Приручить огонь (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Вера Окишева Приручить огонь

Хорошему сексу нужна прелюдия. Ты знаешь, что такое прелюдия?

— Конечно, настоящая страсть всегда начинается со скандала…

Пролог

Станция «Астрея»

Жибор

Когда янарат обратился к нему с предложением новой работы, то Жибор вначале взбесился. Он не был готов к такому коварству Кошира, которого считал другом. Стать телохранителем землянки! Вздор! Только не он! Нет! Так полагал Жибор, но закаменевшее лицо и предупреждающе сощуренные глаза янарата подсказали, что он не шутит.

— Нет, мой янарат, только не женщины! — взревел Жибор, готовый упасть на колени, если придётся.

— Да, Жибор. Она очень важна для ши Махтана. Он её покровитель. За девочкой нужен глаз да глаз. Распутная, взбалмошная, она не поддаётся перевоспитанию. Свободолюбивая, сбежала от родителей и сейчас укрывается здесь, на станции. Она родная сестра шии Махтан и ты понимаешь, что для нас это вопрос чести. Мы обязаны показать себя с лучшей стороны, чтобы ши Махтан в нас не разочаровался. Поэтому именно ты и будешь телохранителем этой цыпочки.

Кошир кивнул головой на голограмму миниатюрной шатенки.

— Запомни, у ши Махтана очень трепетное отношение к своим подопечным, он трясётся над каждой. Сам должен понимать, он долгое время был изгоем, а тут столько милашек и все его. Так вот, а эту он не может потерять, его фаворитка не простит. Родная кровь и прочее. Так что глаз с неё не спускай.

— Почему я? — простонал Жибор, прекрасно зная ответ.

— Ты лучший, — в который раз повторил ему янарат, по-дружески хлопая Жибора по плечу. — К тому же, кто из нас врач, который справляется с любым взбесившимся манаукцем?

— Я, — глухо отозвался мужчина, стиснув зубы.

— Вот и представляй её такой, ну, или как маленькую девочку, которая застряла в переходном возрасте. В принципе унжирцы взрослеют позже.

— Унжирцы? При чём тут унжирцы? — в замешательстве нахмурился Жибор, понимая, что янарат не всю информацию выдал об объекте.

— Вот файл, тут всё написано. Девочку впору пожалеть, не будь она сестрой выскочки шии Махтан. Характер наследственный, такая же оторва. Прости, друг, но с ней справишься только ты. Я не смогу, пристрелю заразу, а ты выдержишь. Я верю в тебя, — ещё раз доверительно похлопав друга по плечу, янарат оставил его одного думать и рассуждать о предстоящем задании.

Устало развалившись в кресле, мужчина принялся изучать биографию Натали Новик. Прав был янарат, девочку и вправду было жаль, чисто по-человечески, если бы Жибор себя считал землянином. Но манаукец лишь качал головой и делал пометки для себя. Полукровка! Эксперимент унжирца. Такая же, как и сам Жибор. Манаукцы тоже были экспериментами унжирцев.

Правда, воспитывалась госпожа Новик на одной из земных станций. Успешная учёба в академии искусств. Знаменитая художница. Единственная дочь ши Самира — наследника одного из первых домов унжирцев. Но дедушка не был рад такой внучке, а сама госпожа Новик не признала свою родню по отцовской линии. Не так давно она с матерью посетила планету Унжир, откуда сбежала к младшей сестре на станцию «Астрея», где стала подопечной ши Махтана. Причина побега: ши Самир-старший объявил о помолвке госпожи Новик с ши Ли Таару, наследником древнейшего дома Унжира, но разорившегося. Договорённость по поводу свадьбы была достигнута, но строптивая невеста показала всем свой истинный нрав и вывела из себя ши Самира-старшего. Теперь выдать её замуж за ши Таару стало для старика принципиальным. На кону стояла его собственная честь. Правда, не всего дома, так как сын отца не поддержал, уверяя, что его дочь по земным меркам совершеннолетняя и имеет право решать, кто станет её мужем, самостоятельно. Эти слова он произнёс корреспондентам местного галавидения.

Жибор усмехнулся, понимая отца Натали. Когда ты не можешь сладить с дочерью, лучше занять позицию доброго и демократичного отца, который примет любой выбор дочери и только порадуется за неё. Ловко и мудро. Отречься от своего самостоятельного и достаточно богатого, поэтому независимого сына ши Самир-старший не мог, поэтому оставалось старику лишь одно — упорно искать пути к выполнению своей части договоренности с ши Таару-старшим.

Также янарат был прав и по поводу характера девушки: несносная, вздорная, ветреная, легкомысленная. Успех и обожание фанатов вскружили голову госпоже Новик, испортив и без того невыносимый характер.

Вот эту девицу и придётся оберегать Жибору неизвестно сколько времени. Может, год, а может, и того больше.

В рекомендациях заказчика стояла странная приписка, которую Жибор прочитал несколько раз, прежде чем вникнуть в суть. Девушку надо было оградить от некоего ши Трона, чтобы она не мешала ему работать. А также, по возможности, исключить её сближение с другими представителями рас, к которым девушка будет приставать с предложением обнажиться и попозировать.

Прочитав вновь характеристику, Жибор не мог понять, зачем такое пожелание оставил ши Махтан. На эксгибицианистку девушка не тянула. В ней не было тяги показывать своё тело. Причина могла крыться только в её профессии. Набрав в поисковике фамилию объекта, Жибор долго рассматривал картины госпожи Новик.

Усмехнулся, когда узнал на нескольких самого ши Махтана, правда, видоизменённого, но… голого!

Глава 1

Натали

— День не задался с самого утра. У Линды опять не было настроения. Я сбежала. Я её люблю, честно, люблю, но она меня бесит своим нытьём. Зачем, вообще, беременеть, если потом стонешь и плачешься каждую минуту, — я делилась своими проблемами с Аделой.

Выбрала для этого свой любимый бар и самый дальний столик, чтобы не мешать остальным. Приятная музыка лилась из динамиков, на танцполе кто-то зажигал, а я пила с подругой через коммуникатор. Она сейчас находилась так далеко от меня. Мне не хватало наших вечеринок, наших походов на дискотеки. Она осталась на Унжире, а я тут, на станции «Астрея», прячусь от дедовых шпиков.

Всё же Линда у меня умница, спасла от супружеского рабства. Я очень благодарна как ей, так и её мужу, хотя он, конечно, не муж. Но это пока. Линда всегда добивается своего, так что у Викрама нет шансов.

— Да уж, беременность — это тяжело, — поддержала меня Адела.

— И не говори, как подумаю, что нам такое же предстоит, аж трясёт всю, — посетовала я и выпила до конца коктейль.

Жидкость согревала, но не приносила желаемого спокойствия. Наоборот, я всё больше заводилась, вспоминая, какую истерику сегодня закатила Линда, когда я вернулась из студии. Сестра требовала больше внимания уделять ей, а я, неблагодарная, где-то пропадаю часами. Это было незаслуженное обвинение. У меня есть заказы, которые мне требуется исполнять в срок. Я сама зарабатываю себе на проживание, и не хочу сидеть на шее у Викрама. А она накричала на меня прямо с порога, даже не выслушав. Не дав шанса объясниться. Мы поругались. И это в последнее время становится нормой для нас.

— А ещё этот ши Трона, неприступный, как скала. Что бы я ни предпринимала, всё как о стенку горох, — выплёскивала я своё раздражение. Подруга меня прекрасно понимала, она была в таком же положении, как и я. Только ей ещё хуже. Её возлюбленный — мой жених, которого мне выбрал дедушка. А я не смогла так подвести подругу. Вот и сбежала, а она оказала мне помощь.

— Я тут кое-что разрабатываю. Наверное, ближе к пятнице отправлю, испробуешь на нём. Думаю, должно подействовать. Если, конечно, твоя сестра не обманула про палочки.

— Но он манаукец, на них нонарская дурь не действует.

— Вот и опробуем, — весело подмигнула Адела голубыми ресничками.

Подруга вообще обожала голубой и зелёный, вот и выкрасила волосы в зелень, очень яркую. Настолько яркую, что в глазах рябило. А реснички у неё под цвет глаз — небесная лазурь.

— Эй, ты полегче, — остановила я развеселившуюся подругу. — Я его люблю, он мне живой и полноценный нужен. Понимаешь, чтобы всё работало как надо!

— Ну, это же эксперимент, будут погрешности. Всё познаётся опытным путём. Вздрогнем, — по-земному отсалютовав мне, Адела выпила до дна свою порцию коктейля.

Я повторила за ней. Мартини, чтоб его. Мало градусов. Хоть и в чистом виде, но всё равно хотелось запить обиду. Совесть проснулась и грызла изнутри. Да, ссориться с сестрой не стоило, но и кричать на меня тоже. Я же ей не нянька и не девочка на побегушках.

— Как твой? — решила сменить тему, уточнила у Аделы.

— Тебя ищет. То есть нашёл уже давно, пытается найти законы, по которым он имеет право потребовать тебя вернуть. Пока у него есть только один выход, но он боится им воспользоваться.

— Конечно, биться за меня с Викрамом себе дороже, он же его размажет по стенке.

— Да, — мечтательно вздохнула Адела. — Я тебе так завидую. Если бы он так ради меня бегал, я бы была самая счастливая.

— Жаль, что ты не на моём месте. Честно, я тебе завидую. Ты свободна в выборе.

— Не напоминай, — отмахнулась подруга, и мы замолчали.

На душе было пакостно и противно. Сегодня опять пыталась поговорить с Энди Трона, но, увы, он был так занят, что и минутки на меня у него не нашлось. Я сегодня его даже не видела. А так хотелось. Как же я скучаю по его красным глазкам. Таким красным, с этим извечным холодом внутри. Словно замороженная кровь. Да, именно так. Чёрные волосы, я могла сравнить их цвет с вороньим крылом, блестящие, словно шёлк. Доктор Трона был на удивление привлекательным. Не таким пугающим, как остальные манаукцы. Но его равнодушие и безразличие убивало. Я к нему всей душой, всем сердцем, а он…

— Официант, повторите пять порций! — зычно крикнула, чтобы отогнать набежавшие слёзы.

Нет, реветь из-за мужчины я не буду. Наревелась в детстве, хватит. Всё равно не отступлю. Я добьюсь его. Он будет моим. Надо только дожать его. Линда смогла и я смогу. Чем я хуже? Да я лучше, у меня унжирская кровь. А это плюс в мою пользу.

Официант услужливо выставил ряд из бокалов, пустые так же расторопно убрал. Развернула коммуникатор, показывая Аделе, что я готова к продолжению банкета. Она наполнила свой бокал, и мы опять отсалютовали друг другу.

— Танцевать хочу, — тихо выдала Адела. — Всё, пошла, музыка зовет!

— Давай, я тоже, — попрощавшись с подругой, я направилась на танцплощадку.

Кондиция как раз была — повилять бёдрами. Сегодня в баре было шумно, всё же воскресенье, завтра рабочий день. Вот и отрывались все в преддверии новой рабочей недели. Девчонок было много: и землянок, и унжирок. Пару знакомых заметила и продефилировала к ним.

Мужчины провожали меня сальными взглядами, но меня это не трогало. Да, я знала, что прекрасна. Со мной могли сравниться только чистокровные унжирки, и то не все. Как раз сегодня я была самая красивая. Я это знала, и настроение быстро поднималось.

Ритмичная музыка, игра света, танцующие — это мой рай! Вскинув руки, обнялась с подругами, поприветствовала их.

— Вы где сидите? Я вас только сейчас увидела! — прокричала Риге — шатенке с золотистыми глазами.

— О, мы тут уже около часа!

— Да! — прокричала Долли.

Радостно улыбнувшись им, присоединилась к танцу. Веселье наполняло меня, да и хмель, наконец, подействовал. Потрясла головой, развевая волосы, которые шоколадным плащом укрывали мою голую спину. Серебристое платье-мини, в обтяжку, не сковывало движений и прекрасно подчеркивало мою фигуру. Я гордилась собой, и всех это выводило из себя. Да, папа ответственно подошёл к своему первому эксперименту. Он заложил в мои гены безупречность, какую сам видел. Я очень оказалась похожа на маму. Мы с Линдой часто посмеивались над ним из-за этого, но мама втайне была очень горда собой. Ведь это такой явный комплимент ей.

Оттянулась я замечательно. Визжали с подругами на хитах, подпевая любимым исполнителям. Через несколько часов у меня ноги загудели от усталости, и я поняла, что пора закругляться. В момент, когда я прощалась с подругами, у которых силы ещё были, какой-то нахал сзади прижался ко мне и накрыл своими грязными лапищами мои холмики груди.

Девчонки замерли, раскрыв рты от наглости неизвестного. Я тоже зависла, рассматривая татуированные пальцы.

— Потанцуем, крошка, — просипел этот наглец мне прямо в ухо, обдавая таким перегаром, что мой перебил.

Раздражение взяло верх и, вдохнув побольше воздуха, выдохнула:

— Потанцуем!


Жибор

Найти объект труда не составило. Парни, обследовав станцию, давно расставили роботов-«следаков». Госпожа Новик оказалась в одном из баров, где весело проводила время. Танцы, выпивка — ничего удивительного.

Жибор составил примерный портрет объекта. Девица имела кучу комплексов, связанных в основном из-за своей смешанной крови. Считала, что никто не сможет понять всю глубину её трагедии.

Также он знал, что сегодня произошла стычка между ней и её сестрой. Жибор видел запись и очень сильно пожалел ши Махтана. Как он выдерживал этих двух, он не понимал. Не зря говорят, что ши Махтан — манаукец безупречной выдержки. Всем у него стоит учиться.

Присев за свободный столик, Жибор настроил «прослушку» и стал следить за госпожой Новик издали. Разговор с подругой подтвердил предположение о докторе Трона. Ши Махтан всячески пытался отгородить своего лечащего врача от приставаний девушки, а она страдала от этого. И отчего-то никому не было до её чувств дела. Даже её родная сестра не видела, как тяжело приходилось госпоже Новик.

Оглядывая зал, Жибор заметил пару испуганных и настороженных взглядов, нацеленных на него. Земляне боялись манаукцев. Боялись и трусливо жались, пытаясь слиться с интерьером.

Обернувшись обратно, Жибор встревоженно стал искать объект взглядом. Госпожа Новик нашлась на танцплощадке, обнимающаяся с посторонними лицами. Про девушек ничего не было в собранной информации.

Сделав пометку и пару снимков, Жибор запланировал чуть позже узнать кто они такие. Сами девушки пристального внимания к себе не заметили. Они вообще ничего вокруг себя не замечали, а вот манаукец стал беспокоиться. Слишком многие мужчины заинтересовались госпожой Новик и её знакомыми. Особенно один землянин. Подозрительный брюнет невысокого роста, широкий в плечах, с татуировками на руках и шее. Оценив настрой мужчины, Жибор встал из-за стола, подтягиваясь к своему объекту. Очень уж решительно направлялся незнакомец к госпоже Новик. Пританцовывая, он пристроился к девушке сзади, прижимаясь к ней.

Встревать пока было рано, поэтому манаукец стал следить за развитием событий. Девушки замерли, отступая назад от мужчины. Жибору не понравился испуг на их лицах. Мужчину они узнали, значит, пора спасать госпожу Новик.

Но Жибор не успел и шага ступить, только замер, как и все свидетели, удивлённо раскрыв рот.

Хрупкая на вид шатенка резко ударила мужчину локтем в живот. Тот охнул от неожиданности. Следующий удар был головой, которую девушка резко откинула назад. Брюнет взвыл, а из носа потекла кровь. Выпустив девушку из захвата, мужчина прикрыл руками нос. А она развернулась к нему лицом и, вскинув ногу, обрушила на пострадавшего очередной сокрушающий удар. Мужчина упал на пол, и госпожа Новик с силой наступила острым каблуком ему на руку.

— Ещё раз посмеешь прикоснуться ко мне своими татуированными пальцами, отрублю их совсем, — прошипела разозлённая шатенка, с силой вдавливая каблук и прокручивая его.

Мужчина взвыл, охрана пыталась пробиться к танцплощадке. Госпожа Новик их заметила, выругалась и сбежала в сторону выхода. Жибор вызвал своих парней, приказав урегулировать инцидент, чтобы ши Махтан об этом не узнал.

Позор, это был позор. Первый день и такой прокол. Да откуда Жибор мог знать, что госпожа Новик — самая настоящая фурия! Вот что означала приписка — отгораживать от представителей мужского пола всех рас. Да она опасна! Направляясь за девушкой, Жибор ругал себя последними словами. Главное, чтобы парни сумели замять скандал.

Людные коридоры сменились площадкой перед лифтом. Девушка нажала кнопку и привалилась плечом к стене, хмурясь и нервно кусая ногти. Присутствия Жибора она даже не заметила. Дверцы лифта разошлись в стороны, и госпожа Новик вошла в кабину, мужчина следом.

— Какой? — хмуро бросила девушка, оглядываясь.

Свой этаж она уже нажала, поэтому Жибору оставалось лишь нажать кнопку закрытия дверей. Обернувшись к нему лицом, госпожа Новик замерла, недоверчиво окидывая Жибора снизу вверх взглядом.

— Манаукец, — процедила девушка, когда заметила цвет глаз.

— Да, — сухо согласился мужчина, недовольно отмечая, как рассердилась госпожа Новик.

— Что поддакиваешь? — огрызнулась девушка, с вызовом подбоченившись.

— Отвечаю на вопрос, — пытаясь как можно равнодушнее, ответил мужчина, не понимая, что его больше задевает в ней.

Он чувствовал себя словно бык, увидевший красную тряпку. Она оказалась такой же, как все женщины на Шиянаре. Наглая, самовлюблённая, взбалмошная самодурка.

— Это был не вопрос, а утверждение.

— Я вас чем-то обидел?

— Вы! — усмехнулась шатенка, смерив мужчину снисходительным взглядом. — Не посмеете обидеть. Хотя нет, сможете. Вы же так любите свои носы к потолку тянуть, высокомерные, холодные. Вы же такие все замечательные, идеальные, куда уж нам, ущербным, до вас, модифицированных.

— Вы чего взъелись на меня? Я вам что сделал-то?

— О! — взмахнула руками девушка, язвительно рассмеявшись. — Посмотрите на него! Ещё и сделать что-то собирается. А что ты мне сделаешь? У меня покровитель есть.

— Но сейчас его здесь нет. Так что должны понимать, в каком опасном положении оказались, — процедил Жибор, придвигаясь к девушке.

Он нависал над ней, цепко всматриваясь ей в глаза. Страха он так и не увидел, только непонятный азарт. Девушка облизнулась, сжимая кулаки, готовая к схватке.

Жибор усмехнулся, понимая, что она специально нарывается на драку. Одного мужика ей было мало. Зажав девушку в угол, он перехватил её кулаки, закидывая их кверху. Своё колено просунул ей между ног, чтобы она не могла двигаться. Перехватив одной рукой запястья девушки, Жибор еле успел поймать взметнувшееся вверх колено и закинул ногу Натали себе на талию.

— А так? Теперь понимаете, в какой ситуации оказались? А покровителя нет. Я могу делать с вами всё, что захочу, — вкрадчиво прошептал Жибор, склоняясь всё ниже к её лицу.

Что на него нашло, он не понимал, но девушка манила его к себе. Хотелось сорвать этот цветок, так наивно полагающийся на свои силы. Но что она может против манаукца?

Девушка забилась, шипя, как рассерженная кошка.

— И что ты собрался делать со мной в лифте? — с вызовом спросила она его.

Она не переставала вырываться, ещё больше разжигая пожар в крови мужчины. Это было так соблазнительно. И манаукец чувствовал, что в нём просыпается голодный хищник.

— К тебе или ко мне? — поражаясь своей наглости, уточнил у неё Жибор.

Ему голову вскружило от ощущения, что эта крошка в его руках. Такая хрупкая, красивая, взрывная, наглая. Госпожа Новик замерла и по-новому его осмотрела. В глазах блеснуло странным возбуждением.

— Ко мне, — сипло прошептала девушка, алчно глядя на его губы.

Это был сигнал для мужчины. Лифт давно приехал, и дверцы разошлись в стороны. Жибор отстранился, чтобы выпустить госпожу Новик. Он не хотел показать, что знает, где она живёт. Девушка одёрнула платье и решительно пошла по коридору в сторону своего жилого блока, ведя его за собой.

— Ты живёшь на уровне манаукцев? — решил поиграть мужчина, чтобы отвести от себя любое подозрение.

— Я же говорю — у меня есть покровитель, — рассмеялась госпожа Новик, глядя на него с вызовом, струсит или нет.

Но Жибор в ответ лишь усмехнулся и закинул удочку:

— А не хочешь его сменить? Я сильный.

Смех у госпожи Новик был мелодичный и звонкий. Развернувшись спиной к своей двери, девушка опёрлась об неё, нажала на индикатор. Нагнувшись вперёд, согнув ногу в колене, Натали заигрывающе приподняла бровь и с улыбкой бросила ему вызов.

— Посмотрим, каков ты в постели, вдруг всего на разок.

Опять рассмеявшись, девушка вошла в прихожую и испуганно взвизгнула, когда Жибор поймал её, перехватив рукой за талию, и резко развернул к себе. Она сама напрашивалась, сама дразнилась. Сама… глупая, маленькая, никому не нужная и такая одинокая. Это всё Жибор прочитал по её глазам, по горькой улыбке. Поцелуй получился жадным, напористым. Мужчина сходил с ума от этой бестии, которую и не знал совсем. Никогда он прежде не верил в любовь с первого взгляда. А сейчас не мог разжать руки, отпустить от себя цепляющуюся за плечи девушку.

Она была столь податлива, с готовностью отзывалась на его призыв. Он с лёгкостью поднял её, заставляя закинуть ноги на свою талию и сжать их, чтобы не упасть. Сминая ягодицы, он ловко проник под ткань трусиков пальцами, окунаясь в жар её плоти.

Да, она хотела дойти до конца с незнакомцем, который угрожал ей в лифте. Готова пойти на это, только чтобы задавить в себе боль от неразделённой любви. Эти мысли отрезвили Жибора. Он не мог так поступить со своим объектом. Он на работе и должен соблюдать правила.

Со стоном манаукец прикусил сладкую губу девушки, вызвав ответный судорожный вздох. Погладив открытую спину, мужчина зарылся рукой в её волосы. Он уговаривал себя остановиться, пока ещё мог. Он хотел, чтобы у них всё произошло, но не так. Затуманенным взор должен быть от страсти, а не от алкоголя. Она должна видеть, с кем целуется, видеть и желать его, звать его по имени. Сильные пальцы сместились к основанию шеи и мягко нажали тайные точки. Девушка удивлённо замерла и обмякла в руках мужчины тряпичной куклой.

Нет, только не так. Он заставит её желать его. Она будет знать, с кем занимается любовью и будет умолять его войти в неё. Успокаивая себя этими мыслями, мужчина прошёл в спальню девушки. Двери призывно открывались автоматически, свет вспыхивал, реагируя на движение.

Уложив свой объект на большую кровать, Жибор умилился, как трогательно хрупкая фигурка госпожи Новик потерялась на ней. Раздевал девушку мужчина очень медленно, растягивая удовольствие и проверяя свою выдержку. Именно она будет помогать ему справляться с заданием. Прав был янарат, зараза она, самая что ни на есть зараза. Дикое пламя, которое кусалось, обжигало и ластилось, даря удовольствие.

Задумавшись, Жибор не заметил, как стал гладить пальцем тугую горошинку соска. Склонившись над девушкой, он попробовал его на вкус. Чуть сжал зубами, прикрывая глаза. Прекрасна. Госпожа Натали была сложена идеально. Небольшая грудь, тонкая талия, крутые бёдра. Розовый шёлк губ манил испить их сладость.

«Нет, это явное безумство», заметил себе мужчина, он готов был воспользоваться беззащитностью женщины. Зачем ждать, если она сама не прочь.

Но Жибору нужно было другое. Отстранившись, он встал и заботливо укрыл госпожу Новик, целуя её на ночь.

Сам мужчина, пока объект спал, приступил к расстановке аппаратуры и осмотру жилого блока. Кухня была стандартная, в холодильнике пусто, но он усердно работал, наверное, надеясь, что хозяйка образумится и начнёт правильно питаться. Заглянув в ванную, Жибор не удержался и поставил камеру так, чтобы ему всё было видно, абсолютно всё, даже унитаз. Обозвав себя извращенцем, он продолжил исследование помещений. А следующая комната оказалась студией, где Жибор остановился на пороге, не смея зайти в святая святых. Среди манаукцев нет художников, поэтому они так почитаемы у них. С внутренним трепетом Жибор окинул работы госпожи Новик алчным взглядом. Она рисовала очень по-разному. На картинах в основном изображены были унжирцы, которые считали престижным иметь портрет руки такого знаменитого мастера, как госпожа Новик, например. Но внимание Жибора привлёк один портрет ши Трона. Не узнать его было невозможно, если только ни разу его не видеть. Холодный взгляд красных глаз был нацелен прямо на смотрящего. Длинная чёрная косая чёлка чуть падала на глаза, но не могла скрыть их полностью. Очень жестокая ухмылка на бледных губах. Неужели она его видит таким? Это как же надо ненавидеть человека, чтобы изобразить его с таким уничтожительным оскалом.

«Наверное, — подумал Жибор, — я чего-то не понимаю в живописи, или любовь в ней превратилась в ненависть».

Ведь часто бывает, что не получается так, как ты этого хочешь. И тогда ты превращаешься в одержимого, бросая все силы на то, чтобы получить желаемое. Душевное состояние девушки очень беспокоило Жибора. Он даже не знал, стоит ли указывать это в своём отчёте, или попробовать справиться самому, втихаря.

Мужчина сам не заметил, как обрадовался своим мыслям. Она будет его. Только пока не стоит ей об этом говорить. Он так и не зашёл в студию, расставив камеры вдоль проёма двери, большего ему и не надо было.

Закончив с осмотром помещений, мужчина решительно вернулся в ванную, где принял душ. Обвернувшись одним лишь полотенцем, Жибор, самодовольно ухмыляясь, забрался под одеяло, откинул полотенце на пол и прижал к себе девушку, усмиряя своё желание. Он будет терпелив, будет постепенен, иначе неинтересно завоёвывать свою женщину. С этими мыслями он и уснул, держа в объятиях ту, что покорила его сердце своим коронным ударом ногой. Картинка произошедшего в баре всё ещё стояла перед внутренним взором манаукца. Девушка просто огонь и надо быть с ней начеку.

Натали

Открыла глаза, сморщилась от приятного аромата свежезаваренного кофе. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ненавижу себя!

Резко села на кровати, оглядывая спальню. Итак, я опять упустила момент! Зарычав от бессилия, потянулась за блокиратором. Как я могла забыть! Забыла, какое сегодня число! Овуляция началась, а я не подготовилась. Не приняла блокиратор. Благо противозачаточный чип не подводил никогда.

Открыла верхнюю полку прикроватной тумбочки и достала капсулы. Положила одну в рот и стала прислушиваться к себе. Но ничего не поняла, было или не было. Хотя если кто-то в кухне, то обязательно было. Вот только сомнения грызли душу. Создатель, как я ненавидела эти дни вот за такие унизительные моменты. Ну почему я такая? За что?

Оправдываться и прикрываться этими днями бесполезно. Мысленно застонав, вновь прислушалась к тому, как кто-то хозяйничает на кухне. И кого на этот раз я подцепила? Чьи гены мне так сильно вчера приглянулись? С кем я опять так не вовремя встретилась?

Волнующий аромат дразнил, побуждал сходить на кухню и узнать, кого буду так негостеприимно выпроваживать. Хотя стоило отметить, что этот некто был хозяйственный, раз не валяется в кровати и не ждет, когда я приготовлю ему завтрак. Так что точно не унжирец, и на этом спасибо. Значит чему-то, но жизнь меня учит. А вот память подкачала. Не помню, что вчера произошло! Это всё овуляция, будь она неладна, вкупе с алкоголем сыграла со мной злую шутку, отчего я пустилась во все тяжкие.

Так! Попыталась собраться с мыслями, сжав виски. Надо вспомнить всё! Всё, что вчера натворила. Как обычно, поругалась с Линдой, с горя пошла в бар, где поговорила с Аделой, она пообещала мне средство для Энди. О, точно! В пятницу у меня предстоит свидание! Надо только всё грамотно спланировать, чтобы он не сумел отвертеться и отмахнуться, прикрываясь очередным вызовом.

Радостное возбуждение разогнало сонную муть из головы. Как же хорошо иметь в лучших подругах гениев вроде Аделы. Неужели у меня всё получится? Даже не верится!

Весело улыбнувшись, откинула одеяло и соскочила с кровати. В душ! Скорее в душ, смыть с себя чужие запахи. Я должна благоухать только тем цветочным ароматом, который так привлекает ши Трона.

Я совершенно случайно об этом узнала, и теперь он стал моим любимым парфюмом. «Сады Манаука» — скучное название для трепетных и лёгких женских духов. Я когда узнала название, то даже засомневалась, что это тот самый аромат, на который среагировал ши Трона. Он тогда позволил себе задержаться подле меня, вдохнул воздух, чтобы с придыханием спросить:

— Что это за изумительный аромат?

Меня тогда так от счастья распёрло, я думала — лопну, но нет.

Энди, узнав, что я не знаю название, покивал и удалился, а я осталась. Осталась разочарованно хлопать ресницами. Но я это подлецу так просто не оставила. На самом деле эти духи мне подарила одна из фанаток, манауканка, аромат мне не особо понравился. Но я, как полагается звезде, с благодарностью приняла подношение. И лишь намного позже, брызнув немного на ненужный уже шарфик, убедилась, что это духи, а не кислота, выкинула коробочку с флаконом! Но, видимо, немного попала себе на руку, раз ши Трона уловил аромат. Да если бы я тогда знала, сколько нервов мне будет стоить этот необдуманный поступок! Я приставала к подопечным Викрама, требуя сказать название духов. Времени у меня ушло на поиски очень много, но! Я — это я! Поэтому своего всегда добиваюсь! И всё же я узнала, что это за духи и где продаются. Скупила целую линию. Теперь доктор стал замирать возле меня почаще. Я была на верном пути!

Прислушиваясь к звукам на кухне, решила, что ночной гость никуда не денется, а если и денется, то молодец. Встречаться с ним у меня не было желания. Хотела дать ему шанс уйти самому, пока я добрая. Вошла в ванную комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Воззрившись на своё отражение, поздравила себя с началом критических дней. Глаза из серых превратились в синие. Ругательные слова родного, но очень древнего языка моей мамы вырвались у меня от всей души. Отчего так быстро? Вчера же всё было хорошо. Должны же быть чуть синие, как предупреждение! Как же плохо быть унжиркой, да ещё и неполноценной. Лучше уж землянкой. Течёт кровь себе и течёт. Но не тянет же выбирать оптимального самца с самыми соблазнительными и подходящими генами. Ох, папа, папочка! Знал бы ты, как я люблю тебя! Чтоб тебе икалось долго.

Включив воду, забралась в душевую кабинку. Тщательно намылилась и замерла под струями воды. Голова перестала ныть, всё же хорошо быть унжиркой, организм подстраивается под любую среду и условия. Даже к алкоголю в крови, снижая его пагубное действие.

Склонила голову, опираясь рукой о стену, позволила воде сделать мне небольшой массаж шеи. Но вдруг чьи-то пальцы опустились мне на плечи. Взвизгнув от неожиданности, развернулась, сжимая руки в кулаки, приготовилась бить в лицо.

— Ты что творишь, твою… мама… — гневная тирада превратилась в жалобный скулёж.

Что я вчера пила?! Это сколько я выпила?! Я что, совсем рассудок потеряла? Это ж надо было подцепить манаукца! Да не просто манаукца, а альбиноса! Я труп!

Страх сковал тело, отказываясь даже предпринять попытку к атаке. Инстинкт самосохранения шептал, что проще сразу извиниться, во всём сознаться и сделать всё, что альбинос попросит.

Он же был огромный! Стоял возле открытой дверцы в душевую и рассматривал меня с нездоровым интересом. По росту выше даже Викрама, самого высокого из манаукцев станции! Руки так и бугрятся тугими накачанными мышцами. А грудь! Вот это грудь! Сглотнула, опасливо осматривая её. Она из белого мрамора, что ли, у него? С мокрых волос срывались капли и чертили влажные дорожки вниз по белоснежной коже, создавая иллюзию каменной поверхности. Я плавно опускала взгляд, следя за ними, и все больше поражалась своему идиотизму. Как я могла вот это подцепить? Где вчера было моё чувство самосохранения? Где?

Сейчас, стоя под струями воды в непростительной близости от голого манаукца, я трусливо хотела сбежать. Я всегда завидовала Линде, которая не боялась вблизи рассматривать эти ярко выраженные кубики пресса. Хотя эти кубики у него были очень даже пресловутыми и ни капельки не соблазнительные. И ничего в них не было такого замечательного, что вот прям глаз не отвести. Подумаешь, белоснежные, как заснеженные холмы. Как песчаное дно под слоем прозрачной воды. Как белые барханы в пустынях Унжира. Как…Чёрт, надо взять себя в руки.

Выключив воду, решительно закрыла глаза. Нет, мне определённо надо успокоиться. А то покраснела от скромности, как будто не видела голого мужчину никогда. Как будто я не знаю, что там прячется, хотя и не прячется вовсе, а гордо вздыбился среди белоснежных кудрей внизу живота. Нет, нет, надо вспомнить, что я художник, и всё должна рассматривать со стороны эстетики.

— А-а-а, ты чего творишь? — взвизгнула, когда эта глыба мускулов включила обратно воду, слишком горячую для меня.

Выключила её вновь и гневно воззрилась на манаукца.

— Ты не смыла пену до конца и лучше воспользоваться другим средством для мытья, у твоего очень аромат противный, слишком приторный.

— Что? — взвилась я, возмущённая до предела. Кто он, вообще, такой, чтобы я выслушивала его мнение. — Это мой любимый аромат! Не нравится, там дверь входная — свободен! — указала мужчине пальцем, куда следует ему пойти.

Вот только он оставался на месте, а вся моя бравада резко схлынула. Зря, наверное, я вот так дерзко выкрикнула ему в лицо. От напряжённого молчания стало страшно, но я мысленно подбадривала себя тем, что Викрам ему руку-то оторвёт, если он посмеет меня ударить.

Но вроде манаукцы женщин не бьют. У них это позорно. Так что я мысленно храбрилась, а вот выдержать прямой взгляд красных глаз, направленный сверху вниз, было тяжело. Почувствовала себя букашкой. Маленькой такой, которую и раздавить-то жалко мараться. Да и наша нагота чувствовалась особенно резко. Как-то всё у нас с ним неправильно выходит. Стоим обнажённые, друг на друга смотрим и молчим.

Но неожиданно хмурое лицо манаукца осветила задорная улыбка, и ямочки на щеках появились, маленькие, еле заметные.

— Я не свободен, — усмехнулся альбинос и принялся исследовать мои мыльные средства на полке.

— Эй, дома помоешься! — от наглости манаукца я просто опешила.

А этот медведь уже залез в душевую кабину, в ней и без него было мало места, а сейчас и вовсе стало не повернуться. Но манаукцу были безразличны мои возмущённые вопли, он продолжал деловито осматривать содержимое не такой уж и большой полочки.

— У тебя что, мужики не ночуют? Ни одного мужского средства, — ехидство так и лилось из альбиноса.

— Ты что это обо мне надумал? Сам по бабам шляешься, это при жене-то, так что должен привыкать мыться мылом!

Альбинос смерил меня таким тяжёлым взглядом, что я чуть не заикала от страха, и тихо произнёс:

— Я не шляюсь по бабам. И даже не женат.

Я хотела было ответить, но передумала и насупилась. Нет, ну смотрите, мы обиделись, а как оскорблять, так сам не свой!

— И у меня мужики не ночуют, — холодно осадила манаукца, чтобы про меня гадости не думал. — Ты, вообще, чего к себе не ушёл?

В ответ этот нахал демонстративно взял мыло и стал намыливать волосы. Красиво так намыливал. Мышцы под белой кожей перекатываются, под мышками волосики белые и прозрачные практически. И естественный запах у манаукца оказался приятный. Мускатный, не отталкивающий. Я понаблюдала за игрой тугих каменных мышц, вспоминая творения древних скульпторов. Они просто ничего в своей жизни не видели! Вот он, атлант, стоит передо мной, красуется и ехидно так щурится.

— Ну ты так сладко спала, уснув на самом интересном. Я решил, что утром продолжим.

В этот момент я поняла, что не хочу никакого продолжения. И, вообще, с чего он решил, что оно будет? Раз вчера не было ничего, когда я во власти алкоголя чудила, то уж сегодня однозначно нет!

— Я, наверное, в обморок упала, когда ты разделся, — пробормотала, как можно тише, но эта зараза услышала.

Отвела глаза, ругая себя последними словами. Ну и как теперь сказать ему: «Проваливай отсюда?» Да так ласково, чтобы отдача не замучила.

— О, а ты не помнишь?

Резко повернулась к нему лицом, когда услышала явную насмешку.

— Чего не помню? — подозрительно переспросила и включила воду.

У меня спину стало сводить от холодной стенки душевой. Чего одной-то мёрзнуть? Пусть ледяная вода поумерит пыл манаукца, который прижимался ко мне, возбуждённый до предела.

Взвизгнув, ошпаренная ледяной водой, я с трудом перевела ручку терморегулятора на горячую воду. Кабинку сразу заволокло паром, а манаукец даже не поморщился. Я же от воды покраснела, зато не видно краску смущения. Вздрогнула, когда мою ладошку накрыли его пальцы, испуганно воззрилась на него, ожидая пакости. Но альбинос только отрегулировал напор и температуру воды, и она стала прохладной. Изумительный контраст. Теперь и не пойму, от чего именно больше трясусь. Наверное, от неизбежности.

— М-м-м, а как ты вчера вешалась на меня в лифте? — вкрадчиво прошептал манаукец, нависая надо мной, отгораживая от потока воды. — Как не отпускала домой? Как целовала меня? И я, как истинный манаукец, просто был вынужден сдаться и пойти к тебе. А как в прихожей ты запрыгнула на меня? Не помнишь?

— Да быть того не может! Ты что несёшь? — выкрикнула я в ответ, а в голове было глухо. Что я вчера пила? Ну мартини, а дальше? Бред, не могла я на эту глыбу добровольно заскочить. Он же страшный. Меня стало трясти сильнее. Это просто уму непостижимо. Я не могла так опуститься. Или могла?

— Не помнишь? — опять кривая усмешка и ласковый снисходительный голос.

Нет, он точно издевается! Оттолкнула его от себя и гневно выкрикнула:

— Я приличная девушка и не кидаюсь на мужиков, понял? Так что ври, да не завирайся! И, вообще, у меня есть покровитель, я ему на тебя пожалуюсь!

— Ах да! — развеселился альбинос, продолжая своё наступление. Я и так вжалась в стенку, мне бежать было некуда. — Про него ты тоже вчера вспомнила. Да, да. Говорила, если я не подчинюсь и немедленно не пойду с тобой в твою спальню, ты пожалуешься покровителю.

Этого я уже не могла выдержать и влепила ему звонкую пощёчину.

— Не ври! Не было такого! — от злости и обиды даже слёзы навернулись на глаза. — Ты что о себе возомнил? Пусть и понравился вчера, так не значит, что сегодня ты такой же привлекательный. Я трезвая, понял? А на тебя… — возмущённо замычала, когда этот хам начал меня целовать.

Вот просто взял и стал целовать! У меня глаза на лоб чуть не полезли. Я, вообще-то, не договорила! Правда, если я сначала ещё пыталась его оттолкнуть, то затем и сама увлеклась процессом. Да, этот поцелуй я помнила. Хорошо запомнила, а вот самого манаукца нет. Ухватившись за его плечи, привстала на носочках, чтобы было удобнее. Но одним движением рук манаукца я оказалась прижата к стене. А мои ноги на его талии. Я и это помнила. Да, несомненно, я на него запрыгивала. Мать моя женщина, так что ж, он был прав? Я напилась до такого состояния, что клеилась к альбиносу?

— Чёрт, — выдохнула в приоткрытые губы манаукца, потрясённо заглядывая ему в глаза. — Чёрт, чёрт!

Я стала вырываться, чувствуя, что теряю контроль над ситуацией. Он же практически проник в меня!

— Стой, не надо, — потребовала у альбиноса, боясь, что он не отпустит.

— Почему? — сипло произнёс манаукец, но на ноги поставил, при этом очень сильно нахмурившись.

— Прости, я не помню, что вчера было. Я, может, и угрожала тебе чем-нибудь. Но ты не бойся, я не буду жаловаться на тебя покровителю. Уйди только.

Так плохо я себя давно не чувствовала, очень давно. Упираясь руками в манаукца, попыталась увеличить расстояние между нами. Я чувствовала, как волнами на меня накатывала истерика. Так со мной уже было. Однажды…

Когда-то давно у меня был срыв. Оправданий я себе не искала и не ищу. Мне было откровенно наплевать на всё, что меня окружало. Мне было наплевать, что со мной происходило. Хотелось лишь заглушить в себе боль предательства и разочарования.

Впервые я влюбилась в старших классах. Алекс Берри — звезда школьной сборной по футболу. Я была очень польщена его вниманием ко мне и верила, что моя любовь взаимна. Но у Алекса были на этот счёт свои идеи. Например, то, что моя мать — унжирская подстилка, и я никто иная, как дешёвая шлюха. Было очень больно услышать такое сразу после твоего первого раза с любимым. Да, у меня не было девственной плевы, как у землян. Тут папочка постарался, чтобы облегчить жизнь дочери. Я всё же больше унжирка, чем землянка. Алекс рассказал всем, что я потаскуха и многие захотели со мной перепихнуться. Я была оплёвана и раздавлена… И вот тогда я сорвалась. До сих пор не знаю, что бы со мной было, если бы меня вовремя не оттащили от бывшего возлюбленного. Я, наверное, сидела бы за решёткой за убийство, не иначе. Даже положение и деньги отца не спасли бы.

Я стараюсь забыть тот период моей жизни, просто вычеркнуть его из памяти. Спасла меня Линда, вытащила практически из тюрьмы, куда меня чуть не упекли за постоянные драки. А дралась я с каждым, кто позволял хоть взглядом намекнуть, что я доступная деваха, которую можно зажимать по углам. К тому времени как она решилась взяться за старшую сестрёнку, у меня была уже своя банда, где я была главарём. Но Линда заставила одуматься и поступить в Академию искусств.

Я не хотела никого видеть, кроме сестры, особенно папочку, благодаря которому я такая родилась. Мать тоже слушать не хотела, пусть и не винила её ни в чём, но понимала, что я её ошибка молодости.

Полукровка! Нас с каждым годом становится всё больше, вот только места нам нет ни среди землян, ни среди унжирцев. И те, и те кривят нос, глядя на нас, половинчатых. Особенно мой дед. Хотя на другое я и не рассчитывала, когда вынужденно прилетела с матерью на Унжир.

— Ты меня боишься? — тихо спросил манаукец, вырывая из плохих воспоминаний, пытаясь заглянуть мне в глаза.

Странный он какой-то, другой бы уже давно приставать начал. А у этого даже запал пропал, судя по поникшей головке.

— Себя боюсь, — честно ответила, всё ещё удерживая дистанцию. Хотя сам альбинос не пытался сблизиться.

Да, я боялась превратиться в унжирку, полностью и окончательно. Не хочу жить по велению мозга, который нацелен только на поиск сильных генов для более удачного потомства.

Если я и проводила ночи с мужчинами, так только ради здоровья, по-другому и не скажешь. Раз в год или полгода, и то, чтобы не забыть, как это делается. Всё же унжирская кровь иногда брала своё. Но сейчас, когда у меня появился Энди, я не хотела всё портить, поэтому и блюла себя. Правда, вчера сорвалась…

Я тяжело вздохнула. Альбинос что-то прочитал по моему лицу, и я была благодарна ему, когда он сухо произнёс:

— Сходи на кухню, там кофе. Я приготовил для тебя.

Манаукец выбрался из душевой, давая мне шанс сбежать, чем я и воспользовалась, прошмыгнув мимо него. Обмотавшись полотенцем, схватила халат и даже не вытерлась, так, сырая, вышла из душевой. Почему в моей жизни всё наперекосяк?

Глава 2

Задумавшись над этой мыслью, я вошла на кухню и замерла с открытым ртом от удивления. Кофе, приготовленный для меня манаукцем, сопровождался оладьями и тостами. Всё дымилось, всё ждало меня. А я не могла без слёз смотреть на эту красоту.

Натянула халат, скинула полотенце с себя, закинув его на плечо, и завязала пояс. Многие ждут от мужчин дорогих подарков или цветов. А мне был милее вот такой, казалось бы, невинный знак внимания. Приблизившись к столу, я с большим удовольствием вдыхала аппетитные ароматы: только что сваренный кофе, мягкий запах горячих оладий, смешанных с самым заманчивым ароматом свежего хлеба.

С улыбкой я внимательно рассматривала композицию, удивляясь причудливым теням на столешнице. Тёмные тосты, очень пористые, словно кораллы подводного мира, таили в своих глубинах секреты. А по поверхности оладий растекалось таявшее масло, словно лава, скатывающаяся со склонов вулкана прямо в море. Две белые чашки, как лилии, соцветия которых были наполнены горячим напитком богов. Пар поднимался, а на столе плясали серые, еле различимые тени от него. Страстный танец танго. Белое порождало тёмное, тёмное — отражение белого, почти прозрачного. Она и он, сплетаясь, кружили в танце, чтобы, опадая, расстаться и вновь закружиться, то на раскалённой поверхности вулкана, то в морских глубинах. Призрачные танцоры не оставляли следов на заснеженной поверхности стола. Где бы они ни были, всегда вместе. Это было так символично. Ведь любовь готова преодолеть любое препятствие и выжить в любых условиях.

— Невкусно? — тихий шёпот нарушил чарующий миг, и волшебство танца пропало.

— Что? — от неожиданности даже испугалась.

Я зажмурилась, чтобы не наорать на несносного манаукца. Вот надо было ему всё испортить. Я не понимала, как такая гора мускулов умудрялась ходить бесшумно, так незаметно. Обернувшись, я задрала голову, до того близко стоял альбинос. С мокрых коротких волос капала вода. Внимательный взгляд придирчиво осматривал меня сверху вниз. Одеться манаукец посчитал лишним, и он стоял, обернув бёдра полотенцем.

— Невкусно? — повторил он вопрос.

— Я не пробовала ещё, — пытаясь его не разглядывать, некультурно пялясь, развернулась опять к столу.

— Садись, — приказал манаукец и сам устроился за столом, предварительно отодвинув для меня стул.

Недовольно глядя, как он самовольно ведёт себя, я гордо села за стол. Надменно окинула его взглядом, кривя губы. Я здесь хозяйка, и он должен знать своё место. Желательно за дверью. Как бы его туда ещё выпроводить.

— А тебе не пора уходить? — спросила в лоб, чтобы не было недомолвок.

Слишком уж опасно по-домашнему выглядел манаукец у меня на кухне. Он занимал не своё место. Я мечтала не его видеть, а ши Трона. И скоро он будет завтракать со мной, и проводить ночи в моём жилблоке, или же я буду жить с ним. Тут уж как карта ляжет. Может, вообще, у нас будет общий жилблок.

— Нет, — лаконично ответил альбинос и приступил к завтраку.

Неприятное чувство резануло сердце. Он словно пророчил, отвечая на мои мысли, но я верила, что человек — кузнец своего счастья. Так что я не собиралась опускать руки.

Тяжело вздохнув, решила, что всё же пора предпринимать радикальные меры и как бы мне не хотелось звонить и беспокоить Викрама, но я это сделаю. Да мне даже без разницы, что обо мне он подумает, пусть. Главное, выставить из своего блока эту невозмутимую глыбу наглости и самонадеянности!

— Тебе с маслом или джемом? — ровным голосом уточнил альбинос, держа в руках тост и столовый нож.

Я промолчала. Комм я оставила в спальне, поэтому пришлось сходить за ним, заодно и бросить полотенце в стирку. Взяв с тумбочки свой коммуникатор, недовольно нахмурилась глядя на то, что рядом с ним лежали мои серёжки, которые я вчера надевала вечером.

Откровенный страх начал медленно захватывать моё сердце. Может, я себя и накручивала, но манаукец очень уж был аккуратным. Холодный пот пробежался по спине, когда я подумала, а не маньяк ли он?

— Ты долго? — крикнул альбинос из кухни, и я поспешила вернуться. Не хотела показывать того, что я его испугалась. Подумаешь, маньяк, у меня покровитель есть.

Когда вошла, заметила, что манаукец так и сидит с зажатым ножом в руке. Подавив в себе панику, как можно беззаботнее произнесла, садясь на стул:

— Я не хочу тост. И я не хочу видеть тебя в моём жилом блоке.

Старательно отводя взгляд, я набирала номер Викрама на комме. Но настырный альбинос, как назло, не дал мне закончить задуманное, поставив передо мной тарелку с двумя оладьями.

— Джем? — все так же спокойно спросил манаукец.

Закатив глаза, протяжно вздохнула.

Нет, это невозможно, когда он так спокойно ухаживает за мной. Словно мы знакомы не несколько часов, на лет. Вик трубку не брал, и мне ничего не оставалось, как положить коммуникатор в карман халата, надеясь, что покровитель мне перезвонит. Ведь должен он обо мне заботиться!

— Спасибо, — буркнула и решила позавтракать, раз так настойчиво об этом упрашивают.

Вооружившись ножом и вилкой, сама положила себе джем, игнорируя услужливого альбиноса. Надеюсь, он не думает, что таким способом уговорит меня на то самое продолжение, о котором упоминал в душе? Блокиратор уже подействовал, и ничего в нём меня уже не привлекало с точки зрения генетики.

Всё же манаукцы — это мутанты. Красивая задумка и отвратительный итог. Физически они безупречны. Настоящие воины: сильные, выносливые, практически неуязвимые. Но в любой бочке мёда есть ложка дёгтя. Вспыльчивый характер, непробиваемые в своей правоте. Если что-то задумали, переубедить невозможно. Единственный человек, который способен на это — моя сестра. Линда умела крутить своим возлюбленным как ей надо, и Викрам всегда стремился удовлетворить её любую прихоть. Я тоже мечтала научиться так делать. Ведь столько месяцев прошло, а ши Трона оставался всё также для меня недосягаем.

Ели мы в полной тишине. Но под таким пристальным взглядом мне кусок в горло не лез. Такое впечатление, что я у него вчера денег заняла, а сейчас разыгрываю амнезию, и он пытается понять, обманываю я его или нет. Достал!

Положила вилку и так же подозрительно воззрилась в ответ.

— Что? — с вызовом спросила, понимая, что молчаливое переглядывание вечно длиться не может.

Альбинос явно что-то хочет спросить. Он даже рот открыл для этого, но входящий звонок был, как всегда, вовремя.

Взглянув на экран коммуникатора, готова была взвыть в голос: Амина, самая тупая из подопечных Викрама. Большей тугодумки в жизни не встречала.

— Да! — рявкнула в динамик, надеясь напугать и отбить любое желание мне названивать с утра пораньше.

Альбинос демонстративно приподнял удивлённо брови, с трудом пряча ухмылку в уголках губ.

— Натали, это Амина, — в своей особой манере тянула гласные эта блондинка с красными глазами. Как будто я не вижу, кто мне позвонил. Её образ мне скоро в кошмарах будет сниться. Смотрит на меня с экрана коммуникатора, словно я должна ей дифирамбы петь и радоваться, что она соизволила меня осчастливить своим звонком. Нет, она не была альбиносом. Волосы крашеные, и явно ей на пользу не пошли эти постоянные процедуры по смене цвета волос.

— И что у Амины стряслось? — язвительно спросила, понимая, что веду себя некрасиво, но сил нет у меня общаться с ней. Нет сил и всё тут. Надоела она мне постоянными звонками и нытьём.

— Я хотела купить платье, но…

— Лимит ты исчерпала два дня назад, — раздражённо перебила её, — о какой покупке ты говоришь?

Каждый день одно и то же. Она определённо шопоголик. Обязательно надо что-нибудь купить и плевать, что шкаф не закрывается.

— Так вот я и решила попросить у тебя денег, до следующей недели, — заискивающе всё же закончила говорить Амина, словно не слышала, что я ей только что сказала.

— Нет, не дам. У меня у самой лимит закончился.

Я, конечно, солгала. Мой лимит был намного больше, чем у остальных, я была на особых правах, но зато работа у меня нервная. Линда беременная и не могла уследить за всеми подопечными Викрама, поэтому и переложила свои обязанности на меня. Да ещё я всё же знаменитый художник. Так что и до Викрама я не бедствовала.

Да и вообще с этими подопечными беда. Скольких мы уже с Линдой спровадили к другим манаукцам, а они всё прибывают и прибывают. Словно не слышали, что Махтан жадный и скупой.

— Как? Как ты могла! — недовольно вскричала блондинка. — А как же я? У меня завтра свидание, а я без платья!

Я мысленно поздравила себя с очередным удачным днём. Жизнь на станции стала мне в тягость. Всё же я не нянька, нет у меня такого призвания. Вот Линда — она у нас дипломат, может красиво послать, сразу и не поймёшь, а я… А я только в морду дать и не заметишь как прилетело. Форму держу, тренируюсь часто. Хотя Вик говорит, что я очень слабая для манаукцев, и сломать мою шею можно легко.

— Амина, я сказала — нет! — решила всё же уговорить её одуматься. — У меня нет времени с тобой разговаривать. Попроси платье у подруг.

Она меня скоро в могилу вгонит со своими претензиями. Как будто я её покровитель. Постоянно лезет в мой кошелёк, распоряжаясь им как своим.

— Каких? — взвилась блондинка, и я осознала, какую глупость сморозила. Все её подруги такие же, как она, так что платьями не поделятся, вдруг на ней лучше будет смотреться. — Да если они узнают, с кем я собираюсь на свидание…

— И с кем же ты собралась на свидание? — решила поинтересоваться, чтобы отчитаться перед Линдой, если сумеем сплавить и эту другому покровителю.

Амина, как героиня любовного романа, закатила глаза и стала восторгаться своей новой пассией:

— Он такой замечательный, такой сдержанный, — на этом положительные качества призрачного кавалера закончились, и блондинка доверительно произнесла: — Надеюсь, что щедрый, а то устала от постоянных проблем с кредитами.

Я очередной раз тяжело вздохнула, кинув взгляд на альбиноса. Он очень заинтересовался разговором, но при этом не забывал уплетать за обе щёки тосты. Я нечаянно засмотрелась, как он тщательно облизывал маленькую ложку. Язык у него был большой, тёмно-красный и казался мягким. Опять не о том задумалась. Но ещё хуже, что альбинос заметил мой интерес к себе и самодовольно улыбнулся, щурясь, как кот при ярком свете. Я стушевалась, застуканная за подглядыванием. Определённо пора выгонять его за дверь.

Что за утро у меня! То альбинос, то блондинка! У меня скоро выработается стойкая аллергия на белый цвет.

Перевела взгляд на экран коммуникатора, отгораживаясь от манаукца и пряча своё смущение.

— Кто, Амина? Говори, я всё про него вызнаю и тебе расскажу, щедрый или нет.

— Я тебе не скажу кто! — неожиданно выдала эта… У меня слов нет на неё! Общипанная курица! Опять за своё принялась! Опять на моё посягнула!

— Только не говори, что ши Трона, — угрожающе зашипела я на неё, так как знала, что она уже проявляла к нему интерес, и мы уже не первый раз с ней ругаемся на его счёт.

— Раз ты мне денег не дашь, я позвоню ши Махтану, — решила идти на крайние меры Амина, а мне было абсолютно плевать.

— Я тебе волосы выдеру с корнями, если увижу рядом с ши Трона, услышала меня? Я обещаниями не бросаюсь, запомни. Близко не смей подходить к нему. Он мой!

— Да конечно твой! Дай денег и я пообещаю, что не объявлю его своим покровителем, — с видом победителя потребовала Амина у меня, и я поняла, что сейчас врежу ей. Вот просто возьму, найду эту гадину и врежу. Опять шантажирует меня.

Обидно было, сил нет. Я-то не могла его объявить своим покровителем в отличие от крашеной курицы. Иначе деда сразу набросится на ши Трона и заберёт меня домой. Я была в безвыходной ситуации. Я ещё не сумела заинтересовать доктора, чтобы он ради меня был готов на подвиг.

Злость на Амину меня поглотила с головой и поэтому я вздрогнула, когда мою руку накрыла горячая ладонь альбиноса, про которого я совершенно забыла. Встретившись с ним взглядом, я поразилась тому, как тепло он смотрел на меня. Сердце затрепетало в груди. Кровь прилила к щекам. Да как это у него получается? В жизни столько не смущалась, сколько за сегодняшнее утро. Обычно я более норовиста, а с ним не получается вредничать. Непоколебимая глыба спокойствия, причём совершенно уверенно чувствующая себя на моей территории.

Нет, надо всё же его выгнать.

— Так дашь или нет? — вернула к себе моё внимание Амина.

— Да пошла ты, курица крашеная! — не сдержалась я и решила, что блондинов на сегодня с меня хватит. — И ты вали из моего блока, — обратилась я к манаукцу, после того как выключила связь с возмущённой Аминой. — Поел и будет. Нечего моим воздухом дышать.

Встала из-за стола и направилась одеваться. Мне нужно было срочно поговорить с сестрой. Моему терпению пришёл конец. Даже если Амина объявит моего ши Трона покровителем, то я не собираюсь на станции оставаться ни минуты. Полечу домой!

Нервно распахнув шкаф, выбрала светло-синее короткое платье и нижнее бельё к нему. Оделась, нисколько не смущаясь присутствия манаукца, у которого одежда тоже была в спальне. Альбинос спокойно взял сложенные в стопку светлую рубашку и тёмно-коричневые брюки. Оделся быстрее меня и ждал, когда я закончу.

У выхода я открыла шкафчик с обувью, надела под синее платье любимые туфли цвета лазури. Ногой захлопнула дверцы шкафчика, открыла входную дверь и с большим облегчением проследила за манаукцем, который соизволил убраться с моей жилплощади. Дверь за мной автоматически захлопнулась, и я устремилась к Линде.

Я мысленно представляла наш с ней разговор и на очередном повороте споткнулась, когда заметила, что альбинос от меня не отстаёт.

— Тебе чего? Чего пристал? Иди своей дорогой, куда там тебе надо, а за мной не ходи!

Я понимала, что опять ему грублю, но вид охраны перед жилым блоком Линды придавал мне смелости и слепой отваги.

Альбинос в ответ лишь усмехнулся и, привалившись плечом к стене, сложил руки на груди. Молчание затягивалось. Мы в достаточно оживлённом коридоре смотрелись комично. Ну или враждебно. Я разозлилась на манаукца, выставляет меня идиоткой и рад повеселиться за мой счёт. Ненавижу таких людей, и не людей. Хотя манаукцы тоже люди, только модифицированные.

— Отстань от меня, понял? — с наездом набросилась на него. — Я сейчас на тебя охрану натравлю. Всё, что было вчера, там и осталось. Сегодня новый день, и ты меня не интересуешь.

— Ничего, привыкнешь, — меланхолично отозвался альбинос.

Меня раздражало в нём всё. И то, как он самоуверенно держался рядом со мной и то, как спокойно сносил любые выпады. Обычно манаукцы либо очень застенчивы, либо пренебрежительны и высокомерны. Последнее — обычное отношение манаукцев к остальным расам. А тут…

Нет, высокомерия не видела в нём, только отеческое снисхождение, словно ему отрыты тайны вселенной, а я маленькая букашка. Опять это сравнение. Ну почему рядом с ним я себя букашкой и чувствовала? Я, та, у которой больше унжирской крови! Я, та, которая может управлять своими феромонами и привлекать понравившегося мужчину. Почему именно у меня не получается завлечь ши Трона и не получается управлять этим альбиносом? Почему я такая неправильная во всём?

Развернувшись на каблуках, я ринулась под защиту охраны Викрама. Я точно знала, что они не пропустят напыщенного альбиноса, строгий приказ ши Махтана, обязательный для исполнения. Никаких альбиносов на его территории, особенно их предводителя — янарата Кошира.

Войдя в жилблок Махтанов, Линды я не нашла. Только Тамара орудовала на кухне, поздоровалась с ней и спросила где сестра, та, оказывается, ещё спала. Это ещё сильнее взбесило. Я тут с её подопечными разбираюсь, а она отдыхает. Поэтому от злости дверь в спальню пнула.

— Всё! Я так больше не могу! — сходу заявила сестре. — Забирай своих подопечных и, вообще, я домой поеду к маме!

Линда лежала на кровати, раскинув руки в стороны, но при моём появлении приподнялась на локтях, заинтересованно рассматривая меня. Вот удивляюсь я ей. Она беременная и всё равно умудрялась прикупить что-нибудь сексапильное. Сорочка очень была удачно подобрана по цвету, красный всегда красил сестрёнку. Я вообще считала, что это её цвет.

— С чего бы это? — недовольно возмутилась сестра.

И это было последней каплей. Нет, ну вот честно. У меня деньги шантажом вымогают, а она ещё и возмущается.

— Да потому что! — вскричала я, даже не заботясь, что нас может услышать Тамара. — Они звонят по любой глупости! Карточка не работает, видите ли, а проверить баланс не судьба! А потом ещё и денег просит взаймы. Надоело!

Но вместо слов успокоения я услышала очередной шантаж.

— Натали, не смей меня кидать в такой сложный период, — приказала мне сестра, садясь на кровати. — И вообще, ты должна, нет, просто обязана держать их подальше от Викрама!

Я готова была высказаться и по поводу Викрама, который на звонки не отвечал, когда так был нужен! Но положение спасла Тамара, робко постучавшись, она открыла дверь и позвала нас с сестрой:

— Девочки, кушать будете?

Линда странно улыбнулась и ехидно обратилась ко мне, кивая в сторону кухарки:

— Вот, можешь Томе отдать часть подопечных.

Тамара сразу смекнула, что не вовремя пришла. Стала отнекиваться. А то и понятно, кто в здравом уме на такое согласится. Меня, например, не спрашивали, а поставили перед фактом.

