, — сказал Мак в квартире Бо в тот вечер, даже когда Бо стянул через голову свою пропотевшую майку и бросил её на пол спальни. Он не любил заниматься спортом, по крайней мере, не в тренажёрном зале, но годы работы на стройках подарили ему тело, которое в целом было неплохим.

И для работы, и вне её.

Не то чтобы за последнее время это видела какая-то девушка. Он был занят своим повышением до бригадира и помогал своему брату Хэму переделать его дома, так что у него не было времени или энергии для женской компании. Даже перспективы потенциального окончания его сухого периода не было достаточно, чтобы он захотел сегодня пойти куда-то дальше своей гостиной.

— Забудь, Мак, — Бо стянул свои грязные штаны и тоже отбросил их в сторону.

Он знал, что должен хотя бы бросать всю грязную одежду в одну и ту же кучу, но какая была разница? Он доберётся до стирки... когда-нибудь.

Если он достаточно отчается, то всегда может зайти домой к Маку и покопаться в его шкафу, так как, несмотря на возраст своего сына, мать Мака по-прежнему стирала его вещи.

— Но сегодня пятница.

— И...?

— И... назови мне одну хорошую причину, по которой я должен позволить тебе остаться дома в пятницу вечером.

— Я назову тебе четыре хороших причины, — сказал Бо. — У меня всё болит. Я устал. У меня паршивое настроение. И я остаюсь дома.

— Это только три причины и одно вялое заявление. Кроме того, ты на этой неделе каждый вечер сидишь дома. Тебе будет полезно ненадолго выйти. Немного сменить пейзаж.

— Я сказал нет, Мак.

Потянувшись, чтобы растянуть спину, Бо зашёл в ванную и закрыл дверь перед разочарованным лицом своего друга. Сняв с себя последнюю оставшуюся одежду, Бо включил как можно более горячую воду и положил руки на стенку душа, позволяя воде окутать его. Жар был приятен для уставших мышц, и он стоял под водой чуть дольше необходимого, но когда вернулся в комнату, с полотенцем на бёдрах, Мак по-прежнему был там.

Бо не трудился надеяться на обратное.

— Подумай об этом, — сказал Мак, будто разговор и не прерывался. — Мы можем выпить пару бутылок пива, подцепить девчонок и может даже окажемся с маленькой женской компанией на завтрак. Отлично звучит, верно?

— Да, звучит отлично, — сбросив полотенце, Бо поискал в комнате чистые боксеры и понюхал пару футболок. Примерив обе, он натянул самые драные свои джинсы, застегнул молнию, затем сел на край незастеленной кровати, чтобы надеть носки. — Только этого не будет.

— Что это должно значить?

— Это значит, что если мы сегодня пойдём на эту вечеринку, мы просто будем пить дешёвое пиво, потеряем время, подкатывая к девушкам, которые смотрят на нас с высока, потому что мы зарабатываем на жизнь, размахивая молотком, и закончим вечер тем, что я отвезу тебя домой, а тебя вырвет в моём грузовике.

— Такое было только два раза, — отметил Мак.

— Три, — исправил Бо и поднялся, подходя к зеркалу, чтобы причесать волосы. Он оставлял их короткими — так было меньше забот — но они быстро отрастали, и он мог сказать, что скоро пора будет стричься. — И это только потому, что я начал возить на заднем сидении пустое ведро.

— Ну вот, видишь? Проблема решена.

Бо бросил на него взгляд, который заставил бы большинство других парней отступить. Но они с Маком дружили со средней школы, и тяжело было запугать кого-то, кто знал тебя ростом в четыре фута, с полным ртом брекетов и с полным лицом прыщей.

— Посмотри на это с другой стороны, — продолжал Мак. — Может, нам обоим повезёт, и тебе вообще не придётся везти меня домой.

— Если нам обоим повезёт — что будет чудом — изменится только то, что мне придётся вставать завтра утром — скорее всего с ужасным похмельем — и избавляться от своей любовницы, чтобы поехать за тобой и привезти тебя домой, чтобы твоя мама не узнала, что ты врал ей обо всех ночёвках у меня дома с тех пор, как нам было по семнадцать, и ты трахал Пэм Фостер на диване в её гостиной, пока её мама работала по ночам.

— А вот это удар ниже пояса. Это правда! Но низкая, — как верный бассет-хаунд1, Мак достал кроссовки Бо из-под стула, вернулся и протянул обувь ему. — Теперь надевай это и двигай задом.

Устало вздохнув, Бо снова сел на край кровати, но вместо того, чтобы обуться, держал кроссовки в руках.

— Серьёзно, Мак. Ты никогда от этого не устаёшь?

— От чего?

— От всего. Работаешь на износ всю неделю, а потом тусишь каждые выходные? Глотаешь дешёвое пиво или убийственные шоты, потом кувыркаешься в кровати с какой-нибудь девицей, чьё имя узнал в один вечер и забыл на следующий? Ты никогда не хотел большего?

— Чувак, нам по двадцать пять. Что больше?

— Нам ещё не по двадцать пять, — твёрдо сказал Бо. Он обычно не зацикливался на днях рождения, но по какой-то причине от этого конкретного немного истерил. — Мне только через три месяца будет двадцать четыре.

— Двадцать четыре, двадцать пять, какая разница? Мы всё равно достаточно молоды, чтобы жить, — поймав мрачный взгляд Бо, Мак тоже стал серьёзнее. — Слушай, я тебя слышу, ладно? Не понимаю, но слышу. Но как ты хочешь с кем-то познакомиться, если никуда не выходишь?

— Проблема не в том, чтобы «выйти», — возразил Бо. — Дело в том, куда мы идём. Дом братства? Вечеринки в колледже? Терпеть пренебрежение заносчивых богатеньких детей? Необходимость проверять паспорт девушки, чтобы убедиться в её совершеннолетии, прежде чем везти домой? Это скучно. Я хотел хотя бы раз пойти куда-то, где буду слышать свои мысли и разговаривать с девушкой не о том, как много шотов она может выпить за час, не отключившись.

— Хорошо. Ладно. В следующий раз мы поедем домой к предкам. Но сегодня, мой друг, наша ночь, — Мак вырвал кроссовки из рук Бо, бросил их у его ног и хлопнул его по плечу. — Сегодня мы молоды. Мы зрелые. Нам нужно потрахаться, — это выжало из Бо маленькую улыбку. — Теперь перестань психовать, обувайся и идём уже.

Бо только вздохнул. Он с самого начала знал, что сдастся. Всегда сдавался. Всю свою жизнь он шёл простой дорогой меньшего сопротивления. Так что полагал, что не должен жаловаться на то, куда его это приводило.

Даже если не приводило никуда.

Надев свои кроссовки, он встал и произнёс:

— Хорошо. Я пойду. Но, клянусь, если тебя снова вырвет в моём грузовике, я оставлю тебя где-нибудь на обочине, как нежеланного щенка.


***


Когда двое мужчин приехали на вечеринку, дом уже качало. Буквально. На самом деле, Бо мог поклясться, что весь дом дрожал от громкости музыки внутри. И судя по общему состоянию снаружи, он мог только надеяться, что вес всех этих людей не обрушит крышу на них. В отличие от Злой Ведьмы Востока (прим. главная антагонистка диснеевского художественного фильма 2013 года «Оз: Великий и Ужасный»), Бо не хотел умереть от того, что на него свалится дом.

Это как если бы Микеланджело раздавило куском мрамора.

И всё же... прошёл дождь, и был приятный вечер для такого раннего марта, особенно в Новой Англии (прим. регион на северо-востоке США, включающий в себя следующие штаты: Коннектикут, Мэн, Массачусетс, Нью-Гэмпшир, Род-Айленд, Вермонт. Граничит с Атлантическим океаном, Канадой и штатом Нью-Йорк. Здесь располагались одни из самых ранних поселений в Северной Америке), так что несколько людей по-прежнему оставались на улице, но вместо того, чтобы присоединиться к ним, Бо пошёл за Маком к входной двери. Оказавшись внутри, в маленькой комнате перед гостиной, они увидели тахту, куда все бросали свои куртки.

К несчастью, парочка, которая сидела на краю этой тахты, целовалась так яро, что было очевидно — по крайней мере, для Бо — что в скором времени на нескольких из этих курток будут пятна липкой субстанции.

Бо решил не снимать куртку, проходя за Маком в толпу.

Гостиная от стены до стены была заполнена людьми. Даже без указывающего дорогу неонового знака, было легко найти бар, если можно было назвать баром столик, сделанный из половины листа фанеры и пары козлов для пилки дров. Но на нём стояла огромная миска пунша, который казался вредным как ядерные отходы, и два бочонка пива в розовых пластмассовых баках, заполненных льдом.

Между бочонками стояла написанная от руки табличка с надписью: «Зелёные стаканчики — 2 доллара за банку пива / Красные стаканчики — 20 долларов за безлимит выпивки». Учитывая, какой был день, Бо выбрал вариант за двадцать долларов, засунул деньги в кофейную банку, стоявшую для этой цели, наполнил стаканчик до краёв и выпил всё за раз.

Как лекарство.

— Боже, чувак, полегче, — сказал Мак, пока Бо наполнял стакан снова. — Мы ещё даже никого не заценили.

Бо хотел было сказать, что хочет заценить только удобство кресла в тихом углу, предпочтительно где-нибудь, где на него никого не вырвет.

Затем он увидел её.

Или намёк на неё, в любом случае. Она стояла среди компании из пяти или шести девушек в комнате, которая походила на кухню в этом разваленном хламе. Казалось, они все над чем-то смеялись, и даже не видя её лица целиком, Бо мог сказать, что у неё великолепная улыбка. Затем толпа немного переместилась, и он увидел больше. Сильный профиль, лохматые светлые волосы, розовая майка, к которой она надела подходящий шарф, небрежно намотав на шею. Она была красивой.

Обычно ему нравились не такие девушки. Он выбирал девушек побольше, с копнами волос и объёмными фигурами, но что-то в ней его интриговало. Может быть, это была просто его реакция на неё. Он никогда раньше не чувствовал такого мгновенного влечения к кому-то. Будто в комнате не было никого, кроме неё. А когда она запрокинула голову и рассмеялась, Бо почувствовал, как заколотилось его сердце.

Как измученный жаждой человек, тянущийся к оазису, он пошёл через комнату, но путь ему заблокировали несколько парней, идущие к бару. Бо обошёл их, отчаянно стараясь не упустить её из виду, и в итоге врезался в ещё одного парня, разлив пиво ему на ногу.

— Боже, приятель, смотри, куда идёшь.

— Простите, — машинально сказал Бо, но не сводил взгляда с девушки. Он боялся, что если отведёт глаза хотя бы на секунду, она исчезнет как мираж.

Мимо прошла ещё одна компания парней, снова перекрывая ему обзор, и Бо отбежал в сторону, стараясь снова её увидеть.

— Земля вызывает Бо, — услышал он слова Мака и понял, что тот уже некоторое время звал его по имени. Бо проигнорировал его, сосредотачиваясь на поиске девушки. К его облегчению, когда дорога снова расчистилась, она была всё ещё там, и он начал продвигаться вперёд.

Мак схватил его за руку.

— Эй, что с тобой такое? У тебя такой вид, будто ты призрака увидел или ещё что.

— Это всё та девушка, — благоговейно произнёс Бо.

Мак огляделся вокруг, пытаясь смотреть везде одновременно.

— Какая девушка? Где?

— На кухне.

Мак встал на носочки и вытянул шею, пытаясь посмотреть через толпу.

— Которая?

Во рту у Бо так пересохло, что ему пришлось облизнуть губы, чтобы ответить.

— Блондинка.

— Чувак, они все блондинки.

Правда? Бо не заметил. Он видел только её.

— В розовой майке, — краем глаза Бо заметил замешательство Мака. — Симпатичная. С шарфом на шее.

Бо наконец отошёл от транса, когда Мак расхохотался, и когда он повернулся посмотреть, Мак просто согнулся пополам от смеха.

— Что? Что такого смешного?

Между смешками Маку удалось ответить:

— Чувак, это не девушка. Это парень.

— Что? — Бо повернул голову, чтобы снова посмотреть на девушку. — Нет, не парень.

— Парень, — всё ещё смеясь, Мак хлопнул Бо по спине. — Тот коп был прав, приятель, тебе действительно пора начинать носить очки. Либо это, либо проверь свои гормоны. А я пока пойду возьму ещё пива и найду для разговора настоящих девчонок.

Мак ушёл, не переставая смеяться, но Бо просто стоял на месте и пялился. Теперь, посмотрев поближе, он полагал, что это мог быть парень... возможно. С её — или его — окружением, Бо не видел особых деталей тела, только заметил, что фигура была тонкой, но этот человек держался так существенно грациозно, что Бо не мог поверить, что это не девушка.

К несчастью, прежде чем Бо успел решить, объект его изучения развернулся, и когда их взгляды встретились, Бо сразу же понял, что Мак был прав. Это был парень. С глазами цвета свежескошенной травы и с полными, пухлыми губами, которые могли быть вырезаны настоящим мастером. Одно бесконечное мгновение эти двое смотрели друг другу в глаза, и хоть от этого Бо было некомфортно, он не мог отвести взгляд.

Затем парень коснулся руки девушки, которая стояла рядом с ним, будто чтобы извиниться, и пошёл прямо к Бо.

К его унижению, Бо не потрудился подождать или попытаться объясниться.

Он развернулся и сбежал.


Глава 2


В конце концов, сердцебиение Бо вернулось в норму, но он не мог избавиться от чувства стыда. Он знал, что не должен был зацикливаться на этом. Подумаешь, ошибся. Не велико дело. Бывает. Всё прошло. Пора двигаться дальше.

Однако было легче сказать, чем сделать.

Просто... те несколько кратких мгновение он был так уверен, что увидел «единственную» — девушку своей мечты — что разочарование было мощным. Как и унижение. Не упоминая пару других дискомфортных эмоций, которые он не мог определить. Так что вместо попыток это сделать он просто оттолкнул их в сторону и сосредоточился на том, чтобы напиться достаточно и не чувствовать ничего совсем.

Но не важно, сколько он пил, он не мог дойти до этого состояния, и раздражение сводило его с ума. Он хотел что-нибудь ударить или сломать, даже если чтобы просто выплеснуть напряжение, но знал, что мгновенное облегчение не будет стоить вины, которую он испытает завтра.

И всё же... он знал себя достаточно, чтобы узнать собственное опасное настроение, поэтому взял последнюю, как пообещал себе, бутылку пива по дороге на веранду и устроился на ступеньках, чтобы насладиться относительным спокойствием и тишиной.

Он почти допил, когда кто-то позади него произнёс:

— Так что... это сольный праздник жалости к себе, или можно присоединиться?

Повернувшись и подняв взгляд, Бо увидел источник своего паршивого настроения, который весело ему улыбался.

— О, отлично! — огрызнулся он. — Это просто чертовски идеально. Дерьмовое окончание дерьмового дня!

Парень просто наклонил голову.

— Это «да» или «нет»?

Зная, что парень не сделал ничего, чтобы заслужить его злость, Бо смягчил тон.

— Слушай, мне жаль, если у тебя сложилось неправильное впечатление, но меня не интересуют парни, ладно? Так что... спасибо, но нет, спасибо.

Парень ответил по-прежнему приятным тоном:

— Что ж... забыв на мгновение твоё предвзятое, хоть и правильное предположение, что я гей, и твоё высокомерное, хоть и понятное допущение, что, будучи геем я обязательно сочту тебя достаточно привлекательным, чтобы выйти сюда за тобой, я могу просто сказать: «Я пришёл с миром», — он показал коробку пива. — И с подарками.

Этот парень был смелым. Бо мог отдать ему должное. В конце концов, Бо был на добрых шесть дюймов выше него и на фунтов восемьдесят тяжелее. Оттолкнуть его будет так же легко, как прихлопнуть муху. Поднять и швырнуть с веранды головой вперёд будет ещё проще.

Но Бо ничего этого не сделал.

Вместо этого он услышал свой ответ:

— Да, конечно, почему бы и нет, чёрт возьми? Этот день ведь не может стать ещё хуже, верно?

— Ну... не самое любезное приглашение, которое я слышал, но...

Парень сел рядом с Бо и поставил пиво между ними. Затем, достав из заднего кармана открывашку, он взял бутылку, открыл крышку и предложил пиво Бо.

Бо с опаской посмотрел на бутылку и на парня.

— Что это?

— Ну, это не волшебное зелье, которое подвергнет тебя моим гейским чарам, если ты этого боишься. Это просто пиво, — Бо по-прежнему колебался, так что он сказал: — Мне попробовать его первым, чтобы доказать, что оно не отравлено?

Раз пиво было — и так как он считал глупым делать из этого проблему — Бо взял бутылку. Но когда посмотрел на этикетку, не узнал фирму.

— Где ты это достал?

— Я принёс его с собой.

— Ты принёс своё пиво на пивную вечеринку?

— Как обычно, — Бо смотрел, как парень открыл себе бутылку и убрал открывашку обратно в карман. — Ты пробовал дерьмо, которое подают на таких тусовках?

Бо действительно пробовал и был полностью согласен — это было дерьмо.

— Кроме того, — продолжал парень, — я пришёл сюда с намерением сильно напиться. Поэтому решил, что будет разумно сделать это чем-то, что позволит мне оставить хоть немного слизистой оболочки желудка. Что исключает практически всё, что здесь сегодня подают. Попробуй, — подтолкнул он. — Если ты не будешь полностью удовлетворён, деньги вернут.

Так как он не мог придумать причину отказаться, Бо сделал глоток. Было вкусно. Очень вкусно. Темнее и крепче, чем он привык, но с полноценным вкусом и сочным послевкусием.

— Ты прав. Это вкусно. Спасибо.

— Пожалуйста.

Хоть парень казался достаточно милым, что-то по-прежнему сбивало Бо с толку.

— Скажи мне кое-что: если я тебя не привлекаю, почему ты потрудился выйти сюда и поделиться этим со мной?

— Я не говорил, что ты меня не привлекаешь, я сказал, что не преследовал тебя.

— Тогда почему ты здесь?

— На самом деле, я вышел поискать тихое место, чтобы погрузиться в собственную жалость к себе из-за того, что застрял на этой вечеринке. Затем увидел тебя и подумал, что теперь есть кто-то, кто не хочет быть здесь практически так же сильно, как и я. Что, поверь мне, о чём-то да говорит.

— Значит, что? Ты решил поделиться богатством с равным неудачником?

— Что я могу сказать? Я люблю грустные лица?

Всё ещё стараясь разгадать этого парня, Бо произнёс:

— Если тебе здесь так не нравится, почему ты просто не уйдёшь?

— А ты почему? — парировал парень.

Бо невольно улыбнулся, затем указал на парня своей бутылкой.

— Я первый спросил.

— И то верно, — усевшись так, чтобы опереться спиной на верхнюю ступеньку, парень ответил: — Наверное, это потому что я знаю, что притащившие меня сюда друзья хотели как лучше... даже если они заноза в заднице.

Бо определённо мог это понять.

— Зачем они тебя сюда притащили?

Парень снова пожал плечами.

— Ты знаешь, как бывает: всё ещё пытаюсь отойти от болезненного расставания... чувствую себя на дне... пора возвращаться в седло... всё такое. И так как завтра суббота, я даже не мог использовать домашнее задание в качестве хорошего оправдания, чтобы запереться в своей пещере и спокойно зализывать раны.

— Ты студент? — с удивлением спросил Бо. Парень выглядел старше этого.

— Аспирант. Я работаю над степенью по психологии. Но не живу в кампусе. Давно от этого устал. А что насчёт тебя? Что ты изучаешь?

«Вот и оно», — подумал Бо.

— Я не студент. Я, скорее, незваный гость. Мы с моим приятелем Маком занимаемся строительством.

— Строительством? В смысле... строите здания?

— Да, иногда. По большей части мы занимаемся ремонтом. Отчасти реставрацией. Моя команда делает капитальный ремонт здания неподалёку отсюда. Хоув-билдинг. На Центральной улице.

— Да, я знаю, где это. Ты всем заправляешь?

— Ну... технически, начальник мой старик, потому что он владелец компании, но я главный по текущим делам на объекте.

— Вау! Должно быть, работы много. Не говоря уже об огромной ответственности.

Услышав восхищение в его голосе, Бо не мог не ответить. Обычно, когда он говорил студентам колледжа, чем зарабатывает на жизнь, они автоматически отключались.

Но этот парень казался искренне заинтересованным.

— Это большая ответственность. На самом деле, это заноза в заднице. Нужно убедиться, что мы закончим вовремя и впишемся в бюджет. Нужно сохранить всех в безопасности. Это отнимает время от прямого строительства, которое мне действительно нравится.

— Тогда почему бы не заняться этим?

— Как я сказал, компанией владеет мой старик, — Бо сделал глоток пива, пытаясь перебить горечь во рту. — И поверь мне, когда мой папа говорит «прыгай», ты не будешь останавливаться и задавать вопросы, ты просто прыгнешь.

— Даже когда на самом деле тебе хочется сесть? — спросил мужчина, затем покачал головой. — Прости. Издержки профессии: задавать людям зондирующие личные вопросы. Можешь спокойно сказать мне не лезть не в своё дело.

— Нет, всё в порядке, — Бо не знал, почему, но захотел поделиться чем-то, о чём говорил не часто. — Компанию основал мой дедушка. Затем, когда он ушёл на пенсию, за дело взялся мой отец. Так что когда появились мы с братьями, естественно, он ожидал, что мы тоже присоединимся к бизнесу. К несчастью, когда мой старший брат Чарли решил, что лучше пойдёт в юридическую академию, чем будет махать молотком, старик его выгнал, и они двое с тех пор не разговаривали.

— Что ж, это отстойно, — как ни в чём не бывало сказал парень, и Бо рассмеялся.

— Да, отстойно. Особенно потому, что следующим маленьким Сэнфордом стал мой брат Хэм, который, к сожалению, криворукий. Честно, этот парень не отличит гаечный ключ от комплекта насадок. И после того, как он третий раз пригвоздил свою ногу к полу своим же пневмомолотком, папа отправил его в колледж изучать бухгалтерский учёт, и теперь он работает в офисе. Поэтому груз приходится нести сыну номер три — мне.

— Чем бы ты занимался, если бы не застрял в этом?

И Бо снова поделился чем-то, о чём редко говорил. Это была личная мечта — не такая, о которой можно рассказать кому угодно.

— Я бы хотел заняться перепродажей недвижимости.

Парень покачал головой.

— Перепродажа недвижимости? Я не знаю, что это значит.

— Знаешь. Ты приходишь, покупаешь дом, нуждающийся в ремонте, всё ремонтируешь, затем продаёшь ради прибыли.

— Ремонтируешь? В смысле, чинишь трубы, электрику и всё прочее?

— Да.

— И ты всё это умеешь?

И снова Бо опешил от восхищения в его голосе.

— Не всё. Для чего-то нужна лицензия — для прокладки труб, электрики и всего такого — но в остальном, что касается монтажа, кровли, сборки шкафов, это я могу сделать сам.

— Ого. Я едва знаю, за какой конец держать молоток.

Следующую минуту они молчали, пока парень не произнёс:

— Так ты поэтому сегодня здесь? Ищешь свой первый дом для ремонта?

Бо фыркнул.

— Это место не для ремонта — его надо сносить и строить заново.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, только посмотри на это место, — Бо указал жестом вокруг, мысленно подсчитывая стоимость приведения дома в форму, а затем приходя к выводу, что это не будет стоить усилий. — Крыша протекает, фундамент в трещинах, а кухня похожа на шутку. Не говоря уже о том, что если это крыльцо сегодня не отвалится от дома, это будет чудом.

— А, понятно. Ты сбежал сюда, надеясь не оказаться похороненным под руинами.

Бо хохотнул, невольно очарованный.

— На самом деле, думаю, я просто пытался избежать контакта с людьми. Я сегодня не совсем хорош для компании.

— Ну, а я считаю иначе, — просто сказал он. — Но если ты предпочёл бы побыть один, я могу найти другое место, чтобы напиться до беспамятства.

Хотел ли он этого? Бо задумался. Обычно он хотел бы, чтобы этот парень ушёл, но по какой-то причине такого желания не было.

— Нет, можешь остаться. Зачем пить одному, если это не обязательно, верно?

Парень поднял свою бутылку и чокнулся о бутылку Бо.

— За то, чтобы не пить одному.

Несколько долгих мгновений они молчали, пока парень не произнёс:

— Кстати, я Эрик. Эрик Стивенс.

— Бо Сэнфорд, — ответил он, пожимая протянутую руку Эрика.

— Бо, да? — произнёс Эрик с намёком на эту чудесную улыбку на губах. — Это пишется как Б-О-У, похоже на «бант* на подарке», или как Б-И-А-У, как называют своих любимых на юге (прим. на английском имя Бо можно написать как bow (бант) или beau (любимый/любимая)?

— На самом деле, пишется как Б-О.

— Правда? Как «запах, который исходит от кого-то, кто моется не достаточно часто» (прим. отсылка к английскому bo — запах пота)?

Может, дело было в том, что он выпил уже пять — или шесть? — бутылок пива, или может дело было в чувстве юмора Эрика, но вместо того, чтобы отмахнуться от вопроса, Бо рассказал что-то, что никогда никому не рассказывал.

— Скорее как «кто-то, кто не хочет признаваться, что его имя Борегар, потому что если кто-то его так назовёт, то этому человеку придётся надрать зад».

— А, понятно.

— О, поверь мне, ты и половины не знаешь. Мой брат, Чарли? Его настоящее имя Чарльстон, а Хэма на самом деле зовут Гамильтон.

— Красочно, — сказал Эрик, и его губы снова дёрнулись.

Бо закатил глаза.

— Расскажи мне об этом. Мама была одержима «Унесёнными ветром».

— Ну, тогда наверное хорошо, что ты оказался не девочкой, иначе она могла бы назвать тебя Скарлетт.

— Наверное, так бы и было, если подумать. А так мне довольно повезло, что она не назвала меня «Эшли».

— Если бы назвала, тебя могли бы всю жизнь путать с девушкой.

Бо почувствовал, как внутри всё перевернулось, но когда он бросил взгляд в сторону Эрика, то не увидел ничего неладного. Он просто сидел на месте, спокойно пил своё пиво, и Бо, глубоко вздохнув и восстановив своё сердцебиение, снова медленно расслабился. К счастью, Эрик вроде не был против посидеть в тишине, и двое мужчин допили своё пиво и выпили ещё по две бутылки, прежде чем Бо набрался достаточно смелости, чтобы поднять тему, которая съедала его весь вечер.

— Помнишь раньше, когда ты увидел, что я смотрю на тебя и посмотрел на меня в ответ?

— Ярко, — сухо произнёс Эрик, и это вызвало у Бо улыбку.

— Да, наверное, это было немного неловко, да?

— Я бы сказал, что это было скорее напряжённо, чем неловко, но я понимаю, о чём ты. Так... что насчёт этого?

— Мне было интересно: почему ты так на меня смотрел?

— А почему ты смотрел на меня? — парировал Эрик.

Бо знал, что Эрик спросит об этом, и значительное время формулировал свой ответ.

— Давай просто скажем, что я принял тебя за кого-то другого.

Бо гордился своим небрежным ответом, пока Эрик не рассмеялся.

— Да, верно. Ты имел в виду не за что-то другое?

По мнению Бо, с игрой в дурака никогда невозможно было прогадать.

— Прости?

— Брось, признайся, — упрашивал Эрик, толкая Бо плечом. — Ты смотрел на меня, потому что думал, что я девушка.

У Бо отвисла челюсть.

— Как ты узнал, чёрт возьми?

Эрик усмехнулся.

— Я не знал. До сих пор.

Попав в собственную ловушку, Бо опустил голову.

— Чёрт, — когда Эрик рассмеялся, Бо и сам не смог сдержаться. — Ладно, ты меня поймал. Я близорукий идиот.

— Не переживай об этом, — успокоил Эрик. — Правда в том, что с этим я уже отчасти разобрался.

Этому Бо удивился.

— Это как?

— Такое со мной постоянно происходит. С самого детства. Люди всегда принимали меня за девочку. Ко мне даже однажды подкатывала пара лесбиянок.

Бо чуть не выплюнул пиво, которое глотнул, и ему пришлось вытереть губы тыльной стороной ладони.

— Ты шутишь, да?

— Нет! Конечно, в баре было очень темно, и они обе тогда были серьёзно пьяны, но всё же... — Эрик сделал глоток своего пива, — ...это было довольно унизительно.

Бо не знал, почему, но чувствовал странную необходимость успокоить Эрика.

— Это может пригодиться с другими парнями. В смысле, с такими парнями, как ты.

— Не так сильно, как ты можешь подумать, — Эрик лениво щёлкнул ногтем по этикетке на бутылке. — Видишь ли, большинство парней, которым нравятся женственные парни, хотят, чтобы они выглядели действительно как девушки, а мне просто не идёт юбка. А большинство других парней любят мясистых. Вроде тебя, — хоть тон Эрика был небрежным, Бо почувствовал, как покраснел от сложной смеси эмоций. — К сожалению, у меня абсолютно нет надежд когда-нибудь выглядеть как ты, потому что у меня такое тело, что чем больше я качаюсь, тем меньше становлюсь. Так что в итоге мне совсем не везёт.

Бо фыркнул.

— Хочешь поговорить о невезении? Попробуй узнать, что первая девушка, которая тебя привлекла за очень долгое время, на самом деле парень.

Когда услышал от себя эти слова, Бо практически захотел, чтобы этот дом-катастрофа обрушился на него сверху. Но Эрик просто улыбнулся.

— Вроде того, как узнать, что самый горячий парень, которого ты видел за долгое время, не гей. Вот тебе и дерьмовое окончание дерьмового дня.

Когда Эрик так улыбался, всё его лицо светилось, и Бо не мог сдержаться и не улыбнуться в ответ. И на этот раз он чокнулся с Эриком своей бутылкой.

— За окончание дерьмового дня!

Несколько людей зашли и вышли, пока двое мужчин медленно допивали свои бутылки пива.

Когда они снова оказались одни, Бо созрел достаточно, чтобы сказать:

— Знаешь, ты так и не ответил на мой вопрос.

— Что за вопрос?

— Почему ты смотрел на меня. Это ведь не потому, что ты считал меня девушкой?

— Определённо нет.

— Тогда зачем смотреть?

— Ответить можно по-разному, — наклонившись вперёд, Эрик опёрся локтями на свои бёдра и начал катать в ладонях бутылку. — Мы говорим о культурном ответе, о личном ответе или — за отсутствием лучшего слова — о философском ответе?

— Я не знал, что этот тест с несколькими вариантами ответа, — проворчал Бо, взволнованно проводя рукой по волосам. Мгновение подумав, он произнёс: — Как насчёт того, чтобы начать с первого и продолжить дальше по списку?

— Хорошо, — Эрик прочистил горло, будто готовясь к лекции. — С культурной — или вернее назвать её «субкультурной» — точки зрения, я смотрел на тебя, потому что поддержанием такого напряжённого зрительного контакта парни-геи выражают... давай назовём это «романтический»... интерес друг к другу.

— И ты был мной заинтересован? Романтически? — может, дело было в количестве выпитого им пива, но по какой-то причине эта мысль не тревожила Бо так, как он мог подумать.

— И снова, ответ может быть разным, — губы Эрика изогнулись. — Мы говорим о том, что было до того, как ты сбежал оттуда как напуганный кролик, или после?

Вместо того, чтобы смущаться, Бо развеселился.

— Полагаю, я так и сделал, да?

— Это нормально. От такого длительного зрительного контакта большинству людей становится некомфортно. На самом деле, в некоторых ситуациях это считают признаком агрессии. Попробуй как-нибудь встретиться взглядом с бандитом или тюремным надзирателем и посмотри, к чему тебя это приведёт. Но по большей части это просто считается грубым.

— Но не для парней-геев?

— Для парней-геев это считается приглашением.

— К чему?

— Практически к чему угодно. От «купи мне выпить, моряк» до «как насчёт того, что встретиться со мной в туалете наверху для быстрого минета».

Челюсть Бо отвисла достаточно, чтобы ударить его по коленям.

— Ты ведь на самом деле не планировал встретиться со мной в туалете наверху, правда? — выпалил он, затем покраснел, но Эрик снова только улыбнулся.

— А... ну... знаешь... этот вопрос передвинет нас дальше по списку, в область более личного ответа.

Мгновение Бо колебался, пытаясь решить. Может, он не хотел знать. «Столкнись с этим!» За последние пять минут он услышал достаточно, чтобы истерить неделю вперёд. Зачем нарываться на дальнейшие проблемы?

Он вздохнул.

— Если ты мне не скажешь, в итоге это просто сведёт меня с ума. Так что если ты не против...

Эрик снова катал бутылку в руках, и Бо решил, что Эрик делает так, когда ему что-то даётся сложно.

— Давай просто скажем, что... в другой раз... и если бы ты действительно сделал такое предложение... а я довольно быстро понял, что сейчас этого не было... я, скорее всего, встретился бы с тобой в любом месте, где бы ты захотел, для чего угодно, чего бы ты от меня не захотел.

Очевидно, уже больше расслабившись после того, как высказал это, Эрик откинулся назад, опираясь локтями на ступеньку позади себя.

— И хоть я знаю, что, наверное, тебе вряд ли так показалось, у меня есть свидетели, которые могут это подтвердить, на самом деле это довольно большой комплимент, потому что я очень серьёзно отношусь к выбору того, с кем сплю. Даже в свои дикие дни, как мы их называем.

И снова не уверенный, чувствовать ли удовольствие или смущение, Бо сказал:

— Ну, тогда спасибо за комплимент, наверное, но почему это должно быть «в другой раз»? Почему не сегодня? Или это будет немного слишком лично?

— Нет, всё в порядке, — легко произнёс Эрик, но выпрямился, лениво играя с уже пустой бутылкой. — Я только недавно — или вполне давно, смотря кого ты спросишь — закончил очень плохие отношения. Такие плохие, как ураган Катрина. И я просто не готов возвращаться обратно и начинать прямо сейчас искать кого-то нового.

— Даже если это только на одну ночь?

— Особенно если это только на одну ночь, — твёрдо сказал Эрик. — Как я сказал, даже в свои самые дикие дни я не особо этим занимался, но всё равно давно от такого устал. К сожалению, со времён этого самого недавнего расставания, я ещё устал от всей драмы, которая идёт вместе с отношениями, которые длятся больше одной ночи. Так я что я попал. Или нет. В зависимости от того, как ты на это смотришь, — Эрик поставил свою пустую бутылку обратно в подставку и посмотрел прямо на Бо. — Так что насчёт тебя?

— Что насчёт меня? — с опаской спросил Бо.

— Что бы ты сделал, если бы я действительно был девушкой? Ты бы встретился со мной в туалете наверху для быстрого минета?

Отвечая на озорную улыбку на лице Эрика, Бо произнёс:

— Должно быть, ты действительно гей. Иначе ты бы знал, что такое предложение делают только девушки, которые: а) слишком пьяны, чтобы действительно выполнить свои обязательства; или б) такие, которые ожидают, что ты оставишь чек на крышке унитаза по пути за дверь.

— Приятно знать, — подтвердил Эрик. — Давай просто скажем, ради спора, что я был просто обычной девушкой. Что тогда?

— Честно? Не знаю, — сказал Бо, удивив самого себя. — Я бы хотел пойти с тобой в туалет наверху. Или куда угодно, куда бы ты захотел, раз уж на то пошло. Но судя по тому, как я себя чувствовал в последнее врем, не знаю, сделал бы ли я это на самом деле.

— Почему так?

Отчасти Бо не мог поверить, что действительно говорит об этом, но сейчас его что-то подталкивало, неудовлетворённость, которую он только недавно осознал.

— Наверное, потому что я тоже начинаю уставать от всего этого. Я хочу больше, чем просто встреча на одну ночь или кратковременная интрижка. Я хочу...

Бо вовремя остановился и застенчиво рассмеялся, но Эрик подтолкнул его, сказав:

— Продолжай. Расскажи мне. Чего ты хочешь?

Всё ещё не в силах поверить, что говорит это вслух, Бо произнёс:

— Наверное — в каком-то смысле — я хочу совсем противоположного тому, чего хочешь ты. Я хочу немного драмы в жизни. Хочу страсти. Хочу романтики. Хочу по уши влюбиться в кого-то, и чтобы она чувствовала ко мне то же самое, — Бо выдохнул. — И если бы сейчас меня слышали парни из моей бригады, они не дали бы мне покоя. О, не пойми меня неправильно, они все хорошие ребята, но те, кто помоложе, всё ещё хотят тусоваться и трахать всё, что движется, а более взрослые по большей части женаты и с ребёнком или двумя. А я просто... застрял в пустоте. И как раз в последнее время... я начинаю очень бояться, что никогда не выберусь оттуда.

Бо не знал, что кто-либо из них может сказать дальше, потому что в этот момент кто-то из дома распахнул раздвижную дверь и подлетел к перилам веранды, где его вырвало на землю. Этот хлюпающий звук по асфальту внизу и последовавший рёв раздражения заставили обоих мужчин тяжело вздохнуть.

— Что ж, на этой ноте, — произнёс Эрик, — полагаю, этот спасательный плот здравого смысла в океане хаоса окончен. Наверное, мне стоит вернуться обратно и найти своих благонамеренных, хоть и раздражающих друзей.

Бо мог сказать, что Эрик хочет возвращаться в дом не больше, чем он. Что важнее, Бо тоже не хотел, чтобы заканчивалось это общение. Он наслаждался разговором с Эриком. Он так отличался от всех, кого Бо знал, и всё же говорить с ним было легче, чем с кем-либо, кого Бо когда-либо встречал.

Нервничая практически так же, как когда приглашал Коллин Кинан на детский выпускной, он произнёс:

— Знаешь... если ты хочешь... мы могли бы оба убраться отсюда к чёрту. Не для чего-то странного или ещё что-то, — быстро добавил он. — Я просто думал, мы могли бы... Я не знаю... сходить выпить по чашке кофе или что-то ещё? Может, поговорить ещё немного?

Он не знал, чего ожидал, но точно не радостную улыбку, которую подарил ему Эрик.

— А вот это лучшее предложение, которое мне делали за долгое время.

Как и раньше, эта улыбка делала с Бо что-то странное, но он решил, что не хочет сейчас об этом думать. Вместо этого он сосредоточился на логистике.

— Не знаю насчёт тебя, но судя по тому, какой у меня сегодня был день, если я сяду за руль, то останусь без прав за вождение в нетрезвом виде. Так что если ты не чувствуешь себя достаточно трезвым, чтобы садиться за руль...?

Эрик покачал головой.

— Тогда, думаю, нам стоит придерживаться чего-нибудь поближе, куда можно дойти пешком. Если здесь что-нибудь такое есть.

— За углом есть круглосуточное кафе, — сказал ему Эрик. — Можем пойти туда.

— Звучит отлично.

Даже пока он говорил это, улыбка Эрика исчезла, и сердце Бо ёкнуло.

— Что такое?

— Ничего особенного. Просто подумал о своих друзьях.

— А что с ними?

— Ну, не знаю насчёт тебя, но если я пойду и скажу своим друзьям, что ухожу, они подумают, что я пытаюсь улизнуть и уйти домой и напросятся пойти со мной.

Бо подумал, что если сам сказал бы Маку, что уходит, Мак сделал бы то же самое. Или, по крайней мере, устроил бы тот ещё спор.

Ещё минуту Бо колебался. Затем спросил:

— Как ты относишься к маленькой лжи?

— В общем говоря, против, но при правильных обстоятельствах могу уступить. А что?

— Ну, я подумал... если мы скажем своим друзьям, что кого-то встретили и уходим с этим человеком, наверное они будут достаточно счастливы за нас, чтобы не задавать слишком много вопросов. Так мы сможем сбежать, сильно не завираясь.

Эрик на мгновение задумался.

— Это может сработать.

— Хорошо. Тогда встретимся в кафе, скажем, через полчаса? Этого времени должно быть достаточно, чтобы мы оба попрощались и ушли.

— Звучит идеально, — Эрик встал и поднялся на одну ступеньку выше, чтобы быть на одном уровне глаз с ним. — Увидимся там.


Глава 3


Так как Мак был с головой погружён в попытки уговорить симпатичную брюнетку подняться в одну из спален наверху и снять её дизайнерские джинсы, Бо смог легко ускользнуть и приехал в кафе минут на пятнадцать раньше назначенного времени.

Это было не хорошо.

Хоть он далеко не был трезвым, прогулка проветрила его голову достаточно, чтобы он задумался, чем именно думал, договариваясь встретиться здесь с Эриком.

Ради бога, этот парень был геем!

Что он знал о геях, чёрт возьми? Ничего. На самом деле, наверное, он мог сосчитать по пальцам правой руки, сколько знал геев. А ещё лучше, он мог сосчитать их по пальцам правой руки дяди Джо.

А у того не хватало двух пальцев.

Не говоря уже о том, что Эрик был не просто выпускником колледжа, но ещё и работал над степенью магистра.

В то время как Бо, насколько он мог сказать, не двигался практически никуда.

О чём мог такой парень, как он, говорить с таким парнем, как Эрик?

Нет... наверное, будет лучше, если он просто оборвёт связи и уйдёт раньше, чем появится Эрик. Но прежде чем он смог набраться смелости это сделать, в дверь вошёл Эрик.

На мгновение Бо пожалел, что не сбежал, когда у него был шанс.

Даже в тусклом освещении кафе Бо знал, что никто никак не мог спутать Эрика с девушкой. Но всё же в нём было что-то, вроде внутренней грации, которая была практически женственной, что сбивало Бо с толку, как никогда раньше. Это было так незнакомо, что он практически верил, что в пиво, которое они пили, было что-то подмешано. Как ещё он мог объяснить жар, который сейчас его охватывал?

Жар, который начался в области его сердца и быстро распространялся вниз, на юг.

Ладно! Пора бежать, пока он не выставил себя полным придурком.

Прежде чем Бо успел броситься к ближайшему выходу, Эрик заметил его и улыбнулся. Красота этой улыбки была такой же завораживающей, как когда он увидел её в первый раз, и Бо сидел и смотрел, как Эрик идёт к столику, который он выбрал.

Элегантно пожав плечами, Эрик снял свою куртку и накинул её на спинку стула, а затем, оставаясь с розовым шарфом, сел напротив Бо.

— Привет. Прости, я опоздал. Было немного проблематично отвязаться от друзей. Они не отпускали меня без подробностей.

— Что ты им сказал?

Эрик сузил глаза от резкого, практически обвиняющего тона Бо, но ответил:

— Только то, что мы договорились им сказать. «Я кое с кем познакомился, и мы идём в другое место, чтобы узнать друг друга получше».

— Хорошо, — Бо немного расслабился, но его пальцы по-прежнему отбивали ритм по столу, что было его нервной привычкой.

Не то чтобы Эрик мог это знать, но, должно быть, он почувствовал что-то неладное, потому что сказал:

— Знаешь, Бо, если ты передумал насчёт встречи здесь, это нормально. Мы оба можем сказать «было приятно познакомиться», пойти домой и радоваться своей удаче, потому что выбрались из того дома целыми.

Это было соблазнительно. Очень соблазнительно.

— И не будет никаких обид? — спросил Бо.

Эрик поднял руку.

— Никаких обид. Обещаю.

Бо на мгновение задумался, продолжая барабанить большими пальцами по столу.

— Нет. Я не хочу это делать, — наконец произнёс он. — Просто... наверное, для меня всё это немного странно.

— Я определённо могу это понять.

Бо прекратил свою нервную суету.

— Можешь?

— Конечно, — Эрик улыбнулся так, что у него заблестели глаза. — Может, я только сегодня с тобой познакомился, но не нужно быть гением, чтобы догадаться, что ты первый раз оказался на вечеринке, немного перепил и вместо того, чтобы уйти с девушкой, ушёл с парнем. И не просто с каким-то парнем, а с тем, кто по собственному признанию считает тебя очень горячим. Я прав?

Бо дико покраснел, но не мог сдержать улыбку.

— Ну, когда ты так говоришь...

К счастью, в этот момент подошла официантка, давая Бо повод отвлечься.

— Что будете, мальчики? — спросила она.

Эрик одной рукой указал на Бо, и на мгновение Бо замер. Он не был уверен, каким может быть должный этикет в такой ситуации. Если бы Эрик был девушкой, естественно, Бо повторил бы его жест и сказал «дамы вперёд», но если бы он был с одним из своих друзей-парней, наверное, парень бы вообще не предоставил ему право первого выбора, так что проблемы бы не было.

Он уже чувствовал, как начинается напряжённая головная боль.

Это было намного... намного... выше его понимания, а они ещё даже ничего не заказали.

Чувствуя себя неловко, он произнёс:

— Кофе, наверное. С сахаром и не крепкий. И порцию картошки-фри.

— Конечно, — она повернулась к Эрику. — Что тебе, сладкий?

— Просто кофе, пожалуйста. Чёрный.

— Ты не ешь? — спросил Бо.

— Я не могу есть в такое время и по-прежнему влезать в свои джинсы.

Одна мысль о размере джинс Эрика заставила Бо неловко заёрзать на месте, но официантка ответила:

— О, не знаю. Мне кажется, тебе не помешало бы набрать пару фунтов.

— Ох, поверьте, любой лишний вес, который я набираю, сразу откладывается на моей заднице.

Об этом Бо тоже не хотел думать, но официантка рассмеялась, отрывая листок из блокнота и пряча его в свой фартук.

— Кстати, — сказала она, — мне нравится твой шарф. Подходит к твоим глазам.

— Спасибо, — ответил Эрик, приглаживая шарф.

— Где ты такой нашёл?

— Купил в «Филен Бейсмент» на их ежегодной распродаже под семьдесят пять процентов.

— Эй, моя дочка постоянно там закупается, — весело произнесла она. — Но у неё нет твоего чувства стиля.

Бо увидел, как она переводит взгляд с одного из них на другого, будто слегка озадаченная. Не то чтобы он мог её винить. Они с Эриком, должно быть, напоминали современных Красавицу и Чудовище.

Или скорее Тимона и Пумбу из «Короля льва».

И угадайте, кто был бородавочником?

— Я обязательно скажу ей присмотреться к чему-нибудь такому, — продолжала она. — Она примерно твоего размера и цвета кожи. Унаследовала от папочки. А я... Мне повезёт, если я съем кусок пирога раз в неделю и смогу влезть в свою форму. Даже если я постоянно на ногах.

Когда она ушла за кофе, Эрик закатил глаза.

— Прости за это. Кажется, у меня такое лицо, на котором написано: «Нет, пожалуйста, расскажи мне историю всей своей жизни. Я не против».

Бо просто покачал головой. С этим он не мог справиться. Модные консультации с официанткой? Что дальше? Обсуждение причёсок с посудомойкой?

Пожалуйста, кто-нибудь мог его отсюда вытащить?

Оба мужчины молчали, пока перед ними не поставили кофе, и официантка не ушла обратно, а затем Эрик произнёс:

— Итак... ты планируешь рассказать мне, что тебя беспокоит? Или ты хочешь разбить столик на части по кусочкам?

Внезапно осознав, что снова начал стучать, Бо отдёрнул руки и опустил их на колени.

— Прости. Я делаю так, когда нервничаю.

— Это я понял. Чего я не могу понять, так это почему ты так нервничаешь. На вечеринке ты таким не был.

— Я знаю. Но здесь всё почему-то... иначе.

На самом деле, Бо точно знал, почему всё иначе. Вечеринка была просто шансом пообщаться. А это? Это казалось свиданием. Не то чтобы он собирался говорить это Эрику, но что-то в направлении его мыслей явно себя выдало, потому что Эрик ответил:

— Тебе станет легче, если я скажу, что у меня много друзей-натуралов — нескольких из которых я тоже считаю очень горячими — и мы постоянно ходим пить кофе, и пока мне удавалось избежать попыток подкатить к кому-либо из них, так что я вряд ли начну делать это с тобой?

— Честно? Не особо помогло.

— Почему нет?

— Потому что если бы я переживал, что ты будешь ко мне подкатывать, я бы вообще не ушёл с тобой с вечеринки.

— Полагаю, звучит разумно. И всё же очевидно, что ты из-за чего-то переживаешь. Так в чём дело?

— Наверное, можно сказать, что в совсем противоположном.

Эрик покачал головой.

— Ладно... теперь я в замешательстве.

— Да, ну что ж, добро пожаловать в клуб, — пробормотал Бо, и его руки неосознанно поднялись на столешницу и снова начали стучать.

Эрик потянулся и накрыл одну из рук Бо своей, останавливая его движения.

Хоть его рука определённо была не такой мягкой, как у девушки, она была маленькой и аккуратной, и Бо было странно видеть её поверх своей большой и более волосатой.

Казалось, Эрик об этом не думал.

— Слушай, Бо, это сумасшествие! Ты явно из-за чего-то расстроен. Почему бы просто не сказать, что у тебя на уме, чтобы мы могли об этом поговорить?

Очевидно, в организме Бо по-прежнему было достаточно алкоголя, чтобы развязать ему язык, потому что он услышал свой ответ:

— Ладно. Хочешь знать, что у меня на уме? Я тебе скажу, что у меня на уме. У меня на уме то, что я не могу тебе сказать, что у меня на уме, потому что, насколько я могу сказать, я сошёл с ума.

— Из-за чего так? — нейтрально спросил Эрик.

— Хочешь сказать, помимо того факта, что я сегодня пришёл на вечеринку, посмотрел на девушку и по уши в неё влюбился? В смысле... в голове я увидел нашу свадьбу и троих детей, даже до того, как первый раз моргнул. Затем оказывается, что девушка моей мечты на самом деле парень — из-за чего, по меньшей мере, у меня должно было быть такое ощущение, что меня ударили по яйцам — только в ту же минуту, когда я встречаюсь взглядом с парнем, вместо ощущения удара по яйцам я чувствую себя так, будто кто-то вставил мой член в электропатрон и щёлкнул переключатель. И что хуже, вместо того, чтобы остаться там и перенести всё как мужчина, я разворачиваюсь и бегу как чихуахуа от питбуля.

Эрик открыл рот, будто чтобы что-то сказать, но Бо просто перебил его.

— Затем, пока я сижу на улице и пытаюсь разобраться, как мой мозг может быть таким тупым, что я действительно думал вернуться в тот сумасшедший дом, попытаться найти того парня и доказать себе, что он действительно девушка, которая только притворяется парнем, что происходит? Этот парень находит меня сам. И вместо того, чтобы вести себя из-за всего этого как придурок — что хотя бы дало бы мне повод ему врезать — он оказывается кем-то, кто мог бы на самом деле мне понравиться, если бы не приходилось постоянно переживать из-за того, что я сделаю что-нибудь очень глупое, например, скажу ему, что меня к нему влечёт, хоть он и парень. Затем я прихожу сюда и наконец убеждаю себя, что мог не внезапно «вступить в команду розовых», а просто переработаться. Вот и всё. Никакой проблемы. Это просто стресс. Только когда он заходит в дверь, меня снова встряхивает от этого переключателя, но на этот раз я даже не могу сбежать, потому что если я встану, он заметит, что у меня стояк от каждой его улыбки. А теперь, если ты не против... я отойду, пока меня не вырвало.

С этим словами Бо бросился в мужской туалет.


***


Так как термин «лучше» был относительным, Бо полагал, что ему стало лучше, как только он высказался.

Буквально и образно говоря.

