Преступая законы мира (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


====== Часть первая ======

Ощущение расцвеченных, замирающих кадров, вспыхивающих из темноты под оглушительную, резкую музыку, опьянённая спиртным и ритмом толпа, прогорклый, мутный воздух, от которого режет глаза – так встретил Торина и его спутников этот ночной клуб. Некоторые посетители здесь ещё с вечерних часов, это чувствовалось по их нетрезвому виду, взъерошенным волосам, обнажившимся телам, но большинство ещё только стекалось – ночь едва начиналась.

— Я надеялся на более спокойное место! – проорал Торин Даину, который и притащил их сюда, всю неделю талдыча про то, какие здесь красивые стриптизёрши.

Тот лишь ухмыльнулся и, выцепив из разношёрстной толпы официантку в светлой форме, заговорил с ней:

— Послушай, крошка, я бронировал столик на нашу большую толпу. Моё имя Даин.

Девушка понимающе кивнула и поманила пальчиком за собой. Все четырнадцать потащились следом, а Торин мрачно взглянул на Кили, посылающего многозначительные, радостные взгляды своему брату, и огляделся.

Самый обычный ночной клуб. Яркие всполохи раздражали, глупая извивающаяся толпа раздражала, ушераздирающая музыка раздражала – раздражало всё. Потому что это был его день рождения, и в этот день у него всегда было отвратительное настроение. Да и отметить он хотел его иначе, как обычно: дома, попивая пиво и рассказывая смешные байки с друзьями, а не тащиться в какой-то клуб. Но гостям в этот раз хотелось развлечений посерьёзнее, чем домашние посиделки, и вот Даин решил эту проблему по-своему – нашёл какую-то рекламку, кричащую о том, что именно в этот день клуб обещает грандиозное шоу, и всех об этом оповестил, включая именинника.

Поднявшись по ступенькам, официантка подвела их к полукруглому, огромному красному дивану и придвинутому к нему столу, на котором играла бликами прямоугольная табличка « Зарезервировано». Расставленные толстые свечи в прозрачных подсвечниках выбрасывали в полутьму дрожащие огоньки, стояли бутылки с выпивкой, чёрная ваза со всевозможными фруктами. Здесь музыка не так сильно долбила по нервам, и свет был более приятен в своей сдержанности, можно было поговорить, не пытаясь переорать монотонный шум.

— Я сейчас принесу меню, – улыбнулась девушка. – Две бутылки коньяка за счёт заведения, как подарок для именинника.

Вся толпа мужчин принялась протискиваться между столом и диваном, пытаясь занять места. Особенно, это было сложно толстяку Бомбуру, над чем не преминул посмеяться Бофур.

— А отсюда отлично видно сцену! – радостно сообщил всем Фили, устраиваясь на прохладной обивке дивана и толкая своего брата Кили в бок.

— Когда начало шоу? – впиваясь любопытным взглядом тёмных глаз в пустую пока что сцену, спросил тот.

— Не волнуйтесь, я заказал лучший столик, специально, чтобы всё отлично было видно, – отозвался довольный собою Даин. – Сейчас придёт официантка и спросим, когда начало.

Он бросил взгляд на мрачного Торина и снова усмехнулся. В нём жила уверенность в том, что, как только тот увидит красивых девочек, от такого настроения не будет и следа. Кузену следовало бы расслабиться и выкинуть абсолютно все мысли о работе. А кто, как не женщины, способны отвлечь от дел. Женщины, да хорошая выпивка вкупе с душевными разговорами. Торин ещё ему спасибо скажет.

В скором времени им принесли меню в разноцветных папках, и все углубились в чтение.

— Закажем побольше жареного мяса, – изъявил своё желание Двалин. – Выпивки будет предостаточно, раз уж нам ещё и коньяк подарили.

— И жареной картошки на гарнир, – тут же предложил Бомбур.

Торин, изучающий меню, поднял глаза.

— Пусть ещё будет разная нарезка, вроде ветчины и сыра к выпивке, да соленья.

Даин, довольно покивав, жестом подозвал официантку и озвучил всё то, что пожелали.

— Скажите, когда начало шоу? – спросил он после того, как девушка всё занесла стилусом на планшет.

— О, уже через сорок минут, – ответила та, взглянув на часы в своём компьютере.

Лучезарно улыбнулась на подмигивание Кили и удалилась, старательно крутя круглой попкой.

Расчерчивающие пространство танцпола разноцветные штрихи, от которых режет глаза, будоражащая всё нутро темпераментная, звучная мелодия; Торин в который раз порадовался тому, что он сидит здесь, а не находится среди бестолково движущейся толпы танцующих. Да и вообще танцы он считал уделом женщин. Его пальцы правой руки выбивали дробь по глянцевой столешнице, но это не было ритмом музыки, скорее, ритмом сердца. Клубные биты он и за музыку-то не считал. Так, раздражающий шум, не более.

Через короткое время начали приносить закуску и бутылки с выпивкой. Бофур, радостно посмеявшись, потёр руки. Торин сам принялся разливать коньяк и пиво по бокалам. В нос ударил резкий, алкогольный запах, и он придержал руку Кили, тянувшегося за бокалом с коньяком.

— Может, всё же пиво?

— Ладно тебе, дядя, разве я часто пью? – весело отозвался молодой человек. – Могу я выпить хотя бы за твоё здоровье?

— Хорошо, но не напивайся, – строго выговорил ему именинник. – Тебя это тоже касается, Фили.

— Понял! – вскинул ладонь светловолосый парень.

— Давайте же выпьем за Торина! – громогласно произнёс Даин. – Моего кузена, моего партнёра по бизнесу и хорошего человека!

Раздались довольные вопли и бокалы взлетели вверх, восславляя именинника.

— Благодарю вас, друзья мои, – чуть склонил голову Торин, а затем осушил свой бокал до дна. – Я безумно рад, что мы собрались с вами сегодня.

Пармский окорок, хамон, ветчина, соленья, лимон, куски разного сорта сыра – всё шло в ход, как закуска. Бомбур довольно покрякивал, складывая себе на тарелку побольше еды.

— Надо ещё попросить хлеба, – вспомнил он, что именно ему не хватает для полного блаженства.

Стали приносить огромные порции стейков, бифштексов и кореек, жареный картофель и овощи на гриле. Гости торжественно поднимали бокал за бокалом. Торин уже стряхнул с себя часть негатива от этого заведения и от этого дня, ещё часть – утопил в бокале, почти расслабился, почти повеселел, улыбаясь волей-неволей хорошему настроению друзей.

На сцене взлетел занавес, раздвинулся, выпуская вперёд ведущего – задорного паренька в блестящем костюме. Взгляд Торина лишь на секунду на нём задержался, ничем он его не заинтересовал, да и подобные люди не слишком волновали его. В это время Бифур сказал тост, и ещё одна порция коньяка обожгла глотку.

Ведущий говорил и говорил, комично сводя брови и выдавая разные пошлые шутки, а потом он объявил начало грандиозного шоу, и клуб утонул в шуме рукоплесканий и свиста. Самый край сцены облепили молодые люди в предвкушении зрелища и даже несколько девушек, которым явно было всё равно, на что смотреть. Богатые мужчины, оценивающими взглядами окидывающие сцену, желающие заполучить кого-нибудь на ночь, в основном, восседали за такими же столами, за каким сидела и компания Торина.

Полилась нежная, мелодичная музыка, завлекающая, расслабляющая, расставляющая сети соблазна, вспыхнули софиты, выплёскиваясь над сценой мириадами сверкающих блёсток. На сцене появились три фигуры, грациозные, с точёными движениями, высокие и стройные. Зажёгся прожектор следящего света, предоставляя взору девушек во всей красе в эротических нарядах. Они плавно и синхронно скользили в своём танце, а движения их будоражили всё нутро своей распаляющей чувственностью. Восьмёрки выдавали бёдрами, изящно вскидывали руки, давая подпрыгнуть полуобнажённым грудям, показывали сногсшибательную растяжку, разводя ноги на 180 градусов.

— Ну что, говорил я вам, что красотки тут что надо, а? – скрипуче хохотнул Даин.

Торин не ответил, наблюдая за танцем серьёзным взглядом, таким, словно смотрел на картину в галерее. Не было ясно, впечатлён он или нет, но были те, кому всё это приносило истинное наслаждение. Кили, будучи самым младшим из всех в этой компании, не сдержался и громко присвистнул – так девушки вскружили ему голову. Однако тут же повернулся влево, чтобы выяснить, над чем принялся смеяться Ори, повалившись на стол. Но хохотал он так заразительно, что и сам Кили не смог не улыбнуться.

— Что?.. Эй, что?

Двалин, мрачно просверлив его глазами и сложив на груди руки, суровым тоном выдал:

— Это же мужики танцуют.

— Нет! – скептически фыркнул Кили. – Это девушки, посмотри, какие красивые.

— Да разуйте вы глаза.

— Двалин, прекрати портить всем настроение, – погрозил ему пальцем Даин. – Ты перепил?

— Я могу не отличить Фили от Кили, но мужика от женщины я всегда отличу. И к тому же.., – он кивнул на плакат, висевший в отдалении на стене позади Даина.

Фили покатился со смеху, взглянув туда и приложив усилие, чтобы потыкать в афишу, которая своим содержанием подтверждала все догадки.

— Это что за шутки, Даин?! – заорал вскочивший со своего места Торин. – Это так-то ты мне решил помочь с организацией моего дня рождения, да?!

— Да я сам не знал, Торин! Клянусь тебе! В прошлый раз здесь было отличное шоу девочек!

— А ты уверен, что это в действительности были девочки? – дёрнул бровью Двалин.

— Конечно! Я сам проверял! А это вообще что такое сегодня?

— Спасибо тебе огромное! – Торин уже был готов убежать отсюда куда подальше. Какой позор, какой стыд! Здесь были его друзья, его семья! Как он им в глаза должен смотреть после такого?! Что они могут подумать о нём, а всё Даин, будь он неладен!

— Послушай, Торин, не горячись. Ничего страшного, мы просто сделаем вид, что на сцене никого нет, – успокаивающе проговорил Балин. – Садись, ещё ведь так много выпивки и закуски. Торин…

Угрюмо взглянув на растерявшегося Даина, именинник всё же опустился обратно.

— Хватит таращиться туда, – одёрнул он Кили, который всё ещё с любопытством наблюдал за шоу.

Мужчины заметно помрачнели. Даже то, что Глоин разлил всем по бокалу и выдал отличный тост, не улучшило их поникшего настроения.

Мелодия становилась всё тише и тише, и вот танец трёх фигур закончился, они удалились, а на сцену вновь вышел задорный ведущий.

— Вот видите, – обратил их внимание на это Балин, – всё уже закончилось.

Но это было не так, ибо ведущий вышел лишь для того, чтобы объявить гвоздь сегодняшнего шоу.

— Несравненная, блистательная, прекрасная Дива – Лесная Фея! – возвестил он и поспешно скрылся за кулисами.

Зал потонул в воздушной, завораживающей мелодии, сотканной из множества приятных голосов, настолько чарующих, что все до единого в зале поневоле обратили свои взоры на сцену, по которой уже струился лёгкий, словно мираж, сизовато-белый дым. Из-за занавеса выскользнула высокая фигура. Длинные, белые волосы ниспадали почти до самой поясницы, изящное, стройное тело лишь слегка угадывалось, скрытое тончайшей полупрозрачной тканью.

— Я не встречал девушек красивее, – с придыханием восхищённо прошептал Кили, но, почувствовав на себе тяжёлый взгляд, повернулся и увидел, как его сверлит глазами Двалин. – А мне не нравятся трансы, – мотнул он головой небрежно, но не смог пересилить себя, и вновь посмотрел на сцену. – Но вот этот ничего.

Прекрасная Лесная Фея выгибалась под ярким светом, гибкая, грациозная. А весь зал, кажется, замер – ни единой обронённой фразы, все взгляды устремлены лишь на сцену. Словно привороженные, мужчины медленно пробирались к сцене, как мотыльки, летевшие на огонь. Им хотелось просто побыть у ног этого изумительного существа. Сейчас они были похожи на заколдованных зомби.

— Какое бесстыдство, какая пошлость, – презрительно глядя на происходящее, заявил Торин. – Сколько же на свете извращенцев, желающих карикатуру на женщин. А эта.. или этот.. сейчас выставит себя на обозрение порочной толпе, а потом продастся первому мерзкому проходимцу, – в голосе звучало неприкрытое отвращение.

— Пожалей бедную крошку, выкупи её и отпусти с миром, – съехидничал Даин, но Торин взглянул на него так, что дальнейшее желание шутить отпало.

Лишь Фили усмехнулся, но вовремя стёр свою улыбку, чтобы не рисковать злить своего дядю ещё больше. Тот и так сидел мрачнее тучи, а в глазах сверкал молниями шторм.

— А давайте, правда, скинемся, и выкупим её, – Кили обвёл всех глазами. – Пусть сегодня поспит спокойно в своей постели, она такая красивая.

— Ещё чего?! – рявкнул Торин. – Не желаю даже слышать такого! Выступать на аркане никто не тащит и продавать себя – тоже!

Кили пристыженно умолк, снова уставившись на сцену.

— Давайте-ка выпьем ещё, а затем нужно доесть и уходить, – предложил Балин, чувствуя, что вечер пора заканчивать, пока все окончательно не переругались.

Торин жевал свой бифштекс, мрачно глядя исподлобья на Даина. Тот пытался отшутиться, потому что ему самому была неприятна эта ситуация, ведь он испортил кузену день рождения.

Пленительная музыка вскоре стихла, оставляя после себя лишь бьющиеся в агонии высокие ноты, и фантастическая Дива исчезла за кулисами. Зал взорвался аплодисментами, свистами, выкриками, умоляющими о продолжении. Торину лишь оставалось осуждающе покачать головой. Ему никогда такого не понять, да он и не хотел этого делать. Мозг и без того звенел, как колокол. Хотелось убраться отсюда поскорее.

Затем были ещё выступления трёх первых трансов, ведущий всё пытался шутить свои развязные шутки, попробовал провести конкурс, но никто, кроме как за поцелуй Лесной Феи, участвовать не соглашался. А Торин и его компания, допировав и расплатившись, пошли на выход.


Вокруг дышал окутанный дремотой город. Небо, затянутое низкими, тёмными, почти недвижимыми тучами, уже подсвечивалось бледным заревом. Воздух был кристально свеж, словно кто-то успел спрыснуть его из огромного пульверизатора.

Первая машина такси подъехала, и Торин по-хозяйски распорядился, кто в ней поедет. Бифур, Бомбур, Бофур и Даин укатили первыми. Нори поёжился от утренней прохлады.

— Как же хочется спа-аать, – и зевнул.

Торин высматривал на дымчато-синей ленте дороги ещё одно жёлтое авто, чтобы отправить следующую партию друзей. На последнем поедет он сам и его племянники. Услышав весёлый шепоток за спиной, он обернулся. Фили и Кили смотрели влево и шушукались, похожие сейчас на шаловливых подростков. Торин проследил за их взглядами и заметил стоящую в нескольких шагах от них Лесную Фею с тонкой сигаретой в руке и в лёгком плаще серебристого цвета.

— А я думал, это парик, – шептал Фили.

— Я – тоже, – улыбнулся Кили. – Эй! – громко выкрикнул он и шагнул вперёд. – Ваше выступление было таким прекрасным, – и скользнул своими пальцами по тыльной стороне ладони транса.

Тот резко обернулся, брезгливо отдёрнул руку, в которой всё ещё тлела сигарета, и отшатнулся.

— Не трогай меня своими грязными руками!

Торин обратил внимание на то, что на нём не было ни грамма косметики, и вообще он выглядел не как женщина и не был похож на того, кто стремился походить на женщину. Даже, несмотря на свои длинные, ухоженные волосы.

Кили замялся немного, не ожидая грубости в ответ на комплимент, буркнул «Извините» и вернулся к своим спутникам.

— Зачем ты заговорил с ним, у этих людей нет ни стыда, ни совести, – постарался погромче высказать Торин, чтобы его услышали наверняка. – Строит недотрогу, да только все всё видели.

К своей радости, он увидел движущееся к ним жёлтое такси по пустой дороге.

— Дори, Нори, Ори и Балин, прошу вас ехать следующими.

Но когда авто притормозило у тротуара, Лесная Фея, сделав последнюю сильную затяжку, резко бросила окурок в урну и первой оказалась у такси.

— Это наше такси! – увидев несправедливость, рявкнул Торин.

На него не обратили никакого внимания. Дверца открылась, извращенец сел в авто, оно тронулось и поехало, оставляя после себя тучи пыли, прибитой к краю обочины.

— Видите, – процедил сквозь зубы Торин. – Никакого воспитания.

— Он поехал один, а не с клиентом, – промолвил Фили задумчиво, глядя на удаляющуюся жёлтую точку на дороге.

— А ты хотел, чтобы клиент под ручку с трансом из клуба вышел? Это не так делается. Ему дали адрес мотеля, он едет туда и встречается с клиентом.

Тот пожал плечами, находя раздражение дяди слишком сильным.

— Смотрите-смотрите! – Кили вдруг кинулся в сторону, наклонился и что-то поднял с земли. – Лесная Фея свой айфон потеряла!

И он вернулся к остальным, крутя смартфон цвета шампань в руке.

— Должно быть, выскользнул из кармана. Вроде не разбился. Может, позвонит на этот номер, я скажу, что он у меня и верну.

— Не забудь про вознаграждение, – подмигнул ему Фили.

— Дай сюда, – Торин выхватил у племянника найденный айфон. – Не хочу, чтобы ты встречался с этим извращенцем, да ещё и один на один. Сам отдам.

Нахмуренный Кили отвернулся, а Фили лишь прыснул со смеху.

— Сам отдать хочет, – шепнул брату, и тот тоже, мгновенно расставшись с обидой, весело улыбнулся.

— Попроси вознаграждение, Торин.

Мрачно смерив младшего племянника взглядом, Торин вновь увидел движущееся в их сторону такси. Он покрутил в руке айфон. Девчачье развлечение. Тоже, наверное, фотографирует себя в туалете клуба. Извращенец. Игнорируя своё же ярое желание выкинуть телефон обратно на землю, сунул его в свой карман и занялся рассаживанием друзей в подъехавшее авто.

Следующее такси приехало ещё через десять минут. И в это уже загрузились оставшиеся приближённые Торина. Последнему не терпелось приехать домой, сбросить с себя провонявшую сигаретным дымом одежду и погрузиться в тёплую ванну, доверху наполненную пеной. Самый ужасный день рождения в его жизни подходит к концу. Больше никогда он не доверит выбор места празднества своему кузену.


Старый, фамильный дом встретил Торина тишиной и сумраком. Он любил этот дом до безумия. Его кирпичные стены, сад с огромными, старыми деревьями и небольшим фонтанчиком, притулившимся сбоку одной из стен, с выходом к озеру, где нужно пройти мимо ряда архаичных фонарей, увитых плющом и покрытых бледно-зелёной патиной. Обычно здесь хозяйничала домработница, а сейчас она была в отпуске, и поэтому дом был погружён в вынужденный покой.

Скрипнули половицы в холле. Торин снял куртку и повесил её на крюк кованой вешалки. Как же хорошо оказаться дома после вонючего, шумного клуба! В окнах алела заря, отбрасывая свои бордово-золотистые лучи на пол. Хотелось идти по этим островкам света прямо к лестнице, чтобы добраться до спальни и забыться в спокойном, безмятежном сне.

Звонкая мелодия заставила вздрогнуть. Торин не сразу сообразил, что это за звук и откуда он исходит. Только спустя какое-то мгновение он развернулся и пошёл к вешалке, на которой висела куртка. Нашарил в кармане золотистый айфон, взглянул на экран.

— Звонит уже, значит, обнаружил пропажу, – проворчал в тишину.

Совсем не хотелось слышать голос этого извращенца, но другого выхода не было, если он хочет поскорее избавиться от этой глупой вещи в своей руке. Провёл пальцем по экрану и приложил телефон к уху.

На том конце послышались помехи – жужжание и скрипение вгрызлось в слух, и пришлось даже отвести телефон на какое-то время, только потом Торин снова осторожно вслушался.

— Шлюшка, – прошипели в трубке, – сбежать от меня надумала? Я тебя найду, найду и выебу, и ничто не остановит меня. Не хочешь по-хорошему, значит, будет по-плохому. Слышишь меня, тупая шалава?!

Торин молчал. Этот голос, пропитанный злобой, настолько сильной, что кажется, что яд сейчас брызнет из динамика. Никаких фоновых звуков, лишь гулкое эхо. Словно из подвала говорили или из другого пустого помещения.

— Ты кто такой? – нахмурившись, спросил Торин.

— Бля-аадь! – тут же выругались в трубке. – Так она с очередным ебарем?.. Передай потаскушке, что..

Торин не стал дослушивать и отключился. На душе было так паршиво, словно его только что с головой окунули в дерьмо. Какой-то маньяк преследует глупого транса, и это может быть серьёзно, потому что неуравновешенная злоба, с которой говорили.. так может себя вести лишь психически нездоровый человек.

Покачав головой, Торин побрёл на второй этаж.

Дом был огромным, раньше вместе с ним здесь жили его племянники, Кили и Фили, но они стали взрослыми и захотели обзавестись собственной жилплощадью, поэтому сейчас здесь пустовало порядка пяти комнат.

Спальня Торина была самой просторной и светлой, являясь раньше игровой, где маленькие его племянники строили длинные-предлинные рельсы, по которым пускали синенькие поезда; стреляли из арбалета присосками по мишеням, строили катапульты из сподручных средств и дрались игрушечными мечами. Затем, когда они выросли, Торину захотелось перенести свою спальню именно сюда, комнату уютней едва ли можно было найти во всём доме.

Он положил айфон на прикроватную тумбу и уже успел по пояс раздеться, прежде чем вновь услышал звонкую мелодию. Его недоверчивый взгляд метнулся к чужому телефону. Опять маньяк-психопат или же нет? Отвратительная жизнь у этого транса. Но он сам в этом виноват.

Торин, не отрывая тяжёлого взгляда, подошёл к аппарату, поднял его и приложил к уху.

— Это мой телефон, будьте добры, верните его мне, – зазвучало к трубке, и, несмотря на вежливое обращение, можно было прочувствовать плохо скрываемую надменность в тоне.

— С радостью, – сухо отозвался Торин. – Вы уронили его возле клуба, скорее всего тогда, когда сели в такси, которое предназначалось другим людям.

— Тогда привезите его по адресу..

— Я должен везти?! – Торин мгновенно отреагировал на наглость вспыхнувшим гневом. – Нужен телефон, приезжай сам и забирай! – он продиктовал адрес, немало не заботясь о том, успел ли записать его собеседник, и нажал на сброс.

Ещё всякие наглецы будут диктовать ему свои условия! Какая чудовищная фривольность!

Успокоиться никак не удавалось. Даже почти полчаса стоя под струями тёплой воды, Торин негодовал, вновь и вновь прокручивая разговор в голове. Неслыханно! И неудивительно, что за ним гоняются разные маньяки. Раздражение так сильно дёргало за нервные волокна, что сон сняло, как рукой, и теперь хотелось лишь чёрного, горького кофе.

Торин спустился вниз, прошёл на кухню с накинутым полотенцем на плечи и включил кофемашину. Она рыкнула и зажужжала тихонько, наполняя помещение шумом и запахом обжаренных кофейных зёрен. Сегодня ещё один выходной, но множество дел, как обычно. Особенно теперь, когда домработница на заслуженном отдыхе.

Кофе-машина щелкнула, и в чашку полился густой чёрно-коричневый напиток, источая насыщенный аромат. Торин медленно подошёл, осторожно, чтобы не обжечь пальцы, взял чашку, отнёс её к барной стойке и поставил на картонную, круглую подставку. Сейчас он расслабится, наслаждаясь бесподобным кофе.

Сел на высокий стул, втянул носом тонкие струйки пара, отпил. Кофе показался безвкусным. Всегда был потрясающим, а сейчас всё оказалось наоборот. С раздражением отставив чашку, Торин выдохнул. Что это за ужасное утро?

А оно всё оживало. Выплёскивая на небо парное молоко, окрашивало раскрасневшуюся, стыдливую зарю. Убегающие от ветра длинные, перистые облака размазывались по небосводу. Качались ветви дерева за окном, поглаживая стекло зелёными листьями.

Один звонок на охранный пост для того, чтобы пропустили трансвестита (или кем он там был, неважно), если он всё же надумает явиться. Без этого незнакомцам путь сюда заказан.

Торин снова задумался о том, что необходимо сделать сегодня. Опять предстоит разъезжать по разным инстанциям, закупить продукты на неделю, навестить друга в больнице. В целом обычная рутина. Предстоит обычный день.

Только он подумал об этом, как услышал стук в дверь. Кили с Фили что ли уже пожаловали, успев выспаться, пока он тут мается бессонницей? Не может быть. Солнце только-только выползло из-за горизонта, обычно они после хорошего застолья могли оклематься лишь к полудню при хорошем раскладе.

На всякий случай натянув халат, валявшийся на диване, Торин поплёлся открывать. Дверь бесшумно отворилась, и он замер, разглядывая на пороге своего дома высокого, длинноволосого блондина. Пронзительные светло-голубые глаза, красиво очерченные губы, заносчивый взгляд – вчерашняя Лесная Фея при свете дня ничуть привлекательности не теряла, напротив, сейчас эта внешность казалась более утончённой.

— Мой телефон, – властный тон в голосе гостя просто выбесил его.

Торину захотелось захлопнуть дверь прямо перед его носом, чтобы стереть с лица эту надменность. Но всё же он знал, что такое правила хорошего тона. И они подсказывали сейчас, что следует впустить гостя в дом, ведь телефон лежит на втором этаже, а вот шестое чувство стучало по вискам, что подобные люди могут с лёгкостью что-нибудь украсть, и он ему поддался.

— Стой здесь, я схожу наверх и принесу, – Торин пригвоздил его взглядом и, чуть прикрыв дверь, пошёл к лестнице.

Гость в ответ на это цыкнул и раздвинул в лёгкой усмешке губы.

Чтобы скоротать время ожидания, он стал разглядывать прекрасный, старый сад. Капельки росы переливались в траве, деревья, могучие, возвышающиеся над домом, вылезли своими мощными стволами из аккуратных некогда клумб, разворотив их, но никто не торопился убирать растресканные кирпичи с каменной дорожки. Кусты роз, ещё сжавшихся в бутоны, потеряли ухоженный вид, выглядели дикими и необлагороженными, но в этом была своя прелесть. Скорее всего, за садом никто не ухаживал.

Протянув руку, он коснулся кончиками пальцев мокрого, хрупкого бутона карминового оттенка. Цветок чуть покачнулся, стряхивая с себя радужные, переливающиеся капельки влаги.

Торин, приоткрывший дверь, увидел гостя в свете янтарного солнца, ласкающего своими золотыми лучами его лицо.

— Возьми, – мрачно произнёс он, сразу почувствовав себя демоном, наблюдающим за небесным ангелом.

Как же обманчива бывает иногда внешность..

«Ангел» обернулся, его губы чуть разомкнулись. Он шагнул к двери, и вновь на его лице расцвела холодная усмешка.

— Не думай, что последует вознаграждение, – колко произнёс он.

— Ничего мне от тебя не нужно, – Торин почувствовал, что снова закипает. – Простого «спасибо» будет предостаточно.

Протянутая за телефоном рука невзначай коснулась пальцами его пальцев, отчего тот несдержанно содрогнулся.

— Спасибо, – склонил гость белокурую голову в нарочито вежливом жесте, взглянув исподлобья светло-голубыми пронзительными глазами, лучившимися лёгкой издёвкой.

Торин выдержал этот взгляд, и уже хотел захлопнуть дверь, но вовремя вспомнил и промолвил:

— Я ненароком ответил на звонок, предназначавшийся тебе.

Вздёрнув подбородок, Лесная Фея ждала продолжения.

— Какой-то тип после отборной брани с угрозами в твой адрес пытался что-то передать тебе, но я не дослушал и разъединился.

В ответ на это беспечно и лениво пожали плечами.

— И?

— Будь осторожен, судя по голосу, тот парень ненормальный.

И снова на губах заиграла эта выбешивающая ухмылочка, от которой все внутренности наполнялись тёмной, вязкой яростью.

— Беспокоишься?

— О себе, – сухой ответ Торина стёр его улыбку. – Потому что, если тебя убьют, то все подозрения падут на меня. Ты ведь приехал по моему адресу.

— Не волнуйся. Такие люди могут много говорить, но дойти до дела – никогда.

— Рад твоей уверенности, но если учесть твой образ жизни..

— Вот как, – перебил его гость и, взмахнув ресницами, в упор взглянул на Торина.

Он не продолжил свою фразу, потому что заметил, что взгляд мужчины вдруг обратился куда-то вдаль, став ещё более угрюмым. Обернувшись, он увидел шагающих по каменной дорожке двух молодых людей.

— Что же вам не спится-то, скажите мне на милость? – ворчливо спросил их Торин, едва они приблизились.

— Мы не ложились, – ответил старший племянник. – Смотрю, у тебя уже гости?

Судя по его тону, он находился в приподнятом настроении, так же, как и его темноволосый спутник, который с улыбкой подошёл к двери и, положив руку на её ребро, радостно спросил:

— Доброе утро, – это адресовалось в основном длинноволосому блондину. – Вы за телефоном приехали? Это я вчера его нашёл.

— Доброе, – ответил тот, даже не взглянув на молодого человека. – Мне пора.

— О, нет! – Кили тоже просто так сдаваться не был намерен. – Прошу вас, зайдите, мы угостим вас отличным кофе.

— Он уже уходит, – поторопился ответить за гостя Торин.

— А как вас зовут? Меня – Кили, а это мой брат Фили.

Недобро усмехнувшись, Торин снова вклинился в разговор.

— Это Лесная Фея, разве ты не слышал вчера?

— А когда ваше следующее выступление?

— Почему это тебя так заинтересовало? – Торин опасно нахмурился.

— Всего хорошего, – гость развернулся и пошёл по дорожке к выходу из сада.

Все трое мужчин смотрели ему вслед уже молча.


Время не шло – бежало. Торин управлялся на фирме, как обычно, способнее всех, будучи прирождённым лидером. Под его руководством она процветала и богатела, открывались новые возможности и заключались хорошие сделки. У него было собственное чутьё на то, где вовремя нужно сделать акцент, где сэкономить или, напротив, вложить сумму.

В этот поздний вечер он сидел на своём рабочем месте, разгребая бумаги, как обычно, задержавшись. Уже планировал поехать домой в скором времени, нужно было только поставить подписи на двух экземплярах договоров. Кондиционер выдувал прохладный воздух, тогда как под потолком ещё зачем-то крутился вентилятор.

Дверь бесшумно отворилась, и в проёме показалась лысая голова Двалина.

— Ты ещё здесь?

Торин поднял на него глаза и отложил ручку в сторону.

— Ещё немного осталось, – он потёр усталые веки пальцами.

— Ты слишком много работаешь, Торин. Может, тебе в отпуск съездить?

— Надеюсь, это была шутка, – в уголках глаз появились тонкие штрихи морщинок, так, словно он улыбался. – Кили вон совсем невнимательным стал. Забыл подписать копию документа. Сейчас наберу его.

Достал из ящика стола свой телефон и дотронулся до экрана, включая телефонную книжку. Увидел имя «Кили» и нажал. Телефон высветил дозвон.

Долгое время никто не отвечал, но затем длинные гудки прервались, и послышался бодрый голос племянника:

— Слушаю.

— Ты дома?

— Ну.., – на том конце замялись, – не совсем.

— Я всерьёз обеспокоен твоим отношением к работе, – перешёл к делу Торин, и Двалин, скрестив руки на груди, согласно на это кивнул. – Ты забыл поставить подпись на копии, ты сам готовил эти бумаги. Где ты витаешь всё время?

Он вдруг явно расслышал бацающую музыку на фоне, очень громкую, чтобы так слушать дома.

— Где ты?

— Я с Фили. В клубе, – торопливо ответили ему. – Я всё исправлю завтра. Мне сейчас некогда разговаривать, хорошо?

— Приятной ночи, – Торин нажал на сброс. – Поехал в клуб среди недели, – сказал он Двалину, и тот нахмурившись, прошёл в кабинет и прикрыл за собой дверь. Он понял, что готовится какая-то новость, а потому тревожно следил за другом глазами.

— Я слышал, как он болтал с Фили о том, что хочет навестить тот клуб, куда нас Даин тогда притащил. Уж не к тем ли недобабам их понесло? – приглушённым тоном заговорил Двалин, блуждая по лицу собеседника взглядом. – Они ещё совсем молоды и впечатлительны, и им хочется попробовать в этой жизни всё. Ты вспомни себя, Торин. Только тогда, когда мы были в их возрасте, такие извращения нормой не считались, так что..

— Думаешь, лучше съездить самим, проверить? – прищурился Торин, задумчиво глядя на него.

— Лучше уж быть бдительными, чем недоглядеть.

Торин поджал губы и встал из-за стола.

— Едем, – решительно промолвил он.

Дорога вела вперёд, стелившаяся полосой мокрого асфальта. Тёмные стёкла окон проносившихся мимо домов глядели вслед, напряжённо пялясь своими пустыми глазницами, а иногда и провожая трепещущимися на ветру тюлями, выгнанными на улицу сквозняком. Они будто показывали им вдогонку издевательские языки, зная что-то наперёд. Никаких пробок уже не было, и всё же приходилось выжидать красный сигнал светофора, остановившись и слушая фыркающий мотор.

— Если действительно окажется так, что они там из-за этих трансов, следовало бы Даина четвертовать, – Торин старался выговорить весь свой гнев, чтобы во время ожидания не разнести вдребезги приборную панель.

— Твои племянники уже взрослые, думаю, они не наделают глупостей. Взглянут ещё раз, удовлетворят своё любопытство и забудут.

Двалин надеялся на то, что Торин оставит при себе холодную голову и им не придётся участвовать в драке с охранниками клуба, если что пойдёт не так.

— Одна надежда на Фили, – Торин сжал руль, обвитый кожей. – Он всё же немного разумнее своего брата. Помнишь, в прошлом году мы вызволяли Кили из борделя, где он признавался в чувствах какой-то проститутке? А его увлечение той темнокожей фурией, что обчистила его в конечном итоге? Ощущение, что он неровно дышит ко всему, что плохо лежит.

— Будем надеяться, что обойдётся, Торин, будем надеяться..

Зажёгся зелёный свет, и джип тронулся, оставляя позади столбы, обклеенные огрызками объявлений, вспыхивающие неоновые вывески и подсвеченные изнутри яркие витрины.

— Я рад, что ты со мной, – вдруг признался Торин другу.

— Я всегда с тобой, ты ведь знаешь, – отозвался тот. – Ты как брат мне.

Они припарковались на стоянке клуба, когда электронные часы на приборной панели высвечивали уже без четверти одиннадцать.

Возле входа в клуб столпилась немалая толпа, ожидающая того, что их пропустят. Стопорили малолетки, надевшие маску серьёзности и взрослости, пьяные молодые люди, упрямо пытавшиеся пробраться ко входу, девушки, не сумевшие соблюсти дресс-код, а также те, кто просто не понравился здоровенным верзилам, имеющим власть над тем, кого пропускать, а кого – нет. Двалин и Торин переглянулись. Они ввязались бы в драку, если бы пришлось. Но их, однако, пропустили без проблем, только им пришлось отстоять длинную очередь. Время на изогнутом циферблате при входе уже перевалило за половину двенадцатого.

Пробравшись сквозь многочисленную толпу, Торин и Двалин направились в тот самый зал, где сами кутили в прошлый раз. В воздухе, казавшемся плотным из-за дымовой завесы, висел сигаретный запах. Танцпол был почти пуст ещё, там хаотично двигались лишь три совершенно обдолбанных парня, дёргающихся в бешеном ритме и смеющихся, как безумные. Торин скривил рот от отвращения и взглянул на Двалина. Тот выискивал в тесном скопище людей его племянников, не отвлекаясь ни на что. И Торин снова мысленно поблагодарил друга за то, что он здесь с ним, а затем тоже сконцентрировался на поиске. За барной стойкой, за столиками, за большим экраном, на котором мелькали полуобнажённые люди – племянников нигде не было.

— Кажется, всё в порядке, и либо они отчалили домой, либо выбрали другой клуб с нормальными женщинами, – прокричал Двалин.

Торин посмотрел на него задумчиво, но, как показалось Двалину, весьма скептично.

— Не-еет, – его губы чуть раздвинулись в нехорошей улыбке. – В программе сегодня снова эта Лесная Фея, видел плакат у входа? А значит, они где-то здесь, я знаю их.. Пройдёмся до гримёрной?

Попасть туда оказалось делом довольно сложным, потому что при входе в служебное помещение за сценой, стоял один здоровенный охранник, который вряд ли пропустил бы туда непрошеных гостей. Двалину пришлось взять его на себя, чтобы Торин смог пройти незамеченным.

Лабиринт полутёмных коридоров, маленькие комнатушки, сквозь щели из которых сочился яркий жёлтый свет, хохочущие люди, быстрым шагом перемещающиеся по узкому пространству – находиться здесь было чертовски неприятно.

Торин остановился возле одной из дверей, из-за которой, как ему показалось, донёсся голос Фили. Он раскрыл её одним движением руки и мрачно воззрился на происходящее. Это оказалась гримёрка, как он и предполагал. Возле одного из больших зеркал, подсвеченных маленькими круглыми лампочками по ободку, стоял его племянник Фили, а на его плечах повисли два извращенца, будучи ростом едва ли не выше его самого, в вульгарной одежде с блёстками, открывающей вид стоячей силиконовой груди. Они пошло смеялись, и один из них нежно водил длинным пальцем по шее его племянника. Кили находился тут же, но стоял возле другого гримёрного зеркала, рядом с другим извращенцем – проклятой Лесной Феей. Этот гад восседал на стуле, как король, заложив ногу на ногу и жадно затягиваясь тонкой сигаретой. На нём был бордовый полупрозрачный наряд с длинным шлейфом, покорно расстелившимся у его серебристых, высоких сапог. Его светлые глаза устремились на незваного гостя. Фили, тоже заметив Торина, тотчас же стряхнул с себя трансов и метнул растерянный взгляд на Кили.

— Что это вы тут делаете?! – заорал Торин.

Словно мутной, тёмной завесой, его разум затуманивался яростью.

— Мы просто.., – Кили не смог ничего объяснить, побледнев, как привидение, и его взгляд виновато опустился.

— Мы уже взрослые, не забывай, – попытался заговорить Фили как можно беспечнее. – Так что..

— Я не вижу, что вы уже взрослые! – грубо перебил его Торин. – Только прыщавые юнцы да всякие извращенцы бегают по гримёркам к женщинам с членами!

Его ладони помимо воли сжались в кулаки, и пара трансов взвизгнула, бросившись подальше от Фили.

— Но..

— Никаких «но»! Я обещал вашей матери заботиться о вас, а это предполагает то, что я должен вас уберечь от дурного! Эти люди почти все переносчики ВИЧ, вы не знали?! – он метнул гневный взгляд на Лесную Фею и столкнулся с ледяными светло-голубыми глазами.

- А тут выяснилось, что Трандуил никакой не транссексуал, – Кили пытался хоть чем-нибудь уже смягчить свирепость своего дяди. – У него нет женской груди, это всего лишь накладки для выступления.

Торин зло усмехнулся, опустив взгляд в пол.

— Что ж, конечно, это в корне меняет дело, – почти спокойно, пытаясь скрыть сочащийся ядом сарказм, промолвил он, но потом снова посмотрел на племянника жёстким взглядом. – А ну марш домой!!! – выкрикнул в следующее мгновение так, что зеркала задрожали.

Понурые браться уже медленно плелись к выходу, когда в проёме выросла ещё одна фигура – и это был не Двалин, как предположил сначала Торин. Этот был чуть ниже, уже в плечах, одетый в костюм цвета сангрии, темноволосый и с глубоким, проницательным взглядом светлых, широко поставленных глаз.

— Я, кажется, предупреждал, чтобы в гримёрке не было посетителей? – властно промолвил он, остановившись у порога.

— Так следили бы за этим получше, – грозно произнёс ему на это Торин, желая уйти отсюда поскорее.

Мужчина остановил на нём свой мерцающий в искусственном свете взгляд.

— Прошу вас выйти и не мешать девочкам готовиться к выступлению.

Речь его была какой-то необычной, явно слышался акцент, происхождение которого понять было затруднительно. Низкий, бархатистый голос вместе с шипящими звуками производил неизгладимое впечатление. Но вряд ли приятное.

— С превеликим удовольствием, – раздражённо ответил ему Торин.

— Как хорошо, что вы пришли, мы думали, он здесь всё разнесёт, – уже с явно деланным испугом, произнёс один из трансов, тот, на котором было надето меньше всего одежды, и зыркнул глазами, обрамлёнными нарощенными ресницами, на Торина.

Властный мужчина медленно двинулся по комнате, обогнув Фили и Кили, погладил по-хозяйски по задницу этого транса, обошёл его и приблизился к Лесной Фее.

— Тебя никто не тронул, девочка моя? – мягко и ласково спросил он, проведя пальцами по белокурым волосам.

— Руки убери, – холодно ответили ему.

— Я буду трогать, сколько захочу, – улыбнулся он хищно. – Уходите, если не хотите, чтобы я кликнул охранников, – обратился он снова к непрошеным гостям.

Торин просверлил его глазами, бросил напоследок настороженный взгляд на Фею, и пошёл на выход вместе с племянниками из этого вертепа развратников.

— До свидания, Торин Дубощит, – раздалось ему вслед, и он медленно обернулся, проницательно глядя на незнакомца.

— Вот уже как лет семь меня никто так не называл, кто ты? Мы знакомы?

— Да, – мужчина в костюме криво улыбался. – Твой отец чуть не отдал мне свою фирму за долги, помнишь? – он сунул руки в карманы пиджака.

Торин задумался, скользя напряжённым взглядом по полу.

— Смауг? – поднял он голову, почти торжествующе произнеся это имя.

— Смауг, – кивнул мужчина, держась весьма горделиво. – Рад был увидеться с тобой.

— Не могу сказать то же самое, – и, мазнув по нему уничижающим взглядом, вышел в коридор.

Кили обеспокоенно бегал глазами, горящими, как вспыхнувшие факелы.

— Это тот Смауг, про которого дядя Даин рассказывал, да?

— Да, – мрачно ответил Торин, не сбавляя шага.

— Он очень опасный?

— Да. Не знаю, кто он здесь, но я в этот клуб больше ни ногой, и вы тоже.

Фили отчаянно закивал, не желая и впредь встречаться с гневом Торина. Ему было немного стыдно от сложившейся ситуации, и перед танцовщицами в том числе. Как будто им по пятнадцать лет, что дядя так обращался с ними.

— Но если Трандуилу грозит опасность?.. – растерянно пробормотал младший из братьев и схватил Торина за руку, пытаясь остановить.

— Какому Трандуилу? – не понял тот.

— Ну.. Лесной Фее.

— Слышать не желаю ни о каких феях! Пусти! – Торин выдернул руку и зашагал упрямо вперёд.