— Ой, нет, шия Махтан, что вы. Я не смогу, как госпожа Новик, с ними строго разговаривать. Пойдёмте, я вас лучше супом покормлю.

Я скривилась, понимая, что никто эту повинность снимать с меня не собирался. И не успела увернуться от прилетевшей от Линды подушки. Кинула её обратно на кровать и стала смотреть, как сестра изображает из себя бабушку старую. Если она таким образом решила закончить со мной разговор, то не та ту напала. Уж кто-то, а я-то знаю, как лихо сестричка носится на каблуках по коридорам. Тоже мне, актриса!

Линда поняла, что спектакль не удался, выпрямилась, упираясь руками в поясницу и нетерпеливо спросила:

— Ну?

Вот и настал мой час. Теперь я могу всё ей рассказать про манаукца. Может, хоть тогда она поймёт, как мне тяжело!

— Линда, поговори с мужем, чтобы ко мне не приставал один тип. Я его боюсь, — выдала я на одном дыхании и поняла, что щёки предательски заалели.

— Какой? — насторожилась сестра.

— Да, этот, — неопределённо махнула рукой, запоздало вспоминая, что я даже не спросила, как его зовут, — один из новеньких. Альбинос.

— Кошир? — удивилась Линда, оглядываясь на Тамару, которая сразу подобралась, слыша каждое наше слово. Я закатила глаза, поражаясь некоторым. При чём тут муж Тамары? Я же и словом о нём не обмолвилась.

— Да нет, — взмахнула рукой и, непроизвольно морщась при воспоминании о манаукце у меня в душевой, стала объяснять. — Тот, что самый страшный из них.

Я придерживала дверь для Линды, дожидаясь, когда она покинет спальню. Но сестра замерла возле меня и шёпотом заявила:

— Да они все на одно лицо, говори понятнее.

Тамара, которая уже успела сбегать на кухню, медленно подходила к нам, внимательно прислушиваясь.

Я же всё сильнее волновалась. Отчего-то говорить о странном манаукце было тяжело, особенно признаваться, чем я ему вчера грозила, если он не подчинится. Нет, всё же не стоило мне вчера пить.

— Ну, этот громила, — выпалила и густо покраснела.

Линда замерла, рассматривая меня с открытым ртом, но затем спохватилась и взволнованно переспросила:

— Ты нормально можешь объяснить, что произошло?

Тамара остановилась рядом с нами, тоже ожидала моего ответа. Я чувствовала, что сейчас просто взорвусь.

— Девочки, ну что вы так на меня смотрите! — не выдержала я, злясь. — Да, мне страшно! Очень! Он большой и уродливый. А ещё вечно встанет у меня за спиной и дышит в затылок.

Тут, конечно, я приукрасила. Было-то это пару раз, но всё равно страшно.

— Прям в затылок, он же высокий, — усмехнулась Линда, нисколько мне не веря. Но тут за манаукца вступилась Тамара, и я вообще растерялась:

— Жибор хороший, просто большой. Я тоже его сначала боялась. Взгляд у него, конечно, неласковый, но сам он хороший.

Да почему всегда так! Никто мне не верит!

— Ой, Тамара, тебя послушать, так они там все белые и добрые, — решила всё же настаивать на своём. — А я его боюсь. Он же не отходит от меня ни на шаг. Я же даже не могу при нём с ши Трона поговорить. А у меня, может, лёд тронулся! Я, наконец, смогла на свидание набиться!

— Ой ли, — опять ехидно вставила Линда. — Мне, вообще, кажется, что он унжирец. Людей с точки зрения опытов рассматривает.

Вот зачем она так со мной? Зачем эти постоянные нападки на Энди. Она же должна понимать, как это оскорбляет меня. Я же влюблена в него!

— Я поговорю с Коширом, чтобы он поговорил с Жибором, — заверила меня Тамара, поглаживая по руке.

Но всё равно мне было обидно. Никто мою любовь не воспринимает как настоящую. Думают, что только они способны на любовь?

— А я с Викрамом поговорю, чтобы он поговорил с Коширом, чтобы тот поговорил с Жибором. Так что пойдёмте есть! — весело высказалась Линда и направилась в кухню, правда, бросила мне через плечо: — Ты хоть с ним разговаривала, может, он от тебя чего-то хочет?

Я усмехнулась в ответ. Поговоришь с ним. Как же. Кто он, вообще, такой, чтобы я, Натали Новик, разговаривала с ним? Но потом грустно вздохнула и начала придумывать на ходу. Я просто обязана сделать всё, чтобы этого манаукца наказали. Как я теперь из блока Линды выйду, вдруг он меня стоит-дожидается.

— Конечно, разговаривала. Он молчит! Пыхтит и молчит. И главное, никто ему и слова не говорит против. Ши Трона делает вид, что его рядом нет. Я так не могу.

— Твой Трона вообще никого не замечает, если человек здоров. Ему только болячки подавай, — махнула мне рукой сестра, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Я не понимаю, что ей так не нравится в Энди.

Линда бочком села за стол и включила комм, чтобы позвонить Викраму. Он сразу же принял вызов, словно только этого и ждал. Понятно, не я же ему звоню!

— Да, любимая, — послышался ласковый голос покровителя, мы с Тамарой переглянулись, пряча улыбки. Так удивительно слышать от сурового мужчины такую нежность в голосе, — соскучилась?

— Конечно, — кивнула ему Линда и сразу перешла к делу, — но я по другому поводу звоню. К Натали альбинос Жибор прицепился, скажи ему, чтобы отстал.

— А-а-а, — протянул Вик и выдал то, от чего у меня рот неприлично раскрылся. — Он её телохранитель. Так что пусть привыкает.

Я обернулась к Тамаре, думая, может, мне послышалось, в ответ она погладила меня по плечу. Так это что, правда? Он мой телохранитель? Он?! Тогда что же вчера произошло? Он что, мне соврал? И я не приставала к нему? Но поцелуй… Я помню его губы.

В голове сразу столько мыслей появилось, что я не знала за какую ухватиться.

— Зачем Натали телохранитель? — обиженно возмутилась Линда, и я опять опешила. А почему бы, собственно, ему у меня и не быть? — Мне так телохранителя никто не выдал, а ей так — пожалуйста, — взвилась сестрёнка, а я радостно улыбнулась.

Есть в мире справедливость. Не всё же ей быть самой главной. Я как-никак старшая сестра!

— Линда, у меня что, работы тут полно для них? — вспылил Вик, и мы все притихли, испуганно глядя на Линду, у которой слёзы навернулись на глаза. — Куда мог, туда и распихал. И, вообще, Натали у нас особенная, вдруг украдут. А так она под неусыпным присмотром.

— Спасибо, любимый, — язвительно поблагодарила сестричка и отключила комм. А затем как зыркнет на меня, я даже чуть язык не прикусила. И чего она злится? Не собиралась я отнимать у неё её плюшевого медведя. Больно надо.

А Линду уже понесло, чую, опять до скандала дойдёт.

— Добегалась! Дособлазнялась! Вот теперь и терпи! Говорила же, не лезь ты ко всем подряд. Это не телохранитель, это твой надсмотрщик! Ну ты, Натали!

Я встала из-за стола и демонстративно заявила сестре:

— Всё, к маме уеду. Сегодня же.

Правда, воззвать к совести Линды мне не удалость.

— Конечно же! А там твой папка сразу тебя замуж и отдаст! — весело усмехнулась она, беря ложку.

Тамара поставила перед нами тарелки, полные ароматного супа. Как же я рада её появлению в нашей с сестрой жизни. Наконец-то, стали питаться нормально.

Я, вооружившись ложкой, замычала от удовольствия, поблагодарив Тому за прекрасный вкус. Она в ответ зарделась и стала такая соблазнительная. Ей исключительно шла эта застенчивая улыбка, радостный взгляд из-под опущенных ресниц. Глаза у неё удивительно зелёные. Я редко видела такой цвет.

Из неё получится сногсшибательная модель. Особенно если учесть размер её груди. Да, в этом что-то есть.

— Том, а ты любишь картины? — попробовала я закинуть удочку, зная, как все реагируют на мои откровенные предложения.

Та удивлённо хлопнула ресницами и задумалась. А я ещё раз прикинула в уме, как лучше её поставить у плиты, так, чтобы выгодно подчеркнуть аппетитные формы поварихи. Даже придумала, где припорошить кожу мукой в виде отпечатков мужских пальцев.

Волосы, забранные в тугой пучок на затылке, стоит ей распустить. Они будут ниспадать красивыми локонами на спину. Жаль, у Томы из украшений только цепочка с крестиком на груди. Хотя даже в этом было что-то порочное. А глаза! Нет, определённо, эти глаза нужно запечатлеть.

— Да, конечно, — ответила мне Тамара, я и поняла, что клиент готов. — С детства люблю на выставки ходить. Столько много удивительного выставляют, сказочного и необычного. Тут недавно, примерно год назад, видела изумительные портреты одного мужчины. Очень на вашего мужа похожего, — это она уже Линде сказала. — Только там у него глаза цвета морской волны были. Такой напряжённый взгляд, словно живой.

— А я знаю, кто автор этого творения, — ещё больше обрадовалась я. Осталось её немного дожать, и будет у меня новая модель.

Тамара подалась вперёд, осторожно спросила:

— Да, и кто? Я не запомнила фамилию. Говорят, молодая ещё, но очень талантливая художница.

— Да, всё так. Это шия Махтан, — сдала я сестрёнку.

— Ой, да вы что? — изумилась Тамара, оглядываясь на хмурую Линду. — Я и не знала, что вы рисуете. Тут ни одной картины нет.

— Я не люблю свои творения на стенах вывешивать, — снисходительно ответила ей сестра, явно сильно смущаясь. Я вот не понимала её. У неё такой талант, а она его не развивает. — Я их сестре отдаю, а она выставки устраивает, перемешивая со своими собственными, ведь это она у нас молодая, но талантливая художница.

— Да, ты права, — согласилась я, сразу переходя к делу. — Так вот, Тамара, я хочу вас нарисовать. Вот представьте: вы на кухне у плиты, чуть привалившись бедром к шкафу, закинули голову ему на плечо. А на вас только фартук.

— Кому на плечо? — не поняла Тома, испуганно моргая.

— Как кому? — удивилась я, сбилась с настроя. Что тут непонятного? — Мужу. А он стоит у вас за спиной, — продолжила описывать композицию, — нежно положив руки вам на бёдра под ткань фартука. И целует плечо. Весь такой белоснежный, чуть светящийся от ярких лучей, падающих на него.

Линда громко усмехнулась, переводя взгляд от опешившей Тамары ко мне и обратно. Правда, тут же осеклась и стала похожа на хитрую лисицу. Я-то знаю этот её взгляд. Точно какую-то пакость придумала. Вот аж тарелку отодвинула.

— Ой, нет! — выдохнула Тамара, переварив информацию, выданную ей.

Ну вот! Только не это. Сейчас она мне откажет. Но я не хотела упускать такой шанс и стала в красках расписывать все выгоды своего предложения. Вот только чем больше я говорила, тем больше замыкалась в себе повариха. Пришлось признать, что без её разрешения я ничего не могу предпринять. Обидно, такая идея коту под хвост. Она же могла проснуться знаменитой. Но вместо этого она предпочла скрыться на кухне, чтобы мы с Линдой её не донимали.

— Окажи мне небольшую услугу, — неожиданно произнесла сестра, слезая со стула. Я тут же заинтересованно стала слушать её предложение, так как Линда странно ухмылялась. В её голове уже созрел план, и это было видно по её лицу. — Отвлеки Тамару, чтобы она из кухни не выходила.

То, как сестричка помчалась в спальню, не оставило у меня сомнений, что сюрприз будет грандиозным. Выпив кофе, решительно направилась к Тамаре. Та стояла и что-то взбивала, задумчиво глядя на белую пену и тяжело вздыхала. Что это с ней? Я испугалась, что она заболела и не говорит, поэтому решила всё прояснить, спросив:

— Тамара, тебе плохо?

Та странно дернулась и покраснела. Ничего себе реакция на вопрос. О чём это она мечтала, глядя на сливки, а именно их она и взбивала. Рядом на столе стояла тарелочка с клубникой. А это означало, что сегодня будет обалденный десерт в её исполнении. Нет, всё же Тамара — это находка для Линды, той ещё «обжоры».

— Нет, всё хорошо. Спасибо за беспокойство, — смущённо возразила Тома, поставив блюдо со сливками на стол.

Я понимающе усмехнулась. Все разговоры о голых мужьях даром не проходят для некоторых особо скромных личностей. Я так и думать уже забыла о предложении. Ничего, найду другую модель. Пусть не такую соблазнительную, но я же мастер! Картины мои всегда производят фурор, если, конечно, рядом Линдиных шедевров нет.

— Может, помочь? — предложила я Тамаре, в сомнении оглядывая стол.

— Ой, я буду только рада, — спохватилась та в ответ и посмотрела на часы. — Вы не могли бы взбить сливки? Ваша сестра просила с клубникой.

— А да, Линда у нас такая. Вечно на сладенькое тянет, — беззлобно подтрунивала я над своей сестрой, берясь за дело.

Пена была и без моих стараний густая, но раз сказали, значит надо. Поэтому я усиленно взбивала сливки, проверяя их на густоту, слизывая время от времени с пальца и венчика. Тамара застукала меня за этим делом и отобрала сливки, поставила печь оладьи. Эх, оладушки, что-то вы сегодня ко мне пристали с самого раннего утра. Переворачивая очередную порцию румяных кругляшей, обернулась через плечо и стащила один из остывших, чтобы удостовериться, что альбинос готовит хуже. И я не прогадала, Томины оладушки были и пышнее, и вкуснее. Я даже не заметила, как за одним последовал второй, а затем и третий. Не успокоилась, пока меня не отогнали от плиты. Овуляция, чтоб её! В этот период мне постоянно есть хотелось!

Обиженно насупившись, стащила пару ягод клубники, нисколько не краснея. После этого Тамара грозно сдвинула брови, и я решила ретироваться к сестре. Как-то не хотелось получить поварёшкой по лбу.

Но выйдя из кухни, замерла, в страхе глядя на то, как Викрам навис над Линдой, гневно крича на неё. А сестра сидела за столом с листом бумаги в руках, который тут же спрятала в папку. Тамара встала у меня за спиной, тихо спросила, что происходит, я и сама толком не понимала. Из гневных рыков Вика было ясно одно: он приревновал её к чужому мужу, только непонятно к чьему.

Мы с Тамарой переглянулись, когда Линда соскочила со стула, взяв злосчастный листок в руки, подошла к нам и всучила его Тамаре, а затем, с гордо поднятой головой, удалилась в спальню. Я сложила руки на груди и покачала головой Вику, который растерянно оглядывался на нас, не зная, что делать.

— Иди и успокаивай, — посоветовала я ему, понимая, что сейчас Махтан осознал, что сглупил. А сама попрощалась с ошарашенной Томой, заглядывая ей через плечо, подсмотрела, что там такого нарисовала Линда. И в который раз утвердилась в мысли, что она художник по призванию. Не узнать принца манаукцев было невозможно. Линда воплотила все мои желания, и я поздравила себя, что не моей рукой нарисовано. Тамаре, по-моему, не понравилось.

* * *

Жибор, пообщавшись с охранниками возле дверей в жилблок Махтана, стоял теперь и ждал госпожу Новик, погрузившись в раздумья. Женщины! Сколько непостоянства в этом слове! Только успеешь поймать волну, и тут же оказываешься за бортом. Жибору было не привыкать подстраиваться под изменчивый темперамент женщин. Вот только новый объект в этом переплюнула любую манаукскую госпожу, которых было у него много. Она не просто передумала испытать его в постели, она не помнила момент их встречи! Как можно забыть, что позвала к себе незнакомого мужчину в жилой блок? Это показалось Жибору очень подозрительным. Мужчина понимал, что ищет в девушке положительные черты, которых, возможно, и нет вовсе. Но отчаянное желание обелить её в своих глазах не давало покоя. Ведь будь она порочной и легкодоступной, как написано в досье на неё, то почему же она отказала ему и всячески выставляла за дверь. Распутным девицам неважно как выглядит мужчина, главное — размер. Это Жибор знал доподлинно. Именно из-за этого у него не складывались отношения с манаукскими госпожами, его бывшими покровительницами. Они смотрели на него, как на племенного жеребца, изощрённого в плотских утехах.

Хмыкнув над своими грустными воспоминаниями, Жибор вновь вернулся мыслями к госпоже Новик. Ему, как врачу, многое казалось неправильным в её поведении. Можно было бы всё списать на алкогольного опьянение, но что-то не давало этого сделать. Он прокручивал в голове недавние события в лифте, отмечая странный факт, — её глаза резко сменили цвет на ярко-синий. Как бутон раскрывает лепестки, так и синева затопила радужку глаз девушки, вытесняя серый цвет. Словно кто-то включил свет, и мир преобразился, наполняясь красками, чувствами, ароматами. Его это так заворожило, что мужчина не мог с собой справиться. Его потянуло к госпоже Новик.

Тряхнув головой, Жибор протяжно вздохнул. Девушка была очень открытой в эмоциональном плане. Он читал её, как книгу. Натали не стеснялась на людях выражаться, не считала нужным терпеть унижения. Казалось бы, что всё просто и понятно: вздорная, вульгарная девица, которая отталкивала всех от себя своим характером. Но была в ней тайна, и она манила Жибора её разгадать.

Он понимал, что стать для неё другом очень сложно, никого она не пускает в свой личный круг общения. Только проверенным людям был доступ. Она грубостью отсеивала тех, кто прятался под лицемерными улыбками и лживой личиной, не пыталась ни с кем быть милой.

Но Жибор чувствовал, как она ранима и уязвима. Ему приоткрылась эта сторона души Натали. Он видел блеск её слёз и панику, сравнимую лишь со звериной. Когда не отступают, сдаваясь, а вгрызаются в горло в предсмертном прыжке.

Глава 3

Натали

Не ожидала, что Викрам подложит мне такую свинью, то есть не свинью, а Жибора. Ну и имечко. О чём думала его мать, выбирая такое имя своему сыну. Жибор! Выйдя из жилого блока Линды, я лицом к лицу столкнулась с ним, со своим телохранителем. Стоял он как ни в чем не бывало. Руки сложены на груди, на губах ухмылка, в глазах веселье. Я оценивающе на него взглянула, пытаясь понять, есть у него совесть или нет.

Вот чего точно не было, так это стиля в выборе одежды. Черная футболка и темные брюки — кричащий контраст с белоснежной кожей и красными глазами.

Протяжно вздохнула, понимая, что деваться мне от него некуда и надо как-то налаживать отношения. Хотя выяснить кое-что всё же требовалось.

Подойдя к манаукцу, встала чуть ли не вплотную, гневно нахмурила брови.

— А сразу нельзя было сказать, что тебя Викрам подослал? — накинулась я на него.

Альбинос лишь шире стал ухмыляться, не предпринимая попыток оправдаться, чем ещё больше разозлил. Но мы были в коридоре, и не хотелось устраивать сцен на глазах у охранников, поэтому я, как можно тише, зашипела на Жибора:

— Ты вчера в постель ко мне полез тоже, чтобы выполнить свою работу, телохранитель?

Жибор иронично приподнял бровь и опустил свои лапищи мне на плечи, придавливая сверху. Но я их попыталась скинуть, правда, хватка была у него как у пса, хотя он и был цепным псом. Так и стояли, он меня удерживал за плечи, а я угрожала ему расправой.

— Ты пожалеешь, понял? Я тебя со свету сживу, если кто-нибудь узнает, где ты ночь провёл.

Манаукец перестал улыбаться и тихо прошептал, склоняясь к самому уху:

— Я понял и никому не скажу.

Правда, не верилось в его заверения, слишком быстро согласился.

— Значит так, телохранитель, — решила я прояснить ситуацию манаукцу, чтобы знал своё место. — Я тебе жить не мешаю, и ты мне не мешай.

Жибор ещё ниже склонился и таинственно заявил:

— Я, увы, несвободен. У меня приказ.

Я оттолкнула его от себя, чтобы тут же схватить за грудки и слегка встряхнуть.

— Какой приказ? — потребовала ответа.

Я была очень зла, так зла, что готова была ему двинуть. Только понимала, что отдача будет такая, что могу не выжить. Про альбиносов-манаукцев чего только не рассказывают. Обычно истории были с летальным исходом для землянина или нерадивого унжирца, которые посмели не так высказаться в адрес красноглазых или не так посмотреть. Модифицированные вообще скоры на расправу. Поэтому приходилось сдерживать себя.

Хотя, если подумать, сама я ничему подобному не была свидетелем. Даже простые манаукцы вполне терпимы и сдержанны по отношению к женщинам. С мужчинами они не церемонились и те получали сходу, стоило только нецензурной брани сорваться с губ. Пару раз даже присутствовала на поединке, где обычно модифицированные при свидетелях решают споры.

Всё это, как молния, вспыхнуло в голове, и я поняла, что сейчас испытывала судьбу. Но Жибор достаточно спокойно ответил, прямо глядя мне в глаза, аж жутко стало. Всё же он такой страшный.

— Беречь тебя, так как ты очень ценна для ши Махтана.

— Да ну! — изумилась в ответ, так как это было неожиданно и приятно.

Нет, я честно не знала, что для Викрама я не просто родня его фаворитки. Да и Линда странно отреагировала на известие, что у меня теперь есть телохранитель. Почему она решила, что Жибор должен следить за мной?

— А у меня есть информация, что ты моя нянька, — доверительно заявила ему с превосходством, так как я была уверена, что сестра права.

Мужчина усмехнулся и оценивающе оглядел меня своим фирменным снисходительным взглядом сверху вниз и мерзко так произнёс:

— Стара ты уже для няньки, тебе не кажется?

Как я стерпела, уму непостижимо!

— Мне-то кажется, — съязвила ему в ответ, — а вот Викраму, по-моему, нет.

Альбинос подарил очередную лукавую улыбку и заметил как бы между делом:

— Хотя знаешь, ему виднее. Мы даже сутки ещё незнакомы. Но я уверен, что тебе не нянька нужна, а воспитатель.

— Что?! — возмутилась, пристав на носочки и встряхнув манаукца за футболку. — Уж не ты ли мой воспитатель?

— Я могу тебя научить очень многому, — мягко возразил альбинос, массируя мне плечи, от чего я ещё больше раздражалась. — Обещаю, тебе понравится, потом благодарить будешь.

— Да ни в жизнь! Чему меня может научить мужик? — вскричала я, не собираясь так просто сдаваться.

Мне вообще не нравилось, что за меня опять всё решают. Словно я бесправное животное.

— Терпению, — невозмутимо ответил манаукец и вместо того чтобы от меня отцепиться, наоборот, убрал руки с моих плеч и настойчиво притянул к себе, чтобы осторожно поправить волосы. Я ударила его по руке, чтобы не смел ко мне прикасаться, чем вызвала лишь тихий смех. Странный он какой-то. Всё же надо поскорее от него отделаться. И желательно навсегда.

— Я очень терпеливая, — попыталась убедить его в этом. — Я всё ещё на тебя не нажаловалась ши Махтану. Хотя могла.

— Нет, ты не сделаешь этого, — заговорщицки подмигивая, тихо возразил этот тип, а у меня внутри всё похолодело, — иначе тебе придётся самой ши Махтану рассказать, где я сегодня ночевал.

Я чуть не задохнулась от возмущения.

— Шантажист! — прошипела ему прямо в лицо. — Чего тебе надо? — трясла я его за грудки. Так как самого манаукца трясти у меня не получалось, то хоть одежду в отместку ему помну. — Денег? Могу отвалить сколько надо, только отвали и сам от меня!

— Денег мне мало, — отклонил моё предложение альбинос и сильнее прижал к себе, не давая потерять равновесие.

— Секса, что ли? — недоверчиво спросила, вспоминая своё пробуждение и недвусмысленное заявление альбиноса в душе. Хотя слабо верилось, что ему нужно это от меня, уж у такого мужчины не должно было быть проблем с женщинами.

Есть же землянки, которые просто с ума сходят от такой горы мускулов и вспыльчивый характер манаукцев для многих не помеха. Был прецедент, когда две предприимчивых землянки объявили своими покровителями манаукцев. Правда, вроде только одна выдержала и не сбежала. А что до одной единственной ночи, до одноразового секса, тут у модифицированных выбор велик, особенно после слуха, что землянки сбежали, так как не выдержали сексуального марафона.

— Не угадала, — опять тихий шёпот и ни капли насмешки в голосе, вот ни капли.

Зато его глаза просто искрились от смеха. Как он ещё сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос?

Злость заново нахлынула на меня, и я, забывая, кто передо мной, просто врезала ему под дых, потом с силой отдавила ему ногу.

Жибор только охнул, удивлённо глядя, но отпустил. Ответного выпада манаукца ждать не стала, а просто развернулась и пошла к себе. Перестук каблуков отражался от высоких потолков, но я не слышала его, так как стук сердца в ушах звучал ещё громче. Просто зашкаливал, и так было страшно оглянуться. Но если логически подумать, ударить он меня не может — телохранитель, как-никак. Должен охранять меня, беречь, а не бить. Вот пусть и охраняет, а ещё должен проникнуться, что лучше со мной не шутить — жизнь испортить могу и умею, качественно и недорого. Нет, не так — бесплатно!

Пробегая мимо зеркальных стен очередного общего коридора перед площадками лифтов, заметила, что альбинос как ни в чем не бывало следует за мной, нисколько не страдая, не морщась и даже не хромая. Обидно. Но на будущее учту, что следует надеть другие туфли, у которых каблук острее.

Нет, всё же куда я бегу? Запоздало спросила я саму себя. Мимо поворота к своему блоку промчалась, задумавшись. И теперь было как-то неудобно разворачиваться и идти обратно, ведь за спиной шагал Жибор. И я не могла дать ему шанс посмеяться над собой очередной раз. Значит, пойду, проведаю ши Трона. Амина не должна добраться до него раньше меня, хотя даже если и доберётся, я не уступлю его.

Как же я глупо себя чувствую. Вот чего я взъелась на Амину? Даже сама себе объяснить не могу. Если она объявит его покровителем, ведь не станет сразу фавориткой. Так что, набрав номер Амины, широким шагом направилась к лифтам.

— Что? — некультурно ответила блондинка, а я цепко всматривалась в окружающую её обстановку. Новомодный гаджет позволял мне это сделать в мельчайших подробностях. Она была в её любимом кафе, где собирала все новые сплетни станции и сочиняла свои собственные. Значит, мне на синий уровень.

Вызвав лифт, ответила ей:

— Ну что, как там мой ши Трона?

— Отлично, — попыталась ответить Амина более невозмутимо, с ленцой. — Завтра все будут знать, что я поменяла покровителя.

— А сегодня что же? — насмешливо уточнила и зашла в лифт, где, не глядя на пассажиров, нажала на панели нужный уровень. Двери плавно стали закрываться, но просунутая огромная белоснежная ладонь не дала им это сделать до конца.

Створки разошлись, и в лифт протиснулся, так как места было мало, Жибор. В кабинке послышалось волнение, но мне было не до того, разговор был очень уж увлекательным.

— О, сегодня я ещё думаю, как громогласно провозгласить его покровителем. Ты сама понимаешь, что об этом должны узнать и услышать все. А не-е-ет… — театрально закатив глаза, Амина попыталась изобразить озарение. — Ты же не манауканка. Ты же не пойми кто, ни то землянка, ни то унжирка. Тебе же не понять наших законов.

— Су-у-у… — зашипела я на Амину, но тут Жибор отключил связь и приложил палец к губам, кидая выразительный взгляд себе за спину.

Я же сильно сжала кулаки и готова была накинуться на него. Нет, ну обнаглел совсем. Тяжело дыша, я гневно воззрилась в красные, искрящиеся весельем глаза и вдруг вспомнила. Вчера мы так же стояли друг напротив друга. Я так же была на него зла, а он… Он принял вызов.

Опустив взгляд на его красные губы, облизала свои. Вот же меня вчера накрыло активной фазой. А из-за чего? Неужели его гены настолько сладкие для моей унжирской стороны?

— Натали? — обеспокоенно позвал меня Жибор, а я встрепенулась, как пойманная птица.

Оказывается, пока я его рассматривала, предаваясь воспоминаниям, лифт уже прибыл на нужный мне уровень. Я вышла после Жибора и пошла по коридору к кафе, обгоняя его. В ответ услышала лишь снисходительное фырчанье, на которое обернулось несколько людей. Я сделала вид, что вообще незнакома с альбиносом и тоже испуганно оглянулась на него.

А вот когда мы дошли до входа в кафе, поняла, что не хочу, чтобы нас с ним видели вместе, а ведь он, как назло, будет тереться поблизости и привлекать внимание. Расстроенно вздохнула, останавливаясь. Я просто была вынуждена попросить у него. Поэтому развернулась к альбиносу и надменно начала:

— Жибор, или как там тебя, не надо меня преследовать. Я не нуждаюсь в постоянной опеке.

Но красноглазый облокотился плечом о стену, сложил руки на груди и опять смерил меня взглядом. Вот как он умудряется молча выводить меня из себя! Как?!

— В этом у меня большие сомнения, — не поленился ответить альбинос.

И всё же его спокойствие меня раздражало. Он должен быть вспыльчивым, должен показать истинную натуру модифицированных. А этот… терпеливый. Все представления о манаукцах мне портит. Почему только я взрываюсь из нас двоих?

— Погуляй где-нибудь, только подальше от меня, — помахала рукой, отгоняя его от себя. — Я ясно выражаюсь?

Альбинос почесал лоб, продолжая улыбаться, а затем склонился чуть ли носом не клюя, выдохнул коротко:

— Нет!

Замычала, затопав ногами.

— Тебе что, трудно? — взвыла я. — Просто подопри стену где-нибудь незаметно. Сложно, что ли?

— Для тебя — всё что захочешь, — проворковал Жибор, притягивая меня к себе за талию.

Я еле вывернулась из его захвата, возмущённая до предела:

— Больной!

Так и вошла в кафе, взвинченная, а там эта курица крашеная сидит в окружении трёх подопечных Викрама. Вот на ком сорву свою злость.

Девчонки, завидев меня, подобрались. У Махтана осталось четыре подопечных, остальные благополучно сбежали от меня. Эти нет! Любая себя уважающая давно нашла себе более выгодный вариант. Я же чего только им не устраивала — стойкие прилипалы.

— Ну, привет, Амина, — протянула я, стоило только оказаться около их стола.

— Здравствуй, Натали, — встала блондинка со своего места.

Я была невысокого роста и не доставала манауканке до плеча. Модифицированная свысока окинула меня презрительным взглядом, выпятив объёмную грудь.

Пусть она и была высокой, но даже со всеми выдающимися плюсами Амина уступала мне в красоте и знала это, отчего ещё больше бесилась. За соседним столом сидели несколько манаукцев и с жадностью смотрели на нас. Так как они были завсегдатаями этого заведения, то знали, что сейчас будет очередное представление. И что удивительно, болели все исключительно за меня! Унжирская красота ценилась у всех рас.

— Ну что, нашла денег на платье? Или решила его одолжить? — насмешливо поинтересовалась я у блондинки. При этом я откинула рукой волосы назад, прислушиваясь к слаженному вздоху соседей-манаукцев. Подопечные, как всегда, в наш спор не встревали, сидели притихшие.

— Нет, мы, — обвела она присутствующих рукой, — собрались здесь, чтобы обсудить вопиющий факт ущемления наших прав. По закону мы, как подопечные, имеем право на пять процентов от дохода покровителя.

Амина обратилась ко мне слишком уж официально. Подозрительно. Что она задумала? Вот противная! Решила давить буквой закона! Ну я ей сейчас устрою!

— Ах да, точно! — хлопнув себя по лбу ладошкой, спохватилась я и стала набирать номер сестры, приговаривая. — Надо сообщить об этом Линде. Ши Махтан же в последнее время отошёл от дел, вообще ничего не зарабатывает, всё за беременной женой приглядывает. А вам платит по старинке, хотя вообще ничего не должен. Спасибо, что подсказала, чтобы я без тебя делала.

— Фавориткой не пугай, — вскинулась на меня Амина. — Мы не верим, что у ши Махтана нет доходов. Не может этого быть. Я узнавала…

— Интересно у кого? — съязвила я в ответ, прекрасно понимая, что она блефовала. Не могла она ни у кого узнать. Нет у неё таких знакомых, а то давно бы уже к ним присосалась и тянула деньги. Чем выше статус, тем и доходов больше, только на этом и выстроены её доказательства.

Вот только дальше препираться нам с Аминой не дали, так как у меня за спиной раздался строгий голос Жибора. Вот просила же его не лезть!

— Кто дал вам такую информацию?

Девчонки при появлении альбиноса сильно испугались. И без того светлая кожа у некоторых стала ещё бледнее. Вот она, сила слухов! Если бы они знали, какой на самом деле спокойный этот громила!

Блондинка попятилась, а я, развернувшись к телохранителю лицом, чуть сама не отшатнулась, так как увидела, что Жибор в гневе! Он и так не блистал прекрасным ликом, а сейчас откровенно ужасал! Альбинос надвигался на Амину, привлекая к себе внимание охранников, которые стали подтягиваться к нам. Соседи тоже поднялись, прислушиваясь к теме разговора. Надо было спасать альбиноса. Его же побьют!

— Я повторяю, кто дал вам такую информацию? — давил на Амину мой телохранитель, а я глазами искала пути отступления. В баре был запасной выход через кухню, но до него ещё надо было добраться. Ближе был выход в самом зале, но поздно к нему идти, так как его уже блокировала пара охранников.

— Я… я… я не знаю, — замялась блондинка, уткнувшись спиной в стол, на котором задребезжала посуда. Амина испуганно стала оглядываться в поисках поддержки. Один манаукец хотел заслонить её от Жибора, но тот заговорил, останавливая порыв спасителя:

— Вы только что утверждали в присутствии свидетелей, что у вас есть информация об истинных доходах ши Махтана. Кто вам дал её?

Имя у покровителя было очень знаменито, поэтому мужчины замерли, услышав его, и теперь все мы оказались в плотном кольце зевак, которые любят собирать сплетни. Конечно же, такой скандал сейчас разразится! Кто-то сливает данные о доходах представителей аппарата правления манаукцев! Я попыталась Жибора оттащить от Амины, схватив его за руку, но он этого даже не заметил, сверля тяжёлым взглядом блондинку, которая в любой момент могла позорно упасть в обморок.

— Я… Мне её никто не давал. Честно. Я солгала, — слабым голосом заблеяла Амина, наконец, решив признаться.

Вздох разочарования я отчётливо услышала среди собравшихся зевак. Я их прекрасно понимала. Наверное, и журналисты тут затесались, такая сенсация сорвалась! Вот поэтому я и не люблю эту крашеную, лжёт, как дышит.

— Эта информация является секретной, и её распространение карается законом. Так что я вынужден буду об этом доложить ши Махтану, — по-армейски скупо объявил Жибор и чуть отошёл, приподнимая руку с коммуникатором к лицу, ту, за которую я его держала. Поэтому я быстро вырвала свою ладонь, отступая от альбиноса и оглядываясь по сторонам. Обстановка вновь стала спокойной, и к нам приблизились охранники. Остальные расселись по местам, кидая на нас косые взгляды. Надеялись, что это ещё не всё.

— Это кто? — тихо спросила Амина у меня.

Я высокомерно окинула её взглядом и гордо сообщила:

— Мой телохранитель!

Вот только от зависти она не захлебнулась, наоборот, язвительно выдала:

— Как же надо достать ши Махтана, чтобы он тебе альбиноса подсунул.

С этой стороны появление телохранителя я ещё не рассматривала, а вырисовывалась очень неприятная картина. Не хотелось думать, что Викрам решил таким образом избавиться от меня.

— Не скажи, — заметила одна из стареньких подопечных, Ошти.

С ней проблем никогда не возникало. Девушка тоже сбежала из дома, поэтому вела себя хорошо. Странно её видеть среди остальных.

— У них жёсткий матриархат, — продолжила Ошти, а мы её внимательно слушали, — так что это, скорее, подарок.

Девчонки обернулись на Жибора, который продолжал с кем-то общаться по коммуникатору без видео, но явно не с Виком.

— Не поняла, — растерялась я.

Ни о чём подобном я не слышала. Знала, что у альбиносов несколько другая социальная система, чем у обычных манаукцев. Но матриархат! Да кое-кто просто попал! Мысленно я уже потирала ручки.

— Ты приказываешь, а он твой верный раб, — веселилась Ошти.

Тихий дружный смех привлёк внимание альбиноса, он подозрительно сощурился и подопечные притихли, но только не я. Я светилась от счастья.

— Да ну, — восхитилась открывшимся перспективам.

Я уже представляла телохранителя в роли верной собачки, исполняющей любой каприз, как всё испортила Амина, визгливо выкрикнув:

— Они же психи!

— Он нормальный, на психа не похож, — отчего-то решила заступиться за альбиноса. А лучшая защита — это, как всем известно, нападение, вот и я решила, что пора уже поставить её на место. — Ты мне ответь, зачем решила девчонок в свои грязные игры вовлечь? Шия Махтан урежет и то, что вы получаете сейчас. Ты понимаешь это или нет? Вам падает на карты больше чем пять процентов, просто тратить не умеете.

Амина возмущённо засопела и даже придумала, что мне ответить, но не тут-то было. Жибор, как всегда, вовремя вклинился в разговор:

— Шия Рендола, вам следует пройти к ши Нитпину на допрос.

— Какой допрос? — испуганно протянула Амина и побледнела так, что теперь соревновалась по цвету лица с Жибором.

— Вас ждут через пять минут в его кабинете, если сами не дойдёте, то вас доставят, — равнодушно отозвался альбинос.

— Я сама, — тут же отозвалась блондинка и ретировалась.

А мы остались. Я и девчонки воззрились на альбиноса, а он встал, мимикрируя под столб, которых в зале было штук десять. Закатив глаза, помахала рукой, показывая альбиносу отойти подальше. Он, как ни странно, послушался и стал подпирать стену. Подарила ему благодарную улыбку и не сдержалась, послала воздушный поцелуй. Вот может быть милым и послушным, когда захочет. Может, ещё и приживёмся.

Охранники вернулись на свои места, словно ничего не произошло. Даже не попытались расспросить нас ни о чём. Их поведение показалось мне странным.

Я села на место Амины и заказала коктейль по интерактивной панели меню.

— Ну что делать будем? — спросила у подопечных.

— Может, в магазин? — предложила Ошти.

— Ну пошли, — согласилась с ней, так как делать нечего в принципе. — Что у вас с лимитом?

— У меня ещё много, — радостно отозвалась Ошти.

Остальные девчонки тоже отмерли и перестали так явно коситься на Жибора.

— У меня тоже, — призналась я.

Решили присмотреть себе платья, да и кое-что по мелочи. Ошти ещё захотела сумочку. Я же решила, что стоит обновить запас красок. Допив коктейли, мы покинули гостеприимное заведение и направились в торговый сектор, которые был объединён в один длинный коридор. Но деление по расовым зонам присутствовало. И лишь нонарский был огорожен от остальных прозрачной стеной, так как жабам требовался немного иной кислород, чем остальным. Правда, никто туда и не собирался. Всё, что было изготовлено нонарцами, производило специфический эффект. Немногие земляне и даже унжирцы решатся выпить алкоголь жабоподобных. Умереть не умрёшь, но в больничном блоке оказаться можно с сильным алкогольным отравлением.

На магазины мы потратили практически весь день. Жибор стойко выдержал проверку, ходил за мной, как привязанный, носил пакеты, хотя мог бы и отказаться. Девчонки приобрели обновки. Все уже забыли про Амину и её революционные лозунги. Так как она единственная умудрялась тратить всё и сразу. Остальные были рассудительными и бережливыми.

Когда мы решили, что пора по домам, ко мне обратилась одна из девушек, Лита, очень скромная брюнетка, у которой вечно не ладилось с мужчинами.

— Натали, мне совет нужен Линды. Когда можно ей позвонить?

Да, совет сестры ей точно не помешает. Почему-то девушка умудрялась выбирать себе всегда не тех. В итоге она пару раз оставалась совершенно без средств к существованию, так как и на работу не могла устроиться на станции. Здесь вообще для манаукских женщин не было работы. И сестре пришлось даже слово с неё взять, что прежде чем она найдёт себе другого покровителя, она должна обязательно посовещаться с ней.

— Звони, только не поздно. Шия Махтан очень устаёт, поэтому рано спать ложиться.

— Спасибо. Вечером гулять? — получив от меня согласие, Лита умчалась к себе, а я, попрощавшись с остальными, направилась домой.

Жибор, как и прежде, бесшумно следовал за мной. Но в жилой блок я его не пустила. Забрала пакеты, сердечно поблагодарив, и закрыла перед его носом дверь. Вообще-то, я начала получать удовольствие от бесплатного слуги. Он был очень полезным, да и мысли о матриархате приятно грели душу, рождая нездоровые фантазии.

Собираясь к вечернему променаду, я перемерила всё, что накупила и выбрала серебряную тунику, к которой у меня были белые лосины и красивый широкий кожаный пояс. Волосы забрала кверху, закрепила их заколками с драгоценными камнями, которые мне подарила бабушка. Перекусив на кухне хлопьями, я была готова к подвигам. Вспомнила, что сегодня опять не виделась с ши Трона, а ведь хотела заскочить. Поэтому решила сделать это сейчас, пока он ещё на работе.

Придирчиво осмотрела себя в зеркале, добавила теней на веки и подчеркнула густые реснички. Розовый нежный блеск лёг на мои соблазнительные губки, и я была готова покорить сердце неприступного Энди! Воодушевлённая мыслями о любимом, решительно направилась к двери.

Открыв её, столкнулась с Жибором, который заслонил собой выход. Если честно, то я чуть от страха не закричала. Что ему надо, я не понимала. Да и сам модифицированный молчал, лишь рассматривал меня изумлённым взглядом. Подождав несколько секунд, позволила собой полюбоваться и только потом приказала:

— Отойди.

Манаукец, как ни странно, послушался, а я радостно побежала по коридорам на свидание с ши Трона. Правда, звуки мягких шагов телохранителя преследовали меня.

Удивительно, что не приставал с вопросами куда мы, и даже не останавливал. А раз так, то, вернее всего, Линда не права, и Жибор не надсмотрщик.

Настроение поднялось, и я даже стала здороваться с проходящими мимо меня манаукцами. Знакомых на уровне модифицированных я успела завести достаточно. И поэтому приходилось поддерживать о себе хорошее мнение, расточая улыбки.

Вот такая светящаяся я и вошла в больничный сектор. Продефилировав к двери кабинета ши Трона, отметила, что у него опять очередь, но даже стучаться не стала, смело открыла дверь и вошла.

Энди вёл приём. Незнакомая манауканка красовалась практически голым бюстом, прикрытым розовым кружевом, а любимый усердно отводил глаза в сторону, слушал её лёгкие.

— Я пришла, — радостно возвестила всех о своём присутствии.

Дама странно испугалась, ойкнула, схватила розовую кофту, натянула её и, скомкано попрощавшись, вылетела из кабинета.

Странная реакция, учитывая, что я даму не узнала, а она меня явно да.

— Что это было? — удивлённо уточнила у Энди, который больно расстроенно вздохнул и положил сцепленные руки на стол.

Села на тёплое сидение стула для пациентов, закинула ногу на ногу, сложила руки на коленях.

— Чем могу быть вам полезен, госпожа Новик? — словно мы незнакомы, обратился он ко мне.

Я же жадно рассматривала его, так как давно не видела. Как же ему шёл белоснежный костюм доктора, очень выгодно оттеняя густые смоляные волосы. А красные глаза были той изюминкой, которая манила к себе своей таинственностью и неприступностью.

— У меня болит сердце, — с придыханием ответила ему и чуть подалась вперед, как это делала только что странная дама.

— Раздевайтесь, я вас послушаю, — устало произнёс Энди и взял в руки портативный медицинский сканер.

Я указала пальчиком на аппарат и томно возразила:

— Мне это не поможет. Только свидание с вами…

— Замолчите! — вскричал ши Трона и вскочил со своего места. — Это всё активная фаза! Вы себя в зеркале видели? У вас глаза сменили цвет!

Он обошёл стол и стал мерить шагами свой кабинет, а я вполоборота напряжённо следила за ним.

— Вы ведь принимаете блокиратор? — по-деловому осведомился Энди.

Вот она, вся прелесть влюблённости в доктора. Он на всё смотрит через свою призму, и чуть что, сразу препаратами пичкает. Кивнула головой, не желая отвечать на этот унизительный вопрос. Блокираторами пользовались только полукровки. Чистокровные унжирцы умели управлять своим телом. А нам приходилось прибегать к помощи лекарств, чтобы не набрасываться на любого понравившегося индивида.

— Неужели вам непонятно, — нудно продолжал Энди, расхаживая за моей спиной, — что я не вижу в вас женщину? Что мне неприятно ваше внимание к себе? Сколько раз вам повторять, что я не приму ваших предложений ни об ужине, ни об обеде, и уж тем более о совместном завтраке!

Ну и что мне теперь делать? Как его заманить на чашечку чая? Ведь как-то мне придётся вливать в него препарат, приготовленный подругой.

Но больше было непонятно его нежелание общаться со мной. Я ведь красивая. У меня поклонников хоть отбавляй. Даже телохранитель и тот проникся тем, как я сногсшибательно выгляжу. Что Энди не устраивает во мне?

— Вы разбиваете мне сердце, ши Трона, — попыталась воззвать к его совести.

— Нет, я пытаюсь удержать вас от разврата, к которому вы постоянно меня склоняете, — взорвался Энди. Он подался вперёд, умоляя:

— Оставьте меня в покое. Госпожа Новик, я уже говорил с вашим покровителем, что вы мне мешаете работать. Вы понимаете, какое о себе представление складываете? И вас это не беспокоит? Меня лично да. Нельзя же быть настолько безнравственной.

Я сидела, рассматривала пол и кусала губу. Обида разъедала меня изнутри.

— Это вы не понимаете, я вас люблю. И не пристаю ко всем подряд, только к вам.

— Потому что мои гены чем-то вас зацепили. Вот только вы их не получите. Убирайтесь из моего кабинета и больше не приходите. Иначе мне придется обращаться уже не к вашему покровителю…

В этот момент в кабинет вошёл альбинос и встал за моей спиной, положив ладони на плечи.

— Извините, ши Трона, но не стоит никому жаловаться. Я сам во всём разберусь, — заверил Жибор удивлённо замершего Энди.

Вот как, значит. Мальчики решили всё за меня.

— У меня болит сердце, — напомнила я Энди. — Не могли бы вы в пятницу…

— Нет! — резко выкрикнул он в ответ и отвернулся.

У меня комок в горле встал. Ещё не хватало разреветься у Жибора на глазах. Вот только мне нужно было свидание, позарез нужно было.

— Почему вы не можете со мной в пятницу встретиться? — попыталась спокойно спросить, но голос дрогнул. Всё же это было больно и унизительно.

Почему моя любовь безответная? Как заставить его сердце проснуться?

— У меня будет приём.

— Хорошо, — встала я со стула и потребовала. — Запишите меня на приём.

— Вы здоровы, — не хотел сдаваться ши Трона.

— Вот в пятницу и проверите. Вы же семейный врач четы Махтан, а я родственница шии, так что принять меня вы обязаны.

— Хорошо, — попался на удочку Энди, а я смогла выдавить из себя улыбку. — На какое время вас записать?

— Когда у вас заканчивается смена? — задумчиво уточнила, кидая косой взгляд на Жибора, который, хмурясь, слушал наш диалог с Энди.

— В девятнадцать по условному времени.

— Замечательно, я приду в половину седьмого. До пятницы, — радостно заявила я и сбежала из кабинета, пока Энди не успел меня остановить.

Он у меня ещё пожалеет, что посмел так со мной разговаривать. В пятницу я приду во всеоружии. Ещё посмотрим, чья возьмёт, мой любимый. Ещё посмотрим.

Жибор

Всматриваясь в глаза ши Трона, Жибор удивился, как точно Натали передала его образ на холсте. Доктор оказался очень холодным типом, надменным снобом. Слова, которые он говорил девушке, могли принадлежать только чёрствому мужчине. Он был слишком жесток с Натали. И поэтому, слушая его вопли в коридоре и видя осуждение пациентов, Жибор понял, что пора было спасать девушку. Ворвавшись в кабинет, он рассчитывал увидеть зарёванную Натали, но она сидела прямо, держа спину и с гордо поднятой головой. Это их не первый разговор с доктором, и, кажется, она привыкла к таким его нападкам.

Её странный блеск в глазах выдавал отчаянную решимость. Натали была не робкого десятка и всегда шла до конца. Жибор часто встречался с такими личностями, удивлялся их несгибаемости перед обстоятельствами.

— Зачем вы так с ней разговариваете? — решил начать с этого Жибор.

В ответ ши Трона раздражённо провёл рукой по волосам, откидывая их назад, и устало сел в кресло.

— Потому что я знаю про унжирцев слишком многое.

Жибор тоже сел, понимая, что разговор обещал быть долгим.

— Я тоже врач и не понимаю, о чём вы говорите. Что такого вы узнали об унжирцах, что настолько грубы с госпожой Новик?

Ши Трона оценивающе окинул его взглядом и уточнил:

— Это вы личный врач янарата?

Жибор кивнул, ожидая объяснений. Но доктор медлил, словно прикидывал в уме, стоит или нет делиться с ним информацией.

— Я был как-то на одном семинаре, где унжирцы объясняли свою новую программу объединения рас. Они не такие, как мы, — доверительно заявил ши Трона. — У них мозги повёрнутые. Для них полукровки — это эксперименты по смешению ДНК.

— Это для меня не новость. И что же вас так в этом пугает? Мы тоже рады смешать свою ДНК с землянами ради продления рода. Что в этом такого осуждающего?

— Вы не понимаете, — вздохнул доктор. — Полукровки запрограммированы искать лучшие гены. Это в них заложено. Ни о какой взаимной симпатии, ни о каких чувствах и речи не идёт. Они, как роботы, рождены, чтобы улучшать генотип унжирцев. На том семинаре я познакомился с её отцом. Он рассказывал о манне.

— Что? — удивлённо выдохнул Жибор.

— Да, о манне, — покивал головой ши Трона, понимающе улыбаясь. — Он был одним из подвижников запрещённого проекта. Одним из тех, кто создавал нас. Теперь вам понятно, почему его дочь, одна из его экспериментов, прицепилась ко мне? Ему нужен материал, насыщенный манной. Поэтому я и против госпожи Новик. Кстати, ещё неизвестно, что именно движет и шией Махтан.

— О чём вы? — нахмурился Жибор, не понимая откровенности Трона.

Он выглядел человеком, который устал нести тяжёлую ношу, и теперь с большим удовольствием отдавал её случайному слушателю.

— Он не мог быть нашим создателем, одумайтесь, — попытался привести в чувство явно пребывающего не в себе доктора. — Сколько тогда ему лет, по-вашему.

— Семья Самир одна из тех, кто создал нас, — доверительно произнёс ши Трона. — Пусть не сам отец госпожи Новик, но его дед или прадед точно! Им нужны наши гены. Поэтому девчонка так отчаянно цепляется за меня. А этот аромат!

— Какой аромат? — переспросил Жибор, понимая, что теряет суть разговора.

— Плохо же вы знаете физиологию унжирцев. Когда они выбирают потенциального партнёра, их специальные железы начинают вырабатывать соблазнительный аромат — феромоны! Они витают в воздухе вокруг госпожи Новик, но я её обхитрил, заставив использовать очень сильный парфюм. Если бы не он, я бы просто не знал, что делать. Она ведь красивая, отец постарался, создавая свой эксперимент, вот только забыл добавить ей мозгов.

— Следите за словами, — недобро одёрнул его Жибор.

— Простите, но что есть, то есть, — насмешливо ответил доктор, разводя руками. — Госпожа Новик недалёкого ума, ею легко манипулировать.

— Давайте подведём итог, — спокойно произнёс Жибор, который не мог успокоить радостно бьющееся сердце. — Девушке нужны гены манаукца, потому что она так запрограммирована?

— Да, её для этого и создали.

— И вы считаете, что это аморально, поэтому отказываете ей, не принимая её любви?

— Она меня не любит.

— Активная фаза. Расскажите о ней, я слышал, вы говорили ей об этом.

— Период, когда полукровки не могут управлять своим телом. Земная половинка сказывается. У них нет месячных, вы уж простите, что я с вами об этом говорю, но как врач вы должны понимать. Кровотечений у унижирок нет, как и у полукровок. Но овуляция происходит — активная фаза. В этот период самая большая вероятность у унжирок заполучить желаемое. Хорошо, что в это время у полукровок меняется цвет глаз, это подсказка нам. Унжирская кровь становится сильнее.

Жибор не мог скрыть радостной улыбки. Он вспомнил, при каких обстоятельствах сменился цвет глаз у девушки, он слышал аромат, о котором говорил доктор. Он до сих пор преследовал его, с того момента, когда Натали шла впереди Жибора по коридору — манящий, тревожащий и возбуждающий.

— Ещё раз уточню и откланяюсь, — всё ещё не верил своей удаче альбинос. — Вы считаете её красивой, но никогда, ни при каких обстоятельствах не ответите взаимностью госпоже Новик?

— Да, я не меняю своих решений. И у меня есть возлюбленная, — надменно ответил ши Трона, выпятив подбородок.

— Прекрасно, — довольно произнёс Жибор, вставая с места. — А теперь запомни, близко к ней не приближайся.

Доктор встал и с удивлением воззрился на альбиноса.

— Почему? — пробормотал он.

— Ну не вы один носитель генов, таких соблазнительных для госпожи Новик. А ещё, — подался вперёд Жибор, давя на ши Трона, — этот разговор только между нами. Никто не должен знать ни о семье госпожи, ни о манне.

Энди нахмурился, но кивнул. С альбиносами не шутят. И хоть манаукцы отделились от Шиянара, но всем известно, где зародились модифицированные.

Натали

Музыка в баре оглушала, но не могла заглушить боль в душе.

— Плюнь на него! — прокричала Ошти, но я замотала головой.

О нет. Столько сил в него вложила, столько нервов и всё бросить? Ни за что!

— Он тебя недостоин! — прокричала Долли, остальные кивнули в знак согласия.

Но я не собиралась никого слушать. Я всё равно его добьюсь! Поэтому прикрыла глаза и отдалась во власть музыки, уплывая по её волнам от реальности. Вот только она не собиралась меня отпускать, вцепившись лапами за грудь.

Зашипев, дёрнулась, когда услышала знакомый голос татуированного:

— Попалась!

Ну что за приставучий! Удара каблуком в голень он не ожидал, хотя мог бы и догадаться, что я не буду мирно стоять и терпеть.

Мужик зашипел, руки его сомкнулись вокруг талии, крепко прижимая к твёрдому мужскому телу. Я развернулась к татуированному лицом, усмехнулась.

— Руки надо было держать, а не талию, — прошептала ему и ударила по ушам.

Мужик взвыл, отступая от меня и давая долгожданную свободу. А дальше, как по заказу, подтянулись бритоголовые дружки.

— Пф-ф-ф, — устало выдохнула, прикидывая в уме, кто из них сильнее, и кто первым кинется на меня.

— Ната! — жалобно позвала Рига.

Но я лишь успокаивающе ей улыбнулась. Мои подопечные встали рядом, вставая в боевую стойку. Нас было четверо против шести, не считая шипящего и дёргающего головой татуированного.

Танцплощадка резко опустела, охранники куда-то запропастились. Вот всегда так, когда надо, так никого нет.

— Девки, вы чего?! — глумливо обратился к нам один из братков. — Вы реально думаете, что мы вас бить будем?! Мы же познакомиться хотели!

— Богатый?! — крикнула ему в ответ.

— Это что, так важно для тебя?! — ответил высокий блондин, криво усмехаясь.

— А то! — улыбнулась ему в ответ. — Красоту надо поддерживать, а для этого нужны деньги!

— Сучки продажные! — сплюнул на пол невысокий парнишка, который был самым молодым.

Я рассмеялась, чувствуя себя лучше. Мальчики просто не поняли ещё, на кого нарвались.

— Если нищие, то валите к себе и скулите на судьбу! Нет бы зарабатывать, по барам шляетесь и последние кредиты сливаете! Убожество!

— Ната! — жалобно позвала меня Рига.

— Ты, полукровка! — прокричал самый молодой и самый несдержанный. — Как ты смеешь! Сама за кредиты ноги раздвигаешь перед модифицированными!

— Не завидуй! — прокричала ему в ответ. — Всё равно никто на тебя не клюнет! Ты мне не конкурент!

— Что?! — взвыл парень и бросился на меня.

Понеслась душа в рай. Давно не участвовала в драках, но как же приятно вспомнить лихую молодость. Костяшки приятно ныли от боли, запах крови смешался с ароматом адреналина. Визг и крики были громче, чем музыка, которую выключили. Охранники, наконец, появились и помогли нам отбиваться. Татуированный уговаривал своих дружков не драться с нами. Ну и я с подопечными хорошо провела время, пока не пришёл Жибор.

— Ой, — послышалось от Ошти и Литы. Я обернулась и сама испугалась перекошенного злобой лица.

Непроизвольно решила сбежать, но не успела и шага сделать, как взлетела над полом и оказалась на плече у альбиноса.

— Эй! — обиженно позвала, шлёпнув его по спине. — Поставь, я и сама могу ходить!

Шёл манаукец очень пружинисто, поэтому приходилось удерживать себя руками. С трудом оглянулась, радостно помахала девчонкам, которые так и остались стоять в окружении охранников. Как вовремя меня уносят, очередной разборки с Линдой не хотелось бы. Она и так нервная в последнее время до невозможности.

Уже в коридоре предприняла повторную попытку уговорить манаукца поставить меня на ноги и дать самой дойти до лифта.

— Я понимаю, что ты расстроился, успев только к концу драки. Уверена, что ты бы с ними в один момент управился, — бодро говорила ему, глядя, как на нас косятся прохожие.

Конечно, не каждый день видишь, как знаменитость, вроде меня, носят на плече, причём столь варварским методом. Но что поразительно, никто не проявил сознательности и не попытался даже остановить альбиноса, словно это в порядке вещей, таким оригинальным способом девушек домой провожать.

То, что Жибор направлялся ко мне, я даже не сомневалась. Не к себе же нёс. Услышав характерный звон лифта, обрадовалась, что этот фарс, наконец, закончился, но манаукец, войдя в кабину лифта, и не думал меня ставить на ноги.

— Эй, — недовольно задёргалась, пытаясь скатиться самостоятельно с плеча телохранителя и желательно не головой вниз. — Эй, отпусти меня. У меня голова уже кружится.

— Пить меньше надо! — сухо отозвался Жибор.

О! Кто-то решился-таки на разговор.

— Я трезвая! — чтобы поверил, я стукнула его кулаком в спину, но эффекта от этого было ноль.

Жаль, что не поверил.

— Хочешь, дыхну! — предложила ему и взвизгнула, когда пол поменялся с потолком местами.

Но его тут же заслонил Жибор, прожигая меня своими красными глазами.

— Ну! — требовательно выдал он, а я растерялась.

Как-то всё у нас не так. Я очень странно реагировала на его близость. Хотелось куда-нибудь спрятаться от него и страх тут ни при чём. Но спокойно смотреть ему в глаза у меня не получалось, мысли испуганными пташками разлетались из головы. Только и могла, что замереть и всматриваться в необычный цвет глаз. Кровь, цвет самой настоящей крови, свежепролитой, неостывшей. Жуть. Что у меня за ассоциации?

Хотела отодвинуться, увеличить расстояние между нами, но альбинос не давал, цепко держа за предплечья.

— Что? — запаниковала я, не понимая, чего он хочет от меня.

Почему так настойчив? Отчего мне так неловко, словно я сделала что-то не так?

— Дыхни, — приказал Жибор, и у меня от сердца отлегло.

Точно, сама же и предложила, а мысли куда-то не туда понеслись, особенно когда на губы засмотрелась. Удивительно, что они у манаукцев яркие, а не как у землян, блёклые. Им их даже подкрашивать не надо.

— Я жду, — напомнил о себе Жибор, и я глубоко вдохнула, привстала на носочки, чтобы выдохнуть ему в нос.

Альбинос подозрительно сощурился, но хоть руки отпустил и задумчиво спросил:

— Не понимаю, если трезвая, зачем полезла драться?

— А что, я должна была тебя ждать? — взвилась на него. — И, вообще, ещё вопрос, где был ты?

— Кое-что уточнял у ши Трона. Почему, раз ты такая боевая, это не указано в твоём досье?

— Да кто такое писать будет. Стоп! Какое досье? — в шоке замерла, поражённая до глубины души. — Я же уничтожила его. Какое досье ты читал? А?

— Мне его ши Махтан дал, — невозмутимо ответил альбинос, а я всё ещё не могла поверить своим ушам. У Вика досье на меня! Он собирал информацию обо мне!

— Зачем? Зачем ему досье? — стала допытываться у альбиноса, наступая на него. — Что он хочет узнать?

— Госпожа Новик, вам следует успокоиться и прийти в себя, — погладил меня по плечам Жибор. — Ши Махтан работает в службе безопасности, это его метод работы. Я уверен, у него есть досье на всех, кто его окружает. Даже на меня.

Доля истины в словах альбиноса была и поэтому я смогла спокойнее вздохнуть. Но как представлю, что кто-то узнает про моё тёмное прошлое, аж дрожь берет. Только этого мне для полного счастья не хватало.

Сложно быть знаменитостью галактического масштаба, когда тебя узнают в любой точке Союза Свободных Рас. Немыслимый удар будет по репутации, если кто-то откопает информацию о том, что я была бандиткой и имела приводы в полицию.

Пока я голову ломала, стоит ли попросить у Линды найти и уничтожить моё досье в базе данных Викрама, Жибор, как-то незаметно для меня, проводил до моего жилблока. И даже больше, сам, под моим изумлённым взглядом, набрал код на замке и, после того как дверь открылась, подтолкнул меня в спину, заставляя войти внутрь.

— Эй! — возмутилась я, разворачиваясь к альбиносу лицом и упираясь ладонями в его каменную грудь. — Я тебя не пускала! И откуда ты знаешь код моего замка?