Даже брызнув холодной воды себе на лицо, он хотел, чтобы в туалете было окно, из которого он мог выпрыгнуть — трусливое, но подходящее решение имеющейся проблемы. Но окна не было, и после битвы со своим внутренним трусливым цыплёнком, Бо заставил себя выйти обратно в зал и увидел, что Эрик по-прежнему сидит за столиком.

Он не смотрел в сторону Бо, но Бо мог сказать, что он знает о его присутствии. Но Эрик не повернулся посмотреть на него, пока Бо не занял место напротив него.

— Прости за это, — пробормотал Бо.

— Всё в порядке. Теперь тебе лучше?

— Немного, наверное, — так как его пальцы снова потянулись начать стучать по столу, Бо сложил руки на коленях. — Я не был уверен, останешься ты тут или нет.

— Я тоже не был уверен. Не был уверен, захочешь ли ты, чтобы я был здесь.

— Как и я, — они оба молчали, пока Бо наконец не смог больше выносить тишину. — Почему ты всё ещё здесь?

— Потому что теперь, когда ты высказался, я тоже хочу, — Эрик отвёл взгляд, будто пытаясь избежать зрительного контакта. — После этого я уйду, а ты можешь решить, что с нами будет дальше.

— Почему решать должен я? — раздражённо спросил Бо.

— Потому что пока тебя выворачивало, я сделал свой выбор, — произнёс Эрик, встречаясь взглядом с Бо. — Своё решение тебе придётся принять самостоятельно.

Бо полагал, что это звучит честно.

— Ладно. Так что ты хочешь сказать?

Эрик повернул голову, чтобы посмотреть через окно на парковку, будто собираясь с мыслями, а затем снова повернулся к Бо.

— Во-первых, позволь мне сказать, что от происходящего здесь я в таком же шоке, как и ты.

Бо фыркнул.

— Я в этом сомневаюсь.

— А не надо, потому что это правда.

Эрик определённо говорил достаточно твёрдо, но...

— Тогда почему по тебе этого не видно?

— Потому что казаться спокойным посреди кризиса — это один из моих самых высоко развитых навыков. Но это не значит, что у меня внутри всё так, как кажется снаружи. Это не так. Прямо сейчас внутри у меня такой же беспорядок, как у тебя. Разница только в том факте, что меня не пугает мой стояк от того, как ты облизываешь губы, потому что я привык так реагировать на парней. Но только то, что меня не смущает влечение к тебе, не значит, что я этому рад. Я этому крайне не рад!

— Почему?

— Хочешь сказать, помимо того факта, что последний парень, к которому меня так влекло, мог бы дать фору Усаме бен Ладену?

— Да, кроме этого.

— Наверное, потому что первое правило в «Гейском руководстве по избежанию разбитого сердца» это «не влюбляться в натуралов». И точка! Этот дурацкий шаг не приведёт ни к чему, кроме сердечной боли, и поверь мне, прямо сейчас сердечная боль это последнее, что мне нужно в жизни.

— Тогда почему ты всё ещё здесь? — требовательно спросил Бо. — Почему бы просто не уйти?

— Потому что я не могу.

— Почему нет?

— Из-за третьего ответа на вопрос.

Бо покачал головой.

— О чём ты говоришь, чёрт возьми?

— Помнишь, когда ты спросил, почему я на тебя смотрел, я сказал, что на этот вопрос есть три ответа: культурный, личный и философский?

— Да. И...?

— И... Я всё ещё здесь из-за третьего ответа.

Будто нуждаясь в том, чтобы чем-то занять руки, Эрик потянулся и начал катать между ладоней свою уже пустую чашку от кофе.

— У меня нет того, что большинство людей считают определённой системой убеждений, — сказал он, сосредоточив взгляд на чашке перед собой. — Я думаю, христианство, буддизм, ислам, судьба, карма, фортуна, вселенная — всё такое — содержит в себе частички правды. Но я верю в одно: всё происходит по какой-то причине. Не важно, каким случайным что-то кажется, план есть. Где-то. И когда кто-то вдруг появляется в твоей жизни, внезапно, этот человек приходит по какой-то причине. Он должен тебя чему-то научить или помочь вырасти в каком-то плане, и тебе нужно быть открытым для того, что должен сделать этот человек. Так что, может быть, мы встретились сегодня потому, что ты должен меня чему-то научить. Например... я не знаю... как починить капающий кран на кухне, или как сделать так, чтобы мой проклятый тостер перестал сжигать хлеб по утрам. Или, может быть, это чтобы помочь мне напомнить, что даже разбитое сердце по-прежнему может что-то чувствовать, потому что, поверь мне, когда я сегодня пришёл на вечеринку, моё сердце было как никогда разбито, и всё же мне удалось что-то к тебе почувствовать. Я не совсем уверен, что это такое, но я чувствую — это глубоко, реально и очень-очень пугающе.

Он на долгое мгновение отвёл взгляд, и Бо подумал, что он закончил, но затем он повернулся обратно.

— Опять же... может, всё наоборот. Может, это тебе нужно чему-то научиться.

— Например?

— Я понятия не имею, — теперь он посмотрел прямо в глаза Бо, и Бо почувствовал напряжённость его взгляда вплоть до кончиков пальцев. — Я должен верить, что мы с тобой встретились по какой-то причине, потому что никак не может быть, что мы испытывали такие сильные чувства друг к другу без какого-то значения. И несмотря на тот факт, что нас явно физически влечёт друг к другу, дело не обязательно в романтике. На самом деле, наверное, было бы лучше без неё. В любом случае, я хочу подождать, пока не узнаю точно, что я должен здесь делать. Тебе нужно решить, хочешь ли ты пойти на то же самое.

Ничего больше не сказав, Эрик встал с места, но когда он потянулся к своей куртке, Бо взялся за его запястье. Оно было таким тонким — почти как женское — что он машинально ослабил хватку.

Но всё равно не отпускал.

— Я не должен ничего решать, — сказал он. — Я уже решил.

Эрик не отстранился, но и не расслабился, и Бо неосознанно начал поглаживать внутреннюю сторону запястья Эрика большим пальцем.

— Я тоже мало во что верю, — сказал Бо. — И не знаю, куплюсь ли на идею о том, что есть какой-то вселенский план. Не говоря уже о том, что мы «должны были сегодня встретиться». Во что я верю, так это в то, что когда всё остальное тебя подводит, нужно следовать за своим нутром, и прямо сейчас моё нутро говорит мне не дать тебе выйти за дверь.

— Что ж... это было бы неплохо, только рано или поздно руководство положит конец всем этим «бесплатным дозаправкам». Поверь мне, я знаю, — сказал Эрик, и Бо был доволен, что из его голоса пропала часть напряжения. Затем он снова стал серьёзным. — Что будет потом, Бо? Что будет, когда нам обоим придётся уйти отсюда и вернуться к своим жизням?

— Я не знаю, — признался Бо. — К сожалению, это один из недостатков теории «слушай своё нутро». Оно говорит громко и ясно, когда на дороге есть развилка, но затем снова затихает, пока не появляется очередной поворот.

— Вроде астрального GPS?

Бо улыбнулся от лёгкого дразнения.

— Вроде того, — затем он тоже стал серьёзным. — Я тоже не знаю, к чему это идёт. И я хотел бы пообещать тебе, что не разобью тебе сердце, но не могу. Единственное, что я сейчас знаю, что прямо сейчас, в эту минуту, я хочу быть здесь. С тобой. Что касается всего остального — как говорится, поживём увидим.

Бо заставил себя отпустить запястье Эрика и испытал облегчение, когда тот не отошёл. Но он и не сел, и Бо ждал в подвешенном состоянии.

— Полагаю, с этим я могу жить, — наконец произнёс Эрик. — Но только если ты можешь мне кое-что пообещать.

Бо инстинктивно нахрабрился.

— Что?

— Что бы ни случилось, ты не оставишь меня в подвешенном состоянии. Если ты решишь, что не можешь с чем-то справиться, ты хотя бы скажешь мне. Ты дашь мне шанс попрощаться, прежде чем уйдёшь.

Обычно Бо ответил бы «конечно, без проблем», но почему-то это обещание казалось другим. Оно имело вес, который Бо не особо хотел принимать на себя.

Опять же, весь этот вечер был чем-то похож на безумный сон.

Что будет, если добавить ещё одну странность?

— Обещаю, я не уйду просто так. Я обещаю, что бы ни случилось, я дам нам обоим шанс попрощаться.

Бо был облегчён увидеть, что когда Эрик снова сел, он улыбался. Это была маленькая улыбка, но она была, и Бо почувствовал внутри тоже шевеление.

Это не ужасало его так, как раньше, но и уютно не было. Он сомневался, что это когда-нибудь пройдёт.

Но прогресс был на лицо.


Глава 4


Как только они выложили все карты на стол — так сказать — двое мужчин провели остаток ночи в кафе, разговаривая.

Буквально. Всю оставшуюся ночь. Самой странной частью было то, что Бо даже не мог вспомнить, о чём именно они говорили. Не то чтобы ему когда-нибудь было сложно поддержать разговор. На самом деле, он гордился собой за то, что мог общаться практически с кем угодно.

С Эриком всё было иначе.

Они не просто говорили о повседневных вещах. Они говорили о важном, о том, что имеет значение. И хоть Эрик был намного образованнее Бо, он каким-то образом мог говорить о неизвестных Бо темах так, что Бо не только понимал их, но и не чувствовал себя глупо и не смущался из-за того, что вообще ничего о них не знает.

И он заставлял говорить Бо.

О том, в чём он был компетентен — не только о строительстве и инструментах, но и о других вещах. Например, о готовке, которая была его малоизвестным навыком. Искренний интерес Эрика и очевидное восхищение заставляли Бо чувствовать себя на сто футов выше.

Было ещё больше. Эрик сделал многое за свою короткую жизнь, поэтому мог рассказать миллион историй о людях, которых знал, и о местах, где побывал. И он умел рассказывать так, что создавалось ощущение присутствия там с ним, разделения опыта. Что было ещё великолепнее, по крайней мере, для Бо, казалось, что ему нравится и слушать истории самого Бо, о людях, которых он встречал, о фокусах мужчин, с которыми он работал, и об их забавных суевериях.

Например, Джерри Хьюз отказывался работать на тринадцатом этаже любого здания, пока вся команда не согласилась называть его двенадцатым с половиной этажом.

Со всеми историями двое мужчин много смеялись. Даже юмор Эрика отличался от юмора парней, с которыми он обычно тусовался.

Он был более сдержанным и каким-то освежающим. И стимулирующим.

Вся ночь была достаточно стимулирующей; Бо не чувствовал ни капли усталости. Так что было очень удивительно, когда он понял, что уже утро. Даже когда небо начало освещать солнце, Бо на самом деле почувствовал лёгкий страх от того, что Эрик просто исчезнет с рассветом. Как звёзды в небе.

Или ангел из рая.

Но он не исчез, и когда они прошлись обратно до своих машин — и обменялись номерами телефоном — Бо поехал домой.

К сожалению, передышка получилась короткой, так как ему удалось поспать только два часа перед тем, как ехать по рабочим делам в дом Хэма. Он полагал, что мог бы отпроситься, если бы готов был признать, что провёл с кем-то ночь. Если бы он это сделал, то пришлось бы отвечать на кучу вопросов, чего ему не хотелось.

Самым важным и сложным для ответа был вопрос, почему он считал Эрика намного более захватывающим... и более привлекательным... чем любую девушку, которую когда-либо встречал.

Вместо попыток объяснить другим то, что не мог объяснить себе, он встал с кровати, надел рабочую одежду и поехал через город в дом своего брата.

Остановившись перед маленьким домом в стиле кейп-код — дополненным белым частоколом — в тихом районе, он чуть не передумал (прим. традиционный тип североамериканского сельского (загородного) дома XVII-XX веков. Характеризуется в первую очередь симметричностью фасада, деревянной наружной отделкой или деревянным каркасом, мансардными выступающими окнами). Рядом со старым пикапом Хэма и Импалой его жены Андреа, Бо увидел грузовик своего старика, припаркованный на подъездной дорожке.

Идеально! Как раз то, в чём он сегодня нуждался.

Хоть согласие Бо помочь брату подремонтировать дом до рождения ребёнка было скорее обязательством, чем предложением, Бо не особо возражал. По крайней мере, братские отношения облегчали бремя проведённого на работе отпуска. И явная благодарность его невестки и желание готовить им вкусную еду в конце дня были наградой, стоящей работы.

Когда присутствовал и отец, история была другая.

О, не то чтобы его отец не был хорошим плотником. Он был одним из лучших. Но с тех пор, как Бо официально присоединился к компании, отец начал меньше и меньше выполнять настоящую работу и занял позицию наблюдателя.

Другими словами, он стоял сбоку и критиковал каждое движение своего сына.

Глубоко вздохнув, Бо заставил себя выйти из грузовика. Таким въевшимся движением, что оно стало машинальным, Бо пристегнул свой пояс для инструментов, вес которого был таким знакомым, что он едва его замечал, а затем достал из кузова машины свой ящик с инструментами.

Прежде чем добрался до входной двери, он уже слышал стук из окна наверху. Ещё один признак того, что он опоздал. С присутствием отца он определённо это выслушает. Он не смог сдержать улыбку, когда увидел, что Андреа открыла для него дверь, её беременный живот торчал как раз достаточно, чтобы она выглядела так, будто засунула подушку под свою солнечно-жёлтую рубашку.

— Эй, а мы думали, куда ты пропал, — сказала она, приподнимаясь на носочки, чтобы поцеловать его в щёку. — Проходи. Хочешь кофе?

От этой мысли у Бо внутри всё зашевелилось.

— Нет, спасибо. Думаю, с меня пока хватит кофе.

— Правда? А не похоже. Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь.

— Так и было. Практически.

— Почему так?

— Длинная история, — сказал он ей и, намеренно её отвлекая, погладил её маленький живот, размером с баскетбольный мяч. — Как сегодня поживает моя любимая племянница?

— На данный момент кувыркается колесом.

Андреа Сэнфорд была красивой женщиной — в стиле дочери среднезападного фермера — с длинными рыжеватыми волосами, связанными в хвост, и с голубыми глазами, которые видели намного больше, чем думали большинство людей.

— С таким темпом, думаю, она будет гимнасткой.

Бо проигнорировал ворчащий звук, донёсшийся из глубины кухни.

В отличие от своего старика, Бо был в восторге узнать, что вместо сына, который продолжит нести семейную фамилию и развивать бизнес, ребёнок Андреа и Хэма будет девочкой. Его первой и пока что единственной племянницей.

Которую он планировал бесстыдно баловать при каждой возможности.

— Полагаю, нам придётся построить ей гимнастическое бревно. Начнём пораньше строить её олимпийскую карьеру.

— Тот ещё будет денёк, — проворчал его отец, но Бо проигнорировал и это.

Так было легче.

Как только Бо удалось протиснуться мимо Андреа и её живота, он убрал с дороги свой ящик, затем наклонился поприветствовать пса своего брата, Бастера, который сейчас пытался сбить его с ног. В некоторых случаях, когда троим братьям удавалось встретиться без присутствия их отца, Чарли нравилось говорить, что Бастер — «неизбежное последствие растущего мирового сообщества».

Что, как все знали, было юридическим выражением фразы «просто обычная собачонка».

Собачонка или нет, он был милым, и пока Бо чесал его уши, Бастер восторженно вилял хвостом, крайне радостный от непривычного внимания. Бо был благодарен за ещё несколько мгновений спокойствия, прежде чем выпрямился и наконец посмотрел на своего отца.

Даже в возрасте далеко за шестьдесят, Билл Сэнфорд по-прежнему был большим мужчиной, хотя в основном все его мышцы, какие помнил Бо с детства, ослабли, и он набрал немного жира в районе живота. Его голова по-прежнему была полна густых седых волос, и у него были большие грубые руки, которые не раз давали Бо подзатыльник, пока он рос.

— Привет, пап. Я не ожидал увидеть тебя здесь сегодня утром.

— Утром, да? Уже практически полдень, парень. Где ты был, чёрт возьми?

— Я проспал.

— Проспал? Мне показалось, ты только что сказал Энди, что не спал всю ночь.

Никто никогда не говорил, что Босс медленный или плохо слышит.

— Я просто имел в виду, что поздно лёг спать.

— Ты похож на что-то, что притащил кот.

Бо хотел опровергнуть это заявление, но так как посмотрелся в зеркало перед выходом из своей квартиры и пришёл к тому же выводу, он едва ли мог спорить.

— Да, я знаю. Длинная была ночь.

— Ты исправил эту путаницу с генератором, как я тебе сказал?

Эта была ещё одна причина, по которой Бо ненавидел, когда его отец приезжал на эти рабочие выходные. И Бо, и его брат оба давно договорились избегать «профессиональных разговоров», когда были вместе, даже если в это время что-то пилили, забивали и шлифовали.

Вместо этого они шутили, дразнились и в целом делали всё как можно веселее.

Когда рядом был отец, было невозможно избежать разговоров о работе, потому что для него работа была всем. «Строительство Сэнфорда и Сыновей» занимало каждую минуту каждого часа жизни его отца.

И горе тем, кто не чувствовал то же самое.

— Я говорил с ремонтниками в пятницу днём. Они сказали, что не могут никого прислать до утра вторника.

— И ты это стерпел? — спросил его отец. — Перезвони им и скажи, что лучше им быть на месте в понедельник, иначе будет худо.

— Я не могу позвонить им сегодня. Сейчас суббота, — сказал Бо сквозь сжатые зубы. — Кроме того, я уже передвинул несколько дел, так что не будет важно, заработает ли генератор до вторника. Мы всё равно успеем по графику.

— Смысл не в этом. Ты должен знать, как надавить на этих парней, — старик указал в сторону своего сына одним толстым пальцем. — Знаешь, в чём твоя проблема? У тебя нет яиц, чтобы постоять за себя. Ты просто позволяешь людям по тебе топтаться.

Обычно это заявление не произвело бы впечатление на Бо. Он определённо слышал такое раньше, но то ли из-за недостатка сна, то ли из-за чего-то ещё, Бо чувствовал, как внутри растёт раздражение.

— Если ты так думаешь, почему бы сразу не поставить меня главным?

— По той же причине я толкнул тебя в озеро, когда тебе было восемь. Тони или плыви. Это мой девиз.

«Как насчёт девиза: «Я отец, который наслаждается мучениями своих детей»?» — подумал Бо, но сказал только:

— Тогда почему бы тебе просто не отстать и не позволить мне всё сделать самому?

— Потому что на логотипе не твоё имя, парень, а моё. Компания «Сэнфорд и Сыновья» должна защищать репутацию.

Технически, это была и фамилия Бо, но дело было не в этом.

— Тебе не нужно переживать. Даже без генератора проект закончится вовремя и с имеющимся бюджетом. Я обещаю.

— Лучше, чтобы так и было, иначе я найду себе нового бригадира.

На языке Бо так и крутились слова «флаг тебе в руки», но в этот момент Андреа сказала:

— Папа, вы не могли бы сходить наверх и спросить, что Хэм хочет на ланч? Я бы сходила сама, но ноги болят.

Так как она скакала по кухне с тех пор, как приехал Бо, он очень сомневался, что проблема в её ногах, но восхищался тем, как она управляла стариком. Может, дело было в том, что она женщина, или в том, что она не была его сыном, но насколько Бо мог сказать, Андреа была единственной в семье, кто мог с ним справиться, когда он был в плохом настроении, что было большинство времени.

Она просто обкрутила старика вокруг своего пальчика.

Как ещё можно было объяснить, почему, несмотря на ворчание, старик встал и вышел из комнаты?

Бо медленно выдохнул.

— Спасибо. Думаю, ты только что спасла мне жизнь. Или, по крайней мере, работу.

К сожалению, когда он повернулся посмотреть на свою невестку, она скрестила руки на груди с выражением лица женщины, намеренной добраться до дна ситуации.

Дерьмо! Из огня да в полымя.

— Хорошо, Борегар Сэнфорд, что происходит на самом деле?

Он подумал, что иногда лучше выставить себя дураком.

— Я не знаю, о чём ты.

Загибая пальцы, будто перечисляя список дел, она произнесла:

— Ты приходишь поздно, выглядишь уставшим и говоришь, что не спал всю ночь. Потом ты говоришь, что спал, просто лёг поздно и проспал. В любом случае, ты выглядишь так, будто последние три дня сидел в обезьяннике. Не говоря уже о том факте, что я не видела тебя таким раздражённым с отцом с тех пор, как ты в последний раз уволился и тебя уговорили вернуться.

Это была правда. Бо несколько раз уходил из бизнеса. Его даже увольняли. И не раз. Но каким-то образом, как только оба мужчины остывали, его всегда уговаривали вернуться.

Он не гордился этим, но... так сложилось.

— Так что за дела? — спросила она.

— Я тебе уже сказал. Длинная была ночь.

— Длинная ночь? Ты будто не спал совсем.

Бо снова выдохнул и уселся на стул. Очевидно, он не выберется из кухни, не ответив на несколько вопросов.

— Хорошо. Правда в том, что я не спал всю ночь. Когда наконец добрался домой, рухнул на кровать, поэтому и опоздал.

— Я хочу знать, почему ты не спал всю ночь? Или это включает содержание для взрослых, которое не подходит ушкам невинной девочки? Не говоря уже о ребёнке.

Правда или ложь? Бо задумался. Он ненавидел врать, особенно людям, которые значили для него всё, а Андреа определённо была из таких. Даже если бы она не была его невесткой, он бы любил её за то, какой она была. И она умела хранить секреты, но он пока не был готов рассказать всю историю.

Он остановился на части истории.

— На вечеринке прошлым вечером я кое с кем познакомился, и мы ушли вместе.

— Хорошо! Этого достаточно. Можешь опустить интимные подробности. Мы поняли.

— Нет! Вот, видишь? В этом и дело, — по какой-то причине Бо чувствовал, что важно прояснить. — Мы ушли вместе, но между нами ничего не было. В любом случае, ничего, о чём ты думаешь. Мы сходили выпить кофе и каким-то образом проговорили всю ночь.

— Проговорили? — скептично спросила Андреа. — Вы двое просто говорили? Всю ночь?

Когда Бо кивнул, она мило подпрыгнула от восторга.

— Это отлично!

— Разве? — спросил Бо, даже когда она наклонилась и поцеловала его в щёку.

— Конечно. Это первый признак.

— Первый признак чего?

— Того, что ты наконец встретил «единственную», — каким-то образом она обвила руками шею Бо и сжала его. — О, я так счастлива за тебя, Бо.

— Эй, эй, эй, подожди минутку, — Бо начинало подташнивать. — Я не говорил, что этот... человек — «единственная». В смысле, не считая всего... прочего, — и об этом прочем он сейчас не особо хотел говорить, — мы только и делали, что говорили.

— Я знаю. Поэтому всё так замечательно. Готова поспорить, вы двое будто всё время находились в собственном маленьком мире, да?

Теперь, когда она это упомянула...

— Слушай... всё немного сложнее, ладно?

— О, становится только лучше и лучше, — Андреа отодвинула ещё один стул и присела на край. — Итак... расскажи мне о ней. Какая она? Милая?

Прежде чем Бо успел подумать, с чего начать, он услышал крик сверху.

— Йо, бро! Ты сегодня собираешься работать или как?

Снова спасён! На этот раз братом. Должно быть, сегодня удача была на его стороне.

— Послушай, Энди, — сказал он, называя её особым прозвищем, надеясь отразить раздражение, — пожалуйста, не говори ничего Хэму о моём знакомстве, ладно? Мне нужно подумать обо всём... этом... прежде чем начинать рассказывать людям.

На секунду показалось, что она начнёт спорить. Затем она вздохнула.

— Ох, хорошо. Но ты должен мне что-нибудь выдать. Хотя бы крошку.

Бо на мгновение задумался.

— Помнишь мамины серёжки с бриллиантами и изумрудами? Которые ты надевала на свадьбу?

— Да.

— У этого человека, с которым я познакомился, такие же глаза, и каждый раз, когда я смотрю в них, у меня такое ощущение, что мне дали под дых.

— О боже, ты влюбился!

Прежде чем Бо смог восстановиться от этого объявления, его позвал отец.

— Давай, парень, тащи сюда свой зад. Мы упускаем дневной свет.

Будучи отчаянным мужчиной, Бо двигался достаточно быстро, чтобы успеть добраться до лестницы раньше, чем Андреа его окликнула.

— Не думай, что сорвался с крючка навсегда, Бо Сэнфорд. Рано или поздно я вытащу из тебя все подробности.

Бо был уверен, что так и будет.

А пока он сделал так, как ему велели.

Он потащил свой зад работать!


Глава 5


К тому времени, как Бо приехал на объект в понедельник утром, он был в самом бодром, самом озадаченном — и самом уставшем — состоянии за свою жизнь.

Худшей частью было то, что он знал, что всё это его вина.

По крайней мере, что касалось усталости.

Поработав всю субботу со своим братом, он знал, что должен был поехать домой и рухнуть в кровать. Он и собирался. Правда. Но прежде чем сделать это, он решил быстро позвонить Эрику — просто чтобы проверить и узнать, как прошёл его день — и в итоге они проговорили до самого утра.

Снова.

В воскресенье было то же самое. Весь день вешали гипсокартон в детской, а затем он всю ночь говорил с Эриком, на этот раз за парой бутылок пива в баре, неподалёку от дома Эрика.

Он полагал, что не должен удивляться, что ему потребовалась каждая унция энергии, чтобы сегодня утром встать с кровати и прийти на работу. У него было такое чувство, что он мог бы проспать неделю. Но каждый раз, когда он пытался, что-то внутри него боялось, что когда он проснётся, узнает, что всё это было сном.

Это так чертовски озадачивало. И раздражало. Так раздражало, что когда он подъехал к объекту, его настроение напоминало небо, теперь ставшее мрачно серым от надвигающегося шторма.

Было понятно, что в первую очередь он столкнётся с Маком.

— Ага, так ты всё ещё живой, — произнёс Мак, походя к Бо, его кудрявые волосы были спрятаны под жёлтой каской. — Я начинал думать, нужно ли подать заявление о твоей пропаже.

Так как они очень хорошо друг друга знали, Бо знал, что Мак шутит только отчасти, и не мог не почувствовать укол вины. Он полагал, что должен был ответить хотя бы на одну из попыток Мака связаться с ним на этих выходных, но так как он не хотел отвечать ни на какие вопросы о том, с кем познакомился на вечеринке, он просто всё игнорировал.

Пришло время платить по счетам.

— Да, эй, слушай, прости. Я был немного занят на выходных.

— Без шуток. Выглядишь дерьмово.

— А чувствую себя ещё хуже. Поверь мне.

— Чем ты занимался все выходные?

Бо пожал плечами.

— Знаешь, просто... всяким.

— Всяким, да? — Мак широко улыбнулся. — Что-нибудь из этого «всякого» случайно не включает в себя определённую девушку, с которой ты ушёл с вечеринки в пятницу вечером?

— Отчасти, — признался Бо, придерживаясь своего решения ускальзывать, когда возможно, и лукавить, когда требуется.

Мак мгновение подождал.

— Ну...?

— Ну что?

— Ты все выходные провёл с ней?

— Не все выходные. Большинство времени я был в доме Хэма, делал ремонт в детской, — сказал Бо. Затем, чувствуя себя виноватым, он бросил другу кость. — Мы много говорили по телефону, а вчера вечером встретились, чтобы выпить.

Надеясь, что Мак будет этим доволен, Бо направился к офисному трейлеру, стараясь создать впечатление, что у него много работы. Но вместо того, чтобы уйти, Мак просто шёл за ним как надоедливый младший брат, намереваясь вытянуть подробности.

— Какая она? Умная? Сексуальная? У неё большая грудь?

Необычно раздражённый, Бо ответил:

— Да, да и нет. Всё?

— Ты хотя бы затащил её в кровать?

Положив одну руку на дверь трейлера, Бо повернулся к другу.

— Слушай, всё не так, ладно? Это другое.

— Почему? Она малолетка или что?

— Конечно нет. Просто... этот человек... особенный, — когда Мак снова открыл рот, Бо сказал: — Знаешь, я не особо в настроении сейчас об этом говорить, хорошо? Ты можешь просто отстать?

Бо мог сказать, что Маку это причинило боль, и смягчил тон.

— Слушай, дело не в тебе, ладно? Я никогда раньше ни к кому такого не чувствовал, и я не хочу сглазить...

— Рассказав об этом своему другу? — произнёс Мак, по-прежнему уязвлённый.

— Рассказав об этом кому угодно, — ответил Бо. — Мне нужно разобраться самому, прежде чем делиться этим с кем-то ещё.

Глаза Мака сузились.

— Ты серьёзно зациклился на этой цыпочке, да?

Бо закрыл глаза.

— Честно, я не знаю, что со мной, — снова открыв глаза, он увидел в глазах друга сочувствие. — Как только я разберусь, ты узнаешь об этом первым, хорошо?

— О, хорошо, — хмуро произнёс Мак. Затем усмехнулся. — Только помни — я всё ещё вижу над твоей головой эту историю о том, как ты принял парня за девушку. Так что не жди слишком долго, чтобы мне всё рассказать, иначе остальная бригада может услышать о твоей ошибке.

Впервые с тех пор, как познакомился с Эриком, трепет, охвативший тело Бо, не имел никакого отношения к восторгу, а только к чему-то более тревожному.

К чему-то близкому к страху.


***


Это чувство стало только хуже, когда начались сны. Он полагал, что не должен был удивляться, когда Эрик начал появляться в его снах, так как его голос в основном был последним, что Бо слышал перед сном. Они привыкли звонить друг другу каждый вечер после того, как Эрик возвращался домой с работы.

Эрик работал в «Ява Рум» на восточной стороне города, подавая диетические мокачино-латте и другие виды модного кофе, которые Бо не мог выговорить, не говоря уже о том, чтобы пить. Эрик сказал ему, что это лёгкая работа, и график был достаточно гибким, чтобы совмещать работу с его постоянно меняющимся расписанием занятий.

Что более важно, платили достаточно, чтобы сводить концы с концами.

Даже если еле-еле.

Это было ещё одним подтверждением того, насколько разными были их с Эриком жизни, так как Бо скорее бы умер, чем стал бы сидеть в одном из таких мест, попивать кофе и обсуждать политику и последние бестселлеры книжного клуба. Но он полагал, что вкусы бывают разными, и даже он мог признать, что его взгляды можно было слегка расширить.

Однако практически это значило, что они больше не могли разговаривать по телефону часами, потому что обоим нужен был сон. Даже при этом, с течением недели, Бо неосознанно ждал, когда зазвонит телефон, прежде чем ложиться спать.

Так что сны об Эрике были совершенно понятны.

Беспокоила природа этих снов. Когда он проснулся в первый раз, разгорячённый и вспотевший, он свалил это на съеденный на ужин большой итальянский сэндвич с кучей перца. Не то чтобы жар, который он чувствовал, находился где-то рядом с желудком, но он чувствовал лёгкую тошноту, так что смог себе это объяснить. Со следующим сном всё было не так просто, и, проснувшись с колотящимся сердцем и мокрыми простынями, он был вынужден встать и попить воды, прежде чем его перестало трясти.

Следующая ночь была такой же. И следующая.

Это было сумасшествие. Он сошёл с ума! Никогда, ни разу за всю жизнь, Бо никогда не сомневался в своей ориентации. Его всегда привлекали женщины. И точка! Так почему внезапно ему стало сниться то, что не должно было — и он стал думать о том, о чём не должен был — о парне?

Он сказал себе, что должен прекратить это прямо сейчас. Позвонить Эрику, сказать: «Было приятно познакомиться, приятель, но... адьёс, амиго» и закончить на этом. И было намного легче, когда он знал, что Эрик не станет его за это винить.

На самом деле, на каком-то уровне, он думал, что Эрик этого ждёт.

Отчего Бо было ещё сложнее это сделать.

Ему не нравилось считать себя трусом, а именно такие мысли вызывала идея сбежать от своих чувств к Эрику.

Трусость!

И всё же, он должен был признать, что немного нервничал к наступлению следующих выходных. Они набросали планы встретиться в пятницу вечером, но Бо по-прежнему не был уверен, как относится к тому, чтобы увидеть Эрика снова. От одного его голоса ему снились неприличные сны, а что сделает встреча с ним?

Его джинсы внезапно загорятся?

Возможно, это было маловероятно, но вызывало беспокойство. Поэтому, когда пришло время уходить, Бо тащился не спеша, копошась вещами в офисе, в сотый раз проверяя график. Это позволило ему отложить неизбежное и дало приемлемую причину избежать дразнения членов бригады, которые желали друг другу спокойной ночи, уходя один за одним.

Как раз когда он подумал, что всё безопасно, в дверь заглянул Мак.

— Эй, Бо, мы компанией встречаемся в «Блю Шэмрок», выпить пива, ты хочешь пойти?

Бо покачал головой.

— Прости. У меня планы.

— С «таинственной девушкой»?

Бо внутренне поморщился. Мак начал называть так Эрика в начале недели, и хоть Бо чувствовал себя виноватым из-за этого, ему не хотелось объяснять, что таинственный человек, с которым он вроде как встречался, на самом деле не был девушкой. О, он думал об этом, но когда спросил мнение Эрика, тот подтолкнул его подождать и посмотреть, как всё развернётся. На это согласиться было не тяжело. Особенно как только он узнал, что бригада каким-то образом прознала ситуацию.

Он полагал, что не должен был удивляться. Любой, кто работал с кучей парней, знает, что парни сплетничают ещё больше девушек. Но опять же, они не знали, что новая «подружка» Бо была на самом деле парнем.

Хотя он знал, что когда-нибудь это выяснится, на данный момент он был готов преклониться перед великим профессионализмом Эрика.

— Да, мы должны встретиться сегодня, позже вечером.

— Почему бы тебе не привести её в «Шэмрок»? Мы все умираем от желания посмотреть на девушку, которой в одиночку удалось загнать Великого Бо Сэнфорда под каблук.

Бо почувствовал очередной укол вины.

— Я это предложу, но...

— Да, я знаю... но. И всё же, я знаю, что парни хотели бы выяснить, что за девушка смогла тебя так закрутить, что ты чуть не вставил окно вверх ногами.

Бо застонал. Боже, это было унизительно. Он никогда не допускал таких ошибок. Никогда! Но даже он должен был признать, что его мысли сейчас были заняты не работой.

Так что он не особо мог стереть улыбку с лица Мака.

— Давай я просто скажу, до встречи в понедельник? — спросил Бо.

— В таком случае, будь молодцом, — произнёс Мак в качестве прощания. — А если не получится быть молодцом, назови ребёнка в мою честь.

Бо подумал, что уж об этом ему переживать не нужно, но это слегка успокаивало. Даже если Эрик не мог забеременеть, мысль о чём-то хотя бы отдалённо напоминающем... назовём его «интимный»... контакт с ним заставляла сердце Бо выскакивать из груди и танцевать джигу на столе перед ним. Худшей частью было то, что он не знал, танцевало ли оно от радости или от странного приступа, который прикончит его в любую минуту.

Эти мысли заставляли его трястись ещё сильнее, пока Бо выключал свет и собирался домой.


***


Так как их планы на вечер были определёнными в плане намерений и смутными в плане деталей, Бо удивился, когда подошёл к своему дому и увидел на ступеньках Эрика, читающего книгу.

На краткую секунду Бо испытал раздражение. Что, если бы кто-нибудь его здесь увидел? Что бы они подумали? Затем он сказал себе, что ведёт себя как параноик. Не было ничего странного или необычного в парне, который ждал возле дома своего друга с работы.

Это было совершенно нормально.

Не совсем нормальными были чувства, которые бурлили внутри него — радость, восторг и предвкушение.

Когда Эрик поднял глаза от своей книги, и их взгляды встретились, раздражение Бо рассеялось. Нормально это или нет, будучи с Эриком он чувствовал себя счастливее, чем когда-либо за очень долгое время. Несмотря на свои опасения, он не был готов от этого отказаться.

Пока Бо шёл к нему, Эрик убрал свою книгу в рюкзак, встал и закинул рюкзак на плечо. Сегодня он был одет более традиционно, чем в любое другое время, когда они виделись — чёрный свитер с эмблемой Университета Массачусетса, рукава которого были закатаны до локтей, и пара потёртых джинс — но в нём всё равно было что-то природно-женственное. В том, как он двигался, как наклонил голову и улыбнулся Бо, прежде чем спуститься по ступенькам к нему навстречу, как невероятно длинные ресницы обрамляли его зелёные глаза — всё это вместе создавало впечатление нежности и, за отсутствием лучшего слова, женственности.

Что вероятно могло объяснить, почему даже когда их взгляды встретились и задержались друг на друге, Бо почувствовал неуютную тесноту в груди, которая медленно спускалась к его паху.

Очевидно, у его тела не было тех же опасений, как у его мозга. Он уже работал на всю катушку, а они были только у самого начала.

Чувствуя смущение из-за вспышки того, что можно было назвать только похотью, он смог проговорить всего одно:

— Привет.

Эрик улыбнулся.

— Привет. Моё трёхчасовое занятие отменили, так что я пришёл сюда. Надеюсь, это ничего страшного.

— Да, наверное, ничего страшного, но... как ты узнал, где я живу?

— В наши дни есть такое забавное маленькое изобретение, называется интернет, которое можно использовать и найти о людях всё что угодно.

В уголках глаз Эрика появились морщинки, и Бо уже распознавал это как признак того, что Эрик размышляет.

— Но теперь, раз ты об этом сказал, я не подумал, что ты можешь держать это в секрете намеренно. Извини. Я могу уйти, и мы встретимся позже. Если... если ты всё ещё хочешь этого.

— Нет! В смысле да. В смысле нет, я не хочу, чтобы ты уходил. Это отлично, что ты сейчас здесь. Просто я не был готов... Я не подготовился... — он выдохнул, пытаясь собрать в кучу свой мозг. — Наверное, я уже не так хорошо справляюсь с неожиданностями, вот и всё.

Он не это хотел сказать... это даже не было близко... но каким-то образом, казалось, Эрик понял.

— Учитывая все неожиданности, которые в последнее время происходили в твоей жизни, было бы удивительно, если бы ты не чувствовал себя немного сбитым с толку.

«Можешь повторить это снова!» — подумал Бо.

— Давай я пообещаю сократить любую будущую спонтанность к минимуму, ладно?

Бо снова выдохнул, кивнул, а затем начал подниматься по лестницу.

И застыл на месте.

Он как раз подумал, что ещё кое-что не готово к гостям.

— Аа... слушай... так как я не ожидал компанию, моя квартира сейчас в небольшом беспорядке.

— Не переживай за это, — сказал Эрик. — Ты не поверишь, какой свиньёй был мой третий сосед. Мне приходилось всё время ходить в обуви, чтобы не наступить на опасный мусор.

Хоть это звучало плохо, Бо не сомневался, что в данный момент переплюнул эту свинью, и постарался вспомнить, как давно вычищал квартиру.

Определив, что это было где-то между последним вечером покера, который он проводил, и днём рождения его брата Чарли — а оба этих события были больше трёх месяцев назад — он впал в отчаяние.

— Может, нам лучше сразу куда-нибудь пойти?

— Я не против, но подумал, что ты захочешь сначала переодеться.

Бо опустил взгляд на свою одежду. Она была в грязи, опилках и куче других субстанций, которые он вряд ли хотел бы определять. Затем он незаметно себя понюхал, и это сразу же всё решило.

— Хорошо. Мы зайдём. Но я тебя предупреждаю, там зона катастрофы.

— Я твой друг, Бо, а не чёртова Марта Стюарт (прим. американская бизнесвумен, телеведущая и писательница, получившая известность и состояние благодаря советам по домоводству), — сухо произнёс Эрик. — Думаю, я переживу.

— Как скажешь, — Бо сделал глубокий вдох и открыл входную дверь в здание. — Вперёд.


Глава 6


Пока вёл Эрика по коридору, Бо прошёл мимо ряда почтовых ящиков и картой-ключом открыл вторую дверь. Прямо перед ними была лестница, и они поднялись на второй этаж и прошли по устеленному ковром коридору, прежде чем остановиться у двери, рядом с которой стояла маленькая скамейка.

Бо по привычке сел, расшнуровал свои рабочие ботинки и снял их. Он снова встал, держа ботинки в руке, и открыл дверь. Впустив Эрика, он закрыл дверь за ними и поставил ботинки на коврик, который видал лучшие дни.

— Можешь бросить свои вещи где угодно, — сказал он Эрику.

Как только Эрик скинул свой рюкзак, Бо повёл его по маленькому коридору в гостиную и включил свет. К счастью, всё было не слишком плохо, по большей части потому, что в комнате было достаточно места не только для огромного чёрного кожаного дивана, который занимал целую стену, и телевизора размером с Монтану, который висел на другой стене. Единственный другой предмет мебели — кофейный столик из стекла и хрома — стоял между диваном и телевизором и держал на себе скрученные дырявые носки и остатки вчерашнего ужина.

Возможно, было слегка неряшливо. Но в целом не сильно плохо.

Бо оставил дверь в свою спальню открытой и даже издалека видел, что пол забросан грязной одеждой — нет худа без добра, потому что он не мог вспомнить, когда последний раз пылесосил. К счастью, незастеленную кровать было видно только чуть-чуть, а ванная, находящаяся рядом, была полностью скрыта от взгляда.

Однако, кухня была другим делом.

Так как она была открыта со стороны гостиной, никак нельзя было упустить беспорядок, который вышел у Бо из-под контроля. Каждый дюйм тумбочек покрывали грязные тарелки, всё ещё с остатками того или иного блюда, а раковина с горой была наполнена практически всей посудой, которая у него была.

И ни одна из тарелок не была вымыта за памятное прошлое.

Маленький круглый столик в углу — за которым Бо никогда не ел и думал, зачем вообще его держит — был усыпан газетами, которые он едва ли читал, и назойливой рекламой, которую он туда бросал из-за того, что девать её было больше некуда. Ещё там были различные коробки от хлопьев, большинство из которых тех фирм, которые клали внутрь игрушки.

Не совсем здоровая пища, но опять же, с утра он обычно спешил.

Ужин был другим делом, и так как Бо нравилось готовить, плита обычно была чистой. Однако в этот момент на ней стояли кастрюли, оставшиеся после спагетти, которые он ел в среду вечером, и на поверхности засохли капли соуса.

Даже урна у задней двери была переполнена, и на полу вокруг неё были липкие пятна, к которыми Бо прилипал носками, спеша достать пакет и завязать его. Чувствуя себя глупо, он открыл заднюю дверь и выкинул пакет на маленький балкон. Он повернулся лицом к Эрику, который по-прежнему стоял в гостиной с ошеломлённым видом.

Бо неловко пожал плечами.

— Я говорил тебе, что здесь небольшой беспорядок.

— Небольшой беспорядок? Бо, эта квартира выглядит как Гаити после землетрясения. Твоя мама знает, что ты так живёшь?

Возникла долгая неловкая пауза.

— Моя мама умерла, когда мне было двенадцать, — тихо произнёс Бо.

— Вот чёрт, — Эрик закрыл глаза и провёл рукой по губам, будто мог стереть слова, которые только что вылетели. — Прости.

— Всё в порядке.

— Нет. Не в порядке, — Эрик открыл глаза, полные извинений. — Иногда у меня очень длинный язык.

— Всё нормально, правда. Ты не знал.

— Может быть, но знал, что где-то что-то не так.

— Откуда?

— Потому что ты никогда не говоришь о ней. Ты постоянно говоришь об отце и о братьях, но никогда не упоминал свою маму. Но я даже не задумывался... ты не против, если я спрошу, как она умерла?

Снова возникла пауза, но на этот раз она была не столько неловкой, сколько болезненной.

— Она покончила с собой.

Эрик резко развернулся к нему спиной, но почему-то теперь, когда начал, Бо не хотел останавливаться.

— Не то чтобы кто-то в моей семье действительно это осознаёт. Официальная версия заключается в том, что она погибла в автокатастрофе.

— Тогда как ты понял, что это было намеренно?

— Потому что не важно, как сильно я хотел верить в официальную версию, в конце концов, я повзрослел достаточно и понял, что одна машина на пустом шоссе в идеально ясный день не может случайно врезаться в опору моста, убив единственного пассажира, которая случайным образом в это время не была пристёгнута, только если что-то где-то было не так, — Бо прочистил горло. — И у меня был приятель в отделе полиции, который поднял документы по делу.

— И?

— Там всё было написано чёрным по белому. Никаких наркотиков или алкоголя в организме. Никаких следов торможения. Никаких нарушений правил. Официальная причина смерти: не установлена. Не официальная: суицид.

Не поворачиваясь лицом к Бо, Эрик спросил:

— Ты знаешь, почему она это сделала? У неё была депрессия или...?

— Я такого не помню. Я однажды пытался спросить у отца, но он отказался об этом говорить, а когда я надавил... Давай просто скажем, что тот факт, что после этого я неделю не мог сидеть, убедил меня никогда больше не задавать вопросов.

Эрик кивнул, но всё равно не поворачивался, и что-то в положении его плеч было каким-то... не таким.

Спустя мгновение Бо подошёл туда, где он стоял, но Эрик не разворачивался к нему лицом, а когда он накрыл ладонью его руку и попытался его развернуть, Эрик устоял.

— Что такое? — спросил у него Бо.

— Ничего.

Бо снова попытался развернуть его, на это раз чуть более настойчиво, и Эрик снова воспротивился, даже сделал шаг назад от него.

Знак «не приближаться» был ясным как день.

Не уверенный, что происходит, Бо перестал пытаться к нему прикоснуться, но не мог не спросить:

— Эрик, что случилось?

— Ничего не случилось. Я просто сожалею, что ты потерял свою мать, вот и всё.

Слова были достаточно чёткими, но его голос звучал странно. Приглушённо. Бо совсем запутался. Затем его осенила сумасшедшая мысль.

— Ты плачешь? — спросил он.

— Да, — коротко ответил Эрик.

— Почему?

— Я тебе сказал: я сожалею, что ты потерял свою мать. А теперь ты можешь дать мне минутку, пожалуйста?

Бо был серьёзно сбит с толку.

— Почему ты плачешь из-за моей мамы? Ты ведь не был с ней знаком.

— Знаю.

— Тогда почему плачешь?

— Потому что со мной такое бывает, ладно? — произнёс Эрик, его терпение явно было натянутым. — Я плачу. Плачу из-за всего. Плачу из-за реклам о спасении детей. Плачу из-за открыток «Холмарк». Плачу из-за каждой чёртовой вещи. А теперь, почему тебе просто не пойти в душ или ещё куда-нибудь и оставить меня одного?

Вместо того, чтобы пойти в ванную, Бо сделал ещё один шаг к Эрику, но Эрик в ответ сделал шаг прочь. Бо попытался его обойти, но Эрик снова отвернулся — будто между ними происходил какой-то зловещий ритуальный танец.

Теряя терпение, Бо положил руку ему на плечо, чтобы удержать на месте, а когда Эрик попытался дёрнуться, он сжал руку крепче и слегка встряхнул его.

— Прекрати, — скомандовал он.

— Я пытаюсь, придурок!

Теперь Бо действительно слышал в голосе Эрика слёзы.

— Нет, я имею в виду: прекрати от меня прятаться. Мне плевать, что ты плачешь. На самом деле, я думаю, это отчасти мило.

Эрик напал на него.

— О да? Что ж, попробуй быть единственный мальчиком в седьмом классе, который плачет, когда умирает хомячок, и посмотрим, как тогда будет мило. Вот тебе и посмешище класса, и не в лучшем смысле.

Не зная, что ещё сделать, Бо послушал своё нутро и обвил Эрика руками, притягивая его в объятия. К его везению, Эрик не сопротивлялся, но и не расслабился.

Надеясь облегчить какое-то напряжение, Бо произнёс:

— Знаешь, даже если по моей квартире не видно, я уже не в седьмом классе. А это значит, что я не буду дразнить тебя из-за слёз. Особенно из-за такого повода. Грустно, когда кто-то так с собой поступает. Не говоря уже о том, как это повлияло на всех нас.

— Но дело как раз в этом, — натянуто произнёс Эрик. — Это твоё горе, не моё. Так что это я должен тебя успокаивать, а не наоборот.

— Меня не нужно успокаивать. Я уже давно преодолел её поступок.

Эрик издал звук, который мог быть смехом.

— Ага, ну а я ставлю сорок тысяч долларов студенческого кредита на то, что никто никогда не может преодолеть потерю матери. Особенно таким образом.

— Ладно. Ну не преодолел я это, — признался Бо. — Но мне пришлось научиться с этим жить. И мне жаль, что я так резко тебя с этим столкнул. Наверное, надо было быть немного тактичнее.

— Это не важно, — сказал Эрик, и его голос звучал более нормально, по крайней мере, для Бо. — Рано или поздно это бы произошло. Но в защиту всех мужчин-геев я должен тебе сказать, что эти «слёзы по любому поводу» не из-за того, что я гей, а из-за того, что я это я. И прости, что я стал защищаться. Просто... ты не поверишь, сколько дерьма я вытерпел за все годы.

Может, Бо не мог знать. Но мог представить.

— Уверен, это было тяжело — тогда. Но я готов поспорить, что когда-нибудь это пригодится с твоими пациентами, такого рода сочувствие.

— Странно, но я не делаю это в клинической ситуации. И это хорошо. Потому что когда я работаю, я должен помогать человеку, а не реветь. Но я не могу это контролировать, когда дело касается кого-то, кто дорог лично мне.

Тело Бо наполнилось вспышкой тепла, не имеющей отношения к похоти.

— Ты мне тоже дорог. Так что, почему бы тебе на минутку не заткнуться и не позволить мне делать то, что я делаю с дорогими мне людьми?

— А это...?

— Я держу их, когда они плачут. Это не из-за того, что я натурал, а из-за того, что я это я, — поддразнил он. — Так что смирись со мной, ладно?

На этот раз смех Эрика звучал искренне.

— Что ж, если тебе действительно кажется это необходимым, полагаю, я могу с этим жить.

Эрик, наконец, расслабился в руках Бо, и было приятно находиться с ним так близко, не то чтобы он раньше не обнимал парней. Обнимал, время от времени. Он обнимал своих братьев, Мака и даже некоторых других друзей, в том или ином случае.

Но «держать» и «обнимать» это разные вещи.

И Бо понимал, что держать парня это не то же самое, что держать девушку. В фигуре Эрика не было никакой мягкости, чтобы уравновесить его твёрдость, не было изгибов, которые огибали бы тело Бо так, как женские формы. И всё же, с Эриком было приятно. Он даже положил голову на грудь Бо так, как сделала бы девушка — прижимаясь щекой к маленькой ямке под его ключицей, которую его первая девушка называла «укромным уголком», будто это место было там специально для её успокоения и комфорта.

Когда он инстинктивно провёл рукой по волосам Эрика, тот довольно вздохнул, опять же, как делала первая девушка Бо.

Пока объятие продолжалось, это стало чем-то большим, чем успокоение — для них обоих. Чем-то скорее напоминающим... нужду. Именно так, если твёрдая плоть, которая сейчас прижималась к бедру Бо, была показателем. Бо полагал, что был бы не так уж против, если бы не знал, что Эрик чувствует такое же давление где-то в области живота.

Не слабо смущённый, Бо опустил руки и отошёл назад.

Эрик не сопротивлялся и даже не прокомментировал это, и возникла короткая и — во всяком случае, для Бо — неловкая пауза, прежде чем Бо дёрнул большим пальцем в сторону спальни.

— Наверное, я лучше пойду приму душ. От меня явно воняет.

Теперь Эрик улыбнулся, всего чуть-чуть.