— Но ты ведь видел, как он обращался с ним!

— Кили, пожалуйста, не надо, – попытался воззвать к разуму брата Фили.

Тщетно.

— Но ведь вы оба видели!

Торин остановился и раздражённо уставился на младшего племянника.

— Что ты от меня хочешь?! К любому человеку окружающие относятся так, как он того заслуживает! А тебе-то до этого какое дело?

— Кили втюрился, – улыбнулся Фили, но тут же перестал это делать, как только младший брат взглянул на него отнюдь недобро.

— Втюрился?! – опять не сдержавшись, со злостью закричал Торин. – В транса?! Если бы ты к Смаугу воспылал, я испытывал бы за тебя меньший стыд, чем теперь!

— Трандуил не транссексуал, говорю же. Это мне другие танцовщицы сказали, но он всё слышал и не отрицал.

Торин ускорил шаг, заметив Двалина, ожидающего их возле бара.

— Довольно, я не хочу больше слушать, – почти неразличимо тихо сказал он племяннику.

Двалин ждал их у барной стойки. Выглядел он, как всегда, серьёзным и собранным, но и немного обеспокоенным сейчас.

— Я выяснил, что владелец здесь некий Смауг, – сходу заявил он. – Смауг. Помнишь это имя?

— Я убью Даина, за то, что умудрился притащить нас сюда однажды, – скрипнул зубами Торин. – Только что встретился с этим Смаугом в гримёрке. Ненавижу его.

Двалин покачал головой и кивнул притихшим Фили и Кили:

— Повеселились?

— Дома поговорим, – Торину не терпелось убраться отсюда.

Какое мерзкое, грязное, отвратительное место. Как раз для такого сброда, как Смауг, его Лесная Фея и прочая шваль.

Все четверо быстро вышли из клуба и направились на парковку к огромному, чёрному джипу.

Фили наблюдал за братом всё это время, видел, что тот сам не свой – кусает губы, витает где-то, не замечает ничего вокруг. Всё это вызывало беспокойство, страшило. О чём он думает? Что планирует? Торин видел в этом не более чем чувство вины, но Фили знал Кили даже куда лучше себя самого.

— Кили, что с тобой? – шепнул он, едва они уселись на заднее сиденье.

Отрешённый взгляд на чёрную, кожаную обшивку переднего кресла и молчание в ответ.

— Кили? – ткнул его в бок на всякий случай.

Брат зашипел и поморщился.

— Да что тебе?

— О чём ты думаешь? – Фили попытался заглянуть ему в лицо.

— Ни о чём.

— Не ври мне.

Кили тяжело выдохнул.

— Да ты опять ему всё расскажешь, – кивнул на Торина. – Не могу я на тебя положиться.

— Что ты несёшь? Если не на меня, то на кого?.. Говори скорее.

Бегло посмотрев на Фили, младший брат тотчас перевёл взгляд на дорогу, расстилающуюся в боковом стекле.

— Хочу предложить Трандуилу убежать со мной.

Фили смотрел на него встревоженно и обеспокоенно. Ему стало очень страшно за брата. Ветреный, пылкий, романтичный, он мог влипнуть в очередную переделку. Такой решительный сейчас, готовый, слушая своё сердце, кинуться в любую бурю и устроить апокалипсис во имя любви.

— Куда убежать? – осторожно спросил он.

— Пока приведу его к нам домой, а там посмотрим. Не место ему там, понимаешь? И тот Смауг.. ты видел? Он, наверное, заставляет его делать что-то неприятное, спать с ним или.. не знаю..

— Кили, Торин убьёт тебя, если узнает, что ты задумал! – в ужасе зашептал Фили. – Связываться со Смаугом опасно! Забудь ты обо всём! Поехали завтра в другой клуб, найдём там себе нормальных подружек. Правда.. зачем тебе связываться со всем этим?

— Ты не понимаешь!

Кили резко выдохнул и отвернулся к окну, за которым мелькали тёмно-серые, как грифель, подсвеченные тусклыми фонарями дома.

====== Часть вторая ======

Неделя влачилась, как телега, наполненная доверху тяжестями. Торин загрузил Кили работой по полной, чтобы тот и думать забыл обо всяких развлечениях и извращениях. Задерживал подолгу, поручал кучу дел, проверял вместе с ним все бумаги, каждый отчёт и каждую смету. Но тому сейчас это было на руку, потому что он не знал, выступает ли ещё где-то Лесная Фея, а в клубе Смауга было всего одно-два выступления в неделю. Поэтому он делал вид, что его мысли вертятся лишь вокруг рабочих обязанностей, а сам ждал, когда же наступит вечер X, и они с Лесной Феей увидятся снова. Это стало похоже на навязчивую, болезненную идею, с которой он и во сне не расставался. А спал он мало, хотя за эту неделю с таким рабочим авралом невероятно устал. Так устал, что именно в этот вечер Х и уснул.

— Спишь? – раздалось где-то под потолком.

Сплю-сплю. Сп..

— Кили!

Он подскочил, резким движением руки свалив со стола стопку бумаг. Документы, рассыпавшиеся веером, плавно и лениво опускались на пол.

— Ки-ли!

Он оторвал взгляд от пола, выстланного бумагой, и встряхнул головой, прогоняя остатки сна. Впопыхах наклонился, подбирая документы с пола.

— А, Торин.. Извини, задремал.

— Я надеюсь, ты не спал в рабочее время. Если так, то тебя спасло только то, что я этого не видел, так что будем считать, что уснул ты после шести вечера, – дядя улыбнулся, и его жёсткое выражение с лица исчезло. – Езжай домой, совсем я тебя загонял. Выспись хорошенько, завтра всё закончишь.

Кили кивнул, соглашаясь. Хотя спать этой ночью он точно не собирался. Она должна быть особенной, эта ночь.

— А где Фили?

— Уехал домой, должно быть. Здесь только я да ты, больше никого.

— Уехал? Без меня? А я?! А мне на чём добираться?

— Давай я подвезу, – предложил Торин, тут же реагируя на пустые, как ему казалось, возмущения.

— Не хочется утруждать тебя. Я подумал, я могу взять такси.

— Ладно тебе, подвезу, мне не сложно.

Кили снова кивнул, дёрнул компьютерной мышкой, после чего монитор очнулся от дремоты и засветился белым – открытый документ, который не успели допечатать. Он нажал на выключение и, не дожидаясь завершения этого действия, подхватил пиджак со спинки стула, чтобы пойти на выход вместе с Торином.

Вечер был тёплым. Звёздное небо искрилось, как блестящее платье Дивы. Лёгкие, пегие облака, как дым со сцены, плыли быстро, скрывая за своей маской чёрноту наступающей ночи.

Запрыгнув в чёрный джип, Кили взглянул на дядю. Тот, естественно, не догадывался ни о каких планах. Вёл себя спокойно, расслабленно, обыденно. Опустившись на водительское сиденье, завёл мотор и покрутил радио, ища что-нибудь приятное слуху. В барабанные перепонки врезался писклявый голос попсовой певички, и Торин поморщился.

— Совсем доброй музыки не стало, – проворчал и нажал на педаль газа. – Скоро выходные, какие планы?

Джип, фыркнув, грузно пополз со стоянки, выезжая на дорогу в плотный поток других машин.

— Не знаю ещё, вроде друзья на вечеринку звали. Но мы с Фили ещё не решали ничего.

— Если хотите, приезжайте ко мне, я ребят позову, пиво попьём.

— Пиво – хорошо, – улыбнулся молодой человек. – Может, и приедем, обсудим с ним это сегодня за ужином.

Красные, габаритные огни потока машин придавали вечерней полутьме алую окраску. Торин резкими поворотами руля заставлял свой джип лавировать между испуганно шарахающимися от него легковушек. Они свернули на широкий переулок – элитный район с дорогими высотками, в квартирах которых так любили ютиться мажористые дети богатых родителей. Фили и Кили тоже жили в одной из таких квартир, но скорее по настоянию самого Торина, нежели по собственному желанию. Они никогда не кичились богатством, были простыми, добрыми и весёлыми ребятами, такими, как и воспитал Торин после смерти их родителей.

Джип притормозил у тротуара возле одного из домов. Кили попрощался с дядей и, пожелав спокойной ночи, быстрым шагом направился к своему подъезду. Консьерж кивком головы поприветствовал его.

— Ваш брат уже дома, – сообщил он и улыбнулся.

— Спасибо, – ответная улыбка осветила лицо молодого человека.

Консьержу нравился этот паренёк, открытый и не заносчивый, такой же, как и его брат. Они оба совсем не походили на остальных здешних жильцов, большинство которых относились к нему, как к человеку низшего сословия, что обязан терпеть хамство и грубость. Некоторые даже не здоровались.

А Кили уже спешил к лифту.

Квартира встретила его ярким светом, ароматом свежей выпечки из ближайшего магазина, жареного сыра и отбивных. Из кухни выглянул весёлый Фили в сером фартуке и помахал лопаткой для готовки.

— Как дела на работе?

— Нормально, – улыбнулся в ответ брат. – Уснул только за рабочим столом. Ты ещё не ужинал?

— Ещё нет. Мой руки и садись, уже почти всё готово.

Кили не заставил ждать. Сразу отправился в ванную, приподнял кран, ополоснул лицо тёплой водой, намылил ладони и смыл в раковину пузырящуюся пену. Коснулся рук мягким, пушистым полотенцем, вытер их и поспешил на кухню, потому что исходил слюной от витающих запахов.

Фили поставил на стол перед ним порционную тарелку с ужином, а после и себе, после чего опустился на стул напротив.

— Сегодня я поеду в клуб, – улыбнулся младший брат, горящими глазами уставившись на старшего.

Фили грустно взглянул на него – выглядел он таким счастливым, воодушевлённым, да только надолго ли?

— Не передумал, значит?

Кили мотнул головой и усмехнулся. Один уголок рта дёрнулся вверх.

— Ты со мной?

Тишина между ними отсчитала двадцать секунд.

— Что, если он не захочет ехать с тобой?

Младший брат пожал плечами и запихал в рот кусок хлеба.

— Конечно, я с тобой, – кивнул Фили решительно. – Как ты мог подумать, что я дам тебе пойти одному?

Они улыбнулись друг другу. Есть ли братья ближе их на свете? У них словно одна душа на двоих, хоть они и были такими разными. Один всегда придёт на помощь другому. Так было, и так будет всегда.


Резкая, отрывистая музыка придавала смелости. Она соответствовала ритму сердца, гулко выдававшего частую, размеренную дробь. Воздух, весь изрезанный вспыхивающими, яркими лучами света, мутный, впитавший в себя жар тел и сигаретный смог, маскировал лучше любого камуфляжа.

— Буду стоять настороже! – прокричал Фили, пропуская брата вперёд.

Тот кивнул, решительно вытолкнул воздух из лёгких, собрался духом и шагнул на территорию служебного помещения, ловко обойдя охранника со спины.

Всё здесь уже знакомо – и эти лабиринты серых стен, и каждый закоулок. Кили без труда пробрался к нужной гримёрке. Пришлось вытереть о джинсы запотевшие ладони, прежде чем схватить хромированную ручку. Нажав на неё, он чуть приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Вскрикнул от испуга один из трансов, даже не пытаясь прикрыть свою голую грудь.

— Проходной двор какой-то! – выплеснул на непрошеного гостя раздражение. – Тебе чего опять?

— Где Трандуил? – дружелюбно подмигнув ему, спросил Кили.

— Его ещё нет, но скоро должен подойти, выступление через час.

— Можно я его здесь подожду?

Транс захлопал длиннющими, неестественными ресницами, похожими на лапки чёрного паука.

— Конечно нет. Если кто увидит, тебе прострелят голову, а меня по кругу пустят. Давай-давай, иди, – и замахал руками. – Смауг совсем раздраконился после того случая с вами.

Кили фыркнул от досады и хотел закрыть дверь, но, выпрямляясь, коснулся кого-то задом. Сейчас же обернувшись, он увидел перед собой Трандуила, недобро смотрящего на него своими красивыми глазами.

— Опять ты здесь? – холодно спросил тот.

Губы Кили разомкнулись от радости, но слова застряли в горле от волнения и восхищения. Впрочем, он очнулся быстро.

— О, я искал тебя, – с придыханием, со всей своей горячностью произнёс и схватил Трандуила за запястье, но тот так взглянул на его руку, что пришлось поспешить убрать её. – Извини, – смущённо улыбнулся Кили.

— Уходи, – безапелляционно заявил Трандуил и попытался пройти, но Кили вновь взял его за руку, прижимая её к своему сердцу.

— Я уйду только вместе с тобой.

Тот вскинул глаза к потолку на секунду и склонил голову на бок.

— Сейчас придёт твой папочка и снова начнёт на всех орать, – произнёс спокойно и рассудительно, словно разговаривал с ребёнком.

— Ты про Торина? Он мне не отец. Это мой дядя. А отца у меня давно уже нет.

— Мне всё равно, – хладнокровное заявление и попытка выдернуть руку, но Кили держал крепко.

— Сбежим вместе?

— Отпусти.

— Я не обижу тебя, я только хочу помочь.

Трандуил уже ясно понял, что так просто отвязаться не получится, поэтому взглянул в тёмные, как южная ночь, глаза молодого человека и промолвил очень нехотя:

— Ладно, пойдём в ресторан.

На лице Кили тотчас расцвело радостное удивление. Сердце опять затрепетало, словно ему повторили завод ключом, как игрушечному.

— Сейчас? В ресторан?

— Я могу передумать, – угрожающе ответили ему.

— Конечно-конечно, идём!

Его глаза засветились почти детским счастьем. Он сам вывел Трандуила за руку по коридорам в танцзал, подмигнул весело усмехающемуся и ожидающему его Фили, а затем его спутник резко вывернулся и, переняв инициативу, вышел в холл первым. Оттуда – к лифту, на лифте – на третий этаж, где и располагался один из ресторанов клуба.

Сейчас он был почти пустой. Лишь парочка посетителей стрекотала за столиком, отгороженным матовой перегородкой. Трандуил выбрал столик возле окна, за которым утопал в черничной тьме город, расцвечиваясь лишь жёлтыми фонарями да пунктирными отсветами фар автомобилей.

Кили сел напротив и слегка улыбнулся, не отрывая взгляда от прекрасного лица. Сердце его то сладко замирало, то делало резкие кульбиты в груди. Ему казалось, будто он в блаженном дурмане, весь мир размыл свои очертания, а всему причиной была эта невероятная, диковинная и такая притягательная Лесная Фея. Молоденький официант оказался возле них через мгновение и, растерянно взглянув на Трандуила и положив перед ними меню, произнёс подчёркнуто вежливо:

— Добрый вечер, могу я предложить вам аперитив?

— Что заказать тебе? – спросил у своего спутника Кили таким тоном, как будто намекал, что может оплатить любой каприз.

— Бокал красного вина, – произнёс Трандуил, не преминув случаем снова придать фразе повелительную окраску.

— Самого лучшего, – подчеркнул Кили. – А мне.. стакан воды, со льдом. Здесь слишком жарко.

Ему вообще было не до еды, ведь он так и не смог оторвать взгляда от Лесной Феи, по-прежнему сидя, словно в наваждении с глупой улыбкой на лице.

Официант кивнул и удалился.

— Так что ты там говорил про «убежать»? – возобновляя разговор, спросил Трандуил.

Тон его был жёстким и даже немного резким. Он выудил из кармана удлинённого жакета пачку дорогих сигарет, вытянул одну тонкую никотиновую палочку длинными пальцами, чиркнул зажигалкой, красивой и резной, которую достал из того же кармана, и прикурил.

— Твой дядя прав, ты хорош собой, богат и из хорошей семьи, не стоит тебе посещать такие заведения, как это.

— А я и не стану, если уйдёшь со мной, – несгибаемо ответил на это Кили, невольно кашлянув от ворвавшегося в лёгкие сигаретного дыма.

Трандуил посмотрел на него внимательно и высокомерно.

— Хочешь примерить на себя роль храброго принца, спасающего от беды прекрасную незнакомку?

Кили, не сдержавшись, рассмеялся.

— Нет, просто ты мне очень нравишься.

На стол словно бы ниоткуда опустились бокал, наполненный рубиновым напитком, и стакан с водой, в котором плавали округлые льдышки. Кили вздрогнул, досадуя на то, что никого вокруг не замечает, благодаря сильной нервозности и сладкому дурману влюблённости. Он сейчас, как приторное клубничное желе, сдобренное соусом из страсти и присыпанное лёгкой пудрой из мечтательности.

Трандуил потянулся к бокалу и пригубил немного, чувствуя, как терпкий приятный напиток разлился по нёбу. Ему пришлось подождать, когда отойдёт официант, прежде чем продолжить:

— А если я скажу тебе, что всё равно клуб не брошу? – он взглянул испытующе, и его светло-голубые глаза сверкнули.

Кили нахмурился, задумавшись, и слегка дёрнулся на стуле.

— Тебе нравится твоя работа?

— Не совсем, – Трандуил положил ногу на ногу. – Но у Смауга есть кое-что, что мне нужно, и, скажем так, я эту вещь отрабатываю.

— Нет ничего проще! – восторженно воскликнул его собеседник громче, чем следовало бы. – Давай я выкуплю эту вещь у Смауга, и всё!

— Чтобы я потом отрабатывал её у тебя?

Такой прямой и откровенный вопрос заставил Кили распахнуть глаза и замолчать.

— Хочешь купить себе живую игрушку? – давил Трандуил, выпуская сигаретный дым и смешивая его со словами.

— Нет, – тихий, упавший голос в ответ, – я отдам эту вещь тебе. Просто так.

— Мне ничего от тебя не нужно, – как-то слишком поспешно и резко прошипела Лесная Фея, приблизив своё лицо к лицу собеседника. – Да и что мне с тобой делать? – холодная усмешка заиграла на губах. – Покупать леденцы и следить, чтобы шапка была надета?

Кили поджал на это губы и впервые отвёл взгляд в сторону. Светлая, тёплая аура, что ореолом окутывала его до этой секунды, испарилась в одно мгновение от пары брошенных колких фраз. Боль ударила куда-то под дых, так что следующие слова нашлись не сразу.

— Если вдруг, – прочистил он горло, чтобы голос не казался таким хриплым и надтреснутым, – передумаешь или тебе понадобится помощь, вот мой номер.

Он положил на стол свою визитку. Трандуил взглянул на него, затем на прямоугольную заламинированную картонку, небрежно поддел её пальцем и хотел было швырнуть обратно, но что-то заставило его медленно повернуть голову влево – к ним бесшумно и почти хищно подбирался Смауг, испепеляя взглядом всех вокруг. Он достиг их столика и неприятно улыбнулся.

— Кажется, я предупреждал, чтобы тебя не было рядом с моей Лесной Феей? – обратился он к Кили.

Тот фыркнул и вздёрнул бровь.

— Как только увидел твоего дружка в зале, сразу понял, что ты где-то рядом отираешься, – продолжил Смауг с плохо скрываемым раздражением.

— Он уже уходит, – Трандуил незаметно спрятал визитку в рукаве своего жакета. – И больше не вернётся.

— Конечно, – снова возникла ядовитая ухмылка владельца клуба, не сулящая ничего хорошего.

Кили медленно поднялся, глядя куда-то в пол, положил на столешницу две крупные купюры и зашагал прочь из ресторана, понурый и истощённый огорчением. Едва ли хоть кто-то до этого ему отказывал, так что сейчас он наверняка чувствовал себя трагическим героем драмы мирового масштаба. Трандуил сделал затяжку, даже не взглянув ему вслед, а на освободившееся место опустился Смауг.

— Поспеши, Лесная Фея, скоро твоё выступление, а ты ещё без макияжа, – с примерзшей усмешкой промолвил он.

Следующая порция дыма окутала его лицо.

— Моё предложение всё ещё в силе, – он не обратил внимание на такую фривольность, хотя этот жест был вполне однозначным. – Одна ночь, и подвески твои, – на его лице засияла такая гадкая улыбка, что Трандуил еле сдержался, чтобы не затушить об него сигарету.

Но вместо этого он ткнул её в пепельницу, резко поднялся и быстрым шагом направился в гримёрку.

— Сучка, – шикнул ему вдогонку Смауг.


Ещё с самого утра поговорив с Фили, Торин понял, что что-то не так. Старший племянник позвонил утром и сообщил, что они с Кили не выйдут на работу, так как вчера оба подхватили какой-то вирус и теперь болеют. Но мгновенно выросшее чувство тревоги так драло его изнутри, что он не мог успокоиться и нормально работать. Почему-то всегда плохое случалось в этот день недели, словно он был помечен чёрной меткой в календаре. И поэтому, как только закончилось рабочее время, он запрыгнул в своё авто и помчался к ним в квартиру.

Закат обнимал город своими рыжими, мягкими лапами, и панорамные окна высоток, отражая марево городского смога, казались входом в фантастический мир. Режущие слух гудки, хлопки труб автомобилей, вибрации, колебания удушливого воздуха и грохот забиваемых свай – этот город всё ещё жил, несмотря на зарождающийся вечер.

Огромный чёрный, тонированный джип Торина издал такой сигнал, что люди, спешившие по тротуару, вздрогнули, стряхнув плащ суетливости, замерли, обернувшись, но осознали, что звук не опасный и снова заторопились по своим делам. Водитель, с раздражением стукнув ладонями по кожаному рулю, мрачно взглянул на рубиновые огоньки стоп-сигнала впереди, процедив сквозь зубы проклятие. Ещё пара секунд, за которые блондинка на передней легковушке осознала, что перепутала передачи и исправилась.

Автомобили совсем не двигались – с перекрёстков вклинивался новые единицы транспорта, и до светофора было уже не добраться. Чтобы справиться с навалившимся негодованием, Торин принялся нажимать кнопки магнитолы, пытаясь настроить радио, но оттуда прыснула такая невыносимая музыка, что гнев, окончательно затмил его разум, и тяжёлый кулак опустился на ни в чём не повинную приборную панель.

Светофор наконец-то моргнул ободряющим зелёным светом, и поток машин заскользил вперёд. Чёрный джип победоносно проехав его, свернул с оживлённой улицы на более спокойную, и скорость уже не падала до улиточной, разогнавшись до прыти ленивца.

Когда авто всё же доволочилось до нужной высотки и припарковалось у обочины, Торин вышел и зашагал к дому племянников. Поздоровался с консьержем, поднялся на бесшумном серебристом лифте и оказался на нужном этаже.

Звонок пропел мелодичной трелью, однако пришлось нажать ещё несколько раз, прежде чем с той стороны ответили.

— Кто? – раздался голос Фили.

— Конь в пальто, открывайте, – недовольно заворчал Торин.

— Не-еет.

— Что значит «нет»? Где Кили?

— Я ведь просил, чтобы ты не приезжал, – возразил старший племянник.

— Открывайте скорее, а не то разнесу вашу дверь в щепки.

Замок щёлкнул.

— Проходи, – глухо и как-то обречённо произнёс Фили. – Только не пугайся, хорошо?

— Чего я должен пугаться?

В прихожей было темно, впрочем, как и в коридоре. Торин практически не видел лица племянника, тот почему-то всё время старался держаться позади. Он закрутил головой, пытаясь понять, что не так. Во всей квартире царила полутьма, света не было ни от одного источника – ни от бра, ни от торшера, и лишь за широким, панорамным окном мерцающие огни города изрезали сгущавшиеся сумерки.

— Что? Замыкание?

— Да, – нарочито беззаботно ответил Фили.

Из коридора со стороны своей спальни шёл Кили. Походка его была очень странной – он словно припадал на правую ногу. Прошёл в гостиную, молча, и встал так, чтобы свет не падал на его лицо.

— Ехал бы ты домой, сказали, что свет починят только завтра, – снова произнёс старший брат.

— Может, хватит а?! – рявкнул Торин, и в два шага сокращая расстояние между ним, крепко ухватил за руки повыше локтя и силой выволок его к поближе окну, по стеклу которого скользил последний солнечный луч.

Ссадины, кровоподтёки на лице, рассечённая бровь, разбитая губа. И на руках, прямо под тем местом, где он его держал, яркие синяки.

— Что это такое?! – вскричал он, отпуская Фили. – А ты, Кили?! С тобой то же?!

Фили, молча, подошёл к выключателю и зажёг свет, подставляя себя и брата под яркое освещение светодиодных ламп люстры и под взгляд дяди.

Это было жуткое зрелище. Всё оказалось ещё хуже, чем предполагалось, и обнажились те раны, которых Торин не заметил в полутьме.

— Мы подрались, – поспешил объясниться Кили, еле шевеля опухшей губой.

— С кем?! На вас кто-то напал? – Торин с мучительным выражением лица смотрел на красную склеру правого глаза племянника.

— Это.. неважно..

— Это Больг со своей компанией, – сделал заявление Фили, бегло взглянув на брата. Пришлось соврать, чтобы выкрутиться.

— А что, его до сих пор не посадили? – злился Торин. – Собирайтесь, поедем в медэкспетизу снимать побои. Говорил я Азогу, чтобы следил за своим сынком, но мы больше им этого с рук не спустим, пусть ответит в суде за это.

— Не-еет, – запротестовал Кили. – Нет, не стоит. Это мы сами нарвались.

— Сами нарвались, – недоверчиво отозвался Торин. – Вы бы не стали, как будто я вас не знаю. Разыгрываете тут спектакли, врёте. Завтра же вас обоих жду на работе, поняли?

Братья одновременно закивали. Торин взглянул на них мрачно, ощущая, как щупальца тревоги оплетают его сердце.

— Спокойной ночи, – сказал напоследок и пошёл к выходу.

====== Часть третья ======

Комментарий к Часть третья Скидываю в шапку ссылку на видео от куколки Данны! Это так круто и таа-ааак мило!! Фидбек ведь наше всё, ребятки))

Первый месяц лета близился к своему завершению. Он бесцеремонно набрасывался со всей озлобленностью на землю душным воздухом, южным ветром и палящим, знойным солнцем. И город, как мог, спасался. Большие поливальные машины ездили, орошая грязные дороги, прибивая пыль к обочине. Торговцы мороженым стояли на каждом углу со своими яркими, завлекающими тележками. Мойщики окон без устали протирали тёмные, мутные стёкла зданий. Огромные кондиционеры поглощали тепло из квартир, магазинов, офисов. Но едва ли этого хватало для борьбы с такой жарой, ведь стоило выйти на улицу, как мучение начиналось снова. Что днём, что ночью — всё одно.

Эта ночь не была исключением. Даже то, что солнечные лучи не грели, не спасало от духоты. Фили и Кили безмятежно спали в своих постелях лишь благодаря стараниям хорошего кондиционера. Наверное, им что-то снилось, когда призрачный светло-золотистый свет принялся расстилаться по небу – занималась заря.

Кили проснулся не со звуком будильника, как ему показалось сначала, а от трели мобильного, трепыхавшегося на прикроватной тумбе, как припадочного. Молодой человек сладко зевнул и потянулся к нему рукой. Дисплей высветил незнакомый номер. Ошиблись, – промелькнуло в голове. Он уже хотел нажать на сброс, но волей случая промахнулся и коснулся не того места на экране. Пришлось ответить.

— Кили у телефона, – медленно произнёс он сонным голосом, изо всех сил борясь с зевком.

— Это Трандуил, – надменный тон на том конце.

Сердце, пропустив удар, снова набрало скорость, как лошадь, галопом безумно несущаяся по ночным прериям. Кили моментально проснулся и заулыбался, сев на постели и сжав покрепче трубку, словно это могло удержать в ней чужой голос.

— Привет, всё-таки решил позвонить?

— Не позвонил бы, если бы не обстоятельства. Мне нужно где-то провести время до полудня, – Трандуил выжидательно замолчал.

— Ты можешь приехать ко мне! – едва не захлебнулся восторгом Кили, сразу же осознав намёк. – Скажи, откуда тебя забрать?

— Меня не нужно забирать, – холодный тон, как пощёчина, но это нисколько не отрезвило, – я приеду сам.

Кили ничего другого не оставалось, как просто назвать свой адрес.

— Когда ты приедешь? – он взглянул на наручные часы, лежавшие на тумбе.

— Прямо сейчас, – и соединение оборвалось, возвещая об этом короткими гудками.

Кили ещё немного побыл в прострации, откинувшись на подушки, но затем, спустя мгновение, пришло осознание, чёткое и убийственное: Лесная Фея приедет к нему!

— Фили! – закричал он, соскакивая с кровати и запинаясь о собственные тапки. – Фили! Фили, вставай! – рванул в комнату к брату, где тот спокойно спал, подложив руки под подушку. – Фили!

Младший брат будил старшего шумно и бесцеремонно, стаскивая с него одеяло и громко крича, чуть ли не в самое ухо.

За окном всё сильнее разгоралась заря, хотя свет почти не проникал сквозь плотные шторы, лишь в узкую щель просовывались первые робкие, рдяные лучи. Сердце Кили зашлось в таком частом ритме, что в ушах стало шумно, но всё же волнение это было сладким, как и бывает у влюблённых.

Фили моргнул, что-то промычал и перекатился на другой бок.

— Да проснись же!

Руки старшего, наконец, потянулись к глазам и совсем по-детски потёрли их кулаками.

— Что случилось? Мы проспали? – сонно спросил он, мямля слова.

— Нет! Но скоро сюда приедет Трандуил!

— Кто приедет?

— Лесная Фея!

Фили моментально сел на постели, недоверчиво взглянув на брата заспанными светлыми глазами.

— Тебе сон приснился? Иди, поваляйся ещё, скоро на работу вставать.

— Нет-нет! Он сам позвонил и попросился приехать, понимаешь? – голос дрогнул от восторга и радости.

Его точно никто не понимал, потому что взгляд Фили был по-прежнему недоверчивым, как тогда, когда он заподозрил, что Кили хотел его разыграть, вопя, что видел Санту внизу у камина. Это было в далёком детстве.

— У Трандуила, кажется, какие-то проблемы, – попытался объяснить всё Кили, нетерпеливо поглядывая и ожидая хоть какой-нибудь положительной реакции.

— Пока не было проблем, ты ему не нужен был, так что ли? – Фили стало обидно за брата.

Однако младший его обиды не разделял, напротив, его взгляд стал хитрым и загадочным.

— Мне кажется, это лишь предлог, – просиял он. – Вставай, нужно убрать на кухне следы вчерашней посиделки.

Фили опустил ноги на пол и сунул в мягкие, мохнатые тапочки.

— Хорошо, встаю-встаю. Но если это всё-таки твой сон, я своими руками откручу тебе голову.


Трандуил приехал, как и обещал, очень скоро. Услышав заливчатую мелодию звонка, Кили со всех ног кинулся к двери. Он стремительно раскрыл её нараспашку, и взгляд тёмных блестящих глаз его впился в гостя.

— Здравствуй, – улыбнулся он, прильнув щекой в холодной планке косяка.

— Здравствуй, – ледяной, как айсберг, взгляд не смог остудить пыл влюблённого молодого человека.

— Входи, – Кили, наконец, догадался отступить, пропуская гостя.

Трандуил вошёл, скользя взглядом вокруг. А посмотреть, несомненно, было на что. Элитная квартира в элитном районе – высокие потолки, окно, занимавшее почти всю стену гостиной, дорогая, эксклюзивная мебель от именитых дизайнеров в стиле хай-тек. Стекло, изогнутые линии, много света и монументальность. Торин для своих племянников не поскупился. Хотя они вряд ли слишком ценили то, что имели.

— Привет, – дружелюбно кивнул наблюдающий за ним из коридора Фили, но Трандуил только взглядом по нему слегка мазнул, не утруждая себя ответом.

— Выпьешь чего-нибудь? – спросил Кили, подходя ближе с замирающим сердцем.

Он заметно нервничал, хоть и старался изо всех сил держать себя в руках. Лесная Фея здесь! В их квартире! Это даже круче, чем если бы английская королева объявилась к ним с визитом! Гораа-ааздо круче! Разве вообще может быть хоть что-то волнительнее, чем это?!

— Нет, благодарю.

— Проходи, присаживайся.. Фили, ты ведь отмажешь меня сегодня на работе?

— Ты хочешь пропустить рабочий день? – чуть хмурясь, недоумённо спросил старший брат, проходя в гостиную за ними следом. Торину это не понравится. Торину это очень сильно не понравится. Нужен какой-то весомый аргумент, иначе всё это могло плохо кончиться.

— Конечно, у нас ведь гость.

— Ты можешь ехать, куда хочешь, – обронил Трандуил, присаживаясь на кожаный белый диван и закладывая ногу на ногу.

— Но это будет слишком невежливо – оставлять тебя здесь одного, – возразил ему Кили, останавливаясь рядом.

— Переживу.

— Да и работаю я до позднего вечера.. А что у тебя случилось?

Гость откинулся на спинку дивана и взглянул на свой французский маникюр.

— Один ненормальный названивал мне долгое время с угрозами. Позавчера он сообщил, что у него есть ключи от моей квартиры. А сегодня, возвращаясь из клуба, я увидел в своих окнах свет. Выходит, этот глупец, дожидаясь меня, не погасил его.

Шок и ужас метнулись между взглядами братьев. Пожалуй, Трандуил говорил об этом слишком уж спокойно. Но это было действительно серьёзно для того, чтобы не обращать внимание.

— Давай мы съездим туда, посмотрим, и если он там, то клянусь.., – тёмные глаза лихорадочно горели. Кили не хватало лишь меча и сверкающих доспехов для полноты образа. – А ещё нужно заявить в полицию, – он плюхнулся на диван рядом с гостем и заглянул ему в лицо.

— Кажется, я не просил проявлять инициативу, – высокомерно произнёс Трандуил.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Ничего, – коротко отрезал тот.

— Я не отпущу тебя туда, ведь это очень опасно! – в голосе Кили зазвучало подлинное беспокойство. Ему даже представить было страшно, что могли сделать с ним, если бы только маньяк всё же погасил свет, а Трандуил вернулся домой, не ожидая ничего ужасного.

— Мне спрашивать твоего разрешения?! – резко переспросил гость, повернувшись к нему лишь вполоборота, так, что глаза их всё равно не встретились.

Кили лишь фыркнул, искренне не понимая, как в такой ситуации можно оставлять место абсурдной гордости.

— Тогда я поеду на работу, – тихо промолвил он, и вдруг просиял, потому что в голову пришла светлая мысль, что именно это и могло задержать его здесь подольше. – Тебе придётся быть здесь до вечера.

В ответ молчание. Деваться Трандуилу было некуда по большому счёту.

— Пойдём, позавтракаешь с нами? – Кили осторожно коснулся пальцами тыльной стороны его ладони, но он резко отдёрнул её.

— Я не хочу.

— Тогда, может, приготовить тебе постель, чтобы ты мог поспать?

— Нет, – за ледяным тоном звенело раздражение.

Пожав плечами, Кили поднялся и вместе с братом пошёл на кухню, чтобы позавтракать. Фили принялся поджаривать хлеб, засовывая ломтики в тостер. Они выпрыгивали оттуда золотистыми и хрустящими. А Кили боролся с кофемашиной, умоляя её начать варить кофе. Всё это происходило в абсолютном молчании, лишь Фили сонно зевал, а Кили что-то беспрестанно сшибал и ронял из рук, будучи сильно взбудораженным.

Они быстро перекусили и выпили кофе, который всё-таки сварился после многочисленных заклинаний и проклятий, облачились в дорогие, стильные костюмы, попрощались с Трандуилом и уехали в офис.

После такого бурного утра, день у Кили явно не задался. Сломалась кнопка на клавиатуре, компьютер завис не менее пяти раз за два часа, рассыпалась мелочь, когда он подошёл к автомату с кофе, цифры никак не сходились, и папок, которые необходимо было разобрать, лежало слишком много на его столе.

— Бездельничаешь? – рявкнул над ухом знакомый бас.

Кили ошарашенно замер, поворачиваясь лицом к Торину.

— Нет, – честно ответил он. – Сегодня всё валится из рук.

— У тебя всегда всё валится из рук, – Торин вроде бы даже нахмурился, но в его голубых глазах плескалось веселье.

— Это же неправда, – мотнул головой Кили. – Я незаменимый сотрудник, – и слегка улыбнулся, горделиво глядя на дядю.

— Незаменимый, говоришь? Тогда работай, – приказал тот, после чего направился в свой кабинет.

В их большом офисе то и дело раздавались телефонные звонки, звучал гул голосов, шорох бумаги, перестук клавиатур компьютера – всё обыденно и донельзя монотонно. А хотелось вернуться в квартиру, где Трандуил. Хотелось говорить с ним, смотреть на него, касаться..

— Фили, – шепнул Кили брату.

Тот сидел за перегородкой, уткнувшись в монитор, и готовил какой-то договор. В отличие от брата он старался делать свою работу, ведь Торин не попустительствовал даже родственникам.

— Фили, – ещё один зовущий шепоток.

— Что? – переспросил старший, не отрывая взгляда от документа.

— Он не берёт трубку. Я уже звонил с десяток раз.

— Спит, наверное, – предположил Фили, наконец взглянув на брата. – Не волнуйся, он заперт и никуда не денется.

Кили довольно улыбнулся, мечтательно вскинув глаза. В груди вновь разлилась сладкая нега, превращающая кровь в сахарный сироп.

— Поверить до сих пор не могу, что Лесная Фея у нас дома.

— То есть как это Лесная Фея у вас дома?! – громогласный голос над головой заставил братьев вздрогнуть и тут же съёжиться. – Я спрашиваю, что это значит?! Торин в курсе?!

Над ними возвышался Двалин, скрестив руки на груди и сурово сверля их глазами.

— Двалин, – Кили замер и нервно сглотнул. – Как дела?

— Я вопрос вам задал.

— А мы тут анекдоты рассказываем, – пришёл на помощь Фили, но был не в силах придумать путное оправдание.

— Держите меня за идиота, – грозно и утвердительно промолвил Двалин. – Идёмте-ка оба к Торину.

Кили, встревожено переглянувшись с братом, замотал головой.

— Ты всё не так понял, ведь на самом деле..

— Хорошо, тогда я приведу Торина сюда, – Двалин развернулся и зашагал к кабинету директора.

Приподнявшись со своего места, Фили с осуждением взглянул на Кили, прежде чем снова опуститься.

— Надо тебе было здесь об этом говорить. В этом офисе и у стен есть уши. Теперь ничего хорошего не жди.

Младший брат понуро опустил голову и завозил пальцем по столешнице. Он пытался найти в голове всевозможные хитрости и оправдания, но ничего не шло на ум, так что, как только он завидел Торина, неумолимо движущегося к ним, нырнул взглядом в какие-то бумаги и сгорбился.

Торин подошёл, заскользил жёстким взглядом по одному, по другому, однако, молчал.

— Я тут не могу понять, какие цифры ставить, – Кили ткнул пальцем в бумаги, изо всех сил пытаясь прикинуться дурачком.

— Меньше всего сейчас меня волнуют твои цифры, – всё ещё сдержанно произнёс Торин. – Вы мне должны рассказать, что происходит у вас дома.

— Э-ээм.. кофемашина барахлит, а так всё в порядке, – кивнул Фили, как можно беззаботнее потягиваясь и разминая спину.

— А ты мне ничего не хочешь рассказать, Кили?

Воздух трещал, как в преддверии бури. Торин вот-вот взорвётся яростью – это было слишком очевидным, чтобы и дальше делать вид, что всё в порядке. Младший племянник боялся поднять голову, но понял, что гнев дяди может обрушиться и на брата в том числе, тогда как тот ни в чём не был виноват. Сердце отсчитало пару глухих ударов, прежде чем, Кили столкнул свой страх в потаённые глубины души и во всём сознался:

— Фили здесь совсем не причём! – выпалил он, поднимая глаза. – Трандуил позвонил мне и попросился на пару часов. У него большие проблемы, и я должен был помочь ему, – чем больше он говорил, тем больше в нём просыпался недавний запал. Если он сейчас струсит, поддавшись давлению, то кто сможет защитить Трандуила от психопата, желающего разделаться с ним?

— Чёрта с два ты должен этому извращенцу! – почти на весь офис заорал Торин, и все до единого сотрудники подняли головы, высунулись из-за своих закутков, соскучившиеся по зрелищам. – Пока вы на работе, он со своими подельниками вынесет у вас всё из квартиры, как это было уже с той темнокожей шушерой. Наступаешь на одни и те же грабли, а, Кили?! Сейчас же едем!

— Но мы закрыли его, мы не давали ему ключей, – вмешиваясь, возразил Фили, за что и был пристрелян взглядом.

— А ты почему не прочистил брату мозги?!

Тотчас замолчав, он уткнулся в свой монитор.

— Вставай, Кили, мы с тобой сейчас же едем в вашу квартиру! – Торин был переполнен гневом, губы его плотно сжимались, когда он не извергал крики, а глаза были способны прожечь насквозь.

— Хочешь ты того или нет, но я не оставлю его в беде, – вдруг решительно заявил тот, хоть и знал, как опасно пререкаться с дядей. Но в нём так ярко горел огонь благородства, что страх за себя окончательно отошёл на второй план.

Резкий рывок за шкирку, и Торин силой заставил племянника подняться.

— Если до тебя ещё не дошло, вспомни, на кого он работает. Его ведь подослали, чтобы он вынюхивал всё о нашей семье! – говорил он, таща Кили к выходу.

По дороге только и оставалось, что вжиматься в кресло и хмуриться – Торин нёсся по дороге с такой скоростью, что все машины шарахались в стороны, и иные сигналили ему, предупреждая, что тот нарушает правила. Когда чёрный джип в очередной раз проехал на красный свет, Кили с тревогой взглянул на дядю. Торин был похож на мощный вулкан, словно лаву, извергающий жгучую ярость. Страшно было не за себя, а за Трандуила, за то, что дядя сделает с ним что-то дурное в порыве злости.

Под колёса по-прежнему ложился грязно-серый асфальт. Кили потёр глаза, боковое зрение устало от мельтешения зданий. Он всё для себя решил, и будет отстаивать свою точку зрения, как бы на него не гневились. Пусть хоть его с работы вышвырнут, пусть хоть из квартиры. Он готов идти против всего мира, да что там против мира — против Торина. Он будет защищать Лесную Фею. И баста.

Торин так резко затормозил на парковке у нужного дома, что салон немного качнуло, а колёса оставили тёмный след на асфальте, вымарав жирные полосы. Кили сидел и боялся отстегнуть ремень безопасности.

— Будешь ждать приглашения? – строго поинтересовался дядя, гневно взглянув на племянника.

Пришлось отстёгиваться и выходить из авто. Кили про себя молил всех известных богов, чтобы те утихомирили Торина, пока кивал консьержу, пока шёл до лифта, пока ехал в его серебристой кабине, наблюдая за загорающимися цифрами этажей, пока выходил на площадку и пока шёл к двери. Он медленно выудил из кармана ключи с продолговатом брелком – это был камень-оберег, давным-давно подаренный ему матерью.

— Быстрее, – подгоняли его.

Замок повернулся, лязгнул защёлкой. Торин сам раскрыл дверь, оглядываясь по сторонам. Внешне всё выглядело, как всегда. Никаких намёков на ограбление. Только лёгкий аромат незнакомого приятного парфюма.