Снисходительный взгляд красных глаз был полон нескрываемой насмешки.

— Я теперь всё о тебе должен знать, — вкрадчиво сообщил мне альбинос, сокращая и без этого мизерное расстояние между нами.

Как я оказалась в его крепких объятиях, просто не поняла, но вырваться уже не получалось.

— Отпусти, — потребовала от него, удивляясь странной смене настроения. Раньше он себе такого не позволял.

— Зачем? — наигранно удивился альбинос, забавляясь моим испугом.

— Что значит зачем? — вспылила я и больше жалеть его не стала.

Боднула его головой, затем пнула в колено, но промахнулась, зато удар в пах получился.

— Больно, — глубокомысленно изрёк телохранитель, вместо того чтобы шипеть и корчиться в муках. — Удар поставлен, а вот техники нет.

— Что? — удивлённо замерла.

— Удары, говорю, у тебя поставлены, но дерёшься, как девчонка.

— А я и есть девчонка! — вскричала я, от обиды даже слёзы выступили на глазах.

— Надо тебя потренировать, — словно сам себе заявил Жибор и отступил назад, чтобы легко и непринуждённо поймать меня пальцами за подбородок и стереть сорвавшиеся с ресниц солёные капли.

Облегчение от того, что это была просто проверка, выходило из меня еле сдерживаемыми рыданиями. Как бы я не врала себе, но испугалась. И даже не поняла чего именно. Умом понимала, что он мне ничего не может сделать, а вот сердце дрогнуло.

— Вот именно, что ты маленькая и глупая девчонка, а нарываешься постоянно на драки. Это ненормально. Надо держать себя в руках. В конце концов, у тебя есть я. Если ты такая кровожадная, устрою тебе поединок, оттянешься со мной, так что еле на ногах будешь стоять, но зачем с отмороженными на голову землянами? Ты хоть понимаешь, в какой опасности была? Ещё и подопечных втянула. А если бы не справились, представляешь, как бы подвела Викрама? Из-за тебя ему бы пришлось убить тех парней, если бы хоть одна из вас покалечилась.

— Как убить? — опешила я от такой перспективы.

— А вот так. Покровитель покроется позором, если не отомстит за своих подопечных. А любой позор смывается кровью. Должна бы уже запомнить, не первый день среди манаукцев живёшь. Всё же прав ши Трона, уверяя, что ты глупая, — разочарованно протянул Жибор и, не обращая на меня внимания, прошёл на кухню.

А я осталась в прихожей и ловила воздух ртом. Что сказал обо мне Энди?

— Ты врёшь! — вскричала, когда смогла взять себя в руки и бросилась на кухню, обвиняя альбиноса. — Ты всё врёшь! Не мог Энди такого сказать обо мне!

Альбинос выглянул из-за двери холодильника, приподнял белоснежную бровь и завил:

— Он сказал именно так. Потому что до тебя не доходит, что он не примет никогда твою любовь.

— Кто тебе разрешил со мной разговаривать в подобном тоне? Это раз! Во-вторых, я всё равно добьюсь, чтобы он стал моим! И, вообще, чего ты лезешь в мои личные дела?

— Он не примет твою любовь, так как его сердце занято другой, — как ни в чем не бывало заявил мне альбинос и стал доставать из холодильника продукты. Я даже опешила, не понимая, откуда они взялись там.

— Как это другой? — в изумлении переспросила, глядя на него, как на фокусника.

Заглянула под руку манаукца, поражаясь обилию упаковок.

— А вот так, — невозмутимо ответил мне Жибор и захлопнул дверцу холодильника.

— Ты уверен, что у него есть другая? А почему он просто не сказал мне об этом? Я же не глупая, поняла бы.

— Да неужто? — наигранно изумился альбинос, воззрившись на меня, словно на чудо. — И не стала бы допытываться, кто она такая и драться к ней не полезла? Не может быть!

Насупившись, сложила руки на груди, так как они уже чесались врезать по наглой красноглазой морде.

— Тебе отбивную, или маленькими кусочками порезать? — спокойно поинтересовался Жибор, кивая головой в сторону солидного куска мяса.

— Я на диете, так что ешь сам.

После этого гордо прошла в коридор, а оттуда хотела уже выйти прогуляться. Но дверь мне не поддавалась.

— Прости, забыл сказать, пока я здесь, дверь открывается по моему приказу, — крикнул из кухни манаукец.

Это была последняя капля, подточившая моё терпение. Медленно развернувшись, я достала комм и набрала Линду. Давно пора было потребовать убрать эту глыбу самоуправства и надменности из моей личной зоны. Вот только сестричка с кем-то разговаривала и не собиралась отвлекаться.

Прикрыв глаза, попыталась успокоиться. Замечательный вечер! Просто восхитительный! Одни лапают, другие издеваются, а третьи скрывают, что они влюблены в другую! Скинув туфли, громко шлёпая, прошла в студию. Мне требовалось выплеснуть накопившееся раздражение.

Свет вспыхнул, и я невольно воззрилась на портрет Энди.

— Сволочь, какая же ты сволочь, — тихо прошептала ему, словно он был рядом и мог меня услышать. — Трус к тому же.

Порыв злости подхватил меня, и я взялась за кисть. Красная краска стояла возле полотна. Обмакнув кисть, провела плавную линию по верхнему краю картины. Густая краска медленно стала сползать вниз. Но мне этого показалось мало, я вновь и вновь наносила краску и наблюдала, как она перечёркивала мои труды, как под ней прячутся любимые черты. Левая сторона картины практически полностью стала красной.

Словно кровь заливала облик Энди. Жестокий, холодный, недосягаемый. Всхлипнув, я потёрла зачесавшийся от слёз нос. Стояла и смотрела в оставшийся видным глаз Энди. Бросила кисть в ведро с водой, медленно развернулась к входу. Непроизвольно вздрогнула, увидев его. Жибор стоял в проходе, со странным напряжённым выражением глядя на испорченный портрет.

— Проголодалась? — спокойно уточнил он, когда перевёл взор на меня, а я не понимала, показалось мне или нет ликование. На долю секунды оно осветило лицо альбиноса в неуловимой усмешке.

— Да, — призналась, так как желудок от ароматов, которые доносились из кухни, заворчал, требуя еды.

— Руки мой и к столу, — приказал Жибор, веселье так и лилось из него.

Глава 4

Натали

Когда вошла в ванную, то поразилась своему отражению: раскрасневшаяся, глаза блестят, запачканный в краске нос распух от пролитых слёз. В общем, красавица. Ополоснула лицо ледяной водой, смыла краску с рук и посмотрела на часы. Пора было принимать таблетки.

Пройдя мимо поджидающего меня манаукца, направилась в спальню.

— Ты куда? — удивился телохранитель, следуя за мной.

— Отстань, а? — устало попросила, а сама открыла ящик прикроватной тумбочки и достала упаковку с блокиратором.

Альбинос выхватил таблетки у меня из рук, нахмурившись, начал читать состав.

— Эй, прекрати вести себя так, ты не у себя дома!

Манаукец кивнул на упаковку и поинтересовался:

— Это тебе зачем?

— Это блокиратор! Отдай, — потребовала я у альбиноса, протянула руку, ожидая, когда он вернёт мне таблетки.

Но Жибор вместо этого вышел из спальни.

— Эй, ты куда! Это последняя упаковка! Отдай, кому говорю!

— Кто тебе их выписал? — строго спросил телохранитель, когда дошёл до утилизатора на кухне и выбросил в него лекарство.

— Ты что сделал! — закричала я и подскочила к манаукцу, желая перехватить упаковку. Но Жибор ловко уцепил за талию и оттащил к столу.

— Кто их выписал? — повторил он свой вопрос, легко удерживая вырывающуюся меня.

— Врач, кто ещё-то! — вскричала я, потрясённо глядя на урчащий утилизатор.

— Странно, — задумчиво изрёк Жибор, усаживая меня на стул. После того что произошло, я просто была не в состоянии что-либо делать и даже думать. Я боялась даже представить, что будет, если я не смогу заказать себе другую упаковку. На станции время заказов закончилось, если только по галанету, но переплата будет такой! Создатель, за что мне такие испытания?

Жибор поставил передо мной тарелку с ароматным блюдом. Я прикрыла глаза, пытаясь позорно не скатиться в истерику. На повестке дня два вопроса: срочно купить блокиратор и немедленно избавиться от телохранителя.

Вот уж права оказалась Линда, нянька он и есть.

— Не понимаю, как можно быть настолько некомпетентным, чтобы выписывать такой опасный препарат.

— Опасный? — встрепенулась я, заинтересованно обернулась на манаукца, который уже приступил к ужину и размеренно жевал мясо.

Сглотнув, он положил вилку и только затем приступил к объяснению:

— В них запрещённое подавляющее средство, из-за которого появляется повышенная раздражительность у пациента, приводящая к срывам, и даже к суициду.

— Откуда ты знаешь об этом? — поразилась я тому, как профессионально он это рассказывал. Или профессионально играл? Он же не думал развести меня, как дурочку?

— Я врач по образованию. И могу заверить тебя, что многое в твоём досье было нелогичным. Но, познакомившись с тобой поближе, стал понимать тебя. И оставался последний пункт, твоя вспыльчивость. Только её я никак не мог объяснить, а оказалось всё просто — блокиратор.

Положив себе в рот кусочек мяса, я напряжённо смотрела на манаукца и пыталась понять: лжёт он мне или нет. Так убедительно говорил, что хотелось довериться, но это средство прописывают всем полукровкам. Почему о его вреде замалчивалось?

— Да, это блокиратор, — согласилась с ним. — Его выписывают всем полукровкам в период активной фазы.

Альбинос прищурился и тихо поинтересовался:

— А когда ты перестаёшь его принимать, как себя чувствуешь?

Прокашлявшись, отвела глаза, понимая, что он знал, о чём спрашивал. Как, как? Так и хотелось ответить в рифму, но сдержалась и попыталась как можно ровнее ответить:

— Депрессия наступает.

— Ну вот, — довольно отозвался Жибор, тепло мне улыбаясь. — Не стоит их принимать.

— Стоит, ты просто не понимаешь, зачем они.

— И зачем? — с насмешкой уточнил, не отрываясь от еды.

А у меня от темы разговора аппетит пропал.

— Чтобы не набрасываться… — голос резко сел, а пальцы задрожали так сильно, что я спрятала руки, убрав их со стола.

— Ты не такая, — спокойно возразил мне манаукец.

— Откуда ты знаешь? — взорвалась я, боясь его осведомленности.

Хотелось всю правду из него вытрясти, а ещё ударить, чтобы не казался таким всезнающим и мудрым.

— Нам то же самое говорят, что мы бешеные, неуравновешенные, что нас надо держать на поводке. Всё это неправда. Ты же сама чувствуешь, что они не правы.

— Кто? — тихо произнесла, желая слушать его дальше.

Альбинос странно действовал на меня, и я не могла это не признать. Психолог он был хороший, может, его специально Вик ко мне подослал?

— Ты всё слышал! — поражённо прошептала. — Ну точно! Ты подслушивал наш разговор с ши Трона!

— Прости, но он так кричал! — не собирался скрывать манаукец. — Так что я не единственный, кто вас слышал!

Вот это пассаж! Хотя чего это я! Всё как обычно в моей жизни.

— И ты хочешь сказать, что я не развратная?

Жибор покачал головой, доверительно шепнув:

— Я знаю таких. И не одну. Распутные от меня не отказывались. Ты совершенно другая, хотя первое впечатление о тебе было обманчивым.

— Пф-ф-ф! — прыснула, досадливо закатывая глаза. — Тоже мне нашёлся подарок. Ты ещё скажи, что ты благородный принц, решивший спасти меня.

Жибор смешно сморщился, словно от кислого лимона, и, чуть подавшись вперёд, тихо прошептал:

— Не обманывайся на мой счёт. Я отнюдь не благородный.

— Звучит зловеще, — отметила я, передёрнув плечами.

Мужчина улыбнулся и, глядя на меня в упор, положил порцию мяса в рот, стал медленно пережёвывать. Завораживающее зрелище. Особенно когда он облизнулся.

Судорожно сглотнув, схватилась за стакан воды. Мне срочно нужно было принять таблетки.

— А домашний арест до какого времени продлится?

— До утра! — бодро произнёс манаукец.

При этом он приосанился, и футболка так обтянула его красивую рельефную грудь. Я очень отчётливо помнила, как она соблазнительно выглядела в душевой.

— Чёрт! — выругалась и сорвалась с места.

Ворвавшись в спальню, заперлась изнутри. Нужно держаться подальше от соблазна. Манаукец просто не понимает, что натворил. Я же упала на кровать, подняла руку с коммуникатором и набрала номер Аделы. Подруга сразу же приняла вызов, словно только этого и ждала.

— Привет, красавица, Ли не видела? — с тревогой спросила она у меня, а я даже и забыла, что хотела поздороваться с ней.

— Нет, а что случилось? — обеспокоенно поинтересовалась, садясь на кровати.

— Пропал. Не могу дозвониться. Мне кажется, он что-то задумал. И я приготовила тебе средство, через десять часов получишь.

— Ой, Адела. У меня тут такое! — со вздохом жалобно протянула я. — Не получится у меня ничего, он влюблён.

— Уже! — удивлённо воскликнула девушка, радостно захлопав в ладошки.

— Нет, ты не поняла, — ещё больше расстроилась я. — Он не в меня влюблён, а в другую.

— И чего? — удивилась подруга.

С точки зрения унжирки я её прекрасно понимаю. Какая разница, есть соперница или нет, главное же чтобы гены были репродуктивные. Но совесть землянки во мне не давала покоя.

— Я не могу так, — тихо созналась подруге, подписываясь под тем, что я полукровка и мне никогда не стать чистокровной.

— Я тебя умоляю, попробуешь его, вдруг он пустышка, — стала уговаривать меня подруга.

Я удивлённо воззрилась на распинающуюся передо мной Аделу.

— Ещё раз, я не ослышалась? Ты сказала — пустышка? Как такое может быть? Меня влечёт к нему. Его гены очень соблазнительны.

— Я уже не раз так ошибалась, пахнет сладко, да связки не получается. Сперматозоиды ленивые. Надеюсь, с Ли у меня получится.

— Обязательно получится. Может, тебе на нём и испробовать препарат?

Адела хищно оскалилась и потянулась за чем-то в сторону, а затем весело повертела в руке небольшим флакончиком.

— Почему и спрашиваю, не виделась ли ты с ним. У меня всё готово, осталось заманить зверя.

Я потрясённо выдохнула, даже слов не нашла, чтобы выказать своё восхищение. Я бы так точно не смогла.

— Слушай, а может, тебе сюда прилететь? Заманим Ли ко мне и ты его тут и попробуешь? — предложила я Аделе, но она скривилась и расстроенно сообщила:

— Отец запретил покидать планету. Я испортила ему лабораторию. Он ещё долго будет злиться на меня.

— Представляю, — понимающе протянула я, вспоминая сурового отца Аделы.

Он очень строго относился к своей дочери, пытался из неё вырастить достойную замену себе.

— Жаль, — ещё раз сочувственно вздохнула и решила обратиться к своей проблеме. — Слушай, мне тут сказали, что блокиратор, который прописывают полукровкам, опасный препарат.

— Я тебе это давно твержу.

— Когда это? — взвилась я, как ужаленная.

— Каждый раз, когда ты лежишь со стеклянными глазами и потолок гипнотизируешь. Земляне совсем вас не жалеют. Уже доказано, что из-за применения этого препарата полукровки решались покончить с жизнью. Только земное правительство не прислушивается к нашим ученым. И до сих пор продолжают выписывать его, как основной препарат для подавления сексуального возбуждения в период овуляции.

Я сидела, слушала подругу и понимала, что её надо непременно познакомить с моим телохранителем, им есть о чём поболтать.

— Вот оно как. И что мне теперь делать? — спросила я у неё, как у более опытного в таких вопросах специалиста.

— А что у тебя случилось?

— У меня активная фаза.

— Я заметила, — перебила меня Адела.

— А таблеток нет, — закончила я, несмотря на едкий тон подруги.

— Странная ты какая-то. Слушать зов природы и получать удовольствие. Только пожалуйста, не с Ли.

— А что такого-то? — вернула я ей насмешливый тон. — А вдруг он и для меня соблазнительный?

— Сомневаюсь, — пробормотала Адела, — тебе унжирцы не нравятся.

— Ладно, закрыли тему, — решила не ссориться с ней и тяжело вздохнула. — Просто есть тут один объект, к которому меня тянет, а таблеток нет. Боюсь, что сорвусь.

— Так сорвись, — не понимала моих метаний Адела. — Потом со спокойной душой пойдёшь проверять препарат на ши Трона. Должна же я знать, как он на манаукца действует.

— Не могу на Энди.

Даже представить не могу, что даю ему выпить препарат, зная, что где-то есть его возлюбленная. Неправильно это. Не по-человечески.

— Как я устала от твоих сомнений: хочу, не могу — не могу, но хочу. Определись! Реши для себя — хочешь или нет. Если да, то препарат в чай и вперёд завоёвывать для меня награды. Я же без данных не смогу сделать презентацию.

— Адела, мне кажется, тебе меня совсем не жалко, — обиженно буркнула.

Я же надеялась на понимание и сочувствие. Но и здесь меня ждало разочарование.

— А тебе меня? — сразу вскинулась подруга. — Я ведь тоже беспокоюсь, накроет тебя, а тут мой Ли на горизонте. Вас же объявили женихом и невестой. Переспишь с ним и всё, он просто обязан будет на тебе жениться! А как же я?

— Прости, я не подумала, — признала правоту слов Аделы.

— И ты прости. Это ты меня заразила своими земными чувствами. Ревность заела, не могу уже. Как представлю, что ты с ним…

— Брось, он мне не нужен.

— Зато ты ему нужна, — горько ответила Адела. — Ладно, пойду спать, а то совсем расклеилась. Держись, подруга.

— Спасибо, не унывай. Он обязательно станет твоим, — заверила я её, хотя в душе в это не верилось.

Как оказалось, очень сложно навязать свою любовь мужчине. Выключив комм, положила его на тумбочку, а сама переоделась ко сну и забралась под одеяло. Мысли крутились над словами Аделы. Она, как и я, не хотела нашей свадьбы с Ли. Пусть Таару и был красив, но меня нисколько не привлекал, а вот подруга с ума по нему сходила. Она знала про него всё, даже дневник наблюдения за объектом вела. Я бы не смогла со стороны наблюдать за всеми похождениями возлюбленного. От мысли, что у Энди есть любимая, плохо становилось. Невыносимо одиноко. Словно меня бросили, в очередной раз отвернулись, как от прокажённой.

Жибор

Мужчина лежал в темноте на диване в гостиной, прислушиваясь к тишине жилблока. Тихо работали турбины станции, словно пели колыбельную для спящих жителей. Альбиносу было непривычно жить где-то помимо родной планеты. Всё для него было новым и необычным. Душа Жибора всегда стремилась вырваться из плена, в котором приходилось проживать манаукцу со дня своего рождения. Он чувствовал себя рабом среди многих. Жизнь на Шиянаре никогда не была спокойной и размеренной, действие манны сводило с ума всех его обитателей.

Но и здесь, на станции, Жибору не хватало простора, он задыхался в закрытых помещениях. Даже сад, который он нашёл, не мог посещать из-за объекта, который постоянно требовал контроля.

Усмехнувшись, Жибор посмотрел время на коммуникаторе. Блокиратор рассчитан на двенадцать часов, и с приёма прошло уже около пятнадцати. Натали уснула, закрывшись у себя в спальне, после долгих рыданий и звонка на Унжир. Альбинос подслушивал её разговор с подругой, некой Аделиной Мидол, третьей дочерью Жорна, главы Дома Мидол, фармацевтического олигарха. Адела подтвердила слова Жибора, и он был ей за это благодарен, девушка, сама того не ведая, помогла заложить ещё один кирпичик в фундамент доверительного отношения между ним и Натали.

Альбинос еле сдерживался, чтобы не ворваться в спальню и не отобрать у Натали комм. Слишком уж крамольные речи вела унжирка, подбивая госпожу Новик на непотребства.

А на Натали у Жибора были далеко идущие планы, в которых не было места ни Трона, ни уж тем более жениху. Мужчина уже решил для себя, что госпожа Новик станет его.

Впервые в жизни альбинос захотел женщину в единоличное пользование, такую, чтобы была полностью в его власти. Он всегда равнодушно относился к своим прежним покровительницам, которые нередко называли его своим фаворитом и пользовались им соответственно, ущемляя в правах. Жибор ненавидел такое к себе отношение и, только сбежав с наследником, смог упиваться своей полной свободой от женских пут. Он знал, что манаукцы живут не в пример лучше. Что там мужчина главный, а не наоборот. Что мужчина — хозяин своей жизни и своих подопечных. Так же примерно жили и земляне, и нонарцы, где главенство мужчин даже не оспаривалось. Только унжирцы боролись за равноправие полов.

Жибор даже не мог себе объяснить, что так зацепило его в этой вздорной девчонке, которая делала всё, что ей в голову взбредёт. Она удивляла своей непосредственностью унжирки, граничившей с безумством. Она не смотрела на него презрительно, как землянка, но надменно, кичась своей знаменитостью.

Мужчина мог понять девушку, которая прошла многое, чтобы стать признанным художником, добиться успеха и славы. И именно это и испортило характер Натали, а также злые языки. Без сомнения, если бы родители в своё время взялись за её воспитание, она выросла бы не в пример скромнее, но никогда бы не имела такого положения, как сейчас.

Вздохнув, Жибор не мог дождаться, когда же мышка выйдет из своей норки. А пока решил заняться подробным отчётом для Викрама, со своими личными рекомендациями. На это ушло у него примерно полчаса, когда из спальни послышались еле уловимые звуки. Жибор выключил свет, убрал комм и притворился спящим.

Дверь тихо приоткрылась и из спальни, легко ступая, вышла Натали. Жибор, не таясь, улыбался, следя за тем, как девушка, пытаясь не разбудить его, на носочках пробиралась в кухню.

Открыв дверцу холодильника, она, вглядываясь в полумрак гостиной, проверила, спит ли мужчина. Если бы она могла видеть во тьме, то, наверное, испугалась бы жадного взгляда, которым он шарил по её телу. Лёгкая ночная сорочка была лишь до середины бёдер и не скрывала стройные ножки, а сзади ещё и задиралась, когда Натали приступила к опустошению холодильника. Её светлая кожа легко отражала свет, который лился из его недр. Альбиносу было видно всё как на ладони, ничего не укрылось от его глаз.

Соблазн, один большой соблазн сконцентрировался в этой хрупкой девушке. Ткань сорочки просвечивала, открывая взору манаукца не менее соблазнительные кружевные трусики. Острые горошинки сосков время от времени прятались за дверцей, но воображение Жибора уже проснулось, рисуя плавные линии.

Тихо протяжно выдохнув, мужчина неслышно встал и так же тихо подошёл к девушке, которая отловила кусок мяса и положила себе в рот, облизав напоследок пальчики.

— Садись за стол, — приказал Жибор, понимая, что девушка пришла отнюдь не за его генами, как втайне надеялся он, а за пропущенным ужином.

Натали вздрогнула, прижав к груди тарелку с мясом. Она медленно выпрямилась, испуганно глядя на мужчину, и тихо пробормотала:

— Прости, я не хотела разбудить.

— Я уже понял, — со вздохом заявил ей альбинос, отбирая тарелку и закрывая холодильник, включил свет на кухне. — Садись, нечего босой ходить — простынешь. Я пока разогрею.

Радостно улыбнувшись, Натали забралась на стул коленями и села на пятки. Стала ждать, когда её накормят. Альбинос поставил перед ней тарелку с горячим мясом, подлил соуса и занялся кофе.

А Натали, проигнорировав вилку, шипя, ела руками, в блаженстве прикрывая веки. Мясо было таким сочным, что просто таяло во рту.

— Ты изумительно готовишь, — сделала ему комплимент девушка, оборачиваясь к мужчине, который смотрел на неё со спины.

Жибор усмехнулся, замечая, что глаза у неё стали ещё ярче, а тонкий цветочный аромат постепенно наполнял кухню, заглушая другие запахи.

— А ты вообще не умеешь, — ехидно отметил мужчина, разглядывая аппетитную попку, которая приподнималась, когда девушка тянулась за мясом.

— Тяжёлое детство, ты должен понимать, — легкомысленно ответила Натали и потянулась за новой порцией. — М-м-м, как вкусно.

Альбинос бросил последний взгляд на кружево, просвечивающее сквозь прозрачную ткань, разочарованно вздохнул, мысленно обещая себе придаться нескромным фантазиям чуть позже, как объект уйдёт спать.

А Натали отломила кусочек хлеба и макнула его в соус, следя за тем, как телохранитель сел напротив неё за стол. Подперев руками лицо, он с тёплой улыбкой наблюдал, как Натали, совершенно не стесняясь, ела, словно дикарка.

— Ты про вилки слышала? — ехидно уточнил у неё Жибор, кивая головой в сторону бесхозного столового прибора.

— Так вкуснее, — заверила его девушка и продолжала уминать хлеб, вымоченный в соусе.

Альбинос вздохнул и сам потянулся за кусочком мяса, пытаясь понять Натали.

Она же радостно улыбнулась, ожидая, когда мужчина пересилит себя, а затем удивлённо прожуёт мясо, чтобы согласиться с ней.

— Определённо вкуснее.

— А то! — весело воскликнула девушка. — Я когда маленькая была, постоянно так у Линды самые вкусные куски отбирала. А она у меня чистоплюйка, ревела и отказывалась доедать. Поэтому мне доставалось самое вкусное. Правда, потом от мамы тоже доставалось.

Жибор тихо рассмеялся, представляя Натали маленькой девочкой, такой же проказливой, как сейчас.

— Ты очень любишь свою сестру, — заключил он.

— Конечно, — удивилась девушка. — Зачем спрашиваешь? — подозрительно сощурившись, облокотившись о стол, подалась вперёд и с вызовом спросила: — Для Викрама про меня информацию собираешь? Или это сама Линда хочет узнать, а? Колись, шпион.

— Я не шпион, а телохранитель, — спокойно возразил Жибор и потянулся, чтобы подцепить кусочек посочнее, но Натали перехватила его руку и ухватила зубами мясо, ехидно при этом улыбаясь.

— Самое вкусное — моё, — прокомментировала девушка, пережевывая свою отвоёванную добычу.

Жибор отмер, прыснув со смеху. Он никак не мог ожидать, что землянка, пусть и полукровка, так спокойно прикоснётся к нему, к модифицированному, и даже больше, отберёт у него еду. За всё время, проведённое на станции, только одна девушка решилась предложить себя ему. И то он отказал ей, так как слышал, что она это сделала на спор, при этом презрение душило соискательницу его внимания. А подруги, подбившие её на этот отчаянный шаг, подтрунивали над ней, упорно называли его уродом, не зная, что у модифицированных отменный слух.

— И какой ты телохранитель? Надзиратель, вот ты кто. Мне Линда так и сказала, а она врать не станет.

Натали вновь испытывала его терпение, как тогда, в лифте. Она вновь бросала ему вызов, ожидая реакции. Взяв в руку чашку, девушка, не отрывая от него взгляда, отпила кофе и вдруг удивлённо замычала.

— М-м-м, как божественно! Ты где так научился готовить кофе? Пахнет обычно, а вкус… — восторгалась девушка, не замечая, как от её похвалы Жибор всё шире улыбался.

Всё шло строго по плану, который он сегодня разрабатывал ещё с утра. Она проникнется к нему доверием. Шаг за шагом он добьётся её расположения. Он заставит Натали нуждаться в нём. Он будет для неё воздухом. Она забудет обо всех, кто сейчас близок ей. Скоро она будет только его.

— Да ты реально находка! — продолжала говорить Натали, допив кофе и поставив перед мужчиной пустую чашку. — Будешь моим личным поваром. У Линды же есть Тамара, а чем я хуже? Так что договорились! С тебя завтрак в постель.

— А взамен, что получу я? — усмехнулся в ответ Жибор.

— Как что? Возможность хвалиться, что живёшь с такой знаменитостью, как я! Я даже не буду против, если пустишь слушок об интрижке между нами, ну, что ты в меня влюблён по самые гланды. Что стрела купидона пронзила твоё сердце, стоило тебе лишь взглянуть на меня. Ну так как? Договорись? — ехидно поинтересовалась Натали, явно издеваясь.

Ей очень нравилось дразнить его, и Жибор был не прочь принять её правила игры.

— Договорились, — спокойно ответил он и, взяв чашку со стола, направился к кофемашине, чтобы приготовить девушке ещё порцию напитка, который так ей понравился.

Жибор обернулся, любуясь на то, как Натали, словно маленькая, продолжала есть руками.

Что-то было в этом порочное. Кофемашина затихла, и альбинос вернулся за стол. Поставил чашку, к которой Натали даже не притронулась, а продолжала высматривать повкуснее кусочек. Она потянулась за ним рукой, когда Жибор перехватил её ладонь, внимательно осматривая сбитые костяшки.

— И как такая знаменитость, как ты, объясняешь это? — продемонстрировал Жибор девушке повреждённую кожу.

— Пф-ф-ф! — отобрала свою руку девушка, сжала в кулак и стала поворачивать его, рассматривая на свету. — Видел бы ты, какие они были раньше. Это ещё зажили.

— Кто тебя научил драться? — легко поинтересовался Жибор. Ему было интересно узнать о девушке побольше нового, того, чего нет в досье.

Натали долго смотрела на него, не переставая улыбаться, после чего предложила:

— Давай сыграем в игру. Будем откровенно отвечать на вопросы. Сначала ты, потом я задаём вопросы.

— Хорошо, итак, кто тебя учил драться?

— Да никто! — развеселилась девушка. — Просто дрались. Теперь моя очередь, что тебе от меня надо? Я же вижу, что что-то надо. Давай, рассказывай откровенно, что ты от меня хочешь.

— Откровенно? — подавшись навстречу девушке, искушающе прошептал он, наблюдая, как расширяются у неё зрачки, как она облизывается, глядя на его губы.

— Да, — сипло ответила девушка, когда смогла отвести взгляд и взять себя в руки.

— Следующий вопрос, — невозмутимо произнёс Жибор, выловил кусочек мяса и поднёс к её губам.

Натали изумлённо ахнула, воззрившись на альбиноса. Она долго не могла поверить, что он так легко обманул её, украв вопрос. Но, быстро придя в себя, взяла мясо в рот и облизала пальцы мужчине.

— Неужели хочешь секса? — спросила его девушка, хитро улыбаясь.

— Хочу. Любой здоровый мужчина хочет. А ты не хочешь?

Девушка хотела покачать головой, но Жибор погрозил пальцем и строго напомнил:

— Отвечать откровенно.

Девушка закусила губу, отвела взор и только через несколько секунд призналась:

— Хочу.

— Следующий вопрос, — подгонял мужчина Натали, а сам взял хлеб, макнул в соус, как это делала девушка, и вновь поднёс к её губам угощение.

Натали в этот раз, не задумываясь, приоткрыла рот, прикидывая в уме, что же выведать у альбиноса. Так же машинально облизала пальцы Жибору, от чего у него дыхание сбилось.

— Знаешь, всё хотела узнать, а это правда, что у вас, альбиносов, главенствуют женщины? Если да, то, каково? Каково это — подчиняться любому желанию женщины? — решилась на провокацию Натали.

— Противно, — честно признался Жибор, рассмеявшись, когда девушка удивлённо замерла, перестав улыбаться. Недоверчиво насупилась и переспросила:

— Совсем противно?

— Моя очередь задавать, — не стал отвечать Жибор и, хищно улыбнувшись, поймал ладонь Натали, накрывая своей, успокаивающе стал поглаживать подушечкой большого пальца. — Каково это — подчиняться любому желанию своей младшей сестры.

— При чём тут Линда? — ещё больше удивилась девушка, отпрянув от мужчины, но, не сумев отобрать свою руку.

— Разве твоя жизнь не зависит от прихоти сестры? Сейчас она решает, как и где ты будешь жить завтра, — продолжал искушать девушку манаукец, подталкивая её, направляя её мысли в нужное ему русло.

— Так, запоминай раз и навсегда, не тронь сестру. Понял меня? — угрожающе зашипела девушка, словно рассерженная змея.

— Понял. Моя очередь задавать вопросы.

— Эй! Моя очередь! — возмутилась девушка.

— Ты задала свой вопрос, я ответил, что понял тебя. Итак, дальше. Что для тебя главное в мужчине?

— Как что? — прыснула Натали, обиженно глядя на манаукца. — Чтобы мужчиной был, а не рохлей, мямлей, снобом и самовлюбленный чурбаном. А то строите из себя невесть что, а на проверку оказываетесь слабаками.

— А, да, я помню, ты говорила мне, что надо испытать меня в постели, а то вдруг я на разочек.

Натали звонко рассмеялась, заражая своим весельем и манаукца.

— Да ну тебя. Я такого сказать не могла, — возразила она, когда смогла спокойно вздохнуть.

От смеха у неё даже слёзы выступили на глазах, и Жибор не преминул их смахнуть, непринуждённо, как само собой разумеющееся.

А девушка замерла, лукаво прищурившись.

— Ты это и сказала, — доверительно заявил манаукец, отпуская ладонь девушки, чтобы вновь вернуться к прерванной игре. Ему нравилось кормить Натали, которая спокойно ела с его рук, нисколько не смущаясь.

— Не говорила, — твёрдо возразила она после долгого молчания.

Жибор слизнул соус со своего пальца, затем стёр его с нижней губы девушки, хотел отправить капельку к себе в рот, но Натали была быстрее. Мягкий язычок украл у него такую возможность, а зубы прикусили кожу, не причиняя при этом боли.

Мужчина понял, что девушка злится, раз перешла к таким радикальным мерам, но не собирался идти у неё на поводу и брать слова обратно.

— Говорила. Зачем мне лгать тебе? — попытался донести до неё простую истину Жибор.

Он зарылся рукой девушке в волосы и притянул её к себе ближе. Натали сморщилась от боли, но не пожаловалась. Её куда больше интересовали его губы, с которых она не сводила взгляда.

— Чтобы уложить меня в постель и попробовать? — вопросом ответила ему Натали.

— Это вы пробуете, — возразил Жибор, легко массируя затылок девушки, отмечая про себя, что ей это нравилось. — А манаукцы наслаждаются близостью, получая от этого удовольствие. Ты же хочет попробовать удовольствие, которое я могу тебе подарить?

Натали прикрыла глаза, опуская голову, чтобы вывернуться из захвата, сползти со стола, на котором она практически лежала, и сбежать, ни говоря больше ни слова манаукцу.

Жибор выдохнул, закидывая руки за голову, поздравляя себя с неудачей. Развратница оказалась строптивой и не желала так просто отдаваться ему. Теперь он смело мог написать Викраму, что объект оклеветали. И нужно было узнать, кто распространял эти порочащие слухи о распутности госпожи Новик, и о том, что она неразборчива в половых партнёрах.

— Чёрт! Чёрт! — донеслось рассерженно из спальни.

Альбинос усмехнулся, понимая, что девушка попалась на его уловки, но устояла. Встав со стула, мужчина убрал остатки еды в холодильник, а посуду положил в мойку, которая тут же включилась, ворчливо жужжа.

— Чёрт! — опять повторилось. — Да где мне достать эти чёртовы таблетки!

Жибор, не колеблясь, направился в спальню, где мог лицезреть зарёванную Натали, сжимающую в руках коммуникатор и яростно перелистывающую на нём виртуальные страницы.

— Тебе не нужны таблетки, — строго обратился он к ней и, приблизившись, захотел отобрать комм.

— Уйди! — визгливо приказала девушка, прижимая руки к груди. — Я не разрешала тебе заходить!

— Дверь была не заперта, — спокойно возразил Жибор, понимая, в каком состоянии находилась девушка.

Он, сминая сопротивление, подмял её под себя и отобрал коммуникатор, который тут же полетел, метко направленный твёрдой рукой альбиноса в гостиную. Сам же Жибор лёг на кровать и крепко прижал дёргающуюся Натали к себе.

— Я разве не говорил тебе, что таблетки опасны?

— Я не могу без них! — взвилась девушка, пытаясь вывернуться из его объятий.

— Ты справишься, — невозмутимо пообещал ей альбинос и закинул ногу на её бёдра, от чего Натали потеряла последнюю возможность сбежать. — А сейчас успокаивайся и спи.

— Не могу! Ты мешаешь. Уйди, прошу, — жалобно попросила девушка, но альбинос вкрадчиво прошептал:

— Даже не подумаю.

— Да отцепись ты от меня или я за себя не ручаюсь! — выкрикнула девушка, вновь забившись под ним.

Альбинос с интересом рассматривал беснующуюся Натали, осторожно убирая локоны с лица, отмечая, как выступают капельки пота на её висках, как с каждым разом всё тяжелее становится её дыхание. Но девушка держала себя в руках, не поддаваясь соблазну. Они долго ещё боролись друг с другом, пока она не устала.

— Отпусти, — пискнула Натали и замерла, затравленно глядя на мужчину.

— Успокойся и спи, — приказал ей мужчина, и сам положил голову на подушку, прикрыл глаза, показывая девушке пример.

Цветочный дразнящий аромат наполнял его лёгкие, принося с собой волнение. Жибор прислушивался, как ворчит девушка, которая пыталась устроиться поудобнее в его объятиях. Как она ругается, что от кого-то сильно воняет. Как сама же уткнулась ему в грудь, шумно вдыхая воздух. После чего выругалась и затихла.

Жибор улыбнулся, открыл глаза. Натали уснула. Он осторожно прикоснулся к её лицу, провёл плавную линию скул, очертил ровный контур чувственных губ, а затем зарылся пальцами в шёлк её волос, вздыхая неповторимый, пробуждающий в нём зверя аромат. Сколько он ещё выдержит быть рядом с ней и строить из себя пай-мальчика? Когда слетит налёт спокойствия? Завтра? Послезавтра?

Ему хотелось прямо сейчас клеймить девушку яростными поцелуями, чтобы каждый мужчина видел, чья она. Но крошка принадлежала другому, и надо было заставить её отказаться от покровительства ши Махтана, иначе только поединок рассудит соперников.

Натали

Мне снился очень откровенный сон, в котором я растворялась в нахлынувшем блаженстве. Никогда в жизни не чувствовала себя настолько восхитительно. Жаркие поцелуи, как маленькие молнии, пронзали моё тело, возбуждая каждый нерв. Я выгибалась навстречу горячим губам, в невозможности отказаться получить хоть немного ещё этого удовольствия.

Никогда меня в жизни так не целовали, жадно, томительно медленно, проводя языком по месту поцелуев, словно стирая следы прикосновения губ.

Судорожно вздохнула, когда мучащийся от болезненной тоски сосок накрыл жаркий рот, когда его чуть прикусили зубами.

Я задохнулась от нахлынувших чувств, ещё сильнее выгибая спину. Незримый любовник был настоящим мучителем, который с наслаждением терзал сначала одну грудь, то посасывая, то играя языком, а затем другую, уделяя ровно столько же внимания и ей.

Мои же пальцы тонули в шёлке его волос, я, как могла, притягивала руками его голову к груди, моля его не останавливаться.

Плавными движениями его ладони гладили мою спину, не давая и шанса отстраниться, поднимали тонкую ткань сорочки всё выше. Внизу живота у меня всё возмущалось такой несправедливости. Моё лоно требовало проникновения, требовало свою порцию ласк и наслаждения.

Но не я вела в этом сне, а мой мучитель, медленно и постепенно он покрывал поцелуями шею, не собираясь останавливаться ни на секунду. Я открыла глаза, когда очередь дошла и до моих губ. С удивлением приоткрыла рот, когда поняла, кто мне снится. Жибор впился требовательным поцелуем, не давая одуматься. Его язык был на удивление ласков и приятен, со вкусом кофе, который мы пили на кухне. Я упивалась нашим безумством, прикрыв вновь глаза.

Это казалось таким волшебным, нереальным и правильным. Губы у манаукца были сладкими, вкусными, невозможно было оторваться от них. Так бы бесконечно и пила их усладу. Жибор гладил мое лицо, убирая с вспотевшего лба волосы. Я всматривалась в потемневшие глаза манаукца, поражаясь их пугающей красоте. Они тревожили меня, хотелось дойти до той черты, когда хладнокровный телохранитель потеряет голову от меня. Хотелось узнать, есть ли, вообще, эта грань, или мы её уже перешли. Согнув ноги в коленях, я легла удобнее, чтобы почувствовать томление, которое разрасталось у него в паху. Потёрлась о возбуждённую плоть, застонала от будоражащей кровь волны, рождённой этим движением. Каждая клеточка тела вместе со мной шептала ему прямо в губы «Да». Каждая мысль была направлена туда, где всё горело от желания получить разрядку.

— Умоляй, — тихо прошептал альбинос в своей манере, только голос у него был сиплым, еле слышным.

Я вцепилась ему в волосы, оттягивая голову назад, за что получила болезненный укус в губу. И вот тут пришло осознание, что это вовсе не сон.

Замычала, пытаясь столкнуть с себя манаукца. Он лишь сильнее вдавил в матрац, прожигая взглядом.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Опять сорвалась! Или он ко мне пристал? Кто первым начал? Надеюсь, не я.

Жибор усмехнулся, втянул в себя мою губу и, не обращая внимания на возмущённое мычание, продолжил целовать, завёл мне руки за голову, упираясь локтями, отстранился.

— С пробуждением! — выдохнул Жибор, а я пыталась уговорить своё тело не реагировать на близость мужчины.

Вот только кровь продолжала плавиться, и я не могла с этим ничего поделать. А то, что закрыла глаза, усугубило дело. Альбинос так притягательно пах: сладко, маняще. Его огромное тело согревало, рождая тепло в груди и внизу живота.

— Слезь с меня, — зашипела на него, пытаясь не шевелиться, ведь каждое движение отзывалось сладкой болью, которую можно было погасить лишь одним способом.

Урвав шальной поцелуй с моих губ, Жибор подчинился, отпуская мои руки.

— Завтрак готов, — спокойным голосом заявил он, прежде чем скрыться за дверью спальни. Я ещё с минуту лежала с закрытыми глазами, одёрнув сорочку, прислушивалась, как мужчина зашёл в ванную комнату. Когда кровь схлынула, не опаляя больше щёки, я села, чтобы убедиться, что альбинос слов на ветер не бросает. Поднос с приготовленным для меня завтраком стоял на тумбочке, вызывающе красуясь цветком, бутон которого лежал на тарелке, рядом с оладушками.

— Чёрт! — в сердцах выдохнула я, упав на подушки.

Что за невозможный мужчина! Как, вообще, он посмел меня целовать!

Потянулась к тумбочке в поисках коммуникатора, с удивлением отмечая его отсутствие. Даже встала от такой наглости, попыталась найти свой гаджет, который преспокойненько лежал на диване в гостиной.

Жибор вышел из ванной, прикрывая бёдра полотенцем, вторым вытирая волосы, и удивлённо воззрился на меня. Я, гневно хмурясь, ждала, когда сестра примет вызов, но она, как назло, не отвечала мне. Набрав номер Викрама, меня ждала та же участь. Они что, все сговорились против меня?

— Ты уже позавтракала? — осведомился альбинос, заглядывая в спальню.

— Потрудись объясниться! — приказала я телохранителю, указывая зажатым в руке коммом на открытую дверь спальни. — Что это только что было?

— Плата за завтрак, — невозмутимо отозвался альбинос и бросил на диван полотенце, затем скинул второе, которое прикрывало причинное место. Я возмущённо прикрикнула на него, рассматривая всё ещё воинственную плоть, укрытую белоснежными волосками у самого основания.

Вещи альбиноса были сложены аккуратно на кресле, не то, что у меня. Вечный бардак в шкафу — это для меня норма. А тут даже совестно стало. И, вообще, отчего я постоянно чувствую себя рядом с ним ущербной? Может, из-за этого модифицированных так не любят земляне. Эта их надменность и превосходство во взгляде раздражала и выводила из себя. А ещё и хотелось прикоснуться к идеальному атлетическому телу, пробежаться по каждому рельефу пальчиками, почувствовать мощь, сокрытую под белоснежной кожей.

Отвернувшись, выдохнула, сжимая кулаки, пыталась приструнить разыгравшееся воображение, которое не могло наглядеться на хищные движения альбиноса. Он словно снежный кот, когда-то живший на родной планете матери. Столько в нём было грации, столько силы.

— Какая ещё плата? — поинтересовалась я, напоминая: — Мы же договорились, что ты просто будешь рад и будет с тебя.

— Ты сказала, что я буду рад интрижке между нами, а какая интрига без поцелуев, — прошептал альбинос, и я вздрогнула, когда он обнял меня со спины, и очень волнительно закончил: — Я ещё за ужин у тебя ничего не потребовал, хотя мог.

Я выгнула спину, когда Жибор прижался своим обнажённым торсом ко мне. Зараза, он это специально сделал! Видел, какими глазами на него смотрела! Чего он, вообще, добивался? Чтобы я на него набросилась?

Я попыталась вырваться, и у меня это получилось, но не оттого, что я сильная, а просто телохранитель сам расцепил руки.

— Тебе чего от меня надо? — взвилась я. — Ты всего лишь телохранитель! Запомни своё место, и руки не смей распускать! Я не просила тебя в кровать ко мне лезть!

— Меня просить не надо, меня надо умолять, — произнёс альбинос и вернулся к креслу, где осталась лежать его футболка.

— Мечтай! Я другого люблю! Понял? Но даже его я никогда не стану умолять! — рассерженно выкрикнула ему в лицо и, оббежав манаукца по дуге, сбежала в спальню, где захлопнула дверь и закрылась изнутри.

Забравшись в кровать, села и долго рассматривала свой завтрак, не зная, притронуться к нему или нет. Хотя за него я уже заплатила, так отчего же его не съесть. Поэтому взяла поднос и поставила его себе на колени, включила визор, нашла романтичный сериал. Бутон розы был ярко-красного цвета, нераскрывшимся и приятно пахнувшим, его я осторожно переложила на тумбочку и взялась за вилку. Яичница уже остыла, но вкус свой ещё не потеряла, поэтому я поспешила её съесть первой, запивая ароматным кофе.

Стоило признать, что цена за такой завтрак была не завышена. Улыбнувшись, погрузилась в мир кинематографа, пытаясь понять, кто кого любит. Но мысли вращались вокруг возбуждённой плоти манаукца, которую он мне продемонстрировал. Как же он теперь ходить будет?

Тихий смех вырвался из груди, плавно перерос в истерический. Как представлю, что это у него надолго, даже как-то жалко его стало. Ведь он не виноват, что я такая соблазнительная, вот он и не совладал со своим телом. Жаль, посоветовать ему методы облегчения я не могла, шутки у него какие-то жестокие.

— Умоляй, — передразнила я манаукца. — Пф-ф-ф, тоже мне. Умоляй. Интересно, как он это себе представлял? Хотел, чтобы я на колени встала, что ли?

Я бурчала, а сама потягивала кофе, и всё ещё не могла отойти от вида безупречного тела альбиноса.

— Умоляй, — едко выдохнула. — О, дорогой, возьми меня, так, что ли? Утоли свою похоть во мне? Или нет, возьми меня нежно, потуши пожар в крови? Дай мне насладиться твоим гейзером, — с придыханием попробовала я и тут же скатилась в истерический смех.

Ну и фантазия у него. Да кто в здравом уме будет умолять о таком?

— Напыщенный индюк, — обозвала его излюбленным Линдиным ругательством.

Поставив чашку на поднос, я замерла, когда в дверь постучали.

— Чего тебе? — недовольно крикнула.

— Открой, — спокойно приказал он в ответ.

— Подожди, я не одета! — выкрикнула ему, устраиваясь на подушках поудобнее, глядя в экран визора.

Пусть ждёт, когда я соизволю выбраться с кровати. Достал уже контролировать каждый мой шаг.

Стук повторился, а я сморщилась, так как он отвлекал меня от увлекательной сцены, в которой девушка высказывала любимому свои претензии по поводу его невнимание к себе. Хотя мыслями я была с манаукцем. Я никак не могла понять себя. Нормальной реакцией на такое пробуждение должен быть страх или злость, а я млела от поцелуев, и даже была бы не против продолжения. А когда поняла, что всё это не сон, то просто потребовала остановиться, при этом была полностью поглощена усмирением своих гормонов, забывая, что виновник всего этого безобразия спокойно ушёл мыться. И завтрак в постель его вину нисколько не искупает, а то получалось, что я продалась за еду.

— Чёрт! — вырвалось у меня, когда воззрилась на пустую тарелку.

Или я уже продалась за еду? Схватив комм, вновь попыталась дозвониться до Линды, но она опять не приняла вызов. Тогда набрала номер Викрама, но он оказался занят. Да что за день-то за такой?! Делать было нечего, придётся звонить ши Трона. Он-то вмиг достанет мне таблетки, стоит только сказать ему, что они закончились. И тут вспомнилось, что именно он всегда следил, чтобы лекарство у меня не кончалось.

— Засада, — простонала, понимая в каком положении оказалась.

Получается, Энди специально следил, чтобы я в активной фазе могла себя контролировать, он пёкся вовсе не о моём благополучии, а о своём.

Выбралась из одеяла и приблизилась к шкафу, чтобы достать оттуда лёгкий халат, который шёл в комплекте к сорочке. Одевшись, смело открыла дверь и с места приступила к допросу:

— А все врачи знают состав блокиратора, и как он пагубно действует на организм?

Жибор стоял, прислонившись одним плечом к стене, и ждал меня. Приятно, но непонятно, что ему надо было. Странный он какой-то. Ведёт себя в высшей степени непристойно, но черты не переходит. Насильно ни к чему не принуждает и отпускает, как только я этого требую. Просто секса не предлагает. Такое впечатление, что испытывает мои нервы. Ставит на мне эксперимент, как это в своё время делал отец.

— Дипломированные, все. А про самоучек не берусь ответить.

— То есть ши Трона знал, что они опасны и даже не предупредил? — уточнила у него, хотя и так всё было понятно.

Жибор кивнул, чуть прищурив глаза.

Усмехнулась, принимая горькую правду — Энди абсолютно на меня наплевать.

— Сволочь, — сорвалось с моих губ, и слёзы защипали глаза.

Я о нём всегда беспокоилась, заботилась, любила, а ему я была безразлична. Жибор резко притянул меня к себе, разрешая спрятать лицо на его груди. Поразительно, как каждый раз судьба поворачивается ко мне задом. Малознакомый альбинос, которому противно быть в подчинении у женщины, больше обо мне печётся, чем тот, о ком тоскует моё сердце.

— Тебе не кажется странной твоя забота о безмозглой полукровке? — спросила я у Жибора, пригревшись в его объятиях.

Я понимала, что он меня не любит. Его просто привлекала моя красота. И не обманывалась на его счёт, зная, что всем от меня чего-то требовалось. Сама по себе я никогда никого не интересовала, а вот через меня можно было повлиять на Викрама, или отца, или пробиться в союзе художников, заручившись моим словом. Так было уже не раз.

Жибор, вернее всего, просто хотел выслужиться перед Виком. Пусть это его работа — заботиться обо мне, но делал он её очень ответственно. Так и влюбиться в него недолго. Жаль, что он несвободный. Очень жаль.

Прикрыла глаза, наслаждаясь нашей близостью, без порочной подоплёки, без грязных намёков и издевательств.

— Нет, я ведь не благородный принц и всегда готов воспользоваться подвернувшимся случаем, — прямо ответил манаукец, а у меня дар речи пропал.

Что у меня есть такого, что так требуется этому мужчине. Нахмурилась, пытаясь понять смысл его слов.

— Что конкретно от этого случая ты хочешь получить? — спросила я, чуть отстранившись, опираясь ладошками о его каменный торс.

Красные глаза скрылись под ресницами, но я успела уловить в них странный блеск. Когда Жибор открыл их, они просто искрились от веселья.

— Моя очередь задавать вопросы. У тебя есть на сегодня дела?

Я не могла удержаться от улыбки, начиная привыкать к его манере общаться со мной.

— Дел полно, но я под домашним арестом, вместе с надсмотрщиком.

— Вот как, — задумчиво пробормотал Жибор, словно это была для него новость. — Значит, кому-то придётся вести себя очень прилежно, чтобы её выпустили из-под ареста.

— Пф-ф-ф, вот ещё. Я лучше голодовку объявлю. Всё равно я на диете, так что ничего не теряю. А вот упаду в обморок, кому-то придётся объясняться с моим покровителем.

— Как будто ему есть дело до тебя, — усмехнулся альбинос, сильно этим задевая.

Я вырвалась из его рук и вернулась в спальню, захлопнув с силой дверь. Тоже мне — открыватель новых звёзд! Как будто я сама не знаю, что Викрам занят и его лучше не отвлекать.

Резким движением раскрыла шкаф и схватила рабочую одежду: светлую футболку молочного цвета и серые шорты. Переоделась и вышла в гостиную. Альбинос гремел посудой на кухне, а я направилась в студию.

— Хоть бы душ приняла, как приличные девушки! — крикнул мне манаукец, чем сильнее разозлил.

Остановилась, сложив руки на груди, и громко выкрикнула в ответ:

— Спасибо, что напомнил! Но ты сам же любезно слизал с меня всю грязь!

— О! — удивлённо выдал Жибор, тихо добавив: — Так это была грязь?

— Представь себе! — язвительно ответила и с гордо поднятой головой вошла в студию. Мне предстояло закончить работу над портретом одной видной унжирки, занимающей важное место в унжирском совете станции.

Не хотелось бы её подводить. Она планировала повесить портрет в гостиной ко дню своего рождения, когда соберутся важные персоны, чтобы поздравить хозяйку.

Никогда не понимала этой странной традиции — оценивать личность по её материальным ценностям, ведь главное — душа и характер. Вон один у меня в жилблоке ошивается. Вроде и с совершенным телом, а характер, не дай Создатель каждому, а то жить невозможно станет. Одного бы выдержать.

Усаживаясь на стул, долго пыталась поймать волну, прислушиваясь к звукам за неплотно прикрытой дверью. Всё же я надеялась, что манаукец придёт в студию, и мы продолжим ругаться. Я начала получать нездоровое удовольствие от скандалов с ним. Сам мужчина был остр на язык, которым он очень виртуозно пользовался, вводя меня в искушение.

Закусив ноготь, я вспоминала его поцелуи и то, как реагировала на них, смущаясь. Так, надо взять себя в руки. Работа не ждёт и сроки поджимают. Ещё раз присмотрелась к снимку, присланному заказчицей. Скрутила волосы в тугой пучок, закрепила его свободными кисточками, которые сегодня точно не потребуются.

Смешав краски, наложила первые мазки. Работа всегда меня успокаивала, унося прочь от проблем. Лучше создавать прекрасные образы, чем постоянно думать о своих неудачах.

Даже заказчица и та пыталась скрыть тени на своём лице, которые накладывали на него время и проблемы обыденной жизни. Она хотела увековечить себя на холсте, пока красота её не увяла, и я была согласна с ней. Уж лучше пусть её помнят красивой, чем старой, как это принято у землян на надгробиях.

Глава 5

Натали

Время, как всегда, летело для меня незаметно, но не для моей спины, которая опять заныла. Еле выпрямилась, попробовала помассировать плечи, зашипела от простреливающей боли. И взвизгнула, когда бережные пальцы опустились на мои плечи и начали плавно массировать затёкшие мышцы. Я скривилась, запротестовав:

— Больно так!

— Тогда ложись на кровать, — приказал мне Жибор. — У тебя скоро остеохондроз разовьётся. Надо делать зарядку, а не лениться.

— Хватит меня лечить, — обиженно возмутилась, стряхивая с плеч его руки.

Вот только мужчина не собирался слушаться. Отобрал палитру, кисти.

— Хватит командовать! — крикнула на него, следя, чтобы он аккуратно положил мои инструменты.

Жибор, тяжело вздохнув, вернулся ко мне и, легко подняв на руки, понёс из студии.

— Массаж сделаю, отдохнёшь, потом продолжишь.

— Да я практически закончила! — возмутилась, а сама обняла его за шею, наслаждаясь таким обращением с собой.

Как же от него пахнет. Прикрыв глаза, в блаженстве положила голову ему на плечо. Но всё хорошее быстро заканчивается и меня положили на кровать, перевернув на живот. Футболка легко слетела с меня, открывая для манаукца всё, что скрывалось под ней.

— Эй! — прикрикнула на обнаглевшего альбиноса, прикрывая руками обнажённую грудь, так как и не подумала дома надевать бюстгальтер.

— Чего как маленькая стесняешься? — насмешливо прошептал телохранитель, он же нянька, он же мой личный массажист.

Я бы многое могла высказать ему, но его руки ожили, и всё, что я могла — это стонать от боли. Жибор знал что делал, разбивал мне мышцы, которые постепенно стали гореть огнём. Но долго мучить меня не решился, плавными движениями начал разминать плечи и шею. Боль ушла, сменяясь наслаждением. Я даже чуть не уснула, когда вдруг почувствовала лёгкие поцелуи. Жибор массировал плечи и целовал шею, иногда прикусывая кожу. Сил и желания останавливать его у меня не было. Я не понимала, зачем он так поступает, но просто надоело сопротивляться. Совесть, которая пыталась напомнить об Энди, замолкла после первых трёх чувственных поцелуев. И я вспомнила совет подруги — плыть по течению, откликнуться на зов природы. Пусть это будет короткая интрижка, которая никогда не выльется в большую и светлую любовь, пусть всего один раз, но я хотела узнать Жибора как любовника.

Прикрыв глаза, мысленно готовилась к сексу, ожидая, когда же мужчина поймёт, что я готова.

Сильные пальцы спускались всё ниже по пояснице, шортики тоже стали смещаться вниз. Это было так волнительно, словно в первый раз. Примерно так же я себя чувствовала, когда мой первый любовник меня раздевал. Сердце бешено билось в груди, дыхание выдавало моё волнение, но я молчала, закрыв глаза, пыталась не спугнуть мужчину. Поцелуи стали подобны укусам, я лишь ахала каждый раз, когда чувствовала его зубы. Было не больно, но тревожно. Умелыми движениями Жибор размял мой копчик, и я совсем растерялась, когда он поцеловал в ложбинку между ягодиц.

Зажмурилась, боясь открыть глаза и увидеть издевательскую ухмылку, или надменный взгляд. Большие горячие руки скользнули под живот и плавным движением стали стягивать как шорты, так и трусики до конца, освобождая меня от них.

Мне лишь оставалось приподнять бёдра, помогая мужчине. Горячие поцелуи покрывали кожу ягодиц, я же вздрагивала от нетерпения и разгорающегося желания.

Альбинос отстранился, и я замерла, прислушиваясь, как шуршит одежда. Открыла глаза, оборачиваясь, успокоилась, глядя на то, как красиво раздевался Жибор. От каждого движения мышцы перекатывались под белоснежной безупречной кожей, на которой не было ни одного шрама или родинок.

Футболка присоединилась к моей одежде. Следующими были брюки, которые мужчина снимал резкими, но выверенными движениями сильных рук.

Создатель, как же ты талантлив! Это же надо было сваять такие безупречные линии. Кубики пресса, тугие канаты мышц, обрамляющие пах. Заросший снизу белыми кудрями, прямой подрагивающий ствол с набухшими венами и сочащейся головкой.

Перевела взгляд на лицо и замерла, пойманная цепким взглядом потемневших от откровенного желания глаз. Мужчина перевернул меня на спину, устраиваясь между моих ног. Я закусила губу, ожидая его дальнейших действий. Нужно было понять любовника, чтобы подстроиться под него. Я, словно хищник, притаилась, внимательно следя за жертвой, которая пока не понимала кто перед ним. Унжирская натура раскрывалась во мне, и я видела, что манаукец попал в мои сети. Сейчас он уже не сможет отступить, не сможет сдать назад, не успокоится, пока не изольётся в меня семенем.

Жибор лёг на меня, придавливая. Я выдохнула, прикрывая от наслаждения веки, чувствуя, как внизу живота, в эпицентре моего страстного пожара, манаукец потёрся о мои складочки своей головкой, дразня.

— Умоляй, — тихо шепнул мне манаукец, разбивая на раз всё волшебство.

— Что? — не поняла его.

Даже попыталась скинуть с себя мужчину, но он был во власти моих же чар. Аромат уже действовал на него, поэтому он лишь сильнее вдавил меня в матрац и вновь потёрся своей головкой, играя моим возбуждением.

— Умоляй меня, — повторил Жибор, самодовольно скалясь. — Плачь, умоляй, и ты получишь то, чего так хочешь.

— Да пошёл ты знаешь куда? — стиснув зубы, зашипела на него.

— Знаю, — шепнул садист, легко проникая в меня и тут же выскальзывая, заставляя рычать от неудовлетворения. — Сюда.

— Тварь, — поражённо выдохнула, готовая и правда разрыдаться.

Садист, как есть садист, как же я сразу не заметила. Но слишком сладкие гены затуманили мою голову, ведь могла понять, в чём странность. Он же сказал, что ему противно быть в подчинении у женщин и теперь отыгрывался за своё унижение на мне.

Я упрямо поджала губы, не желая сдаваться. Пусть сгорю от неудовлетворенности, но он от меня больше и слова не услышит! Мужчина усмехнулся над моей молчаливой пантомимой и склонился ниже, поцеловал шею, затем прикусил мочку уха.

Не смогла удержаться и застонала, поворачивая голову набок, чтобы ему было удобнее продолжать чувственную пытку.

— Давай же, это не так страшно, умоляй меня, Натали, — искушающе шептал Жибор, а у меня голова кругом пошла. Там, внизу, наши тела соприкасались, бёдра двигались друг другу навстречу, наращивая темп.

Замотала головой, не желая сдаваться, только не ему. Но коварный альбинос обхватил ладонями моё лицо и поцеловал, яростно врываясь языком меж приоткрытых губ. Как же он целуется! Я, не задумываясь, обвила его руками за шею, зарываясь в короткие волосы пальцами, стала отвечать на поцелуи, и сама попыталась насадиться на его возбуждённую плоть. Но это оказалось не так и просто сделать, Жибор отстранился, садясь на пятки, с силой давя рукой в грудь, погрозил пальцем, требуя:

— Умоляй.

— Никогда, — прошипела и попыталась откатиться.