— На самом деле, ты пахнешь довольно сексуально, но это гейское, так что я сомневаюсь, что люди в пиццерии со мной согласятся.

Достаточно странно, вместо того, чтобы смутиться ещё больше, Бо от этого комментария рассмеялся.

— Полагаю, мне лучше пойти. Мы не хотим спугнуть толпу.

— Да, наверное, лучше иди, — Эрик слегка толкнул его, чтобы заставить двигаться. — Если тебе понадобиться потереть спинку, только позови.

Так как Эрик уже направился на кухню, говоря это, Бо сказал себе, что тот шутит, но когда, наконец, зашёл в душ, решил не рисковать.

И выкрутил кран с холодной водой на максимум.


***


Достаточно странно, хоть он пробыл в душе достаточно долго, чтобы его тело стало чистым, а гормоны успокоились — на что, если подумать, ушло больше времени, чем на обычный душ после работы — когда он открыл дверь в свою спальню, показалось, что там поработала армия домовят. Вся грязная одежда волшебным образом исчезла, до такой степени, что он действительно видел пол.

И да, пропылесосить не помешало бы.

Более того, его двухместная кровать была не просто застелена, а полностью разобрана — синее одеяло было аккуратно сложено в ногах, с двумя подушками без наволочек сверху.

Быстрый взгляд на комнату подтвердил, что остальные вещи по-прежнему были на своих местах, более или менее. Не считая стеклянной посуды и тарелок, которые там находились. Они исчезли, как и весь мусор. К счастью, когда он проверил ящики своего комода, одежды в них было по-прежнему достаточно, чтобы он вышел из комнаты с невредимой скромностью.

Но совсем едва ли.

С джинсами было особенно плохо, так как они были неуютно узкими и сильно протёртыми в некоторых неловких местах. Вдобавок к этому в них было несколько дырок с рваными краями. Футболка была в лучшей форме, но тоже узкой и достаточно севшей, чтобы между её краем и поясом джинсов оставалась маленькая полоска открытой кожи.

Когда он вышел в гостиную, она выглядела так же, как когда он уходил, только теперь кофейный столик был чистым, а рядом с входной дверью стояла пара огромных мусорных мешков, заполненных практически до разрыва.

Сделав несколько шагов до двери в кухню, он застыл на месте.

Он видел тумбочки и плиту, которые не только избавились от кастрюль и сковородок, но и стали чистыми. Стол тоже был очищен, не считая маленькой стопки почты в центре. Гора газет лежала у задней двери, аккуратно связанная верёвкой, и многообразие коробок от хлопьев, которые украшали стол, теперь аккуратно стояли в ряд на холодильнике.

Даже посуда исчезла. Вся!

Учитывая, как мало его не было, Бо подумал бы, что посуда лежит в одном из мешков у входной двери, только несколько тарелок по-прежнему стояли рядом с раковиной. Те, которые Эрик вытирал... ну... он был не совсем уверен, что это был за кусок ткани. Возможно, когда-то это была футболка.

Теперь это была просто тряпка.

— Какого чёрта здесь произошло? — спросил Бо.

— Это называется уборка, — сказал Эрик, потянувшись вверх, чтобы убрать бокалы. — Тебе стоит как-нибудь попробовать.

Как только убрал оставшуюся посуду, Эрика развернулся и, оглядев Бо сверху вниз, усмехнулся и поиграл бровями.

— Неплохой прикид.

Бо не был уверен, доверяет ли блеску в глазах Эрика.

— Что это должно значить?

— Это значит, что нам придётся быть осторожными, когда куда-то пойдём. Если мы двое подойдём куда-нибудь близко к гей-бару, парни начнут выплывать волнами и тащить тебя с улицы. Не важно, куда мы пойдём, мне и без этого придётся палкой отбивать конкурентов.

Яростно краснея, Бо произнёс:

— Я бы извинился, но каким-то образом, пока я принимал душ, остальной мой гардероб, кажется, исчез.

— Не переживай, мы его найдём. И когда найдём, этот миленький наряд перейдёт в категорию «носить только при мне».

Будто буквально бросая полотенце на ринг, Эрик бросил использованную тряпку в уже пустую урну на конце тумбочки.

— На минуточку, беднякам выбирать не приходится, — он оттолкнулся от тумбочки и пошёл в гостиную. — Давай. Пора идти.

— Куда мы идём? — спросил Бо.

— Ты говорил что-то о пицце, верно?

— Да.

— Ну, тогда идём?

Сказав себе, что эту идею навеяла скорее лень, чем страх столкнуться с неловкой ситуацией, Бо произнёс:

— Раз в квартире теперь чисто, ты не хотел бы лучше заказать еду сюда?

— В этой квартире не чисто, она просто убрана из чёрного списка департамента здравоохранения — временно. Так что... после того, как ты меня покормишь, мы пойдём искать «Лондромет». Затем, предполагая, что твоя одежда не растворилась, столкнувшись с мылом и водой, мы вернёмся сюда и закончим работу. Но не раньше, чем сходим в хозяйственный магазин за чистящими средствами, резиновыми перчатками и защитным костюмом, потому что я не стану трогать что-либо в этом холодильнике без всего вышеперечисленного.

Подойдя к входной двери, Эрик схватил один из двух больших мешков, взял с крючка на стене связку ключей Бо — которых там не было, когда они пришли — и бросил её ему.

— О, и даже не исследуя самостоятельно ту зону, я тебе говорю, судя по остальному свинству, — та ванная вся твоя.

Бо пожал плечами. Он только что принимал там душ. Насколько всё могло быть плохо?

Он задумался снова. Может, им лучше было купить два защитных костюма?


Глава 7


После той первой недели всё успокоилось до предсказуемой — если не всегда уютной — рутины. Скорее, чтобы сохранить лицо, чем из большого желания, Бо снова начал встречаться с парнями после работы, чтобы время от времени выпить пива. Это была не большая жертва. Всё равно в это время Эрик обычно работал или учился, и хоть от этого вопросы не прекращались, но дразнения сводились к минимуму.

Даже Мак отстал. Немного. О, он всё равно продолжал изводить Бо из-за «таинственной девушки» при каждой возможности — до такой степени, что в некоторых случаях Бо угрожал ударить его, если он не прекратит — но за все годы он вытерпел достаточно дразнений Мака, чтобы не принимать это близко к сердцу.

Слишком сильно.

Даже со всем происходящим вокруг, Бо и Эрику удавалось быстро созваниваться каждый вечер. Они болтали о том, как прошёл день, или чем они занимаются, или чем могут заняться на выходных. Всякие такие мелочи.

Но выходные... выходные были другой историей.

Эти дни они проводили вместе. Особенно теперь, когда дом Хэма был закончен. Они не делали ничего сверхъестественного. По большей части они вместе проводили время дома у Бо — раз его квартира снова стала обитаемой — или пили кофе или пиво в кафе неподалёку от избитого маршрута. Там, где они вряд ли могли встретиться с кем-то, кого знали. Они даже заходили дальше время от времени, путешествуя в Бостон или Нью-Гэмпшир, исследуя селения и деревни Новой Англии, даже изучая жизни друг друга.

Однако, с течением выходных, Бо медленно осознавал, что несмотря на их многочасовые разговоры, он очень мало знал об Эрике.

О, Эрик мог часами говорить о других людях, о своих друзьях или различных случаях в учебной практике — без упоминания имён, конечно же. И всё же, его величайшим даром была способность вызывать людей на откровенность, заставлять их говорить о себе, до такой степени, что они даже не замечали, что он практически ничего не говорил о себе.

Но Бо заметил, и чем больше думал об этом, тем больше его это беспокоило.

Наконец, одним прекрасным днём в апреле — когда он знал, что Эрик освободиться после занятий пораньше — он решил взять дело в свои руки. В полдень он созвал бригаду и объявил, что отпускает всех домой пораньше. С доплатой!

Почему бы и нет, чёрт возьми? У них всё шло по графику — более или менее — и он был уверен, что они успеют до дедлайна первого июня.

Почему бы слегка не подурачиться?

Кроме того, если он собирался мириться с ролью босса, с тем же успехом он мог воспользоваться преимуществом ситуации и время от времени давать себе, и всем остальным, перерыв.

К сожалению, ему потребовалось больше, чем он думал, чтобы проехать по городу, и он только подъезжал к дому Эрика, когда заметил парня на обочине.

Уже улыбаясь, Бо припарковался, вышел и ждал, пока Эрик его заметит.

Заметив его, Эрик тут же остановился.

— Что ты здесь делаешь?

От резкости в его голосе улыбка Бо исчезла.

— Я отпустил бригаду пораньше, чтобы приехать и сделать тебе сюрприз.

Лицо Эрика не изменилось ни на йоту.

— Тебе не следовало этого делать.

От его тона Бо опешил.

— Почему нет? Боишься, что меня уволят за прогул?

— Нет. Просто я не думаю, что тебе следовало приезжать без предупреждения.

Пытаясь пошутить, Бо спросил:

— Почему? Тебя наверху ждёт парень, о котором я не знаю?

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

В своей обычной резкой манере, Эрик ответил:

— Я не хочу, чтобы ты видел, где я живу.

— Ну, там не может быть хуже, чем в моей квартире, когда ты увидел её в первый раз, верно? — поддразнил Бо, но Эрик не ответил добротой.

— Не в том же плане, нет. Но я всё равно не хочу, чтобы ты это видел.

Теперь Бо начинал раздражаться.

— Ты много чего не хочешь мне показывать, да?

— Что это значит?

— Это значит, что ты знаешь обо мне практически всё, что возможно — каждую мою дурацкую ошибку, каждое моё кошмарное свидание. Ты даже знаешь о том времени, когда мне было четыре и я голым выбежал встречать фургон с мороженым. А я не знаю о тебе ничего.

— Это не правда.

— А вот и правда. Я хочу знать, почему, — возникла длинная-длинная пауза; затем Бо произнёс: — Слушай, я знаю, наши отношения не совсем определены, но, по меньшей мере, мне нравится думать, что мы друзья. И по моему мнению, друзья знают друг о друге многое. Я хочу знать о тебе больше. Это преступление?

Наконец, появился намёк на улыбку.

— Нет, это не преступление.

— Так ты меня впустишь или нет?

Он спрашивал не просто о входе в квартиру и был довольно уверен, что они оба это понимали.

— Хорошо, — вздохнул Эрик. — Не говори, что я тебя не предупреждал.

Так как он часто провожал Эрика до двери, Бо уже сам видел, что здание было старым и ветхим, но когда Эрик открыл входную дверь, Бо удивился тому, какой коридор маленький и обшарпанный.

Ещё он заметил, что на стене висело только два почтовых ящика, ни один из которых не был отмечен именем «Эрик Стивенс».

Слева от входа была дверь, которая очевидно вела в одну из квартир, но вместо того, чтобы открыть её, Эрик повёл его по узкой лестнице на второй этаж. Прямо перед ними была тесная ванная с маленькой раковиной и крохотной душевой кабинкой, а по обеим сторонам от лестничной площадки были двери.

Так как сам занимался этим, Бо знал, что ни одна из дверей не является должным входом. Скорее это были двери от шкафа.

Нарушение строительных норм в крупных размерах.

Бо ожидал, что Эрик откроет дверь справа, так как она единственная была с замком. Вместо этого он открыл дверь слева, за которой показался очередной лестничный пролёт, даже меньше и уже предыдущего, если это было возможно.

— Осторожнее с головой, — сказал ему Эрик, и Бо пришлось наклониться, прежде чем подняться на лестницу.

Добравшись до верха, они снова оказались перед дверью. Она была такого же качества, как и дверь внизу, только с замком получше и с очевидно новым засовом.

Повернув ключ в замке, Эрик открыл дверь и жестом пригласил Бо войти.

— Вот и пришли. Дом, милый дом.

После того, как они оба вошли, Эрик повернулся и запер за собой дверь. Бо сказал бы ему не трудиться это делать, так как любой двенадцатилетний ребёнок с крепкой парой ботинок мог запросто снести дверь с петель, если бы захотел войти, но он был слишком шокирован тем, что увидел, чтобы что-то говорить.

Это была не квартира, это был чердак!

Или, по крайней мере, он им был до того, как кто-то закрыл потолок гипсокартоном. Ещё длинные стены были закрыты панелями до потолка так, что в то время как по краям комната слегка сужалась, по большей части можно было везде стоять прямо. Но это всё равно была просто одна маленькая, узкая комната с окнами по обеим сторонам. Здесь даже не было ванной, и Бо предположил, что Эрик использовал ту, мимо которой они проходили на втором этаже.

Но это не единственное, что было не так с этим местом.

Вокруг было чисто и практически фанатично опрятно, но мебели было... мало, мягко говоря. На одной стороне, под одним из окон, на полу стояла полноразмерная пружинная сетка с матрасом, и постельное бельё было аккуратно сложено на подушках. Это напомнило Бо о постельном белье, которое было когда-то у его бабушки, только на этом были полоски, а не цветы. И всё же, оно было старым и стиранным так много раз, что выцвело, и пух в некоторых местах сгладился. Рядом с кроватью стоял перевёрнутый оранжевый ящик, который явно служил тумбочкой, а наверху стояли часы и лежала открытая книга.

Вдоль задней стены — по обеим сторонам от потёртого стола — были низкие книжные полки, построенные из нескольких сосновых досок и кучи пеноблоков. На тех, что стояли ближе к кровати, было несколько корзин с аккуратно сложенной одеждой, а на другой стороне была довольно большая коллекция книг и маленький бумбокс со стопкой дисков рядом.

Коричневый диван, который мог появиться только со свалки, стоял посередине комнаты и был развёрнут так, чтобы отделять «гостиную» от «кухни».

Или то, что домовладелец, наверное, назвал «кухней». Бо назвал бы эту комнату жалкой, но даже это слово не совсем подходило. Всё состояло из одного дешёвого шкафчика, висящего на стене, и крохотной раковины и маленькой столешницы под ней. Рядом стоял крохотный холодильник и полки, которые кто-то сделал опять же из кусков дерева и пеноблоков.

Между пеноблоками на уровне колен была одна длинная доска, которая служила полкой для кастрюль, сковородок и посуды, в то время как доска сверху, накрытая дешёвой плёнкой, держала маленькую кофеварку, тостер и электроплитку с одной конфоркой.

И всё.

— Господи, — еле слышно произнёс Бо.

Пока Бо был так или иначе занят, Эрик пересёк комнату, поставил свой рюкзак рядом со столом и достал ноутбук. Положив компьютер на стол, он развернулся и, прислонившись к столу, повернулся прямо к Бо.

— Теперь ты видишь, почему я не поощряю гостей?

Бо всё ещё был слишком ошеломлён, чтобы думать ясно, не говоря уже о тактичности.

— Здесь вообще законно проживать?

— Сомневаюсь. Но в целом сойдёт.

— Для чего?

— Укрывает от дождя и даёт мне место для складирования вещей, вместо магазинной тележки или картонной коробки.

— Разница не велика. Почему ты здесь живёшь?

— Потому что это дёшево, а после оплаты обучения, книг, бензина для машины и еды, на изысканность мало что остаётся. А что и остаётся, я лучше потрачу на то, чтобы провести время с друзьями, чем на оплату места, где только ночую.

Бо виновато подумал обо всём пиве, которое они с Эриком выпили, и о пиццах, которые разделили.

— Если всё так тяжело, почему ты не живёшь в общежитии в кампусе? Там должно быть лучше, чем здесь.

— В каких-то смыслах лучше, но ещё и дороже, и хоть я мог бы использовать для оплаты часть своей материальной помощи, у меня уже достаточно студенческих кредитов — не говоря уже о медицинских счетах, которые мне удалось приобрести — и с этими долгами я не расплачусь даже на пенсии. Кроме того, я устал жить с соседями. Не говоря уже о других парнях в общежитии, большинство из которых не против, но некоторые начинают вызывать проблемы.

— Ты говоришь о тех, кто ненавидит геев? — спросил Бо, но Эрик покачал головой.

— Нет, с такими я могу разобраться. На самом деле меня сводят с ума неопределившиеся бисексуалы.

— Неопределившиеся бисексуалы? Я даже не знаю, что это значит.

— Это значит именно то, что кажется. Это люди, которым интересно, как обстоят дела по другую сторону забора. Либо потому, что они считают, что могут быть геями или бисексуалами и хотят узнать наверняка, либо потому, что довольно уверены, что они не геи и не бисексуалы, но думают: «Какого чёрта? Почему бы не попробовать?» В любом случае, тяжеловато переспать с кем-то и узнать, что на самом деле ты этому человеку не нравишься, а тебя просто используют как лабораторную крысу для экспериментов со своей ориентацией.

Должно быть, на лице Бо что-то отразилось, часть беспомощности, которую он чувствовал, потому что Эрик произнёс:

— Слушай, Бо, это мой выбор, ладно? У меня теперь есть степень, и я могу найти работу, если захочу. Могу переехать в квартиру получше, учиться по ночам. Я не хочу. Я устал быть студентом. Я просто хочу разобраться со всем этим окончательно, чтобы начать жить своей жизнью. Так что до тех пор... мне хватит этого.

Бо не совсем мог поверить в то, что слышит.

— А тебе никто не может помочь? Родители, например?

Когда Эрик отвёл взгляд, Бо почувствовал знакомое раздражение.

— В чём дело? Для тебя это слишком личный вопрос? — когда Эрик не ответил, он надавил. — Слушай, я понимаю, мы мало друг друга знаем, но я должен быть твоим другом. И время, которое мы проводим вместе, это не приём у психотерапевта, где ты, как доктор, задаёшь все вопросы, а я, как пациент, должен на них отвечать. Общение должно идти с обеих сторон, иначе это вовсе не общение. Это просто шум на заднем плане.

— Ты прав, — Бо был удивлён, что Эрик с такой готовностью согласился. Он думал, что будет намного тяжелее. — Всё должно быть взаимно. Опять же... это то же самое, что ты приходишь сюда и видишь это место. У тебя есть все права задавать вопросы, но дело твоё, если ответы тебе не понравятся.

— Какими бы ни были ответы, я с ними разберусь. Я просто хочу знать.

— Хорошо. Что ты хочешь знать?

Бо хотел узнать об Эрике тысячи вещей, но решил начать с самого уместного на данный момент вопроса.

— Почему твои родители не могут помочь тебе платить за учёбу?

Хоть Эрик стоял неподвижно, его голос оставался спокойным и ровным.

— Родители не могут мне помочь, потому что, в точном смысле слова, у меня родителей нет. Очевидно, у меня есть мать и отец, но они никогда не были женаты. По крайней мере, не друг на друге.

— Ну не поженились они, и что? Твой папа должен был платить алименты или что-то такое, верно? Он не может сейчас тебе помочь?

— Мой папа — если ты хочешь так его называть — не в состоянии сейчас кому-либо помогать, потому что должен отсидеть в тюрьме от семи до десяти лет за второе вооружённое ограбление.

Будто его ударили под дых, Бо резко выдохнул, но Эрик его проигнорировал.

— Это предполагая, что мой отец действительно тот, на кого указала моя мать. Что, с моей матерью, ещё не факт. У неё, скажем так, «проблемы» с тем, чтобы говорить правду.

Чувствуя тошноту, Бо произнёс:

— Ну и что, что у неё проблемы. Она всё равно твоя мать. Она не может тебе помочь?

— Наверное, могла бы, если бы я захотел попросить.

— Почему не просишь?

— Потому что она уже достаточно наработалась, — сказал Эрик, и Бо услышал, как его голос слегка смягчился. — Видишь ли, ей было всего шестнадцать, когда я родился. И хоть её родители в ранние годы помогали достаточно, чтобы она закончила старшую школу, после этого они умыли руки в плане того, что касалось нас обоих. Чтобы отдать должное, я должен сказать, что она по большей части прилично со всем справлялась. Она работала на двух работах, иногда на трёх, пытаясь сохранить нам крышу над головой и обеспечить еду на стол. Было тяжело, но она справлялась. Но даже когда был маленьким, я знал, что её не особо интересует материнство. А ещё меньше родительство в целом. Она хотела просто провести это время, пока я не стану достаточно взрослым, чтобы она вернулась к своей жизни. Думаю, она видела это как маленькую ошибку, за которую расплачивалась следующие пятнадцать лет.

— Пятнадцать лет? — спросил Бо. — Что случилось потом?

— Ничего ужасного, если ты так подумал. Она просто познакомилась с парнем. На самом деле, с довольно милым парнем. Его зовут Ларри. Ларри кабельщик, если ты можешь в это поверить, потому что когда они встретились, он чинил кабель у нас дома. Когда они съехались, ей стало намного легче. Ей больше не пришлось делать всё самой.

— Забудь о ней... а как же ты?

— О, я по-прежнему оставался рядом, но к тому времени уже сам о себе заботился. Я работал практически с тех пор, как научился ходить — разносил газеты, стриг газоны, всякое такое — так что к тому времени, как появился Ларри, я уже по большей части сам за себя платил — покупал себе одежду, школьные принадлежности и прочее. Когда он переехал к нам, я начал проводить большинство свободного времени в библиотеке, что было хорошо, потому что я смог получить достаточную стипендию, чтобы покрыть почти весь свой первый год в колледже. Плюс, я ушёл из дома, что тоже было хорошо.

— Почему так?

— Давай просто скажем, что мы с Ларри не всегда сходились во взглядах на вещи, особенно в том, что касалось дисциплины. Видишь ли... я привык делать всё, что захочу, и не ценил его попытки мною командовать. С другой стороны, он не ценил то, что приходится делить время и внимание моей матери с болтливым подростком — особенно с геем. Так что мы избегали друг друга, пока я не закончил старшую школу и не уехал в колледж. Через две недели они вдвоём собрали вещи и переехали в Техас, и с тех пор я их больше не видел.

— Никогда?

— Нет. Мы обмениваемся открытками на день рождения, и она обычно присылает мне что-нибудь на Рождество. Я звоню ей на День матери, когда вспоминаю, но касательно всех намерений и целей, мы не вмешиваемся в жизни друг друга.

Не совсем готовый сдаться, Бо спросил:

— А что насчёт твоих бабушки и дедушки? Ты сказал, что они помогали, когда ты был маленьким. Сейчас они не могут ничего для тебя сделать?

Взгляд Эрика изменился так, как Бо никогда раньше не видел: глаза стали твёрдыми как изумруды, и такими же холодными.

— Я пытался однажды с ним связаться, когда совсем отчаялся. Они не хотели иметь со мной ничего общего. Видишь ли, отец моей матери глава церкви, и шестнадцатилетняя дочь, которая забеременела внебрачно, была для них большим позором. Так что можешь представить, что они почувствовали, когда узнали, что их единственный внук — гей. Не лучшая ситуация, как ты можешь представить. После нескольких резких слов с обеих сторон, мне очень вежливо указали на дверь и сказали никогда не возвращаться.

Чувствуя себя не очень хорошо, Бо подошёл к дивану и сел. Наклонившись вперёд, он поставил локти на колени и уткнулся лбом в ладони.

— Я не верю в то, что слышу, — сказал он, затем резко поднял голову. — Я имел в виду не то, как это прозвучало. Я тебе верю. Я просто хотел сказать...

— Я знаю, что ты хотел сказать, — ответил Эрик, в своей обычной манере. — Всё звучит как в очень плохой кантри-песне, верно?

Когда Бо не ответил, он сказал:

— Слушай, Бо, я рассказал тебе всё это не для того, чтобы тебя расстроить и огорчить. Моя жизнь такая, какая есть. Жалость меня только разозлит.

— Жалость? Ты этого боишься? Что я буду тебя жалеть?

— А это не так?

— Нет, чёрт возьми! Я тобой восхищаюсь.

— Восхищаешься? — от искреннего шока в голосе Эрика Бо мог бы улыбнуться, если бы не боролся со многими другими эмоциями. — За что?

— Может, начнём с выживания? За то, что ты стал таким отличным человеком, несмотря на всё это? Но по большей части за то, что ты не ноешь постоянно об этом.

Бо встал и подошёл к Эрику, после чего обвил руками его плечи, требуя внимания.

— Ты хоть представляешь, сколько я знаю людей, которым и близко не было так тяжело, как тебе, а они всё равно постоянно ныли о том, как жизнь к ним несправедлива? Таких куча. Но ты не такой. Ты просто берёшь и делаешь то, что должен. Ты знаешь, чего хочешь, и не боишься надорвать спину, чтобы это получить. Я считаю, что это просто великолепно. Ты великолепен.

— Ага, только не впечатляйся слишком сильно, — сказал Эрик, но даже при этом на его глазах появились слёзы. — Ты всё ещё многого обо мне не знаешь.

— Может быть, но я не могу представить, что ты можешь мне сказать, чтобы я стал смотреть на тебя иначе.

Когда одна из слёз пролилась, Бо поднял руку и стёр её большим пальцем, накрывая ладонью щеку Эрика. Последовал долгий момент тишины, пока они смотрели друг на друга. Щека Эрика не была мягкой — какой была бы у девушки — но она была гладкой и тёплой, и Бо почувствовал какую-то тягу, нужду, которая тянула его ближе.

Когда он наклонился, Эрик положил руку ему на грудь, мягко отталкивая.

— Я могу на ходу придумать дюжину вещей, но думаю, что ты видел достаточно моего грязного белья на один день.

По тону его голоса Бо мог сказать, что Эрик пытается разрушить сексуальное напряжение, которое возникло между ними, и собирался поймать его на этом, когда Эрик произнёс:

— Ты был прав, когда сказал, что общение должно быть взаимным. Наверное, я просто не привык говорить о себе. Я обещаю стараться лучше, хорошо? — затем он улыбнулся. — И для заметки: я тоже считаю тебя великолепным. Большинство строителей, которых я знаю, побоялись бы даже заходить в такое место. Во всяком случае, без каски.

Хоть он был всё ещё раздражён, Бо не смог сдержать ответную улыбку.

— Всё не так плохо. Кроме того, если дом простоял так долго, думаю, продержится ещё чуть-чуть. И всё же я не могу не думать, что окно в крыше помогло бы сделать это место поярче.

Эрик рассмеялся, как он и хотел.

— Я скажу об этом домовладельцу, но почему-то сомневаюсь, что он согласится.

— Я могу достать ему окно по себестоимости и не стану брать деньги за установку.

— А вот на это он может пойти.

— Ещё ты можешь попробовать сказать ему, что здесь станет намного прохладнее, особенно летом. Должно быть, в июне здесь адски жарко, потому что сейчас только апрель, а здесь уже можно пироги печь.

— Сейчас немного тепло, — Эрик на минуту задумался. — Знаешь... раз ты уже увидел неприглядную сторону вещей, я мог бы показать тебе верхнюю террасу, если хочешь.

— Здесь ещё и выше что-то есть?

— Вроде того. Как ты относишься к высоте?

— Я почти всё лето работал с кровлей, когда мне было шестнадцать.

— Сойдёт, — сказал Эрик. — Идём.


Глава 8


Схватив пару полотенец с одной из полок по пути, Эрик повёл его к кровати. Затем, к удивлению Бо, он забрался на неё, открыл окно и поднял сетку. Он перекинул одну ногу через раму, нырнул в окно и ступил на крохотную пожарную лестницу. Втиснувшись, Бо смог последовать за ним и смотрел, как Эрик поставил одну ногу на ржавые перила и, ухватившись за край крыши для поддержки, подтянулся и забрался на крышу.

И снова, Бо полез следом и, поднявшись наверх, прошёл за Эриком по короткой крыше к плоской области у того места, где крыша больше всего изгибалась, будто эти две зоны были добавлены в разные времена.

Расстелив полотенца рядом друг с другом, Эрик сел на одно из них и прислонился к крыше. Бо поступил так же и обнаружил, что с таким углом крыши на неё идеально опираться, будто сидишь на шезлонге в летний день. Так как они были на восточной стороне крыши, спиной к дневному солнцу, здесь была тень, и несколько мгновений мужчины наслаждались свежим воздухом.

— Что ты думаешь? — вскоре спросил Эрик.

— Не так уж плохо, — признал Бо. — Залазить тяжеловато, но... в остальном здесь отлично.

— Мне здесь нравится. Глядя отсюда на город, я чувствую себя королём всего, что вижу, — в голосе Эрика слышалась улыбка, будто его веселили собственные причуды. — Ночью всё даже лучше.

— Ты поднимаешься сюда по ночам?

— Постоянно. Особенно, когда жарко. Как только плитка остывает, здесь приятно сидеть. Можно даже поймать ветер. Иногда я приношу одеяло и сплю здесь.

Бо знал, что просто проявляет гиперопеку, но...

— Ты с ума сошёл? Что, если ты не так повернёшься? В одну минуту ты спишь, а в следующую расплющишься, как первый пирог моего старика.

Эрик рассмеялся.

— Кажется, ты говорил, что не боишься высоты.

— Не боюсь. Просто меня не прельщает мысль с неё свалиться.

— Полагаю, с этим я не могу спорить. Но ты можешь расслабиться. Я не очень часто это делаю и сплю спокойно. По большей части я поднимаюсь сюда ради вида, — Эрик наклонил голову назад и посмотрел на небо. — Иногда, когда я был маленьким, и моя мама была в хорошем настроении — что было не очень часто — мы ходили гулять после того, как она забирала меня со школы, и в итоге ложились на траву и смотрели на небо, пытаясь найти в облаках картинки. Как вон та, — он указал на кучу пушистых облаков. — Если посмотреть на них сбоку, похоже на дракона, который выпускает дым из носа.

Бо эти облака напоминали скомканную вату, но ему было интереснее слушать разговоры Эрика, чем смотреть на небо. То ли из-за того, чем он поделился раньше, то ли из-за того, что Бо сказал об общении, он не знал, но по какой-то причине сейчас Эрик готов был говорить о себе.

Бо был более чем доволен просто слушать.

— По ночам, — продолжал он, — мне нравится подниматься сюда и смотреть на звёзды. Здесь, в городе, они не такие яркие, но мне всё равно нравится на них смотреть. Я знаю, что некоторые люди от этого чувствуют себя маленькими и незначительными. Они видят всё пространство вокруг и думают: «Я просто крохотная крупинка пыли, которая парит в большом космосе, ничего особенного. В одну минуту здесь, а в другую исчезну». Если так думать, это отчасти депрессивно.

— Ты тоже это чувствуешь? Депрессию?

— Наверное, в каком-то смысле, но ещё от этого я чувствую себя хорошо. Будто есть большая вселенная, и я могу быть её частью, даже если я просто крохотная крупинка пыли. Мне нравится знать, что я часть чего-то большего, чем я сам и мои собственные проблемы. Видна перспектива, — он повернул голову, чтобы они оказались лицом к лицу. — Думаю, даже когда моя жизнь превращается в хлам, это всё равно мелочи по сравнению с тем, что происходит там, верно? Так зачем истерить из-за того, что, в конце концов, не такое уж большое дело?

— Я не знаю, — пробормотал Бо, но опять же, он не столько думал о том, что Эрик говорит, сколько думал о самом Эрике.

Бо так дорожил им. Он был таким мудрым и сильным, и всё же его мягкость трогала сердце Бо в таких местах, о которых он даже не знал. Всё в нём желало быть ближе к этому парню.

Почти по собственной воле, рука Бо поднялась, и он ребром указательного пальца провёл по щеке Эрика.

— Я никогда раньше не знал таких, как ты.

Эрик очень мягко положил пальцы на руку Бо и оттолкнул его ладонь.

— Все так говорят, — поддразнил он. — Знаю, наверное, это просто вежливый способ сказать: «Ты настоящий чудак, Стивенс», но я ценю сентиментальность.

Эрик снова повернулся лицом к городу, и двое мужчин сидели на крыше несколько долгих мгновений, прежде чем Бо набрался смелости произнести:

— Можно кое-что у тебя спросить?

— Разве ты не достаточно наслушался за день?

Когда Бо не ответил, Эрик вздохнул.

— Конечно. Спрашивай.

— Помнишь, когда ты раньше говорил о тех парнях в школе? О «неопределившихся бисексуалах»?

— Ага.

Бо пришлось сделать глубокий вздох для поддержки, прежде чем он смог спросить:

— Думаешь, я сейчас с тобой поэтому? В смысле не прямо в эту минуту. Я имею в виду в целом. Думаешь, я провожу с тобой время потому, что не уверен в своей ориентации, или потому, что мне интересно, каково быть с парнем?

— Я не знаю. А ты думаешь, что поэтому проводишь со мной время?

Бо знал, что такой вопрос — это психологический приём, перебрасывание вопроса тому, кто его задал, но он всё равно ответил.

— Иногда, наверное. Не то чтобы я не был уверен в своей ориентации до знакомства с тобой. До тех пор я был на сто процентов убеждён, что натурал. Теперь я не так уверен. В плане... как меня может так влечь к тебе, если я полный натурал?

— Я не знаю. Но могу представить, как мысли об этом могут привести тебя к неуверенности в себе.

Бо не думал, что «неуверенность» именно то слово. Скорее «потрясён до глубины души», но на данный момент «неуверенность» подойдёт.

— Но вот что забавно, — продолжил Бо, — осознание того, что меня так может привлекать парень, не вызвало у меня мысли о том, каково было бы быть с парнем, или, по крайней мере, не просто с любым парнем. Мне интересно, каково было бы быть с тобой. Но я не знаю, одно ли это и то же.

— Это не одно и то же, — сказал ему Эрик, удивляя его. Он не особо ожидал получить ответ на свой вопрос. — Ты проводишь со мной время не для того, чтобы выяснить свою ориентацию, а потому, что я тебе нравлюсь и ты наслаждаешься моей компанией. Как и я наслаждаюсь твоей. Сексуальное влечение это просто сторонняя проблема. Большая, но всё равно сторонняя, — Эрик поднял одно колено и положил на него руку. — На самом деле, если ты хочешь поговорить о восхищении людьми, наверное, я должен сказать, что восхищаюсь тобой за то, что ты не развернулся и не сбежал, когда понял, что тебя влечёт ко мне.

— Я пытался, помнишь? — сухо произнёс Бо. — Вышло не так уж хорошо.

— Могло бы получиться. Даже после того, как мы провели ту ночь в кафе. Ты мог бы сказать, что это всё из-за пива — или из-за того, что я использовал свои гейские хитрости, чтобы тебя соблазнить — позвонил бы мне, чтобы попрощаться, как обещал, и выбросил бы мой номер в мусорку. Вместо этого ты решил продолжать со мной видеться и посмотреть, к чему это приведёт. Это не любопытство, Бо. Это смелость.

— Если ты знаешь, что это не просто любопытство, то почему не разрешаешь мне тебя поцеловать?

Подняв другое колено, Эрик сел и обвил ноги руками, закрываясь, как черепаха, в которую тыкнули палкой. Но теперь, когда Бо наконец набрался смелости завести этот разговор, он не собирался сдаваться, пока не получит необходимые ответы.

— Я знаю, что ты знаешь, что я хочу этого, — сказал Бо. — Я знаю, что ты знаешь, что я сделал бы это внизу, если бы ты меня не оттолкнул. И снова, только что. Ты знал, что я хотел тебя поцеловать, но оттолкнул меня. Почему? Ты не хочешь меня целовать?

— Конечно хочу. Хочу так, как никогда ничего не хотел за всю свою жизнь.

— Тогда почему не поцелуешь? — когда Эрик не ответил, Бо надавил. — Это из-за правила «никогда не влюбляться в натуралов»?

Эрик рассмеялся, но в этом было мало веселья.

— Ну... было бы, если бы у меня была хоть капля мозгов. К несчастью, я начинаю думать, что когда дело касается такого, я самый глупый парень в городе.

— Почему так?

— Ну, без обид, но у меня не совсем большой опыт в этой области. Видишь ли... у меня есть очень плохая привычка влюбляться в неправильных парней, — Эрик повернулся, чтобы посмотреть прямо на Бо. — Мне уже слишком поздно избегать влюблённости в тебя, Бо. Я уже влюбился. Ещё как!

— И ты боишься, что я разобью тебе сердце.

Это был не вопрос, но Эрик всё равно ответил.

— Я знаю, что ты разобьёшь мне сердце. Так или иначе. Я знал, что к этому идёт, и сделал свой выбор. Я сдерживался не поэтому.

Бо наклонился вперёд и тоже обхватил свои ноги руками, неосознанно повторяя позу Эрика.

— Тогда почему ты сдерживался?

Эрик повернул голову и ждал, пока Бо сделает то же самое, чтобы они были лицом к лицу.

— Потому что я могу справиться с разбитым сердцем, когда до этого дойдёт, и могу справиться с отсутствием чего-то большего, чем дружба с тобой, если придётся. С чем я не могу справиться, так это с тем, что разделю с тобой нечто большее — даже если это просто поцелуй — а затем ты однажды утром проснёшься и пожалеешь о том, что это сделал. Возможно, тебе это может показаться трусостью, но я честно не знаю, смогу ли пережить осознание того, что ты где-то там, и единственное, что ты почувствовал при мысли обо мне, это сожаление из-за того, что вообще со мной связался.

— Исправь меня, если я ошибаюсь, — сказал Бо, — но я довольно уверен, что уже с тобой связался.

— Ты прав. Связался. Но на данный момент это дружба. Мы друзья, которых влечёт друг к другу, конечно, но всё равно друзья. И хоть мы никогда не говорили об этом, я готов поспорить, что у тебя и раньше была такая дружба. С девушками, с которыми ты хотел бы большего, но никогда ничего не было, и ты выжил, верно?

Несмотря на желание иного, Бо пришлось признать, что в словах Эрика был смысл. У него была такая дружба. Много таких. Но всё же...

— Я хочу больше этого.

— Я тоже хочу, — признался Эрик. — Но желать и иметь — это две разные вещи. И если мы поддадимся этому влечению, которое чувствуем друг к другу, думаю, мы с тобой оба знаем, что на поцелуях это не прекратится.

Бо почувствовал, как у него внутри всё содрогнулось.

— Что заставляет тебя это говорить?

— О, брось, Бо, — проворчал Эрик. — Мы не можем даже обняться на прощание без того, чтобы не возбудиться. Чёрт, у меня сейчас стояк, а мы всего лишь говорим о поцелуях, и если только ты не носишь молоток в кармане, я могу сказать, что ты чувствуешь то же самое.

Бо хотел бы поспорить, но улики говорили сами за себя.

— И хоть я вполне не против, чтобы между нами было нечто большее, чем дружба, — продолжал Эрик, — мне кажется, что ты не слабо... скажем так... нервничаешь от перспективы трахать другого парня.

Бо знал, что Эрик сказал так специально, чтобы шокировать его, и хотел бы сказать, что это не сработало. Но не мог. Не с тем изображением, которое Эрик поселил в его разум. Но он не собирался позволять этому остановить его от важного дела.

— Во-первых, позволь мне сказать, что я никого не «трахаю». На мой взгляд, «трах» происходит между двумя людьми, которым плевать друг на друга — они просто хотят кончить. Я уже давно такое преодолел. Во-вторых, ты прав. Я знаю, что на поцелуях ничего не остановится, и нервничаю от этой мысли, — признался он. — Проблема в том, что я чувствую не только это.

Эрик нахмурил брови так, как делал, когда был озадачен, и если бы обсуждаемая ими тема не была такой серьёзной, Бо улыбнулся бы.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Эрик.

— Если бы я просто нервничал, то не давил бы так сильно. Но дело в том, что ещё я возбуждён.

По шоку в глазах Эрика Бо мог сказать, что теперь роли поменялись, и не сдержал желание оправдаться.

— Я хочу тебя, Эрик. Больше, чем кого-либо в своей жизни. На самом деле, от одной мысли о том, чтобы заняться с тобой любовью, мне становится достаточно жарко, чтобы я мог расплавить хром на трейлере. И это чувство меня сдерживало. Но больше нет.

— Почему нет?

— Потому что чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что как бы я ни боялся того, что может произойти между нами, меня больше пугает то, что может произойти со мной, если я этого не сделаю. Что если я позволю страху помешать мне перевести эти отношения на следующий уровень, то буду жалеть об этом до конца жизни. Так что, если ты боишься моего сожаления о том, что мы станем не просто друзьями, то не надо. Потому что я могу пообещать, что если когда-либо и буду о чём-то сожалеть, то только об осознании того, что когда пришло время делать выбор, так сказать, я не был достаточно смелым, чтобы всё довести до конца, когда выдался шанс.

Возникла пауза, которая тянулась будто бы вечность. Затем Эрик тихо спросил:

— Ты уверен, что хочешь этого?

— Да, уверен.

— Правда уверен? — надавил Эрик. — Потому что эта одна из тех границ, Бо, после пересечения которой, назад не вернуться. Даже если ты до конца жизни больше никогда не будешь ни с одним парнем, это навсегда останется в твоём прошлом. Я могу заверить, что есть девушки, которые этого не поймут и уж тем более не будут готовы это принять. Так что если ты это сделаешь, это значит, что ты никогда не сможешь снова стать тем, кем был раньше.

Мрачные предсказания Эрика начинали раздражать.

— Ты не думаешь, что я всё это знаю? — спросил он. — Не думаешь, что я пытался отговорить себя от этих чувств? Что ж, я пытался. Около миллиона раз. Нравится тебе это или нет, я тебя хочу. Что — если ты не понял — означает, что я уже не тот, кем себя считал. Так что поцелую я тебя когда-нибудь или нет, это не будет иметь значения. Я всё равно найду способ разобраться с тем, кто я есть. И разберусь. Сейчас я не уверен, как именно, но я с этим разберусь. С чем я не могу разобраться, так это с осознанием того, что упустил нечто действительно хорошее, потому что слишком боялся сделать шаг вперёд.

Бо не мог описать, что именно изменилось в глазах Эрика, но что-то изменилось. Они стали как-то теплее, ярче.

— Тогда хорошо. Давай попробуем.

Секунду Бо просто смотрел на него.

— Ты серьёзно?

— Конечно серьёзно, — с улыбкой сказал Эрик. — Ты ведь не думаешь, что я стал бы шутить о чём-то таком важном?

— Нет.

Эрик прильнул чуть ближе.

— Тогда может, ты возьмёшь и поцелуешь меня, пока кто-нибудь из нас не сорвался?

Бо пришлось облизнуть губы, прежде чем он смог ответить.

— Ладно.

Осознавая важность момента, Бо медленно наклонился и очень нежно прижался губами к губам Эрика. Они были мягче, чем он ожидал, сминаясь под его губами так, как подушка сминается под лежащей на ней головой.

После этого первого краткого контакта он отстранился и посмотрел Эрику в глаза. Они были мягкими и, что не удивительно, слегка влажными.

Бо поднял руку и пальцами погладил Эрика по щеке.

— Ты в порядке?

— Разве не я должен задавать тебе этот вопрос?

— Я более чем в порядке, — Бо рассеянно провёл пальцем по нижней губе Эрика. — На самом деле, прямо сейчас я самый счастливый парень в мире.

— Ты имеешь в виду второй по счёту.

Вместо того чтобы спорить, Бо наклонился, чтобы поцеловать его снова.

На этот раз поцелуй был дольше и глубже, и Бо почувствовал ответ Эрика в том, как он слегка приоткрыл рот, предоставляя ему больший доступ. Прижимаясь губами к губам, Бо повернулся к Эрику, опираясь на одну руку и скользя другой к шее Эрика, направляя его голову.

Когда он сделал это, Эрик слегка промычал от удовольствия, будто пробовал очень вкусное лакомство. Бо отстранился, улыбаясь.

— Что?

— Ничего. Я просто считал, что ты при поцелуях пускаешься во все тяжкие, без ограничений, вот и всё.

Бо усмехнулся.

— У меня бывают моменты. Сейчас не один из них.

— Тогда, во всех смыслах, пожалуйста, продолжай.

На этот раз, когда они поцеловались, Эрик обвил Бо руками, прижимая его ближе, пока соединялись их губы. Так мягко, будто они делали это уже тысячу раз раньше, Эрик лёг на крышу, притягивая Бо к себе, принимая и даже приветствуя его вес, когда Бо повернулся и лёг на него, скользя одной рукой под шею Эрика, чтобы тот не лежал на твёрдой крыше.

Даже когда Эрик запустил пальцы в волосы Бо, тот провёл кончиком языка по губам Эрика, дразня их, моля о разрешении. Когда Эрик поддался, Бо простонал, так как их языки начали собственный танец.

Флиртуя, дразня, пробуя друг друга, пока оба парня не стали тяжело дышать.

Хоть тело Бо требовало большего, его сердце не желало торопить этот важный первый шаг. Они были в своём маленьком королевстве на вершине мира, и внезапно всё, чего он когда-либо хотел, оказалось под рукой.

Не было необходимости спешить.

У них было всё время, в котором они нуждались.


Глава 9


Следующие несколько недель заново определённые отношения Бо и Эрика продолжали двигаться медленно, несмотря на боль желания, которую каждый из них пробуждал друг в друге. Но ни один из мужчин не хотел торопить эти первые несколько этапов. Вместо этого они наслаждались маленькими близостями, которые теперь могли разделить.

Они часто соприкасались, проводили рукой по плечу друг друга, пока готовили ужин в квартире Бо, или обменивались быстрыми ласками, протискиваясь мимо друг друга в тесной квартире Эрика. Они держались за руки в машине или пока ходили по лесным походным тропам, с которыми Эрик познакомил Бо, где всё ещё было достаточно пусто, чтобы у них было необходимое уединение. Они долгими часами лежали вместе на диване Бо, прижавшись друг к другу как ложки в ящике, пока смотрели фильмы или спортивные мероприятия.

И они целовались. Много!

На самом деле, они целовались при каждой возможности.

Чем больше они целовались, тем больше Бо этого хотел. Он уже больше зависел от поцелуев Эрика, чем от пачки «Доритос», которые раньше съедал за один присест, и становилось только хуже. Хоть они оба явно заводились во время этих поцелуев, ни один из них не пытался зайти дальше. Для Бо это было как в отношениях с его первой девушкой, Бекки Фишер, в седьмом классе.

Вот только с Бекки они могли держаться за руки на людях, и на них никто не пялился.

Но даже с благословением общества и побуждением его нетерпеливых, но таких же неопытных друзей, Бо потребовалось несколько недель, чтобы набраться смелости поцеловать Бекки, и ещё целый месяц, чтобы он попытался перейти на вторую базу.

Это движение Бекки сразу же пресекла, прежде чем бросить его.

Но от попыток продвинуться с Эриком дальше Бо сдерживал не страх отвержения. Он просто хотел посмаковать это время. Он любил предвкушение почти так же, как любил лежать рядом с Эриком и чувствовать его эрекцию — доказательство того, что восторг Эрика соответствовал его собственному.

Когда они проводили время вместе — разговаривали, целовались и всё прочее — выходные просто пролетали.

В отличие от будней. О, проект по-прежнему шёл по графику, и хоть было туговато, бюджет тоже был в хорошей форме. И всё же Бо обнаружил, что очень много времени проводит с административной частью работы — заполняет документы и бланки, связывается с различными городскими и государственными чиновниками, не говоря уже о беспокоящихся клиентах — и уже почти никогда не стучал молотком и не пилил досок.

Отсутствие этого раздражало, мягко говоря.

Но больше всего его сводила с ума наблюдательная часть работы. Парни, с которыми он работал, его бригада, все были его друзьями. Но друг или нет, как бригадир он всё равно должен был оценивать их работу и действовать, когда эту работу выполняли небрежно или слишком долго.

И он это ненавидел.

— Майк, послушай, я знаю, что это заноза в заднице.

Был поздний день вторника. На улице светило солнце, рабочий день почти заканчивался, и Бо ненавидел мысль о необходимости переделывать что-то, что уже было вычеркнуто из списка, но работу нужно было выполнить.

И нужно было сделать правильно.

— Мы не можем просто оставлять так стыки на отделке, — сказал Бо Майку, с которым не раз играл в боулинг, пил пиво и работал больше двух лет. — Нужно скашивать обрезы так, чтобы углы сходились идеально.

— Ну отходят они немного. И что? Мы просто покроем их древесной замазкой, вот и всё, — сказал Майк. — Шлёпнем немного краски сверху, и никто не заметит разницы.

Бо ненавидел спорить из-за чего-то такого простого.

— Мы не можем так сделать. Клиенты наняли нас, чтобы всё было сделано правильно. Иначе они сделали бы это сами и прикрыли бы ошибки замазкой. Мы должны быть лучше этого. За это нам платят. За это мы платим тебе. Так что мне нужно, чтобы ты всё это снял, посмотрел, что можешь спасти, сказал мне примерно, сколько ещё понадобится материала, и начал всё заново. Только на этот раз не торопись и сделай правильно, ладно?

Бо притворился, что не услышал мнение Майка по поводу этой идеи — так было легче — и пошёл обратно к трейлеру, чтобы закончить отчёт, который его старик ждал в конце каждого рабочего дня. Он начал его в десять утра и не сделал и половины. Если поторопится, то сможет закончить до конца дня.

Однако, он успел спуститься только на второй этаж.

— Эй, Эл! — крикнул он одному из членов бригады, который собирался включать пилу. — Какого чёрта ты делаешь?

Эл посмотрел на него так, будто у него выросла вторая голова.

— Я пилю доску.

— Где защита для пилы? Не говоря уже о твоих защитных очках?

Пожилой мужчина выпрямился, его большой живот свисал над поясом с инструментами.

— Ты же знаешь, с этими дурацкими очками я не вижу, что делаю, а чёртова защита просто мешает. Отрезать надо чуть-чуть. Хватит переживать.

Зная, что Эл занимался этой работой с тех пор, как Бо ходил в подгузниках, он покопался поглубже в поисках своего терпения.

— Слушай, я знаю, ты знаешь, что делаешь, но я не могу позволить тебе так снимать защиту с оборудования. Если вдруг зайдёт инспектор и увидит такое, мы получим за нарушение техники безопасности. Не говоря уже о колоссальном штрафе. Это мне Босс надерёт зад так, что не смогу сесть ещё неделю. Так что нравится тебе или нет, ты должен использовать защитную экипировку.

— Знаешь... твой старик и близко не был так помешан на всём этом, как ты, — раздражённо сказал Эл. — Он разрешал нам делать работу без всей этой мороки.

Насколько Бо знал, его старик был таким твёрдым, что мог задницей превращать уголь в алмазы, но это было за гранью смысла.

— Сейчас всё иначе. К безопасности относятся намного строже. Хоть я согласен с тобой насчёт очков, я всё равно не могу разрешить тебе работать без них. Так что либо надевай на пилу защиту, а на лицо очки, либо мне придётся переставить тебя на другую часть проекта. Туда, где не требуется защитная экипировка.

— Куда? Ходить и придираться ко всем, кто делает настоящую работу? — фыркнул Эл. — Или, может быть, ты просто заставишь меня махать метлой и собирать за всеми мусор?

Это была очевидная попытка напомнить Бо, что собирание лишних досок и щепок по объектам и подметание полов было его первой работой в компании, когда ему было пятнадцать. Это была грязная, требовательная, раздражающая работа, которая была такой же гламурной, как вынос горшков. Никто не выбрал бы такую карьеру, но отец Бо верил, что должен научить своих детей бизнесу с самого низа.

— Я не хочу этого делать, — честно сказал ему Бо. — Ты один из лучших моих рабочих. Но я сделаю, если придётся.

Бо мог только молиться какой-либо высшей силе, чтобы Эл не заставил его выполнять угрозы. Если он их выполнит, то отец его съест за то, что он докучал надёжному работнику из-за «кучи дерьма», как выразился бы его старик.

И ему точно так же сделали бы выговор, если бы им выписали штраф за нарушение техники безопасности и гигиены труда, и скорее всего этот штраф ему пришлось бы платить из собственного кармана.