— Где он?! – выкрикнул грозно в воздух, а сам уже был на пути в гостиную.

Никого.

— Трандуил? – тихо позвал Кили, заглядывая на кухню.

Никого.

Он увидел, обернувшись, как Торин застыл в дверях его комнаты и поторопился туда.

На его кровати, прямо в одежде, слегка прикрытый покрывалом, безмятежно спал его гость. Он выглядел настолько милым и трогательным в этот момент, что гнев Торина, словно по нажатию на стоп-кран, притупился.

— Видишь, – умилённо улыбнулся Кили, кивнув на Трандуила, – спит, как ангел.

— Я его сейчас за волосы выволоку в коридор, чтобы проснулся, – едко заметил Торин, но не спешил, однако, делать этого. – И что у него такое случилось, что он кинулся к тебе?

— Какой-то сумасшедший угрожал ему по телефону..

В голове всплыли все мельчайшие подробности – злость и яд от слов, сказанных тогда по айфону полоумным безумцем.

— .. и когда он ехал из клуба, то увидел в своих окнах свет. Он испугался и позвонил мне, – закончил свой рассказ Кили, гордый тем, что Трандуил выбрал именно его.

После этого пришла очередь удивления, ведь он услышал не совсем правильную реакцию Торина.

— Наверное, просто забыл выключить свет перед уходом, – со злым смешком заявил тот.

Кили тоже усмехнулся, но вовсе не был с этим согласен.

— Не думаю.

— А у него что, кроме тебя больше некому позвонить?

— Я не знаю, – честно признался молодой человек, снова возвращаясь к созерцанию прекрасного ангела в своей постели.

В это время Трандуил, чуть двинув головой, дёрнул ресницами и открыл глаза.

— Проснулась, спящая красавица? – проворчал Торин но, соблюдая приличия, вышел из спальни, таща и племянника за собой.

Трандуил явился к ним уже пару минут, горделивый и величавый, словно бы это к нему заявились в гости, а не он сам. Ни заспанного взгляда, ни помятого лица, ни растрёпанных волос – ни намёка на то, что он только что проснулся.

— Как спалось? – Кили сразу же соскочил с дивана, куда уселся в ожидании. – Ты голоден? Может, заказать пиццу?

— Я не ем пиццу, – немного несдержанно ответил Трандуил, медленным шагом пересекая комнату и подходя к огромному, панорамному окну.

Ощущение высоты должно вскружить голову, должно захватить дух, и все, кто подходил к тонкому полотну стекла, неизменно отступали назад, пусть даже на один шаг и бессознательно, а Трандуил – нет. Смотрел вдаль немного тоскливо, и Кили показалось, что его глаза, светло-голубые, и небо, такое же аквамариновое сейчас, соревнуются, что же из них глубже.

— Я сейчас уезжаю, – твёрдо заявил гость, оторвавшись от созерцания городской бездны.

— Нет! – на лице Кили отразились сумятица и страх. – Куда ты поедешь?

— К себе, – слишком равнодушное заявление для того, кого дома быть может ждал маньяк.

— Но это опасно!

— А почему ты за помощью к Смаугу не обратился? – полные клубящихся туч глаза Торина встретились с безмятежными.

Трандуил выдержал этот взгляд с достоинством и спокойно ответил, не разрывая зрительного контакта:

— Потому что Смауг мне отвратителен.

Торин усмехнулся на это. Его так и подмывало высказать какую-нибудь обидную гадость.

— И ты по этой причине работаешь на него? – всё же смягчил он свой вопрос.

— А это уже только моё дело.

Кили задержал взгляд на прекрасном лице Трандуила, вспоминая их разговор, когда он рассказал, что у Смауга есть одна очень нужная ему вещь, ради которой он и работает на него, но промолчал.

— Благодарю за гостеприимство, – нарочито церемониально обратился к нему Трандуил, чуть склонив голову.

— Мы ведь не отпустим его?! – с отчаянием вскричал Кили, ища поддержки у дяди, но тот выглядел слишком безразличным.

— Как ты себе это представляешь? – переспросил Торин, глядя в спину удаляющемуся в прихожую гостю. – В ванной запрём?

— А если его убьют?! Это будет на нашей совести! – Кили изо всех сил пытался убедить Торина в том, что нужно уговорить Трандуила остаться. Он знал, что тот вовсе не бесчувственный, и всегда приходил на помощь тем, кто в этом нуждался.

Взгляд Торина блуждал по барной стойке. Мужчина боролся сам с собой – сердце и жестокий, холодный расчёт. На чаше весов ничто не могло перевесить, ведь, с одной стороны, хотелось защитить племянников, и то, что какой-нибудь маньяк убьёт извращенца, будет только на руку, но с другой стороны, он, конечно, понимал, что это слишком бездушный способ.

— Хорошо, – сдался он, буквально ненавидя себя за следующую фразу. – Постой! – его оклик не задержал Трандуила, ибо тот уже открыл дверь и шагнул за порог.

Бросившись за Лесной Феей, Кили загородил собой проход, и по его лицу расползлась счастливая, светлая улыбка.

- Что ещё? – холодно спросил Трандуил, вынужденно остановившись.

Торин подошёл сзади и произнёс ровным тоном, заталкивая весь свой негатив поглубже:

- Ты и сам должен понимать, что тебе необходимо сменить место жительства. Но у своих племянников я остаться не позволю. Сейчас мы съездим к тебе вместе, обезвредим маньяка, если он там, а если нет – ты соберёшь свои вещи, и мы отвезём тебя в гостиницу. После этого наши пути навсегда разойдутся.

- За меня уже всё решили, – промолвил Трандуил с лёгкой иронией.

- А вечером я приеду к тебе, – с трепетом и надеждой заявил Кили.

На это Торин лишь поджал губы и промолчал. Даже если запретить ему ездить туда, зная безрассудство Кили, он всё равно поедет, ни сегодня, так завтра. Нужно было срочно что-то придумать. И в этот момент Торин был готов сам придушить блондинистую тварь, чтобы больше не тревожила их.


Обеденное время давно закончилось. Пальцы с особой чуткостью ощущали вибрацию руля сквозь полоски кожи, что обвила его хищной змеёй. Торин всем телом чувствовал непомерный вес своего джипа, которым было так легко управлять в обычном состоянии. Он негодовал сейчас. Если подумать, его каждый раз накрывало яростной волной, когда рядом оказывалась эта странная Лесная Фея. Вот и теперь, на замечание не курить в салоне, дерзкий Трандуил и дальше продолжил выпускать клубы сизого дыма, словно слова запрета его не касались. Надо бы и вправду оставить его на поруку маньяку.

Проехав через весь город, авто нырнуло в переулок, усыпанный мусором и хранивший запах сырости давнего дождя.

- Нам точно сюда? – спросил Торин, недоверчиво поглядывая на тусклый экран навигатора.

- Сюда, – отозвался Трандуил и вновь обхватил сигарету губами.

Фонарные столбы, доверху изрисованные граффити, часто венчали разбитые лампочки. Значит, света ночью здесь очень мало. Кили оглядывал дома, сжавшие асфальтовое полотно в свои бетонные тиски. Почти везде, особенно на нижних этажах, хрупкое стекло прикрывали ржавые решётки. Взглянув на невозможно прекрасного, сидящего с прямой, гордой осанкой Трандуила, он подумал об ужасном диссонансе между ним и этим местом. Как такое возможно, что он живёт здесь?

Эти вопросы закричали в голове с удвоенной силой, когда они уже подошли к тёмной, обитой железом двери на третьем этаже.

- Давай ключи, – потребовал Торин, взглянув на Трандуила, но тот, с заносчивым видом взвесив их в руке, показательно вставил один в скважину и сам открыл дверь. Торин и Кили даже не успели опомниться, как он первым прошёл в свою квартиру.

Там было запредельно тихо, если не брать во внимание рыкающие звуки проезжающих под окнами машин. Тёмный небольшой коридор, стены которого выкрашены в светло-серый цвет, маленькая кухня – просто закуток, выделенный из площади гостиной. Маленькая и простая квартира. Никаких БДСМ-станков, разбросанных фаллоимитаторов, не было гор презервативов на тумбочках и прочей атрибутики активной сексуальной жизни.

Торин выхватил взглядом тонкую линию, начинавшуюся от входа в комнату и тянувшуюся по всему периметру, не обрываясь даже на диванных подушках молочно-кофейного оттенка. Она, как резаная рана, обнажала белый, пушистый наполнитель. Это было похоже на то, словно острым лезвием пометили всю комнату. Выглядело жутко.

Торин нахмурился и взглянул на Трандуила, который с бесстрастным выражением смотрел на ту же резаную линию вдоль стены.

- Это фетиш в твоём интерьере или этого раньше не было? – его мрачный голос заставил Лесную Фею повернуть к нему голову.

- Этого не было ещё вчера.

- Тебе нельзя здесь оставаться! – с глубоким отчаянием в голосе воскликнул Кили, посмотрел на хладнокровного Трандуила и направился в спальню, чтобы проверить и там.

- Боюсь, на этот раз он прав, – задумчиво выдал Торин.

Медленно подошёл к окну и выглянул на улицу. Взгляд упёрся в кирпичную кладку стены, находящейся прямо за узкой дорогой.

- Живописно, – хмыкнул он.

- Не всем же жить в шикарных, старинных домах, – ядовито заметил Трандуил.

- Это твоя квартира или съёмная?

- Съёмная.

- Тем лучше, – он повернулся к Лесной Фее, и его глаза чуть сощурились. – Собирай вещи, едем отсюда.

Взгляд Трандуила опасно блеснул, словно металл, попавший под луч солнца.

- Не смей командовать мной! – повысил он голос.

В гостиной тут же показался Кили, растерянно поглядывая то на одного, то на другого.

- В спальне – никого, – промолвил он. – Всё чисто.

Но на это никто не обратил внимания, потому как два острых взгляда испепеляли друг друга жгучим негодованием. Торин невесело усмехнулся.

- Хочешь, чтобы я упрашивал тебя уехать отсюда?.. Никогда этому не бывать! Оставайся здесь, если хочешь.

- Я не оставлю тебя здесь, – снова попытался привлечь внимание Трандуила Кили. – Хочешь, помогу собрать твои вещи?

- Не нужно, – надменно ответил тот, не отрывая по-прежнему взгляда от Торина, но спустя пару секунд всё же прошёл в свою спальню.

Кили ещё раз огляделся, оценивая здешнюю обстановку. По комнате поползли ленивые лучи света, где-то под окном загрохотал двигатель старой развалины, почему-то ещё не рассыпавшейся посреди дороги на детали. Маленькая квартирка в неблагополучном районе, где солнечный свет бывает всего пару часов в день, и из окна которой можно любоваться лишь кирпичной стеной, да толстым слоем пушистой плесени, ползущей по остову крошечного балкона.

- Торин, я намерен отвезти его к нам с Фили.

- Нет.

- В полицию он не хочет обращаться, да и что там могут сделать, кроме как взять показания.

- Такие, как он, избегают полиции, это очевидно, – сухо заметил дядя.

- У него ведь не хватит денег долго снимать номер гостиницы, – зашептал Кили со всей своей горячностью. – Вот что действительно очевидно. И что, если этот маньяк снова узнает его новый адрес, проследив за ним? Он совсем один, и ему некому помочь.

- И что ты мне предлагаешь сделать? Приставить к нему круглосуточную охрану?

- Я предлагаю более простой вариант: пусть он поживёт у нас.

- Это не вариант, – отрезал Торин и отвернулся, показывая тем самым, что все попытки упрашивать тщетны.

- Тогда.., – глаза Кили забегали. – Тогда я сам сниму жильё и стану с ним жить.

- Ты меня шантажируешь, глупый мальчишка?! – зарычал разгневанный Торин. – Хочешь, чтобы тот псих и тебя убил заодно?!

Невозможно было не заметить непоколебимую решимость у племянника. Этот точно сделает всё, как говорит, если что-нибудь срочно не предпринять. Тяжёлые мысли давили до головной боли в висках. Торин, стиснув зубы, снова взглянул на Кили, глаза которого горели, как у ребёнка, решившего принести домой щенка, невзирая на все родительские запреты. Решение было готово, но как трудно оно далось, можно было только догадываться по мучительно сжавшимся губам и вымотанному от борьбы с собственными эмоциями взгляду.

- Ладно, пусть поживёт у меня, – пробормотал он совсем нехотя, чувствуя, как тошнота подступает к горлу от отвращения и собственного бессилия. – Только недолго.

Глаза Кили вспыхнули удивлением и радостью. Признаться, он не ожидал, что Торин такое предложит. Совсем-совсем не ожидал.

- Ты правда согласен на это?

Трандуил появился в дверном проёме с единственным серым чемоданом, холодный и исполненный собственного достоинства, как и всегда, и конечно же неизменно прекрасный. Торин хмуро взглянул на него и произнёс:

- Но если уровень вздорности Лесной Феи будет зашкаливать, этот чемодан сразу же окажется за дверью.

Кили весело усмехнулся. И всё-таки он победил.

На этот раз Трандуил не отпирался, ломая комедию, выставляя себя оплотом гордости и неприступности. Он со спокойным видом пошёл за Торином и Кили, правда, не теряя при этом своей надменности. Однако когда Кили хотел взять его чемодан, чтобы помочь, то посмотрел на него таким взглядом, что молодому человеку показалось, будто на него вылили целое ведро ледяной воды.

Чёрный джип ждал их там, где его и припарковали – втиснутый между крыльцом подъезда и мусорными баками. Чемодан лёг в багажное отделение, а на заднем сидении, возле Трандуила, место занял Кили, несмотря на недовольное дядино лицо.

- Всё будет хорошо, – ласково произнёс он успокаивающим тоном. – Торин позаботится о тебе, а я буду приезжать так часто, как только смогу.

Трандуил не ответил, задумчиво глядя в окно.


В доме Торина пахло свежей сдобой. Там было светло и просторно. Солнечные лучи, пронизывающие холл, подсвечивали стены тёплыми, прозрачными пятнами. Здесь царили уют и комфорт, облачённые в дорогую добротную, хоть и старинную мебель.

- Бина! – прокричал Торин прямо с порога. – Бина!

Из-за угла спешила немолодая женщина в сером платье и белом переднике и, остановившись, обеспокоенно нахмурилась.

- Вы, господин Торин? В это время? Да разве это возможно? Случилось чего? – всплеснула она руками, закидывая вопросами. – И Кили тут?

- Нет-нет, ничего не случилось, – заверил её хозяин дома. – Мы привёзли гостя, и только. Это Трандуил, он поживёт у нас недолго, – сделал акцент на последнем слове. – А это, – он обращался явно к Трандуилу, хотя и не повернулся к нему, – моя домработница Бина. Бина, отведи ему одну из пустующих комнат и накорми, а мы с Кили должны вернуться на работу.

Домработница с вытаращенными глазами глядела на высокого, статного длинноволосого блондина, взиравшего на неё с высокомерием сверху вниз.

- Конечно, как скажете.., – пролепетала она. – Пройдёмте за мной, господин Трандуил.

Торин слегка усмехнулся. Ему захотелось напоследок поддеть Лесную Фею.

- К тебе правильно обращаются?.. Господин? Или всё же госпожа?

Трандуил посильнее сжал ручку чемодана и развернулся к выходу, но Кили бросился наперерез.

- Нет!.. Торин, зачем ты?..

- Ладно-ладно, – он хотел забрать чемодан у Трандуила, но рука случайно легла на его ладонь, и он отдёрнул её, так, словно какой-то гадости коснулся.

Положение спасла Бина, которая почти с материнской заботой взглянула на гостя и произнесла:

- Идёмте, господин Трандуил. Выберем вам самую лучшую комнату.

- До встречи, – дружелюбно махнул ему рукой Кили, вышел вслед за своим дядей, посекундно оборачиваясь назад.

В офис они подъехали уже ближе к четырём часам. Фили, едва заметив брата, тут же соскочил со своего кресла и бросился к нему.

- Ну что? – взволнованно спросил он, и ответом ему была радостная улыбка.

Проследив взглядом за Торином, что был мрачнее тучи, он задал ещё вопрос:

- Разрешил оставить у нас?

- Нет, – Кили со смешливой улыбкой дёрнул бровями, – забрал к себе.

Глядя на округлившиеся глаза Фили, он весело рассмеялся.

А вот Торину было не до смеха. Он сильно переживал. За Бину, за свой дом, и в том числе за сохранность своего имущества. Он совсем не знал этого Трандуила. Знал только то, что он танцует стриптиз в качестве транса. В клубе Смауга.

Монитор высвечивал ровные столбцы чисел, которые необходимо было сверить и отправить по месту назначения, но сейчас все цифры сливались, превращаясь в общую мешанину чёрных закорючек. Торин, тяжело выдохнув, схватил телефонную трубку. Пальцы пробежались по панели с кнопками, набирая нужные.

Послышались длинные, монотонные гудки. Бина подошла не слишком быстро, но всё-таки подошла и, услышав её спокойный голос, Торин сам понемногу утихомирился.

- Бина, дома всё в порядке? – поинтересовался он как бы между прочим.

- Всё в полном порядке, господин Торин, – деловито ответила домработница. – Господин Трандуил гуляет в саду, – она коротко вздохнула. – Правда он почти ничего не ел, – и перешла на полушёпот, словно доверяла страшную тайну, – сказал, что не употребляет мясо, представляете? Чем же кормить-то его теперь?

Торин снова помрачнел. Курящий вегетарианец – извращенец во всём.

- И не думай готовить специально для него, – проворчал он. – Выискался тут. Я задержусь сегодня, Бина, – и положил трубку на рычаг.

И всё-таки работа не делалась. Не удавалось сконцентрироваться. Мысли были о чём угодно, только не о том, о чём нужно. Они расползались в разных направлениях и никак не могли собраться в кучу. А когда Торин представлял, как Лесная Фея гуляет по саду, злость тут же наполняла до краёв. Это его сад. Его дорожки, кусты, деревья, цветы.. Почему он вообще должен позволять гулять там всяким извращенцам? И почему он должен сидеть в душном офисе, когда этот наглец бездельничает там, в его саду? Да и что он делает там? Фотографирует на айфон дурацкие селфи на фоне его дома и постит в глупые социальные сети? Надо было его в комнате запереть, чтобы не шатался, где ему вздумается.

Дверь в кабинет осторожно приоткрылась, и Торин увидел мордашку своей новой секретарши.

- Простите, господин Торин. Хотела напомнить, что через час у вас назначена встреча. А ещё вы просили принести отчёт.

- А-аа.. да-да, – кивнул он, указывая жестом на стол. – Положите и можете идти.

Девушка прошла в кабинет и положила на стол перед ним бумаги, как-то странно подмигнув и чуть надув пухлые губки при этом. Когда она пропала в дверях, то, как бы невзначай поправила коротенькое платье, показывая беленькие кружевные трусики.

Торин медленно отвёл возмущённый взгляд. Это серьёзная компания, а не бордель! Чем она думает, вытворяя такое?! Он дёрнул на себя телефон и схватил трубку.

- Балин? Подготовь приказ об увольнении моей секретарши... Что тебе объяснять?! Она показывает мне своё бельё!.. Не собираюсь я с ней это обсуждать! Шалашовкам здесь не место!

Он бросил трубку и перевёл дыхание, глядя жёстким взглядом на дверь.

====== Часть четвёртая ======

Комментарий к Часть четвёртая Как же тяжело бетить самого себя)))) Склеиваю и так, и этак, а на выходе слова спотыкаются друг о друга. Вообще всем бетам памятники ставить нужно, я считаю)))))))) Я со своим текстом разобраться не могу, а они умудряются чужие править ><

Домой он возвращался, когда на город уже упали плотные сумерки, разлившиеся по чёрному небу фиолетовыми кляксами грузных туч. Всё замерло, погружаясь в сладкую дрёму, лишь редкие автомобили, грозно урча моторами, проносились мимо на скорости. Торин не спешил. Ему некуда было спешить. Не к кому. Он равнодушным взглядом обводил огни неоновых реклам, торопливых пешеходов, бегущих по чёрному асфальту, исполосованному белоснежными линиями разметки, густой пар, сочившийся сквозь отверстия канализационных люков, которые выхватывал тусклый свет фонарей. Пара больших перекрёстков, длинная улица, тянувшаяся извивающейся анакондой на километры, а затем правый переулок, и вот уже поредели плотные городские застройки. Чёрный джип нырнул под мост, преодолел пару развязок и покатил по широкой дороге прямо к своему району.

Дом не спал. По всему первому этажу был зажжён свет, а на втором, напротив, не горел ни в одном окне. Запарковав авто в своём большом гараже, Торин направился к дому. Дверь поддалась сразу – значит, Бина ещё не ложилась.

— Бина, я пришёл! – прокричал Торин, скользнув взглядом по лестнице.

Интересно, а где Лесная Фея? Хотя нет.. совершенно неинтересно.

Навстречу ему заспешила домработница, вытирая руки о передник.

— Припозднились вы сегодня, – с укором сказала она. – Ужин придётся подогревать.

— Я не голоден, поужинал прямо в офисе.

— Да что там офисная еда, – с некой обидой проговорила Бина, досадливо покачав головой, – а я мяса пожарила в тимьяне, как вы любите.

— Спасибо тебе, – благодушно улыбнулся ей Торин. – Но я, правда, не голоден. А где..

— Господин Трандуил? – перебили его. – Так он до сих пор где-то на улице. Похоже, ему понравился ваш сад, – женщина по-доброму улыбнулась.

— Вот сейчас запру дверь, пусть и спит там, – проворчал Торин с набежавшей тенью угрюмости. – Пора ложиться, что он вообще о себе думает, что мы будем сидеть и ждать, когда он там нагуляется?

— А вы поищите его и приведите, – предложила домработница. – Я сейчас посуду загружу в машину, да спать пойду.

Торин кивнул и вышел в обратно в летний сумрак.

Вечерний сад был прекрасен. По дорогам бегали кружевные тени, рождаемые тёмными лапами шевелящихся веток деревьев. Розы благоухали, наполняя воздух притягательным, сладким ароматом. Ветки шиповника тихо шелестели, шевелились его резные листья, напарывались на собственные колючки. Небо было беззвёздное, лишь сизые, дымчатые тучи висели над головой.

Трандуила нигде не было видно, и Торин двинулся по направлению к тропке, ведущей к озеру. Она утопала в густых чернилах теней. Фонари, что окаймляли её, уже давно не светили и служили лишь преграждением, чтобы продолжать ступать по дорожке, вымощенной камнями, а не запинаться о кочки и корни деревьев. На счастье, густая туча в небе шевельнулась, и из-за неё показалась бледная, чуть скошенная луна. Под её призрачным светом расступились тени, и глаза теперь чётко различали каменную кладку. Торин пошёл чуть быстрее, но, вынырнув из-за куста разросшейся сирени, остановился поражённый.

Возле самого края озера, словно прекрасное мраморное изваяние, замер Трандуил. Он стоял спиной к Торину, и тот мог наблюдать, как его длинные, светлые волосы легонько перебирает ветер, а луна подсвечивает их непередаваемым серебристым цветом.

Чёрная вода озера шуршала у самых его ног. Лунная дорожка на поверхности, казалось, была отлита из серебра, словно это и не сияние вовсе, а металл зыбкой рябью скапливался на недвижимой глади. Воздух и здесь был наполнен ароматом благоухающих роз и стрекотом сверчков. Над зарослями камыша кружились золотистые шарики светлячков.

Торин долго не решался приблизиться. Он боялся своим появлением разрушить очарование момента. Так и стоял, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

Трандуил сам обернулся, когда ветка под ботинком треснула, и Торину пришлось сделать вид, будто он только что здесь появился. Озерная вода, тихо заурчав, чуть отползла назад.

Прочистив горло, Торин медленно приблизился и заглянул в глаза, казавшиеся в полумраке серыми.

— Пойдём, уже поздно. Или я запру все двери.

Его могучую фигуру неспешно окинули взглядом.

— Только вернулся?

— Да, благодаря тебе пришлось доделывать то, что вовремя не успел, – ворчливо ответил он. – Почему ты бродишь здесь один в темноте?

— Всегда мечтал о доме у озера, – взгляд Трандуила остановился на танцующих во тьме светлячках.

Торин нахмурился, вспоминая квартиру с видом на кирпичную стену, но решил не упоминать об этом.

— Скажи мне, почему ты работаешь на Смауга? Не думаю, что он хорошо тебе платит, раз у тебя всё ещё нет дома у озера.

Ему ответили не сразу. Но тем не менее..

— У него есть кое-что, что принадлежало моему роду. Драгоценные самоцветы. Пока они у него, я не успокоюсь, – безмятежный голос чуть дрогнул, словно тень эмоций метнулась между словами.

— Топчешь свою гордость ради горстки камней?

— Это не просто какие-то камни, это наследие моего рода, – жёстко ответил Трандуил.

— Никогда бы не подумал, что такие, как ты.., – он осёкся, но всё же продолжил, – чтят свой род.

Трандуил резко повернул к нему своё лицо, и в глазах его замерцали арктические льды.

— Всё потому, что ты мыслишь стереотипами.

— А как ещё мне мыслить?! – рассердился Торин. – Если я вижу человека, танцующего женский танец в женских тряпках с накладной женской грудью, я должен был подумать, что он делает это из непоколебимых принципов?!

— Жизненные обстоятельства могут забросить нас в такие места, о которых мы не помышляли ещё вчера. Так и ты, должно быть, никогда не думал, что у тебя в доме будет жить человек, танцующий женский танец в женских тряпках с накладной женской грудью, разве нет? – в его тоне читался вызов, и Торин непременно ответил бы на это, не скользни его взгляд от глаз к губам.

Чёрт дери, какие же они нежные и притягательные.. Захотелось коснуться их своими губами и почувствовать..

Торин встряхнул гривой волос, стряхивая наваждение.

Конечно, такого не может быть на самом деле. Виновата луна, душная летняя ночь, аромат роз и долгое отсутствие близости.

— Идём, – буркнул он и двинулся к дому, огибая куст сирени и ни разу не обернувшись.

Ему достаточно было того, что он слышал за спиной едва различимый шорох шагов.


А следующим вечером заявился Кили. Он приехал один на своём авто ближе к восьми, когда Торин и Трандуил ужинали за обеденным столом в напряжённом молчании. Они только что повздорили, и воздух ещё искрил молниями негативной энергии.

— Зачем приехал? – негостеприимно спросил Торин, хмуро взглянув на племянника.

— Я к Трандуилу.

Белокурая Фея одарила его безрадостным взглядом, и Торин ухмыльнулся, увидев в этом нечто обречённое. Лишь Бина с радушием спешила новому гостю навстречу, готовая, как всегда, напоить, накормить, приголубить и поделиться своей добротой.

— Садись, мой хороший, я принесу ещё тарелку и приборы, – обратилась она со всей своей заботой к Кили.

— Нет, не нужно, – помотал головой молодой человек с мягкой улыбкой на лице. – Я уже перекусил.

— Тогда не стой над душой, – проворчал Торин. – Дай Лесная Фея дожуёт свои листья.

Услышав это, уязвлённый Трандуил тут же поднялся со своего места и уже по пути к выходу из столовой обернулся, чтобы промолвить:

— Идём на свежий воздух, – и слегка кивнул головой, приглашая Кили за собой.

Обрадованный этим, молодой человек поспешил за ним, не заставляя просить дважды, а Торин нахмурился в возмущении, так что складка пролегла меж его бровей.

— Вы что думаете?! Мой дом – место для ваших свиданий?!

Но его уже никто не услышал – входная дверь захлопнулась.

Остатки жаркого больше не лезли в глотку. Торин отбросил тканевую салфетку на стол и поднялся. Гнев снова медленно затапливал его разум. Бина, растерянно взглянув на его потемневшее от ярости лицо, принялась собирать посуду со стола. Воцарилась напряжённая тишина, и только ходики на комоде отмеряли время мерным тиканьем.

Торин широким шагом пересек комнату, выглянул в окно, всматриваясь в темноту. Он заметил только теперь, какое звёздное небо сегодня. Почему же он раньше не замечал таких обыкновенных, но прекрасных вещей? Красота озера под луной, звёзды, ночное небо, его собственный старый сад, розы? Нередко нужно взглянуть на мир чужими глазами, чтобы что-то осознать..

Да чем они там занимаются под этим звёздным небом? Нужно идти в сад, а не то этот извращенец оплетёт своими чарами, соблазняя его племянника, пока он здесь на небо любуется.

Резко дёрнув дверь, Торин вышел на улицу. И Трандуил, и Кили сидели на каменном выступе неработающего фонтана. На губах его племянника играла улыбка, хотя взгляд был обращён в землю, он что-то тихо сказал и снова улыбнулся. Трандуил сидел рядом, с сигаретой в руке, вытянув длинные ноги, и равнодушно выпускал тонкой струйкой дым.

— Кили, езжай домой! – выкрикнул Торин, буравя их обоих тяжёлым взглядом.

Однако через мгновение у него чуть пар из ушей не пошёл, когда он увидел, как племянник, поднимаясь, коснулся губами щеки Лесной Феи и шепнул что-то вроде «До встречи». Проводив его мрачным, тяжёлым взглядом, Торин посмотрел на Трандуила, еле сдерживаясь от злости.

— Если я ещё раз увижу подобное, я вышвырну тебя из моего дома, – процедил он сквозь зубы.

Трандуил легко поднялся и, затушив сигарету о каменный край импровизированной скамейки, медленно двинулся к дому. Обходя Торина, он приблизился к нему и шепнул, обдав ухо горячим дыханием:

— А я ничего не делал.

И скрылся за белой дверью.

— Ничего он не делал! – рявкнул Торин. – Только совращаешь моего племянника в моём же доме!

В эту ночь он не мог уснуть. Лёжа в кровати, смотрел в широкое открытое окно на звёзды, маленькими белыми глазками насмешливо подмигивающие ему с чёрных небес, и думал. Он очень хотел избавиться от Трандуила. Вышвырнуть его из своей жизни и забыть о нём. Сделать вид, что никогда не знал его и не видел ни разу. Такие люди не должны даже на метр приближаться к нормальным людям, их сжигать нужно, как ведьм. Какая ему разница, что сделает с ним маньяк? Почему он вообще должен думать об этом? Но только он решился на завтрашний разговор о том, чтобы опостылевший гость собирал манатки и убирался, как снова щёлкнуло что-то в груди, и раскрыла глаза убаюканная совесть, ткнув острым когтем куда-то в мягкость души. Вновь воскресли сомнения. Впервые в жизни он не знал, что ему делать.

Ни один вечер не проходил без того, чтобы Торин и Трандуил не поцапались. Обычно это происходило спонтанно, но иногда и из-за того, что один хотел задеть другого, и тогда снова и снова их ждала словесная перепалка.

А в воскресенье спозаранку заявился Даин. Он привёз пять литров свежего пива, которое сварил один из многочисленных их родственников, и заодно хотел испробовать его вместе со своим кузеном.

— Надо было всех позвать, но тогда пяти литров не хватило бы, – сказал он, усаживаясь в кресло, и рассмеялся в свою густую бороду.

Торин усмехнулся на это, опускаясь напротив и поглядывая на засуетившуюся домработницу, которая подготавливала им место для посиделки.

— Как замечательно! – сказала она, убирая со столика вазу и журналы. – Я как раз приготовила свиные рёбрышки, к пиву будет хорошая закуска.

— Ты чудо, Бина, – похвалил её Торин, и она, сияя, ушла на кухню. – Я хотел сказать тебе, – он прокашлялся в кулак, обращаясь к Даину и бросив быстрый взгляд на лестницу. – Здесь теперь не только я да Бина.

— О-оох надо же, у моего кузена появилась женщина.

— Это не женщина, – угрюмый взгляд стёр с лица Даина улыбку.

— Мужик? – удивлённо переспросил он.

— Это Лесная Фея, если ты помнишь мой испорченный день рождения в клубе. Живёт здесь теперь по твоей милости.

— По мое-еей?

— Следовало бы отправить это чудо жить к тебе. Заберёшь?

Даин усмехнулся, поудобнее устраивая свою пятую точку в кресле.

— Я бы забрал, да моя жена не поймёт.

Они оба рассмеялись.

Пиво оказалось качественным, пенным и невероятно вкусным. Особенно со свиными рёбрышками от Бины. Кузены славно проводили время, рассказывая друг другу весёлые истории и казусы, происходившие на работе или с кем-нибудь из их родственников. Во время очередного своего рассказа Даин бросил взгляд на лестницу и увидел Трандуила, что стоял почти на самых верхних ступенях. Он наблюдал за ними пристальным, чуть напряжённым взглядом. А может даже и подслушивал.

— О-оо, – усмехнулся Даин в свои пышные усы, – Лесная Фея залетела к нам на огонёк. Иди сюда, выпей с нами доброго пива.

— Я не пью пиво, – холодно отозвался Трандуил, глядя на них сверху вниз.

— Зато вылакал всё вино из погреба, – не преминул высказать Торин с укором. – Знакомься, Даин, это Трандуил. А это мой кузен Даин, по вине которого Кили и узнал о твоём существовании.

— Кили грех винить в чём-либо, эта феечка просто красотка, – Даин хохотнул, шлёпая рукой по подлокотнику.

Трандуил уже спускался вниз, когда эта фраза достигла его.

— Сделай одолжение, не оскорбляй мой тонкий слух своими убогими комплиментами, – язвительно бросил он и вышел в сад.

Хохот снова разразил Даина, искренний и громкий.

— Какой острый язычок. Не скучно тебе с ним.

— Это уж точно, – мрачно отозвался Торин. – Давай-ка, подолью тебе ещё пива.

Они снова принялись общаться – травить анекдоты, беседовать о работе и жене Даина и пить, пить, пить..

Трандуил вернулся спустя три часа. Изрядно захмелевший Даин сидел в гостиной один и ждал, когда вернётся Торин. Бросив на него брезгливый взгляд, Трандуил направился к лестнице.

— Куда ты, Лесная Фея? – Даин оглядывал его пошлым взглядом и улыбался пьяно, не в силах выровнять кривую ухмылку. – Может, станцуешь так, как танцевала в клубе? Хоть ты и мужик, а всё же раз в сто краше моей жены.

— Люди выбирают себе партнёра по своему подобию, – сардонически высказал Трандуил и стал подниматься по лестнице к себе.

— Ну и горячая же ты штучка, – рассмеялся Даин безо всякой обиды.

Он хотел сказать ещё что-то, но Торин вернулся и, посмотрев наверх, обменялся с удаляющимся Трандуилом взглядами.

— А ну постой!

Взгляд из-за плеча и взмах ресницами. Этот гад глазки тут строит?!

— Где ты был?!

Трандуил обернулся, делая удивлённое лицо. Издевался.

— Я тебе докладывать должен?

— Должен, пока живёшь в моём доме, – сурово промолвил Торин.

— И не мечтай! – и Лесная Фея упорхнула к себе.

— Не понимаю, чего ты бычишься, когда у тебя такая красота по дому разгуливает, – со смешком выговорил Даин и залил себе в рот ещё немного пива.

— Я тебе не извращенец. В отличие от тебя.

Они кутили по меньшей мере до девяти часов, после чего Торин вызвал такси, погрузил почти бессознательную тушку кузена и отправил домой, а сам спустя несколько минут раздумий, поднялся по лестнице на второй этаж. Комната Лесной Феи – дальняя. Торин остановился возле двери, поколебался ещё пару секунд, собираясь с мыслями, а затем занёс кулак и пару раз грохнул по деревянному полотну. Трандуил открыл сразу же, словно находился всё это время совсем рядом.

— Какие гости, до этого ты ни разу не являлся в мою комнату, – произнёс он с полуулыбкой, выжидательно глядя.

А Торин не мог ни слова вымолвить – Трандуил, облачённый в лёгкий халат, похожий на кимоно, нежного мятного цвета, со своими белокурыми, распущенными волосами был невероятно красив, и он думал о том, что, возможно, ещё не видел существа прекраснее. Ему потребовалось некоторое время, чтобы вернуть себе самообладание и заговорить.

— Послушай, я должен обсудить с тобой некоторые правила, – не дожидаясь приглашения войти, он сам сделал это, оттеснив Трандуила плечом.

Взгляд сразу зацепился за бутылку вина, стоявшую на столике, а подле неё – почти пустой бокал, на дне которого алела буквально одна капля рубинового напитка.

— Пьёшь в одиночестве.. Так делают лишь пьянчуги в забегаловках.

— Может, ещё за сигареты меня поругаешь? – мягко спросил Трандуил, но с небольшой издёвкой.

Торин решил сменить тему разговора, ибо отчитывать взрослого человека за вредные привычки было, как минимум, глупо.

— Вернёмся к правилам. Я тебе сейчас озвучу их и требую, чтобы им следовали неукоснительно. И так, правило первое: ты обязан предупреждать меня, когда куда-то намереваешься пойти. И в том числе ночью, потому что охрана просто так не пропускает на территорию этого района, как ты уже сам мог убедиться. Второе: никаких уединений с Кили. Чтобы вообще к нему не подходил на расстояние двух метров. И третье: пока что, для твоей же безопасности, никаких встреч с клиентами. Тот маньяк может выглядеть вполне прилично, а на самом деле..

— Постой! – резко прервал его Трандуил. – О каких клиентах ты говоришь?! – он чуть склонил голову на бок, ожидая ответа.

Торин невесело усмехнулся.

— Я должен объяснять тебе? Те, с которыми ты проводишь время после своих выступлений, полагаю.

В округлившихся светлых глазах сверкнул гнев, похожий на вспышку самой первой и самой злой молнии.

— Наглец! Убирайся вон из моей комнаты!

— Я могу понять, что это основной твой заработок, но..

— Как ты смеешь нести этот бред! – Трандуил гордо вскинул подбородок. – Я не желаю это слушать! Уходи и забирай с собой свои гнусные фантазии!

— Что я не так сказал?

— Пошёл прочь!

Сочтя это пьяной реакцией, Торин развернулся, схватил бутылку с вином и вышел из комнаты, унося её с собой.

— Скотина! – донеслось в спину.

И дверь за ним с силой захлопнулась.

— Чокнутая стерва, – ответил он, но, видимо, уже сам себе.


Вернувшись с работы следующим вечером, а точнее, уже почти ночью, Торин застал дом, погружённый в полумрак. Он сам зажёг свет в холле, и через две минуты там показалась Бина, подслеповато щурясь и идя практически на ощупь.

— Господин Торин, как вы поздно сегодня, – посетовала она, покачав головой.

— Да, пришлось задержаться. Можешь идти спать, я тоже сейчас поднимусь к себе.

— Тогда не запирайте двери на внутренний замок, – предупредила его домработница, – господин Трандуил всё ещё в саду.

— Хорошо, – кивнул он. – Доброй ночи, Бина.

— Доброй ночи, – и женщина ушла в свою комнату.

Торин с тяжёлыми мыслями переминался с ноги на ногу какое-то время, но потом всё-таки решился и вышел из дома в ночь.

Сегодня луна не светила, зато по небу были рассыпаны мелкие, но яркие звёзды. Он огляделся – скорее всего, Трандуил снова у озера. Ноги сами понесли его туда, к дорожке из каменной кладки, мимо бездействующих фонарей, за куст сирени..

Трандуил и впрямь стоял возле кромки чёрной воды, чуть в отдалении, там, где над камышами вились в немом танце светлячки. Он выглядел задумчивым, и как будто немного печальным.

Ослабив галстук на шее, Торин вышел к нему. Он чуть было не запнулся о пару кружевных летних сапог, и только заметил, что Трандуил стоял босиком, а его ступни утопали в мокром песке. Сегодня ветер не приносил сладкий аромат роз – его почти не было. Только изредка доносился шепоток густой листвы, казавшейся совсем тёмной в эту безлунную ночь.

Не зная, как начать разговор и о чём говорить, Торин молчал, хотя и в этом молчании ему было комфортно. Они просто стояли рядом, и никакие слова не были нужны, тем более, большинство из них всё равно вызывали неминуемые перепалки.

Всё прервал айфон, вспыхнувший загоревшимся экраном. Трандуил словно нехотя взглянул на него и опустил руку вдоль тела.

— Опять звонит, – глухо произнёс он. – Уже пятый раз за сегодня.

— Хочешь, я отвечу?

— Какой в этом смысл?

— Не знаю, – качнул головой Торин, невидящим взором мазнув по деревьям на противоположном, далёком берегу.

Трандуил протянул руку над зарослями и осторожно поймал мерцающую золотую точку, которая вполне мирно уселась на его ладони и горела таким приятным, чуть зеленоватым светом, чистя мордочку вытянутыми вперёд лапками. Торин только диву давался, как это ему удавалось так мирно сосуществовать с природой и так вздорно вести себя в людском обществе.

Айфон всё ещё горел своим экраном, и Торин, раздражённо взглянув на него, выхватил его из руки Лесной Феи, после чего нажал на «ответ». Испугавшись, светлячок резко дал дёру с ладони, а Трандуил с небольшим изумлением взглянул на Торина.

— Эй, ты, шлюшка, слышишь меня?.. – зашипели в трубке.

— Послушай меня, психопат! Не вздумай больше звонить на этот номер, а не то я тебя из-под земли достану и скормлю тебя твоими же кишками! – с чудовищной злостью, которой и сам от себя не ожидал, выкрикнул Торин.

Он поднял глаза на Трандуила и слегка подивился его взгляду. Ему показалось.. конечно же, показалось, ведь этого не может быть в силу характера того, кому принадлежали эти светло-голубые глаза, но всё же он увидел в них благодарность. Нужно было просто отвернуться. Или просто отвести взгляд. Бежать, как можно дальше от всей этой ночной магии, но он не стал, а взял и впился губами в красиво очерченные губы.

Он целовал его так агрессивно и отчаянно, словно хотел привязать к себе или доказать ему что-то. Терзал его губы, его язык, чувствуя, что эйфория затапливает его, обнимает сотней мягких волн, и ему показалось, что всё так и должно быть. Айфон, выскользнув из рук, упал на песок, матово поблёскивая отключившимся, тёмным экраном.

Но осознание вспыхнуло также внезапно, как и неконтролируемая жажда поцелуя. Торин отстранился, чуть ли не с отвращением взглянув на Лесную Фею.

— Я прошу прощения. Не нужно было этого делать. Мне очень жаль..

Трандуил в каком-то странном замешательстве взглянул на него.

— Ничего.. просто такая ночь..

Он коротко облизнул губы и неожиданно сам набросился на Торина за новой порцией поцелуя. Обвил руками его шею, погрузил пальцы в жёсткие волосы. Шёпот листвы кружил голову, близость жаркого тела – они словно были затканы в эту ночную темноту.

Земля неожиданно вздрогнула, будто накренилась, сильно ударила по коленям, пользуясь ночью, как прикрытием. Трандуил глухо выдохнул в очередной поцелуй, крепче хватаясь за Торина, который теперь почти сидел на нём, торопливо стягивая с него одежду.

— Стой..

— Заткнись, – Торин был готов разодрать к чертям на нём все эти тряпки, чтобы поскорее избавиться от них. – Хочу тебя.. Хочу, хочу.. – лихорадочно расстёгивал пуговицы на своей рубашке, часто и рвано дышал, путаясь в петлях, мелких складках одежды. Ткань трещала, так яростно он её дёргал. – Никому не отдам, – прорычал и впился сухими губами в шею.