Но мужчина развернул обратно, закидывая мои руки над головой, страстно целуя то верхнюю губу, то прикусывая нижнюю.

— Садист, — выдохнула ему, а он, уткнувшись в подушку лбом, алчно прожигал меня искоса взглядом и тихо ответил:

— Я говорил тебе, что я неблагородный, Натали. Но зато я терпеливый и получаю всегда то, что хочу. А сейчас я хочу услышать твои мольбы. Ну же, Натали, дай мне услышать твой голос.

Я замычала, когда он опять чуть вошёл в меня и быстро вышел, оставив после себя холодную пустоту.

— Тварь, — выкрикнула я, выгибаясь, — войди в меня! Слышишь?

— Умоляй, не приказывай, — победно улыбаясь, вновь навис надо мной манаукец, давая почувствовать свою готовность. Я же уже сходила с ума, и мне было плевать на всё, только бы заглушить эту боль ожидания.

— Молю тебя, войди в меня, — тихо по слогам, глядя прямо в расширенные зрачки, произнесла я и тут же задохнулась от яростного движения манаукца.

Он был горячим, большим и стремительным. Темп, заданный Жибором, сразу был головокружительным, и я кричала от оглушительного наслаждения. За своё унижение я мстила ему, усиленно царапаясь, хватаясь за мощные плечи, нисколько их не раня. Я взлетала, когда Жибор решил сменить позу, висела на нём, выгибалась дугой, хватая воздух ртом. Он был беспощадным и не давал разрядки, играл моим телом, доводя до исступления, но останавливаясь у самого пика. Целовал, заглушая рыдания и мою ругань, не давал самой закончить начатое им, и только когда я затихала, начинал наш странный танец вновь. Сколько я его молила, сколько упрашивала дать мне желаемое, но он молчал, глухо порыкивал и продолжал двигаться во мне.

Момент, когда закончилось это безумное танго, я не уловила, просто ослепла и погрузилась в божественный транс, теряя чувство связи с реальностью. Я лежала на спине и просто плыла на волнах умиротворения, слушая чьё-то глухое рычание рядом.

— Ты моя, — шептал Жибор, я лишь вяло перевернулась на бок и уткнулась ему в грудь.

Но садист не дал мне покоя, за волосы медленно оттянул голову назад, поцеловал шею и прошептал:

— Скажи, что ты моя. Только моя.

— Да пошёл ты, — сумела выдавить из себя, мысленно посмеиваясь над мужчиной. Он ещё не знал, с кем связался. Вот я сейчас высплюсь, и он у меня за всё ответит. Как есть за всё. Гад!

Жибор

Сладкий аромат наполнял всё вокруг. Дурманящий, сводящий с ума, куда бы альбинос ни шёл, он незримо преследовал его. А причина всех его метаний сейчас заперлась у себя в студии, даже на обед не вышла. Жибор несколько раз подходил к дверям и следил за работой девушки. Она даже не замечала его присутствия, усердно всматривалась в свежие мазки. Время от времени её рука замирала с кистью, чтобы через несколько секунд вновь ожить, творя цветное чудо.

Черты лица неизвестной унжирки наполнялись объёмом, текстурой и оживали. Жибор качал головой, не понимая, как Натали умудряется доводить до совершенства, казалось бы, идеальные линии. Но с каждым новым мазком образ становился более завершённым. Только Натали оставалась недовольна своей работой. Жибор видел, как она всё чаще останавливалась, как выпрямляла затёкшую спину, как чесала голову, не отрывая взгляда от картины, и ворчала себе под нос.

Через четыре часа мужчина понял, что выманить её ароматами еды невозможно, она полностью там, в том мире, который никогда не приоткроет свои тайны манаукцу. Ему пришлось есть в гордом одиночестве, не чувствуя вкуса пищи, вяло пережевывать то, что он с такой охотой готовил ради её улыбки, ради того чтобы посмотреть, как она будет улыбаться, лезть руками в тарелку, вылавливая кусочки повкуснее. Но, увы, все старания его пропали даром, и когда она закончит и соизволит выйти из студии, было неизвестно.

Жибор раздражённо кинул посуду в мойку, брякнув крышкой. Опёрся руками о стол, напряжённо глядя перед собой.

Он наивно думал, что в активной фазе без таблеток она, как оголодавшая, кинется на него, но и тут Натали повела себя более чем достойно, а он… На что он надеялся, когда выкидывал лекарство в утилизатор?

Свобода, о которой он столько лет мечтал, дурманила его голову, но с прискорбием он должен был признать, что очень быстро пресытился ею. Женщины, которые окружали его здесь, на станции, были блёклыми и неинтересными. А бывшие — жестокими, упивающимися чужой болью и унижениями. Жибор не раз ловил себя на мысли, что ему скучно. Обратно домой возвращаться не было желания, но двигаться вперёд тоже. Он следовал за Коширом, так как в этом видел свой долг.

И кто бы мог подумать, что интерес в нём пробудит эта необузданная полукровка, которая тайной своего рождения увлечёт его.

Потерявшаяся, никому не нужная, отстаивающая своё право на счастье — в ней он увидел себя. Сам Жибор давно перестал искать любви, лишь радовался за янарата, видя, как смотрит на него Тамара. Когда-то он полагал, что найдётся его половинка, искал её среди манауканок, но всё безуспешно. Никто не воспылал к нему любовью и не смог разжечь её в холодном сердце мужчины.

Он часто задавался вопросом: почему это светлое чувство обходит его стороной? Пытался анализировать и пришёл к одному выводу, что слишком глубоко засела в нём ненависть и презрение к женщинам. Но оказался неправ, повстречав на своём пути госпожу Новик. Именно её безответная любовь потревожила уснувшее сердце в груди манаукца. Именно кощунство, с которым столкнулась девушка, раздуло пожар в Жиборе. Он не понимал, как можно отказываться от предложенной любви, отвернуться, пытаясь растоптать прекрасное чувство.

Мужчина решил забрать себе этот огонь, который всё ещё теплился в девушке. Силой, грубо, наплевав на её покровителя, который мечтал избавиться от ненужной ноши. Для Жибора Натали была прекрасна в своём одиночестве, покоряла несгибаемой волей. А её запах! Вкус её кожи!

Мужчина усмехнулся, вспоминая слова девушки, которая выкрикнула, что это была грязь. Какая же сладкая у неё грязь после совместного с ним сна! Жибор давно так не высыпался, держа в объятиях стройное тело. Обычно он спал один и даже любовниц покидал сразу после секса, не желая делить с ними ложе больше чем того требовалось. Получив разрядку, покидал их, не хотел привязывать к себе женщину, подарившую ему кратковременное удовольствие. А с Натали вышло всё по-другому. Он мог уйти, но не захотел. Пригрелся, расслабился. Он допустил ошибку, не сбежав, как обычно, и понял её, когда открыл глаза и взглянул на хрупкую брюнетку. Она льнула к нему, обнимая руками, её дыхание щекотало ключицу, пробуждая в его груди тепло.

Его рука сама захотела окунуться в шёлк чуть длинных волос, погладить. От его неосторожного движения, разнеженная Натали повернула голову, потянувшись к ласке. Розовые губки приоткрылись, и Жибор понял, что лучше держаться подальше от соблазна. Он аккуратно покинул спальню, прикрывая за собой дверь, привёл себя в порядок после сна. Войдя на кухню, вспомнил каприз своего объекта и приступил к выполнению заказа. Ему было нетрудно сделать ей приятное, хотя и не был уверен, что Натали оценит его по достоинству.

Зачем он пошёл на поводу прихоти девушки, альбинос мог себе объяснить, но зачем поддался искушению и поцеловал её — нет. Когда он увидел её, спящую в большой кровати под мягким одеялом, в голове словно что-то щёлкнуло. Отставив поднос, он сел на край кровати, долго рассматривал Натали, отмечая нежные черты её лица. Его взгляд вновь и вновь останавливался на её приоткрытых губах. Жибор слышал лёгкий цветочный аромат, который присутствовал в спальне. Мужчина не понимал ши Трона, который отказывался от прелестницы. Пусть и с унжирской кровью, но девчонка была слишком земной. Именно это и подкупало самого Жибора. Именно это подстёгивало отобрать её у доктора. Но Натали оставалась верна своей любви, и это ещё больше раздражало альбиноса. Он хотел, чтобы унжирская кровь сыграла с девушкой злую шутку, хотел попробовать её и, возможно, успокоиться. Слишком задел его самолюбие резкий отказ после столь откровенного приглашения. Он думал, что с утра, когда девушка протрезвеет, она поймёт, что поспешила с выбором возлюбленного, ведь ни для кого не секрет, что альбиносы красивее простых манаукцев.

Вот только девушка не прониклась красотой его тела, испугалась, как это происходило с обычными землянками, хоть и вида не подала и держалась надменно.

Не отдавая себе отчёта, Жибор забрался на кровать, растянулся возле строптивой, но такой беззащитной девушки, попробовал её поцеловать и сам не заметил, как увлёкся.

Маленькие ладошки взметнулись к его волосам, гладили его, подбадривали. Он чувствовал, как желание наливается в паху, понимал, что надо остановиться, так как Натали даже глаз не открывала, отвечая на поцелуй. Вот только сил это сделать он нашёл в себе, лишь когда почувствовал слабое сопротивление. Девушка проснулась, испуганно смотрела на него. И Жибора этот взгляд отрезвил. Ей снился сон, в котором она отдавалась другому, не ему.

Манаукец ругал себя, называя несдержанным юнцом. Его грызла ревность, которая мучила его до сих пор, а девушка забыла обо всём. Её даже не разозлило то, как беспардонно Жибор ограничил её свободу. Даже это она приняла спокойно, словно ничего необычного с ней не случилось.

И в этом мужчина не видел своей победы, не чувствовал, что на шаг приблизился к Натали. Это был молчаливый протест. Не больше. А Жибору нужно было полное подчинение, на меньшее он был не согласен. Да и девчонке требовался жёсткий покровитель, тот, который будет управлять ею.

— Чёрт, — раздалось из студии.

Жибор улыбнулся, желая узнать, что опять у девушки пошло не так. Ему нравилось, когда Натали взрывалась, выплёскивая эмоции, будь то злость или веселье. Он словно купался в них, заряжаясь энергией. Ему безумно понравилось, как она передразнивала его, думая, что он не слышит. Как умоляла его, не ведая, каких сил стоило Жибору не рассмеяться в голос.

Приблизившись к входу в студию, манаукец заметил, как раздражённо трёт девушка шею, наклоняя голову в разные стороны, разминая плечи. Опять ей требовалось его вмешательство, так как себя Натали не берегла. Именно с этой мыслью он взялся делать ей массаж. И не ожидал, во что всё это выльется. У него слишком давно не было женщины. Так давно, что выдержка подвела, а ещё её аромат совершенно вскружил голову. Хотелось не просто подмять под себя строптивицу, хотелось услышать её голос. Но она молчала, чем злила. Она не сопротивлялась, хотя он и непрозрачно намекал ей, чего ему хочется. Она дала молчаливое согласие, не понимая, как разочаровала своей покорностью. Он хотел не так завладеть ею, но она всё испортила.

Поэтому он решил поиграть, и это ему удалось с лихвой. Она поддалась на провокацию, взбеленилась. Она подарила ему столько удовольствия, сколько он не получал ещё ни разу ни от одной женщины. Её слёзы, как бальзам, лились на его чёрное сердце. Её злость была похвалой для Жибора, а мольба… Ну кто мог устоять, когда на него так сердито рычали, скаля белые зубки. Он овладел ею именно такой, доведённой до предела. Колючей снаружи, но нежной внутри. Он чувствовал себя победителем, завоёвывающим неприступный бастион.

И когда она отказалась признать его покровительство, послав куда подальше, Жибор счастливо улыбнулся, уверенный, что не сломал девушку, которая готова была продолжать их увлекательную игру.

Сквозь дрёму Жибор услышал незнакомую трель звонка комма, Натали в его объятиях зашевелилась. Потянувшись, мужчина, хмурясь, нажал отбой, а затем выключил комм девушки, вернул его на место. Положил голову на подушку, теснее прижимая к себе спящую Натали. Никто не должен тревожить её сон, даже её родная сестра, наконец, возжелавшая пообщаться. Натали должна была набраться сил, чтобы принять очередной вызов альбиноса. Эти мысли приятно грели его самолюбие. И Жибор расслабленно прикрыл глаза, правда, стоило ему уснуть, как зазвонил его собственный коммуникатор. Пришлось вставать и срочно принимать вызов от янарата.

— Быстро в медблок. Ши Махтан беснует, скоро поубивает там всех.

— Ши Махтан? — удивлённо переспросил Жибор.

— Да, у его фаворитки роды начались. Давай скорее туда.

— Хорошо, сейчас буду, — ответил альбинос, выключая связь.

Он несколько секунд стоял, пытаясь сообразить, что нужно сделать, прежде чем отправиться к разъярённому мужчине. А требовались препараты, которые находились в жилблоке, выделенном Жибору.

Одевшись, мужчина тяжело вздохнул, прежде чем покинуть спящую Натали, заблокировал дверь, чтобы никто не мог её открыть и войти в жилблок, только выйти.

Встретившись с янаратом возле медблока, Жибор пропустил впереди себя Кошира в открывшуюся дверь. Он отметил, какая стояла суета в всегда спокойных белых коридорах. Медперсонал был поставлен на уши. Они испуганно встретили вновь прибывших, сам главный акушер лично пришёл проводить Кошира в операционную, где была роженица.

Войдя внутрь, Жибор воззрился на соперника — ши Трона. Он пытался успокоить ши Махтана, который нависал над кушеткой, где лежала его фаворитка, громко с ним ругавшаяся.

Приглядевшись к ней, Жибор отметил семейные черты. И сестра оказалась такой же храброй и отважной.

Заметив, что в операционной стало тесно, женщина крикнула им:

— Да уведите вы его в бар какой-нибудь!

Ши Ниптин уговорами пытался дозваться до невменяемого друга, который никак не хотел даваться в руки.

— Викрам, если ты сейчас же не уйдешь отсюда, то я… А-а-а-а-а… — застонала роженица, откидываясь на кровать.

— Доктор, да сделайте уже что-нибудь. Ей больно. Если она умрёт, я глаза тебе выдавлю! — взревел Махтан, тряся в своих руках задыхающегося доктора Трона.

Жибор улыбнулся, в предвкушении преждевременной кончины врача, но Кошир обернулся к нему, требуя успокоить будущего папашу. Мужчина понимающе кивнул и достал приготовленный бластер, чтобы метко выстрелить в ши Махтана. Ампула на глазах всосалась под кожу на предплечье, и Викрам обмяк, громко падая на пол.

— А-а-а-а, что с ним! — послышалось от шии Махтан, которая порывалась слезть с кровати, чтобы броситься к своему покровителю.

— Всё хорошо, Линда, — заверил её ши Ниптин, укладывая роженицу обратно. — Это снотворное, сильнодействующее. Но иначе его было не угомонить.

Жибор усмехнулся, ему так и хотелось спросить, откуда у него была такая уверенность, что это снотворное, а вдруг нет.

Роженица цепко схватилась за руку ши Нитпина и, строя страшные рожи, угрожающе предупредила:

— Джо, если с ним что-то случится…

— Знаю, знаю, ты мне выдавишь глаза, — перебил её помощник посла, оглядываясь на спящего Викрама.

Кошир и Жибор легко подняли будущего папашу и понесли к выходу.

— Куда, изверги?! — вновь заругалась шия Махтан. — Куда, бестолочи, ногами вперёд? Быстро развернулись. Он же живой!

Альбиносы непонимающе переглянулись, затем перевели взгляд на ши Махтана в своих руках.

— Куда нести? — спросил Жибор у ши Ниптина, который не терял силы духа и был единственным адекватным манаукцем в операционной.

— В зал лучше, проспится, пар на тренажёрах выпустит, потом приду, его проверю, — устало потёр переносицу помощник посла, осуждающе глядя на спящего друга. — Вы только его заприте там, а то мало ли, забредёт кто и нарвётся. Давно его таким не видел. Последний раз он так напивался, когда брату проиграл.

Расстояние от медблока до спортзала было неблизким. Жибор удивлялся, как безропотно его янарат нёс ши Махтана, лишь подшучивая над ним. Так, весело и непринуждённо, не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих, они добрались до зала, где и оставили будущего папашу отсыпаться, а сами поспешили по своим делам.

Жибор уже представлял, как его встретит Натали. Он готовился, что она превратится в ураган, который захочет всё крушить и ломать. Он надеялся, что она набросится на него и придумывал, как прижмёт её к стене, как вопьётся в её сладкие губы поцелуем, как она будет царапаться и ругаться. Но он, конечно же, лишь улыбнётся и сорвёт одним движением с неё одежду, расстегнёт ширинку и резко войдёт в её нежное тело, а она застонет, выгнется и будет умолять его продолжить, но он будет ждать, когда она совсем отчается, и только тогда даст волю своему желанию.

Лифт отсчитывал этажи, мужчина улыбался, глядя на сомкнутые створки двери, желая поскорее увидеться с Натали. Вибрация комма нарушила страстный полёт мысли. Мужчина поднял руку, всматриваясь в экран гаджета. Вызов был от янарата. Выругавшись в голос, Жибор нажал на кнопку, понимая, что не мог проигнорировать его.

— Жибор, Тамара пропала. Собирай ребят, её нужно срочно найти. Шиямата на борту.

— Как шиямата? — удивлённо переспросил у него мужчина, предчувствуя беду.

— Жибор, найти Тамару. А с матерью я потом разберусь.

Связь оборвалась, экран коммуникатора погас, двери лифта открылись. Альбинос тоскливо воззрился на нужный ему коридор, который вёл к заветной двери. Грустно вздохнул и нажал на уровень ниже, где проживали альбиносы.

* * *

Натали

Всегда хотелось знать, только у меня такое бывает, или ещё кто-то во Вселенной так же, как и я, просыпается и пытается услышать, есть ли кто в жилблоке. Хоть кто-то ещё боится этой странной тишины, которая может означаться всё что угодно, вплоть до того, что все вымерли, и осталась только ты.

Но в этот раз я просто хотела услышать: меня оставили в покое или он где-то притаился? После того что произошло между нами, я хотела только одного — убить. Нет, глаза выцарапать. Или нет, задушить его чулками. Хотя я где-то читала, что если перетянуть мужское достоинство у самого основания и возбудить его хозяина, то это будет садистская пытка. Поэтому воспользуемся исключительно ногтями и зубами. Он ещё пожалеет, что унижал меня, что заставлял молить.

В боевом настрое я покинула спальню, готовая орать, драться, да мало ли на что я способна, когда в гневе, но подлеца нигде не было: ни в гостиной, ни в санузле, ни в студии, ни на кухне. Он, видите ли, вышел по делам. Я, наивная, полагала, что его работа — меня охранять, но нет, есть кто-то поважнее меня!

Всё это я узнала из записки, оставленной на столе возле остывшего кофе.

Также Жибор приказывал поесть. Уверяя, что мода в этом году на упитанных девушек, а не на тощих. Вот хам. Да я идеальна!

Открыла холодильник, желая выкинуть всё, что наготовил для меня мой тюремщик, но замерла, сглатывая слюни. Нет, определённо он узнал мою слабую сторону. Я люблю хорошо поесть, но этого не видно по моей фигуре. Мало кто догадывается, что иногда мы с Линдой заказывали всё меню ресторана к ней в жилблок, на двоих. Наедались от пуза, пока Вик был на работе, а когда он приходил, строили из себя приличных дам, которые после восемнадцати не едят, следя за фигурой. Только недавно мы узнали, что наши пиры не были секретом для него.

Разогрев аппетитно выглядевшее запечённое мясо с овощным гарниром, полила всю эту красоту гречишным соусом, но решила сделать снимок и выставить в «Инстаграм» — земную социальную сеть, где у меня была зарегистрирована страничка. Хотелось присвоить себе творение моего личного повара, и пока я ещё не решила чем конкретно хотела похвастаться: блюдом или поваром.

Раздумывая над этим вопросом, вернулась в спальню за коммуникатором. Он нашёлся на прикроватной тумбочке и, к моему удивлению, был выключен.

Включив его, усмехнулась, поражаясь чьей-то заботливости, батарейка была ополовинена, но самолично умирать комм не планировал. Значит, Жибор решил дать мне шанс выспаться.

Нет, я его не понимаю, то унижает, так что сгореть от стыда хочется, то заботлив до умиления. Страшный тип. Несомненно, ему требуется врач. Хотя он вроде хвалился, что сам из них, значит, случай куда запущеннее. Такому и не доказать, что он болен на всю голову.

Комм в руках ожил, принимая вызов от мастера Леона. Давненько мой учитель не звонил. Я, конечно, сама сказала всем, что у меня творческий кризис, и пропало вдохновение, когда началась заварушка с Линдой. Но ситуация давно разрешилась и жизнь потекла размеренно. Но я продолжала лениться, наслаждаясь отсрочкой.

Светская жизнь выматывает и иногда нужен вот такой отпуск, в тишине и подальше от надменных землян, которые считали меня выскочкой за глаза, а при встрече тянули свои губы, желая расцеловать в обе щёки.

Но вот пришло время возвращаться в этот мир лицемерия и раздутого самомнения. Глубоко вздохнув, пригладила волосы рукой и приняла вызов.

— Приветствую вас, мастер Леон, — проворковала я, как обычно делала.

Пожилой землянин с блёклыми глазами, цепко взирающими из-под густых бровей, хмурился. Он находился в своей студии, где давал уроки. Ностальгия нахлынула на меня. Я вспомнила, как впервые шагнула в эту студию молодой девчонкой, для которой мир был полон чёрно-белых красок. И именно этот мужчина в летах научил видеть полную палитру. Он научил творить, создавать, переживать свою боль, выплёскивая её на полотна.

— Ты почему не выходишь даже в сеть? Ты хоть представляешь, как паникуют твои фанаты? Они уже приходили сюда, и я сдал им твоё местонахождение. Жди гостей. Твой фан-клуб летит на «Астрею»!

— О нет! — простонала я, прекрасно понимая, что мне за это будет. Викрам и так с трудом упросил капитана станции спокойнее относиться к моим поклонникам, которые как-то раз решили устроит флешмоб и танцевали в торговых рядах. После этого капитан строго проверял прилетающих, если их имя фигурировало в списке, который я была вынуждена ему выдать — со всеми участниками моей группы в социальной сети — то их сразу отправляли домой.

— О да. Наконец-то ты поймёшь, что ты не просто художница, а звезда, которая должна постоянно творить, чтобы не закатиться с небосклона славы. Я не всемогущий и тебя уже начинают забывать. Рейтинг твой падает! Одумайся и дай мне новую картину.

— Мастер Леон, — простонала я, понимая, что он сто тысяч раз прав, но опять окунаться в тот бешеный темп без сна и отдыха не хотела.

— Картину, Натали. Я ни за что не поверю, что ты не нарисовала ни одну за такой длительный период. Так что иди в студию. Сейчас же! — выкрикнул учитель, и я сорвалась с места.

Несла включённый коммуникатор в руке, мысленно посылая на голову старикашке проклятия. Как же меня бесило, когда он начинал в таком тоне со мной разговаривать и самое противное, что имел полное право на это. Только с его подачи на меня обратили внимание в союзе художников. Это целиком и полностью его заслуга, что я стала известной повсеместно. Он даже некоторое время принимал заказы для меня. Так что мне не оставалось ничего другого, как подчиниться.

На ходу рассказывала, чем занималась всё это время. Что не сидела, сложа руки, а то учитель мне точно это припомнит и заставит делать какую-нибудь работу для очень важного человека и отказаться я не смогу, иначе нанесу мастер Леону смертельное оскорбление. Такое уже бывало, и закатывать скандалы учитель любил.

— Я принимала заказы, за которые неплохо платили. В основном портреты унжирцев.

— Да, я наслышан, что ты продолжаешь рисовать. Но меня интересует совсем не это, покажи мне шедевр, чтобы я смог представить его на выставке, которую открываю через пять дней. У меня нет жемчужины. Понимаешь, из того что мне приносят эти бездари, нет ничего, что было бы отражением чувств. Бездушная мазня, вот на что только способны нынешние великие художники, которым лично я даже кисти в руки бы не дал. Но мода меняется, и надо идти с ней в ногу. Так что показывай, что у тебя есть.

Я вздохнула, открывая дверь в студию. Что показать учителю, даже не знала.

— Вот то, над чем работаю сейчас — но это заказ.

Повернула комм так, чтобы мастеру Леону было видно полотно. Сама же оглядывала ещё три картины. На одной пейзажи Унжира, семейный сад дома Самир. Вторая — начатая картина, на которой я планировала нарисовать противоборство белого и чёрного. Сюжет в голове был, а вот на деле оказалось сложнее передать замысел, поэтому я отложила пока эту работу до лучших времен. Ну а третья — ши Трона.

— Вижу, вижу. Хорошие мазки. Ты и впрямь переживаешь творческий кризис. Я думал, ты меня решила обмануть, — заявил мастер Леон, и я опешила, стала разворачивать комм к себе экраном, желая узнать, о чём говорит учитель, когда он резко закричал:

— Стой! Стой! Дай мне это увидеть!

Я от его воплей чуть коммуникатор не выронила, но замерла, переспрашивая:

— Что увидеть?

— Картину! Да, вот эту!

Я досадливо сморщилась. Ну точно, как же я забыла, что у мастера слабость на манаукцев. Он просто бредил ими, особенно после работ, присланных Линдой.

— Это шедевр! Гениально! Ты влюбилась, моя ласточка. Несомненно, влюбилась!

— Как вы узнали? — поражённо уточнила, начиная подозревать учителя в шпионаже. Если уж у Викрама есть на меня досье, то я уже не удивлюсь, если у мастера тоже найдётся нечто подобное.

— Когда ты только пришла ко мне, ты рисовала красным. Много тёмного и красного — это цвета твоей боли и любви. А когда ты успокоилась, то стала использовать холодные цвета: синий, голубой. И вот красный цвет вернулся. Я так понимаю: безответная любовь?

Я воззрилась на портрет ши Трона. Левая сторона была сверху залита красной краской, правая же осталась практически нетронутой. Поэтому было видно пол-лица. Картина выглядела зловещей: холодный взгляд красного глаза Энди сгущал краски, нагнетая обстановку. Только сейчас я заметила, что его улыбка, которую я любила, превратилась в презрительную усмешку.

И почему, разговаривая об Энди, я вспоминаю Жибора? Почему когда-то любимые глаза кажутся чужими, жестокими и злыми? И вспоминается другой взгляд — лукавый, насмешливый. Глупости какие-то в голову лезут. Переспала с мужиком и теперь не могу отделаться от мыслей о нём. Подумаешь, доставил удовольствие, о котором я только читала. Не могу же я теперь вечно о нём думать.

Он просто телохранитель, и когда придёт время, он оставит меня. Как сейчас, например, бросил, умчался по своим делам. Стоя перед портретом, я чувствовала себя предательницей, словно нарушила клятву. Поддалась соблазну и другой мне понравился больше.

Протяжно вздохнула, возвращаясь из своих тягостных мыслей в реальность.

— Да, вы правы — безответная, — призналась учителю.

— Я забираю её на выставку. Отправляй её сейчас же при мне.

— Не могу, — заупрямилась я, но не знала, как объяснить учителю.

— Даже слушать ничего не желаю. Быстро отправила мне картину! — вскричал мастер Леон, даже покраснел от волнения.

— Я не могу. Надо глаза исправить. Он тут слишком узнаваем.

Ещё раз посмотрела на портрет, отметила, что тут можно обойтись голубой краской. Мастер, как всегда, подмечал истину. Голубой цвет — это цвет, когда умирает моя любовь.

— Ты что, боишься, что все узнают твоего возлюбленного? — ирония так и сквозила в голосе учителя. Но я покачала головой, всё ещё раздумывая, как изменить портрет, чтобы не испортить его.

— Нет, просто у манаукцев есть традиция объявлять покровительство, — стала объяснять мастеру, а сама положила комм на небольшой стол, где у меня чего только не было: от красок до просто старых засохших палитр. На одной из таких выбрала нужные мне цвета, взялась за кисточку и начала замазывать красный оттенок глаз. — И если так отдам, то подумают, что я сменила покровителя, а этого делать мне не с руки. Дедушка спит и видит, как выдать меня замуж.

— Ну так сдалась бы. Может, и сердце залечила бы, — дал совет мастер, за что удостоился от меня укоризненного взгляда.

— Вы же знаете, что Адела влюблена в моего жениха. Как я могу так с ней поступить? Я же не люблю Ли.

— Ох, молодёжь. Да при чём тут любовь? Главное — благополучие. Вот старость нагрянет, тогда и поймёшь, что главное то, что за душой у человека. Муж должен не только любить, но и зарабатывать.

— Семья Ли разорилась, — ввернула я мастеру надменным тоном.

В последнее время все стремятся меня учить жизни. Неужели я такая никчёмная? Быстро закончив, отошла на несколько шагов назад и придирчиво присмотрелась. Общие черты остались, но узнать в этом голубоглазом надменном брюнете доктора Трона не каждый сможет.

— Если он нищий, то ты права. Зачем же тогда твой дед настаивает на вашем браке? — удивился мастер, а я пожала плечами.

— Старческий маразм, наверное. Ой! — спохватилась я, прикрывая рот ладонью, испуганно воззрилась на экран комма. Я забыла, с кем разговаривала: — Простите, я не хотела вас оскорблять.

— Ты не меня оскорбила, а своего дедушку. Я же ещё молодой, так что дыши ровнее, — сухо ответил мастер, явно обидевшись. Хоть он и молодился, но панически боялся старости. Это знали все в его окружении.

— Простите, — ещё раз извинилась перед учителем.

— Забудь. Ну как, готово? Отправляй. Это будет шедевр. Кстати, — вдруг сменил тон мастер и заискивающе спросил: — а от Линды нет ничего? Может, она тоже нарисовала картину? Я с большим удовольствием и её творение выставлю.

Волна обиды и горечи окатила меня с головой. В последнее время тень сестры преследует меня. Точнее, я становлюсь бледной тенью Линды. Мы очень похожи, но в ней было лучшее. Как бы я ни старалась, постоянно приходилось оглядываться, так как везде находились те, кто сравнивал меня с ней. И я проигрывала в этом сравнении.

— Нет, — резко высказалась, — она не в том положении. Ей скоро рожать и сами понимаете, не до картин.

— Понимаю, понимаю, — ласково ответил мастер, — как не понять. Но если вдруг, ты обязательно пришли мне…

— Я поняла, — перебила я учителя.

Раздражение не отпускало. Хотелось высказаться, хотелось кричать о несправедливости, но я не смела. Это всё зависть. Я умом понимала это, но ничего не могла с собой поделать. Линда совершенна. Она не полукровка, она красива, решительна, у неё нет пагубной крови, которая делает тебя рабом низменных желаний. Она бесспорно гений во всём, за что ни возьмётся, а я лишь художник. Хороший художник, но которого забудут тут же, как я перестану рисовать.

Запаковав картину в герметичную упаковку, вызвала грузчиков экспресс доставки. Не хотелось отправлять Энди по обычной почте, вдруг затеряется.

— Всё, — сообщила я мастеру, — сегодня точно будет.

— Жду, — коротко ответил учитель и отключил связь.

А я осталась ждать грузчиков, которые пришли буквально через десять минут. Отдав им портрет Энди, у меня на душе стало легче.

Вернулась в кухню, так и не сделав снимок, приступила к поглощению остывшей еды. По-другому этот процесс никак не назвать, именно поглощение. Я не чувствовала вкуса еды из-за кома в горле. Почему я должна стремиться быть как Линда? Неужели я так и проживу всю жизнь, постоянно оглядываясь на неё. А телохранитель-то оказался прав. Это противно — жить зависимой от чужого решения, не имея своего собственного.

Жуя мясо, задумалась, что я хотела от этой жизни. И вдруг поняла, насколько же я одинока. Схватив комм, решила дозвониться до единственного родного человека, чтобы не потонуть в этой жалости к себе.

И каково же было мое удивление, когда я увидела, что Линда мне звонила. Её входящий вызов был сразу после моего исходящего. Только я не помню, чтобы разговаривала с сестрой.

Набрала её номер стала ждать, пока после гудков не услышала едкое:

— Вы поглядите на неё. Её сестра рожает, а она сбрасывает. А ну быстро в медблок, в пятую палату. Тебя племянница уже заждалась!

— Ты родила! — радостно выкрикнула я, сообразив, зачем сестра звонила и почему не могла принять мой вызов. — Ура. Поздравляю! Я сейчас буду. Тебе чего-нибудь принести?

— Да, поесть! Нормальной пищи, — зашептала сестренка, явно прикрывая комм рукой. — Они меня хотят отравить. Эту зелёную мерзость и едой не назвать.

— Поняла тебя, — рассмеялась я и отключила связь.

Сборы не заняли много времени, но полностью опустошили мои запасы вкусной еды. Но для Линды мне не жалко, к тому же Жибору есть чем заняться, когда вернётся. Не всё же надо мной измываться.

И только когда я захлопнула дверь, поняла, какая же доверчивая дура. Я могла выйти из жилблока. Он же сказал, что лишь когда внутри, дверь блокируется. А если телохранителя не пускать внутрь?

— Вот ведь зараза! — в сердцах выдохнула, понимая, что не пустить просто не смогу. Он найдёт причину вторгнуться на мою территорию. Хитрый попался альбинос.

Я мчалась к сестре не столько принести ей еды, сколько пожаловаться на Жибора. Она должна была что-то с ним сделать! Но у самой палаты я притормозила, расстроенно вздохнув. Опять получалось, что я все свои проблемы перекладывала на сестру, а она только-только родила. Так, я просто не имею права её расстраивать. Надо стать сильнее и просто выставить его за дверь. Да. Я храбрая и сильная. Каким бы он ни был замечательным, какие бы ни были у него умопомрачительными гены, которыми он со мной поделился, как бы восхитительно ни готовил, каким бы ни был заботливым и виртуозным любовником, но я должна дать ему отставку.

Так и скажу ему, что он уволен. Пусть я буду жалеть, что у нас был только секс. Пусть я буду представлять, какое бы ждало нас будущее. Но он маньяк и псих, с такими лучше прощаться сразу, не привязываться. Хватит мне и того, что сердце горюет по Энди. Больше ни один манаукец не проберётся ко мне в душу, и уж тем более в сердце.

Глубоко вздохнула, успокаиваясь. Натянула радостную улыбку, Линда не должна думать, что у меня что-то стряслось. Я непревзойдённая актриса. Надо только найти в себе силы играть роль до конца.

В палате оказался Викрам и ши Трона. Я спрятала пакет с едой за спину и замерла возле дверей. Сердце тревожно забилось в груди, но не затрепетало как прежде. Уже сегодня Адела пришлёт мне препарат, а желания использовать его у меня не было. Словно между вчера и сегодня прошло несколько месяцев. Странная пропасть образовалась между нами, из которой веяло леденящим душу холодом. Или это я была слепая и не замечала её?

— Натали, — радостно воскликнула Линда и поманила меня к себе рукой.

Я отмерла и приблизилась к её кровати. Племяшка лежала рядом с сестрой и тихо посапывала.

— Какая прелесть, — выдохнула я и, поставив пакет на стул, села на кровать, разглядывая крохотулечку. — Как назвали?

— Елизавета, — с гордостью ответила сестра, я же усмехнулась, вспоминая рассказы мамы о нашей прабабушке, которая славилась крутым нравом и острым умом. Обернулась к Викраму и только сейчас заметила, что он неважно выглядел. Словно пил, не просыхая, несколько дней. Неужели из-за этого я не могла до него дозвониться?

— Мама будет рада, — похвалила я сестру, забывая, что хотела спросить у Вика.

— А что в пакетах? — тут же поинтересовался Энди, а я даже не вздрогнула, сердце не ёкнуло, лишь горечь разочарования в душе.

Как же быстро во мне умирает любовь. Всего несколько часов и всё, только холод в груди.

— Одежда, — легкомысленно ответила, не понимая себя и начиная злиться.

Я столько месяцев пыталась добиться его. Его гены так манили к себе! И что теперь? Сижу рядом с ним и не чувствую ничего. Нет тяги, нет зова природы — пусто!

Как тут не разозлиться на себя. Ведь чем-то привлекал он меня всё это время, я же бредила им!

Для проверки даже встала и развернулась к нему лицом, вглядываясь в красные глаза. Совершенно чужой манаукец, словно первый раз увидела. Надменно приподняла бровь, когда заметила, как отшатнулся от меня Энди, тая в глазах страх.

— Фаза закончилась, вам ли не знать, ши Трона, — небрежно высказала ему, уж кто как не он должен об этом помнить.

После пробуждения первое, что я отметила, разглядывая своё отражение, это серые глаза. Мне хватило одного раза с Жибором, чтобы успокоить гормоны.

И теперь оставалось лишь ждать, получится ли забеременеть. И тогда у меня появится такая же крошка, как и у Линды. Грустно улыбнувшись, я перевела взгляд на сестру, которая настороженно следила за мной.

Подмигнув ей, я вновь присела, больше не обращая внимания на мужчин. Взяла Линду за руку, тихо спросила:

— Страшно было?

Хотелось пообщаться с ней тет-а-тет, а для этого нужно завести такой разговор, от которого мужчины сбегут.

— Да, немного страшно, — поддержала беседу сестра, выразительно кивнув на Вика, добавила: — особенно ему.

— Да ты что? — наигранно удивилась я и перевела взгляд на папашу, который достаточно резко приказал мне и Энди:

— Оставьте нас троих. Я же могу спокойно побыть со своей семьёй?

Я понимающе улыбнулась ему и встала, склонилась над Линдой, желая её поцеловать в щеку, но она чуть отстранилась и тихо спросила:

— Что у тебя произошло? Кто обидел?

Как я не разревелась, ума не приложу, но сумела выдавить из себя очередную улыбку и поспешила успокоить сестру:

— Всё хорошо. Потом поговорим. Пусть Викрам успокоится.

Поцеловав Линду, я покинула палату, за мной вышел Энди. Я чувствовала затылком его взгляд, но продолжала идти к лифтам, приказывая себе не оглядываться.

Нажала кнопку вызова и стала ждать, когда откроются дверцы, притопывая носком туфли. Мысленно молила, что бы это поскорее произошло, так как слышала, что ши Трона стоял неподалеку, чувствовала его присутствие и боялась, что он позовёт меня.

— Энди, дорогой! — вдруг раздался чей-то красивый сильный голос.

Кого кричали, и ежу было понятно, и я не сдержалась, обернулась, желая увидеть соперницу. Хотя какая я теперь соперница? Я никто для него и была никем.

Энди стоял от меня на расстоянии трёх метров возле одного из коридоров, откуда к нему выпорхнула та пациента, которую я застала в его кабинете.

Она обвила Энди руками за шею и прильнула, страстно его целуя, словно после долгой разлуки. Ши Трона пытался отстраниться, косясь на меня, а я стояла и умирала. Медленно, но верно. Боль пронзила сердце, и холод стал сковывать моё тело. А девушка словно не замечала, что Энди пытается её отцепить от себя. Она демонстрировала мне свои права на своего мужчину.

Глава 6

Натали

Я судорожно вздохнула, за спиной открылись дверцы лифта и стали выходить люди. Я мешала им, но не могла сдвинуться с места, всё смотрела сквозь пелену слёз на устроенное для меня представление, не отводя взгляда от покрасневшего Энди.

Вдруг большая горячая ладонь закрыла мне глаза, я смогла сомкнуть веки и сглотнуть душивший меня ком рыданий. Я устало облокотилась на грудь своему телохранителю, приходя в себя.

— Не смей показывать ему или кому-то другому свои слёзы, — зловеще зашептал Жибор, а я, как сумасшедшая, развеселилась. — Только я могу их видеть. Только я.

— Да пошёл ты, знаешь куда? — беззлобно ответила ему, мечтая оказаться в надёжных и крепких объятиях этого собственника.

Раз вернулся, значит, не всё потеряно, значит, у меня есть ещё время окончательно излечиться от своей любви к Энди.

— Знаю, — ответил в тон мне Жибор, легко поднимая на руки и внося в лифт. Я положила голову ему на плечо, обхватила за шею. Открыть глаза мне даже не приходило в голову. Как и разговаривать не хотелось. Просто молчать и чувствовать себя в безопасности ото всех.

Всё же что-то есть неправильное в наших с Жибором отношениях, если это, конечно, можно назвать отношениями. Слишком всё быстро завертелось, и я запуталась в своих чувствах.

— Кто ещё видел тебя зарёванную? — сухо спросил меня телохранитель, а я пожала плечами.

— Какая теперь разница. Я столько раз ревела в своей жизни, всех и не упомнишь, кто видел меня такой.

— Я про сейчас, — тихо уточнил альбинос.

Странный он какой-то, и вопросы у него странные.

— Не знаю. Я ничего не видела, — ответила ему и уткнулась в его шею.

От Жибора пахло моим гелем, тем, которым я раньше пользовалась, до Энди. Значит, опять принимал душ у меня, а я не захотела смывать его запах со своего тела.

— Ты поела? — задал следующий вопрос мой надсмотрщик, вызывая во мне истерический приступ смеха.

Я открыла глаза и стала рассказывать:

— Ты не поверишь, но даже не поняла, ела или нет. Как узнала, что Линда родила, всё, что ты приготовил, к ней снесла в палату. Её там зелёной кашей травят.

— Всё снесла? — переспросил Жибор, а я кивнула.

— Холодильник пуст, как и прежде. Я даже не подумала, что потом есть буду.

— Похоже на тебя, — усмехнулся Жибор. — Ладно, не проблема, приготовлю ещё что-нибудь.

— Спасибо, — прошептала ему.

— Но тебе не дам, — тут же исправился мужчина.

Я даже опешила от такого.

— Как это не дашь?

— Ты наказана, — бесстрастно разъяснили мне и понесли по коридору к моему жилблоку, не обращая внимания на то, что я начала вырываться, не желая принимать такое положение дел.

— Ты меня что, морить голодом собрался? Я запрещаю тебе входить ко мне в жилблок, понял! — вскричала я, когда до дверей осталось несколько шагов. Ведь если он войдёт, то я опять не смогу выйти без его позволения, опять стану узницей собственного дома. — Если переступишь порог, то полицию вызову!

— Я твой те-ло-хра-ни-тель! — чётко по слогам заявил Жибор, легко удерживая извивающуюся меня, и открыл дверь, перешагивая этот самый порог. — Меня наняли оберегать тебя!

— Вот именно, оберегать, а не издеваться и морить голодом! — кричала я в полную силу лёгких.

Я честно была уверена, что хоть кто-то, но прибежит мне на выручку, но то ли спасители медленно бежали, то ли Жибор слишком быстро захлопнул дверь. В итоге я опять оказалась в ловушке. Чёрт! Расслабилась и вот, получила щелчок по носу.

Меня поставили на пол, зная, что я никуда не убегу, сложили руки на груди, опёрлись спиной о заблокированную дверь и насмешливо окинули взглядом. Так захотелось глаза ему выцарапать, что пальцы сами сжались в кулаки. Единственное что сдерживало меня — это осознание, что он не тронет меня, пока я сама не переступлю черту. Но стоит только замахнуться, ещё неизвестно чем обернётся для меня такой порыв.

Мужчина молчал, словно задумывал очередную гадость для меня, а я стояла и мысленно кастрировала его раз сто, наверное, всяческими извращёнными методами, вот только злость никуда не делась. От чужих страданий мне лучше не становилось.

— Хорошо, умоляй меня, и я приготовлю всё что захочешь, — Жибор неожиданно сменил тон на насмешливый.

Я засопела и обиженно произнесла:

— Слушай, это уже ни капли не смешно. Я могу понять интимные ролевые игры для усиления эффекта и поднятия самооценки, но это уже просто издевательство. Ты ущемляешь моё достоинство! Я не буду умолять тебя меня покормить, понял? Я не продаюсь за еду!

Развернулась и с гордо поднятой головой ушла в спальню, хлопнув дверью. Тоже мне нашелся центр Вселенной, все должны его умолять и поклоняться ему. Перетопчется! Немного успокоившись, сбросила туфли, забралась на кровать и принялась заказывать еду из местного земного ресторана. И чем больше я думала о еде, тем сильнее чувствовала голод. Поэтому десять минут мне казались бесконечными. Я даже успела за это время ответить фанаткам на пару писем, заверяя их, что со мной всё хорошо и не стоит им пытаться прорваться на станцию, всё равно капитан не позволит.

А когда в дверь позвонили, то просто сорвалась с места и выпорхнула из спальни. Жибор выглянул из кухни, проводил меня взглядом, я ему показала язык. Пусть по-детски, но нечего доводить меня до такого состояния!

Затормозив у самой двери, поправила платье и поняла прискорбный факт. Дверь на меня не реагировала, сколько бы я ни прикладывала ладонь, она требовала набрать пароль.

— Чёрт! — выругалась я, всматриваясь в экран.

Посыльный стоял, держа в руках объёмные пакеты, а я ему даже сказать ничего не могла. Динамики не включались, а парень звонил и звонил.

Закусив губу, пыталась придумать, как быть, но уж точно умолять не буду.

— Вкусно, наверное, — мечтательно протянул за спиной Жибор, и это была последняя капля. Терпение мое лопнуло.

Развернулась, замахиваясь рукой, чтобы двинуть локтем куда придётся, а затем пнула ногой в живот, чтобы оттолкнуть от себя не ожидавшего, казалось бы, нападения манаукца. Но он поймал мою стопу рукой и, закинув себе на бедро мою ногу, прижал спиной к двери.

Мои руки взметнулись к его глазам, но были перехвачены и заведены над головой. Тогда я спустила ногу с талии, желая стукнуть ему под колено. Но и тут меня ждало фиаско. Всё же сражаться с ним невозможно, он предугадывает все мои действия.

Я замерла, тяжело дыша и с ненавистью глядя в красные глаза альбиноса. А он медленно склонялся надо мной.

— Умоляй, — практически выдохнул мне в губы Жибор.

Я упрямо молчала, слушая, как упорно трезвонит посыльный. Этот гад улыбался, зная, что сильнее, ждал, когда я сдамся. А я кусала губу и молчала. А когда трель звонка утихла, в жилблоке воцарилась такая гробовая тишина, что я слышала, как напряжённо дышу.

Первым не выдержал он. Глядя мне в глаза, медленно коснулся своими губами моих. Осторожно, словно проверяя, что я сделаю. А я крепче стиснула зубы, которыми хотела впиться в его губы так, чтобы до крови, чтобы орал от боли. И в какой-то момент я приоткрыла рот и сделала это. Укусила его, всё сильнее сжимая зубы. Вот только манаукец оказался не так прост и, перехватив мои кисти одной ладонью, другой рукой больно сжал нижнюю челюсть, заставляя отпустить его губу.

Я не сумела удержать добычу, но зато полюбовалась на отпечатки своих зубов, которые быстро таяли на алой коже губы.

— Какая ты голодная, — тихо рассмеялся Жибор, потирая её. — Так и быть, пошли, покормлю.

— Тварь, — выплюнула я оскорбление, не в силах молчать. — Да засунь ты свою еду, знаешь куда?

— Уверена, что туда, — показал глазами вниз альбинос и насмешливо продолжил: — стоит пихать то, что лучше съесть, пока не остыло.

— Убирайся из моего жилблока! Ты перешёл все границы моего терпения!

Было неудобно выгонять человека, который прижимал тебя к дверям, удерживая руки. Но я не собиралась сдаваться, желала стоять до последнего. Я должна была справиться сама с ним.

— Я обещал научить тебя терпению и поверь, оно может быть безграничным.

— Да пошёл ты со своим терпением! Твои методы садистские!

— Зато действенные, — возразил мне Жибор и, схватив за руку, повёл на кухню. Я даже сразу не нашлась что ответить, а когда меня усадили за стол, то вообще дар речи потеряла. Как можно было за десять минут приготовить мясо?

Я сглотнула набегавшую слюну и взялась за вилку. Затем воззрилась на самодовольно улыбающегося Жибора и буркнула еле слышно:

— Спасибо.

Всё же мама учила меня быть вежливой. Хотя с таким телохранителем скоро разучусь нормально с людьми разговаривать.

— Не для тебя готовил, так что не за что, — отозвался этот гад.

— Почему ты такой противный? — взвилась я, совершенно не понимая его.

— Хочешь увидеть меня другим? — приподняв белоснежную бровь, уточнил Жибор, я в ответ кивнула.

Манаукец гипнотизировал меня взглядом, а я демонстративно приступила к еде, не желая поддаваться его чарам. Тоже мне, экстрасенс нашелся! Я тоже так могу смотреть неотрывно, вот только никто не подавится. Я уж точно!

Положила кусок мяса в рот и чуть не застонала от блаженства. Как же я была голодна! Я еле сдержалась, что бы не проглотить мясо сразу, а заставила себя его прожевать.

— Умоляй меня, и я буду с тобой нежен, — через несколько долгих минут произнесла эта непробиваемая глыба самодурства. Достал, вот как есть достал!

Отложила вилку, глубоко вздохнула и решилась:

— Умоляю, будь со мной нежен. Прошу, неужели так сложно? Тебе удовольствие доставляет меня унижать?! Так нравится чужое страдание?! Что тебе надо от меня?! — всё больше разорялась я, понимая, что бессильна.

Ему ничего не доказать, он упёртый баран и не хотел меня слушать, только унижать.

Жибор встал из-за стола, подошёл ко мне, а у меня и голос пропал от его напряжённого взгляда. А дальше произошло что-то вообще не поддающееся объяснению.

Альбинос поднял меня со стула на руки и сам сел на него, усаживая меня себе на колени. Прижал мою голову к себе, кладя её на своё плечо, и ласково произнёс:

— Совсем устала, да? Надоело быть сильной девочкой? Хочешь ласки и нежности? Я буду с тобой нежным, поверь, самым нежным.

В доказательство своих слов он гладил меня по волосам и легко целовал то висок, то лоб.

— Давай тебя покормлю, а то оголодала, чуть меня не съела вместо ужина, — то ли издевался, то ли подтрунивал надо мной Жибор, при этом подцепил вилкой кусочек мяса и поднёс к моему рту.

Нет, определённо, издевался. Вот только в глазах веселья я не заметила. Я открыла рот, следя за манаукцем, а он спокойно, как только я прикусила зубами мясо, стал подцеплять новый кусок.

— Ты считаешь меня идиоткой? — поинтересовалась я у него.

— Что за глупости? — натурально удивился Жибор, и я ему чуть не поверила.

Просто хотелось верить, что не считает. Хотя любой мужчина думает именно так. Женщина априори глупее мужчины, и обратное им не доказать.

— Зачем ты так со мной? Что я тебе сделала? Зачем издеваешься и доводишь меня? — вопросы из меня сыпались, как из корзины, я не могла остановиться, желая уже узнать правду. Ведь зачем-то он так поступает со мной.

— Ты прекрасна, — тихо сказал мне Жибор и заставил съесть ещё кусочек мяса. — Я хочу наслаждаться тобой. Медленно открывать все грани, которые ты в себе прячешь.

— Ты не ответил на мой вопрос, — выкрикнула я, отодвигая в сторону его надоедливую руку с вилкой.

— Ответил, — невозмутимо заявил он.

Его рука, что удерживала меня за талию, плавно заскользила вверх, мягко зарываясь в мои волосы, от чего по спине пробежалась волна мурашек, и я балдела от такой ласки, прикрыв глаза.

— Открой рот, — прошептал мужчина, а я ему вернула:

— Умоляй меня.

Открыла глаза, хотела насладиться своим триумфом. Пусть знает, как меня унижать, но только Жибор всё испортил.

— Молю, открой ротик, — с придыханием ответил он, добавляя пикантности ситуации, нисколько не возмущаясь и не стесняясь.

А у меня от его низкого голоса всё внутри сжалось от предвкушения. Столько порочности было в его лукавом взгляде, что дыхание перехватило. Осторожно, не причиняя боли, сжал мои волосы на затылке, заставляя откинуть голову назад, поднёс кусок мяса к губам, заставляя взять его в рот. Я видела, как у него расширился зрачок, когда я подчинилась. Сочный кусок коснулся моего языка, я стала его жевать, следя за явно возбуждённым манаукцем, который смотрел на мои губы. Я облизнулась, желая его подразнить, встретилась с ним взглядом и поняла, что пропала. Жибор смотрел на меня голодными глазами, жадный взгляд придавал мне силы, заставляя чувствовать власть над этим могучим мужчиной.

— Ещё, — тихо выдохнула.

И вновь всё повторилось, алчный обжигающий взгляд на мои губы, вкус мяса во рту, мягкое поглаживание его пальцев на затылке. Жибор всё глубже дышал, а я плавилась медленно, но верно. Чёртов манаукец! Как можно завестись только от взгляда на его расширенные зрачки, на его чуть приоткрытый рот, на вздымающуюся грудь, обтянутую чёрной тканью футболки?

Внизу живота стало тянуть, и сидеть спокойно на коленях я не могла. Жибор словно прочитал мои мысли, отложил вилку, отодвинул тарелку и, обхватив меня за талию, усадил перед собой на стол.

— Эй! — возмутилась, не желая порочить предмет мебели, на котором я только ем.

Поэтому легко спрыгнула на пол. Отчаянно хотелось сбежать от вставшего со стула манаукца, его странное молчание пугало. Но больше хотелось продолжить игру, которая затягивала.

— Диван для этого есть, — заявила ему и надменно приподняла бровь, сложила руки на груди, ожидая его хода.

Вот только мужчина вновь поступил по своему, перечеркнул все мои фантазии, которые были одна другой откровеннее.

— Садись, я тоже проголодался, — заявил Жибор.

Он наполнил тарелку и поставил её на стол, налил воды в прозрачный стакан, затем понаблюдал за тем, как я, недовольно хмурясь, прожигала его взглядом, но села на нагретый стул, придвинула к себе свою тарелку и продолжила есть. Он самодовольно улыбнулся и налил мне воды тоже. Поблагодарив, сделала несколько глотков и чуть не поперхнулась, когда он как бы между делом заметил:

— У тебя глаза сменили цвет. То есть ты теперь не опасна для общества?

— В плане, опасна для общества? — возмутилась.

— Таблетки ты ведь из-за этого пила? — невозмутимо поинтересовался Жибор, садясь напротив меня.

— Вовсе нет. Я не опасна! Я же не бандит какой, чтобы считать меня опасной.

— Маньяки тоже опасны, — возразил мне Жибор.

— Это уж точно, — поддакнула ему. — Ты в зеркало почаще смотри и это приговаривай, может, поймёшь, кому должен это говорить. Уж точно не мне.

— Не скажи, — тихо рассмеялся мужчина, чуть подался вперёд и заговорщицки прошептал, — ты же меня только что чуть не изнасиловала. Даже позвала на диван.

— Что? — взвилась я, соскакивая со стула. — Да это ты меня чуть не разложил прямо на столе!

— Хорошая была идея, жаль, тебе не понравилось, — спокойно ответил телохранитель, и как ни в чем не бывало продолжил есть.

Я даже опешила, думала, он будет оправдываться. Расстроенно выдохнула и вновь заняла своё место, тоже стала есть, молча поглядывая на манаукца, который улыбался не таясь.

Ненормальный! Закончив с едой, решила доделать портрет. Его давно пора было отдать. Поэтому, поблагодарив Жибора, убрала посуду в мойку и пошла работать. Всё же мне нужно было выплеснуть не потраченную энергию.

Я его скоро ненавидеть начну, заведёт, потом бросит. И кто он после этого? Садист! Присмотревшись к портрету прекрасной унжирки, пыталась понять, что мне в нём не нравилось. Вроде и готово, можно отдавать заказ, но всё внутри меня протестовало, заставляя доделать. Поэтому я отошла практически к двери и придирчиво осматривала своё творение.

И когда я поняла, чего не хватает и хотела уже завершить работу, как тяжёлая ладонь легла мне на плечо, а грозный окрик заставил присесть от неожиданности:

— Где портрет Трона?

Медленно обернувшись, оценила рассерженного манаукца, который явно был мною недоволен.

— Отдала, — тихо ответила и вздрогнула, когда Жибор развернул и схватил за плечи.

Рыкнул на меня так, что у меня чуть пол не ушёл из-под ног от страха.

— Кому? Ему?

— Нет, — замотала головой, недоумевая, что я сделала не так. — Учитель потребовал отдать для выставки.

— Какой выставки? — зашипел на меня Жибор, чем пугал до икоты.

Только этим я могла объяснить свои действия. Вырваться из цепкого захвата сильных пальцев у меня не получалось, поэтому я ударила коленом мужчину в пах, а затем попыталась отдавить ногу.

Вот только манаукец лишь покраснел и сквозь стиснутые зубы выдохнул, чуть сгорбился, выпучив глаза. Но не отпускал меня. Попыталась вырваться, обхватив его руками за затылок и дёрнуть вниз, чтобы ударить коленом в лицо. У меня ничего не получилось! Жибор просто уронил меня на пол, навалившись всем телом и сипло потребовал не шевелиться.

— Дикая, — припечатал он меня, глубоко дыша. — Чего испугалась? Я тебя даже пальцем не тронул!

Мне до его возмущений было как до далёкой звезды.

— Пф-ф-ф, ты бы себя видел со стороны! Тут любой испугается. Чего орёшь на меня? Не нужен мне был портрет, вот и отдала, жалко выкидывать. Месяц потратила на него. Чёрт! — в сердцах выругалась и замерла.

Целый месяц страдала! Месяц! Это так долго. Никто ещё меня так сильно не увлекал.

Жибор сложил руки у меня на груди, положил на них подбородок, разглядывал моё страдание. Он уже не хмурился, не сверкал глазами, а спокойно улыбался мне.

— Ты понимаешь, что произойдёт, как только картина появится на всеобщее обозрение? — чуть ли не мурлыкая, поинтересовался он у меня.

— Ничего не будет, — уверенно заявила ему.

— Будет, готовься.

— Ты чего такой довольный? — не поняла я его намёков.

— Ты дала мне прекрасный шанс, которым я обязательно воспользуюсь, моя глупая.

От его наглой улыбки у меня даже слов не нашлось возмутиться, да и не дал он мне этого сделать, поцеловав, пресёк любые мои попытки вырваться и сбежать.

И невозможно сбежать от такого сладкого искушения, от елейных губ, от ласковых рук. Он исполнял мои желания и был нежным, предельно нежным, что хотелось растаять под ним, отдаться соблазну и стать слабой женщиной. Хоть на несколько секунд, хоть на миг.

Закрыв глаза, впитывала в себя наслаждение, которое дарил этот невозможный мужчина. Отвечала на поцелуй, теряя голову и чувство реальности. Цеплялась за его широкие плечи, с трудом сдерживая стоны.

Была послушна его рукам, которые оглаживали каждый изгиб моего тела, то чуть сжимая груди, то обводя линию бёдер. Для него не было запретов, а для меня не было правил. Не хотелось ни о чём думать, только дать ему разжечь огонь в крови, который угнетал меня с момента пробуждения. Я хотела воспарить к незримым высотам, чтобы искрами опасть вниз.

Манаукец словно не замечал одежды, целовал мои груди через ткань, согревая своим дыханием, оставляя после себя чуть влажные следы. Он поднял мне подол платья к животу и долго глядел на кружевное бельё, словно раздумывая. И в этот миг в моём затуманенном мозгу всплыла мысль, что он опять дразнится, опять завёл до предела и ждёт от меня мольбы.

— Чёрт! — выдохнула в сердцах, не желая унижаться.

Как можно каждый раз об этом умолять? Он точно псих, если думал, что я это сделаю вновь. Я отвернулась и закрыла руками лицо, так как предатели-слёзы были тут как тут.

Нельзя доверять мужчинам, сколько раз меня этому учила жизнь, но я слишком глупа, чтобы понять это.

Жибор

Вернувшись в жилблок после того как уладились дела у янарата, и его жена нашлась, а мать была выставлена со станции на её корабль, Жибор обнаружил, что Натали ушла. Слишком много времени он потратил, нельзя было оставлять её на такой долгий срок. Зная госпожу Новик, от неё можно было ожидать всего что угодно. Она могла вляпаться в очередной скандал. Опросив парней, узнал, куда направилась девушка, а также и новость, что у ши Махтана родилась дочь.

Жибор сам не заметил, как оказался в кабине лифта, как остервенело жал на кнопку нужного уровня. Не замечал, как своим видом пугал манаукцев, которым посчастливилось ехать вместе с ним. В голове билась лишь одна тревожная мысль, что девушка встретится с ши Трона. Что вновь придётся начинать всё с начала. А ведь она только стала его замечать. Когда дверцы лифта разошлись на этаже медблока, то красная пелена поднялась перед глазами. Его Натали стояла к нему спиной у самого лифта и глядела на то, как целовался ши Трона со своей возлюбленной.

Это было подло и низко со стороны доктора, дать такое увидеть той, что была безответна влюблена. Пассажиры лифта пытались покинуть кабину, но Натали стояла так, что им приходилось её слегка толкать, чтобы пройти, а девушка будто этого не замечала. Жибор приблизился к ней и накрыл её глаза рукой, чувствуя влагу на щеках. Ярость всколыхнулась в альбиносе и отразилась в его глазах. Ши Трона видел свой приговор и задёргался, пытаясь отстраниться от возлюбленной, но та цепко держалась за него, не выпускала из своих объятий.

Смотреть это представление Жибор дальше не захотел, да и Натали еле держалась на ногах. Надо было подумать о её состоянии и поскорее унести в жилблок. Ему не нравилось, как тиха она была, покорно позволяя нести себя на руках. Лицо она прятала, уткнувшись ему в плечо, но зеркала позволяли мужчине заметить закрытые глаза и горькую улыбку. Она сдалась, отказалась от своей любви, позволила без боя растоптать свои чувства.

Жибору хотелось отмотать время вспять и предотвратить этот момент. Стереть его с ленты времени.

— Кто ещё видел тебя зарёванную? — спросил он у девушки, прокручивая в голове воспоминания о тех, кто ещё находился в коридоре на тот момент.

Те, кто выходили из лифта, не совсем понимали, что произошло на этаже, и их внимание привлекала целующаяся парочка. Никто не обернулся на Натали. Её слёзы видел только Трона и его возлюбленная. Но нужно было вычислить всех свидетелей, посмотреть запись с камер.