Это была безвыигрышная ситуация.

К счастью, Эл — хоть и ворчал так, что Бо притворно это игнорировал — пошёл за защитой для пилы и своими очками, и Бо решил, что ему будет лучше уйти с дороги, пока Эл не вернулся.

Как раз ещё один пункт для добавления в ежедневный отчёт.

Бо снова попытался дойти до трейлера, но когда он спустился на первый этаж, затрещала рация на его поясе.

— Эй, Бо?

Отцепив рацию от пояса, он нажал на кнопку.

— Бо здесь. Говори.

— Приятель, думаю, тебе лучше быстро подняться сюда. О'Мэлли нехорошо.

Паника в голосе Мака заставила Бо развернуться и пойти обратно к лестнице.

— Вы где, ребята?

— Четвёртый этаж. Восточный угол.

— Что происходит?

— Я не знаю. В одну минуту он ворчал из-за того, что у него изжога от чили-догов, которые он ел на обед, а в следующую он просто согнулся.

Бо перепрыгивал по две ступеньки за раз и когда поднялся на четвёртый этаж, увидел вокруг кучу парней.

— Отойдите все, — велел он, проталкиваясь через толпу, и увидел на полу Шона О’Мэлли. Он был большим парнем — не столько высоким, сколько широким — и легко носил шестьдесят лишних фунтов со своим ростом в сто семьдесят четыре сантиметра. Но со стороны было ясно, что кто-то пытался убрать с дороги мусор и положить его на спину.

Его глаза были закрыты, он был вспотевшим и бледным.

Бо опустился на колени с одной стороны мужчины и увидел, что Мак присел с другой, с обеспокоенным выражением лица и с паникой в глазах.

— Я не знаю, что произошло, — сказал Мак. — Как я и сказал, в одну минуту он ворчал, а в следующую просто схватился за грудь и упал. Мы пытались привести его в чувства, но он без сознания.

Он был не просто без сознания, и Бо это знал. С тех пор, как он сюда добрался, мужчина из бледного превратился в белого как простыня, и его губы и кончики пальцев начинали синеть.

— Кто-нибудь уже вызывал 911? — спросил он.

— Я сейчас с ними говорю, — сказал один из парней, но Бо не был уверен, который.

Он протянул руку и приложил два пальца к шее О'Мэлли, надеясь нащупать пульс. Его не было.

— Чёрт!

Бо прижался ухом к груди О'Мэлли, и когда всё равно ничего не услышал, приготовился делать искусственное дыхание.

— Скажи тому, кто звонит, что он не дышит, и пульса нет, — сказал он. — Так что врачам лучше приехать как можно скорее. Бейкер!

— Да, Бо? — произнёс один из мужчин помоложе.

— Беги в трейлер и принеси мне набор для реанимации.

— Что?

— Это белая железная коробка с красным крестом, висит на стене справа от двери. Сними её и принеси сюда, — сказал Бо, щупая грудину О'Мэлли и начиная делать непрямой массаж сердца.

— Эй, Бо, женщина на проводе хочет знать, знает ли здесь кто-нибудь сердечно-лёгочную реанимацию.

Бо мог бы закатить глаза, если они не были как лазеры сосредоточены на лице О'Мэлли.

— Скажи ей да и что мы уже начали. Затем оставайся на линии, на случай, если им ещё что-то понадобится. Стоукс?

— Да?

— Спустись вниз и жди скорую, а потом проводи врачей сюда. Скажи им, чтобы торопились. Фитц, иди к грузовому подъёмнику и убедись, чтобы он был внизу и ждал врачей. Спаркс, ты отвечаешь за остальное. Выведи всех из здания и держи подальше, чтобы врачам было место для работы, когда они приедут. Идите!

Краем глаза Бо увидел, как мужчина начал управлять людьми. Когда Мак тоже начал подниматься, Бо сказал:

— Нет. Ты останься. Ты нужен мне здесь.

От лица Мака отхлынула вся оставшаяся кровь.

— Ладно. Что мне делать?

— Я хочу, чтобы ты позвонил жене О'Мэлли, сказал ей, что происходит, и позвал её сюда. Сейчас же.

— Как я должен ей позвонить? Я не знаю её номер.

Бо хотелось дать Маку подзатыльник, но в данный момент обе его руки были заняты.

— Поищи его мобильник. Наверное, он в кармане, — Бо продолжал действовать, при этом мысленно молясь. — Иначе мне придётся спускаться к трейлеру и искать номер в документах.

— Я могу это сделать, — сказал Мак, очевидно не желая оставаться там один.

— Нет, не можешь. Они в ящике с конфиденциальными документами, и он заперт, — когда Мак не двинулся, Бо рявкнул: — Просто поищи грёбаный телефон, а?

Мак покопался в карманах мужчины, пока Бо продолжал работать над ним.

— Нашёл, — сказал Мак и отошёл позвонить.

Бо пытался подумать, что ещё может и должен сейчас делать, но ничего не шло в голову.

Он был слишком занят, пытаясь спасти парню жизнь.


Глава 10


К несчастью, ничего не вышло.

Несмотря на то, что СЛР начали так быстро (прим. сердечно-лёгочно-мозговая реанимация — комплекс неотложных мероприятий, направленных на восстановление жизнедеятельности организма и выведение его из состояния клинической смерти), несмотря на удивительно быстрый приезд врачей со всем их оборудованием, и несмотря на чёткие указания докторов на другом конце рации — ничего из этого не принесло пользы.

В конце концов, мужчина — говоря официальными терминами — «умер на месте».

Судя по тому, что Бо узнал у полиции и у других снующих вокруг представителей власти, О’Мэлли, наверное, умер раньше, чем даже упал на пол. Конечно, без вскрытия они не могли быть уверены, но судя по тому, что описали Бо и остальные, казалось вероятным, что у мужчины случился обширный инфаркт — сердечный приступ.

Для Шона О’Мэлли всё было кончено.

Он был мёртв.

Один за одним, все остальные разошлись по домам.

Долгое время после того, как ушли другие парни, Бо сидел в своём кабинете. Он всё ещё не мог поверить. Это был обычный рабочий день. Ничего особенного. А затем вдруг кто-то, кого ты знал пол жизни, с кем здоровался этим утром, умер. Вот так просто.

Он знал, что тоже должен ехать домой. Здесь нечего было делать. По крайней мере, сейчас. Он знал, что завтра всё будет иначе. Завтра начнётся цирк. Когда на рабочем объекте происходит несчастный случай или травма, представители ФАОТЗ (прим. Федеральное агентство по охране труда и здоровья) выбираются из кустов и начинают заполнять объект как муравьи, ища что-либо, что могло вызвать проблему, или что следовало сделать, чтобы этого избежать.

Намного хуже, по крайней мере, с точки зрения Бо, было то, что его отец наверняка тоже там будет. Ему нужно было там быть. Как владелец компании, он должен будет сделать заявление, обдумать, что произошло и что было сделано, и обсудить, как и почему. И, вероятнее всего, он должен будет уточнить всё, что Бо делал до, во время и после инцидента.

Затем нужно будет разобраться с бригадой. Такая потеря одного из своей команды будет тяжёлой для всех. Терпение будет коротким, а настроение мрачным. И будут вопросы, на которые нужно отвечать. Кто будет отвечать за его похороны? Могут ли они что-то сделать для его семьи?

И менее важный, но всё же фактор, смогут ли они всё равно успеть до дедлайна контракта? Даже после того, как ФАОТЗ закончат своё расследование, скорее всего, понадобится несколько недель, чтобы всё успокоилось.

И теперь у них не хватало одного работника.

От мыслей обо всём этом у Бо болела голова, так же как и сердце, и он знал, что ему нужно будет хорошенько выспаться, если он хочет справиться с чем-то из этого. Но он не мог двигаться.

Раздался тихий стук в дверь трейлера.

— Ох, ради бога, — устало произнёс Бо.

Он думал, что все уже ушли, и был благодарен за это. Он не был уверен, что сейчас готов с кем-то иметь дело.

— Заходите.

К его удивлению, вместо члена бригады в трейлер зашёл Эрик.

— Я получил твоё голосовое сообщение, — сказал он. — Прости, что не взял трубку, когда ты звонил, я был на паре. Мне жаль насчёт твоего друга.

В заявлении Эрика не было ничего обвинительного, но Бо почувствовал желание защититься.

— Я ничего не мог сделать. Он не делал ничего тяжёлого или рискованного. Он даже не использовал инструменты. Он просто стоял и зачищал рейку на стене, и внезапно упал замертво. Как это возможно? Просто взять и так умереть?

— Я не знаю. Но с людьми такое случается.

— Если он знал, что болен...?

— Он мог не знать. Ты определённо не знал. Если бы знал, то мог бы что-то сделать, но опять же, может и нет. Иногда что-то просто случается, Бо.

— Ему было всего тридцать семь.

— Это действительно мало, — произнёс Эрик. — У него была семья?

Бо пришлось сглотнуть ком в горле.

— Жена и двое детей.

— Мне жаль, — снова произнёс Эрик и протянул руку.

Бо поднялся с кресла, подошёл к нему и обвил его руками, притягивая ближе. Эрик крепко держал его, и Бо почувствовал, как что-то в области сердца начинает расслабляться.

Он был так уверен, что хочет побыть один, но...

— Я рад, что ты здесь. Я знаю, что ты сейчас должен быть на работе.

— Прямо сейчас я именно там, где должен быть, — сказал Эрик. — Так что не переживай об этом, ладно?

Бо был слишком благодарен, чтобы с ним спорить.

— Ты... ты поедешь сегодня со мной домой? Не ради чего-то... ты знаешь... физического... или ещё что-то. Ты даже можешь поспать на диване, если хочешь. Я просто не хочу быть один.

— Конечно, поеду, — Эрик отстранился, чтобы посмотреть в лицо Бо. — И буду спать там, где ты захочешь. Я рядом с тобой. Как бы я тебе ни понадобился, ладно?

— Мне нужно, чтобы ты был там, вот и всё.

— Тогда поехали.

Бо был истощён, так что они поехали на машине Эрика и всю дорогу провели по большей части в тишине. Бо мог быть только благодарен. Он сегодня так много разговаривал — с врачами, с бригадой, с женой О’Мэлли — он наговорился.

Как только они припарковались, Бо вдруг кое-что вспомнил.

— Вот чёрт!

— Что?

— Я оставил свои чёртовы ключи в грузовике.

— Ты оставляешь ключи в грузовике? — не веря, спросил Эрик.

— По большей части да.

— Почему?

— Потому что кто-нибудь на объекте всегда за чем-то ездит, и легче оставлять их там, чем кому-то ходить и искать меня каждый раз, когда нужно отъехать.

Когда Эрик собрался снова завести машину, Бо спросил:

— Что ты делаешь?

— Еду обратно за твоими ключами. Они ведь тебе нужны, чтобы войти, нет?

— К счастью, нет. Идём.

Они вышли из машины, и когда зашли в коридор, Бо позвонил в звонок одной из других арендаторов.

Последовало длинное-длинное мгновение тишины, прежде чем тихий дрожащий голос произнёс:

— Да?

— Это Бо, миссис Питерс. Я снова забыл свой ключ.

Послышалось девичье хихикание, а затем голос сказал:

— Хорошо. Но ты должен будешь ещё две недели выносить мой мусор.

— Я знаю. Просто выставляйте его, как обычно, — Бо потянул дверь на себя, когда она открылась. — Ещё раз спасибо.

— Пожалуйста.

Когда мужчины зашли, Эрик спросил:

— Что это было?

— Это была моя личная спасительница, миссис Питерс, — будто готовясь забраться на скалу, Бо начал подниматься по лестнице. — Она живёт через две квартиры от меня, и ей девяносто, ни больше, ни меньше, но она всё равно за словом в карман не полезет. Но физически у неё уходит весь день, чтобы пройти по гостиной. Не говоря уже о том, чтобы выйти на улицу. Она почти всегда дома и мало спит. Не считая того, что она называет «отдыхом в кресле». У нас есть договор. Она впускает меня, когда я забываю ключи, а я за неё выношу её мусор. Я бы всё равно это делал, но так она чувствует, что по-своему расплачивается, что для неё важно, наверное. Плюс, ей кажется ужасно смешным, что я так часто теряю ключи. Она думает, что мне нужна жена, чтобы обо мне заботилась.

— Ты нуждаешься в том, чтобы кто-то о тебе заботился, это точно. Должно быть, ты действительно часто забываешь ключи, раз сложилась система.

— Я постоянно их забываю. Думаю, я испробовал каждую систему, с помощью которой можно их отслеживать, а они всё равно пропадают. В них будто дух вселился или ещё что.

К этому времени мужчины подошли к двери Бо, и Эрик собирался спросить, как они войдут без ключа, когда Бо приподнял один конец скамейки у своей квартиры. Под одной из ножек был спрятан ключ.

— Ты с ума сошёл? — в ужасе спросил Эрик. — Ты не можешь просто оставлять ключ у двери. Что, если кто-нибудь его найдёт?

— Пока не находили, — затем Бо открыл дверь, придерживая её ногой, пока наклонялся и клал ключ обратно, после чего жестом пригласил Эрика внутрь.

— Проходи.

Когда они прошли в гостиную, Бо просто рухнул на диван. Он закрыл глаза и уронил голову на подушки.

— Чёрт! Что за день.

Так как Бо явно забыл о них, Эрик сел на кофейный столик перед ним и поднял ногу Бо, развязывая его рабочий ботинок и снимая его. Он сделал то же самое со вторым и отнёс обувь к двери.

Когда он вернулся, Бо был там же, где он его оставил, по-прежнему с закрытыми глазами.

— Ты голоден? — спросил Эрик. — Я могу сделать тебе сэндвич или ещё что-нибудь.

Мысль о еде была тошнотворной.

— Нет, спасибо. Я просто устал.

— Почему бы тебе тогда не пойти в кровать?

Теперь Бо открыл глаза и посмотрел прямо на Эрика.

— Ты пойдёшь со мной? Чтобы просто поспать рядом?

— Конечно, — он протянул руку. — Идём.

Мужчины прошли в спальню и, стоя спиной к спине, разделись до маек и боксеров и легли в кровать. Для Бо это было странное ощущение. Он долгое время ни с кем не делил свою кровать — даже на одну ночь — и было странно делать это сейчас.

Эрик не дал ему шанс почувствовать неловкость или дискомфорт. Он подвинулся ближе к Бо и прижался к нему, кладя голову ему на грудь и руку на сердце.

Почему-то для Бо было естественно обвить его рукой в ответ и держать рядом, накрыв ладонью руку, лежащую на его груди.

Они лежали так долгое время, но хоть его тело было уставшим, разум Бо по-прежнему кружился при мыслях о таком дне, снова и снова проигрывая всё в голове и переживая обо всём, что придётся делать завтра.

Бо не мог заткнуть его достаточно, чтобы заснуть.

Наконец, не желая тревожить Эрика, если он спит, он прошептал:

— Ты ещё не спишь?

— Ты, должно быть, шутишь, — протянул Эрик. — Шестерёнки в твоей голове крутятся так громко, что я готов поспорить, во всём этом здании ещё никто не спит.

Бо коротко хохотнул, удивлённый тем, что ему на самом деле было весело.

— Раз всё равно никто не спит, мы с тобой можем немного поговорить?

— Конечно. О чём ты хочешь поговорить?

— О чём угодно. Мне всё равно. Лишь бы это никак не касалось работы и того, что сегодня произошло. Прямо сейчас я хочу думать о чём-нибудь совершенно другом.

Последовал короткий период тишины, пока Эрик думал. Затем он произнёс:

— Хорошо, как насчёт этого? Почему бы тебе не рассказать мне, где, когда и с кем у тебя был первый секс?

Бо снова рассмеялся.

— Какая тебе разница?

— На самом деле, никакой. Но мне интересно.

— О, интересно, да?

— На чисто научном уровне, конечно, — поддразнил Эрик. — Я даже думал провести исследование о брачных играх гетеросексуальных подростков. Ты можешь быть первым объектом моего интервью. Если хочешь поделиться, конечно.

— Что насчёт тебя? Ты расскажешь мне то же самое о себе?

— Расскажу, если хочешь. Но я должен тебя предупредить, что был очень ранним в этом плане, и меня никогда в жизни не влекло к девушкам.

— Значит, ты всегда занимался сексом только с парнями?

— Ага. Полагаю, в каком-то смысле это делает нас равными, а? Оба недевственные девственники.

— Полагаю, да, — он мгновение подождал. — Я могу с этим жить, если можешь ты. Кто первый?

— Я задал вопрос, так что, думаю, тебе следует ответить.

— Ещё бы ты так не думал.

Это было забавно. Бо не подумал бы, что будет смущаться говорить на эту тему с Эриком. У него определённо никогда не было проблем с разговорами с другими друзьями. И всё же, ему пришлось прочистить горло, прежде чем он смог заговорить.

— Что касается места, это было в кузове Шевроле 4х4 моего отца. Он давал мне иногда покататься, и я нашёл отличное место для поцелуев у Шепердс Понд.

— В кузове пикапа, да? — произнёс Эрик. — Для меня это звучит неудобно.

— Я думал попытаться найти матрас, чтобы его туда положить, но не мог придумать, где его взять — не говоря уже о том, как затащить и вытащить его из грузовика, чтобы никто не узнал. Так что вместо этого я взял с собой пару спальных мешков и просто разложил их, один поверх другого, знаешь? Как кровать?

— Это было... познавательно, — весело ответил Эрик. — Сколько тебе было лет?

— Шестнадцать с половиной.

— А имя счастливицы...?

— Кристина Донован. Она была на год младше меня, и мы встречались около трёх месяцев. Два месяца и двадцать девять дней из этого я провёл в попытках уговорить её пойти со мной на всё.

— Почему? Ты же знаешь, я не это имел в виду, — Эрик нахмурился, когда Бо рассмеялся. — Я хотел спросить, почему тебе понадобилось так много времени? Она была труднодоступной, так сказать?

— Нет. Не особо. Не то чтобы она не делала этого раньше.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что парень, с которым она была до меня, болтал об этом на всю школу. Так много, что мне отчасти было её жалко. Но она не казалась от этого расстроенной. На самом деле, думаю, она этим почти гордилась, будто была намного более зрелой, чем другие девушки, которые ещё этого не сделали. Конечно, когда она спросила меня, было ли у меня что-то раньше, я врал сквозь зубы.

— Зачем?

— Я не мог позволить ей думать, что не знаю, какого чёрта я делаю. Это плохо повлияло бы на мою репутацию. Я и без того был в таком восторге, когда она согласилась, что меня чуть не вырвало.

— Вот тебе и убийство настроения. Так как это было? В общем говоря, — быстро добавил Эрик. — Я не особо хочу слышать все кровожадные подробности, если ты не против.

Бо усмехнулся в темноте.

— Хочешь сказать, тебе не интересно, как её молочные груди блестели в лунном свете?

— Ни капли. Однако, мне было бы интересно, как твоя потрясающая задница блестела в лунном свете, но раз у тебя нет глаз на затылке, полагаю, это мы обсудить не можем. Так как насчёт того, чтобы ты перестал вселять мне в голову странные изображения и просто ответил на вопрос?

— О, конечно, ты думаешь о моей голой заднице, а вселяю в твою голову странные изображения я, — так как Бо всё ещё держал его за руку, Эрик мог только воспользоваться коленом, чтобы стукнуть Бо в ответ. Это вызвало у Бо улыбку.

— А насчёт того, как это было, честно? Было отлично! Даже лучше, чем я думал. Пока она не начала говорить о том, какое хочет свадебное платье, сколько у нас будет детей, как нам их назвать и завести ли нам собаку, кота или обоих, — от этих воспоминаний Бо рассмеялся и покачал головой. — Боже, это был такой... абсурд, знаешь? Я готов был забраться на крышу грузовика и бить себя в грудь, как Тарзан, а затем спуститься для второго раунда. Тем временем, она пыталась заставить меня решить, стоит ли нам купить дом готовым или просто снять квартиру, пока я не построю дом сам.

Бо на самом деле содрогнулся.

— Я будто лёг в постель с Барби из Малибу, а проснулся с Болтушкой Кэти.

— Понятно, — попытка Эрика говорить серьёзно опровергалась тем фактом, что он дрожал от подавляемого смеха. — Сколько тебе понадобилось времени, чтобы её бросить?

— Я не бросал. Она меня бросила. И понадобилось только два дня.

— Правда? — слегка удивлённо произнёс Эрик. — Как ты это провернул?

— Я сказал ей, что вместо того, чтобы устраивать большую модную свадьбу в церкви, я хочу одеться как Элвис и пожениться в Вегасе. Она бросила меня как вчерашний ланч.

Видимо, не в силах больше сдерживаться, Эрик рассмеялся вслух.

— Это было довольно сообразительно для возбуждённого парня шестнадцати с половиной лет.

— Эй, отчаянные времена требуют отчаянных мер, друг мой.

Теперь оба мужчины рассмеялись, а затем несколько минут молчали, пока Бо не спросил:

— Так что насчёт тебя? Каким был твой первый раз?

— Мой первый раз был с парнем по имени Стивен Бишоп. Мне как раз исполнилось четырнадцать, и я был новичком в школе, а ему было восемнадцать, и он был выпускником.

— Ого, большая разница в возрасте.

— О, поверь мне, это была наименьшая из наших проблем, — сухо сказал Эрик.

— Что ты имеешь в виду?

Эрику понадобилось пару секунд, чтобы перелечь, прижимаясь ближе и вытягивая руку поперёк груди Бо, будто переключаясь в режим рассказа истории.

— Во-первых, тебе нужно понять, что я вырос в очень маленьком городе, где все знали друг о друге всё. Или, по крайней мере, думали, что знают.

— В смысле?

— В смысле, что хоть я практически с детского сада знал, что гей, я ни за что не собирался допускать, чтобы об этом узнал кто-то из школы.

— Почему?

— Потому что это дало бы им ещё один повод издеваться надо мной. Меня и так все доставали.

— Почему?

— О, я не знаю. Может, потому что я был низким и тощим и тогда был похож на девочку даже больше, чем сейчас, — поддразнил Эрик. — И это значило, что хоть они не знали, что я гей, они все это предполагали. Но даже тогда я знал, что если кто-либо из них узнает наверняка, они будут не просто дразниться: они изобьют меня до смерти и выбросят моё тело где-нибудь в лесу. Всё изменилось, когда я перешёл в старшую школу.

— Это как?

— Для начала, я перешёл из средней школы, где училось около четырёхсот человек, в районную старшую школу, где учеников было около четырёх тысяч, и было намного легче сбегать от своих мучителей и смешиваться с толпой. Ещё лучше, в школе, куда я ходил, было очень сильное — очень звучное — общество гомосексуалов. Можно сказать, я улетел из Канзаса и приземлился прямо посреди Страны Оз. Это было удивительно... У них даже был клуб под названием «Союз геев и натуралов», и когда я наконец набрался смелости сходить на собрание, у меня было такое чувство, будто я умер и попал в рай. Там все были такими, как я.

— Низкими, тощими и похожими на девочек? — поддразнил Бо.

Эрик снова толкнул его коленом.

— Я имел в виду геями. Или, по крайней мере, толерантными. Там я познакомился со Стивеном. Он был президентом клуба и не только первым открытым геем, с которым я познакомился, но ещё и плохим парнем в больших пропорциях. Этому парню было плевать, что о нём думают люди. Он делал и говорил что захочет, кому угодно и в любое время, без извинений и совершенно без сожалений, что, должен признать, было большой частью его привлекательности.

— Скажи мне кое-что: почему людям так нравятся плохие парни? — жаловался Бо. — Серьёзно, зачем так с собой поступать? Сходиться с кем-то, кто будет относиться к тебе как к дерьму?

— Я не знаю. Почему парни-натуралы гоняются за прекрасными женщинами, у которых работает только одна клетка мозга? Думаю, это имеет какое-то отношение к гормонам, которые замыкают связи в коре головного мозга.

Когда Эрик заёрзал, Бо поднял руку, пока он не устроился снова, а затем обратно обвил его рукой.

— В любом случае, — продолжил Эрик, — хорошие новости были в том, что так как Стивену было плевать, будут ли у него проблемы — и так как ходили слухи, что он убил парня, хоть я и вполне уверен, что это он стал их распускать — люди предпочитали не переходить ему дорогу. И это означало, что только очень смелые или очень глупые люди рискнули бы издеваться над членами клуба. Это была ещё одна причина, по которой надо мной перестали издеваться каждый раз, когда я оборачивался.

— Боже. Звучит так, будто он был полезным парнем.

— Ну, и да, и нет. Видишь ли... хоть у Стивена были некоторые хорошие качества, ещё у него были большие недостатки. Первый из них заключался в том, что он не только говорил и делал что угодно, но ещё и трахал всё живое. Любого парня, во всяком случае. Особенно, если знал, что для парня это будет первый раз. Думаю, он наслаждался ролью того, кто лишит парня девственности. Это значило, что для него каждый сентябрь становился сезоном охоты, а поступающие новички — включая вашего покорного слугу — были жертвами.

— Хочешь сказать, он прилагал особые усилия, чтобы соблазнять девственников?

— Ага.

— Это ужасно, — сказал Бо, его слегка подташнивало от этой мысли.

— Не особо. В смысле, да, немного, — признался Эрик. — Но если честно, он был хорош в этом, несмотря на свою репутацию задиры. Он был мягким и терпеливым, и так как гордился своим званием превосходного любовника, он убеждался, чтобы его партнёр был более чем удовлетворён в процессе. К сожалению, чего он не говорил этим парням — опять же, включая вашего покорного слугу — это то, что для него на этом всё заканчивалось. На одной встрече. Его не интересовали отношения с кем-либо. На самом деле, он даже не верил в отношения. Он придерживался мнения, что, как пол, мужчины не должны быть моногамными. Особенно геи. Так что он счастливо спал с любым... по одному разу. Может, два раза, если этому человеку везло, или он был конкретно хорош. Но на этом всё. Никаких обязательств. Никакой привязанности. Просто «спасибо за хорошее время и вперёд за новым куском мяса».

Бо не знал почему, но по какой-то причине ему от этого стало грустно.

— Ты пожалел о том, что сделал это?

— Не совсем, — спустя мгновение сказал Эрик. — Как я сказал, он был мягким в этом, и честно говоря, я был облегчён, покончив с этим. Я был в восторге, что наконец мог признать, кто я. Конечно, будучи собой, я не мог просто сказать «спасибо за воспоминания» и уйти в закат. Нет! Это было бы слишком разумно. Я должен был взять и влюбиться в этого парня. Не самый умный мой шаг, поверь мне. На самом деле, наверное, это была одна из глупейших вещей, которые я когда-либо делал.

Бо очень беспокоился, когда Эрик так на себя наседал.

— Почему? Мне кажется, он пошёл на всё, чтобы влюбить тебя в себя.

— Это точно.

— Почему ты виноват, что влюбился в него?

— Проблема была не столько в том, что я влюбился в него, а в том, что, даже зная о безнадёжности — и поверь мне, он совершенно ясно дал понять, что это безнадёжно — я всё равно не мог об этом забыть. Я думал, что если продержусь достаточно долго... — Эрик посмеялся и покачал головой. — Типичный я. Всегда пытаюсь держаться за звезду, даже когда знаю, что останется только отвратительный ожог.

— По крайней мере, ты заботился об этом парне, — сказал Бо, намеренный не сдаваться. — Не то чтобы я не заботился о Кристине. Заботился. Немного. По большей части меня заботила возможность рассказать друзьям, что я, наконец, потрахался.

— По крайней мере, ты был достаточно умным, чтобы оборвать связи, когда узнал, что вы двое на разных волнах, — парировал Эрик. — А я? Я следующие полтора года мечтал о парне, который, наверное, забыл меня через две секунды после того, как вылез из постели со мной.

Эрик снова заёрзал, и почти неосознанно Бо сдвинулся вместе с ним, незаметно притягивая его ближе.

— Чему он меня научил — кроме очевидного — так это тому, что я не хочу быть таким, как он, — продолжал Эрик. — Я хотел отношений. И это осознание, полагаю, помогло мне избежать определённого количества душевной боли. Так что, наверное, я не могу сильно жаловаться, что он впервые дал мне это почувствовать.

Мужчины долгое время молчали, пока Бо обдумывал слова Эрика. Всё это было так давно, он не мог представить, какое отношение это имело к настоящему времени, но что-то в этой истории его беспокоило. Что-то, что зависало на дальних краях его мозга, будто он упускал более глубокое значение. Он намеренно это оттолкнул. На этот момент с него уже хватило переживаний.

— Теперь, когда мы оба обнажили свои души, — произнёс он, — о чём ещё поговорим?

— Я задал первый вопрос, — ответил Эрик. — Теперь твоя очередь.

Бо на мгновение задумался.

— Ладно. Когда, где и при каких обстоятельствах ты впервые напился?

Эрик рассмеялся, а затем принялся отвечать.


Глава 11


Хоть он поспал не так много, как хотелось бы, но всё-таки поспал. И всё равно Эрику пришлось отвезти его на объект пораньше. Он хотел быть там раньше, чем начнут приезжать остальные. К сожалению, машина Мака, «Бесси», уже стояла на парковке, когда они приехали, и хоть Бо нигде не видел друга, он пропустил прощальный поцелуй, которым планировал наградить Эрика, и вышел из машины.

Пока Эрик уезжал, Бо огляделся вокруг, но всё равно Мака нигде не увидел.

Он подошёл к своему грузовику, ища ключи, но их не было на сидении, где он их оставил.

— Проклятье.

Сейчас им пропадать определённо было не время. Если он их потеряет навсегда, то расплачиваться придётся по полной.

Затем он заметил, что в трейлере горит свет. Слегка ошеломлённый, он подошёл к трейлеру и, когда попытался открыть дверь, та оказалась не заперта.

Когда он вошёл, Мак стоял за его столом, глядя на разбросанные там документы.

— Какого чёрта ты делаешь? — спросил Бо. — Ты знаешь, сколько у меня было бы проблем, если бы приехал старик, а ты был бы здесь, пока меня нет на объекте? Он бы так на меня насел, что пришлось бы трактором оттягивать.

— Я думал, что ты на объекте, — сказал Мак, защищаясь. — Твой грузовик был здесь. Но когда я попытался открыть дверь, она была заперта. Так что я взял ключи из твоей машины и зашёл тебя подождать.

— Мак, ты не можешь просто так сюда заходить.

— Почему нет? Боишься, что я у тебя степлер украду или ещё что?

— Конечно нет. Но здесь много конфиденциальной информации — личные данные, финансовая информация — у меня могут быть большие неприятности, если кто-то увидит то, что не должен.

— Имеешь в виду, как вот это?

Мак поднял папку и развернул её на столе, чтобы Бо увидел.

Чёрт! Он так отвлёкся, когда пришёл Эрик, что забыл прибраться перед уходом.

— С каких пор ты планируешь купить дом? — спросил Мак.

— Я не планирую, — не совсем! — Я просто... подсчитываю кое-какие цифры, вот и всё.

— Какие цифры?

Бо действительно не хотел сейчас в это ввязываться. Старик мог приехать в любую секунду, и день и так будет ужасный. Но Мак был его другом. Его лучшим другом. Он полагал, что задолжал ему объяснение.

— Ты же знаешь, я думал когда-нибудь заняться перепродажей домов. Мы много раз об этом говорили.

— Да, мы говорили. Но я не думал, что ты серьёзно.

— Я не серьёзно, правда, — сказал Бо. — Это скорее мечта.

Мак открыл одну из папок.

— Данные о продаже дуплекса на Оак-Стрит. Ещё один дом для семьи из одного человека на Седар-Хилл. Подсчёт цены покупки. Стоимость реконструкции. Имена водопроводчиков. Электрики. Сравнение деревянного пола и ковров. Расчётная прибыль. Мне это кажется не просто «мечтой». Это похоже на план. Скажи мне кое-что: ты собирался когда-нибудь посвятить меня во всё это?

— Конечно.

— Когда?

Честно? У Бо не было хорошего ответа на это.

— Когда со всем разобрался бы, наверное. Мне всё ещё нужно выполнить работу здесь, помнишь? Я предан делу. Закончив проект, и если бы решил заняться этим, я бы тебе рассказал.

— Я не особо в этом уверен.

— Что это должно значить?

Вместо того, чтобы ответить, Мак спросил:

— Где ты был прошлой ночью?

У Бо внутри всё задрожало.

— Какое это имеет отношение к чему-либо?

— Просто ответь на вопрос.

— Хорошо, ладно. Я был дома.

— Как ты туда попал? Твой грузовик был здесь.

Бо осторожно произнёс:

— После всего, что произошло, мне не хотелось садиться за руль. Так что за мной заехали.

— Кто? Кто за тобой заехал? «Таинственная девушка»? — Бо не ответил. — Она и ночь провела с тобой?

Бо чуть не поморщился от услышанного.

— Да, мы провели ночь вместе. Так что...

— Так что... вы двое сейчас ужасно много времени проводите вместе.

— Я знаю. Мы очень... сблизились.

— Это я заметил. И всё же ты ничего нам о ней не рассказал. И не позволил никому с ней познакомиться. В чём дело? Твои друзья не достаточно хороши для неё?

Чувство вины заставило Бо огрызнуться.

— Не будь придурком.

— По-моему, это не я веду себя как придурок. Это ты.

— Что это должно значить?

— Это значит, что ты изменился, Бо. С тех пор, как ты познакомился с этой девушкой, ты изменился. Ты больше не тусуешься с нами по выходным. Ты никогда не работаешь с нами. Если не считать того, как ты ходишь и говоришь, что мы делаем всё неправильно. Помимо этого, ты только сидишь здесь, в кабинете, и перебираешь бумажки.

— И я ненавижу это, — крикнул Бо. — Ты это знаешь. Поэтому я подсчитываю эти цифры. Чтобы убраться отсюда к чёрту!

— Я так не думаю. Я думаю, здесь происходит что-то больше, чем желание выбраться из-под диктатуры твоего старика.

— Например?

— Думаю, эта девушка, на которой ты так помешан, морочит тебе голову, вместе с остальными частями твоего тела.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Знаю. Я много об этом думал. Я считаю, что ты держишь эту девушку при себе потому, что она из тех богатых студенток колледжа, на которых ты всегда злился, которые считают, что строители не достаточно хороши. И я думаю, ты считаешь, что если бы у тебя был свой бизнес, если бы ты сам был начальником, а не заместителем своего старика, это бы её впечатлило. Так что вместо того, чтобы с ней расстаться, как должен, ты пытаешься стать тем, кем она хочет тебя видеть.

Бо пытался не показывать своё раздражение, но часть эмоций просочилась.

— Ты ошибаешься. Во всём. Я пытаюсь быть таким, каким, как я думаю, должен быть. Мне надоело делать всё так, как считают другие. Это моя жизнь, и если я хочу жить не так, как сейчас, то этого никого больше не касается.

— И... что? Ты свалишь отсюда и не возьмёшь с собой никого из старых друзей?

Бо слышал боль в голосе Мака и смягчил свой тон.

— Конечно нет. Мак, ты мой лучший друг. Ты всегда им был. Всегда будешь. Просто сейчас всё действительно... сложно.

— Слишком сложно, чтобы понял такой работяга, как я, верно? — Мак обошёл стол и пошёл к двери. — Давай я оставлю тебя с твоей новой жизнью и новыми друзьями? А когда ты наконец сможешь распутать всё достаточно, чтобы объясниться со мной, просто дай мне знать.

— Мак, пожалуйста, не делай этого, — умолял Бо, но Мак прошёл мимо него и вышел.

Бо пошёл бы за ним, попытался бы его вразумить, но через открытую дверь увидел, как подъезжает грузовик его отца. Лучше ему было убрать свои «личные документы» подальше, пока их не нашёл кто-нибудь другой. Так что вместо того, чтобы послушать своё нутро и пойти за Маком, Бо подошёл к столу и начал разбирать завалы.

День будет долгим.


***


Долгой получилась неделя.

Посещение похорон в конце этой недели только сделало всё намного хуже. Было тяжело смотреть на жену Шона, на его дочерей, родителей, друзей. Все эти люди скорбели по мужчине, жизнь которого закончилась слишком рано.

Отчего было тяжелее, казалось, не было никакого ясного объяснения тому, почему это произошло. Да, у мужчины был лишний вес, но не столько, как у некоторых других парней. Он не курил, не пил и не принимал других увеселительных химикатов. В его семье даже не было истории болезней сердца. Не было никаких тревожных признаков. Не было ничего.

Ничего, кроме ранней смерти, покрытого цветами гроба и кучи скорбящих, собравшихся под дождём.

Их определённо было много, это уж точно, включая бригаду. Все до единого. Включая Мака. К счастью, казалось, он преодолел худшую свою злость, но между ними был холод, который добавил дню боли. В добавок ко всему, его старик тоже был там. Это имело смысл. Как владелец компании и тот, кто нанял Шона, когда ему было двадцать, старик знал его лучше, чем кто-либо из бригады.

Он определённо знал его дольше.

Было тяжелее видеть отца таким расстроенным, чем Бо мог подумать, даже если старик досаждал ему всю неделю. К счастью, инспекторы ФАОТЗ закончили свою работу и, изучив результаты вскрытия, сделали официальное заключение, что компания «Строительство Сэнфорда и Сыновей» не имеет никакой причастности к смерти Шона О’Мэлли.

Но это не значило, что Бо не чувствовал себя виноватым. Мужчина умер у него на глазах, и каждый раз, когда он думал о красных глазах его вдовы, это было как ножом по сердцу.

И с той первой ночи он совсем не мог увидеться с Эриком.

И они не могли особо поговорить по телефону. В бригаде не хватало одного человека, так что Бо пришлось взять на себя часть строительства, чтобы не отставать от графика, что было бы отлично, если бы ему не пришлось каждую ночь сидеть в кабинете, навёрстывая бумажную работу, которая копилась за день.

Напряжение начинало на нём сказываться.

Так как этого от него ожидали — как только похороны, погребение и поминки в доме О’Мэлли закончилось — Бо пошёл с остальной бригадой в «Блю Шэмрок», выпить по стакану. Или по два. Или по три. Это был их способ попрощаться с одним из своих. Не прийти было бы непростительным грехом.

И всё же, это было последнее место, где Бо хотел быть.

Он уже слышал все истории и обсудил все подробности и просто хотел пойти куда-нибудь, где тихо и мирно, где ему не придётся говорить, думать или делать, где он мог просто быть. Так что, как только смог, он оплатил свой счёт, оставил стодолларовую купюру на баре, чтобы оплатить напитки в память о Шоне, и ушёл.

Так как Бо выпил пару банок пива, он знал, что вряд ли следует садиться за руль, но внутри него что-то зарождалось, отчаянная нужда, которая пыталась из него вырваться. Так что, хоть было поздно, Бо сел в грузовик и поехал к Эрику.

Он припарковался на улице и побежал под дождём в здание, затем поднялся по лестнице, добрался до двери Эрика и постучал.

Через несколько мгновений раздался тяжёлый и глубокий голос Эрика.

— Кто там?

— Это я. Бо.

Бо показалось странным, что вместо того, чтобы просто открыть дверь, Эрик оставил цепочку и выглянул, убеждаясь, что это он, прежде чем закрыть дверь и снять цепочку. Затем он открыл дверь со словами:

— Привет! Что ты здесь делаешь? Я думал, ты со своей бригадой.

— Я был с ними, — очевидно, Эрик либо был в кровати, либо собирался ложиться, потому что на нём были только футболка и боксеры. — Прости. Уже поздно. Я лучше пойду.

— Не говори глупости. Проходи, — когда Бо не сдвинулся с места, Эрик потянулся и затащил его в квартиру, прежде чем закрыть за ним дверь. — Я не ожидал увидеть тебя как минимум до завтрашнего вечера.

— Я знаю. Я должен был подождать. Или хотя бы позвонить.

— Не переживай об этом.

Теперь, когда зашёл в квартиру, Бо не совсем знал, что делать. Так что он стоял на месте, капая на пол воду, пока Эрик не помог ему снять пальто и не раскинул вещь на стуле, чтобы высушить.

— Хорошо выглядишь, — сказал он, и Бо опустил взгляд на свою одежду.

Он давно снял свой пиджак и галстук, в которых был на похоронах, но оставался в рубашке и брюках.

— Но волосы у тебя намокли.

— Там дождь, — сказал Бо.

Он знал, что это глупо, но это лучшее, что он смог придумать, потому что бы ни притянуло его сюда, оно становилось сильнее. Животное находилось в клетке слишком долго, борясь за свободу.

— Ну, давай я хотя бы принесу тебе полотенце, чтобы ты мог немного высушиться, — Эрик оставил Бо стоять посреди комнаты. — Хочешь чего-нибудь согревающего? Чашку кофе, горячий шоколад или ещё что-нибудь?

— Нет, спасибо, — сказал Бо, всё ещё борясь с нуждой внутри себя.

Он боролся упорно, но проигрывал, и когда Эрик вернулся, Бо забрал полотенце у него из рук, отбросил в сторону и, взяв в руки лицо Эрика, притянул его для яростного поцелуя.

Наконец, появился жар, согревающий его сердце, которое всю неделю казалось холодным и мёртвым. Ослабла боль, которая прожигала в нём дыру.

Животное внутри трясло прутья клетки, требуя освобождения.

С последней оставшейся каплей контроля, Бо разорвал поцелуй.

— Если ты хочешь, чтобы я ушёл, так и скажи. Сейчас.

Эрик долгое мгновение изучал взглядом его глаза. Затем улыбнулся.

— Тебе не нужно уходить. Можешь остаться здесь. Со мной.

— Я не хочу сегодня просто спать с тобой рядом, — сказал Бо, желая быть уверенным, что Эрик понял. — Я хочу быть с тобой. Мне это нужно. Нужно снова почувствовать себя живым.

— Я знаю.

На этот раз уже Бо смотрел Эрику в глаза, но нашёл там только принятие.

— Всё хорошо, Бо, правда, — Эрик встал на носочки, чтобы его губы едва касались губ Бо, и прошептал: — Я тоже хочу быть с тобой.

На этот раз, когда они поцеловались, Бо пришёл в восторг, когда Эрик не только принял требование поцелуя, но и ответил на него — жар за жар, укус за укус. Кода Бо воспользовался языком, чтобы потребовать пропуска, Эрик открылся ему и позволил ему упиваться так, как он этого хотел. Этого было недостаточно. Бо нужно было больше. Ему нужно было чувствовать под пальцами плоть, так что он просунул руки под футболку Эрика, задирая её по пути.

В ответ Эрик поднял руки над головой и позволил Бо стянуть майку полностью. Затем Эрик быстро опустил руки и начал вытягивать заправленную в брюки рубашку Бо. Вытащив её, он начал расстёгивать пуговицы, но вместо того, чтобы помочь ему, Бо расстегнул пуговицы на своих манжетах, скидывая мокрые туфли.

Хоть они оба теряли равновесие, каким-то образом им удалось снять с Бо рубашку и майку под ней, после чего оказались прижаты кожей к коже. Но даже пока они целовались и щупали друг друга, Бо не мог насытиться ощущением кожи Эрика под своими грубыми от работы руками. Его кожа не была мягкой, как у девушки, но была гладкой и ровной, резко контрастируя с лёгкой грубостью его щёк. Наслаждаясь этой новизной, Бо опустился поцелуями по шее Эрика, испытывая восторг от грубого ощущения и солёного привкуса. Наконец добравшись до места, где шея Эрика переходила в плечо, Бо застонал и, не думая, впился губами в жилу на этом месте, вызывая стон у Эрика.

Эрик наклонил голову, чтобы предоставить Бо доступ получше, в то время как начал расстёгивать ремень Бо. Сделав это, он потянул вниз молнию на его брюках и скользнул руками за спину Бо и вниз, проводя ладонями по заднице Бо. Когда штаны упали на пол, Бо откинул их и просунул одну ногу между ног Эрика. В ответ Эрик снова приподнялся на носочках, чтобы их члены тёрлись друг о друга через пропитанную потом ткань их шорт.

Ощущение тела Эрика, прижатого к его собственному, сводило Бо с ума. Эрик переместил руки вперёд и начал водить ими по огромной эрекции, натягивающей тонкую ткань шорт Бо. Бо не мог этого выносить и, не останавливаясь подумать, наклонился, подхватил рукой ноги Эрика и понёс его по маленькой комнате, кидая на кровать, а затем падая на него сверху.

Было слишком много нужды — нужды, которая копилась слишком долго — чтобы они медлили, но Бо на мгновение замер, когда только почувствовал, как Эрик сомкнул руку на его обнажённом члене. Сила его хватки казалась странной, и всё же это напоминало возвращение домой. Затем Эрик начал двигать рукой, скользя вверх и вниз в ритме, который угрожал толкнуть Бо за грань.

Отчаянно желая вернуть удовольствие, Бо залез в шорты Эрика и тоже нашёл его член. С твёрдыми движениями и дикими поцелуями, двое парней крутились по кровати, никто из них не доминировал, никто не был целиком пассивным, но оба просто сходили с ума от нужды и, с несгибаемой напряжённостью, довели друг друга до первого пика.

Для Бо это было как запуск на орбиту, а затем разрыв на тысячу крохотных частиц удовольствия, которые вышли из-под контроля.

Это напряжение было за гранью всего, что он когда-либо раньше чувствовал, и когда он наконец пришёл в себя, потрясённый и тяжело дыша, он перевернулся на спину и просто пытался дышать. Хоть болезненное давление, которое росло в нём, отчасти облегчилось, что-то внутри всё равно зудело. Не уверенный, что делать, он лежал и наблюдал, как Эрик встал с кровати и пошёл за полотенцем, которое они недавно отбросили в сторону. Эрик принёс полотенце с собой, по пути выключая свет, и комнату освещала только одна маленькая лампочка на кухне. Всё так же молча, он подошёл к кровати и скинул свои боксеры, после чего вытерся полотенцем.

Затем он забрался на кровать и стащил боксеры с Бо. Его он тоже вытер, прежде чем отбросить полотенце в сторону.

Как мифическое существо, поднявшееся из глубин моря, Эрик поднялся и растянулся на Бо сверху.

Ухватившись за руки Бо своими, он поднял их над головой Бо и наклонился для очередного поцелуя. И они начали всё заново.


***


На этот раз они не спешили — они нашли время для прикосновений и ласк, для поцелуев и проб на вкус. Вместо того, чтобы скучать по мягким женским изгибам, Бо считал ощущение крепкого тела Эрика невыносимо восхитительным. Это правда, он был тонким и изящным, но всё же в нём была прочная сила, как нить тонкой проволоки, способной гнуться и закручиваться, не разрываясь.

То, что это ловкое тело двигалось над ним, было одновременно удовольствием и подарком.

Вот, что давал ему Эрик: подарок. Подарок в виде комфорта и забвения, пока водил руками по обнажённому телу Бо, гладил его широкие плечи, разминал и тёр бицепсы, прежде чем снова возвращаться к массажу плеч. Эрик опускался руками ниже, чтобы ласкать грудь Бо, даже когда его губы следовали по тому же пути, который только что проделали его руки. Эрик скользил языком по твёрдым мышцам, на мгновение задерживаясь на мягком месте с внутренней стороны локтя Бо, отчего по телу Бо бежали мурашки. Сейчас Эрик опустил руки ещё ниже, проводя нежными кончиками пальцев по члену Бо, пока своим талантливым языком искал сосок Бо. Когда он его нашёл, Бо не смог сдержать стон, который сорвался с его губ. Он никогда бы не подумал, что это место может быть таким чувствительным. Но каждое движение языка Эрика вызывало вспышки жара по телу Бо, пока он не почувствовал, будто горит заживо. Но ему было всё равно.

Ему было плевать на всё, кроме этого огня.

Эрик опускался губами ниже и ниже, и когда наконец взял в рот головку члена Бо, парень вцепился руками в простыни под собой, пытаясь найти, за что ухватиться в этом бурлящем потоке. Но удовольствие было слишком большим, и он позволил себе уплыть, теряясь в движениях языка, который ловко скользил по кончику его члена, во влажной тесноте, которая окружала его, когда Эрик заглатывал его глубоко в горло, и в бурлящем вихре такого удовольствия, какого он никогда не знал.

Этот жар обжигал его до самой души, и когда он кончил, задумался, не изливается ли из него кровь вместе с облегчением.

Потрясённый удовольствием, уставший от борьбы, Бо провалился в сон.

Наконец обретя покой.


Глава 12


Когда Бо проснулся, прямо перед рассветом, Эрик всё ещё спал.

Бо решил, что, наверное, это к лучшему, потому что честно не знал, что ему сказать. У него не было оправданий тому, что он сделал прошлой ночью, и все объяснения, которые он пытался придумать, звучали одно хуже другого, прежде чем он, наконец, решил, что лучше вообще не трудиться ничего объяснять.

Лучше, если он оставит Эрика так, каким его и нашёл.

Одного.

Бо старался быть как можно тише, но как только он попытался снять цепочку на двери, позади него раздался сухой голос.

— Ты действительно планируешь так с этим разобраться? Сбежать отсюда в одних носках?

Прижавшись лбом к двери, Бо пробормотал прочувствованное:

— Чёрт.

Когда Бо развернулся в ту сторону, где Эрик всё ещё лежал на кровати, парень приподнялся на одном локте, одеяло едва ли было дотянуто до его талии, оставляя видимой его по-прежнему обнажённую грудь.

Бо не знал, как мог всё ещё хотеть его так сильно после предыдущей ночи. Он только знал, что хотел.

— Нет. Полагаю, нет.

— Что ж, хорошо, потому что это было бы крайне грубо, особенно до того, как я выпью свой утренний кофе. Так что, может, ты поставишь чайник, пока я быстро сбегаю вниз? Затем можем поговорить.

Без какой-либо скромности, Эрик встал с кровати, поискал свои боксеры, а затем натянул их. Он прошёл по комнате и небрежно поцеловал Бо по пути к двери, прежде чем пойти в ванную внизу.

Бо тяжело вздохнул. Что ещё он мог сделать? Он застегнул свои брюки и принялся делать кофе.


***


Так как сидеть было больше негде, они пили кофе в кровати, опираясь на подушки. Бо будто ждал, когда с небес ударит молния и убьёт его, но Эрик ничего не говорил, пока не допил свой кофе.

Затем он взял пустую чашку Бо из его обмякших рук и, перегнувшись через кровать, поставил обе чашки на пол. Он поправил подушки так, чтобы лежать на боку лицом к Бо, приподнявшись на одном локте.

Похлопав рукой по месту рядом с собой, он ждал, пока Бо примет такую же позу, прежде чем сказал:

— Ладно. Итак... может, ты попробуешь объяснить мне, чем ты думал, собираясь сбежать отсюда сегодня утром?

Бо не мог смотреть Эрику в глаза, так что сосредоточился на кровати между ними и на изящной руке, лежащей там.

— Не знаю. Наверное, я думал, что ты можешь не захотеть меня видеть, когда проснёшься.

— Почему нет?

— Из-за того, что я сделал ночью.

— Из-за какой именно части? Из-за той, где ты сел за руль и приехал сюда после того, как выпил, наверное, как минимум три бутылки пива — из-за чего, кстати, у тебя проблемы, — спокойно сказал он. — Или из-за той части, где ты накапал воду на мои очень дорогие полы? Или из-за той, где ты в стиле Ретта Батлера поднял меня на руки и отнёс на кровать — что, кстати, я считаю невероятно сексуальным, — Эрик поднял руку и с нежностью провёл ею по волосам Бо. — Или из-за той части, где ты сказал, что не хочешь просто спать рядом со мной, а хочешь быть со мной?