Трандуил запрокинул голову, подаваясь к нему навстречу. Его длинные ресницы дрожали.

И он был под ладонями такой податливый, гладкий, шёлковый на ощупь. Торину нравился его запах, нравились чёткие тени от ресниц на тонкой коже век, нравились припухшие горячие губы, невероятные аквамариновые глаза – ему нравилось всё, ибо для него это было совершенством. Хотелось растопить этот обжигающий лёд в своих руках, да он сам пылал, как пламенем объятый, кожа, казалось, раскалена настолько, что чуть – и он вспыхнет, как феникс, и сгорит за пару секунд дотла.

Листва по-прежнему нашёптывала свои заклинания, нежно, ласково, тихо-тихо, совсем рядом осторожно плескалась вода.

— Почему ты дрожишь?

Светло-голубые глаза смотрели на него в упор, но Трандуил не отвечал.

— Холодно?

Ещё один вопрос без ответа.

— Только не говори, что ты.. Нет, ты же не можешь.. Чёрт возьми.. Да почему же ты молчал?

Он чуть приподнял его и обнял так крепко, что тот заёрзал в его руках, пытаясь получить доступ к кислороду, но молчал по-прежнему.

— Прости меня.. Я не должен был судить так... прости..

Торин коснулся его губ совсем легонько, невесомо, непривычно для себя. Они целовались целую вечность, а может и больше. Под его горячими руками плавилась кожа. Лёд таял не только снаружи, но и внутри, обнажая такие непривычные чувства, превращаясь в воду..

Собственное удовольствие уже не казалось Торину таким важным, как доставить его близкому человеку. Он ласкал его плечи и руки губами, гладил спину, ловил его пальцы и целовал их. Дразнил, распалял. Ждал.

Трандуил застонал, пусть и едва слышно. И Торин рванул его брюки вниз, быстро стягивая с ног. Время стало измеряться количеством прикосновений. Невозможно было отстраниться от сладковато-пряных губ. Невозможно не ощущать под ладонями теперь такой тёплой кожи. Мир стал, словно призрак. Его нечёткие очертания размывались.

Торин, наконец, избавился и от своей одежды, и теперь мог насладиться наготой прекрасного распростёртого под ним тела, отвечающего ласками на ласки. Трандуил царапал его спину между лопатками, жарко шептал что-то, но слов было не разобрать. Они оба задыхались и горели.

— Хочу тебя.. как же я хочу тебя.., – Торин припал губами к шее, и чуть не зарычал от удовольствия, почувствовав прикосновение пальцев внизу живота.

Шёпот почти был неслышен. Может просто звук участившегося дыхания заглушал голос.

— Возьми..

Что-то надорвалось, точно треснул сковывающий сердце железный обруч. Треснул, рассыпался в труху и исчез, и стало легко, жарко, сладко, пьяно, и счастье стиснуло виски до того, что закружилась голова.

Торин снова коснулся губ Трандуила, прикрыл глаза, постепенно продлевая поцелуй. Заставлял себя не торопиться, растягивая секунды удовольствия, смаковал ощущение счастья, которое наполнило его до конца, до последнего нерва.

— По-другому, – полушёпотом промолвил он, оторвавшись от губ и приподнявшись над ним. – Теперь всё будет по-другому, – одной рукой он поглаживал бедро, мягким нажимом заставляя развести ноги.

Это так близко, это так пьяняще. Совершенно неправильно, но уже без обратного пути.

Страсть оттеснила всё, даже ненависть. Она была похожа на свет и пламя, на огненную стихию. И всё это неожиданно и разом, со всех сторон, по всем органам чувств, прямо в душу – стремительным потоком, так что темнело в глазах.

Торин дышал так, словно что-то с чудовищной силой давило ему на грудь, хватал воздух приоткрытым ртом, сжимал плечи Трандуила почти до синяков, впиваясь ногтями в кожу.

Он не хотел сразу, не хотел резко и больно. Но в самый неподходящий момент перед глазами безумной вспышкой возник образ Лесной Феи, исполняющей свой вульгарный танец в полупрозрачном наряде, и всё получилось напротив. Один мощный и грубый толчок, прикушенная губа и сильный выдох в шею.

Торин поднял голову, чтобы взглянуть в светло-голубые глаза, и увидел Трандуила ошарашенным, потерянным, поражённым, но всё ещё раскрытым. Он не заслужил боли, хотя и часто бывает дрянью, и Торину стало стыдно.

Он поцеловал его в губы со всей нежностью, на которую только был способен, чтобы загладить свою вину. Горячие ладони, плотно сжатые губы, распахнутые глаза, капли влаги на раскалённой коже. Недоступное всем, но доступное ему – Торин чувствовал себя королём и победителем.

Плавились мысли, плавился рассудок, плавились все запреты и преграды, таяли собственные убеждения и стандарты. Всё растворялось и исчезало, вспыхивая вокруг серебряными искрами.

С каждым движением, с каждым толчком – всё теснее и теснее, сближаясь, сливаясь друг с другом. Трандуил дугой выгибался в руках Торина, сильно стискивал его бёдра, царапал его плечи и спину, надрывно дышал вперемешку со страстными стонами, притягивал к себе, сильно дёргая пряди жёстких волос. Боль, которую он ощущал, вспыхивала россыпями мелких огней, словно бриллиантами, что белее света звёзд, но постепенно сошла на нет, когда все движения стали отдаваться ослепительными всполохами.

Его крик полыхнул целым взрывом.

И всё исчезло.

Только они вдвоём, погружённые в ночной мрак, рвано дышащие и ослабевшие, словно два зверя от большой битвы.

Торин ощущал лбом влажный песок, грудью чувствуя, как часто дышит Трандуил, как вздрагивает всем телом. Он крепко прижал его к себе, ещё сильнее подминая.

— Отпусти меня, – внезапно потребовал тот, принимаясь извиваться в его руках, пытаясь высвободиться.

Торину не хотелось делать этого, но и удерживать насильно – тоже.

Трандуил поднялся с земли и принялся вычёсывать из волос песок, медленно проводя пальцами от макушки к их кончикам. Он выглядел снова независимым и отстраненным, но и спокойным и умиротворённым одновременно. Одеваясь, Торин продолжал любоваться им. Исполнив свои доселе тщательно маскируемые желания, он тоже расслабился, пребывая как в сытом довольстве, ибо нервное напряжение больше не сковывало ни его тело, ни его душу. И он спокойно ждал, пока Трандуил облачится в свои одежды.

Сейчас всё должно решиться. Торину предстоял выбор. Конец или может начало..

Был ли это неверный безумный порыв или это шаг к зарождению новых отношений.

Пойдёт по дорожке меж фонарей и не обернётся – можно считать, ничего не было. Возьмёт за руку, переплетя пальцы – готов принять произошедшее и продолжать дальше.

Яркая луна несовершенной формы, чёрная вода озера, чуть колышущиеся тёмные листья, маленькие танцующие светлячки над камышами – невольные свидетели, но Торин знает – они будут молчать.

Одним шагом он подошёл к Трандуилу, нащупал грубыми пальцами его нежную ладонь и крепко сжал. Тот взглянул на него недоумённо, но быстро мастерски вернул лицу привычное высокомерие.

Они возвратились в дом рука об руку, хоть и разошлись сразу же по своим комнатам.

Через десять минут, стоя под душем, Торин улыбался, как улыбается человек, совершивший нечто неожиданное, но давно лелеемое в мечтах. Умиротворение его так и не отпускало.


Сидя на диване, Торин медленно отпивал из толстостенной, коричневой кружки горький кофе. Он был тягучим и горячим – превосходным, как и его сегодняшнее настроение. Взгляд скользнул по лестнице и остановился на Трандуиле, который, словно король, величественно спускался вниз.

Торин улыбнулся, и в глазах вспыхнули всполохи хитрецы. Он похлопал подле себя, приглашая присесть рядом, и отставил свою кружку на чашку, что стояла на столике. Трандуил не спешил, не меняя темпа своих шагов, остановился возле, с вызовом глядя сверху вниз, но через короткое мгновение всё же опустился рядом.

Закинув руку на спинку дивана, Торин положил ладонь на плечо Лесной Феи и погладил.

— Хочу, чтобы ты опять перестал походить на замороженную статую.

Трандуил взглянул на него из-под ресниц, повернув голову.

— Почему ты не на работе? – от его голоса веяло холодом.

Взяв его за подбородок, Торин провёл большим пальцем по нижней губе.

— Хотел позавтракать с тобой вместе. Поеду после обеда.

— Господин Торин!- от звука голоса домработницы он нахмурился, а его руки, моментально оторвавшись от Трандуила, стиснули собственные колени. – Завтрак готов! Могу накрывать? – она выглянула из-за угла.

Он почувствовал себя подростком, боявшимся быть застигнутым врасплох.

— Да, Бина, можешь накрывать.

В столовой послышался перезвон посуды и донёсся запах свежей глазуньи. Минут через пять Бина уже звала к столу. Едва Торин коснулся стула, усаживаясь, как раздалось резкое пиликанье и в кармане брюк завибрировало. Он взглянул на Трандуила, цепко разглядывающего его, но ответить пришлось:

— Слушаю тебя, Двалин.. Какая встреча?.. Я предупредил секретаршу о том, чтобы она отменила её.. Как ждут?!.. Она только и умеет светить своим бельём, а положенный срок нормально отработать не может!!!.. Двалин, я не приеду, у меня важные дела. Извинись перед ними за меня.. Я знаю, сделка может сорваться.. Знаю!

Трандуил, по-прежнему всё это время наблюдавший за ним, отвёл глаза.

— Езжай ты уже, не вымучивай оправдания.

Торин взглянул на него слегка удивлённо и нехотя ответил в трубку:

— Ладно, займи их чем-нибудь, я выезжаю, – он отсоединился. – Прости, нужно ехать.

Его ждало вынужденное расставание и безрадостная долгая дорога.

Рабочий день, как самый обыкновенный, подверженный суматохе, долгим разговорам с доводами на встречах, ворчанию на подчинённых. Шумы факсов, телефонных звонков, чавканья принтера, монотонного гула голосов. Времени даже на обед в этот день не было, не говоря уж о посторонних мыслях. Поэтому когда багряное солнце свалилось за горизонт, и рабочий день закончился, Торин сильно удивился. Ему показалось, что прошло не больше трёх часов. Но он сильно обрадовался, что наступил вечер. Отзвонился секретарше, что уходит домой, мысленно обругав её дурой, и поспешил из кабинета, надеясь ещё застать в офисе Кили.

Молодой человек уже отключил свой компьютер и ждал Фили, решившего доделать какой-то документ.

— Кили, – Торин многозначительно взглянул на него. – Сегодня я отвезу тебя домой.

На лице племянника проступило искреннее недоумение, граничащее с беспокойством .

— Ты? Но почему?

— Потому что мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз.

Фили поднял голову, удивлённо посмотрев на них обоих, и спросил недовольно:

— А я один должен домой ехать?

— Иногда нужно побыть наедине с собой, – заявил Торин. – У тебя сегодня появился шанс.

Взгляд Кили вдруг застыл, наполняясь тревогой и волнением.

- Что-то с Трандуилом? – его голос дрогнул от этих эмоций. Он пробуравил глазами дядю, требуя ответа прямо сейчас.

— Всё в порядке с ним, идём.

Всё ещё недоуменно пожав плечами, Кили посмотрел на брата и направился за Торином.

Чёрный джип поблёскивал матово своим боком в свете фонарей, включившихся по всему периметру стоянки. Он зарычал от нетерпения, как только его завели, готовый пуститься в путь.

— Этот разговор пойдёт о чём-то плохом или о хорошем? – нетерпеливо побарабанив пальцами по дверце, спросил Кили и нырнул в салон на переднее сиденье, потому как чувствовал недружелюбное дыхание северного ветра, резко сменившего утренний южный.

Торин не ответил. Сел за руль и надавил на педаль газа. Авто, взвизгнув покрышками, рвануло со стоянки прочь.

Они ехали в молчании вплоть до того, как с вереницей машин вклинились на оживлённый перекрёсток и, как только джип застрял в небольшой пробке, Торин сжал руль и повернулся к племяннику:

— Речь и правда пойдёт о Трандуиле.

— Так с ним..

— Нет. Всё хорошо. Просто хочу, чтобы ты знал кое-что, – он ненадолго замолчал, взглянув на красный сигнал светофора, и только затем продолжил вновь. – Мы с ним в отношениях, Кили.

— Что?! – выкрикнул молодой человек с видимой усмешкой.

Он явно не поверил в то, что услышал, считая это бредом. Сильнее Торин невзлюбил, наверное, лишь его предыдущую темнокожую пассию. Да и то после того, как она обчистила квартиру.

— Я узнал его получше за то время, что он живёт у меня.

Кили с улыбкой на лице помотал головой, отвергая все сказанные слова. Он это специально, чтобы отвадить его от Лесной Феи, ясно же.

— Хах, хватит шутить, Торин. Если ты думал, я поверю в это, то.., – он замолчал, изучая его взглядом.

Тот выглядел слишком сурово и слишком серьёзно.

— Я не верю!.. Я не верю! Как можно в это поверить?!.. Пусть он скажет мне об этом сам. Поворачивай к дому.

— То есть мне ты не доверяешь? – почти спокойно переспросил Торин, крепче сжимая пальцами руль. – Ты считаешь, что у меня нет чести?! Что я стану врать тебе о таких вещах?! – с каждым словом он распалялся всё больше помимо своей воли.

— Я просто хочу поговорить с ним, – сделав акцент на последнем слове, Кили вгляделся вдаль.

— Хорошо, – что ж, понадобилось немало усилий совладать со своим возмущением.

Пробки всё равно избежать не удалось. Повернув руль и развернувшись в правую сторону, меняя дорогу, Торин повёл джип в новый затор.

Водители почти ежеминутно переговаривались пронзительными гудками. Торин хмурился, разглядывая в боковое зеркало сзади стоящих участников движения, и молчал. Кили также был хмур и неразговорчив и, скрестив руки на груди, пялился вперёд.

Они добрались до дома спустя ещё час. Бина, как обычно, вышла им навстречу.

— Здравствуйте, господин Торин, здравствуй, мой хороший, – последнее обращение было адресовано Кили.

— Добрый вечер, Бина. Трандуил где? – Торин скользил вокруг взглядом.

— Недавно вернулся, у себя он.. Какой же ты грустный, Кили! – всплеснула она руками. – Случилось чего?

— Нет-нет, ничего, – покачал тот головой, смущённо дёрнувшись. – Я поднимусь к нему? Где его комната?

— Самая дальняя, – ответил дядя, и Кили рванул на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки.

Дверь в комнату Трандуила была приоткрыта, но он всё равно постучал на всякий случай.

— Войдите, – послышался повелительный голос Лесной Феи.

Кили шагнул за порог и встретился взглядом со светло-голубыми глазами. В одной руке Трандуила была бутылка с вином, а в другой – штопор. Не успев ещё откупорить, тот поставил всё это на столик с досадой и развернулся к гостю.

— Что ты хотел?

— Поговорить.

Трандуил слегка раздражённо вздохнул, схватил пачку сигарет, вытряхнул оттуда одну и зажал между пальцами.

— Говори, – медленно повернул голову и проницательно посмотрел в глаза.

— Торин сказал, что.. у вас отношения, – голос Кили, споткнувшись, болезненно задрожал.

Щёлкнула зажигалка – Трандуил прикурил и втянул в лёгкие горьковатый дым.

— Да, – сизое облако вылетело изо рта, растворяясь в воздухе. – Мы переспали вчера.

Теперь и лицо Кили болезненно скривилось, он попытался исправить это улыбкой, но она вышла такая неживая, словно нарисованная на лице тряпичной куклы.

— Так значит, это правда.

Трандуил прошёл вдоль комнаты и развернулся, стряхивая пепел в серебряную пепельницу на столике.

— Он мне сразу понравился.

Вот как. Кили оставалось лишь грустно усмехнуться.

— Тебе нужно было сказать об этом. Я надеялся на взаимность.

— Для чего сказать? – жестко промолвил Трандуил. – Для того чтобы ты ему всё рассказал, а он бы потом излил на меня всю свою ненависть?

Нужно было только выдавить из себя ещё улыбку, хоть краем губ.

— Я тоже думал, что он презирает тебя, а теперь..

Он подошёл и мягко забрал из рук Лесной Феи сигарету, поднёс её к своим губам и сделал глубокую затяжку.

— Ты куришь? – спросил Трандуил таким тоном, что было очевидно – на ответ ему плевать.

— Закуришь с тобой, – усмехнулся Кили. – И сопьёшься, и кокс начнёшь нюхать, – он затянулся снова. – А знаешь.. , – вскинул свою ладонь и коснулся светлых волос Лесной Феи, нежно проводя по ним пальцами. – Хоть мне и ужасно больно, я желаю тебе счастья.

Его улыбка была печальной и жалкой, но всё же светлой. Он пошёл к выходу, забыв вернуть сигарету, но обернулся в дверях и прошептал:

— Ты в надежных руках.

====== Часть пятая ======

Комментарий к Часть пятая Закидываю в шапку продолжение видео от куколки Данны)

Голова Трандуила покоилась на коленях Торина, который лениво гладил шелковистые, белокурые волосы. Всё было наполнено тишиной и умиротворением. Вечер догорал, модифицируясь в холодную, ветреную ночь. Город накрыло непроглядной, тотальной тьмой, которая придавила его настолько, что тот был не в силах шелохнуться, даже чувствуя на себе холодное дыхание туч. За окном не было видно ни малейшей детали, и то, что выхватывали фонари террасы, путалось в вязкой, чёрной дымке. А в стенах дома уютно потрескивал огонь в камине, да приятно пахло яблочным пирогом, что испекла Бина прежде, чем уйти спать.

— Я рад, что Кили нормально отреагировал на всё, – промолвил Торин задумчиво. – Поспишь сегодня со мной в моей постели?

— Сегодня мне нужно в клуб, – с деланным спокойствием ответил Трандуил, хотя внутри у него всё пылало от раздражения на этот факт.

Торин моментально напрягся, сев прямо и убрав руку от волос Лесной Феи. Он буквально задыхался от переполняющего его возмущения.

— Ты выступать собираешься? – его голос сорвался от гнева.

— Да.

— Никуда ты не поедешь! – его прорвало – сдержаться оказалось невыполнимой задачей.

Трандуил вскочил на ноги, как застигнутая врасплох кошка. Его глаза опасно горели.

— Я не спрашивал твоего дозволения, – прошипел он.

— Думаешь, я дам тебе обнажаться перед всякими похотливыми мерзавцами?! – он бы наговорил ещё много разных вещей, если бы собеседник не приблизил к нему своё лицо и, глядя глаза в глаза, не зашептал.

— Я не намерен с тобой это обсуждать!

— Попроси у Смауга приличную работу!

— На приличной работе я буду до глубокой старости выкупать свои подвески!

Торин сжал губы.

— Давай я выкуплю их для тебя?

— Нет! – Трандуил резко отстранился, и ледяными искрами вспыхнули его глаза. – Мне ничего не нужно от тебя!

— Хорошо, – Торина всего трясло от ярости, внутри буквально клокотало, – тогда я поеду вместе с тобой.

— Чтобы всё там загрохотало от твоего «праведного» гнева?! Гневись здесь, я не хочу, чтобы Смауг выгнал меня и..

Торин, пропуская мимо ушей несколько последних фраз, невольно сконцентрировался лишь на движущихся чувственных губах. Они манили, влекли – и Торин впился в них, прикусывая сначала верхнюю, затем нижнюю, потом замер, и вновь набросился уже на обе.

Он отпустил Трандуила лишь когда вдоволь насладился его поцелуями.

— У меня нет повода не доверять тебе. Иди куда хочешь, но не забудь вернуться, – произнёс с невесомой улыбкой, глядя прямо в глаза.

Трандуил, ощупывая пальцами припухшие губы, развернулся и пошёл наверх. Ему нужно было собираться в клуб. Время подошло..

Он спустился уже через час, а Торин всё ещё сидел и ждал.

— Будешь сидеть здесь до утра? – как бы невзначай, по пути к двери, спросил он.

— Буду сидеть, пока ты не вернёшься.

Трандуил усмехнулся, но слишком самодовольной получилась эта усмешка, поплотнее запахнулся в свой серебристый плащ и вышел на улицу. По небу ворочались тяжёлые, лиловые тучи. Северный ветер принёс их издалека – скорее всего, будет гроза.

Нырнув в жёлтое авто такси, Лесная Фея повелела водителю ехать в клуб. Взгляд наблюдал ровное полотно темноты, которое рассекали огни домов, фонарей, частые блики фар, а некоторое время спустя на стекло упали первые капли влаги. От них подёрнулись мутной взвесью источники света и, если бы не мерное подёргивание передних дворников, Трандуил бы не понял, где авто едет в эту минуту.

Клуб встречал своих гостей, невзирая на капризы погоды. Блуждающие отсветы разноцветных прожекторов, приглушённые звуки музыки и, конечно же, «дружелюбные» охранники. Швырнув водителю несколько купюр, вынутых из бумажника, Трандуил раскрыл свой зонт и выскользнул из такси.

Возле служебного входа стоял кто-то из персонала, а кто именно, ему было плевать, ведь он прошествовал мимо и, сложив зонт под козырьком крыши, нырнул в темноту коридоров – лабиринтов. Из подсобного помещения доносились женские игривые визги и мужской грубый смех. Пахло сыростью, вперемешку с табачным дымом, и ещё чем-то пряным, похожим на корицу, но более острым.

Трандуил прошёл пару поворотов, повернул ручку гримёрной и открыл дверь. Его взгляд тотчас же выхватил сидящего у его зеркала Смауга. Владелец клуба буравил его своими пронзительными глазами, как будто пытался разглядеть все затаённые места души.

— Привет, сокровище моё, – шипяще промолвил он и хищно улыбнулся, поднимаясь. – Садись.

Трандуил, повесив зонт на крюк, вкрученный неведомо зачем в стену, скинул плащ, повесил его на рогатую вешалку и прошёл к своему месту. Он пытался не обращать внимания на Смауга, чтобы ему наскучило отираться здесь, и чтобы тот поскорее убрался.

— Ты выглядишь превосходно, как и всегда, – Смауг подождал, пока Лесная Фея опустится в кресло, нагнулся и, вцепившись пальцами в спинку стула, зашептал на ушко. – А я кое-что знаю о тебе.

Трандуил опять проигнорировал сказанное, и тогда он откинул его волосы набок, оголяя шею.

— Знаю, с кем ты живёшь, – лизнул, оставляя на шее влажную дорожку.

Как хотел Трандуил справиться с эмоциями, а всё равно содрогнулся от омерзения. Оттолкнул Смауга и вскочил с кресла, пятясь назад и возмущённо взирая на ублюдка.

— Не смей трогать меня!

Смауг усмехнулся, зло и нагло. В глазах полыхнуло.

— А Торин Дубощит тоже не имеет права трогать тебя?.. Или ему всё можно?

— Не твоё дело, – Трандуил вскинул подбородок.

— Послушай меня, девочка моя, я обещал тебе вернуть твои камешки за одну лишь ночь, а ты всё равно постоянно щерилась и убегала. Не выйдет делать из меня дурака! Ты сегодня же съедешь от этого проклятого Дубощита, это мой приказ! – он изрыгал свои слова, глядя жестоко и яро, обнажив, наконец, все свои истинные намерения и желания.

— Нет, – глаза ледянее, чем верхушка арктического айсберга.

— Нет? Не-еет? – он громко расхохотался низким, хриплым смехом. – Тогда ты никогда не получишь свои чёртовы подвески, понятно?!

Светло-голубые глаза сверкали холодом и опасностью, как заточенная сталь. Губы Лесной Феи дрожали, руки дрожали, его всего прошивала сильная дрожь.

- Губи на корню столько стараний, – продолжил Смауг, злобно улыбаясь, наслаждаясь смятением Трандуила и его страхом потерять свои сокровища, – столько исполнительности и унижений, забудь о распятой перед похотливой толпой гордости. Сотри все ночи, движения обнажённым телом на развлечение проходимцам, приставания на улице, потому что вокруг ореол доступности, поломанную жизнь. Забудь навсегда о фамильном наследии ради мужика, который попользуется тобой и вышвырнет, как ненужную опостылевшую вещь! Давай!

Смауг подначивал, ибо видел, что, наконец, задел за все живое эту холодную, неприступную Лесную Фею.

И Трандуила трясло. Каждая фраза клеймом выжигалась в душе, вытравливала надежду на хороший исход и разносила на куски все жертвы, которые ему пришлось принести за все эти годы. Выбор был неравноценный, но всё равно стоял за ним.

— Я ненавижу тебя, – голос его сорвался на шёпот от комка переплетённых воедино чувств: злости, ненависти, отчаяния, боли. – Я не твоя вещь и буду жить с тем, с кем хочу.

— Да, но без подвесок.

Хотелось сорваться и вцепиться ему в глотку, чтобы задушить.

— Ненавижу.. Твои обещания – пустое слово…, – шипел он.

— Почему ты легла под него, отвечай?!

— Потому что, в отличие от тебя, он знает, что такое честь, – дрожь преодолеть тяжело, но губы всё же размыкались, – и я буду снова и снова под него ложиться, потому что..

Звонкая, хлёсткая пощёчина заставила его замолчать.

Бешенство прошило Трандуила до последнего тонкого, как шёлковое волоконце, нерва. Глаза его блестели и ноздри расширялись от гнева. Он был бледен, как мел, и лишь след от пощёчины алел на щеке яркой отметиной.

Однако даже это не смогло унять исступленной злобы Смауга. Грудь его по-прежнему тяжело вздымалась – злоба, желчь и ядовитое пламя заполняло всё нутро.

— Почему ты не шла ко мне, гордая сучка? Я подослал парня, который пугал тебя своими угрозами, а ты всё равно не обращалась ко мне за помощью. Побежала сразу к нему! К этому Дубощиту! – он выдержал короткую паузу. – Я мог бы прямо сейчас взять тебя силой и смачно оттрахать. Но вместо этого я лишу тебя возможности вернуть себе свои камни. И буду наслаждаться, когда ты приползёшь к моим ногам, умоляя меня вернуть всё, как было, ведь Торин Дубощит скоро вышвырнет тебя, потому что ты – глупое ничтожество. Я обрезаю твои крылышки, фея. Лети отсюда!

Трандуил не смог больше вынести это мрачное торжество, стиснул зубы и бросился к выходу, на бегу отталкивая Смауга в сторону и хватая свой плащ с крюка. Внутри всё жгло, будто Смауг ткнул в него раскалённым докрасна металлом. Прочь отсюда. Навсегда.

Улица встретила его мерцанием фонарных огней, пятнами отражающихся на мокром асфальте. Ветер бросал в лицо пригоршни мелких капель, развевал полы плаща, трепал волосы. Трандуил только осознал, что забыл зонт, но дороги назад не было. Он выудил айфон из кармана, позвонил в такси, требуя машину немедленно, и вернулся под козырёк крыши. Его ещё сотрясало и колотило.

Дождь постепенно усиливался – капли падали чаще, почти сплошной стеной, создавая подобие прерывистой водяной завесы. Трандуил вздохнул и посмотрел на стекающие с козырька струи воды, подсвеченные со стороны улицы так, словно это лилось расплавленное олово. Ленивым жестом он вынул из кармана плаща прямоугольную белую пачку и выудил одну сигарету. Прикурить из-за ветра никак не удавалось, и он уже хотел вышвырнуть во тьму под ступеньками и сигарету, и зажигалку, но всё же кончик, наконец, задымился, сжалившись. Глубоко затянувшись и выдохнув длинную струю серого, горьковатого дыма, Трандуил взглянул на загоревшийся экран телефона – оповещали о прибытии авто с шашечками. Больше он в жизни не вернётся в это падшее место, потому что ненавидит этот клуб, его владельца и посетителей всей душой.


Ночь была длинная, почти бесконечная, унылая и бессонная. В такую ночь чувствуешь тяжеленное давление тёмного неба, наблюдаешь за ним сквозь неиссякаемые потоки воды на стекле, и знаешь, что до утра ещё слишком долго.

Ужасно не хватало свежего воздуха. Трандуилу так хотелось выйти в сад, к озеру, стоять там и вдыхать прохладный чистый эфир, но вместо этого он лишь глядел на непрекращающееся буйство дождя сквозь стекло и курил.. курил..курил..

Дым жёг горло, дурманил горьковатым привкусом и дешёвым ванильным ароматизатором. Это не приносило облегчения, но курить всё равно хотелось, вытравливая вместе с таявшим смогом обиду и злость.

Наверняка Торин будет ворчать утром, что всё вокруг провоняло, но плевать. Он и так пожертвовал из-за него своим единственным сокровищем, своей уникальной целью в жизни. Пусть хоть мебелью швыряться начнёт, а курить Трандуил не перестанет.

Дождь стих лишь к утру. Небо просветлело, покрывшись мажущей плёнкой марева – начинался восход. Узкая багряная полоса всё ширилась и растягивалась по горизонту, примешивая золотые оттенки.

Трандуил отошёл от окна и взглянул на пустую пачку от сигарет. Хотелось ещё. Ближайший магазин был совсем рядом и работал с ранних часов. Задумчиво почиркав зажигалкой, он накинул плащ и вышел из комнаты.

Казалось, дом спал. Казалось, звуков вообще не существовало. А на самом деле Трандуил был так погружён в себя, что не заметил тихого хода часов, первого чириканья мелких птах за окнами, семенящих шагов на заднем дворе.

Спустившись по лестнице, он сделал шаг к выходу, но замер, услышав негромкие голоса в гостиной. Медленно и бесшумно он подкрался к дверному проёму и встал за стеной так, чтобы его никто не увидел. Один голос принадлежал Торину, а другой – незнакомцу.

— Я всего лишь защищаю своего племянника, – тихо молвил Торин. – Я обещал их матери, что уберегу от бед и выращу хорошими людьми, достойными нашего рода, – он говорил так низко, что это казалось несколько зловеще.

— Но это слишком, тебе не кажется? – печально говорил незнакомый мужчина. – Есть законы мира, которые нельзя нарушать. Есть мужчина и есть женщина – а всё, что иначе, то уже неправильно. Даже если это просто обман, это невыносимо слышать.

Трандуил сосредоточился ещё больше.

— Не разговаривай со мной так, – почти с болью в голосе запросил Торин. – Как с каким-то жалким извращенцем.. Мы друзья, и ты должен знать, как не терплю я всего этого. Как только Кили остынет, отвлечётся, может даже найдёт себе хорошую девушку, я вышвырну отсюда эту Лесную Фею, так я смогу быть уверенным, что мои племянники не побегут больше в этот мерзкий, аморальный клуб Смауга.

Самоконтроль летит к чёрту. Каждое слово высекает в сердце раны. Руки шарят в поиске сигарет, но их нет в карманах.

— Я молю богов, чтобы поскорее всё разрешилось. Видеть в своём фамильном доме, где жили мой дед, мой отец, это падшее существо, эту бесстыжую, гадкую особу.. Двалин, как же это больно.

Трандуил вскинул ладонь, приложил её к стене и опустил голову. Глаза его заблестели, словно в них попало крошево разбитых белых самоцветов. Внутри что-то протяжно заныло, и левая рука скользнула по груди, будто желая вырвать незримый источник боли.

— Заканчивай с этим поскорее, Торин, – с презрительным сожалением промолвил незнакомец, но Трандуил уже не разбирая ни слов, ни дороги побрёл назад, сломленный и раздавленный.

Ему было так больно, что надменность истлела. Так больно, что гордость рассыпалась горсткой сверкающих бриллиантов. Он кое-как добрался до лестницы и медленно побрёл по ней наверх. «Ведь Торин Дубощит скоро вышвырнет тебя, потому что ты – глупое ничтожество», – звенело в ушах. Пророчество оказалось верным гораздо раньше, чем это кто-либо мог предположить.

— ..мне нужно на встречу к Гендальфу, а ты езжай в офис, и ни о чём не беспокойся, – похлопал Торин Двалина по плечу.

— Опять этот хитрый хрыч будет впаривать тебе свои якобы инновационные технологии. Будь бдительным.

— Не волнуйся, – усмехнулся тот. – Я уже научен горьким опытом и впредь буду осторожнее.

Они вместе вышли на улицу, окунаясь в рассвет.


Торин вернулся домой, когда солнце уже мочило свой раскалённый докрасна бок в тёмной воде озера.

— Бина! – закричал он с порога. – Бина!

Домработница выбежала из-за угла, поспешно семеня ногами.

— Господин Торин, добрый вечер вам.

— Добрый, – ответил тот, вешая свою куртку на крюк. – Я просил тебя сегодня сварить глинтвейн, всё готово?

— Готово-готово, – закивала женщина. – Всё, как вы просили.

— Хорошо, – он с благодарностью взглянул на неё и шагнул вперёд. – Трандуил у себя или в саду?

— Кажется, у себя. Я не видела его весь день. Стучала в обед, чтобы позвать к столу, но он так и не открыл. А я и не стала больше беспокоить, может ему хотелось выспаться.

— Тяжёлая ночка, наверное, выдалась, – с раздражением ответил Торин и пошёл наверх.

Его кулаки долго колотили по двери комнаты Трандуила, а голос зычно требовал открыть. Никто не отзывался. Нехорошие мысли завертелись в голове, подобно устрашающему и опасному смерчу. Торин дёрнул ручку двери, и та поддалась, раскрываясь.

В комнате никого не было. Торин прислушался – вода в ванной не шумела. Он приблизился, постучал пару раз, но затем раскрыл в нетерпении – и здесь никого. Значит, всё-таки куда-то ушёл.

Взгляд медленно скользил в задумчивости по стене, пока не напоролся на открытую дверцу шкафа. Тот был пуст. Ни одной вещи не осталось, и исчез серебряный чемодан. Борясь со страхом и сумятицей, Торин выхватил из кармана джинсов телефон, чтобы набрать Кили.

— Кили слушает, – ответили ему вскоре на том конце. В уши врезалась резкая, отрывистая музыка.

— Где ты?

— В клубе.. Не в клубе Смауга, в другом, – поспешил объясниться племянник.

— А Трандуил с тобой?

— Нет, – тон стал растерянным. – Я с Фили и Ори. Что-то случилось? Ты не знаешь, где он?

— Не знаю, – мрачно ответил дядя. – Сбрось мне его номер, хорошо?

— Хорошо, – голос Кили стал совсем печальным.

Долгая, почти вечная минута ожидания, за которую на ум пришли уйма страшных, животрепещущих версий. Торин помнил, как ждал внизу на диване, уснул, по-видимому, потому что, когда проснулся, заметил запертую входную дверь, подумал, что Трандуил уже вернулся и поднялся досыпать в своей комнате. Спозаранку заявился Двалин, загружая его разговором о том, как одна сорока по имени Даин, принесла, что у Торина живёт Лесная Фея, а потом, объяснил Двалин, ещё и Кили подбросил дров, печально вздыхая о том, что Лесная Фея предпочла ему Торина. Двалин, будучи лучшим другом, принял всё, естественно, близко к сердцу и приехал выяснять, что к чему.

Новое смс высветилось конвертиком, пронзительно пискнув. Торин сразу включил дозвон на присланный номер. «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети, – сообщил приветливый, но равнодушный женский голос. – Если у вас есть сообщение, оставьте его после звукового сигнала».

— Трандуил, где ты? Перезвони мне срочно.

Нажал на сброс и тяжело вздохнул. Взгляд его снова вернулся к пустому шкафу, намекающему раскрытой дверцей. Что тут вообще происходит-то, чёрт возьми?!

Резкое пиликанье вновь заставило сердце пропустить удар и, сильно сжав трубку, не разобравшись, Торин глухо ответил:

— Трандуил?

— Нет, Торин, это Кили. Ну что?

— Телефон отключен.

— Да, я тоже звонил, – упавшим голосом сообщил племянник. – Мы с Фили сейчас приедем.

— Зачем?

— Я слышу сильное беспокойство в твоём голосе, – и он отключился.

Сидеть и ждать?! Чего?! А вдруг тот маньяк уже разделывает его в какой-нибудь подворотне?! Тяжёлые, зверские мысли заворочались, как тысячи противных личинок. Торин точно не будет находиться в бездействии, и медлить он не собирался.

А дальше всё было очевидно. Сильная разборка в клубе Смауга с погромом и мордобоем в попытке узнать, где Трандуил. Метания по городу в тщетных стремлениях найти. Привлечение всех своих друзей и родственников посредством звонков и их недоумённые голоса, потому что они искренне не понимали, зачем Торину искать пропавшую Лесную Фею. Двалин заверил всех, что там имело место быть воровство, и наглый транс, воспользовавшись гостеприимством, взял что-то ценное. Слухи множились, а истинных причин никто не знал.

Больницы, морги, отели – каждодневная проверка. И больше всего пугала неизвестность. Торин бил кулаками стены, бесцельно бродил по городу вечерами, пытаясь вычленить в безликой толпе серебристый плащ, длинные, светлые волосы и холодные, аквамариновые глаза.

Но хуже всего были долгие и пустые ночи. Иногда Торин приходил в его спальню. Представлял, как он спит здесь, на этой кровати. Как курит и смотрит сквозь окно на далёкие, яркие звёзды.

Проще было бы сказать, что Трандуил сбежал к кому-то другому, и тогда становилось чуть легче. За этим крылась одна простая причина. Если у него кто-то есть, то этот кто-то, возможно, сможет защитить его от маньяка.


А дни летели. Их подгоняло нетерпеливое, вечно спешащее время, заставляющее раз за разом солнечный диск опускаться за тёмную гладь озера. Торин каждый вечер приходил сюда. По каменной дорожке, мимо архаичных фонарей, за куст сирени, к чёрной воде.

Что-то изменилось. Не было прежнего очарования. Не играло перекатами пенных барашек озеро. Ветер не приносил благоухания роз. Не было слышно магического шепотка листьев. Над камышами не летали светлячки.

Торину не хотелось утратить последнюю связь, ту последнюю ниточку, связывающую его с Трандуилом, и он, раз за разом слал ему на уже давно мёртвый номер сообщения. И каждое начиналось с сообщения «Где ты?». В них не было признаний или просьб вернуться, но он рассказывал о том, что он ищет его день тот дня. Это было полное низложение гордости, но ему было всё равно. Никто этого не видел. Никто этого не знал.

В эту ночь, стоя у озера, Торин рассказывал, как только что вернулся из морга, куда его вызвали на опознание, ибо парень, которого нашли, был по описанию очень похож на Трандуила – длинные, светлые волосы, голубые глаза, светлая кожа.

У Торина появилось с десяток седых волос, пока он стоял в коридоре, ожидая, когда его позовут. Кили и Фили порывались зайти сами, но Торин никому не позволил.

Тот человек был совсем юн, и его лицо в посмертной маске выглядело обречённым, а Торин всё равно едва не заулыбался от радости, стоя там, в месте боли и скорби. Это был не Трандуил. Просто какой-то незнакомец, которого изнасиловали и убили, задушив проводом. Несчастная жертва, чьи длинные светлые волосы и изгиб рта так напоминали Лесную Фею. И Торин был так обрадован, что не нашлось места для жалости к незнакомому юноше. Он помотал головой, отвечая патологоанатому, что не подтверждает разыскиваемого. И тотчас вышел. Кили вскочил с сиденья, как ошпаренный, как только дверь распахнулась. У него заблестели от радости глаза, едва он увидел, как отрицательно качнул головой дядя. Фили приобнял брата и взъерошил волосы на макушке.

Торин совершенно не помнил, как добрался до своего дома, но вот он здесь, у озера, рассказывает всё равнодушному автоответчику на мёртвой сим-карте. Зато стало легче, и он всё-таки испытал жалость к тому, чей труп увидел сегодня. Его ведь тоже, наверное, кто-то ждал дома. И теперь уже не дождался.

Он вернулся в дом почти в полночь, поднялся к себе, принял душ и завалился спать.

Очнувшись от нестерпимого, белого солнца, Торин не сразу сообразил, где находится. Будь его воля, он бы снова уснул, потому как всё ещё чувствовал сильную усталость, но солнце так назойливо просовывало свои лучи между шторами, что возможности спокойно спать дальше не представлялось. Торин нехотя поднялся, подошёл к окну и обнажил его, двумя резкими рывками дёрнув ткань. Солнце было абсолютно белым и так болезненно резало глаза, что пришлось зажмуриться от такой неестественности. Оно напоминало резкий свет ламп в морге. Их свет вызывал такую же резь.

Торин хотел было выйти из комнаты и спуститься вниз, но не нашёл свой халат на привычном месте. Оказалось, он просто сполз с кресла и валялся подле его гнутых ножек. Запахнувшись как следует, Торин вышел за дверь.

Странный, лёгкий шепоток пробежался по стенам, отскакивая от них и теряясь в самом конце коридора. Он был похож на шёпот листьев в ночи, той самой, когда Торин и Трандуил занимались любовью на берегу озера. Но в этот раз был нехорошим.

Торин нахмурился и двинулся направо, в конец коридора, где и находилась комната Трандуила. Дверь почему-то была приоткрыта, и оттуда тоже лился нестерпимый белый свет, ложась на пол чёткой длинной полосой.

Торин огляделся, прислушался, толкнул дверь и замер от звука льющейся воды в ванной. Боги, он вернулся! Вернулся! Не помня себя от радости, позабыв все нормы приличия, он бросился на звук, распахнул дверь и..

Цвет лавиной обрушился на него – багряный, яркий, в который окрасилось всё вокруг. Стены в потёках красной крови, вода, разливающаяся по полу, точно подкрашенная алой акварелью — всё это смешивалось одним-единственным оттенком, вызывающим отторгающий ужас. Трандуил сидел, прислонившись спиной к стене душевой кабины. Его волосы, длинные и прекрасные, все были забрызганы собственной кровью, и его лицо с прикрытыми веками, и руки, и ноги – всё. Из тонких порезов на запястьях, струйками стекала кровь. Рядом, в луже, смешанной из воды и крови, валялось сверкающее металлическим отблеском, лезвие ножа.

— Проклятье! – заорал Торин. – Ты что наделал, твою мать?!

Его зубы лязгали, из груди вырывались жуткие хрипы, словно это он задыхался в лапах смерти.

Везде кровь, кровь, кровь.. На стенах, и уже на потолке, на некогда белоснежном поддоне, на полу. Капли, потёки, брызги..

— Бина-аа!!! – снова заорал он не своим голосом, не отрывая взгляда от Трандуила. – Бина-ааа!!!

Чудовищная боль разрывала грудь изломанными когтями, и, казалось, в мозгу отпечаталась ужасающая картина багряной комнаты и окровавленного тела, прислонившегося спиной к стене в душевой кабине.

— Бина-аааа!!!!!!!!!

====== Часть шестая ======

Торин распахнул глаза. Его грудь вздымалась, как кузнечные мехи. Он не сразу понял, что в дверь отчаянно колотят и не сразу различил голос Бины:

— Господин Торин!.. Господин Торин, с вами всё в порядке?!

Нужно было отдышаться, прежде чем подняться и открыть.

Увидев его бледное лицо, домработница испугалась ещё больше.

— Что с вами случилось?!

Торин на секунду прикрыл глаза и выдохнул, унимая бешено колотящееся сердце.

— Ничего, всё нормально, – сухо ответил он, но женщина никак не могла успокоиться.

— Матерь божья, вы так кричали, я подумала, вас здесь убивают!

— Кажется, – Торин нахмурился, – мне приснился кошмар. Всё хорошо.

И закрыл дверь. Сбросил халат, отшвырнув его в сторону, подошёл к постели, смял подушку и её тоже метнул подальше. Принялся ходить по комнате взад-вперёд, словно лев, которого заперли в клетке. Почти каждую минуту непременно что-то летело на пол, откинутое твёрдой, сильной рукой. Он рвал и метал. Не мог успокоиться. Перед глазами всё ещё стояла картина, чёткая и нерушимая: красная от крови ванная комната и Трандуил со вспоротыми венами. Что за дурацкий сон?!

Хорошо, что это был выходной, и он мог поехать к Даину, взяв с собой Двалина, выпить с ними доброго, ячменного пива и хотя бы на какое-то время забыться.


Минуло ещё более полугода, и поздней весною в окно ворвался летний, тёплый ветер с юга. Он был пропитан солнцем, яркими, летними грозами и лёгким ароматом сирени.

В воскресный день Торин обычно старался чем-нибудь себя занять. Встретиться с друзьями, съездить в гости к кузену, на автомойку, свозить Бину за продуктами, нагрянуть с проверкой к племянникам, чтобы те не расслабились и не наделали проблем. Сегодняшний день тоже должен пройти в делах. А пока он сидел за барной стойкой, пил горький, терпкий кофе и щурил глаза от солнечного света, как большой, ленивый кот. Тёплый ветерок влетал в распахнутое окно, осторожно шевеля листки записной книжки, которую Торин хранил по старинке, не доверяя телефонной. Тихонько тикали часы. Только покой и одиночество.

Дверь открылась неожиданно. Торин не видел, но отчётливо расслышал это, а затем в гостиной зашумели племянники.

— Доброе утро! – почти одновременно выпалили оба, и Торин заметил по их радостному и взъерошенному виду, что они готовы поделиться какими-то интересными новостями.

— Доброе, – склонил он голову в приветствии. – Кофе?

— Да, не откажусь, – кивнул Фили и по-хозяйски направился к кофемашине, чтобы налить.

Что до Кили, то он сразу же уселся перед Торином за барную стойку, загадочно улыбаясь и светясь, как утреннее солнце.

— Ну что? Говори уже, а не то сейчас лопнешь, – взглянул на него исподлобья дядя.

Однако младший племянник пока временил, ожидая брата, шагающего сюда с двумя чашками кофе.

— Мы были вчера в клубе, – произнёс Фили, обходя дядю и ставя чашки на столешницу.

— Подставки не забывайте, а то испортите поверхность, – проворчал Торин.

— Ага, в закрытом клубе, – кивнул Кили, схватил подставку и подсунул её под свою чашку. – И у нас две новости.

— Одна хорошая, другая очень хорошая, – вновь подхватил разговор Фили. – С какой начать?

Торин покачал головой. Всю ночь эти оболтусы веселились в клубе, завалились к нему спозаранку, а энергии у них хоть отбавляй. Вот уж есть чему позавидовать.

— Давайте с той, что хорошая, но не так чтобы очень, – без тени любопытства произнёс он.

— Я познакомился с девушкой, и кажется, влюбился, – Кили невольно рассмеялся, глядя на хмурое лицо дяди. – Её зовут Тауриэль, и она хорошая, добрая, умная.

— Ты говоришь это про всех, – угрюмое выражение лица Торина не изменилось, – даже если это не девушка вовсе.

— Но она правда – девушка, – вступился за брата Фили. – И действительно красотка. Её зовут Тауриэль.

— Рыженькая, – с придыханием молвил младший племянник. – Во-оот с такими губками, – и смешно сложил свои губы бантиком.

Торин ещё несколько секунд смотрел на него пристально, прежде чем произнести:

— Приводи знакомиться, – в голосе слышался скепсис, но Кили его за это не судил ведь, в конце концов, в свете некоторых событий дядя имел на это право.

— А ещё вторая новость, – напомнил Фили, отпивая из своей чашки вкусный, тягучий напиток. – Мы видели в том клубе Лесную Фею.

— Как?! – рука Торина так резко дёрнулась, что смахнула уже почти пустую чашку. Остатки кофе разлились по паркету тёмными пятнами.

Хрупкий фарфор треснул. Внутри, кажется, тоже что-то треснуло. Чёрт.

— Почему вы мне из клуба не позвонили сразу?! – заорал он несдержанно.

— Посмотри на свой мобильник, – посоветовал Кили, смешно сморщив нос, едва наклонился к кружке, ибо так ему в глаза били яркие, солнечные лучи.

Торин залез в карман своего халата и, выудив оттуда мобильник, нажал на одну кнопку, затем другую – телефон был выключен. Скорее всего, просто разрядился, и тем самым предопределил то, что эта ночь не свела их с Трандуилом.

Он вскочил в стремлении бежать, сломя голову, пылая внутри, как юный мальчишка.

— Торин, ты вряд ли застанешь его в клубе сейчас, – попытался удержать дядю Кили. – Но мы всё выяснили. Во-первых, если твоего имени нет в списках, тебя не пропустят.

— Мне не обязательно заходить, я могу подождать его и снаружи. Так он танцует там?

Фили отпил из своей чашки и ответил, перебив брата:

— Да, но клуб закрытый. Крутой такой, с лучшими, мировыми диджеями. Для особенной публики. Танцовщицы вызывают такси прямо в подземный паркинг. А ещё нам сказали, что все они занимаются эскортом, – последняя фраза прозвучала тихо, будто могла таким образом смягчить боль от неё, но Торин не разбушевался вопреки ожиданиям племянников.

— Трандуил не стал бы заниматься никаким эскортом, – спокойно покачал он головой.

— А я тоже так думаю, – кивнул Кили.

— Так как и когда мне его увидеть?

— За неделю мы постараемся сделать так, чтобы твоё имя было в списках, – Кили побарабанил пальцами по чашке. – Тауриэль должна помочь, она знает владельца клуба.

— Надеюсь, это не Смауг, – мрачно произнёс Торин и опустился опять на своё сиденье.

— Нет-нет. Точно нет.

Торин задумчиво смотрел в окно и выглядел вполне спокойным, но как же бушевало всё внутри. Знать, что он рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, знать то место, где он может находиться, и не иметь возможности попасть туда – это была воистину одна из самых сложных вещей, которые ему доводилось переживать. Целую неделю. Длинную, в семь бесконечных дней, в сто шестьдесят восемь нескончаемых часов. Но, по крайней мере, он точно знает, что с ним всё в порядке. Это уже очень много для него значило.

— Он видел вас? Вы говорили с ним? – внезапно прервал он череду своих тяжёлых мыслей.

— Не-а, – Кили мотнул головой. – На оба вопроса. Но он всё такой же прекрасный, как и раньше, – и он лукаво улыбнулся, взглянув на дядю. – Хочешь снова предложить ему жить у тебя? Ты его любишь?

— Хватит, – Торин медленно отвёл взгляд, – не желаю обсуждать это с вами.


Он боялся сойти с ума за эту неделю. Не мог есть, не мог спать, не мог ни о чём думать, кроме как о предстоящей встрече. Его мысли метались до клуба и обратно. Это были самые долгие и самые адские семь дней. Он ненавидел сам себя за то, что витал в облаках на важных встречах, забывал отправить нужные документы, ошибался в цифрах, что вообще не было ему свойственно. На исходе знаменательного дня, истомлённый, изнывающий, он получил положительный ответ от Кили насчёт своего имени в списках. Этой ночью можно будет ехать в клуб.

Было выбрано единственно верное решение — взять такси, ибо Торин был уверен, что от переизбытка эмоций и чувств мог не справиться с управлением. Всю дорогу он нетерпеливо подгонял таксиста и, едва завидев справа играющее зелёными огнями здание, немного успокоился. У одного из фонарей, того, что находился ближе всего к парковке, подсвеченные его мутным, желтоватым светом, болтали его племянники, и Кили обнимал за талию какую-то рыжую тоненькую девушку.

Оставалось лишь расплатиться с таксистом и направиться к ним.

— Привет, Торин, – помахал ему рукой Фили.

— Привет, – чуть нервно улыбнулся Кили, – а это Тауриэль, я рассказывал про неё, – представил он свою спутницу.

Девушка дружелюбно улыбнулась, и Торин почтительно кивнул ей, потому как с виду девушка ему понравилась. Она была похожа на рыжую лисичку со вздёрнутым, смешным носиком. Конечно же он не мог знать, что творится в её голове, но был ей, по меньшей мере, благодарен за то, что посодействовала ему в таком важном деле.

Все четверо направились ко входу в клуб. Никакой толпы, никакой толчеи. Охранник лишь сверил их имена в списке, отобразившемся на его телефоне, и они прошли внутрь.

Из темноты вспыхивали отдельные стоп-кадры, разреженные снопами длинных лучей, но воздух был прохладен и свеж, а ритмичная музыка вполне сносная, сдобренная звуками саксофона. Торин был немало удивлён, оглядываясь вокруг. Все, кто были здесь, являлись представителями «золотой молодёжи», крупными бизнесменами, деятелями искусств и политиками. Это место, куда стекался весь высший свет города и здесь не было места нищим студентам, обдолбанным наркоманам, простым проституткам, малолеткам и всем тем, кто не мог отстёгивать весомые купюры за свои развлечения. Он заметил среди прочих несколько своих знакомых по бизнесу, но сделал вид, будто они не знакомы. Впрочем, и те предпочитали тоже самое.

— Я заказала столик, – кивнула влево спутница Кили. – Он вон там, в зоне вип.

— Мы могли бы разместиться и за обычным, – возразил Торин, но девушка покачала головой.

— Я сделала это намеренно, потому что в зону вип нередко поднимаются танцовщицы, может, так мы быстрее увидим нужную.

— Трандуил приходит в вип зону?! Для чего?

Красноречивый взгляд Тауриэль заставил его стиснуть зубы. Кили печально взглянул на него, выражая своё сочувствие, и тоже закрутил головой в надежде увидеть Лесную Фею. Не на сцене, так может где-то в зале..

Они подошли к пятачку, обнесённому прозрачной перегородкой и опустились на мягкие, чёрные диваны. На столе красовались две бутылки шампанского и вазочка с экзотическими фруктами, доставленными не иначе как с Азии. Торин скользнул взглядом по расцвеченным яркими пятнами прожекторов лицам своих спутников и спросил:

— Когда он будет выступать? – его взгляд тревожно впился в сцену, где возле шеста уже тёрлась какая-то девушка.. или подобие девушки – точно понять было невозможно, да и Торину этого не требовалось, его она не интересовала совершенно.

— Этого никто не знает, – покачала головой Тауриэль.

— Закажем что-нибудь? – задал вопрос Фили, намекая на девушку, что опустилась с ним рядом и подала ему меню, склонив голову так, словно он был её господином. Хотя, скорее всего, это всё же был молодой человек. А впрочем, здесь не разобрать. Можно было просто не акцентировать на этом свои мысли.

— Заказывайте, что хотите, я ничего не буду, – Торин не отрывал от сцены взгляда, мысленно желая, чтобы танцовщица, что выступала там, наконец ушла за кулисы.

Программа продолжалась. Кили, нежно приобняв Тауриэль, поил её шампанским из бокала.

— Здесь работают лучшие танцовщицы, – произнесла она, сделав очередной глоток. – Они проходят жесточайший отбор, и только самых-самых допускают до сцены.

— Лесная Фея – лучшая, – согласно кивнул Кили, но Торин промолчал.

Он почти со скукой наблюдал выступление очередного транса, чересчур вульгарного, заменившего отсутствие природных данных на пластиковую, топорную красоту. Торин в этом всём не слишком разбирался и не понимал, что многое из того, что он видел – результат работы пластического хирурга, но ему это просто не нравилось. В желании походить на женщину главное не перестараться.

Время шло, но Лесной Феи по-прежнему не было. Торин оглядывался по сторонам, нетерпеливо стучал пальцами по столешнице, откидывался на спинку дивана, затем снова усаживался прямо, ругал свою невыдержанность. Это было настоящим мучением. Нет ничего хуже, чем ожидание, а особенно теперь, когда цель была так близка. На столе уже стояли разные блюда по заказу Фили, а также бутылки пива. Торин откупорил одну, отпил прямо из горла и уставился в экран своего телефона, где искал запись о завтрашней намечавшейся встрече с инвесторами.

Его взгляд вернулся к сцене лишь тогда, когда он услышал нежную, чарующую мелодию, смешивающуюся с сотней высоких голосов. Это была незнакомая мелодия, но настолько в духе Лесной Феи, что и думать не пришлось – он был уверен, что сейчас будет выступать именно она. Его лицо мгновенно побагровело от ярости, хоть этого и не было заметно в разноцветных всполохах лучистых вспышек, и кулаки его сжались, едва он завидел, как к сцене двинулись мужчины.

— Вот ведь сколько извращенцев! – рявкнул он.

— Трудно остаться в стороне, – мягко улыбнулась Тауриэль.

Место возле сцены быстро заполнилось толпой. В конце концов, неважно, кто сколько зарабатывал и какое место в обществе занимал – Лесную Фею хотели все.

По сцене пробежала лёгкая рябь, сотканная из теней, отбрасываемых фаерболом. Это было похоже на тихие волны воды. Вспыхнул верхний свет, и словно разлилась волшебная лунная дорожка по импровизированной воде. Высокая, стройная фигура Лесной Феи появилась из-за занавеса, облачённая в полупрозрачный и весьма откровенный наряд. Торин даже привстал, а его глаза могли, казалось, сжечь сцену дотла. Он буквально пылал негодованием и яростью.

— Да как он может в таком виде!..

— Стой, Торин, – Фили предусмотрительно схватил его за руку, и Кили тоже кинулся удерживать дядю за куртку. – Если ты сейчас сделаешь это, то тебя уже никогда не пустят в этот клуб, да и нас заодно.

Грудь Торина тяжело вздымалась. Он очень шумно вздохнул, но всё же справился кое-как с эмоциями и вновь опустился на диван. Ненадолго. Пока какой-то долговязый парень не вскинул руки, чтобы коснуться сапога Лесной Феи.

— Какого дьявола?! Сукин сын! – Торин снова вскочил, и племянникам опять пришлось удерживать его. – Разве его можно трогать?!

— Успокойся, – усмехнулся Фили, – он ведь почти не коснулся его.

— Так вот бывает с теми, кто встаёт у Торина на пути? – уголок рта Кили дёрнулся. – Хорошо, что я вовремя отчалил, – он взглянул на Тауриэль и заметил, с каким любопытством она наблюдает за разбушевавшимся от ревности Торином.

Лесная Фея выгибалась под яркими софитами, делавшими полупрозрачный наряд почти совсем невесомым. Мягкой волной рассыпались по спине длинные светлые волосы. Грация, изящество, красота – всё, что делало самой востребованной танцовщицей. Она не дарила улыбки, брезгливо ускользая от жадных, тянущихся рук, но очарованная толпа этого не замечала, ослеплённая красотой, и каждый думал, что Лесная Фея танцует лишь для него.


Торин бесновался до тех пор, пока Лесная Фея не скрылась за занавесом.

— Мне нужно в гримёрную! – тут же заявил он, едва это произошло.

— Я проведу, – вызвалась Тауриэль. Это было лишь в её власти, а, кроме того, ей действительно хотелось помочь. Она была неисправимым романтиком в глубине души, и неистовые чувства этого человека к Лесной Феи её тронули. – У меня есть один пропуск, но он именной, надо только что-то придумать, чтобы провести вас.

Девушка взглянула на него и поняла, что без боя он не сдастся, а потому придётся проявить всю свою хитрость, чтобы провести его в гримёрную без кровопролития.

Вход в служебные помещения охраняли двое не слишком высоких, но очень крепких парней. Тауриэль, помахав перед ними пропуском, сложенным вдвое и ловко прикрытым рукой так, что казалось, будто их действительно два, смело спросила:

— Мы можем пройти?

— Что вам там нужно? – поинтересовался один из них, окинув их взглядом и расценив, вероятно, как пару.

— Хотим найти кого-нибудь на ночь, – немного уклончиво ответила девушка, и Торин хмуро взглянул на неё.

— Проходите.

Она поскорее нырнула за занавес, увлекая Торина за собою.

Здесь было достаточно просторно и чисто. Один широкий холл на все комнаты. Бархатные диваны вдоль стен, фотографии в рамках, сделанные во время каких-то шоу, и портреты именитых гостей в стенах этого заведения. Девушка задумчиво обводила все двери глазами, пытаясь вспомнить.

— Я забыла, за которой из них Лесная Фея, – задумчиво прошептала она, но Торин не мог терпеть, пока она восстановит это в голове, а потому шагнул к самой первой двери и распахнул её.

Лесная Фея стояла здесь, рьяно пытаясь что-то отыскать на своём столе и путаясь в тончайших слоях ткани, шлейфом ниспадающей на пол. Взглянув в зеркало и заметив Торина за своей спиной, мрачно взирающего, словно дьявол из преисподней, Трандуил широко распахнул глаза и резко обернулся.

— Как ты посмел явиться сюда?! – закричал он, мгновенно распаляясь.

Торину хотелось взять себя в руки, но бешенство буквально прошило его от этого вопроса и тона, которым он был задан.

— Как я посмел?! – заорал в ответ он, и трансы, те, что сидели у своих зеркал ближе к входу, тут же повскакивали, отбегая на всякий случай подальше.

Этот человек выглядел слишком внушительным, слишком грозным и свирепым. С таким связываться – себе дороже.

— Это как ты посмел исчезнуть, ничего не объяснив?! – продолжил он свой ор. – Я весь город на уши поставил, разыскивая тебя! Я почти год слал тебе сообщения на твой старый номер! Я хотел тебя найти!

Трандуил гордо вскинул подбородок, пронзив его взглядом.

— Зачем?! Для чего?!

— Как это «для чего»?! – посетитель сделал шаг вперёд, и все танцовщицы, за исключением Лесной Феи, подались назад от страха.

— Убирайся вон! Позовите кто-нибудь охрану!

— Я никуда отсюда не уйду, пока ты мне всё не объяснишь! – резко развернувшись, Торин вернулся к двери и с такой силой захлопнул её, что та чуть не слетела с петель, а Тауриэль, ошарашено наблюдая за происходящим до этого мгновения, испуганно вздрогнула, словно гипсокартонное полотно пришлось ей по лицу.

Торин повернул ключ, вставленный в скважину, запираясь изнутри, и его яростный взгляд, в котором полыхал огонь гнева, обвёл статную фигуру Трандуила.

— Я с ума сходил всё это время, пока ты преспокойно продолжал крутить задницей перед всякими проходимцами!

— Заткнись! Ты всегда был безумен! – лёгким движением Трандуил схватил айфон со своего столика, ровными рядами заставленного флакончиками, баночками, палитрами и тюбиками. Он хотел было сделать звонок, но Торин, в два мощных шага приблизившись к нему, выхватил телефон из его руки и швырнул куда-то в сторону.

Трансы взвизгнули, разбежавшись в стороны.

— Что ты творишь?! – Лесная Фея в ярости топнула ножкой, облачённой в белый лакированный сапог, и светло-голубые глаза разъярённо вспыхнули.

— Отвечай, почему ты ушёл и ничего не объяснил! – снова заорал Торин.

— Чтобы не заставлять тебя нарушать дурацкие законы этого мира! – прошипел Трандуил. – Мужчина только с женщиной, другому нет места! Не так ли?!

— Ты бредишь!

— Убирайся! Ты ничтожный трус!

— Так кто из нас безумен, полоумная мегера?! Это ты трусливо сбежал от меня, скажешь, не так?! – он так стукнул кулаком по столику, что устояли лишь самые большие и квадратные стекляшки, а остальные, подпрыгнув, покатились по столешнице и некоторые вовсе попадали с глухим стуком на пол.

Трандуил молчал, но глаза его сверкали яростью и обидой.

— Отвечай, а не то я за себя не ручаюсь! – бешенство так переполняло Торина, что он с трудом сдерживал себя, но не от того, чтобы ударить, вовсе нет. Он боялся за то, что сорвётся и вопьётся в соблазнительные губы, так дразняще приоткрытые сейчас.

— Ты сам жаловался какому-то другу, как страдаешь от того, что я живу в твоём доме! – глухо произнесла Лесная Фея, тотчас уловив, как опешил после этих слов Торин.

Опешил и нахмурился. Кулак его безвольно разжался. Гнев, ярость, злость — всё это вдребезги разнесла одна лишь произнесённая фраза.

— Ты слышал наш разговор с Двалином? – с тенью отчаяния спросил он.

Трандуил не отвечал, но смотрел с вызовом, готовый снова словесно нападать и жалить побольнее.

— Это всё чудовищная ложь, – с сожалением в голосе промолвил Торин сквозь стиснутые зубы. – Я поступил так бесчестно, обманывая лучшего друга. Между тобой и мной всё произошло так неожиданно, что я ещё не знал, как объяснить друзьям и родным, а Двалин пришёл так внезапно.. Прости, что тебе пришлось услышать эту мерзкую ложь.., – он опустил голову, и Трандуил, ожидавший новую порцию помоев, растерянно отступил, упираясь в свой гримёрный столик.

Спустя пару секунд взгляд Торина вернулся к нему, но в нём уже плескалось не столько чувство вины, сколько горькое, болезненное воспоминание о пережитом времени, – о потерянном времени, если угодно, – ведь из-за такой простой недомолвки жизнь превратилась в кромешный ад.

— Тебе нужно было просто поговорить со мной, а не удирать. Тогда бы мне не пришлось кататься по больницам и моргам, опознавая людей, так похожих на тебя!

— Не смей меня обвинять! – зубы Лесной Феи сжались от злости. – Уходи прочь и никогда не возвращайся!

Торин выпрямился и прищурился, словно не веря в то, что Трандуил всё ещё продолжает выгонять его. Он всё ему объяснил, так где же его грёбаное прощение?

— Вернись ко мне, – в его голосе звучала просьба. – Я хочу, чтобы ты жил со мной в моём доме.

Трандуил проскользнул между ним и столиком, вальяжно направляясь в другой конец гримёрки. Он встал к Торину спиной и произнёс простое:

— Нет.

— Почему это «нет»?!

Лесная Фея резко развернулась к нему.

— Потому что даже твой племянник честнее и храбрее тебя! Потому что я был о тебе другого мнения, а теперь разочаровался! Потому что ты не стоишь того, чем я пожертвовал ради тебя! И потому что я ненавижу тебя!

— Ах, ненавидишь.., – глаза Торина снова подёрнулись пеленой безумной ярости, и лицо словно потемнело. Пришло осознание того, что его послали после всех этих унизительных просьб о прощении и мольбы вернуться.. на глазах у всех этих трансов. И кто? Какая-то ничтожная, дрянная Лесная Фея, которая и мизинца его не стоит.

— Да пропади ты пропадом, сука! – развернувшись, он подошёл к двери и, резко крутанув ключ, раскрыл её, да потом захлопнул за собой так, что зеркала задребезжали.

Тауриэль стояла в коридоре с испуганно-удивлённым лицом, отмечая про себя, что этого человека лучше не злить. Она слышала все их крики, которые не доносились разве что до основного зала, где шум перекрывала громкая музыка. Благоразумно не задавая вопросы, она повела Торина обратно.

Фили и Кили сидели на своих местах, там же, где их и оставили, но возле них уже крутился какой-то транс в латексе. Фили самозабвенно засовывал купюры в трусы этой танцовщицы, а Кили весело смеялся, подмигивая брату.

Войдя в свою зону, Торин так уничижительно посмотрел на транса, что больше ничего говорить не пришлось – тот сам поспешил исчезнуть.

— Всё плохо? – удивлённо взглянул на дядю Кили. – Что он сказал?

— Не желаю ничего знать об этой твари! – ответил тот, усаживаясь на диван.

— Он прогнал тебя?

— Замолчи, Кили! Закажи мне лучше бокал виски!

Племянник перевёл глаза на Тауриэль, желая услышать объяснения хотя бы от неё, но девушка, многозначительно взглянув на него, покачала головой.

Фили и Кили переглянулись между собой, и старший кликнул официантку. Кажется, всем необходимо ещё выпить. Торин мрачно обвёл стол глазами, схватил бутылку пива и откупорил её о край стола. Он залил себе в рот примерно полбутылки разом. Опасливо взглянув на него, Кили зашептал прильнувшей к нему Тауриэль:

— Что там было? Он сам не свой.

— Я слышала одну лишь ругань, но, похоже, у них обоих тяжёлые характеры.

— Да-а, – молодой человек задумался на несколько секунд. – Мне нужно увидеть его. Трандуила. Я не знаю, станет ли он со мной говорить, но попытаться стоит, я ведь не стану беситься, как Торин, поэтому шанс есть.

Тауриэль чуть прищурила глаза, пристально и серьёзно посмотрев на Кили.

— Что-то подсказывает мне, что ты и сам неравнодушен к этой Лесной Фее, – в её тоне слышался укор, но Кили на это лишь рассмеялся.

— Что ты – что ты, такая Дива мне не по зубам..

— Аа-а, значит такая простушка, как я..

— Я этого не говорил, – со смешком вскинул руки молодой человек и закинул в рот виноградину. – Проведёшь и меня в гримёрную чуть позже?

Они подошли вовремя. Танцовщицы как раз собирались разъезжаться кто куда. Трандуил вышел из гримёрки и, наткнувшись на Кили, остановился.

— Будете всей семьёй ко мне по одному ходить? – слова сочились раздражением, а на Тауриэль он, похоже, вообще не обратил никакого внимания.

Кили расплылся в нежной улыбке против своей воли. Несмотря ни на что, он был очень рад снова видеть Трандуила и беседовать с ним. Он очень соскучился, хотя и не хотел признаваться в этом даже перед самим собой.

— Торин не стал объяснять, но мне кажется это слишком важным, чтобы не узнать, и я не мог не прийти. Ты больше не работаешь на Смауга? Как у тебя дела в целом? Тот маньяк всё ещё беспокоит тебя?

— Почему это всё тебя так интересует? – светло-голубые глаза сверлили тёмные глаза Кили.

— Ты не безразличен мне, – просто пожал плечами молодой человек, позабыв на какое-то время, что Тауриэль стоит позади него, так что ей оставалось лишь удивлённо поднять бровь и скрестить на груди руки.

Трандуил обречённо вскинул глаза к потолку. Этот парень назойливый, как и всегда.

- Тогда слушай, – его плечи раздражённо дёрнулись. – Я больше не работаю на Смауга. Всё потому, что он поставил мне ультиматум. Я должен был съехать от твоего ненормального дяди. И когда я отказался, он выгнал меня. А моё сокровище оставил себе без шансов на выкуп.

Сильно нахмурившись, Кили задумчиво скользил взглядом по его лицу.

— Но.. может, я не понимаю чего-то.. ты же всё равно съехал от Торина. Смауг всё-таки отдаст тебе твою вещь?

— Нет! – Трандуил повысил голос. – Думаешь, я вернулся к нему на работу после всего?!

— Но а.. почему ты уехал от Торина?

— Этот безумец не сказал тебе?

Кили покачал головой удручённо, и тот цыкнул от злости на то, что теряет здесь время.

— Я услышал, как он рассказывал какому-то своему гостю, такому же сбредившему по правилам и законам, как ему плохо от того, что я живу в его доме, и как он ждёт удобного случая, чтобы выгнать меня! Я лишился того, чем жил, ради него, а в ответ получил презрение и тонну вранья.

Кили снова хмурился, кусал губы задумчиво, ерошил волосы.

— Это всё странно, потому что я своими глазами видел, как он переживал, когда ты исчез.

— Уверен, он притворялся! – жёстко вымолвил Трандуил.

— А он не умеет притворяться, – покачал головой молодой человек, поджав губы. – Совсем не умеет.

— Ну коне-еечно, – лицо Лесной Феи стало злым. – По-вашему, я один тут лживый и развратный!

Кили в ужасе замотал головой, не соглашаясь с такими поспешными выводами.

— Я никогда не говорил такого! – и взял Лесную Фею за запястье. – Что я могу для тебя сделать?

— Убраться отсюда подальше вместе со своей роднёй!

Выдернув свою руку и развернувшись на каблуках, он стремительно зашагал прочь.

— Даже спрашивать не хочу, какие чувства ты питаешь к нему, – руки Тауриэль по-прежнему были сцеплены на груди.

Кили вяло улыбнулся, обернувшись к ней.

— Ревнуешь?

— Вот ещё, – фыркнула девушка.

— Когда-то я был в него влюблён, это правда, но это было до того, как я встретил тебя.

— Остаётся надеяться, – Тауриэль глубоко вздохнула, задумчиво глядя ему в глаза.

Фили и Кили уносили Торина из клуба почти в бессознательном состоянии – так тот надрался. Он всё время бубнил какие-то ругательства и проклятья. Его ноги почти не передвигались, а по большей части просто волочились по земле. Братья порадовались, что их всё-таки двое, – одному бы точно было не справиться. Да, всё получилось совсем не так, как задумывалось. Эта ночь не стала счастливым событием.

====== Часть седьмая ======

Торин проснулся наутро с ужасающей головной болью и похмельем. Он кое-как поднялся с постели и, шатаясь, заваливаясь то на один, то на другой бок, побрёл вниз, чтобы сделать себе кофе. Сегодня был первый рабочий день – понедельник, запланирована важная встреча, а он выглядел и чувствовал себя так, будто всю ночь болтался в бетономешалке.

Заметив развалившихся внизу на диване племянников в белых, махровых халатах, он сильно удивился, но строить предположения был не в состоянии.

— А вы чего здесь делаете? – последовал прямой вопрос. Он никого сейчас не желал видеть.

Кили широко улыбнулся при виде его и, переглянувшись с братом, произнёс:

— Да, кому-то сегодня непросто будет поехать на работу.

— Я всю ночь отпаивал тебя водой, – Фили смотрел на дядю с сочувствием. – Мы не могли тебя оставить в таком состоянии.

— Надо же было надраться так вчера, – Торин схватился за лоб и прошёл на кухню, где уже хлопотала Бина.

Женщина покачала головой, взглянув на него весьма неодобрительно. Этого ещё не хватало.

— Надо же было вам так напиться.

— Бина, не смотри на меня так, – и он поморщился от сильного спазма в висках.

— Что вам сделать? Я могу чем-то помочь?

— Ничего, кроме как таблетки от похмелья, мне не нужно.

Вернувшись в гостиную со стаканом воды и таблеткой на ладони, он бросил белый овал в воду, мгновенно забурливший с тихим шипением, и выпил залпом своё лекарство. Даже кофе пить перехотелось. Чувствовал он себя хуже некуда. Опустился за барную стойку, мучительно скривился от боли и тошноты и потёр пальцами ноющий лоб.

— Мне тоже вчера удалось поговорить с Трандуилом, – Кили с энтузиазмом посмотрел на дядю, но тот послал ему тяжёлый взгляд исподлобья.

— Я уже, кажется, говорил, что не желаю знать о нём? Что из этого тебе непонятно? Больше не смейте произносить это имя в моём доме. И вообще при мне. Никогда.

Младший племянник печально опустил глаза, зацепив пальцами кончик пояса от своего халата.

— Трандуил работал на Смауга за какую-то очень важную для него вещь, – невзирая на запрет, продолжил он. – Смауг, видно, приревновал, стал шантажировать его, хотел, чтобы он съехал от тебя, но Трандуил не согласился, и, если я правильно всё понял, тот выгнал его из клуба, лишив возможности выкупить эту вещь.

— Подвески, – мрачно промолвил Торин. – Трандуилу нужны были фамильные подвески, что находятся у Смауга.

Воцарилось молчание, а Кили всё ещё крутил пальцами пояс.

— Получается, вместо подвесок, которые так были ему нужны, он выбрал тебя, Торин, – совсем тихо промолвил он, и старший брат расслышал ноты горечи в его голосе.

Вид Торина стал ещё более угрюмым. Он поднял на племянника глаза, тотчас делая выводы из сказанных слов:

— А потом услышал, как я оправдываюсь перед Двалином и как лгу о том, что мне неприятно видеть подобных гостей у себя в доме, – он тяжело вздохнул. – Должно быть, это сильно ударило по его самолюбию, – обвёл глазами племянников и решительно заявил. – Сегодня я еду к Смаугу, постараюсь выкупить эти чёртовы камни, и отдам их Трандуилу.

— Это будет очень благородно с твоей стороны, – заметил Фили, поднимаясь с дивана. – А сейчас пора на работу. Нам с Кили ещё нужно заехать домой и переодеться.

Торин благодушно улыбнулся старшему племяннику, глядя на него с нескрываемой гордостью.

— Хоть кто-то думает о фирме. Когда-нибудь ты возглавишь её, и тогда я могу не беспокоиться за её процветание, – промолвил он.


А на другом конце города в своей квартире рассвет встречала Лесная Фея. На балконе, с сигаретой в одной руке и с бокалом мартини – в другой.

Небо было затянуто облачной пеленой, восход выключал уличные фонари, затапливая их искусственный свет своим более ярким, тёплым и живым. Сиреневая, окутанная рассветным туманом, дорога пряталась за деревьями и кустами, и по ней уже шагали редкие прохожие.

Новая квартира располагалась в хорошем районе – не элитном, но вполне годном для жизни. Рядом с парковой зоной и широкими дорогами. Теперь можно было позволить себе такую, когда вся зарплата оставалась в кармане, а не уходила проклятому Смаугу.

Докурив сигарету и ткнув окурок в круглую, серую пепельницу, Трандуил отпил мартини и вернулся в комнату, оставляя бокал на кованом столике. Прикрыл дверь, чтобы утренний прохладный воздух не выстудил тепло, подошёл к прикроватной тумбе, где лежал разбитый, почти новый, флагманский айфон. Предыдущий, со старой сим-картой, заряжался рядом. Придётся вернуться к нему на какое-то время, пока он не приобретёт новый. Оставалось включить его и подождать, пока загорится экран. Значок отобразил сотни пропущенных звонков.

Забравшись на кровать с ногами, Трандуил нажал на автоответчик. «Трандуил, где ты? Перезвони мне срочно», – послышался встревоженный голос Торина в сообщении, датируемом концом августа прошлого года.

Второй звонок от Смауга, который злобно смеялся над тем, как быстро Лесную Фею выставили вон. Ядовито произнёс, что ждёт её у себя с интересными предложениями и красочно описывал, как любуется прекрасными самоцветами в момент звонка.

Следующее сообщение снова от Торина, и четвёртое, и пятое.. « Где ты? Я не могу найти тебя».. «Сегодня я искал тебя в трёх больницах, хорошо, что тебя там не оказалось».. «Где ты? Я думал о том голосе в твоём телефоне, не хочу, чтобы тебя нашли в тёмном переулке с разбитой головой».. «Я был в морге сегодня, тот парень был так похож на тебя, я почти заулыбался от радости, что это не ты».. «Где ты?»... «Трандуил, где же ты?».. «У него были голубые глаза, такие же светлые, как у тебя, надеюсь, в отличие от него, ты видишь сейчас этот рассвет».. «Да где же ты, мать твою?».. «Поиски напрасны, но я не остановлюсь».. «..если бы увидел тебя, узнал, что всё в порядке, перестал бы..».. «Где ты?»..

Сотни дат и фраз переплелись в один комок ожидания, тревоги, сомнений и боли. С каждым новым сообщением голос делался всё обречённей и безнадёжнее. Гостиницы, больницы, морги, аэропорты, вокзалы, клубы, ночной город. Методично. Раз за разом. Всё отчётливее слышалось, как стыла надежда, но разгоралась тревога и накатывала обречённость.

Трандуил выслушал всё до конца и, когда оборвалось последнее слово, солнечный диск за окном уже переплыл точку зенита. Айфон был отброшен на постель, но голос всё ещё звучал в голове. «Где ты?», «Где же ты?», «Трандуил, где ты?». Торин безумен. Но почему-то искал его. Так странно..

Трандуил потянулся, разминая затёкшие мышцы. Хотелось есть, и в холодильнике его ждали свежий овощной салат и воздушные хлебцы с отрубями. Сегодня снова предстояла бессонная ночь, ведь вчера он подписал бумагу об эскорте. Это должен быть его третий эскорт. Два прошлых раза он подписал просто так, от скуки. У него была хандра и хотелось развлечься, а эскорт предполагал бесплатный ужин, бесплатные напитки, выход в свет, и не означал оказание интимных услуг. Трандуил оба предыдущих раза не ставил галочку в этой графе, и на этот раз не поставил, хотя многие, почти все танцовщицы и танцоры, этим не брезговали, особенно, если дело касалось постоянных клиентов.

Лёгкий обед, несколько часов на сон, и в девять вечера Лесная Фея проснулась, чтобы к одиннадцати приехать в казино, где и должна состояться встреча с клиентом. Льняные штаны сменились светло-серыми слимами, босые ноги облачились в высокие тёмно-серые сапоги с тиснёнными на них роскошными узорами, а вместо тончайшей льняной рубашки был надет жаккардовый удлинённый пиджак, расшитый серебряными нитями. Весь наряд его кричал: это Лесная Фея! И Трандуилу нравилось так.

Когда он сел в такси, водитель с откровенным интересом взглянул на пассажира, хотя это и выглядело несколько неприлично.

— Казино «Ривьера», – повелел тот, не обращая никакого внимания ни на интерес, ни на взгляды.

Таксист медленно повёл своё желтое авто по дороге двора, пока не вклинился в плавный поток на широкой, двухполосной дороге.


Казино располагалось в самом центре города. Оно было символом богатства и истеблишмента, занимая правую сторону от главной площади и являясь достопримечательностью. Сюда стекались туристы, просто желающие сделать снимок рядом или захаживающие внутрь в надежде на выигрыш. Здесь постоянно крутились пронырливые журналисты, обожающие запечатлевать звёзд в смокингах и вечерних платьях, обличать политиков и общественных деятелей, если таковые рисковали появиться у дверей этого заведения. Место кича, роскоши, позёрства и мечты о большом куше.

Сейчас здание сияло, подсвеченное сотнями фонарей, увешанных целыми композициями кристаллов Сваровски. Яркие, неоновые огоньки были вмонтированы прямо между плитками на земле. Маленькие круглые лампочки, похожие на сияние золотых светлячков, обрамляли фасад на уровне самого высокого этажа, и прямо возле входа через каждые десять минут вспыхивали иллюминации.

Останавливаться прямо возле казино такси не могли, потому что здесь предоставлялись места только самым люксовым авто. Трандуилу пришлось пройти пешком несколько метров и остановиться возле входа, где он и должен был ждать клиента. Он даже не успел вынуть сигарету из кармана, как подбежали репортёры, желающие запечатлеть его для завтрашних газет. Персона была им незнакома, но очень интересна благодаря прекрасной внешности, стати и умению держаться.

Лесная Фея позировала с достоинством, щедро выдавая красивые ракурсы так, что даже не сразу заметила шагающего навстречу Смауга, появившегося из тёмного «Ягуара». Он так неожиданно подошёл и обнял за талию для снимка, что Трандуил поначалу опешил, но не показывал вида перед незнакомыми людьми.

— Улыбайся, девочка моя, ты выглядишь сногсшибательно, – пронзительные глаза Смауга работали на камеры.

— Убери свои мерзкие руки, – процедил сквозь зубы Трандуил.

— Ещё чего, сегодня весь вечер ты моя, – гадко улыбнулся тот, увлекая Лесную Фею за собой во внутрь казино.

Трандуил попытался сопротивляться.

— Я жду другого, – высокомерно произнёс он, стремясь сбросить с себя чужие руки.

— Я полагаю, Глаурунга? – противная усмешка в ответ вызвала новый приступ отвращения.

Аквамариновые глаза сверкнули, отражая свет иллюминации.

— Что всё это значит?

— У меня десяток имён и паспортов, – заявил Смауг. – Это одно из них. По-другому нельзя в мире больших денег. Ты думала, я не найду тебя? Думала, я не знаю, в каком клубе ты шест полируешь? Я тебя из-под земли достану, если мне понадобится. Вот сегодня мне захотелось провести вечер в твоей компании. Улыбнись, девочка моя. Нас снимают.

Ему было невероятно приятно наблюдать за мгновением растерянности и брезгливости Лесной Феи, чьё лицо теперь открыто выказало эти чувства, не сумев вовремя замаскировать. А впрочем, ледяное выражение вернулось очень скоро.

— Я не стану проводить с тобой вечер! – прошипел Трандуил, и уже хотел быстро и гордо удалиться, но почувствовал, как в бок ткнулось что-то опасно холодное и твёрдое. Пистолет.

— Не выделывайся, сучка, я за тебя заплатил и требую соблюдения договора.

Светлые глаза Лесной Феи стали ещё более холодными и злыми. Трандуил сам себе пообещал никогда больше не заниматься эскортом, раз это влечёт за собой такие неприятности. Хотя он и был уверен в том, что Смауг не стал бы стрелять в таком людном месте, под прицелом камер, всё же проверять это не хотелось. Пришлось идти за ним, взяв его под руку, как и полагалось.

Никто не заметил драмы, разыгравшейся у входа, и по внешнему виду Лесной Феи этого было не угадать, но внутри всё кипело и клокотало от гнева. Ненависть, словно живое существо, опаляло своим чёрным, жгучим дыханием сердце, и Трандуил сам задышал неровно, срываясь на шумные выдохи. Смауг же, ошибочно приняв их за последствия страха, ликовал.

Некоторое время заняла покупка фишек, а затем их провели в роскошный зал, который включал в себя такие развлечения, как несколько рулеток, блэк джэк и преферанс. Расположившийся за одной из рулеток седовласый мужчина вскинул руку, приветствуя Смауга, и тот повернул туда, ведя за собой и Лесную Фею.

— Добрый вечер, господа, – хищно улыбнулся он, пододвигая стул для Трандуила, подождал, пока тот присядет, и только затем сел сам.

Это было сделано не из-за чувства заботы, просто Смауг хотел покрасоваться перед друзьями. И Лесная Фея это прекрасно поняла. Светло-голубые глаза заскользили по публике, что собралась за этой рулеткой. Пять человек и каждый со спутницей или спутником. Было видно, что они-то не заморачиваются с условностями и законами. Трое из них сидели с молодыми людьми, а седовласый мужчина и вовсе с юным мальчиком, которому едва ли было восемнадцать.

К Смаугу немедленно подошла официантка, он шепнул ей что-то, и та сразу же удалилась.

— Я заказал тебе винный пунш, ты ведь не против? – притворно ласково спросил он своего спутника.

Трандуил не ответил, улавливая, что почти все расположившиеся здесь с заинтересованностью смотрят на него, и такие двусмысленные взгляды он знал слишком хорошо. Он их ненавидел.

— Делаем ставки, господа, – возвестил крупье, после чего игроки принялись размещать свои фишки на игровом поле стола.

Трандуил не чувствовал никакого азарта, следил за игрой, не вникая туда. Больше всего на свете ему хотелось плюнуть Смаугу в лицо и удалиться.

— Попробуем стрит, – Смауг же, напротив, был слишком алчен, чтобы оставаться равнодушным. Его глаза горели, как жерло вулкана, и даже руки тряслись от жадного возбуждения, когда он клал свои фишки.

Другие участники тоже делали свои ставки, наблюдая за бегающим шариком. Почти все были сосредоточены, хотя и расслабленно потягивали выпивку. Лесная Фея отвлеклась лишь тогда, когда официантка подала бокал с пуншем, а её клиенту – бокал с виски.

— Как зовут это прелестное создание? – обратился к Смаугу седовласый, меняя свой опустошённый бокал на новую порцию.

— Это моё сокровище. Лесная Фея, – и Смауг, галантно взяв руку своего спутника, коснулся губами тыльной стороны ладони.

Трандуил вздрогнул, но сдержался, чтобы не передёрнуться от отвращения.

— Моё имя Трандуил, – поправил он, произнеся это с гордостью, на что седовласый сдержанно улыбнулся.

— Такое золотко, несомненно, принесёт тебе удачу, Смауг.

— И я не сомневаюсь, – улыбнулся тот, а его рука скользнула по бедру Лесной Феи.

Глаза Трандуила зло блеснули, и он немедленно скинул руку наглеца. Но Смауг терпеть это не желал – накрыл своей ладонью пах своего спутника, сжимая так, чтобы наверняка научить быть послушным. Лесная Фея – дикое существо, но способы приручить её всё же имелись. Трандуил только напрягся в тот момент, но его лицо никак не выдало, что он испытывает боль.

— Ставки сделаны, господа, ставок больше нет, – оповестил крупье, и шарик, совершив последние три витка, опустился в одно из делений.

— Чёрт, – с досадой шикнул Смауг, а Трандуил злорадно усмехнулся.

«Чтобы ты проиграл всё до последнего цента, сволочь! – подумал он, но неожиданно радостно взвизгнула блондинка, сидевшая рядом с франтом напротив. Платье так сильно стискивало её большую силиконовую грудь, что ткань, казалось, вот-вот треснет по швам. Девушка смеялась и хлопала в ладоши, целуя в щёку своего спутника.

— Мы слишком мало выиграли, – придержал её довольный пыл франт, – я смогу купить тебе на это лишь нижнее бельё.

Девушка, надув губки, заткнулась, наконец. Она была безумно красива, но в ней не было ни капли изысканности. Скорее всего, её нашли в каком-нибудь борделе, маскирующемся под модельное агентство, куда она попала прямиком из провинциального городишки. Ни манер, ни умения держаться. Некоторые мужчины чувствовали себя триумфаторами только с такими рядом, потому как понимали, что будут выглядеть жалко на фоне утончённых особ. Так и этот франт проявлял своё дурновкусие не только в одежде, но и в выборе спутницы.

— Ваши ставки, господа, – снова предложил крупье.

Скользнув рукой в карман, Трандуил выудил из пачки сигарету. Смауг заметил это краем глаза и не преминул выставить себя джентльменом снова, доставая зажигалку из своего кармана и чиркая ею, чтобы Лесная Фея могла прикурить. Трандуил затянулся с блаженством и отнял сигарету от губ, выпуская сизую струю дыма.

— Благодарю, – холодно отозвался он на обходительный жест.

— Удваиваю ставку, – произнёс Смауг, кладя фишки на поле. – Хочешь, дам тебе фишку? Сделаешь ставку, – обратился он к Лесной Фее, наклонившись и ласково проводя пальцами по волосам.

— Нет.

— Как хочешь, поставила бы на чёрное или красное, могла бы удвоить сумму. Правда, в случае проигрыша, тебе пришлось бы отдавать мне деньги, и я взял бы их с тебя натурой, – Смауг облизнулся. – Твоей красивой, страстной натурой.

Трандуил ничего не ответил, отвернувшись и сделав затяжку снова. Его уже тошнило от такого общества. К тому же он заметил, что седовласый не спускает с него глаз – захотелось плюнуть и в него. Кроме раздражения, это ничего не вызывало. И снова ставки, рулетка крутилась, как безумная. Силиконовая блондинка напротив что-то без умолку щебетала, комментируя происходящее, хотя и половины не понимала, так что в основном несла какую-то чушь, Смауг то и дело оглаживал бедро, заставляя содрогаться от отвращения – всё закрутилось, завертелось, отрешилось, слилось. Трандуил, резко кинув окурок в пепельницу и отставив бокал, шепнул своему клиенту:

— Мне нужно в уборную.

— Конечно, девочка моя, – Смауг ткнулся носом ему в висок. – Но если вздумаешь убежать, получишь пулю в лоб.

Кисть сжалась в кулак. Как же он ненавидел его и это «девочка моя»! Медленно поднялся и, извинившись перед игроками, пошёл искать уборную.

Администратор оказался перед ним, словно по волшебству, готовый помочь и направить.

— Вы что-то ищете? – участливо спросил он, скалясь в тридцать два зуба своей услужливой улыбкой.

Взглянув надменно сверху вниз на обделённого ростом человека, Лесная Фея небрежно бросила:

— Уборную.

— Это там, – указал администратор вдаль, – за углом слева.

В уборной было очень светло. Большое помещение с высоким потолком. Дорогой санфаянс, роскошная итальянская плитка. Даже это место кичилось роскошью и буквально вопило о собранных с клиентов деньгах.

Один из мужчин, выходивший из крайней кабинки, уставился на Трандуила и всё смотрел, пока мыл руки, пока сушил их, слушая шумный, жужжащий звук. Это бесило.

— А-аа, – несмело начал он, глядя, как Лесная Фея намыливает свои ладони, – вы здесь один?

Трандуил повернулся к нему и взглянул так, словно только что увидел, а затем отрезал ледяным тоном:

— Нет.

— Извините, – мужчина сразу же поспешил удалиться, опуская взгляд, как проигравший в состязании рыцарь.

Трандуил ополоснул лицо прохладной водой, промокнул салфеткой, и, отняв её, заметил, что в уборную входит тот самый седовласый, что сидел за одной рулеткой с ним и Смаугом.

— О, Лесная Фея здесь, – улыбка разгладила его морщинистое лицо. – Как тебе сегодняшняя игра?

— Никак, – Трандуил небрежно швырнул комок смятой салфетки в урну.

— Что делает такое прелестное существо рядом с таким мерзким типом, как Смауг? – седовласый продолжал улыбаться, совсем не смущаясь холодного тона собеседника, весь из себя респектабельный и с чувством собственного достоинства.

Тогда развернувшись к нему, Трандуил нахально заявил, глядя прямо в глаза:

— Не ваше дело.

— Ты совершенно прав, – покивал тот. – И мне нравится, что ты не заискиваешь ни перед кем. В таком алчном мире каждый хочет ухватить кусок побольше, и люди не гнушаются такими вещами, как подлизывать зад. Знал бы ты, как я от этого устал. Поэтому ты мне и понравился. В тебе нет притворства.

Склонив голову набок, Трандуил мазнул по нему взглядом.

— Вы пришли сюда поболтать со мной?

— Совмещаю приятное с полезным, – снова усмехнулся седовласый и пошёл к пустой кабинке.

Лесная Фея уже шагнула к выходу, когда её остановил голос этого мужчины прямо из-за створок:

— Сколько ты стоишь, прелестное создание? С удовольствием бы купил тебя на следующую ночь.

Дверь хлопнула так, что все створки кабинок качнулись. Трандуил вылетел из уборной, раздражённый и негодующий. Ему стоило больших усилий, чтобы вернуться на своё место возле Смауга, который, поднявшись, помог сесть и плотоядно улыбнулся. Было нетрудно рассмотреть за этим и чувство собственности, но Трандуилу было всё равно. Он мечтал о том, чтобы игра поскорее закончилась. Желал поскорее покинуть это место и это общество.

Смауг удваивал ставку ещё три раза, и на последний, наконец, удача пришла к нему. Шар выпал на то число, на одно из которых он ставил. Это был крупный выигрыш – одиннадцать к одному, и Трандуил с неприязнью наблюдал за тем, как алчно и хищно горят глаза его клиента, как громко он хохочет, сгребая фишки к себе.

— Вот так, господа, вот так, – повторял Смауг, смеясь, как безумный.

Большинство скрипело зубами от досады, глядя на него, и лишь один седовласый мужчина беззаботно усмехался. Он умел радоваться за окружающих, даже если это был Смауг, да и к тому же вопрос денег вообще никогда не стоял для него – это был самый богатый человек этого города.

— Всё благодаря моему прекрасному талисману, – Смауг больно стиснул Лесную Фею и запечатлел на её щеке смачный, влажный поцелуй.

Трандуил инстинктивно отстранил лицо, двинув головой вправо, но клиенту уже было всё равно.

— Всем шампанского за мой счёт! – выкрикнул он официантке, продолжая радоваться взятому кушу.

Лесная Фея, молча, снесла распитие шампанского, где каждый поздравлял Смауга, как того требовали традиции. Просто курила и ждала, когда же всё это закончится.

— А ты не хочешь поздравить меня, девочка моя? – клиент горящими глазами уставился на Трандуила.

— Поздравляа-ааю,- произнёс тот с очевидной наигранной радостью.

— Хочешь, куплю что-нибудь тебе? Шоколад, браслет, авто?

— Не стоит беспокоиться, – раздражение звенело, как наточенная сталь, ударившаяся о металл.

— Не скромничай, моя Фея, ты ведь жаждешь какую-нибудь безделушку.

Трандуил возмущённо цыкнул, отворачиваясь. Смауг совсем ополоумел от внезапно свалившегося на голову выигрыша. Выглядело это мерзко и отвратительно.

— Ну, до следующей встречи, господа, надеюсь, вы тоже выиграете что-нибудь, – с язвительной насмешкой промолвил он, поднимаясь. – Пойдём, – помог своему спутнику встать, и когда тот сухо попрощался со всеми, повлёк его за талию.

Трандуила радовало то, что этот ужасный вечер закончен, наконец, и он сможет вернуться к себе.

Написав номер карточки, куда нужно сбросить выигранные средства, Смауг под руку с Лесной Феей направился к выходу.

— Как насчёт продолжения ночи? – шепнул он на ушко, хищно улыбаясь.

Трандуил остановился.

— В договоре не стоит пункт оказания интимных услуг, – ледяной тон в ответ и холодный блеск в глазах.

Смауг улыбнулся со всем своим искренним ехидством, коснувшись пальцами длинных, светлых волос.

— Хорошо, но может, ты хочешь, чтобы я проводил тебя?

— Нет! – резко ответил Трандуил. Ни секунды больше в обществе этой мрази.

— Я не стану заставлять тебя, – Смауг продолжил шаг. – Я добрый сегодня.

Удержав порывавшуюся убежать Лесную Фею за руку, он вызвал для неё такси, запечатлел на прощание целомудренный поцелуй на щеке и отправил домой


Следующим поздним вечером в клуб Смауга заявился Торин вместе со своими племянниками.

Когда дверь в кабинет резко раскрылась, владелец клуба поднял удивлённые глаза и сдвинул брови. Он дал чёткий приказ не пускать сюда этого человека, так что сразу же набрал дозвон начальнику охраны, и Торин заметил, какими нервными были все его движения.

— Какого чёрта, ты, куриные мозги, впустил сюда Дубощита?!! – заорал он. – Я говорил тебе, чтобы ноги его здесь не было, так почему он здесь передо мной?!!!!.. Идиот!

Телефон шлёпнули на столешницу, а на лице Смауга тотчас же расцвела мерзкая, отталкивающая улыбка.

— Дубощит, – его проницательный взгляд остановился на лице Торина. – Пришёл, чтобы снова сломать мне нос?

Торин на совесть пытался остановить в себе гневные и яростные порывы, держался он спокойно и с достоинством. Пока.

— Нет, в этот раз, – прошёл в кабинет и остановился в двух шагах от стола. Его племянники не отставали и держались позади. – Я пришёл тебя просить продать мне те подвески, за которые Трандуил выступал у тебя.

Смауг удивлённо изогнул бровь.

— С чего такая надобность? Хочешь сам попробовать манипулировать моей Лесной Феей?

Торин посмотрел на него сурово и грозно. Слово «моей» полоснуло по сердцу, но он не выказал этого. Гнев плескался в нём, однако вступать в конфликт было не желательно, пока он не добьётся своего и не договорится по справедливости.

— Я был здесь вчерашним вечером, – почти спокойно молвил он, – правда, не застал тебя здесь.

— А-аах, да, – Смауг снова обнажил ряд ровных зубов и сложил руки перед собой домиком. – Вчера я отлично провёл время. С моей Лесной Феей. Ты ведь читал сегодняшнюю прессу? – он выудил из стопки бумаг вдвое сложенную газету и бросил небрежно на стол.

Торин не хотел смотреть. Он поджал губы и глядел прямо в светлые глаза владельца клуба, но по каким-то неведомым причинам взгляд всё же скользнул по отпечатанному типографскому листу. Чёрт дёрнул его это сделать! На передней полосе красовалось фото со Смаугом и Трандуилом чуть ли не в обнимку под заголовком «Казино «Ривьера»».

— Что это такое? – кивнул на газету Торин.

— Ты сам-то не видишь? Может быть очки помогли бы тебе? Рассказываю тебе, где я был вчера. И с кем.

— Что там делал Трандуил?! – уже не сдержавшись, заорал Торин и приблизился ещё на шаг.

— Лесная Фея была со мной в казино, – Смауг самодовольно усмехнулся, глядя на разъярённого и поражённого Торина. – Так ты сказал, что хочешь выкупить подвески Ласгалена?

Торин отвёл глаза в сторону, и его голова опустилась. Он чувствовал себя последним идиотом. Этот дрянной Трандуил навешал лапшу Кили на уши, выставляя себя обесчещенным и оскорблённым, но на самом деле.. На самом деле это было очередным враньём! Якшается со Смаугом, в свет с ним выходит, обжимается, подлый лжец!

— Да, – его голос звучал вопреки всему твёрдо, и он вновь взглянул в светлые глаза владельца клуба, – я хочу выкупить эти подвески.

— Сожалею, – Смауг покачал головой для усиления эффекта, – но у меня их нет.

— Как это нет?! – нахмурился Торин, не понимая, что за игры придумал этот ублюдок на сей раз. – А где они?!

— Так банально, но.., – владелец клуба выдержал драматичную паузу, – я их продал.

Окончательно запутавшись, Торин решительно осознал, что из него делают дурака, а вот кто в этой истории врёт – вопрос остаётся открытым. Может даже все вокруг.

— Тогда как ты планировал расплатиться с Трандуилом, который работал на тебя за них?

Смауг встал из-за стола, и злорадная, кривая ухмылка пересекла его лицо.

— Да никак, – он развёл руками. – Как ты думаешь, на какие средства я посещаю казино, на какие деньги я играю, получаю от жизни удовольствие? Подвески слишком много стоили, чтобы держать их при себе.

— Ах ты грязный, лживый ублюдок! – зарычал в негодовании Торин, ткнув в него пальцем. – Ты не знаешь, что такое честь! Кому ты продал самоцветы, отвечай?!

Смауг покачал головой, сделав жалостливое лицо.

— Не знаю, ведь это был некто с чёрного рынка. А теперь, будьте добры, покиньте мой кабинет. И не появляйтесь здесь больше, если не хотите быть расчленёнными и скормленными собакам! – последнюю фразу он выкрикнул со всей злостью, но Торину уже было всё равно. Его волновало лишь то, где отыскать эти чёртовы подвески. Врал Трандуил или нет, а обладать ими будет выгодно, ведь это ключ к тому, чтобы вывести, наконец, его на чистую воду.


Найти подвески оказалось делом невероятно сложным. Нужны были связи в преступной среде, а общаться с таким отребьем Торин считал ниже своего достоинства. Кили настаивал обратиться к Азогу, но дядя решительно отверг это. Скорее случится второе пришествие, чем он пойдёт к этому типу за помощью.

А помощь, как водится, пришла оттуда, откуда не ждали, ибо Даин обронил фразу о знакомом владельце сетью ювелирных магазинов и о том, что тот не прочь выкупать нелегальный товар, – тем он делал ассортимент в своих магазинах неповторимым. Торин немедленно запросил номер телефона этого знакомого, не вводя Даина в курс событий, и кузен не только продиктовал его, но и вызвался сопроводить на встречу.

Торин не воспротивился. Оставил фирму на Двалина и племянников, а сам отправился по своим делам.

При знакомстве выяснилось, что владелец магазинов в прошлом и сам ювелир. Он с гостеприимством принял Даина и Торина у себя в кабинете самого крупного магазина, усадив их в кресла и угостив вкусным свежесваренным кофе. Очень любезный, даже заискивающий местами, и возможно, что в обычной жизни стоило держаться от таких людей подальше, но сейчас это уже не имело значения – лишь бы найти чёртовы подвески.

— Мы к вам по делу, – сразу перешёл к главному Торин, отпивая тёмный напиток нефтяной консистенции. – Может вы видели или слышали от кого-нибудь о подвесках Ласгалена?

— О-оо, – хохотнул пухлый, коренастый ювелир, – белые самоцветы. Конечно же, я слышал о них, искусное мастерство создателей до сих пор никто не смог повторить. А какой ваш интерес к ним? – он был хитрым, расчётливым, корыстным, но и немало осторожным.

— Я хотел бы их приобрести, – не стал юлить Торин.

— Наверное, чтобы преподнести в дар какой-нибудь хорошенькой женщине, – усмехнулся в свои усы Даин, на что его кузен кашлянул в кулак.

— Я вас понимаю, – улыбнулся ювелир. – Какая женщина устоит перед таким великолепным и щедрым подарком.

— Вы знаете, где их можно достать? – с надеждой спросил Торин, отставляя чашку на блюдце.

— Вам повезло, – снова улыбнулся ювелир.

Он ушёл куда-то и вернулся минут через пять, держа в руках квадратный чёрный футляр, обитый бархатом. Даин и Торин переглянулись. Никто из них не думал, что удача будет так сопутствовать им. Торин был уверен, что придётся немало побегать по городу, а может и за его пределами, в поисках. Всё оказалось гораздо проще, благодаря кузену. Все странные события в жизни Торина за последний год происходили благодаря ему, а этот паршивец и не догадывался об этом. Как и сейчас, когда он думал, что подвески для какой-то там женщины.

Раскрыв застёжку футляра, ювелир положил его на поверхность стола перед ошеломлёнными взглядами своих гостей. Трандуил не преувеличивал о красоте этих камней – они сверкали и переливались, играя гранями даже в неярком свете лампы, что болталась под потолком. Воистину роскошное украшение в бриллиантовом блеске и изящной огранке.

— Впечатляет, да? – ювелир с наслаждением упивался эмоциями потенциальных покупателей.

— Очень, – не стал врать Торин.

— Это старинное украшение с богатой историей, и всё складывалось для него хорошо, пока один из владельцев не заложил его предыдущему хозяину. Тот не стал считаться с этой чудесной реликвией и перепродал за меньшую стоимость на чёрном рынке, лишив хорошей репутации. По этой причине я готов сделать вам скидку, ведь у меня нет никаких документов на руках.

— И сколько же это стоит? – полюбопытствовал Даин, не в силах оторвать взгляд от экстравагантной красоты камней.

Но после озвученной суммы оба кузена впали в глубокий шок. Торин знал, что оно дорогое, но чтобы вот настолько..

— Так эта сумма уже со скидкой? – осторожно уточнил он.

— Безусловно, – улыбнулся ему ювелир.

— Мне кажется, вы пытаетесь сделать из меня дурака. Разве может украшение столько стоить?

— Цена полностью оправдана, – терпеливо разъяснял ювелир. – Взгляните, какие ровные тонкие грани, все камни без единого дефекта, чистые, как родниковая вода, и высшего качества, – он протянул увеличительное стекло, и его взял Даин, поднося к самоцветам. – Вы сами можете убедиться.

Торин подумал о своём Аркенстоне, что хранился в ячейке одного из банков. Но как можно было сравнивать камень, который является единственным в своём роде с какими-то подвесками? Этот мир сошёл с ума, не иначе как!

Крутивший лупу кузен повернулся к нему и промолвил с ехидной насмешкой:

— Надеюсь, эта женщина стоит того, чтобы тратить половину своих сбережений на украшение для неё.

Да уж, расставаться с такой чудовищной суммой ради того, кто, может быть, не заслужил даже пяти центов. Браво, Торин, вот до чего ты докатился!

— Хорошо, я возьму это, – сухо произнёс он, разглядывая белые камни.

— Вы не пожалеете о своём приобретении, – заверил ювелир.

— Я приду сюда завтра с независимым экспертом. Если он подтвердит, что они того стоят, я расплачусь. А до того не вздумайте продать их кому-нибудь. Пишите расписку о задатке.

И наутро Торин вернулся, как и обещал, с нанятым им оценщиком. Названная сумма вполне подтвердилась, так что пришлось платить деньги. Однако он был доволен несмотря ни на что – усмехался и шутил во время заключения сделки.

Пришло время навестить Трандуила.

====== Часть восьмая ======

Торин поехал в клуб в воскресенье, именно тогда, когда и должен был выступать Трандуил. Его сопровождали, как и в прошлый раз, Фили, Кили и Тауриэль. Но сегодня он сам был предельно собранным и твёрдым в своих намерениях. Не стал ни есть, ни пить, спокойно и без криков отсылал танцовщиц, желающих получить немного купюр в трусы, но накрыл хороший стол для племянников и Тауриэль, чтобы хоть как-то отблагодарить за поддержку. Фили с удовольствием поглощал баранье жаркое, а Кили и его девушка наслаждались обществом друг друга.

- Кили! – в какой-то момент позвал младшего племянника Торин.

Тот отвлёкся от разговора с Тауриэль с большой неохотой, повернувшись к нему и вопросительно взглянув.

— Иди, и закажи приват-танец от Лесной Феи, – попросил дядя. Его взгляд был жёсток и непоколебим, так что Кили невольно нахмурился. Он не спешил подниматься, по его лицу было видно, что ему всё это не нравилось.

— Торин, не унижай его ещё больше. Зачем тебе это нужно?

— Что такого? – пожал тот плечами. – Это его работа.

— Ты так считаешь? Может, просто пойдёшь к нему в гримёрную и..

— Мне надоело за ним бегать! Пусть сам придёт.

Понимая, что спорить бесполезно, Кили ушёл, но вернулся минут через десять с довольной улыбкой на лице.

— Лесная Фея не танцует приват-танцы, так что ничего не получится. К счастью, – радостно отрапортовал он и вернулся к Тауриэль.

— Приват-танцы не танцует, а со Смаугом шляется, – проворчал Торин, решив тогда, что пойдёт к Трандуилу перед выступлением, чтобы по возможности сорвать эти танцы перед извращенцами. – Проведёшь меня в гримёрную? – обратился он к Тауриэль.

— Конечно, – кивнула девушка и, поймав лёгкий поцелуй Кили, повела Торина мимо охранников за служебный вход.

Вот здесь то и случилось триумфальное возвращение нетерпения, трепета и всего остального, что так тщательно закопал в себе Торин. Он перевёл дыхание, остановившись перед дверью нужной гримёрки, повременил немного, собираясь вновь с духом, и, наконец, раскрыл её.

Лесная Фея, видимо, только что пришла, потому что была ещё в своём повседневном одеянии и, стоя возле окна, читала что-то в своём айфоне. На вошедшего Торина она даже взгляда не подняла, ничуть не интересуясь, кто же вошёл, пока он не позвал её сам.

— Трандуил..

Глаза цвета утреннего неба тотчас в ошеломлении распахнулись.

— Ты?

— Я, – спокойно ответил Торин. – К тебе. Мне нужно с тобой поговорить.

— Говори, – небрежно произнёс Трандуил и снова вернул взгляд на экран телефона.

Торин изо всех сил сдерживал себя, чтобы не выхватить дурацкую игрушку у него из рук и не вышвырнуть подальше.

— Наедине… Положи телефон и давай выйдем.

— Нет, – Лесная Фея по-прежнему не поднимала головы, старательно разглядывая в экран.

Тогда Торин и впрямь стремительно приблизился, выхватил айфон, но не швырнул подальше, как в прошлый раз, а положил вполне осторожно на чей-то столик. Всем своим видом он показывал, что настроен на миролюбивое общение. Однако Трандуил всё равно взглянул на него с дерзостью, вызовом и нежеланием подчиняться.

— До тебя всё ещё не дошло с прошлого раза? Убирайся и никогда не возвращайся сюда!

— Заткнись и иди за мной, – Торин схватил его повыше локтя, потащив к выходу.

Лесная Фея упиралась, пыталась вырвать руку, злобно шипела под взглядами совсем струсивших танцовщиц, которые были уверены, что это насильник уводит её за собой, чтобы надругаться в своей машине или в другом каком-нибудь месте. Но вытащив Трандуила за дверь, где прохаживалась в ожидании Тауриэль, Торин сразу отпустил, убрав от него руки.

Девушка тотчас благоразумно отошла вглубь коридора, чтобы не мешать разговору, и тоже уткнулась в свой телефон, в красках описывая Кили то, что видела из-под полуопущенных ресниц.

Трандуила прошивало бешенство. Его взгляд был острым, как заточенная бритва, сердце билось часто и рвано. Он ненавидел, когда его к чему-то принуждают против воли. А разговаривать с этим конченым психом он точно не желал.

— Да что тебе нужно?!

Не обращая внимания на повышенный тон, Торин начал разговор вполне спокойно:

— Для начала ответь мне на два вопроса. Что ты делал со Смаугом в казино и как часто вы проводите вместе время?

Трандуил выпрямился, сбрасывая с себя лишние эмоции, и язвительно усмехнулся.

— Сопровождал его в тот вечер – раз, и не твоё дело – два, – рука скользнула в карман и, нашарив в пачке сигарету, вытащила её.

— Говори! В твоих интересах отвечать нормально!

Следующей появилась зажигалка и, чиркнув ею, Лесная Фея прикурила. Первая затяжка чуть расслабила, а когда дым тонкой струйкой вырвался в воздух, она продолжила:

— У меня нет к тебе никакого интереса.

Торина снова взяло зло, и он непроизвольно сжал кисти рук в кулаки. Надо сохранять спокойствие, надо, чёрт дери..

— Хорошо, – качнул головой, заталкивая подальше весь свой негатив. Его рука расстегнула куртку, выудив оттуда чёрный квадратный футляр. Он моментально раскрыл его и с жадным любопытством уставился на собеседника.

В искусственном свете заиграли ровными гранями белые самоцветы, вспыхнули танцующими искрами, и их блеск отразился в светлых глазах потрясённого Трандуила.

— Откуда это у тебя? – прошептал он не в силах оторвать взгляда от подвесок.

А Торин, в свою очередь, не мог оторвать взгляд от самого Трандуила, ибо он был гораздо красивее этих камней. Гораздо.

— Купил.

Тот поднял на него глаза, в которых всё ещё сияли отблески драгоценностей. Поражён в самое сердце. Точный, меткий выстрел.

— Что ты хочешь за них? – снова шёпот, от которого мурашки по спине побежали. Или это от сути вопроса?

— Сначала ответь мне на заданные вопросы, – Торин демонстративно захлопнул крышку, и Трандуил слегка вздрогнул.

Ему никак не удавалось взять себя в руки, по его лицу то скользила тень улыбки, то появлялось немного отрешённое выражение – такая сумятица из-за горстки камней, подумать только.

— Я сопровождал в тот вечер Смауга по условиям эскорта, и это было один раз, – прошептал так , словно был под действием какой-то колдовской силы, потому что голос казался каким-то чужим, точно механическим.

Взгляд снова жадно заскользил по обивке футляра. Так хотелось вновь лицезреть холодный блеск камней.

— Эскорта? – нахмурился Торин. – Так вы с ним..

— Нет, – резко ответил Трандуил, выходя из своей задумчивости. – Эскорт может исключать интимные услуги. Это сопровождение на вечер, ты не знал?

— Откуда я могу это знать?! – проворчал тот. – Как будто я пользуюсь этим!

— А кто ходит с тобой на званые вечера?

Торин не внял обличительному тону.

— Ну уж точно не шлюхи!

Заметив, как помрачнел на такое сравнение Трандуил, Торин почувствовал небольшой укол вины.

— Я не имел ввиду, что ты шлюха. Я имел.. да какая разница! Я всё выяснил, и всё на этом!.. И как часто ты сопровождаешь разных мужиков?

— Не часто, – уклончиво ответила Лесная Фея и затушила каблуком сигарету, которая выпала из руки в тот момент, когда Торин показал ему подвески Ласгалена. – Так что ты хочешь за самоцветы?

Торин не мог понять. Трандуил смотрел на него с вызовом, но по тону голоса казалось, что он пойдёт на что угодно, лишь бы вернуть их себе. Так на что же?

— А что ты предлагаешь? – ухмыльнулся он.

Трандуил покачнулся и сделал шаг назад. Он был сам не в ладу с собой. Внутри его разом сжигало столько чувств, что он никак не мог определиться, какие же из них разумнее. Его дыхание было по-прежнему частым и глубоким. Его взгляд то вспыхивал, то тускнел. Наконец, аквамариновые глаза остановились на голубых глазах Торина, да так и замерли, не моргая. Время просто падало к ногам, как прозрачные, кристальные осколки.

Торин не стал издеваться более, а просто протянул чёрный футляр. В его жесте не было ничего высокомерного и раздражающего, и Трандуил нерешительно вскинул руку, замер на мгновение, осторожно коснувшись пальцами бархатистой обшивки.

— Бери, это твоё, – настойчиво попросил Торин.

— Почему ты отдаёшь их мне? – сквозило такое недоверие в голосе, словно в последний момент над ним могли посмеяться и сказать, что он никогда их не получит.

— Ты же потерял возможность выкупить их из-за меня,.. хотя у тебя никогда её и не было по факту.. поэтому отдаю.

Светло-голубые глаза снова сверкнули недоверием.

— Почему у меня не было возможности выкупить их? Почему ты так сказал?

— Потому, что Смауг уже давно перепродал их, а тебя бессовестно обманывал, – Торин заметил, как исказилось лицо Лесной Феи, что ж, никому не нравится чувствовать себя идиотом. – Бери-бери, – и сам сунул в руки Трандуила футляр. – Можешь сказать «спасибо».

— Спасибо, – голос сорвался на шёпот.

Глубоко вздохнув, Торин развернулся и пошёл к Тауриэль. Его самого что-то терзало изнутри. Если он сейчас сделает предложение, то окончательно покажет, в какую зависимость впал. Ему прямым текстом сказали, что он не интересен, его послали, а он.. Тряпка.

Но гордый Трандуил никогда бы не стал просить обернуться. Никогда не остановил бы. Ничего не сказал бы вслед.. Торин резко развернулся. Лесная Фея всё ещё стояла и смотрела на него.

— Хочешь вернуться ко мне, Трандуил?

— Не знаю.

— А если ты хоть раз сделаешь над собой усилие и подумаешь?

Пару мгновений тотальной тишины между ними, после чего последовал уверенный ответ:

— Да.

Довольная улыбка родилась на лице Торина уже в процессе быстрого шага, которым он преодолевал то расстояние, на которое успел отойти. Он стремительно приблизился и впился в эти желанные губы, о которых мечтал так много времени. Тауриэль, подняв глаза, довольно улыбнулась и смущённо спрятала их снова, жалея только о том, что у неё не хватало смелости сделать фото на телефон.

Торин отпустил Трандуила не скоро, и вопросы, заданные Лесной Феей, вырвали его из плавно кружащегося в мягких волнах забытья.

— А как же твой друг? Как же ваши дурацкие законы? Я — не женщина и становиться ею не собираюсь.

Отведя взгляд и слегка усмехнувшись, Торин покачал головой. Это естественный вопрос. Естественные тревоги и сомнения, и их стоит развеять.

— Все существующие законы мира будут претерпевать изменения, если они помешают мне любить тебя.

Любить. Простое слово. Обычное, на первый взгляд. И оно несло в себе не сакральный смысл. Просто было живым и тёплым. Напитано лунным светом, звуками частого биения сердца, и от него стало горячо каждой клеточке тела.


— Бина! – закричал с порога Торин. – Бина!

Он снял куртку и встряхнул её, отчего взвесь мелких капель опала на пол. Домработница спешила к нему со всех ног, взбалтывая на ходу венчиком тесто в большой миске.

— Добрый день, господин Торин! Я совсем не успеваю с обедом, отвыкла уже, ведь обычно вы не появлялись дома раньше восьми вечера.

— Сегодня я больше не поеду на работу. Где Трандуил?

— У себя, – Бина театрально вздохнула, не забывая взбивать при этом тесто. – Он как всегда, господин Торин. Поел эти свои пророщенные зёрна с овощами и больше ничего не стал.

— Отстань ты от него, Бина. Пусть ест, что хочет. А я даю тебе сегодня выходной, – он слегка улыбнулся, глядя на растерянное лицо женщины. – Да только вызови такси, там дождь.

— Но у меня только-только был выходной в пятницу. Я даже обед приготовить не успела. И планов у меня на сегодня не было, – она тараторила только из-за того, что действительно не ожидала, что её отпустят, и вдруг резко остановилась, поглядев на Торина недоверчивым взглядом. – Что-то странное есть в том, что вы меня отсылаете сегодня, – промолвила она. – Господин Трандуил вернулся внезапно. Что вы с ним собираетесь делать здесь, а?

Торин впал в ступор от этого вопроса, хотя и не был тем, кого можно легко сбить с толку. Он боялся раскраснеться или, напротив, слишком побледнеть, как застенчивый подросток. В его-то годы.. Но, как говорится, лучшая защита – это нападение, и он строго нахмурился.

— В чём это ты меня уличить пытаешься, Бина? На кого я, по-твоему, похож?!

Женщина, поставив руки в бока, точь-в-точь, как матушка, отчитывающая сына, заговорила с ним не менее строгим тоном:

— Знаете что, господин Торин, вы ведь бизнесмен, и я видела в кино, как решаются некоторые дела. Вы мне обещаете, что не совершите ничего противозаконного? Вы не станете никого здесь допрашивать с применением насилия, например?

Торин заметно расслабился, и сразу же заговорил вполне миролюбиво.

— А ты об этом?.. Как ты вообще могла обо мне такое подумать? Я отлично веду переговоры и безо всякого насилия. Давай собирайся и поезжай, развейся.

— Не нравится мне всё это, ну да ладно, разве с вами поспоришь. А с тестом- то что делать?

— Оставь, – махнул рукой хозяин дома, направляясь к лестнице.

Проходя по длинному коридору, он заметил, что дверь в комнату Трандуила приоткрыта. Он вдруг ясно вспомнил про свой давний кошмар, в котором обнаружил его мёртвым в кабине душа. Сейчас не было нестерпимого белого света, и он точно знал, что тот стоит в своей комнате, прислушивается к его шагам и курит. Он чувствовал это.. невозможно не почувствовать – снова провонял весь второй этаж. Погасив в себе раздражение, Торин вошёл к себе в комнату.

Принять душ, заказать на дом и обед, и ужин сразу, учитывая ещё и то, что Трандуил не ест мясо, но невозможно хотелось скорее быть с ним наедине, чтобы никого другого не было рядом.

Всё ещё расхаживая по комнате в халате, он удивлённо обернулся, когда услышал мягкий стук в дверь. За порогом стояла Лесная Фея и смотрела холодным, надменным взглядом.

Торин молчал, желая услышать, для чего же к нему пожаловали. Но Трандуил так ничего и не сказал. Провёл пальцами по его колючей щеке и легонько коснулся губами губ. Торин как-то гортанно рыкнул, обнимая его и прижимая к себе, втащил в комнату и набросился с жадными, пылкими поцелуями, в которых его язык виртуозно доводил Трандуила до чувства полной отрешённости. Руки уже заскользили по телу, чтобы в следующий момент обнажить его, но он сделал над собой нечеловеческое усилие, останавливаясь. Они соскучились, они оба хотят этого, но он считал, что не нужно никуда торопиться. У них впереди весь день, вся ночь, вся жизнь..

— Постой, – разорвав поцелуй, Торин отпустил его и, тяжело дыша, коснулся носом его носа. – На этот раз не так быстро, ладно?

Отстранившись, Трандуил внимательно посмотрел на Торина. На его лице возникла тень улыбки, и тут же исчезла, но глаза сверкали.

— Хочу обсудить с тобой кое-что за обедом для начала, – Торин попытался объясниться, но в ответ увидел лишь язвительную усмешку.

— Наверное, какие-то условия.

Отвечать было незачем. В какой-то мере это было правдой, а у Трандуила проницательности не отнимать.

Вскоре отзвонились с пункта охраны, предупреждая о том, что пропустили развозчика из ресторана, и спустя ещё десять минут Торин держал в руках картонные коробки с едой, а под мышкой у него торчал огромный букет роз. Он с трудом дотащил всё это до кухни и свалил горой на столе.

— Если ты отойдёшь, коробки упадут.

Торин обернулся – в дверях стоял Трандуил, не отрывая от него взгляда.

— Не упадут, – и он аккуратнее сдвинул их.

Здесь было не менее десяти разных упаковок. А что в них, даже сам Торин уже не помнил. Перехватив, наконец, цветы поудобнее, он подошёл к Трандуилу и сунул их ему в руки.

— Это тебе.

Взгляд соскользнул на белые, крошечные розы, и пальцы бережно прошлись по хрупким бутонам.

— Эти цветы мертвы. Ты думал, мне понравится такое? – произнёс тот равнодушным тоном.

— Откуда мне было знать?! – последовала незамедлительная реакция гнева, которую Торин не смог проконтролировать. – Я понятия не имею, как ухаживать за.. феями! Женщинам это нравилось!

Трандуил небрежно отбросил букет на стол, взглянув на него холодно и жёстко.

— Умеешь же ты быть стервозным, – Торин скинул цветы со стола на пол, отчего некоторые бутоны рассыпались ломкими лепестками. – Нельзя с тобой по-человечески.. К черту обед!

И заключив Трандуила в сильное, крепкое объятие, завладел его мягкими, приятными губами. Прошёлся по ним языком, слегка прикусил, снова углубил поцелуй. Почувствовал, как шею сзади щекочут чужие холодные пальцы. Сам стиснул руками талию, прижимая к себе ещё ближе, и Трандуил слегка запрокинул голову, подставляя шею под поцелуи, которые так жгли кожу.

Торин изо всех сил пытался быть нежным. Он старался как можно менее агрессивно терзать податливые губы, пытался не слишком сильно прикусывать кожу. Он прилагал большое усердие, но было так трудно..

Солнечные лучи подсвечивали лицо тёплыми, светлыми пятнами, и Трандуил щурил глаза, но когда Торин в очередной раз прикусил его кожу на шее, он окончательно сомкнул веки и издал глухой стон. Рубашка затрещала по швам – так нетерпеливо стаскивали её. С растрёпанными волосами он выглядел ещё более сексуальным, ещё более волнующим и красивым. В паху Торина нестерпимо заныло.

— Как я скучал.. как скучал.., – жаркий шёпот, и Трандуил почувствовал, как от этих слов сердце колет тысячей острых иголочек. Так необычно.. так странно..

Повалив его прямо на кухонный стол, Торин прижал его к столешнице и навис над ним, оглаживая пальцами скулы.

— Столько времени упустили зря..

И снова нетерпеливые, беспорядочные поцелуи, агрессивные, почти безумные. Торин жадно ловил каждую эмоцию на прекрасном лице, и радовался, что сейчас день, и всё так хорошо видно. Застать врасплох было интересно.. Маска изо льда слетала лишь в такие вот моменты, как сейчас. Двум неправильным минусам так трудно найти друг друга в этом мире, но если они всё же сходятся, то минус на минус может дать положительный результат.

От одних только поцелуев сильно шумело в голове и сладко ныло где-то в груди. Торин не понимал, почему так, но ощущал, что не хочет ничего менять. Чувствовал тёплые ладони, оглаживающие его торс под рубашкой. Они за несколько секунд из холодных превратились в такие приятные. Кровь у Трандуила горячая под коркой льда, стоит только поделиться своим жаром и растопить его ласками. И вот он уже податливый, весь такой послушный в чужой власти. Его длинные пальцы путаются в петлях – пуговицы не поддаются, а рваные, частые выдохи выдают нетерпение. Ещё и Торин нарочно мешал губами. Усмехался и дразнил.

— Хочу тебя.. – сорвалась просьба, и как же отчаянно горели его аквамариновые глаза.

Невероятно красивые..

Торин чуть отстранился на мгновение, намереваясь вовлечь Трандуила в очередной воспламеняющий нутро поцелуй, но почувствовал на себе посторонний, внимательный взгляд. Сердце сделало в груди резкий кульбит.

Медленно он повернул голову к дверному проёму, нутром чуя, что такая звенящая тишина не сулит ничего доброго. Двалин. Там был Двалин. А в его глазах шок, сумятица, отвращение, возмущение, печаль..

— Я не ожидал, – сипло произнёс гость так, словно горло пересохло.

— Отпусти, – Трандуил, всё ещё рвано дыша, заёрзал под Торином, пытаясь освободиться.

— Прошу прощения, – и резко развернувшись, Двалин пошёл прочь.

— Подожди, Двалин! – закричал Торин, поспешно распрямляясь.

Он не забыл напоследок наклониться и смачно запечатлеть на губах Трандуила поцелуй, как бы обещая, что на этот раз не предаст и не обманет.

Уже на бегу застёгивая пару пуговиц, он бросился за другом.

— Двалин!.. Да стой же ты, чёрт возьми! – вскинув руку, чтобы остановить его, крепко сжал плечо и развернул к себе силой.

Столько разочарования в его глазах Торин никогда ещё не видел. Рука его разжалась, и он отшатнулся.

— Ты не мой друг, – покачал Двалин головой, лицо его мученически скривилось. – Торин, которого я знал, обладал высокими моральными принципами. Он резко осуждал такое, – его палец ткнулся по направлению кухни. – Защищал племянников от этого, и никогда бы не допустил за собой подобного разврата.

— Я у себя дома, Двалин, – напомнил ему Торин, с ужасом ощущая расцветающее чувство позорной вины.

— Неужели тебе нравится? – друга ощутимо передёрнуло.

Торин посмотрел на него решительно и непреклонно. Его голубые глаза слабо мерцали.

— Да.. Да! Мне нравится! Ты слышишь меня, мне нравится!

— Кичишься этим, словно сделал что-то выдающееся, – болезненно скривил губы Двалин, не разрывая зрительного контакта.

— Не сделал. Делаю. Стою сейчас перед тобой и признаюсь тебе, что люблю мужчину. Знал бы ты, каково это! Но я всё тот же Торин. Такой, каким ты меня знал всегда. Я буду по-прежнему ограждать своих племянников от бед, я буду всё также относиться к тебе, как к лучшему другу, буду ездить на встречи с товарищами и пить с ними пиво, буду, как и раньше, ворчливым и требовательным руководителем, но я не стану переступать через себя и делать вид, что Трандуил мне безразличен, только для того, чтобы не вызывать у кого-то неприятие. Я не кричу об этом на каждом углу, не демонстрирую это на улице, но у себя дома хочу жить по своим законам. Я не делаю ничего предосудительного, просто люблю его, а если твоё отношение ко мне из-за этого изменится, значит, ты никакой мне не друг.

— Что бы ты сделал на моём месте? – голова его опустилась, тон голоса по-прежнему полный горечи и боли.

Торин действительно задумался над этим и ответил лишь спустя полминуты:

— Попробовал бы переубедить, помешать, но, в конце концов, смирился бы. Взрослый человек никому ничего не должен. Для меня бы ты был всё тем же стариной Двалином.

Его друг сокрушённо покачал головой, полностью осознавая, что ничего не поменяется, как бы того ни хотелось.

— Клянусь, я бы всё отдал, чтобы изменить тот день, когда Даин потащил нас в клуб Смауга.

В ответ горькая усмешка.

— Клянусь, я тоже.. Но дело сделано.

— В следующий раз, – Двалин тяжело вздохнул, стараясь не смотреть ему в глаза, – буду предупреждать, прежде чем заявляться к тебе. А ты уж, будь добр, запирай дверь, а не то вместо меня могут оказаться Фили с Кили. Объясняйся потом с ними.

И он смог улыбнуться, хотя вышло это очень уж кисло.

— Ты прав, – согласился с ним Торин, с облегчением замечая дружеское похлопывание у себя на плече. -Пообедаешь с нами?

— Вообще-то я приехал узнать, почему ты уехал с работы. Никто ничего внятно мне ответить не мог. Мне показалось это странным. Я звонил тебе, но ты трубку не брал. Теперь понимаю, почему.

— Да, всё в порядке, – Торин невесомо улыбнулся. – Так оставайся на обед.

— Нет, не могу, совещание-то кто-то должен проводить, пока ты здесь прохлаждаешься.

— Это только один день, я обещаю.

Двалин кивнул, вновь похлопал его по плечу и пошёл на выход. Глядя ему вслед, Торин гадал, увидит ли он ещё хоть раз своего друга в этом доме. Оставалось лишь верить в то, что здравый смысл победит, и Двалин не станет сторониться его и избегать.

Воспользовавшись его советом, он запер за ним дверь, прежде чем вернуться на кухню. Трандуил стоял возле стола и задумчиво разглядывал свой маникюр. Он даже не пытался поднять свалившиеся на пол коробки с едой. Взглянул на Торина с возвратившимся холодком и усмехнулся.

— Сказал тебе, что больше не сунется в эту обитель греха и порока?

— Я умею выбирать друзей, Трандуил. И умею убеждать.. По крайней мере, мне остаётся лишь надеяться на это...Чёрт, я так голоден, что съел бы слона. Ты не против, если мы отобедаем прямо здесь?

— Только вытри это универсальное место.

Спустя двадцать минут они сидели друг напротив друга и обедали. Перед Торином лежала запеченная говяжья вырезка с овощами, приготовленными на гриле, перед Трандуилом – паста с овощами.

— Ты хотел обсудить что-то.. что? – Трандуил зацепил вилкой пару кусочков перца.

— Ах, да, – Торин отправил в рот очередной кусок мяса и замолчал, пока не прожевал и не проглотил. – Речь пойдёт о подвесках. И о том, где ты должен их хранить. Не здесь, в доме, а в ячейке одного из банков.

— Неужели ты решил, что я не думал об этом? – ледяным тоном переспросили его.

— Я не знаю, думал или нет. Поэтому и завожу разговор, а раз подумал, то я тебя завтра сам отвезу. И ещё кое-что.. Я не хочу, чтобы ты работал Лесной Феей.

Трандуил молчал.

— Мне не нравится, что ты обнажаешься перед разными извращенцами, – продолжил Торин, призвав всё своё спокойствие и рассудительность. – Я видел твои фото и видео в сети. Всякие проходимцы снимают тебя, а потом выкладывают это в Интернет. Такой стыд!

Трандуил выглядел задумчивым и по-прежнему ничего не говорил.

— Ты завтра же съездишь в клуб и расторгнешь договор.. или что у вас там..

Со звонким лязгом вилка и нож полетели в стороны.

— Я так и знал! – Лесная Фея вскочила со стула, разъярённо сверкая глазами. – Я знал, что ты будешь диктовать свои условия и командовать! Ты думаешь, если купил мне подвески, я стану тебя во всём слушаться?!

Торин внимательно смотрел на него снизу вверх, и глаза его смеялись, так что в уголках глаз обозначились лёгкие морщинки.

— Ты очень красивый, когда злишься.

— Я не желаю подчиняться. Никому.

— Сядь, пожалуйста, – голос Торина был спокоен и миролюбив.

Он видел, как часто дышал Трандуил, гнев всё ещё не отпустил его, но всё же тот вернулся на своё место, и это было маленькой, но победой.

— Это не приказ, это пожелание. Если ты и дальше хочешь извиваться перед толпой извращенцев, это твоё дело, но я хотел предложить тебе работу. У меня вакантно место секретаря.

Красиво очерченные губы Трандуила раздвинулись в холодной, ослепительной улыбке, и он произнёс:

— Ты думаешь, я стану подносить тебе кофе и ублажать на рабочем столе?

— Я просто предложил тебе работу, Трандуил. Последняя секретарша, светившая бельём в рабочее время, была уволена. У нас серьёзное предприятие, и таких вольностей, к каким ты привык, не бывает.

Аквамариновые глаза всё ещё смотрели недоверчиво, но, по крайней мере, спокойно. Ещё одна победа.

— Я подумаю.

— Ты можешь параллельно учиться. У тебя ведь нет высшего образования?

— Нет, – это было сказано с некоторым вызовом, но Торин предпочёл не обращать внимания – обычная реакция на собственную глупость.

— Ничего, это поправимо. А я всегда поддержу тебя в любом начинании.

Трандуил всё ещё смотрел на него с небольшим недоверием, лёгким непониманием но, кажется, с желанием довериться и понять.

====== Часть девятая ======

Пламя свечей подрагивало, отбрасывая на стены сложные, фантастические узоры. По углам бегали тени, словно опасались высунуться из темноты под взгляды светлых глаз. Они – сами невольные наблюдатели, зоркие, но безмолвные. Свидетели долгожданного вечера.

Сердце уже давно выдавало частую дробь, а то, как эротично Трандуил облизывал губы после каждого глотка глинтвейна, ещё больше усиливало и распаляло. Им не хотелось включать свет, они так и сидели рядом на диване, пока не стемнело, и только потом Трандуил, чиркнув зажигалкой, заставил фитили свечей зажечься.

Из динамиков лились тихие звуки скольжения смычка по струнам скрипки. Он перекликались с парой нот фортепиано, которые то затихали, то снова набирали звучание. Торин предпочёл бы тихие баллады сейчас, но Трандуилу нравилось. Он вообще, несмотря ни на что, был более возвышенным. А сейчас казался особенно отстранённым, независимым, закрывшимся от окружающего мира.

Интересно, если сгрести его в охапку и прижать к себе, оттолкнёт или прильнёт? Такая непредсказуемость заводила ещё сильнее.

Отставив горячую чашку с будоражащим напитком, Торин повернулся к нему и зашептал на ушко:

— Ты такой красивый.

Трандуил взглянул на него искоса, но ничего не ответил. Легко поднялся с дивана, подошёл к камину, на котором играли огоньки свечей, и его задумчивый взгляд остановился на этом золотисто-жёлтом дрожании.

— О чём ты думаешь?

— Это не имеет значения..

Торин последовал за ним, подходя сзади и обняв со спины. Он мягко забрал чашку из его рук и поставил между парой свечей, отчего золотистый ободок отразил лучик от света пламени. Трандуил чувствовал, как тесно прижимаются к нему, и как рука откидывает волосы набок, обнажая шею, щекоча её дыханием. Тёплые ладони забрались под рубашку и огладили торс. Кожа моментально стала невероятно чувствительной, покрывшись мурашками.

Ещё теснее прижавшись к нему спиной, он накрыл левой рукой сомкнувшиеся на животе ладони. А в следующее мгновение повернулся и заглянул Торину прямо в глаза. Аквамарин затягивался синевой от блуждавших в голове мыслей. Всего пара мгновений эстетического наслаждения перед боем.

Торин набросился за поцелуем, как всегда, несдержанно. Доводил до исступления, опьянял и мучил, когда прерывался на секунды, чтобы глотнуть воздуха. Он целовался, как Бог. Никто и никогда не сравнится с ним в этом умении.

Муслиновая рубашка упала к ногам, и Трандуил почувствовал, как по нему скользит взгляд. Обычно он ненавидел такие чужие взгляды, сосредоточенные, плотоядные, подёрнутые пеленой страсти, но сейчас не чувствовал никакого отвращения. Только не с Торином. Его взгляд, напротив, ему нравился. Как и понравился этот несдержанный рык, когда ладони Торина заскользили по груди, животу, провели две параллельные линии вдоль позвоночника, коснувшись спины. Трандуил, повинуясь его рукам, оказался ещё ближе, теснее, и с его губ слетел судорожный выдох.

Они снова целовались. Так долго, что совсем перестало хватать дыхания, и голова уже шла кругом. Поло Торина улетело за кресло, отшвырнутое небрежным движением. Возобновились ласки, от которых плавилась кожа, плавились чувства и даже сердце. Пальцы Торина грубые, но творили невероятно нежные вещи. Пришлось прикрыть веки, чтобы остановить кружение комнаты.

— Давай.. присядем.., – шепнул прямо в губы Торин, увлекая его за талию.

Сам сел на диван и уцепил его за штрипки льняных брюк. Потянул на себя, усаживая рядом. Трандуил манерно отбросил волосы назад и откинулся на подушки, глубоко вздохнув, возвращая себе способность хоть немного соображать.

— Ты дьявольски красив, – буркнул Торин, припадая губами к его животу.

Отстранился на несколько миллиметров, опаляя кожу дыханием. Трандуил сам мягко обхватил руками его голову и положил себе на грудь, вздрагивая от уколов щетины по нежной коже. Торину казалось, что он мог так пролежать всю жизнь, слушая гулкое, частое сердцебиение, ощущая движения грудной клетки. На вдох и выдох. Это было самым приятным ритмом на свете. Но было кое-что, что хотелось ему гораздо больше. И это его желание, его сумасшествие.

Пальцы осторожно расстегнули крупную железную пуговицу на светлых брюках Трандуила. Потом потянули вниз молнию. Губы коснулись живота, выцеловывая дорожку вниз, до самого уровня ремня.

Избавить от одежды удалось не сразу, пальцы его совершенно не слушались, но когда ему это всё же удалось, а его губы коснулись твёрдой, горячей плоти, Трандуил внезапно весь напрягся.

— Что это ты собираешься делать? – неровно дыша, хриплым и каким-то надтреснутым голосом спросил он.

— Ничего, что тебе бы не понравилось.

Что-то странное было во внезапно оцепеневшем теле. Мышцы живота напряглись. Он даже не успел сделать хоть какое-то предположение, потому что пришлось отстраниться – Трандуил сильно ухватил его за плечи. В глазах Торина застыли удивление и немой вопрос.

— Не надо, – жаркий полушёпот. – Не делай так. Это унизит тебя.

— Унизит? – с усмешкой отозвался он. – А я думал, это у меня предрассудки.

Упругие пружины дивана скрипнули под его весом, когда он потянулся к желанным губам. Вместе им удастся справиться со всеми предубеждениями, недоверием, разногласиями. Он верил в это. Коснулся губ, мягких и горячих, прикрывая глаза и углубляя поцелуй. Ощущение счастья прошило его насквозь. И он щедро делился им, чтобы на двоих. Чтобы пополам. Целовал, ласкал, трогал языком каждый чувствительный участок тела, а Трандуил стонал под его руками, выгибался, прикусывал губы.

Казалось, стены наползали на них. Пространство сужалось. Воздуха становилось всё меньше и меньше. Они задыхались и горели. Жгли друг друга поцелуями, прикосновениями, шёпотом. Звуки музыки давно уже стихли, да и вряд ли бы они слышали сейчас хоть что-то, кроме как друг друга – мира больше для них не существовало.

Трандуил страстно выдохнул и ощутил, что постепенно разводит ноги. Ощущение горячего тела рядом – совсем рядом – отозвалось новой болезненной волной внизу живота. Он скользнул ладонью между их телами, проводя по животу Торина, высвободил его член и направил в себя. Почувствовал, как головка вжимается в его тело, как он весь проникает в него. Торин зарычал и, не сдержавшись, качнул бёдрами. Трандуил сдавленно ахнул.

Замерев, Торин всмотрелся в его лицо.

— Давай, – выдохнул тот с лихорадочно блестящими глазами.

Бесовская улыбка была ему ответом.

Движения от мучительно медленных, плавных и размеренных постепенно набирали темп. Горячо. Терпко. Сладко.

— Люблю тебя, – выдохнул Торин в приоткрытые губы Трандуила и подался назад, ощущая, как плотно обхватывает его тугое тепло.

Трандуил глухо застонал, двинувшись навстречу, словно опасаясь, что его покинут.

— Люблю, – напомнил вновь Торин.

И двинул бёдрами вперёд, вдалбливая со всей силы.

Внутреннее чутьё помогало ему найти нужные движения. Изменить угол, темп, глубину. Скользнуть рукой между прижавшимися друг к другу телами, приласкать член, твёрдый и горячий. Осторожно поглаживать его, потирая головку, сдвигать кожу, снова погладить по всей длине, совпадая с ритмом.

Стоны, скрип пружин, подрагивающее, полностью раскрытое, влажное тело Трандуила – Торин окончательно растворился во всём этом и в тумане своих ощущений почувствовал, как его затапливает нежностью, вожделением, обожанием.

Трандуил выгибался ему навстречу, стонал, облизывал пересохшие губы. Сам потянулся за поцелуем, когда движения стали торопливыми и яростными, словно мог задохнуться без чужого воздуха. Его тело напряглось, вдоль спины пробежала дрожь, дыхание стало рваным. Он распахнул глаза, отчаянно взглянув на Торина, и наконец заполнил пространство таким протяжным стоном, что и тот, сильно вжавшись в него, почувствовал, как сокращаются мышцы его тела. Семя смешалось, пачкая их обоих.


Солнечные лучи пытались проникнуть сквозь сомкнутые веки, грели щёку и затылок, растекались хаотичными, горячими пятнами по телу. От них ткань наволочки пахла летней, древесной корой и свежестью утреннего неба. Торин моргнул, вздохнул блаженно и снова сильнее сжал веки. Он чувствовал себя разморенным, наполненным приятной истомой и нежностью, полностью удовлетворённым. Справа от него зашевелились, и он ощутил неуверенные прикосновения к плечу. Улыбнулся, всё ещё не открывая глаз.

— Вставай, пора ехать, – промолвили бархатистым, сексуальным голосом.

Глаза тут же распахнулись.

— Чёрт, какой же ты бессердечный, – проворчал он.

Как вылезти из согретой солнечными лучами и их телами постели?

Листья за окном трепыхались, заставляя тени на полу играть в пятнашки с островками солнечного света. Где-то вдалеке залилась трелью птаха, возвещая окрестности о наступлении утра.

— Ты виноват в этом, так пожинай плоды.

— В чём это ты меня упрекаешь с утра пораньше? – хмыкнул Торин, поворачиваясь и проведя губами по его плечу.

— Но это ты забрал моё сердце, – и Трандуил улыбнулся. Его улыбка сдержанная, чуть холодная, но заставила Торина гореть, как от тысячи солнц. Наверное, потому что такая редкая, и Торин, несомненно, отдал бы свой Аркенстон в обмен на вторую такую.

Он не смог сдержаться, его губы сами по себе разъехались в ответ.

— Шутишь с утра – хорошее начало.

— А это не шутка, – хмыкнул Трандуил, садясь на постели.

Пробежавшись пальцами по его позвонкам, Торин взял его руку и поцеловал ладонь. Он хотел сказать что-то приятное, но звон телефона ввинтился в уши – пришлось отвечать, потянувшись за ним к тумбе.

— Да, Двалин.. Да, я успею. Сейчас заеду в одно место, и сразу в офис.. Хах, конечно, помню. До встречи.

Он нажал на сброс.

Трандуил уже вынырнул из постели и прямо нагишом прошествовал в душ.

— Нереально красивый, – глухо произнёс Торин сам себе, провожая его внимательным, жадным взглядом.

Поднялся на ноги и прошёл в ванную следом, словно под действием гипноза.

Зашелестела вода, ровными частыми струями прохладного серебра разбиваясь о кожу. Трандуил встал под них, прикрывая глаза, ресницы тотчас слиплись и совсем потемнели, а волосы, теперь цвета золота, липли к плечам, груди и спине. На изящно очерченные губы беспорядочно падали капли воды, и он ловил их, точно поцелуи.

Торин, не двигаясь, смотрел на него. Он мог смотреть целую вечность, потому что ничто в мире не было прекраснее. Но гораздо лучше сейчас..

Он схватил его и прижал к себе, чтобы тот не коснулся задом холодного кафеля. Впился в его губы, слизывая языком тёплую влагу воды. Рука его скользнула между ягодиц, жадно стиснула их.

— Нет, – Трандуил упёрся ладонями ему в грудь и слегка оттолкнул.

Торин отстранился, недоумённо глядя на него.

— Что?.. Почему «нет»?

— Потому что ты опоздаешь, – безжалостно ответили ему.

— Плевать я хотел!

— А я-нет, – светло-голубые глаза мерцали холодом. – Твоё окружение и так ненавидит меня. Не хочу быть вечно камнем преткновения.

— Глупый, – Торин улыбнулся. – Никто тебя не ненавидит. Ладно, пойду вниз и попрошу Бину сделать завтрак. А ты одевайся, сейчас повезу тебя в банк. Не забудь взять свои подвески.

Поцеловал его ещё раз и вышел.

Пока Бина варила кофе и готовила завтрак, он прошёл к себе в комнату и оделся. Они спустились вниз с Трандуилом почти одновременно. Переглянулись, прошли в столовую и сели за стол.

Домработница была явно чем-то огорчена, беспрестанно ворча себе под нос. Торин слишком хорошо знал её, чтобы решить, что всё в порядке, и поэтому задал вопрос прямо «в лоб»:

— Ты чем-то недовольна, Бина?

— А как мне быть довольной, господин Торин? – всплеснула руками она. – Вы посмотрели бы, что натворили в гостиной.

— А что такое? – Торин почувствовал, как кровь прилила к лицу.

— Свечи забыли задуть, и воск весь растёкся, накапал на пол. Хорошо ещё пожар не случился.

— Ах, да, – буркнул Торин, опустив голову. – Прошу прощения, я, правда, забыл.

— Могли бы сразу сказать, – с обидой продолжила Бина, – что собираетесь привести сюда женщин. Ничего в этом постыдного нет.

Торин отвернул лицо, мрачно глядя на столешницу стола, и ответил ей:

— Здесь не было никаких женщин, Бина.

— Да, – обиде домработницы, казалось, не было предела, – а то я слепая. Вы, господин Торин, весь диван перепачкали.

Лицо его приобрело землистый цвет. Он опустил голову так низко, что невозможно было разглядеть его глаз. А Трандуил отстранённо и с чувством собственного достоинства жевал мюсли с сухофруктами, делая вид, что разговор вообще его не касается.

— Я тебе ещё раз говорю, здесь не было женщин, – наконец, Торин поднял тяжёлый взгляд на домработницу.

Та нахмурилась, обдумывая что-то в голове. И больше не произнесла ни слова, разливая чай по чашкам.


На следующий день вместе с Торином после работы приехали Фили и Кили, а вскоре должна была прибыть в гости и Тауриэль. Пока они что-то громко обсуждали в гостиной, Бина накрывала на стол, время от времени выбегая к ним и участвуя в беседе.

— Надо бы тебе кого-нибудь найти, – обратился к старшему племяннику Торин. – А то возникает ощущение, что вы делите одну девушку на двоих.

— Э-ээ, нет, ещё чего, – запротестовал Кили.

— Пусть она познакомит твоего брата с какой-нибудь своей подругой. У неё есть подруги?

— Я сам разберусь, Торин, – отмахнулся Фили и отвернулся.

В его сердце пока что было пусто, оно молчало, ни на кого остро не реагируя, а значит, нужного человека просто не было рядом.

Запиликал мобильник, и Кили взял трубку, расплывшись в улыбке:

— Милая?.. За дверью? – нажал на сброс. – Тау за дверью.

Вскочил и бросился открывать своей девушке. Они долго целовались на пороге и оторвались друг от друга лишь тогда, когда Бина уже кликнула всех к столу.

— Где Трандуил? – поинтересовался Кили, проходя в столовую и отодвигая стул для Тауриэль.

— Он знает, что ужин в восемь. Ждёт, наверное, особого приглашения, – Торин двинулся к лестнице. – Пойду, положу красную ковровую дорожку и посыплю её лепестками роз, – промолвил он с сарказмом и стал подниматься на второй этаж.

Трандуил был у себя. Стоят у окна и курил. Торин тяжело вздохнул, входя в комнату и раскрывая дверь настежь. Въедливый аромат сигарет тут же ударил в ноздри и просочился из помещения в коридор.

— Почему к ужину не спускаешься?

Тот не оборачивался, глядя на затянувшееся вечерними сумерками небо.

— Не хотел мешать вашей семейной идиллии. Попроси принести мне ужин в комнату.

— Ты совсем спятил, Трандуил? Что-то я раньше за тобой приступов стеснения не замечал.

— Это не стеснение. Это благоразумие, – Трандуил, наконец, обернулся и сделал затяжку.

Торину ничего больше не оставалось, как подойти и уверенно взять его за руку.

— Пойдём, благоразумный мой, – он вырвал у него сигарету, выкинул в пепельницу и потащил его за собой.

— Ладно, всё, отпусти, – запротестовал Трандуил уже на полпути к лестнице, попытавшись вырвать свою ладонь. – Я пойду сам.

Обернувшись, Торин хмыкнул. Поцеловал недовольно поджатые, но тёплые губы и убрал руку.

Они вместе спустились вниз и вошли в столовую. Два надменных, величественных создания.

— Привет, – почти хором произнесли Фили и Кили, с любопытством поглядывая на них.

Тауриэль ничего не сказала, но слегка им улыбнулась. Казалось, ей приятно было видеть их вместе.

— Добрый вечер, – высокомерно промолвил Трандуил и опустился на пустующее место возле Фили.

Торин сел во главе стола.

— Сегодня на ужин карбонат под розмарином, – с гордостью представила свою готовку Бина, устанавливая на середине стола большое блюдо. – А для вас, господин Трандуил, ризотто с грибами. А ещё я купила вам миндаль, как вы и просили.

— Благодарю, – холодно отозвался тот, и Торин, слегка улыбнувшись, взглянул на него. Кому как ни ему знать, каким бывает Трандуил, если растопить лёд своим жаром.

— Как ты здесь? – участливо поинтересовался Кили, потянувшись за хлебцами в кунжуте. – Торин не обижает тебя?

Он решил достать ещё и сок, но только для того, чтобы избежать строгого взгляда дяди.

— Что ты несёшь? – одёрнул его тот.

— Я шучу-шучу, – усмехнулся молодой человек, щедро делясь куском хлеба с Тауриэль. – Я знаю, что ты не станешь обижать его. Хотя ты и не признаёшься, я знаю, что ты его любишь.

— Кили! Я сейчас тебя выгоню из-за стола! Положи лучше своей девушке мяса.

— А она тоже его не ест.

— Как это так? – нахмурился Торин и перевёл взгляд на Тауриэль.

— Вот так. Уже как два года, – улыбнулась ему девушка, кивнув головой.

— Какая глупая мода, – не сдержавшись, заявил тот.

Но, похоже, Тауриэль тоже не хотела оставаться в стороне от интересующего её разговора, и сама предпочла объяснить:

— Это вовсе не мода. Это забота о своём здоровье. Подумайте сами, сколько в этом мясе антибиотиков, личинок и плохой энергетики.

— М-мм.., – Кили положил себе кусок посочнее и втянул носом его пряный, насыщенный аромат. – А мне нравится.

— В овощах тоже полно всякой дряни, – пожал плечами Фили, укладывая себе в тарелку не менее большой кусок, чем у брата.

— А как же любовь к животным? – Тауриэль сказала с запалом. Ей так хотелось объяснить свою позицию и высказать как можно больше доводов в пользу вегетарианства.

— Скажи это льву, который нападает на антилопу, – вступил в разговор Торин.

— Но мы же разумнее льва, мы можем понять, что убийство – это плохо. Объясните им, Трандуил.

Но тот лишь вскинул глаза к потолку и отвернулся. Ничего нет глупее, чем вступать в такую полемику, которая напоминает долгоиграющий диалог вроде: что первичнее, курица или яйцо. Переубеждать в чём-то подлинного мясоеда – слишком пустое занятие.

— А я могу вам ещё десятки доводов привести, – не сдавалась девушка.

— Хоть миллион, – отрезал Торин. – Я видел, как ты пьёшь шампанское, а Трандуил ещё и курит. Все оправдания о заботе здоровья звучат нелепо.

— А давайте просто уважать выбор друг друга и не ссориться, – предложил Кили, которому не хотелось спорить за ужином. – Главное ведь, что мы вместе, правда?

— Главное, что Бина не против готовить каждый раз по два блюда, – и Торин отрезал ножом от мяса небольшой кусок.


Город купался в солнечных лучах, умытый вчерашним тёплым дождём. Бесконечный купол яркого неба от почти прозрачного до василькового оттенка выглядел палитрой, словно кто-то подбирал нужный цвет, да так и не определившись, просто мазнул кистью, создавая подобие омбре. Глянцевито блестящие влагой ленты дорог, с которых всё без остатка стирали своими шинами автомобили, успели уже образовать подобие затора.

Трандуил вышел из клуба и не торопился вызывать такси. Ему не хотелось в душный, пыльный салон, вдыхать бензиновый запах вперемешку с дешёвым ароматизатором. Хотелось постоять на свежем воздухе подольше.

Настроение было отличное. Он только что разорвал свой контракт с клубом, и больше никогда не планировал возвращаться к карьере Лесной Феи. А сейчас он поедет домой и расположится на берегу озера – вот где по-настоящему приятная атмосфера и красивый пейзаж.

Люди, спешившие по своим делам, почти все, с любопытством оглядывали высокого, длинноволосого блондина, одетого весьма экстравагантно. Некоторые, зазевавшись, наталкивались друг на друга, извинялись, смутившись, но снова возвращались взглядом к статной фигуре. Трандуилу было всё равно. Привыкший к повышенному вниманию, он сам вообще не смотрел на разный сброд. Гораздо больше его интересовали длинные, волнистые облака на небе, прыгающие под ногами серые воробьи и то, что пачка сигарет была пуста. А вот это следовало бы исправить. С такой мыслью он решил пройтись до ближайшего маркета.

— Привет, как вас зовут? – какой-то тощий хипстер, оказавшись рядом, по-идиотски улыбался ему.

— Отвали, – ледяным тоном ответил Трандуил и двинулся прямо по тротуару.

— А телефончик?! – прокричал хипстер. Но отвечать ему всё равно никто не собирался.

Люди, как обычно, расступались, заворожено засматриваясь, а особенно наглые таращились прямо в глаза, и их немного вгоняли в неловкость холод и надменность во взгляде.

Трандуил пересёк небольшой проулок и, заметив впереди какой-то супермаркет, направился прямо к нему. Солнечные лучи подсвечивали волосы непередаваемым золотистым оттенком. Ветер ласково перебирал их своими прохладными пальцами. Слишком спешить не хотелось, благодаря отличной погоде. Если бы не сильное желание курить..

Слишком внезапно кто-то приблизился вплотную сзади, что-то мелькнуло перед лицом, и к носу прижалось нечто мягкое и бархатистое, а в ноздри ударил своеобразный сладковатый запах. Трандуил помнил, что сопротивлялся ещё какое-то время, и то, что его определённо куда-то тащили прямо на виду у нескольких человек, а затем все чувства исчезли, и он потерял сознание.

А Торин, сидя в своём роскошном кабинете, со скучающим видом выслушивал, как Двалин отчитывает Бофура, в который раз поставившего весь офис на уши своими шутками.

— ..ты только и делаешь, что всё время юморишь! Потом никто не может нормально работать, потому что сосредоточиться уже невозможно!.. Торин?

— Что?

— Хочешь что-нибудь сказать Бофуру?

— Ты уже ему всё сказал, – его пальцы побарабанили по столешнице. – Можешь идти, Бофур. И ты тоже, Двалин, мне нужно сделать звонок. Да, пусть Фили зайдёт ко мне минут через десять, нужно кое-что с ним обсудить!

Бофур и Двалин вышли, а Торин выдвинул ящик, достал оттуда свой телефон и набрал номер Трандуила. Длинные, непрерывные гудки почти минуту уныло тянулись на том конце, пока, наконец, бодрый голос девушки не предложил оставить сообщение. Должно быть, всё ещё решает дела в клубе. Или забыл телефон в комнате и гуляет по саду. Торин сейчас всё бы отдал, лишь бы погулять вместе с ним. С этими мыслями взглянул на наручные часы и дёрнул на себя стационарный телефон. Пальцы пробежались по кнопкам, набирая домашний номер.

— Бина?.. Здравствуй. Трандуил ещё не возвращался?.. Нет, ничего.. Передай, чтобы перезвонил, как вернётся.. Как обычно приеду, не должен задержаться.. Всё, до вечера.

Вернул трубку на рычаг и воткнул взгляд в монитор.

Фили постучался скоро. Он улыбался, о чём-то шутил и выглядел как нельзя солидно и уверенно. Достойная смена подрастает, с довольством отметил про себя этот факт Торин.

Они долго обсуждали какой-то договор, придумывали, как лучше оформить его, чтобы, не вводя в подозрение партнёров, оформить условия так, чтобы было выгоднее им. И в процессе Торин решил, что нужно заехать после работы в магазин и купить что-нибудь Трандуилу. Хотя ему трудно угодить, всё же желание сделать приятное у Торина это пока что не отбило.

Спустя час, после разговора с племянником, он снова попытался позвонить, но на этот раз ему ответили, что абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.

Нехорошее чувство заворочалось внутри. Оно было колким и свербящим. Мешало сосредоточиться на работе, на делах, хотя Торин здравомысляще оценивал это, как ерунду, и ссылался на разыгравшуюся фантазию.

Однако после окончания рабочего дня он не поехал в магазин, как планировал. Попытался позвонить снова, услышал в который раз, что абонент выключен и, заведя джип, повёл его как можно скорее домой. Продолжались сумасшедшие заторы. Авто ползло так медленно, что он давно бы мог прийти домой пешком, только огромным усилием воли он не бросил свою машину посреди дороги. И всё время, пока стоял в пробке, пытался дозвониться, а потом всё же набрал ещё раз домашний номер.

— Бина! Почему так долго не брала трубку?! – раздражение было причиной невнятных страхов. – Да всё нормально, я хотел узнать.. Как ещё не было?!.. Чёрт!

Нажав на сброс, он отшвырнул телефон на сиденье рядом и со всей силы приложил кулаком о руль. Неужели опять куда-то удрал?! Неужели всё-таки всё ложь?! Хотелось кого-нибудь убить или хотя бы покалечить.

Он добрался до дома ещё спустя минут сорок. Сразу помчался в комнату к Трандуилу и, убедившись, что все его вещи на месте, в шкафу, отрешённо уставился в окно.

— Я не понимаю.. Я уже вообще ничего не понимаю.., – пробормотал он сам себе низким, глухим голосом.

Но долго так стоять было непозволительно. Нужно было что-то делать. Взвесив ключи от джипа в руке, он помчался вниз, на улицу, к авто.

— Вы куда, господин Торин?! Что случилось?! – кричала ему вслед Бина, выбежавшая за ним на крыльцо, подсвеченная яркими фонарями, обеспокоенная и растерянная.

— Поеду искать Трандуила! – крикнул ей Торин, но скорее вызвал этим ещё более сильное переживание, да только объясняться было некогда и успокаивать тоже, так что он поскорее нырнул в салон своего авто.

В клубе, в последнем месте работы Лесной Феи, ему объяснили, что он был до полудня, расторг договор и ушёл. Больше его никто не видел и более ничего внятного объяснить не смогли, а видео с камер наблюдения показывать кому-то, кроме, как полиции, отказались, хотя Торин и упрашивал, и угрожал. Он был в отчаянии. Снова искал в голове хоть какое-то объяснение. Взял подвески и исчез? Зачем тогда вся эта комедия, если Торин и так не требовал ничего за них?

Он не знал, что ему делать, куда бежать и о чём думать. Тот кошмар, что он уже пережил почти год назад, набирал новый виток. И, похоже, этому не будет ни конца, ни края. Надо было просто отдать чёртовы камни и уйти, не оборачиваться, не показывать своих чувств, а просто оставить его – так поступил бы любой здравомыслящий человек. Торин раньше считал себя здравомыслящим. До сих пор.

Оставалось ещё съездить к Смаугу, но он был уверен, что Трандуила там нет. И всё-таки поехал, хотя это было почти на другом конце города, но он бы отправился сейчас даже на край света, чтобы хоть что-то выведать, хоть какую-нибудь зацепку или деталь.

Тёплый вечер постепенно превращался в нежную, красивую ночь. Ночной город был весел и беззаботен. Россыпь разноцветных огней улиц была похожа на новогоднюю гирлянду. По переулкам сновала хохочущая молодёжь, стильная и жизнерадостная. Неспешно прогуливались влюблённые парочки, держась за руки и любуясь жёлтым светом фонарей. Казалось, город и не готовился ко сну. Всё также зазывающе мерцали таблички магазинов и баров, в открытых авто катались шальные молодые люди с визжащими рядом девицами, витрины магазинов всё ещё были подсвечены изнутри.

В клуб Смауга, как обычно, собралась большая толпа. Попасть внутрь, минуя её, не представлялось возможным, но, пораскинув мозгами, Торин пошёл искать служебный вход. Это было прямо на другой стороне – вполне солидная дверь с крыльцом. Прямо за ней стоял здоровенный, как античный герой, охранник. Торин, остановившись перед ним, смерил его внимательным взглядом.

— Мне нужно к Смаугу, – произнёс он настойчиво.

— Вас запрещено впускать, Торин Дубощит, – равнодушно заявил охранник, окинув взглядом незваного гостя.

— Тогда позови Смауга сюда, мне всё равно! – несдержанно прикрикнул тот.

Здоровяк нерешительно покосился на него, а затем вытащил из-за пояса рацию и, нажав на кнопку, прислушался. Сильный треск и шипение раздались тотчас, а затем голос Смауга, такой, словно тот говорил из канализации, недовольно спросил:

— Чего тебе?

— Тут Торин Дубощит. Хочет, чтобы вы вышли к нему.

— И что? Шли его подальше.

Но Торин, не дожидаясь, когда же его действительно пошлют, поджал губы, резко выхватил рацию из рук охранника и заорал в неё:

— Где Трандуил, ублюдок?!

На том конце снова раздались шипение и помехи, а затем и неприятный смешок.

- Я не имею понятия.

- Его не было у тебя? Ответь, ты точно не знаешь, где он?! – в голосе проявилась непроизвольная мольба, и Смауг снова мерзко усмехнулся.

- Не знаю, а знал бы, не сказал.

Торин раздражённо сунул рацию обратно в руки охраннику и направился в свой джип.

Комментарий к Часть девятая Ну что, ребятки. Вот я и подобралась к последней и ненавистной главе. Странно, признаться. Столько раз описывала изнасилования, одни только Акацки друг за другом ни по разу этому подвергались, а тут не могу и всё. В прошлый раз всё закончилось трёхдневной мигренью, а результат примерно “вошёл-посмотрел-ушёл”. Понимаю, что придётся всё переписывать, но ка-ааак)))))) И убрать сцену нельзя, драма прям напрашивается в конце. В общем, если что, то придётся отдать главу другому человеку, а это потребует времени. Заморозить может всё на фиг??)))))

====== Часть десятая ======

Трандуил, ещё даже не открыв глаза, почувствовал, что не может пошевелить руками – кажется, они связаны. Веки поднимались ужасно тяжело, словно были налиты свинцом. Сердце аритмично дёргалось, как вываленное в глине, что не давала ему нормально биться, слепив друг с другом вены и артерии, и ещё его слегка подташнивало.

Разлепив глаза, наконец, Трандуил тотчас сощурился от яркого света. Провёл языком по губам, ощущая их сухость, и снова дёрнул руками. Так и есть – связаны за спиной. А сам он сидит на стуле, и ноги его привязаны тоже.

— О, Лесная Фея очнулась, – послышался незнакомый голос слева, но Трандуил не спешил поворачивать голову на звук.

Боялся, что она взорвётся – без того внутри неё стучали с сотню молоточков и отдавали в затылке импульсом головокружения.

— Зачем он Смаугу? Смауг что, гомик? – послышался второй голос, более низкий.

Конечно же, это всё Смауг.. кто же ещё..

— Тебе какая разница? Платит исправно, так пусть хоть с баобабом сношается, мне лично всё равно.

— Мне тоже, я просто спросил. Иди, скажи ему, что очнулась Фея. Надоело мне уже тут торчать.

Сбоку появилось мельтешение, и кто-то огромный, как гора, прошёл к двери, чтобы в следующее мгновение скрыться за нею.

— Эй, Лесная Фея, где твои сиськи?

Трандуил, не обращая внимания на противную боль в голове, поднял её и смотрел ровно и прямо, стараясь принять независимый вид. К любопытному человеку он даже не повернулся.

— Я же видел, когда ты выступал.. или выступала.. как к тебе правильно.. у тебя были сиськи. Вынул их? Или это накладки? Да хотя кто вас, пидрил разберёт..

Самым ужасным было выслушивать этот тупой, невыносимый трёп. Хотелось отсечь безмозглую голову чем-нибудь острым. Поэтому, когда появился Смауг, Трандуил даже немного обрадовался, хотя встретил его ледяным, бесстрастным взглядом.

Смауг же, напротив, являл собой олицетворение одержимости. Глаза его горели. Он с маниакальным видом наслаждался беспомощным видом своего пленника, и его даже слегка потряхивало от перевозбуждения. Несколько минут ему понадобилось, чтобы вдосталь упиться своими ощущениями от всего этого. Но тем не менее он взял себя в руки.

— Пошёл, – вполоборота приказал своему человеку, который оказался ещё здоровее, чем первый. – Здравствуй, – ласково обратился он к Лесной Фее, оставшись один на один, и встал напротив, по-прежнему сканируя взглядом.

— Развяжи меня, – в приказном тоне потребовал Трандуил, вскинув голову. Картинка перед глазами покачнулась.

— Развяжу, но позже, – миролюбиво ответили ему, и Смауг подошёл близко, почти вплотную. – Скажи-ка мне, девочка моя, что потребовал от тебя Дубощит за подвески?

Трандуил внимательно смотрел на него, пытаясь понять, к чему ведёт этот допрос, но это оставалось загадкой.

— Ничего, – и взгляд светло-голубых глаз стал презрительным, ещё более льдистым, ещё более высокомерным.

— То есть, – Смауг не обратил внимание на это, как не обращал и раньше, заложил руки за спину и стал прохаживаться туда-сюда по комнате, – ты хочешь сказать, что пошла жить к Дубощиту добровольно?

Трандуил заносчиво приподнял подбородок, отчего затылок отозвался болевым импульсом.

— Не твоё дело.

Гадкая усмешка заиграла на губах Смауга, он резко развернулся и нежно провёл рукой по волосам Лесной Феи.

— Ошибаешься, девочка моя, очень даже моё дело, потому что мне надоело, что ты шляешься, где попало. Пора бы вернуться домой к папочке.

— Ты болен, – брезгливо выплюнул слова Трандуил.

— Мы живём единожды, и в этой жизни я получу всё, что захочу. Золотая середина не для меня, знаешь ли. Я хочу быть на вершине пирамиды. Власть, деньги и ты, принцесса моя. Я хочу..

Верёвки впивались в запястья, натирая и сдавливая кожу. Останутся следы. Трандуил мысленно похвалил себя за то, что надел ажурные серые сапоги – по крайней мере, теперь верёвки не натирали щиколотки. Болтовню Смауга ему было слушать неинтересно до тех пор, пока тот не заговорил о Торине.

— .. поэтому послушай меня. Торин Дубощит ходит всегда свободно, без охраны, и мне не составит труда приказать выпустить ему пару пуль в живот. Ты ведь не хочешь, чтобы он умер по твоей вине, правда? А значит, ты будешь послушной, вежливой и учтивой со мной, – он присел перед Трандуилом на корточки и приложил ладонь к его щеке. – Играть на чувствах так легко. Не нужно тебе было выказывать эти слабости. Но ты и сама, наверное, прекрасно поняла это?

Аквамариновые глаза отозвались вспышкой злобы, и в лицо Смауга полетел смачный плевок. Тот замер ненадолго, растерявшись чуть, но затем вытащил платок из нагрудного кармана пиджака, вытер им своё лицо, отшвырнул его, и, резко занеся руку, ту, что держал у Трандуила на щеке, отвесил тяжёлую, звонкую пощёчину.

Зубы Лесной Феи сжались от злости. Бешенство затопило до краёв, прошило каждое нервное волокно, и новая порция ненависти, желчной и токсичной, разлилась по венам вместе с клокочущей от ярости кровью.

— Видишь, ты сама всё портишь, – шикнул Смауг и поднялся. – Не развяжу, пока не перестанешь так вести себя. Мне нравится твоя непокорность, но далеко не всегда, – его тон был жёстким и раздражённым, в нём слышалась явная досада. – И мне ничего не стоит отдать тебя моим ребятам на забаву, так что успокаивайся. Ну.., – он снова склонился и коснулся губами того места, где пришлась пощёчина, – я не хотел этого. Видишь, я готов простить тебе некоторые дерзости, я даже готов простить тебе проклятого Дубощита.

— Не трогай меня! – несдержанно вскричал Трандуил в гневе и сильно дёрнул головой, отчего вновь вернулась тошнота. Или же это от поцелуя Смауга..

— Ладно, – тот выпрямился, – мне нужно заняться делами, а ты посиди тут и подумай. Хочешь по-хорошему, Дубощит останется жить, хочешь по-плохому – умрёт. Всё просто, а выбор за тобой.

И он вышел, оставив Трандуила наедине с собой.

Проводив владельца клуба ненавидящим взглядом, Лесная Фея подёргала руками – связаны очень крепко. Всё тело уже занемело. Ещё немного – и можно превратиться в марионетку, которая не чувствует себя и послушно ждёт хозяина, что станет дёргать за ниточки, приводя в движение. Истёртую кожу жгло, но более всего хотелось курить, и это ужасно раздражало. Но нет.. он так легко не сдастся.

Попытка оглядеться не привела к ожидаемым результатам – комната без окон, хотя и с высокими потолками, стены со светлой штукатуркой и двумя дверями – в одну Смауг выходил-заходил, а вторая – непонятного назначения, скорее всего, запертая за ненадобностью. Возле неё навалены беспорядочной грудой коробки. Справа, в самом углу помещения – тяжёлая бордовая ткань в виде ширмы, накинутая на алюминиевые балки. Что скрывала ширма – тоже являлось загадкой. Но Трандуилу было откровенно безразлично. Ему хотелось выбраться отсюда – вот и всё.


Смауг вернулся нескоро. На самом деле минуло полтора часа, но Трандуил этого не знал. Для него этот промежуток показался вечностью.

— Как дела? – очевидно, что этот вопрос Смауг задал лишь для того, чтобы заполнить тишину и обратить на себя внимание, но не потому, что его это действительно интересовало.

Трандуил старался не смотреть на него. В сторону, на стену, себе под ноги, но не на него. Этот подонок был ему неприятен, противен, омерзителен..

— Ты уже подумала о моём предложении? Поверь, мне очень не нравится твоё положение сейчас.

Трандуил посмотрел на него со злостью, и тут же отвернулся. Это было красноречивее всяких слов.

— Мне расценивать это, как неготовность к ответу или ответ отрицательный? Говори.

— Я не собираюсь с тобой договариваться, – ледяная презрительность сделала лицо Трандуила каменным. – Ты не держись свои слова! Ты – трепло!

Лицо Смауга растянулось в озлобленной улыбке, а взгляд стал жёстким. Играть в милосердного хозяина вряд ли выйдет, как он того хотел.

— О-оо, ты, я смотрю, ещё не поняла, что я не стану больше потакать тебе. Ничего страшного, ты всё осознаешь.

Трандуилу не хотелось понимать этого ненормального, ему хотелось курить.

— Развяжи меня, мне нужна сигарета, – заявил он снова в приказном тоне и дёрнул изо всех сил связанными руками, что уже порядком онемели.

— Нет ничего проще, – Смауг подошёл, присел перед ним, запустил руку в карман его пиджака и выудил оттуда пачку сигарет и зажигалку. Ему не нужно было шарить в поисках. Он отлично выучил, где держит всё это Лесная Фея.

Поднёс сигарету к губам Трандуила, аккуратно вставил между ними и, чиркнув зажигалкой, дал прикурить. Тот затянулся, почувствовав лёгкое, но уже приятное головокружение. Как же хорошо теперь..

Смауг снова отнял сигарету, и Лесная Фея, выпустив горький, сизый дымок, блаженно откинула голову.

— Мне нравится, когда ты такая, – улыбнулся владелец клуба, с любопытством взирая своими маленькими, светлыми глазами. – Как после хорошего секса, – и его губы скривились от нахлынувшей страсти.

Он приблизил лицо и впился губами в губы Трандуила, но тот неприязненно замотал головой, пытаясь отстраниться.

— Тихо-тихо, – и Смауг, разорвав поцелуй, сильно сдавил пальцами его подбородок, чтобы он не мог крутиться.

— Убери свои руки! Не трогай меня! – с отвращением процедила сквозь зубы Лесная Фея.

— Ну что ты, всё только начинается, – отпустив, Смауг хищно улыбнулся. – Давай займёмся сексом, я развяжу.

— Никогда!

— Неужели? – владелец клуба выпрямился, поднявшись на ноги. Его глаза влажно блестели от жестокой похоти и осознания собственной власти над Лесной Феей, которую так желал. – А знаешь, что мы сделаем сейчас? Нет? Позвоним Дубощиту и пригласим его к нам. Пусть он посмотрит на тебя,.. на нас с тобой, согласна? М-мм.., – он ткнулся носом в светловолосую макушку, вдыхая чуть заметный аромат дорогого парфюма, – ты так прекрасна.

Наслаждался замешательством Лесной Феи. Упивался этим с деспотичной улыбкой. Рычаги управления прощупать очень легко, если знать слабое место. А найти его было не так-то сложно.

— Сейчас.., – он нырнул ладонью в карман своего пиджака и достал оттуда айфон Трандуила. – Уже успел считать твой пароль.

Включил экран, принимаясь шариться по записной книжке с хитрым прищуром.

— Отдай мой телефон, скотина!

— Отдам, не волнуйся. Как тут у тебя именуется Дубощит?.. Аа-аа, банальное «Торин», – Смауг нажал дозвон и специально включил громкую связь.

Длинные гудки не тянулись и пары секунд, трубку взяли быстро, и на том конце голос прозвучал с беспокойной торопливостью:

— Чёрт тебя дери, Трандуил, где тебя носит?

Смауг негромко хохотнул, наблюдая, как поджались губы его пленника.

— А Лесная Фея сейчас не может подойти, поэтому я за неё.

— Кто это?! – рявкнули так сильно, что владелец клуба непроизвольно вздрогнул.

— Это Смауг.

— Что за дурацкие шутки, Смауг?! – заорал Торин. – А ну дай трубку Трандуилу!

— Она и вправду не может подойти. Хочешь сказать что-нибудь Дубощиту, а, девочка моя?

Трандуил смотрел на него опасным, зловещим взглядом. Он бы убил сейчас, будь у него эта возможность.

— Что ты с ним сделал, ублюдок?!

— Ничего, клянусь. Можешь приехать, посмотреть, если не веришь. Но только один. Никаких друзей-родственников, понял меня?

— Ты лживый пустозвон! Я же приезжал, я же спрашивал у тебя, где он!

— Ты тупица, Дубощит. Я приглашаю тебя тогда, когда надо мне. А твои желания меня не интересуют.

— Не вздумай ехать! – выкрикнул Трандуил.

— О, видишь, она не только разговаривать с тобой не хочет, но и видеть тебя – тоже. Но я-то с радостью приму тебя у себя. При условии, что ты не слишком долго будешь в дороге, а то потом мы будем очень заняты.

Смауг нажал на сброс и выкинул всё ещё тлеющую сигарету на пол. Он повернулся к Трандуилу, взгляд которого прожигал его насквозь. Такая отчаянная ненависть его не пугала, забавляла, и не более.

— Что ты хочешь сделать с ним? Убить?

— Возможно. Будь хорошей девочкой, и Дубощит не пострадает.

— Подонок, подлец, мерзавец, – шипела Лесная Фея.

— Я не мучаюсь от этого, – улыбнулся тот. – Скоро вернусь, – и он ушёл за дверь.


Когда дверь открылась, и вошёл Торин, провожаемый темнокожим охранником – исполином, Смауг приставил к голове Трандуила пистолет, которым забавлялся вот уже как полчаса.

На лице Торина проступала настороженность. Он прикрывался ею, как маской, потому что сильнее всего и острее был гнев, который нужно было контролировать, чтобы не сделать хуже, чем есть. А ещё был страх. Смауг держит пистолет у головы пленника в опасной близости. Что он собирается сделать? Подавляя в себе всякие эмоции, Торин смотрел на Трандуила и собственная беспомощность вызывала в нём физическую боль где-то за грудиной. Его пистолет отобрали охранники при входе. Смауг всё просчитал,.. хитрожопая тварь..

Трандуил не выглядел запуганным, жалким, даже будучи связанным и в таком положении, восседая на стуле, словно король на своём троне.

— Смауг, немедленно развяжи его и отпусти.

Тот весело хмыкнул.

— А то что?

— Просто сделай то, о чём я тебя прошу.

Глаза Торина снова скользнули от Смауга к Трандуилу. Похож на прекрасную статую изо льда. Лишь глаза выдавали в нём что-то живое.

— Дубощит, теперь ты видишь, что с ней всё в порядке? А теперь послушай меня, – Смауг играючи отвёл пистолет от головы Лесной Феи и взвёл курок. – Я больше не желаю видеть тебя рядом с ней никогда. Мне неприятно, когда мою девочку увозят к себе без моего разрешения. Скажи, Дубощит, – он вновь приставил дуло к голове Трандуила, но тот даже не вздрогнул, наблюдая за Торином, – ты любишь своих племянников? Они – твоя надежда, твоя опора, твоя кровь. Они тебе как собственные дети, правда?

— Хватит ходить вокруг да около! Говори прямо! – несдержанно рявкнул тот.

— Если ты хоть раз подойдёшь к ней, то будешь проклинать себя на могиле одного из своих племянников. А оставшийся в живых, возненавидит тебя, за то, что ты не смог сдержаться против обычного соблазна и уберечь братца от смерти. Это же так просто. Не трогать чужого.

Взгляд Торина стал ещё более мрачен. Это был безжалостный, грязный шантаж. Конечно, он был привычен к подобному. Шантажом не раз пытались запугать его по вопросам фирмы, но всё, что было связано с бесчестьем, невозможностью быть хозяином своего слова жёстко пресекалось им. Он предпочитал вообще не иметь дел с теми, кто может предать или навредить его близким, и был известен своим партнёрам, как непоколебимый, решительный и добросовестный.

Сейчас Торин знал, что со Смаугом невозможно договориться. Хитрый, лживый, алчный, себялюбивый и изворотливый Смауг никогда не держал слова. Он лишь любой ценой хотел заполучить Трандуила, а остальное его не волновало.

Торина разрывало на две части, и выбор был труден, как никогда раньше. На кону были жизни и будущее любимых его сердцу людей. Это было страшно. И оставалось лишь надеяться, что никто здесь не заметил, как он блядски напуган. Одну часть тянуло сделать всё, чтобы освободить Трандуила от этого сумасшедшего, который собирался держать его возле себя против воли, путём шантажа и угроз. А другая подначивала уйти без оглядки, чтобы не сделать мишенью своих племянников, ведь Смауг прав – они его надежда, опора, его кровь.

Если бы он только мог убить Смауга прямо сейчас. Пустить пулю ему в лоб, задушить, растерзать, но нет. Трандуил на прицеле, и мог погибнуть от необдуманного, опрометчивого шага. Этот Смауг обязательно пожалеет обо всём, что творит сейчас. Торин лично об этом позаботится, но пока что он чувствовал себя так, словно сам загнан, пойман и связан. Сердце грозило разнести грудную клетку к чёртовой матери.

— Дьявол.., – прошептал Торин едва слышно.

— Что-что? – Смауг терпеливо ждал, с жадным любопытством наблюдая за ним.

— Ты дьявол, говорю.. Поверь, я не из тех, кто отступает, и раз уж ты выбрал войну, то будет тебе война.

— Уже коленки трясутся, – усмехнулся тот. – Ты признаёшь, что Лесная Фея моя, Дубощит?

— Ни за что!

— Так что.. отдашь в жертву своего племянника? Какого? – Смауг давил на больное, видел, как поджимаются губы от гнева у Торина, и всё равно делал это. Ему хотелось раздавить не только морально, но и чтобы кости черепа под его ногой треснули и рассыпались. – Дай мне обещание, что никогда не приблизишься, не заговоришь, не посмотришь в сторону моей Лесной Феи.

Суровый взгляд голубых глаз Торина вонзился в глаза Трандуила. Неужели придётся оставить его здесь? Связанным, беспомощным, с этим душевнобольным наедине.. И хотя тот и выглядел бесстрашным, стойким и неприступным, сидя с гордой осанкой и вызовом в глазах, но никто не знает, что ждёт его здесь. Своей непокорностью и непочтительностью он легко мог вызвать гнев Смауга, и что тогда? Что ему будет грозить? Торин тяжело и шумно выдохнул.

— Трандуил? – голубые глаза печально скользнули по бледному его лицу. Голос предательски дрогнул.

— Уходи домой, – твёрдо промолвил тот. – И больше не возвращайся.

Смауг удовлетворённо ухмыльнулся, просмаковав на слух каждое слово. Он расценил это, как абсолютную и неопровержимую победу, и радовался ей безумно, сдерживая себя, чтобы не расхохотаться.

Взгляд Трандуила кромсал сердце на трепыхавшиеся ошмётки. В глазах столько решимости, но и.. прощание? Огромным усилием воли Торин спрятал вспыхнувшую панику. Мир уже виделся сквозь серую, вымаранную дымку и слышался бесперебойной пульсацией. Чувствуя себя последним трусом и полным ничтожеством, неспособным выручить из беды того, кто был ему дорог, он сделал последнюю попытку уберечь:

— Смауг, – низким, хриплым голосом произнёс он, – пожалуйста, не причиняй ему вреда.

Враг издевательски хмыкнул, но ничего не ответил, с марширующей по телу дрожью упиваясь этой жалкой просьбой. Он был доволен тем, что догадался позвать его сюда. Пусть Лесная Фея видит, какой он ничтожный, неспособный спасти, тогда как ему, Смаугу, принадлежит весь мир.

Торин ещё раз взглянул в аквамариновые глаза, в которых в самые последние секунды проступила печаль, развернулся, содрогаясь, будто в лихорадке, и пошёл прочь.

— Дверь закро-оой, – почти пропел ему вслед счастливый Смауг и развернулся к Лесной Фее. – Ну, вот и всё, – он нагнулся и зашептал на ушко. – Теперь ты вся моя.

— И не мечтай, – звучно отозвался Трандуил.

Смауг выпрямился, и в его глазах промелькнула новая волна раздражения.

— Будь хорошей девочкой, а не то тебе же хуже будет, – и грубо схватив его за подбородок, со смачным звуком чмокнул его в губы, не обращая внимания на то, как сильно тот передёрнулся от отвращения. – Идём в кровать, я оценю, какая ты в постели.

— Нет.

Скрестив руки на груди, владелец клуба уже не скрывал во взгляде жестокость и желание наказать.

— Хорошо, тогда будем действовать по-другому, – и вышел из помещения.


Он вернулся чуть позже с двумя темнокожими исполинами, на лицах которых было написано, что они сделают всё, что им прикажут, а что именно, им безразлично, лишь бы платили за это. Их глаза были стеклянными, бездушными и хладнокровными. Они смотрели на Трандуила, как на вещь.

— Развяжите Лесную Фею и привяжите к кровати, – Смауг кивнул на ширму.

Так вот что пряталось там – кровать.

— Какая же ты мразь, – спокойно и высокомерно произнёс пленник, враждебно глядя на Смауга. – Не смей меня трогать.

— Оттрахаю так, что неделю ходить не сможешь, – ответил тот со злобной, кривой усмешкой.

Один здоровяк, зайдя сзади, сильно надавил на плечи Трандуила, пока другой развязывал ему руки. Как только они оказались свободны, Лесная Фея задёргалась в попытке сопротивляться, но первый, перехватив их, снова завёл назад. Трандуил злобно зашипел, и Смауг издевательски рассмеялся.

— Я ведь просил по-хорошему.. Но ты всегда такая идиотка.

Второй амбал уже развязывал ноги, и всё же отхватил сапогом по лицу, вовремя не среагировав. Из разбитого носа тотчас хлынула кровь, но он даже не утёр её, чтобы успеть перехватить новую попытку ударить. Вдвоём эти два гиганта довольно легко подняли Трандуила и потащили за ширму.

За плотной, бордовой тканью и в самом деле находилась кровать, широкая, большая, небрежно заправленная серым покрывалом. Исполины впечатали Трандуила в упругую жёсткость матраса, и первый, взяв из рук приблизившегося Смауга верёвку, принялся привязывать его руки к спинке кровати. Было сложно – пленник отчаянно сопротивлялся, и силы в нём было, надо сказать, немало. Вырывался, выгибался всем телом, пытался брыкаться, но громилы были не только высоченными, а ещё и невероятно сильными – Смауг собственной персоной подбирал их для работы.

— Ноги тоже привязать? – уточнил второй амбал.

— Нет, не нужно.

— Смотрите, он так лягается.., – и сам, наконец, позволил себе утереть кровь, стекающую по подбородку.

— Перестанет, когда прострелю колени.. Можете идти. Но не уходите далеко.

Смауг, нехорошо усмехнувшись, глядя на Трандуила, принялся медленно расстёгивать пуговицы своего пиджака.

— Ты ничего не добьёшься, у тебя ничего не получится, – промолвила Лесная Фея, отчаянно дёргая верёвки, опутывающие запястья, но тем больше причиняла боль себе. – Уверен, ты вообще импотент.

— Сейчас и убедишься, какой я импотент, – снова усмехнулся владелец клуба.

Расстегнув часы на запястье, он сунул их в карман пиджака, медленно снял его, будто в прелюдии и повесил на спинку кровати. Попытки придержать ноги Трандуила, чтобы забраться на кровать, ни к чему не привели, и он раздражённо шикнул:

— Прекрати брыкаться, сучка!.. Эй, вы, идите сюда, – снова кликнул своих подчинённых, которые всё ещё стояли в комнате, ожидая приказаний. – И захватите ещё верёвки.

Исполины вернулись за ширму и встали, ожидая дальнейших распоряжений.

— Давайте, вяжите и ноги тоже, только разведите их хорошенько. И обувь снимите. Посмотрим, как ты будешь дёргаться теперь, – последней фразой он обращался к Трандуилу, глаза которого всё ещё прожигали его насквозь, и губы дрожали в бессильной злобе.

Пока амбалы выполняли поручение, владелец клуба тоже освобождался от своих ботинок, а затем с удовлетворением наблюдал, как подчинённые справляются с сопротивлениями Лесной Феи. Это было забавно.

Но их было двое, они были очень сильны, а у Трандуила связаны руки, поэтому через какое-то время они всё же успешно выполнили всё, о чём говорил им босс. Видеть Лесную Фею в таком беспомощном положении, казалось бы – невероятное удовольствие, но не для Смауга, ведь он хотел, чтобы Фея отдалась ему добровольно, чтобы сама дарила ласки и поцелуи. В его представлении она по собственному желанию должна была виснуть на его шее, раздвигать перед ним ноги и подставлять зад. Однако же, как показала практика, иного выхода не было. Но когда-нибудь он обязательно сломает эту дрянную стерву, и тогда она сама захочет принадлежать ему целиком и без остатка.

Снова отослав своих здоровяков, Смауг сел возле Трандуила на кровать и ласково провёл по его волосам.

— Успокоилась? Я развяжу, как только ты станешь себя хорошо вести, – напомнил он. – Ещё раз скажу, мне и самому всё это не нравится. Предпочтительнее было бы, чтобы наш акт произошёл на добровольной основе. Знаешь, я также думал о том, чтобы накачать тебя чем-нибудь и всласть оттрахать, но это мне тоже не подходит, я хочу, чтобы ты была в сознании, чтобы запомнила всё, что будет между нами.

— Отпусти, больной ублюдок! – снова злобное шипение.

— Свои условия я уже сказал, – его рука скользнула в карман брюк и выудила оттуда небольшой складной перочинный нож. – Не дёргайся сейчас слишком сильно.

Тускло блеснуло лезвие. Трандуил по ошибке подумал, что Смауг всё же надумал освободить его от верёвок, но, когда остриё заскользило по прострочкам пиджака, разрезая их, он понял, что эти действия для того, чтобы лишить его одежды. Он всё ещё отчаянно пытался освободиться, выгибался дугой, но Смауг только призывал его к спокойствию и продолжал резать ткань. Пиджак кривыми обрезами полетел на пол, и настала очередь любимой невесомой рубашки.

— Какая же ты упрямая, – усмехнулся Смауг на новые тщетные попытки вырвать руки из пут и приник к губам в грубом поцелуе, зажимая подбородок пленника свободной рукой.

— Мразь! – выругался Трандуил, когда его губы стали свободны.

Ещё пара движений и клочки льняной ткани упали на пол. Смауг жадно взглянул на обнажённый торс, хищно улыбнулся и провёл языком влажную, слюнявую дорожку от самого пояса слимов почти до шеи. Лесная Фея сжала зубы, и её передёрнуло от омерзения.

— А сейчас самое сложное, – рассуждал вслух владелец клуба, поглядывая на скривившееся от отвращения лицо. – Брюки такие узкие, дёрнешься, и распорю лезвием тебе кожу. Будь осторожнее, девочка моя.

— Пошёл ты! – не сдержалась Лесная Фея.

Смауг, наигранно нахмурившись, покачал головой.

— Как грубо, ты такая красивая и нежная, не стоит выражаться так.

Он приставил нож к боковому шву и надавил, распарывая ткань. Трандуил, что было силы, дёрнулся, но Смауг вовремя отнял лезвие.

— Тише сказал, пораню! – раздражение снова вернулось к владельцу клуба, и он еле сдержал себя, чтобы не залепить весомую пощёчину Лесной Фее.

Трандуил тяжело дышал. Бесплодные попытки освободиться совсем выбили его из сил. Не отпускало головокружение и тошнота, которые, должно быть, были последствием того, что он надышался токсичного хлороформа. Лишь взгляд его пока не угасал, буравя и обдавая ненавистью своего пленителя.

— Жаль, что Дубощит не видит нас, правда? – лукаво взглянув на Лесную Фею, Смауг приступил ко второй штанине. – Но мы может заснять всё на видео и отправить ему, как ты на это смотришь?

— Только попробуй!

— А что тут пробовать? – Смауг обернулся и достал из кармана своего пиджака айфон Трандуила. – Надеюсь, там хватит памяти на все наши акты, – он включил камеру и привязал телефон верёвкой к балке. – Ну вот, нас отлично видно.

— Тварь! – зашипела Фея и снова задёргалась.

— Осторожнее, кожу на запястьях сотрёшь, – предупредил он и, взяв снова нож в руку, с самозабвением продолжил разрезать слимы Трандуила. Через какое-то мгновение обрезки ткани полетели на пол к другим. – Тебе хорошо видно, Дубощит? – и обернулся, помахав рукой на камеру. – Не шевелись, девочка моя, осталось только нижнее бельё.

Лезвие заскользило в опасной близости от кожи, вспарывая швы, и Трандуил и впрямь замер, настороженно глядя на нож и действия Смауга.

Когда нижнее бельё обрывком ткани упало на пол, его прошила дрожь негодования от жадного, плотоядного взгляда тупого ублюдка, и особенно тогда, когда тот зашептал:

— Ты.. ты.., – медленно, с придыханием, – ты.. – еле смог подобрать слова, – божественна.

Смауг и сам дрожал, но с нетерпеливой возбуждённостью. Его пальцы силились расстегнуть пуговицы на своей рубашке – каждая петля давалась со второй или третьей попытки. Лесная Фея следила за ним со свойственной ей брезгливостью. И едва тот обнажил свой неприглядный торс, скривила рот от неприязни.

Но тому было уже всё равно. Он был весь объятый безудержной страстью. Чуть развернулся, усаживаясь поудобнее, и припал губами к животу, зацеловывая каждый участок кожи. Руки его перебрались с торса к ягодицам. Он забыл даже о чёртовом айфоне, записывающем каждую секунду, каждый жест и прикосновение. Его отрезвил лишь голос одного из подчинённых, зовущего его откуда-то издалека:

— Господин Смауг? Говорят, там к вам Азог зашёл.

Владелец клуба, нехотя выпрямившись, но, всё ещё часто дыша, сипло спросил:

— Что нужно здесь этому кретину?

— Не знаю, он хочет увидеться с вами.

Раздражение выдал судорожный вздох. Он взглянул на Трандуила, который уже давно отвернул лицо, чтобы не видеть противного урода возле себя, и промолвил:

— Тебе придётся подождать.

Отключил камеру, вышел и задёрнул ширму. Трандуил не взглянул ему вслед, даже головы не повернул.

— Я скоро вернусь, не трогайтесь с места без надобности, – предупредил он своих людей и, очевидно, вышел, потому что хлопнула дверь.

Наступила тишина. Амбалы не переговаривались и вели себя удивительно бесшумно, но так продолжалось не более нескольких минут, пока вдруг один из них не произнёс:

— Пойду, посмотрю, что там с Феей.

Он отодвинул тяжёлую ткань и заглянул за ширму. Трандуилу оставалось лишь сжать зубы от злости, раз уж его увидели в таком унизительном виде.

— Слушай, – здоровяк отвернулся к своему коллеге, – он тут голышом, может трахнем, пока Смауга нет.

— Я не педик, – брезгливо отозвался другой.

Но совершенно внезапно раздался негромкий хлопок, и любопытный исполин рухнул на пол с простреленной головой, чудом не стянув за собой бордовую ткань, за которую уцепился руками.

— Я, кажется, предупреждал, чтобы возле неё никого не было! – озлобленно выкрикнул вернувшийся Смауг.

— Поделом тупице, – равнодушно отозвался второй здоровяк.

— Избавься от этой туши.

Подчинённый, не заглядывая за ширму, ухватил своего бывшего коллегу за ногу и потащил по полу за дверь. Потёки крови размазывались алыми разводами следом. А Смауг вернулся к кровати, не обращая внимания ни на кровавые пятна на полу и ни на металлический привкус, осевший на губах и в ноздрях. Видимо, он уже был привычен к такому. Вновь оглядел Трандуила довольным, сальным взглядом, будто не видел неделю.

— Можно продолжить, – и не забыв включить камеру айфона, вернулся к пуговицам на своей рубашке.

Трандуилу вновь пришлось принять отстранённый вид. Дрожь от бешенства и возмущения не исчезала, и его потряхивало, но Смаугу думалось, что это от страха или возбуждения, так что он удовлетворённо улыбался.

Рубашка полетела на хрен. Пальцы переместились к замку на ширинке.

— Не смей! Не делай этого! – из последних сил крикнула Лесная Фея и отчаянно задёргалась, стирая кожу о грубую верёвку.

— Да хватит, ты обречена, сучка! – зло шикнул на неё Смауг. – Если бы ты легла под меня добровольно, я, пожалуй, подготовил бы тебя и всё такое прочее, но ты сама во всём виновата. Разрешаю орать и звать на помощь. Да кому ты, впрочем, сдалась. Дубощит бежал, сверкая пятками. Но ты пойми.. племянники ему дороже, чем какая-то блядина.

Звук расстегивающейся молнии в образовавшейся тишине был оглушительным. Смауг завозился с пуговицей, а затем потянулся рукой к небольшой подушке, лежавшей у изголовья кровати, взял её и, чуть приподняв Лесную Фею за поясницу, подложил под ягодицы. Верёвки натянулись ещё немного, и жгучая боль впилась в кожу. Трандуил снова сжал зубы, но на этот раз не только от злости. Воздух был тошнотворным, Смауг, забравшийся между его ног, был тошнотворным. Все внутренности будто скрутило.

— Давай, кричи громче..

И проведя языком по щеке, оставляя мокрый след, Смауг одним мощным рывком насадил Лесную Фею на свой член. Её глаза широко распахнулись, но челюсть крепко сжалась — ни единого звука для этого ублюдка. Смауг ухмыльнулся на это, вышел до конца и вновь вторгся до упора, сорвавшись сам же на стон удовольствия. Затем ещё один такой агрессивный толчок, ещё и ещё..

Мир рассыпался в труху. От шёпота каких-то гадких нежностей, от влажной кожи Смауга, от его грубых пальцев, впившихся в бедро, от тошнотного жаркого воздуха. Трандуил сейчас не мечтал ни о чём другом, кроме как отключиться. Голова кружилась, но долгожданная потеря сознания не приходила. Сквозь собственное сосредоточение боли и отвращения, он услышал хриплый, безумный смех.

— Ты наблюдаешь, Дубощит?! – выкрикнул Смауг. – Она – моя подстилка, а не твоя..!

И с ещё большей эйфорией стал вбиваться в распростёртое под ним тело.

Боль возвращала в реальность, пот Смауга жёг, словно был отравленным, его мерзкие выдохи, похожие на уханье старого филина, и протяжные скрипы кровати разрывали барабанные перепонки. Но хуже всего ощущать противное скольжение внутри себя, влажное, болезненное, неправильное.. И не было на свете сильнее ненависти, чем та, которой сейчас захлёбывался Трандуил. Только бы закончилось побыстрее — вот и всё, чего он желал.

Смауг кончил бы тотчас, если бы Лесная Фея вскрикнула хоть раз, застонала, завопила.. ну хоть что-то, но она лежала под ним безвольной куклой из секс-шопа. Это портило весь кайф. Безраздельно властвовать было приятно, но определённо мало для того, кто обожал быть на вершине мира. Даже простое сопротивление вызвало бы в нём больший отклик, чем вот это.

Наверняка с Дубощитом всё было по-другому. Страстно, горячо, сладко, взаимно. С поцелуями и нежным шёпотом. Дрянная стерва. Будь проклята..

Наконец он сорвался на такой бешеный темп, вдалбливаясь на всю длину, а после нескольких особо глубоких толчков Смауг всё же излился с громким выдохом, похожим на обречение. Трандуила прошила такая судорога омерзения, что его чуть не стошнило.

Исчадие ада тотчас вышел из него, рассмеявшись сумасшедшим смехом.

— Ну что, девочка моя, импотент я или нет?

Трандуил ничего не ответил, да и был ли смысл. Но Смауг, схватив его за подбородок, резко повернул к себе, заставив взглянуть в глаза. Выражение лица ублюдка было до отвращения удовлетворённым.

— В следующий раз ты тоже кончишь, я тебе обещаю, – шипяще вымолвил он и, отпустив Лесную Фею, застегнул себе ширинку, поднялся и выключил камеру. – А сейчас я отправлю наше хоум-видео Дубощиту. Ему понравится.

— Не делай этого, сволочь! – хрипло закричал Трандуил, но его повелительный тон сейчас вызвал только язвительную улыбку на лице Смауга.

Он ненадолго уткнул взгляд в экран, а когда отнял снова, торжествующе возвестил:

— Всё, сейчас он порадуется за нас. Как приятно.. Не скучай, принцесска, я в душ.

И оставил его одного. Чувствовать, как бьёт дрожь, как подсыхает внутри чужая сперма, как чувство гордости рассыпается где-то внутри, похожая теперь на прах.


— Тупая сука! Это тебе за то, что сломала мне нос! Теперь ты будешь сговорчивей!

Трандуил мотнул головой. Губы были разбиты, по подбородку текла алая кровь, по виску, кажется, тоже.

Пусть бьёт сильнее, тогда придёт долгожданная потеря сознания. Пусть боль сотрёт всё.

От удара мир взорвался. Левый глаз, кажется, давно вытек – боль острыми, распарывающими шипами впилась в глазницу, всё подернулось багровым маревом, а затем провалилось в зыбкую тьму. Следующий удар – ногой в живот, под рёбра, снова в живот. Два здоровяка, белокожий и темнокожий, держали так крепко, что даже не согнуться пополам, чтобы хоть как-то заглушить боль.

Трандуил уже не видел ничего, только чувствовал, как его, оглушённого, дёргают за волосы и куда-то тащат. А он всё ещё пытается сопротивляться.

Его били головой об пол, швыряли, но уже даже не было сил, чтобы подняться. Он медленно приоткрыл правый глаз, потому что левый, вытекший, открыться уже не смог бы, и увидел, как усмехается стоящий над ним Смауг. У него ненормальный, безумный взгляд, безжалостные, светлые от ярости глаза. Костяшки рук сбиты.

— О, какая ты сейчас некрасивая, девочка моя. Впервые в жизни, – промолвил он, стирая с лица Трандуила потёки крови.

Осталось не так много терпеть. Может, пару часов. Это ведь совсем недолго в сравнении с тем, сколько уже всё это длилось. Умирать не хочется, но бежать уже не получится. Всего сотня минут, и всё..

От сильного удара по голове он всё же отключился, как мечтал.

Уже не услышал громких приказных выкриков полицейских, не видел, как один из амбалов, выхвативший пистолет, упал от пары пуль, как подкошенный. Как в следующую секунду Торин смёл Смауга и, молча, ни слова не произнеся, со всей силы приложил лицом о стену. Снова схватил, да так и пошёл вперёд, крепко держа его за затылок и размазывая его лицо по стенам и слушая, как кусок дерьма рычал и харкался собственной кровью. И он бы, вероятно, убил, размозжив гнилую черепушку, если бы отчаянный выкрик Кили не выдернул его из состояния аффекта:

— Он не дышит! Торин! Он не дышит!

Младший племянник сидел на коленях возле Лесной Феи, прикрывая её своей курткой, которая пачкалась в крови, и обнимал. В его глазах плескались ужас и паника.

Торин, отшвырнув полумёртвого Смауга, бросился к ним. И в заиндевевшей от шока памяти всплывали воспоминания об оказании первой помощи – искусственное дыхание, а затем.. затем то ли надавить на грудь, то ли ударить. Нужно сделать хоть что-то, иначе будет слишком поздно.

К счастью, рядом с Кили тотчас приземлился на колени один из полицейских, готовясь сделать всё, что нужно.

Он не жалел. Вдыхая воздух рот-в-рот, не забывал бить в грудь так, что у Трандуила трещали рёбра, но это было необходимо для того, чтобы заставить его дышать. Удар за ударом. Ещё и ещё.. Торин прикрыл глаза и впервые в жизни стал молиться богам, имён которых даже не знал. Он не мог сейчас ничего поделать, и ему оставалось лишь это.

Помогли не боги, а обычный человек в полицейской форме, что откинулся назад от усталости и утёр пот со лба. Трандуил чуть захрипел, втягивая воздух, закашлялся, силясь перевернуться на бок, прерывисто вздохнул и снова начал кашлять. По подбородку потекла струйка крови, смешиваясь с уже запёкшейся.

— Тихо, тихо, – зашептал Кили, приподняв его, – ты только дыши. Дыши, ладно?

Торин смотрел на Трандуила, совершенно бледный, недвижимый, не понимающий, что происходит. На то, как тот не переставал кашлять, дрожащей рукой ощупывая своё лицо.

— Что? – шепнул он, и вдруг понял, что голос его неожиданно сел настолько, что говорить громче он просто не может. – Что ты хочешь?

Трандуил мотнул головой, сдерживая кашель. Он просто тяжело и сипло дышал некоторое время, прижимая ладони к изувеченному лицу.

Бригада врачей уже стояла на пороге.


Торин стоял под дверью операционной, прислонившись спиной к стене, и смотрел на плиты пола. Вид его, как у загнанного зверя. Он был истощён морально и физически. Словно на грани катастрофы.

Кили мерил шагами коридор, изредка перекидываясь фразами с Фили. Двалин шагал из комнаты ожидания с парой стаканов крепкого кофе – для себя и для Торина. Тот только качнул головой, отказываясь. Ему бы сейчас вообще ничего не влезло в глотку. И он даже головы не повернул, когда вышла медсестра. Зато Кили бросился к ней, едва не сшибив Двалина.

— Скажите, что там с ним?!

Девушка взглянула на него усталым взглядом и произнесла тихо:

— Езжайте домой.

— Он умер?! – в ужасе отшатнулся молодой человек.

— Нет, с ним всё будет хорошо. Положим в интенсивную, и завтра уже сможете навестить.

Торин поднял взгляд. На него было страшно смотреть – жуткие тени под стеклянными глазами.

— Не уеду, пока с врачом не переговорю.

Медсестра едва заметно кивнула с пониманием и удалилась в переход за прозрачной дверью.

Двалин, проводив её взглядом, снова посмотрел на Торина, думая о чём-то своём.

— Не возражаешь? – потянул пластиковый стаканчик из его рук Фили.

— К чему вопрос.

Через какое-то время дверь снова приоткрылась, и вышел высокий мужчина в тёмно-зелёной форме хирурга. Он всё ещё был в медицинской маске и шапочке. И вид его тоже очень-очень усталый.

— Расходитесь, пожалуйста, господа, сегодня всё равно к нему не пустят, – пробасил он, слегка нахмурившись.

— Объясните хотя бы, что с ним, – хмуриться Торин тоже умел. И басить. И много ещё что такого, от чего ему было трудно отказать.

Хирург вымученно вздохнул, прикрывая за собой дверь, снял с головы шапочку и провёл рассеянным жестом по своим седым волосам.

— Прогноз хороший, не беспокойтесь. Пришлось подштопать, конечно. В основном внутри и лицо. Ему придётся полежать к клинике. Требуется восстанавливающая терапия.. Сейчас от наркоза отходит, скоро переведут в палату.

— Спасибо вам, – выдохнул Торин, и лицо его как будто посветлело.

— А теперь езжайте домой и возвращайтесь завтра.

— Пожалуйста, предоставьте ему лучшую палату и лучший уход, – Торин взглянул хирургу прямо в глаза.

— Не волнуйтесь, – пообещал тот и снова скрылся за дверью.

Двалин посмотрел на друга внимательно, гадая, решит тот уехать или останется здесь на всю ночь, но Торин, оттолкнувшись от стены, произнёс:

— Фили, заводи машину, поехали. Нам нужно ещё заехать в участок, хочу узнать, что там с ублюдком.


Трандуил очнулся, и сразу почувствовал нестерпимую боль во всём теле. Даже в горле саднило, как будто оно было ободрано изнутри до крови.

— Тихо. Не двигайся.

Потолок над головой был слишком белый. Как тогда..

— Не двигайся, слышишь?

Он хотел ответить, что никого не хочет видеть, но не смог произнести ни единого звука.

— Тихо, сказал.

Торин. Поправляет одеяло и присаживается рядом. Вид у него измученный, лицо осунувшееся, землистого оттенка. Хотя он сам выглядит наверняка ещё хуже. Без глаза.

Поднял руку и коснулся левой стороны лица, наткнувшись на повязку. Пальцы резко отдёрнулись.

— Эй, – предостерегающе проворчал Торин, перехватывая его запястье. – Не трогай. Там ничего нет.

— Ничего? – холодея внутри, переспросил Трандуил, послушно кладя руку обратно на одеяло. Голос будто чужой.

— Ничего такого. Швы, ссадины..

— Он лишил меня глаза, – безжизненно и обречённо, что совсем не было на него похоже, произнёс Трандуил и отвернулся в сторону окна.

— Да на месте твои глаза. Тот, что под бинтами, там только веко разорвано, но медсестра сказала, что заштопали так ювелирно, что и шрама не останется, – поспешил успокоить его Торин. – Не волнуйся, всё в порядке.

Но Трандуил по-прежнему не поворачивал головы. Смотрел на колёсики капельницы задумчиво. Минуты тишины тянулись вечность, пока не последовал прямой вопрос дрогнувшим голосом:

— Ты смотрел видео?

Торин опешил. Он не знал, что сказать. Солгать – избежать ненужных воспоминаний, чувств, боли, но это будет ложью. Ответить правду – вернуть их, заставить стыдиться.. Самому вспоминать об обрывках, на которые он успел взглянуть, это было ужасно больно, и невозможно представить, каково же Трандуилу. Он почувствовал снова ярое желание убить Смауга и порадовался, что Трандуил отвернулся и не видит вспышки ненависти, которая, несомненно, читалась, на его лице.

— Видел, – сипло ответил и опустил хмурый взгляд. – И в конечном итоге именно это видео заставило полицию зашевелиться и что-то делать. А ты никогда Смауга больше не увидишь, я об этом позабочусь.

Трандуил повернулся и взглянул на его руки в ссадинах.

— Он жив, – сказал Торин, проследив за его взглядом. – Но лучше бы не был. Он законченный псих. Я уверен, что его принудительно будут лечить в психушке, хотя я бы предпочёл, чтобы он сгнил в тюрьме.. Он чуть не убил тебя.

— Я бы хотел умереть.

— Не говори так! – Торин встревоженно смотрел на него.

Какое-то обречение нависло, словно тёмная, зловещая тень. Таким его было видеть непривычно и страшно. Он осознал, что до сих пор Трандуил не взглянул ему в глаза. Только что же стоит за этим? Стыд? Обвинение в том, что не спас его раньше, пока не случилось то, что случилось?

— Там я мечтал о смерти, но одновременно и боялся её, – аквамариновые глаза глядели на стену за Торином, они были задумчивые и тусклые, подёрнутые пеленой страшных воспоминаний. – Потому что тогда бы ты никогда не узнал одну вещь.

— Какую? – брови Торина сдвинулись к переносице, и взгляд стал ещё более встревоженным.

— Сейчас мне не хочется об этом. Уходи.

— Так, по-моему, ты уже устал, поспи. Хотя Фили и Кили рвутся к тебе, но, мне кажется, тебе ещё рано для посетителей, – он умолчал и о том, что полицейские тоже желали поговорить с ним.

Сейчас это было и вовсе лишним. Станут задавать каверзные вопросы о наболевшем, и, наверняка, самые, что ни есть, прямые и откровенные. Только не сейчас.

Трандуил не упрямился, что было для него совсем несвойственно. Торин списывал это на усталость и боль от пережитого. Ему самому было не по себе: ужасно жалко, ужасно стыдно, ужасно страшно, и ещё громадина разных ужасов, которые мешали взглянуть на Трандуила по-прежнему, хотя тот ни в чём не был виноват. И всё-таки он был важен ему. Настолько важен, что он готов был бросить свою жизнь к его ногам, готов сражаться за него до последнего вздоха, готов быть с ним.. всегда..

— Я побуду с тобой, пока ты не уснёшь, – Торин накрыл его руку ладонью, но тот поспешно выдернул её.

— Нет. Уходи.

— Почему ты так? – он не знал, злиться ему или недоумевать. – Ты винишь меня в том, что я не успел раньше? Я сразу же бросился собирать друзей, объясняться с полицией. Все эти чёртовы формальности. Прости меня.. Прости, что не предотвратил..

— Нет. Дело не в этом.

— Тогда в чём?

— Зачем тебе всё это? Зачем связываться с таким, как я, – он очень хотел замаскировать это равнодушием и холодностью, но печаль всё же просочилась. – Уходи. Я надеюсь, ты будешь умнее и больше никогда не появишься здесь.

Торин покачал головой и горько хмыкнул.

— Видно, и правда ты себя так неважно чувствуешь. Не городи ерунды. Постарайся заснуть, договорились?

Трандуилу было всё ещё неспокойно. Было видно, что его что-то мучает, и, конечно ни о каком сне не могло быть и речи. Его кисти рук сжались в кулаки.

— Почему ты ещё здесь? Почему ты вообще за мной вернулся?

Взглянув на него, как на человека не в совсем здравом уме, Торин нахмурился.

— Я, кажется, говорил тебе однажды. Могу и повторить, если тебе этого хочется. Посмотри на меня.

Трандуил перевёл на него свой взгляд совершенно неохотно. Казался таким хрупким сейчас, когда не облачён в свой лёд. И в его глазах ни капли надежды, только безвыходное обречённость. Так не должно быть. Это неправильно.

— Ответ на поверхности.., – речь споткнулась. Слова были простыми, но произнести их вслух было почему-то слишком трудной задачей. Не в пылу страсти, а сейчас, в тишине, когда слова эхом отскакивали от стен в полупустой палате, когда все нервы оголены и уже не оправдаться после. Это означало полную капитуляцию. Можно просто немного изменить смысл.. Но все остальные не отражали и половину того, что он действительно чувствовал. – Люблю тебя.

Слова растворились в воздухе, и Трандуил глубоко вздохнул, будто хотел дышать этой фразой. Здесь и сейчас ему нужны были именно эти слова. Это не уменьшило боли в сердце, зато появился просвет в будущее, неважно какое, просто вера в то, что что-то ждёт впереди. Шаг вперёд, самый сложный и самый трудный, но это становится возможным, если тебя держит за руку тот, кто дорог. Торин был ему дорог. И он обязательно скажет об этом одной ёмкой фразой в три слова. Вслух. Но только не в этом месте. Возможно, на берегу тёмного озера, где танцуют золотыми шариками светлячки, где плещется вода у ног и шелестит нежным шёпотом листва. Или в сумраке гостиной, где дрожит пламя свечей. Или на улице при янтарном свете фонарей.. А Торин взглянет на него пронзительными голубыми глазами с искорками довольства и крепко прижмёт к себе, шепча на ушко, что безумно счастлив преступать законы мира именно с ним.