— Какая теперь разница, — его размышления прервал тихий голос Натали, которая даже глаз не открыла, отвечая ему. — Я столько раз ревела в своей жизни, всех и не упомнишь, кто видел меня такой.

— Я про сейчас, — уточнил Жибор, пытаясь успокоить ярость внутри себя.

— Не знаю. Я ничего не видела, — ответила ему девушка и уткнулась в его шею, щекоча своим дыханием.

Мужчина усмехнулся, радуясь, что никого не было в лифте, и никто не видел его счастливой улыбки. Доверчивая девочка пыталась найти у него поддержку, искала в его лице защитника. Ярость растаяла, оставив после себя холодную галочку на будущее. Ни в его характере было забывать обиды, просто отодвинуть час расплаты, взять время, чтобы всё правильно распланировать.

Янарат не простит оплошностей своего окружения. Ни одна тень не должна упасть на его авторитет.

— Ты поела? — решил сменить тему Жибор, чувствуя, что настроение у девушки вновь поднимается, раз она вдруг рассмеялась над его вопросом, словно шутку услышала.

Натали повернула голову, всматриваясь ему в глаза, позволяя мужчине придирчиво оценить её состояние. Боль никуда не делась, залегла в горьких складках уголков губ, укрылась еле заметными тенями под ресницами. Мужчина не мог простить себе, что не успел. Задавался вопросом, скольких минут ему не хватило.

— Ты не поверишь, — между тем девушка делилась с ним своими приключениями, пока его не было рядом, — но даже не поняла, ела или нет. Как узнала, что Линда родила, всё, что ты приготовил, к ней снесла в палату. Её там зелёной кашей травят.

— Всё снесла? — весело переспросил у неё Жибор, предполагая, что знал ответ заранее.

— Холодильник пуст, как и прежде, — чуть пожимая плечами, возвестила Натали. — Я даже не подумала, что потом есть буду.

— Похоже на тебя, — усмехнулся Жибор. — Ладно, не проблема, приготовлю ещё что-нибудь.

Он успокоился, удостоверившись, что девушка оказалась сильной и не впадала в беспросветную депрессию после происшествия с Трона.

Она словно специально пыталась забыть об этом, и мужчине оставалось лишь подыграть ей. Совсем чуть-чуть, самую малость.

— Спасибо, — прошептала Натали, не замечая, как насмешливо улыбался альбинос, рассматривая её склонённую голову.

Девушка очень не любила благодарить, но заставляла себя это делать, следуя правилам вежливости. Жибор давно заметил, как душат её рамки приличий, вынуждая прогибаться.

Мужчине жутко не нравилась её покорность.

— Но тебе не дам, — добавил он, еле сдерживаясь от улыбки.

Натали удивлённо воззрилась на него и не верила своим ушам.

— Как это не дашь?

— Ты наказана, — бесстрастно разъяснил ей мужчина.

Дверцы лифта разошли, открывая вход в коридор, который вёл к жилблоку Натали. Жибор легко шёл, наслаждаясь яркой вспышкой гнева девушки. Искры из неё так и сыпались, а стройное юное тело изгибалось в его руках.

— Ты меня что, морить голодом собрался? Я запрещаю тебе входить ко мне в жилблок, понял! Если переступишь порог, то полицию вызову!

— Я твой телохранитель! — напомнил мужчина ей и открыл дверь, беспрепятственно входя внутрь. — Меня наняли оберегать тебя!

— Вот именно, оберегать, а не издеваться и морить голодом! — кричала в отчаянии девушка, сжимая кулаки.

Жибор захлопнул дверь, поставил Натали на пол. Сложил руки на груди и насмешливо глядел на покрасневшую госпожу Новик, отмечая, что глаза у неё больше не меняли цвет. Это означало, что активная фаза, которую она так боялась, закончилась, и девушка должна быть более спокойной. Хотя не верилось, что этот маленький вулкан страстей и крайностей может сдерживаться больше чем час.

Идею морить её голодом мужчина даже не рассматривал. Не после того, как самолично кормил её с рук, а она облизывала ему пальцы. Эта картина до сих пор преследовала мужчину, и хотелось повторения.

— Хорошо, умоляй меня, и я приготовлю всё, что захочешь, — Жибор решил ещё больше вывести из себя Натали.

Девушка возмущённо помолчала, но сдержалась, не чувствуя разочарования мужчины. Он хотел, чтобы она кинулась на него, дала шанс прикоснуться к ней, прижать к себе.

— Слушай, это уже ни капли не смешно, — попыталась примириться с ним девушка, убедить его пойти на уступки. — Я могу понять интимные ролевые игры для усиления эффекта и поднятия самооценки, но это уже просто издевательство. Ты ущемляешь моё достоинство! Я не буду умолять тебя меня покормить, понял? Я не продаюсь за еду!

Закончив гневную отповедь, девушка развернулась и с гордо поднятой головой ушла в спальню, хлопнув дверью. А Жибор беззвучно рассмеялся, следя за тем, как покачиваются её бёдра. Сцепил руки в замок, поднял их над головой и потянулся, самодовольно улыбаясь.

Никогда прежде он не хотел прикасаться к женщине сам, по доброй воле, а эту мечтал каждый раз подмять под себя, слушать её крики, её ругань. Вспоминая прошлую жизнь, мужчина удивлялся перемене, произошедшей в нём. Он и прежде доводил своих покровительниц, но делал это исключительно из протеста, не желая быть покорным. Он сносил все унижения, но не терял чувства собственного достоинства.

А сейчас он делал это, чтобы научить тому же одну маленькую крошку. А заодно привязывал её к себе. Она уже не смотрела на него, как на просто манаукца, которых вокруг неё было достаточно много. Натали смотрела на него и видела именно его, Жибора.

Мужчина решил, что стоит её за это побаловать вкусным мясным блюдом, поэтому направился к холодильнику. Заначку, которую Жибор убрал в морозильную камеру, девушка не увидела. Ему даже не пришлось сильно напрягаться, а просто разогреть.

Когда всё было уже готово, и мужчина хотел позвать Натали к столу, то в дверь кто-то позвонил. Девушка выбежала из спальни, пробегая мимо него, проказливо показала ему язык, вызвав в мужчине вспышку веселья. Он никак не мог решить, что в ней ему больше всего нравится: её непосредственность или её наивность. Всё же Трона был глупцом, высмеяв девушку. Рядом с ней каждая минута жизни наполнялась движением, смыслом. Она не давала расслабиться, заставляла быть всегда начеку.

Остановившись возле дверей, девушка поправила платье, провела рукой по волосам, прихорашиваясь. Жибор нахмурился, не понимая, кого это с такой радостью встречает Натали, и пошёл посмотреть на очередного соперника. Он, конечно, понимал, что у такой красавицы, как она, поклонников должно быть много, правда, ни одного пока не видел. И вот, наконец, этот момент настал.

Подкравшись поближе, мужчина понаблюдал, как Натали прикладывает ладонь к сканеру замка, как ругается, увидев требование о запросе пароля. Сам Жибор рассматривал на экране лицо молодого юноши в униформе курьера ресторана.

Не удержавшись, Жибор прошептал:

— Вкусно, наверное.

Натали резко развернулась на месте, замахиваясь рукой. Мужчина понял, что разозлил девушку окончательно, и она пошла в атаку. Но техники ей не хватало, поэтому он увернулся от локтя и поймал рукой занесённую для удара ногу девушки. Закинув её себе на бедро, он прижал Натали спиной к двери.

Это ещё больше взбесило девушку. Её руки взметнулись к его глазам, но были перехвачены и заведены над головой. Жибор с жадностью смотрел в злые глаза Натали, прижимаясь к ней бёдрами, потёрся затвердевшим от возбуждения членом. Он терял голову от неё, еле сдерживался, чтобы не взять силой. Мечтал услышать её жалобные стоны, жаркий шёпот.

Девушка замерла, оценив его состояние и своё беспомощное положение. Жибор видел в её глазах вызов и принимал его, считая девушку достойным противником, который подарит ему восхитительное чувство, когда он выиграет эту битву. В своей победе он ни капли не сомневался.

— Умоляй, — прошептал Жибор под аккомпанемент дверного звонка.

Натали кусала губу, которая уже покраснела, но продолжала молчать. Даже когда посыльный сдался, она продолжала сопротивляться. Манаукец решил, что она дала ему молчаливое согласие делать с ней всё, что ему хочется, поэтому и поцеловал, осторожно, следя за девушкой, и она не разочаровала, больно впившись зубами в его губу. Пришлось даже рукой расцеплять ей челюсть, чтобы она не откусила ему ничего.

— Какая ты голодная, — тихо рассмеялся Жибор, потирая губу. — Так и быть, пошли, покормлю.

— Тварь! — вскричала девушка, еле сдерживая слёзы, которые искрились на ресницах, отражая свет. — Да засунь ты свою еду, знаешь куда?

— Уверена, что туда, — подтрунивал над ней манаукец, — стоит пихать то, что лучше съесть, пока не остыло.

Натали вновь стала пытаться вырваться из его захвата, гневно крича:

— Убирайся из моего жилблока! Ты перешёл все границы моего терпения!

Она дарила ему свои чувства! Все, без остатка! Жибор купался в её эмоциях, насыщаясь.

— Я обещал научить тебя терпению, — напомнил он девушке, когда решил, что стоит её успокоить, а то перегорит и вновь впадет в депрессию, — и поверь, оно может быть безграничным.

— Да пошёл ты со своим терпением! — не унималась Натали. — Твои методы садистские!

— Зато действенные, — возразил Жибор и, схватив её за руку, повёл на кухню.

Усадив девушку за стол, поставил перед ней тарелку с мясом и столовые приборы. Она больше не ругалась, а как-то странно поглядывала на мужчину, чем очень беспокоила его. Не такой реакции он ожидал.

— Спасибо, — тихо прошептала Натали.

Жибор замер, гася в себе очередную вспышку раздражения. Он никак не ожидал, что после всего, что произошло у двери, она его поблагодарит.

— Не для тебя готовил, так что не за что, — бросил он ей.

— Почему ты такой противный? — взвилась девушка, возвращаясь в нужное мужчине состояние.

Пусть будет колючей и злоязычной, чем покорной и тихой. Хотя Жибор понимал, отчего так быстро меняется настроение у неё. Это усталость. Слишком многое навалилось на неё сегодня.

— Хочешь увидеть меня другим? — уточнил Жибор и удостоился утвердительного кивка.

Манаукец помолчал, просчитывая в уме свои ходы. Девушка не стала дожидаться его ответа и принялась за еду. Жибор видел, как она прикрыла глаза, облизывая губы и решился.

— Умоляй меня, и я буду с тобой нежен, — приказал он.

Девушка на удивление покорно отложила вилку, глубоко вздохнула и произнесла:

— Умоляю, будь со мной нежен. Прошу, неужели так сложно? Тебе удовольствие доставляет меня унижать?! Так нравится чужое страдание?! Что тебе надо от меня?!

Жибор умилился, слушая, с какой болью кричала на него девушка. Он встал из-за стола, подошёл к ней, поднял со стула на руки и сам сел на него, усаживая её себе на колени. Прижал голову Натали к себе, кладя её на своё плечо, и ласково произнёс:

— Совсем устала, да? Надоело быть сильной девочкой? Хочешь ласки и нежности? Я буду с тобой нежным, поверь, самым нежным.

Жибор гладил девушку по волосам и легко целовал то висок, то лоб. Она даже не представляла, как ему хотелось впиться в её приоткрытый от удивления ротик жадным поцелуем, как хотел прикусить губу в отместку за свою. Но вместо всего этого он продолжал разыгрывать из себя услужливого кавалера.

— Давай тебя покормлю, а то оголодала, чуть меня не съела вместо ужина.

Кормить с вилки оказалось столь же интимно, как и с рук. В госпоже Новик было всё возбуждающе сексуально, и она это прекрасно знала и пользовалась этим, не стесняясь. Прав был ши Трона, её создали для соблазнения манаукцев.

— Ты считаешь меня идиоткой? — поинтересовалась девушка, когда прожевала мясо.

— Что за глупости? — удивился Жибор, с трудом понимая мысли Натали.

— Зачем ты так со мной? Что я тебе сделала? — обиженно призывала его к ответу девушка, а Жибор не мог оторвать взгляд от злых слёз, поражаясь, как пленительно они смотрелись на чёрных ресницах. — Зачем издеваешься и доводишь меня?

— Ты прекрасна, — тихо прошептал ей Жибор и, желая заставить её замолчать, чтобы не мешала созерцать блестящую красоту солёной влаги, поднёс очередной кусок мяса. — Я хочу наслаждаться тобой. Медленно открывать все грани, которые ты в себе прячешь.

— Ты не ответил на мой вопрос! — выкрикнула Натали, отодвинув в сторону его руку с вилкой.

Жибор отметил, что девушка еле сдерживает рвущиеся наружу рыдания и сжалился над ней.

— Ответил, — невозмутимо заявил он.

Жибор мягко зарывался в шёлк её волос, усмехнулся, когда девушка прикрыла глаза, прогибаясь от его ласковых поглаживаний.

— Открой рот, — приказал мужчина и удивлённо замер, услышав насмешливое:

— Умоляй меня.

Девушка открыла глаза, которые горели триумфом. Жибор поразился её храбрости. Она опять бросила ему вызов. Игра продолжилась, и никто не собирался так просто сдаваться.

— Молю, открой ротик, — с придыханием ответил он, играя голосом.

Девушка судорожно выдохнула, удивление её переполняло, как и возбуждение, которое уверенно разжигал в ней мужчина. Он сжал её волосы на затылке, потянул руку вниз, немного откидывая её голову назад. Не разрывая зрительного контакта, мужчина поднёс кусок мяса к её губам, заставляя взять его в рот.

Жибор мечтал, чтобы девушка так же эротично обхватила губами головку его члена. Чтобы стояла перед ним на коленях, так же следя за его реакцией. Непокорённая, строптивая, но ласкающая его языком.

Девушка облизнулась, словно читая его мысли, разжигая дикое желание овладеть ею тотчас. Жибор замер, боясь сорваться, а Натали играла с огнём, томно прошептав: «Ещё».

Манаукцу пришлось признать, что играть девушка умела, доставляя наслаждение и ему и себе. Хотелось ещё потянуть время, дойти до той грани, когда снесёт крышу от желания.

Он отметил, как дрожала его рука, когда он взялся за вилку. Жадно следил за девушкой, как она облизывает губы, как обхватывает мясо, как оно проникает в её рот. Натали сама заводилась, тяжело дыша. Он чувствовал её желание, её страсть, которая разгоняла кровь по венам. Она нервно дёрнулась, когда он неосторожно задел её плечо рукой. Он отложил вилку, отодвинул тарелку и, обхватив Натали за талию, усадил перед собой на стол. Подол чуть приподнялся, маня заглянуть под него, и когда руки Жибора легли на колени Натали, девушка вдруг передумала.

Спрыгнула на пол, встала в позу, сложив руки на груди, пряча страх и неуверенность. Жибору не нужно было слов, чтобы понять, что он поспешил. Девушка ему ещё не так сильно доверяла, чтобы позволить большее. Он был слишком настойчив.

— Диван для этого есть, — попыталась сгладить неловкость Натали, вот только альбиносу не нужна была такая подачка.

Он хотел видеть страсть в её глазах, даже порочное желание, но она должна хотеть его так сильно, как несколько секунд назад.

Расстроившись, что всё сорвалось, Жибор встал со стула и направился к плите, бросив девушке через плечо:

— Садись, я тоже проголодался.

Натали вернулась к столу и, обиженно хмурясь, приступила к еде, так же, как и сам Жибор, она молча жевала, пытаясь понять его.

Чтобы она не забивала себе голову глупостями, манаукец решил завести с ней разговор:

— У тебя глаза сменили цвет. То есть ты теперь не опасна для общества?

— В плане, опасна для общества? — возмутилась Натали, сощурив глаза.

— Таблетки ты ведь из-за этого пила? — невозмутимо поинтересовался Жибор.

— Вовсе нет. Я не опасна! Я же не бандит какой, чтобы считать меня опасной.

Такой она ему больше нравилась, чем подозрительной.

— Маньяки тоже опасны, — возразил ей Жибор, мысленно посмеиваясь.

— Это уж точно, — поддакнула ему Натали. — Ты в зеркало почаще смотри и это приговаривай, может, поймёшь, кому должен этого говорить. Уж точно не мне.

— Не скажи, — тихо рассмеялся мужчина, чуть подался вперед и заговорщицки прошептал, — ты же меня только что чуть не изнасиловала. Даже позвала на диван.

— Что? — взвилась девушка, соскакивая со стула. — Да это ты меня чуть не разложил прямо на столе!

— Хорошая была идея, жаль, тебе не понравилось, — спокойно ответил Жибор и как ни в чем не бывало продолжил есть.

Он заметил, как она растерялась, явно рассчитывая ещё немного поругаться с ним, но он отнял у неё такую возможность. Натали вновь села за стул, доела мясо.

Мужчина глаз с неё не сводил, следя за каждым брошенным в его сторону взглядом, за мимикой лица.

Девушка всё ждала от него новой порции обвинений и упрёков, но Жибор не мог признаться, что хотел её заключить в объятия и поцеловать. Ему куда были приятнее их молчаливые поединки, но словесные придавали насыщенности в те отношения, которые он строил между ними.

Скоро она сможет доверять ему и тогда она станет его собственностью.

Девушка отблагодарила мужчину за еду и покинула кухню. Жибор быстро доел, убрал посуду, приводя кухню в идеальный порядок, а затем решил присоединиться к Натали. Она не должна вновь горевать о своей любви, а это могло произойти, так как она вошла в студию, где хранился портрет соперника.

Заглянув туда, Жибор не поверил своим глазам, а поверив, пришёл в бешенство. Он опустил ладонь на плечо Натали, которая стояла у самой двери, и грозно спросил у неё:

— Где портрет Трона?

Медленно обернувшись, девушка жалобно прошептала:

— Отдала.

Жибор развернул Натали к себе лицом и, схватив за плечи, гневно выкрикнул:

— Кому? Ему?

— Нет, — замотала головой Натали. — Учитель потребовал отдать для выставки.

— Какой выставки? — зашипел мужчина, чувствуя, что готов убить Трона прямо сейчас.

А девушка странно дёрнулась в его руках, а затем пришла боль в паху, перед глазами расцвели красные всполохи. Жибор запоздало заметил испуг Натали, которая вырывалась из его рук, нанося удары куда попало. Он опрокинул её на пол, следя, чтобы девушка не ударилась, придавил её сверху своим телом и сипло спросил:

— Чего испугалась? Я тебя даже пальцем не тронул!

— Пф-ф-ф, ты бы себя видел со стороны, — обвиняюще сказала ему Натали. — Тут любой испугается. Чего орёшь на меня? Не нужен мне был портрет, вот и отдала, жалко выкидывать. Месяц потратила на него. Чёрт!

Жибор сложил руки на груди девушки, слушая её вопли и умиляясь. Она просто сама не понимала, что натворила. Теперь точно никто не подкопается. Кошир его поймёт, как только узнает о кончине ши Трона. Да и любой в их команде поймёт и даже больше, поможет скрыть следы и отвести подозрения. Жибору нужно было только найти подозреваемого — навязанного родственником Натали жениха. И тогда будут убиты сразу два зайца одним выстрелом.

— Ты понимаешь, что произойдёт, как только картина появится на всеобщее обозрение? — чуть ли не мурлыкая, поинтересовался он у девушки, желая понять, насколько она прозорлива.

— Ничего не будет, — уверенно заявила ему Натали, принося облегчение мужчине.

— Будет, готовься.

— Ты чего такой довольный? — не желая верить ему, возмутилась девушка.

Жибор решил, что должен предупредить её заранее, чтобы потом не было неуместного удивления и обиды.

— Ты дала мне прекрасный шанс, которым я обязательно воспользуюсь, моя глупая, — произнёс он и поцеловал девушку, гася в себе её возмущение.

Она сопротивлялась, но затем поддалась соблазну и стала отвечать на поцелуй. Жибор видел, как затуманился её взор, как остро она реагировала на его ласки, как выгибалась под его руками. Он неистово покрывал поцелуями всё, до чего мог дотянуться. Он устал сдерживать свои порывы, в паху давно всё болезненно ныло. Давно пора было взять то, что так услужливо отдавали ему, сладко постанывая под ним.

Жибору нравилось дразнить себя, целовать девушку прямо через одежду, слушать её судорожное дыхание, когда прикусывал вершинки груди, заключенные под толщей кружева и лифа платья. Согнув ей колени, мужчина плавно сдвинул подол вверх, замирая от открывшейся прелести. Чёрное белье было ярким контрастом к загорелой, но всё же бледной коже. Порочность раздвинутых в стороны бёдер граничила с невинностью испуганных глаз, а последовавшее ругательство и вовсе ввело мужчину в искушение. Слёзы вновь заблестели в её глазах.

Резко дёрнув застёжку на брюках, Жибор придавил своим телом вдруг решившую опять сбежать девушку. Он не собирался терпеть её неповиновение, он до безумия хотел погрузиться в жар её лона. Для этого даже не стал снимать тонкое кружево, прикрывающее вожделенный вход, а лишь сдвинул в сторону и приставил возбуждённое мужское естество, которое алчно орошало себя капельками терпкого сока.

Натали непонимающе воззрилась на мужчину, а затем ахнула, цепляясь за плечи Жибора, когда он проник в неё, помня, что обещал быть нежным. Он надавил на её колени, наслаждаясь теплом её тела, затем стал медленно двигаться, слушая стоны девушки, которая, прикрыв глаза, наслаждалась процессом. Но Натали вскоре стала молить ускориться, она хотела его почувствовать ещё глубже.

Закинув её ноги себе на плечи, Жибор руками опёрся о пол, заставил девушку согнуться, ещё больше наваливаясь на неё, погружаясь до самого основания. Подарив ей страстный поцелуй, мужчина усилил напор, всё быстрее двигая бёдрами, чувствуя, как наполняется влагой её податливое лоно. Сладкие стоны всё громче отражали степень возбуждённости девушки и смешивались с жарким шёпотом мужчины. Поцелуи становились всё короче, а движения всё яростнее. Девушка цеплялась за руки мужчины, стараясь не сдвигаться с места от сильных толчков. Жибор почувствовал приближение развязки, но хотел растянуть удовольствие, отстранился от разочарованно застонавшей девушки, опустил её ноги, чтобы развернуть к себе спиной. Заставил девушку встать на колени.

Натали стала сопротивляться, не желая быть в такой позе, но Жибор не слушал её. Пресекая возмущение, откинул подол её платья на спину, сдёрнул намокшие трусики и, устроившись между ног девушки, вновь овладел ею, удерживая за бёдра. В этот раз он брал её дерзко, доставляя удовольствие ей. Он слышал, как протяжно Натали застонала, как припала на локти, как вскинула голову, хватая воздух ртом. Резко выйдя до конца из её лона, мужчина самодовольно усмехнулся, слушая проклятия в свой адрес, а затем вновь ворвался в похотливое тело. Шлепок получился громким, оттого возбуждающим мужчину. Он повторил его ещё несколько раз, когда потерял голову от наслаждения и ускорился, желая довести дело до конца и излиться семенем. Его сиплый рык вторил жалобному стону ослабевшей Натали, которая даже стоять не могла на коленях. Он придавил девушку своим телом, переживая яркий момент разрядки, удерживал себя на локтях, чтобы совсем не раздавить хрупкое тело. Девушка тяжело дышала, её била мелкая дрожь, испарина покрыла нежную кожу.

Жибор поцеловал девушку в висок, вынуждая её открыть глаза.

— Ненавижу тебя, — тихо прошептала она.

— Почему? — удивился Жибор.

— У меня из-за тебя на коленях будут синяки. Как я надену короткую юбку? — шёпотом возмущалась девушка, а мужчина беззвучно смеялся над ней, всё ещё погружённый во влажное горячее лоно.

Неожиданно для всех зазвонил коммуникатор Жибора. Натали попыталась скинуть с себя мужчину, но он сильнее придавил её своим телом. Чувствуя, как вновь рождается в нём желание от того, как сжимала девушка его внутри, извивалась, тяжело дыша. Но сам манаукец никуда не собирался её отпускать, поэтому дёрнул бёдрами, входя поглубже вновь затвердевшим органом, положил ладонь, на которой крепился комм, на затылок Натали, чтобы звонившему не было её видно.

Второй рукой Жибор принял вызов от янарата, и тут же закрыл рот возмущённо вскрикнувшей девушке, правда, промахнулся и угодил пальцами ей прямо в рот.

— Я слушаю, мой янарат, — учтиво обратился Жибор к Коширу, лицо которого отобразилось на экране коммуникатора.

— Сбор через десять минут у тебя в жилблоке. Не опаздывай, друг.

Жибор удивился странному приказу янарата, но куда больше он удивился тому, как нежно облизала Натали его пальцы, а потом больно впилась в них зубами.

Мужчина придавил девушку, намекая, что стоит ей остановиться, но она словно не понимала, всё сильнее сжимала зубы. Жибор сипло выдохнул, не в праве поторапливать своего янарата, но и не желая выдавать ему, чем занят в данный момент. Боль сладко растекалась по нервам, возбуждая ещё сильнее. Кровь разгоралась, и Жибор перенёс вес тела на локоть пострадавшей руки, дёрнул бёдрами, погружаясь в податливое лоно, от чего девушка заскребла ногтями по полу и замычала от наслаждения. Зубы ослабили хватку, а язык стал ластиться к пострадавшим пальцам.

Жибор, справившись с дыханием, ровным голосом уточнил у Кошира:

— Что-то произошло?

— Да, надо готовиться к переезду. Так что бросай свою игрушку и ко мне. Наигрался в телохранителя. Больше нет смысла выслуживаться перед ши Махтаном. Теперь ему впору передо мной кланяться.

Янарат отключился, не прощаясь, а Жибор усмехнулся, привычный к такой манере общения. Кошир вновь стал прежним, когда успокоился и получил обратно свою жену. Таким же надменным, язвительным, за что и пострадал Жибор. Громко шипя, он склонился к шее девушки и прикусил кожу, так же сильно, как это делала она, намереваясь откусить ему пальцы. Резкими толчками мужчина двигался, проникая глубже в её разгорячённое лоно, от наслаждения прикрывая глаза. Строптивая и дерзкая, Натали попыталась вырваться, выползти из-под него, но всё её сопротивление таяло под натиском мужчины, растворяясь в наслаждении, которое наполняло каждую частичку их соединённых тел.

— Тварь, ненавижу! — ругалась Натали, постанывая отнюдь не от боли.

Мужчина чувствовал, что скоро достигнет пика, и подгонял девушку, покрывая поцелуями чувствительную шею. Он понимал, что ей этого мало, что нужно больше времени, которого просто у него не было. Пробравшись рукой ей под живот, Жибор нашел среди складочек возбуждённую горошинку клитора и нажал на неё, массируя круговыми движениями. Натали прогнулась под ним, громко застонав. Жибор почувствовал, как сокращаются мышцы её лона. Поэтому он тремя очень глубокими толчками достиг своего пика наслаждения, замирая, излил свою страсть. Затем сел на пятки, резко дёрнул уставшую девушку на себя, заставил откинуться её себе на грудь и тихо прошептал:

— Ты восхитительна, Натали.

— Да пошёл ты, — огрызнулась девушка и стала вырываться из его объятий.

— Глупая, — усмехнулся мужчина и отпустил её, наконец, понимая, что десять минут, отведённые янаратом, заканчиваются.

— Мне пора, — заявил он девушке, вставая и поправляя одежду.

Натали тоже поднялась с пола, подошла к нему и хотела влепить пощёчину, но Жибор перехватил её руку и поцеловал.

— Я вернусь, обещаю.

— Ага, как же. Никто тебя ждать не собирается, понял. Беги к своему янарату и дорогу сюда забудь.

— Глупая, — тихо рассмеялся Жибор, прижимая к себе девушку и целуя в лоб, так как от поцелуя в губы оставались болезненные воспоминания.

— Вот именно, глупая, — процедила Натали, отталкивая от себя мужчину. — Уходи, тебе пора.

— Да, — кивнул Жибор и вышел из студии, на ходу проверяя системы безопасности и слежения, которые установил в жилблоке госпожи Новик. Девушка была слишком импульсивной и могла наломать дров. А терять свою игрушку Жибору не хотелось.

Глава 7

Натали

Он ушёл, я слышала, как за ним закрылась дверь. Ушёл.

Прикрыв глаза, пыталась успокоить своё сердце. Наигрался и ушёл. Хотя, что я хотела от мужика. Им нельзя доверять и надеяться на чудо тоже нельзя. Но горевать над своей глупостью времени не было, надо было отдать заказ, забрать деньги, что я и сделала после того, как смыла с себя запах похотливого кобеля, коим оказался мой телохранитель. Тёрла кожу, заставляя забыть его поцелуи и прикосновения, запрещала себе реветь, подставляя лицо под сильные колючие струи воды.

Это просто интрижка. Я себе это говорила с самого начала. Он мне нужен был, чтобы забить ши Трона. Но ехидное слово «игрушка» резало слух, унижая, втаптывая в грязь. Для всех мужичков полукровки только игрушки, которые годны лишь для похотливых утех. Зарычав, впечатала кулак в стену кабины душа, и вода выключилась, а свет погас.

— Авария системы водоснабжения. Просьба покинуть кабину. Механики вызваны, — послышался бесстрастный голос администратора.

Я чертыхнулась, потирая ноющие костяшки, и вышла из душевой кабины, замоталась полотенцем, пошла переодеваться к встрече. Больше никаких платьев, только комбинезоны, которые сложно снимать. Не хочу повторения грязного секса. По-другому то, что произошло в студии, у меня язык не поворачивался назвать. Он даже не потрудился раздеться, как дикое животное, удовлетворил свою похоть и ушёл, оставив после себя гадостное чувство, что мной попользовались.

Натянув шёлковый доспех тёмно-зелёного цвета, застегнула широкий кожаный пояс с серебристой бляхой. Никогда бы не одела этот комбинезон, который была вынуждена принять в подарок от сестрёнки, считая слишком неудобным, но как оказалось, что уж лучше ходить в этом, чем чувствовать себя легкодоступной женщиной.

— Чёрт! — выдохнула, пересиливая себя, вошла в студию, затем нанесла последние мазки и стала созваниваться с шией Юнами.

Договорившись о встрече, вызвала носильщиков, а сама стала упаковывать картину, проверив, просохла ли краска.

Пока ждала мужчин, позвонила сестре, успокоилась разговором с ней, в котором рассказала о Жиборе, но не всю правду, а лишь ту, в которой я дерзко соблазнила манаукца и заставила его прислуживать мне, готовить завтраки в постель.

— Вот ведь глупая, — пожурила меня Линда, от чего на душе кошки заскреблись. — Влюбишься в него, как отпускать будешь?

— Уже отпустила, — надменно сообщила я сестре. — Они готовятся к переезду.

— Ну и хорошо, скатертью дорожка. Не нравятся мне альбиносы, слишком жестокие. Как бы Тамара не защищала своего мужа, но он больной на всю голову, не удивлюсь, если и его приспешники такие же.

— Да уж, — не согласиться с правдивостью слов сестры было невозможно.

— Жаль, конечно, что еды не оставил. Вкусно готовил. Ну да и ладно. Ты не могла бы сделать мне одолжение?

— Не пойду, — тут же буркнула я, отказываясь заранее. — Я устала от твоих подопечных. Надоели они мне.

— А, ты об этом. Нет, я о другом прошу.

— О чём? — тут же исправилась я, видя, как чуть не обидела сестру. В её положении лучше не расстраиваться, чтобы молоко не пропало.

— Люська звонила, завтра хочет прилететь, можешь встретиться с ней?

— Конечно могу, — благосклонно согласилась, понимая, как важно это для Линды.

Ведь из-за того, что Линду неофициально объявили врагом народа земляне, приписывая ей с каждым днём всё больше грехов и эпитетов, такие, как манаукская подстилка — только цветочки по сравнению с остальными, Люся передаёт подарки сестре через меня, чтобы не запятнать свою репутацию.

В дверь позвонили, и я, попрощавшись с сестрой, пошла открывать. Двое в оранжевой униформе грузовой компании вошли в жилблок, вежливо здороваясь. Эти грузчики не раз уже уносили из моей студии картины, поэтому я лишь махнула им рукой, предупреждая, чтобы были аккуратнее, а сама стала сбрасывать настройки входного замка и устанавливать новый код.

Мужчинам пришлось меня подождать, так как система капризничала и не хотела менять пароли, за что получила от меня кулаком по экрану.

Зато тут же стала послушной и заменила пароль, сделав его не только цифровым, но и голосовым.

Процесс передачи картины происходил очень помпезно, даже репортёров шия Юмина нагнала. Открывали так же торжественно, как и восхищались моей работой. Истискали меня с головы до ног, расцеловали в обе щёчки. А ещё демонстративно показали всем желающим стоимость моих услуг, чем неприятно уязвили. Я ведь не каждому такие цены заламываю, а только тем, кто может оплатить. В общем, сбежала я от гостеприимной унжирки чуть ли не бегом и в отвратительном настроении. И, как назло, нарвалась на Амину. Которая мне сообщила, что она прямо сейчас идёт к ши Трона, чтобы объявить его своим покровителем. Я в ответ показала ей неприличный жест и зашла в лифт. Как же мне надоела эта напускная игра на публику.

Никто не ценит правду, все лгут, обманывают. Никому веры нет, только сестре. Мать и та в последнее время на сторону отца встаёт по любому вопросу. Домой возвращаться не хотелось, поэтому пошла в любимый бар, заняла любимый столик и позвонила Аделе.

— Что случилось? — тут же всполошилась подруга, стоило ей увидеть меня, залпом выпивающую коктейль.

— Я дебил и это не лечится, — признала я сей прискорбный факт. — У Энди есть другая, он её любит, поэтому у меня ничего не получается.

— Ты это уже говорила, — перебила меня подруга, но я не могла замолчать, продолжила изливать горе:

— Хуже то, что об этом мне сообщили слишком поздно, а затем и продемонстрировали. Я даже не знаю её! Кто такая? Откуда взялась? Никогда не встречалась с ней, — тараторила я, желая поскорее выговориться. — Стою, никого не трогаю, а она подлетает к Энди и целует прямо у меня на глазах.

Воздух в лёгких закончился, и я замолчала, затем махнула официанту, чтобы повторил, и удивлённо перевела взгляд на экран комма, когда услышала:

— Надо мстить, подруга, — замурлыкала Адела. — Она поплатится за твоё унижение.

— Чего? Зачем мстить-то? Говорю, они любят друг друга.

— Дорогая, тебе бросили вызов. Плевать на твоего Энди, понимаешь? Это дело чести. Какая-то красноглазая решила, что красивее унжирки, — стала наставлять меня подруга.

Официант поставил бокал передо мной, забрал пустой и удалился. Его приход дал время мне подумать, и выходило, что Адела права. Всё так и было. Целовала она его демонстративно, а сам Энди, наоборот, вырывался.

— Посылку ты должна уже получить.

— Не было пока.

— Вернёшься домой, проверь. И сразу приготовь чай, вылей содержимое и дай настояться. Хотя бы час и он не почувствует ничего, выпьет, как миленький.

— Загвоздка, как я его этим чаем напою?

— Ну, подруга, пожалуйся, что потеряла вкус и никак не можешь определить, солёное или нет. Он попробует и всё. Ты только поменьше чая налей, чтобы наверняка.

Решиться на такое коварство было сложно, но в свете последних событий я поняла, что другого объяснения нет. То Амина, то возлюбленная Энди решили, что красивее меня, и всячески пытаются меня унизить, оскорбить.

— Хорошо, я попробую.

Завтра настанет час расплаты за мои обиды. Они ещё пожалеют, что решились со мной соперничать. Я им всем покажу силу красоты и обаяния унжирки, пусть и полукровки.

— Ты своего-то нашла? — решила сменить тему.

— Нет, — быстро ответила Адела и переспросила у меня. — А ты?

— Нет, его, по-моему, нет на станции. Может, у родителей его спросишь? Мол, нет его на станции, где он может быть.

— Хорошо, договорились. Ты только не забудь мне показания скинуть, а лучше запиши на камеру. Чтобы я сама увидела действие препарата.

— Я не обещаю, но сделаю всё, что смогу.

Расцеловавшись, я выключила комм и пошла потанцевать. До танцпола оставалось всего какие-то три метра, когда кто-то схватил меня за руку, за что и поплатился. Я была не в духе и немного пьяна, поэтому раскатала татуированного по полу от души, вместо двух нужных шагов получилось три и четвёртый коленом о его хребет. Перед глазами всё закружилось, поэтому я опёрлась о голову приставучего мужика, вдавливая её в пол.

— Да успокойся ты, я просто хотел пригласить тебя на танец, — пропыхтел неуклюжий кавалер, а я рассмеялась.

— Парень, ты не в моём вкусе, неужели непонятно?

— Зато ты в моём, — ответил татуированный, явно не собираясь сдаваться.

— Все вы падки на красоту, да только никого не любите, кроме себя, красавцев. Ведь так? Татушечки у тебя именно для этого, чтобы выделяться из толпы таких же самовлюбленных индюков? Забудь меня, понял? А то в следующий раз яйца отдавлю, чтобы не мешали думать, — пообещала я мужчине, оттолкнула, с наслаждением слушая, как он шипит, встала и спокойно направилась к выходу. Танцевать резко расхотелось, как и находиться в этом баре, где охранники — трусливые псы. Столпились возле нас, но не вмешивались, как обычно, косясь на меня, словно я монстр какой.

Алкоголь приятно топил в себе боль, согревая, в голове шумело. Было странно и одиноко не чувствовать за своей спиной телохранителя. Двери лифта разошлись, внутри насчиталось два землянина, которые куда-то направлялись, но не развлекаться, раз не захотели выйти.

Я неровной походкой вошла, насмешливо смерила мужчин взглядом, оценив их благосостояние, понимая, что весьма богаты, что тот, что другой. Отложные воротнички сорочек, деловые пиджаки, у одного галстук, дань прошлому, который многие носят для пафоса. Строгие брюки и блестящие ботинки. Терпеть не могу официоз.

Демонстративно отвернулась и нажала кнопку манаукского уровня, своего этажа. Облокотилась о поручень и долго рассматривала себя в зеркальной поверхности стены кабины лифта, отмечая безупречную линию скул, соблазнительные губы. Конечно, любой западёт на такую красотку, как я, но ничего не готов отдать взамен.

Мужчины наблюдали за мной, а я усмехнулась, почувствовав странный азарт в крови. Поцеловала своё отражение, оставляя отпечаток блеска для губ. Затем развернулась к мужчинам лицом, держась за поручень двумя руками, вильнула бёдрами, насмешливо глядя, как они наблюдают за мной, похотливые кобели. Только одно на уме — секс и ничего больше. Дверцы лифта разошлись, и я вышла на своём уровне, на прощание шлёпнула себя по ягодице и показала неприличный жест, выставив средний палец оставшимся мужчинами. Они переглянулись, но трусливо стояли в кабине, так как землянам нельзя заходить на территорию манаукцев. Я любила играть на нервах других, поэтому медленно облизала палец, приподнимая бровь, взяла его в рот, застонав, закатила глаза.

Один не выдержал и шагнул, тут же взревели сирены. Я рассмеялась, отвернулась от бедолаги, которому придётся объясняться с ребятами из службы безопасности. Но меня это уже не касалось. Беспрепятственно дошла до своей двери, вспоминая о своём падении. Почему мне не может встретиться настоящий мужик — единственный и неповторимый? Почему я интересую только озабоченных сволочей и эгоистов? Где же оно, моё счастье?

Вошла к себе в жилой блок, тоскливо осмотрела унылую обстановку.

— Дорогой, я дома! — выкрикнула, что было сил.

Хотелось создать иллюзию на краткий миг. Замереть у порога в надежде, что вот сейчас из комнаты выйдет он и…

— Слышу, — отозвались из кухни.

Изумлённо замерла, оглядывая прихожую. Жибор! Его ботинки аккуратно стояли возле дверей, игнорируя полочку для таких, как они.

В голове сразу столько вопросов образовалось, на которые требовались незамедлительные ответы. Скинула туфли и продефилировала неровной походкой до открытых дверей в кухню. Жибор в фартуке стоял у плиты и готовил кофе.

Смотрите-ка, переоделся. Светлые брюки красиво сидели на его попке, а шикарная спина рекламировала фирменную футболку «Итори». Дорогая одежда на манаукце. Очень дорогая, стоило заметить.

Оттолкнулась от стены и добралась до стола. Упала на стул. Поставила локти на столешницу и опёрла невыносимо тяжелую голову руками.

— Дорогой, что у нас на ужин? — решила играть дальше, раз отзывается, можно и потешить его самолюбие, ведь оправдывает хотя бы одеждой это название.

— Для тебя крепкий кофе с лимоном и блинчики, — отозвался альбинос, оборачиваясь и кидая на меня очередной насмешливый взгляд.

— Тащи всё, — приказала ему, чувствуя, что голод становился всё сильнее.

— Руки мой и, вообще, помойся, от тебя воняет куревом, — строго произнёс манаукец.

— Потом, — отмахнулась от его замечания. — Есть хочу, сил нет. Если не покормишь, могу и тебя съесть!

— О! — тихо усмехнулся Жибор и благосклонно поставил передо мной чашку с ароматным кофе, а также небольшую тарелочку с двумя блинчиками.

Потёрла от радости руки. Пока Жибор доставал из холодильника джем, я съела всё и уже запивала кофе.

— Ещё, — потребовала добавки.

Манаукец с минуту рассматривал меня, прежде чем поставил большую тарелку с блинами передо мной.

Вот это щедрость. Я накинулась на еду, забывая макать блины в джем. Было так вкусно, что не оторваться. Кофе сменился чаем.

— Натали, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенный голос Жибора заставил меня остановиться и удивлённо взглянуть на него. Манаукец сидел напротив за столом, всё так же напряжённо что-то высматривая во мне.

— Нормально, а что?

— Ничего, — ответил Жибор, внося смятение.

— Ты чего? — подозрительно спросила, беря последний блин с тарелки.

— Странно просто, ты обычно больше трёх не ешь, а тут уже пятнадцать умяла за милую душу. Ты всегда, как напьёшься, такая голодная? — вот было в его голосе что-то такое едкое, обидное.

Я посмотрела на последний блин у себя в руке и положила его обратно.

— Жалко, так и скажи! — выкрикнула и вскочила из-за стола. — И, вообще, я не просила хозяйничать у меня в блоке! Вали к себе! Ты же больше не мой телохранитель, чего пришёл! И, вообще, как вошёл? Я замки сменила! Или ты не наигрался мной, или рейс отложили, и ты решил время до отлёта скрасить?

Но все мои крики не произвели на него никакого впечатления. Он взял последний блин с тарелки, компактно его свернул и съел, насмешливо поглядывая на меня. Затем убрал тарелки со стола и начал их мыть — сам, руками! Завораживающее зрелище. Никогда бы не подумала, что это настолько возбуждает. Я приблизилась к нему, чтобы было лучше видно. Что в этом манаукце такого особенного? Почему мне хочется находиться с ним рядом, чтобы наблюдать за ним, за его неспешными движениями. Звук бегущей воды, мужские сильные руки с длинными пальцами очень бережно мыли посуду. Густую пену сбивала в раковину струя. Она настолько воздушна, что несколько пузырьков нет-нет, да взлетали ввысь, но лопались, так и не набрав высоты.

— Зачем ты вернулся? — спокойнее спросила у него, правда, не рассчитывая на ответ, который, как ни странно, прозвучал.

— Ты моя, — так же спокойно ответил Жибор, поглядывая на меня, стоя вполоборота.

— Вовсе нет. Ты уже не работаешь на Викрама, а я его подопечная.

Альбинос поставил тарелку на сушилку и, взяв в руки чашку, вымыл её не в пример быстрее. Ополоснув руки, Жибор выключил воду и прошёл мимо меня в гостиную.

Я даже опешила от такого отношения к себе.

— Что за игнор? Я тебе вопрос задала! — последовала я за ним и встала возле дивана, на котором развалился Жибор.

— Я ответил на него, — улыбаясь, заявил он, затем резко ухватил за руку и дёрнул на себя, опрокидывая себе на грудь. — Просто до тебя это ещё не дошло, но я не тороплю. Время ещё есть, до завтра.

— А что будет завтра? — уточнила у него, устраиваясь удобнее на жёстком теле, у которого не было мягких мест, сплошной камень, впивающийся в мои кости.

— Завтра мы улетим на Новоман.

— Мечтай, — самодовольно усмехнулась, похлопав его по груди.

Жибор погладил меня по волосам, заправляя их за ухо, всматриваясь в глаза, прошептал:

— Это ты можешь мечтать о чём угодно.

— Да ну, — наигранно восхитилась я, наслаждаясь странным спокойствием между нами.

— Да, я разрешаю, — кивнул мне альбинос и сменил тему, предлагая: — Посмотрим фильм, или передачу какую-нибудь?

— Фильм, — выбрала я, а Жибор, управляя пультом, включил визор, стал перечислять названия, чтобы я сказала, какой хочу посмотреть.

Назвала тот, который ни разу не видела, и название не резало слух: «Одинокие сердца». Прямо про меня. Я постоянно чувствую себя одинокой, и только рядом с Жибором это чувство пропало. На время, пока он сам не уйдёт. В том, что мы расстанемся, я не сомневалась. Мы слишком разные, да и я связана обстоятельствами, а он…

Задумавшись о его личности, подняла голову, пытаясь понять, о чём он думает, глядя с такой нежностью на меня, даря улыбку. Я не верю, что такой, как он, мог в меня влюбиться. Мир сошёл с ума, если это произошло. Нет, не верилось.

Странный тип, этот манаукец. Я была удивлена его поведением, хотя и рада передышке в нашем постоянном противостоянии. Неожиданно вспомнила про заготовку. Какая интересная мысль промелькнула, осветив озарением!

Но именно в этот момент Жибор сел, заставляя и меня подняться, садясь прямо. Приподнял подушки повыше, откидываясь на них, а меня развернул лицом к визору и уложил себе на грудь. Объясняя, что ему так удобнее меня было гладить. Я психанула, так как не хотела быть ручной собачкой, которую гладит хозяин, но альбинос был непреклонен и применил на мне захват ногами.

— Техники тебе не хватает, — прокомментировал он мои попытки вырваться, прежде чем замолчать на очень длительное время.

Я выдохлась и устала бороться за свободу. Решила, что ничего страшного не будет, если я спокойно полежу и дам себя погладить. Я добрая, пусть поднимает свою самооценку, укрощая женщин.

Фильм был боевиком, в нём бравый солдат космических сил Союза спасал милую учительницу-землянку от пиратов. Банальный сюжет, банальные реплики и штампованные герои, но почему-то, лежа в объятиях манаукца, который легко перебирал мне волосы, это не раздражало, наоборот, всё казалось по-домашнему правильным.

— А ты тоже думаешь, что я похожа на сестру? — тихо спросила я у Жибора, вспоминая его слова о Линде.

— Я незнаком с шией Махтан, но внешне вы похожи.

— Нам все говорят, что мы похожи, — досадливо поморщилась и призналась ему.

— Это нормально, когда люди родные, — невозмутимо ответил Жибор, так, словно его увлекал фильм больше, чем разговор по душам со мной.

— Тяжело быть блёклой тенью своей младшей сестры, — решила надавить на жалость.

— Если ты блёклая, то даже боюсь предположить, какая же шия Махтан, — развеселился Жибор.

А я хвастливо стала описывать свою сестрёнку, которой гордилась и любила:

— Она яркая, дерзкая, смелая, умная, красивая, сильная…

— Тебе не кажется, что в ней всего слишком много? — тихо уточнил Жибор.

Я подняла голову, удивлённо замечая печальную улыбку на губах альбиноса.

— Что-то произошло? — забеспокоилась я о нём, так как не видела никогда его таким тихим.

— Да, — кивнул он в ответ и ещё больше заулыбался.

Скрипя зубами от еле сдерживаемого раздражения, с милой улыбкой уточнила:

— И что же произошло?

— Не знаю, пока мне не рассказали. Как расскажут, узнаю.

— А просто можешь объяснить, что с тобой? Я, между прочим, о тебе беспокоюсь.

Жибор потрепал меня по волосам, а затем снизошёл до объяснений:

— Всё просто. Сегодня твой учитель получит картину. На ней изображён ши Трона, тот, которого ты больше не любишь. Но эта новость разнесётся по всей галактике, что моя маленькая глупенькая Натали признала покровителем доктора со станции «Астрея».

— Я не твоя, и я не признала его покровителем и не признаю. На картине не Трона, понял? Я не настолько глупа, чтобы повторять одну и ту же ошибку. Никто не узнает Энди.

Жибор улыбнулся, помолчал, прежде чем сказать:

— Я заказал статью, так что его узнают. Даже биографию приложил, чтобы было, что написать журналистам.

— Что? — взвилась я и попыталась скатиться с дивана, но Жибор сжал ноги, и я оказалась в ловушке.

— Ты зачем это сделал?! — вскричала я со слезами на глазах. — Ты зачем вмешиваешься?! Зачем тебе это?!

— Успокоишься, и я расскажу, — пообещал мне Жибор, и я послушно замерла, требовательно глядя ему в глаза.

— Ну? — подгоняла манаукца, чувствуя, что мой мозг скоро взорвётся, пытаясь понять логику мышления модифицированного.

— Ты моя, но вызвать на поединок ши Махтана я не могу.

Я рассмеялась, не желая быть откровенной даже с собой, что мне приятны его слова. Никто мне не говорил таких слов признания. Ты моя. Два коротких слова, а сколько в них власти. Ты моя и точка. Романтика.

— Боишься, что не одолеешь? — поддела я альбиноса.

— Возможен и такой вариант, но хуже будет, если одолею. Авторитет его падёт в глазах манаукцев. Да и ты, возможно, откажешься объявлять меня покровителем.

— Конечно, откажусь, даже не мечтай!

Но я воочию увидела, как за меня схлестнулись Викрам и Жибор, а потом перед мысленным взором появилось перекошенное злобой лицо сестры и стало так неуютно и совестно.

— Видишь, — словно прочитав мои мысли, заявил Жибор, продолжая разговор о своём коварном и подлом замысле, — ты всё сама прекрасно поняла, вызвать на поединок ши Трона мне проще.

— Ты не учёл одного — я тебе откажу.

Жибор усмехнулся, погладил по волосам и тихо предостерегающе прошептал:

— Это мы ещё посмотрим.

Но меня было не напугать. Я не собиралась быть переходящим призом. Меня устраивала моя нынешняя роль подопечной Вика.

— Откажу, так и знай, — мстительно уверила его.

Но альбинос лишь щёлкнул меня по носу и низким голосом спросил:

— А если я буду умолять?

Куда-то не туда завёл его разговор, и поэтому я попыталась объяснить мужчине, что всё бесполезно.

— Как только мир узнает, что я объявила нового покровителя, на поединок Энди вызовешь не ты один.

— Я это прекрасно понимаю, — спокойно ответил Жибор, нисколько не удивляясь новости.

— Нет, не понимаешь. Я не хочу выходить замуж за Ли! — выкрикнула я, ударив рукой по крепкой груди Жибора. — Не хочу!

— Не выйдешь, клянусь, — заверил меня альбинос.

— Да конечно! — не унималась я. — Ты дедушку не знаешь! Он сделает всё так, что и пискнуть не успею, окажусь у алтаря и всё! Пиши пропало.

— Ты всего этого можешь избежать, объявив меня покровителем.

— Нет, — обиженно отвернулась от манаукца, тихо добавив: — Я не хочу быть твоей фавориткой, насмотрелась на сестру.

— Опять сравниваешь себя и её? — ласково спросил Жибор, начиная раздражать своим всезнайством. — Ты — это ты. И твоя жизнь в твоих руках, а не в руках твоей сестры. Думай, до завтрашнего дня у тебя есть время, потом буду решать я.

— Да пошёл ты, — отмахнулась я от его советов, да и от него самого.

В ответ Жибор лишь поцеловал меня в висок и заверил:

— Самой принимать решения тяжело и страшно. Но ты должна научиться это делать. И поверь, я приму любое твоё решение.

Жибор

Мужчина прислушивался к сопению девушки, которая раздумывала над его словами. Сам он уже давно всё для себя решил, осталось лишь заставить её думать так же. Он взял её руки и переплел их пальцы, поражаясь тому, какие они у неё были маленькими по сравнению с его. На костяшках была содрана кожа, и Натали даже не подумала обработать чем-нибудь раны. Он был рад, что она переживала за него, бесилась, когда ушёл, ругалась. Хочешь привязать человека к себе — создай экстремальные условия, вытесни старые привязанности и замени своими. Теория оправдывала себя на практике. Психология землян не отличается от полукровок. Поэтому унжирцы не воспринимали свои эксперименты как родных детей, а лишь наблюдали со стороны. Они просто были другими и не понимали свои творения.

А ещё Жибор не мог простить янарата. Он никак не ожидал, что его не поддержат. Категоричный отказ был равносилен предательству друга. Впервые мужчина резко высказался в лицо Коширу, ставя ультиматум.

Он не собирался отказываться от той, что вернула его к жизни.

— Я не оставлю её здесь. Она моя.

Кошир схватил его за грудки и, встряхнув, яростно зашептал:

— Очнись и глаза разуй. Она недостойна тебя. Её же любой может отыметь в первой же подворотне, и она будет не против. Ты что, собрался таскаться за ней всю оставшуюся жизнь? Следить за её каждым шагом? Она падшая женщина, она грязь у твоих ног. Забудь о ней. Не стоит из-за хорошего секса терять голову.

— Она моя. И она полетит со мной.

— В качество кого? — терял терпение янарат. — Подстилки? Она всех удовлетворять будет? И меня?

Жибору стоило больших трудов напомнить себе, кто перед ним, что это не просто янарат, а друг, который беспокоился о нём. Только делал он это слишком жестоко, но как мог, наставлял, пытаясь достучаться.

— Она не такая, как вы думаете.

— Да неужели!? Я отчёты читал и не понимаю твоего стремления её выбелить.

— Тогда я останусь с ней здесь.

Воцарилась тишина. Остальные члены команды осуждающе поглядывали на янарата, молчали, не соглашаясь с его словами. Все видели, как изменился Жибор за несколько дней. Видели и радовались его счастью.

— Мой янарат, пусть она признает его покровителем, у него будут права наказывать её, — внёс предложение Тор.

— Она не признает Жибора покровителем, ей это незачем. У неё есть уже Махтан, который позволяет ей делать всё, что в голову взбредёт. Единственное, что придумал её покровитель, пытаясь хоть немного сдержать буйный нрав своей подопечной, приставить к ней телохранителя, чтобы никто её не прибил.

— Признает, — тихо произнёс Жибор, поглядывая на Кошира, который расхаживал по небольшой гостиной вдоль дивана, на котором сидели братья Сорон.

— Очнись ты уже, наконец. Ши Махтан не так прост. Он узнал о корабле и кто его уничтожил. Знает и молчит, держит меня за яйца. Думает, мне от этого плохо.

В гостиной раздался слаженный смех мужчин, которые знали, что янарат умел получать удовольствие в любой ситуации, и Махтан сам может попасть впросак, если продолжит давить на Кошира.

— Жибор, мне не нужна дорогая проститутка на планете. Мне нужен ты, хладнокровный и собранный. Так что бросай свою куклу. Потрахался и будет. Возьми себя в руки, в конце концов!

Жибор склонился перед Коширом и тихо закончил бесполезный разговор:

— Мне было приятно следовать за тобой, мой янарат. Я рад, что делил с тобой горе и радость победы, но я нашёл своё счастье, и дальше буду следовать за ним.

— Стой! — окрикнул его Кошир, когда Жибор хотел покинуть свой жилблок, расставшись навсегда со своими товарищами. — Только как подопечная, можно как фаворитка, но эта гадина должна у тебя с рук есть, и выполнять любую твою команду! Понял меня?! — выкрикнул янарат, которому было больно терять такого друга, как Жибор.

Тот обернулся, улыбаясь, и тихо заявил:

— Она уже ест с моих рук.

И вот сейчас мужчина наслаждался минутой спокойствия, которую выиграл для себя и девушки.

Поднеся к лицу её тонкие пальчики, он прижался к ним губами, прикрывая глаза. Натали признает его покровителем, или кто-то завтра умрёт.

Неожиданно мужчина отметил, что пальцы у девушки ледяные, даже не согревались от его прикосновений, да и сама Натали продолжала слишком тяжело дышать.

Жибор сел, кладя её на диван, отмечая, что она вся дрожит.

— Натали, что с тобой? — громко позвал её Жибор.

Он даже не представлял, что может такое спровоцировать.

— Не знаю, голова кружится и холодно, — тихо произнесла девушка.

На лбу у неё выступила испарина, и губы побелели.

Жибор поднял её на руки и направился в медблок. Он сразу заметил, что девушка странно себя вела, только не придал этому значение. Оправдывал он себя тем, что слишком мало её знал.

Трона не оказалось на месте, зато заместитель, молодой ещё юноша, отправленный на прохождение преддипломной практики, расторопно осмотрел Натали, поставив диагноз — отравление.

— Чем? — требовал ответа Жибор.

— Не могу сказать точно, надо анализ крови взять, но что-то сильное.

Жибор помогал юноше и взять анализы, и раздеть пациентку, чтобы осмотреть кожные покровы. Он сильно переживал, понимая, что упустил, проглядел, и теперь девушка в опасности.

— Натали, скажи, как давно плохо себя чувствуешь?

— Голова кружить в баре начала.

— Что пила, ела? — не отставал от неё мужчина, понимая, как ей хотелось свернуться калачиком и уснуть.

— Как обычно, мартини и всё.

— Сколько выпила?

— Я не алкоголичка, — прошипела Натали, переворачиваясь на другой бок, чтобы отгородиться от манаукца.

— Натали, просто сколько выпила?

— Два бокала коктейля! — выкрикнула она. — Кажется, — неуверенно добавила и жалобно спросила: — Палёный мартини?

— Возможно, я проверю. Пойдём, прочистим желудок, — позвал её Жибор и, не слушая возмущённых криков заместителя Трона, повёл Натали в процедурную.

— Я не хочу промывать желудок.

— Надо, — непреклонно заверил её мужчина.

— Но там твои блинчики. Они такие вкусные, — пыталась надавить на жалость девушка, прижимаясь к горячему телу манаукца, которое разгоняло холод.

Жибор улыбнулся и поднёс к её губам стакан с водой.

— Я тебе ещё испеку, а пока пей.

Натали долго рассматривала стакан в мужской руке, тяжело вздохнула, понимая, что ей становится всё хуже и пора перестать упрямиться.

Сколько она выпила воды — со счёта сбилась, но зато Жибор считал. Он заставлял её пить каждый раз, как только всё выходило обратно и тихо приговаривал, что надо пить и побольше.

Потом он принёс обессиленную Натали в палату, где она забылась сном. Заодно потребовал мазь, которой смазал девушке начавшие темнеть синяки на коленях. К завтрашнему дню от них не должно остаться и следа. Манаукец проверил анализ крови, долго консультировал молодого ассистента, подсказывая, что следует писать в карточке, а какая информация совершенно ненужная.

Никто не должен знать, что Натали отравилась сосудорасширяющим препаратом синтетического происхождения. Как и то, что…

— Что происходит? — ворвался в палату ши Трона, коршуном осматривая свою территорию.

— Отравилась алкоголем, — спокойно ответил Жибор, удаляя файл с анализом крови Натали. — Промывание желудка сделали, она спит.

— Я должен её осмотреть! — хотел подойти к спящей Энди, но альбинос преградил ему дорогу.

— Не стоит. Она спит. Капельницу уже поставили, через час мы уйдём отсюда.

— Не хозяйничайте, — попытался приструнить Энди Жибора. — Здесь я главный врач.

— Это моя работа, следить за девушкой, и я не уследил, но не накидываюсь ни на кого с упрёками. Так и вы не беситесь. Викрам не узнает, что вы не успели оказать помощь госпоже Новик.

Перечить Энди не стал, лишь тяжело вздохнул и принялся изучать записи ассистента.

— Анализ крови надо взять, — через несколько минут заявил ши Трона.

— У вас анализатор сломался, — тихо возразил ему Жибор, тяжело глядя на раскрывшего, было, рот ассистента.

— Как сломался? — удивился Энди и стал проверять аппаратуру. — Всё с ним хорошо!

— Нет, вы не поняли меня, — с ехидной улыбкой повторил Жибор, — у вас сломался анализатор. Не заставляйте меня доказывать вам это.

Уладив недопонимание с врачом, Жибор с трудом выдержал час, гипнотизируя лекарство, медленно капающее вниз. И когда им разрешили покинуть палату, мужчина не мешкал ни минуты. Он забрал всё ещё спящую Натали и унёс её к себе в жилблок, где повторил анализ крови и усмехнулся, прикрывая рот ладонью.

— Поздравляю, — прошептал он сам себе и рассмеялся.

Теперь девушка точно никуда от него не денется. А тот, кто решил одурманить его малышку, может считать себя трупом. Расследование не заняло много времени. Камеры всё зафиксировали. И как всё тот же землянин с татуированными пальцами останавливает официанта, как платит ему и ссыпает порошок. Как ничего не подозревающая девушка выпивает коктейль чуть ли не залпом. Вот только эффект от наркотика был не тот, на который рассчитывал землянин. Девушка не просто успела дойти до жилблока, но и повалить его на пол, а также поддразнила ещё двух мужчин в лифте. И всё это она делала, будучи уже под кайфом. Мужчина сам себя ругал, ведь видел что у неё расширенные зрачки. Знал же, что это ненормально.

Глядя на спящую в его кровати девушку, Жибор подоткнул одеяло и долго решался оставить её одну. Но времени было мало. Стоило поспешить.

Мужчина поцеловал Натали в лоб, затем вышел на охоту, плотно прикрыв за собой двери.

Натали

Иногда кажется, что лучше не просыпаться. Так и лежать с закрытыми глазами и переживать приступы мигрени. Это же надо было напиться до такого состояния! Сколько себя помню, всегда знала меру и могла остановиться. Даже когда была подростком, не доходило до таких позорных моментов. О Создатель, а Жибор был рядом и волосы придерживал. Какой стыд! Как же ему в глаза-то смотреть. Теперь точно подумает, что я алкоголичка!