— Как насчёт той части, где я использовал тебя? — едко произнёс Бо.

— Ты меня не использовал, Бо.

— Вот ещё, — Бо сел прямо и провёл дрожащими пальцами по своим волосам. — Я прилетаю сюда посреди ночи, пьяный. Срываю с тебя всю одежду, подхватываю на руки, бросаю на кровать и прыгаю на тебя как какой-то возбуждённый подросток со своей первой девушкой.

Эрик широко улыбнулся.

— Если ты изменишь слово «девушка» на «парень», это будет исполнением моей самой первой эротической мечты.

Бо прижал ладони ко лбу, сильно надавив.

— Это не смешно, Эрик.

— Нет, ты прав, не смешно, — Эрик тоже сел и положил руки сзади на шею Бо, нежно потирая. — Потому что правда в том, что это я должен был ночью всё остановить, а не ты. Вместо этого я воспользовался ситуацией, и тобой, и я извиняюсь за это.

Бо повернулся и посмотрел прямо на него.

— Какого чёрта ты говоришь?

— Ты был пьян, Бо. И тебе было больно. И вместо того, чтобы тебя успокоить, как должен был, я позволил всему выйти из-под контроля... так сказать.

Бо в замешательстве покачал головой.

— Это я хотел, чтобы всё вышло из-под контроля. На самом деле, я отчётливо помню, что настоял, чтобы всё вышло из-под контроля.

— Может и так, но я сомневаюсь, что ты бы это допустил, если бы не был так пьян.

— Я не был пьяным, — твёрдо сказал Бо. — Может, выпившим, но не пьяным, — затем он слегка стыдливо пожал плечами. — Кроме того, я уже несколько недель этого хотел. Я просто не знал, как тебе сказать.

— Что ж, знаешь... ты мог бы просто сказать, — ответил Эрик. — В конце концов, я говорю по-английски. Не говоря уже об изученном в восьмом классе испанском, паре слов на языке жестов и двух болезненных и страшных семестрах латинского.

Бо фыркнул.

— Да, верно. Как будто я знаю, как на латинском сказать: «Я хочу видеть тебя голым и в кровати».

— Я найду тебе эту фразу для следующего раза. Смысл в том, что ты мог бы сказать мне, что чувствуешь.

— Я работал над этим. Но, не знаю, ночью что-то щёлкнуло, и я наконец отпустил себя. И хоть я не знал, что сделаю это, пока действительно не сделал, я не жалею об этом.

— Ты уверен?

Бо видел, как Эрик осторожно изучает его взгляд, ища любой намёк на сожаление, и знал, что парень ничего не найдёт.

— Да, я уверен. Я жалею только о том, что не дал тебе выбора.

— У меня был выбор.

— Не особо.

— Конечно был, — когда Бо ничего не сказал, Эрик спросил: — Скажи мне вот что: что бы ты сделал, если бы я сказал «нет»?

Бо озадаченно покачал головой.

— Что?

— Что бы ты сделал, если бы я сказал: «Я не хочу тебя здесь видеть, Бо. Убирай отсюда свой пьяный возбуждённый зад и иди домой»? Что бы ты сделал? Ты бы всё равно остался? Ты бы всё равно подхватил меня на руки и бросил на кровать? Ты бы заставил меня делать то, что мы делали вместе?

— Конечно нет, — оскорблённо огрызнулся Бо.

— Ну, в таком случае, мы можем предположить, что ни в какой период времени я не говорил ничего похожего на слово «нет». На самом деле, я отчётливо помню, что сказал большое жирное «да». И как минимум пару «о да, малыш». И одно очень большое, громкое...

Яростно краснея, Бо произнёс:

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что только то, что ты меня удивил, не значит, что у меня не было выбора, или что мне не было приятно. Было. И я искренне надеюсь, что тебе тоже.

— Мне тоже, — немного стыдливо признал Бо. — Я просто не понимаю, почему вчера ночью так сильно нуждался в тебе. Как я и сказал, я уже некоторое время хотел пойти с тобой на большее. Но вчера ночью, внезапно, я будто обязан был взять тебя, иначе бы я...

— Умер? — тихо спросил Эрик, когда Бо не продолжил свою фразу. — При таких обстоятельствах, я бы сказал, что твои чувства были совершенно нормальными. На самом деле, думая сейчас об этом, наверное, я не должен был удивляться, когда ты так здесь появился.

— Почему нет?

— Потому что многие люди хотят секса после того, как столкнулись со смертью. Не только ради успокоения или снятия напряжения, но и в качестве подтверждения жизни. Ты сам сказал: ты нуждался во мне, чтобы почувствовать себя живым. На самом базовом, элементарном уровне, секс и есть жизнь. Он создаёт жизнь. Буквально. Поэтому некоторые люди считают извращением всё, кроме незащищённого вагинального совокупления между мужчиной и женщиной — потому что у него нет потенциала создать жизнь. Но это не значит, что нет пользы.

Эрик охватил Бо обеими руками и положил голову на его плечо.

— Ты не использовал меня, Бо, — ты нуждался во мне. Это не одно и то же. И ты определённо ничего у меня не отобрал. Поверь мне, я бы понял.

Всё ещё чувствуя себя немного виноватым, Бо, тем не менее, позволил Эрику потянуть его назад, пока он не лёг на подушки, оставаясь в объятиях Эрика.

— Я хочу, чтобы ты меня послушал, ладно? — произнёс Эрик. — Всё, что я дал тебе этой ночью, было именно этим. Подарком. Для нас обоих.

— Тогда, полагаю, я должен сказать «спасибо за подарок», — сказал ему Бо. — Думаю, я должен сказать тебе, что мне нужен был не просто секс. Мне нужен был ты. Я нуждался в тебе, потому что был напуган и почему-то знал, что если смогу просто добраться до тебя, ты позаботишься обо мне. Что всё будет в порядке.

— Ну, я не могу обещать тебе, что всё будет в порядке, но могу пообещать, что позабочусь о тебе. Когда бы ты во мне ни нуждался, я буду рядом, — сказал Эрик, крепко обнимая его. — Однако, профессиональное любопытство заставляет меня спросить. Чего ты так боялся? Умереть самому?

— Не совсем, — Бо обвил одной рукой предплечье Эрика, слегка поглаживая. — Наверное, на меня надавили все эти «когда-нибудь».

— Я не понимаю.

Бо пытался придумать способ объяснить то, что не совсем понимал сам.

— Я не особо хорошо знал О’Мэлли. В смысле, я знал его по работе много лет, но не особо знал его как человека. Послушав, как все говорили о нём на поминках и похоронах, я много о нём узнал. Ты знал, что он хотел быть архитектором? Он даже ходил в колледж. Прежде чем он смог его закончить, его девушка забеременела, и ему пришлось уйти. Как только они поженились, он стал работать на моего старика. Но всегда собирался вернуться и получить свой диплом. Когда-нибудь. Я только и слышал эти слова: «когда-нибудь». Когда-нибудь он собирался расширить свой дом. Когда-нибудь он собирался отвезти детей в Диснейуорлд. Когда-нибудь он собирался купить своей жене помолвочное кольцо, которое не смог купить сразу. Когда-нибудь он бы перестал махать молотком, работая на кого-то другого, и стал бы сам себе начальником. Затем, вот так просто, у него закончились эти «когда-нибудь».

— Рано или поздно они закончатся у нас всех, Бо. Никто не живёт вечно.

— Я знаю. Я даже не могу сказать, что у него была плохая жизнь. У него была отличная жизнь. У него была любимая жена, две прекрасных дочери, дом, друзья. Но каким-то образом я продолжал возвращаться ко всем этим «когда-нибудь». Ко всем этим вещам, которые он не сделал, потому что думал, что у него будет время на это позже. Меня это напугало. Я не хочу оказаться на его месте, Эрик. Я не хочу находиться там, где буду во время своих похорон, и слушать, как все мои знакомые говорят обо всём, что я собирался «когда-нибудь» сделать, но мне так и не удалось взять себя в руки достаточно, чтобы действительно на это решиться.

Мгновение Эрик молчал, будто осторожно подбирая слова.

— Я слышу, что ты говоришь. В последнее время у тебя было ощущение, будто ты на том этапе своей жизни, когда нужно что-то менять, но ты не уверен, какими должны быть эти изменения, или как их осуществить. Так что я могу понять, почему тебя пугают мысли о том, что время выходит. Но я знаю тебя, Бо. Ты не такой человек, кто будет вечно сидеть и ждать, пока что-то волшебным образом появится и сделает всё лучше. Рано или поздно, ты поймёшь, что хочешь сделать, и сделаешь это.

Эрик очень нежно вытер слёзы, которых Бо у себя даже не заметил.

— А пока ты должен помнить, что раз уж на то пошло, «когда-нибудь» не существует. Потому что единственный день, который у нас всегда есть, это сегодня. Так что пока ты проводишь сегодняшний день так, чтобы себя реализовать — чтобы быть счастливым — это всё, что имеет значение.

Бо не думал об этом в таком ключе, но полагал, что в этом есть смысл. И от этого ему становилось лучше.

— Тогда, полагаю, я в порядке, потому что прямо в эту минуту я именно там, где хочу быть.

Эрик прильнул и легко его поцеловал.

— Как и я, — он поднял руки и с силой потянулся. — Однако, думаю, нам обоим придётся слегка изменить местоположение и переместиться на кухню, потому что я проголодался.

Впервые за несколько дней Бо чувствовал то же самое.

— Я тоже.

— Сегодня твой день. Ты оказался на пороге того, кто не только потрясающий в постели и даёт бесплатные психологические консультации, но ещё и готовит лучшую в мире яичницу. В конце концов, я ведь не могу позволить тебе умереть от голода, верно? Какой уважающий себя плотник захочет умереть в таком месте?

— Не я, это уж точно, — Бо вытер щёки тыльной стороной ладони, оценив попытки Эрика поднять настроение. — Даже в этом месте кто-нибудь может начать замечать вонь. Через месяц или два. Может быть.

Эрик схватил одну из подушек и ударил Бо по лицу. Затем он встал с кровати, и раннее утреннее солнце светило на его светлые волосы, заставляя его зелёные глаза сверкать, и сердце Бо начало биться чаще. В странной смеси женственной нежности и мужской силы Эрика было что-то, что сводило с ума его либидо.

Должно быть, что-то проявилось на его лице, потому что Эрик наклонил голову так, как делал всегда, будучи озадаченным.

— Что?

— Ничего. Я просто думал, прежде чем мы съедим эту яичницу, ты мог бы помочь мне кое с чем ещё.

— С чем это?

— Ну... видишь ли... я недавно пришёл к выводу, что очень хочу когда-нибудь научиться делать одну вещь, и раз ты сказал, что у нас есть только сегодня, я подумал, может быть, мне лучше получить свой первый урок сейчас.

По тому, как начали натягиваться боксеры Эрика, было очевидно, что мысль Бо он понял, но выражение его лица и тон оставались ровными.

— Могу я спросить, чему именно ты хочешь научиться?

— Я хочу научиться делать самый превосходный минет.

— Оу, правда? И ты думаешь, я смогу тебя этому научить?

— О, я знаю, что сможешь. Я видел твою работу, помнишь? Если я что и знаю, так это как распознать эксперта.

С этими словами Бо просунул кончики двух пальцев под резинку боксеров Эрика и дёрнул его вперёд. Когда парень упал на кровать, Бо двигал его и практически таскал на руках, пока Эрик не оказался под ним, улыбаясь ему.

— Признаюсь, я в этом совсем новичок, — сказал Бо, держа лицо Эрика в своих больших руках, — но думаю, ты поймёшь, что я отличный ученик. Как только я устремлю на это свои мысли.

— Здесь понадобятся не мысли, — сухо произнёс Эрик, но когда Бо опустил голову, чтобы поцеловать его, Эрик остановил его с серьёзным выражением лица.

— Ты не обязан этого делать, Бо. Не надо, если ты не готов. То, что я сделал ночью, я делал не ради какой-то отдачи.

— Я знаю, — Бо наклонил голову, слегка целуя его губы. Затем подбородок. Затем маленькую впадинку у основания его горла. — И полагаю, я не узнаю, готов ли я, пока не дойду до этого, — Бо медленно начал опускаться поцелуями вниз по телу Эрика.

— В таком случае... Я могу сказать, что ты определённо двигаешься в правильном направлении.

Бо не потрудился ответить.

В данный момент он был занят другими вещами.


Глава 13


Следующие несколько недель Бо не мог вкладывать в свои отношения с Эриком столько времени и энергии, сколько хотел, так как его тяготил дедлайн проекта. Но даже с продолжающимися проблемами с генератором и уменьшившейся бригадой, со всеми другими головными болями из-за величины проекта, ко дню его двадцать пятого дня рождения всё было закончено.

Ровно по бюджету и не только вовремя, но и на два дня раньше.

Бо едва мог в это поверить. Этот проект был большой занозой в его заднице практически вечность. И всё же... от осознания того, что он это сделал — достиг того, что был намерен, и сделал это хорошо — Бо чувствовал себя на вершине мира.

Даже его старик мало за что мог зацепиться, хотя определённо пытался. Бо был слишком счастлив, чтобы принимать это близко к сердцу. Работа была выполнена, бригада получила два выходных, и у него были большие планы на свой день рождения, начиная с сегодняшнего вечера.

Впервые в его мире всё было правильно.

— Ещё раз спасибо за хорошо проделанную работу, господа, — сказал Майкл Хоув, снова пожимая руку Бо. — Мы невероятно довольны тем, как всё получилось.

— Для этого мы и здесь, — сказал ему Бо.

Четверо мужчин сидели в офисе отца Бо в центре города, подписывая последние документы с двух часов, и теперь, ближе к четырём, клиенты, наконец, уходили.

— Спасибо, мистер Сэнфорд, — сказал Стэнли Хоув, тоже пожимая Бо руку. — Вы хорошо работаете.

— Спасибо, сэр, — сказал Бо и, чувствуя себя великодушно из-за того, что всё уже подписано и закончено, добавил: — Было приятно иметь с вами дело.

Как только двое мужчин ушли, Бо и его отец остались в кабинете одни, и по привычке старик достал сигары. Бо ненавидел эту часть ритуала — сидеть в кресле напротив отца, сидящего за столом, курить вонючие сигары и говорить о только что завершённом проекте — но даже это не могло сегодня разрушить его настроение.

Вечером у него должно было быть свидание с Эриком. Их первое настоящее свидание. Такое, на которое красиво наряжаешься и идёшь в какое-нибудь модное место, чтобы выпить вина, тихо поговорить и в целом вести себя как взрослый. После этого они собирались ночевать у него дома.

И на эту ночь у него тоже были большие планы.

Он едва мог дождаться.

Как только смог, Бо затушил свою сигару и поднялся на ноги.

— Слушай, пап. Мне пора идти. У меня вечером свидание, и мне нужно кое-что сделать, чтобы к нему подготовиться, — он сделал глубокий вдох и заставил себя сказать слова, которые обещал себе сказать. — Я хотел бы заехать сюда по дороге на объект в понедельник. Мне нужно кое о чём с тобой поговорить.

— В понедельник? — мрачно произнёс его отец. — Забудь про понедельник. Ты мне нужен здесь в пятницу утром, парень. Ровно в девять! У нас есть работа.

Бо был раздражён. В мыслях его отца всегда была работа.

— Какие у нас могут быть дела, что нельзя подождать до понедельника? Я уже дал своей бригаде два выходных, помнишь?

— Да, помню. Это была куча льстивого дерьма, — проворчал старик. — Ты мог бы дать им выходной завтра, если очень хотел — национальный праздник в честь твоего дня рождения или что-то ещё — и всё равно вернуть их всех на работу в пятницу.

— На какую работу? Мы уже получили все необходимые разрешения, и материалы на объекте готовы. Кроме того, они и с этим проектом задницы надрывали. Они заслуживают отдых, — сказал Бо, кажется, в миллионный раз. — У нас есть время до августа, чтобы закончить этот ремонт. Куда спешить?

— Время — деньги, сынок. Но, полагаю, что сделано, то сделано. Смысл в том, что ты пока не будешь работать с бригадой над ремонтом. Я ставлю временным бригадиром Джо Спаркса.

Это было что-то новое.

— Почему это? — спросил Бо.

— Я решил купить новый проект на строительство в Уолтеме и хочу, чтобы ты его возглавил. С начала до конца. Поэтому ты нужен мне здесь в пятницу, чтобы начать процесс покупки вместе. Как только начнётся рассмотрение, ты можешь взяться за Вторую улицу, пока мы будем ждать, получим ли работу. Когда получим, ты можешь переставить свою бригаду на новый проект, и если Джо будет работать нормально, то закончит ремонт со старой бригадой Стиви Кларка.

Будь у него голова на месте, Бо мог бы задуматься, почему его отец даже думал переставить бригаду посреди проекта, когда все знали, что это глупый манёвр, который замедляет работу на несколько недель. Но он не мог вымолвить слов.

Может, это потому, что в какой-то момент он упал в глубокую тёмную дыру, о существовании которой даже не знал.

— Мы никогда не говорили об этом, — дрожащим голосом произнёс он. — Мы никогда не говорили ни о чём таком.

— Я говорю тебе сейчас.

Бо не знал, почему так удивлялся. Всё было как всегда, его отец всем управлял, а Бо подчинялся. Не в этот раз. На этот раз Бо не собирался быть таким слабовольным.

— Ты должен был поговорить со мной до того, как принял решение за меня.

— Зачем? Какая разница?

— Разница в том, что если бы ты поговорил со мной, я бы сказал тебе, что не хочу возглавлять такой проект. Участвовать в тендерах, писать предложения — я этим не занимаюсь.

— Сейчас занимаешься, потому что так и надо учиться — с самого низа.

Бо не знал, сколько раз за всю свою жизнь слышал эту фразу. Он знал только то, что на этот раз, вместо раздражения, он испытывал ужас.

— Мне не нужно такому учиться. Это не моё. Я плотник, а не посредник. Мне нравится строить.

— И у тебя это хорошо получается, — сказал его отец, и Бо удивлённо моргнул. Действительно, его отец редко делал кому-то комплименты. Пока Бо пытался это осознать, его старик продолжал. — Но знать, как что строить, это только начало. Научиться заставлять людей платить тебе за строительство — это нечто другое. Ты не можешь возглавить компанию, пока не умеешь это делать.

— Возглавить компанию?

Если бы у него во рту ещё осталась слюна, Бо мог бы прокричать вопрос. Но её не было. Ни капли. Так что прозвучали слова шёпотом.

— Конечно. Зачем ещё я бы ставил тебя во главу последнего проекта?

Бо не был уверен, что знает ответ на этот вопрос, но честно говоря, смысл был не в этом.

— Я думал, владельцем станет Хэм. Это он хорош во всём этом — в бумажной работе, тендерах и координации графиков. Я в этом всём паршивый.

— Я знаю, поэтому тебе нужна практика.

— Зачем мне нужна практика, если Хэм уже в этом хорош?

— Потому что я хочу, чтобы этим местом однажды управлял ты, — сказал его старик, снова удивляя Бо. — Может, у Хэма есть для этого мозги, но как ты сказал, ты плотник. Вот, что нужно этому месту, — кто-то, кто знает, что есть что. Хэм всё равно может заниматься делопроизводством, если хочешь, бумажной работой и всей этой прочей ерундой, но когда меня не станет, компанией будешь руководить ты. Так что тебе было бы чертовски неплохо этому научиться.

Бо был в таком шоке, что не был уверен, что делать. Он понятия не имел, что его отец планировал что-то такое. Он определённо не планировал сегодня говорить о своём будущем. Особенно потому, что ещё не придумал, как в понедельник поднять тему собственных планов. Он попался в невидимую ловушку и видел только один выход.

— Мне очень жаль, что ты не сказал всё это раньше, папа, — тихо произнёс он.

— Почему?

— Потому что тогда я сказал бы тебе, что не хочу управлять компанией.

Отец Бо нахмурил свои густые брови.

— Какого чёрта ты говоришь?

Боже, он не хотел этого делать. Не сейчас. Не так.

У него не было выбора.

— Я решил, что хочу зарабатывать на жизнь кое-чем другим. Так что в понедельник я пишу заявление на увольнение.

В этот момент отец Бо сделал единственное, что Бо никогда бы не представил, — он рассмеялся.

— Заявление на увольнение, — он помахал в сторону сына своей сигарой. — А вот это хорошая шутка.

— Я не шучу, пап. Я ухожу из компании.

Наконец, серьёзность Бо пробилась.

— О да? И чем будешь заниматься?

— Открою свой бизнес. Для начала перепродажа домов. Может, чуть позже немного расширюсь. Обзаведусь несколькими арендными территориями.

Когда Босс вот так сужал глаза, как сейчас, он выглядел точно как барсук в своей норе. Это была не особо комфортная схожесть.

— Сынок, ты, должно быть, сошёл с ума. Где ты возьмёшь деньги на такое?

— У меня есть немного отложенных денег, и я уже поговорил с парой банков и финансировании остального.

— О, поговорил, да? — презрение в голосе его отца тёрло как наждачная бумага. — Всё равно, какого чёрта ты думаешь? Возомнил себя важным мастаком? Возглавил один проект и вдруг стал больше и лучше своего старика? Кто тебя надоумил на эту чушь? Этот твой модный брат-юрист?

Бо не собирался участвовать в споре. Особенно в том, в котором не мог победить

— Это не касается никого, кроме меня. И может быть, дедушки немного.

— Какое он имеет к этому всему отношение?

— Ты всегда говорил нам, как гордился тем, что он начал с нуля. Но с упорной работой и хорошими старомодными знаниями ему удалось построить эту компанию с самого начала.

— И что?

— И то, что я хочу заняться этим. Построить собственную компанию.

— Это твоя компания, — отец Бо постучал кулаком по столу, чтобы подчеркнуть слова. — И твоё наследство. Более того, это твоя чёртова ответственность. «Сэнфорд и Сыновья» нуждается в тебе, чтобы продолжать действовать, чтобы что-то осталось твоим сыновьям и их сыновьям. Так всегда было, и так и останется.

Это была всё та же старая песня. Ничего не важно, кроме компании.

— Для этого я тебе не нужен, — сказал Бо, пытаясь оставаться спокойным и держать себя под контролем, когда на самом деле хотел ударить кулаком в стену. — Хэм может продолжить дело, а я могу помогать, когда ему понадобится.

— Ты мне нужен. Здесь! И здесь ты и останешься.

Бо чувствовал давление взгляда своего отца в груди, пока тот пытался зажать его в форму, в которую он больше не помещался, но Бо боролся с этим.

— Нет. Я имею право сам решать, что делать со своей жизнью.

— Это повлияет не только на твою жизнь, сынок. От тебя зависит много других людей. Например, твоя бригада, которую ты так любишь.

У Бо внезапно зародилось внутри очень плохое чувство.

— Что это должно значить?

— Это значит, что если ты выйдешь за эту дверь, то заберёшь с собой всю свою команду.

У Бо было такое ощущение, будто его ударили под дых.

— Хочешь сказать, ты просто так всех их отпустишь?

— Да.

Бо не мог поверить в то, что слышит.

— Но почему?

— Они твоя команда. Это значит, что они твоя ответственность. Вот, что означает быть боссом.

— Ты же знаешь, я никогда не смогу позволить себе нанять их всех сразу, — крикнул Бо. — Эти парни зависят от нашей зарплаты.

— Это сейчас они зависят от нас. Если ты уйдёшь, они будут зависеть от тебя. Ты хочешь их всех подвести? Пожалуйста. Но если уйдёшь ты, уйдут и они.

— Ты не можешь их всех уволить, — возразил Бо. — Они нужны тебе, чтобы закончить ремонт.

Отец Бо наклонился вперёд, как подбирающийся к добыче гепард.

— Позволь мне кое-что тебе сказать, сынок. Пока в этом кресле сидит моя задница, я могу делать что захочу. Если я захочу уволить эту твою бригаду, то никто никак меня не остановит. Так что либо ты остаёшься, либо они все уходят. Выбор за тобой.

Выбор был за ним. Верно! Нет, всё было как всегда.

Выбора не было.

— Знаешь, ты действительно бессердечный ублюдок, — горько произнёс Бо, но его отец не казался впечатлённым.

— Как я сказал, это и значит быть боссом.

С этими словами его отец взял папку и открыл её, будто не было сказано ничего плохого.

— Наслаждайся своим днём рождения. И не забудь. В пятницу утром. Ровно в девять!

Так как Бо ничего больше не мог сказать, он вышел из кабинета отца.

У него внутри был узел размером с здание, которое они только что закончили.


Глава 14


Бо пытался выкинуть всё из головы. Действительно пытался. Но было сложно наслаждаться подготовкой к большому вечеру, когда его нога застряла в огромном капкане. Он всю свою жизнь знал, что его отец может быть сложным человеком, когда хочет, но никогда не думал, что старик выкинет что-то такое. Бо понятия не имел, что с этим делать.

В данный момент он изо всех сил старался откинуть всё в сторону и просто наслаждаться своим окружением. И своей компанией.

Ресторан, который он выбрал, был одним из самых модных в горде — «Гарлик Бистро» на Коммонвелс-Авеню. Ни Бо, ни Эрик никогда там раньше не были, и пока их вели по залу к маленькому столику в тихом углу, который Бо забронировал, он уже ставил под сомнение своё решение сюда прийти. Не только потому, что всё было достаточно дорого, чтобы его бумажник кричал в агонии, а потому, что даже в своём костюме и галстуке он чувствовал себя буйволом в Белом доме.

Конечно же, Эрик выглядел так, будто родился здесь. Сидя за столом напротив Бо, изучая меню, он выглядел великолепно — сексуально и одновременно консервативно. На нём был тот же шарф, как при их первой встрече, только на этот раз в добавок к светло-серому гольфику и подходящим брюкам, которые обтягивали его как перчатка.

Хоть Бо никогда не считал себя ревнивцем, его беспокоило, когда рассказывая про особое блюдо вечера их официант бросил несколько томных взглядов в сторону Эрика.

Эрик смотрел только на Бо, и от того, что его глаза сияли как драгоценные камни в мерцающем свете свечи на столе, Бо потребовалось несколько минут, чтобы выбрать между каватаппи и лингвини в дополнение к своей куриной пиккате.

— Знаешь, — сказал Эрик после того, как они сделали заказ, и официант неохотно ушёл, — нам не обязательно было идти в такое модное место. В городе есть миллион кафе, которые не стоили бы тебе недельной зарплаты за тарелку пасты с каплей пармезана.

Бо чуть не поморщился. Последнее, о чём он хотел думать, так это о зарплатах. Или о работе. Или о чём-либо таком. Прямо сейчас он хотел думать только об Эрике.

— Я хотел сделать что-нибудь очень особенное на свой день рождения. В конце концов, мне двадцать пять. Разве этот возраст не должен быть какой-то ключевой точкой или чем-то ещё?

— В таком случае, разве не я должен куда-то тебя вести? — спросил Эрик.

Так как они обсуждали это раньше, Бо потянулся через стол и взял Эрика за руку.

— Я рассчитываю, что ты подаришь мне подарок позже, когда мы будем одни.

— Оу, правда? — Эрик наклонился в сторону Бо. — И что именно ты хочешь от меня получить?

Подавив поток похоти от соблазнительного тона голоса Эрика, Бо погладил своим грубым большим пальцем пальцы Эрика.

— Ну... на самом деле я надеялся, что мы оба сможем что-нибудь друг другу дать. Например, может, мы могли бы наконец...

— Бо?

Женский голос заставил Бо дёрнуться от удивления, и когда он посмотрел за левое плечо Эрика, увидел свою невестку, Андреа, которая шла к ним — со своим огромным беременным животом наперевес — вместе с его братом Хэмом.

— Вот чёрт, — еле слышно произнёс Бо, но прежде чем он успел хотя бы предупредить Эрика о том, что их погубит, Андреа сказала:

— Я же тебе говорила, что это он, — и подошла прямиком к ним.

Бо неловко поднялся на ноги как раз вовремя, чтобы поймать свою невестку, которая захватила его в широкие объятия.

— Эй, что вы здесь делаете, ребята? — спросил он.

Андреа отстранилась и посмотрела на него, сияя.

— О, мы подумали, что это будет наш последний шанс куда-нибудь сходить перед рождением ребёнка, так что решили раскошелиться. Мы уже уходили, когда я заметила тебя. И я так этому рада. Я не была уверена, что мы заедем к тебе завтра. Так что с днём рождения. Заранее.

— Спасибо.

— Да, с днём рождения, — сказал его брат, коротко его обнимая. Затем он отошёл назад и спросил: — Скажи, какого чёрта произошло сегодня между тобой и папой?

— Хэм, — Андреа закатила глаза, но Хэм просто продолжил.

— Я только спросил у него, какие у тебя планы на день рождения, а он чуть мне голову не оторвал. Сказал, что у тебя свидание или ещё что-то, но ты «обязан быть на работе в пятницу, иначе поплатишься». Из-за чего вы двое ругаетесь на этот раз?

Даже если бы альтернативой было бы оказаться обнаруженным обнажённым в постели с Эриком, Бо всё равно не хотел бы отвечать на этот вопрос.

— Если ты не против, я не особо хочу об этом говорить, ладно?

— Почему? Ты сделал что-то идиотское? Снова уволился?

— Не совсем.

— Тогда что?

— Хэм, пожалуйста. Сейчас не время, хорошо? — сказала ему Андреа. — Кроме того, мы ужасно грубо относимся к спутнице Бо, — Андреа повернулась лицом к Эрику. — Простите, что мы так ворвались. Я... оу! — Бо закрыл глаза от ошеломлённого удивления в её голосе. — Простите, — сказала она, теряясь. — Я на минуту подумала, что вы... эм...

— Что я женщина, — плавно произнёс Эрик, и когда Бо снова открыл глаза, Эрик поднялся на ноги и взял Андреа за руку, будто в этой картине не было ничего неправильного. — Совершенно понятная ошибка. Кстати, я Эрик. Друг Бо.

Пожав руку Андреа, он обменялся рукопожатием и с Хэмом.

— Приятно наконец познакомиться с вами обоими, — сказал он им. — Я много о вас слышал.

— Правда? — произнесла Андреа, и Бо захотелось поморщиться от её тона. От этого тона в стиле «я доберусь до дна всего этого, так что помоги мне Господь» у него волосы на загривке вставали дыбом. — Забавно. Я знала, что Бо недавно познакомился с кем-то новым, но не слышала твоего имени. На самом деле, я вообще не помню, чтобы упоминались какие-то имена, — она повернулась к Хэму. — Ты не считаешь это странным, милый?

«О боже...» — подумал Бо, но брат его спас.

— Почему это странно? Я не рассказываю Бо о каждом парне, с которым знакомлюсь.

— Мы только недавно стали друзьями, — сказал Эрик, будто всё ещё пытаясь спасти ситуацию, и хоть Бо хотелось похвалить его за попытку, он знал, что всё безнадёжно.

Андреа была как эмоциональный сейсмограф. Она могла уловить даже крохотный намёк на движение под ногами. Прямо сейчас они стояли на очень шаткой почве.

— Правда? — произнесла Андреа, всё ещё допытываясь. — Скажи мне, как вы познакомились?

Бо хотел предупредить, чтобы Эрик был осторожен, но не было никакого способа сделать это незаметно.

— Мы познакомились на невероятно скучной вечеринке и просто разговорились, — сказал Эрик.

— Разговорились, — Андреа приподняла брови и плавно повернулась к Бо. — В плане «говорили всю ночь»?

И вот так он попался!

— Да, — сказал Бо, пытаясь не краснеть, но ему никак не удалось.

— И с тех пор вы сдружились?

— Ага.

— Значит, должно быть, сейчас вы уже очень хорошие друзья, — сказала Андреа, ещё более сладко.

Бо сделал одну последнюю попытку оттянуть неизбежное.

— Ты же знаешь, как иногда бывает.

— Нет. Понятия не имею. Может, ты попробуешь мне объяснить?

Андреа так очевидно наслаждалась тем, как он извивался, что Бо хотелось на неё разозлиться, но почему-то на этого у него не хватало сил.

— Ну, знаешь... сначала вы друзья... а затем, всё идёт от одного к другому и... прежде чем ты поймёшь, вы... эм... очень близкие друзья.

— А, понятно, — произнесла Андреа. — Невероятно интересно.

— Что? — спросил Хэм, переводя взгляд со своей улыбающейся жены на очевидно растерянного брата. — Что такого интересного в хорошей дружбе с каким-то парнем, с которым познакомился на вечеринке?

Эрик прикрыл смех кашлем.

— Простите.

Когда Эрик глянул на Андреа, Бо увидел, что они двое обменялись знающими улыбками, и едва сдержал стон. Он должен был знать. После одного этого взгляда их будто склеило клеем.

— Ну, знаешь... — сказала Андреа своему мужу. — Просто Бо очень близко подружился с другим мужчиной.

— Почему это интересно? — спросил Хэм.

На этот раз Эрик не потрудился спрятать усмешку.

— Скажи мне кое-что, — обратился он к Андреа. — Все мужчины в семье Сэнфордов такие...?

— Недогадливые? — предположила Андреа. — Боюсь, что да.

— У тебя явно хватает дел.

Андреа спокойно улыбнулась.

— Да. Да, хватает.

— Хорошо, какого чёрта здесь происходит? — спросил Хэм. — У меня такое ощущение, что мы играем в жмурки, и у меня завязаны глаза. И в любом случае, почему ты здесь ужинаешь с другом? Я думал, ты сказал папе, что у тебя свидание.

— Оно и было, в смысле есть, — сказал Бо.

— Где она?

Андреа покачала головой и устало вздохнула.

— Дорогой, Бо пытается сказать...

— Эрик со мной, — выпалил Бо. — Мы вроде как... вместе.

Как только слова вылетели, Бо ожидал, что произойдёт нечто невероятное, например, вращение Земли вдруг прекратится. Но ничего не случилось. Не было никаких фейерверков, никаких раскатов грома.

Просто Андреа улыбалась, а его брат стоял с выражением замешательства на лице. Затем, внезапно, до него будто дошло, и он повернулся к своей жене.

— Господи, дома что-то в воду добавили?

— Ладно! — воскликнула Андреа. — На этой ноте мы уходим, — она повернулась к Эрику. — Эрик, было очень познавательно с тобой познакомиться.

— Да, взаимно, — с улыбкой ответил Эрик и кивнул Хэму, который по-прежнему выглядел ошеломлённым. — Удачи.

— Спасибо. Вам тоже, — Андреа повернулась к Бо и, потянувшись, ещё раз его обняла. — Бо, желаю тебе замечательного дня рождения, — она обхватила его лицо руками. — Послушай меня... мы тебя любим. Что бы ни делало тебя счастливым, мы тоже счастливы, хорошо?

Бо шумно вздохнул.

— Хорошо, Энди. Спасибо.

Она поцеловала его, и когда отпустила, Бо повернулся лицом к брату. К его большому облегчению, Хэм протянул ему руку.

— Я должен сказать, брат, я не понимаю этого, но... всё равно.

Смиренный взгляд Хэма не совсем подбадривал, но Бо воспринял его слова как знак того, что, в конце концов, всё будет хорошо, и облегчённо выдохнул.

Когда он сел обратно на место, его всё ещё немного трясло.

— Что ж, — он ещё раз выдохнул. — Это было неловко.

— Мягко говоря, — сказал Эрик, но улыбался. — Ты в порядке?

— Наверное, — он глянул по сторонам, будто изучая свои мысленные данные, затем вдруг поднял взгляд. — Вот чёрт! Ты же не думаешь, что они расскажут всё моему отцу? — прежде чем Эрик успел что-то сказать, Бо покачал головой. — Нет. Энди не поступит так со мной, — он закрыл глаза и вздохнул. — Боже, какой беспорядок.

Когда он почувствовал, как его руку накрыла рука Эрика, он открыл глаза и посмотрел в обеспокоенные зелёные.

— Мне жаль, — сказал Эрик. — Не могу представить, чтобы ты хотел, чтобы твоя семья так о нас узнала.

Сочувствие в глазах Эрика успокоило часть нервов Бо, и он сжал его руку.

— Всё в порядке. Если это и должен был кто-то быть, наверное, лучше, что это были они, но... Я думаю, мне здесь понадобится что-нибудь покрепче вина.

— Наверное, ты прав, — Эрик поднял руку, чтобы подозвать официанта. — О, и на будущее, тебе понадобится поработать над своим подходом к важным объявлениям.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что твой метод быка в посудной лавке мог сработать с твоим братом и невесткой, но уверяю тебя, со всеми остальными это пройдёт не так гладко.

— Я не понимаю, о чём ты.

Эрик устало покачал головой.

— Может, поговорим об этом после того, как выпьем?


***


Они двое некоторое время всё обсуждали, а затем согласились отложить в сторону свою случайную встречу с родственниками и насладиться остатком ужина. Это было — как обещал им официант — восхитительно вкусно, и парни задержались для десерта и кофе. Было достаточно поздно, когда они подъехали к дому Бо, но когда Бо припарковался и заглушил двигатель, Эрик протянул руку и остановил его, прежде чем он открыл дверь.

— Бо, прежде чем мы зайдём, мне нужно кое о чём с тобой поговорить.

На парковке горело несколько фонарей, но когда Бо повернулся посмотреть на него, лицо Эрика было спрятано в тени, и он услышал серьёзность в его голосе.

— В чём дело? Что не так?

— Всё в порядке. Мне нужно попросить тебя кое-что сделать, вот и всё.

— Конечно. Что угодно.

Эрик хохотнул.

— Тебе лучше подождать с таким ответом, пока не услышишь, о чём я.

— Это не важно. Что бы это ни было, я всё сделаю.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы ты не задавал мне вопрос, который, как я думаю, ты планируешь задать, когда мы зайдём в квартиру.

Бо озадаченно покачал головой.

— Я не понимаю.

— Я знаю, что могу ошибаться насчёт этого, но... судя по ощущению, которое у меня было раньше, я вполне хорошо представляю, что когда мы зайдём в квартиру, ты планируешь спросить, хочу ли я сегодня заняться с тобой любовью. И мне нужно попросить тебя, пожалуйста, не спрашивать.

Бо был в замешательстве. Он действительно планировал спросить именно это — на самом деле, планировал уже несколько дней. Он надеялся быть с Эриком полностью. Отметить не только свой день рождения, но и новую жизнь, которую пытался для себя построить.

Естественно, он ожидал, что Эрик согласится. Так что полагал, что есть смысл в том, что он был слегка ошеломлён этим новым открытием.

— Почему ты не хочешь, чтобы я спрашивал?

— Потому что я не хочу, чтобы приходилось говорить «нет».

— Почему?

— Потому что я не хочу разочаровать тебя, причинить тебе боль или как-то тебя подвести. Особенно сегодня.

Бо раздражённо фыркнул.

— Ты же знаешь, я не это имел в виду. Почему тебе придётся сказать «нет»?

— Потому что я ещё не готов к этому.

— Почему нет? Я думал...

От смущения голос Бо стих, но Эрик, должно быть, понял всё иначе, потому что огрызнулся:

— Что ты думал? Что я воспользуюсь шансом лечь под такого жеребца, как ты?

У Бо было такое чувство, будто его ударили под дых.

— Нет! Я вовсе так не думал. Я просто считал... — он покачал головой и повернулся посмотреть в окно. — Я не знаю, что я считал.

— Эй, — тихо произнёс Эрик, но Бо не ответил. Эрик скользнул по сидению и взял Бо за подбородок, поворачивая его лицом к себе. В глазах Эрика были слёзы. — Прости, Бо. Это было совсем не к месту. Я знаю, что ты не об этом думал.

— Тогда почему ты так говоришь? — спросил Бо, всё ещё чувствуя себя уязвлённым.

Эрик нежно провёл пальцами по линии челюсти Бо.

— Наверное, это потому, что я лучше устрою ссору с тобой, чем буду объяснять, почему не готов.

— Ты не обязан мне объяснять.

— Может, раньше не был обязан, а сейчас должен, — Эрик опустил руку и сделал глубокий вдох, будто пытаясь выровнять голос. — Ты помнишь тот вечер, когда мы познакомились? Когда я сказал тебе, что только закончил плохие отношения?

— Да?

— Ну, эти отношения были очень... очень плохими. Отчасти они были плохими потому, что мой парень был очень... как это назвать... агрессивным? Особенно в постели.

— Я не знаю, о чём ты.

Эрик выдохнул.

— Он был грубым, понятно? Очень грубым. Я ни с кем не был после него и не знаю, смогу ли уже быть.

У Бо что-то не сходилось.

— Когда ты говоришь, что он был грубым... он ведь не делал тебе больно, да?

Эрик издал звук, почти напоминающий веселье.

— Можно сказать и так... да, — прежде чем Бо успел спросить что-то ещё, Эрик сказал: — Слушай, я не особо хочу вдаваться во все мрачные подробности, ладно? Смысл в том, что как бы я ни хотел заняться с тобой любовью, я не знаю, смогу ли пока заставить себя быть перед кем-то таким уязвимым. Так раскрыться. Я думал, что смогу. Я много об этом думал. Но теперь, когда я здесь... Я знаю, что не могу. Прости.

Хоть от этой мысли ему было явно некомфортно, Бо произнёс:

— Не обязательно, чтобы всё было так, если ты не готов. Я про то, чтобы я с тобой спал. Если хочешь, мы можем, ну знаешь, наоборот.

Одна из слезинок, которые собрались в глазах Эрика, пролилась, но достаточно странно, он улыбнулся.

— Знаешь... Думаю, это может быть самое милое, что мне когда-либо говорил парень, — он потянулся и провёл по щеке Бо одним пальцем. — Как бы я ни ценил предложение, я вынужден отказаться. Я этого не делаю.

— Чего не делаешь?

— Не действую наоборот. Я строго снизу. Так было всегда.

Бо не мог сдержать вспышку вины от облегчения, которое почувствовал.

— Ты должен знать, что я никогда не причиню тебе боль.

— Я это знаю. Но всё равно не могу. Пока нет. Прости.

Между ними повис долгий момент тишины, пока Эрик не сказал:

— Если ты захочешь сейчас просто отвезти меня домой, я пойму.

Бо пришлось потрудиться, чтобы в его голос не просочилось раздражение.

— Ты пытаешься затеять очередную ссору? — когда глаза Эрика снова заслезились, Бо не смог больше держаться и притянул Эрика в объятия, проводя рукой по его волосам и прижимая его голову к своему плечу. — Эй, послушай, всё нормально. Я не разочарован. Или, по крайней мере, не особо.

Это вызвало у Эрика смешок. Хлипкий, но всё равно смешок.

— Давай ты зайдёшь со мной домой, ладно? — Бо отстранился, чтобы вытереть слёзы Эрика. — Обещаю, я не буду просить тебя заняться со мной любовью. Нам вообще не обязательно чем-то заниматься. Просто поспи рядом со мной. Это всё, о чём я прошу.

— О, думаю, я могу устроить что-нибудь более волнующее.

— Это не важно, — Бо поцеловал Эрика в лоб, затем в обе щёки, затем коснулся губами губ Эрика. — Ничего не важно, лишь бы мы были вместе.

— Хорошо. Пойдём быть вместе.

Эрик открыл свою дверь и вышел, в то время как Бо выскользнул с другой стороны. Когда они встретились на одной стороне грузовика, Эрика принял руку, которую ему протянул Бо, и они вместе пошли к входной двери.

Войдя в квартиру, они сразу направились в спальню, и ещё до того, как Бо включил свет, Эрик повернулся к нему и, приподнявшись на носочки, обвил руками его шею.

— Спасибо за понимание того, почему мне нужно подождать.

Бо был не совсем уверен, что понял, или, по крайней мере, не полностью. Он мог это принять и принимал, что по его предположению должно было быть достаточно хорошо.


Глава 15


Несмотря на то, что они не занялись любовью предыдущим вечером, Бо проснулся в день своего рождения с полным удовлетворением. С таким, что начал насвистывать в душе. Он чувствовал себя хорошо, сильным и готовым свернуть горы. Когда Эрик отодвинул шторку душа и встал позади него, он понял, что его жизнь укомплектована.

Он развернулся к Эрику, чтобы обвить его руками и обнять.

— Доброе утро.

— Доброе, — ответил Эрик, и они разделили долгий, затянувшийся поцелуй. По-прежнему с закрытыми глазами, Эрик замычал. — Ммм. Вот это я называю завтраком чемпионов.

Это вызвало у Бо смех.

— Развернись, я потру тебе спинку, — сказал Эрик, и несмотря на жар воды, когда Бо только почувствовал скользкие от мыла руки Эрика на своей спине, он задрожал.

— Знаешь, — сказал он, — если мы превратим это в привычку — а я искренне на это надеюсь — мне понадобится найти квартиру, где душ побольше.

— Зачем? Ты против близости?

— Вовсе нет, — хрипло сказал он, когда Эрик опустил свои руки вниз и погладил его по заднице. — И всё же, немного больше места для манёвров было бы неплохо.

— Думаю, мы можем обойтись и тем, что есть, — Эрик приподнялся на носочки и прошептал Бо на ухо: — У меня есть для тебя подарок.

У Бо перехватило дыхание от соблазнительного тона голоса Эрика.

— Один ты мне уже подарил прошлой ночью. Помнишь?

— Знаю. Но это кое-что другое. Кое-что, что я храню для очень особых случаев.

— О, правда? — сердце Бо начало колотиться. — Так что это?

— Боюсь, будет не так интересно, если я расскажу. Может, я лучше просто покажу?

Эрик снова соблазнительно провёл руками вверх по спине Бо и вниз по его рукам. Затем, взяв большие руки Бо в свои, Эрик поднял их, пока Бо не оперся на переднюю стену душа. Он мягко отодвинул ноги Бо чуть назад, чтобы он слегка наклонился вперёд.

Поднявшись поцелуями вверх по шее Бо, он снова зашептал ему на ухо:

— Некоторым парням это нравится. Некоторым нет. Просто дай мне знать, что чувствуешь, ладно?

Бо удалось выдавить хриплое:

— Ладно.

Эрик провёл своим ловким языком вниз по шее Бо, скользя мыльными руками по его спине.

Вода, которая текла по Бо, была горячей, но язык Эрика был жарче, пока он опускался им вниз по спине Бо, обжигая его нервные окончания. От ощущения того, как Эрик массажировал и дразнил его ягодицы, а затем скользнул внутрь, на ранее неизведанную территорию, Бо с трудом сделал глубокий вдох.

Эрик опустился на колени позади него, и сердце Бо заколотилось от сочетания нервозности и запрещённого волнения. Он был не совсем уверен, как относится к тому, что собирался сделать Эрик, но как раз когда он собирался возразить, Эрик потянулся и схватился за член Бо, вводя язык ещё дальше и дразня неразработанную щель Бо, и от всего этого удовольствия у Бо закатывались глаза. Это было самое горячее, что он когда-либо испытывал — пойманный между движениями скользких талантливых пальцев Эрика и диким удовольствием от его ловкого языка, двигающегося в контрасте с неустанными действиями его руки.

Даже если бы захотел, он не смог бы возразить, и когда бурно кончил, не знал, стоит ли благодарить Эрика или извиняться.

Эрик поднялся на ноги и развернул Бо, чтобы они поменялись местами под душем. Эрик быстро ополоснулся, прежде чем повернуться спиной к струе воды, а затем, обвив руками шею Бо, потянулся снова его поцеловать.

— С днём рождения, — сказал он.

Бо не мог придумать лучший способ отметить то, что его возраст достиг четверти века.


***


После того, как его пульс наконец вернулся в норму, и он натянул пару потёртых джинсов и застегнул молнию, Бо повернулся к Эрику, который всё ещё вытирался.

— Я пойду приготовлю кофе, но если ты голоден, думаю, нам придётся за едой куда-нибудь сходить. Если только тебя не заинтересует тарелка хлопьев.

— Спасибо, но, думаю, я пас.

— Твоя потеря.

Пребывая в отличном настроении, Бо открыл дверь спальни и чуть не вылез из кожи вон. Посреди гостиной стоял Мак с бутылкой любимого виски Бо и майларовым шаром в одной руке, а на его лице растянулась огромная улыбка.

— Эй, с днём рождения, чувак!

— Ради бога, Мак, ты чертовски меня напугал, — задыхаясь, произнёс Бо. — Какого чёрта ты здесь делаешь?

— Доставляю твой подарок на день рождения, конечно же.

Мак немного встряхнул бутылку, и очевидно довольная улыбка на его лице привела Бо в серьёзное замешательство.

— Я думал, ты на меня злишься.

— Злюсь. Или, по крайней мере, раньше злился, но... это твой двадцать пятый день рождения, ради бога. Как я могу позволить этому пройти незаметно? — спросил Мак. — Кроме того, меня отправили сюда за тобой, чтобы я привёз тебя к Дейзи на именинный завтрак-сюрприз, который мы с парнями спланировали. Сейчас они всем там, ждут нас.

Ужас! И как он должен был из этого выпутаться? Бо решил, что иногда единственная защита — это сильное нападение.

— И... что? Ты просто пританцевал сюда? Без приглашения?

Очевидно ошеломлённый, Мак сказал:

— Ну... да... наверное.

— Как ты сюда вообще попал?

Мак посмотрел на него странным взглядом.

— Эм... так же, как и всегда. Я позвонил миссис Пи, сказал ей, что я это ты, а затем воспользовался ключом.

— Ты никогда не слышал, что нужно стучаться?

— Я стучал. На самом деле, я чуть дверь не выбил, но ты не открыл, так что я подумал, что ты в душе или ещё что.

В этот момент Эрик вышел из комнаты и чуть не врезался в спину Бо.

— Эй, что происходит?

Мак поморщился.

— О боже, чувак, прости. Я не подумал, что ты можешь быть не один, — хоть Эрик по большей части был спрятан за спиной Бо, должно быть, Мак зацепил его взглядом, потому что его глаза резко сузились. — Подожди-ка минутку.

Чёрт!

Бо выставил руку, будто чтобы закрыть Эрика, но ущерб уже был нанесён.

— Какого чёрта здесь происходит? — спросил Мак.

Обречённо вздохнув, Бо отошёл в сторону, чтобы Эрика было видно.

В отличие от Бо, Эрик был в футболке и в штанах, но Бо знал, что никто никак не мог спутать его пол. Или ситуацию.

— Кто это, чёрт возьми? — спросил Мак, затем его глаза расширились от шока. — Минутку. Я тебя знаю. Ты тот парень с вечеринки. Которого Бо перепутал с девушкой, — он повернулся к Бо. — Это значит, что он действительно девушка? Или... как называют тех девушек, которые раньше были парнями?

— Нет, — Бо постыдился, когда услышал, как его голос слегка дрогнул. — Нет, он не... эм... эм...

Когда Бо просто беспомощно развёл руками, Эрик тихо произнёс:

— Думаю, ты ищешь слово «транссексуал».

— Спасибо, но я справлюсь, — отрывисто произнёс Бо, затем посмотрел прямо на Мака. — Нет, Эрик не девушка и не транссексуал. Он просто парень.

— И это так называемая «таинственная девушка», с которой ты встречался всё это время? Парень?

Бо поморщился от злости в голосе Мака.

— Да.

— С каких пор ты играешь по обе стороны забора?

— Я не знаю. С тех пор, как познакомился с Эриком, наверное.

Мак развернулся и начал ходить по комнате, изливая поток ругательств, от которых мог расплавиться гипс. Это было бы смешно, учитывая, как блестящий шар дёргался вслед за ним из стороны в сторону, но Бо как никогда в жизни не хотелось смеяться.

— Ты лживый, подлый сукин сын, — Мак развернулся и ткнул пальцем в сторону своего друга. — За это я должен тебя поколотить, придурок!

— Эй! — сказал Бо, раздражаясь в свою очередь. — В чём твоя проблема?

— Что значит, в чём моя проблема? Это... — он помахал рукой вверх и вниз, будто чтобы охватить всю сцену. — Всё это моя проблема. Как ты мог сделать что-то такое и не рассказать мне?

— Нет такого закона, по которому я обязан всё тебе рассказывать, — парировал Бо. — Если я хочу сохранить часть своей личной жизни в тайне, это моё дело.

— Одно дело держать это в тайне. А врать мне, это совсем другое.

— Я тебе не врал.

— Ну конечно. Ты всем врал. Позволил нам всем думать, что всё это время был с девушкой, когда на самом деле был с парнем.

Бо не смог сдержать укол вины. В словах Мака был смысл. Отчасти.

— Я не совсем собирался врать об этом. Я просто не хотел справляться со всем дерьмом, которое устроили бы парни. Ты же их знаешь. Если бы они узнали, что я встречаюсь с мужчиной, начался бы ад. Сохранять тишину казалось проще, вот и всё.

— Может это и проще, но не значит, что это правильно. Кроме того, я не просто один из парней, так ведь? Я должен быть твоим лучшим другом.

— Ты и есть мой лучший друг.

— Разве это ничего для тебя не значит?

— Конечно значит.

— Но это значит не больше, чем он.

— Я этого не говорил.

— Тебе и не пришлось. Всё сказала тишина, — с отвращением сказал Мак. — Опять же, наверное, я понимаю, как такое могло произойти, — слова могли прозвучать резонно, но тон был пропитан сарказмом. — В конце концов, для меня это мог быть не первый выбор, но я понимаю, что ты скорее предпочтёшь трахать какого-нибудь гея, чем провести время с друзьями. По крайней мере, так ты сбросишь напряжение.

Бо почувствовал, как нарастает его злость, и сделал шаг вперёд.

— Лучше следи за собой, Мак. Ты вот-вот переступишь черту.

— В задницу тебя и его тоже! Хотя я уверен, там вы уже побывали.

На этот раз оба мужчины сделали шаг друг к другу, но Эрик вдруг протолкнулся мимо Бо и встал между ними, подняв руки, как коп, направляющий движение.

— Прекратите! Вы оба. Мак, это не Бо виноват. Это всё я.

— Да, верно! — нахмурился Мак. — Ты связал его и заставил заниматься с тобой сексом. Посмотри на себя. Ты такой маленький, что удивительно, как Бо не теряет тебя в простынях. Не говори мне, что это ты виноват, что он превратился в педика.

Бо зарычал, но Эрик проигнорировал его и обратился к Маку.

— Ты прав. Влечение Бо ко мне — это не моя вина, но я виноват в том, что он не рассказал тебе об этом. Он хотел, но я... уговорил его этого не делать. Я сказал, что будет лучше, если он подождёт.

— Чего подождёт? — бросил Мак.

Казалось, мгновение Эрик колебался.

— Я собирался сказать «пока он не будет уверен в своих чувствах», но, думаю, мы можем согласиться, что здесь уже хватило лжи и частичной правды.

— Ещё как хватило. Так какова настоящая история?

— История такова: я думал, будет лучше, чтобы Бо подождал, пока всё не закончится, прежде чем решить, хочет ли рассказывать кому-то об отношениях с другим парнем.

Будучи ошеломлённым, Бо был практически благодарен, когда Мак спросил:

— Что значит, пока всё не закончится? Что ты планировал сделать? Потрахаться с ним немного, а потом бросить, когда наскучит?

— Конечно нет. Но я знал, что рано или поздно это закончится, и не хотел, чтобы Бо рисковал потерять друзей из-за чего-то временного.

Из всех слов, которые летали по комнате утром, эти задели Бо глубже всего. Казалось, больше никто не обращал на него внимания.

— Ты ничего не знаешь о друзьях Бо, — презрительно произнёс Мак. — И временно это или нет, он всё равно должен был рассказать нам правду, — Мак посмотрел мимо Эрика на Бо. — Хорошей тебе жизни с твоим новым бойфрендом.

Мак развернулся, чтобы уйти, а затем в последнюю секунду развернулся.

— Кстати... — подойдя ближе, он опустил бутылку виски на кофейный столик с такой силой, что Бо удивился, как не сломался стол и не разбилась бутылка. — С днём рождения, чёрт возьми.

Когда Мак ушёл, захлопнув за собой дверь, в комнате воцарилась мёртвая тишина.

Затем Бо спросил:

— Что ты имел в виду?

Эрик повернулся посмотреть на него, и выражение его лица было ошеломлённым.

— Что?

— Ты действительно поэтому не хотел, чтобы я кому-то о нас рассказывал? Потому что думаешь, что это всё временно?

Эрик покачал головой.

— Бо, ты не понимаешь, что здесь произошло? Ты только что потерял своего лучшего друга. Из-за меня.

Достаточно странно, Бо обнаружил, что прямо сейчас ему на это плевать.

— Просто ответь на вопрос. Поэтому?

Казалось, Эрик на долгое мгновение задумался об этом. Затем вздохнул.

— По большей части? Да. Я не думал... Я не ожидал, что мы так сблизимся, и не хотел, чтобы ты рисковал и отдалялся от своих друзей из-за того, что могло и не затянуться надолго.

Опять же, Бо почувствовал, как растёт злость.

— Позволь я кое-что тебе скажу: если отношения с тобой отдалят от меня друзей, то, как я это вижу, они мне не друзья. Но смысл не в этом, так ведь? Смысл в том, что для меня это не временно. Это по-настоящему. И всегда было по-настоящему, — когда Эрик ничего не сказал, у Бо появилось очень плохое предчувствие. — Для тебя это не так?

— Конечно так, — честно сказал Эрик, но почему-то уверенности Бо это не прибавило. И он обнаружил, что был прав, когда Эрик тихо добавил: — Просто это не навсегда.

Бо не знал, что возможно почувствовать такую боль.

— Я не понимаю.

— Ты не помнишь тот вечер, когда мы познакомились? Когда я сказал, что должна быть причина, по которой мы встретились именно тогда? Ну, с тех пор ты только и говорил о том, что чувствуешь, что должен собраться и двигаться дальше по жизни. Думаю, поэтому я здесь. Чтобы помочь тебе это сделать, потому что этим я и занимаюсь. Я помогаю людям собраться. Настолько, насколько это вообще возможно. Но это не значит, что собран я. На самом деле, я самый несобранный человек, которого кто-либо когда-то встречал. Последнее, что тебе нужно в жизни, так это чтобы на тебе висел кто-то такой, как я, мешая исполнить твои мечты. Я здесь не для этого. Я просто должен помочь тебе понять, какую выбрать развилку, прежде чем мы попрощаемся.

— Я в это не верю, — упрямо произнёс Бо. — Думаю, мы вместе потому, что хотим этого.

Эрик сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул, и Бо мог сказать, что он сдерживает слёзы.

— Пока что хотим. Но поверь мне, когда я говорю, что в будущем тебе будет лучше без меня. Особенно в свете того, что только что произошло.

— Мак одумается, — сказал Бо, но правда была в том, что он был в этом не так уверен, как говорил. — Понадобится время.

— Может быть, но на данный момент, думаю, будет лучше, если я уйду. Так ты сможешь пойти за Маком, помириться с ним, а потом пойти на именинный завтрак со своими друзьями.

— Значит, это всё? — спросил Бо, чувствуя себя гадко. — Это прощание?

Слёзы, которые Эрик пытался сдержать, внезапно пролились, и Бо мог сказать, что парню тяжело говорить спокойно.

— Может быть. Если ты этого хочешь. Я надеюсь, что нет. Думаю, ещё есть способы, которыми я могу тебе помочь, если ты позволишь. Но в любом случае, твоё примирение с Маком намного важнее, чем наши споры о том, как долго продлятся или должны длиться наши отношения.

Бо стоял и смотрел, пока Эрик брал свою обувь и вещи и шёл к двери. Он остановился, затем развернулся назад.

— Я знаю, ты не особо уверен, куда сейчас пойдёшь, но думаю, мы оба знаем, где бы ты ни оказался, ты захочешь, чтобы с тобой был Мак и остальные. Так почему бы тебе на время не сосредоточиться на них? Ты знаешь, где меня найти, если понадобится, ладно?

Бо не ответил. Он просто позволил ему уйти.


Глава 16


Бо знал, что это был хороший совет. Эрик всегда давал хорошие советы.

Это было одно из его самых раздражающих качеств.

Однако, вместо того чтобы воспользоваться советом, Бо провёл остаток своего дня рождения в компании бутылки виски, которую принёс Мак, напиваясь до забытия.

Это было не идеальное решение, но лучшее, что он смог придумать.

Между приступами блаженного беспамятства, он не трудился отвечать на телефон или кому-либо звонить, или делать что-либо ещё.

Он пил, размышлял и жалел себя.

Даже сильное похмелье, которое пришло в пятницу утром, не остановило его от приезда в офис отца ровно в девять. О, он думал не ехать. Много об этом думал. Какая ему разница, если Мака и остальных парней вышвырнут, если он не приедет? После того, как Мак к нему отнёсся, может быть, он заслуживал увольнения.

Но по какой-то причине ему было не плевать.

Так что он приехал.

Хотя, наверное, это была ситуация, больше всего напоминающая ад, следующие несколько часов он работал со своим отцом над тендером для нового проекта и напрягался, чтобы оттолкнуть любые мысли об Эрике. Но хоть его головная боль в итоге отступила, к двум часам дня Бо как раз собирался решить, что лучше подставит шею под настольную пилу, чем будет терпеть это дальше.

Затем зазвонил его мобильник.

Игнорируя ворчание отца против «новомодных технологий», Бо подхватил телефон и проверил номер. Он надеялся, что это Эрик. Или даже Мак.

Это не был ни один из них.

Борясь с разочарованием, он всё равно ответил.

— Привет, Хэм, в чём дело?

— Мне только что звонила Андреа, — с отчаянием в голосе произнёс Хэм. — Она сегодня утром поехала в больницу для какого-то теста «против стресса» или ещё чего-то, и теперь врачи думают, что с ней и ребёнком может быть что-то не так.

— Где ты? — спросил Бо, уже поднимаясь на ноги.

— Я в машине, еду в больницу. Можешь приехать и привезти с собой папу?

— Да, конечно, мы уже едем, — Бо повесил трубку и спрятал телефон в карман.

— И куда ты собрался? — спросил его отец. — У нас здесь ещё куча работы.

— Работа может подождать. Сейчас нам нужно в больницу.

— Зачем?

— С Андреа и ребёнком что-то не так.

Без лишних слов, его отец вскочил на ноги, и они ушли.

Дорога до больницы прошла в тишине, и понадобилось некоторое время, чтобы найти место для парковки, а затем найти родильное отделение на третьем этаже. Как только добрались туда, несмотря на бушевание Босса, никто ничего им не говорил, только то, что Андреа там, и они сообщат ей и Хэму, что приехала семья.

Их отправили в семейную комнату ожидания и велели ждать. Так что именно так они и поступили.

Минут через пятнадцать после их приезда, вышел Хэм с немного диким видом. Бо и его отец оба поднялись на ноги.

— Какого чёрта происходит? — спросил старик.

— У меня есть только минута, — сказал Хэм, стресс, отражающийся на его лице, был очевиден и в голосе. — Врачи готовят Энди к операции.

— К операции? — повторили оба мужчины. Затем его отец произнёс: — Какого чёрта случилось?

— Я не совсем всё это понимаю. Они сказали, что у неё какая-то эклампсия, но я не уверен, что это значит. Я знаю только то, что тест сегодня утром показал, что ребёнок особо не двигается, а у Андреа высокое давление. Они решили попробовать сейчас вызвать роды. От лекарств её давление поднялось ещё выше, и сразу после того, как я сюда приехал, у неё начались судороги. Ребёнка достанут с помощью кесарева сечения. Врачи сказали, что не могут разрешить мне пойти с ней, но я могу подождать в коридоре, так что я пойду.

— Ну, тогда иди, — сказал Бо, но Хэм уже вылетел за дверь и исчез, прежде чем он произнёс слова. Они с отцом посмотрели друг на друга.

И стали ждать дальше.


***


Насколько Бо мог сказать, время никогда не тянулось медленнее.

Каждый раз, когда кто-то проходил мимо, его голова по собственной воле дёргалась вверх. Больше всего он надеялся увидеть вернувшегося Хэма, чтобы он сказал им, что всё в порядке. Но он не приходил целую вечность. Но из-за двери показалось другое знакомое лицо, и Бо подскочил на ноги и пошёл поприветствовать своего самого старшего брата.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Бо, приобнимая его одной рукой.

— Хэм позвонил мне на работу. Как Энди? — спросил Чарли, с таким же напряжённым видом, как и Бо.

Это было забавно. Из них троих, Чарли всегда был самым красивым. Тем, по которому сходили с ума все девушки. С длинным тонким лицом и стройной длинноногой фигурой со стороны их матери, он всегда казался Бо высокой берёзой среди пней.

Одетый сейчас в свой рабочий костюм с галстуком, он выглядел как никогда неуместно.

— Она на операции, — сказал ему Бо.

— Что случилось? Последний раз, когда я с ней разговаривал, она была в порядке.

— У неё что-то, что Хэм назвал эклампсией? — к его удивлению, Чарли кивнул. — Ей сейчас делают кесарево сечение, но это всё, что мы знаем.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил его отец, и когда Бо повернулся посмотреть на него, на его лице было то же выражение, как и всегда рядом с Чарли — будто вся кровь в его теле прилила к щекам.

Чарли не клюнул.

— Андреа моя невестка, Хэм мой брат, и этот ребёнок — моя племянница, — тихо сказал он. — Так что нравится тебе или нет, я здесь, и я остаюсь.

Может, дело было в воздухе в этом месте, или в серьёзности ситуации, но вместо того, чтобы ответить вслух, отец Бо просто проворчал что-то сам себе и вернулся на своё место.

Они стали ждать дальше.

Они ждали, казалось, вечность, но наконец в зал вошёл Хэм. Он был явно потрясён, и его лицо было бледным и блестящим от пота. Его майка тоже пропиталась потом, но он улыбался.

Вяло. Но всё же улыбался.

— Похоже, всё будет в порядке, — сказал он, и Бо почувствовал, как его пульс наконец начал замедляться. — Ребёнок в порядке, и давление Энди уже начинает снижаться. Ей что-то дали какое-то лекарство, чтобы снизить давление ещё больше, и как только она поправится, её положат на обследование в отделение интенсивной терапии. Но она будет в порядке. Ребёнок тоже. Его перевели в ОРИТН — ОИТ для новорождённых — чтобы присмотреть за ним, но врачи уверены, что он тоже в порядке. Они оба в порядке.

— Эй, это отличные новости, — сказал Чарли, но Бо зацепился за одно слово.

— Что значит, «он в порядке»?

Хэм слабо рассмеялся.

— Наверное, тот аппарат УЗИ нужно отправить образно на уроки полового созревания. Ребёнок не девочка, а мальчик. Все его три килограмма и девятьсот грамм.

Отец Бо так громко воскликнул, что Бо подскочил.

— Как вам это нравится? — радостно крикнул он. — Я получил внука, а «Сэнфорд и Сыновья» получит нового наследника.

— Ещё бы он об этом не думал, — сухо произнёс Чарли, но это не уменьшило энтузиазм его отца. На самом деле, к удивлению Бо, его отец подошёл к Хэму и крепко его обнял. — Я рад, что все в порядке, — сказал он. Отстранившись, он снова воскликнул. — Что ж... Думаю, я пойду куплю себе коробку сигар и начну их раздавать. Передай своей жене, что я навещу её позже, когда она будет чувствовать себя лучше.

Выпятив грудь так сильно, что было удивительно, как он не падал, отец Бо вышел из зала.

Бо всё ещё пытался собраться с мыслями.

— Это отлично, что все в порядке, но как вы его назовёте? Последнее, что я слышал, как вы пытались решить между Дафной и Стефани.

Хэм снова рассмеялся.

— Очевидно, ни один из этих вариантов не подойдёт. Но раз никто из нас не выбирал имя для мальчика, мы решили назвать его в честь дедушки. Эндрю Джеймс Сэнфорд Второй. Сокращённо Эй Джей.

Внезапно нервная энергия, которая завела Хэма так далеко, словно покинула его, и он прошёл по залу и рухнул на диван. Он наклонился вперёд и опустил голову на свои руки. Бо тоже подошёл и сел на стол перед ним.

Хэм не поднял взгляд, так что Бо потянулся и положил руку на его плечо.

— Эй? Ты в порядке?

— Да, — сказал Хэм, но его голос дрожал, и он по-прежнему не поднимал голову.

Чарли молча сел рядом с Хэмом и положил руку на его другое плечо, так что трое мужчин мгновение были связаны.

— Клянусь богом, я никогда в жизни не был так напуган, — сказал Хэм, и Бо услышал в голосе брата слёзы и почувствовал, как его тело задрожало под рукой. — На какое-то время я подумал, что потеряю их обоих. Это было ужасно. Ещё хуже то, что творилось у меня в голове. Всё время я мог думать только о том, придётся ли мне выбирать? Что, если мне скажут выбирать между спасением одной или другого? Кого мне выбирать?

Бо обнаружил, что смаргивает собственные слёзы, так что был благодарен, когда Чарли спокойно произнёс:

— Никто не заставил бы тебя это делать. Никто не может ожидать от тебя такого выбора.

Хэм кивнул, но по-прежнему не поднимал голову, и они все сидели так ещё несколько мгновений. Чарли поднялся на ноги, и когда Бо повернулся, увидел, как в зал заходит коллега Чарли, Роберт Коэн.

Хоть Бо никогда не думал об этом раньше, до него внезапно дошло, что в какой-то неописуемой манере Роберт был немного похож на Эрика. Не столько внешне, сколько наличием тех же женственных качеств в поведении и чертах.

Он опешил, когда Чарли подошёл к Роберту и обнял его.

— Все в порядке, — сказал Чарли, отстраняясь, но оставляя руки на предплечьях мужчины. — Прости, что не позвонил и не сказал тебе, как только мы всё услышали.

— Всё хорошо. Главное, что все в безопасности, — Роберт сжал руки Чарли в ответ. Затем посмотрел на Бо и Хэма. — Итак... это значит, что можно поздравлять?

Теперь Хэм поднял взгляд, и на этот раз его улыбка была чуть более убедительной.

— Наверное. Я папа.

Хэм встал, и Робер прошёл по залу, чтобы обнять его, но Бо ещё минуту продолжал сидеть.

Что-то здесь не сходилось — или может сходилось, но Бо не совсем мог поверить в ответ, который получал. Он увидел, как Чарли и Роберт с улыбками повернулись друг к другу, и закрыл глаза.

— О, ради бога, — устало произнёс он, затем открыл глаза и посмотрел на своего брата и мужчину, в котором теперь узнавал его любовника. — Почему мне никто не рассказал?

Впервые за тот день Хэм улыбнулся по-настоящему.

— Что ж, я вижу, до этой светлой головы наконец дошло, — затем он похлопал своего брата Чарли по плечу. — Боюсь, теперь тайна раскрыта, мальчики. Удачи в попытках объяснить факты жизни этому барану. Если у вас ничего не изменилось, думаю, я пропущу период вопросов и ответов и пойду к своей жене и сыну. Кажется, на один день с меня хватило семейной драмы.

После того, как Хэм ушёл, Бо сидел ещё минуту, наблюдая, как Чарли и Роберт прошли по залу и сели на диван перед ним. Они никак не соприкасались, но теперь, когда его глаза были открыты, Бо видел между ними связь... любовь.

Посмотрев в глаза своего брата, он узнал в них беспокойство.

— Почему ты никогда не говорил мне, что вы двое вместе? — спросил он.

Чарли пожал плечами.

— Никогда не было подходящего времени. Это не совсем та тема, которую можно поднять при обычном разговоре.

— Я знаю, но... — Бо по-прежнему не мог всё обдумать. — Как давно ты...?

— Гей? — хоть очевидно пытался, Чарли не мог сдержать улыбку. — А... практически всю жизнь.

Бо выдохнул.

— Я имел в виду, как давно ты знаешь, что ты гей?

— Опять же, практически всю жизнь.

— Но как это может быть? На тебя все девчонки вешались.

— Ключевые слова «вешались на меня». Я никогда не вешался, поверь мне. Меня никогда не привлекали девушки, — он повернулся и улыбнулся Роберту. — Я всегда смотрел на мальчиков.

— Я тоже, — ответил Роберт, улыбаясь в ответ. — Особенно с тех пор, как нашёл тебя.

Бо почувствовал, как его сердце обмякло, но у него всё равно не было ответа на вопрос.

— Почему ты мне не сказал?

— Бо, тебе было всего тринадцать, когда я ушёл из дома, — отметил Чарли. — Мама только умерла. И я почему-то не думал, что добавление информации о том, что я гей, поможет тебе справиться со всем остальным, что происходило в тот момент.

— Ты мог бы рассказать позже.

— Я знаю. Но как я сказал, никогда не было подходящего времени. Я почти рассказал, когда мы с Робертом стали не просто бойфрендами, а партнёрами. Полагаю, можно сказать, когда мы сделали всё «официально». Я не был уверен, как ты отреагируешь.

— Ты думал, что я поступлю как папа? — спросил Бо, чувствуя боль от одной мысли. — Что я перестану с тобой разговаривать или что-то ещё?

— Конечно нет.

— Тогда почему ты сказал Хэму, но не мне? — спросил Бо. Затем он закрыл глаза, покачал головой и сам ответил на свой вопрос. — Андреа.

Чарли усмехнулся.

— Да уж. Она всё поняла за две секунды. Но даже после того, как она сказала всё Хэму, и я подтвердил, ему понадобилось какое-то время, чтобы всё принять. И ещё больше времени, чтобы относиться к этому нормально. Что весьма странно, ты реагируешь намного лучше, чем он, когда всё узнал. И это любопытно, потому что я думал, что ты уж точно не поймёшь.

— Ты можешь удивиться тому, насколько я понимаю, — сухо произнёс Бо, но прежде чем брат успел задать ему какие-либо вопросы, Бо продолжил сам: — Поэтому вы с папой не общаетесь? Потому что он знает, что ты гей?

Чарли и Роберт многозначительно посмотрели друг на друга. Затем Чарли повернулся обратно к Бо.

— Отчасти.

— А остальное что?

Чарли и Роберт снова посмотрели друг на друга, но на этот раз Бо почувствовал раздражение.

— Слушай, мне уже не тринадцать. Меня не нужно защищать.

— Я тебя не защищаю, — сказал Чарли. — Или не только тебя.

— Что это значит?

— Это значит, что ты многого не знаешь, ладно? И многое из этого очень гадкие вещи.

— Как я сказал, я уже большой мальчик. Что бы это ни было, я могу справиться.

— Я понимаю. Но как только ты что-то узнаёшь, обратного пути нет, даже если захочется забыть. Так что я не хочу говорить тебе сразу, не предупредив, что тебе может не понравиться услышанное.

Раньше Бо мог бы обидеться, но сейчас он был немного мудрее.

— Я это ценю, но насколько я знаю, в этой семье слишком долго было слишком много секретов. Я устал от них. Если тебе есть, что сказать, просто говори. Я найду способ разобраться с этим по-своему.

Чарли сделал вдох и медленно выдохнул.

И начал.


Глава 17


— Тебе было всего двенадцать, когда умерла мама, — сказал Чарли.

— Хочешь сказать, когда она покончила с собой, — резко сказал Бо, желая покончить с иллюзиями.

Чарли вздохнул.

— Это ты тоже понял, а?

— Да. Уже давно.

— Наверное, я не должен удивляться. Ты и близко не такой медленный, каким кажешься.

— Спасибо. Наверное.

Чарли слегка улыбнулся.

— Это должен был быть комплимент. В любом случае, возвращаясь к тому, что я говорил... Тебе было всего двенадцать, когда всё это происходило, так что я не знал, насколько ты всё понимаешь. Но мне было почти восемнадцать, и я не знаю, то ли это из-за того, что я гей, то ли нет, но я видел намного больше, чем мог бы другой подросток восемнадцати лет. И за год до её смерти, я мог сказать, что у мамы был роман на стороне.

— Что? С кем? — в шоке спросил Бо.

— Это неважно, — когда Бо открыл рот, чтобы возразить, Чарли поднял палец, останавливая его. — Это было давно, и он уже мёртв, и не так важно, кто он, потому что проблема была не в нём. Или не совсем в нём. Дело в том, что мама любила его и хотела бросить папу.

— Почему не бросила?

— Потому что папа угрожал ей. Он сказал, что если она уйдёт, он отсудит у неё опеку над нами и сделает так, чтобы она больше никогда нас не увидела.

— И она ему поверила? — Бо был ошарашен. Он не мог поверить, чтобы кто-то купился на такой очевидный трюк.

Опять же, он предполагал, что она купилась. Иначе всё вышло бы по-другому.

— Я не знаю наверняка, во что она поверила или не поверила, но ты помнишь, как всё было между ними. Папа был главой дома, и всё тут. У неё никогда особо хорошо не получалось противостоять ему. Даже при лучших обстоятельствах. На самом деле, я бы сказал, что она немного боялась его. Думаю, мы все боялись, так или иначе.

С этим Бо не особо мог поспорить.

— В любом случае, — продолжил Чарли, — в итоге всё дошло до точки, когда папа поставил перед ней ультиматум: она могла бросить этого парня и вернуться к отцу, или могла остаться с тем парнем и никогда больше не видеть своих детей. Было ужасно заставлять её выбирать. Не просто между двумя мужчинами, что было бы легче, учитывая, что к тому времени отец сделал её жизнь такой несчастной, что она ненавидела быть его женой. Он заставил её выбрать между самыми дорогими — этим парнем и нами. Как бы она его ни любила, не думаю, что она могла вынести мысль о том, чтобы бросить нас и никогда больше не видеть.

— Ты был практически взрослым, — крикнул Бо. — Чёрт, ты ушёл из дома практически сразу после её смерти. Так как папа мог запретить ей видеть тебя? И рано или поздно мы бы все выросли.

— Ты споришь с логикой и задним числом. И, по большей части, ты прав. Она могла бы сделать миллион вещей. Для начала найти хорошего адвоката. Чёрт, ей даже не нужен был хороший. Любой приличный сказал бы ей, что отец никак не сможет оторвать её от детей. Но как я сказал, она боялась его и, наверное, чувствовала вину и депрессию, так что вместо того, чтобы выбирать между двумя невозможными вариантами, она выбрала третий путь и покинула нас всех.

Бо было тяжело поверить в услышанное. Как он мог не замечать, что это всё происходит вокруг него?

— Ты когда-нибудь требовал у папы объяснений этого?

Чарли рассмеялся, но это был пустой звук.

— Ты помнишь, чтобы я когда-нибудь не требовал ни от кого объяснений? Особенно, когда думаю, что человек ошибается?

Теперь Бо тоже рассмеялся, так же глухо, вспоминая их прошлые споры.

— Нет. Полагаю, нет.

— Тогда очевидный ответ на этот вопрос — да, я требовал у него объяснений. Должен добавить, довольно жёстко. Со своей самодовольной восемнадцатилетней мудростью, я практически назвал его убийцей. Я сказал, что он убил её так же, как если бы сам за неё врезался на машине в эту стену. И обозвал его пару раз. Назвал тираном и агрессором, а затем он выбил из меня всё дерьмо. Помнишь, у него было короткое весло?

У Бо практически заболела поясница от воспоминаний.

— Да. И...?

— И... ты никогда не думал, куда оно делось после моего отъезда? Почему оно внезапно исчезло? Ну... это не потому, что я взял его с собой в память о старых временах, поверь мне. Это потому, что он сломал его. Об меня. После того, как мои синяки прошли, я ушёл. И такие у нас сейчас отношения.

— Не совсем, — тихо произнёс Роберт и положил ладонь на руку Чарли.

Чарли нежно похлопал его по руке.

— Нет. Не совсем.

— Что вы имеете в виду? — спросил Бо, неожиданно тронутый их взаимодействием.

Чарли улыбнулся.

— Это значит, что со своей уже почти тридцатиоднолетней мудростью, я понимаю, что всё было не так просто, как я думал. Да, папа тиран, и я счастлив сказать тебе выбираться из-под его контроля. Но он не убивал маму. Она убила себя сама. Любо потому, что любила нас и того другого парня слишком сильно, чтобы выбирать между нами, либо потому, что не любила никого из нас достаточно, чтобы бороться. В любом случае, это был её выбор. Не папин.

Бо не мог сказать, что сейчас чувствует. Мысленно, он знал, что должен что-то чувствовать. Как можно было услышать всё это и ничего не почувствовать? Но по большей части... он чувствовал онемение.

— Спасибо, что рассказал мне, — сказал он.

— Я всё ещё не уверен, что должен был, — сказал Чарли, но Роберт ему возразил.

— Нет. Думаю, Бо прав. Секретов было слишком много.

— Что ж... тогда, — вздохнул Бо, — в духе полного откровения, полагаю, сейчас хорошее время сказать вам, ребята, что я сейчас вроде как сплю с парнем.

Чарли казался ошеломлённым.

— Ого. Это... неожиданно.

— Я тоже этого не ожидал, но вот так.

— Как давно это длится?

— Три месяца, плюс-минус. Всё сложно.

Чарли поднялся на ноги, потянул брата за руки, заставляя встать, и обнял его.

— Жизнь сложная. Поэтому людям нужны адвокаты.

— Забавно. Я думал, адвокаты просто делают жизнь ещё сложнее, — поддразнил Бо, но обнял брата в ответ.

— Зависит от того, на какой ты стороне, так сказать, — ответил Чарли и повернулся к Роберту. — Теперь, когда мы во всём разобрались, что скажешь, если мы спустимся в детское отделение и проверим, сможем ли мы пробиться посмотреть на нашего нового племянника?

— Разве не это адвокаты делают лучше всего? — ответил Роберт.

Чарли повернулся к Бо.

— Ты пойдёшь?

Бо не был уверен, что готов сейчас навестить ребёнка, или Андреа, раз на то пошло.

— Нет. Полагаю, я увижу всех позже.

Он подождал, пока его брат и Роберт уйдут, а затем стоял на месте несколько долгих минут. Он не хотел быть здесь. Это он знал. Но и не хотел ехать домой. На самом деле, он понятия не имел, где хочет быть.

Он только знал с кем.

Поездка была достаточно короткой, чтобы Бо не успел передумать, но это чуть не произошло, когда спросив: «Кто там?» Эрик выглянул зелёным глазом через щель в закрытой на цепь двери.

Когда Эрик полностью открыл ему дверь, Бо не пришло в голову ни одного слова.

Они смотрели друг на друга, пока Эрик наконец не произнёс:

— Я немного удивлён тебя видеть. Я не был уверен, разговариваешь ли ты со мной.

— Я тоже не был уверен.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Бо почувствовал, как глаза начинает щипать от слёз.

— Я здесь потому, что мой старик пытается шантажом заставить меня остаться в компании, угрожая уволить мою бригаду, если я уйду. И пока я пытался выяснить, будет ли лучше всю жизнь работать на сукиного сына, которому плевать, вредит ли он мне, лишь бы было как он захочет, или подвести друзей, лишив их работы, я чуть не потерял свою невестку и новорождённого племянника. И пока я пытался отойти от этого, я узнал, что мой старший брат гей, и у него есть партнёр, о котором он мне никогда не рассказывал. И что он ушёл из дома и никогда не возвращался потому, что у моей матери был любовник, а отец пытался шантажом заставить её вернуться, угрожая, что никогда не позволит видеться с нами. И что она практически пришла к тому же выводу, к которому шёл я: что она лучше умрёт, чем будет делать невозможный выбор — только она действительно пошла на это. И я очень-очень боюсь, что со мной будет то же самое, если я не придумаю решение, с которым смогу жить. И какое бы замешательство, боль и злость я сейчас ни чувствовал, я уверен только в том, что ты единственный человек в моей жизни, который не будет указывать мне, что делать, или заставлять выбирать стороны, или пытаться принять решение за меня, или угрожать, что бросит меня, если я не сделаю так, как ты захочешь. Ты просто поможешь мне понять, что для меня лучше. Прямо сейчас, как бы эгоистично это ни звучало, именно это мне и нужно.

— Как я говорил, для этого я и здесь, — Эрик раскрыл объятия. — Давай ты зайдёшь, и мы всё обсудим, ладно?

Несмотря на всё, что произошло между ними — несмотря на всё, что стояло между ними даже сейчас — Бо мог быть только благодарен за обещание успокоения, ступая в объятия Эрика и закрывая за ними дверь.


Глава 18


Следующим ранним утром, Бо снова попытался на носочках выскользнуть из квартиры Эрика. На этот раз не потому, что хотел избежать разговора. Он пытался вести себя продуманно. Эрик не спал почти всю ночь, помогая Бо разобраться с чувствами, и когда они наконец легли спать, несмотря на то, что не пришли ни к каким выводам, Бо чувствовал себя лучше.

Он проснулся как минимум с одним решением в голове, но вместо того, чтобы будить Эрика, он оставил быструю записку и ушёл.

Были определённые моменты жизни, когда время решало всё.

Это был один из них.

Хоть он был настроен решительно, ему пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем постучать в дверь дома матери Мака в восемь часов утра субботы. Он знал, что она не будет спать. Мэри Элизабет МакГир всегда вставала рано.

Ему нужно было застать врасплох её сына.

— Ну-ка, посмотрите, кто сегодня встал на рассвете, — сказала Мэри, открывая дверь.

Хоть он раньше об этом не думал, только недавно Бо начал понимать, что после смерти его собственной матери, эта полная дружелюбная женщина практически была ему приёмной матерью, полной мудрости, успокоения и советов. Кем-то, кто ругал его при необходимости, хватил, когда он заслуживал, и пёк домашнее печенье с шоколадной крошкой при любых других обстоятельствах между этими. Всё это время, в своей тихой неспешной манере, она была идеальным плечом для опоры.

И он любил её за это.

— Здравствуйте, миссис МакГир, — сказал он. — Как у вас дела?

— Просто отлично. Проходи, проходи, — сказала она, закрывая за ним дверь. — Как ты поживаешь?

— Нормально, наверное, — чувствуя себя неловко с наступлением момента, он протянул букет цветов, который купил для неё в магазине. — Держите.

— Это мне? — спросила она, кладя руку на свою большую грудь.

— Да. Я просто хотел поблагодарить вас за то, что вы рядом все эти годы, — он вручил ей цветы и прочистил горло. — Мак уже встал?

— В восемь утра в субботу? — спросила она с блеском в глазах. — А ты как думаешь?

— Думаю, он всё ещё в кровати, храпит как медведь в спячке.

— Думаю, ты прав. Но почему-то у меня складывается ощущение, что ты планируешь это изменить.

Он был уверен, что она знает, что они с Маком поругались. Даже если Мак ей не сказал, она поняла бы. Просто она была такой. У них это было далеко не впервые, так что он думал, что она вряд ли сильно беспокоится.

Бо только хотел бы чувствовать то же самое.

И всё же, он был уверен, что это нужно решить. И решить сейчас.

— Да. Практически.

— Тогда удачи тебе. Постарайся свести ущерб к минимуму, ладно? Я только поменяла ковёр в той комнате.

Когда она пошла на кухню, Бо прошёл по коридору в спальню Мака. Хоть дверь была закрыта, он не потрудился стучать. Он просто открыл её и увидел Мака прямо там, где и ожидал, разлёгшимся на спине на нижнем ярусе двухэтажной кровати, которая была у него так долго, сколько Бо его знал.

Наверное, Эрик сказал бы ему, что это не лучший способ начать деликатное обсуждение, но Бо послушал своё нутро и, схватившись за ручки матраса, встряхнул его и скинул Мака на пол.

— Вставай. Нам нужно поговорить.

— Какого...? Ради бога, мам! Я здесь сплю, — пробормотал Мак. Затем посмотрел на своего противника. — Какого чёрта ты здесь делаешь?

— Как я сказал, нам нужно поговорить.

— Я с тобой не разговариваю, помнишь? — нахмурился Мак, садясь и проводя руками по своим растрёпанным волосам. — Так что отвали и смотри, чтобы дверь не хлопнула тебя по заднице на пути на выход.

— Я не уйду. Пока мы не поговорим.

Мак поднял на него взгляд и сузил глаза.

— Ты не слышал, что я сказал? Я с тобой не разговариваю.

— Ладно, тогда можешь просто слушать. Прости, что я не рассказал тебе об Эрике с самого начала. Я должен был сразу тебе сказать, что он парень.

От этих слов Мак подскочил с пола и посмотрел на Бо мрачным взглядом.

— Давай кое-что проясним. Мне плевать, парень Эрик, девушка или выставочный пудель. Смысл не в этом. Смысл в том, что ты врал мне обо всём. О нём. О ваших отношениях. Обо всём этом.

— Я знаю. Прости.

Последовала короткая пауза, затем Мак спросил:

— И всё? «Прости»? Что это за паршивое извинение?

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Объяснение не помешало бы. Например, почему ты мне соврал. И не говори чушь о том, что это «временно».

У Бо внутри всё закипело, но он сдержался.

— Это было не потому, что всё «временно», по крайней мере, не для меня. Я просто не думал об этом как о вранье. Я думал, что держу всё в тайне, но теперь вижу, что ошибался.

— Ещё как ошибался.

— Я знаю. И мне жаль, — когда Мак не ответил, Бо спросил: — Что ещё ты хочешь услышать, Мак?

— Я не знаю, — крикнул Мак, почти раздражённо. — Я знаю только то, что не могу остыть, когда ты просто пришёл и извинился. Я заслуживаю лучшего. Мы дружим пятнадцать чёртовых лет, Бо. Это должно стоить больше, чем «прости».

— Ты прав. Я задолжал тебе за то, что вёл себя как придурок. Так что вот, — Бо указал на свой подбородок. — Покажи свой лучший удар.

— Что?

— Ударь меня. Хорошенько. Прямо сюда. И мы сочтёмся.

Тиски на сердце Бо слегка расслабились, когда он увидел намёк на улыбку на губах Мака.

— Ты чёртов псих, знаешь это?

— В чём дело? Слишком трусишь, чтобы мне врезать?

— Врезать тебе? Я хочу выбить из тебя всё дерьмо, — сказал Мак, но он определённо расслаблялся.

— Давай. Обещаю, я даже не буду бить в ответ.

— Да, верно, как будто я этого боюсь, — нахмурился Мак. — Я больше боюсь того, что мама меня убьёт за кровь на ковре.

На это Бо улыбнулся, но когда Мак не ответил тем же, он снова стал серьёзным.

— Мне действительно жаль, что я соврал тебе. Что врал всем. Но особенно тебе. Я делал это не намеренно. Наверное, не хотел, чтобы надо мной издевались до смерти.

— Я бы не издевался над тобой, — с такой же серьёзностью ответил Мак. — Если бы знал, что это достаточно важно.

— Я знаю. Но есть и другие парни.

— И...? Я бы молчал, если бы ты попросил.

— Ага. Как молчал, когда мне снились эротические сны про Джеральдин ЛаРуссо, хоть она весила около двухсот пятидесяти фунтов, у неё всё лицо было в прыщах, и волосы были как нитки?

— Это было в восьмом классе, — защищался Мак. — С тех пор я стал лучше.

— О, правда? Ну, тогда как насчёт того раза, когда я наконец уговорил Марию Свини забраться со мной в грузовик пикапа и финишировал раньше, чем успела начаться гонка? Или когда мне пришлось ехать в клинику в центре города, потому что я думал, что подцепил что-то от девчонки в университете? Или когда мой член застрял в...

— Хорошо, хорошо. Я понял, — Мак провёл руками по своим небритым щекам. — У меня не лучшая репутация в плане хранения секретов. Или в плане высмеивания людей из-за чего-то даже важного.

— Это точно, — признал Бо. — Но если бы я знал, как тебе будет обидно от того, что я не рассказал тебе про Эрика, я бы рассказал и вытерпел насмешки.

— Мне и правда обидно, — тихо сказал Мак.

— Я знаю. Ты имеешь все права на меня злиться, — Бо пришлось сглотнуть ком в горле. — Но, пожалуйста, не злись вечно, Мак. Я не хочу потерять своего лучшего друга. Не таким образом.

Казалось, Мак на минуту задумался об этом.

— Я задам тебе вопрос и хочу услышать прямой ответ. Без увёрток. Без ерунды. Не важно, какой ответ, ты скажешь мне правду, потому что если ты не будешь со мной честен в чём-то таком важном, клянусь, я больше не хочу быть твоим другом.

Бо коротко, нервно выдохнул.

— Хорошо. В чём дело?

— Ты не рассказал мне, потому что думал, что я буду вести себя как придурок? Что я не захочу больше дружить с тобой, потому что ты педик, или что-то ещё?

— Нет! Я ни минуты так не думал. Это даже не приходило мне в голову. Я всегда знал, что ты будешь моим другом. Будь я геем, натуралом или... если бы я встречался с выставочным пуделем, — Бо присел на край кровати. — Поверь мне, Мак, я хотел рассказать тебе. Я просто не знал как. Во всяком случае, чтобы был смысл. Брось, ты знаешь меня практически так же хорошо, как я сам себя. Ты видишь в этом хоть какой-то смысл?

Мак слегка посмеялся и сел рядом с ним.

— Шутишь? Я не мог понять, насколько ты помешался на нём, когда считал его девушкой. Но парень? Забудь. Даже увидев, как он выходит из твоей спальни, я всё равно не уверен, что верю в это.

— Ну, половину времени я тоже, — признался Бо. — Так как я должен был объяснить это тебе, когда не могу даже объяснить сам себе? Наверное, отчасти я ждал, пока появится смысл, но... его по-прежнему нет. Я не знаю, будет ли когда-нибудь. Я знаю только то, что никогда раньше такого не чувствовал. Ни к кому. Ни к девушке, ни к парню. Я так влюблён в него, что это пугает. А секс... — Бо выдохнул. — Секс умопомрачительный.

Мак поморщился.

— Хорошо. Не обязательно рисовать мне диаграмму. Я понимаю.

— Не переживай. Эту часть я всё ещё планирую оставить при себе. Но в остальном... я действительно собирался тебе рассказать. В конце концов. Я просто не дошёл до этого раньше, чем ты узнал сам. И из-за этого мне тоже жаль. Не потому, что ты узнал, а потому, каким образом.

— Да, ну что ж. Отчасти это была моя вина, — признался Мак.

— Как это?

— О, брось, Бо. Как будто я не знал, что утром в день твоего рождения «таинственная девушка» будет у тебя.

— Ты знал?

— Ещё бы! Я и пришёл к тебе с сюрпризом только потому, что это казалось единственным способом когда-нибудь с ней познакомиться. Так что, наверное, не ты виноват, что мне не понравилось, что я узнал, когда пришёл.

Бо решил, что в последнее время такое случалось часто.

Но сейчас было не время.

— Как я сказал, если бы я знал, как тебе будет обидно, я бы рассказал раньше, — Бо протянул руку. — Всё ещё друзья?

Мак посмотрел на его руку и отбил её в сторону.

— Пошло оно куда подальше!

Затем он притянул Бо в сокрушающее объятие.

— Конечно, мы друзья.

Бо обнял его в ответ, чувствуя такое сильное облегчение, что слегка кружилась голова.

Он был благодарен, когда Мак отстранился со словами:

— Но раз уж ты вытащил меня из кровати на рассвете, по меньшей мере, ты можешь купить мне завтрак.

Бо не был уверен, что хочет слышать ответ на этот вопрос, но заставил себя спросить:

— Кстати о завтраке, что ты сказал парням о том, почему я не пришёл в кафе в тот день?

Когда Мак поморщился, подтвердились худшие страхи Бо.

— Отлично! Спасибо.

— Да, я знаю, — печально произнёс Мак. — Я и мой большой рот. Может, это ты должен меня ударить, а?

— Как будто твоя мама меня не убьёт за кровь на ковре.

Желая покончить с худшим, Бо встал и прошёл по комнате, чтобы прислониться к комоду.

— Как они всё восприняли?

— Если быть совершенно откровенным, всё было вперемешку, — Мак почесал затылок. — Некоторые из парней подумали, что их не касается, кого ты трахаешь, если это не они. Пара из них повели себя как придурки, говорили, что не хотят работать с педиком и прочее недалёкое дерьмо. Практически все согласились, что ты должен был сказать нам правду, а не позволять нам всем думать, что у тебя есть девушка, когда на самом деле был парень.

— Они правы. Я должен был сказать правду. О многом. И скажу. Первым делом в понедельник утром. А пока есть ещё несколько вещей, которые мне нужно тебе сказать.

— Аа, чёрт! — простонал Мак. — Хочешь сказать, есть ещё что-то?

— Да, есть ещё, — Бо открыл один из ящиков, достал футболку и кинул её Маку. — Давай ты оденешься, и я расскажу тебе всё за завтраком?


***


Хоть и боролся с этим, Бо не мог сдержать чувство грусти, когда они оказались в том же кафе, где он и Эрик провели за разговорами первую ночь. Казалось, с того вечера прошли годы, но этот вид, запахи... даже официантка... всё было то же самое. На мгновение, Бо отодвинул это в сторону.

Прямо сейчас ему нужно было разобраться с другими вещами.

Зная, что на голодный желудок Мак может быть ворчливым, он подождал, пока они оба не доели свой хаш и яичницу, прежде чем всё выложить. Когда он закончил, Мак отреагировал не совсем так, как он ожидал. Бо ожидал раздражение. А получил возмущение.

— Хочешь сказать, он собирается уволить всю чёртову бригаду?

— Так он сказал, — ответил Бо. — И что можно сказать про Босса — он может быть ублюдок, но не лжец. Он не угрожает впустую. Если я не останусь, думаю, он действительно всех уволит, со злости, даже если это отнимет у него время на ремонт.

— Что ты собираешься делать?

Бо знал, что эта часть будет тяжёлой — как молотком по гвоздю, как говорил его дед.

— Я всё равно собираюсь уходить. Как бы мне ни было жаль бригаду, я больше не могу продолжать работать на своего старика. С меня хватило. Надоело.

Мак указал на него вилкой.

— Ты уже говорил это раньше, знаешь ли.

— Знаю. Но на этот раз я серьёзно, — Бо на минуту отвёл взгляд, собираясь с мыслями. Затем посмотрел другу в глаза. — Всю свою жизнь, Мак, я всегда выбирал лёгкий путь. Сохранял мир. Не создавал волн. О, я мог время от времени устроить ругань, но когда становилось действительно тяжело, вместо того, чтобы оставаться и продолжать бороться, я просто сдавался. Чёрт, я даже перестал увольняться, как ты сказал. Мне это уже надоело. У меня есть шанс заняться тем, чем я действительно хочу, и я воспользуюсь им, — Бо сделал глубокий вдох. — Я хочу, чтобы ты ушёл со мной.

— Куда ушёл?

— Я хочу, чтобы ты работал на меня. В перепродаже домов. Для начала, — когда Мак ничего не сказал, Бо поспешил добавить: — Я знаю, что не смогу сразу платить тебе много. Но через какое-то время, когда мы продадим первый дом, думаю, возможно, я смогу платить тебе достаточно. Если всё пойдёт хорошо, в конце концов, мы сможем зарабатывать приличные деньги.

— Ты действительно хочешь, чтобы я работал на тебя?

— Ну, да. Так и было все эти годы, верно? Думаю, у нас получается довольно хорошая команда. Кроме того, по крайней мере, таким образом я буду знать, что не лишил работы всех, кто мне дорог.

— Не ты лишаешь их работы, Бо, а твой отец, — сказал Мак, удивляя Бо. — Кроме того, даже если ты не уволишься, как только бригада узнает, что бригадиром будет Спаркс — даже временно — некоторые парни, наверное, всё равно уйдут.

Бо покачал головой.

— О чём ты?

— Чувак, половина этих парней работает там из-за тебя. Они ненавидят работать на твоего старика. Если хочешь правду, я сам ненавижу на него работать, без обид.

— Без обид. Ты не против, если я спрошу почему?

— Имеешь в виду, кроме того факта, что он низкий, ворчливый, придирчивый сукин сын, который сделает что угодно, чтобы не платить сверхурочные, даже если придётся сэкономить на работе?

— Аргумент принят.

Мак продолжил.

— И все, кто работал над этим последним проектом, знают, что всё получилось так хорошо только потому, что в отличие от своего отца ты отказываешься экономить. Чёрт, ты скорее предпочтёшь работать сам, чем примешь халтуру. Мы закончили вовремя только потому, что ты делаешь всё возможное, чтобы Босс не доставал нас, чтобы мы могли всё сделать. Думаешь, Спаркс будет таким же? Заступится за нас? Нет, чёрт возьми. Он будет слишком занят, важничая и целуя зад твоему отцу, ему некогда будет нам помогать.

Хоть Бо не хотел, чтобы это изображение застряло у него в голове, он оценил сентиментальность.

— Чем они будут заниматься?

— А... найдут работу где-то ещё, — Мак покачал головой от выражения лица Бо. — В отличие от того, что твой папа говорил тебе все эти годы, есть и другие строительные компании. В большинстве из которых работать намного лучше, чем в его низкой, мелочной организации.

— Что это за компании?

— Ну, я слышал, что Арно нанимает. И Шей тоже. Наверное, есть и другие. Даже при такой экономике, кто-то всегда набирает людей, и если ты хочешь моё мнение, никому из парней, которых обучал ты, не будет сложно найти работу. Все знают твою репутацию в части требования хорошей работы и её получения. Тем временем, твоему старику понадобятся годы, чтобы собрать команду, хотя бы на половину такую же хорошую, потому что он скорее наймёт ничего не знающих детей, чем кого-то с опытом, потому что только они слишком глупы, чтобы знать, что им недоплачивают. Поверь мне, любой хотя бы полуумный человек уйдёт из «Сэнфорд и Сыновья» куда подальше, если только он не в отчаянии, или новичок в городе, или просто тупой.

Бо не совсем был уверен, как относится к этому. Несмотря на злость на отца, он чувствовал себя плохо из-за того беспорядка, который оставлял позади.

Решив отложить это подальше и подумать позже, он вернулся к обсуждению своей новой организации.

— Так что насчёт тебя? Ты отчаянный, новичок или достаточно глуп, чтобы пойти работать на меня, зная, что есть хороший шанс, что я упаду лицом в грязь?

— На самом деле, узнав обо всём, что ты задумал, я начал думать и сам заняться чем-то немного другим, — Бо почувствовал, как его сердце рухнуло; затем увидел улыбку Мака. — Например, заняться бизнесом вместе с тобой, а не работать на тебя.

Минуту Бо просто смотрел на него.

— Хочешь сказать, чтобы мы были партнёрами?

— Да.

— Где ты возьмёшь деньги, чтобы таким заняться?

— Я немного отложил.

— Где? Спрятал в носок в комоде?

— Если бы решал я, то наверное. Но в отличие от меня, мама верит в банки, — должно быть, замешательство Бо отразилось на его лице, потому что Мак усмехнулся. — Ты ведь не думаешь, что она позволила бы мне все эти годы жить без оплаты аренды? Ни за что. Она начала выставлять мне счёт в шестьсот долларов, как только я закончил старшую школу. Только она не оставляла их как аренду. Сто долларов она оставляла на еду и прочее, а остальное заставляла меня класть в банк. Не то чтобы мне никогда не удавалось время от времени стащить пару баксов, но большая часть по-прежнему там. И я думаю, что мог бы использовать их, чтобы погасить половину суммы, необходимой для первого дома, а там посмотрим. Если у нас получится быть партнёрами, отлично! Если нет, ты вернёшь мне моё вложение, плюс мою долю прибыли, и я пойду обратно работать на кого-нибудь по будням и помогать тебе по выходным. Что я всё равно собирался делать, даже если в итоге не буду работать на тебя. Верно?

— Верно.

— Таким образом, я не обязан работать на кого-то другого. Я могу быть сам себе начальником. Более или менее. В смысле, даже если мы начнём пятьдесят на пятьдесят, в итоге ты всё равно окажешься главой фирмы. Но я не против. Я лучше оставлю все детали кому-то другому, занимаясь тем, что у меня получается лучше всего.

— Что это? Пить пиво и кадрить девчонок?

— Ну, да, это. И использовать своё очарование и хорошую внешностью, чтобы обворожить риелторов и выбить лучшие цены, а затем прибеднюсь и заставлю субподрядчиков дать нам большие скидки, потому что я просто глупый болван, который пытается пробиться во всём этом строительстве.

Каким-то образом Бо представлял, как он будет делать именно это, и от этого улыбнулся.

— И ты уверен, что готов это делать?

— Ты шутишь? Я готов уже много лет. Я просто ждал, когда ты наберёшься смелости действовать по-настоящему.

Бо почувствовал, как по всему организму прошёл ток.

— Ну, тогда почему ты никогда этого не говорил?

— Потому что я знаю тебя, и если бы я сказал, чем хочу заниматься, это бы добавило ещё одну вещь к твоему списку того, что ты должен сделать, чтобы никого не подвести. Это твоя самая большая проблема, Бо. Ты всегда так боишься подвести кого-то другого, что подводишь себя. Но в последнее время что-то изменилось. Я не знаю, что именно... может, дело в Эрике, или в том, что тебе исполнилось двадцать пять, или в чём-то другом, но в любом случае, очевидно, ты, наконец, готов поставить себя на первое место и послать к чёрту всех, кто говорит тебе, что делать и кем быть. И это хорошо.

— Я рад, что ты так думаешь.

— Я это знаю, — Мак протянул руку. — Так что скажешь? Партнёры?

Бо хотел принять это. Правда, хотел. Но всё же мгновение колебался.

— Я знаю, Эрик сказал, что не собирается быть постоянной частью моей жизни, но правда в том, что я планирую сделать всё возможное, чтобы это изменить. Так что прежде чем мы согласимся на партнёрство, мне нужно знать, будет ли это проблемой для тебя. Для нас.

— Нет. Как я и сказал, мне всё равно, с девушкой ты, с парнем или с пуделем, лишь бы ты был счастлив, — затем Мак состроил гримасу. — Только пообещай, что я не буду заставать вас за поцелуями или чем-то ещё, потому что если в теории я отношусь к этому нормально, реальность по-прежнему немного пугает.

— Нас с тобой обоих, — признался Бо. — Тебе не о чем переживать. Мне вроде как нравится держать эту часть своей жизни при себе. В смысле, какое-то время было забавно хвастаться парням о том, как много девушек успеешь закадрить за выходные, но с Эриком всё иначе. Это особенное. Личное. И мне так нравится. Но всё же, с этих пор тебе лучше избегать пользования запасным ключом, просто на всякий случай.

Мак улыбнулся.

— Полагаю, с этим я могу жить.

Бо тоже улыбнулся, затем протянул руку.

— Ну, тогда да... партнёры.


Глава 19


Не желая ждать ни минуты дольше, чтобы начать свою новую карьеру, Бо провёл этот день и начало вечера в доме Чарли и Роберта, заключая партнёрское соглашение с Маком.

Мак настаивал, что оно им не нужно, но Бо хотел сделать всё официально.

Он не собирался рисковать их дружбой из-за того, что они повели себя слишком наивно или слишком продешевили, чтобы подписать документы.

К сожалению, к тому времени, как они закончили, Эрик уже был на работе, так что Бо не смог заехать в гости или даже позвонить. Так что рассказать ему новости можно было только позже.

Но когда он проснулся следующим утром, первым делом он проверил свои сообщения. Было одно от Эрика, пришедшее поздним вчерашним вечером, где он сказал, что сожалеет, что они разминулись друг с другом. Затем ещё одно, пришедшее очень ранним утром, где он сказал, что взял дополнительную смену и будет занят до обеда.

Бо попытался перезвонить ему, но попал сразу на автоответчик, который сказал ему, что Эрик всё ещё на работе.

Он оставил собственное сообщение, сказав, что поговорит с ним позже, а затем отправился в больницу, навестить Андреа и восхититься своим новорождённым племянником. Маму и ребёнка обоих перевели в обычное материнское отделение и должны были выписать на следующий день. Хоть он не посвятил её — или новоиспечённого папу, когда тот приехал — в свои планы на будущее, Бо пообещал заехать позже на неделе, как только они устроятся.

Но это всё равно не спасло его от необходимости подержать ребёнка на руках.

Когда явно растерянная мать просто взяла бедного ребёнка и уложила в большие, неуклюжие руки Бо, тот едва ли смог сделать глубокий вдох. Он никогда раньше не держал ребёнка и был в ужасе от того, что может сломать малыша. Но как и со всеми маленькими существами, к тому времени, как Бо протянул Эй Джея обратно матери, ребёнок забрался в его сердце так глубоко, что Бо никогда не сможет его оттуда вытеснить.

Проходя на парковку, он уже представлял, какие они с Маком построят качели для Эй Джея на заднем дворе дома Хэма. А пока он поклялся открыть для него счёт и копить на учёбу, как только продаст свой первый дом.

У этого нового маленького сына Сэнфордов будет выбор, насколько Бо мог это обеспечить.

Как только сел в свой грузовик, он достал телефон, а затем понял, что нигде не ловила сеть. Чёрт! Эрик всё это время мог пытаться ему дозвониться, а он этого и не узнал бы.

Конечно же, пока он выезжал с парковки, его телефон запищал, оповещая о сообщении. На первом же светофоре он достал телефон и прослушал свою голосовую почту.

— Привет, Бо, это я, Эрик, — сказал голос. — Прости, кажется, я снова тебя упустил. К сожалению, я сейчас еду в библиотеку, чтобы поработать над своим исследованием, так что мне придётся на какое-то время отключить телефон. Я попробую тебе позвонить, как только закончу, ладно? Скучаю по тебе.

Один его голос вызвал у Бо улыбку, и хоть он знал, что Эрик получит сообщение только позже, он отправил ему текст со словами: «Я тоже скучаю».

Чувствуя себя неприкаянным, Бо решил закончить несколько дел — в том числе провести некоторое время с риелтором, собирая больше информации о нескольких домах в районе, который они с Маком рассматривали для своей первой перепродажи. Он всё ещё был на встрече, когда почувствовал вибрацию телефона в кармане. Он знал, что это скорее всего Эрик, и отчасти хотел достать телефон, но заставил себя подождать. Если он собирался быть профессионалом, придётся научиться вести себя как профессионал... верно?

Как только вышел на улицу, он достал телефон и послушал, как голос Эрика его дразнит.

— Это становится плачевно. У меня такое ощущение, что мы здесь играем в салки по телефону. В любом случае, полагаю, это значит, что сейчас водишь ты. Так что позвони мне.

Бо сразу же позвонил и почувствовал раздражение, когда попал сразу на автоответчик.

— Ну и кто теперь водит? — поддразнил он в ответ. — Позвони мне, когда получишь сообщение, и я обещаю, что возьму трубку, не важно, где я и что буду делать, ладно?

Отложив телефон, он сказал себе быть терпеливым и с документами от риэтора в руках поехал домой к Маку.

Они вдвоём пару часов обсуждали плюсы и минусы каждого дома в списке, и к тому времени, как закончили, время было уже позднее. Бо всё ещё не слышал ничего от Эрика, и когда попытался позвонить, не только не получил ответ, но и не попал на голосовую почту. Гудки просто шли и шли.

И шли.

Он знал, что переживать нелепо. Очевидно, Эрик либо снова выключил телефон, либо у него села батарейка. Возможно, из-за всех этих сообщений, которыми они обменивались. Но вместо того, чтобы поехать домой, он решил заехать к Эрику.

Просто на всякий случай.

К его облегчению, когда он свернул на улицу Эрика, он увидел свет в его квартире и начал улыбаться ещё по пути вверх по лестнице.

Добравшись до двери, он постучался и сказал:

— Эй, Эрик. Это я. Бо.

Как обычно, Эрик выглянул через щель, но на этот раз, вместо того чтобы снять цепочку и открыть дверь, он сказал:

— Привет. Прости, что не ответил на твоё последнее сообщение.

— Всё в порядке, — произнёс Бо, в лёгком замешательстве, когда Эрик продолжил просто стоять. — Можно мне войти?

— Не думаю, что сейчас это хорошая идея.

Бо покачал головой.

— Почему нет?

— Потому что я занят, вот почему.

Забавно... он не казался занятым. Он казался совершенно расслабленным. Он даже улыбался, но что-то в его глазах напоминало Бо животное в клетке. Какой-то сдержанный ужас.

— Что-то не так? — спросил он.

— Конечно нет, — сказал Эрик, по-прежнему совершенно спокойно. — Мне нужно кое с чем... разобраться. Увидимся позже, ладно?

— Хорошо, — Бо не мог не почувствовать себя немного оскорблённым этим холодным отказом. — Прости, что побеспокоил тебя.

И снова в глазах Эрика что-то мелькнуло, что-то похожее на отчаяние, а затем исчезло.

— Это не проблема, — сказал он, но затем на секунду задумался.

— Что? — спросил Бо.

Эрик едва открыл рот, чтобы ответить, прежде чем поморщился будто от боли, что вызвало у Бо ещё больше беспокойства. Затем его лицо снова стало пустым, а голос холодным и ровным.

— Ничего. Всё в порядке. Пока.

С этими словами он закрыл дверь перед лицом Бо.

Ещё несколько секунд Бо стоял на месте, озадаченный. Затем развернулся и пошёл обратно к своему грузовику. Но даже когда вставил ключ в зажигание, он не мог избавиться от своей тревоги. Было что-то странное в реакции Эрика на его визит. Он был таким холодным, таким... отрешённым. Почти отвлечённым.

Даже если бы он был занят, не в духе Эрика быть таким неприветливым.

Он бранил сам себя. Чего он ожидал? Что Эрик будет счастлив видеть его каждый раз, когда он окажется на его пороге? Насколько это было глупо? Не говоря уже об эгоистичности. Было естественно, что у Эрика есть свои дела, собственная жизнь. У всех так было. Так почему не могло быть у Эрика?

На самом деле, со всеми своими проблемами, Бо в последние дни отнимал у Эрика много времени. Должно быть, парень отставал в работе. Так что вместо того, чтобы расстраиваться, что не смог сейчас его увидеть, Бо должен был быть благодарен, что Эрик нашёл время на себя. И так и было. Он был благодарен.

Достаточно благодарен, чтобы оставить парня в покое и позволить сделать то, что ему нужно было.

Но опять же, внутри него было это назойливое ощущение, что что-то не совсем так. А иногда нужно просто слушать своё нутро!

Бо вышел из грузовика и пошёл обратно наверх. На этот раз, когда он постучал, Эрик не ответил совсем, отчего он забеспокоился ещё больше. Затем услышал


внутри приглушённый грохот — будто звук бьющейся посуды — и не потрудился стучать в третий раз.

Он поднял ногу и выбил дверь.

Он мог пожалеть о том, что устроил беспорядок, но в тот момент это едва ли имело значение. Вся квартира выглядела так, будто её разграбила орда пиратов-мародёров. Разбитые стаканы и тарелки валялись на кухонном полу, книги были повсюду разбросаны, постельное бельё было сорвано с кровати и лежало кучей на полу. Это напоминало военную зону.

— Какого...?

Бо произнёс только половину вопроса, прежде чем увидел, как Эрик летит спиной назад, спотыкается о край дивана и падает на пол, останавливаясь практически у ног Бо. Его майка была порвана на шее, будто кто-то пытался её сорвать, и на правой щеке был красный след, который уже начинал становиться фиолетовым в центре.

В центре всего беспорядка стоял мужчина, практически такой же большой, как Бо. Но в отличие от Бо, этот парень был очевидно пьян и смотрел на Эрика с чем-то похожим на ненависть, сжав кулаки, и со свирепым выражением лица.

— Я не хочу, чтобы ты ещё когда-нибудь разговаривал с этим парнем, слышишь меня? — произнёс мужчина, игнорируя Бо, будто он был не значительнее мухи, летающей у окна. — Больше никогда.

— Я буду разговаривать с кем захочу, Скотт, — выплюнул в ответ Эрик, но в словах не было уверенности, которую Бо привык слышать в голосе Эрика. Слова дрожали, как и его рука, когда он поднял запястье и вытер струйку крови, которая только начинала стекать вниз по его губам. — А если тебе это не нравится, ты знаешь, куда именно можешь пойти. Прямиком к чёрту!

Бо не совсем был уверен, что происходит, не говоря уже о том, что с этим делать, но когда увидел, как мужчина приближается к Эрику, не остановился подумать. Он отреагировал. Рыча, он бросился к парню, врезаясь в него и сбивая, как полузащитник нападающего в футболе, и когда два их больших тела столкнулись, оба мужчины полетели через комнату и врезались в одну из самодельных книжных полок, разбивая её, прежде чем приземлиться на полу кучей спутанных рук и ног.

Было не особо много места для манёвров в маленьком пространстве, но мужчина пытался затеять драку. Ему даже удалось сделать несколько ударов, но они едва ли отложились в сознании Бо. Он был слишком занят нанесением собственного вреда. Бо хорошенько попал по плечу и ещё раз в подбородок, пока они катались по полу, пока Бо сильно не врезался спиной в раму кровати.

Ему как раз хватило времени развернуть бедро, чтобы отразить колено, которым парень целился в его яйца. Это трусливое движение только усилило злость Бо, когда они двое снова перевернулись, и Бо попал апперкотом в подбородок парня, после чего они оба врезались в стол Эрика, откидывая его на другой конец комнаты.

На этот раз Бо оказался сверху. И хоть ему показалось, что Эрик позвал его по имени, он был слишком занят избиением парня под собой, чтобы обращать внимание, и хоть парню удалось нанести ещё несколько вялых ударов, в конце концов, он не мог сравниться с мускулами Бо.

Или с его яростью.

Даже Бо был беспомощен против этого гнева, который бурлил в его крови и ревел в ушах. На самом деле, этот звук был таким громким, что поначалу он не услышал, как Эрик зовёт его.

— Прекрати, Бо! Стой! Ты его убьёшь.

— Ты чертовски прав, я его убью!

— Нет, я серьёзно. Ты его убьёшь. Ты должен остановиться.

На этот раз часть паники Эрика пробилась, и Бо отвлёкся достаточно, чтобы осознать, что обвил пальцами шею мужчины так сильно, что его лицо быстро меняло цвет с гневного красного на болезненный оттенок фиолетового.

С огромным усилием воли, Бо удалось ослабить хватку и позволить Эрику оттянуть его руки. Он мгновение ждал, его тело было напряжено, готовое к ответному удару, но вместо того, чтобы повторно напасть, мужчина просто перевернулся на бок, вяло кашляя.

— Всё уже в порядке, — сказал Эрик Бо, помогая ему подняться на ноги. — Всё в порядке.

— Ни черта подобного. Этот парень тебя ударил, — сказал он, будто Эрик этого не знал, но Эрик не возражал.

— Я знаю, но сейчас всё хорошо. Он уходит.

Судя по тому, что видел Бо, этот парень был не в особой форме, чтобы куда-то идти, и, честно говоря, именно этого Бо и хотел.

— Какого чёрта здесь происходит? — спросил он. — Кто этот придурок?

— Я объясню позже, — достаточно странно, теперь, когда кризис был под контролем, Эрик снова говорил совершенно спокойной. — Но сначала мы должны убрать его отсюда.

— К чёрту! — сказал ему Бо. — Мы вызываем копов.

— Нет, не вызываем.

— Да, вызываем.

Пока двое мужчин спорили, третий попытался встать. Бо двинулся к нему, намеренный снова его уложить. Навсегда. Но Эрик снова его сдержал.

— Нет. Дай ему уйти. Он того не стоит. Ты слышишь, Скотт? — произнёс он, теперь его голос звучал твёрже. — Ты не стоишь больше ни секунды моего времени. Если ты прямо сейчас отсюда не уберёшься, я позволю Бо закончить то, что он начал, и ты исчезнешь из моей жизни навсегда. Считай это освобождением от тюрьмы и оставь меня в покое.

Мужчина слабо кивнул и, всё ещё держа одну руку на горле, как мог, встал и, спотыкаясь, пошёл к двери. Бо пришлось заставить себя стоять на месте, пока звук шагов мужчины не стих. Затем он повернулся к Эрику.

— Зачем ты его отпустил?

— Я тебе сказал. Он не стоит того, чтобы тебя посадили за нападение.

— К чёрту, это была самозащита.

— Это была защита меня, — поправил Эрик. — И хоть я ценю это, Скотт использовал бы это, чтобы доставить тебе проблем. Сказал бы про «чрезмерную силу» или что ты напал на него из ревности, или что-то ещё. Поверь мне, он на это способен. Особенно, если знает, что это причинит мне боль. А так я могу завтра позвонить копам и уведомить их, что он нарушил запрет о приближении, и надеяться, что тебя это не заденет.

Бо было плевать, заденет его или нет; сейчас у него на уме было другое.

— Нарушил запрет о приближении? Какой запрет? В любом случае, что это был за мужик?

— Этот мужик... — Эрик очень судорожно выдохнул, — ...был мой очаровательный бывший парень, Скотт.

— Господи чёртов боже, — выдохнул Бо. Он знал, что Эрик состоял в плохих отношениях, но это? Это было нечто совсем иное. — Ты поэтому не хотел вызывать копов? — спросил он. — Потому что тебе всё ещё дорог этот придурок?

— Я ненавижу этого придурка всем своим нутром, — хоть слова были резкими, в голосе Эрика не было никакого жара. Вместо этого он говорил крайне спокойно. — Но если я вызову копов, они захотят отправить меня в больницу, а честно говоря, я не могу позволить себе ещё больше лечения. Я всё ещё пытаюсь выплатить долг за прошлый раз, когда такое произошло.

Бо предложил бы всё оплатить — оплатить что угодно — но проблема стояла глубже.

— Хочешь сказать, такое происходило раньше?

— Конечно происходило, идиот ты. Почему, по-твоему, мне нужен был запрет о приближении? — прежде чем Бо успел обидеться на его тон, Эрик вдохнул, медленно выдохнул и продолжил более спокойно. — Прости. Очевидно, я всё ещё немного расстроен. Правда в том, что получить запрет о приближении было не так уж сложно, при сложившихся обстоятельствах. Но так как я не упомянул о его предыдущей... назовём это бестактностью... я знал, что понадобятся твёрдые доказательства. Так что, хотел я этого или нет, когда это произошло в прошлый раз, мне пришлось позволить копам отвезти меня в больницу. Отсюда и медицинские счета. После оплаты пошлин в суде, переезда в эту квартиру и покупки более прочного замка на дверь, на данный момент я едва ли могу позволить себе оплачивать бензин, чтобы каждый день ездить на работу. Не говоря уже о том, что если домовладелец узнает, что здесь были копы, наверное, меня выселят, а этого я тоже сейчас не могу себе позволить.

На эту тему у Бо тоже было несколько мыслей, но сейчас было не время.

— Почему тебя за это выселят?

— Потому что он не может рисковать, чтобы об этом месте узнал строительный инспектор. Это не настоящая квартира, помнишь? — Эрик снова выдохнул. — И в любом случае, это больше не важно. Важно то, что он ушёл. Ты его сейчас так напугал, что я сомневаюсь, что он когда-нибудь снова меня побеспокоит. Так что, чего бы это ни стоило, спасибо.

Затем, к абсолютному удивлению Бо, Эрик закрыл глаза и начал ходить по комнате из стороны в сторону, прижав ко лбу большой и указательный пальцы.

— Я, ю, э, ь, ы, ъ, щ, ш, ч, ц, ч, х, ф, у, т, с, р, п, о, н, м, л, к, й, и, з, ж, ё, е, д, г, в, б, а, — еле слышно бормотал он. — Я, ю, э, ь, ы, ъ, щ, ш, ч, ц, ч, х, ф, у, т, с, р, п, о, н, м, л, к, й, и, з, ж, ё, е, д, г, в, б, а... Я, ю, э...

— Какого чёрта ты делаешь? — озадаченно спросил Бо.

— Пересказываю алфавит задом наперёд, — ответил Эрик, не переставая ходить.

Без шуток! Это Бо и сам слышал.

— Зачем?

— Потому что мне нужно подумать, а для этого мне нужно успокоиться. Так я успокаиваюсь. Так что ты не мог бы дать мне минутку?

— Успокоиться? — Бо вскинул руки в чистом раздражении. — Как ты можешь успокоиться, чёрт возьми? Ты сейчас такой чертовски спокойный, что это жутко. Честно говоря, ты меня ужасно пугаешь.

Когда Эрик остановился и повернулся посмотреть на него, Бо хорошо увидел его глаза.

Эмоции в них — боль, злость и страх — были никак не спокойными, но каким-то образом от дикости, которую Бо там увидел, его собственные взвинченные эмоции начали успокаиваться. Прямо сейчас Эрику не нужна была его злость. Ему нужна была его помощь.

— Хорошо. Пока мы просто всё опустим. Сейчас я могу что-нибудь сделать?

Достаточно странно, мягкий тон его голоса сделал то, что не удалось ничему другому. Он вызвал на глазах Эрика слёзы.

— Для начала можешь принести мне немного льда.

Когда слёзы пролились, Бо удалось только обвить парня руками, прежде чем он сломался полностью.


Глава 20


Не понадобилось много времени, чтобы Эрик выплакался, но когда это произошло, он стал вялым от истощения. Бо решил, что это вполне неплохо. Если бы Эрик больше был собой, Бо никогда не смог бы уговорить его уйти. А так ему пришлось пообещать забрать ноутбук Эрика, который к счастью остался целым, и несколько других вещей, которые не оказались разбитыми, после чего Эрик согласился уехать.

Ещё ему пришлось найти какой-нибудь способ заблокировать дверной проём. Не то чтобы это имело значение. По его мнению, большинство вещей Эрика всё равно были хламом, а теперь это был сломанный хлам. Важнее было увезти оттуда Эрика. Не то чтобы Эрик был с этим согласен, так как настаивал, что скорее ад замёрзнет, чем Скотт наберётся смелости вернуться, но Бо не собирался рисковать.

По его опыту, трусы часто оказывались опаснее задир, а в последнюю очередь он хотел ещё одно столкновение, особенно, если на этот раз Скотт приведёт с собой подкрепление. Однако, по дороге они сделали одну остановку, чтобы купить упаковку льда, но Бо не смог выдохнуть с облегчением, пока они не оказались в его квартире, с запасным ключом в руках и с плотно закрытой за ними дверью.

Когда он вышел в гостиную, Эрик стоял там, слегка покачиваясь, будто из него выкачали каждую унцию энергии, и это разрывало Бо сердце — видеть его таким апатичным.

— Почему бы тебе не прилечь? — произнёс он, осторожно подталкивая Эрика в сторону спальни. — Я приду через минуту.

Эрик кивнул и медленно начал уходить.

Проклиная Скотта до глубин вечного ада, Бо пошёл на кухню, наполнил пакет льдом, а остальное положил в холодильник. Затем он прошёл в спальню и увидел, что Эрик лежит на кровати на правом боку. Аккуратно, он приложил пакет льда к синяку на щеке Эрика и поморщился сам, когда Эрик зашипел.

— Прости, — произнёс он, чувствуя себя беспомощно.

— Всё в порядке.

Первой мыслью Бо было оставить Эрика ненадолго одного, но когда он начал отодвигаться, Эрик потянулся за его рукой.

— Не уходи. Пожалуйста? — Бо вернулся и взял его за руку. Эрик потянул его на себя. — Можешь немного полежать со мной?

— Я не хочу сделать тебе больно, — возразил Бо.

— Пожалуйста?

Хоть и боясь причинить Эрику боль, Бо сделал так, как он попросил, двигаясь как можно медленнее и осторожнее, стараясь не прикасаться к тем частям Эрика, где могли быть синяки. В итоге Бо лёг позади него, держа одну руку над его головой, а другую у себя на боку.

По собственной воле, Эрик подвинулся назад, пока не оказался в укрытии большого тела Бо, и со вздохом закрыл глаза.

Бо не был уверен, как долго они так лежали. Насколько он знал, они могли ненадолго задремать, а затем в темноте раздался тихий голос Эрика.

— Прости, что я не рассказал тебе про Скотта.

— Всё в порядке.

— Нет, не в порядке. Я должен был предупредить тебя о нём с самого начала.

Лёд в пакете давно растаял и был отложен в сторону. Даже при этом, Бо действовал осторожно, поднимая руку и очень нежно проводя пальцами по щеке Эрика, вдоль линии волос и вокруг уха.

— Если честно, я рад, что ты не рассказал, — признался он. — Я бы ни за что не понял что-то такое. В любом случае, не тогда.

— А теперь понимаешь?

Игнорируя недоверие в голосе Эрика, он снова провёл пальцами вдоль линии волос Эрика, избегая опухшей и синей области.

— Не совсем. Но я знаю, если бы ты рассказал мне раньше, как плохо всё было между вами двумя, я бы сломя голову побежал в другую сторону. Не из-за того, что он сделал, а потому что предположил бы, что ты был слабым или трусливым, раз позволял ему это.

— Так и есть. Или было, по крайней мере.

— О, действительно, — протянул Бо. — Ты планируешь когда-нибудь и пациентам своим так говорить? Что насилие над ними происходит из-за того, что они слабые или трусливые? — когда Эрик не ответил, Бо легко поцеловал его в затылок. — Я так не думаю.

Эрик вздохнул.

— Я знаю, ты прав. Я не должен винить себя за случившееся, но не могу сдержать ощущение, что должен был с самого начала видеть, какой он.

— Так... что? Теперь ты должен читать мысли? Уметь предсказывать будущее?

— Нет, но я должен быть способен увидеть что-то такое очевидное, когда сталкиваюсь с этим лицом к лицу. Я образован в этом плане. Или, по крайней мере, должен быть. Наверное, сейчас я мог бы сесть и написать тебе тезис на пятьдесят страниц на тему «Домашняя жестокость и круговорот насилия», и всё же, мне удалось попасться на это самому. Я хочу сказать... насколько это тупо?

— Ты не тупой, — огрызнулся Бо, раздражённый самоочернением Эрика. — Ты просто заботишься о людях, вот и всё. Готов поспорить, когда ты только познакомился со Скоттом, он не казался жестоким. Или сумасшедшим. Наверное, он выглядел как нормальный парень с несколькими проблемами, включая маленькую проблему с контролем характера. Я прав?

— Да, — Эрик казался слегка удивлённым. — Как ты это понял?

— Потому что, во-первых, я однажды знал похожего на него парня. Пару лет назад он какое-то время работал в моей бригаде. В целом, не такой уж плохой парень. Может, немного вспыльчивый, но в основном нормальный. Или так мы думали. Пока однажды его не арестовали, и мы узнали, что каждый вечер, проработав весь день с нами, он заходил выпить в местный бар, а затем шёл домой и избивал жену и детей. Этого я не понимаю, но знаю, что такое бывает. Что более важно, я знаю тебя. Ты пытаешься помочь всем, кого встречаешь. Но не можешь помочь себе. Тебя тянет к людям, которым нужна помощь в исправлении своей жизни. Посмотри хотя бы на меня.

— Ты не такой, как Скотт.

— Это не правда, — поправил Бо. До него это дошло в ту же секунду, как он глянул на Скотта. — Я очень на него похож. Тот же рост. То же телосложение. Чёрт, у нас даже причёски одинаковые. Теперь, когда я думаю об этом, он на меня похож больше, чем мои собственные братья. Поэтому я удивлён, что это не ты убежал в противоположную сторону, как только впервые меня увидел.

— На самом деле, я тоже отчасти удивлён, — признал Эрик. — Я видел сходство, и это было слегка... волнительно. Поначалу. Но в тебе просто что-то было. Какая-то... мягкость, скажем так... которая сказала мне, что ты никогда не сделаешь ни с кем того, что Скотт делал со мной.

— В этом я тоже не особо уверен. В смысле, очевидно, что к тебе я никогда не буду так относиться.

— Почему нет? Потому что ты не бьёшь девушек? — саркастично спросил Эрик. — Как бы тебе ни было удобно так обо мне думать, я не девушка, Бо. Я парень. Такой же, как ты.

— Я знаю, что ты парень, — сказал Бо, подавляя очередную волну раздражения. — Но, по моему мнению, нельзя издеваться над людьми, которые меньше тебя. Ни над девушками, ни над парнями. И определённо нельзя быть жестоким с любимыми людьми. И комфортно тебе с этим или нет, ты для меня один из таких. Но может я и не делаю этого на регулярной основе, я раньше избивал людей. Чёрт, мы с Маком постоянно друг друга колотим. Или, по крайней мере, так было раньше. Так что, возвращаясь к моей первоначальной точке, что отличает меня от Скотта?

— Как ты сказал, ты не проявляешь жестокость к людям, которых любишь. Бить Мака — это другое. В каком-то странном смысле, думаю, так вы двое показываете любовь друг к другу. И хоть вы можете время от времени драться, не думаю, что кто-то из вас когда-нибудь действительно попытается причинить другому боль. В любом случае, не такую.

Эрик коснулся его щеки, и Бо пришлось признать, что он был прав. Они с Маком никогда не били друг друга достаточно сильно, чтобы нанести такой вред.

Но всё же...

— Может, я бы не причинил Маку такую боль, но ты видел, что я чуть не сделал со Скоттом. Если бы ты меня не остановил, думаю, я действительно мог бы его убить. Я хотел этого.

— Если бы меня там не было, он бы меня не ударил, а ты не разозлился бы достаточно, чтобы его убить, — парировал Эрик. — Что просто показывает, что тебе тоже нравится помогать людям — людям, которые могут хорошо защищать других, но не так хорошо постоят за себя. Людям вроде меня.

Мгновение они оба молчали, пока Эрик не произнёс:

— Наверное, я не понимаю, почему не ушёл, когда это произошло в первый раз.

Бо тоже этого не понимал. Он не мог представить, как можно оставаться с тем, кто причиняет тебе боль, но сейчас это было не особо важно.

— Важно то, что ты его бросил.

— Да, бросил. Знаешь, что понадобилось, чтобы у меня наконец хватило смелости это сделать?

Бо закрыл глаза от эмоций, собирающихся в нём. Он был довольно уверен, что знает. Он думал об этом не первый день. Хоть ему казалось, что он свыкся с тем, что явно произошло, это не значило, что услышать подтверждение будет легко.

— Думаю, может быть, я знаю. Думаю, ты пытался мне это сказать тем вечером в моём грузовике, когда сказал, что не готов заняться со мной любовью, — Бо почувствовал, как содрогнулось тело Эрика, и его сердце болезненно сжалось. — Всё в порядке, если ты не хочешь об этом говорить. Думаю, в целом я понимаю.

— Я не хочу говорить об этом, — сказал Эрик. — Я не хочу думать об этом. Но считаю, будет лучше, если мы раскроем правду, если ты не против?

Как бы он ни хотел этого избежать, Бо знал, что Эрик, наверное, прав, поэтому сделал вдох и медленно выдохнул.

— Хорошо. Давай.

Будто нуждаясь в том, чтобы за что-то держаться, Эрик потянулся и взял Бо за руку, обвивая её вокруг себя.

— Ты был прав, когда сказал, что я знал о проблемах Скотта, когда познакомился с ним. Полагаю, это не удивительно, раз мы познакомились на встрече Анонимных алкоголиков.

— Ты ходил на встречи Анонимных алкоголиков? — удивлённо спросил Бо.

— Не в качестве участника. Я проводил наблюдение для своих занятий.

— Тебе это разрешили?

— На некоторых встречах разрешают. У них бывают так называемые открытые собрания, куда может прийти практически кто угодно, если только объявит, что он не участник, и никто не против его присутствия. Но Скотт был там как участник. Он оставался трезвым три месяца и, казалось, хорошо с этим справлялся. Или так он говорил. Когда собрание закончилось, он подошёл ко мне и спросил, есть ли у меня какие-нибудь вопросы. У меня их не было, но мне он показался милым, и я был довольно уверен, что он гей, так что я соврал и сказал, что вопросы есть, и он предложил сходить выпить кофе и поговорить. И мы пошли. Проговорили в тот вечер несколько часов.

— О, отлично. Ещё одно, что у нас общее, — поддразнил Бо, но правда состояла в том, что он не был уверен, как относится к схожести с собственным опытом с Эриком.

Очевидно, Эрик почувствовал направление его мыслей, потому что сказал:

— Это может звучать одинаково, но всё совсем не так. Ты и я? Мы говорили друг о друге. Мы делились своими жизнями. Но Скотт? Он не хотел говорить о себе. Совсем! Он совершенно, полностью и целиком сосредоточился на мне, будто впитывал каждое моё слово, отчаянно желая знать каждую маленькую подробность моей жизни.

Эрик хохотнул.

— Знаю, это звучит очень жутко — и если оглянуться назад, я это понимаю, но в то время я был польщён. Я тогда прошёл через серию того, что можно назвать свиданиями на одну ночь, и моё эго сильно пострадало. А тут появился этот человек, который вроде бы действительно заботился обо мне, который хотел знать обо мне всё. Это слегка вскружило мне голову. И хоть это было не совсем в моём стиле, в итоге я в тот вечер занялся с ним сексом. Я знаю, наверное, тебе нелегко это слышать, и мне жаль.

Нет, это было нелегко слышать. Но это и не было очень уж неожиданно.

— Всё в порядке, — сказал Бо, чувствуя себя немного неловко. — Не то чтобы я никогда такого не делал. Не совсем то же самое, потому что у меня были девушки, но... я имел в виду, что мы оба не были девственниками, когда познакомились. Или, наверное, в каком-то смысле были... или по-прежнему являемся... но не в одном и том же плане. В смысле, это одно и то же, но иначе. Или не совсем иначе, но...

К этому времени Бо мог быть только благодарен за темноту, которая скрывала его дикий румянец, но он почувствовал себя лучше, когда Эрик хохотнул.

— Всё в порядке, Бо. Я понимаю, что ты пытаешься сказать. И ты прав. Тот факт, что у нас у обоих есть прошлое, это реальность. Так как мне не нравится зацикливаться на том, что ты был в постели с кем-то, кроме меня — даже если это были девушки — я освобожу тебя от подробностей своих встреч со Скоттом, только скажу, что он был не только паршивым в постели, но ещё я допустил огромную ошибку, позволив всему двигаться так быстро.

— Почему это?

— Потому что из-за этого всё остальное тоже начало двигаться слишком быстро. Он был как стихия, которая ворвалась в мою жизнь и подхватила меня. Буквально. В одну минуту мы были незнакомцами, а через две недели я выехал из своей комнаты в общежитии и переехал в его квартиру. Это было сумасшествие. Головой я понимал, что это нездорово, мы оба каким-то образом так увлеклись друг другом, что игнорировали всех и всё вокруг нас. Ничего не имело значения, кроме нас двоих, и чем дольше это длилось, тем хуже становилось. Мои друзья пытались предупредить меня о том, каким собственником становился Скотт, но, наверное, я считал это первоначальным периодом, и что в итоге всё успокоится. Затем он начал становиться более требовательным. Он не хотел, чтобы я виделся с кем-то из своих друзей, совсем. Он сказал, что мы нуждаемся только друг в друге. Он начал спрашивать, где я и был и что делал, пока мы не были вместе. Что, конечно же, должно было быть главным предупреждением, но почему-то я не видел, что он пытается меня контролировать. Я думал, что он не уверен в себе, и что спустя какое-то время, когда он увидит, что может доверять мне, это тоже исправится. Но не вышло. Стало хуже. Я стал его предпочтительным наркотиком, и он нуждался во мне всё больше и больше, просто чтобы оставаться спокойным.

Долгое время Эрик молчал; затем вдруг перевернулся и обвил Бо руками, прижимаясь больной щекой к его плечу. Бо не был уверен, почему именно — может, ему нужно было за что-то держаться — но он ответил на нужду, которую чувствовал в Эрике, и тоже обхватил его руками, прижимая ближе.

— Первый раз он ударил меня, когда я опоздал домой с учёбы однажды вечером, — голос Эрика был хриплым от слёз. — Я столкнулся с другом в кампусе и заболтался и, наверное, потерял счёт времени. Не говоря уже о том, что я забыл включить обратно телефон. Когда я наконец пришёл домой, Скотт был в ярости — и пьяный. Я не мог в это поверить. Он так хорошо справлялся со своим восстановлением, а теперь это? Всё потому, что я опоздал? Я пытался объяснить, что всё было совершенно невинно, но он топал ногами и кричал, и я знал, что не достучусь до него. Я продолжал пытаться, а он продолжал кричать, и в какой-то момент он развернулся что-то сказать, и его рука задела мою щеку. Я был в шоке. Со мной раньше никогда такого не происходило. И минуту я не знал, что делать. Как реагировать. И знаешь, что он сделал дальше?

— Что?

— Он расплакался. Просто сломался и разрыдался как ребёнок. Он сказал, что это была случайность. Что он не хотел причинить мне боль — я просто попался на пути. И когда я спросил про алкоголь, он сказал, что так переживал, что со мной могло что-то случиться, что не смог устоять и выпил. И я думаю, каким-то образом я действительно поверил, что всё это было по моей вине. Я каким-то образом вынудил его это сделать. Но он поклялся, что этого больше никогда не произойдёт. Он обещал, что бросит пить. Вернётся на собрания Анонимных алкоголиков, которые прогуливал. И больше никогда меня не ударит.

— И ты ему поверил? — спросил Бо, чуть ли не морщась от недоверия в собственном тоне.

Эрик на это не обиделся.

— Да, я ему поверил и продолжал верить. Каждый раз, когда это происходило, когда он говорил, что это больше никогда не повторится, я ему верил. Я даже прощал его. Но всё по-прежнему повторялось. Он на какое-то время бросал пить, и всё становилось нормально. Затем что-то шло не так, и он снова срывался. Не особо сильно — выпивал раз или два, тут и там — ничего серьёзного. Но рано или поздно, что-то его сбивало, и он сильно напивался, а затем бил меня. Затем шли слёзы, сожаления, обещания и примирительный секс, который всегда заставлял меня чувствовать себя использованным и пустым. Он снова бросал пить, и весь цикл начинался заново. Это было похоже на кошмар, от которого я не мог проснуться.

Бо уже чувствовал, как Эрик дрожит, и его слёзы пропитали майку Бо, и всё в нём желало успокоить парня. Он по-прежнему боялся обнимать его слишком крепко, так что вместо этого с нежностью провёл рукой по его волосам.

Казалось, это немного помогло, и Эрик медленно перестал дрожать. И всё же, прошло несколько минут, прежде чем он смог продолжить.

— Последней каплей стало то, что произошло однажды вечером, когда мы сходили на вечеринку в честь помолвки друга. За неделю до этого он снова начал пить, и я знал, что что-то произойдёт. Это был только вопрос времени. К тому времени, клянусь, я почти привык, будто ждал этого, даже в каком-то смысле хотел этого, потому что, по крайней мере, тогда ужасное предвкушение закончится. Когда мы вернулись домой, всё началось как всегда, он обвинял меня, что я флиртовал с каким-то парнем на вечеринке. Странное в том, что на этот раз он был прав. Я флиртовал с другим парнем, совсем чуть-чуть. Не потому, что был заинтересован, а потому, что к этому времени моё эго плавало на таком дне, что было приятно видеть влечение в чьих-то других глазах. Не знаю, добавило ли мне это самоуверенности, или с меня, наконец, хватило, но в этот раз, когда он меня ударил, я дал ему сдачи. Это произошло впервые. На самом деле, я вообще впервые кого-то ударил. Выражение его лица — шок и страх — придали мне ощущение силы. Впервые с тех пор, как он ударил меня первый раз, я почувствовал себя сильным. Будто могу постоять за себя. Так что я сказал ему, что устал от этого и ухожу. И я ушёл. Я даже не взял ничего из своих вещей. Я просто попрощался и вышел за дверь. Я даже не знал, куда иду. Я был намерен уйти от него навсегда.

— Что произошло?

— Я на треть спустился по лестнице, прежде чем он догнал меня, но вместо того, чтобы схватить меня и потащить назад, как я ожидал, он меня толкнул, и я слетел с оставшихся ступенек. Когда наконец оказался внизу, минуту я был слишком ошеломлён, чтобы чувствовать какую-то боль, — Эрик судорожно вдохнул и выдохнул. — Затем он вдруг оказался на мне и стал бить меня по лицу. Это было впервые с тех пор, как он ударил меня первый раз. В большинстве случаев он бил меня по тем местам, где не будет заметно синяков. На этот раз он слишком разозлился, чтобы ему было до этого дело, и пока у меня перед глазами всё ещё летали звёздочки, он меня изнасиловал. Прямо там, на лестнице.

На этот раз, когда Эрик подвинулся ближе, как раненное животное в поисках убежища, Бо не подумал о его синяках. Он обхватил парня целиком и крепко сжал.

— Когда всё закончилось, он вернулся наверх, будто ничего не произошло, — монотонно продолжил Эрик. — А я долгое время лежал на месте. Я знал, что должен сделать выбор. Я мог пойти наверх и позволить ему продолжать делать это со мной или мог уйти. Это было самое тяжёлое решение, которое мне когда-либо приходилось принимать.

— Почему? — спросил Бо. — Почему это было так тяжело?

— Потому что когда тебя так избивают, ты начинаешь думать, что не заслуживаешь ничего лучшего. Или что так долго спуская человеку это с рук, ты фактически даёшь ему на это разрешение. И когда отказываешься делать это, ты будто нарушаешь собственное слово. Знаю, это звучит странно, но... ощущения такие.

Бо не был уверен, что полностью это понимает, но честно говоря, суть была не в этом.

— Что заставило тебя встать?

— В каком-то смысле, наверное, всё было так, как ты сказал раньше. Я подумал, что бы я велел делать одному из своих пациентов в такой ситуации? Сказал бы, что он заслуживает быть избитым и изнасилованным только потому, что немного пофлиртовал на вечеринке? Или я сказал бы ему подняться с пола, убраться подальше от этих больных отношений и продолжить свою жизнь?

— Значит, ты встал, убрался подальше и продолжил свою жизнь.

— Ну, два пункта из трёх, во всяком случае, — сказал Эрик, и теперь, когда худшее было позади, он казался спокойнее. — Я встал. Вызвал копов. Это они вывели меня и вызвали скорую, чтобы отправить меня в больницу. Рентген показал, что у меня треснуло два ребра и ключица, наверное, в результате падения. И хоть это было самое унизительное, что мне когда-либо приходилось делать, я позволил врачам сделать экспертизу по факту изнасилования. Скотт не пользовался презервативом, так что улик было достаточно, но это всё равно было тяжело.

Бо даже не мог это представить, да и не хотел.

— Если ты всё это сделал, какого чёрта этот парень всё ещё ходит на свободе?

— Потому что хоть экспертиза и показала, что у нас был секс, когда копы допросили Скотта, он утверждал, что это было по обоюдному согласию. Он свободно признал, что бил меня, но утверждал, что я первый его ударил, а затем сам упал с лестницы. Думаю, наверное, копы знали, что произошло на самом деле, но что они могли сделать? Свидетелей не было. Я даже не рассказывал друзьям о том, что происходит, не говоря уже о том, чтобы писать на него заявления в полицию. Это было моё слово против его. Но во что бы они верили или не верили, одни мои травмы были достаточно серьёзными, чтобы гарантировать временный запретительный приказ, и копы держали его подальше от меня, пока я собирал свои вещи. У меня их было не особо много, так как — как ты уже видел — у Скотта есть привычка со злости всё ломать. Я собрал то, что смог спасти, и ушёл. Около недели я жил в своей машине, пока не нашёл дом, в котором живу сейчас.

— Сегодня вечером он появился впервые? — когда Эрик начал колебаться, Бо почувствовал, как всё внутри начинает шевелиться. — Не говори мне, что он приходил и раньше?

— Ну... и да, и нет.

— Какого чёрта это значит? — спросил Бо.

— Это значит, что да, я видел его в округе пару раз — либо в кампусе, либо в кофейне — но нет, он никогда не приближался достаточно, чтобы нарушить условия запретительного приказа. Так что я мало что мог с этим сделать. У меня есть запись... где-то... но как я сказал, он не приближался достаточно, чтобы действительно нарушить закон, так что я ничего не мог поделать.

— Ты мог бы сказать мне, — ответил Бо, невольно чувствуя обиду.

— Знаю. Я боялся, что если скажу, ты станешь его искать.

— Ты прав. Я бы нашёл.

— Я знаю. И увидев тебя сегодня в действии, полагаю, мне не нужно было так сильно переживать, что он тебе навредит. А в то время я переживал. И, наверное, в странном смысле, я был смущён. Как ты сказал, я не хотел, чтобы ты считал меня слабым.

Бо могло это не нравится, но он мог это понять и понимал.

— Ладно. Полагаю, я не могу винить тебя за такие чувства. Но что насчёт сегодняшнего вечера? Как он вошёл? Ты его впустил?

— Ты шутишь? Даже я не такой тупой. Он был там, когда я пришёл домой. По правде говоря, я не совсем уверен, как он вошёл, но я раньше поднимался на террасу, и хоть обычно я хорошо запираю квартиру, когда ухожу, в последнее время всё было так хорошо — между тобой и мной — что, наверное, я стал небрежным. В любом случае, когда я пришёл домой, он был там.

Бо пришлось заставить себя задать вопрос, которого он боялся.

— Ты думаешь, мой визит к тебе всё ухудшил?

Эрик покачал головой.

— Нет. Скотт всегда считает, что я с кем-то встречаюсь, даже если это не так.

— Почему ты не впустил меня, когда я постучался? Я мог бы тебе помочь.

— Может быть. Или, может быть, тебе бы навредили. Я не мог быть уверен, что именно получится, и не хотел рисковать вторым вариантом. Кроме того, Скотт не предоставил мне шанса вообще что-то сказать.

— Как это?

— Когда я открыл дверь в тот первый раз, он стоял прямо рядом со мной, держал меня под руку. Он хотел быть уверен, что я не скажу чего-нибудь, что выдаст его присутствие.

— Поэтому ты поморщился, когда мы говорили? Потому что он делал тебе больно?

— Ты это увидел? — удивлённо спросил Эрик, и Бо кивнул. — Ого! Ты замечаешь больше, чем я предполагал. Да, он сжимал мою руку, — Эрик немного приподнялся, и когда поднял руку, стал виден очень отчётливый фиолетовый отпечаток руки. — Это один из его способов держать меня под контролем — болезненный, но который легко скрыть.

Бо наклонился и поцеловал синие следы.

— Прости. Прости, если моё присутствие всё ухудшило. Я знаю, что он злился, когда ты разговаривал со мной.

— Если бы не ты, было бы что-нибудь другое. Он был пьян и раздражён, и пришёл бы ты или нет, что-нибудь бы случилось. Я могу сказать, что рад, что ты вернулся. Я не уверен, почему ты это сделал, но я рад.

— Я тоже. Хотя, по правде говоря, я тоже не совсем уверен, почему вернулся. Просто казалось, что что-то не так. Теперь, когда я думаю об этом, мне до смерти страшно подумать, что он мог бы с тобой сделать, если бы я не послушал своё нутро.

— Важно то, что... ты послушал, — сказал Эрик. — И теперь всё кончено.

— Почему ты так уверен?

— Потому что если я что-то и узнал о Скотте, так это то, что глубоко внутри он трус. Поэтому он издевается над людьми, которые меньше него. Ты сегодня дал ему почувствовать всё на собственной шкуре, и я не думаю, что он остановится, пока не добежит до Канады.

Бо не совсем был в этом убеждён, но в данное мгновение это не особо имело значение.

— Я просто хочу сохранить тебя в безопасности, вот и всё.

— Ты сохранил. И всегда будешь хранить. Не важно, что между нами происходит.

— Почему это?

— Потому что ты заботишься обо мне, — сказал Эрик, и удивление в его голосе вызвало у Бо какую-то грусть. — Несмотря на всё, что ты знаешь обо мне, я тебе всё равно дорог. И если кто-то такой замечательный, как ты, может испытывать ко мне такие чувства, то, должно быть, внутри меня есть что-то, что стоит заботы. Стоит того, чтобы относиться ко мне как к кому-то особенному. Так что вне зависимости от того, что между нами происходит, я могу пообещать, что больше никогда не приму худшего к себе отношения. Может, ты пришёл научить меня именно этому: самому уважать себя достаточно, чтобы требовать уважения от других. Или, может быть, ты пришёл просто вселить в Скотта страх перед Бо. Во всяком случае... спасибо.

Хоть и знал, что губы Эрика разбиты, когда Эрик посмотрел на него с любовью в глазах, Бо не смог побороть желание поцеловать его. Стараясь быть осторожным, он едва коснулся губ Эрика и был благодарен, когда вместо того, чтобы отстраниться, Эрик вернул нежную ласку.

Они целовались таким образом долгие мгновения, обмениваясь лёгкими поцелуями, которые мучили одновременно с тем, как успокаивали, и Эрик перекинул одну ногу через ноги Бо, обвиваю парня ею, притягивая его ближе, чтобы они сплелись как две ветви.

Несмотря на обстоятельства, Бо чувствовал, как возбуждается.

— Слушай... я знаю, наверное, сейчас совсем неправильно это говорить, — произнёс он между поцелуями, — и я знаю, что этого не произойдёт. Особенно сегодня. Но по какой-то причине я чувствую, что должен сказать, что отдал бы что угодно, чтобы сейчас заняться с тобой любовью. Я хочу показать тебе, как может быть хорошо, когда двое людей заботятся друг о друге, — выдохнул Бо. — Что, если подумать, очень глупо, потому что я понятия не имею, как это с тобой сделать, не говоря уже о том, как быть нежным и мягким, как я хочу, но… почему-то я просто подумал, что ты должен знать.

И снова, в глазах Эрика появились слёзы.

— На самом деле, наверное, это было самое идеальное, что ты мог бы мне сказать.

— Разве? — с недоверием спросил Бо.

— Да. Иногда жертвы насилия чувствуют себя испорченным товаром. Будто они грязные или использованные. Они думают: а если кто-нибудь узнает, что произошло? Захочет ли меня кто-нибудь снова, зная, через что я прошёл?

— Я хочу тебя, — хрипло произнёс Бо, снова целуя Эрика. — Я всегда буду хотеть тебя.

— Я тоже тебя хочу. Но, думаю, мне немного слишком больно, чтобы прямо сейчас что-то с этим сделать.

— Я знаю. Как я сказал, я просто хотел, чтобы ты знал.

Нуждаясь в некотором расстоянии, чтобы остыть, Бо осторожно обнял Эрика, затем отпустил его и сел.

— А теперь, касательно более практичной части... — произнёс он. — Думаю, нам следует переодеться и попытаться заснуть.

— Наверное, ты прав, — сказал Эрик, тоже садясь. — Учитывая, что нам обоим завтра утром на работу.

Бо ни за что не собирался выпускать Эрика за дверь завтра утром, но не видел смысла спорить об этом сейчас. Вместо этого они стали готовиться ко сну, и Бо проверил, чтобы дверь действительно была заперта.

Впервые.

Наконец, они оба оказались в кровати Бо, прижавшись друг к другу, как две ложки в ящике.

Должно быть, Эрик был истощён, потому что его ответ на сказанное шёпотом пожелание доброй ночи от Бо был медленным и невнятным, и Бо почувствовал, как его сердце перевернулось, когда рука Эрика в его руке вдруг обмякла.

— Я люблю тебя, — прошептал он и провёл губами вдоль синяков на скуле Эрика.

И позволил себе уснуть.


Глава 21


Несмотря на лучшие попытки убеждений — и почти горячий спор — Эрик всё равно настаивал на том, чтобы пойти на работу на следующий день. Он сказал, что не в первый раз пойдёт туда с синяками, но так как этот раз будет последним, он мог идти с улыбкой на лице.

Кроме того, он не мог позволить себе и дальше прогуливать работу.

Бо это не нравилось, но даже он вынужден был признать, что это не так плохо. У него тоже были дела. Так что он принял неизбежное и согласился встретиться в квартире Эрика в конце дня, чтобы оценить ущерб и посмотреть, что можно спасти.

А пока, вместо того чтобы поехать прямиком в офис отца в центре города, Бо заехал на объект на Второй улице, чтобы поговорить с бригадой. Это заняло немного больше времени, чем он думал, и когда он приехал в офис, было почти половина одиннадцатого.

— Где ты был, чёрт возьми? — рявкнул его старик, когда он вошёл в кабинет. — Ты должен был быть здесь несколько часов назад. У нас есть работа.

— Работе придётся подождать. Нам нужно поговорить.

Старик откинулся на спинку стула, вызывая скрип, и Бо вдруг понял, насколько ненавидит этот звук.

— Если речь о твоём чокнутом заявлении на увольнение, можешь об этом забыть, — сказал его отец. — Ты останешься здесь, где тебе и место.

— Нет. Не останусь.

Из переднего кармана джинсов Бо достал белый конверт для документов и бросил его на стол перед отцом.

— Это моё официальное заявление об отказе от должности. Здесь сказано, что я ухожу семнадцатого июня. Это если ты хочешь, чтобы я отработал две недели, как обещал. В ином случае, можешь уволить меня сейчас, и я уйду сегодня. Выбор за тобой.

Пока рот его отца по-прежнему был открыт, Бо достал из другого кармана два листа. Один из них он поднял вверх.

— Это? Это список всех членов моей бригады, которые тоже с сегодняшнего дня начинают отработку последних двух недель.

Теперь старик резко сузил глаза.

— Какого чёрта ты сделал?

— Я сделал то, что здесь делают не особо часто. Сказал правду, — произнёс Бо с немалым чувством удовлетворения. — Я приехал сегодня на объект раньше твоего временного бригадира — который опаздывал на сорок пять минут в свой первый день, кстати — и сказал своей бригаде, что сказал тебе о своём увольнении, а ты угрожал уволить их всех, если я уйду. Я сказал им, что хоть мне жаль, я не собираюсь менять своё мнение. С меня хватило этого места. И тебя. Мне надоели твои попытки контролировать мою жизнь. Так что я двигаюсь дальше. Здесь список парней, которые сказали, что если уйду я, они уйдут тоже.

Бо на секунду поднял другой список, затем положил его на стол перед отцом.

— Это, с другой стороны, список всех парней из моей бригады, которые с тобой согласны. Они считают, что я неблагодарный, ничего не ценящий сопляк, который не понимает, чем владеет, и что если подпишу это своё чокнутое заявление, то в итоге приползу обратно на четвереньках, умоляя тебя принять меня обратно, и когда это произойдёт, они все соберутся и устроят вечеринку в честь того, как ты вышвырнешь меня обратно за дверь. Ещё они сказали, что им нравится работать на тебя и они хотят продолжать это делать. Я не обещал, что ты их оставишь, но пообещал сделать всё возможное, чтобы убедить тебя на это, потому что все они хорошие работники и, судя по тому, что сказали сегодня утром, они считают, что ты прав, а я идиот. Не беря во внимание личные разногласия, думаю, мы оба можем согласиться, что такую верность следует вознаградить. Но что с ними делать — это твой выбор. Я сделал всё, что мог.

Его отец едва ли бросил взгляд на список на столе.

— Что насчёт всех этих других идиотов? Твоих так называемых «друзей», — спросил он. — Что, по-твоему, они будут думать, когда начнёт наступать время оплаты по счетам, а денег у них не будет? Сколько из них тогда останутся верными тебе?

— Им не придётся быть верными мне, потому что они не будут на меня работать. Они будут работать на кого-нибудь другого. Потому что, опять же, я сказал им правду. Я сказал, что хоть пока не могу позволить себе их нанять, я могу сделать и сделаю всё, чтобы помочь им найти другую работу. На самом деле, я уже звонил Арно и Шею и замолвил словечко за пару парней, и их сразу же наняли. Не думаю, что понадобится много времени, прежде чем наймут и остальных. А тех, которые туда не попадут? Ну, я могу сделать только то, что в моих силах. Остальное за ними.

Последовал долгий момент тишины, во время которого Бо слышал только биение собственного сердца

— Ты действительно думаешь, что вынуждаешь меня согласиться, а, парень?

В голосе его отца был странный тон, намёк на неохотное уважение, которое в любое другое время вызвало бы у Бо улыбку.

Но сейчас они это уже прошли.

— Нет, не думаю. Я думаю, ты сам сыграл не на руку себе. Если бы ты меня послушал, поговорил о том, чего хочу я, а не сосредотачивался всегда на своих желаниях, наверное, мы смогли бы что-нибудь придумать. Я мог бы остаться здесь и продолжать делать то, чего действительно хочу — использовать свои руки. Что-то строить. Но ты не слушаешь. Никогда не слушал. И я устал пытаться до тебя достучаться.

— Значит, это всё? — спросил его отец. — После всего, что эта компания — эта семья — сделала для тебя, тебе плевать, что с ней будет, лишь бы ты был счастлив?

— Нет. Мне всё ещё дорога эта компания, и если когда-нибудь будут проблемы, я буду счастлив помочь. Мне дорога моя семья, а это значит, что я сделаю всё, что понадобится, чтобы её сохранить. Так что если Хэм и Андреа когда-нибудь захотят или будут нуждаться в моей помощи — с Эй Джеем, с компанией или чем-либо другим — я буду рядом. Без вопросов. То же самое касается Чарли и Роберта. Я даже тебе готов помогать время от времени, если понадобится, но, полагаю, я наконец принял то, что после всего, что я сделал для компании и для семьи, тебе плевать, счастлив я или нет. Это не лучший способ вести бизнес. Или семью, раз на то пошло. Думаю, дедушка со мной согласился бы.

— Ты не знаешь ничего о том, что сделал бы или не сделал дед. Как по мне, можешь поцеловать меня в зад. А теперь убирайся из моего кабинета. Ты уволен. Можешь передать неблагодарным из этого твоего списка, что они тоже уволены. Вы все уволены. Прямо с этой минуты.

— А другие? — Бо не смог устоять от желания задать этот вопрос.

— Это больше не твоя проблема, — всё, что раздалось в ответ, и Бо пришлось довольствоваться этим.

Бо кивнул и пошёл к двери, но затем развернулся.

— О... и так как, наверное, это последний раз, когда ты планируешь со мной разговаривать, я хочу сказать кое-что ещё. Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда не винил тебя за то, каким образом умерла мама. И её не винил, раз на то пошло. Я никогда не винил никого из вас. Никогда. Я пришёл к осознанию, что на каком-то уровне винил себя. Я думал, что как-то расстроил её или разозлил, и поэтому она попала в аварию. Так что, полагаю, поэтому мне понадобилось так много времени, чтобы это сделать. Потому что, как бы глупо это ни звучало, я боялся, что если разозлю тебя достаточно сильно, с тобой тоже может что-то случиться. Теперь я старше и знаю, что иногда нужно делать то, что должен, и пусть обломки падают, куда нужно. Я хочу сказать, что хоть мне не нравится идея портить с тобой отношения, я должен делать то, что считаю правильным для себя. Жить по-своему. И часть этого состоит в том, чтобы сказать тебе правду, даже если я знаю, что тебе это не понравится. Так что, хоть я и не смог бы придумать худшее время для этой новости, ты должен знать... я бисексуал, и у меня есть парень. Я не ожидаю, что ты будешь счастлив от этого, но надеюсь, что когда-нибудь ты хотя бы сможешь это принять. И я ничего не могу с этим сделать. Полагаю, мне просто придётся найти способ справиться с тем, что будет дальше.

— Единственное, что будет дальше, — прорычал его отец, — я вызову копов, чтобы тебя вышвырнули отсюда, если ты не уберёшься к чёртовой матери из моего офиса.

Зная, что это может произойти, и так как сделал свой выбор, независимо от последствий, Бо не стал спорить.

Он просто ушёл.


***


Позже в тот день Бо стоял на стремянке посреди квартиры, когда Эрик прошёл через новенькую дверь, которую Бо как раз закончил устанавливать. На этот раз это была приличная входная дверь, с высококлассными замками и крепким засовом. Квартира была усыпана обломками с предыдущего вечера, но в центре комнаты лежал брезент, покрытый опилками и кусками кровли, а над головой Бо была огромная дыра в потолке, через которую виделось ясное голубое небо.

— Какого чёрта ты делаешь? — спросил Эрик.

— Ставлю окно.

Эрик в шоке поднял взгляд на него, и Бо не смог сдержать улыбку.

— Не переживай, я же обсудил это с домовладельцем. Он пообещал, что, несмотря на жалобы на шум прошлым вечером, он тебя не выселит — если я соглашусь починить дверь, что, как ты видишь, я уже сделал. И если я установлю это окно бесплатно. К сожалению, я не смог уговорить его действительно заплатить за окно, но он согласился на три месяца снизить твою аренду до пятидесяти долларов. Так что мы сочлись.

Он кивнул в сторону картонной коробки, которая стояла на том, что осталось от полки рядом с холодильником.

— Ещё я купил тебе несколько коробок и пару больших пакетов для мусора, чтобы мы могли начать здесь убираться, но постарайся не стоять под стремянкой, пока я закрепляю эту штуку, ладно? Бизнесу не пойдёт на пользу, если кто-нибудь узнает, что я уронил окно на голову какого-то парня, пока устанавливал его в нелегальной квартире с несуществующим разрешением на строительство. Кроме того, у меня нет времени сейчас везти тебя в больницу. Я хочу со всем этим покончить и всё закончить. Сегодня!

— Понятно, — тихо сказал Эрик и, без лишних слов, пошёл на кухню, чтобы начать уборку.

А Бо вернулся к работе.


Глава 22


Двое мужчин работали в тишине, ещё долгое время после ужина, но к тому времени, как Бо закончил устанавливать окно, Эрик куда-то исчез. С окном в крыше в квартире определённо стало ярче, и теперь, когда все сломанные кусочки прошлой жизни Эрика были собраны, по крайней мере, здесь снова можно было жить.

Но действительно, мало что осталось, и Бо пребывал в лёгкой депрессии.

Он был уверен, что Эрик чувствует то же самое, так что вполне хорошо знал, где его найти. Он вылез в окно и забрался на крышу, где сидел Эрик, как он и ожидал. Было достаточно поздно, чтобы солнце начало садиться за их спинами, и после того, как Бо сел, они оба просто в тишине смотрели, как медленно темнеет горизонт.

Как только солнце полностью село, Эрик сказал:

— Ты был прав насчёт окна в потолке. С ним и правда светлее, — слова может и были весёлыми, но голос Эрика был плоским и безжизненным. — Спасибо, что вставил его, и за новую дверь.

Чувствуя себя некомфортно от благодарности Эрика, Бо подтянул ноги к груди, обвивая колени руками.

— Без проблем. Кроме того, это я сломал дверь, так что починить её — это меньшее, что я мог сделать.

Они молчали ещё несколько минут, прежде чем Бо произнёс:

— Я сегодня уволился с работы, — наконец, Эрик подал признаки жизни и выпрямился, и когда Бо повернул голову, то встретился со взглядом пары очень удивлённых глаз.

— Правда?

— Да. Ну... технически, меня уволили, но так как я заявил об уходе через две недели, зная, что из-за этого меня уволят, полагаю, это одно и то же.

— Ого! Как твой отец это воспринял? Помимо того, что уволил тебя.

— На самом деле, лучше, чем я ожидал. Он угрожал вызывать копов и выставить меня из своего офиса, но, по крайней мере, он не снял свой ремень и не начал меня им бить, что было его обычной методикой в моём детстве.

— Ты никогда не говорил мне, что он это делал, — сказал Эрик, практически с грустью.

— Ну, мне не особо нравится об этом вспоминать, так что... Наверное, я мало об этом говорю. Ты ведь знаешь, каково это... верно?

Эрик стукнулся о его плечо своим.

— Да, знаю.

— В общем и целом, вдобавок ко всему я ещё и признался в ориентации, так что, полагаю, я не могу жаловаться, — Бо мгновение подождал. — Ещё я встретился с риелтором и внёс предложение о покупке дуплекса на Оак-Стрит. Внутри там беспорядок, но основа в порядке, и фундамент хороший. Если всё пойдёт хорошо, и хозяева примут предложение, как только разберёмся с документами, мы с Маком начнём ремонт.

— Понятно, — сказал Эрик. — Я так понимаю, это значит, что вы с Маком помирились.

Это был не совсем вопрос, но Бо всё равно ответил.

— Да, в субботу. Мы урегулировали несколько вещей, так сказать, и в итоге договорились заняться бизнесом вместе. Чарли составил документы для партнёрства, и у него есть друг, который занимается делами с недвижимостью, который может помочь нам с остальным — с покупками и продажами, имущественными правами и всем остальным, — Бо немного поёрзал, стараясь устроиться поудобнее. — Мы думаем, как только ремонт будет сделан, можно превратить здание в кондо и продать как две отдельных квартиры. Это должно стоить примерно в два раза больше, чем мы вложим в ремонт, если всё пойдёт хорошо.

— Ого! — снова произнёс Эрик. — Ты времени не терял.

— Да, наверное. Я бы рассказал тебе раньше, но...

— Помешали определённые смягчающие обстоятельства.

Бо не смог сдержать улыбку от такого преуменьшения.

— Да, наверное.

— Всё в порядке. Если ты счастлив от того, как всё вышло, не важно, что ты мне не рассказал.

— Я счастлив, впервые за долгое время.

Двое мужчин молчали ещё один долгий отрезок времени, достаточно долгий, чтобы начали появляться первые звёзды, когда Эрик снова нарушил тишину.

— Знаешь, Бо, если ты пришёл попрощаться, то всё нормально. Можешь просто сказать это.

— Почему ты думаешь, что я пришёл попрощаться?

У Бо было несколько собственных мыслей на эту тему, но ему было интересно, как ответит Эрик.

— Не знаю. Я просто подумал, что теперь, когда ты уволился с работы и купил этот новый дом, ты захочешь начать совсем новую жизнь. Я подумал, что ты можешь захотеть начать с чистого листа, вот и всё.

— Я хочу начать с чистого листа, — признал Бо. — Поэтому мне нужно сказать тебе пару вещей.

— Хорошо. Говори.

Хоть Эрик наклонился назад, чтобы снова лечь на крышу, Бо остался на месте, глядя на город.

— Помнишь утро моего дня рождения? Как ты сказал Маку, что не подталкивал меня рассказывать кому-то о нас, потому что никогда не ожидал, что наши отношения столько продлятся?

— Да.

— Что ж, тебе нужно знать, когда ты это сказал, мне было больно. Очень.

— Я знаю. Мне жаль.

— Знаю. И знаю, что ты не хотел причинить мне такую боль. На самом деле, даже не ты виноват, что было так больно. Отчасти это была и моя вина.

— Почему?

— Потому что после того, как немного об этом подумал, я понял, что мне было так больно из-за того, что я понял всё наоборот.

Эрик снова выпрямился, и когда Бо повернулся посмотреть на него, то увидел на его лице замешательство.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Когда ты сказал, что думал, что это будет только временно, я подумал, что это значит, что ты хотел, чтобы это было временно, что ты не хотел видеть меня в своей жизни постоянно. Теперь, когда я немного подумал об этом, я понял, что ты имел в виду совсем не это. Ты хотел сказать, что думал, что я буду хотеть тебя только временно. Ты думал, что после того, как поможешь мне разобраться со своей жизнью, ты мне больше не понадобишься. Или я решу, что не особо хочу быть с парнем, попрощаюсь с тобой, как обещал, и всё будет кончено. Думаю, на каком-то уровне ты ждал этого с первого нашего поцелуя. Раньше я этого не понимал, но теперь думаю, что знаю, почему.

— О, знаешь, да? — с сомнением произнёс Эрик.

— Да, знаю.

— Хорошо. Так какая у тебя теория, док?

— Думаю, ты ожидал быть для меня временным, потому что таким и был для всех остальных в своей жизни. Временным.

Когда Эрик отвернул голову, Бо потянулся и нежно взял в руку подбородок Эрика, поворачивая его голову обратно, чтобы они смотрели друг другу в глаза.

— Ты никогда не был ни для кого постоянным, так ведь? Ты всегда был только временным. Временное бремя для своей матери, пока она не закончила расплачиваться за свою «ошибку». Временная помеха для отчима, пока ты не стал достаточно взрослым, чтобы уйти из дома. Временное развлечение для Стивена. Временный эксперимент для тех парней в кампусе. Всю твою жизнь никто не хотел видеть тебя рядом постоянно.

— Скотт хотел, — горько произнёс Эрик. — Он хотел обладать мной, моим телом, разумом и душой.

— Я знаю. Это только пока ему не удалось бы тебя убить. Или избить так сильно, чтобы ты перестал быть для него вызовом. В таком случае, скорее всего, он бы тебя бросил и нашёл кого-нибудь другого, чтобы приносить ему несчастья. В любом случае, думаю, глубоко в душе ты всегда знал, что отношения обречены, ещё когда он ударил тебя в первый раз. Так что когда ты встретился со мной, думаю, ты естественно ожидал, что это тоже долго не продлится. Ты думал, что я буду хотеть тебя только до тех пор, пока ты не закончишь мне помогать, и затем всё закончится. К сожалению, ты кое-что обо мне не знал, когда согласился перевести нашу дружбу на уровень выше.

От слёз в глазах Эрика его голос стал хриплым.

— И что это?

— То, что в плане таких вещей у меня не бывает ничего временного. У меня бывают — или, по крайней мере, бывали — встречи на одну ночь или кратковременные романы. И я признаю, что с ними получалось лучше, чем должно было, потому что было проще. Этого я и хотел... простоты. Но между нами с тобой никогда ничего не было просто. Когда я согласился перевести нашу дружбу на следующий уровень, я был намерен вложить всё, что мог, чтобы это продлилось как можно дольше, чтобы было постоянство. Потому что когда я хочу что-то построить, я строю на долгое время. Просто я такой. Но ты этого не знал. Так что, полагаю, я не могу обижаться на тебя за то, что ты думал, что я не захочу иметь тебя рядом постоянно.

Эрик потянулся и осторожно оттолкнул руку Бо, чтобы они больше не соприкасались.

— Дело не столько в том, что я не думал, что ты будешь хотеть меня постоянно, сколько в том, что я знаю, что на постоянной основе я для тебя не хорош.

Бо пришлось сдержать вспышку раздражения.

— Забавно. Я думал, это ты всегда говорил мне, что я должен сам решить, что для меня хорошо, а что нет.

— Я и говорю.

— И... что? Теперь я вдруг слишком тупой, чтобы знать, что для меня хорошо?

— Конечно нет, — устало произнёс Эрик. — Просто... ты не видишь всей картины. Ты только смотришь на то, что здесь и сейчас. Ты не смотришь в будущее.

— Ты ошибаешься. Впервые в своей жизни я смотрю в будущее. Оно никогда не казалось лучше или ярче.

— Именно! Поэтому тебе нужно попрощаться со мной. Сейчас. Пока у меня не появился шанс всё испортить.

— Как ты это сделаешь?

— Просто будучи собой. В смысле, я знаю, когда мы только познакомились, ты подумал, что я умею держать себя в руках, но сейчас даже ты должен знать, что моя жизнь просто хлам.

— Ты ошибаешься. Я этого не знаю.

— Ох, брось, Бо. Разуй глаза, — крикнул Эрик. — Я такое месиво, что это удивительно, как ещё я могу передвигать ногами.

— В каком смысле? — спросил Бо. — В каком именно смысле ты месиво?

— Ну, во-первых, я сейчас в таких долгах, что не уверен, смогу ли когда-нибудь из них вылезти. Особенно учитывая, что сейчас я должен заменить практически всё, что у меня было. Ещё хуже то, что я ещё даже не закончил. Мне нужно заплатить ещё за семестр занятий, прежде чем я вообще смогу начать стажировку. После этого будут ещё клинические часы, в которые я должен буду вложиться, и лицензионные экзамены, которые я должен буду сдать, прежде чем смогу начать практику. Пройдёт ещё больше времени, прежде чем я начну зарабатывать нормальные деньги.

— Значит... какое-то время с деньгами будет туго, — сказал Бо. — И что?

— Дело не только в этом. Просто я такой. Ты сам сказал. Я западаю на людей, которым нужна моя помощь. Я всегда ищу тех, кого могу спасти. И практически каждый мой профессор сказал мне то же самое: я слишком сильно вникаю в проблемы своих пациентов. Я работаю над этим, но... Я знаю себя слишком хорошо, чтобы думать, что когда-нибудь смогу полностью это побороть. Так что когда я начну практику, могу гарантировать, что я не смогу оставлять свои проблемы в офисе, возвращаясь вечером домой. Ничего из этого даже не сравнится с громадным эмоциональным багажом, который я ношу в себе. Между тем, что со мной сделал Скотт, и моей испорченной семьёй, я ходячая реклама необходимости моей профессии. Ты честно хочешь навсегда быть связан с кем-то таким?

— О, ну не знаю, — беззаботно произнёс Бо. — Я тоже в данный момент не подарок.

— О чём ты?

— Ну, начиная с сегодняшнего дня, у меня нет работы, нет дохода, а мой отец, наверное, больше никогда не будет со мной разговаривать. Я только что подписал партнёрское соглашение с парнем, который считает, что «выше головы» — это когда ты позволяешь девушке быть сверху. Я вот-вот вложу каждый свой цент, плюс ещё пару сотен тысяч долларов, которых у меня нет, в покупку полной свалки, в которой действительно буду жить, делая там ремонт. А в итоге просто продам её, чтобы тут же пойти и потратить прибыль на покупку другой свалки, в которой, вероятно, тоже буду жить. И хоть мой эмоциональный багаж может быть меньше твоего, он всё равно есть. Включая мать, которая бросила меня так же, как и саму себя. Есть несколько хороших людей, которых я считал друзьями, но которые больше никогда не будут со мной разговаривать, так как мой лучший друг — который не сохранит секрет даже для собственного спасения — взял и рассказал им всем, что я... как он выразился? Изображал из себя голый крендель на пару с другим парнем. И это, — строго произнёс он, когда Эрик открыл рот, — не твоя вина, потому что не ты сделал меня таким. Может, ты вытащил это на поверхность, но так было всегда. Должно было быть, потому что люди не меняются так из-за других людей. Кроме того, меня влекло к тебе ещё до того, как я с тобой поговорил. Так что ты даже не можешь сказать, что мы оказались вместе потому, что ты наложил на меня свои «гейские чары». Как я это вижу, мы оказались вместе потому, что я люблю тебя и восхищаюсь тобой, и потому что ты заводишь меня так сильно, что с тех пор, как познакомился с тобой, я половину времени держу руки в карманах, пытаясь прикрыть практически постоянный стояк.

Минуту Эрик выглядел так, будто мог продолжить спорить, затем, казалось, чувство юмора взяло над ним верх.

— О, правда? И ты уверен, что это не потому, что я наложил на тебя свои «гейские чары»?

— На самом деле, думаю, меня зацепил твой отличный вкус в плане пива, но суть не в этом.

— Тогда в чём? — спросил Эрик, вдруг снова став серьёзным.

— Суть в том, что следующее как минимум непродолжительное время, моя жизнь будет таким же месивом, как и твоя. Так что, может быть, это ты должен со мной прощаться.

— Ты этого хочешь?

— Нет. Я хочу быть с тобой. Я хочу построить с тобой что-то длительное. Или хотя бы хорошенько попытаться. Но по какой-то причине, ты не можешь или не хочешь работать со мной над этим... в смысле, может я ошибался, и ты действительно не хочешь, чтобы я был постоянной частью твоей жизни... — Бо пришлось тяжело сглотнуть, прежде чем он смог закончить, — ...тогда, думаю, наверное, нам стоит попрощаться. Сейчас. Пока никто из нас не ввязался в это глубже.

Последовала короткая пауза, а затем Эрик сказал:

— Я хочу, чтобы ты был постоянной частью моей жизни.

Чувствуя поток облегчения, Бо выдохнул воздух, который неосознанно сдерживал.

Но затем Эрик продолжил:

— Я просто не знаю, способен ли построить что-то постоянное. Как ты сказал, раньше со мной никогда такого не было.

— Шутишь? — спросил Бо. — Ты эксперт в плане постоянства, ты просто не думаешь об этом как о «строительстве». Ты говоришь, что «зацикливаешься».

— Я не понимаю, о чём ты.

— Просто посмотри, чего тебе удалось достичь в своей жизни, без какой-либо помощи.

— Чего? Накопления большой кучи долгов и неадекватных отношений с насильником-пьяницей?

— Как насчёт степени бакалавра и большей части степени магистра, самостоятельно? Или того, что ты заботился о себе, когда не мог никто другой? Или того, что ты нашёл смелость связаться со мной после того, как тебя изнасиловал тот ублюдок? Посмотри сам, Эрик. Не важно, что попадается тебе на пути, ты никогда не сдаёшься. Ты просто держишься и продолжаешь идти.

— Это называется не «зацикливание», это называется «ослиная упрямость», — сказал Эрик, но под этими словами скрывалась нотка дразнения, и Бо почувствовал, как тяжесть у него внутри ослабла.

— Ну, как бы это ни называлось, пока у тебя всё получается. Почему бы не придерживаться этого? Так сказать, — когда Эрик не ответил, Бо продолжил. — Я не прощу тебя обещать мне «вечность». Даже я знаю, что для этого ещё слишком рано. Просто не отказывайся от меня. От нас. Во всяком случае, пока не надо. Давай продолжим и посмотрим, что будет.

— О... думаю, мы оба знаем, что будет, — сухо сказал Эрик, и впервые Бо почувствовал надежду. Но прежде чем эта надежда выросла слишком большой, Эрик сказал: — А пока, я думаю, что хотел бы прояснить пару вещей. Во-первых... чего именно ты от меня просишь?

Так как Бо раздумывал над этим уже какое-то время, ему не пришлось думать, какой дать ответ.

— Ну, по-моему, здесь есть пара вариантов. Первый: мы можем продолжить так, как есть. Встречаться, когда можем, наслаждаться временем друг с другом и посмотреть, к чему это приведёт. Или...

— Или что?

Бо незаметно сделал глубокий вдох.

— Или мы могли бы проявить чуть более серьёзные намерения друг к другу, и ты мог бы переехать из этой свалки в мою свалку. Со мной.

Когда Эрик ничего не сказал, Бо поспешил добавить:

— Я знаю, что это внезапно, но как ты сказал, всё случается не просто так. И хоть я не уверен, что полностью согласен с твоим великим замыслом вещей, в этом случае даже я считаю, что время слишком подходящее, чтобы быть случайностью. Зачем идти и покупать что-то новое, когда у меня уже есть всё, что нам нужно? Включая несколько вещей, которые нам не нужны, и которые мы всё равно не сможем с собой взять. Например, моя большая кровать и кожаный диван, — Бо шумно вздохнул. — И мой большой телевизор.

— Ты продаёшь свой телевизор? — в шоке произнёс Эрик.

— Я вынужден. Он слишком большой, чтобы влезть на какую-либо из стен в новом доме. И в любом случае, я сомневаюсь, что у меня будет много времени, чтобы сидеть и смотреть его, — он снова вздохнул. — Кроме того, думаю, коробка передач в моём грузовике вот-вот сдохнет, и так как она нужна мне больше, чем телевизор, угадай, что побеждает?

Эрик низко присвистнул.

— Ого. Ты действительно предан этому делу, да?

— Да. Как ты сказал, я начинаю совершенно новую жизнь и хочу, чтобы ты был её частью. Если пока не на постоянной постоянной основе, то хотя бы на временной постоянной основе с вариантом улучшения на позднем сроке, если мы оба решим, что хотим этого. Так что скажешь?

— Хорошо, — просто ответил Эрик, и секунду Бо просто смотрел на него.

— Вот так? Просто «хорошо»?

— Ну... думаю, есть ещё несколько деталей, которые мы должны... как ты там раньше выразился? Урегулировать? Думаю, мы можем обсудить это за пиццей, которую я позволю тебе купить для меня чуть позже. А сейчас нам следует вернуться к разговору о том практически постоянном стояке, с которым ты ходишь. Не знаю насчёт тебя, но я думаю, что кто-нибудь должен что-то с этим сделать. И поскорее! Мы бы не хотели, чтобы там внизу что-то сильно пострадало, так ведь?

Когда Бо прильнул и поцеловал улыбку Эрика, это было самое сладкое, что он когда-либо пробовал.

— Думаю, наверное, ты прав.

Бо показалось, что он услышал бормотание Эрика:

— Думаю, мы правы.

Но он не мог быть уверен, что не ослышался.


Глава 23


Достаточно странно, как только решение было принято, всё вышло намного легче, чем Бо когда-либо мог мечтать.

Домовладелец Эрика не только готов был позволить ему съехать без предупреждения, он был явно в восторге от этого. Он пояснил, что если Эрик съедет, ему совсем не придётся понижать арендную плату, а значит, окно в крыше выйдет ему бесплатно. На самом деле, он думал, что сможет из-за этого взять чуть больше денег со следующего квартиранта.

Так как у Эрика мало что осталось, помимо одежды, книг и ноутбука, сборы заняли меньше часа, и к концу дня он стал жить в квартире Бо.

Вместе с Бо.

Для организации остального понадобилось чуть больше времени, но не намного. Хозяин дуплекса, который хотели купить Бо и Мак, так быстро схватился за предложение, что Бо даже немного поволновался. Что, если они упустили какую-то большую проблему, и поэтому хозяин с такой готовностью отказывался от этого? Снова успокоившись, он вспомнил, что раз они сразу занизили стоимость, полностью намереваясь её повысить при необходимости, они могли покрыть непредвиденные проблемы оставшимися деньгами. Так что, в целом всё должно было получиться.

Через две недели они с Маком подписали документы, и Бо и Эрик переехали в чуть менее ужасную часть дуплекса.

Это была первая проверка их с Эриком возможности жить вместе. Хоть Эрик был счастлив просто держать вещи в коробках, Эрик настоял на том, чтобы развесить на всё ярлыки — что в какой коробке лежит и где должно стоять. Это сводило Бо с ума. Ради бога, они переезжали всего на пять миль дальше! Просто закинь всё в грузовик и готово.

Однако, когда они приехали в новый дом, всё перевернулось наоборот. Эрика бесило полное отсутствие у Бо интереса к тому, что где должно находиться. Не важно, как тяжело он пытался этого добиться, у Бо абсолютно не было вариантов, куда поставить мебель, или даже какую они должны использовать спальню. Забудьте о декорациях!

Они собирались находиться здесь только на время ремонта другой части дуплекса, а затем снова переедут. Какая разница, подходят ли полотенца к коврику в ванной? Обе проблемы легко было решить. Они оба работали над тем, что у них получалось лучше, и не мешали друг другу. И к выходным на четвёртое июля всё было устроено.

Вместо того, чтобы начать разбирать другую половину дуплекса в тот день, Эрик настоял, чтобы Бо сходил на ежегодное барбекю Хэма и Андреа в честь Дня независимости.

— Работа может подождать, — сказал ему Эрик.

А семья не могла.

Даже пока они сворачивали за угол на улицу Хэма, Бо всё ещё ворчал.

— Знаешь... нам действительно нужно начать с кухни, — сказал он. — В конце недели придут водопроводчики.

— Всё будет в порядке, — успокаивал Эрик. — На снос уйдёт не больше двух дней, ты сам так сказал. Кроме того, ты переживаешь не из-за снова или водопроводчиков, а из-за вечеринки.

Бо решил, что иногда жить с психологом не лучший вариант.

— Я просто не хочу рисковать разрушить день Энди и Хэма гадким скандалом. Если мой отец там — а он там будет, потому что никогда не пропускает вечеринки — он что-нибудь устроит.

— О, думаю, Андреа может с ним справиться, — легко ответил Эрик, пока они останавливались перед домом Хэма. — Видишь? Что я тебе говорил?

Посмотрев, куда указывал Эрик, Бо увидел перед домом огромный флаг. Он полагал, что для Дня независимости это обычное дело.

Только... на ветру развевался не флаг США.

— Что это за чёрт? — спросил он.

— Это флаг Швейцарии, — с улыбкой ответил Эрик (прим. отсылка к тому факту, что Швейцария во многих войнах и сражениях оставалась и остаётся нейтральной территорией).

— Хорошо, — ошеломлённо произнёс Бо. — Что это должно значить?

— Это значит, что у кого-то здесь хорошее чувство юмора, — Эрик открыл пассажирскую дверь и вышел. — Идём. Давай покончим с этим, чтобы ты мог расслабиться.

Когда Эрик потянулся на заднее сидение, чтобы взять миску с картофельным салатом, который они с Бо приготовили вместе сегодня утром, Бо вышел с другой стороны и полез в кузов грузовика за мини-холодильником, полным пива, которое его попросили привезти с собой.

Пока они шли на задний двор, уже доносились звуки вечеринки. Хоть дом располагался в городе, двор был довольно большой — идеальный для детей — и хватало места для качелей, которые планировал Бо, и для песочницы, которую уже обеспечили дядя Чарли и дядя Роберт, а ещё оставалось пространство для проведения вечеринок.

Таких, как сегодняшняя.

Оказавшись за домом, Бо и Эрик увидели, как Хэм управляется с огромным грилем, от которого доносился запах стейков. Чарли и Роберт тоже были там, стояли под деревом и разговаривали с одним из кузенов Бо. И было ещё несколько дюжин членов семьи и друзей, которые ходили по двору, пили пиво и разговаривали.

Посреди всего этого, на шезлонге, задрав ноги, как королева в окружении подданных, сидела Андреа, надёжно держа Эй Джея на одной руке, а другой управляя движением.

Двое мужчин подошли к ней, и Бо поставил холодильник, наклонился и поцеловал её в щёку.

— Эй, счастливого Дня независимости.

— И вам того же.

— Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно, — со спокойной улыбкой произнесла она. — Немного боли, много усталости, но всё равно замечательно. Что насчёт вас? Как новый дом?

— Как свалка, — с улыбкой сказал Бо.

— Говори за себя, — ответил Эрик, в свою очередь тоже приветствуя Андреа, наклоняясь и целуя её в щёку. — Для меня это большой шаг вперёд.

— Это печальное заявление, — сказала Андреа. — Удачи с ремонтом.

— Спасибо, — сказал Бо. — Она нам понадобится.

— Во всяком случае, одному из нас, — вставил Эрик. — Я? Я там только для моральной поддержки. Кстати об этом, спасибо за приглашение сюда. Я знаю, из-за моего присутствия здесь может быть немного неловко.

— Разве что немного, — признала Андреа. — Но ты теперь член семьи, так что нравится тебе это или нет, придётся иметь дело с этим сумасшествием наравне с нами. Хэм, скажи своему племяннику, что если он сейчас же не положит эту палку, я подойду и забью его ею до смерти! Боже! Зачем я делаю это с собой каждый год?

— Может, потому что ты чокнутая? — предложил Бо, но не обращал на всё это так уж много внимания. Он следил взглядом за Эриком, который вдруг развернулся и пошёл на край двора. Эрику не пришлось говорить ни слова, Бо и так знал, что его тронули слова Андреа. У него никогда раньше не было настоящей семьи, и для Бо было очевидно, что ему трудновато привыкнуть к тому факту, что теперь семья была. Что-то похожее произошло тогда, когда они впервые ужинали с Чарли и Робертом. Четверо мужчин прекрасно поладили, и Бо наслаждался этой новой близостью, которую обрёл со старшим братом спустя все эти годы.

Почувствовав вспышку любви к Эрику, Бо достал их холодильника две бутылки пива, открыл их и пошёл к парню, который стоял лицом к забору, покрытому вьющимися розами.

Протянув ему одну из бутылок. Бо поднял руку и провёл большим пальцем под глазом Эрика, стирая собравшиеся там слёзы.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

— Да, в порядке, — сказал Эрик, всё ещё немного хрипло. — Просто удивлён, знаешь?

— Да, я знаю, — Бо скользнул одной рукой вокруг шеи Эрика и притянул его ближе, чтобы поцеловать в лоб. — Я люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю.

Бо на мгновение прижался щекой к макушке Эрика, но когда поднял голову, увидел, как его отец смотрит на них с другого конца двора. Когда он направился к ним, Бо машинально напрягся. Должно быть, Эрик почувствовал, что что-то не так, и тоже развернулся, чтобы они стояли бок о бок лицом к старику, который нёсся к ним как ракета с тепловым самонаведением.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил его отец.

— Это всё ещё моя семья, — произнёс Бо спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. — Так что, нравится тебе это или нет, я здесь, и я остаюсь.

— Я говорил не с тобой, а с твоей маленькой подружкой.

Бо открыл рот, чтобы ответить, но Эрик его опередил.

— На самом деле, я маленький дружок Бо, а не его подружка. Но так как мужчины получше вас допускали такую же ошибку, я это пропущу. На этот раз. А что касается того, почему я здесь, меня пригласили Андреа и Хэм.

— Это потому, что они пара добряков. Некоторые из нас намного умнее этого.

— Хочешь сказать, некоторые из вас более мелочные и узколобые, — разгорячённо сказал Бо.

— Следи за своим языком, парень.

В этот момент Бо мог сказать что-нибудь действительно гадкое. Он определённо думал над этим, но очевидно, Андреа была не такой уставшей, как он думал, потому что внезапно оказалась рядом, держа в одной руке ребёнка, а другую подняв, как коп.

— Стойте прямо здесь. Оба! — велела она и, потянувшись, втиснула своего сына в руки дедушки.

Поначалу Бо подумал, что она явно свихнулась, так отдавая ребёнка его отцу, но был ошеломлён тем, как внезапно изменилось поведение старика. В мгновение ока выражение его лица смягчилось и стало практически мечтательным.

— А теперь... давайте кое-что проясним прямо здесь и сейчас! — продолжала Андреа, достаточно громко, чтобы слышали все гости, и Бо понял, что его перепалка с отцом не прошла незамеченной.

Казалось, все наблюдали за шоу.

— Касательно всех, кто прямо сейчас находится на этом заднем дворе, это место — на самом деле, весь этот дом — это нейтральная территория, — сказала она им. — Здесь рады всем, в любое время, и все, кто приходит сюда, должны вести себя цивилизованно. Единственным исключением из этого правила будет Эй Джей, потому что он малыш и ничего не знает. Но все остальные обязаны вести себя как взрослые, которыми и являются. Это значит, что не будет никакой ругани, никаких оскорблений и никаких разборок из-за прошлых дней — ничего! Все со всеми ладят — или хотя бы притворяются, когда необходимо, а в остальных случаях держатся так далеко друг от друга, как позволяет место — иначе я лично вышвырну нарушителя на тот свет! Вот так. Я ясно выразилась?

— Да, мэм, — покорно ответил Бо, но не смог сдержать улыбку.

Андреа запросто могла поставить всех на место.

— Папа? — многозначительно произнесла Андреа.

— Ладно, — проворчал он, но жар в его тоне ещё был, и он ушёл вместе с ребёнком.

— Как ты это делаешь? — восхитился Бо, наблюдая, как отец уходит. — Никто не справляется со стариком лучше тебя.

— Это потому, что никто из вас никогда не пытался его понять.

— Понять что? Что он агрессор?

— Никаких оскорблений, Борегар, — строго сказала Андреа. — И да, он может быть агрессором. Но это только потому, что он напуган.

Бо был шокирован. Он никогда бы не ассоциировал слово «напуган» со своим отцом.

— И чего он боится?

— Потерять вас. Так же, как потерял вашу мать. И по большей части Чарли, хотя никогда не признается в этом.

Когда она сказала это, Бо почувствовал шок до самых кончиков пальцев.

— Почему ещё он, по-твоему, так держится за тебя и Хэма? — продолжала она. — Он ужасно боится, что если отпустит вас, хотя бы на минуту, вы исчезнете навсегда.

— Но это сумасшествие, — сказал Бо. — Разве он не знает, что чем крепче держит, тем больше мы хотим уйти от него?

— Возможно, знает, — вставил Эрик. — Во всяком случае, на каком-то уровне. Но когда борются разум и страх, угадай, что обычно побеждает?

— Эрик прав. Страх почти всегда побеждает здравый смысл, — сказала Андреа. — Особенно, когда тебе тяжело признать какую-либо слабость. Ваш отец хочет для вас только лучшего. К сожалению, он любит предполагать, что только он знает, что лучше. Но это не так. Вы знаете сами. Даже Хэм это понял. Уже давно.

— Тогда почему Хэм всё ещё надрывает зад в этой компании?

— Потому что так получается, что Хэму нравится работать на эту компанию. Ему нравится то, что он делает. Эта преемственность, одно поколение за другим. Он этим доволен. Но не ты. Ты хочешь создать свой путь. Так что лучшее, что ты можешь сделать, это пойти и создать его, надеясь, что когда-нибудь папа поймёт. А пока, стейки готовы. И у нас есть картофельный салат, макаронный салат, кукуруза и горы арбузов. Не говоря уже о трёх разных видах пирогов на десерт. Так что нам всем лучше пойти за едой, пока до стола не добрались Билли, Вилли и Дилли, иначе нам ничего не достанется.

Когда она ушла, Эрик и Бо обменялись взглядами.

— Я почти боюсь спрашивать, но... кто такие Билли, Вилли и Дилли? — тихо спросил Эрик.

— Тройняшки моей тёти Терезы. Им по шестнадцать. Она фанатка Диснея. Не спрашивай.

— Не переживай, не буду, — вместо этого он взял Бо за руку и потянул его в сторону столика для пикника. — Идём. Давай поедим.


***


На удивление, остальной день прошёл мирно. Они ели, разговаривали и снова ели, пока даже Бо не смог больше вместить в себя очередной кусок пирога. Но он вынужден был признать, что веселится. Отчасти из-за того факта, что Андреа явно рассказала всем об их с Эриком отношениях. Никто даже не поднял бровь, когда Бо забылся и поймал каплю арбузного сока на подбородке Эрика с помощью пальца и быстрого поцелуя.

После еды они поиграли в бочи и подковки, и даже немного в тачбол, от которого Эрик с извинениями отказался, увидев, как играют мужчины семьи Сэнфорд, что явно можно было назвать уничтожением друг друга.

Бо даже уговорил Эрика подержать ребёнка, как профессионал укладывая малыша ему на руки, будто всю жизнь сам носил детей. Он почувствовал странное шевеление в сердце, когда его тётя Клара сфотографировала их троих вместе.

Со всем происходящим, двое мужчин вернулись домой за полночь. И хоть было слишком поздно для какой-либо работы, Бо не смог сдержать желание сходить в соседнюю квартиру и снова проверить в мыслях план. Может, было лучше начать со сноса стены между кухней и столовой, а не снимать шкафчики. Так они лучше смогут понять, как всё будет выглядеть после окончания ремонта.

Опять же, если сначала снять шкафчики, будет больше места для манёвров. Он не мог решить и начинал думать, что быть боссом — полностью ответственным за все решения — не так просто, как он считал.

Но он полагал, что может только двигаться вперёд и надеяться, что всё получится.

Каким-то образом.

Когда он вернулся на их с Эриком часть дома, Эрика не было нигде на первом этаже, так что он пошёл на звук тихой музыки на втором этаже, в комнату, которую они решили использовать как главную спальню.

Там он нашёл Эрика, который зажигал около дюжины свечей, расставленных по комнате.

Эрик снял майку и носки, которые надевал на вечеринку, оставаясь только в джинсах, и хоть Бо знал, что нелепо так заводиться от пары босых ног, его сердцебиение начало ускоряться.

— Что это всё такое? — спросил он.

Эрик повернулся на звук его голоса, и у Бо перехватило дыхание от того, как блестели его глаза в свете свечей.

— Оу... ты знаешь... я просто подумал, раз мы решили пропустить сегодня салют, можно попробовать создать собственный, — он подошёл к Бо и, приблизившись, поднял руки и обвил ими шею парня. — Занявшись любовью. Если только ты не слишком устал.

Бо пришлось тяжело сглотнуть, прежде чем он смог произнести хоть какой-то звук.

— Я не устал. Но ты уверен, что готов?

— Так уверен, насколько могу быть.

— Почему так? — Бо покачал головой. — В смысле, что заставило тебя передумать?

— Я не передумал, — поправил Эрик. — Я всегда хотел этого. Я просто не был уверен, что смогу на это пойти, вот и всё.

— А теперь можешь?

— Насколько это возможно, да.

— Почему?

— Во-первых, я воспользовался твоим советом. Я съездил в центр для жертв насилия и поговорил с одним из их консультантов.

— Правда? — удивлённо спросил Бо. — Когда?

— Пока вы с Маком подписывали все документы на дом. Поначалу я сделал это только ради тебя, но в итоге оказалось, что ты был прав. Помог разговор с тем, кто проходил через это и знает, что это такое. Плюс, как только я рассказал ему о нас с тобой, он смог немного пояснить, какие ощущения я могу ожидать от этого первого раза, и подсказал, как всё облегчить.

— Например, как?

— Например, предложить, чтобы мы занимались любовью лицом к лицу, чтобы я видел, что это ты, а не Скотт. Всякое такое.

— Хорошо. А что во-вторых?

Эрик покачал головой.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Ты сказал, что «во-первых» ходил на консультацию. А что во-вторых?

Эрик улыбнулся, и, как всегда, Бо почувствовал, как что-то дёрнулось внутри. Но теперь он знал, что это было.

Это была любовь.

— Для меня всё решилось, когда я увидел, как ты держишь ребёнка.

Теперь пришла очередь Бо испытать замешательство.

— Почему это могло что-то изменить? У нас ведь не появится свой ребёнок, знаешь?

Эрик рассмеялся.

— Знаю, и поверь мне, я более чем благодарен этому факту. Как бы весело ни было держать Эй Джея, почему-то я не думаю, что кто-либо из нас готов стать отцом... пока. Просто... ты был с ним таким нежным. Такой большой парень держит такого крохотного малыша — это было мило. Очень мило. И невероятно сексуально.

Эрик потянулся и поцеловал Бо, долгим нежным поцелуем, который продолжался и продолжался, пока оба мужчины не почувствовали жар.

— Это снова заставило меня понять, что ты ничем не похож на Скотта. Ты джентльмен, в истинном смысле этого слова. Так что ты никак не можешь когда-либо причинить мне боль.

— Надеюсь, что не причиню, — искренне произнёс Бо. — Но учитывая, что я раньше никогда такого не делал, я не могу ничего обещать.

— Не переживай. Я всё тебе подскажу. Ладно?

— Ладно.

— Хорошо, — Эрик потянулся поцеловать его снова.


***


Бо обнаружил, что разница была не так уж велика.

Только он никогда не хотел никого — ни мужчину, ни женщину — так, как хотел Эрика. Но шаги и стадии были практически такими же. Глубокие пьянящие поцелуи, от которых его сердце вырывалось из груди, мимолётные ласки, от которых кровь пульсировала в голове, и ощущение такой гладкой кожи Эрика — всё это было огнём, сжигающим его заживо.

Когда оказался сидящим на пятках между бёдер Эрика, надевая презерватив, он понял, что больше не нервничает. Всю жизнь он шёл к этому моменту, и когда посмотрел в глаза Эрика, он увидел в них сияние любви. Нанеся для облегчения смазку, он увидел, как удовольствие превратило эти блестящие глаза в глубокую и пылкую лесную зелень.

Отложив тюбик в сторону, он хрипло спросил:

— Ты уверен, что хочешь этого?

— Разве не я должен задавать тебе этот вопрос? — поддразнил Эрик. — В конце концов, девственник здесь ты, помнишь?

Вместо ответа, Бо скользнул руками под колени Эрика и наклонился вперёд, поднимая ноги парня и входя в него одним плавным движением. На мгновение он запереживал, когда Эрик выгнул спинку и открыл рот, будто в тихом крике, но почти сразу же Эрик снова расслабился. Приняв это как хороший знак, Бо медленно толкнулся глубже, поддерживая твёрдый, но нежный темп, пока не вошёл полностью.

Когда Эрик наконец открыл глаза, они были затуманены удовольствием.

И удивлением.

— Вау! Где ты этому научился? — задыхаясь, спросил он.

Бо улыбнулся и в качестве эксперимента слегка вынул член и толкнулся обратно, отчего веки Эрика с трепетом закрылись.

— В наши дни есть такое замечательное новое изобретение под названием интернет.

Бо снова вышел и двинулся вперёд, довольный, когда его действия сорвали стон с губ его любовника.

— И ты будешь в шоке от того, что можно загуглить.

Когда Эрик потянулся к нему, притягивая ближе, Бо позволил себе не сдерживать собственные нужды. Они двигались вместе изящно и мощно, копя удовольствие, пока не наступил пик, и они снова стали удовлетворёнными и спокойными.

— Я люблю тебя, — произнёс Эрик, прижимаясь к груди Бо.

— Я тоже тебя люблю, — ответил Бо, обнимая его крепче.

После этих слов наступила очень долгая тишина.


Эпилог


К одиннадцати часам следующего утра температура в квартире, где работал Бо, уже достигла тридцати двух градусов. Только этим утром синоптик предсказал начало жары, которая накроет город на следующие несколько дней, обещая до тридцати восьми градусов тепла и до ста процентов влажности.

Раздевшись до талии, покрытый потом и опилками, Бо махал кувалдой на полуразрушенной кухне. Он уже порезал руку о гвоздь, который пропустил, снимая брус, нашёл крысиное гнездо за одним из шкафчиков и обнаружил, что трубы в этом доме прокладывал явно слабоумный четырёхлетний ребёнок. А проводкой занимался его младший, но такой же слабоумный брат.

Сделав перерыв, чтобы выпить воды и вытереть пот, он вернулся к ужасающей мысли, которую прокручивал в голове снова и снова: первый платёж за эту свалку нужно было внести через три недели, а он понятия не имел, откуда возьмутся деньги.

В добавок к этому, до приезда его лучшего друга и партнёра по бизнесу — который лечил похмелье и бросался в лирику из-за девушки, с которой имел удовольствие спать предыдущей ночью — зашёл парень Бо, чтобы сказать, что ему придётся идти на обед одному, так как сам Эрик собирался в библиотеку, не выдерживая больше шума.

Другими словами, практически всё, что могло пойти не так... шло не так!

И это был, пожалуй, лучший день в жизни Бо.


Конец

Notes

[

←1

]

порода собак среднего размера, стайная гончая по кровяному следу. Обладает запоминающейся внешностью, с большим избытком кожи на голове и длинными бархатными ушами. Большие печальные глаза придают мордочке милое выражение.