Как же хочется отмотать время и не ходить в этот бар. А всё он виноват. Я же думала, что он меня бросил!

— Чёрт! — выдохнула и прикрыла глаза руками. Да что мне так не везёт-то!

— Легче? — тихо раздалось рядом.

С большим трудом разлепила веки и, сощурившись от яркого света, посмотрела на Жибора. Он сидел на полу, сложив руки на кровати и положив голову на них.

Лицо у него было нездоровым, осунувшимся.

— Ты спал? — спросила у него первое, что пришло в голову.

— Ещё нет, — усмехнулся он и забрался под одеяло как был, в одежде. Прижал меня к себе и зарылся носом в волосы.

— Что произошло? — подозрительно поинтересовалась.

Ведь чувствую, что-то произошло, ещё вчера. Он как-то больно нежен. Не к добру. Как и то, что я оказалась не у себя в блоке. Тёмные тона мужской спальни, запах его парфюма. Жибор явно принёс меня к себе. Мне впору паниковать?

Мерное дыхание подсказывало, что мой телохранитель из последних сил держался, и как только понял, что со мной всё хорошо — моментом уснул. А что всё же вчера произошло? Не могла же отравиться порченым алкоголем. Это же такой удар по репутации заведения. Они должны проверять, что покупают. Да и я не залётный посетитель, а постоянный.

Как всё подозрительно. Словно на меня начались гонения. Нужно было срочно позвонить Линде и пообщаться. Вот только прежде я должна была выбраться из медвежьих объятий и доползти до комма. Но сделать это оказалось совершенно невозможно — Жибор держал крепко, и чем больше я вырывалась, тем сильнее меня прижимали к себе.

Устало выдохнув, огляделась. Жибор всегда был предельно аккуратен, и свой комм я увидела на тумбочке со стороны манаукца.

— Пф-ф-ф, зачем такие трудности? — спросила я тишину спальни и предприняла попытку перелезть и взять своё! Тяжело пыхтя, распластавшись на глубоко спящем мужчине, я сумела сначала пальчиками подтащить комм к краю, а затем и полностью его сцапать.

— Аллилуйя! — пробормотала я и скатилась обратно.

Мужчина заворочался, а я замерла, чтобы не разбудить. Жалко его, всё же обо мне беспокоился. Вот она, сила моей неземной красоты.

Потешив своё самолюбие, я набрала номер Линды и стала ждать.

— Приветствуют тебя… — гневно начала Линда, но я на неё шикнула и показала спящего Жибора.

Сестра нахмурилась и вопросительно воззрилась на меня. И мне пришлось шептать:

— Привет, у меня проблемы.

— Да, я вижу твою белоснежную проблему. Ты совсем совесть потеряла. Ты же сказала, что бросила его.

— Ну я тебя обманула. Дело в том, что я думала, что это он меня бросил.

— И что, не бросил? — насмешливо уточнила сестра.

— Ну как видишь, нет.

— А! — протянула она понятливо, веселясь за мой счёт. — А что за новость про отравление?

— Ну я же думала, что меня очередной раз бросили, вот и пошла утопить печаль.

— И утопила, — язвительно припечатала сестра.

Даже обидно стало. Родная кровь, а тоже думает обо мне невесть что.

— В том-то и дело, что с двух бокалов она обычно не топится.

— Ты выпила всего два бокала? — насторожилась Линда. — Своего разбавленного мартини? Там сколько градусов-то было тогда, десять или восемь от силы и ты опьянела? Ты беременная, что ли?

— Да вроде нет, хотя и может. Но мне тоже кажется странным, что я отравилась. Ты не могла бы помочь разобраться. В последнее время слишком много вокруг меня странного происходит.

— Да ты что?! — наигранно изумилась Линда, приложив руку к груди. — Уверена? У тебя каждый день какое-нибудь происшествие.

— Линда! — не выдержала я и повысила голос. — Я прошу тебя о помощи. Это уже ненормально. Я понимаю нападки красноглазых красоток, которые возомнили себя лучше меня, но переходить грань и травить!

— Ты думаешь в этом причина?

— А в чём ещё? Я только им дорожку перебегала в последнее время.

— Хорошо, я сейчас же позвоню Викраму. Только сначала расскажи мне о своей проблеме за спиной, — кивнула головой сестрёнка на спящего Жибора.

И сразу стало как-то неуютно. Я ведь сама толком не понимала, что между нами происходит. А хотелось бы ясности.

— Линда, я не знаю, что сказать.

— Он альбинос, — строго напомнила мне сестра, словно я об этом забыла.

Да и как, глядя на сочетание белоснежных волос и красных глаз, о таком можно забыть.

— Да, и он скоро улетит на Новоман, — с грустью добавила, поглаживая тугие мышцы бицепсов.

— А ты останешься одна и будешь рыдать.

Я мило улыбнулась, приподнимая брови, прошептала заискивающе:

— Но у меня же есть сестрёнка, которая меня поддержит.

— Ох, Натали, — расстроенно протянула Линда, — вот зачем тебе такие трудности. Неужели он так хорош, лучше твоего Энди? Тебя чего тянет не на тех парней постоянно.

— Знаешь, он лучше, наверное, даже Викрама, — решила я подразнить сестру, целуя своего телохранителя в крепкую руку, удерживающую меня.

— Да ну, мечтай, — тут же усмехнулась Линда. — Лучше Вика нет никого. Ладно, поняла тебя, что ты влюбилась.

— Нет, не влюбилась. Я излечилась от любви. Не хочу больше страдать.

— Натали, не обманывайся. Ты мужиков к себе близко не подпускала, даже тех, которые тебе просто нравились. Только тех, кто запал тебе в душу.

Вспоминать о прошлом не хотелось. Очень много в нём горечи и разочарования, поэтому я остановила сестру:

— Линда, не надо.

— Хорошо, потом поговорим, когда твоя проблема свалит за своим янаратом со станции. Не понимаю я их преданности этому подлецу, — задумчиво закончила сестра.

А я не понимала, чего она взъелась на Кошира. Правда, я с ним даже не пересекалась. Так, мельком видела.

— Тамара его любит, значит, он не такой и плохой человек.

— Он манаукец, причём альбинос! По-моему, этим всё сказано. И ты не держись за Жибора. Пусть улетает. Тебе спокойнее будет.

Чуть помолчав, я всё же решилась спросить о главном, ради чего и позвонила сестре:

— А если я не хочу, чтобы он улетал?

— Прости, но тебя не спросят, — строго отчитала меня сестра, чем разозлила.

— А если он требует признать его покровителем? — задала я следующий вопрос, чем полностью раскрывалась перед сестрёнкой. Но я ей доверяла и знала, что насмешки не услышу, только совет, который обычно должна давать мать дочери.

— Чёрт! — выругалась Линда, а меня крепче прижали и зарылись носом в волосы. Я улыбнулась сестре, которая прикрыла рот ладонью и с выпученными глазами смотрелась очень комично.

— Даже не думай, — чуть погодя прошептала она.

— А что мне думать? Я отправила видоизменённый портрет Энди учителю, памятуя, что нужно сделать его неузнаваемым. Кстати, тебе привет от мастера.

— Ага, дальше давай, — подгоняла меня сестра, став на удивление серьёзной.

— А вот этот, — показала я пальцем на Жибора за своей спиной, — растрезвонил репортёрам, что это не кто иной, как Энди, и я объявила его покровителем.

— Гад, и зачем ему это? — всполошилась сестра, и я её прекрасно понимала, сама так же восприняла новость.

— Он объяснил мне, чтобы Викрама не вызывать на поединок.

— Логично, Трона сам сдастся, может, даже на ринг не выйдет.

— Я его предупредила, что может появиться Ли Таару, а он покивал, словно этого и хотел.

— Хитрый лис, красиво придумал, только унжирцы не участвуют в боях.

— Тогда объясни мне, ты же умнее меня, зачем он всё это затеял.

Линда посидела, помолчала и выдала, пожимая плечами:

— Влюбился, больше объяснений нет.

— Ты сама-то веришь, что можно влюбиться за три дня.

— Я влюбилась с первого взгляда, так что верю. Хотя в вашем случае сомнительно.

— Тогда зачем всё это? — жалобно простонала я, так как боялась верить в любовь. Не хочу обманываться вновь.

Тихо всхлипнув, потёрла нос. Слёзы защипали глаза не ко времени.

— Не реви, разберёмся. Если любит — хорошо. Если он вызовет Энди, то тот, скорее всего, сразу откажется и признает его право. Ты, в свою очередь, объявишь Викрама покровителем, и тогда Жибор вызовет его. А он хитрее, чем кажется, — пробормотала Линда, а затем, вообще, выдала то, от чего у меня рот от удивления открылся: — Слушай, объявляй его покровителем.

— Уверена?

— Уверена, Вик вызов примет и понимаешь, что будет?

— Они подерутся, — осторожно предположила я очевидное.

— Викрам за тебя любого порвёт. И кажется мне, что дело пахнет переворотом, и это всё политическая игра. Вика, наверное, хотят убрать с арены. Кошир ведь не просто так тут появился.

Я удивлённо лежала и даже дышала через раз, поражённая до глубины души.

— Альбиносы хотят сместить Вика? — переспросила я, так как это в голове не укладывалось. — Нет, ты не права. Жибор сам мне сказал, что не может вызвать его на поединок, вдруг выиграет и тогда репутация Вика подорвётся.

— Я тебе об этом и говорю. А если Энди откажется, то за тебя выйдет Вик. То на то и выходит.

— Гад! — поражённо выдохнула, вспоминая его слова. — Он мне так и сказал, что я всё равно приму его покровительство. И будет лучше, если сама, до отлёта на Новоман.

Линда изумлённо ахнула и развеселилась.

— Да ты смотри, какой красавец. Шантажист, каких ещё поискать. Ну теперь я точно уверена — соглашайся. Как проснётся, так и объявляй. Только откажи ему в фаворе, пусть помучается. Насильно заставить не посмеет, а мы посмотрим — любовь ли это.

— Линда! — раздался громкий крик Викрама, а меня ещё сильнее сжали, я чуть не задохнулась.

Сестрёнка подмигнула и отключила связь, а я лежала и улыбалась. Всё же Линда мудрее меня, но как приятно поговорить с ней, и всё вроде становится понятнее. Она-то эти законы манаукские выучила назубок. Мне вот лень даже открыть, что уж говорить о чтении.

Полежала немного и поняла, что мне скучно. В голове всего столько ненужного. Но я постоянно возвращалась к разговору с Жибором. Тревога так и ела меня изнутри. Улететь на Новоман с ним. Только он и я. Страшно вверить свою судьбу в руки малоизвестного, пусть и такого уверенного в себе мужчины. А вдруг там, далеко от семьи, со мной что-то случится. Вдруг мы поссоримся с Жибором, что тогда?

Как же всё сложно. Мы с ним такие разные, как лёд и пламя… О, точно! Вновь вспыхнул образ, который я так давно хотела изобразить. Противостояние. Белое и чёрное. Он и она. Страсть и любовь. Раньше думала нарисовать лица двух мужчин, скалящихся, ненавидящих друг друга — заклятые враги. Но стоило взять кисть в руки, как образ пропадал. А тут как вспышка. Он и она. Ярость сражения — быть главным. Непримиримое желание быть свободным. Невозможность отказаться от любви, сражаться за неё до последнего.

Повернувшись к Жибору, всмотрелась в черты его мужественного лица, сурового, чуть грозного.

Густые белые брови слегка хмурились во сне. Две морщинки залегли между ними. Прямой нос, словно лепнина скульптора, а губы… Почему они такие яркие, насыщенные, а какие они мягкие, сладкие.

Провела по ним пальцем, запоминая. Усмехнулась, когда Жибор приоткрыл рот. Определённо кто-то хочет поцелуй, даже во сне.

Придвинулась и прижалась к его губам своими, прикрывая глаза: горячие, шелковистые, приятные.

Да, пора рисовать. Отстранилась и стала осторожно выбираться из-под тяжёлой руки, борясь с ней за свободу. Этот раунд я выиграла и с облегчением вздохнула. Как же тяжело быть предельно чуткой и беречь чужой сон.

Осмотрев своё одеяние, почесала голову, прикидывая в уме, нормально ли расхаживать по коридору в больничной одежде. Наверное, стоит порыться в шкафу Жибора. Итогом моих изысканий была чёрная рубашка, рукава которой я закатала. Больничные брюки не очень с ней сочетались по цвету, но ничего. Мне всего-то надо добраться до своего жилблока.

Остановившись у двери, приложила ладонь к индикатору в надежде на чудо, но его не произошло. Замок потребовал кода.

— Чёрт! — выдохнула и рассерженной фурией вернулась в спальню.

Взобралась на Жибора, оседлав его, и стала будить, требуя пароль.

— Проснись же! Какой код, говори!

Альбинос открыл осоловелые глаза и переспросил:

— Код?

— Да, от входной двери, какой код?

— Двадцать семь — шестьдесят пять, — безропотно выдал альбинос, обнимая меня и заставляя лечь с ним.

Я скуксилась, понимая, что придётся подождать, когда заснёт покрепче, главное, не забыть пароль. Поэтому мысленно его повторяла, заодно прислушиваясь к дыханию мужчины. И когда оно вновь стало глубоким и мерным, стала выползать из его объятий.

И чего я так с ним нежничаю? Пароль-то уже знаю. Могла бы просто треснуть его и сбежать. Так нет, переживаю. Может и вправду влюбилась?

— Чёрт! — замерла, оглядываясь у самого выхода из спальни. Всё же что-то в нём есть недосягаемо притягательное. Странная аура окружала его.

Протяжно вздохнув, решила, что мне надо подумать. Так просто взять и признать его покровителем, я не была готова. Пусть Линда меня прибьёт, но одно дело — Вик, а совсем другое — Жибор.

Набрала код и улыбнулась, когда дверь открылась, а сама подумала, это как он устал, ухаживая за мной, что так легко выдал пароль.

Ну а добравшись до своего жилблока, скинула рубашку Жибора, натянула рабочий топ и вошла в студию.

Достала заготовку и как воочию увидела — он и она. Да. Определённо так и стоит нарисовать. Лишь лица. Приоткрытые алчные губы, желающие впиться друг в друга поцелуем. Ярость, блестящая в глазах. Цепкие руки, удерживающие от побега. На белый фон легли первые штрихи: прямой нос, густые нахмуренные брови, две морщинки между ними. И алый цвет глаз.

Она же складывалась из серых линий. Тянулась к алым губам в желании быть вместе. С вызовом смотрела на него, не желая сдаваться. Тонкие пальцы цеплялись за широкое запястье белоснежной руки. А он подушечкой большого пальца давил на розовую губу, заставляя приоткрывать рот.

Это были лишь мазки. Пробные, сырые. Но, отойдя на пару шагов назад, я поняла, что натворила. Я влюбилась.

— Чёрт! — потрясённо выдохнула и опустошённо села на пол.

Когда рисовала портрет Энди, я даже мысли не допускала дорисовать себя. Был только он, холодный и жестокий.

А теперь…

Вскинула руку, включила комм и вызвала Линду, та ответила раздражённым:

— Ну что ещё!

— Вот это, — тихо ответила я и показала зарисовку.

— Чувственно, — оценил Викрам.

— Эй! — всполошилась я, потрясённо переворачивая экран комма к себе. — Я Линде показывала!

— Не всё же ей смотреть твои шедевры, — весело подмигнул мне Викрам, зажимая рот беснующейся в его руках сестре. — Я, конечно, удивлён твоим выбором. Но против Жибора ничего не имею. Молодец, — похвалил он и освободил Линду.

— Знаешь, дорогой, — как змея, зашипела на него сестрёнка, — она могла и не картину показать, а прыщ на одном месте.

— Ну да, так-то, — пробормотала я.

Было дело. Спрашивала у сестры, что такое на коже высыпало. А один раз хвасталась нижним бельём. Это что же теперь, мне надо проверять, кто вызов принял, а только потом демонстрировать?

— Я, конечно, не специалист, но посмотреть готов, — весело ответил Викрам, вызвав во мне усмешку, а в Линде гнев.

— Я тебе дам, посмотреть готов, — зашипела она и выключила связь.

— Ну замечательно. Я, вообще-то, совета хотела спросить, — сообщила я погасшему комму и отправилась на кухню. Мне требовалось время, чтобы это пережить, переварить, принять и суметь осознать.

— Пф-ф-ф-ф, — тяжело вздохнула и села на стул.

Как решиться сказать да? Короткое да, от которого всё переменится. Разлеглась на столе, вытягивая руки. Ну за что мне это всё? Довериться мужчине, ужас какой. Сильному, большому, внимательному и заботливому. Это всё у него не отнять, но он же садист. С этим-то как жить?

Вдруг моё внимание привлекла мигающая лампочка службы доставки. Открыв крышку, достала из почтового ящика посылку от Аделы.

— Ну и прекрасно, — пробормотала я.

Нечего забивать голову глобальными вопросами, лучше займусь маленькими пакостями. Это у меня лучше получается, чем принимать серьёзные решения.

Налила в стакан чай, ровно половину, затем вылила содержимое — нечто зелёное и густое. Перемешала всё ложкой и стала искать крышку. Я точно знала, что она у меня была, только не помнила где. Перебирая содержимое выдвижного ящика, неожиданно услышала за спиной голос Жибора.

— Вкусно.

Подняла голову и замерла, затем медленно оглянулась, глядя на пустой стакан.

— Чёрт! — выкрикнула я, хватая пустую тару. — Ты зачем это выпил?

— Пить хотел, — невозмутимо ответил мужчина и как ни в чем не бывало открыл холодильник, бросил мне через плечо:

— Проголодалась? Ты у меня блинчики просила, сейчас испеку.

Я, открыв рот, стояла и просто не знала что сказать.

— Чёрт! — выдохнула и бросилась в спальню срочно звонить Аделе.

Подруга ответила мне практически сразу и под одеялом.

— Прости, ты спишь, но у меня ЧП.

— Что случилось? — прошептала она.

— Как этот твой препарат действует?

— Не знаю как. Должен как возбудитель, — стала задумчиво говорить подруга, а у меня всё плыло перед глазами от страха. — Для поднятия потенции. Ты не беспокойся. Я прочитала про эффект нонарских палочек, отзывы положительные.

— Чёрт, — тихо выдохнула, не представляя, что делать.

— Что? — не понимала моего состояния подруга. — Ну? Что случилось, ты чего такая бледная?

— Твой препарат не тот человек выпил, — заявила ей, судорожно кусая ноготь.

— Вот ведь! — расстроилась Адела. — Натали, ну что может быть проще, налить чай, вылить содержимое и отдать Энди?

— Всё, мне некогда! — не собиралась я оправдываться, да и как объяснить форс-мажор в лице Жибора. — Надо теперь что-то с испытуемым делать. Пока. Потом позвоню, — скомкано попрощалась я с Аделой и приоткрыла дверь спальни.

Глава 8

Натали

Ну почему мне так не везёт постоянно?! Почему вечно всё идет не так, как я запланировала? Оставалось лишь отнести чай. Нет, это определённо возмездие мне, за грехи мои тяжкие.

Осторожно приблизилась к кухне, робко поглядывая на Жибора. Вроде никаких изменений с ним не происходило. Стоял себе, взбивал тесто венчиком.

— Эм-м-м, — протянула, привлекая его внимание к себе.

Альбинос обернулся и замер. Я пригляделась к его зрачкам — нерасширенные. Может, пронесёт?

— Жибор, — подбирая слова, решила предупредить мужчину, а то мало ли что, — в том стакане было лекарство не для тебя… Поэтому если почувствуешь себя как-то странно, то лучше не выходи из блока.

Сцепив пальцы, я ждала ответа мужчины, понимая, как всё глупо звучит. Но очень надеялась, что он поймёт и простит.

— А что в нём было? — напрягся мужчина, и я его прекрасно понимала. Я бы тоже испугалась на его месте.

— Ну я не могу сказать название лекарства, так как я его не знаю, — растягивая слова, я придумывала что сказать. В голове было пусто. Мысли просто испарились, оставив меня самой отдуваться.

— И? — подгонял меня Жибор, а я зажмурилась и выпалила:

— Зачем ты его выпил? Оно не для тебя было приготовлено. И если с тобой что-то случится — ты сам виноват. На меня не сваливай!

Выкрикнула и сбежала в студию.

О Создатель, только бы пронесло! Я так молилась на Аделу и её гениальность, мечтала заполучить себе Энди, а тут впервые хотела, чтобы у неё ничего не получилось.

Мне требовался совет мудрой сестры, поэтому набрала вновь Линду. Правда, в этот раз она не собиралась со мной общаться, а я загнанным зверем мерила студию. Через сколько подействует препарат, никто сказать мне не мог, и оставалось лишь ждать. А этого я терпеть не могла! Это просто пытка — теряться в догадках, представляя себе самое худшее. Совесть волком выла, требуя выйти и посмотреть, как он там. Правда, было страшно это сделать, поэтому я трусливо ждала.

Стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Я осторожно открыла её и испуганно воззрилась на мужчину.

— Блины готовы, пошли есть, — позвал он, вполне здоровый и невредимый.

— Как ты себя чувствуешь? — побеспокоилась я, следуя за ним.

— Не выспался, — ответил Жибор, чуть поворачивая голову. — Может, всё же расскажешь, чего так боишься?

Сверля напряжённым взглядом широкую спину альбиноса, я не могла заставить себя признаться ему. Это настолько глупо, что я уже корила себя, что вообще согласилась на такое безумство.

— Боюсь, что ты упадёшь без сознания от недосыпа. Может, тебе полежать ещё? — решила с другой стороны зайти.

— А ты опять сбежишь? — вернул мне Жибор в своей неизменной манере.

— Куда уж сбегу, — пробормотала я, садясь на стул.

Я себе не прощу, если из-за меня он загнётся и умрет. Отчего-то за Энди я так не переживала, как за Жибора.

Войдя на кухню, я вспомнила совет Линды. Может, хоть это сгладит мой поступок в глазах манаукца. Ведь всё равно придётся рассказать, что было в стакане. Да кто, вообще, придумал совесть?! Без неё нет такого груза на душе.

— Я ещё кое-что должна тебе сказать, — обратилась я к Жибору, чувствуя неловкость.

— Да? — обернулся он ко мне и поставил чашку с чаем, затем тарелку с блинчиками.

Желудок сразу проснулся, а я решила, что покровительство подождёт. Не готова я признаваться на голодный желудок.

— Да так, ничего, — отмахнулась и принялась за еду.

Блинчики у Жибора были, просто пальчики оближешь, что, собственно, я и делала, пока не заметила напряжённый взгляд мужчины, который сидел напротив и пил чай. Или делал вид, что пил, но глаз от моего рта не отрывал. Я аж засмущалась и убрала руку от лица, пряча её на коленях.

Жибор поглядывал на меня с хитрым прищуром и молчал, но чашку поставил на стол, и я поняла, что время пришло.

Глубоко вздохнув, я заявила ему:

— Жибор, я тут подумала и решила принять твоё предложение.

— Какое? — заинтересованно спросил он у меня, сцепив руки в замок, подался вперёд, ловя каждое моё слово.

Как же сложно говорить, когда на тебя смотрят с таким нескрываемым интересом.

— По поводу поездки на Новоман, — решила зайти издалека и собраться с силами, какие у меня остались.

— Всё же решила полететь со мной? — правильно понял меня Жибор, и мне стало легче дышать.

— Не просто полететь, я, так и быть, стану твоей подопечной, но только подопечной, усёк? Никаких таких поползновений в мою сторону. Держи свои руки при себе и пошлые мысли тоже. Ты мой покровитель и только.

— То есть фавориткой отказываешься быть, — переспросил альбинос и отвёл глаза, словно задумался.

— Конечно отказываюсь! Я создана быть единственной и неповторимой женой! — гордо высказалась, а затем ласково добавила: — Спасибо за блинчики!

После этого я позорно сбежала в студию.

Отчего моя душа маялась, словно птица, попавшая в сети. Мне казалось, что грудь сдавили цепями и дышать нечем. Открыв жалюзи, воззрилась в иллюминатор. Чёрная промозглая тьма всегда успокаивала, хищно скалясь звёздами. Страшно было до жути. Я, конечно, не позволю ему лишнего. Буду стоять до последнего. Но я нарушила своё слово — доверилась мужчине!

Глухо застонала, прикрывая глаза. Предавать себя сложнее всего. Словно образовывался лёд в груди и его оттуда не вытащить.

Неожиданно вздрогнула, когда Жибор обнял и притянул к себе, тихо спрашивая:

— Чего ты боишься?

Чего?! Много чего. Всю жизнь боюсь и оглядываюсь. Линда научила не обращать внимания на злые языки и чужое мнение, но всё равно страх никуда не делся. Я боялась стать такой, какой меня все считали: легкодоступной, беспринципной.

А сейчас я нарушила один из своих принципов.

— Я боюсь, что ошиблась. Боюсь, что приняла неверное решение.

Мужчина развернул меня, приподнял за подбородок лицо и поцеловал осторожно и нежно, сначала уголки губ, а затем нижнюю, чуть лаская языком. Я прикрыла глаза, наслаждаясь лаской, приоткрыла рот, позволяя большее, но Жибор медлил, лёгкими, практически невесомыми, прикосновениями губ отгонял сомнения прочь, пробуждал воспоминания о наших поцелуях, о страсти, которая разгорается во мне в его объятиях. Бережные пальцы вновь зарылись в мои волосы, собирая их на затылке в кулак.

Я судорожно выдохнула, когда Жибор потянул руку вниз, заставляя открыть для него шею. Он жадно всматривался в мои глаза, словно выискивал в них ответ на свой вопрос. Пальцем провёл по нижней губе, склоняясь всё ближе.

— Ты так это видела? — тихо спросил у меня он, а я замерла, удивлённо воззрившись на лукавую улыбку. Так он это всё специально затеял!

— Гад! — выдохнула, одновременно с этим ударила коленом, а затем просто набросилась на него с кулаками.

Но мужчина уворачивался от моих ударов, посмеиваясь над моей яростью.

— Тихо, тихо, не поранься, — советовал он мне, а я начала кидаться в него тюбиками с краской.

— Ненавижу тебя! Понял!

Поймав на лету пару моих снарядов, Жибор приподнял иронично бровь и заявил:

— А я люблю, вот такую, как сейчас: сердитую, покрасневшую, с взлохмаченными волосами и злыми слезами на глазах. Ты боец, Натали, и унылое настроение тебя портит. Так что оставайся такой всегда.

— Да пошёл ты! Совсем больной на всю голову!

Жибор продолжал улыбаться, бросил взгляд на начатую картину, затем на меня и закатил мечтательно глаза. Так хотела влепить ему пощёчину, а лучше огреть его по голове чем-нибудь увесистым, но в студии не было ничего подобного.

Мужчина развернулся ко мне спиной, собираясь оставить меня одну, но замер у порога и медленно повернул голову, чтобы томно сообщить:

— Если захочешь моего поцелуя, то тебе придётся меня умолять об этом, ведь только фаворитке позволено брать своё без спроса. Сестра у тебя не так уж и умна, и не всегда даёт верные советы. Но решение ты приняла верное, не сомневайся. Поверь, ты не прогадала со мной.

— Чего? — взвилась я, но Жибор дослушивать не стал. То в любви признаётся, то оскорбляет сестру и, вообще, как он узнал о совете Линды? — Ты что, подслушивал? Ты что, не спал?

— Спал, — заверил меня Жибор, даже не оглядываясь. Он шёл по гостиной к дивану, расстёгивая рубашку на ходу. — Здесь жарко, не находишь?

— Не увиливай от ответов! — ярилась я и следовала за ним. — Если спал, то, как узнал, о чём мы говорили с Линдой?

Жибор развернулся ко мне и стал стаскивать с себя рубашку, да так у него это эротично выходило, что я стушевалась. Да любой стриптизёр удавился бы от зависти. Столько пластики в движениях и нет пошлых дёрганий бёдрами. Мышцы перекатывались под белой кожей, вены вздувались, чтобы плавно опасть. Столько силы и власти было в Жиборе, магнетического притяжения. Я, как зачарованная, следила за тканью, нежелающей отпускать такое совершенное тело, она цеплялась за его руки из последних сил, медленно падая к его ногам, покорённая его красотой.

— Посмотрел запись камер наблюдения у себя в комнате, как только проснулся от осознания, что именно ты у меня спросила. А когда понял, что ты опять сбежала, то захотел наказать. Связать тебя и отшлёпать.

— Ты чего делаешь? — настороженно стала отступать от манаукца, который уже расстёгивал ремень брюк, а затем и застёжку на них.

— Жарко у тебя тут.

Меня так от полуголого вида манаукца в дрожь бросало.

— Так и будешь смотреть? — тихо поинтересовался Жибор, замерев с расстёгнутыми брюками.

Я отвернулась, понимая, что средство начало действовать. Поэтому прошла на кухню и достала из холодильника сок и лёд. Ему явно надо было охладиться. Налила в стакан, кинула два кубика льда и вернулась в гостиную, а там Жибор голый возлежал на диване, одну руку закинул на его спинку, откинувшись на подушки. Я поставила перед ним стакан на журнальный столик и приказала.

— Пей!

— А что в нём, очередное лекарство не для меня? — насмешливо уточнил Жибор, а я всеми силами пыталась смотреть исключительно ему в глаза.

— Тебе жарко, вот и налила сок со льдом. Пей и одевайся. У нас же вылет на Новоман.

— Через шесть часов, время есть, — искушающим голосом заявил мне Жибор, явно на что-то намекая.

— Пей свой сок! — рявкнула на него, чувствуя, что начинаю заводиться.

Сложно устоять, когда такой шикарный мужчина лежит перед тобой, ничем не прикрытый. Просто бери и властвуй.

И он взял. Лениво потянулся за стаканом. Глядя на меня голодными глазами, пригубил, поймав зубами кубик льда, и замычал от удовольствия, прикрывая глаза.

Чего я стою и смотрю на это всё безобразие? Ведь надо вещи собирать, пусть тут сам занимает эксгибиционизмом.

Вдруг заметила призывно восставший орган и поразилась его красоте. Я ведь никогда не рисовала его. Хотя стоило. Длинное древко, переплетенное вязью вен, словно таинственные письмена, таящие в себе секреты бытия. Округлый наконечник, сочащийся соком, дарующий пронзительное удовольствие. Тень от него падает на белоснежные тугие волоски, в которых берут начало два овальных холма.

Закрыла глаза, приходя в себя. Кто из нас принял Аделино средство? Почему у меня в голове мысли одна другой развратнее.

А между тем Жибор вытащил кубик льда и стал водить им по своей шее, судорожно сглатывая. Я следила за движением кадыка, за тем, как капельки воды плавно скатывались на ключицы, а по ним на грудь.

— Жарко, — тихо прошептал Жибор, а я была с ним согласна, жарко, аж во рту всё пересохло.

Надо было прекратить всё это безобразие. Только как, я ума не могла приложить. У него откровенный стояк, как бы ни противно это звучало, и виновата в этом я, как бы я не хотела в этом признаваться, и сколько он будет мучиться в таком состоянии — неизвестно.

Жибор застонал, ухватив себя за восставшее естество, плавно поглаживая.

— Эй, эй! Иди в ванную! — прикрикнула я на обнаглевшего манаукца.

— Я не могу стоять, ноги не держат, — заявил, чуть постанывая, мужчина, явно намериваясь продолжить.

— Да делай что хочешь! — крикнула в сердцах и ушла в спальню, у меня тоже коленки подгибались от такого соблазна.

— Чёрт!

Захлопнув дверь, повалилась на кровать животом. Стыдно признаться, но я завелась от одного только вида удовлетворяющего себя мужчины. Создатель, да чего я такая испорченная? Внизу живота всё просто горело от желания. Я сжала ноги, чтобы усмириться себя.

Дверь распахнулась, громко ударившись о стену, я испуганно развернулась. Жибор, голый, возбуждённый, смотрел на меня и медленно приближался.

— Ты чего? — спросила у него, сама прекрасно зная чего.

— Ты разрешила делать всё, что захочу, — вкрадчиво прошептал мужчина и стремительно преодолел разделяющее нас расстояние. Навис надо мной, удерживая руки.

— А хочу я тебя.

Мой возмущённый вопль заглушил яростный поцелуй. Жибор алчно впивался в мои губы, тёрся своим пахом о мой живот, постанывая от удовольствия. А я… а я… а я слабая женщина… Я просто не могла бороться с таким натиском, с этим искусным совратителем, который не только напугал, но и дарил удовольствие, позволяя чувствовать его страсть. И мне нисколько не было стыдно, когда я дёрнула его за волосы, сама стала отвечать на поцелуи, когда закинула ноги ему на бёдра, тихо посмеиваясь, так как была всё ещё одета в брюки. Жибору придётся повозиться, чтобы добраться до желаемого, помучаться, как и мне, от сводящего с ума вожделения.

Вот только мужчину ничто не останавливало. Он дёрнул брюки вместе с трусиками с меня, чтобы одним выверенным движением ворваться в моё тело. Ноги у меня сами расцепились, сдаваясь сильнейшему. А Жибор замер и плавным движением стянул с меня одежду, бережно целуя всё, до чего мог дотянуться, пока раздевал. Затем заставил согнуть колени стал проникать ещё глубже. Я от этого движения застонала, прикрыв глаза, растворялась в ощущениях. Хотелось быстрой разрядки, всё пульсировало внутри, и было так горячо, но мужчина медлил, снимая с меня топ. Я подчинилась, подняла руки и совсем не ожидала, что мне их свяжут моей же одеждой.

— Эй! — возмутилась я, рассматривая замотанные запястья.

Жибор улыбнулся и, не ответив, начал двигаться, упираясь одной рукой о подушку, а другой о моё колено. Толчки его были размеренными, но оттого не менее чувственными. Я, закусив губу, извивалась, желая двигаться в такт с ним.

Потянулась к его губам, но Жибор отстранился, хищно улыбаясь. Я поняла его без слов и стиснула зубы, да пусть сколько хочет ждёт, всё равно не буду умолять его. Приоткрыла рот, выгибая спину, приподняла грудь. Я тоже умею играть в такие игры. Умею стонать так, что крышу сносит мужикам.

— Да, да, — шептала, разметав бзидгбз волосы по подушке.

Я даже сама не понимала, где играла, а где нет, но было так хорошо и легко в голове, что хотелось кричать, царапать его плечи.

Но Жибор перехватил мои запястья и удерживал их, не давая к себе прикоснуться. Я прижалась к его руке, судорожно дыша, следила за ним сквозь полуопущенные ресницы. Видела, как капельки пота собираются на его висках и лбу, как испарина покрывает плечи, чувствовала, что движения становятся всё резче, а дыхание учащается.

Прикусив ему кожу на руке, лизнула, затем протяжно застонала. Вырваться он не давал, как и сменить позу. Я начала жалобно всхлипывать, следя, как всё ниже склоняется надо мной Жибор, не переставая двигаться во мне. Он не выдержал первый, накрыл мои губы поцелуем, протяжно заурчав. А меня накрыло. Я выгнулась дугой, выдохнула ему в рот, распахнув глаза, ничего не видя. Яркий миг ослеплял, заставлял медленно умирать, чтобы пережить его и, тяжело дыша, вернуться в бренный мир.

Осмотрелась по сторонам. Жибор спал, крепко прижимая меня к себе. Между ног у меня всё зудело. Я, кажется, натёрла себе там мозоль. Зашипев, хотела перевернуться, но тяжёлая рука и нога вдавливали меня в матрас, не давая сдвинуться с места. Одежда была разбросана по кровати, одеяло сбито, а мы лежали, даже не укрывшись, но манаукец согревал меня своим теплом, и я не замёрзла.

Я поняла, почему проснулась: звонил мой комм. Он где-то валялся на кровати, пошарив руками, нашла его и, повернувшись так, чтобы не было видно Жибора, я приняла вызов от Аделы.

— Ты чего не отвечаешь? Я же беспокоюсь! Как ты? Что у тебя произошло?

Махнув рукой, приложила палец к губам и шикнула.

— Всё хорошо, разобралась уже.

— С чем?

— С испытуемым. Препарат действует, можешь быть спокойна.

— Как действует? Я же и звоню сказать тебе, что я его сейчас тоже опробовала, не действует он. Я уже и тесты на кроликах провела, и на мышах. Только свежеприготовленный, а через пятнадцать минут эффект теряется.

— Как свежеприготовленный?

— Что ты как маленькая каждое слово переспрашиваешь. Я, вообще, звоню тебе сказать, что пропаду на денёк, не теряй, потом всё объясню. Люблю, целую.

Адела выключила свой комм, мой сам погас, а я воззрилась на счастливо улыбающегося Жибора, который всё это время наблюдал за мной.

— Я чего-то не понимаю, или кто-то меня качественно развёл? — начиная закипать, тихо уточнила.

— Ты о чём? — удивлённо переспросил Жибор, и я бы ему поверила, но, увы, не получалось.

— Ты знал, что было в чае? — мой голос звенел от злости. — Ведь знал и специально выпил его.

— Я не знал, что было в чае и до сих пор лишь догадываюсь.

— Тогда почему так себя вёл? Я же думала — тебе плохо!

Жибор резко подмял меня под себя, а затем сел, ухватив мои запястья, строго спросил:

— Что было в чае? Я видел, что ты нервничаешь, но ничего особенного не чувствовал.

— Тогда почему ты возбудился? — вскрикнула и попыталась вырвать руки.

— Натали, — усмехнулся Жибор, — смотри мне в глаза, только в глаза. Что ты видишь в них?

Я гневно воззрилась на него и пыталась понять, что он хотел, чтобы я увидела. Зрачок расширенный, красный ободок радужки. Взгляд мужчины обжигал и невозможно было его выдержать, я отвела взгляд, но Жибор прикрикнул:

— Я сказал, смотри на меня!

Я вздрогнула, но выполнила его приказ. Мужчина смягчил тон, шепча:

— Смотри, Натали. Вот я, весь твой.

Взяв мою руку, он прижал мою ладонь к своему паху, где набирало силу желание. Каменело, увеличиваясь, мужское естество, а я не могла оторвать взгляд от пронзительных глаз.

— Чувствуешь? Это всё ты, Натали. Это ты так действуешь на меня. Я возбуждаюсь от твоего взгляда, от прикосновения.

Я кивнула, с трудом сглотнув. Я не могла поверить тому, что Жибор открывал передо мной карты, давал в руки над собой власть. Он хоть сам понимал, кому доверился? Он так легко признался мне в любви, в своей необузданной страсти ко мне.

Обхватив его мужское достоинство, сжала, повела руку вниз. Мужчина судорожно вдохнул, дёрнул бёдрами, сгорбившись, хищно следя за мной.

— Нравится? — тихо спросил он у меня, я вновь кивнула.

Да кому не понравится? Разжала пальцы, чтобы начать с самого верха, оголила головку до конца, и подушечкой большого пальца погладила бархатистую кожу. Ухмыляясь, следила за реакцией манаукца, а он вновь дёрнулся, тяжело дыша. Капелька смазки заблестела, и я размазала её. Жибору было приятно, но он был странно напряжён, и это пугало, словно я что-то делала не то.

— Больно? — на всякий случай спросила.

— А хочешь? — вернул мне вопрос манаукец, и я совсем растерялась, выпуская из рук мужской орган. Жибор протяжно, но явно с облегчением выдохнул, но с меня не слез.

— Больной, что ли? Кому понравится делать больно? Ты с собой-то не сравнивай.

— Прости, — прошептал Жибор и повалился рядом со мной на кровать.

— Если ты не знал, что было в чае, то объясни всё же, зачем меня соблазнял? — решила расставить все точки над «и».

Мужчина погладил меня по щеке и тихо произнёс:

— Чтобы ты увидела, что мы созданы друг для друга и нашу любовь не удержать глупыми советами. Ты хочешь меня, а я тебя. Ты моя фаворитка и точка.

— Ты путаешь страсть и любовь, — возразила я и испуганно ахнула, когда Жибор схватил меня за шею и сипло заявил:

— Не путаю, поверь. Лучше расскажи мне, что ты собиралась делать с ши Трона, когда бы он выпил этот чай?

— Ничего, — возмутилась и легко оттолкнула его руку от себя. — Ты меня чуть не задушил!

— Прости, — безразлично ответил он, словно ничего не произошло, — хотел тебя напугать.

— Хотел?! — не поверила я своим ушам. — Зачем?

— Чтобы сказала правду, первое, что придёт на ум.

Я стукнула этого идиота по руке, он улыбался, за что ещё получил сильнее, но даже не скривился.

— Ты садист! — выкрикнула я и села, переживая приступ паники. Я ведь реально испугалась. Жибор провёл рукой мне по спине. Приятная волна прокатилась по позвоночнику.

— Зачем относить чай, если не хотела с ним спать? — задал очередной вопрос Жибор.

А я задумалась, обернулась и призналась:

— Я не подумала над этим. Раньше была цель, а как узнала, что у него возлюбленная, то все планы разлетелись вдребезги, а новый я ещё не придумала. Да и хотела поддразнить не Энди, а её, за то, что она устроила тогда в медблоке, возле лифта. Она же специально Энди целовала, чтобы мне сделать больно.

— Я знаю, — тихо ответил Жибор, но продолжил допрос: — Зачем твоя подруга так настойчиво требовала споить чай Энди?

Я нахмурилась и полностью развернулась к нему лицом.

— Зачем?

— А что бы произошло? Подумай.

Грустная улыбка и странная тень в его глазах тревожила моё сердце. Я не знала ответа на его вопрос, лишь пожала плечами.

Жибор тяжело вздохнул, повалил меня на кровать, укутал в одеяло и прижал к себе.

— Никому не доверяй, только мне. Я твой покровитель и уберегу тебя от всего. Только ты должна научиться слушаться меня и доверять.

— Пф-ф-ф, вот ещё.

— Да, Натали, именно так, — тихо возразил манаукец, прикрывая глаза. — Ты просто не представляешь, насколько ценна для меня. Я люблю тебя, хоть ты и не веришь. Но это так, смирись.

Я смутилась тому, как обыденно он это произнёс. Словно всё решил за нас двоих и просто ставил перед фактом. Словно давал сделать выводы, но не выбор. Подняла голову, желая поругаться, отстоять свои права, но все слова испарились.

— Ты опять спать собрался? — уточнила у него.

— Да, мне надо поспать хотя бы часа два, — ответил мужчина, явно засыпая.

— Отпусти, — убрала его руку, объясняя вмиг насторожившемуся Жибору. — Я пока вещи соберу.

— Слово дай, — потребовал он от меня, прежде чем отпустить, — что из блока ни ногой, а то в следующий раз свяжу.

— Мечтай, свяжет он. Как будто я тебе дамся, — ворчала я, выбираясь из одеяла.

Жибор следил за мной, я видела, как блестели его глаза из-под опущенных ресниц, покачала головой и решила заняться делом, а заодно и подумать над его словами, которые зародили во мне сомнения. Ведь и вправду странно всё с этим чаем.

Натянув шорты и топ, набрала номер Аделы и с удивлением услышала, что она вне зоны доступа, быстро же она исчезла. Решила, что надо сходить в душ. Затем занялась делом, упаковывала вещи, холсты, альбомы, краски, кисти и прочий инвентарь, пытаясь всё уместить в один чемодан, который не подводил меня уже несколько лет, путешествуя со мной с самого выпуска из академии искусств.

Потратила я время с умом и всё успела. Вещей было много, но я справилась, затолкала всё! Ничего не забыла. Кажется. И после осмотра пустой студии и ванной, решила, что пока есть ещё несколько минут попить спокойно чай.

Заглянув в спальню, убедилась, что Жибор спит. Постояла немного, полюбовалась, а затем вздохнула и решила дать ему досмотреть сон, в котором он явно кого-то обнимал, до того подушку сжал, как самое дорогое, что есть в этом бренном мире.

Налив себе чай, включила визор и села на диван, положив ноги на журнальный столик. А по галавиденью шла дискуссионная передача. Ведущий и двое его гостей обсуждали очередной законопроект. Я не смотрю такие передачи, но уж больно женщина была раздражена. Вся её поза говорила, что она сейчас сорвётся с места и вцепится в волосы оппоненту, очередному депутату Земного парламента. Захотелось узнать, что же её довело до такого состояния.

— Да, по закону они имеют полное право удерживать женщин, пока они не родят.

— Но это же ущемление прав землянок! — возмутилась оппонентка.

Внизу появилась подсказка, что её звали Мари Уолш, глава феминисткой организации «Женский мир». Последнее время всё чаще то тут, то там женщины поднимали бунты, отстаивая свои права, даже нонарок не обошла эта заразная болезнь.

— Эти женщины должны были понимать, во что ввязались. С манаукцами не шутят! И многие из них пошли на это ради наживы, так что полностью ответственны за свой выбор. Наше правительство не станет вступать в конфликт из-за таких инцидентов.

— Но кто же знал, что чипы против беременности не действуют с манаукцами? — взревела дамочка, а у меня чашка выпала из рук, обжигая чаем.

— Чёрт! — вскочила я с дивана, шипя, стряхивая остатки горячей воды, продолжая слушать передачу.

— Это не доказано, — опроверг её слова депутат, а ведущий покивал головой. Вот она, мужская солидарность! — Ведь вероятность забеременеть при активном чипе — девяносто девять процентов.

— Да вы себя-то послушайте! Все землянки, которые имели интимную связь с манаукцами, забеременели! Все попали в этот один процент? — яростно шипя, подалась Мари вперёд, пугающе сощурив глаза.

В моём мозгу что-то щелкнуло. Шутки шутками про беременность, но я как-то не задумалась о том, что реально могу залететь. Только раз мысль промелькнула, когда увидела новорожденную племяшку, и то из-за нахлынувших чувств. А так я была уверена в этом чёртовом чипе.

— Это не доказано. Учёным требуется провести тесты, чтобы сказать наверняка.

— А как они это сделают, если женщинам не дают даже вернуться домой? Они пленницы манаукцев! Инкубаторы для их потомства!

Я вздрогнула от надрыва, с которым было произнесено это страшное слово.

Инкубатор?

Я не услышала, как из спальни вышел Жибор, просто почувствовала его присутствие за спиной.

— Ты знал? Ты ведь всё знал заранее, да? Это правда? — указала я на экран. — Мы для вас инкубаторы?

Обернулась к нему лицом, схватила чашку и запустила в него. Но Жибор ловко увернулся и так укоризненно посмотрел, что даже совестно стало, если бы не истерившая женщина за спиной.

— А потом они их выбросят, оставив детей себе!

— Да, дети являются собственностью отца, и любая землянка могла бы ознакомиться с законом, который вступил в силу, прежде чем бросаться в кровать к манацукцам, — цинично ответил ей депутат.

— Натали, я не знал, но мечтал о детях. Об этом мечтает большинство манаукцев — о полноценной семье. И разве ты не видишь, как счастлива твоя сестра? Она что, пленница? А Викрам сможет её выставить, отобрав ребенка? Натали, неужели ты готова поверить слухам, а своим глазам и сердцу нет?

Стало стыдно, и злость резко схлынула. Он прав, Викрам не способен отказаться от сестры. Он её любит, и они планируют дальнейшую совместную жизнь. Линда мечтает стать его женой.

— А про то, что чип не действует, ты знал? — не желала так просто сдаваться я. Всё равно какое-то сомнение оставалось, или я переоцениваю его умственные способности?

— Нет, впервые услышал, как и ты. Не обожглась? Надо смазать кожу, — уже спокойнее заговорил Жибор, пытаясь перевести тему разговора.

— Да какое смазать, мне надо срочно заказать тест на беременность, — отмахнулась я от мужчины, включая комм. — И извини, за чашку.

— Умоляй и, может быть, прощу, — заявил Жибор, переключая канал на музыкальный.

— Да пошёл ты, — огрызнулась я и полностью погрузилась в изучение ассортимента аптек.

Мужчина сходил на кухню, принёс и кинул мне на диван тюбик с охлаждающим кремом, а сам занялся кофе, аромат которого заполнял постепенно гостиную. К счастью, тест был в местной аптеке с доставкой пять минут.

Скинула с себя мокрый топ, взяла тюбик и стала смазывать покрасневшую кожу. Боли не было, только странное пощипывание.

— А если я беременная? — решила я спросить о главном. — Ты меня тоже запрёшь, как этих дамочек?

— Хочешь? — тихо спросил Жибор так томно, что у меня чуть ноги не подкосились. Я замерла, перевела на него взгляд и заметила, что он неотрывно смотрел, как я вожу ладонью по упругому животу.

— Слушай, это уже не смешно. Ты реально озабоченный, раз заводишься даже от такого.

Кинув ему тюбик, пошла одеваться. А то чувствую, что у кого-то не хватит терпения, и мы опоздаем к вылету. Приятна мысль, что мужчина настолько сильно тебя любит, раз возбуждается так быстро. Даже усилий никаких не надо прилагать. Это же такой соблазн.

Долго выбирала платье, годное для перелётов. Но все они уже были упакованы, поэтому выбор был быстрым и решительным. Запихала руку в первый попавшийся пакет и вытянула на свет зелёное платье, длиной выше колена и рукавами три четверти. К нему прилагался широкий пояс. Затолкав грязные вещи в чемодан, достала туфли на невысоком каблуке. Огляделась и самодовольно послала себе воздушный поцелуй. Всё же какая я красавица! Повезло же Жибору, такая конфетка ему досталась.

Когда я вернулась на кухню, на столе уже стояла тарелка с супом и чашка с кофе.

— Суп? — брезгливо переспросила, вглядываясь в красноватую муть.

— Вдруг ты беременная. Тебе нужно правильно питаться, — провокационно заметил мужчина, а я поймала себя на мысли, что называю его своим. Мой мужчина. Да, наверное, уже мой, с белоснежной головы до пальчиков ног такого же цвета.

Призывно улыбаясь, села за стол. И через не могу стала давиться супом. Если бы Жибор знал, сколько раз мать меня пыталась им накормить, но всё впустую, и как я послушна с ним. Овощной суп я не любила больше всего на свете, он не сравнится с бесподобным борщом, которым потчевала меня Тамара. Но кто ж ему в этом признается, уж точно не я.

Вдруг раздался звонок службы доставки одновременно с сигналом сообщения на комм Жибора.

Я соскочила со стула, не желая больше ждать. Забрав посылку, рванула в санузел под тихий смех Жибора. Как-то странно, что только я одна волнуюсь о своей возможной беременности. Неужели он был честен со мной, и для него это не проблема? Я всё же надеюсь, что ребёнок для него не цель. А то получится, что Мари права, и землянки для манаукцев обычные суррогатные матери.

Сделав все процедуры, рассматривала себя в зеркало, махая в руке тестом. Понимала, что быстрее не будет, но отчего-то казалось, что таким образом пять минут скорее пройдут. И когда комм звякнул будильником, воззрилась на тест. Непонятно.

Вышла из санузла, нашла Жибора полностью одетым и протянула ему тест.

— Ты у нас врач, вот и скажи — да или нет. Я не понимаю. Вроде две полоски?

— Да, — кивнул Жибор, затем поцеловал, крепко прижимая к себе, и тихо прошептал: — Спасибо, ты делаешь меня счастливым каждый миг.

— Ты даже не посмотрел, — крикнула я ему, пытаясь вырваться из объятий, — мазнул взглядом и всё понял? Я минуту разглядывала и не поняла!

— Ну я же врач, мне хватило и одного взгляда. Пойдёшь смотреть поединок?

— Поединок? — удивилась я, замерев в его объятиях.

— Да, ши Трона принял вызов. Станешь свидетельницей моего триумфа? — искушающе улыбнулся Жибор, и я не смогла устоять. Меня, конечно, не прельщали такие игрища, но хотелось бы посмотреть на панику той курицы, которая решила бросить мне вызов. Пусть увидит, что мой мужчина намного лучше её Энди.

— Размажь его по мату, — кровожадно попросила я, — но не насмерть, — исправилась, глядя на не менее кровожадную усмешку Жибора.

— Он будет умолять меня о прощении, — пообещал мой садист, и я уже пожалела Энди.

— Пошли уже, — позвала я Жибора, бросая взгляд на тест, который так и остался лежать на обеденном столе.

Странно на душе было, тревога о беременности сглаживалась не менее тревожным предстоящим поединком. И если с первым я хоть как-то разберусь, семья поможет, то с последним — тут всё зависело от Жибора.

— Мне кажется, ты не рад, что я беременна. Принял всё как должное.

— Натали, я рад. Ты даже не представляешь насколько.

— То есть сейчас ты переполнен счастьем? — осмотрела я бесстрастное, на мой взгляд, лицо альбиноса, лишь самодовольная улыбка змеилась на губах и хитрый прищур. Надо на будущее запомнить. А то вдруг перепутаю с безразличием.

Альбинос кивнул, а я грустно вздохнула, какие же мы разные…

Войдя в спортзал, я просто поражённо присвистнула. Народу собралось видимо-невидимо! Все хотели посмотреть на бой, которым тут решались спорные вопросы.

И не протолкнуться. Манаукцы всех возрастов, размеров и социального положения, все пришли поглазеть на представление. Я только один раз присутствовала на таком бое, между Викрамом и его братом, но, если честно, не успела к началу и пока мы проталкивались с Линдой к арене, то и он закончился.

Сейчас же меня вели как гостью, все расступались, пропуская вперёд. Жибор подталкивал оробевшую меня перед собой. А я оглядывала мощные тела манаукцев, в который раз удивляясь тому, какая я маленькая. Прав Жибор, дерусь я как девчонка, и не выстою даже против одного манаукца. Высокие потолки зала нависали над нами, давая ориентир, что мы прошли не так уж и много вперёд. И наконец, мы оказались на расчищенном, довольно вместительном пятачке. Напротив нас уже стояли Энди и его возлюбленная. Я приосанилась, бросила гордый взгляд на соперницу, обняла Жибора за талию, припадая к его груди.

— Сладкий, — как можно более томно проворковала я, чтобы на том конце пятачка было слышно, — умоляю, сильно не калечь его, он же врач, без него на станции будет тяжело.

И чего я считала её приятной? Возлюбленная Энди кинула на меня убийственный взгляд, от которого мне стало не по себе, что даже передёрнулась.

Жибор заметил это и положил ладони мне на плечи, погладил, согревая.

— Не бойся, так, пару раз стукну и всё. Всё, что ты пожелаешь.

Поцелуй на публику по мне так был лишним, но под дружное улюлюканье толпы Жибор, не стесняясь, давал всем понять, кто его женщина. Ох уж эти мужчины. В ответ на наш поцелуй, Энди скинул футболку, и я грустно вздохнула. Всё же он красивый, тут я себе неизменна. Меня могут привлечь только безупречные линии, идеальные пропорции, узкий таз и широкие плечи…

— Ай! — громко визгнула я, когда Жибор дёрнул за волосы и пригрозил пальцем.

— Даже не думай, — вкрадчиво заявил, а со всех сторон грянул смех. Для наблюдавших эту картину, наверное, очень комично смотрелось, я тоже присоединилась к всеобщему веселью, прижалась лицом к груди Жибора.

— Футболку не снимай, а то она тебя захочет, — буркнула я ему.

— Стоит подумать над этим, — потрепав меня по волосам, задумчиво прошептал, оценивающе приглядываясь к возлюбленной Энди, от которого это не укрылось, и он вскинулся, поигрывая грудными мышцами.

— Вау! — вырвалось у меня, я честно не ожидала, что это так завораживающе. Обернулась к Жибору и строго спросила:

— Почему ты мне не показывал такого?

— Ты не умоляла меня об этом, — невозмутимо ответил мой садист. Я, закусив губу, подумала и решилась просить:

— А если поумоляю, ты покажешь мне стриптиз?

Тихо так спросила, еле слышно, но глаза у Жибора потемнели, а улыбка просто растянулась до невозможных размеров.

— Честно, будешь умолять?

— Да, — выдохнула, забывая, что мы не одни.

— Ловлю на слове, — легко поцеловав в нос, поймал меня Жибор, а затем отстранился, выходя в центр пятачка.

И тут меня накрыло. Одно дело играть на нервах других, заставлять переживать, а совсем другое, когда я сама увижу, как мой мужчина будет драться. Энди тоже вышел, медленно обходя по кругу поджидающего его Жибора. Он присматривался к сопернику и пытался зрительно его прощупать. Но я напряглась, когда глаза брюнета вдруг сощурились, а лицо заострилось. Вот он, тот момент, когда готовы нанести удар. Именно этому меня всегда учили: ждать и действовать.

Первым бил Жибор, словно белая смазанная молния, наотмашь, с силой, так что Энди не устоял на ногах, отлетев на стену из зрителей, которые удержали его и подтолкнули обратно к альбиносу. Я ахнула, не сумев сдержать вскрик и с удивлением поняла, что мой голос был сольным. Возлюбленная, которая должна переживать похлеще меня, со странной ненавистью прожигала во мне дырку. Что я такого ей успела сделать? Подумаешь, из-за меня два бравых мальчика подрались, наверное, обиделась, что не за неё. Ну так надо думать, кто из нас красивее и знаменитее.

Исход битвы было легко предугадать, так как Трона стал прихрамывать, подвернув ногу. Но Жибор его щадил и растягивал удовольствие зрителям. Удары его были размашистыми, с ленцой. Вдруг завибрировал комм, взглянув на экран, улыбнулась и приняла вызов сестры.

Вот только из-за всеобщего ора она меня не слышала.

— Ты где? Что за сборище тестостерона вокруг тебя? Вот что опять вляпалась?

Проталкиваясь сквозь толпу, я с трудом выбралась в коридор, где восторженно завизжала:

— Жибор дерётся за меня с Трона!

— А ты его объявила покровителем?

— Конечно, как ты и говорила, сразу как проснулся и ещё, — выдержав паузу, приподняла брови, желая, накалить обстановку. Линда так же состроила бровки домиком, и я не выдержала:

— Я беременна!

— Что? Ты уверена?

— Да! Я тест сделала, правда, там плохо было видно вторую полоску, но Жибор опытным взглядом всё посмотрел и сказал, что анализ положительный!

— Поздравляю, дурочка. И чему радуешься? — удивился сестра.

— Как чему? — обиделась я. — У меня будет ребёнок, Жибор мой покровитель, что, всё ещё нет повода радоваться?

— Он тебя любит? — поинтересовалась Линда.

— А то, что он сейчас дерётся ради меня, не доказательство его любви?

— А он говорил, что любит? — жала на меня сестра.

— Да, — тихо ответила и счастливо улыбнулась.

— А ты его? — задала каверзный вопрос Линда.

— Я пока не уверена, — повела плечами и отвела взгляд.

— Я с тебя удивляюсь. Она ещё и радуется, что забеременела от того, кого не любит.

— Да ну тебя, — обиделась я вконец и отключила связь. Ну вот что за сестра у меня? Я же всей душой к ней, поделилась самым светлым, а она…

— Госпожа Новик? — приятный мужской голос окликнул меня, а я обернулась, и вдруг мир померк, погружаясь во тьму.

Жибор

Альбинос насмешливо следил за тем, как ши Трона стирает кровь с разбитой губы. Он даже ударить не мог, слабак. Да Натали и то била чувствительнее, а этот боялся, чем выводил из себя. Вмазав напоследок ему в нос, Жибор обернулся к Натали, которой не оказалось в том месте, где он её оставил. Альбинос нахмурился, осмотрев толпу поздравляющих его манаукцев. Трона лежал поверженным на полу, рядом с ним на коленях стояла возлюбленная. Жибор размял шею, вспоминая слова янарата, что от Натали не стоило ждать покорности, и она не будет так же преданно стирать с его лица кровь, как это делала даже не подопечная Трона. Девушку звали Янина, и была она под покровительством очень сильного отца, которого никто победить не мог, и она знала, что произойдёт, стоит ей рассказать о своём возлюбленном — отец вызовет его на бой.

Покивав знакомым, пожав руки, Жибор стал пробираться к выходу, глазами ища свою фаворитку. Злость на неё медленно и верно наполняла душу, она всё же дождётся у него, он привяжет её к кровати, чтобы точно не сбегала. В коридоре было многолюдно, все покидали зал, возвращаясь к своим делам. Но Натали нигде не было. Достав комм, Жибор открыл окно программы слежения. Маяк мигал в зале отлётов.

— Что за?.. — выругался Жибор и бросился туда.

Связавшись с парнями, которые были на смене, он узнал, что Натали никто не видел проходящую через таможенный контроль, да и комм её был выключен. Как-то не верилось манаукцу, что девушка сбежала от него. Должна быть веская причина для этого и она нашлась, когда Жибор позвонил её сестре. Та очень удивилась, увидев его и поздравила, после чего спросила, почему Натали трубку не берёт, неужели она настолько сильно на неё обиделась. После короткого разговора Жибор готов был рвать и метать, ненавидя всем сердцем шию Махтан.

— Вы хоть раз задумывались над её чувствами? — очень тихо спросил он у неё. — Хоть раз задумывались, отчего она стала такой?

— Конечно же, я знаю, почему она такая, из-за вас, мужиков. Дальше-то что? — с вызовом ответила ему Линда.

— А то, что ваше мнение для неё очень важно. И она делает всё, чтобы стать такой, как вы. Все силы прикладывает, чтобы вы гордились ей. А вы… — не договорив, мужчина отключился и стал оглядывать зал отлётов, сверяясь с маяком, который уверял, что девушка рядом. Вот только он её не видел, никого, хоть отдалённо похожего на неё. Опустив руку, Жибор несколько секунд смотрел под ноги, пока не понял, где находился комм Натали — в урне.

Она стояла прямо перед ним, и маяк указывал на неё. Схватив ящик, Жибор открыл крышку и высыпал содержимое на пол, встав на колени, он разгребал руками мусор, пока не нашел то, что искал — коммуникатор Натали.

Протяжно вздохнув, Жибор сжал его в кулаке, пытаясь удержать себя в руках. Оглядев зал, он не обращал внимания ни на бегущих к нему охранников, ни на косящихся на него прохожих, он выискивал глазами манаукцев, которые должны были следить за этим участком. Те тоже заметили странное поведение соотечественника и приближались к нему, опережая землян.

— Что-то случилось? — уточнил старший смены, брюнет средних лет.

— Да, мне нужны записи с камер, чтобы узнать, кто выбросил этот комм, — тихо ответил Жибор, разжимая пальцы.

Брюнет воззрился на чёрный крохотный новомодный гаджет, затем на альбиноса, отмечая, что тот на грани срыва.

— Пройдёмте со мной в комнату слежения, — позвал он за собой Жибора.

Альбинос кивнул, сжимая в кулаке единственную вещь, указывающую местонахождение Натали. Разглядывая комм девушки, мужчина мучительно размышлял, где теперь искать пропажу.

Чуть позже альбинос всё ещё не мог понять, сбежала или украли. Унжирец, который выбросил комм в урну, был никому не известным студентом унжирской академии наук. Вычислить и поймать его труда не составило, так как он направлялся к себе домой, вот только допрос информации не прибавил. Юношу попросила выбросить коммуникатор девушка-унжирка с зелёными глазами и малиновыми волосами, под описание подходили многие, но отслеживая перемещения парня, альбинос так и не нашёл этого момента. Он получил комм в санузле, который находился в общем коридоре. Но это было предположение Жибора, а при повторном допросе юноша согласился.

К расследованию подключился сам ши Махтан, который вначале думал, что девушка сбежала от альбиноса. Но после разговора с Жибором тоже засомневался, хотя версию, что Натали поссорилась с Линдой, и это стало последней каплей её терпения, отмёл, пробормотав, что так бы она ещё раньше сбежала и не трепала бы ему нервы.

— Она сбежала от вас! — припечатал Викрам, горя желанием задушить альбиноса за то, что проворонил Натали.

— Я бы не был в этом так уверен. Она хвасталась перед сестрой, что стала моей фавориткой, а затем сбежала? Глупо убегать насовсем. Она могла укрыться в своём любимом баре, психовать или напиться, звоня подругам, чтобы излить горе — в этом вся Натали. Но совсем сбежать? Я не поверю в это. Есть версия, что её украли, — поделился своими предложениями Жибор, когда они оказались в кабинете Махтана, куда тот его пригласил.

— Кто, дед? Или жених?

— Навряд ли жених, — покачал головой Жибор, который не раз думал над этим. — Если правильно предположил, то его сейчас самого впору искать. Он пропал несколько дней назад, и подруга Натали очень обеспокоена этим фактом.

— Так, наверное, выжидал момента и вот он настал, — не сдавался Викрам, устало садясь в своё кресло и вытягивая длинные ноги.

— Какой момент? — вдруг тихо переспросил Жибор, вспоминая разговор с ши Трона. Он слепо смотрел в иллюминатор, прокручивая ту беседу в голове, и то, о чём ему умолчал.

— Она стала фавориткой слабого мужчины и её оказалось легко украсть! — рявкнул Викрам и громко стукнул по столу.

Альбинос отмер и смерил брюнета взглядом.

— Я бы её украл, даже если бы она была вашей фавориткой, но тот, кто её умыкнул, выжидал.

— И чего он выжидал? — недовольно спросил у него Викрам, которому вся эта история не нравилась, так как Линда винила себя в случившемся. Только себя.

Альбинос тихо произнёс:

— Вы знаете, кто отец Натали?

— Ши Самир, и что?

— То, что их семья занималась разработками манаукцев.

Махтан замер и напряжённо воззрился на альбиноса, который продолжал:

— Его дед или прадед были нашими прямыми создателями, и слава предков не давала покоя молодому Самиру, который, желая идти по их стопам, решился на эксперимент, желая создать привлекательную женщину для манаукца. Полукровка с идеальным набором генов, которая сумеет соблазнить манаукца и дать потомство — уникальный экземпляр, смесь манаукца и унжирца. Они же так давно мечтают улучшить свой генофонд, создать более совершенного унжирца: сильного, умного, неуязвимого полубога.

Викрам слушал и молчал, вспоминая другой разговор.

— Возможно, вы правы и Натали не сбежала. Возможно, её и украли. Но почему сейчас?

— А вы не знаете? — удивился Жибор, ведь Линда его поздравила, правда, не уточнила с чем. Но она не могла не знать. — Она беременна.

Викрам выругался, тихо спрашивая:

— От кого?

Жибор взбеленился, зашипел:

— Это мой ребёнок и не смейте унижать своими грязными домыслами мою фаворитку!

Викрам даже не дёрнулся, недовольно воззрился на покрасневшего альбиноса и решил поделиться информацией:

— Есть тайное общество унжирцев, которые до сих пор хотят заполучить манну. Не так давно они выкрали один куб и отдали его землянам.

— Да, я помню, взрыв был что надо, — покивал головой Жибор, успокоившись. — Я предлагаю убедить вашу фаворитку поговорить с отцом Натали по душам, начистоту, заодно узнать его роль в её собственной жизни.

— Вы о чём? — насторожился Викрам.

Ему не нравился тон, которым Жибор говорил с ним.

— О том, что Натали и Линда удивительно похожи, — улыбнувшись, произнёс альбинос.

— Это не так. Они совершенно разные, — невозмутимо опроверг Викрам.

— Для нас с вами, но не для тех, кто плохо их знает. Некоторые уверены, что они одинаковые. Тем, кто украл одну, может прийти в голову забрать и вторую.

Жибор стоял, ожидая, когда его слова начнут действовать. Позлить брюнета не стояло первоочередной задачей для него, всего лишь вернуть ему укол за вопрос об отце ребёнка. Но удержаться не смог. На самом деле он знал, что блефовал, но ему требовалась помощь влиятельного Махтана. Своими силами он мог не справиться, особенно на территории унжирцев. Ведь то, что Натали нет на станции, он уже понял.

— Что ж, пойдёмте в мой жилблок, пообщаемся с Линдой, — тихо произнёс Викрам.

* * *

Прошло уже два часа, как шия Махтан визгливо ругалась с отцом Натали, высказывая всё, что она о нём думала. Оказалось, она думала о нём часто и плохо. Все детские обиды выплёскивала, напоминая о малейшем промахе, о каждом брошенном слове.

— Это вовсе не так, — возразил ши Самир, нисколько не удивляясь осведомлённости Линды о его экспериментах.

— Не лгите, — отрезала шия Махтан. — Её из-за этого украли и это не дед! Где моя сестра?

— Не знаю, но обязательно выясню, — бесстрастно отозвался унжирец, поглядывая на манаукца за спиной Линды.

— Вы обязаны мне всё рассказать по поводу вашего эксперимента. Какую цель вы преследовали, когда соблазняли мою мать?

— Линда, успокойся, — попросил её ши Самир, как-то устало потёр лоб и произнёс: — Я был молод и тщеславен, а когда повстречал Елену, не сразу понял своё счастье. И эксперимент всё равно не удался.

— Не лгите, — теперь пришла очередь Жибора ловить унжирца на обмане. — Эксперимент удался, просто не так, как вы его запланировали. А когда подросла Линда, то вы не просто вернули себе Елену, но и решились на новый эксперимент.

— Это не так! — возразил ши Самир.

— Я не генетик, но могу вам рассказать об одной старой теории, что второй ребёнок рождается похожим на первого мужчину женщины, несмотря на то, что отец ребёнка совершенно другой мужчина. Елена ведь была девственницей, не так ли?

— О чём вы говорите? — развернулась к нему Линда, нервно сжимая кулаки.

— Не слушай его, — попытался остановить её унжирец.

Викрам всё больше хмурился, взирая на экран большого монитора. То, что по дороге успел рассказать ему альбинос, находило подтверждение. И манаукец начинал понимать, что Натали не просто надо искать, а срочно, пока она жива.

— Эксперимент был признан неудачным, — не собирался молчать альбинос, — так как Натали не блистала умом, у неё не было нужных способностей, которые были запланированы. Я ведь прав, ши Самир? Не из-за этого ли ваш отец не признал внучку? Но потом решил по-другому ею распорядиться.

— Нет, не правы, — вернул ему унжирец.

— Но вот родился второй ребёнок у Елены, которую забраковали и отбросили, как использованный материал. Ребёнок, в котором проявились те качества, которых просто не могло быть от простых землян, не обладающих ни умом, ни талантами, да и похож он был как две капли на свою старшую сестру.

— Это ваши пустые домыслы, — тихо ответил унжирец, но альбиноса было не заткнуть.

Он улыбался, глядя в глаза Линде, и продолжал свой рассказ. Он видел, как ей больно, видел её непролитые слёзы и радовался, что она всё же прониклась, поверила.

— И когда он это заметил, то вернулся, заставив уйти землянина, который взял под опеку не только Елену, но и первую, никому не нужную дочь. Вернулся, чтобы превратить вашу жизнь в ад, не так ли, шия Махтан. Ведь ваш отец не сразу вас бросил, он боролся за вашу мать и вас, но что может простой землянин против очарования унжирца.

Линда закрыла глаза, судорожно вздохнув. Викрам обнял её за плечи, притянув к себе, и тихо нашёптывал нежности, гладил по волосам, выразительно глядя на Жибора, тот в ответ лишь молча кивнул головой на истинного виновника бед девушки.

— Вы заплатите мне за это, — пообещал Викрам ши Самиру, который бесстрастно смотрел на троицу. Линда, услышав угрозу, тут же вскинула голову и отбранилась:

— Не смей! Мама любит его.

Унжирец на экране отвёл глаза в сторону и с грустью заговорил:

— Да, я был удивлён, что Линда была одарённой с детства. Но почему вы решили, что это из-за моего вмешательства?

— Для этого вы решили повторить эксперимент? — вопросом на вопрос ответил Жибор.

— Я влюбился в Елену.

— Унжирцы не любят, — возразил ему альбинос.

Ши Самир тоскливо улыбнулся и возразил:

— Из любого правила есть исключения. У унжирцев не приветствуются привязанности. Браки только по расчёту, дети только со строго просчитанным будущим. Я с детства мечтал сломать систему и мне это удалось. Сейчас со мной рядом та, кто всегда была в моём сердце. Линда, возможно, ши Дорош и прав, но я…

— Что вы? — процедила та в ответ, оборачиваясь к экрану лицом. — Что вы ещё хотели?

Ши Самир открыл, было, рот ответить, но Линда закричала, не желая дать ему и слово сказать:

— Да кому какая разница, что вы там хотели!? Вам ведь наплевать на то, что мы хотим? Не так ли? Кем вы себя возомнили? Вершителями судеб?! Если с Натали что-то случится непоправимое, пеняйте на себя, я не остановлю своего мужа, и буду лишь утешать горем убитую мать, но вы поплатитесь за всё! Вы слышите меня? Вы заплатите за то, что сотворили!

Унжирец молчал долго, давая высказаться шии Махтан, прежде чем горделиво ответить:

— Спасибо можешь не говорить, за то, что ты такая, какая есть. Если бы не я, то ты не была бы счастливой в объятиях своего мужа. Ведь простая ущербная не могла заинтересовать модифицированного, — выдержав паузу, унжирец продолжил: — Я думаю, нам пора уже перейти к обсуждению плана действий, чем и дальше препираться.

Жибор усмехнулся. Линда обиженно сопела в объятиях ши Махтана, но благодарить своего создателя не собиралась, и все её понимали. Но и Викрам не нашёл, что возразить на слова унжирца. Он в голове прокручивал всевозможные варианты, и по всему выходило, что ши Самир прав на все сто процентов.

Он потрясённо воззрился на альбиноса, а тот тихо прошептал на манаукском:

— Неужели вы настолько же, как и ши Трона, принципиальны? Противно держать в руках эксперимент унжирца?

Линда перевела взгляд на Жибора, и до него запоздало дошло, что она их понимала.

— Пасть закрой, — огрызнулась она на манаукском, развеселив альбиноса.

— Всё же вы не Натали, — тихо поделился своим наблюдением Жибор, — у неё выходит это более устрашающе.

— Она вас не любит, — неожиданно ответила ему Линда. — И не полюбит, так как вы тиран! А она свободолюбива.

— У вас на всё своё мнение, шия Махтан, и не всегда верное. Впредь попридержите его при себе. Натали есть, кому советовать.

— Уж не вы ли?

— Я! Не я же советовал ей принимать покровительство тирана, лишь бы спасти ши Махтана от поединка со мной.

— Вы о чём? — тихо переспросил Викрам.

Троица полностью забыла об унжирце, который терпеливо ждал, когда продолжится разговор.

— Ни о чём, — быстро ответила Линда.

— О, точно, Линда чуть ли не приказала Натали объявить меня покровителем, когда узнала, что я обещал вызвать вас на поединок.

— Это всё не так!

— Линда! — угрожающе тихо прошептал Викрам.

— Да что я такого сказала? — взвилась та в ответ. — Он же её так сильно хочет, что готов убить!

Викрам перевёл взгляд на альбиноса, тот пожал плечами и улыбнулся.

— Что смеёшься? Убил бы и Энди, и Викрама, да любого, кого бы объявила она покровителем.

— Вы правы, ради неё я пойду на всё.

— Вот! — обрадовалась Линда, указывая на альбиноса пальцем. — Слышал? — спросила она у Викрама. — Он бы бился до последнего за неё. А я не хочу тебя терять!

— Так, всё, успокоились оба и сядьте. Ши Самир, простите за ожидание.

— Я привык, всё же девочки в мать родились, — устало улыбнулся унжирец.

Мужчины переглянулись и усмехнулись, Линда закатила глаза, всем видом показывая, что она о них думала.

— Я к ребёнку, — заявила она им. — А то подопечные хорошо, но мать лучше.

— Иди, тебя проводят, — согласился Викрам и довёл её до выхода, где из рук в руки передал четверым охранникам.

Затем плотно прикрыл дверь и приказал альбиносу:

— Янарата предупредите, что вы никуда не летите.

— Уже, — кивнул Жибор, вспоминая о сообщении, которое он отправил Коширу и эмоциональный ответ с проклятиями и припиской, что он может положиться на друзей.

— Рассказывайте, что ещё нарыли, — обратился к нему Викрам, садясь в своё кресло, предлагая поделиться с унжирцем тем, что уже удалось узнать.

Жибор взглянул на ши Самира и заговорил:

— Похитители, вернее всего, в сговоре с землянами, так как я столкнулся с тем, что многие камеры были выключены, или показывали картину вчерашнего дня. Поэтому сложно вычислить на каком транспорте увезли Натали. Но таможенный контроль она не проходила — это точно, наши её не видели, в базе не числится.

— Грузовым звездолётом, — тихо произнёс ши Самир. — Схема старая, испробованная.

Манаукцы ждали продолжения, но его не последовало. Тогда Викрам спросил сам:

— И кто её украл?

— Я в своё время был членом организации, — тяжело вздохнув, унжирец с неохотой делился воспоминаниями прошлого. — Нас интересовала манна. Там я и разработал свой проект, мне помогали. Он сел в тюрьму, когда начались гонения.

— Думаете, это месть? — тихо спросил его Викрам.

— Всё может быть.

— У него были родственники? — уточнил Жибор.

Самир усмехнулся, удивлённо приподнял брови:

— Не просто были, но и есть. Как и у всех унжирцев.

— Данными поделитесь? — спросил Викрам.

— А что стало с остальными членами вашей организации? — уточнил Жибор.

Унжирец задумался, затем кивнул своим мыслям.

— Не всех поймали, не всех.

— Среди них были те, кто знал о проекте? — спросил альбинос, чувствуя, что на верном пути.

— Были конечно. У меня и ученики были. Знаете, я сейчас сделаю вам пропуски, и мы посетим одно историческое место. Если Натали не там, то пойдём по Домам. Похищение моей дочери — это преступление.

— А её жених, может, это он украл Натали? — спросил Викрам, который не исключал и эту версию. — Или ваш отец?

— Отец тут ни при чём. У него нет такого влияния, как вам кажется, но я спрошу. Хотя он давно бы радостно тащил её к жрецу. Но, как ни удивительно, молчит. А вот жених… С ним тоже неизвестность. Уже объявили розыск.

Манаукцы попридержали своё мнение по поводу местонахождения жениха Натали, но подозрения с него никто не снимал. Обговорив все детали поездки, мужчины разошлись через два часа. Жибор в свой жилблок, за вещами, а Викрам на разборки с фавориткой. Она перешла ту грань, когда можно было стерпеть. Она унизила его своим сомнением. Она решила, что он слабый и никчёмный, поэтому не хотела, чтобы участвовал в поединке. Женщина решила вмешаться в мужские дела.

Глава 9

Натали

Я уже сбилась со счёта, сколько времени прошло, как я очнулась. Свет с потолка слепил. Тишина угнетала. Безысходность холодила душу. Тело всё ещё не слушалось. Я лежала под странным прозрачным куполом и ждала. Это всё, на что я была способна. Кричать я не могла, как и повернуть голову, чтобы оглядеться. Только светящийся потолок, заставляющий щуриться. Его делили квадраты, много квадратов, но я видела только шесть.

Кто меня украл и зачем? Было страшно, так как мысль, что дедуля добрался до меня, давно уже угасла. Он бы никогда меня не держал в этом саркофаге, мне приходило на ум только это сравнение. Саркофаг, в котором было страшно лежать.

Я пыталась вспомнить, кто меня окликнул. Унжирец, однозначно. Малиновые волосы, как у жениха, но голос был другим. Или я не узнала Ли?

Зачем он так поступал со мной? Почему, зная, что проснулась, до сих пор не пришёл и не выпустил. Почему сомнения, что это Ли, грызли меня, подтачивая веру, что всё будет хорошо.

Я расслабилась, настолько привыкла, что манаукцы меня прикрывают. Но Жибор был занят, был увлечён боем. Не стоило отходить от него ни на шаг. Я должна была следовать за ним, ведь только с ним я была в безопасности. А я…

Зажмурилась, то ли от яркого света, то ли от воспоминаний о Жиборе, но слёзы покатились по вискам, неприятно щекоча. Хотелось, что бы это всё приснилось, просто закрыть глаза и оказаться у себя в блоке, а рядом он. Я даже готова его умолять, лишь бы он обнял и притянул к себе. Только бы подальше от этого саркофага.

Сколько мне ещё лежать, не имея возможности шевельнуться? Словно у меня нет тела. Ни есть, ни пить — ничего не хочу. Так не бывает! Мысленно я звала на помощь хоть кого-нибудь, но всё чаще Жибора. Костерила его на все лады, что бросил и не ищет. Это ведь его обязанность — следить за мной. Он обязан найти меня, просто обязан. Костьми лечь, но из-под земли достать.

Вдруг тишину нарушили шорохи, а затем звук шагов. Наконец-то, не буду мучиться неизвестностью!

Надо мной склонился унжирец с малиновыми волосами и серыми глазами, настолько серыми, что впору назвать земными. Даже опешила.

— Я рад, что вы пришли в себя, госпожа Новик, — я узнала голос того, кто окликнул меня в коридоре. Вот он, мой похититель! И кто он такой?

Я его точно не встречала. Не узнаю его. Определённо мы не знакомы. Способность говорить не возвращалась, как и двигаться я всё ещё не могла.

— Не стоит беспокоиться, вам ничего не угрожает. Я не утерпел и пришёл вас проведать. Я ваш большой поклонник. Бывал на всех ваших выставках. Вы невероятно талантливы, хотя это и неудивительно. Я скупил все ваши картины, которые мог. Вы просто не представляете, как я счастлив видеть вас так близко, прикасаться.

О нет! Убейте меня! Меня украл фанатик! О Создатель! Только не это! Я как-то не думала над таким поворотом судьбы. Мне говорили, что некоторые гении так и заканчивают свою жизнь в руках фанатиков-маньяков. Надеюсь, он не коллекционер каких-нибудь жизненно важных органов.

— Скоро прилетим, потерпите ещё немного, моя госпожа. Ваш отец умел видеть красоту в простых линиях. Вы невероятно прекрасны, — с придыханием прошептал этот неизвестный, погладил стеклянную поверхность саркофага и удалился, оставив меня слепо щуриться от яркого света.

И что это было? Не дедушка, не Ли, а совершенно незнакомый унжирец? Да почему он? И главное, зачем?

Эх, сюда бы Линду, она бы сразу мне объяснила, что к чему. А так приходится до всего своим умом доходить. Ну почему я?! Подумаешь, рисую умопомрачительные картины. Неужели за это надо обязательно красть. Я же беременная!

Но мои мысленные стоны никто не услышал. Унжирец ушел, и наступила тишина. Если мы летим, то почему я не слышу шума турбин, рокот мотора, или что там у него? Почему беззвучно так, словно я в вакууме?

Прикрыв глаза, решила подумать. И так увлеклась, что готова была рыдать от безысходности и неприглядности своего будущего. Меня точно убьют, если не успеют спасти. Зачем ему меня, вообще, красть? Сексуальные маньяки это делают, чтобы утолить похотливый голод. Просто маньяки — на кусочки порезать. Какие ещё остаются маньяки? Но всё равно один конец — летальный исход.

Я не хочу умирать! Я же только-только начала наслаждаться жизнью!

Слёзы текли из глаз, и предательски засвербело в носу. Прекрасно, придёт фанатик, а я в таком виде пред ним предстану, что точно убьёт, как монстра из страшного сна. Всхлипнув, удивлённо моргнула, когда поняла, что пальцы стали отходить. Я чувствовала, как кожу колет на самых кончиках.

Уверенность, что не всё так плохо, придала сил, и я стала пытаться сжать кулак. Как учил меня один хулиган, любое стекло можно разбить, если долго бить в одно и то же место. Так и поступлю! Я в кровь разобью руки, но выберусь отсюда!

Час, два или несколько минут. Я терялась во времени, терялась в реальности. Это была мука — ждать. Я сходила с ума, пытаясь услышать хоть что-то. Рука всё ещё не поднималась, как бы я ни старалась. Зубы болели от того, как сильно я их стиснула.

Но все мои старания пропали даром, когда странный фанатик вернулся и, мило мне улыбаясь, сообщил, что мы прибыли домой. Вы посмотрите-ка! Я домой вернулась, интересно куда!

Всё также в саркофаге он меня транспортировал по небольшому коридору, и я мысленно присвистнула, когда увидела голубое небо, зелёные кроны деревьев и птиц. Я на Унжире! Не обманул.

Мир наполнился звуками! А то я думала, что оглохла, была такая дикая мыслишка. Унжирец переговаривался с кем-то невидимым для меня, причём оба радостно поздравляли друг друга с успешной операцией. Значит, он действовал не один, а была целая команда похитителей. Странно для маньяка. Обычно они действуют в одиночку. Хотя откуда мне знать, как действуют маньяки? Может, мои фанатики уже секту организовали. Ой, что-то мне нехорошо. С одним бы я управилась, особенно унжирцем. Дело-то плёвое — лицом об пол, три секунды и всё. А тут опять неизвестность, сколько членов этой шайки?

Пока думала, небо сменилось потолком грузового транспорта. Мой похититель забрался в кузов и сел рядом, нависая надо мной.

— Вам понравится. Я приготовил вам комнату, как вы любите — ничего розового и девчачьего.

Он ещё и мои вкусы знает? Я никогда не смогу понять фанатиков. Это выше моего понимания.

— Подушки полосатые, зелёные с золотом.

Откуда он узнал про мои любимые цвета? Он что, обо мне всё знает?

— Платья только чёрные с металлическими вставками. Сапожки на невысоком каблуке. Знаете, я обожаю смотреть на ваш постер, который вы сделали к вашей последней выставке. Вы с него бросаете вызов одними глазами.

Как попросить его заткнуться? Я не стремилась к такому вот обожанию.

— Ещё минут пятнадцать и будем на месте.

Я закрыла глаза, не в силах смотреть на фанатика. Не хочу, чтобы он увидел мой страх. Я не ожидала, что кто-то будет так дотошно следить за моей жизнью. Так досконально изучать мои предпочтения. Это же ненормально!

Время тянулось очень медленно, унжирец замолчал, и я была так ему благодарна, даже приоткрыла глаза, встречаясь с ним взглядом.

— Знаете, — всё же не смог молчать этот парень, — я столько лет грезил этим моментом, что даже не могу до сих пор поверить. Вы и я, вдвоём, одни. Я могу говорить с вами, делиться своими мыслями.

Да запихай свои мысли куда подальше, больно надо мне их слышать! Ну что за жизнь у меня такая? Чем я провинилась перед Создателем?

— Мы будем идеальной парой.

Что? Я не ослышалась? Он мечтает, что мы станем парой? Да он больной, что ли?

— Понимаю ваше возмущение. Знаю, что ваш отец заложил в вас тягу к манаукцам. Но я заказал себе линзы. Вас же привлекают красные глаза, я прав?

Чёрт! Он чертовски прав. Глаза! Вот что меня всегда интересовало в манаукцах. Этот удивительный гранатовый цвет с переливами и блеском.

— Я воспитаю нашу крошку. Она никогда не узнает, что я неродной отец.

Чёрт, ещё раз. Хотя… Можно и поиграть в семью, почему бы и нет? Главное, вовремя сделать ноги. Фу, даже от сердца отлегло. Убивать он меня не собирался, кажется. Даже воспитывать ребёнка планировал. Хотя кто ему даст.

— Я просто не представляю, о чём думал ваш отец, считая, что такая, как вы, может жить среди этих варваров. Они, конечно, привлекательны с точки зрения… Я что-то разговорился, — остановился унжирец, а я мысленно застонала от облегчения.

Я уже ненавижу его ласковый голос. Но, лёжа с закрытыми глазами и думая над словами унжирца, поняла одну вещь: он упоминал моего отца, притом неоднократно. И что за странные намёки про манаукцев? При чём тут жить среди них? Отец знал, что я прячусь у Линды, но мы не раз обсуждали с матерью, что это временно, что как только дедушка успокоится, я буду жить самостоятельно. И странная фраза про глаза. Как-то всё непонятно и подозрительно.

— Ну вот и прибыли, — радостно возвестил мой похититель, и я вновь покатилась в своей переноске.

Странно называть домом бункер. Подвал, в котором мы оказались, плавно перетекал в длинный коридор, в котором было очень много ламп. Они мелькали, проносясь надо мной, слепили. Хотелось просто закрыть глаза и не присматриваться. Но я не могла себе этого позволить, пыталась запомнить повороты и направление, на случай побега. Наше путешествие коридором не закончилось, был лифт, затем ещё один коридор и, наконец, белоснежный потолок большой комнаты.

— Не повредил? — спросил женский голос.

Кроме белого потолка я заметила медицинские аппараты и унжирку с белоснежными волосами. Она приблизилась, обеспокоенно оглядывая меня.

— Нет, ты что? — возмутился мой похититель, любовно поглаживая стекло саркофага.

— Даже не верится, что мы это сделали, — пробормотала напарница, обращаясь к нему, но глаз с меня не спуская. — Это же уникальный эксперимент. Её отец может собой гордиться.

— Увы, он пал духом. Но мы докажем ему, насколько он велик. Они ещё заплатят нам за наших родителей.

— Да, мы сделаем клонов и создадим армию.

Слушала я их и понимала, что, наверное, меня разыгрывают. Ведь ради славы шоумены готовы на всё. Где-то есть скрытая камера, которая снимает меня, а кто-то смеётся, надрывая живот. Ну как эти дети пафосно общаются. Кто в здравом уме захочет создавать армию клонов. Клоны под запретом у всех свободных рас, без исключения.

Надо подыграть им, чтобы не чувствовали себя второсортными актёрами.

После этой мысли страх пропал. Я, наверное, устала бояться. Да и не привыкла я этим делом заниматься. Хотелось уже завершения этого фарса.

— Подключай, — приказал юноша.

Хоть он и выглядел молодо, но что-то подсказывало, что он намного старше меня, да и приказы раздаёт лихо. Девушка пошла что-то подключать, а мы переглядывались с малинововолосым.

Вдруг саркофаг зашипел, а я испугалась, озираясь. А затем крышка отошла в сторону, и я смогла сесть. Комната оказалась очень большой и белоснежной. Девушка встала с колен, отряхивая руки, и посмотрела на меня с большим интересом, как и похититель.

— Ну и что это всё значит? — сипло спросила я, пытаясь держаться высокомерно.

В теле чувствовалась слабость, как после утомительно долгого сна.

— Позвольте представиться, меня зовут Декер, а это Малена.

— А Дома? — насмешливо уточнила, видя, как оба переглянулись.

— Мы все братья и сёстры, мы отреклись от своих Домов.

— Ой, да не лгите. Отказались они. Зачем меня выкрали? — задала следующий вопрос, растирая запястья, которые терпли.

— Мы с большим удовольствием вам расскажем за ужином, где собрались все, чтобы поприветствовать вас.

— Автографы раздавать не буду. Руки не слушаются, — невесело усмехнулась и попыталась выбраться из саркофага.

Унжирец позволил себе непростительно близко приблизиться ко мне, протягивая руку, за что и поплатился, когда я вывернула её и другой рукой ухватилась ему за горло, настороженно поглядывая на вскрикнувшую девушку. Её белые волосы сливались с халатом, вызывая стойкое сравнение с лабораторной мышью.

Включив комм мужчины, который был у него на тыльной стороне ладони, я попыталась набрать номер Линды. Только этот номер я могла набрать в стрессовой ситуации, не задумываясь. Даже мамин не всегда с лёту называла.

— Эй, красавица, чего стоишь? Беги за помощью, а я пока с твоим сообщником пообщаюсь, — выкрикнула я, удерживая дёрнувшегося, было, мужчину, но мои пальцы больно впивались в глотку и я это знала.

Мышь убежала, закрыв за собой дверь, а я подняла выше руку унжирца, проверяя, установилась связь или нет.

— Вот не понимаю вас, фанатиков. Сколько можно лезть в мою жизнь? Понимаю там, трусики украсть, или туфли, но зачем всю-то меня украл, а?

Нагнулась вбок, чтобы заглянуть в лицо унжирцу. Он улыбался, кося на меня глаза.

— Люблю, — сипло прошептал он, а я усмехнулась.

— Так не ты один любишь. Я красивая. Таких, как ты, много и чем же ты лучше остальных?

Унжирец засипел, и пришлось чуть ослабить захват. Я же поглядывала на экран его комма, в ожидании, когда появится лицо сестры.

— Я знаю, зачем вас создал отец. Я помогал ему в этом.

— Что? — опешила я от такого заявления. — Как это помогал? Тебе сколько лет, Декер?

— Тридцать восемь, — сообщил он, и я присвистнула.

— Хорошо сохранился, — заметила я ему. — Ты только про пару забудь. Ты не в моём вкусе.

— Я знаю, — всё с такой же улыбкой на устах сообщил мне Декер.

— Всезнающий ты какой-то. Ну и зачем отец меня создал, по-твоему?

— Чтобы вы родили ребёнка от манаукца, — безмятежно ответил он, а я даже выпустила его из рук, оттолкнув.

Линда так и не взяла трубку, а жаль.

— От манаукца? — переспросила, садясь на стул возле саркофага.

Декер заговорил, медленно приближаясь:

— Наши отцы хотели создать совершенного унжирца, наподобие манаукцев. И вы первый шаг к этому. Второй — рождение вашей малютки.

Я встала, когда поняла, что унжирец был близко, отошла от него, обходя саркофаг. Агрессии в нём я не чувствовала, но всё же не хотела подпускать его к себе. Странный он какой-то. Говорит, что любит, а что-то страшно от его слов. Унжирец проверил комм, затем снял его с руки и убрал в карман. Думает, что туда я не доберусь?

— Так ты не фанат, получается? — уточнила у него.

— Что вы. Я очарован вами. Я же принимал участие в проекте, я видел, как творилось чудо. И это чудо — вы.

— Вот оно как. И что же вы запланировали для меня? — поинтересовалась у Декера, осматривая комнату и держа унжирца подальше от меня, заодно выискивая оружие.

— Счастливую жизнь со мной.

— Почему с тобой? Вас же много, братьев и сестёр, я хочу посмотреть всех. Вдруг среди вас есть кто-то посимпатичнее.

— Вам не понравится ни один, — заверил меня Декер, а я насмешливо смерила его взглядом.

— А вдруг, — ответила ему, чуть улыбаясь.

— Я знаю, — возразил Декер, не желая сдаваться. — Да и никто не любит вас как я, никто не будет так же предан.

Я рассмеялась, поражаясь наивности некоторых. Приблизилась, умыкнув со стола ручку и вглядываясь ему в глаза, тихо прошептала:

— Ты же знаешь, какой меня создали. Я не признаю правил.

— Да, вы дерзкая и своевольная, — с придыханием шептал Декер и робко попытался огладить меня по волосам. Странный он, явно ботаник. Наклонила голову и отстранилась, не давая ему шанса прикоснуться. Он с грустью вздохнул и закончил мысль: — Поэтому я привёз вас сюда. Это секретная база нашей организации. Вам отсюда не сбежать.

Это он зря. Теперь из упрямства сбегу.

— Ну раз так, то веди кормить меня, — приказала ему и отступила в сторону. Декер прошёл к двери, открыл её и замер, рассматривая вооружённых собратьев по разуму. Ну точно, ботаники, хотя среди них были и крепкого телосложения. Я оценивающе оглядела собравшихся унжирцев, а у кого-то взыграла ревность. Декер приказал расступиться и идти в столовую.

Я поразилась такой покорности, с которой его послушались. И через несколько секунд проход был пустым. По-новому всмотрелась в этого, с виду стройного унжирца. Обычно никто не слушается таких щуплых, если только он не высокого рода или не сильный воин. Декер сделал жест рукой, приглашая следовать за всеми.

Проходя мимо, тихо обронила ему как бы между делом:

— Красный цвет тебе подойдёт.

Реакция не заставила себя ждать, мужчина замер и чуть отстал от меня, смело идущей за толпой моих фанатиков. Правда, идти было недалеко. Прямо за поворотом оказались двери в столовую. Холодность, отчуждённость, обожание — дикая смесь, но всё это я видела в лицах унжирцев, которые встали по обе стороны коридора и пропускали меня внутрь. Приятно иногда чувствовать себя королевой! Все тебя уважают, преклоняются перед твоей красотой, но в любой момент готовы накинуться и разорвать на куски. Но, как говорила Линда, если не можешь победить врага, то вливайся в его коллектив и разлагай изнутри.

Даже не представляла, как долго смогу играть в этот фарс, насколько хватит моих нервов. Но, пройдя во главу стола, демонстративно села, заявив:

— Прошу всех к столу. Что там жмётесь, как неродные.

Больше приглашать никого не надо было, даже наоборот, отгонять впору особенно активных. Что и сделал Декер, сев по правую руку от меня и пытаясь утихомирить особенно растроганных, которые желали прикоснуться ко мне, пощупать.

— О, я в восторге от ваших картин! — вещала белая лабораторная мышь, усевшаяся по левую руку от меня, Малена. — До сих пор не понимаю, как вам удаётся так живо передавать красками мимику и эмоции.

— У меня хороший учитель, — благосклонно улыбнулась я девице, взглядом прощупывая собравшихся в поисках потенциальных помощников. Ну не верила я, что тут все невменяемые фанатики, решившие, что могут удерживать меня силой и им за этого ничего не будет.

Декер обслуживал меня, накладывал мне на тарелку изысканные деликатесы, наливал вино. Я поблагодарила его, делая вид, что увлечена разговором с Маленой. Больно она мне моего альбиноса напоминала, если бы только не зелёные глаза.

— Ну что ж! — я встала, схватив бокал, который мне так любезно наполнил Декер. — За встречу!

Пить я не собиралась, а вот унжирцы только и ждали приглашения. Я же поставила бокал, даже не пригубив из него, и вновь обратилась в слух.

— Я с детства мечтала рисовать, как вы, — лепетала блондинка, а я ей сочувствовала, мысленно строя рожи. Все мечтают, но не многие могут.

— Я скажу тебе одно. Я даже не задумывалась, насколько я талантлива, пока меня не привели в академию искусств и не всучили кисти. Так что я верю, что у тебя получится. Пусть не портреты, но пейзажи. Лучше начинать с них.

— Неужели, — послышалось восторженное со всех сторон.

А я поздравила себя с личным фанклубом на Унжире. Я всё ещё надеялась, что меня разыгрывают и скоро распахнутся двери и оттуда посыплются организаторы съёмок, будут поздравлять меня. Но, увы, надежда таяла, глядя на этих дилетантов. Они реально жаждали стать художниками, уверившись, что всё так просто.

— Да, именно так. Кто-то лучше рисует грифелем! Кому-то по душе акварель. Ну а есть те, кто рисует с помощью планшета, — вещала я, поглядывая на притихшего малинововолосого.

— Давайте выпьем за наши начинания! — предложила я следующий тост.

Декер нас не поддержал, поэтому, сев на место, решила и его подразнить.

Склонилась к нему и тихо прошептала, указывая на самого крупного унжирца:

— Как тебе вон тот. Он кажется крепким малым.

Декер смерил меня взглядом, затем так же тихо прошептал:

— Он не так уж и хорош, как кажется.

— Да неужели? — наигранно удивилась я и уточнила: — И в чём его изъян?

— Он грубоват и недостаточно умён.

Я рассмеялась, хлопнув Декера по плечу, отмечая про себя, что он даже не дёрнулся, хотя я била с силой:

— Так в этом же и прелесть! Тебе не кажется? Красные линзы и чем не манаукец, — сообщив это своему похитителю, я встала и схватила бокал, чтобы отсалютовать им, глядя прямо в глаза цвета вишни парню с фиолетовыми волосами. — За наше светлое будущее и за исполнение всех планов!

Меня поддержали, вставая со своих мест, а крепыш понял мой намёк. Декер же приблизился ко мне и тихо прошептал:

— Я бы вам не советовал…

— Не ревнуй, — чуть заплетающимся голосом прошептала ему в самое ухо, отмечая, что Декер реагировал на мой флирт с ним. — Лучше посмотри, какие у него сильные руки, как крепко он держит свой бокал. И почему меня папа такой создал? Падкой до крепких мужских тел. Не подскажешь? Так и хочется налить ему на грудь вина и слизывать.

— Вы пьяны, — сделал логический вывод мой похититель, а я обиделась.

— Что? Кто это тут пьян? — возмутилась, громко стукнув по столу бокалом, расплескивая вино. — Сам налил, а теперь недоволен! Вот всегда так, только встретишь компанию по душе, найдётся зануда и будет воспитывать.

Повернулась к мыши и весело предложила:

— Хочешь, научу рисовать!

— Да, конечно, — радостно ответила та.

— Берём вот того брюнетика, — указала я на вишнёвоглазого, — бутылку вина и пошли в спальню.

Брюнетик с готовностью встал из-за стола, Малена тоже решилась подняться, даже за бутылкой потянулась, но меня за руку схватил Декер и попытался прижать к себе, но я была так неуклюжа, что упала, уронив на унжирца стул.

Тот зашипел, но меня выпустил, а я вскричала:

— Нам нужен врач! Среди вас есть доктор? У него ушиб!

Как оказалось, докторов полно, но никого из них Декер к себе не подпустил, заверив, что всё с ним хорошо.

А в это время брюнет приблизился и напомнил:

— Вы хотели учить рисовать.

Я поразилась его хамству, восторженно ахнув и переглянувшись с понявшей меня мышью.

— Да, — с придыханием выдала я, кивнув ему, подхватила Малену и крикнула девчонкам: — Кто с нами на мастер-класс? Модель готова обнажиться!

Робкие взгляды, алчные улыбки — да, да. Все мы грешны, особенно в подпитии.

Декер попытался нас остановить, но нас было больше.

— Как же тебя звать? — решила уточнить у самого вежливого хама, которого я встречала в своей жизни.

— Лука, — с гордостью изрёк он, а девчонки зашептали о том, что он тут самый классный, не считая Декера. Тот оказался вне конкуренции, но Лука… Мечтательное закатывание глаз, многозначительные улыбки — что-то за этим кроется.

Всё выяснилось, когда Малена нас ввела в специально оборудованную под студию комнату.

— Ух ты, — вырвалось у меня.

Да они основательно подготовились к моему прилёту.

Осмотревшись, предложила девушкам разбирать инструменты, а Лука начал раздеваться.

— Для начала вы должны присмотреться к модели, отмечая все его чёрточки, складочки, — стала наставлять я дамочек, взгляды которых и так были нацелены на безупречное и подтянутое тело унжирца. Он раскинул руки в стороны, давая нам возможность оценить его. Соблазнительный торс, узкая талия и длинные стройные ноги, затянутые в чёрные узкие брюки. Я усмехнулась, глядя на Аполлона местного разлива. Откинув ладонью густые фиолетовые волосы назад, Лука призывно смотрел на меня, словно подарок, который нужно просто взять и ничего больше. Вот он, готовенький и наивненький. А вот они, пираньи, которые только и ждут моего сигнала, чтобы съесть его. Я закусила губу, приподняла одну бровь, всматриваясь в тёмные глаза цвета спелой вишни. Парень знал себе цену и явно пользовался этим направо и налево, даже аромат стал источать сладкий, волнующий.

Я протянула бутылку с вином Малене и тихо шепнула:

— Напои его. Пусть напиток богов наполнит его рот и будет скатываться по подбородку ему на грудь. А остальные смотрите на игру света. Вы должны влюбиться в это прекрасное тело. Влюбиться и найти свой цвет страсти. Ведь он не может быть у всех одинаковый. У каждого свой. Найдите его.

С этими словами я подтолкнула мышку к Луке, а сама отошла к выходу, где одиноко стоял Декер.

— Спасибо, — поблагодарила его, — ты постарался для меня. Студия просто идеальна, жаль, нет панорамного окна на всю стену с видом на густой лес.

— Сделаем, — кивнул он, затем строго спросил: — Зачем вы затеяли всё это? — указав на вошедших в азарт девчонок. Малена встала на небольшой табурет и поливала Луку сверху, под дружное подбадривание и советы.

— Вы мои фанаты, — возмутилась, всё ещё разыгрывая опьянение. — Нельзя пренебрегать любовью фанатов — это мой мастер твердит мне каждый день. Нужно поддерживать интерес к своему творчеству. А ещё, — проворковала я, разворачиваясь к нему лицом, — я мечтала запечатлеть вакханалию. Когда сняты маски, когда царит лишь похоть и страсть, звериные инстинкты главенствуют над нравственностью. Где, как ни здесь, где собралось столько беспринципных унжирцев, я могу это увидеть.

— Но вы не собираетесь принимать участие, — уверенно закончил за меня Декер.

— Конечно, нет, — рассмеялась в ответ, лукаво улыбаясь, — вдруг кто заразный. Лечись потом. Это вы тут все доктора, а я обычный художник. Да и к тому же Малена запала на Луку.

— А вы нет, — вернул мне Декер, всматриваясь в моё лицо.

Он протянул руку, а я шаловливо ударила по ней, чтобы не смел даже надеяться.

Унжирец усмехнулся и сухо заявил, отворачиваясь, словно ему было тяжело смотреть на меня:

— Не думайте сбежать. Только я могу открыть замки на поверхность.

Я же прижалась спиной к стене и легонько дёрнула за малиновый локон. Дождалась, когда Декер обернётся ко мне и заявила:

— Я не смогу тебя полюбить, даже не старайся.

— Я знаю, — тихо ответил Декер. — Я же сам вас такую сделал. А теперь жалею, что выполнил тогда его просьбу. Но в тот момент я был так счастлив. Мой отец тогда уже сидел в тюрьме. Его заменил ваш.

Я горько усмехнулась, перевела взгляд на Малену, которая уже целовалась с Лукой, а девчонки что-то малевали на холстах.

— Смешно получается. Я своего отца не знала, а у тебя их было аж два.

Психанув, вышла из студии. Отчего-то стало обидно. Я же с детства мечтала о нормальном отце, о таком, как у всех.

— Госпожа Натали, — позвал меня Декер.

Я показала ему вульгарный знак рукой, не желая с ним общаться.

— Натали, постойте, — не отставал Декер, а я шла по неизвестному коридору, выискивая, куда бы забиться и разгромить там всё.

— Натали, — догнал меня Декер, схватил за руку и развернул к себе.

Я дёрнула его на себя, размахнулась, желая врезать ему в лицо. Но Декер блокировал удары и прижал к стене. Вот тут он раскрылся. Он был сильным и умелым бойцом, а под ботаника лишь маскировался.

— Ну и какой он, мой папочка? — выкрикнула я ему в лицо, сквозь злые слёзы. — Вы, наверное, мило общались по-мужски, да?

— Натали, я понимаю, что вам больно…

— Да что ты понимаешь? — взорвалась я и сумела оттолкнуть от себя унжирца, а затем атаковала. — Я урод! Я недоземлянин, недоунжирец! Я недостойна того, чтобы папочка общался со мной! Да и зачем? Ведь у него есть такой милый сыночек, как ты! Ты отобрал у меня всё! И отца, и нормальную жизнь!

Декер пытался схватить меня, но я не давалась, наносила ему удары ногами, вымещая зло.

— Ну и каково это — иметь отца?! Каково это — делить радости с ним?! Каково это — чувствовать его любовь?!

В какой-то момент я оступилась, или слёзы ослепили, но он меня поймал, прижал спиной к груди, сцепил руки, стискивая меня в объятиях.

— Натали, всё не так! — кричал мужчина, но я не верила ему. Зажмурилась, мотая головой. — Он никогда не любил меня! Никогда!

— Конечно, не любил! Только тебя он воспитывал как сына, а я всего лишь неудавшийся эксперимент!

— Мы докажем ему, что это не так, — пообещал мне Декер.

— А кто сказал, что я что-то ему хочу доказывать?! — взвилась я, с силой наступила мужчине на ногу, разрывая захват. На наши крики сбежались мужчины-унжирцы. Это меня и привело в себя. Я смахнула слёзы, глубоко вздохнула и бросила Декеру:

— Кажется, нам есть, что с тобой обсудить.

— Непременно и прямо сейчас, — он подхватил меня под руку и повёл за собой, тихо шепча:

— Не стоит принижать себя, Натали. Вы то чудо, которое ждали годами. Стольких лишили жизни, столькие потеряли семью. И всё ради того, чтобы появилась такая, как вы. Вы билет унжирцев в светлое будущее.

— Сладки речи, даже горечью отдаёт. Зачем создавать того, с кем и парой слов нормально не можешь перекинуться? Зачем?

Длинный коридор сменился другим, таким же безликим и светлым. Я мысленно читала названия на дверях и внимательно слушала унжирца, оглядываясь назад. Как ни странно, за нами никто не шёл.

— Что бы вы ни думали, но я вас люблю, — обернулась к Декеру, удивлённо вскинув брови. Уже столько раз это повторил, словно себя уговаривал. — С первой минуты, как увидел вас. Я не мог покинуть Унжир долгое время, но когда срок заключения закончился, рванул на поиски. Я так хотел увидеть плоды своих трудов! Я пришёл на вашу выставку и увидел вас там, в кругу журналистов. Вы улыбались, мило смущаясь, на фоне ваших картин! Я был окрылён счастьем, когда понял, что эксперимент удался. Что все жертвы не напрасны. Вы рисовали мужчину-землянина, но вылитого манаукца. Даже не встречаясь с ними, вы подсознательно о них грезили. В тот день я купил пару-тройку картин. Они здесь.

Он открыл двери с надписью «кабинет директора», а там…

Я не сумела удержаться от смеха, хватаясь за живот. Я осматривала стены кабинета, на которых висели Линдины картины с изображениями Викрама.

— Я-то ума не могла приложить, кто их скупил и так скоро. Вот только не знаю, как и сказать, чтобы не обидеть. Это не мои картины, а сестры. Это её тянет к манаукцам как магнитом. Это она рисовала в любовной горячке, вовсе не я.

С победной улыбкой обернулась к Декеру, отмечая, что он нисколько не расстроился, лишь задумчиво осматривал картины.

— Я не силён в живописи, — признал данный факт унжирец, опираясь бедром о стол. — Но я был уверен, что эти картины ваши.

— Я обманула всех, — улыбнулась, вспоминая, как всё на самом деле было. Как Викрам потребовал признаться журналистам, назвав истинного автора. И как никто не поверил, кроме моего мастера.

— Да уж, вы полны загадок. Но это даже обнадёживает меня, — пробормотал мужчина, приближаясь ко мне со спины.

Его осторожные прикосновения к волосам я почувствовала, когда он убрал их в сторону, приоткрывая шею. Я обернулась, но не успела среагировать, он меня поцеловал, крепко сжимая в объятиях. Я не паниковала, ведь даже планировала его завлечь, расслабить, а потом сбежать.

— Это ведь означает, что у меня есть шанс?

— Какой ещё шанс? — не поняла я его слов.

Попыталась вырваться, но Декер держал крепко. Не так, как Жибор, но чтобы вырваться мне придётся попотеть.

— Заполучить твоё расположение. Наступит активная фаза, и я смогу попробовать тебя, — жаркий шёпот и недвусмысленный подтекст заставляли напрячься.

— Пф-ф-ф-ф, размечтался! — выкрикнула и стала вырываться.

Уж не знаю, почему он казался мне слабаком. Я взвизгнула, когда меня ловко подняли над полом, а затем опрокинули животом на стол. Опираясь руками о столешницу, я всё ещё думала, что справлюсь с ним. Ну не могла я так просто проиграть, только не ему. Нет!

— Знаешь, что самое обидное, что я сам тебя такую создал, сам, вместе с твоим отцом. И влюбился. Ты самое лучшее, что у меня получалось.

— Тогда прими мои соболезнования — ты бездарь! — пыхтела я, чувствуя, что упирается эта сволочь в меня возбуждённым пахом.

Схватив за волосы, Декер развернул меня к себе лицом и с алчной улыбкой произнёс в самые губы:

— Нет, ты совершенство.

Поцелуй его был противный. Во мне всё возмущённо передернулось от омерзения. Тонкие губы, чуть влажные, несмело или неумело прижимались к моим.

— Ты хоть что-нибудь можешь сделать по-мужски? — тихо выдохнула, яростно глядя на Декера.

Он усмехнулся и решился на страстный поцелуй, сминая мои губы, тараня их языком.

Ну кто меня просил его злить? Меня сейчас точно стошнит! Эти мысли промелькнули, но улетучились, когда дверь распахнулась, и яростный рык огласил кабинет.

Я с радостью увидела Жибора и ещё нескольких манаукцев в форме. Мой красноглазый ворвался в кабинет и сорвал унжирца с меня, а затем я услышала, как тот захрипел. Обернулась, и с ужасом ахнула: Декер лежал на полу у ног Жибора со странно вывернутой головой.

— Мамочки, — пробормотала я, понимая, что с таким переломом не выживают.

Сколько раз я видела кровь, сколько раз мне вправляли плечо или делали тугую повязку на руки. Я часто видела, как молодые парни сплёвывали себе в ладонь зубы вместе с кровью, но никогда прежде я не видела мертвеца. По молодости мы бились яростно и отчаянно, разбивая друг другу лица до неприглядного синего месива. Нас боялись, потому что мы были дикими. Но никогда прежде я не видела мертвеца, которого всего пару секунд назад я сама желала убить.

Я не знаю, что больше ввело меня в шок: мёртвый Декер или злой Жибор. Но перед глазами всё поплыло, а ноги ослабели.

Манаукец легко подхватил меня за талию и усадил на стол, требовательно поднял моё лицо, поворачивая из стороны в сторону, придирчиво осматривал.

— Где болит? — сипло спросил он у меня.

А я кусала губу, чувствуя, что меня начинает трясти. Озноб пробежался по позвоночнику, и чтобы согреться, прижалась к Жибору, обнимая его за талию.

— Ты всё же пришёл, — прошептала, зажмурившись.

Облегчение, как лавина, обрушилось, и слёзы неудержимым потоком полились. Никогда и никого я не ждала с такой надеждой. Я же верила, что он меня спасёт. Верила и ждала. Вот глупая.

— Всё хорошо. Я с тобой, — шептал Жибор, а я подглядывала за тем, как бравые манаукцы выносят тело Декера.

Когда нас оставили одних, я подняла лицо и капризно спросила:

— Ты почему так долго? Я чуть не умерла от страха!

— Я долго? — предупреждающе переспросил Жибор низким голосом.

Красные глаза сощурились, а его руки сжались на моих плечах. Но я продолжала распаляться. Я не могла не высказаться. Ведь это его вина, что меня украли!

— Да! Долго! Я ждала тебя, ждала, а тебя всё нет и нет. А эти фанаты мне тут о клонах рассказывают, — ругалась я, размазывая слёзы по щекам.

Вообще, расклеилась, как сахарная. Всё же страшно, когда крадут, увозят непонятно куда и склоняют к порочной связи.

Жибор тяжело вздохнул, зарылся одной рукой в волосы и заставил меня замолчать.

Как же я соскучилась по таким вот собственническим поцелуям, когда не спрашивают, когда умеют доставлять удовольствие, знают, как тебе нравится.

Обвила руками его шею, зарываясь в короткие белоснежные волосы, замычав от наслаждения. Все страхи как рукой сняло, словно и не было ничего. Словно и не расставались. Неожиданно Жибор больно укусил меня за губу и оттянул её, заставляя тянуться за ним. Взгляд при этом у него был такой злой, что я забеспокоилась, а затем резко оттолкнула. Он расцепил зубы, и мы, тяжело дыша, долго смотрели друг на друга, прежде чем Жибор заявил:

— Это тебе урок — от меня не сбегать. Если сказал ждать здесь, значит, надо ждать.

— Да что ты себе возомнил? Где хочу, там и жду. А ты потрудись и найди меня. Пока кто-нибудь другой не нашёл, — обиженно отвернулась и попыталась соскочить со стола на пол. Но манаукец, расположившийся между моих колен, лишь тихо рассмеялся.

— Какая же ты бессердечная, Натали, — ласково произнёс он.

Крепко, даже болезненно удерживая меня за подбородок, он убирал волосы с моего лица. Я же пыталась отодрать его пальцы от себя, но безрезультатно.

— Я ещё и бессердечная?! — обида меня просто затопила.

Я его, между прочим, люблю, а он!

— Конечно, не жалеешь никого.

— А зачем? Меня не больно-то и жалеют. Почему я должна?

— Придётся мне разбить большой сад за домом, — задумчиво продолжал говорить мужчина, ласково гладя меня костяшками пальцев по щеке.

— Пф-ф-ф, — высокомерно фыркнула. И зачем ему сад? И, вообще, о чём он думает, глядя на меня потемневшим взглядом.

— Даже садом не отделаюсь, потребуется парк, — продолжал бредить манаукец.

Я же натужно пыхтела, но его пальцы не желали расцепляться. Пнуть, что ли? Может, хоть тогда придёт в себя.

— Парк для неудачных любовников и поклонников тоже. Как думаешь, много у тебя фанатов, желающих тебя украсть?

Я с раскрытым ртом замерла, держась за его сильную руку. Смысл его слов медленно до меня доходил, а когда дошёл, я закашлялась и сипло переспросила:

— Парк?

— Думаешь, мало?

— Да ничего я не думаю. Ты серийный убийца? Откуда у тебя в голове этот бред?

— Если я сказал ждать, ты стоишь и ждёшь, поняла, — вкрадчиво заявил Жибор, а я показала ему неприличный жест и процедила:

— Да пошёл ты! Я, между прочим, свободная женщина! И без тебя бы справилась. Ещё немного бы и я точно сбежала. А ты бы остался с носом!

Жибор недобро усмехнулся, а затем отстранился. Постояв немного, он, не сказав мне больше ни слова, окинул картины взглядом и вышел из кабинета. А я осталась сидеть на столе, хмуря брови, недоумённо глядя на открытую дверь.

— И что это было? — спросила саму себя.

Соскочила на пол и направилась вслед за манаукцем.

— Эй, ты! Мы, вообще-то, не договорили! — крикнула я удаляющемуся по коридору альбиносу.

Он обернулся, оскалился и проказливо поинтересовался:

— О чём?

— Как это о чём? О твоём поведении!

— Моём? — наигранно удивился Жибор.

Не сбавляя ходу, он продолжал идти, и мне пришлось приложить усилия, чтобы его догнать, а потом поспевать идти в ногу.

— Конечно о твоём, не моём же! Не я же угрожаю, что поубиваю всех своих фанатов… — я замолчала, глядя в проём студии, где проходил мастер-класс.

Краски… Они были разлиты по полу. Смешались, образуя замысловатый рисунок. Множество отпечатков ботинок словно надругались над ними, сбивая линии, уничтожая гармонию переходов. Брызги крови скатывались в драгоценные бусины на масляной поверхности.

Я медленно подошла к студии, заглядывая внутрь, рассматривая устроенный в ней кавардак. Сломанные подрамники, раздавленные тюбики, осколки банок из-под красок. Резко обернулась к Жибору и требовательно спросила:

— Где девчонки?

Манаукец стоял, расставив ноги на ширине плеч, и внимательно следил за мной. Но вместо ответа он повторил:

— Я сказал ждать и ты ждёшь. С места не сходишь.

— Я спросила, где девчонки? Они были здесь!

Затем окинула взглядом пустые коридоры, отмечая, что следы только мужских ботинок из студии ведут налево, туда и побежала, мысленно молясь, чтобы они были живы и здоровы.

Пробежавшись до лифта, нажала на вызов и стала ждать, нервно кусая губу. Нет, он точно маньяк. Это же девчонки, глупые, молодые. Подумаешь, попали под пагубное влияние, но зачем же в парк? Не верится, конечно, что он на это способен, но мало ли.

За то время, пока лифт соизволил открыть дверцы, Жибор успел подойти и вошёл со мной в большую кабинку. Я не смотрела на него, нажала на нулевой этаж, надеясь, что не ошиблась. Затем развернулась и молча смерила манаукца взглядом. Он облокотился о перила и забавлялся моим состоянием.

— Они ведь живы? — спросила я, приблизившись. — Ведь живы же?

— Конечно живы, — невозмутимо ответил манаукец. — Я же должен был хоть кого-то сдать полицейским.

Не выдержала и ударила его в предплечье.

— А что за разговоры о парке? Зачем запугиваешь?

Жибор рассмеялся, нисколько не реагируя, что я его стукнула. Он весь светился от странного веселья. Весь такой из себя крутой мачо. И военная форма ему очень шла, а бронежилет увеличивал и без того необъятный торс.

— Дурак, — тихо пробормотала на русском и уткнулась ему грудь, благо Жибор раскрыл свои объятия. — Я же поверила.

— И правильно сделала, — подбодрил меня глыба раздутого самомнения. — Я словами на ветер не бросаюсь. Сказал, голову сверну любому, кто тебя вздумает забрать и свернул.

Подняла лицо, наслаждаясь близостью. Рядом с ним так спокойно и надёжно. Мне никогда не было так хорошо ни с одним человеком. Даже с Линдой мы ругались, а он терпит. Прищурилась над его словами и с улыбкой уточнила:

— Когда это ты говорил? Не было такого!

— Говорил, — не согласился Жибор, затем склонился и тихо прошептал: — Мысленно сам себе.

— Пф-ф-ф, тоже мне, — усмехнулась я, покачав головой. — Я мысленно тоже много чего могу. Даже с любым по… А нет, лучше рассказывать не буду, а то мало ли что сам себе мысленно наобещаешь.

Лифт, наконец-то, прибыл, дверцы разошлись. Я хотела выйти, но Жибор удержал на месте, а сам дотянулся до панели и нажал кнопку, посылая лифт на крышу.

— Покатаемся, — объяснил он мне.

Да я в принципе была не против. С ним хоть куда. Главное, чтобы с крыши не скинул.

— А как вы меня нашли? — захотелось уже услышать захватывающий дух рассказ о погоне за похитителями меня любимой.

— Твой отец подсказал. Это заброшенная лаборатория, где, собственно, когда-то он со своим другом организовали тайное общество, членов которого сейчас арестовывают.

— И отца? — испуганно уточнила, всматриваясь в лицо Жибора.

— Нет, он-то своё уже заплатил. Знаешь, сколько стоило твоему дедушке отмазать его от тюрьмы? Я вообще удивлён, что Самиры остались среди первых Домов и не разорились. Всё же дед твой хитрый и умный, раз сумел удержать положение семьи.

— Да уж, хитрый. Что-то не больно он и блистал умом, когда приказывал мне замуж выйти! — буркнула я, выходя из лифта.

Короткий коридор вёл к большим дверям. А на полу отпечатки ботинок, словно табун вышел из здания. Я с облегчением вздохнула, не собирался скидывать. Поражалась его терпению. Вот она, любовь…

Пока я с облегчением присматривалась к коридору и дверям впереди, Жибор же продолжал петь дифирамбы моему дедушке.

— Когда-то давно он дал слово, что поможет семье Таару за то, что они помогли твоему отцу не сесть в тюрьму. Поэтому и пришло время отдавать по долгам, когда Дом Таару разорился. Сама догадалась, почему тебя так активно искали?

— Да меня практически никто не искал?! — возмутилась я, разворачиваясь.

И замерла от того, как по-шутовски Жибор развёл руки в стороны и многозначительно улыбнулся, приподняв белоснежную бровь. Я медленно повторила:

— Меня никто не искал, так как никто и не хотел искать? Дедушка не собирался отдавать меня в жены Ли? — продолжала я, видя, как утвердительно кивает альбинос. — Он разыгрывал оскорблённого родственника?!

— Конечно, ведь будь на то его воля, то твой отец встал бы на его сторону и тебя бы уговорили вернуться или мать, или Линда.

— Да, наверное, ты прав, — нерешительно согласилась, пытаясь осознать, как коварен дедуля.

Отказать Таару он не мог, так как тот спас отца, но и отдавать долги не собирался? Вот она, дружба мужская — одни интриги, похлеще женских разборок.

— А как же Ли? Он-то точно меня искал, — вдруг вспомнила я, как мы всего один раз встретились и то мельком, ещё на Унжире в космопорте, и тише добавила: — правда, недолго.

— А по поводу твоего жениха — все вопросы своей подруге задавай, которая сейчас активно готовится к свадьбе.

— Пф-ф-ф, — усмехнулась, разворачиваясь к выходу на крышу, и кинула через плечо: — У неё к свадьбе всё готово уже давно. Все госпошлины проплачены, музыканты заказаны, даже духовника подкупила. Ей осталось самую малость.

Я толкнула дверь и замерла, услышав.

— И она это сделала, — закончил за меня Жибор.

Вид с крыши открывался на зелёную полосу лесопаркового участка пригорода знакомого мне города Имир. Здесь проживала подруга Адела. Большая часть города была под покровительством Дома Мидол, здесь были главные исследовательские центры и лаборатории. Но пригород был свободен от влияния Домов. Здесь селились те, кто устал от городской суеты — пожилые унжирцы, мечтающие закончить свою жизнь на лоне природы. Поэтому стартовые площадки здесь организовывались, как и в центре города, на крышах зданий. Я смотрела на небольшой военный звездолёт с эмблемой манаукской федерации и радостно улыбалась. Я была искренне счастлива за подругу, но никак не могла поверить, что у неё это получилось. Мне мало этого утверждения, мне нужны объяснения.

Медленно обернулась к Жибору лицом, протянула руку и потребовала:

— Дай комм.

— Зачем? — уточнил он, обнимая меня за талию и уводя к звездолёту.

— Я должна сама это услышать от неё. Дай!

Лицо Жибора вдруг закаменело, а желваки ожили на скулах. Протяжно вздохнув, мужчина взглянул на меня и язвительно спросил:

— Мне не веришь?

Я остановилась, недовольно хмурясь. До звездолёта оставалось совсем чуть-чуть, и я заметила, как оттуда на нас с любопытством поглядывает альбинос, только в отличие от моего тот был моложе.

Сложив руки на груди, я снизошла до объяснений, а то кто-то явно не так понял.

— Я хочу услышать этот рассказ от неё лично. Но мой комм фанатики умыкнули к себе в коллекцию ещё на станции, вместе с сумочкой. Так что я и прошу одолжить твой коммуникатор на время. Не навсегда, — с ударением сказала, выразительно взглянув, добавила: — И обещаю сообщения не читать, даже фотографии не смотреть.

Жибор усмехнулся, расслабляясь. Словно воздух из него выпустили. Это было так заметно. Что он там себе навыдумывать успел? Даже знать не хочу. Определённо гадость про меня.

Он снял коммуникатор со своей руки и протянул мне в зажатой ладони. Я подставила ладошку, но Жибор медлил, насмешливо поглядывая мне в глаза. Я хмурилась, не понимая, почему он не разжимает пальцы, пока не услышала наглое:

— Умоляй.

— Да пошёл ты! — взорвалась я и отвернулась, обиженно надувшись. — Больно надо! Вон пойду у того красавчика попрошу, — кивнула в сторону поглядывающего на нас пилота. — Ему только в радость будет услужить мне.

Тот странно дёрнулся и отвернулся, словно мог услышать, о чём мы спорим с Жибором. Я обернулась к самодуру, он всё также стоял и ждал моего решения. Закатила глаза и развернулась, ехидно произнесла:

— О мой великий и ужасный покровитель, молю о сущей малости, дозволь потыкать пальчиком в твой маленький и такой крохотный приборчик, дабы услышать радостную весть от своей подруги.

После этого протянула ладонь и, о чудо, в него упал комм Жибора, у которого плечи немного тряслись от сдерживаемого смеха.

— Вот можешь же, когда хочешь, — произнёс он, проходя мимо меня. — Как тогда — моля меня потушить пожар и насладиться моим гейзером.

— Чего? — взвилась я, с ужасом понимая, что меня нагло подслушивали.

А Жибор открыл дверь звездолёта и приглашающим жестом позвал внутрь.

— Ты меня тогда подслушивал? — обиженно спросила, подходя ближе.

— Да, с тобой надо держать ухо востро! Поэтому и подслушивал, желая узнать все твои тайны, — нисколько не раскаиваясь, заявил он мне, подталкивая к люку, придав ускорение ощутимым хлопком по ягодице.

— Эй! — вскрикнула и потёрла ее. — Руки-то не распускай, а то ведь передумаю, уйду к другому! Я все ваши законы знаю! — пригрозила, обиженно поглядывая на него.

— Я с большим удовольствием докажу, что лучше меня нет никого, — мурлыкающе пообещал мне Жибор, сам заходя внутрь салона.

Я фыркнула и демонстративно пошла знакомиться с пилотом. Никого на звездолёте больше не наблюдалось. Смело вошла в кабину пилота и села во второе свободное кресло. Лучезарно улыбнулась красноглазому и протянула ладошку, представляясь:

— Натали! А вас как звать?

Альбинос обернулся на Жибора и что-то спросил у него на своём языке, тот лишь усмехнулся, облокачиваясь на спинку моего кресла.

— Он что, на всеобщем не понимает? — удивилась я, уточняя у Жибора.

— Натали, — обратился он ко мне, как ни странно, очень спокойно, ласково, — позволь тебе представить Тора, моего друга и соратника.

— Приятно познакомиться, — ответил Тор на всеобщем, но руку пожимать не стал. И, вообще, старался в мою сторону не смотреть. Даже больше, он меня выгнал, правда, мягко, но неприятно. — Вы бы пересели в салон.

Глава 10

Жибор

Глядя на обидевшуюся на весь мир Натали, альбинос мог, наконец, успокоиться и расслабиться. Вот она, здесь, рядом с ним. Всё такая же вспыльчивая, колючая. Звездолёт плавно набрал высоту и взял курс на планету Новоман. Кошир, скрипя зубами и ругаясь, дал Жибору в помощь Тора, потому как он был самым лучшим пилотом среди альбиносов, да и манаукцев в принципе. Только он мог доставить Жибора на Унжир в рекордные сроки. Только он сумел напролом прорваться через пограничные посты унжирцев, оставляя сорвавшихся в погоню пограничников позади.

Отец Натали угадал местонахождение похитителей, объясняя это тем, что сын его соратника не так давно освободился из мест лишения свободы и пропал. Куда было податься бездомному парню, если бывший учитель не пустил его даже на порог своего дома? Конечно же, он вскрыл законсервированную заброшенную лабораторию, единственную, которую так и не нашли полицейские. Там он развил активную деятельность, постепенно сплотив вокруг себя единомышленников.

Пока Жибор искал Натали, в его голове было много мыслей по поводу того, что с ней могли сделать и с их, ещё несформировавшимся ребёнком. Какие только ужасы не лезли ему в голову, но только не то, что он увидел, ворвавшись на нужный уровень. Опять стоит сказать спасибо за это отцу Натали, который не просто сказал, где искать, но и подсказал пароли и коды доступа. Так что проникнуть в лабораторию оказалось до смешного легко и просто.

И вот манаукцы стремительно шли по коридору, «вырубая» встречающихся унжирцев, пока не наткнулись на студию, где происходила самая настоящая оргия. Несколько девушек целовали и ласкали одного единственного полуголого унжирца, который стоял на коленях, отвечая на поцелуи то одной, то другой. Оглядев помещение, но так и не обнаружив Натали, Жибор отдал приказ арестовать любовников, а сам продолжил поиск. Услышав издали приглушённые голоса — Натали и ещё один мужской, он поспешил на их звук. То, о чём они говорили, приводило манаукца в бешенство, поэтому, выбив дверь, он раненым зверем набросился на похитителя, посмевшего посягнуть на его собственность.

Лишь спустя пару секунд он понял, что всё не так, как ему показалось. Натали не выгибалась от страсти в чужих руках, не вожделение кривило её лицо, а злость и брезгливость. Его слабая, ранимая девочка еле держалась на ногах от облегчения, что он всё же пришёл. Слёзы заблестели на её глазах, когда она с улыбкой смотрела на него. И это было для него той наградой, о которой он мечтал.

— Ты почему так долго? Я чуть не умерла от страха! — голос её дрожал от пережитого стресса. Но Натали оставалась себе верна. Всё такая же язва, не готовая признаться себе, что он превзошёл все её ожидания. Она ведь и суток не провела в лапах похитителей. Если бы она знала, чего этого стоило мужчине, сколько нервов он потратил, то вряд ли сейчас смела возмущаться.

— Я долго? — переспросил он девушку, сжимая пальцы на её хрупких плечах. Но вздорная девица не собиралась благодарить его за спасение. Наоборот, стала предъявлять ему свои претензии!

— Да! Долго! Я ждала тебя, ждала, а тебя всё нет и нет. А эти фанаты мне тут о клонах рассказывают.

Жибор тяжело вздохнул. Всё же он был рад, что она не сломалась под обстоятельствами. Что он её нашёл, а не бледную тень Натали, молчаливую и запуганную. Перед ним была его любимая язва, которую усмирять одно удовольствие. Поэтому он склонился к её лицу, зарывшись рукой в шоколадный шёлк её волос, показал ей другой способ использования слишком говорливого языка.

А когда возбуждение охватило его, мужчина с трудом оторвался от таких сладких губ. Как заставить её слушаться? Как выполнить требование янарата? Но разве легко приручить огонь? Нет. Вот и Натали вспылила, превращаясь в мгновение ока из разомлевшей желанной нимфы в дерзкую грубиянку.

Жибор разозлился на себя за то, что не мог приструнить её по-хорошему. Только хитростью. И как же ему было приятно тешить своё самолюбие, слушая её шаги за спиной. Она не осталась одна в кабинете, как привязанная шла за ним по коридору! Всё же она мысленно признала его своим мужчиной, признала его власть.

Вот только ликовал он недолго, Натали увидела студию и испугалась. Это было хорошо видно по её вытянутому побледневшему лицу. Мужчина забеспокоился, что перегнул палку. Ведь он не хотел посеять страх к себе, лишь указать на последствия, чтобы она поняла, что ответственность будет лежать и на ней за судьбы нерадивых поклонников.

Но Натали всё поняла по-своему, а Жибору оставалось лишь держать игру и не смеяться в открытую. Всё же девчонка была настолько забавна, что наблюдать за ней было приятно и весело.

Лишь в лифте до Натали начало доходить, что унжирки живы. И он признался, видя, как она переживает за них, за что получил ощутимый удар в предплечье, а затем девушка уткнулась ему в грудь, ругая на одном из земных языков. Старый как сам мир язык был родным для её матери, и альбиносу пришлось пройти экспресс-курс по его изучению.

Жибору нравилось изучать всё, что было связано с Натали, он даже просмотрел курсы для новичков по рисованию. Более скучного материала он в жизни не видел, после чего понял, что художники очень странные личности, у которых было своё видение этого мира, отличное от простых обывателей. Поэтому не стоило винить Натали в её необузданном нраве. Профессия сказывалась. Но всё это он делал лишь с одной целью — научить её доверять ему. Но, как оказалось, Натали была ещё далека от той грани, когда веришь на слово.

Требование предоставить ей комм вывело Жибора из себя. Вдруг вспомнились слова янарата, что он всячески пытается выбелить и оправдать. Смерив девушку взглядом, мужчине пришлось призвать всю свою выдержку, чтобы не сорваться. Голос его не подвёл, он не звенел от гнева и ярости, клокотавшей в нём.

А вот ответ удивил. Очередной раз. Женские сплетни, как он мог посягнуть на святое! Как он забыл, что девочки любят первыми делиться новостями такого плана! Свадьба, дети и новые покупки — это не обсуждается с мужчинами, только между собой. Поздравив себя с тем, что поглупел рядом с Натали, он дал себе зарок спрашивать точнее, прежде чем делал соответствующие выводы. Но за свои переживания он решил ей отомстить.

Протянул руку с коммом, увидел радостный блеск в её глазах и не удержался.

— Умоляй.

Короткое слово, словно спичка, поднесённая к фитилю. Натали вспыхнула и обиженно отвернулась, пообещав взять комм у Тора, который веселился над ними. Ему было прекрасно всё видно из своей кабины, как в принципе и слышно. Он знал, что фаворитка Жибора отличалась от обычных женщин, с которыми им приходилось общаться, и вот он сам всё увидел и услышал. Как и взгляд, которым наградил его Жибор после того, как Натали назвала Тора красавчиком. Это была чистая правда. Друг был молод и весел по своей натуре. Он больше нравился дамам, которые стремились завладеть его вниманием, и был первым среди изгнанных альбиносов после Кошира, сумевшим заполучить себе нескольких подопечных.

Тору хватило предупреждающего взгляда, чтобы сесть ровно в своём кресле и вспомнить о своих обязанностях пилота. Жибор проводил Натали к звездолёту, помог ей забраться внутрь и довёл до кабины пилота, где девушка первой решила познакомиться с Тором.

— Жибор, она, надеюсь, не собирается от тебя ко мне переходить? Спаси меня от такой участи, прошу. Я вдруг понял, что янарат — мудрый правитель.

Жибор в ответ усмехнулся и задорно подмигнул другу, как бы говоря:

«Успокойся, она моя и только моя».

Мужчина перевёл счастливый взгляд на макушку девушки, которая не понимала, отчего Тор настолько угрюмый.

Жибор не ожидал, что её поведение будет ему на руку. Она сама распугивала альбиносов от себя, которые были сыты по горло властными женщинами.

И вот сейчас она расслабленно сидела напротив него в светлом кресле и смотрела в иллюминатор. Руки сложены в закрытом жесте на животе, ноги вытянуты вперёд. Дозвониться до подруги у неё так и не получилось. Поэтому и насупилась, так как поверила ему про свадьбу и думала, что Адела не желала видеть её в подружках невесты!

Посмотрев на часы, манаукец оглянулся на закрытую дверь в кабину пилота. Усмехнулся и резко наклонился вперёд, чтобы схватить эти стройные ноги и закинуть на подлокотники своего кресла.

Натали взвизгнула, не ожидавшая такого подвоха от него, с трудом удержалась на кресле, чуть позорно не скатившись на пол. А Жибор легко поднял подол её платья к талии, пока не увидел весёлый рисунок шёлковых трусиков — белый мелкий горох на чёрном фоне.

— Жибор! — гневно выкрикнула Натали, пытаясь подняться на локтях и сесть прямо. Мужчина поднял лицо от женских ног, обернулся к двери в кабину пилота, мысленно прося прощение у друга, рывком стянул трусики, пока девушка не могла дать отпор. Натали села, ругаясь сквозь зубы.

— Только от одного маньяка избавилась, так сразу к другому угодила, — бурчала она, а затем опять взвизгнула, когда Жибор сдёрнул её с кресла и усадил к себе на колени. Девушка ворчала, усаживаясь удобнее. Альбинос улыбался, поглаживая её ледяные ягодицы.

Затем сжал их, наблюдая, как расширяется её зрачок, как высоко поднимается грудь. Именно её решил потрогать Жибор и накрыл один из холмиков своей ладонью, опять же легонько сжав.

Натали настороженно наблюдала за ним, не сопротивляясь, глядя на его ухмыляющееся лицо. Мужчина стал развязывать пояс, не разрывая зрительный контакт, заметил, как девушка закусила губу. Пояс упал в соседнее кресло к одиноко лежащим трусикам. Платье было с глухим вырезом под горлышко, поэтому мужчина поднырнул руками под подол, чтобы почувствовать мягкий бархат кожи тёплых грудей. Прижался губами к её животу, резко выдыхая, обжигая своим дыханием пупок под тканью.

Натали судорожно вздохнула, но глаз не отвела.

— Жибор, — недовольно позвала она, то ли от нетерпения, то ли останавливая. Она склонилась к его губам, её руки зарылись в белый шёлк волос и, гневно нахмурившись, прошептала:

— Только посмей это произнести, укушу, — пригрозила Натали, прежде чем поцеловать его.

Жибор усмехнулся, не отвечая на её поползновения. Опустил руки, стал расстёгивать ширинку на брюках, доставая проснувшийся и налившийся силой член. Натали опустила взгляд вниз, разглядывая его потемневшую от прилившейся крови головку, облизнула губы, затем перевела взор на глаза Жибора.

Мужчина заводился от явственного, ничем не прикрытого желания девушки. Он вновь обхватил ладонями упругие ягодицы, стал массировать их, упиваясь своей властью. Да, она хотела его, именно его, здесь и сейчас. В мыслях её был он, Жибор. Она ломалась, сдерживаясь из последних сил. Крылья её носа чуть приподнялись, когда она вдыхала его аромат. Голодная девочка дразнила себя и раззадоривала его. Жибор потёк и увидел, как ещё больше возбудилась Натали, заметив капельки на головке его члена.

— Ну же, — подгонял её Жибор, вкрадчиво шепча, — умоляй.

— Жибор, ты сволочь, вот ты кто, — со стоном заявила ему Натали и поцеловала, впиваясь в его губы. Но мужчина рассмеялся и оставался расслабленным. Он не собирался помогать ей и поддаваться.

Натали застонала, когда поняла, что мужчина не отвечает на её поцелуй. Она придвинулась на его коленях, желая сама насадиться на поджидающее и такое же нетерпеливое, как и она, мужское естество. Но Жибор больно сжал её ягодицы, останавливая.

— Умоляй, — сипло потребовал мужчина, когда её пальцы сомкнулись на его шее.

— Я убью тебя, — пообещала девушка, а затем зажмурилась и попросила: — Умоляю, войди в меня.

Жибор ликовал, легко поднял девушку за талию, удерживая её на весу, видел, как раскрылись её глаза, как она обрадованно воззрилась на него.

— Сама, — приказал он, а Натали зарычала, но подчинилась, с силой, мстя ему, стиснула в кулаке его член и помогла отыскать горячую расщелину, куда резко и вогнал Жибор своё орудие. Он протяжно застонал, чувствуя, как обхватили его член в долгожданные объятия, как согрели своим жаром.

— Двигайся, — приказал Жибор, прикрыл глаза, откинулся на спинку кресла, удерживая девушку за ягодицы, он слышал каждое бранное слово, которое она отпускала в его адрес, слышал, как сбилось её дыхание, а затем и вовсе перейдя на стоны. Жибор приоткрыл глаза, когда Натали вошла в раж. Девушка воодушевлённо скакала на нём, вцепившись в спинку его кресла руками, откинув голову и закрыв глаза. Она была словно всадница, вольная и дикая. Лицо раскраснелось, губы припухли от того, что она искусала их в порыве страсти, пытаясь сдержать стон. Платье прикрывало её безупречное тело, но и то, что видел Жибор, было сексуально. Мужчина стал помогать девушке руками, услышал, как ещё громче застонала Натали. Девушка подалась вперёд, открывая глаза. Их взгляды встретились, и Жибор притянул её к себе, положив одну ладонь на затылок и поцеловал. Но зашипел, когда Натали прикусила его язык.

— Умоляй, — рявкнула девушка, не сбавляя темпа.

Он видел, как она на него была зла, но не собиралась останавливаться, желала получить всё сполна.

— Молю, поцелуй, — пробормотал Жибор, останавливая её, с силой сжимая пальцы на талии.

Девушка разочарованно застонала, заёрзала, желая продолжения и долгожданной разрядки.

— Гад, — обиженно прошипела она и склонилась за поцелуем.

Только после того, как Жибор беспрепятственно проник языком в горячий рот, он позволил ей продолжить жаркий танец. Он мягко массировал пальцами ей затылок, продолжая упиваться умопомрачительный поцелуем, иногда отстранялся и целовал подбородок, за ушком.

Натали всё меньше двигалась, утопая в блаженстве, которое сводило мышцы. Мужчина приподнял любимую за талию, сам встал. Девушка возмущённо пискнула, но мужчина поцеловал её, ставя на ноги, затем развернул к себе спиной и подтолкнул к креслу напротив.

— Встань на колени и нагнись, — приказал Жибор, поднимая подол платья, открыл вид на соблазнительные ягодицы.

Девушка не послушалась, но Жибор уже не мог ждать. Подтолкнул её в спину, пристроил головку к горячему входу в женское лоно и резко вошёл, опираясь о спинку кресла. Натали выгнулась, прогибаясь в спине, протяжно застонала и была вынуждена встать коленями на кресло.

— Учись меня слушаться, — прошептал Жибор, Натали повернула голову и хотела высказаться. Мужчина не стал ждать её слов, вместо них лучше слушать стоны.

Толчки становились всё быстрее, а девушка с готовностью насаживалась, приподнимая ягодицы.

— Да, да, — одобряла его Натали, скребя ногтями по белой коже спинки сидения.

Жибор чувствовал, что развязка близка, Натали вскрикнула и протяжно застонала, повиснув на ослабевших руках. И мужчина, придерживая её двумя руками за бёдра, пытался догнать девушку, всё ускоряясь.

— Я не могу больше, — шептала Натали.

Жибор схватил её за волосы, развернул лицом к себе и поцеловал, изливаясь семенем в её плоть. Ноги его дрожали, но Жибор прижимал к себе девушку, нежно целуя в губы. Страсть затихала, и на сердце у мужчины растекалось тепло. Он был рад, что встретил Натали. Сделав шаг назад, мужчина сел в кресло, устраивая обессиленную девушку на коленях. К сожалению, покинуть её лоно пришлось, чтобы усадить Натали удобнее. Она положила голову ему на плечо. Жибор взял тонкую ладошку в свою и поднес её к губам, стал целовать повреждённые костяшки, покрытые жёсткой потемневшей коркой.

Натали

Прикрыв глаза, прислушивалась к дыханию манаукца. Между ног всё горело, мышцы приятно тянуло. Ноги и пальцы дрожали от переизбытка эмоций. Осторожные поцелуи тыльной стороны кисти были для меня откровением. Каким бы ни казался Жибор садистом, он был бережен ко мне, внимателен и… Я счастливо улыбалась, греясь в его руках. Я поняла, что умолять его — одно наслаждение.

Хотя всё же не стоило расслабляться.

— Садист, — припечатала его, и на душе стало легче.

Жибор усмехнулся и прошептал:

— Уговорила, пойдёшь без трусиков.

Распахнула глаза и возмущённо воззрилась на ухмыляющегося манаукца. Обернулась к соседнему креслу, трусиков не нашла.

— Отдай, — потребовала, не представляя, как я буду ходить без них.

Подол платья был длиной выше колена. И любой неосторожный ветер мог приоткрыть тайну!

Жибор покачал головой, ласково убирая мои выбившиеся локоны за уши.

— Садисты мучают своих жертв. Так что придётся тебе помучаться. А вот дома вообще всю одежду выкину, чтобы не в чем было сбегать.

— Ты больной? — уточнила и слезла с его колен. Хотела ещё добавить пару ласковых слов, но заметила расстёгнутую ширинку и успокоившийся мужской орган в белоснежных тугих завитках.

Это смутило, словно первый раз видела. Просто вспомнилась картина, как Жибор сам себя удовлетворял у меня на диване. Развернулась на каблуках, прихватила пояс и молча ушла в туалет. Закрывшись изнутри, опёрлась руками о раковину, включила воду и долго не могла насмотреться на своё отражение.

Он меня менял. Я больше не выглядела одинокой стервой, какой я себя видела на протяжении нескольких лет по утрам, неудовлетворённой, озлобленной. Я улыбнулась. Да, определённо, он меня менял. Сейчас я была раскрасневшаяся, глаза блестели, припухшие губы алели. Из зеркала на меня смотрела разомлевшая дамочка, у которой был только что первоклассный секс с её любимым мужчиной.

Ополоснув лицо, решила, что хочу оставаться такой же счастливой как можно дольше. Задрав подол платья, обмыла бёдра, смывая с них следы нашей страсти. Просушив всё салфетками, я задумалась, что же делать с нижним бельём. Ходить без него мне не впервой. Главное, грамотно позлить Жибора и тогда он отдаст трофей. Всё же странный у него фетиш — женские трусики. Надеюсь, он их не нюхает исподтишка.

Замерев от представшей перед внутренним взором картины, как мужчина в блаженстве закрывает глаза и подносит чёрный в белый горох шёлк к носу, передёрнула плечами.

— Гадость какая, — пробормотала вслух, а сама осторожно приоткрыла дверь и выглянула в салон. Отыскала взглядом Жибора, который улыбался и смотрел в иллюминатор, закинув руки за голову.

Засмотрелась на своего садиста. Всё же красивый, гад, не смазливый, а именно мужественная суровая красота. И вся она принадлежала мне. Сморщилась, вспомнив о подопечных. Открыла дверь до конца и вернулась к Жибору, садясь ему на колени. Благо он уже привёл одежду в порядок, даже сперму подтёр, правда, не очень удачно. Но его, видимо, это нисколько не заботило, что её следы всё ещё видно.

— Слушай, — обратилась я к нему, обнимая за шею и сжимая руку в локте, желая немного придушить его, — мы же с тобой не говорили о нашем совместном будущем.

Обернувшись ко мне, Жибору резко стала неинтересна звёздная мгла за иллюминатором.

— Тут и говорить не о чем. Ты останешься моей фавориткой, пока смерть не заберёт тебя у меня. Только с ней мне не сладить.

Грубовато, но романтика проглядывалась, если немного переиначить, так вообще звучит как серенада — признание в вечной любви. Да и кто от такого откажется? Я хоть и красивая, но не глупая.

— Отлично, я «за», но с одним условием, — заявила я ему, переходя к главному, вот только было грубо прервана.

— Никаких условий. Только так и никак иначе, — голосом, нетерпящим возражения, пригрозил манаукец, тяжело глядя на меня.

— Нет, дорогой, — зашипела на него, сдавливая его шею. — У меня тоже есть мечта, и ты её исполнишь, я даже готова умолять. Никаких подопечных кроме меня. Понял? Умоляю, пожалей девочек, да и себя тоже. Я буду мстить, имей это в виду.

Жибор смерил меня взглядом, нисколько не смущаясь, что его откровенно пытаются задушить. Или я плохо старалась, или он сделан из камня!

— Надо же, — усмехнулся он, размышляя вслух, — умоляешь, что бы я был только твоим? Маленькая собственница не желает ни с кем делиться?

— Глаза выдавлю, — пригрозила я, а Жибор неожиданно засмеялся, смахивая набежавшие слёзы.

— Нет, определённо, вы с сестрой похожи. Даже угрозы и те раздаёте одни и те же.

Я обиженно засопела, переживая приступ веселья манаукца. Тот смеялся долго, пока терпение у меня не лопнуло, и я решительно захотела слезть с его колен.

— Хорошо, хорошо, — успокоил меня мужчина, прижимая к себе. — Мы будет жить как земляне? Семья? Ты же о ней мечтаешь? Ты, я и наш ребёнок?

— Да, твой сыночек будет нуждаться в папочке. И я не хочу отвлекаться от ребёнка и работы ради того, чтобы вызнать, какие проблемы ты решаешь с очередной подопечной.

— Дочь, — поправил меня Жибор.

Я осеклась от неприятного предчувствия, что мне не всё рассказали.

Жибор долго молчал, но поняв, что я жду, заявил:

— У нас будет девочка. Так запланировал твой папочка. Все претензии к нему.

— Но почему девочка? — удивилась я такой несправедливости.

— У девочек важная функция — они рожают потомство, — вынес приговор нашей, ещё не родившейся дочери Жибор.

— Чёрт! — вырвалось у меня. Я вдруг забеспокоилась о судьбе своей маленькой крошки.

— Жибор, я боюсь. Вдруг унжирцы доберутся до неё и заставят рожать от нелюбимого. Или, вообще, искусственное оплодотворение. А может, и того хуже… — завелась я, представляя ужасы, на которые способны унжирцы ради своих опытов. Указательный палец прижался к моим губам, а Жибор успокоил, не дав скатиться мне в истерику.

— Не бойся, я с тобой.

Убрала его руку от своего лица и потянулась за поцелуем. Да, он со мной. Мне нечего боятся. Жибор так просто никому не отдаст нашу крошку, только через труп очередного унжирца, возомнившего себя богом.

* * *

Не бойся, я с тобой! Не бойся, я с тобой! Да чтобы я ещё раз поверила этому обманщику! Да ни в жизнь!

Мало того что мы летели вовсе не на «Астрею», а на Новоман, так его, видите ли, позвали на важную встречу, а я, как примерная, должна ждать его в зале прилётов.

И ждать пришлось долго! Десять минут прошло, а его всё нет!

Нервно притопывая ногой, сверилась с часами. Ну точно! Десять минут сорок три секунды! Где его черти носят?

Оставил меня одну, с Тором, который старательно делал вид, что мы с ним незнакомы. Я минут пять пыталась его разговорить, а затем плюнула и отошла к большому панорамному окну. Нос воротит, словно я ему что-то непристойное предлагаю. Всего-то спросила — отчего он такой невесёлый. Я же беспокоилась, вдруг что случилось. А он молчит.

Одиннадцать минут! Протяжно вздохнула. И вот что я буду делать на этой неразвитой планете? Новоман! Унылый голый пейзаж космодрома давал кучу материала для размышления о моей загубленной жизни.

Вдалеке виднелись горы с белыми шапками. Голубое небо, наполненное белыми густыми взбитыми облаками. Местная звезда излучала белый свет и припекало.

Куда ни глянь — везде этот белый цвет! Всё! Достало! Вернулась к альбиносу, протянула ладонь, ласково попросила:

— Дай коммом попользоваться, а то мой украли.

Тор настороженно осмотрел меня снизу вверх, задерживаясь взглядом на моей ладони.

— А почему Жибор не дал? — поинтересовался альбинос, а я готова была его стукнуть, сжимая свободный кулак от безысходности.

Откуда я знаю, почему не оставил!

— Мне маме надо позвонить, — решила давить на жалость.

Тор вздохнул и снял коммуникатор, протягивая мне.

— Благодарю, — с придыханием заявила ему и ловко схватила комм.

Набрала номер Аделы и стала нервно ждать, отходя от альбиноса к панорамному окну, чтобы не подслушивал.

Долгие гудки сменил напряжённый голос подруги:

— Слушаю.

— Адела, это я, Натали! — радостно зашептала в комм, который прикрепила к тыльной стороне кисти. Видео решила не включать, чтобы никто не видел, что не маме звоню.

— Натка! Ну ты, мать, даёшь! — заголосила подруга, а я, опасливо озираясь на Тора, убавила звук динамиков.

Тот молча смотрел на меня, недовольно хмурясь.

— Тебя же потеряли все! — чуть тише стал слышан голос Аделы.

— Ты сама трубку не берёшь! — недовольно проворчала в ответ.

— Прости, подруга, — покаялась она. — Просто я держу оборону. Не отвечаю с незнакомых номеров. А тут как дёрнуло.

— Рассказывай, куда пропадала и что за новость о свадьбе?

— А, слышала? — радостно ответила подруга и зачастила: — А я украла Ли! Он так и не улетел с Унжира, а все думали, что к тебе улетел. Я всё испытывала средство в надежде, что на него подействует. Но ты же знаешь, что его какая-то землянка нонарскими палочками одурманила и изнасиловала. Так он и на дух их запах не переносит. А я хотела незаметно.

— Да, слышала эту историю, — сочувственно кивнула я. Даже больше, я знала, кто над ним так поиздевался! До сих пор стыдно смотреть парню в глаза.

— Он же пуганый. Два месяца тестов! — продолжала вещать Адела. — И вот, — выдержала паузу и как завизжит от радости: — Я выхожу за него замуж!

— То есть средство подействовало?

— Нет, просто Ли догадался, кто его украл. Мы поговорили, признались друг другу. Знаешь, я ему, оказывается, всегда нравилась, но его отец приказал на тебе жениться. Сама понимаешь, честь Дома. Я с папой поговорила, он дал добро на свадьбу. Мы же богаче, чем вы, а я всего лишь третья дочь. Я так счастлива!

— Поздравляю! — искренне пожелала я ей. — Ты этого долго добивалась.

— Да. Ты когда прилетишь? Свадьба на двадцать второе назначена.

Я замолчала, тоскливо поглядывая на далёкие вершины гор.

— Натали! — позвала меня подруга.

— Не знаю. Я не уверена, — грустно произнесла. — Я под покровительством садиста!

— Слушай, ты можешь нормально всё рассказать? А то тогда толком ничего не объяснила, сейчас опять темнишь.

— Я объявила нового покровителя, и он оказался садистом. Но это ещё цветочки, я от него беременная и меня из-за этого украли. Но быстро нашли. А вот теперь я под арестом, — обиженно буркнула, с ненавистью глядя на своего конвоира, который в мою сторону даже не смотрел. Чувствую себя преступницей, вот никак не звездой.

— О, подруга, — протянула Адела. — Ну ты и попала. Но ничего, я сейчас замуж выйду и придумаю, как тебя спасти. Только я не поняла про похищение. Кто украл, дедушка?

— Нет, меня украли странные фанаты. Ой, там такая история, что на трезвую голову не разобраться, — отмахнулась я, вновь разглядывая белые шапки гор.

— Не расстраивайся, сам же пожалеет, что с тобой связался, — какой-то сомнительный отвесила мне комплимент подруга.

— В плане? — переспросила, желая уточнить, что она имеет в виду.

— Только не обижайся, — нехорошо начала Адела, а у меня внутри уже растеклась обида, — но я не представляю, кто в здравом уме захочет с тобой связываться. Покровитель же практически муж. Я ведь правильно понимаю? И как же надо влюбиться, чтобы держать тебя постоянно подле себя.

Нет, она меня не обидела. Она меня оскорбила. Не такая уж я и стервозная, чтобы у лучшей подруги было обо мне такое нелицеприятное представление. Мы же столько пережили вместе. Как она может?

— Он меня любит, — холодно ответила ей.

Да, любит. Ей такого счастья не выпадет никогда. Унжирцы не могут похвастаться такими глубокими и светлыми чувствами.

— Любовь! — презрительно воскликнула подруга, вызывая очередную волну омерзения во мне. — Ну это ненадолго. Любовь к тебе у многих не выдерживала и двух месяцев, умирала в судорогах, — продолжала бросать шпильки Адела, совершенно не чувствуя моего состояния.

— А я счастлива, — твёрдо заявила я ей, мстительно добавив: — Пусть и два месяца, но он будет любить только меня, а тебе придётся придумать средство, чтобы Ли не заглядывался на других. Желаю тебе терпения. Оно тебе ой как потребуется.

На том конце замолчали. Желчь осталась на языке после гадких слов. Но она первая начала. Адела обеспокоенно спросила:

— Ты обиделась? Я же просила тебя не делать этого. Я же твоя лучшая подруга. Что я такого сказала? Только правду. У тебя скверный характер. Это влияние унжирской крови. Ты свободолюбивая самодостаточная личность. И привязать тебя к одному мужчине невозможно.

Я усмехнулась и скептически спросила:

— А тебя? Ты же чистокровная. Тебя ведь тоже не привязать к одному мужчине, да вот только что-то уцепилась за Ли, не оторвать.

— Ну тут сказалось несколько факторов. И обстоятельства сложились определённым образом.

— Ты влюбилась, — язвительно заявила ей. — Признай это. И пойми, как тебе будет тяжело. Давай, до свидания! А то, чувствую, договоримся.

Не дожидаясь ответа, сбросила вызов и набрала номер мамы.

Та ответила быстро. В этот раз вызов включила с видео.

— О, Ната! — радостно воскликнула моя мама.

Я с любовью рассматривала её уже немолодое, но всё такое же красивое лицо. Даже залёгшие тени под глазами не портили её.

— Доченька, как же я рада тебя видеть! Как ты? Они ничего не сделали тебе?

— Нет, мам. Я здорова.

— А ребёнок? Ты не потеряла его?

— Мам, у меня ранние сроки. Еще и четырех недель нет.

— Но всё равно. Ты почему мне не сказала, что беременная? Я твоя мать! А узнаю всё самая последняя!

— Мама, я сначала Линде сказала, хотела посоветоваться. А она была крайне мною недовольна, особенно выбором отца ребёнка.

— И я разделяю её опасения! Твой сейчас разговаривает с папой, и они ругаются. Он не собирается тебя отпускать домой. Даже больше, сказал, что его дочь — его собственность и ноги её на Унжире не будет никогда. Ты представляешь? Я внучку никогда не увижу!

— А в гости прилетать не собираешься? — попыталась успокоить я маму.

Хотя в голове как набатом билось, что дочь — собственность отца. Мама мне казалась той феминисткой из программы, которая так же негативно воспринимала это известие.

— Конечно же, прилечу! — пламенно пообещала она мне. — И ничто меня не остановит. Вот Линда на Новоман переселится, и я вас всех сразу и навещу.

В этом вся мама. Ленивая, лишний раз никуда не выберется.

— Я люблю тебя, — привычно произнесла, погладив изображение мамы на экране.

— Хорошо питайся! — потребовала она на прощание.

Опустив руку с коммом на ней, я воззрилась на стартовую площадку. Получается, сейчас папа и Жибор спорят обо мне? Как тревожно. Не хотелось бы, чтобы они ссорились.

— О, кто у нас тут скучает? — ласковый голос раздался со спины. Я сделала вид, что не слышала. Дешёвый подкат. И странно, что Тор позволил ко мне ему подойти.

Через отражение панорамного стекла я наблюдала за мужчиной. Он был высок, белоснежные волосы. О. Опять альбинос? Лёгкое постукивание по плечу. И пришлось обернуться.

— Янарат? — удивлённо прошептала. — А где Тамара? — обрадовалась хоть одной знакомой душе.

— Мы не были представлены. И пока Тома занята, позвольте познакомиться, Кошир, — склоняясь, он взял мою руку и хотел поцеловать.

— Ну что вы? — удивилась странному поведению мужчины и вырвала свою ладонь, спрятав себе за спину.

Альбинос наступал на меня, на губах змеилась ухмылка. Вот теперь я понимала Линду, которая предостерегала всех об янарате.

Он меня просто впечатал спиной в стеклянную стену, навис. Поднял руку, желая погладить по щеке, но я дёрнулась, настороженно хмурясь.

— Вам что-то надо от меня? — уточнила на всякий случай.

Сразу бить было не с руки. Он же наместник этой планеты. А я… Чёрт, а кто я? Пленница?

— Вы прекрасны, — сделал мне комплимент янарат и всё же провёл пальцем по щеке.

Приятно, но неправильно.

— Я буду рад, если вы составите мне компанию сегодня на позднем ужине.

Я хотела ему возразить, но альбинос добавил с многообещающей улыбкой:

— Очень позднем ужине.

И тут я поняла, меня соблазняли, самым наглым образом предлагая секс!

Злость подняла голову во мне, и я схватила янарата за грудки светлой туники. Встряхнула его и пригрозила:

— Если посмеешь изменить Томке, я тебе яйца отрежу, понял меня?

Янарат насмешливо рассмеялся, а я для профилактики ударила его коленом в пах. Мужчина согнулся, прикрывая ладошками пострадавшее достоинство. И тут я заметила Жибора, который, сложив руки на груди, следил за своим янаратом.

Затем насмешливо что-то спросил на своём языке, альбинос сипло ответил. Выпрямившись, Кошир обжёг меня презрительным взглядом и ушёл, не прощаясь, я с облегчением выдохнула. Я как-то не подумала, что буду делать потом. Ведь отношения надо было налаживать с наместником, а я. Я, кажется, только всё испортила.

Жибор приблизился, порывисто сгрёб меня в объятия и поцеловал в лоб.

— Ты моё чудо! — с любовью заявил он мне, а я удивлённо замерла.

Меня не собирались ругать? Ну надо же. От сердца отлегло! А жизнь-то налаживается!

— Ну, раз я чудо, может, уже отдашь? — попросила, преданно заглядывая ему в глаза.

Жибор приподнял брови, словно не понимал о чём я. Ну ладно, сам напросился. Я обернулась к Тору, который ожидал, когда ему вернут коммуникатор, отстранилась от любимого.

— Подожди, — попросила его и направилась походкой от бедра к молодому альбиносу, протягивая комм.

Он у меня нечаянно выскользнул из рук и упал на пол. Ахнув, взметнула руками, затем приподняла немного подол платья и нагнулась за коммом.

Тор отшатнулся, это я заметила, так как смотрела ему в глаза, призывно улыбаясь. А со спины послышалась ругань, и горячая ладонь легла на мою попку, прикрывая от посторонних глаз.

Комм взять с пола я так и не успела, меня резко дёрнули вверх!

— Ещё раз нагнёшься и не разогнёшься до самого следующего утра, запомнила?

— Отдай трусики, — прошептала я.

— Да отдай ты ей эти трусы! — неожиданно выкрикнул Тор, приближаясь. — Совсем совесть потерял, вместе с мозгами!

Затем поднял комм и ушёл, пыша негодованием. Я резко развернулась к Жибору и, тыча пальцем в спину удаляющего альбиноса, заголосила:

— Ты что, ему рассказал? Ты… Да ты… Да ты знаешь кто после этого!? — оттолкнула от себя сплетника и припечатала: — Хуже бабы!

А затем с гордо поднятой головой последовала туда, куда выходили и янарат, и Тор. Раскатистый смех Жибора отражался от стен и потолка, обижал даже ещё сильнее, чем то, что я ошиблась с выбором. Всё же нельзя доверять мужчинам. Язык без костей. Создатель, какой позор! Но надо это пережить. Может, даже сделать вид, что это модный тренд. О, как же хочется завизжать от злости.

— Натали, — раздался близко голос Жибора, он подхватил меня под руку и продолжил: — Я был не прав. Надо было тебе сказать это раньше. Но он ничего не видел, клянусь.

— Тогда как он узнал? — потребовала ответа, нисколечко не веря ему.

Жибор сморщился, досадливо почесав затылок, внимательно глядя на меня, тихо добавил:

— Он всё слышал.

— О нет! — простонала я, пряча лицо в ладонях. — Как ты мог? Нельзя было предупредить, что микрофон включен?

— Я не знал ничего про микрофон.

— Жибор, попроси у него прощения, пожалуйста. Что он о нас подумает? И так все считают меня легкодоступной и тут такое доказательство. Ненавижу тебя, — набросилась на Жибора с кулаками. — А если он будет распускать слухи?

— Тор не такой, поверь, — успокоил меня покровитель, но что-то слабо верилось.

— А какой? — взвилась я, но угомонилась, опёрлась ладонями на его грудь, предложила свои варианты: — Молчаливый, хмурый и нелюдимый сноб?

— Нет, он первый после янарата, у кого появились подопечные. И он считает моё поведение с тобой недостойным. Вот и злится на меня.

— На тебя? — переспросила, а Жибор кивнул, подтверждая свои слова.

Я с облегчением выдохнула, тихо рассмеявшись.

— Ну раз на тебя, то да, ты прав, Тор замечательный. Ай! — вскрикнула я, не договорив. Жибор больно ущипнул меня за ягодицу. — За что?

— Не забывай про парк, — напомнил мне мой ревнивый садист и повёл к выходу из космопорта.

— Так ты отдашь мне их или нет? — тихо прошептала, поглядывая по сторонам.

На улице было оживлённо. Много маршрутных такси. Люди, снующие туда-сюда. Но самое противное — это ветер, который задувал под подол.

— Нет, ты ударила янарата, за это наказана, — пробормотал Жибор, выискивая глазами нужный транспорт.

Я опешила от его заявления.

— Что?! — стала вырываться я из его цепких пальцев. — Да этот гад предлагал мне ужин с ним провести, причём поздний, — передразнила я. — Вот не знала, что должна была согласиться.

— Ты всё правильно сделала, но бить его всё же не стоило. Он же янарат. А ты его унизила при его же подчинённых, — выговаривал мне Жибор и тянул к чёрному бронированному кару, возвышающемуся среди прочих на парковке.

— Да пошёл он. Мне на его подчинённых глубоко наплевать! Он Томке собирался изменить! — оправдывалась я, оскорбляясь тем, что покровитель не на моей стороне. — А ты предатель!

— Натали, ну неужели ты не поняла, что он просто тебя проверял? — ласково обратился ко мне Жибор, явно подлизываясь, пытаясь сгладить острые углы. — Он обо мне беспокоился. Просто хотел проверить, падка ли ты на деньги и высокое происхождение. Он просто хотел посмотреть, как ты себя поведёшь, не более того.

— Знаешь, по нему это не было похоже! — не согласилась с ним.

— Поверь, он впечатлён твоим отказом и сказал, что одобряет мой выбор. И ещё, привыкай, что у тебя есть я. Я люблю тебя и не дам в обиду. Я всегда спасу тебя!

— Пф-ф-ф, — презрительно фыркнула, скрывая смущение.

Странный он всё же, хвалит и тут же наказывает. Мы практически подошли к кару, когда я наступила на решётку водослива, откуда меня обдало сильным потоком воздуха. Подол взвился ввысь, я весело взвизгнула, немного испугавшись из-за неожиданности. Прикрываясь руками, пыталась не дать подолу открыть мою маленькую тайну.

Жибор помогал, прижимая ткань сзади, а я двумя руками спереди.

— И много здесь таких сюрпризов? — спросила я мужчину, когда отсмеялась, и мы вошли в салон кара.

— Да, — напряжённо ответил Жибор, заходя за мной вслед.

Я обернулась и встретилась с жарким взглядом, от которого внутри всё сжалось, потекло, разгорелось.

— Что? — осторожно спросила я у Жибора.

— Садись, — приказал он.

Жибор

Разговор с отцом Натали для альбиноса не принёс ничего нового, кроме неприязненного осадка. Для Жибора стало очевидно, что ши Самир нисколько не любил дочь. Он был дельцом, и это не укрылось от манаукца. Им движет холодный расчёт. Поэтому Жибор и был столь категоричен. Его дочь не будет пешкой в многоходовой игре унжирцев. Пусть и родится она, как совершенное дитя, но для Натали и Жибора она будет просто ребёнком. Их ребёнком.

Манаукец не мог не заметить, что Натали расстроилась, узнав, что у них будет дочь. Но, увы, о сыне они могли и не мечтать.

Как сказал Самир, природа мудрее своих детей. Она замыслила, что эмбрион в изначальной форме женского пола. Унжирец и решил ничего не менять и не добавлять Y-хромосомы. Поэтому и дочь. Она продлит род Самиров, привнесёт в их Дом более совершенную кровь!

Жибор пытался не думать о словах отца Натали. Лучше было планировать будущее. Этим он и занимался, идя по коридору космопорта в зал прилётов, где он оставил девушку на попечение Тора.

Вспомнив о друге, Жибор усмехнулся. Тор был зол на него. Конечно, это и понятно, Жибор, наверное, и сам бы обиделся. То, чем он решил заняться с Натали, было верхом неуважения к другу. Тонкая перегородка стены, отделяющая кабину пилота от салона, не такая уж и преграда для слуха манаукца, как ворчал друг. Даже через наушники он слышал её жалобные стоны. Слов прощения Жибора он не принимал, оскорблённый до глубины души.

Двери разошлись в стороны перед мужичиной, когда он дошёл до конца коридора. Наконец он увидит её, если, конечно, она опять не сбежала. Но опасения Жибора оказались неверными. Ему стоило подумать о предупреждениях янарата, который в данный момент находился у панорамного окна. Девушки не было. Жибор повернул голову к Тору, тот тревожно стоял в нерешительности, глядя на янарата.

— … если вы составите мне компанию сегодня на позднем ужине, — услышал Жибор окончание фразы Кошира, обращённой явно к даме. Присмотревшись, мужчина замер, леденея от ярости. Зелёное платье Натали он узнает из тысячи, и именно его сейчас и видел мужчина. Янарат заслонял собой его фаворитку. Зачем и почему, было и так понятно — проверял Жибора, выполнил ли он условия пребывания Натали на планете.

— Очень позднем ужине, — вкрадчиво прошептал Кошир.

Даже Жибор проникся искушающим голосом своего янарата, которого обучали лучшие мастера. Он мог соблазнить любую, если бы того захотел.

Вот только Натали не поддалась на чары Кошира, даже больше — разозлилась.

Жибор улыбнулся, когда его маленькая заноза стала угрожать янарату и даже осмелилась поднять на него колено. Альбинос переглянулся с Тором и спросил у Кошира:

— Она не такая, как кажется. И не позволит чужому мужчине прикасаться к себе. Теперь вы убедились в этом?

— Да, убедился, — просипел янарат и с достоинством удалился.

Тор выдохнул, явно переживая за девушку. Ведь для двоих альбиносов не было секретом, что янарат может и отомстить, потом, когда пройдёт время, и все забудут, но только не он. Жибор надеялся, что сумеет переубедить Кошира, что его фаворитка на самом деле лучше, чем слухи, которые кружили вокруг её персоны.

Мужчина и сам убедился, что Натали не будет спускать с рук любую провинность, даже ему, Жибору. Не получив трусики, она устроила ему представление на глазах у публики и тысяч камер наблюдения. Благо мужчина вовремя успел прикрыть постыдное место девушки рукой. Всплеск адреналина вскружил ему голову. Натали — искушение, она соблазн для него. Она, словно огонь, согревала, тревожила, воспламеняла. И этот пожар разрастался в паху у Жибора, набирал силу.

Тор прав, он потерял совесть, правда, давно, еще на Шиянаре. А здесь он потерял мозги, которые просто отключались, стоило ей повилять призывно бёдрами у него перед носом. Как он удержался и не задрал ей подол, когда она поднималась перед ним в салон кара, он не ответил бы и сам себе. Просто вцепился в поручни, представляя, как это делает, как она упирается руками в последнюю ступеньку, а Жибор берёт её прямо здесь, на глазах у водителя, чтобы он так же, как и Тор, завидовал ему.

Кто-то меряется количеством подопечных, а кому-то и одной за глаза. Это было о Жиборе. С такой, как Натали, ему точно будет не до подопечных. Поглядывая на сидящую рядом девушку, он мысленно подгонял водителя, чтобы поскорее оказаться дома.

Дворец наместника был невместительным, поэтому каждому члену его команды были построены небольшие дома, в которых было всё необходимое для достойного проживания. В итоге рядом с резиденцией наместника образовался небольшой городок с одинаковыми домиками и парком, облагораживающим вид главной улицы.

Кар остановился, и Жибор резво встал с сиденья. Он молча слушал Натали, разговаривающую с ним в течение всего пути. И она не понимала, чем опять он недоволен, почему так грубо схватил под руку и потянул за собой. Выйдя из салона, девушка восторженно ахала, глядя на изумительный парк в самом центре городка.

Их высадили возле голубенького домика. На улице никого не было. Кроме слуг, встречающих новых хозяев. Жибор помог Натали спуститься, затем поднял её на руки и внёс в их новый дом, не останавливаясь, покивал слугам, которые пытались представиться.

— Всё потом! — оборвал он гневную тираду Натали и робкое лепетание домоправительницы. Лишь спросил у чопорной манауканки: — Где спальня?

Та сообщила, что вторая дверь слева на втором этаже. Мужчина крепче прижал к себе Натали, которая пыталась придержать подол, чтобы не засветиться перед совершенно незнакомыми манаукцами.

Войдя в спальню, Жибор быстро осмотрел миленький голубенький интерьер, затем прошёл к кровати и опустил на неё Натали.

Сам стал снимать с себя одежду, жадно глядя на девушку.

Та покраснела и скромно напомнила:

— Мы же недавно это делали.

— А сейчас первый раз на новой кровати. Надо обновить, — возразил ей Жибор, медленно приближаясь, давая полюбоваться своими формами восторженной девушке, у которой глаза заблестели, стоило ему снять с себя футболку.

Жибор вдруг почувствовал себя диким зверем, который почуял запах дичи. Вот она сидела перед ним — трепетная лань с большими влажными глазами. Глубоко дышала и ждала его прыжка. Манаукец не стал мучить девушку. Сел на кровать, помог снять платье, затем бюстгальтер. Обхватил тяжелые груди своими ладонями и стал ласкать их поочерёдно языком, вбирая в рот, чуть посасывая и нехотя отпуская. Натали часто задышала, сидя на пятках. Ей нравилось то, что с ней делал Жибор. Она гладила ладонями его плечи. Проводила рукой по волосам, болезненно сжимая их в кулак.

Жибор уложил девушку на кровать, погладил шёлковые складочки между ног, проник пальцами внутрь горячей плоти, следя за эмоциями, которые с лёгкостью читались на выразительном лице Натали. Она ждала, она была готова.

Накрыв собой стройное девичье тело, мужчина плавно вошёл в женское лоно, прикрывая глаза. Первые толчки были проверкой. Натали обхватила его ногами, сцепив их у него на талии за спиной.

— Поцелуй, молю, — попросила она, погладив рукой его красные губы.

— Как пожелаешь, — ответил Жибор и их губы встретились, раскрываясь друг другу. Мужчина стал двигаться, как ему нравилось, резкими размеренными толчками, опираясь локтями о подушку. Он чувствовал, как пожар страсти всё больше охватывает их обоих. Можно ли приручить огонь? Можно. Жибор видел это в её серых глазах, слышал в жарких стонах, чувствовал в каждом её движении, которое стремилось усилить их единение.

Жибор упивался сладкими поцелуями, выпускал на свободу своё эгоистическое желание. Он довёл девушку до исступления, давая ей закончить.

Развернул на живот, подминая под себя, и продолжил погружаться в податливое и влажное лоно. Натали стонала, кусая подушку. Жибор знал, что она сможет для него кончить ещё раз. Поэтому и старался, слушая её жаркие стоны. Он терял голову от того, как плотно обхватывала девушка его член, как сжималась и глухо стонала. Жибор не выдержал, усилил натиск, хрипя, оросил разгорячённое лоно Натали, тихо посмеиваясь. Он дал ей насладиться сполна своим гейзером, потушил её пожар, а заодно и свой. Правда, на время.

Устало упав на подушку, Жибор прикрыл глаза, притянул к себе обессиленную девушку и уснул с мечтательной улыбкой на губах.

Эпилог

Полгода спустя. Новоман

Натали

Я сидела возле законченной картины и вытирала руки о тряпицу. Определённо — это шедевр.

Усмехнулась. Противостояние светлого и тёмного. На заднем плане с моей стороны была снежная долина, и в противовес мой демонический альбинос на тёмном фоне. Говорящая страсть в глазах, в приоткрытых губах, в жадных пальцах, цепляющихся за своего противника, как за самое дорогое и желанное. Я переплюнула Линду! Я сумела сделать это!

Вздрогнула, когда на плечи опустились ладони любимого. Я, как всегда, не услышала его приближения. Закинула голову, глядя на него снизу вверх.

— Изумительно, — восторженно прошептал Жибор, рассматривая своё изображение. — Будет прекрасно смотреться в нашей спальне, напротив кровати.

Я тихо посмеялась, вновь присматриваясь к картине, выискивая изъяны, сообщила ему, чтобы не мечтал лишнего:

— Мастер видел её и требует на выставку.

— Я поговорю с ним, перехочет. Пусть довольствуется рожей Трона, — зло ответил Жибор, недовольно сжимая мне плечи.

Я застонала, прогибая спину. Всё затекло от сидения в одной позе.

— Хочу массаж, — капризно заявила Жибору.

Он усмехнулся и стал массировать мягкими круговыми движениями ноющие плечи.

— Сестра твоя прилетает завтра, — принёс мне благую весть любимый, и я радостно улыбнулась. Наконец-то это свершилось! Скоро мы вновь будем с сестрой вместе. А то скучно здесь, на Новомане, сил нет. Тамара хороший человек, но с ней не поругаешься. Даже с Коширом перепалки и то вялые в последнее время, никакого огонька, как прежде. Наместник был постоянно занят, и всё чаще пропадал в резиденции с Жибором и остальными министрами. А мы с Томкой были предоставлены сами себе. Подопечные-манауканки с нами не дружили, как в принципе и мы с ними. Ибо нечего завидовать моей красоте и Тамаре, которая умудрялась переплюнуть любую, возжелавшую стать подопечной Кошира. Уж не знаю, что за собеседование янарат проводил с девицами, но они все в слезах выбегали из его кабинета. Я пару раз пыталась подслушивать и даже подглядывать, боясь, что кто-то рога наставляет подруге. Но с животом мимикрировать в предмет мебели плохо получалось. Так что оставалось поверить Жибору на слово, что Кошир не изменяет жене, это ниже его достоинства.

Поэтому мы чаще собирались у Томки на кухне, обе круглые и прожорливые. Благо жена наместника любила не только поесть, но и вкусно готовить. А Жибор продолжал рассказывать новости: Кошир выделил Викраму и его подопечным соседний дом с нами.

— Это розовенький? — ехидно уточнила, представив, в какое бешенство придёт Линда, когда увидит творение диких дизайнеров Новомана.

Сама-то я уже давно всё изменила в доме под себя и Жибора. Только новомодные тренды и высококачественное сырьё. В цветовой гамме преобладал зелёный цвет, много золота. Немного коричневых тонов добавила в гостиной, чтобы гости не засиживались. И только свой кабинет Жибор сам под себя переделывал, не давая мне даже нос сунуть, что уж говорить о советах. Но это всё пройденный этап.

Теперь я чувствовала себя намного лучше в своём уютном доме, где был самый настоящий камин, правда, огонь искусственный, но ничего, грел он дом не хуже живого.

— Ты закончила? — спросил меня Жибор.

Я кивнула, разминая шею.

Любимый поднял меня на руки, прошептав:

— Продолжим в спальне.

Ненасытный, как и прежде. И беременность для него не проблема, главное же воображение, которое у него оказалось, к моему ужасу, богатым и извращённым. Но как же я его люблю.

Линда

Мы с Викрамом стояли возле экрана визора в кабинете начальника космопорта и тревожно слушали ши Самира.

— Он не понимает, с чем столкнётся.

— Он врач, — пререкался Викрам, а я не знала, чью сторону занять.

— Но не генетик! Он думает, что справится со смеском, а если нет? Она будет унжиркой с кровью манауканки!

— Вам это неизвестно, — возразил мой любимый, и я была с ним согласна.

— Ваша дочь в расчёт не идёт. Прости, Линда, но ты сама понимаешь. Я не знал, что так получится. Это не специально. Поэтому и Елизавета больше манауканка, чем землянка. А вот у Натали родится полукровка унжирка!

— Не стоит беспокоиться, по отчётам, присланным мне Жибором, я понял, что он глубоко изучил проблемы полукровок. Даже внёс свои предложения, и я должен признать, успешно управляется с вашей дочерью, — вещал Викрам.

Я же всё смотрела на ши Самира и тихо решилась на вопрос:

— А у нас с Викрамом тоже будут только дочери?

— Не знаю, — ответил отец Натали. — Если пройдёшь исследование, я буду уверен на все сто, а так только предположения и догадки.

— Нет, она не будет проходить никаких исследований. У нас есть высококвалифицированный врач.

— Жибор?

— Нет, ши Трона, тот, кто принимал роды у Линды. Он с юношеских лет был увлечён вашими исследованиями и в курсе новых разработок унжирцев. Поверьте, он справится самостоятельно. Вашего вмешательства не потребуется.

— Боитесь? — с вызовом спросил у него унжирец, а я ахнула от такой наглости.

— У меня есть повод вам не доверять. Скорее всего, еще и младшую сестру придётся под своё покровительство брать, чтобы спасти от ваших учёных.

— Вы всё неправильно понимаете. Это наш шанс стать единой расой. Мы же стремимся избавиться от межрасовых распрей.

— Я прекрасно вас понимаю. Растворить другие расы в своей. Стать лучше остальных. Это прекрасно понятно.

Ши Самир протяжно вздохнул.

— Вы ограниченная личность. Но вам простительно. Вы манаукец, — это были последние слова, прежде чем экран погас.

Викрам вздохнул, провёл раздосадованно по своим волосам, прежде чем обернуться ко мне.

— И что твоя мать в нём нашла?

— Если унжирец выбрал цель, он завлекает её своей красотой, ароматом. И обычной землянке не справиться с этим влечением. Я много раз видела, как он это делал. У мамы просто не было шанса отказать ему, — передёрнула плечами от воспоминания, как мама вырывалась из объятий отца, чтобы оказаться в руках Самира. Это было для меня, маленькой девочки, страшно и непонятно. Я видела, как страдал отец, как он пытался выгнать унжирца, а в итоге оказывался сам выброшен за порог жилблока полицейским нарядом.

— Значит, только дочь, — прошептала я, понимая, что я и моё потомство такой же эксперимент, как и сестры.

— Мы постараемся. Я обещаю, что буду стараться. У нас будет сын, клянусь! — заверил меня любимый, крепко прижимая к себе.

— Не давай пустых обещаний. На всё воля Создателя, а не наша. В этом же вся и прелесть, сидеть и гадать, кто родится.

Елизавета подрастала, её красные глазки с любопытством смотрели на этот мир. Я хотела лучшей доли для неё. Да, она спасение манаукцев. Но как же жестоко звучало, что она всего лишь побочный эффект эксперимента унжирца. Как оказалось, не все землянки могли понести от манаукцев так легко, как я. Другим беременность давалась очень тяжело, даже был один случай с летальным исходом.

Манна не щадила никого! Эта страшная манна убивала женщин изнутри. Многие с завистью поглядывали на тех, кому удалось родить. Кошир, узнав о том, что одна женщина умерла, вообще резко изменился. Стал очень обеспокоенным и дёрганым. Это заметили все. И Викрам сказал, что он любит Тамару и боится её потерять. Как же тяжело смотреть, как мучаются другие в попытке дотянуться до своего счастья, поймать синюю птицу в руки, а у меня всё получилось легко и просто. Ведь Тома очень мечтала о ребёнке, который может её убить.

Викрам всё сильнее беспокоился за меня и Натали. Я отметила про себя, что охрана была усилена, и мой любимый в спешке покидал станцию. Он боялся и его страх передавался нам с Лизкой. Только здесь, на Новомане, он вздохнул с облегчением. Но опасность оставалась и это все прекрасно понимали.

— Мы справимся, — прошептал Викрам, словно читал мои мысли.

— Поехали домой, — позвала его, не в силах и дальше думать о плохом.

Кошир отличался мнительностью, и я была уверена, что он сумеет уберечь нас от вольных мыслителей и обезумевших манаукцев, которых с каждым днём становилось всё больше. Надежда, что именно на этой планете они сумеют устроить свою жизнь, гнала их сюда. Как и одиноких бедных и отчаянных землянок, которым нечего было терять. Их не пугало, что они могут умереть, они искали своё счастье. А я молилась за них, чтобы у всех землянок получилось родить здоровых детей. Нет, не потому, что я добрая, отнюдь. Это спасёт мою крошку от неволи.

— Поехали. Натали тебя уже заждалась, наверное, — услышала я голос Вика.

Он прижал меня к себе, легко поднимая переноску со спящей дочерью, которая весь перелёт благополучно проспала.

— Ну здравствуй, новой дом! — заявила я, переступая порог космопорта, оглядывая пустынный и унылый желтовато-серый пейзаж. — Пора тебе встряхнуться.

Пояснения:

Шиянар — планета альбиносов.

Шия и ши — манаукское обращение к женщине и мужчине.

Шиямата Шияна — королева планеты Шиянар

Янарат Шияна Кошир и янара Шияна Яшана — принц и принцесса Шиянара.

Манаук — планета манаукцев.

Манаукцы — модифицированные земляне.

Нонарцы — жабоподобные гуманоиды.

Унжирцы — раса вольных мыслителей.


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Эпилог
  • Пояснения: