КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно  

Ода чуждых земель (fb2)


Настройки текста:



Лаура Таласса Ода чуждых земель

Переводчик: Atalanta

Редактор: Ms. Lucifer

Вычитка: Ms. Lucifer

Художественное оформление: Ms.Lucifer


«Все мы, как яркая луна — у каждого есть своя темная сторона».
— Халиль Джебран

ПРОРОЧЕСТВО

Могущественный Никс

Искал во тьме силы.

Узри ж его мощь

Что на землю ступила.


В глубокой ночи

Вознес Царство он.

Но берегись, король,

Рост силой сулен.


Легко завоюешь,

Но предел есть всему,

Ведь даже сильнейший

Может кануть во тьму.


Тень — его сила,

Он ночью воспитан.

Твой ребенок придет,

Что мощью пропитан.


И ты, пораженный,

Будешь стоять и взирать

На силы души,

Что тебе не понять.


Проклятый жизнью,

Виновный судьбой,

Пока не предан земле

Не найдешь ты покой.


Остерегайся смертного,

Под своими небесами.

Сокруши же человека,

Кто узреет смерть твою очами.


Дважды ты поднимешься,

И дважды упадешь,

Но как бы ни старался

Ты выход не найдешь.


Погубленный светом

Или утренней зарей,

Мир уже верит,

Что ты нашел покой.


О, Король мой Теней,

Покрой сердце темной пеленою,

И мы посмотрим какой

Война пойдет стороною.


— Пророчество о Галлегаре Никсе

ГЛАВА 1

Крылья.

У меня есть крылья. Черные, с переливающимся оттенком, перья блестят под тусклым светом королевских покоев Деса; то черные, теперь зеленые, затем синие.

Крылья.

Я стою перед одним из позолоченных зеркал Деса, одновременно испуганная и ошеломленная видом. Даже в свернутом виде они такого размера, что возвышаются над головой и кончиками касаются задней части икр.

Конечно же крылья — не единственное изменение, произошедшее со мной. После очень неприятной схватки с Карноном, безумным Королем Фауны, у меня теперь чешуйчатые предплечья и заостренные коготки. И это лишь видимые изменения. Ничего, кроме, возможно, уязвленного взгляда, которым я одариваю все, что было изменено во мне более существенными, отличными друг от друга способами.

Я провела большую часть десятилетия, борясь с мыслью, что была жертвой. И, проделав просто чертовски прекрасную работу, на мой взгляд, я попала в Потусторонний мир. Потом — к Карнону. От воспоминаний по телу проходит легкая дрожь.

Вся эта искусно наложенная слоями броня стерлась за неделю заточения, и я не совсем уверена, что с этим делать. И честно говоря, мне откровенно наплевать. Но, как бы плохи дела у меня не были, у Властителя Зверей ситуация оказалась похуже. Дес просто испарил его полностью, и все, что осталось от Карнона, это кровяное пятно на развалинах тронного зала.

По-видимому, никому нельзя связываться с парой Короля Ночи.

С парой.

Это еще одно изменение, которое затронуло меня — быть родственной душой. Я связана с Десмондом Флинном, Торговцем, одним из самых разыскиваемых преступников на земле и с одним из самых могущественных фей в Потустороннем мире. Но даже эти отношения намного сложнее, чем могут показаться на первый взгляд.

У меня все еще уйма вопросов по поводу нашей связи и того, что я узнала об этом лишь несколько недель назад. Другие сверхъестественные существа находят свою пару еще подростками, когда их силы пробуждаются. Почему я не нашла?

Так же известно, что большинство пар могут чувствовать связь, которая связывает их с нареченными, будто она — физическая.

Я кладу руку на сердце.

Ничего подобного я не ощущала.

Все, что у меня есть, это слова Деса о том, что мы принадлежим друг другу, и сладкая боль, что отдается во мне, которая требует его и только его.

Я опускаю руку с груди.

За моим отражением по другую сторону арочных окон покоев Деса мерцают звезды. С потолков свисают незажженные фонари, а сверкающие огни, горевшие в бра-подсвечниках уже давно начали тускнеть.

Я застряла здесь, в Царстве Ночи.

Сомневаюсь, что все находящиеся здесь сверхъестественные существа возмущались бы по моему поводу — связанная с королем, вынужденная жить во дворце, — но простая, горькая правда в том, что такая девушка, как я, не может блестящей походкой вернуться на Землю с гигантскими крыльями, торчащими за спиной.

Такие вещи не сошли бы с рук так просто.

Так что я торчу здесь, вдали от друзей… хорошо, подруги (но, честно говоря, у Темпер энергия, по меньшей мере, двоих человек), в месте, где способность зачаровывать или, можно сказать, пленять других голосом по существу бесполезна. Фейри, как я узнала, нельзя зачаровать; моя магия слишком не совместима с их.

Для ясности, это улица не с двусторонним движением — они могут использовать свои силы на мне; браслет на запястье является этому доказательством.

Взгляд возвращается к крыльям, странным загадочным крыльям.

— Знаешь, пялясь на них, ты не заставишь их исчезнуть.

Я вздрагиваю от вкрадчивого голоса Десмонда.

Он облокачивается на стену в тенистом углу темной комнаты с непочтительным выражением лица, как и обычно. Белые волосы обрамляют лицо и даже сейчас, когда я — застенчива и уязвима, стыдясь даже собственной кожи, пальцы ноют от желания зарыться в эти мягкие волосы и прижать его ближе.

Дес стоит лишь в приспущенных штанах с мускулистым торсом и тату-рукавом на показ. Сердце ускоряется при виде его. На мгновение мы оба просто смотрим друг на друга. Он не подходит ко мне ближе, хотя прекрасно знаю, что хочет этого. Я могу понять все это по серебряным глазам.

— Не хотела тебя разбудить, — произношу я тихо.

— Я совсем не против этого, — говорит он, его глаза сверкают. Но Дес не двигается с места.

— Как долго ты там стоишь? — интересуюсь я.

Он скрещивает руки на обнаженном торсе, закрывая мне вид на грудные мышцы.

— Лучше повернуть вопрос так: как долго ты там стоишь?

Так типично для Деса — отвечать вопросом на вопрос.

Я поворачиваюсь обратно к зеркалу.

— Не могу уснуть.

Действительно не могу. Дело не в кровати, и уж точно не мужчине, который согревает ее. Каждый раз, когда я пытаюсь перевернуться на живот или на спину, обязательно разворачивается крыло, отчего и просыпаюсь.

Также есть небольшая проблема в том, что солнце здесь никогда не взойдет. Царство Ночи вечно пребывает во мраке, поскольку тянет за собой ночь по небу. Солнце никогда не опрокинет свет на эту комнату, так что я вовек не узнаю, когда мне именно проснуться.

Дес исчезает у стены и секундой позже появляется за спиной.

Губы касаются моего уха.

— Есть получше способы провести долгие, бессонные вечера, — говорит Дес мягко, скользя вниз рукой по моей.

Сирена приходит в движение от его слов, отчего кожа начинает бледно светиться.

Его губы касаются шеи, и даже от самого легкого прикосновения мое дыхание сбивается. Но затем я смотрюсь в отражение и вижу крылья. Свечение исчезает с кожи в одно мгновение.

Дес замечает, как мой интерес угасает, и отстраняется от меня, будто его и не было рядом. Я ненавижу это — расстояние между нами. Не хочу, чтобы он уделял мне пространство, лишь хочу, чтобы он прижал меня сильнее, поцеловал глубже и заставил погасить во мне это новое чувство беспокойства.

— Эти крылья… — начинаю я объяснять, но затем замолкаю.

Дес обходит меня и встает впереди, загораживая зеркало.

— Что с ними? — спрашивает он.

Я приподнимаю подбородок.

— Они будут мешать.

Он приподнимает бровь.

— Мешать чему?

Как будто он не знает, что мы имеем в виду.

— Игре в шахматы, — отвечаю я с сарказмом. — Мешать… близости.

Дес смотрит на меня несколько секунд, затем лицо расплывается в небольшой хитрой улыбке с сексуальным подтекстом.

Он делает шаг ближе, и теперь между нами можно протиснуть лишь волосок.

— Ангелочек, могу уверить тебя, что крылья не будут помехой. — Взглядом он впивается мне в губы. — Но, возможно, тебе легче будет убедиться в этом на деле?

От его предложения свет пробегается по коже — сирена к нему уже готова. Не важно, что меня волнует, она это не разделяет.

Я бросаю взгляд через плечо на крылья, и чувство тревоги вновь обрушивается на меня.

— Разве это не отталкивает?

Как только слова слетают с губ, я жалею, что не могу взять их обратно и запихнуть подальше в глотку.

Единственное, что я ненавижу сильнее, чем быть жертвой, так это говорить о своей неуверенности. Обычно ее скрывают наложенные эмоциональные доспехи, которые иногда настолько глубоки, что я забываю о них… но после моей ордалии с Карноном — броня лежит где-то вокруг моих ног, разбросанная по кусочкам; и у меня еще не было времени или воли создавать новую. На данный момент я ужасно ранима и до боли уязвима.

Дес приподнимает бровь. За спиной он расправляет крылья, которых я до сих пор не замечала. Серебряная, плотная кожа растягивается от того, как они раскрываются по обе стороны от него, закрывая большую часть комнаты.

— Ты же понимаешь, что почти у всех фейри есть крылья?

Конечно знаю. Но у меня их никогда не было.

Я приподнимаю предплечье. В тусклом свете золотые чешуйки, которые покрывают руку от запястья до локтя мерцают, как драгоценности. На каждом кончике пальцем блестели черные ногти. Сейчас они не заострены (благодаря тщательному спиливанию), но как только сирена немного разозлится, они, загнувшись, отрастут обратно.

— А как насчет этого? — спрашиваю я. — Есть ли это у большинства фейри, даже фей?

Он сжимает мои руки в своих.

— Так или иначе, это не имеет значения. Ты — моя. — Дес целует ладонь и каким-то образом заставляет чувствовать неуверенность малой и ничтожной.

— Они когда-нибудь пропадут? — спрашиваю я, глядя на чешую, пока Дес все еще держит меня за руку.

— А ты хочешь? — Он сжимает ее сильнее.

Мне пора уже давно понять — в его голосе слышны опасные, предостерегающие нотки. Но я не обращаю внимания, потому что слишком поглощена жалостью к себе.

— Да, — говорю я, посмотрев ему в глаза.

Я понимаю, что не умею проигрывать. Вместо того, чтобы делать лимонад из лимонов, я достаточно дерзко разрезаю эти лимоны и выжимаю их прямо себе на глаза.

Сердце начинает биться сильнее, когда пальцами Дес касается одной из сотни бусин, которые все еще обвивают запястье; каждая из них — долговая расписка за сделки, которые я совершила давным-давно.

Он бросает на меня взгляд.

— Правда или Действие?

Глаза Деса сверкают, пока он играет с бусиной на запястье, ожидая ответа.

Правда или Действие?

Это небольшая игра, с помощью которой он любит погашать мои долги. Для меня она больше похоже на русскую рулетку с полностью заряженным барабаном, нежели на игру десятилетних девочек во время пижамной вечеринки.

Я смотрю на Торговца, серебряный взгляд такой чужой, и одновременно такой знакомый. Я уже долго не отвечаю.

— Действие, — говорит он за меня, слегка сжимая запястье.

Часть меня, любящая секс и насилие, трепещет от азарта, ожидая, что предложит Дес. Остальная часть начинает думать, что мне стоит бояться до смерти. Это тот же самый человек, который известен в этих местах, как Король Хаоса. Хотя мы и пара, это еще не значит, что он будет снисходителен со мной. Он все еще тот же безнравственный мужчина, которого я встретила восемь лет назад.

Дес улыбается почти со зловещим взглядом. Секундой позже кучка кожаных вещей падает на пол рядом со мной. Я безмолвно смотрю на них, не догадываясь, чего он от меня хочет.

Насколько я понимаю, меня только что по-королевски поимели.

Я почти уверена, что так и есть.

— Наряжайся, — говорит Дес, отпуская руку. — Пришло время тренировок.

ГЛАВА 2

Насколько сложно драться с воином-королем без использования чар?

На самом деле, чертовски сложно. Этот ублюдок поимел наглость тренировать меня. Если это звучит несколько неясно, то только потому, что он намерено не стал пояснять, чем именно мы будем заниматься.

Я не понимаю, что делаю, зачем и как долго это будет продолжаться. Лишь знаю то, что Дес дал мне кожаную защиту и меч и с тех пор методично царапает ее, а мечом и вовсе выбивает мой из рук.

Над нами горят маленькие светящиеся сферы — волшебные огоньки — на деревьях, возвышающихся над королевским двором, который в два раза больше, чем наша тренировочная площадка. Они парят над журчащим фонтаном и усеивают окружающие нас изгороди. За ними звезды сияют, как бриллианты, ярче и насыщеннее, чем я видела на Земле.

— Приподними локоть, — говорит Дес уже в миллионный раз, возвращая к себе внимание. Это лишь одно из многочисленных указаний…

…удар должен идти от плеча. Рука — лишь его продолжающая.

…не переноси центр тяжести. Ничего, кроме смертельного удара, не должно позволить тебе потерять равновесие.

…будь быстрее, Калли. Если не можешь брать массой, бери скоростью.

…крылья должны быть преимуществом, а не помехой. Не позволяй им тебя тормозить.

Дес наступает вновь, и если бы я уже не была напугана его мастерством, то точно ужаснулась бы от его хищного взгляда. На протяжении тренировки это — единственное выражение лица, которым он пытается скомпрометировать меня. В ином случае, оно было бы ужасающим.

Я слабо парирую один из его ударов и отскакиваю назад. Торговец следует за мной с легкой ухмылкой на лице, будто это его забавляет.

Черт, тренировка — просто отстой.

Полный.

— Зачем… зачем мы этим занимаемся? — произношу я, задыхаясь.

— Ты знаешь, зачем. — Он крутит запястьем, замахиваясь мечом.

Между тем, я задыхаюсь, как собака.

— Это… не ответ.

— Твое единственное оружие — чары — не работают в Потустороннем мире, — говорит он, продолжая надвигаться на меня. — Моя возлюбленная не останется без защиты.

Наконец-то ответ, и, черт его, очень здравый. Я не хочу быть беззащитной. Если бы только тренировка не ставила тумаков как телу, так и моему эго.

— Как долго… мы будем… тренироваться? — спрашиваю я, тяжело дыша, когда уклоняюсь от него, шаркая ногами. Такое ощущение, будто прошли дни с начала нашей тренировки.

— Ты сказала мне, что хочешь быть чьим-то кошмаром, — напоминает Дес. — Я перестану обучать тебя, как только ты почувствуешь это.

Научи меня снова, как быть чьим-то кошмаром. Я помню, как сказала об этом несколько дней назад. Но не думала, что все приведет к этому.

… И затем до меня доходит смысл остальных слов Деса.

— Подожди. — Я перестаю отступать. — Ты хочешь сказать, что сегодня мы на этом не остановимся?

Дес набрасывается на меня, лезвием ударяя мое, словно молотом по наковальне. Уже в сотый раз меч с грохотом падает на землю. И снова я повержена. Секундой позже острие меча Торговца упирается мне в горло. Мы оба смотрим друг на друга.

— Нет, ангелочек, — говорит он. — Это всего лишь один из дней на пути к цели.

Пусть все идет к черту.

— Ненавижу тренироваться. — Пока говорю, я задеваю шеей острие меча Деса.

— Если бы это забавляло, то больше бы людей этим занималось, — реагирует он.

Я приподнимаю брови.

— Целибат не так уж и забавен, но, возможно, тебе это пойдет на пользу, — язвлю я.

Выражение его лица пронизывает волнение. Стоит только безумной фее посчитать угрозу волнующей.

— Что за…?

Кто-то позади нас прочищает горло.

— Сейчас плохой момент, чтобы представиться?

Я подпрыгиваю от незнакомого голоса, и лишь быстрое движение Деса не позволяет мне насадить шею на его оружие. Он роняет меч и неохотно отрывает от меня взгляд.

Я оборачиваюсь и замечаю силуэт человека в нескольких шагах от нас; большая часть тела скрыта тенями.

Стоя рядом со мной, Торговец скользит мечом в ножны.

— Твой выбор времени для визита уместен, как всегда, Малаки.

Фейри выходит из теней. Первым же делом я замечаю, как статен этот мужчина. Он с Десом почти одного роста, и, кажется, также состоит лишь из одних мышц.

Серьезно, чем кормят этих парней? Я думала, фейри должны быть утонченными.

Второе, что я замечаю, это повязку на левом глазу. Не совсем то, что можно увидеть на Земле. Из-под краев повязки виднеется тонкий, глубокий шрам, который рассекает бровь и щеку. Кожа насыщенного оливкового цвета поразительно сочетается с темно-коричневыми волосами.

— Я думал, что могу прервать вас на чем-то существенном… по крайней мере, пока леди не упомянула о целибате. — Малаки смеется и приближается к нам, вызывая улыбку на лице Деса. — Например, на том, как могучего короля наконец поставят на колени.

Малаки переводит взгляд от Деса ко мне, и я замечаю, как он замедлил шаг, осматривая меня с ног до головы.

— Неудивительно, что ты скрывал ее, — говорит он, останавливаясь перед нами.

Я переглядываюсь между двумя мужчинами, не понимая, должна ли обидеться или нет. Я с болью вспоминаю о крыльях. Кожаная броня, от которой я вспотела, тоже виду ничем не помогает.

— Он и не скрывал меня, — произношу я.

Стесняясь или нет, я прошла весь этот путь не для того, чтобы кто-то мог унизить меня.

Но, основываясь на том, как Малаки продолжает смотреть на меня — не как, на фрика, а на потрясающе написанную картину маслом — осознаю, что, возможно, я позволила своей неуверенности взять над собой верх. Вероятно, что человек с повязкой и не подумал бы сразу унизить кого-то из-за внешности.

Может, его слова больше относились к комплименту. Как неловко.

— Калли, — говорит Торговец, — Это — Малаки, Повелитель Снов, мой старый друг.

Друг? Я обращаю внимание к сдержанному Десу. Как я могла подумать, что у Деса нет друзей? Они есть у всех. Просто я никогда о них не слышала.

Не в первой мне кажется, что мужчина передо мной — это мираж. Я была уверена, что вижу его отчетливо все время, но теперь вблизи это менее очевидно.

— Малаки, — продолжает представлять нас Дес, чьи глаза на секунду задерживаются на мне, будто он может слышать, о чем я думаю, — это — Каллипсо, моя возлюбленная.

У меня складывается четкое впечатление, что Малаки хочет заключить меня в объятия, но вместо этого он берет мою руку.

— На протяжении веков я ждал встречи с тобой, — произносит он, кланяясь достаточно низко, чтобы коснуться лбом тыльной стороны моей ладони.

Его слова прорезаются между моими смешанными мыслями. Я озадачено смотрю на него, когда он выпрямляется.

— Веков?

Он глядит на Торговца.

— Ты не рассказал ей…?

— Малаки, — перебивает его Дес, — что такого неотложного, что ты прервал нашу тренировку?

— Чего он мне не рассказал? — обращаюсь я к Малаки.

Он с улыбкой оскаливается Десу.

— О, могу уже заверить, что это будет весело. — Фейри начинает пятиться назад. — Десмонд, у тебя безотлагательное дело в тронном зале.

Король Ночи кивает, переключая внимание на меня.

— Я буду там в пять, — произносит он, глядя мне в глаза. — Принеси стул для Каллипсо. Она присоединится к нам.

Присоединиться к Десу? В тронном зале? Прямо перед другими фейри?

О, черт, нет.

В знак протеста я поднимаю руки.

— Уоу, уоу, уоу…

Я чувствую, как магия витает вокруг меня уже второй раз за день, и уже знаю, что Торговец забрал за это одну бусину.

— Пора перестать прятаться.


ГЛАВА 3

Я нервно хрущу костяшками, пока Торговец ведет меня по коридорам дворца, положив руку мне на поясницу. Над нами — сводчатые потолки, покрытые расписными плитками, а крошечные серебряные огоньки мерцают вдоль стен.

Корона в виде обычного бронзового обруча украшает голову, воинские браслеты на плече последнее время не исчезают из виду — три обруча, доказывающие его отвагу на войне. Как и я, он одет в кожаную защиту, и я стараюсь сильно не смотреть на то, как хорошо она ему идет.

Вместо этого я кидаю взгляд через плечо на крылья Деса. Он не убирал их на протяжении всего дня. По правде говоря, они постоянно присутствовали с того момента, как он забрал меня из тронного зала Карнона. Более недели назад Темпер сказала мне, что фейри-мужчины любят красоваться крыльями перед своими парами.

Он замечает, на что я смотрю, и его глаза начинают сиять. Один лишь этот взгляд вызывает уйму неуместных реакций, но я пытаюсь напомнить себе, что именно этот парень заставил мое трусливое сердце столкнуться не с одной, а аж с двумя неприятными трудностями — тренировкой и теперь с вот этим.

Впереди, у безобидной двери, стоят, ожидая нас, Малаки с королевской группой помощников и охраной, одетой во все черное.

— Какова ситуация? — спрашивает Дес, когда мы подходим к ним.

— Последний из ведущих представителей Фауны отправил посланника, — сказал один из помощников. — Он отказывается передавать послание никому, кроме вас.

Лишь одно напоминание о феях Фауны заставляет мою кровь леденеть. Я знаю, что несправедливо судить целую группу фей, основываясь на извращенных действиях главы, но правда в том, что я не просто страдала от рук Карнона. Каждый фей Фауны, который приводил меня к королю и отводил, каждый из них, кто прохаживался мимо моей камеры, не остановился, чтобы помочь; все помогали безумцу — все они виновны.

— Очень хорошо, — говорит Торговец рядом со мной шелковым голосом, как и всегда, — давайте же поприветствуем его.

Я начинаю пятиться назад, потому что реально не горю желанием встречаться с феей Фауны прямо сейчас, но рука Деса крепко прижимается ко мне, ведя в зал.

Один из фейри проскальзывает за дверь, и я слышу, как он оглашает имя Деса, и затем, к моему нарастающему ужасу, слышу после и свое имя.

Не уверена, что Дес имеет в виду, когда его крылья появляются, окутывая меня на несколько секунд перед тем, как сложиться обратно.

Я чувствую себя немного нехорошо, когда мы оба входим в тронный зал. Если бы я не была так отвлечена эмоциями, то этот зал внушил бы мне страх. Сводчатый потолок над нами зачарован и выглядит, как ночное небо. Помещение освещено двумя большими, бронзовыми канделябрами и несколькими бра в виде серебряных огоньков. Бледные каменные стены украшены замысловатой резьбой, и крошечные кусочки разноцветной плитки, которые покрывали большую часть стен, делают из помещения некую одну большую мозаику.

Тронный зал Десмонда уже наполнен множеством фейри, которые стоят вдоль стен и на балконах, вглядываясь вниз с верхнего этажа. Как только они видят нас, народ начинает хлопать в ладоши, звук которых уносит меня на самый край. Мои крылья вздрагивают вместе с нервами, и мне приходится глубоко дышать, чтобы успокоиться.

Трон Деса сделан из кованой бронзы, украшенный бархатом насыщенно-синего цвета. Рядом с ним кто-то поставил такой же, но поменьше размером.

Я сразу понимаю, что это мое сидение и машинально сажусь, огибая крыльями спинку седалища.

Это помещение далеко от вида тронного зала Короля Фауны, но, глядя на его просторы, он все равно напоминает о неприятных событиях прошлого. Не говоря уж о том, что один из того Царства присутствует здесь.

Как только мы с Десом усаживаемся, аплодисменты прекращаются. В последующей тиши один из фейри выходит из толпы и низко кланяется перед троном.

— Мой король, посланник Фауны уже здесь, чтобы увидеться с вами, — повторяет фейри то, что мы уже слышали.

— Приведите его, — произносит Дес громким и глубоким голосом.

Я смотрю на своего возлюбленного. В старшей школе я представляла множество жизней, которыми Дес мог проживать, когда не приходил ко мне, но такую — никогда. Даже после того, как я узнала, что он — король, было сложно вообразить коварного Торговца, как какого-то великодушного правителя. И прямо сейчас он играет роль именно второго.

На меня накатывает странная комбинация благоговения и страха. Благоговение от того, что впервые за долгих восемь лет Дес посвящает меня в свой мир. Он показывает и рассказывает


мне те вещи о себе, о которых я умоляла его поделиться в прошлом.

Но, тем не менее, удивление также сопровождает и страх. Единственная


правдивая вещь, которую я знаю о своей паре, это то, что он — мужчина, полный секретов. И, возможно, впервые у меня есть некоторые опасения, когда дело доходит до их раскрытия.

В дальнем конце зала открываются двойные арочные двери, отрывая мое внимания от Деса. В зал сопровождают мужчину с хвостом льва и гривой.

Я напрягаюсь лишь от одного вида феи Фауны, сжимая подлокотники. Один из моих тюремщиков выглядел похоже, и это возвращает меня мыслями обратно в пещерную тюрьму со всеми ее ужасами.

Вдруг, я чувствую теплое прикосновение руки. Торговец косится на гостя непреклонным взглядом, даже когда сжимает мою руку. Не хотела бы я стоять по ту сторону под этим взором.

Хоть немного, но я расслабляюсь. Что бы здесь не произошло, Дес не позволит фее Фауны коснуться меня. Я чувствую его неистовое желание защитить даже через расстояние, что разделяет нас.

Фея Фауны вышагивает к трону с огромной кожаной сумкой. Он не выглядит напуганным Десом. Даже если и так, то он, кажется, сдерживает свою агрессию, возбужденно махая хвостом из стороны в сторону.

— У Царства Фауны послание для Короля Ночи, — оглашает он. Даже в его голосе ощущается враждебность. Я бы и не подумала, что это напугает меня. Все остальное с этого момента начинает страхом оседать в моем сердце. Но видя, как фея Фауны идет к Десу — идет ко мне, — полный злости, нежели покаяния… Ногти начинают загибаться в когти.

Я чувствую, как жажда крови растет во мне, как сирена шепчет грешные мысли в глубине своего разума.

Помни о том, что его вид сделал с нами. С этими женщинами.

Он заслуживает смерти.

Одного быстрого пореза поперек горла будет достаточно…

Я отгоняю эти мысли далеко-далеко от себя.

Фея Фауны доходит до конца, останавливаясь всего в нескольких шагах от помоста, где восседаем мы с Десом. Одним плавным движением он бросает перед собой сумку. Она приземляется с приглушенным мокрым шлепком, и после из него выкатываются четыре окровавленные головы.

Я чуть не выпадаю из сидения.

— Твою мать! — Крылья расправляются, случайно сбивая с ног солдата, стоявшего слишком близко.

Серьезно, что черт возьми не так с этим миром?

Вокруг меня подданные Деса ужасаются, прикованные видом всех этих отрубленных голов. И мертвыми… мертвыми взглядами, будто они все еще кричат — глаза их широко раскрыты, а рты разинуты от ужаса.

Вздохи переходят в крики о мести, а солдаты уже достают оружие. Я резко осознаю, что этот зал, возможно, последнее, что чувак из Фауны увидит в своей жизни.

Единственный, кто не реагирует вообще, так это Дес, что должно серьезно беспокоить меня. Он выглядит почти скучающим, пока пялится на отсеченные головы.

Десмонд поднимает руку, и зал погружается в тишину. Он откидывается на спинку трона, обращая внимание на фею Фауны, который смотрит на него с вызовом.

— И кто они? — спрашивает он, чей голос эхом раздается по всему залу.

— Последние дипломаты Ночного Царства, которые были на нашей территории, — отвечает посланник с львиным хвостом. — Наш народ требует правосудия за убийство короля, за разрушения дворца и за смерть всех фей Фауны, что оказались в ловушке под его обломками.

На это Торговец улыбается ему. Срань господня, если бы я была на месте посланника, то уже давно бы обмочилась.

— Откажешь нам, и феи не успокоятся, пока не перебьют всех Ночных фейри в Царстве Фауны, — уточняет посланник.

Толпа начинает выражать недовольство, и затем что-то рябью прокатывается по комнате, что-то темное и более коварное, чем сама ночь.

— Какого рода справедливость вы требуете? — спрашивает Дес и облокачивается вперед, упираясь подбородком на кулак.

— Мы требуем, чтобы Царство Ночи заплатило за постройку нового дворца и, чтобы ныне правящий король отказался от трона.

Ну ладно, у этого парня достаточно крепкие яйца, чтобы прийти сюда и требовать у Короля Ночи сдать позиции. Неужели чувак не знает, что его требования не будут приняты всерьез?

Дес встает, и в зале настает такая гробовая тишина, что можно муху услышать. Он спускается по ступенькам, и в помещении эхом отдаются его тяжелые шаги. И как я могла подумать, что он казался величественным секунду назад?

Я сильно ошибалась.

С белыми волосами, убранными назад, с черной кожаной броней, под которой заметны очерченные мышцы и остроконечными крыльями, аккуратно убранными за спиной, Дес выглядит как какой-то темный принц преисподней. Зловещие шаги останавливаются, когда он встает прямо по середине месива. После, Дес мысом пихает одну из окровавленных голов.

В течение нескольких секунд, пока зал ждет, затаив дыхание, все мы слушаем скользкий звук мертвой плоти, когда Торговец вертит голову ботинком.

— Ваше предложение, весьма впечатляющее…, — наконец произносит Дес, оглядывая остальных… дипломатов. Посланник выглядел непоколебимым, и сейчас он уже не мотает хвостом. Я и представить не могу, что творится в его голове.

— …но я вынужден отклонить его.

Голос Деса, как глоток «Джонни Уокера» после долгого дня. Такой мягкий, что обжигает лишь едва.

Фея Фауны выпячивает челюсть.

— Тогда ожидайте…

— Нет. — Сила рябью исходит от Деса. Мгновенно она ставит посланника на колени.

— Вы приходите сюда и бросаете отрубленные головы моих дипломатов к моим же ногам, — говорит Дес. Его волосы немного колышутся от силы слов. — Затем вы требуете правосудия для безумного короля, который похищал, мучил и держал в тюрьме солдат, для человека, который похитил и мучил в заточении мою возлюбленную.

Все взгляды устремляются на меня. Кожа начинает пылать от столь внезапного внимания.

— И в заключении, — продолжает Дес, глядя на фею, — вы угрожаете убить моих людей, если я не приму требования. — Посланник пытается говорить, но магия Деса держит его губы закрытыми.

Торговец начинает ходить вокруг феи Фауны кругами.

— Вы хоть знаете моих поданных? Я правлю монстрами ваших самых диких фантазий, созданиями из самых темных страхов фей. И пользуюсь их уважением. — Дес делает паузу позади мужчины и наклоняется, чтобы прошептать ему на ухо. — Вы знаете, как я завоевываю их уважение?

Посланник оглядывается на Торговца через плечо, его губы все еще запечатаны.

Сердце начинает колотиться быстрее и быстрее. Чувствую, что случится что-то нехорошее.

— Я позволяю пировать им своими врагами.

Посланник выглядит напуганным, но не паникует.

Дес выпрямляется.

— Впустите сюда… ужас.

Приказ встречают с испуганным шепотом. В толпе фейри начинают нервно метаться из стороны в сторону. Минутой позже боковая дверь в тронный зал отворяется.

Поначалу ничего не происходит. Но затем, из-за дверного проема по стене начинает скользить тень. Ближние к ней фейри кричат и разбегаются в стороны. Кажется, что она увеличивается, становится все больше и больше. Похоже на что-то неповоротливое и рогатое.

Да помогут мне небеса, она выглядит, как мутант-кузен Карнона.

Я продолжаю смотреть на приближающегося монстра, пока не осознаю, что он из себя представляет на самом деле. Это просто тень, ничего более. Только чем дольше я смотрю на нее, тем ужасающе она выглядит. Хоть я и не ощущаю никакого физического присутствия монстра, на каком-то глубоком, инстинктивном уровне она пугает меня.

Тень скользит вниз по стене, теряя чуткую форму, когда шлепается на пол. Ближайшая к ней публика практически ходит по головам друг друга, чтобы убраться по дальше от нее, но тень даже не обращает на них внимания. Наоборот, она следует прямо к посланнику.

Фея Фауны пытается усердно встать на ноги, когда подобие ужаса приближается к нему, но магия Десмонда удерживает его на месте. Теперь посланник начинает проявлять первые признаки паники. Думаю, чем бы ни был этот ужас, репутация его опережает.

Дес отходит от феи.

— Подожди, подожди…, — говорит посланник, пока существо приближается. — Не уходи.

Это заставляет Деса усмехнуться, хотя его глаза жестоки, как никогда.

Безжалостный Дес. Темный Дес. Я замечаю слабый проблеск зверя за спиной мужчины.

Фея все еще пытается пошевелиться, но ноги будто приклеены к полу.

— Давай заключим сделку, — говорит он, вперившись в призрачное создание, которое направляется к нему.

Давай заключим сделку. Плечи Деса расправляются от соблазна, но он игнорирует фею.

Существо всего в нескольких шагах от него.

— Пожалуйста, что угодно!

Для феи, у которого было достаточно храбрости запугивать короля фейри при его же дворе, он довольно быстро сдался. Я не знаю, чего еще он мог ожидать. Дес не склоняется ни перед чьей волей. Он — сила, которая контролирует и сокрушает ее. Я видела, как это происходит с его клиентами.

Торговец направляется обратно к трону с суровым выражением лица. Его глаза находят мои и начинают блестеть, осматривая. Возможно, в этот самый момент в них проскальзывает сожаление. Затем он отворачивается, снова становясь каменной статуей.

В этом мужчине таится тьма, а я еще не успела познать ее глубины.

Тень преодолевает последние разделяющие их сантиметры, двигаясь по ступням. Лодыжки посланника начинают исчезать, а затем и икры.

Момент, когда крик сходит с уст.

Дес спокойно усаживается на троне рядом со мной, пока нечто ужасное продолжает поглощать фею.

Ногти впиваются в сидение, пока я слушаю вопли посланника. У меня есть все основания наслаждаться этим правосудием, но сейчас, когда фея Фауны выглядит больше, как жертва, нежели злодей, я понимаю, что не могу это терпеть. Не хочу сидеть здесь и смотреть на это. Это слишком бесчеловечно, слишком по-фейски, слишком свирепо. Внезапно все переходит границы.

Я встаю и, посреди воплей и ошеломленных взглядов, покидаю зал.

И никто не остановит меня.


ГЛАВА 4

Я стою на балконе, ведущем к покоям Деса, пока звезды ночного неба сияют надо мной. Уйдя из тронного зала, я немного бродила по садам дворца, прежде чем нашла дорогу сюда. Далеко подо мной фейри приходят и уходят, пересекая королевские земли, за которыми находится город Сомния.

Я не знаю, как долго стою, облокотившись на перила и наблюдая, как этот ужасный и чужой мир проходит мимо меня. Достаточно долго, чтобы расспросить о каждом жизненном решении, которое привело меня сюда.

— Скажи мне, ангелочек, я пугаю тебя?

Оглядываюсь через плечо — Дес стоит на пороге балкона с хищным блеском в глазах. Он смотрит на меня, будто я могу быть опасной.

Не отвечая сразу, я предпочитаю просто наблюдать за ним. Он выходит на балкон, все еще одетый, как и я, в тренировочную броню. Дес кажется наполовину диким, лунный свет освещает его, делая формы лица более зловещими. Он выглядит так, будто хочет поглотить мою душу.

Пугает ли он меня?

— Да, — отвечаю я тихо.

Несмотря на мои слова, Десмонд подходит ближе, чему я очень рада. То, что он пугает меня, еще не значит, что я не хочу его. Наши отношения складывались на кровопролитии и укреплялись через обман. Я — темное существо, жаждущее секса и разрушений, а он является королем всего этого.

Когда Десмонд подходит достаточно близко, он кладет руку мне на шею и упирается лбом о мой, не целуя, а просто жажда близости.

— Правда, — он говорит, — это что-то меняет?

Я чувствую, как его магия аккуратно обхватывает мою трахею. Он задает расплывчатый вопрос, что на него не похоже, но тем не менее я понимаю, о чем он спрашивает.

— Нет, — отвечаю хриплым голосом.

Возможно, это должно что-то менять. Такое чувство, будто я отдала кусочек своей души. Но Дес коллекционирует их с той самой ночи, когда я забрала у отчима жизнь. Как мне кажется, он хорошо о них позаботится.

Дес не двигается с места, но я чувствую, как он расслабляется. Дес пахнет, как волнующая и сладкая ночь. Мой ужасный король. Мой таинственный возлюбленный. Большим пальцем он поглаживает мою щеку, и в течение нескольких секунд мы просто стоим в тишине.

Жестокий Дес. Темный Дес. Мой Дес.

— Что это было? — спрашиваю я наконец.

— Чудовище?

Я киваю ему.

Он выпрямляется, отпрянув, но не отпуская меня.

— Некий разумный кошмар. Он пожирает фей живьем, подвергая их самым худшим страхам, когда переваривают бедняг.

— Как ужасно. — Я пожимаю плечами вместе с нахлынувшими мыслями.

— Так и есть. — Теперь с мрачным лицом кивает Дес.

И все же это не помешало ему спустить с привязи тот ужас на одного из врагов. Даже сейчас он не выглядит сожалеющим.

Дес — фейри. О чем можно еще подумать, когда связываешься с такими?

Я пробегаюсь пальцами по волосам, истощенная как эмоционально, так и физически. Тренировочная броня, которую я ношу весь день, уже прилипает к коже и начинает тереть в ненужных местах.

— Хочу домой, — произношу я.

Я устала от своих крыльев и бесконечной ночи. Устала быть окруженной монстрами и чувствовать беззащитность перед ними. Но больше всего я устала жить в мире, где даже не транслируют «Нэтфликс»1.

Глаза Деса смягчаются.

— Я знаю.

— Ты даже не предложил мне отправиться домой. — Звучало более осуждающе, чем я предполагала.

— Ты и не спрашивала, — отвечает он умиротворенно, как и всегда.

— А если бы попросила, ты бы доставил меня?

Торговец сжимает челюсть, и на мгновение я замечаю что-то чуждое в его глазах. Что-то хищное и очень фееподобное. И затем это исчезает.

— Доставил бы. — Кивает он.

Мы оба замолкаем, и осознаю, что он именно этого и ждет — чтобы я попросила его доставить меня домой. Если бы только желания могли воплощать что-то в реальность. Но я не могу уйти из-за того, кем стала. Если Дес покорно отправит меня обратно на Землю, я все еще буду человеком с крыльями, чешуей и когтями.

— Что ж, каковы наши последующие действия? — спрашиваю я без надежды в голосе.

Губы Деса изгибаются в улыбке.

— Кажется, ты забыла, что должна мне кучу долгов…

Так и есть.

…или то, что тебе посчастливилось стать возлюбленной Короля Ночи.

Все так и есть.

Он берет меня за руку и ведет обратно внутрь.

— Но что касается наших последующих действий, думаю, для начала мы должны тебя хорошенько помыть.

Впервые за вечер я улыбаюсь.

— Чья бы корова мычала. — Могу поклясться, что пот парней пахнет намного хуже, чем у девушек. Я почти уверена, что это — научный факт.

Дес отпускает мою руку.

— Это приглашение? — спрашивает он, приподнимая брови.

— Ты же Властелин Тайн, я думаю, ты можешь понять это сам, — говорю я.

Его глаза сияют озорством. Пока он смотрит на меня, как на самый наивкуснейший макарун, который он когда-либо видел, я завожу руку за спину, чтобы развязать доспехи, но не могу дотянуться. Кажется, будто прошла вечность, пока я пытаюсь развязать шнурки, которые крест-накрест пересекают спину, удерживая корсаж, потому что так и не могу нормально сделать это.

Теплыми руками Дес убирает мои в сторону, поворачивает меня и начинает развязывать узлы. Каждое движение пальцев, словно поцелуй. Внезапно сердце начинает трепетать, и юмористическое настроение, которое у нас было, заменяется чем-то тлеющим, как угли после огня.

Корсаж ослабевает, падая передо мной на пол, и воздух начинает ласкать оголенную кожу. Дес поворачивает меня обратно и кладет руку поверх моего бьющегося сердца, будто пытается забрать сердцебиение себе.

Его взгляд касается моего.

— Ангелочек, нам нужно многое с тобой наверстать.

Его слова эхом отдаются где-то внизу живота. Любовь, романтика — все кажется кроличьей норой, а я — Алисой, которая вот-вот в нее нырнет.

Его рука скользит по моему запястью, и я напрягаюсь, когда Дес берется за браслет. Что он хочет от меня на этот раз? Больше тренировок? Или извращенный секс? Не буду врать, но я уверена, что не откажусь и от второго.

… Я совсем не против второго варианта.

— Расскажи мне о своем прошлом, о том, чего я не знаю.

Конечно же, в момент, когда я полностью готова отплатить ему Действием, он пудрит мне мозги, задавая просто вопрос.

Секундой позже я осознаю, что магия Торговца не овладевает мной, как это было раньше. Он не забрал бусину. Дес просто хочет знать немного обо мне… пока я стою здесь топлес в его покоях.

— М-м-м, и что ты хочешь знать?

Я поднимаю руки, скрывая от него грудь. Хочу когда-нибудь без стыда разговаривать голая с Десом… но точно не сегодня.

— Как ты познакомилась с Темпер? — спрашивает он.

Именно это он хочет знать? Прямо сейчас? Он читает меня, как книгу.

— Думаешь, я намеренно упущу возможность заняться с тобой любовью?

Его слова ударяют прямо по моей сокровенной части. Глаза опускаются туда, где я прикрываю груди.

— Никогда, — произносит он низким голосом.

Я сужаю глаза, реагируя на его высокомерие. Он делает шаг вперед, заполняя мое личное пространство, и я даже не могу сдвинуться с места. Дес все еще ошеломляющий, все еще сила, с которой нужно считаться.

— Я знал, кем ты была в ту ночь, когда ушел от тебя, и узнаю о тебе сейчас, но я хочу знать обо всем, что происходило в течение тех семи лет, когда я не был с тобой.

От этого заявления захватывает дыхание, пока я смотрю на него. Мы — любовники, старые друзья и незнакомцы одновременно. Он абсолютно прав, нам столько всего нужно наверстать. Не то количество физической близости, которую мы упустили. Он просто хочет узнать меня побольше.

— Я встретила Темпер на последнем году обучения Академии Пил, — говорю я, одновременно мыслями возвращаясь в тот выпускной год сверхъестественной школы-интерната. Это был самый жесткий период за все время. За несколько месяцев до этого я потеряла Деса и оказалась без друзей и семьи. Единственное чувство, которое преобладало во мне в изобилии — это чувство разбитого сердца. — Это был первый день после каникул; я не сидела ни с кем из-за принципа в классе магии. Она уселась рядом со мной и начала разговор. — Темпер говорила со мной, будто мы уже были друзьями, только я не была в курсе. — Такое случилось впервые после того, как ты ушел, — чтобы другие студенты попытались завязать со мной дружбу.

Не больно признаваться Десу, что когда-то я была изгоем. Это он уже и так знает.

Что касается дружбы с Темпер, только потом я узнала, как тяжело для нее было сесть рядом со мной и вылезти из раковины. Она достаточно знала обо мне, чтобы сделать вывод, что у меня нет друзей — то, что у нас у обеих было общее. У меня ушли недели на понимание того, что люди избегали Темпер намного больше, чем меня, и, в основном, из-за ее сверхъестественных способностей. Конечно, учитывая мое ужасное прошлое, дурная слава Темпер только сделала меня похожей на нее.

— И с тех пор, — продолжаю я, — мы неразлучны.

Разговор о Темпер заставляет лишь скучать по ней еще больше. Последние семь лет, возможно, заполнены ямами, когда дела доходили до моей личной жизни, но не когда дело касалось всего остального, и во многом благодаря Темпер. Она, должно быть, сходит с ума, задаваясь вопросом, где я.

Я отгоняю свои беспокойства в сторону.

— А как ты встретил Малаки? — интересуюсь я, переводя тему от себя на него.

Я вполне уверена, что Дес не ответит. Он никогда не отвечает на такие вещи. Он смотрит вниз на меня, находясь так близко, что я чувствую жар его тела.

— Поможешь мне снять защиту? — спрашивает он вместо ответа.

Я отчаянно вздыхаю в ответ на его реакцию. Мне не стоит расстраиваться. Дес и так показал мне много из того, о чем я и подумать не могла.

Сжимая губы, я киваю. Он поворачивается, его зловещие крылья все еще не убраны. Нахожу шнурки, которые закрепляют кожаную броню на спине. Один за другим начинаю развязывать.

— Я встретил Малаки, когда был подростком, — начинает он, запинаясь.

Пальцы застывают на секунду.

— Тогда я… потерял свой путь, — продолжает Дес. — Я оказался в Барбосе, Городе Воров, без гроша за душой.

Я наклоняю голову с небольшой улыбкой, прежде чем продолжить развязывать крепление.

— Это было примерно в то время, когда я присоединился к Ангелам Тихой Смерти, — говорит он.

— Банда, — говорю я, вспоминая, как он рассказывал мне про рукав из татуировок.

— Братство, — поправляет он, глядя через плечо, и затем глубоко вздыхает. — Малаки также был его членом. Хоть он и был на несколько лет старше меня, Малаки все еще самый близкий мне фейри по возрасту.

Могу сказать, что ему трудно вдаваться в воспоминания. Его разум — это железная ловушка. Он поглощает вещи без возврата назад.

— Жизнь на грани, — продолжает Дес, — сплотила нас. Он спас мою жизнь, как и я его.

Я развязываю последний узел на спине Деса, и доспехи соскальзывают с него. Как и я, он оголен по пояс. Думаю, эта наша с ним странная версия игры «Покажи и Расскажи»2 — обнажи кожу и расскажи секрет.

Он поворачивается ко мне лицом уже с обнаженным торсом.

— Он брат мне во всех отношениях, кроме родственного.

Я смотрю ему в глаза. Очень редко услышать от Деса откровения такого рода. Как и я, он провел годы, создавая вокруг себя броню… и сейчас Дес снимает ее. Он больше не ужасный король или хитрый Торговец.

Сейчас он просто мой Дес.

— Как долго ты его знаешь? — интересуюсь я.

Он делает паузу.

— Достаточно долго, — наконец выдает он.

Я достаточно знаю о фейри; «достаточно долго» может означать века, как и обычные десятилетия. А ранее сказанный комментарий Малаки…

Я веками ждал встречи с тобой.

Я наклоняю голову набок.

— Ты чертовски старый, так ведь?

Коварная улыбка озаряет лицо Деса.

— Я могу сказать, но это будет стоить тебе бусины.

Мне не нужно покупать услугу, чтобы убедиться в его древности.

Я начинаю отходить от него, направляясь в ванную.

— В другой раз… дедуля.

Только я успеваю заметить его ухмылку, как Дес подхватывает меня и бросает через плечо.

— Дурная девчонка, — говорит он, шлепая меня по заднице.

Я вскрикиваю и начинаю смеяться.

— Неудивительно, что у тебя такие белые волосы. Сколько веков назад ты поседел?

Я чувствую, как от смеха трясутся его плечи.

— Хочу признаться, что я не седел до того дня, как увидел тебя, — говорит он.

Дес ведет нас в ванную комнату. И пока несет меня, я чувствую, как ботинки снимаются сами, падая на пол. То же самое происходит со штанами и нижним бельем.

— Дес! — Теперь почти каждый сантиметр моего обнаженного тела прижимается к нему.

— Калли, — передразнивает он.

— Что ты делаешь?

— Раздеваю свою королеву. — Рукой он поглаживает по верхней части бедра.

Это полностью вводит меня в ступор.

О, боже, его королева.

— Дес, ты же не имел в виду буквально, так ведь? — Потому что… нет. Нет, нет, нет. Я просто привыкаю к нам, как к паре. Что-то еще уже будет за пределами того, с чем я могу справиться.

— Это была фигура речи, — говорит он спокойно, — но если хочешь, я могу называть тебя кухаркой…

Я колочу Деса по спине, что только веселит его. Звук смеха Деса снова расслабляет меня. Просто фигура речи.

Пока Дес несет меня, его трусы сползают вниз по ногам. И потом он изящно вышагивает из них.

Теперь мы оба голые.

Перед нами сам по себе открывается кран.

Дес входит в огромную ванну, аккуратно поставив меня на ноги. На секунду я смотрю на своего возлюбленного с распущенными волосами, лицо которого мучительно красиво, как и в первый раз, когда я увидела его. Корона и военные браслеты исчезли, и единственное украшение на нем сейчас — это тату, спускающееся вниз по руке. Без одежды Дес выглядит намного привлекательнее с мощным торсом, который покрывают накаченные мышцы.

Как я упиваюсь им, так и он мной, опуская взгляд на грудь, затем ниже, на талию и бедра. Дес подходит ближе и приподнимает мой подбородок.

— Я хочу, чтобы у нас все получилось, ангелочек.

Приподняв руку, я провожу по тату-рукаву, останавливаясь пальцами на слезах, набитых на коже.

— Я тоже.

В течение нескольких секунд слышен только звук брызг воды, которая наполняет ванну. Затем начинает играть песня «Stairway to Heaven» группы Led Zeppelin, которая заполняет всю комнату.

Пока взглядом ищу призрачные динамики, из которых исходит музыка, на глаза попадается гладкий деревянный поднос на краю ванной — горячая кружка кофе, эспрессо (до невозможного маленькая чашечка) и тарелка с макаруни. Это наш обычный заказ в кафе «У Дугласа».

По какой-то причине это добивает меня. Я вздыхаю с дрожью и смеюсь, хотя это больше звучит, как всхлип.

— Прекрати, — говорю я одновременно мягким и резким голосом.

Но вместо того, чтобы прекратить, Дес притягивает меня к себе ближе, его достаточно значительные мышцы прижимаются к моим мягким изгибам. Он наклоняется, и наши губы едва не соприкасаются.

— Никогда.


ГЛАВА 5

Дес — романтик.

Ох.

Это не то, что было нужно моему сердцу. Не сказала бы, что плохо, но все же. Мое эго бунтует от того факта, что немного заботы может так задеть меня.

После того, как мы час провели в ванной, я выхожу из нее и вытираюсь, наевшаяся макарунами с кофе. Дес с неубранными крыльями выходит из комнаты, на бедрах которого низко обернуто полотенце. Как только он доходит до противоположной стороны кровати, полотенце падает на пол, и, святые девы и праведники, его задница великолепна.

Я оборачиваю полотенце вокруг себя и закрепляю его, как можно лучше, случайно при этом выдернув несколько перьев, пока пялюсь на Торговца. Безусловно, я подглядываю за этим фейри, но ничуточки не сожалею об этом. Он смотрит на меня через плечо с зачесанными назад волосами. Я должна чувствовать стыд за то, что он поймал меня за этим, но его взгляд лишь загорается от того, что он видит в моем.

Мы до сих пор ничем таким не занимались, кроме как обнаженным попиванием эспрессо и поеданием макарунов, и желание исправить ситуацию лишь только возрастает.

Убирая волосы, легким шагом вхожу в спальню, где подвешенные светильники мягко освещают комнату. Я уже собираюсь направиться к орнаментальному шкафу, который уже забит кучей фейских костюмов для меня, когда Дес подходит к комоду возле кровати и кидает мне черную ткань. Я ловлю ее, чувствуя мягкий материал на кончиках пальцев.

— Что это? — спрашиваю я.

— Утешительный приз. Это вторая лучшая вещь, которую, я, черт побери, могу дать тебе.

Я морщу лоб. Он кивает на одежду в моей руке, и с неохотой я отрываю от него взгляд, чтобы развернуть выцветший материал.

Огромная улыбка растягивается на моем лице, когда я вижу здоровые губы и язык, изображенные на блеклой футболке. Одна из его старых, с логотипом группы the Rolling Stones.

— Это тебе на время, — говорит он.

— На время? — Я приподнимаю брови от удивления.

Дес надевает свободные штаны.

— Если я тебя люблю, это не значит, что собираюсь отдавать тебе одну из самых моих ценных вещей.

Он только что это подтвердил: теперь точно обязана носить эту футболку.

Взяв пример с Деса, роняю полотенце на пол и натягиваю футболку на плечи. Хорошее расположение духа исчезает тогда, когда край одежды касается крыльев. Я совсем забыла про них. Теперь, когда у меня есть крылья, я не могу просто протиснуться в одежду дальше плеч.

Прежде чем решиться устроить вечер жалости к себе, мягкий материал футболки, который собирался над суставами, теперь беспрепятственно скользит по спине до середины бедер.

Я резко поднимаю взгляд к немного ухмыляющемуся Десу.

— Как ты…?

— Магия, любимая.

Я дотягиваюсь до того места, где крылья соприкасаются со спиной. Вокруг их суставов края ткани просто расходятся надвое. Я слишком заинтересована задумкой футболки Деса, что не замечаю, как он смотрит на меня. А точнее, пока он не исчезает и не появляется рядом со мной.

Дес пальцами проводит по краю подола ткани.

— Хорошо смотришься.

Я замираю. Дес словно окутывает меня. Его взгляд скользит к моему. Сейчас мы — просто мотыльки, кружащие вокруг пламя.

И в это время зевок сходит с уст.

Прямо… в неподходящий… момент.

Я не устала, в смысле, да, был долгий день, который ушел на долгие часы тренировок и лицезрение поедания ночным кошмаром феи, но я недостаточно устала, чтобы пропустить самое заветное.

Взгляд Деса падает на мои губы. Какое бы увлечение не затмило ему голову до этого, он убирает его подальше. Я хочу закричать, когда вижу, что он надевает вежливую маску, как и раньше в старших классах. Но, несмотря на все его безнравственные наклонности, он может быть необычайно галантен.

Дес дергает за край футболки.

— Мы еще не закончили, — произносит он с грубым голосом, намекающим на секс.

Дес тянет меня на постель, и в голове проскакивает мысль, что мой зевок навряд ли отпугнул этого мужчину. Крылья Десмонда исчезают, когда тот ложится на спину. Моментом позже он кладет меня к себе на грудь. То, как Торговец обнимает меня… чувак явно отложил шалости на потом.

Я, вероятно, могу заставить его передумать, но, черт, нет ничего более приятного, чем калачиком свернуться на Десе.

— Расскажи мне секрет, — шепчу я.

— Еще один? — Это звучит так обоснованно, что я смеюсь.

Даже не могу вспомнить, какой был его последний секрет — был ли он о дружбе с Малаки?

— Да, еще один, — повторяю я.

Он стонет и притягивает меня ближе.

— Хорошо… но только потому, что ты мне нравишься.

Я слегка улыбаюсь ему.

Не могу поверить, что он действительно ответит на вопрос.

Дес гладит рукой по моим перьям.

— Единственная вещь, по которой мне не нравятся твои крылья, так это то, что они скрывают твою задницу… а мне ужасно нравится твоя задница.

Комнату заполняет тишина, и затем я не сдерживаюсь и заливаюсь в смехе.

— Дес, я не это имела в виду, когда просила секрет.

— Но, тем не менее, ты его получила. Твой интерес удовлетворен. — Он сжимает мою задницу, подчеркивая этим свои слова, и я издаю небольшой визг, который вызывает у него смешок. И этот смешок переходит в поцелуй… долгий, томный и восхитительный поцелуй.

Прервав его, я кладу голову на грудь Деса. Комната погружается в тишину, и единственный звук — это биение сердца Деса у меня под ухом. Я закрываю глаза.

К этому можно привыкнуть.

Какая ужасающая мысль.

— В течение двух столетий ты была не более чем невидимой возможностью, — произносит Дес, нарушая тишину. — И вот, я встретил тебя. — Он делает паузу, будто вся история начинается и заканчивается на этом предложении. Будто до меня жизнь была иной, нежели чем сейчас. Этого достаточно, чтобы не обратить внимания на тот факт, что ему, как он признался, около двухсот лет. — Ты была всем тем, о чем я даже никогда не мечтал. Ты была хаосом. Безумием. Самым таинственным секретом, с которым я когда-либо встречался. Все, что касалось тебя, привлекало меня — твоя невинность, ранимость, черт, даже твоя трагичная жизнь. Ты была самым пленительным существом, которое я когда-либо видел.

Мое горло сжимается от его слов. Для меня имеет важность не только то, что он мне это говорит, а что он вообще этим делится. Я попросила секрет, а он открылся мне полностью, подарил то, что я могу прижимать близко к сердцу поздними вечерами.

— Семь лет вдали друг от друга, — продолжает он, — и женщина, которой ты стала, была далека от той девочки, которую я встретил тогда. — Дес наклоняет мою голову, чтобы посмотреть в глаза. — И из-за этого я возжелал тебя еще больше. Ты была чем-то старым и новым, одновременно знакомой и чужой, в пределах досягаемости и под запретом. Я так долго хотел тебя, что думал, это убьет меня. И когда смотрю на тебя, в особенности, сейчас, вижу одну простую истину.

Он перестает говорить.

Я немного приподымаюсь.

— Какую истину?

Даже в темноте я могу увидеть, как он пристально смотрит мне в глаза.

— Ты — само волшебство, любимая.


ГЛАВА 6

Всюду кровь. В волосах, на коже, разбрызганная вокруг, где я лежу. Отталкиваясь от земли, оглядываюсь вокруг.

Нет. Только не это место. Только не снова.

Я осматриваю гнилые листья, которые покрывают пол, и мертвые лозы, что поднимаются вверх по стенам длинной комнаты, где над всем этим возвышается огромный седалище из костей.

Тронный зал Карнона.

— Прелестная, прелестная птичка.

Кровь стынет в жилах от голоса за спиной. Не может быть. Король Фауны мертв.

— Тебе нравятся крылья?

Но этот голос…

Мурашки пробегаются по позвоночнику. Голос Карнона глубокий и грубый, каким я его помню.

Листья хрустят под его ногами, пока он обходит меня вокруг. Первое, что я вижу, это скрученные оленьи рога, затем странные, безумные глаза и растрепанные волосы.

Боже, это он.

— Теперь ты — животное, как и все мы.

Я сильно сжимаю веки. Он мертв.

— Ты никогда не будешь свободна, — говорит он… только это больше не голос Карнона. Другой, который слишком хорошо знаю.

Я открываю глаза и смотрю на своего отчима. Один в один тот, кого убила восемь лет назад. Почему эти призраки преследуют меня?

У меня хватает лишь несколько секунд, чтобы разглядеть его перед тем, как комната погружается во мрак. Ветер дует слева, теребя волосы. Я оглядываюсь, но ничего не могу увидеть — повсюду кромешная тьма.

Вдруг на затылке я чувствую чье-то дыхание так близко, будто кто-то склоняется надо мной, но когда поворачиваюсь и пытаюсь схватить, то руки касаются лишь воздуха. В темноте я слышу слабый смех, который вызывает мурашки на руках.

В ответ на страх выходит сирена, заставляя кожу немного светиться.

— Кто там? — кричу я.

— Секреты подлежат лишь одной из сторон, — раздается женский голос отовсюду и ниоткуда одновременно.

— Кто ты?

— Он идет за тобой. — В этот раз мне вещает детский голос.

— Кто? — спрашиваю я.

Карнон мертв.

Смех окружает меня отовсюду, становясь все громче и громче. Слышен женский голос, детский, короля Фауны и отчима. Я всех их слышу, и все они смеются надо мной.

Потом все сразу прекращается.

— Кто? — повторяю я.

Воздух сотрясает, словно от раскатов грома; он становится плотнее, будто здесь возрастает сильная магия, набирая силу. И с треском, громкий голос прорывается сквозь нее…

— Я.

***

Я просыпаюсь, хватая ртом воздух. Взгляд устремлен на сощуренные глаза Деса. Руками он обхватывает мое лицо, обеспокоенный происходящим.

Сон ощущался таким реальным. Отчим и Карнон мертвы, их больше нет, и все равно порой, как сегодня, возникает чувство, что они живы. Я втягиваю воздух, грудь вздымает и опускается слишком быстро. Конечно, эти злые мужчины засветились только в небольшом сне. Были и другие вызывающие до дрожи голоса, выкрикивающие меня из темноты. Могу догадаться, что они принадлежат спящим фейри и их странным детям. И еще этот голос в конце… Я не знаю, что и думать.

Хмуря брови, Дес горячо целует меня и резко прекращает.

— Ты опять не просыпалась, — произнес он.

Я дрожу. Возможно, это всего лишь сон, но факт в том, что женщины-воительницы еще спят, а мужчины-воины до сих пор пропадают без вести. Карнон может и мертв, но его старания — нет.

Смотря Десу в глаза, я говорю:

— Я хочу снова увидеть этих детей из гробов.

***

Во второй раз в своей жизни я добровольно решаюсь зайти к маленьким монстрам, жизнь которым дали спящие воительницы. Я могу быть самой тупой женщиной, идя к ним снова, но мне нужно кое-что увидеть.

— Напомни мне еще раз, почему я согласился на это? — говорит Дес подле меня, повторяя мои мысли.

Сегодня он одет в черные футболку и штаны, в чем я и привыкла видеть его. Волосы сзади стянуты кожаным ремешком, а тату на руке ничем не прикрыто. Он выглядит чертовски молчаливым, вероятно, потому что Дес точно не горит желанием вести меня обратно в королевские ясли.

— Я помогаю тебе раскрыть эту тайну, — убеждаю его я, шагая по коридору.

Он ничего на это не отвечает, но мышцы на челюсти Деса напрягаются.

Где-то внизу живота я ощущаю страх, что все произошедшее со мной и с этими женщинами еще не конец. Смерть подпитывает магия… даже фейская. Это правило, которое действует и здесь, и на Земле.

Когда мы входим в детскую, меня накрывает волна дежавю. Большинство детей лежат в колыбельных и кроватях, все еще устрашающие, а те, что постарше, стоят вдали комнаты, вглядываясь в большие окна. Почти в таком же состоянии я видела всех в тот первый раз.

Единственная отличная вещь в детской, это то, что в ней только увеличилось количество колыбельных и кроватей, чтобы вместить тот наплыв детей, что пришли из тюрьмы Карнона.

Я стараюсь не дрожать, пока смотрю на них. Они и прежде пугали, когда просто были странными детьми, которые пили кровь и пророчили, но сейчас, зная, что они из себя представляют… Ужас пронизывает меня с головы до пят снова и снова.

Даже после того, как сиделка объявляет о нас детям, те не двигаются с места.

Волосы на руках начинают вставать дыбом. Есть что-то тревожное в этих детях, в этом месте.

Глубоко вздохнув, я направляюсь к окну. Напряженный Дес идет справа от меня, клацая тяжелыми ботинками по полу.

— Ты вернулась, — утверждает одна из детей, не оборачиваясь.

Я колеблюсь на секунду, прежде чем собраться.

— Это так.

— Но не должна была, — произносит другой.

Я и забыла, что эти дети действуют, словно единое целое. Как один, они оборачиваются, наблюдая за мной настороженно, пока я приближаюсь к ним. Дес встает передо мной, отчего несколько детей начинают на него шипеть.

— Хоть один из вас тронет мою пару, как в последний раз, — говорит он поверх их шипения, — и я изгоню вас.

На удивление угроза срабатывает, и они замолкают. Я смотрю на Деса, когда тот отходит в сторону. Запугивать детей, даже месячных, совсем неправильно. Он поворачивает голову ко мне со стальным взглядом.

Хорошо. Изгнание, так изгнание.

Дети одновременно с опаской наблюдают за Десом и проницательно изучают меня.

Я приседаю перед близко стоящим ребенком, девочкой с огненно-рыжими волосами, и изучаю ее черты. Ни рожков, ни когтей, ни суженных зрачков. Она не похожа на Карнона, есть только клыки, которые она должна использовать, чтобы пить кровь.

— Рабы живут в изгнании, — говорит она, пока я осматриваю ее.

Рабы, официальная классификация большинства людей, живущих в Потустороннем мире.

Слышали когда-нибудь истории о том, что человеческих детей подменивали на фей? Задавались ли вопросом, что случилось со всеми этими похищенными детьми. Рабство, вот что с ними случилось.

Некоторое время назад Царство Ночи признало такую практику незаконной, но в других королевствах это все еще разрешено.

— Почему ты так говоришь? — спрашиваю я девочку, пытаясь скрыть свой испуг.

— Они — грязные, слабые и уродливые, — произносит мальчик рядом с ней.

Я резко осознаю, что для детей я — одна из рабынь, которых они принижают.

Краем глаза в углах комнаты я вижу тонкие, скручивающиеся тени — явный признак растущего гнева Деса.

Заостряю свое внимание на мальчике.

— Кто сказал тебе такое?

— Отец, — отвечает тот. Его губы растягиваются в небольшую, утаивающую что-то улыбку.


— Он идет за тобой.

Я выпрямляюсь, делая шаг назад и не отводя глаз от мальчика, и чувствую, как кровь начинает стучать в ушах.

Это всего лишь слова. Они ничего не значат.

Но нутром я чувствую, что это не так. Как и мои инстинкты. Как и внутренний голос у меня в голове. Все они говорят об этом с тех пор, как я проснулась из-за кошмара: это еще не конец.

Я чувствую руку Деса на животе, нежно отодвигающую меня в сторону от детей. Потрясенная, я поддаюсь ему, все это время смотря на мальчика. Он и остальные дети провожают нас взглядом, и четко понимаю, что они следят за мной, как хищники за добычей. Я все-таки отворачиваюсь от мальчика, направляясь к выходу.

Я не могу остановить дрожь. Как же абсурдно, что ребенок может так меня напугать.

Мы с Десом доходим до двери, когда я слышу позади голос мальчика:

— Настали темные времена.

Крылья напрягаются, расправляясь, и слава богам, во дворце полно широких дверей, иначе я бы с трудом выбиралась из комнаты. Как только дверь закрывается позади меня, я тяжело вздыхаю. Откуда мальчик мог знать эту фразу? Ее же я слышала нашептанную в воздухе, когда приходила к спящим женщинам несколько недель назад.

— Карнон мертв, — напоминает Дес.

Я киваю.

— Знаю. — И затем провожу рукой по рту.

Страх не утихает. Он растет. Дело в том, что я не приходила к детям, потому что боялась, что Карнон жив. Я пришла сюда по другой причине.

— У всех фей Фауны животные черты? — спрашиваю я, когда мы покидаем ясли. У моих тюремщиков были. Как и у Карнона. Как и у несчастного посланника Фауны, которого я видела вчера.

Дес останавливается.

— У большинства.

— А у детей Карнона? — говорю я. — Могут ли они перенять его черты?

Торговец сжимает губы.

— По крайней мере, некоторые из них точно.

— Эти дети ничем на него не похожи, — констатирую я.

По выражению Деса я понимаю, что он приходит к такому же заключению, что и я…

Карнон не их отец.

ГЛАВА 7


Карнон не является их отцом.

Карнон не их отец.

Но… как? Он был тем, кто заключал женщин в темницы и насиловал их.

Подле меня Дес двинулся с места, будто этот раскрытый секрет ничего не меняет.

И тут до меня доходит…

— Ты знал, — обвиняю я его, пока мы идем вдоль коридоров дворца. Вместо того, чтобы выглядеть удивленным, виновным или стыдливым из-за моего обвинения, вместо всех этих нормальных реакций, он оценивает меня типичным пофигистическим взглядом.

Он приподнимает плечи.

— И что, если я знал?

И что, если я…?

Я шлепаю ладонью по изящной груди Деса и останавливаю его посредине холла.

— О, нет, амиго, в наших отношениях такое не прокатывает.

Он смотрит вниз на мою руку, и могу сказать, что близка к тому, чтобы довести Короля Ночи.

— В наших отношениях не прокатывает что именно, ангелочек? — спрашивает он с резким взглядом.

— Ты не можешь вот так держать от меня секреты.

У него хватает наглости забавляться этим, но в глазах этого можно и не заметить.

— Уверяю тебя, еще как могу.

— Дес, — предупреждаю я, сузив глаза.

Он убирает руку с груди.

— И это должно звучать угрожающе? — спрашивает он, приподнимая бровь. Дес щелкает языком и подносит мою руку ко рту. — Потому что если так, — продолжает он, — то тебе придется хорошенько поработать над запугиванием. Я имею в виду, что от твоей славной попытки я больше завелся, чем почувствовал что-либо другое. — Дес начинает целовать кончики пальцев, что полностью отвлекает от мыслей. Кто ж знал, что обычные поцелуи пальчиков могут так отвлечь? Потому что так это и есть. Я объявляю об этом прямо здесь и сейчас.

Сосредоточься, Калли.

— Позволь мне кое-что показать тебе, — тихо произнес он.

Столько сил на фокусировку. Вместо того чтобы поднять ранее затронутую дискуссию, я позволяю Десу вести меня через дворец. В конце концов, мы пришли в место, похожее на огромную библиотеку, арки которой украшены декоративными плитками. Между несколькими бронзовыми канделябрами горят мириады ярких огней, не говоря уже о книгах.

Множество рядов полок простирается вдоль стен и заполняют комнату даже в проходах, и, как вижу, каждая книга облачена в ткань или кожу. Также вдоль стенок уложены кучи свитков, ручки, вокруг которых они обмотаны, сделаны из резного дерева и костей, некоторые даже украшены перламутром и полудрагоценными камнями.

Я трачу целую минуту, крутясь вокруг и осматривая всю библиотеку.

— Вау, — наконец говорю я.

Тут пахнет кожей, бумагой и чем-то еще, что я могла бы назвать кедром, но кто знает. Во мне возникает сильное желание подойти к каждой полке, достать книги и свитки один за другим, позволяя пальцам изучать засохшие чернила и мягкую бумагу. Тут чувствуется магия и мудрость, и, может, прямо сейчас я насыщаюсь духовным опытом.

Дес смотрит на меня, но, в конце концов, отрывается, чтобы также осмотреть это место.

— Это королевская библиотека? — интересуюсь я.

Уголок рта Деса приподнимается вверх.

— Одна из них.

— Одна из них? — я повторяю про себя.

— Здесь хранятся множество официальных документов королевства. Это главная библиотека в восточных землях дворца.

Я не могу объять разумом реальную величину всего этого. Он ведет меня к столу, и один из стульев магически отодвигается для меня. Дес садится напротив и на секунду оценивает взглядом. Когда он вот так смотрит на меня, я чувствую себя очень уязвимой.

— Что? — наконец произношу я, убирая за ухо прядь волос.

Он одаривает меня нежной улыбкой.

— Ты бы понравилась моей матери.

Произнося эти слова, Дес приглашает к нам призраков из прошлого. Я едва могу вспомнить свою собственную мать, и у меня нет ни одних воспоминаний, где бы она любила меня. Это прекрасный подарок — представлять себе, как мать дарила любовь Десу.

— Ты так думаешь? — выдаю я.

— Я знаю. — Он так уверенно произносит это, что мое возражение — что я — всего лишь человек — так и не сходит с губ.

Перед тем, как спросить его больше по данной теме, Дес поднимает руку и слегка взмахивает запястьем. Где-то на расстоянии я слышу звук трущейся бумаги о бумагу. Свиток возникает над проходами и плывет прямо к нам. Рука Торговца все еще в воздухе, и сверток мягко приземляется в его раскрытую ладонь.

— Это отчет, взятый у жертв, что выздоравливают после тюремного заключения, — уточняет Дес, меняя тему. Он кладет свиток на стол.

Я подымаюсь и пододвигаю к нему стул ближе.

— Информация взята у выживших в тюрьме Карнона? — переспрашиваю я.

— Лишь записи со слов фей Царства Ночи, — говорит Дес. — Другие королевства также собирают информацию у своих же. На следующем саммите королевств мы сравним записи, но до тех пор у нас есть только показания моих подданных.

Я и не глядя в свиток знаю, что там записаны мои подтверждения. Это не было обязательно (одно из привилегий, будучи парой короля), но, так или иначе, дала показания. Я достаточно работала над делами и знаю, как эти показания могут помочь в разрешении обстоятельств.

— Почему ты показываешь мне это? — спрашиваю я, приподнимая край пергамента между нами. Взглядом я ловлю на нем свое имя, и желудок уходит куда-то в пятки. Дес был со мной в помещении, когда я давала показания, так что он знает обо всем, что приключилось со мной, но видеть это написанным рядом с другими утверждениями жертв заставляет меня съежиться.

— Ты отправилась в ясли, чтобы определить, являлся ли Карнон отцом детей. — Дес разворачивает пергамент передо мной. — Я подумал, что, возможно, ты захочешь прочесть, что другие заключенные сказали на свой счет.

Слова звучат почти, как вызов, и, прежде чем глянуть на свиток, я одариваю его настороженным взглядом.

Глаза проходятся по строкам, написанным изящным почерком. Я пропускаю свою речь, сосредотачиваясь на других женщинах, которые сбежали. Одну запись за другой, я читаю о девяти разных феях-воительницах, которые были похищены во время сна. Каждая из них томилась в тюрьме Карнона в промежутке от одного до восьми дней. По-видимому, они, как и я, смогли оправиться от недельного порабощения черной магии короля Фауны. Те, кто был пленником дольше восьми дней… теперь спят далеко под нами в стеклянных гробах.

Чем больше я читаю, тем больше ощущаю себя Калли-частным детективом. Я так скучала по этому… копаться в делах, решая проблемы.

Мне требуется еще немного времени, чтобы наткнуться на то, что Дес, должно быть, хотел мне показать. Я отрываю взгляд от свертка.

— Все, кроме двоих, подверглись сексуальному насилию со стороны Карнона, — произношу я вслух.

Двое, которые избежали этой судьбы, вообще не подвергались сексуальному насилию. Это произошло не из-за того, что король Фауны изменил свои взгляды; они просто оказались двумя недавно похищенными женщинами. У Карнона просто не хватило времени, чтобы обездвижить их своей магией. Ему нравилось насиловать женщин, когда те не могли сопротивляться.

Дес кивает.

— И? — Не останавливает он меня на этом.

Я возвращаю внимание к пергаменту. Две секунды, и все кусочки встают на свои места.

— И все, кроме двух, подтвердили, что беременны, — говорю я.

Семь женщин, лично изнасилованных Карноном, которые в итоге забеременели.

Я смотрю Десу в глаза.

— Так Карнон — отец тех детей, что в гробах?

Десмонд откинулся на спинку стула, распластав ноги, одна из которых беспокойно дергалась.

— Похоже на то.

Мне хочется волосы на голове рвать. Все это бессмысленно.

— Но я думала… — думала, Дес считал, что Карнон не был их отцом.

Перед тем, как я хочу закончить мысль, кто-то стучится в двери книгохранилища. Дес машет рукой на сверток, и тот уплывает обратно на полку. Еще один взмах руки, и двери библиотеки открываются.

Походка Малаки распущена, как и всегда. Он кланяется нам обоим, затем выпрямляется, фокусируя внимание полностью на Десе.

— Извините, что прерываю, — говорит, как бы здороваясь, — но долг зовет.

Дес встает со стула.

— Что в списке?

— Пограничные дела, с которыми надо разобраться, два фейри, которых ты удостоишь военными браслетами и обедом в их честь… о, и ты приглашен на Солнцестояние, тебе нужно ответить.

Я встаю из-за стола. Мне нужно действительно найти, чем заняться в свободное время, как сейчас, пока пребываю в Потустороннем мире.

— Подожди, — говорит мне Дес.

Я поворачиваюсь к нему.

— Не хотела бы ты присоединиться ко мне?

После всего, что я видела вчера в тронном зале?

Я покачала головой.

— Развлекайся.

Я направилась к выходу, оставляя Короля Ночи и его старинного друга править королевством без меня.


ГЛАВА 8

Я почти не выхожу из покоев Деса. Почти. Но перспектива многочасовой скуки не дает мне спокойно уединиться в комнатах Деса.

Поэтому, надевая самую отстойную одежду, которую могу найти (кожаные штаны, ботинки до колен и подходящий под крылья корсет, с которым безнадежно вожусь из-за ремешков), я решаю все-таки осмотреть дворец. Возможно, я еще не восстановила свою эмоциональную броню, но, черт, этот комплект выполняет часть его работы.

Сегодняшняя остановка: главная библиотека Царства Ночи. Ошиваясь вокруг и спрашивая у всех дорогу, я, наконец, нахожу ее. Как и остальная часть Сомнии, она сделана также из отличительного камня с крышей голубовато-зеленого цвета окисленной меди.

Я вскарабкиваюсь по здоровым лестницам, которые ведут к библиотеке. Бледный камень блестит от лунного света, лампы же, которые тянутся вдоль ступенек, сияют теплыми огоньками.

А внутри… ох, внутри. Арочные потолки подведены линией из расписной плитки, между которыми висят медные канделябры. Куда я ни посмотрю, повсюду фейский декор выставлен на обозрение — от огромных гобеленов, которые, кажется, переливаются разными цветами на свету, и до мраморной скульптуры двух крылатых фейри, изображенных в битве.

Поправка: двигающаяся мраморная скульптура. Статуи издают стирающийся звук, когда каменные мышцы двигаются.

Я подхожу к статуе и разглядываю ее. Несколько минут спустя одна из статуй поворачивает голову, хмурясь на меня.

— Они не любят, когда на них пристально смотрят.

Я почти подскакиваю от неожиданного голоса. Мужчина стоит рядом со мной, глядя больше на меня с интересом, чем на статую.

— Если они не любят этого, почему стоят у всех на глазах?

Он сжимает губы, и хоть убей, я не могу сказать, раздражаю ли его или забавляю.

— Нужна в чем-нибудь помощь? — интересуется он.

— А, нет, просто осматриваюсь.

Он наклоняет голову вперед.

— Позовите меня, если буду вам нужен, миледи, и добро пожаловать в Библиотеку Царства Ночи.

Я наблюдаю, как фейри уходит.

Это было… мило. Он назвал меня «миледи» и не таращился на мои крылья так, как я с опаской предполагала.

Я осторожно обхожу статуи и двигаюсь дальше вглубь библиотеки. Здесь просто каждый уголок забит книгами. Мужчины и женщины сидят за столами между книжными стенами, листая тома. Прямо как библиотека, в которой я была ранее; эта пахнет старыми пергаментами, кожей и кедром. Выбрав комнату наобум, я начинаю бродить по проходам. Из чистого любопытства вытаскиваю книгу из светло-голубого шелка с полки и открываю ее.

Я не знаю, что хотела тут найти, но точно не иной язык. Я просматриваю несколько страниц, но все они исписаны теми же старыми письменами.

— Это старофейский.

Я издаю писк, чуть не роняя книгу.

Фейри, который поприветствовал меня ранее, стоял прямо за плечом.

— Ты следишь за мной? — обвиняю я его, шепча.

Он одаривает меня проницательным взглядом, вытягиваясь еще выше.

— Король Ночи настоятельно попросил меня быть необходимым во всем помощником для своей пары.

Ага-ага.

— Он даже не знает, что я сейчас здесь.

Давай, Калли. Скажи потенциальному преследователю, что никто не знает, что ты здесь.

Он наклоняет голову.

— Разве?

Фейри любят двусмысленность в речах, к которым я уже начинаю привыкать. Этот же предельно ясен.

Уточнение: лучше пересмотри свои познания о них, сучка, потому что Дес абсолютно уверен, что ты тут.

Итак, он держит меня в ежовых рукавицах и присылает Потенциального Преследователя сюда, чтобы тот мне помогал.

Я пересматриваю свое мнение о фейри, что стоит сбоку от меня.

— Калли, — наконец произношу я, протягивая руку.

Он пристально смотрит на нее некоторое время перед тем, как деликатно пожать ее.

— Джером. — Его взгляд скользит по книге в моей другой руке. — Вы ищете что-то определенное? — спрашивает он.

— Просто любопытствую, — говорю я, даже не зная, с чего начать.

— Вероятно, вы примите во внимание иную секцию библиотеки… если вас не так беспокоят проклятия.

— Проклятия? — повторяю я.

Стоически он продолжает:

— В книге, которую вы просматриваете, речь идет о проклятиях, которые вызывают недомогания — практически те, которые нагоняют геморрой, неожиданные испражнения…

Боже.

Я закрываю книгу и ставлю ее обратно на место.

И мне в голову приходит мысль.

— А тут есть книги о королевстве?

***

Несколько часов спустя я сижу за читальным столиком со стопкой биографий и историй этого измерения.

Некоторые книги были написаны на английском, разговорном языке Потустороннего мира, но книга, которую я открыла сейчас, была написана на старофейском. Тогда Джером вытащил ее и прочитал заклинание, чтобы перевести ее на мой язык. Странное зрелище; каждый раз, когда я переворачиваю страницу, фейские буквы танцуют и превращаются в английские.

Что касается содержания книги… оно интригует не меньше. Я чувствую себя вором в ночи, изучая историю семьи Деса без его ведома.

Да он бы сделал то же самое, если бы был на моем месте.

Палец следует по тексту. Тут описывается еще одна битва Деса, в которой он участвовал. Как и другие, действия происходят на Границах, место, где, согласно книге, «день встречает ночь».

Описывая и другие сражения, книга рассказывает, как быстро Дес убрал с пути оппонентов и как отважно боролся.

Я начинаю пропускать страницы с битвами. Не то, что я не впечатлена, но после прочтения энного количества раз о том, как кому-то проламливают голову, восхищение сражениями во мне куда-то испаряется.

Спустя несколько страниц я закрываю книгу. Не уверена в том, что ожидала найти в ней, вероятно, более глубокий взгляд на Деса, кем Король Ночи действительно является, но мне стоило и самой догадаться. Пока что, казалось, писцы во всех прочитанных мною книгах обошли стороной всю интересную и нужную информацию.

Все, что мне удалось действительно узнать, — Дес являлся революционным королем, стремясь направить Царством Ночи из темных времен (непреднамеренный каламбур) не только на одну из лидирующих позиций измерений, но также сделать его одним из просвещенных, которым традиционно раньше называли Царство Дня.

Также выяснила, что перед тем, как Дес стал королем, он был солдатом, что последняя книга так красноречиво (графически) описывает.

В остальном, мне довольно мало известно о своей паре.

Я хватаю следующую книгу из стопки; маленький, потрепанный том, который удобно умещается в ладони.

В этой книге что-то есть между мягкой, блеклой кожаной обложкой и скромным размером, которые наводят на мысль, что она будет отлична от остальных.

Как только я открываю ее, лишь убеждаюсь в этом.

Глава 1: Десмонд Флинн, Забытый Ребенок Ночи.

Другую же строчку мне приходится читать дважды, чтобы вчитаться в смысл.

Как и другие короли, Десмонд Флинн был рожден в королевском гареме.

Гарем?

Это маленькое слово посылает в меня жар и холод одновременно. У королей есть гаремы?

Дес никогда не говорил мне об этом. Меня мало волнует, что он родился в одном из них, и, более того, что это обычное явление в Потустороннем мире.

Очень сложно сконцентрироваться после этого, но продолжаю читать дальше. В какой-то момент атмосфера в библиотеке меняется. Тишина становится намертво глухой, будто она сама себя поглотила. Волосы на руках встают дыбом.

И затем тишину разрезают звуки тяжелых шагов.

Я смотрю на Деса, когда тот шагает в комнату, извиваясь всем телом. Взгляд только на мне, и здесь, в этом обширном помещении, я осознаю, насколько Дес управляет пространством вокруг. Я привыкла видеть, как он двигается меж теней. Но видеть, как он вышагивает по огромному, глубокому и глухому помещению, будто он им владеет (фактически, так и есть) горячо заводит.

Под «горячо заводит» я имею в виду действительно чертовски заводит.

Гарем.

Слово проскальзывает мне в голову, поглощая похотливые мысли.

Дес исчезает секундой позже, появляясь на столе, за которым я сижу. Он усаживается на край, наклоняя голову, чтобы прочесть переплеты книг подле меня.

— Нашла что-то для легкого чтения?

— Что-то.

Гарем, шепчет мне разум. Гарем, гарем, гарем.

Он поднимает обложку верхней книги и приподнимает брови.

— Хочешь знать историю моего королевства? — Взгляд становится мягче, когда он вновь смотрит на меня. Дес считает мое стремление слишком благородным. Ему виднее… должно быть виднее. Но его взгляд слишком искренен, что довольно-таки сбивает меня с мысли.

— У тебя есть гарем? — Вопрос слетает с губ с хрипотцой.

Лицо Деса застывает.

— Прости, что?

— У тебя есть гарем? — повторяю я.

Между бровями образуется складка.

— Почему ты спрашиваешь?

Это не «нет».

Сердце ударяет прямо в горло, пульс стучит в ушах.

— В одной из книг указано, что ты родился в одном из них.

Его глаза перемещаются к открытой книге.

— Не был, — произносит он, не колеблясь. Затем он поднимает маленький том. — Десмонд Флинн, Забытое Дитя Ночи, — читает он. Потом глядит на меня. — Значит, моя любознательная сирена не просто интересовалась моим королевством.

— У тебя есть гарем? — настаиваю я.

Вокруг нас другие фейри припадают к своим книгам, и ни один не был больше заинтересован в нашем спектакле, или же, скорее всего, Дес использует магию, скрывая наш разговор.

Он наклоняется вперед, прядь выпадает вперед из кожаного ремешка, что держит волосы.

— А если бы и был? Чтобы ты сделала?

Я слаба во многих отношениях, но уж точно не в этих.

— Ушла бы от тебя. — Даже если бы это погубило меня, я все равно бы это сделала.

Тени начинают извиваться и скручиваться в углах помещения. Кому-то не понравился мой ответ.

Дес слегка ударяет костяшками по столу.

— Ты бы поступила должным образом.

Я не знаю, что от него ждала, но уж точно не этот ответ.

Он выпрямляется, соскальзывая со стола.

— Пойдем. — Дес протягивает руку.

— Ты до сих пор не ответил на вопрос, — говорю я, уставившись на его ладонь.

Он вздыхает.

— Нет, Калли. У меня нет гарема… и никогда не было.

Тело расслабляется, и я беру его за руку.

— Почему же? — интересуюсь, когда он ведет меня к выходу.

Он глядит вниз на меня, приподнимая бровь.

— Это честный вопрос по отношению к нам.

— И вопрос, у которого уйма ответов, — спокойно отвечает он, когда мы уходим.

— …ответов, которые ты хочешь мне дать, — открыто намекаю я.

Он немного улыбается.

— Да…, — признается Дес, — но в другой раз.

Мы выходим из библиотеки и пересекаем территорию дворца. Но прежде, чем войти во владения, Дес отпускает мою руку и останавливается.

Я торможу в нескольких шагах впереди него, оборачиваясь к нему.

Этот взгляд… Дес больше не ведет себя весело или любяще. Он выглядит настоящей феей, жаждая обладать желаемым. Я знаю эту хитрость и расчетливость. Он так смотрит, лишь, когда у него что-то на уме, что мне, возможно, не очень понравится.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты читала обо мне и королевстве. — Это не полностью объясняет его выражение лица.

Дес опускает взгляд на браслет.

Я делаю шаг назад, и кожу на запястье начинает покалывать. Теперь понимаю. Он смотрит на меня так, потому что собирается вернуть долг.

— Не смей. — Я одариваю его предупреждающим взглядом. Не представляю, что у него на уме, но это пугает меня больше всего.

Он шагает вперед, его тяжелые ботинки с глухим звуком ступают на камень.

— Забавно, что после всего, что я от тебя требовал, ангелочек, ты все еще пытаешься повлиять на меня возражениями. — Дес подошел вплотную. — Ты все еще должна отплатить мне уймой долгов.

Которых сотни, я в курсе.

— От того, что ты заставляешь меня делать вещи против воли, я не стану любить тебя больше, — говорю я.

Дес наклоняется ко мне.

— Я обманывал, причинял боль, убивал людей перед твоими глазами. Уверен, что несколько должков не повлияют на мои шансы.

Я щурюсь на него. Что еще мне следует сказать? Я действительно задолжала ему столько, но получила услуги честно и справедливо. И я просто лохушка, которая любит в Десе даже все самое коварное.

— Позволь взглянуть на симпатичное запястье, — упрашивает Дес.

У меня нет времени отреагировать как-то, потому что магия тут же овивает руку, поднимая вверх, и Дес осматривает оставшиеся ряды бус. Затем взгляд перемещается от бус ко мне.

— Несколько недель назад ты сказала, что хотела бы увидеть мое королевство, — говорит он. — Ты говорила это всерьез?

Сначала он комментирует внеклассное чтение о королевстве, а теперь это? Я кусаю губу изнутри, не уверенная, к чему конкретно он ведет, и, в конце концов, киваю. Это правда; я хотела узнать все об этом месте, а точнее об этом мужчине и обо всем, чем он правит.

— Хорошо. — Он выглядит очень довольным. — Тогда мы с тобой немного прогуляемся…

Мне стоит беспокоиться? Прогулка звучит не так уж плохо…

— …и полетаем вокруг. Вместе.


ГЛАВА 9

Я смотрю на Деса в миллионный раз, когда мы выходим на самый высокий балкон в замке, обхватывая себя руками из-за легкой дрожи. Прямо сейчас примерно ведьмин час3, в который мы крадемся ночью, как преступники.

Не могу поверить, что собираюсь это сделать.

Полететь.

Опять же, на Земле, полет означает «сесть на самолет». Тут это буквально значит взмахнуть крыльями, от которых я не в восторге. В смысле, даже птицы могут напортачить с полетом, а я — не птица.

Опускаю взгляд на браслет, на котором исчезло две бусины — плата, которую взял Дес за «прогулку».

Две. Бусины.

Он замечает, куда я смотрю, и, взяв меня за подбородок, крадет поцелуй, который определенно он не смел забирать.

— Бодрее, любимая, — говорит он. — Будет весело.

В задницу веселье. Единственное, что мне приятно лицезреть в данном испытании, так это Деса в футболке с принтом музыкальной группы «Iron Maiden», его ничем не прикрытые тату и кожаные штаны, которые охрененно обтягивают его зад.

То есть, я могу сердиться на него, но все еще наслаждаться видом.

За плечами он расправляет крылья, занимая огромное пространство по обе стороны от него. Они мерцают при лунном свете, а загнутые когти блестят на концах.

— Вытяни крылья, — командует он.

— Я все еще зла на тебя, — произношу я, даже когда расправляю крылья.

Ощущение от того, как они растягиваются, незнакомое и некомфортное, но дает необъяснимое удовлетворение, будто снимаешь бюстик после долгого дня. С тех пор, как появились крылья, я держала их сложенными близко друг к другу. Не понимала, пока не узнала, как это классно ощущается.

— Я в курсе этого, — говорит Дес голосом, будто ласкает нежным шелком.

И исчезает. Прежде, чем могу обернуться, я чувствую теплую ладонь на предплечье крыла. Дес гладит перья также, как и иную плоть моего тела; прикосновения кажутся, как ни странно, эротичными.

— Они поразительные, — произносит он, скользя пальцами по перьям. — Еще одна соблазнительная особенность в моей чаровнице.

— Чаровнице? — Вопрос слетает с губ прежде, чем я вспоминаю, что сейчас он должен быть под гнетом моей ярости.

— Так стали называть тебя фейри — чаровницей.

Я не могу решить, насколько более польщена или взволнована этой особой деталью.

— В Потустороннем мире у нас нет сирен, — продолжает Дес, — но время от времени у нас появляются магические существа — чаровники, которые очаровывают, порабощают других своей магией. Это очень завидная сила.

Сделав круг, он встает передо мной, все еще смотря на крылья.

— Попытайся взмахнуть ими.

Я стону, на какое-то время забыв, что стою здесь, снаружи, и учусь летать.

И делаю, что он велит, от движения поток воздуха колышет волосы. Дес наблюдает за ловкими взмахами крыльев, кивая в одобрении, прямо как инструктор.

— Теперь попробуй прыгнуть, — указывает он. — Посмотрим, сколько ты сможешь продержаться в воздухе.

— Хочешь, пожонглирую, пока буду парить? — Чувствую себя, как на цирковом представлении.

Он складывает руки и просто ждет.

Я вздыхаю.

— Хорошо.

И прыгаю, взмахивая крыльями. Ничего впечатлительного не происходит.

— Снова.

И снова я пытаюсь, но, как в первый раз, у меня не получается.

— Снова.

Я пытаюсь снова, и снова, и снова. После двух дюжин попыток до меня доходит последовательность действий. И затем, после еще нескольких дюжин попыток, крылья успешно преодолевают гравитацию, хоть и на какую-то долю секунды.

Дес кивает с серьезным лицом.

— Годится.

Он берет меня выше локтя, ведя к краю балкона.

— Го-годится? — Я скептически смотрю на него. — Годится для чего?

Торговец встает на перила.

— Что ты делаешь?

Стоя на краю, он поворачивается ко мне, фиксируя ноги между каменными балюстрадами.

— Ангелочек, все хорошо, — он говорит это, как самый разумный парень в мире, фактически без страховки балансируя на краю самого высокого балкона в Сомнии.

Он шлепает по верхней части мраморных перил между нами.

— Вставай сюда.

С губ слетает недоверчивый смех.

— Ни за что.

— Калли, — говорит он разочарованно. — Я оскорблен. Я никогда бы не повел тебя по ложному пути, — говорит человек, который учил меня, как пить и играть в азартные игры. Думаю, ему немного надо сузить понятие ложный путь.

Когда я, пригвожденная к месту, все еще стою, он говорит:

— Мы можем пойти легким путем, а можем и сложным.

Я складываю руки на груди, не сдвигаясь с места.

Его глаза оживляются от азарта. Есть несколько вещей, которые доставляют Десу удовольствие больше, чем мое неповиновение. К сожалению, для меня, это не позволяет зайти мне с ним слишком далеко.

Я чувствую дыхание магии за спиной, толкающую меня вперед на край балкона перед ним.

— Ты такой ублюдок, — говорю я, залезая на перила. Здесь наверху ветер достаточно сильный, из-за чего волосы хлестают по лицу, а тело раскачивается. Подле меня Дес берет меня за талию, чтобы удержать. И лыбится мне, как какой-то пират.

— Хоть горшком назови, только в печку не ставь. А теперь, Калли, — говорит он, сжимая меня за бока, — раскрой крылья для меня снова.

Игнорируя голос разума, я делаю так, как он просит. Порыв ветра дует на меня, приподнимая крылья.

— Чувствуешь? — спрашивает Торговец, изучая мою реакцию. — Это поток воздуха. Мы используем его в помощь полету.

— Могу я сейчас спуститься?

Губы Деса озорно изгибаются.

— Ангелочек, в следующий раз ты сойдешь на поверхность только в другом городе.

Лицо бледнеет, а руки начинают трястись.

— Я не готова.

— Нет, ты готова.

Крылья Деса распрямляются еще шире за спиной, пока ветер колышет футболку и волосы. Вот прямо сейчас, я уверена, что нахожусь во сне. Он выглядит слишком безумным, слишком красивым и фантастическим, чтобы быть моим, и то, о чем он меня просит, звучит слишком странно и невероятно, чтобы быть действительностью.

— Лети, — произносит он, отпуская мою талию. Слова приобретают силу, ставя мои крылья в позицию.

Прежде, чем я могу возразить, Дес отводит руки в стороны; это происходит словно в замедленной съемке, тело перевешивается, и ночь готова поглотить его полностью. Ноги соскальзывают с перил, и затем он падает.

— Дес! — Я рефлекторно стараюсь ухватить его.

Тело подается вперед, и я теряю равновесие. Внезапно балконные перила исчезают, и подо мной образуется пустота. Дес улыбается, пока глядит сверху вниз, совсем не беспокоясь о том, что мы падаем. И потом, прямо на середине пути он исчезает.

Исчезает.

Я одна пялюсь вниз на земли дворца, которые находятся в сотни метрах подо мной, а Деса нигде не видно.

О боже, я в заднице. Большой, огромной заднице. Это не полет, это некое искусство умирания, и личность, которая втянула меня в этот беспредел, исчезла. Думаю, теперь знаю ответ на мой тупой, «риторический» вопрос: если бы друг предложил тебе прыгнуть, ты бы согласилась?

Видимо, такая идиотка, как я, согласилась бы.

Магия Деса все еще обвивает крылья, дергая за них. Я сжимаю зубы и начинаю следовать ее примеру, стараясь поймать ими хоть какой-то поток ветра. Из-за силы притяжения очень сложно контролировать движения.

Этаж за этажом дворца пролетают передо мной, и земля все быстро приближается. Я продолжаю бороться с ветром, пытаясь сложить крылья, в чем мне помогает магия Деса. Как только я начинаю думать, что все бесполезно, падение вдруг замедляется.

Позволяю инстинкту взять контроль, продолжая наклонять крылья, чтобы выровнять себя. Я уже не падаю, а рассекаю ветер, тело начинает скорее скользить над землей, чем падать на нее. Я уже более-менее уверена, что не умру от падения, но это и полетом назвать нельзя. Я более похоже на осенний листок, который подгоняется порывом ветра.

Из ниоткуда, Дес появляется подо мной, хватаясь за талию.

— Взмахни крыльями, любимая.

Я едва слышу его из-за свиста ветра в ушах, но начинаю напрягать крылья, двигая ими вверх и вниз, вверх и вниз. Я вихляю, и на несколько секунд беспокоюсь, что потеряю все усилия, которых добилась, и погружусь в падение остальную часть пути. Но теперь подо мной Дес, убеждающийся в том, что я этого не делаю.

Медленно, уверенно, крылья подталкивают меня. Дес отстраняется, когда я отрываюсь от него, поднимаясь все вверх и вверх.

Черт подери, я лечу.

Нервный смех слетает с губ. Это даже веселее, чем я могла себе представить. Ловлю теплый поток воздуха, который несет меня сам по себе. Тень со зловещими крыльями подлетает ко мне. Я смотрю на Торговца, белые волосы которого развиваются на ветру. Он улыбается мне, и радость освещает все его лицо.

— Следуй за мной! — Ветер обрывает его слова, но у меня получается прочесть по губам.

Дес наклоняется вперед, затем кренит вправо; эти гигантские крылья угрожающе мерцают при лунном свете. Если раньше я думала, что он — необыкновенный, то сейчас эта мысль даже рядом с ним не стоит. Дес — волшебный, и каким-то образом из-за странного поворота судьбы я становлюсь частью этого волшебства.

Следуя его примеру, я делаю так, чтобы крылья изгибались в воздухе, как и у него. И снова смеюсь; на сердце легче от того, что я теперь полноценно могу летать.

Дес все еще находится в моем списке засранцев, которые могут напугать меня почти буквально до смерти, но это стоит того; это может стоить даже страха и ненависти, которые я пережила в те дни, когда получила крылья.

Я парю за Десом, пока он не тормозит, и мы оказываемся бок о бок. Нет ничего тише неба на такой высоте. Ветер слишком шумный для разговоров; здесь все укрыто его пеленою. Частенько Дес указывает то на то, то на это. То на группку пикси, то на слабые огненные узоры далеко-далеко под нами, где, я думаю, находятся другие королевства Потустороннего мира, что не плывут по небу. Он даже указывает на фей, чьи тела спрятаны за облаками. Я могу только заметить две пары разнообразных блестящих крыльев и переплетенные ноги, но затем надвигается облако, пряча их от наших взоров.

Я замечаю несколько таких пар, пока мы летим. Судя по их объятиям, они — возлюбленные, которые сбежали ото всех, чтобы побыть наедине под ночным небом.

После часа или двух, я замечаю гигантский континент перед нами, закрывающий сегмент ночного неба.

Другой парящий остров! Прямо как Сомния.

По мере того, как мы приближаемся, я также замечаю городские огни, которые мерцают в бледных пастельных тонах. Подле меня Дес начинает снижаться прямо к парящему острову. Только пролетев над ним, я действительно ощущаю это место. Земля оборонительных крепостей и курганов, башен и мостов. Они мелькают передо мной, пока мы скользим по ландшафту. Между зданиями на участках рассыпана листва. Эти поля, леса, джунгли и ухоженные парки совсем далеки от описания обычными словами.

Вблизи можно выделить особый стиль острова. Строения, кажется, меняют размер и форму, когда отводишь взгляд, а улицы ведут в никуда. Даже цвета этого места как-то и ярче, и тусклее, чем должны быть. Он похож на сказку и карнавал в одном, и все же… как будто все не так, как должно быть.

Никто не смотрит на нас, когда мы приземляемся. Мы просто еще два фейри на чужой земле. Дес скользит до упора, изящно вставая на землю. В моем же приземлении нет ничего грациозного. Я врезаюсь в Торговца, чуть ли не сбивая нас обоих. Он ловит меня за талию и затем начинает смеяться. Видимо, надо мной. Восторг, которым одарил меня полет, бурлит где-то в животе и горле, и я не могу не присоединиться к Десу.

Я только что летала. С Десмондом. Все эти годы, надеясь быть частью его мира и теряя надежду, что этого никогда не случится, привели меня к этому самому моменту. Ирония в том, что для того, чтобы воплотить одно из моих самых глубочайших желаний, потребовался сумасшедший мужик.

В конце концов, наш смех утихает, но я все еще вижу, как он мерцает в глазах Деса.

— Мне нравится, когда ветер перебирает твои волосы, — шепчет он, трогая прядь моих волос. То же самое можно сказать и про его волосы. Я всегда страдала странной одержимостью его волосами, длиной почти до плеч, и прямо сейчас они выглядят особенно сексуальными.

— Ты думала, на полете все закончится? — интересуется он.

Это был бы прекрасный момент столкнуть эту задницу с выступа за обман. Но не хочу портить момент. Не тогда, когда я вполне насладилась полетом и когда он обнимает меня так, словно не уверен, что вообще хочет отпускать.

— Это было потрясающе, — произношу я бездыханно. Восхищение искрится в его глазах, и Дес ослабляет объятия, отчего мое тело скользит вниз, пока наши взгляды не встречаются.

Он прижимается крепким, требовательным поцелуем. И затем я соскальзываю по его рукам вниз, пока не касаюсь земли. Дес отступает назад, чтобы я могла получше оглядеть окрестности.

— Добро пожаловать на Филлию, Землю Снов, — говорит он.

Любопытство поглощает ряд магазинов, простирающуюся перед нами. Каждый выглядел эффектнее другого. В ближайшей ко мне лавке на витрине висит платье, как будто сделанное из морской пены. Рядом с ним — мужской костюм синего оттенка, о существовании которого я не знала. Плащ, кажется, сделан из ночного неба, крупицы света которого мерцают на его темной материи, и браслет, будто сплетенный из облаков.

Рядом с магазином одежды стоит диковинный магазин с необычной, но красивой мебелью и декорациями. Стол, полностью сделанный из розового кварца, кажется, светится изнутри. Рядом стоит стеклянный флакон с клубящимся туманом; на нем написано «Мечты Сбываются».

Дальше, вниз по улице расположены рестораны, столы которых стоят снаружи; аромат, исходящий оттуда, одновременно незнакомый и аппетитный.

Я чувствую на себе внимание Деса. Он кладет руку мне на поясницу и ведет вперед.

— Здесь, на Филлии, — объясняет он, — тебе встретятся двери, которые ведут в никуда. Люди, которых ты узнаешь в один момент, покажутся незнакомцами в другой. И не вспомнишь, когда и как посещала места, в которых бывала прежде. Филлия — это остров, где каждая фантазия воплощается в реальность.

Земля Снов. Это своеобразное дитя любви Потустороннего мира и то, что я воображала Волшебной Страной. Все такое элегантное, фейское, но совсем не то, чем представляется.

Мы проходим мимо журчащего фонтана, вокруг которого толпятся люди с флаконами.

— Вода здесь может воплощать в жизнь небольшие желания, — говорит Дес подле меня. Зачарованная я наблюдаю, как женщина-фея с золотыми волосами опускает стеклянный сосуд в воду. Я испытываю соблазн самой попробовать воду, чтобы увидеть, как может сбыться маленькая мечта.

Мы проходим мимо еще нескольких кафе, и внимание задерживается на одном с приглушенным освещением и легкими разговорами.

— У тебя тут рестораны в Потустороннем мире, — констатирую я.

— Удивлена? — Дес довольно смотрит на меня.

Да. Я предполагала, что Потусторонний мир, по сути, это цветущие поля и невероятная архитектура. Рестораны кажутся такими… человеческими.

И внезапно Дес направляет меня к одному из них.

— Что ты делаешь?

— Веду тебя на ужин, если, конечно, ты не голодна.

Желудок выбрал именно этот момент, чтобы заурчать. Не знаю, сколько калорий уходит на полет, но количество, должно быть, точно не маленькое.

— Я могла бы.

Его губы дергаются вверх.

— Хорошо. Я тоже.

Ресторан, в который мы вошли, выполнен в серебряных и пурпурно-синих тонах от сервировки до стен. Наверху, рядом с потолком, висят шлейфы из облаков, а в центре каждого стола стоит ваза, полная хрупких белых цветов, которые я видела во всей Сомнии.

Как только нас усаживают, я тайком сканирую комнату. Даже с первого взгляда мужчины и женщины вокруг нас не выглядят нормально. У большинства это просто мелкие детали — цвет глаз, которые выглядят немного ярче, чем у людей, волосы длиннее обычного, чем у смертного на голове. Но среди них есть и те феи, которые особенно выделяются; мужчина с лавандово-серой кожей и ртом, полным острых зубов, или женщина цвета глубоких теней, чьи конечности — длинные и тонкие.

В отличие от моих любопытных глаз, остальные посетители полностью нас игнорируют.

— Эти люди знают, кто ты?

— Конечно, — отвечает он.

— Почему ни один из них… — Я затихаю, пытаясь подобрать правильные слова.

— Не лебезит передо мной? — говорит он, договаривая за меня.

— Да.

Он поднимает плечи.

— Я скрыл наше присутствие.

— Скрыл наше…?

— Небольшая иллюзия, которая немного меняет наши черты лица, чтобы быть неузнаваемыми. — Он наклоняется ближе. — Я понял, что никто из нас не хочет лишнего внимания.

Черт, но с его стороны это было заботливо.

Мое внимание опять охватывает все вокруг. И тут не только люди странные. На полпути через улицу от ресторана здание превращается в готический собор с пустыми скамьями и помостом.

— Логика мечты, — объясняет Дес.

Я вновь смотрю на него и только осознаю, что кто-то уже подал нам напитки с хлебом.

Моргаю при виде всего.

— Это место действительно, — нервирует, — волшебное.

Дес облокачивается на сидение с сардонической улыбкой, что касается его губ.

— Что будешь есть? — спрашивает он.

Я хмурюсь.

— Но нам еще не принесли меню…

Я еще полностью не закончила предложение, как передо мной падает тарелка с равиоли.

Так. Как, черт подери, это произошло?

Дес смеется над моей реакцией.

— И это можно есть? — спрашиваю я.

Он наклоняется вперед, не отрывая очерченных предплечий от стола.

— Я когда-нибудь подставлял тебя, ангелочек?

Я смотрю на него с омерзением.

— В последний раз ты так сказал, обманом заставив меня упасть со здания.

— Полететь со здания.

Я закатываю глаза.

— Ты просто перефразировал, Дес.

— Перефразировать можно все, Калли, или ты ничему от меня не научилась?

Я поднимаю вилку, глядя на пасту, которая покрыта странным сливочным соусом.

— Нет, ты прав. Ты точно научил меня, как быть скользким ублюдком.

Дес разваливается на стуле с самодовольным выражением.

— Приму это за комплимент.

Я насаживаю одну равиоли на вилку и откусываю, не подозревая, насколько это вкусно.

— Объедение?

Я закрываю глаза и киваю, наслаждаясь вкусом немного дольше.

— И видишь, не померла от этого.

Десу ну вот обязательно надо съязвить.

— Пока что, — добавляю я, потому что тоже могу быть сварливой.

Я открываю глаза, и — серьезно — перед Десом, мерцая, появляется чурро4 и шлепается ему на тарелку. Основание даже обернуто бумагой, прямо как на карнавалах.

Я приподнимаю брови.

Дес берет выпечку и затем кладет сначала одну ногу, потом другую на стол. С бесстыдством он откусывает кусочек. И я даю ему некоторое время насладиться моментом.

Кладя ногу на ногу, он говорит:

— Скажи мне, любимая, о чем ты мечтаешь?

— Мечтаю? — повторяю я, поднимая равиоли ко рту.

— Хочешь чего-то от жизни?

Откусывая кусочек, я медленно разжевываю его и глотаю, пожав плечами.

— Думаю, быть счастливой.

— Ну же, ангелочек, — произносит он, указывая на меня чурро. — Не заставляй меня забирать бусину. Я знаю, что у тебя есть что-то более стоящее.

Я пялюсь вниз на пасту, всасывая щеки внутрь.

— Не знаю. — Очевидный ответ. — Два месяца назад я бы сказала, что хочу мужа и семью. — Я удивляюсь тому, как признание легко сходит с губ. Дес, возможно, не единственный, кто учится быть открытым. Правда в том, что перед тем, как Дес снова ворвался в мою жизнь, я была одинока — болезненное, ноющее одиночество, которое появляется от чувства, что жизнь проходит мимо тебя, и нет никого, кто заверил бы тебя в ее существовании.

Торговец косо смотрит на меня с непонятным выражением.

— Ты больше этого не хочешь?

Я смотрю ему в глаза. Так сложно прочитать его с этим лицом.

— Нет, я все еще хочу… — Я глубоко вздыхаю, с легкостью озвучивая мысль. — Но теперь просто не боюсь, что этого не произойдет.

Вот, что случается, когда вы находите родственную душу. Страх прожить жизнь в одиночестве испаряется.

Глаза Деса горят от моего признания, и думаю, если бы мы не были в ресторане, полным людьми, он бы все смел со стола и занялся любовью прямо здесь.

Я прочищаю горло.

— А у тебя какая мечта? — спрашиваю и чувствую, как вспыхивает кожа.

Он наблюдает за мной, будто выжидает момент, чтобы нанести удар.

И, наконец, отвечает:

— Мы разделяем ту же мечту.

— Ты тоже хочешь себе мужа? — Я не могу сдержаться и дразню его.

Ухмылкой он оголяет клыки и выбирает этот момент для того, чтобы соблазнительно откусить кусочек чурро.

— Возможно…, — говорит он, — но у тебя он будет.

Я почти закатываю глаза.

— Трепещу от восторга быть твоим утешительным призом.

Губы изгибаются, после чего Дес немного смотрит на меня, и, придя к какому-то решению, убирает ноги со стола. Бросив несколько монет у моей тарелки, он тянется за моей рукой.

— Но я еще не закончила… — Я едва прикоснулась к равиоли и планирую прикончить все. Я из тех девушек, что не оставляют тарелку пустой.

— Хочешь взять что-нибудь собой? — интересуется он.

Рот едва открывается, чтобы ответить, но на стол сразу же падает еще один чурро, едва не задевая равиоли.

Теперь Дес приподнимает брови от удивления.

— Похоже, кто-то немного завидует чьей-то еде.

Конечно. Он ел чурро так, что у меня аж текли слюнки.

Я хватаю выпечку, и Дес выводит меня из ресторана. Снаружи небо все еще такое же темное. Я поднимаю взгляд, откусывая чурро и чувствуя странное приподнятое настроение.

Наши шаги эхом отдаются вдоль улицы. Не знаю, куда мы направляемся, но меня это мало волнует. Ночь, как остальные, проведенные тогда совместно, знакома нам обоим. Бесчисленное количество раз Дес брал меня в столицы различных стран, и вместе мы бродили по их улицам. Иногда он угощал меня алкоголем, порой кофе и выпечкой.

— Это напоминает мне о нашем прошлом, — шепчу я.

Дес берет меня за руку, подводя ее к губам и целуя. Я чувствую, как раскрывается сердце. У меня будет целая вечность с этим мужчиной. Целая жизнь подле Деса. Это довольно дикая мысль, и я не уверена, что полностью привыкну к этому.

Мы добираемся до конца квартала магазинов. Здесь улица открывается на грандиозную площадь. Прямо в центре стоит скульптура крылатой пары, держащей друг друга в крепких объятиях. Только это изваяние парит примерно в метре над землей. Я останавливаюсь перед ней.

— Кто они? — спрашиваю я, уставившись на пару. Женщина, кожа которой очерчена светом, кажется, сделана из такого же темного камня, как и мой браслет. Мужчина, которого она обнимает, сделан из мерцающего песчаника, и кожа будто светится изнутри.

— Возлюбленные, — отвечает Дес. — Двое из наших древних богов. — Он указывает на мужчину. — Это Файриен, Бог Света, а она — Никсос, Богиня Тьмы.

Никсос… почему это имя кажется мне знакомым?

— Согласно мифам, — продолжает Дес, — Файриен был женат на Гайе, Богине Природы, но его настоящей любовью всегда была Никсос, женщина, с которой ему запрещено было быть. Их любовь друг к другу — это то, что заставляет день следовать за ночью и ночь за днем. Здесь, на Земле Снов, им, наконец, разрешено быть вместе.

Я гляжу на скульптуру еще какое-то время, доедая чурро. Хоть это и миф, их трагедия все равно трогает меня. Я ненавижу обреченные любовные истории. Жизнь и так полна душевной боли.

Взгляд покидает статую и переходит на здоровый каменный мост длиной не меньше двух футбольных полей, огни которого, освещающие дорогу, блекнут вдали в затуманенной тьме.

За мостом можно разглядеть еще один плавучий остров.

— Что там за ним? — спрашиваю я, кивая на землю. Там что-то есть, что-то коварное и захватывающее, что взывает мою темную сторону.

Дес хмурится.

— Мемнос, Земля Кошмаров.

— Мемнос, — повторяю я, уводя глаза вдаль. Помню, как Дес перечислял мне имена всех парящих островов недели назад. — Мы его посетим? — интересуюсь я.

Торговец мнется.

— Помнишь чудовище?

Как его можно забыть?

Я киваю.

— Это одно из многих существ, которое называет Мемнос своим домом.

Дрожь охватывает меня. Принято к сведению.

— Я, в конце концов, покажу тебе остров, но сейчас… — Он вновь берет меня за руку, проницательно глядя, — прямо сейчас мы посвятим время себе.


ГЛАВА 10

На следующее утро я просыпаюсь в номере на Филлии от того, как волосами Дес щекочет мне спину и проводит дорожку из поцелуев вдоль позвоночника. Я вяло растягиваюсь, слегка улыбаясь. После волшебного времяпрепровождения на Филлии мы решили снять комнату в отеле рядом с главной площадью, где хвастались номерами и сменой обстановки.

Никто из нас не упомянул, что Дес до сих пор, должно быть, искажает нашу внешность. Оставаться в отеле, как обычная пара, совсем не то, что короли и королевы могу себе спокойно позволить.

Поцелуи прекращаются на пояснице. Моментом позже Дес кусает меня за ухо.

— Я уже говорил, как тебе идет утренняя прическа? — говорит он низким и сиплым голосом. Я смеюсь в подушку, поднимая руку и отталкивая его мясистое тело. Он перекатывается и хватает меня, крадя поцелуи с моих губ. Я начинаю моргать, открывая сонные глаза.

— Эта моя любимая часть, — произносит он, глядя на меня сверху вниз.

Я все еще пытаюсь разбудить себя.

— Что именно? — интересуюсь я.

— Будить тебя каждое утро. — Он касается кончиком пальца моего носа. — Особенно, когда ты такая сонная и очаровательная.

Я подавляю зевок.

— Почему ты такой… бодрый?

Вместо того чтобы ответить, он соскальзывает с меня. Я же плюхаюсь обратно на матрац, и глаза уже начинают закрываться. Меня опять пробуждает прикосновение теплой руки на спине. И затем чую запах.

Спасение, а точнее — кофе.

Я немного приоткрываю глаза, и вот; дымящаяся кружка кофе всего в нескольких сантиметрах от лица.

И я тянусь за ним.

— А-а, — говорит Дес, отодвигая кружку. — Если хочешь его, тебе придется встать с кровати. — И, воодушевляя меня дальше, покрывала сами сползают с моих плеч до самых лодыжек.

Я хватаюсь за края и натягиваю их обратно. Но они снова соскальзывают. На этот раз я дергаю более решительно.

А знаете? К черту Деса и его кофе. Как только я подкладываю одеяло под руки, оно опять ускользает прочь. Я хватаюсь за него, играя в некую веселую игру «перетягивание каната» с неодушевленным объектом.

— О, боже, Дес, серьезно?

Он облокачивается на один из прикроватных столбиков, делая глоток того, что предполагалось быть моим кофе.

— Не имею понятия, о чем ты.

Лживый ублюдок.

— Ладно, — стону я, перекатываясь на кровати. Я встаю и топаю к нему. Старательно игнорируя его великолепный неприкрытый стан и волосы, что затянуты в глупый сексуальный «мужской пучок», я ухватываю чашку кофе из его рук и направляюсь на балкон.

— Было бы мило сказать «спасибо», — произносит он, следуя за мной.

— Как и извиниться, — возражаю я через плечо.

К большому удивлению, он на это никак не отвечает.

Вкусно пахнущий завтрак уже лежит на маленьком мозаичном столике, который занимает значительную часть балкона. Я усаживаюсь, облокачиваясь на стул, и делаю глоток напитка. Святые небеса, он такой вкусный. Это почти стоит потерянного сна.

Напротив меня садится Дес, его огромная фигура контрастирует с маленьким стульчиком. Он поднимает чашечку эспрессо и утонченно пьет из нее. Вообще, вид этой маленькой чашечки в его руке должен рассмешить меня, однако, я любуюсь им из-под обода своей кружки. Его лицо до боли привлекательное. Как и эта широкая грудь, мускулистые оголенные руки. Почему он всегда выглядит так чертовски классно? Особенно, когда я уверена, что выгляжу, будто меня сбили на дороге.

Это еще одна причина, по которой мир несправедлив.

Дес пристально смотрит на мою тарелку, где исходил пар от буррито.

— Ты не собираешься поесть?

— Почему ты заставляешь меня позавтракать? — спрашиваю я с подозрением. Он ставит эспрессо на стол, осторожно посмотрев.

— Это вопрос с подвохом?

— Это кажется необычайно приятным.

— Сейчас ты просто пытаешься меня обидеть.

Возможно. В прошлом Дес постоянно брал меня завтракать без всяких условий. Так почему я чувствую, что сейчас они есть? Я делаю еще один глоток, перед тем как поставить чашку на стол.

— Ты серьезно разбудил меня так рано, чтобы накормить?

— Не так уж и рано, — отвечает Дес, уходя от вопроса.

Он, возможно, прав. Звезды мерцают над нами, как и в прошлую ночь, когда мы заснули.

— Почему ты хочешь, чтобы я позавтракала? — повторяю я.

— Потому что я люблю тебя, — говорит он. — Разве у всего должна быть цена?

Мое сентиментальное сердце немного тает от признания, но я слишком долго и слишком хорошо его знаю, чтобы доверять этим широким серебряным глазкам.

Я скептически смотрю на него.

— У нормальных людей, нет. У тебя? Абсолютно.

Он ухмыляется из-под эспрессо — первый признак, что я права. Он что-то прячет в рукаве.

— Так что это?

— Ты вскоре узнаешь.

Конечно, вскоре я узнаю. Когда мы обратно входим в комнату, на кровати появляется тренировочная броня.

Я стону.

— Но я думала, мы на каникулах?

— Твоим врагам наплевать на выходные.

А он прав. Бесполезно спорить с ним по данному поводу; я уже чувствую, как магия Деса начинает убеждать меня. Ворча, я надеваю одежду, и мы выходим из комнаты.

И покидаем отель, отправляясь в темную дикую местность, которая граничит с центром города. Это место выглядит довольно симпатичным. Я спотыкаюсь о рыхлые корни и вынуждена отодвигать листья папоротников и экзотических цветущих здесь растений, так как мы решаем сократить путь через заросли.

Чем дальше мы заходим, тем больше конечности становятся вялыми. Думаю, это просто небольшая усталость после ночи, пока чувство становится настолько крайним, из-за чего, кажется, я движусь, как в замедленной съемке. Дес же, тем временем, пробирается без проблем.

Когда заросли заканчиваются и появляется открытая местность, Дес останавливается, поворачиваясь ко мне. Он бросает мне меч, и требуется обалдеть, какое количество сил мне нужно, чтобы поднять руку и поймать его в воздухе.

В его глазах танцует веселье.

— Подними меч, Калли.

Я вытаскиваю меч из ножен; конечности все также ощущаются тяжелыми. Проходит вечность, пока мне удается поднять оружие, и как только это удается, Дес уже идет в атаку на меня. Все, что я могу, это уклоняться и уворачиваться от ударов. И он так умилительно поддается мне.

— Быстрее, Калли.

Ничто на свете не заставит меня двигаться быстрее. Я едва могу вообще двигаться. Это как пытаться плавать в меде. Даже охрененная кожаная броня на мне лишь делает тренировку более мучительной.

Дес же, похоже, не страдает от той проблемы, что и я. Может потому, что это место никак не влияет на него или же он использует магию, чтобы нейтрализовать какие-то помехи; он двигается борзо и наступает на меня намного быстрее, чем я могу успеть себя защитить.

Я не знаю, как он делает так точно, но каждый раз, когда Дес тыкает в меня мечом, он намеренно чертит по снаряжению, делая небольшие вырезы на коже. Теперь у меня десятки крошечных треугольников, покрывающих верхнюю часть груди и бедер. А я ни разу не смогла даже коснуться Деса.

Ни разу.

Наконец, после того, что кажется вечностью, Дес объявляет, что тренировка на сегодня окончена. Я сваливаюсь на землю, и меч с грохотом падает рядом со мной. От кончиков волос до пальцев ног я чувствую усталость, броня выглядит, как вырезанная снежинка, и прямо сейчас мне похрен абсолютно на все.

Дес: один; Калли: ноль.

— Ты сегодня хорошо справлялась, — говорит Дес, подходя ко мне. — Это место зачаровано, чтобы двигаться медленнее, чем в других частях мира. Говорят, оно имитирует замедленные сны.

Было бы полезнее знать это заранее. Конечно, я заметила, что оно не влияет на Деса так, как на меня.

Подлый фейри.

Я кладу голову щекой к коленям, изнуренная от тренировки. Он приседает рядом со мной и поглаживает костяшками мое лицо.

— Мы не можем остаться здесь. Нам нужно лететь на следующий остров. — Его голос звучит немного извиняющееся.

Но ничто не заставит оторвать мою задницу от этого клочка травы. Дес, должно быть, замечает это, потому что вместо упрашивания подняться на ноги, руками он хватает меня за спину, подколенные ямки и поднимает, прижимая к себе. Его когтистые крылья расправляются вокруг нас, и затем он устремляется в воздушное пространство, возвышаясь в ночное небо.

Когда мои волосы начинают хлестать от холодного потока, Дес укрывает мое лицо грудью, защищая от беспощадного ветра. Я утыкаюсь в него, вдыхая мужской аромат. Не понимаю, как даже здесь, посреди чужого ночного неба я ощущаю себя, как дома, прижатой к этому мужчине.

Глаза начинают закрываться, и я позволяю ударам его крыльев затянуть себя в сон.


***

Желудок словно резко падает, и я просыпаюсь в испуге. Тысячи звезд сияют вокруг меня, когда я, наконец, открываю глаза.

Когда пытаюсь сесть, чувствую крепко сжимающую меня руку Деса. И несколькими секундами позже я только осознаю, первое, мы все еще в небе, и второе, из Деса, на удивление, выходит отличная кровать.

Я смотрю вниз и замечаю, что мы начинаем снижаться на другой парящий остров, но не на Сомнию. Теперь ранние и странные вопросы Деса насчет моей заинтересованности королевством становятся более ясными: он взял меня на экскурсию по измерению. Я пытаюсь вспомнить, какими островами он управляет, но на данный момент в голове всплывает лишь пробел. Все, что мне удается собрать по кусочкам, это то, что мы собираемся посетить некоторые из них.

Этот выглядит забавным. Даже издалека, куда я не погляжу, из зданий сочатся разноцветные лучи огней, не как те, которые можно видеть на Рождество, но что-то такое можно найти снаружи мексиканского бара.

Яркие, цветущие растения и деревья, которые здесь растут, кажутся тропическими, как и успокаивающий ночной воздух.

Вот только когда мы приближаемся, я замечаю серию драк на улице. Фейри, которые не дерутся, пьяные шатаются туда-сюда по тротуарам за исключением любовной парочки, которая занималась прямо этим у стены одного из зданий.

Ла-а-адненько.

Мы приземляемся рядом с игровым залом; фейри внутри сидят за несколькими столами, где другие феи кидают кости.

Я сползаю с рук Деса, оглядываясь вокруг.

— Что это за место?

— Барбос, Город Воров.

Конечно, Дес управляет островом, известным как Город Воров.

Мы трогаемся с места, и, боже мой, все болит. В смысле, абсолютно все. Каким бы ужасным местом не была Филлия, где мы тренировались, она хорошенько меня обработала.

Я воплю, пока мы идем, потирая пятую точку.

— Дес, думаю, ты надрал мне задницу.

Он засовывает руки в карманы.

— Ангелочек, ты бы издавала другие звуки, подставь ты мне зад.

Создатель неба и земли. Кровь приливает к лицу. К моему ужасу, кожа начинает светиться.

Плохая, сирена. Плохая.

— Это случится только в твоих мечтах, — гогочу я.

Дес останавливается и хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Знаешь, одна из очаровательных вещей в тебе это то, что ты до сих пор говоришь так, даже когда носишь на своем запястье кучу долгов. — И затем большим пальцем он проводит по лицу. Я глотаю, не уверенная, чувствую ли волнение от страха или предвкушения. Он прижимает меня ближе.

— Поосторожнее со словами, любимая, — говорит Дес самым что ни на есть серьезным голосом. — Иначе я приму их за вызов.

Он отпускает лицо, уходя вперед меня. А я стою на месте несколько секунд, прежде чем собраться.

— Я требую развода, — наконец заявляю я.

— Прости, ангелочек, — кидает он через плечо, — но твоя больная задница принадлежит мне, нравится тебе или нет.

Я кривлю лицо ему в спину.

— Я все видел.

— Хорошо, — говорю я и продолжаю игнорировать его.

Не знаю, использует ли Дес еще магию иллюзии, потому что люди не кланяются ему, но что насчет меня… меня они осматривают с удовольствием. Их взгляды скользят по крыльям и предплечьям, но я не вижу страха или жалости в глазах. Во всяком случае, они выглядят… заинтересованными. От смущения я тянусь и провожу рукой по одному из крыльев.

— Они не смотрят на эти черты так, как смотришь на них ты, — говорит Дес впереди меня, так и не обернувшись.

Я хмурю брови.

Он останавливается, дожидаясь, когда я его догоню.

— Каких только форм и размеров не бывают феи, — объясняет он. — Видеть кого-то, похожего на тебя, для нас не в диковинку. Ты просто красивый человек с крыльями, что выглядит экзотично и привлекательно.

Я смотрю на часть видимых мне крыльев; переливающиеся перья мерцают зеленым под светом. Тяжело обдумать то, что он говорит, и даже труднее попытаться пересмотреть то, как я себя вижу.

Экзотичная. Привлекательная. Эти слова совсем далеки от того, что приходит на ум, когда смотрюсь в зеркало.

Чудовищная. Обезображенная. Мне стыдно признаться, что те оценивающие взгляды успокаивают часть моей ломаной уверенности в себе.

— Ты действительно должна об этом помнить, ангелочек, — говорит Дес, — особенно, когда встречаешься с элитой из другого измерения. Они посчитают тебя притягательной так же, как и эти фейри — возможно, даже больше, потому что ты — моя — но они попытаются замаскировать все, что чувствуют, отвращением или какими-либо другими эмоциями, чтобы принизить тебя.

Эти феи звучат так чарующе…

Подождите.

Я смотрю на Деса.

— А когда это мы встретимся с элитой?


ГЛАВА 11


Нет, я не собираюсь встречаться с элитой.

Да, вероятно, все-таки придется.

Нет, не сегодня.

Да, ведь Дес заботится о моих чувствах.

Нет, забота о моих чувствах не заставит меня избежать встречи с элитами, когда придет время.

Видимо, встречаться с важными феями-шишками часть любовного договора, который я подписала.

Ох. Если бы я могла прожить жизнь без встреч с другими супер-сильными феями, то сочла бы это за победу. Деса более чем достаточно.

Он останавливает меня перед таверной, и я ее хорошенько разглядываю. Она выглядит, как и остальные. Тот же резной деревянный фасад, те же яркие огни, натянутые поверх навеса, тот же липкий вид, который говорит о том, что место пережило десятилетия разлива пива.

Честно говоря, мне нравятся такие. Веселье, без излишеств, хороший алкоголь. Единственные недостатки этой ситуации в том, что, первое, мы в другом мире, а не на Земле, и второе, я не могу пить, благодаря погашению, которое Дес потребовал у меня несколько недель назад, о, и третье, я иду в бар все еще в тренировочной броне. На данный момент одежда больше похожа на кожаные вырезы, чем на натуральную кожу.

Торговец открывает дверь для меня, и мы входим в паб. Один за другим буйные посетители замечают нас. В считанные секунды место накрывает мертвая тишина.

— Эм, что должно случиться? — шепчу я Десу, который не удосуживается отвечать. В дальнем конце помещения стул отодвигается назад, и громадный, неуклюжий фейри ступает вперед, хотя с ним понятие «фейри» довольно-таки растяжимо.

Лицо со шрамами, разодранная кожаная одежда и дикие рыжие волосы заставляют меня думать, что он скорее похож на пирата, чем на фейри. Коричнево-золотые глаза суровы, пока он направляется ко мне и Десу. Никто больше в заведении не двигается; все глаза прикованы к нам.

— Какого черта ты здесь делаешь, Бастард? — спрашивает он хриплым голосом.

Мои брови улетают на потолок. Думаю, что еще никто не оскорблял Деса при мне.

В помещении теперь царит какая-то другая тревожная тишина, будто кто-то зажег спичку рядом с кучкой пороха, и каждый готовится к взрыву. И затем, как бывает в фильмах, оба начинают смеяться и бросаются в крепкие душераздирающие объятия.

Чта-а-а?

Я недоверчиво пялюсь на них. Хоть убейте, я никогда не понимала мужчин, неважно из какого они мира.

Наглый фейри отстраняется, чтобы оглядеть моего любимого.

— Как, блин, ты поживаешь, Десмонд?

Десмонд. Неудивительно, что вся комната затихла. Эти люди видят своего короля. Он, должно быть, убрал все заклинания, которые наложил на себя, прежде чем мы вошли в бар.

Дес кивает с лукавой улыбкой на лице.

— На самом деле, очень даже хорошо, брат мой. Действительно хорошо.

— Ха! Я знаю эту улыбку, — говорит рыжеголовый фейри, хлопая его по спине. — Кого ты развел на этот раз? Или, — его глаза обращаются на меня, — украл жену? Прошла вечность, как ты в последний раз привел сюда девушку, мерзавец.

Иу, божечки. Я могла бы прожить и без этой информации.

Сейчас рыжеголовый говорит уже мне:

— Остерегайся его, — и трясет плечо Деса. — Он любит портить женщин, прежде чем избавляться от них.

Портить женщин? Огромная волна ревности растет во мне.

Наконец, Дес показывает мне признаки присутствия.

— Это не так. Совсем. — Он одаривает меня тяжелым взглядом, будто пытается извиниться.

Я думаю, что такое поведение Деса вполне справедливо. В конце концов, ему пришлось спокойно выдержать семь лет, зависая с другими людьми, пока неосознанно воплощал мое последнее желание. Поэтому я спокойненько стисну зубы, выслушивая небольшую историю о похождениях моей пары.

Рыжеголовый фейри снова пересматривает меня. В этот раз, он, должно быть, заметил что-то иное, потому что сказал Десу:

— А она — не очередная, верно?

— Нет. — Дес все еще пронзает меня напряженным, пылким взглядом.

Он смотрит на Торговца еще некоторое время и потом приподнимает брови.

— О-о, — произносит он, — это та девушка, которую ты искал?

Дес кивает. Фейри поворачивается ко мне снова и стискивает меня в объятии, от которого я почти задыхаюсь.

— Тогда добро пожаловать в семью, — говорит он рокочущим басом. — Искренне сочувствую, что Торговец достался тебе в качестве пары.

Наконец он выпускает меня, переведя взгляд с меня на Деса, как горделивый отец. Это так странно.

— Черт меня подери, — говорит фейри, втягивая глубоко воздух через ноздри. — Это все меняет к лучшему. — И хлопает по руке Деса. Затем, видимо, опомнившись, что мы стоим чуть ли не на пороге бара, он выпаливает: — Ну, пойдемте, позвольте мне угостить Бастарда и его невесту выпивкой. Это меньшее, что я могу для вас сделать.

Я никому не невеста, но решаю не уточнять ему об этом. Я живу с Десом, занимаюсь любовью с Десом и связана с Десом. Кольцо и клочок бумаги будут крайне излишними.

— Почему он продолжает называть тебя «Бастард»? — спрашиваю я Деса, когда его шаловливый друг ведет нас к одному их грязных столов.

Шум в таверне еще больше обостряется.

— Потому что таковым я и являюсь, — произносит Дес.

— Я думала, ты знал своего отца, — удивляюсь я. Разве в книге не написано было, что Король Ночи рожден в королевском гареме? Разве он не знал отца, если было действительно так?

— Я узнал о нем, когда был подростком, — говорит он. — Перед этим, — продолжает Дес, — меня относили к «Бастарду».

Кровь приливает к лицу.

— Но ведь я так тебя назвала, — говорю я, подавленная. Никогда не думала, что слово является фактическим ярлыком. (прим. Ублюдок и Бастард являются идентичными словами. Бастард — заимствовано из английского языка. По этому Калли ранее называла его не Бастардом, а Ублюдком, так как слово использовалось в ругательной форме.)

Друг Деса останавливается у столика, и мы с Десом садимся за него.

— Ангелочек, — произносит он низким голосом, — уверяю тебя, все в порядке.

Не чувствую по этому поводу, что все в порядке…

Рыжеголовый друг Торговца садится напротив нас, ударяя по столу.

— Три медовухи, — кричит он бармену в другом конце комнаты. Когда его внимание опять переключается на нас, глаза начинают поблескивать. — Десмонд, мой старый друг, ты не представил меня официально своей паре.

Дес опирается рукой на смолистую деревянную поверхность и смотрит на меня.

— Калли, — указывает он Рыжеголовому, — этот никчемный сукин сын — Федрон. Федрон, это моя пара — Каллипсо.

Федрон берет меня за руку.

— Поистине приятно, — говорит он серьезным голосом. Не зная, что мне еще сделать, я киваю, пожимая ему руку.

— Приятно познакомиться.

Федрон, очевидно, еще один друг Деса, который кажется мне непонятным. Я все еще привыкаю к тому факту, что у Деса есть друзья. И, фактически, их больше, чем у меня.

Это как-то удручающе.

Новая группка фейри входит в бар. Женщины с двумя мужчинами между ними. Они проходят через комнату, одежда на которых была более открытой и прозрачной, чем нужно. Группы переходят от стола к столу, руки гладят плечи и руки многих клиентов.

Федрон замечает, куда я смотрю.

— Проститутки, — уточняет он.

Я поворачиваюсь к нему.

— Я не вчера родилась.

Клянусь, что слежу за языком, но просто не всегда.

Федрон улыбается мне, оглядывая сверху вниз.

— Даже Бастард нашел себе ровню. — Он наклоняется вперед. — Скажи мне, Десмонд, все человеческие женщины такие сварливые на Земле?

Дес одаривает его щегольской улыбкой.

— Только самые лучшие.

— Оу! — Федрон смеется. — И они такие же пылкие в постели!

Данное высказывание меня конечно удивляет.

Разговор прерывается барменом, который ставит нам напитки. Я корчусь в разочаровании, когда смотрю на стакан с янтарной жидкостью перед собой.

Все еще не могу пить.

На другом конце комнаты свистит один из клиентов.

— Мой король! — выкрикивает он, откидываясь назад. — Когда ты уже, наконец, подойдешь и поздороваешься со старыми друзьями?

Медленная, ленивая усмешка проскальзывает на лице Деса.

— Я надеялся избежать этого рока, — кричит он в ответ.

Я наблюдаю за всем этим в шоке, потому что познаю иную часть Деса, которая сыра, не обработана и груба по каемкам. Я ничего не говорю, но сейчас он мне напоминает всех офицеров Политии и охотников за головами, с которыми работала, будучи частным сыщиком. Я не удивлена тому, что симпатизирую этой стороне Деса, несмотря на его грубость.

Фейри гогочет.

— Ага, ты все еще можешь. Моя задница слишком древняя, чтобы подняться со стула.

— Не слишком древняя, чтобы ошиваться здесь, — отмечает Дес.

Фейри снова хохочет уже вместе с остальными. Дес, видимо, хочет пойти поболтать с другими, как оказывается, старыми друзьями.

Я слегка толкаю его в плечо.

— Иди. — И киваю в сторону тех фейри. Дес сначала мнется, но потом, приняв решение, встает, забирая выпивку с собой.

— Буду через минуту, — обещает он.

Я смотрю, как он шагает прочь, выдвигая еще один стул подле друга и садится, расставив ноги по обе стороны.

— Что ты сделала с моим другом? — спрашивает Федрон.

Я с насмешкой смотрю на него.

— Не имею понятия, о чем ты говоришь.

Федрон трясет головой.

— Он ждал, пока ты не разрешила ему, прежде чем пойти поговорить. И с тех пор, как вы вошли, у него было, по крайней мере, две возможности, когда Дес мог бы, и забрал бы у тебя что-то, если бы хотел.

Я хмурюсь.

— Он и здесь торгуется? В Потустороннем мире?

— О, да. Все гребаное время. Сейчас нечасто, конечно, потому что Десмонд — король. Но тогда, когда он здесь жил, он и панцирь у черепахи мог отобрать; Дес был хорош.

Уж я-то знаю, насколько Дес хорош.

— Думаю, он уже доказал мне это множество раз. — Я поднимаю запястье, показывая Федрону множество рядов черных бусин. — Каждая из них — долговая расписка.

Он щурится на браслет.

— Так вот как он поймал тебя. Хитрый дьявол.

Я наклоняюсь вперед, положив руки на стол.

— Так вот как я поймала его, — поправляю я.

Федрон фырчит, смеясь.

— Тогда Десмонд мерзавец, раз позволил тебе так думать. Ни за что на свете он бы не оставил столько услуг не выплаченными, если бы только не планировал удерживать тебя, с твоего согласия или же против воли.

Против воли?

Мысли, должно быть, отпечатываются на лице, потому что Федрон объясняет далее:

— Ты, наверняка, много не знаешь о фейри, — говорит он. — Ни одна из них не позволит уйти своей паре только потому, что та выразила свое недовольство.

Это больше, чем немного ужасающее.

— Дес не из таких.

Федрон опять фыркает.

— Король-то Ночи? — Его взгляд переходит на Деса, смеющегося и хлопающего по спине какую-то фею с несколькими тату на лице. — Он — самый худший из них.

— Я так не думаю, — говорю я. Было несколько моментов, когда фейская сторона Деса преобладала над ним, но он всегда отодвигал ее назад и всегда ради меня.

Взгляд Федрона скользит по мне сверху вниз.

— Возможно, ты просто не сопротивлялась достаточно, чтобы подтолкнуть его к краю.

Это затыкает меня. Я не была из тех, кто жестко играл с Торговцем. Обычно так делал Дес со мной, и мы оба это знали.

— Поверь мне, — продолжает Федрон, — этот мужчина отчаянно нуждается в тебе. Он, может, и не говорит этого, но… — Он опять смотрит на Деса, чей взгляд случайно касается моего. Торговец подмигивает мне, когда замечает, что я на него пялюсь. — Попробуй быть понастойчивее, — говорит Федрон, — и увидишь. Он не отпустит тебя.

Как целое предложение может наполнить тебя как удовлетворением, так и страхом? Больше всего мне нравится то, что Дес каждой клеточкой хочет быть моим также, как и я его. Но мысль о том, что он заставляет меня оставаться с ним, с той частью, что не учитывает мои желания и нужды, пугает.

Это не Дес. Нет. Но думаю, что не хочу обсуждать это с Федроном целый вечер.

— Откуда вы знаете друг друга? — интересуюсь я, меняя тему.

Федрон делает глоток медовухи, прежде чем ответить.

— Он присоединился к Ангелам Тихой Смерти, когда я был лидером.

Мои брови укатываются на затылок. Не то, что я удивлена, что Федрон был лидером банды или что Дес сблизился с ним. Думаю, я больше поражена тем фактом, что Дес, король фей, и я здесь, в баре на Барбосе, зависаем с Федроном, который, вероятно, является профессиональным преступником. Черт, я, возможно, сижу в помещении, полном преступников. И Король Ночи не наказывает их, он с ними заодно.

Федрон наклоняется вперед.

— Теперь скажи мне: у тебя есть сестра…?

Кто-то кричит, и, слава богу, прерывает нас. В углу бара стол опрокидывается, медовуха разливается повсюду, и фейри, что спокойно сидели до этого, теперь накидываются на друг друга. Те, кто не дерется, устремляют взгляды на Деса. В ответ на их широко раскрытые глаза, Дес поднимает стакан в безмолвном тосте.

Торжественный крик пронзает помещение, и, к удивлению, он исходил не из уст тех фейри, что были за столом в углу. Подключились и другие феи. Бьется стекло, ломаются столы, свистят кулаки. К крикам подключаются проститутки, слезая с коленей и разбегаясь в разные стороны.

— Это не будет по истине удачной ночью, если хоть одна драка не завяжется, — отмечает Федрон, хватая выпивку, когда встает.

И вот подходит Дес.

— Пора идти, ангелочек.

— Мы можем потусоваться у меня на хате. Я пойду домой через часок или около того, — предлагает Федрон.

— У нас планы, но спасибо, брат мой.

— Позаботься о маленькой возлюбленной, — говорит он Десу, подмигивая в мою сторону. — Не давай мне повода приходить по твою душу. Я все еще могу надрать тебе зад. И, ради богов, мужик, в следующий раз останьтесь подольше. У меня едва получилось развратить твою девчонку.

— Резонно, — произносит Дес, пожимая ему руку. — Позаботься о себе.

Мы расстаемся с рыжеволосым фейри под звуки бьющегося стекла и криков.

Улицы Барбоса такие же шумные. Там еще больше фейри легкого поведения разгуливают по дорогам, флиртуя с подозрительными мужчинами и женщинами. Еще несколько драк на улице, группка фейри, освистывающие женщину, что посылает им воздушный поцелуй, и еще один, что стоит на крыше, выдыхая огонь из уст, который принимает форму дракона. Таких было полно — некоторые танцуют на балконах, перелетая от одного здания к другому или просто вырубаясь прямо на улицах города.

Мы проходим факелы, огонь в которых поддерживается на газу, и колеблющиеся огни, свет которых танцует на лице Деса; все это заставляет меня думать, что я нахожусь в другом времени, ну, как и в другом месте.

Дес делает глубокий вдох.

— Такое место ни с чем не сравнится, — произносит он бодро.

Что там сказал Федрон ранее? Дес тут жил? Я едва могу представить, как Торговец бродил по закоулкам, совершая сделки с пьяницами, которых становилось все больше. Если бы Дес олицетворял город, то он был бы Барбосом. Огни, хаос, преступность, секс, восхищение. Это все часть того, кем он является.

В основном, по пути нам попадаются бары, бордели и игровые залы. На тротуарах перед ними стоят уличные торговцы, продающие товары. Дес останавливает нас перед одним. И я смотрю на разложенные предметы.

— Ножи? — спрашиваю я, приподнимая брови.

— Кинжалы, мечи, булавы, топоры, — поправляет он меня, указывая на различные орудия. Как будто в них есть какая-то разница. — Я полагаю, что тебе нужно выбрать собственное оружие, раз учу тебя драться.

Мой взгляд скользит от него к лезвиям. Я никогда не была из тех опасных дамочек, что носит при себе оружие — это больше похоже на Темпер — и, глядя на все эти острые предметы, я до сих пор так и думаю.

Женщина, продающая их, начинает объяснять преимущества и недостатки различных рукояток и длин лезвий. Все это превращается в фоновый шум. Когда я смотрю на них, я вижу кровь и жестокость, от которых убегала все время.

Дес наклоняется ко мне ближе.

— Ты — не жертва, ангелочек, — напоминает он мне. — Только не здесь, в Потустороннем мире. Возьми оружие. Сделай так, чтобы следующее существо, что перейдет тебе дорогу, пожалело об этом.

Это дьявольские, злые слова, но сирена от них лишь крепчает. Черт, сломленная девушка даже становится уверенней.

Я — не жертва.

С полной серьезностью и убеждением я начинаю изучать оружие, сравнивая кожаные рукояти с металлическими, загнутые лезвия с зазубренными.

— Проведи по ним рукой, — предлагает фейри по другую сторону стола. — Нужный сам взовет к тебе.

Я трясу головой, готовая сказать ей, что я — не фейри, и это мне не поможет, но Дес берет мою руку и направляет к столу ладонью вниз, ближе к орудиям.

Намек ясен: просто попытайся. Когда он отпускает мою руку, я глубоко вздыхаю. Это не сработает. Я все равно начинаю двигать рукой по всем изделиям.

— Медленнее, — указывает продавец.

Отодвигая скептицизм в сторону, я замедляю движения. По началу, ничего не происходит.

Сюрприз, сюрприз. Как только я собираюсь повернуться к Десу и сказать ему о провале, начинаю чувствовать. Легкое покалывание, но это привлекает мое внимание к столу. Хорошо, эта некая магия все-таки может действовать на меня.

Как магнит, рука двигается к правой стороне стола. Замедляется, затем останавливается. Я убираю руку, чтобы увидеть, какое оружие неосознанно выбрала. Кинжал не более пятидесяти сантиметров от рукояти до кончика. Ручка сделана из лабрадоритового камня, а на самом лезвии вырезаны фазы луны.

Для оружия он ужасно миленький.

— Мудрый выбор, — комментирует продавец. — Лезвие сделано из ближайших руд к Царству Смерти, а металл излит из крови титанов. Рукоятка выполнена из Многоликого Камня. Мощное оружие, сделанное для достойной личности.

Чудненько. Я просто рада, что рука не приземлилась на здоровый боевой топор в конце стола.

— Мы возьмем комплект, а также пояс для кинжалов, — говорит Дес, подходя ко мне. Из-за стойки продавец вытаскивает другое лезвие — парное тому, что я только что выбрала — как и пояс с ножнами.

Я колеблюсь.

— У меня нет на это денег.

Дес смотрит на меня, как на драгоценность, прежде чем отдать женщине монеты.

— Это подарок.

Я привыкла к подаркам от Деса. Когда была подростком, он покупал мне всевозможные безделушки. Но я больше не подросток, а кинжалы — не безделушки.

Но все же, принимаю их. Я беру кинжалы с поясом у женщины, проводя по ним руками.

— Надевай, — убеждает он.

Мне не нужно больше убеждений. У меня все еще могут быть оговорки относительно владения оружием, но я не собираюсь лгать, закрепляя пояс на талии и вставляя в ножны кинжалы по обе стороны от бедер; это заставляет чувствовать себя сильной и опасной. Впервые с тех пор, как прибыла в Потусторонний мир, я снова чувствую себя так.

Всего-то нужно было пару орудий.


ГЛАВА 12

Дес не слишком разглагольствовал об Арестисе к тому времени, как мы покидаем Барбос и летим к наименьшему из парящих островов в Царстве Ночи, так что ничего от него не ожидаю.

Я лечу подле Деса, не обращая внимания на его настроение. Ночной воздух теребит мне локоны, как любовник, теплый поток воздуха несет нас с Десом через измерение.

Полет по-прежнему захватывающий, как и в первый раз, когда взмыла к небу, и я коротко задаюсь вопросом, как вообще спокойно вернусь к ходьбе. Перед тем, как Дес научил меня летать, все, чего я хотела, чтобы эти животные черты исчезли. Сейчас не знаю, откажусь ли вообще от них, чтобы быть нормальной. Конечно, крылья дают о себе знать, когда проходишь через узкие проемы или спишь на спине, что почти невозможно, но они также открывают и иную сторону во мне, ту, что дика и свободнее, чем Каллипсо Лиллис, одинокий частный детектив.

Это довольно долгий полет до Арестиса, и, когда я, наконец, вижу остров, то удивляюсь, какой он темный. Большинство мест, которые мы посещали, были ярко освещены. Только Мемнос, Земля Кошмаров, походила на эту темноту; и увиденное вызывает у меня волнение.

Я быстро осматриваю нижнюю часть острова, где сотни, если только не тысячи, пещер усеивают скалистую поверхность. Несколько минутами позже мы уже полностью достигаем Арестиса, и мне удается хорошо разглядеть самый маленький и бедный остров Царства Ночи.

Я вижу ряды скромных и невзрачных коттеджей, построенных вдоль мелкого ручья, где вода блестит под звездным светом. Странные растения растут внутри и вокруг краев русла реки, но за пределами этого места — пустыня.

Дес все еще безмолвен, когда мы вдвоем садимся на мерцающий песок, который покрывает большую часть того, что можно увидеть. Остров небольшой, вероятно, всего шестнадцать километров в длину или около того. Некоторые из других плавающих островов казались массивными, но это место… оно похоже на запоздалую мысль, забытую большей частью Потустороннего мира.

Может поэтому он нравится мне. Есть что-то привлекающее в царившем здесь одиночестве. И здесь, так далеко от остальных городских огней, чувствуется, будто существуют только я, Дес и бескрайний океан звезд.

— Здесь я вырос, — говорит он так тихо, что я почти не слышу.

Мое внимание переходит от скромного пейзажа к нему.

— Правда?

Кажется невозможным, что такой красиво сложенный, как Дес, вышел из этих несчастных, запустелых земель.

Он рассматривал все отдаленным взглядом, будто затерялся в воспоминаниях.

— Мать работала городским писарем. — Он указывает на скопление зданий вдалеке. — Она обычно приходила домой с запятнанными пальцами и пахла пергаментом.

Я едва дышу, боясь, что любое, что сойдет с моих уст, нарушит рассказ.

— Мы были так бедны, что даже не жили в собственном доме. — Дес выглядит одновременно и счастливым, и огорченным, пока вспоминает. — Мы жили в пещерах Арестиса.

— Можно посмотреть, где именно? — прошу я.

С лица Деса стираются все эмоции.

— Его больше нет. — Он смотрит мне в глаза. — Но могу показать тебе пещеры.


***

Я наклоняю голову, пока пробираюсь по пещерам под поверхностью Арестиса. Скала здесь превратилась в лабиринт из сотовых структур. В этом месте таится печальная красота, как радуга в масляном пятне.

Туннели холодные и сквозные, тесные и влажные.

Здесь жил Дес.

Мой возлюбленный, Король Ночи, проводил дни — года — в этих пещерах. Такое существование, кажется, жестоким в таком волшебном месте, как Потусторонний мир.

— Твоя мать вырастила тебя здесь? — спрашиваю я.

Его мать, писарь. Та женщина, как утвердил Дес, которой я бы понравилась. Та женщина, которая, должно быть, когда-то была частью королевского гарема.

Дес кивает с напряженной челюстью, когда мы проходим через туннели.

Я осматриваю мрачные пещеры. Здесь царит некая темная магия, глубоко внутри камня. Она состоит из отчаяния и желаний, несбывшихся вожделений и мечтаний, что навсегда заперты.

Как получилось так, что сын, рожденный в королевском гареме, очутился здесь? И как мальчик, что рос здесь, стал королем?

— Что насчет отца? — любопытничаю я, переступая лужу.

— Забавно, что ты спросила о нем… — То, как он говорит, не чувствуется совсем забавным.

Он позволяет словам исчезнуть в небытие, и я решаю не давить на него. Впереди нас туннель переходит в кратер размером с футбольное поле. До сего момента мы были на нижнем уровне поверхности, но здесь звезды мерцают над головой, сияя в углубление в форме чаши. Дес выходит вперед и вышагивает по кратеру, огромными ботинками поднимая вверх пыль.

Где-то рядом с центром он встает на колени. Белые волосы, широкая, мускулистая спина, татуировки и эти крылья, которые он упрямо отказывается скрывать, выглядят так привлекательно — очень чарующе и весьма трагично.

Он мой личный сорт спасения, но у меня создается впечатление, что сейчас Дес — тот, кто нуждается в спасении. Я подхожу к нему сзади, кладя руку ему на плечо.

— Это место, где она умерла, — произнес он тихо.

Я чувствую, как желудок падает от признания. У меня нет подходящих слов. Дес смотрит на меня. Он очень редко позволяет мыслям отражаться на лице, но прямо сейчас Десмонд не пытается отгородиться, и я остро ощущаю всю ту боль, которая была в нем.

— Я смотрел, как она умирает.

У меня перехватывает горло. Я не могу себе представить. Одно дело — видеть, как монстр в виде отчима истекает кровью на кухонном полу, а другое — наблюдать за тем, кого любишь, как он умирает.

Я обхожу его, чтобы встать спереди, и он обхватывает мою талию. Затем Дес поднимает низ рубашки и прижимается поцелуем к мягкой коже, потирая ее большими пальцами. Я зарываюсь пальцами ему в волосы, ослабляя кожаный ремешок, что сдерживает их.

Эта трагедия, возможно, произошла очень много лет назад, но сейчас похоже, что все это разворачивается в памяти моей пары, как свежие события.

— Что случилось? — интересуюсь я тихо.

Я почти ничего не спрашивала. Бог свидетель, есть воспоминания, которыми я ненавижу делиться.

Он глядит вверх на меня с распущенными волосами.

— Мой отец.


ГЛАВА 13

Мой отец.

Если это не предчувствие, то тогда не знаю, что почувствовала.

Дес встает, расправляя крылья. Затем прочищает горло.

— На этом достаточно. — Он берет меня за руку. — Есть еще одно место, куда я хочу тебя сводить прежде, чем мы отправимся в Сомнию.

Я все еще горю желанием расспросить Деса о родителях, но и по языку его тела понятно, что с меня хватит секретов на эту ночь. Возможно, на многие ночи.

Неохотно я взлетаю к нему в небо. Понятия не имею, куда он хочет со мной отправиться, но когда под нами исчезает Арестис, я осознаю пределы нашего визита. Не будет тура по оставшимся местам острова, никаких изучений местности и обсуждений жизни Деса здесь.

Это последнее — единственное, о чем хочу знать больше всего. Я продолжаю собирать кусочки прошлого Деса из разных источников, но они поднимают лишь больше вопросов, чем ответов. Все, что я знаю: Дес родился в королевском гареме Царства Ночи, но вырос в Арестисе. Он перебрался на Барбос и присоединился к «братству», потом в какой-то момент стал почетным солдатом и королем. Он наблюдал, как умирала мать, и винил отца. О, еще в течение всего времени он строил карьеру на Земле в качестве Торговца.

То, что я не знаю: да практически все остальное.

Ветер ерошит его волосы и одежду, пока мы летим. Здесь, посреди ночного неба, он выглядит совершенно спокойно. Не могу сказать, надел ли он тщательно скрытную маску или же действительно оставил отчаянную боль в Арестисе. Однако, я, наконец, могу увидеть у загадочного Торговца его собственных демонов.

Этот полет довольно длинный, чем другие, и к тому времени, когда мы спускаемся, уже не остается сил.

Плавающий остров, на который мы прилетели, кажется, усыпан блестящими водоемами и залитыми лунным светом полянами. Здесь и там разбросаны искусно построенные виллы и несколько храмов. Вдали — мерцающий город, белые стены которого освещены огнями. Дес направляется прямо к нему.

Когда мы приближаемся, разбросанные дома начинают все больше и больше сближаться, постепенно меняясь от сельских к городским. Сам город стоит на краю острова, белые здания строятся вдоль скалы. Через остров протекает переливающаяся река, воды которой светятся ультрамариновым цветом. Когда она достигает конца острова, то разливается за край, и водопад превращается в туман сотнями метрами ниже.

Мы пролетаем мимо центра города и следуем вверх по течению реки, склоняясь к внутренней части острова, затем взлетаем над холмами, откуда река светится лентой далеко внизу. Вскоре холмы становятся горами, поверхность которых покрыта густой, цветущей листвой.

Мы начинаем лишь спускаться, когда приближаемся к особенно просторному горному пику. Здесь стоит роскошный из белого камня дом, украшенный всеми марокканскими атрибутами, как у дворца Деса.

Мы облетаем его, приземляясь на переднем дворе. Единственные звуки вокруг нас — тихие стрекочущие цикады и журчание потоков воды.

Я кручусь, осматривая впечатлительное здание и гору под ним.

— Добро пожаловать на Лефис, — говорит Дес. — Город Влюбленных.

Он берет меня за руку, ведя по дому с кафедральными потолками и кафельными полами; единственный свет исходит из десятков ярких фонарей, которые висят на потолках над нами. Края арочных дверных проемов инкрустированы более раскрашенными плитками цвета изумруда, индиго и хурмы. Толстые, окрашенные колонны держат широкие потолки, из-за чего место ощущается еще просторнее, чем на самом деле.

Сколько бы я не захотела упиваться этим домом, внутри мы не задерживаемся и выходим на задний двор. Тут стоит огромная беседка, занавески которой развеваются в ночном воздухе. За ней следует река, что светится бледным сине-зеленым цветом.

Люминесцентная река каскадом ниспадает в мелководный водоем перед нами. С другой стороны вода льется дальше вниз по горе. Дес отпускает мою руку и тянется назад, чтобы снять футболку через голову. Магия разъединяет материал, когда он сходит с суставов крыльев, и потом переформировывается назад.

Торговец отбрасывает футболку, сокращая путь через беседку в сторону воды. Затем поднимает ногу, снимая один ботинок, потом другой.

И смотрит на меня через плечо.

— Нужна помощь, ангелочек? — спрашивает он.

Перед тем, как ответить, я чувствую, как одежда сама по себе ослабевает и магически сползает с тела, как кожура от банана. Я издаю небольшой визг, когда она скользит по коже, падая кучей к ногам и изящно оставляя меня голой. Дес шагает ко мне, и последняя часть из его одежды падает вниз. Я когда-нибудь привыкну к его виду во всей красе или к тому, как он смотрит?

Доходя до меня, он останавливается. Затем, взяв мое лицо в руки, глубоко целует.

— Я годами представлял, как приведу тебя сюда, — признается он, когда прерывает поцелуй.

— Правда?

Он вновь берет меня за руку, идя назад через беседку к реке.

— Много раз.

Я осматриваю пейзаж свежим взглядом. Мысли о том, что он воображал, как приведет меня сюда, вызывало головокружение, хотя я и сама представить не могла, что такое место вообще существовало.

Его голос становится низким.

— В дали друг от друга, когда я думал о тебе, многое себе воображал и фантазировал.

Божечки. Просто сказанные им слова вызывают во мне волну жара. То, как он смотрит на меня, помогает не меньше. Будто я — его звездный свет, а он — тьма, готовая поглотить меня.

— Возможно, — он отходит назад к краю воды, погружая в нее ногу, — если ты раскроешь свои карты сегодня, я даже поделюсь несколькими креативными идеями — за свою цену, конечно.

Я довольно-таки уверена, какова будет цена, что он просит, и буду более чем готовой заплатить.

Сначала воды касаются пальцев ног, затем кончиков крыльев. Сантиметр за сантиметром мое обнаженное тело погружается в водоем.

Есть что-то в этом месте, в тяжелом запахе жасмина, влажной земли в воздухе и опьяняющем чувстве от полного внимания Деса ко мне, отчего перехватывает дыхание и тяжелеют веки. Грудь набухает, а вожделение отдается болью в лоне. Вероятно, это все остров — Город Влюбленных, или, возможно, странная магия между нами, но он полностью поработил меня.

Я хочу, чтобы Десмонд обрушил на меня все это безумие. На нас.

Он смотрит на меня все это время, пока мерцание воды отражается в его глазах. Странное чувство — позволять тому, кому доверяешь, видеть себя голой. Это одновременно и пугающе, и ободряюще.

Я хлопаю ресницами. Сирена во мне взывает нырнуть глубоко в водоем и понежиться в водах. Но я немного отвлекаюсь на луну над нами. Здесь, в маленькой светящейся заводи, удовлетворены наши обе первозданные сути.

Я подхожу к Десу, касаясь его груди своей, и медленно провожу по татуировкам, покрывающим руку, что посылает по нему небольшую дрожь.

— Продолжай так делать, любимая, и я не проведу этот вечер так, как запланировал, — говорит он грубым голосом.

По одному взгляду можно понять, что он серьезен. Также знаю, что это никак не влияет на мою силу воли. Может, я не хочу с этим затягивать. Может, я хочу быстрого и свирепого Короля Ночи, а не медленного и жестокого.

Дес обхватывает мою талию и прижимается к груди. Затем наклоняется и одаривает поцелуем каждую мою щеку, пока его восхитительно влажные волосы ниспадают мне на кожу.

— Я мог бы потеряться в тебе, — шепчет он.

Дес обхватывает моими ногами свою узкую талию, и я чувствую прикосновение члена, уже твердого и готового. От этого ощущения лицо покрывает румянец.

— Что это? — произносит он тихо, целуя покрасневшие щеки. — Моя сирена… стесняется?

Я издаю хриплый смех. Он мерзавец даже тогда, когда ведет себя мило.

Дес прижимается носом к моему лицу.

— Я бы звезды с неба украл для тебя, — шепчет он мне на ухо. — Что угодно, чтобы услышать этот смех.

— Ты бы не украл их, Дес, — говорю я. — Зуб даю, ты бы выбил у них сделку, и они уже сами потом спустились бы к тебе.

Его глаза сверкают от удивления.

— Ты слишком меня хвалишь.

Вместо того, чтобы сказать что-то в ответ, губами я нахожу его, впиваясь в них грубо, и провожу рукой по его щеке. Пусть это и будет ответом.

Он еще сильнее сжимает меня, прижимая мой таз сильнее, даже когда его губы противостоят моей страсти. Дес стонет мне в уста и обхватывает руками спину. Я нетерпеливо двигаюсь в его объятиях, пока кожа не начинает светиться.

Это было так давно. Очень давно. Внезапно я осознаю, что у меня нет веской причины объяснить это. Нашим телам нужно многое наверстать.

Дес прерывает поцелуй достаточно долго, касаясь лбом моего. Его глаза следят за моими, выискивая разрешения. Я потираюсь об него еще раз, безмолвно поощряя. Десмонд немного приподнимает мое тело так легко, подстраиваясь, а затем скользит в меня, прижимаясь головой ко мне и пожирая глазами мои эмоции.

Я не в силах застонать, когда ощущаю его внутри себя. И все же это гораздо больше, чем просто секс. Это он, я и окружающее нас место.

Если бы я могла испить его полностью, то сделала бы это. Он — моя совесть, мой кошмар, моя пара. Мужчина, который пьет эспрессо из малюсеньких чашек и иногда носит смешной пучок. Этот же мужчина, которому нравится дикая, грешная часть меня, даже с которой мне порой не комфортно.

Я откидываю голову назад, смотря на звезды. Тысячи и тысячи звезд над ними, чей свет целует кожу. Между каждой из них — непостижимая тьма. Она вокруг меня, внутри меня, занимающаяся со мной любовью.

Дес двигается вперед и назад внутри лона; член растягивает меня самым изысканным способом. Я обхватываю Десмонда руками, прижимаясь ближе. Уже мерцает не только вода. Сияет кожа — сирена полностью наслаждается водой вокруг нас и мужчиной внутри нас.

Прямо по середине акта он несет меня к водопаду, где скалистые горы образуют стену. Прижимая меня к ней спиной, Торговец хватает мои запястья и прижимает их к каменной поверхности.

— Правда или Действие? — резко спрашивает он, все еще входя в меня.

Что, он шутит? Когда я тут же не отвечаю — потому что мозг выключился где-то несколько минут назад — он выходит из меня. Я издаю страдальческий стон, ощущая пустоту без Деса между ног.

Мне нужно получше узнать моего коварного фейри.

Он уходит под воду, кладя мои ноги себе на плечи. И затем я чувствую, как прижимаются его губы к моему сосредоточию. Теперь я испускаю стон, который удерживала ранее. И, слава богу, что Дес под водой; это, черт возьми, один из неловких звуков.

Пока я прижимаюсь спиной к скале, задыхаясь, осознаю, что это его Действие. На этот раз я не жалуюсь на способ погашения долга Торговцу.

О боже, совсем не жалуюсь.

Сперва, он посасывает одну складку, потом другую. Я двигаюсь напротив него; его ласки сводят меня с ума. Язык находит клитор, и неожидаемый оргазм вырывается из самых глубин. Я выкрикиваю и извиваюсь, зарываясь пальцами ему в волосы.

Не знаю, как этот умный мужчина понял, что я кончила, — как и сказала, мозг уже давно вырубился, — но он убирает ноги с плеч, когда встает. И затем с одним плавным толчком член снова во мне, доставляя удовольствие изнутри.

— Готова ко второму разу? — спрашивает он. Дес даже не задыхается от темпа.

Многократный оргазм? Кто этот мужчина?

Он начинает двигаться жестче, глубже, и, словно кукловод, тянет за ниточки моего тела, подводя меня к краю. Я сильнее сжимаю его. Это так грубо и сладко, беспощадно и маняще. Я почти сожалею, что хочу этого быстро и жестко. Так с Десом я могу провести вечность.

Гипотетически.

В тот момент, когда он целует меня, я кончаю. Как прорванная плотина, высвобождаюсь второй раз. Я задыхаюсь у его рта, держась за него так, будто он единственное, что не заставляет меня уплыть. И затем кончает Дес, крепко впиваясь губами в мои. Толчки становятся даже более глубокими и сильными.

Кажется, что мы проводим вечность на данный момент, заключенные воедино, и для нас нет ни начала, ни конца. Но эта вечность все же заканчивается. Мы прерываем поцелуй, и Дес расслабляется, выходя из меня. Никто из нас не хочет отпускать друг друга; дыхание тяжелое, тела ласкают прикосновением.

— Никогда не оставлю тебя, — говорит Дес хриплым голосом, в котором чувствуется вся глубина чувств ко мне.

— Как и я тебя. — И сжимаю его сильнее.

Не знаю, как долго мы еще стояли вот так. Но, думаю, достаточно, пока моя кожа не начинает тускнеть, а дыхание успокаиваться.

— Ангелочек, — в конце концов, выдает Дес. — Я кое-что хочу показать тебе.

С большим нежеланием я выскальзываю из его объятий. Беря меня за руку, Дес тянет меня к водопаду; ноги скользят по речным камням. Мы проходим под каскадом воды, которая льется мне на голову и плечи.

На другой стороне свечение воды освещает очертания пещеры. Дес щелкает пальцами, и сразу появляется свет. Сотни мерцающих свечей обставляют почти каждую поверхность пещеры, мягко мерцая в темноте. Свет от воды и пламени танцует по потолку, сияние которого гипнотизирует.

— Вау, — вздыхаю я.

Будто попала в сон.

Прямо посреди всех свечей — мягкое ложе, сложенное одеялами,


а подле него — поднос с едой.

Дес плывет к краю водоема, выбирается на каменный выступ пещеры и приглаживает назад волосы. Затем поворачивается и тянется ко мне; каждый сантиметр его потрясающего тела восхитительно блистает. Я беру руку Деса и следом за ним выбираюсь из воды с отяжелевшими крыльями. Перед тем, как взять полотенце, он подходит сзади и пробегается рукой по перьям.

Теплое прикосновение волшебства щекочет мне спину, и в одно мгновенье крылья, кожа и волосы высыхают. Когда я смотрю на него вновь, замечаю, что он и себя высушил.

Примерно в этот момент я осознаю, что мы с Десом еще голые. Так странно и приятно быть обнаженными перед друг другом. С этим мужчиной я только познаю большинство нераскрытых приятностей и моментов.

Я ступаю на ложе и сажусь на колени, растягивая крылья назад, пока неподалеку бурлит водопад. Это похоже на какой-то первобытный храм, который отдает должное богу Десу.

Торговец садится рядом со мной, концы его крыльев покоятся на соседнем камне. После он осматривает наше окружение.

— После стольких лет, я вновь оказываюсь в пещере, — подмечает он иронически. Слова напоминают мне о тех пещерах в Арестисе.

В этот момент он выпускает на поверхность свою уязвимость.

Даже сейчас Дес с усилием пытается раскрываться.

Я хочу сказать ему, что это место — идеально, что он — идеален. Что я храню и лелею каждую разбитую часть его. Но ничего из этого не говорю. В конце концов, в глубине души он стеснен эмоциональной близостью, как и я.

Вместо слов, я тянусь и провожу рукой по его крыльям. Он закрывает глаза, будто смакует ощущения. Поднимаясь, я обхожу его и изучаю серебряную кожу, рукой касаясь каждого когтя и сустава.

Под прикосновением я чувствую дрожь. Его крылья растягиваются в ответе, отчего виднеются отчетливые вены даже в тусклом помещении.

— Я всегда предполагала, что у фейри крылья, как у бабочек, — признаюсь я.

— Ты не ошибаешься, — говорит Дес, все еще сидя спиной ко мне. — Мои просто в особенности редки.

Дес долго оборачивается, чтобы обхватить меня за талию и потянуть обратно на ложе, затем гладя руками вниз, к моей заднице. Он заставляет кожу светиться, а сирену проснуться.

Выражение Деса, конечно, полностью невинно.

Я одариваю его взглядом типа: я за тобой слежу.

Его глаза сверкают, и он смеется.

— Так подозрительна к моим побуждениям. Будто думаешь, что я только и пытаюсь залезть к тебе в трусики.

Как будто это не так. Он же скользкий ублюдок.

— Так говоришь, будто не лишил меня в буквальном смысле штанов пять минут назад, — говорю я.

— Думаю, это было больше, чем пять минут назад.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. По-видимому, эго человека-мужчины и фейри-мужчины ничем не отличается.

Дес растягивается рядом со мной и кладет руку на изгиб моей талии. Теплый, влажный воздух этого места ласкает кожу и завивает волосы.

Подталкивая себя ближе, я опять тянусь и продолжаю водить рукой по крыльям Деса.

— Получается, у всех фейри крылья насекомых, кроме тебя? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Большинство, но не все, — отвечает он, гладя рукой от талии к груди. — Есть и другие виды крыльев. У некоторых фейри есть птичья крылья, как у тебя.

— Почему у тебя иные? — интересуюсь я.

Он смотрит куда-то вдаль, большой палец хаотично гладит мою кожу, вызывая мурашки.

— Некоторые говорят, что мои корни уходят вглубь во времена драконов, — шепчет он, пока свет свечей танцует на его теле. — Другие же думают, что мы произошли от демонов.

Драконы? Демоны?

Черт.

Я не собираюсь притворяться, что понимаю, как на фейри отражается их происхождение.

— Я всегда думала, что крылья у них выглядят, как у летучих мышей.

— Летучих мышей? — Дес удивленно приподнимает брови, пытаясь понять меня.

Я почти уверена, что снова оскорбила его, но потом он откидывает голову назад и начинает смеяться.

— Так что же? Драконы или демоны? — спрашиваю я.

Дес игриво приподнимает плечо.

— Древо семьи уходит так далеко, что никто и не помнит этого времени.

Думаю, что мать Деса, писарь, рассказывала маленькому мальчику с белыми волосами кучу историй, и где-то среди них, сказки про происхождение. Я немного улыбаюсь от данной мысли. Не могу представить, что драконы существовали… или что могу происходить от одного из них.

— Что это? — спрашивает Дес, касаясь пальцем нижней губы, будто хочет украсть улыбку для себя.

Я трясу головой.

— Просто представляю, как ты — маленький мальчик — слушаешь мамины истории про предков.

Моментально на лице Деса стираются все эмоции.

Я сказала не то, знаю. И ожидаю, что он отодвинется и уйдет, как и в другие разы. Сердце томится от такой возможности.

Но он не уходит, не оставляет меня. А просто говорит:

— Истории по отцовской линии семьи.

Тот самый отец, который что-то сделал с его матерью.

Упс.

Теперь смотрю на крылья свежим взглядом; я и не осознавала, что они могут олицетворять что-то ужасное из его прошлого, как и мои. Странно смотреть на его крылья и видеть что-то отличное от того, что видит он.

Я тихо спрашиваю:

— Как думаешь, ты происходишь от демонов или драконов?

— Зная отца? От демонов.

От такого заявления у меня сжимается горло. Я очень-преочень хочу спросить его про отца, но не могу заставить себя сформулировать слова. Ясно, как день, что между их отношениями зарыт океан горечи и гнева.

— Что ж, — говорю я, гладя утонченные изгибы ближнего ко мне крыла, — какое бы ни было происхождение, я думаю, оно безупречно.

От прикосновений по телу Деса пробегается дрожь.

— Это не пугает тебя? — спрашивает он. — Что, возможно, во мне течет немного демонской крови?

Я пожимаю плечами.

— Мы встретились, когда я убила отчима. — Я трогаю кончиком пальца один из его когтей. — И видела, как ты караешь людей. Думаю, мы уже прошли данный этап.

От моих слов его взгляд углубляется. Он тянет меня к себе, укрывая одним крылом, как одеялом, целует кончик носа, а затем кладет подбородок выше лба.

— Спасибо, ангелочек, — произносит он спокойно.

Я не уверена, за что именно он меня благодарит, но все равно киваю, поглаживая его лицо. Немного погодя, глаза закрываются; тело принимает тепло Деса.

Так мы проводим нашу первую ночь на Лефисе. Не в роскошном доме за бассейном, а в этой скромной пещере с переплетенными телами.


ГЛАВА 14

Когда мы с Десом наконец возвращаемся в Сомнию, что-то во мне заметно отличается. Я больше не ненавижу свои крылья… или чешую с когтями. Каким-то образом на протяжении недели поняла — то, что пугало меня, теперь… придает сил.

Я могу летать. Могу надрать зад голыми руками.

В этом всем была сила, неважно, стоял за этим Карнон или нет.

Тренировки с Десом также укрепили мою смелость. Клянусь, руки и ноги теперь более подтянутые и рельефные, и хоть даже я все еще не могу нанести удар по Десмонду, все равно начинаю драться с еще большей уверенностью.

Не буду признаваться в этом ему, но рада, что он заставляет меня тренироваться. Может, я и ненавижу процесс, но надеюсь на результаты. Также начинаю влюбляться в парочку сладких лезвий, прикрепленных к бедрам. Сейчас они клацают об одежду, когда мы с Десом идем по уже знакомым мне коридорам дворца.

Комната в башне, куда ведет меня Десмонд, здесь самая наикрутейшая. Окна от пола до потолка полностью из стекла, и помещение позволяет смотреть на Сомнию с высоты птичьего полета от заграждений дворца до города, простирающегося за его пределами.

Помимо фонарей, висящих над головой, единственный предмет мебели в комнате — массивный стол, установленный на двоих. То, что стоит на нем, выглядит и пахнет, как индийская еда, моя любимая.

С важным видом Дес идет к столу, одетый все в те же черные штаны и убийственные ботинки, которые носил на Земле. Волосы завязаны сзади кожаным ремешком. Я смотрю на плотные связки мышц и татуированную кожу руки, когда он отодвигает для меня стул. Единственное фейское дополнение к его образу — это три бронзовых военных браслета, которые овивают бицепс, и это в значительной степени просто повышает его сексуальную привлекательность.

Я устраиваюсь на стуле, наблюдая, как он садится на свой.

Перед тем, как наложить себе еду, Дес делает это за меня. Тарелка Алу Гоби5 и риса поднимаются в воздух и, извиваясь, летят ко мне.

Пока я начинаю накладывать себе еще, чайник двигается к кружке перед моей тарелкой и наливает мне чай масала.

— Как ты вообще смог заполучить все это? — спрашиваю я, заканчивая набирать еду.

Дес облокачивается на спинку, слишком гордясь собой.

— Есть свои преимущества быть королем.

Он проводит добротные пять минут, наблюдая, как я ем, прежде чем присоединится. Знаю, что Дес сам любит хорошую индийскую пищу — он тот, кто познакомил меня с кухней, — но Торговец, похоже, больше интересуется моим довольствованием, чем собственным.

— Не возражаешь заняться делами во время обеда? — вдруг спрашивает Дес.

Я пожимаю плечами. Мы теперь в Сомнии, а значит, Дес возвращается к работе, а я к поискам занятий для себя. Нет почти ничего хуже, чем скука, поэтому вовсе не против дел за столом.

Я вытираю рот салфеткой.

— Что за дела?

Дес щелкает пальцами, и лист пергамента появляется передо мной в воздухе и приземляется на тарелку с курицей тикка масала6, из-за чего оранжевый масляный соус распластывается на бумаге.

Наклоняясь вперед, хватаю бумагу и салфеткой смазываю с нее соус.

— Это было так необходимо? — спрашиваю я, хмурясь, когда мои старания очистить бумагу заканчиваются еще большим размазыванием соуса по ней.

На пергаменте есть таблица сортировки: один столбец содержит список имен, другой — пол, следующий — даты и время, четвертый — местоположение, а затем, наконец, столбец, содержащий, видимо, заметки.

Торговец кивает, указывая на бумагу.

— Это список воинов, которые исчезли за последние три месяца, — говорит он, делая глоток чая.

Я приподнимаю брови, снова смотря на таблицу. Видеть столь множество имен ошеломляет, и в этот список входят не только пропавшие женщины-воины, но и пропавшие мужчины.

До сих пор мы с Десом мало говорили о мужчинах, что исчезли из Царства Ночи, главным образом потому, что, в отличие от женщин, они не возвращались, не давая нам никаких зацепок относительно того, что могло бы произойти с ними.

— Замечаешь что-нибудь необычное? — спрашивает Дес, смотря на меня из-под обода кружки.

Я продолжаю просматривать таблицу.

— Знаешь, если хочешь, чтобы я что-то заметила, мог бы взять и сказать… — Мои слова испаряются, когда добираюсь до дат.

С тех пор, как Дес убил Карнона, не исчезла ни одна девушка… кроме пяти мужчин.

Я поднимаю взгляд на Торговца.

— Мужчины все еще исчезают.

Дес глядит в окно на мерцающий внизу город.

— Многие исчезают в Царстве Ночи, — говорит он непринужденно. — Это может ничего не значить.

Я практически улавливаю то, что следует за его утверждением.

— Что это? — интересуюсь я, опуская пергамент.

Он делает еще глоток чая.

— Четверо из пяти последних мужчин, что исчезли, были воинами.

Слишком много исчезновений, чтобы быть совпадением, а это значит…

Ничего не кончено.

Бумага немного шелестит, когда моя рука начинает дрожать.

— Но ты же убил его, — произношу я мягко.

Взгляд Деса смягчается, когда он смотрит на меня.

— Я убил Карнона.

Мне требуется еще несколько секунд, чтобы собрать воедино то, чего не озвучил Дес.

— Кто-то другой похищает фейри, — говорю я с широко раскрытыми глазами.


ГЛАВА 15

Карнон похищал только женщин. Теперь, когда Дес убил его, эти исчезновения прекратились. Об этом и говорит бумага. Но мужчины…

— Так ты думаешь, что за этим стоит не один человек. — Я гляжу на Деса через стол, ошеломленная. — Но… зачем? И как?

Дес проводит рукой по светлым волосам, мышцы на которой немного перекатываются.

— Разбираюсь с этим.

В это время заходит Малаки широким и сильным шагом, похожий каждым сантиметром на пирата с глазной повязкой и небритыми щеками.

Он роняет на стол большой, вощеный лист.

— Приглашение на Солнцестояние, уже третье, к твоему сведению. — Затем Малаки морщит нос. — Фу, чем пахнет? — произносит он и корчит лицо, глядя на тарелки с индийской едой, которой заставлен весь стол.

Он только что выразил отвращение к моему ужину?

Дес вновь откидывается назад, скрещивая руки на груди.

— В этом году мы не собираемся на него.

Малаки присаживается, и перед ним возникает тарелка со столовыми приборами. Моментом позже он тянется за подносом с самосой7.

— Реально? — говорю я саркастически, приподнимая брови. Ранее он возненавидел еду, а теперь собирается ей полакомиться. — Что за выходки?

Он смотрит на меня в замешательстве, пока кладет самосу себе на тарелку. Но после он возвращает внимание на Деса.

— Это действительно плохая идея.

Десмонд приподнимает плечо.

— В прошлый раз, когда Калли посетила другое королевство, она была кое-чьим заключенным.

— А затем ты убил этого короля, — плавно произносит Малаки. — Думаю, каждый знает, что не стоит и пальцем трогать твою пару.

— Мы не идем, — повторяет Дес.

— Быть парой не освобождает тебя от обязанностей короля.

— Поосторожнее. — Слова Деса разрезают воздух в комнате, как кнут, которым управляет его сила.

Малаки поправляет себя на стуле и наклоняет голову.

— Мои извинения, король.

Тело Торговца, похоже, расслабляется, и та сила, что сотрясала воздух, начинает убывать.

— Loi du royaume8, — тихо произносит Дес.

— Я знаю. — Губы Малаки становятся жестче.

Я переглядываюсь между ними двумя. До сих пор я могла хоть как-то следить за разговором, но теперь меня потеряли.

— Что это значит? — интересуюсь. — Фраза, что ты произнес.

Дес кивает на друга.

— Скажи ей, Малаки. Если она должна пойти и подчиниться правилам Солнцестояния, потому что ты считаешь это хорошей идеей, тогда скажи ей, чем ей придется пожертвовать.

Малаки вздыхает и после поворачивается ко мне.

— Знаешь, люди говорят «Живешь в Риме — живи как римлянин»?

Я щурюсь на него.

— Ты знаком с этой фразой? — Он не подает вида фейри, который зависает на Земле.

— Ты ее понимаешь? — настаивает он.

Переводя взгляд от него к Десу, я сомнительно киваю.

— Это закон в Потустороннем мире.

Я до сих пор не втупляю.

— Если фея находится в Царстве Ночи, — объясняет Малаки, — то должна соблюдать его законы. Дес не хочет, чтобы ты покидала королевство, потому что вам обоим придется соблюдать законы другого королевства.

— Почти также и на Земле, — говорю я, не понимая, почему это такая проблема.

— Царство Флоры порабощает людей, — отрезает Дес.

А. В этом и заключается истинная проб…

БУМ!

Комната содрогается, когда волна магии прокатывается по нам, опрокидывая меня из сиденья. Тарелки и другие принадлежности дребезжат на столе, некоторые падают с края, разбиваясь о пол. Вдалеке я слышу приглушенные кашли.

Мы трое переглядываемся.

Что за…?

Все мы начинаем трепыхаться. Стул опрокидывается позади меня из-за быстрой спешки встать и понять, что происходит. Малаки, Дес и я выбегаем из комнаты, забывая об ужине, пропавших воинах и королевствах, что еще держат рабов.

В коридорах мечутся феи, пытаясь найти убежище. Один из служащих дворца подбегает к нам, торопливо кланяясь Десу.

— Произошло нарушение безопасности, — объясняет он, задыхаясь. — Один из порталов уничтожен — что-то пересекло его и разрушило.

— Собрать сотню лучших солдатов и предупредить встретить нас снаружи.

Как только Дес отдает приказ, служащий удаляется, убегая по тому же пути, по которому пришел. Мы продолжаем идти. Вместо того чтобы направиться к главному этажу дворца, я следую за Малаки и Десом к одному из балконов.

Глаза сканируют горизонт, выискивая хоть что-то, что объяснит эту неистовую волну магии. Я уже ощущала нечто подобное… Дес переводит взгляд с горизонта на меня. Он приоткрывает уста, и уверенна, что сейчас он отошлет меня обратно внутрь.

Но Десмонд, напрягшись, смыкает челюсть. Шагая ко мне, он кладет руку мне на шею.

— Хочешь присоединиться ко мне? — интересуется он.

— Как и всегда. — Это по большей степени инстинкт, чем желание. Куда идет моя пара, туда и я.

— Десмонд…, — возражает Малаки.

— Будет опасно, — предупреждает он меня, игнорируя друга. — Кто-то из нас может умереть. Ты все еще уверена?

Сердце колотится, как бешеное. Я когда-нибудь говорила, что любовь Деса будет удушающей? Что она будет укрывать меня, как смирительное одеяло? Потому что она не удушающая или укрывающая от всего. Она опасна и всепоглощающа, и сейчас она оставляет во рту привкус по типу крови и дыма.

— Уверена.

За нами Малаки вскидывает руки.

Дес кивает мне с таким выражением, что ни к чему хорошему это не приведет.

— Следуй за мной и держись в безопасности. Это приказ.

Он разворачивает позади себя крылья, расцветая, как какой-то извилистый, колючий цветок. В ответ, мои собственные раскрываются шире. Со вспышкой магии он вздымается в ночное небо, подталкивая себя крыльями к звездам. Мой же взлет не так изящен, но секундами позже я уже следую за Королем Ночи с Малаки, который летит позади.

Я не вижу, что могло вызвать сумятицу, пока мы не присоединяемся к воинам Деса. Далеко внизу на парящем острове Сомнии возникает массивный огненный шар, густые завитки дыма уже возвышаются над ним. Хлопья тлеющего пепла витают вокруг нас все больше и больше по мере того, как мы приближаемся. Я прищуриваюсь, глядя на пламя, пока дым разъедает глаза.

И хмурю брови.

Прямо в центре огненного ада, где, как я предполагала, где пламя самое пылкое и жаркое, проходит почерневший путь, которого огонь не смеет касаться. Один из стражей указывает на что-то на паленой тропе. Я обращаю туда внимание и замечаю среди обгоревшей земли две фигуры.

Мы достигаем расстояния ста метров от земли, и только потом я узнаю одну из них.

Разрази меня молния.

Темперенс «Темпер» Дарлинг, моя лучшая подруга и коллега, уверенно шагает среди пламени, будто контролирует его, таща рядом с собой очень напуганного фейри.

О-оу. Она потеряла контроль над силой. Я видела ее такую только два раза, и ни один не заканчивался хорошо.

Вокруг себя чувствую, как в воздухе нарастает фейская магия. Не знаю, исходит ли она вся от Деса или же и от солдат, но направить силу на Темпер в таком состоянии, приведет только к одному — разрушениям.

Я смотрю на Деса, который изучает ее. По лицу не заметно, что он узнал ее, и почему должен был? Хоть я и рассказывала ему о ней, он не видел Темпер вживую.

Иногда думаю, что моя пара — всемогущ и непогрешим, что он знает все и каждого в любой момент времени. Что ничто не может по-настоящему подкрасться к нему. Но это что-то может и уже сделало это.

Он начинает сигналить мужчинам, которые заняли позиции в напряжении и готовности. Если сейчас я ничего не сделаю, они подожгут подругу, и это закончится плохо для каждого. Приняв поспешное решение, я прижимаю крылья близко к спине. Тело падает, погружаясь в беспредел.

— Стой! — кричит кто-то позади меня.

Ни за что.

Я оглядываюсь через плечо и смотрю Десу в глаза. Я ни следую его приказам и не держусь в безопасности, как он потребовал ранее. У него есть все основания использовать магию, чтобы остановить меня, но он этого не делает.

Это маленькое проявление веры усиливает храбрость.

Не представляю, как сообщить ему, что эта женщина является моей лучшей подругой или то, что я, возможно, единственная, кто спасет ситуацию прежде, чем кто-то пострадает. Все, что могу, это кивнуть Десу.

Я знаю, что делаю, даю ему понять.

Несмотря на то, что он не может читать мысли, думаю, что Дес должен их уловить в моем выражении. Он смотрит на меня еще мгновение, а затем поднимает кулак. В ответ его солдаты застывают, но все еще готовы к атаке.

Это все, что я замечаю, прежде чем повернуться вперед. Темпер смотрит на нас, ее обычно теплый взгляд кажется чуждым и разъяренным, когда касается меня.

Эту Темпер боялись в школе-интернате, вот та сила, которая подвергнула ее остракизму. Это ужасающая реальность ее существования, с которой она просыпается каждое утро и засыпает каждую ночь, — возможность устроить кровавую бойню. Она способна на это, и часть ее этого желает.

В ней есть соблазнительная сила, которую Темпер может задействовать, и она завлекает ее, когда только может. Большинство дней подруга говорит ей отвалить. Но сегодня она ей поддалась.

Я знаю, что солдаты смотрят на нее с удивлением. Тем же вопросом задавалось большинство наших клиентов.

Что она такое?

Я гляжу на подругу через дым, из-за горячего воздуха ее тело блестит и извивается. Есть только один тип сверхъестественных, чья магия — мощная, пугающая, опьяняющая…

Чародейка.


ГЛАВА 16

Мы с Темпер смотрим друг на друга через разделяющее нас пространство, ее кожа сияет от магии, что танцует по ней. Глаза цвета серы и наэлектризованная кожа далеки от нормального состояния.

Моя подруга — редкое создание сверхъестественного, которое люди должны обходить стороной. Чародеи и чародейки владеют магией, как ведьмы, но в отличие от ведьм у них почти неограниченное количество энергии, которую они могут использовать по желанию. Единственная проблема в том, что каждый раз, когда они используют силу, она поглощает их сознание, пока от него ничего не останется.

Использование небольшого количества по мере необходимости не так сильно влияет, но сила такого рода… Она может расколоть на большие кусочки принципы Темпер.

Самое худшее во всем этом то, что ее силы задабривают использовать магию также, как и сирена уговаривает меня сдаться собственной внутренней тьме. Она всегда внутри, ожидая момента слабости.

Подруга пришла за мной. Я исчезла, а она искала меня, доведя себя до белого коленья, пока силы не поглотили ее полностью. Она отказалась от моральных принципов ради меня. Это полностью хреновое проявление дружбы, но тем не менее это трогает меня.

Я начинаю опускаться на землю, отчего жар и дым начинают удушать.

Калли. Я чувствую больше, чем просто слышу голос Деса в небе. Смотрю вверх на него, где он и его подчиненные мешкают вверху в нескольких метрах от нас. Выражение говорит все за него. Ему не нравится, что я приближаюсь к Темпер. Не единого слова, но готовый вмешаться в любую минуту.

Я отворачиваюсь от него. Сейчас моя большая проблема только Темпер.

Она смотрит на меня все то время, пока я спускаюсь; фейри, которого Темпер удерживает, пытается вырваться несмотря на тот факт, что никуда не денется. Я приземляюсь на тлеющую землю, жар от которой исходит как из печи.

— Ты отрастила крылья, — говорит она бесчувственно.

Ни привет, ни как дела, или почему не звонила. Просто отрастила крылья. Темпер сильно изменилась с тех пор, как я ее видела в последний раз.

— Этот мудак заставил тебя отрастить их, — возмущается она, и вместе с ее повышенным голосом повышается и жара. Ее взгляд переходит от меня к Десу.

Она отталкивает фейри от себя, чуть ли не швыряя его в огонь. Тот вовремя уклоняется от пламени и затем взлетает, бормоча всевозможные непристойности, которые Темпер и не слышит. Ее гнев сосредоточен на моей паре.

— О чем бы ты ни думала, Темпер, не надо, — произношу я с низким тоном.

Если она хоть волосок тронет на голове Деса, то, друг или нет, я наваляю ей.

Внимание Темпер снова переходит на меня, угроза в ее глазах тает. Она наклоняет голову, пытаясь понять меня.

— Что он с тобой сделал?

Очевидно, она думает, что я обезумела.

Я делаю к ней шаг вперед.

— Утихомирь пламя, ослабь магию, и я тебе все объясню.

Глаза все еще выглядит, как чужие, маленькие искры не прекращают прыгать на ее коже, но могу поклясться, что убеждаю ее.

Но после Темпер улыбается мне… зловеще.

— Что, если не хочу?

Вот он — монстр, поглощающий ее.

Сирена выходит наружу, отчего начинает светиться кожа.

— Не заставляй меня зачаровать тебя, — утверждаю я, угрожая.

— Ты не посмеешь, — говорит она.

Подруга права. В любой другой бы ситуации я бы не посмела, потому что, во-первых, довольно-таки уверена, что она подавит чары, и, во-вторых, я никогда не хотела оказаться по другую сторону ее ярости.

Но сейчас все совсем иначе.

— Он не мой нареченный, Темпер. Дес — моя родственная душа. — У меня не было случая сказать ей об этом. Это объяснение своего рода, что меня не удерживают здесь против воли и, что я наврежу ей, если посмеет причинить боль моей паре.

В течение долгого времени Темпер никак не реагирует. Но потом, медленно, она поднимает взгляд к Торговцу без какой-либо эмоции. Там в небе к нему присоединились еще фейри, не весь состав, по виду. Темпер рассматривает толпу, и если мы вскоре с этим не покончим, либо она получит по шее, либо куча невинных существ.

Ее глаза возвращаются ко мне.

— Он — твоя родственная душа, — утверждает она, будто находится в трансе.

Я киваю, кожа все еще светится.

Защищай свою пару, — шепчет мне сирена, уговаривая меня зачаровать подругу. Но я решительно держу рот закрытым.

Темпер опускает веки, отчего я напрягаюсь. Насколько знаю, она собирается поднять пламя и воспламенить каждую в нем фейри. Я могла бы остановить ее прямо сейчас. Все, что потребуется, это немного воспользоваться чарами. У меня есть каждая веская причина использовать их, чего также ужасно желает сирена.

Но ничего не делаю. Дес позволил мне посомневаться только несколько минут назад. Столько же я могу дать и Темпер. Поэтому я придерживаю язык и жду от нее реакции.

Подруга распахивает глаза, и в один миг пламя от взрыва угасает, словно оно было ничем, как свечками для дня рождения, которые только что задули.

Радужная оболочка глаз Темпер тускнеет, и светящиеся красные линии на них начинают исчезать. Ее кожа перестает мерцать, и эта жаркая, властная сила начинает затягивать себя.

В одно мгновение она превращается из свирепой чародейки в мою настоящую подругу.

Темпер выдает нерешительный вздох.

— Детка. — Затем выдыхает. — Как я чертовски рада тебя видеть.

Это все, что мне нужно было услышать. Я преодолеваю оставшееся расстояние между нами и стискиваю ее в объятиях. Ее кожа ощущается, как раскаленный песок.

— Ты расскажешь мне о крыльях, — говорит она, пока мы обнимаемся, — о родственной душе и как, черт подери, ты тут оказалась. Потом и только потом я пообещаю, что не поджарю задницу твоему бойфренду.

Теперь, когда неминуемой опасности больше нет, я слышу удары учащенного пульса. Что бы случилось, если бы мы с Десом не пришли? Что бы было, если мне не удалось бы уговорить Темпер?

Я обнимаю ее сильнее.

— Довольно справедливо, — говорю я ей в плечо.

Фейри вокруг нас начинают опускаться на землю, осторожно приближаясь. Не знаю, сколько еще секунд нам отведено.

Я отстраняюсь от подруги.

— Не могу поверить, что ты снесла портал в Потусторонний мир.

— Сучка, это просто называется эффектным появлением.


ГЛАВА 17

Несколько часов спустя после многих смертельных угроз (как Темпер, так и от нее), чуть ли не заключения ее в тюрьму и целого ряда объяснений мы с ней, Десом и Малаки сидим в одной из приватных комнат короля.

Подруга лежит в кресле на одном подлокотнике со скрещенными ногами на другом.

— Так, извольте уточнить: вы, двое, — она указывает на меня и Деса, — предназначены друг другу, но по глупости не могли быть вместе очень долго, потому что эта, — Темпер указывает на меня, — загадала охренеть какое витиеватое желание. И как только оба наконец-то сошлись, ее, — снова на меня, — затащили в фейскую тюрьму, и какой-то больной король решил подарить ей крылья, — и чешую, и когти, — а потом ты, — она указывает на Деса, — прикончил ублюдка, и сейчас ты, — снова я, — застряла здесь.

— Она здесь не застряла, — произносит злобно Дес, который сидит в другом кресле, предплечьями упираясь на бедра.

Темпер фыркает.

— Будто она может провальсировать с пернатой задницей по Лос-Анджелесу.

Малаки делает шаг вперед.

— Почему бы нам не обсудить более насущные проблемы в данный момент: ты уничтожила один из порталов Царства Фауны и держала фейри в заложниках.

Темпер скрещивает руки, осматривая его с головы до пят.

— Если ты хочешь извинений, то ты смотришь не на ту девушку, крестный папаня.

Стук в дверь прерывает разговор. Дес машет рукой, и дверь открывается. По ту сторону кланяется фейри.

— Мой король, — говорит он. — Милорд, дамы. — Он опускает голову для каждого из нас, прежде чем обратиться к Десу вновь. — У ворот дворца стоят феи-воины Фауны. Они требуют ареста чародейки.

И еще одна попытка заключения в тюрьму.

Дес трет подбородок.

— Я отказываюсь отдавать ее, — произносит он.

— Но мой король…, — начинает фейри.

— Чародейка — наш почетный гость, и поэтому находится под моей защитой и королевства, — добавляет он. Потом смотрит на меня. — Любой урон, нанесенный ей по прибытию, будет полностью оплачен из моей личной казны.

У меня дыхание перехватывает. Видно же, что он делает это ради меня. А я однажды думала, что не смогу полюбить его больше прежнего…

Брови Малаки улетают вверх. Он оценивает Темпер, будто та не прочь опробовать его на ужин.

Фейри, что стоит у двери, мнется, не зная что делать, но затем кланяется.

— Несомненно. Я дам им знать.

После того, как двери закрываются, комната погружается в тишину. Но Темпер нарушает ее, прочищая горло.

— Полагаю, ты ждешь моей благодарности, — говорит она, вытягивая выбившуюся ниточку из кресла.

Тот факт, что Дес предложил Темпер защиту… Не уверена, что он осознает, как много это для нее значит. Она привыкла подвергаться суду и осуждениям, учитывая презумпции невиновности.

— Теперь ты определенно должен показаться на Солнцестоянии, — перебивает их Малаки. Тебе нужно доказать другим королевствам, что ты — все еще верный союзник. В противном случае, эта оплошность будет стоить тебе войны.

Дес потирает лицо. На этот раз он кажется утомленным королем.

Чувствуя, что словами заставляет Деса засомневаться, Повелитель Снов ступает вперед.

— Если ты придешь на Солнцестояние и покажешь всем, что ты все тот же правитель, которым всегда и был, это в значительной степени позволит охладить их пыл.

Дес ничего не говорит в течение минуты, просто взвешивает слова Малаки. Эти гипнотические, серебряные глаза смотрят на меня. Думаю, он разрывается между моей защитой и защитой королевства. Это потрясает меня до глубины души — много значить для кого-то.

— Мне не нужна защита, — произношу я.

— От этих фей нужна, — бубнит Дес. Наконец, неохотно, он кивает. — Хорошо, я пойду, мы все пойдем. — Его взгляд охватывает комнату вместе с Малаки, мной, и — немного шокирующе — Темпер.

Она тоже пойдет?

Подруга же выглядит довольной.

— Звучит клево. Считайте меня ее сучкой, — говорит она, указывая на меня подбородком.

Это не радует, совсем нет: Дес хочет взять меня и вспыльчивую чародейку туда, где смертные являются рабами. Мы должны будем уважать их архаичные законы, законы, которые позволяют порабощать людей.

Я подавляю ком в горле. Во что мы себя втянули?


ГЛАВА 18


— Детка, скажи мне прямо, что, черт возьми, происходит? — спрашивает Темпер.

Мы стоим в гостевой комнате. Как и остальная часть дворца, она обделана в Марокканском стиле с дверьми-арками, украшенными колоннами и висячими люстрами.

Я облокачиваюсь на дверь.

— Что ты имеешь в виду?

Она начинает шнырять по комнате, теребя все и трогая.

— Кажется, что ты тут чересчур себя комфортно чувствуешь, пока испытываешь своего фейри-принца на тест-драйв.

Мне становится комфортно в этом измерении и с моей парой — с тем, к чему бы старая Калли не отнеслась бы спокойно. В ее глазах Потусторонний мир слишком пугающий, а Дес — очень непостоянный.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала, Темпер? Ты сама сказала ранее, что я не могу просто взять и вернуться на Землю. — И жестом указываю на крылья. — Я — урод.

Урод. Слово ощущается, как ложь, когда оно сходит с уст. Может, из-за вещей, которые я для себя открыла, может, из-за того, что каждый тут выглядит немного похожим на меня, или, может, потому что Король Ночи, видимо, считает меня идеальной даже со всеми этими дополнениями. Где-то по пути преображения я поняла для себя, что отличный от других не значит плохой.

— Есть способы вернуть тебя прежнюю, — говорит Темпер.

Стенки желудка сжимаются от дискомфорта. Отменить магию Карнона… сколько раз я мечтала, чтобы эта чешуя на предплечьях исчезла? Чтобы черные ногти приобрели нормальный оттенок? Чтобы исчезли крылья?

Знакомое ощущение. Было время, когда мне хотелось стереть себя и жить под кожей другого человека. Только сейчас я признаю, что хочу именно тело со всеми его недостатками. И Темпер предполагает, что у меня получится отказаться от них. Что должна.

Я не обижаюсь от ее предложения, но, возможно, немножко. Потому что хочу, чтобы она приняла меня такой, как это сделал Дес.

— Не хочу ничего возвращать, — произношу я.

Темпер перестает все рассматривать и выгибает от удивления аккуратно-очерченную бровь.

— Серьезно?

Смущаясь, я тянусь и хватаю край одного из крыльев, темные, радужные перья которого блестят на свету и, отпуская крыло, вздыхаю.

— Тебе так сложно поверить в это?

— Детка, мы обе знаем, что ты не можешь вернуться на Землю в таком виде. Ты разве не хочешь домой? Тебя там ждет целая жизнь.

Одинокая, пустая жизнь. Не хочу сказать, что хочу оставить ее, но и также не желаю менять себя для того, чтобы вернуться к той жизни. Я открываю рот сказать ей об этом, но останавливаю себя. Не собираюсь оправдываться перед ней. Она просто пытается защитить меня, как и я ее в прошлом. Так обычно и работает дружба.

Я трясу головой.

— Забудь об этом.

И поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Подожди. — Темпер подбегает и хватает меня за запястье. — Калли, ты знаешь, меня что-то заботит, когда это заботит тебя. — Теплые карие глаза смотрят в мои. — Я только знаю, как ты не хотела становиться вервольфом, когда встречалась с Илаем, и сейчас, пробыв с парнем три с половиной секунды, ты уже похожа на фейри.

Я раздражительно смотрю на нее.

— Я не проводила с ним «три с половиной» секунды.

Она сжимает мою руку еще немного сильнее, читая выражение лица.

— Ладно, — говорит Темпер, делая для себя субъективный вывод, — у тебя с ним длинная и скудная история. Я просто не хочу делиться лучшим другом, даже с ее парой.

За беспокойством Темпер стоит своя правда. Подруга чувствует угрозу.

За все то время, пока мы были друзьями, между нами никто не встревал. И, насколько она знает, Дес — тот самый парень, который оставил меня опустошенной по отношению к мужчинам, поэтому она также и анти-Дес, потому что преданна мне. И вот я здесь, прошу ее поубавить свой гнев и ревность; слишком многого прошу, но ради меня она готова все рассмотреть.

Вынимаю руку из ее и обнимаю.

— Люблю тебя, мою сумасшедшую цыпочку, — говорю я.

Секундой позже она обнимает и меня.

— Знаю. Как тебя не любить? Я снесла портал ради тебя.

Я начинаю смеяться.

— Все еще не могу поверить, что ты это сделала. И этот взгляд фейри…, — вспоминаю я, имея в виду того, когда Темпер удерживала подле себя. Чуваку, вероятно, пришлось сменить штаны после всего произошедшего.

— Ты про моего гида? — уточняет она. — Не надо было кидаться излишними обвинениями.

Хоть и не к месту, но мы обе начинаем смеяться над этим, потому что на голову немного больные.

Темпер отодвигается, переставая смеяться.

— Ладно, теперь скажи мне, где фейри держат алкоголь? — спрашивает она, осматривая комнату. — Мне нужно нажраться в хлам, если останусь здесь в, мать его, Потустороннем мире.

— Я думала, ты все знаешь о фейри, — говорю, направляя Темпер вглубь ее покоев.

— Ага, когда мне было семнадцать. Тогда я много знала и об оранжевых помадах. — Она вздрагивает от воспоминаний и встает на колени перед нижними дверцами буфета.

— Ага! — произносит она, открывая их. — Вот он. — Темпер хватает бутылку с блестящим названием. Откупоривая ее, она нюхает и немного отпивает. — Фу, на вкус как гномья моча, но сойдет.

Даже не буду спрашивать, откуда она знает этот вкус. Темпер пьет залпом прямо из горла, прежде чем предложить мне, но я отмахиваюсь.

— Итак. — Она плюхается на украшенный стул. — Ма-ла-ки. — И растягивает имя, шевеля бровями.

— Не-е-ет, — стону я, шмякаясь на кровать.

— Нет, что? — огрызнулась Темпер.

Я хватаю подушку и подпираю ее под грудь.

— Просто уже знаю, как все будет: ты хочешь досадить ему, и, естественно, досадишь, затем он станет обидчивым и будет выносить мне мозг, потому что ты — моя лучшая подруга.

Она косится на меня, делая глоток.

— Поделом тебе будет, тощая засранка. Мне пришлось работать с Илаем даже после того, как ты с ним порвала, и этот волосатый ублюдок сводил счеты со мной — вот такой каламбур.

Упс. Темпер в чем-то права. Наш бизнес, бюро расследований «Уэст-Кост» передает некоторую работу под руководство Илая, который является сверхъестественным охотником за головами. Я предполагала, что наши с ним отношения — или их отсутствие — не повлияют на работу.

Очевидно, ошиблась.

— Ну, — продолжает Темпер, — у него есть девушка?

— У Илая? — Я приподнимаю плечо. — Откуда мне знать.

— Сучка, мы обе знаем, что я базарю не об Илае. У Малаки.

Бедный фейри. Кажется, у него будет много хлопот с Темпер в ближайшие дни, хочет он того или нет. Она очень волевая натура.

— Без понятия, — говорю я.

Ведь я даже не в курсе, есть ли у фейри девушки. С такими типами существ больше ассоциируются ухаживания, нежели свидания, или нареченные, чем какие-либо другие. И, видимо, если это правитель, то гаремы.

От данной мысли я подавляю дрожь.

— Хм-м-м. — Темпер делает еще один глоток из бутылки, вообще не замечая, о чем думаю.

Потребность выпить во мне растет. Чертов Дес заставил меня быть трезвенником. Я могла бы немного подвыпить для развития разговора.

— А повязка на глазу настоящая? — интересуется она.

Я просто смотрю на Темпер.

— Так да, нет? — она произносит это, словно какое-то великое открытие. — Хочется глянуть, что под ней.

— Тебе никто не говорил, что у тебя серьезные проблемы с психикой?

— Сказала девушка, которая любит трахать плохих парней. Как Торговец в постели? Держу пари, он первоклассный извращенец.

Мне определенно нужно выпить.

— Темпер, я не хочу говорить о своей любовной жизни.

— Что? Но ты же всегда рассказываешь.

Это было в прошлом, когда мужчины ничего не значили и, когда мне было забавно посмеяться о некоторых сексуальных ситуациях, в которые влипала. Но близость с Десом… это совсем другое, священное.

— Это лучшее, что со мной когда-либо случалось, — признаюсь чопорно, — и это все, что я тебе скажу.

Темпер осматривает меня из-под бутылки.

— Че-ерт, а я-то думала, парень на тебя плохо влияет.

— Ох, да он до сих пор плохо влияет, — уточняю я, смотря в пространство.

Дес, может, и был моим нареченным, но он также был все тем же мужчиной, кто обманом заставил меня прыгнуть со здания, кто беспощадно убивает и кто использует секс для возмещения долгов.

— Что бы ты ни говорила.

Мы еще немного болтаем о том, о сем. И как только алкоголь поражает мозг Темпер, заставляя ее уснуть, я слезаю с кровати и убираюсь из комнаты, потратив еще несколько секунд, чтобы тихо закрыть дверь.

— Тебе стоит объясниться.

Я прикрываю рот рукой, чтобы заглушить визг. Облокотившись на стену в коридоре, стоит Дес.

Он направляется ко мне, и, как дура, я начинаю пятиться назад. От того, как его глаза сейчас сверкают, могу сказать, что Дес прямо на грани, которая разделяет здравомыслие и безумие, человечность и фейскую жестокость.

В одно мгновение он прижимает меня к стене.

— Давай попробуем еще раз, — говорит он, кусая мое ухо. — Тебе стоит объясниться. — Он надавливает ногой между моими, отчего трет прямо там. — Не хочешь ли начать с того, что ослушалась моих инструкций, которые я дал ранее на балконе, или с того, что ты чуть не убила себя, полетев к злобной чародейке?

Я аккуратно сглатываю. Этот разговор должен был наступить.

— Я мог… — Голос обрывается. — Я мог потерять тебя, — резко произносит он. — Если бы ты была ранена… Я бы не успел дать тебе лиловое вино.

Тут я должна извиниться за то, что напугала его, и поблагодарить за веру в меня. Только вот не пользуюсь возможностью.

Обычное выражение лица Деса исчезает, и на его месте появляется вкрадчивый и пошлый взгляд Торговца.

— Или, может, — продолжает он, — мы просто должны пропустить объяснения и перейти к выплате.

Выплате?

Торговец уже не прижимает меня к стене. Он поднимает сначала одну мою ногу, потом вторую, оборачивая их вокруг своей талии.

— Дес…, — произношу я, начиная нервничать.

Что именно у него на уме?

Он начинает идти, прижимая меня к себе.

— Давай еще раз прослушаем инструкции: на этот раз, когда я их тебе даю, ты им следуешь.

Я сужаю на него глаза.

— Что ты задумал?

Дес одаривает меня темным, со скрытым умыслом взглядом.

— Скоро увидишь, ангелочек.

Он идет по одному коридору, по другому, пока прижимаюсь к его рукам. Я даже не пытаюсь вывернуться, больше потому, что знаю, чего он хочет, и также потому, что в прошлый раз, когда попыталась выбраться из его объятий, тот использовал на мне магию.

Поэтому, никак не реагируя, позволяю ему нести меня. Я — не пушинка. Если он хочет изнурить себя, тоская меня туда-сюда, ради бога.

Дойдя до двойных дверей, он открывает их и ведет нас на очередной балкон дворца. Прохладный вечерний воздух дует в спину, теребя перья и волосы.

— Если ты сбросишь меня с балкона…, — предупреждаю я. Он не дожидается окончания угрозы. В один момент Дес стоит на гладкой поверхности, в другой — вздымает нас в воздух со мной на руках.

Ладно, Дес не планирует сбрасывать меня с балкона… он хочет сделать это с неба.

Только вот он меня не отпускает.

Я смотрю ему в глаза, он в мои.

— Что теперь? — спрашиваю я.

Его глаза блестят. За это время ощущаю, как одежда ослабевает, как тогда в Лефисе. Что за…?

Фейский наряд прямо плавится на моем теле. Я издаю писк, пытаясь схватить его остатки. Но не срабатывает; одежда проскальзывает сквозь пальцы, словно песок. Хорошо, что я до этого убрала кинжалы; иначе бы от подарка Деса и след простыл.

Я опускаю взгляд, наблюдая, как мерцающая ткань падает вниз на Сомнию. Правда мы уже слишком высоко, чтобы увидеть, где она упадет. Ночной воздух ласкает обнаженную кожу. Похоже на купание нагишом; ощущения странные и непривычные, но и не отталкивающие. Я бы была смущена от обнажения, но мы слишком высоко в небе, и ночь слишком темна, чтобы нас кто-то заметил.

Я поворачиваюсь к Десу уже полностью голая. Он тоже успел сбросить с себя одежду. Я пробегаюсь рукой по его бицепсу, трогая большим пальцем один из военных браслетов.

Мы проскальзываем сквозь слой тонких облаков, туман которого щекочет мою плоть. Эти облака напомнили о первом полете. Дес тогда указал на парочку, спрятанную в темноте, которые были заключены в объятия любви.

Я втягиваю воздух, осознавая, чего хочет Дес. Чего мы оба хотим.

Конечно, Король Ночи, мужчина, который правит сексом и сном, жестокостью и хаосом, хочет взять меня прямо здесь, где нас окружают лишь звезды и огромные просторы вселенной.

— Я говорил тебе, что у меня много, много требований, — говорит он нежно, читая мои мысли. Пока мы парим на небесах, наши волосы ласково перебирает бриз. Когда он говорит, вокруг нас возникает магия. Она не некомфортная или давящая, как иногда бывает. Напротив, я ощущаю, как купаюсь в сущности Деса — в тенях и лунном свете.

Медленно его руки скользят вниз по спине. Они ощущаются, как прикосновение скульптора, что лепит из меня желанные формы. И затем опускаются мне на бедра. Я свободно держусь руками за шею Деса, играя с кончиками его волос.

— Мне показалось, ты хочешь, чтобы я следовала твоим приказам, — произношу шепотом.

Он приподнимает меня на несколько сантиметров, а затем опускает, скользя внутрь, отчего раскрываю рот, пока смотрю на него; кожа начинает светиться. Я выгляжу прямо, как звезда в небе, когда наша плоть соприкасается.

— Так и есть, — говорит Дес, уткнувшись мне в щеку, — но думаю, что хочу тебя немного необузданную.

После слов мы оба начинаем двигаться, чувствуя жар и возбуждение. Мы проводим так всю ночь, как еще одни любовники, скрытые посреди облаков.


ГЛАВА 19

На следующий день мы с Десом возвращаемся во двор, чтобы тренироваться; я немного потрепанная после вчерашнего, а Дес выглядит энергичным, как и всегда. Если я думала, что после близости прошлой ночью Торговец будет поддаваться мне сегодня, то сильно ошибалась.

Я сжимаю клейменные безупречные кинжалы в руках, довольствуясь каждым сантиметром, пока Дес наступает на меня.

— Блокируй… блокируй, — рявкает он при каждой атаке.

Руки поднимаются с опозданием, едва удерживая его.

— Я открыт по бокам, Калли, — говорит он.

— Как я…?

Он вырывается из моей хватки, а затем чувствую, как Дес давит лезвием мне в спину.

— Сколько раз я тебя убил сегодня? — спрашивает он, дыша мне в щеку.

— Двадцать три. — Он заставил меня считать. Будто мне мало чувствовать себя в высшей степени хреново насчет боевых навыков.

— Ты можешь лучше. — Он цокает языком.

Не хочу я лучше. Хочу вернуться во дворец, найти там кухню, разграбить сладкую выпечку и затем хорошенько отоспаться. Но желания, как я поняла, маленькие ублюдки, которые всегда кусают тебя за задницу, по крайней мере, если их исполняет Торговец.

Дес наносит удар, выбивая у меня один из кинжалов, и метал со звоном падает на землю.

Ладно, серьезно, эта отстойная беспомощность уже начинает подбешивать.

— Лезвие — это продолжение руки, — поясняет Дес, начиная кружить подле. — Ты бы не позволила отрубить себе руку, так не позволяй кому-то выбивать твое оружие.

Я бросаюсь к упавшему кинжалу и едва ухожу от другого удара возлюбленного, перекатываясь в противоположную сторону.

— Наконец моя сирена демонстрирует потенциал.

— Что мне тебе дать, чтобы ты затих, — бубню я. Конечно, мне нравится его голос, но есть что-то особенно неприятное в получении инструкций от того, с кем спишь.

— Ты хочешь мне что-то дать? — спрашивает Дес, заинтригованный. — Ангелочек, я всегда открыт для такого типа сделок.

За Десом вижу, как из дворца выходят Малаки с Темпер, направляясь к нам на тренировочную площадку. Я никогда не была так счастлива их видеть. Естественно, это отвлечет нас от тренировки. Но с напряженным взглядом Десмонд тыкает меня в грудь кончиком лезвия.

— Не отрывай взгляд от противника ни на секунду.

— Тут Темпер и Малаки, — говорю я, указывая ему на них кивком.

— Хорошо, — отмечает он, не отворачиваясь от меня. — Возможно, у тебя получится впечатлить их своим мастерством.

— Мы разве не остановимся? — Внезапно присутствие Темпер ощущается уже менее желательным. Я не хочу, чтобы каждый тут под ручку со своей мамой наблюдал, как мне надирают зад. У меня есть хоть какая-то репутация, которую нужно поддерживать, принимая во внимания покромсанное достоинство. Мне бы хотелось все это сохранить.

За плечом Деса я увидела, как подруга смотрит на Малаки с офигевшим взглядом.

Дес выбивает землю у меня из пол ног. Я падаю на задницу, и оружие выскальзывает у меня из рук.

— Сконцентрируйся, — ворчит он.

Для парня, который неоднократно выступал в прошлый раз, настроение у него сегодня получше. Я ползу за кинжалами, но он отбрасывает один из них в сторону.

К черту все. Серьезно.

— Сучка, — выкрикивает Темпер, — ты сама знаешь, что можешь лучше.

Я кидаю в ее сторону злобный взгляд, но напрасно. Она уже идет дальше, наклонившись к Малаки и шепча ему что-то, что заставляет его смеяться. Уверена, что на мой счет.

Торговец шлепает меня по заднице оружием, делая меня мгновенно озлобленной.

— Если тебе не нравится, как я с тобой разговариваю, тогда покажи, как надо.

Я хватаюсь за нетронутый им кинжал и бросаюсь на Деса, делая порез на коже, прикрывающую икры. Он останавливается, пуская слезинку от задетой брони. Но потом резко на лице расплывается улыбка.

— Молодец! — говорит он, убирая меч в ножны. — Я еще сделаю из тебя воина. — Он тянется к моей руке. — На сегодня тренировка официально закончена.

Я скептически смотрю на его протянутую руку, прежде чем взять ее, при этому думая об очередной уловке. Но обошлось без нее. Вероятно, я буду заканчивать тренировки быстрее, если обзаведусь прогрессом. Очко.

— У-у-у, ребят, вы уже закончили? — интересуется Темпер, подходя с Малаки.

Будто ее заботит, когда я закончу тренироваться. Она просто расстроена, что ее непреднамеренное свидание с Повелителем Снов стремительно близится к концу.

— Не грусти, Темперенс, — произносит Дес. — У меня планы на вас обеих.

На нас обеих?

Я резко поворачиваюсь к нему с недоуменным взглядом, желудок при этом сжимается от пугающего непонимания.

— Вы обе проведете день, подготавливаясь к Солнцестоянию.


***

— Нахер это дерьмо, — говорит мне Темпер.

Мы взаперти у королевских портных, пока те снимают с нас мерки и подносят образцы ткани к носу для выбора. Воздух плотный, наполненный запахом белого сандала и жареного масла.

Мы уже покрасили ногти (в моем случае — когти) и привели волосы в порядок.

— Я серьезно, нахер все.

Фейри смеряет ее фыркание. Я едва сдерживаю смех от полного пренебрежения Темпер.

— Мне казалось, тебе нравится принаряжаться? — говорю я. Бог свидетель, Темпер всегда идет в ногу с модой, чего не могу сказать о себе.

— Ага, мне нравится, когда этим я занимаюсь сама. Это занимает лишь пять минут, и самое главное — мне не нужно раздеваться до нижнего белья, пока какая-то фейри лапает меня. Ау! — кричит Темпер, когда упомянутая «какая-то» фейри колит ее булавкой. — Сучка, ты это нарочно? — Она одаривает фейри злобным взглядом.

— Вероятно, если вы перестанете двигаться…, — говорит женщина.

— Я стою так уже битый час. Я не чертова статуя.

— Миледи, мы ужасно сожалеем за принесенные неудобства и работаем так быстро, как можем, — вступается другая фейри.

Игнорируя вторую женщину, Темпер говорит первой:

— Уколи меня еще раз, и я выпорю твою маленькую задницу.

Портная, что работает со мной, хлопает по моей руке.

— Все готово, — шепчет она, позволяя мне спуститься с пьедестала, на котором стояла все это время.

— О, черт, да ладно, — громко и пронзительно произносит Темпер, видя, что я уже все. — Серьезно? Ты закончила вперед меня? Это разве честно? Я даже не являюсь важной частью этой солнечной вечеринки.

— Успокойся, Темпер, — говорю, направляясь к нашим вещам. — Ты тоже скоро закончишь, а я пока побуду с тобой.

— Вообще-то, миледи, — перебивает портная, — король просил присоединиться к нему, когда вы закончите.

— Ты не оставишь меня, — требует подруга.

А я лишь пожимаю плечами, собирая одежду.

— Приказ короля, не могу ослушаться. — И направляюсь к двери.

— Калли…

Я выскальзываю из королевского ателье прежде, чем ей удается закончить произносить требования.

Чувствую ли я себя плохо от того, что сбежала от Темпер?

Не так плохо, как те фейри, которые обслуживают ее. Она может стать драконом, если захочет.

Снаружи меня уже ждет солдат.

— Миледи. — Он кланяется. — Я здесь, чтобы сопроводить вас к королю.

Я чуть ли не закатываю глаза. Как всегда, во всей своей помпезности.

Мы пробираемся через территорию дворца, направляясь к башням. Затем солдат останавливается рядом с украшенной резьбой дверью с бронзовой оковкой. Дважды он стучит по ней, и затем, кланяясь мне снова, отходит к противоположной стене.

Дверь тихо отворяется, и я ступаю внутрь. Это другая библиотека, которая обустроена в башне, судя по извилистым полкам книг. Несколько столов стоят в центре комнаты, на одном из которых стопка томов, частично разрисованный холст и брошенные краски с кистями.

Но тут нет Короля Ночи.

Я направляюсь к столу, пока шаги эхом отдаются по комнате. От любопытства поднимаю полотно. Сначала замечаю изгиб талии, пупок и немного нарисованный темный сосок. Но затем вижу томно изображенное в углу полотна предплечье, на котором различаются множество рядов золотых чешуек.

Я чуть не роняю картину.

Это я. Обнаженная. Конечно, на нем нет моего лица, но в этом нет необходимости, чтобы понять. Я знаю только одного человека, у которого чешуя на предплечьях — меня.

И это очевидно работа Деса.

Я рассматриваю полотно снова, и, мой бог, это мой сосок. Мой сосок. Он выделяется посередине картины, потому что художник решил оставить работу на нем.

И даже дьявол не остановит меня противостоять Десу. Я ищу горшочки с красками, затем хватаю кисть и окунаю ее в черную каску. Как только набираю нужное количество цвета, начинаю методично затушевывать сосок.

Чувствую ли я вину от того, что порчу произведение искусства?

Не так сильно, когда оставила Темпер, которая, к слову, вообще ее не чувствует.

После того, как я закончила, откладываю мокрый холст с черными пятнами на руках. Удовлетворенная возмездием, перехожу от полотна к стопке книг, на вершине которой лежала записка.

Каллипсо,

В случае, если захотите получить побольше информации о Солнцестоянии.

— Джером.

Какое-то время я вписываю имя в карточки, и, наконец, заканчиваю. Джером был библиотекарем, с которым познакомилась неделю назад.

Любопытствуя, какие книги он мне выбрал, беру первую из кучи и кладу себе на стол. Пододвинув стул, открываю ее. Прежде чем успеваю посмотреть на титульную страницу или содержание, страницы начинают сами переворачиваться, останавливаясь на главе «Солнцестояние».

Глазами сканирую первую страницу, потом следующую… и следующую. Я теряюсь в словах, любопытство лишь только растет по мере того, как впитываю информацию.

Судя по тому, что написано в главе, Солнцестояние — это собрание всех четырех главных царств — Ночи, Дня, Флоры и Фауны, которое происходит на неделе с самым длинным днем в году. Это праздник возрождения, который проводится в Царстве Флоры, и его цель — отпраздновать перерождение. Злобное соперничество и старая вражда откладываются в течение недели, так что все четыре королевства могут встретиться, обсудить проблемы царств и вместе пировать.

По-видимому, как я поняла из примечания в одной из книг, неявка на собрание считается довольно непристойной, отсюда и понятно, почему Малаки так упорно уговаривал Деса пойти.

Как только я заканчиваю читать главу, книга с сухим треском закрывается.

Ла-а-адненько.

Я хватаюсь за другую книгу, которая повествует о Царстве Флоры. Как и остальные книги, она переворачивает страницы до определенной. На раскрытом листе изображена красивая женщина с кудрявыми, ярко-огненными волосами и зелеными глазами. Лозы кроваво-красных маков овивают ее руку.

Мара Вердана, как написано в описании ниже, Королева Флоры, и ее король, Грин Мен.

Снова с удивлением возвращаюсь к картинке. На ней есть еще кто-то?

Но теперь под свежим взглядом на фоне в листве проявляются черты короля. Подле Королевы Флоры буквально стоит зеленый мужчина с мягким оттенком зеленого, правда волосы с бородой были на оттенок темнее. В глазах играет озорство.

Еще какое-то время я смотрю на изображение. Мара Вердана вся такая яркая, как цветок в рассвете сил, и Грин Мен, как заросли кустарников и мягкая пушистая трава; он олицетворяет все виды растений, которые не видят и недооценивают.

Это правители, которые организуют Солнцестояние, и те же феи, которые порабощают людей.

Мысль сильно меня расстраивает, в особенности потому, что они оба не выглядят злыми или несправедливыми. Прямо как мой отчим, не похожий на человека, который может совратить падчерицу.

Я отодвигаю книгу в сторону.

А где Дес? Я осознаю, что жду уже почти полчаса, а он все еще не показался. Задумавшись, кручу браслет вокруг запястья, рассматриваю бусины, и вдруг на ум приходит мысля.

Мне не нужно его ждать, если не хочу. У него есть визитная карточка, которая работает довольно-таки эффективно.

— Торговец, — произношу я в пустой комнате, — я хочу…

— … заняться любовью? — произносит Дес голосом, похожим на приятный виски, и дыханием касается моей щеки. Я смотрю на него через плечо. Его тело, словно привлекательная стена из мускулов, которая загораживает ряды книг позади нас. Он ставит массивную руку на стол, глазами упиваясь моим ртом.

— Потому что, если это то, чего ты желаешь, ангелочек, я с радостью все осуществлю.

Дес смотрит на меня так взволнованно с блеском в глазах. Я почти сожалею о своей бестактности.

— Почему ты попросил привести меня сюда? — интересуюсь я, указывая взглядом на помещение.

— Предположил, что ты захочешь узнать побольше о Солнцестоянии.

Я не отвожу от него взгляда.

— Иногда до чертиков жутко то, как ты хорошо знаешь меня.

— Я же Властелин Тайн. — Потом он смотрит на оставшуюся кипу. — О, да ты даже не добралась до книг с действительно сочной информацией, — отмечает Дес. — Он переводит взгляд от книг к закрашенному черным полотну. И втягивает воздух. — Ты непослушная, испорченная девчонка, — говорит он, ухмыляясь и щелкая пальцами, двигая картину к себе. Затем хватает ее в воздухе, изучая замазанное полотно. — Пробуешь себя в живописи? — интересуется Дес, поднимая бровь.

— Ты рисовал меня, — обвиняю его.

И я надеялась пробудить в нем совесть? Если так, то обвиняю не того.

Он кладет работу на стол.

— Цензура, знаешь ли, губит творчество.

— Мне плевать.

Дес наклоняет лицо прямо к моему.

— Ох, но если твои стоны прошлой ночью что-то значили, то думаю, тебе не плевать на творчество… во всех ее реализующихся формах.

Чувствую, как краснею.

Я смотрю на стопку книг снова.

— Когда мы идем на Солнцестояние?

— Завтра.

Я чуть не падаю со стула.

— Завтра?

Теперь более понятно, почему Малаки так усердно настаивал. Дес пододвигает стул ко мне, садится и кладет ноги на стол. Потом скрещивает руки на груди, пока свет играет на военных браслетах.

— Если бы прочитала книги, то не была б так удивлена.

— Я даже не знаю, какой сейчас день. — Что-то не заметила во дворце развешанных повсюду календарей. — Или, если уж на то пошло, — продолжаю я, — сколько дней длится год в Потустороннем мире?

— Столько же, сколько и на Земле.

Я раздраженно выдыхаю.

— Дело не в этом.

— Семнадцатое июня, — произносит Дес.

— Да и не в этом.

Он одаривает меня терпимым взглядом. Легкий удар руки, и одна из книг выскальзывает из стопки, паря в воздухе и приземляясь на руки Деса.

Я озадаченно смотрю на него.

— Что ты делаешь?

— Время для истории, ангелочек, — отвечает он. — Ты хочешь ответы; я сейчас снисходителен, поэтому накормлю ими твой грешный маленький ротик.

Я сжимаю губы, из-за чего Дес берет меня за челюсть, целует и возвращает внимание к книге.

Он поворачивает обложку, и страницы начинают быстро перелистываться.

— Так, вот, — произносит он, когда книга открывается в нужном месте, — «Краткая История Четырех Королевств».

Дес начинает читать мне главу, имитируя акцент кокни, черт знает зачем, когда объясняет давнее соперничество между Флорой и Фауной, Днем и Ночью. Я слежу за ним, полностью зачарованная голосом и обаянием.

— … каждый борется за пограничные земли, веря, что они принадлежат именно им, хотя Великая Мать и Отец говорили, что вся земля, море и небо принадлежат фейским существам. На заре времени была посеяна жадность, и с каждой сменой времен года она лишь росла в фейских сердцах.

То, что должно звучать скучно, становится лишь интереснее в повествовании Деса. Одну за другой он меняет книги, читая на разных акцентах — иногда на ирландском или русском, немецком или французском, даже (к моему полному восторгу) имитирует игру из фильма «Девушка из долины».

Дес был прав — некоторые оставшиеся книги, которые он мне читал, не нуждались в красочном повествовании; они и так были довольно увлекательными, нежели предыдущие.

Из последних томов я узнаю, что отец Короля Дня имел гарем, полный мужчин; вообще считалось чудом, что он породил Януса, нынешнего короля Царства Дня, и его уже покойного брата, Юлиоса. Или что Талия, старшая сестра Мары, должна была быть наследницей. Однако, перед тем как воссесть на трон, она влюбилась в волшебника-путешественника, который выдавал себя за менестреля. Он околдовал ее, убедив, что они предназначены друг другу судьбой, и та охотно отдала ему большую часть силы. Это чуть ли не разбило королевство. В конце концов, волшебник был приговорен к смерти, а Талия, не сумевшая восстановиться после горя, кинулась на собственный меч.

Я каменею, когда тексты переходят к сказкам из Царства Фауны, а точнее, Карнону. Согласно словам автора, он был «мягкосердечным» юношей.

— Страх тешится в груди королевства. Добрые души обеспечивают бедных правителей, особенно в обители зверей, — читает Дес.

Подсознательно большим пальцем провожу по чешуйкам на предплечье.

— Но Карнон рос одновременно и мягким, и сильным, по тому, как медведица может быть ласковой со своими медвежатами и злой с посторонними. Под его правлением, он принес истинную гармонию царству, в котором вспыхивало много гражданских войн многие века.

Дес закрывает книгу. Мой взгляд мечется между ней и ним.

— Стой, это все? — спрашиваю я. — О нем больше ничего не написано? О его безумии?

— Безумие Карнона объявилось слишком поздно, чтобы его запечатлели в такой старой книге.

— Как они могут писать, что он был добрым правителем? — возмущаюсь я. Он изнасиловал и заключал в тюрьмы множество женщин.

— Калли, — произносит тихо Дес, — мы с тобой в курсе, что монстрами не рождаются, они таковыми становятся.

Я это прекрасно знаю, но сейчас от этого появляется вкус горечи на задней стенке горла.

— История должна помнить, каким он был. — И указываю на предплечье; написанное в книге сильно западет в голову.

— Так и будет.

Вспышка гнева немного тает от его убеждения, но не могу все еще выкинуть безумные глаза Карнона из головы.

Славная, милая птичка, его голос эхом отдается изнутри.

Теперь думаю, что тайна, связанная с ним, начинает всплывать наружу. Карнон не единственный виновный; есть кто-то еще причастный к исчезновению мужчин. И что насчет Короля Фауны, что случилось с ним и его почерневшим сердцем? Что дала нам его смерть? Женщины все еще спят, а дети продолжают терроризировать других фейри. Какое бы темное заклинание не произнес Карнон, смерть не разорвала его.

— Смерть же разрушает чары? — спрашиваю я у Деса. Он изучает мое лицо, вероятно, пытаясь выяснить, что у меня на уме. Потому что только несколько секунд назад я готова была орать с вилами и факелом.

— Конечно, — наконец произносит он.

— Смерть Карнона их не разрушила.

— Не разрушила, — подтверждает он.

Мы вернулись к тому, где были неделю назад, когда я разглядывала глаза тех детей из гробов и не увидела в них ничего схожего с предполагаемым отцом. Только сейчас, зная, что тут замешен не один преступник и услышав о кротком нраве Короля Фауны…

Что, если Карнон не причастен к заклятию? Простая мысль о том, чтобы снять с плеч вину Карнона, вызывает тошнотворное ощущение. Я отодвигаю на задний план ненависть и все перевернутые воспоминания о времени, проведенном в заключении, и пытаюсь посмотреть на все свежим взглядом.

Когда я пришла к Королю Фауны, казалось, что со мной было два Карнона; один — безумный и как ни странно нежный, а другой — расчетливый и зловещий. Первый любил трогать мою кожу и шептать обещания насчет крыльев и чешуи, а второй же силой направлял темную магию мне в горло. Карнон мог перевоплощаться из одного типа в другого в мгновение ока, будто снимает или надевает куртку.

Меня, возможно, беспокоил дикий Карнон, странный чуткий правитель, который все еще был безумцем, но я боялась злобного Карнона, жестокого и предельно ясного.

Я всегда предполагала, что эти две стороны являлись двумя обличьями одной и той же феи, но вероятно… вероятно, здесь замешано что-то еще. Может ли быть, что в одной плоти Карнона уживались две разные личности, но как два таких различных начала оказались в одной плоти? Может, Дес убил изначального, безумного мужчину, который дал мне когти и чешую, но не того, кто пытался подчинить меня темной магией…

Я сама едва могу уловить идею мыслей, потому что, в большей степени, идея о двух разных существах в одном теле кажется для меня невозможной.

Но невозможно не тот термин, что описывает жизнь фейри.

Я пялюсь вниз на чешую и когти. Черт, эти самые черты не могут быть возможными. Люди просто так не могут превратиться в такое.

Чем больше смотрю на свои животные черты, тем больше в голове пробиваются предательские идеи. Чешуя, когти, и крылья соответствуют образу сирены. И эта сущность внутри меня никогда не ненавидела все это. Она ощущала себя более могущественной, чем когда-либо. И этот мужчина, который дал мне эти черты, не был королем, который истощал меня магией, а тем, кто гладил мою кожу и бормотал ерунду про скрытые крылья.

Мое дыхание замедляется.

— Что такое? — спрашивает Дес, читая мое выражение лица.

Я поднимаю на него взгляд.

— Что если… что если Карнон не пытался как-то наказать меня в тот день в тронном зале? Что если… — Не могу поверить, что говорю это, — он пытался спасти меня?

Безумное предположение.

Дес подается вперед, убирая ноги со стола, и упирается предплечьями на бедра.

— Поясни, — командует он.

— Я тогда была близка к смерти. Могла чувствовать это.

Весь день как-то перестраивается, чтобы соответствовать такой новой возможности.

— Карнон изменил меня, и это почти убило меня… но также это и привело тебя к нему. Что если он знал, что делает? Если прекрасно осознавал, что что-то не так с ним? Что, если он намеренно тебя заманил?

Дес суживает глаза.

— Не улавливаю мысль.

Я пробегаюсь рукой по волосам. Мысли скачут туда-сюда.

— Мне всегда казалось, что было две версии Карнона, но, может, это не так? Что, если внутри него была совершенно отдельная сущность?

Хорошо, такая идея, произнесенная вслух, звучит более смехотворнее, чем в голове.

Дес откатывается назад. Секунды тикают. Он ничего не говорит, а я начинаю думать, что теория была первоклассным дерьмом.

— Ты думаешь, эта причина тому, почему заклятие не снято? — поясняет для себя он. — Что-то или кто-то жил внутри Карнона и сбежал после его смерти?

Когда он это так излагает… Я поднимаю плечо, чувствуя себя снова наивным подростком. Мне неизвестно о возможных силах фей и ее пределах.

Нерешительно Дес кивает головой, хмуря брови.

— Это возможно.

Даже не знаю, чувствую облегчение или же испуг от его согласия. Потому что, с одной стороны, я рада, что он не считает идею сумасшедшей, но, с другой… если то, что я предположила, является правдой, тогда существует какое-то злобное фейское существо, которое может запрыгнуть в тело… и оно все еще где-то там.

Все еще охотится, убивает, все еще живет.


ГЛАВА 20

На следующий день во дворце происходит всплеск активности. По-видимому, фейри прихорашиваются, наряжаются и убираются — все, как думаю, в честь Солнцестояния.

— Что тут, черт подери, происходит? — говорит Темпер, высовывая голову из комнаты, чтобы взглянуть на метающихся по коридорам фейри. Ее волосы в полном беспорядке, будто она не успела поспать.

Я тщательнее осматриваю ее.

— Чем ты занималась прошлым вечером?

— Ты имеешь в виду после того, как бросила меня волкам? — Она трясет головой. — Детка, это было подло.

Я закатываю глаза. Кто тут волк, так это Темпер.

— Ты кого-нибудь убила? — интересуюсь я.

— Нет, но я позволила этой противной фейри поработать над секущимися концами и перхотью.

Верьте на слово Темпер, которая по себе жестока и необычна. Раньше в старшей школе она вела целый блокнот о задуманных коварных заклинаниях.

— Темпер, она просто выполняла свою работу.

Подруга фыркает на вздохе.

— Она колола меня, будто я — кукла вуду! Хотела я сказать ей: «Сучка, мой род изобрел куклы-вуду». В любом случае… — Темпер снова смотрит мне в глаза. — Что происходит? — Взгляд возвращается опять на суетливый коридор.

— Солнцестояние, — объясняю я.

— И что оно? — Подруга сдерживает зевок.

— Оно уже сегодня.

— Чево? — резко вскрикивает она.

— Мы отчаливаем в эм… — Я тянусь за мобильником, прежде чем вспомнить, что мы в чертовом Потустороннем мире, где электроника является абсурдом. Если в следующий раз захочу считать время, придется научиться определять его по звездам.

Тьфу.

— Мы уходим вскоре.

— Вскоре — это как скоро?

Пожав плечами, говорю:

— Я пошла переодеваться.

— Переодеваться? Во что? — Темпер оглядывает комнату, будто сейчас в ней одежда возникнет из воздуха.

— В мешок из-под муки, как думаешь? — Я ухожу. — Мне надо идти. Просто соберись и встреть меня внизу во дворе.

Она издает отчаянный стон, затем закрывает дверь.

Я направляюсь в покои Деса, почему-то нервничая из-за предстоящей недели. Из всего, что узнала о Солнцестоянии, будет болтовня, встречи, чепуха, что ничего из перечисленного не привлекает меня. И тот факт, что мне придется тереться локтями с фейри, которые верят, что люди ничто иное, как рабский труд.

Будет супер-пупер весело.

Когда я вбегаю в комнату Деса, на кровати меня ждет коробка с моим неразборчиво написанным именем на скрученном клочке бумаги. Преодолевая с сомнением оставшееся расстояние, я откидываю крышку. Внутри лежит платье невиданной мне красоты. Я не очень женственна в носке одежды, но могу здраво оценить качественную одежду, и платье более чем прекрасно.

Бледный материал светится нежно-голубым светом. Кружевное декольте сделано в виде глубокого V-образного выреза. Я пробегаюсь пальцами по материалу, который невероятно мягкий и тонкий. Рядом с платьем лежат две скрученные, цветущие лозы, которые также выделяют мягкое свечение.

Дес выходит из ванной комнаты, возясь с костюмом, который, как и платье, сделан из такого же светящегося материала.

Он совсем не похож на коварного короля, каким привыкла его видеть; одетый в штаны, высокие сапоги до колен и рубашку, которая прекрасно очерчивает широкие плечи и узкую талию. Поверх нее сверкают кованые бронзовые браслеты.

Ранее я бы подумала, что в таком наряде Дес выглядел бы менее опасным, но, как оказалось, он лишь усиливает его острый взгляд и выделяет до боли красивые очерченные скулы и челюсть.

Вот он — монстр, от которого меня предостерегали всякие сказки. Мужчина, слишком красивый, чтобы быть реальным, тот, кто появляется в темные ночи, чтобы похитить капризных девиц.

— Тебе нравится? — интересуется Десмонд.

Безмолвно киваю ему, думая, что он говорит о себе, пока не осознаю, что Дес имел в виду подарок. Я возвращаю внимание обратно к платью, замечая, как уголок его рта немного вздрагивает.

— Оно… потрясающее, — говорю я, глядя на собственный наряд, и пропускаю светящийся материал сквозь пальцы. — Что это?

— Пряжа лунного света, — произносит Дес, выглядя довольным из-за моей реакции.

— Пряжа лунного света? — повторяю я и пытаюсь уложить в голове, что в Потустороннем мире это совершенно нормально. — И мне в этом ходить?

Губы дрогают вновь.

— В этом вся задумка платья, ангелочек. — Он подходит ближе и убирает волосы с моего лица. — Годами я ждал увидеть тебя разодетую в то, что носят королевы моего мира, — говорит Дес.

Я трогаю отвороты наряда.

— Иногда забываю, что ты — фейри.

Даже смешно об этом думать; в Десе практически нет ничего из человеческого, но его обезоруживающая натура заставляет об этом забыть. И, лишь видя его в фейском наряде, я вспоминаю о его сущности.

— Знаю, — произносит он тихо.

Есть что-то в этих словах, отчего кажется, что он что-то не досказал. Уже не в первый раз хотелось бы, чтобы Дес поведал мне один из своих секретов.

Я отодвигаюсь от него.

— Поможешь мне надеть платье? — Теперь, когда у меня есть крылья, одежда стала испытанием. Его руки скользят вниз по моей спине. В ответ на вопрос то, что на мне было надето, соскальзывает с тела, оставляя меня лишь в одних узких трусиках. Я начинаю думать, что из всех его магических уделок, эта — самая любимая.

Платье выплывает из коробки, паря надо мной. Материал падает вниз и каскадом скользит по телу, как вода. Мне даже не нужно поднимать руки; оно легко устраивается на моем теле, смыкаясь по швам.

Дес гладит кружевную ткань, что покрывает руки.

— Расскажи мне секрет, — тихо произношу я.

Можно уловить улыбку в голосе Деса, когда тот произносит:

— Жадное создание. Полагаю, ты не будешь удовлетворена, пока не раскроешь все из них.

Я немного улыбаюсь, потому что, по большей степени, он прав. Мне хочется разделить с ним каждую тайну, просто потому что чувствую себя частью его.

Руки скользят вниз по моим.

— Ладно, вот одно для моей требовательной возлюбленной: у тебя будут свои дамы, чтобы одеть и искупать тебя.

— Это разве секрет? — спрашиваю, поворачиваясь к нему лицом.

— Я устранил эту традицию с момента, когда ты появилась в королевстве, так что могу заменить их лично.

Испорченный мужчина. Не то, чтобы я жалуюсь.

Но теперь, когда обдумываю это…

Я приподнимаю бровь и смотрю через плечо.

— Ты будешь купать меня?

Серебряные глаза темнеют. Ответ можно прочесть на лице.

— Ты бы хотела искупаться?

Боже, клянусь, в комнате стало на пять градусов жарче.

Я прочищаю горло.

— Потом, но предложение в силе.

— Это сделка.

Мурашки пробегаются вниз по спине. Я забыла, что этот мужчина делает любое соглашение обязательным, даже в обычном разговоре.

Как только Дес помогает мне с платьем, мы выходим из его покоев. Я все смотрю на свой наряд, пока иду за ним, в то время как Малаки и остальная стража присоединяются к нам. Тесный кружевной лиф переходит в тонкую юбку, длинной до пола, которая стелется позади меня при ходьбе. Эти цветущие, светящиеся лозы, что прилагались к платью, теперь обвивали запястья и предплечья, немного странно пересекаясь между перчатками и украшениями. На них расцветают бутоны тех цветов, что я видела в Сомнии. Пальцем я касаюсь хрупкого лепестка. Как будто настоящий. Работа фейской магии.

Мы направляемся к выходу и пересекаем обширные дворы дворца, каждый из которых освещен парящими волшебными фонариками.

— Калли, мне кое-что от тебя нужно, — говорит Дес подле меня.

— Это кое-что будет стоить тебе, — отвечаю я, не теряя возможности отплатить ему.

Он тоже времени зря не терял.

Его глаза сияют.

— Ах ты, дерзкая девчонка. Учишься моим уловкам. — Дес и не выглядит расстроенным из-за этого. — Очень выгодно.

— Что ты хочешь от меня?

Дес смотрит вперед, и от любопытства я следую его взгляду. В аккуратную, упорядоченную линию были выстроены заправленные лошади и рядовые солдаты, которые были одеты в черную униформу, сшитую из той же светящейся нити, что и мое платье.

За ними, верхом на лошадях, сидят различные фейри от королевской гвардии до политических помощников и, вообще, королевской знати. Некоторые из них держат музыкальные инструменты, другие — высокие фонари, а третьи — флаги с изображением полумесяца, который, как полагаю, был королевским гербом.

— Хочу, чтобы ты позволила сирене выйти, и попридержи ее, пока тебя не представят Маре, Королеве Флоры, — говорит Дес, отвлекая меня от впечатляющего вида.

Его просьба мгновенно заставляет меня занервничать.

— Я не умею ее контролировать.

— Тебе и не нужно, ангелочек. Ты пара самого Короля Ночи. Мы совершаем дела намного лучше в темную пору.

От того, как он это произносит, у меня сжимается желудок.

Итак, чувак дает мне полную свободу действий, чтобы выпустить сирену наружу. Я смотрю на фей-мужчин и женщин, что стоят впереди нас, благодарные, что мои чары не могут действовать на них. Потому что если бы могли, сирена бы сочла это за открытие сезона.

— Я соглашусь, но с одним условием.

Дес ухмыляется, кажись, наслаждаясь, что я вошла во вкус.

— Что ты хочешь? Мои яйца уже давно у тебя в руках…

— Забери обратно мою трезвость.

Это стирает веселье с его лица.

— Нет.

— Тогда забудь про сирену, — произношу я с фальшивой напыщенностью.

Дес останавливается, притягивая меня ближе к себе.

— Осторожнее, моя маленькая возлюбленная, когда разыгрываешь карту. — Он поглаживает спину. — Заманивая своей сделкой, не забывай одну простую истину.

— И какую же?

— В одно мгновение я лично могу вызволить твою сирену, — произносит Дес глубоким, низким голосом.

Если Король Ночи затевает меня соблазнить, на свете нет ничего, чтобы заставить меня отказаться от предложенного. Будучи сиреной, я не стараюсь противостоять сексуальной инициативе, особенно когда она исходит от моей пары.

— Ты пожалеешь об этом, — произношу я также низким голосом.

Дес все еще таращится на меня, взвешивая сказанное мною.

— Ладно, — наконец говорит он, и забава вновь появилась в его глазах. — Я соглашаюсь на условия. Ты можешь пить алкоголь — пока что. — Он быстро целует меня в губы, и когда делает это, чувствую, как поток магии выходит из меня.

Я могу пить. Епи-и-и.

— Твоя очередь, ангелочек, — говорит Дес с отяжелевшими веками от поцелуя, глядя на мои губы. Для меня не требуется много времени выпустить магию наружу. Кожа начинает мерцать, начиная брать контроль. Я немного отвожу плечи и перемещаю взгляд с Деса на фейри, что стоят впереди нас.

Те, кто увидел меня, кажутся плененными. Это совсем иной взгляд, не как у людей, глаза которых становятся немного стеклянными, а разум — податливым. Эти феи не выглядят так, будто они зачарованы мною; они просто очарованы моей внешностью.

Далее я расслабляюсь, позволяя сирене вести себя так, как редко позволяла на Земле. Я начинаю идти, максимально виляя бедрами, пока не засветилось все тело. Грешная улыбка касается уголков моих губ.

Сегодня будет весело.

Столько много людей ждут нас — гораздо больше, чем предполагала. Я чувствую их пристальные взгляды, когда наша группа присоединяется к их. Ощущаю, как заостряются когти и немного оживляются крылья.

Дес кладет руку мне на спину, привлекая внимание к себе; мои веки тяжелеют. Если и есть мужчина, который имеет полную власть надо мной, то это он. Белые волосы убраны назад, цвет которых так подходит к его костюму. Он выглядит так, будто кто-то сорвал луну с неба, сделал из нее мужчину и подарил мне. Все, чего хочу, — это наполнить себя его существом. И я наполню.

Он замечает во мне вспыхнувший интерес.

— Потерпи всего лишь до позднего вечера, Калли. И тогда я дам тебе все, чего ты хочешь, — обещает он.

— Все, чего хочу? — Я смотрю на его губы и клацаю языком. — У тебя достаточно опыта, чтобы заключить такую слепую сделку.

Его глаза загораются от желания.

— Горю желанием увидеть, что ты с ней сделаешь.

Нас прерывает топот копыт. Солдат держит в поводьях двух черных гладких коней.

— Ваши лошади, — утверждает он.

— Мы поедем верхом? — удивляюсь я.

Ближняя ко мне лошадь тыкает мне носом в плечо, нюхая волосы.

— У тебя есть возражения? — интересуется Дес.

Я снова смотрю на животное, чувствуя, как сирена начинает отступать. Видимо, отсутствие секса и жестокости означает отсутствие сигнала. Это необычное задание — вызволить ее наружу; потому что привыкла постоянно ее подавлять. Я борюсь со своей странной магией, наконец, удачно справляясь с ее усмирением.

— Все прекрасно, — отвечаю я.

На этом Дес обхватывает меня за талию и помогает забраться в седло. Я жду, когда конь нервозно заржет, но этого не происходит. Либо это исключительно хорошо обученные лошади, либо эти животные Потустороннего мира созданы стойкими сами по себе.

Подле меня в седло скользит Десмонд, что делают и остальные его приближенные. Лошади рысью выстраиваются в линию какого-то построения. Я оборачиваюсь назад и вижу восседающую на лошади Темпер, на которой надето платье насыщенно-винного цвета.

Похоже, она себе что-то да присмотрела.

Малаки подходит к ней на своем коне, и то, как он смотрит на нее… божечки, она уже глубоко погрузила в него свои коготки.

Кто-то свистит, и музыканты в процессии начинают играть на инструментах нежную и внеземную мелодию. Я поворачиваюсь вперед, когда линия из солдат и заправленных лошадей трогается, обходя замок и направляясь к главным воротам.

Они открываются перед нами; за ними стоят жители Сомнии, провожая нас веселыми возгласами.

Дес наклоняется в сторону, чтобы сказать мне:

— Фейри начали раскрывать крылья, — говорит он, кивая на толпу.

Я следую его кивку. Дес прав. Многие из фей расправили крылья, мембраны которых блестят под фонарями.

— Почему они их показывают? — интересуюсь я. Фейри обычно редко дают волю эмоциям.

— Потому что видны наши.

Ну, круто — Дес, который усердно скрывал от меня крылья, теперь горделиво выставляет их на показ. А у меня нет выбора, поэтому приходиться расправить свои.

— Почему они нам подражают? — спрашиваю я.

— Потому что мы — королевская власть.

— Это ты, а не я, — поправляю его.

Дес смотрит на меня с непонятным выражением лица, затем рассеяно кивает.

Процессия проходит по улицам города, а потом, когда приходит мысль, что толпа из лошадей и солдат пойдет прямо к краю острова, мы вновь возвращаемся к дворцу. Мне бы уже хотелось слезть, но что-то подсказывает, что это случится не так скоро.

Мои светящиеся руки сжимают поводья, пока смотрю на Торговца, который наблюдает за толпой, как волк среди людей. Он должен будет мне отплатить по полной в сексе, прежде чем я зачту это честной сделкой…

Стрела прилетает из ниоткуда, устремляясь прямо в меня. Дес быстро вытягивает руку, ловя ее в нескольких сантиметрах от моей груди.

Твою ж мать.

Мы оба смотрим на неаккуратное изделие из дерева и камня, которое могло с легкостью убить меня.

Дыхание сбивается.

Кто-то пытался убить меня.

И возлюбленный меня спас.

Дес поднимает взгляд, проводя траекторию стрелы к ее началу, и затем замечает фигуру, спрыгивающую с ближнего здания.

— Охранять ее, — командует Торговец солдатам и исчезает.

Мгновением позже я вижу его на крыше с широко раскрытыми крыльями. Он хватает фею-мужчину и прижимает к его горлу лезвие. Мне хватает секунды, чтобы заметить оперение на волосах пленного, и лук с колчаном, перекинутый за спиной.

Фея Фауны пытался убить меня.

Мои крылья разворачиваются от запоздалого, разливающегося по телу адреналина. Дес поворачивает его лицом к толпе. А после, перед сотнями поданных, моя пара проводит лезвием по горлу феи. Кровь бордовым каскадом льется из раны.

Чертов Мафусаил, это один из способов решить вопрос с врагами.

Ногой Дес спихивает фею со здания. Внизу толпа расходится, пока вниз волчком летит мертвый мужчина, падая на землю с отвратительным шлепком. Еще несколько секунд Торговец не покидает крышу, тяжело дыша. Он убирает оружие в ножны, а затем прыгает в небо, широко расправляя крылья. Толпа вздыхает от их вида с загнутыми когтями — крылья дракона, крылья демона, — парящих над ними.

Он скользит над остановившейся процессией, плавно опускаясь на седло и складывая позади крылья. Ранние радостные возгласы толпы сменились зловещей тишиной. Единственный, кто, кажется, ничем не задет, это Дес. Он тянется ко мне и притягивает для грубого поцелуя.

На вкус Десмонд, как кровь, любовь и смерть. Он целует меня, будто пытается разграбить мой рот, и я не возражаю ни на чертову йоту. Целую его в ответ с той же жадность, упиваясь сущностью Короля Ночи.

Он может быть смертью на крыльях, но Дес спас меня.

Где-то по середине поцелуя в толпе проносятся аплодисменты. Они немного более дикие и менее равнодушные, чем в первый раз.

Дес отпускает мои губы, рука все еще держит меня за шею, притягивая к себе. В его глазах я вижу вспышки страха и обожания, но больше всего в них заметна глубокая и бесконечная злость. Передо мной монстр, скрывающийся за военными браслетами и красивой одеждой — монстр, которого я хочу не приручить, а выпустить наружу.

Я сама тьма, говорят мне его глаза, а ты мой самый любимый кошмар. И никто не отнимет нас у друг друга.

Он моргает, и хаос во взгляде исчезает.

— Ты в порядке?

Я киваю.

— Хорошо.

Он отпускает меня, и в теле болью отдается отсутствие его грубого прикосновения и озлобленного взгляда.

К нам подходят солдаты, чтобы задать вопросы, пока другие отодвигают от нас толпу. Там, где упал фея Фауны, теперь собралась толпа фейри, дерущихся друг с другом. Страсти накаляются, в толпе становится жарко.

Отмахиваясь мужчинам и женщинам, которые подошли поговорить с ним, Дес свистит, сигналом давая понять, чтобы процессия продолжалась. Толпа быстро выстраивается в линию, кто-то усаживается на коней, кто-то возобновляет строй среди солдат.

Теперь, когда трогается конвой, мы не бродим без дела. Моя лошадь переходит в галоп; копыта искрятся, когда касаются каменной дороги, пока она несется по улицам вслед за другими лошадьми и солдатами, направляющихся обратно к дворцу.

Со мной ровняется Дес с непоколебимым лицом. И только когда мы пересекаем ворота, его выражение расслабляется, хотя по рукам еще видно, что он пытается удержать поводья, будто от этого зависит его жизнь.

В итоге наша группа направляется к зданию, которого я раньше не видела. Массивная кольцевая пристройка, огромные ворота которой открываются в приглашении. Процессия не замедляется, а все также несется к входу.

Меня пробирает волна волнения, страх. Я не могу ничего увидеть за призрачным входом мраморного сооружения, но могу сказать, что тут слишком много коней и фейри, которые не вместятся в них. Но никто не разделял со мной эту тревогу. Даже Дес, который все еще едет с размышляющим выражением лица.

Первые из рядовых солдат, что ведут нас, пронесясь через проем, исчезают за воротами. Потом следующий ряд, и еще один.

Далее направляется ряд из восседающей охраны. Между мной остается около метра, затем все меньше и меньше…

Мы с Десом проходим через двойные двери, шаги лошадей эхом отдаются в сводчатом помещении. Мне едва удается заметить воздушную рябь, вроде вуали впереди нас, прежде чем Дес дотягивается и берет меня за руку.

Портал, осознаю я. Конечно же.

Секундой позже мы проносимся через него, и желудок уходит вниз, когда тело сталкивается с временем и пространством.

Конь касается земли уже на другой стороне портала, не сбиваясь с шага. Я несколько раз моргаю, щурясь от яркого света, в который вдруг начинаю погружаться. Солнечный свет. Упиваюсь им, словно сексом или резней, и, чувствуя, как возрастают силы.

Я закрываю глаза снова, наслаждаясь теплом солнца. Мне почти уже позабылось, какого это. Когда вновь открываю глаза, взгляд устремляется вдаль к холмистым полям, простирающимся во всех направлениях, к маленьким диким цветам, что покачиваются от бриза. И это только было впереди нас, где холмы переходят в лесистые горы и лиловые вершины.

— Добро пожаловать в Царство Флоры, — говорит мне Дес, отпуская руку. Его прежняя злость исчезла без следа.

Хоть мы и давно оставили опасность позади в Сомнии, лошадь не замедляет темп. Вся наша процессия бежит на полной скорости. Даже рядовые солдаты бегут, отчего думаю, что ничто в мире не убедит меня нестись со стадом скачущих лошадей позади.

Но, возможно, так думаю только я.

Солнце начинает садиться; заря окрашивает кожу в розовый оттенок и заставляет платье светится в танце разных цветов. После какого-то времени луга сменяются лесными массивами. Чем дальше мы продвигаемся, тем холмы становятся круче. В конце концов, наша группа замедляется, лошадь переходит с галопа на легкий, а затем и на пешую рысь.

И понимаю почему, когда мы делаем несколько поворотов по дороге.

До сих пор деревья были огромными, но впереди меня они буквально доминируют над ландшафтом, их стволы были намного больше даже гигантских секвой, которые я видела в Калифорнии.

И чем больше вглядываюсь, тем больше понимаю, что деревья представляют дома. По одному стволу вздымается лестница, другие соединены замысловатыми отделанными мостами, сделанными из ветвей и лоз. Разбросанные тут и там деревья представляют собой архитектуру Флоры. Сотни ее жителей собираются на высоких мостах, балконах и по краям тропинок, чтобы посмотреть на процессию.

Дорога, по которой мы следуем, изгибается, и деревья расходятся. Впереди, среди кольца гигантских деревьев, стоит здание из серого камня, обвитое длинными цветущими лозами.

Дворец Флоры.

Чем ближе мы к нему приближаемся, тем больше собирается фейри по бокам от дороги. Взгляд многих устремлен на Деса, Короля Ночи, восседающего на темном коне, но немало глядит и на меня, осматривая светящуюся кожу, лицо, крылья.

Дай им понять, как прекрасен человек, шепчет сирена. Я не то, над чем можно потешаться.

Земли дворца и города не разделены воротами, но, как только мы ступаем во двор, на долю секунды воздух ощущается вязким и густым, будто я двигаюсь в меде. Каким бы ни был магический барьер, он пытается держать большую часть народа подальше.

По другую сторону этого барьера уже стоит толпа, заметно богаче. Их одежда более расписанная, волосы поухоженней, драгоценностей побольше и подороже. Многие трогают пальцами свои предплечья, пока мы проходим мимо, что, я думаю, является знаком уважения.

Подойдя вплотную к дворцу, процессия останавливается, и музыка, которая играла до сих пор, затихает.

Дес исчезает из седла, что вызывает несколько вздохов со стороны толпы. И затем появляется рядом со мной.

— Пора слезать, Калли, — говорит он.

Дес тянется ко мне, чтобы помочь слезть с лошади. Он совершенно не подозревает, как подает себя, — его красота, сила, магнетизм. Однако Дес и обо мне не забывает. Он притягивает меня ближе необходимого, опуская взгляд с моих глаз на губы.

— Я все еще в ожидании твоей клятвы, — произношу тихо. От чар слова звучат, как музыка. Скрытная улыбка освещает его лицо, когда Дес вспоминает, что обещал мне все, чего пожелаю.

— Я не забыл.

Он наконец-то отпускает меня, после чего мы направляемся к группе впереди нас, теперь пешком, пока лошадей уводят в сторону, и проходим через огромные двойные двери, сделанные из плотного дерева.

Я стараюсь на все не таращиться, когда входим внутрь, но это очень сложно.

Кажется, будто лес решил обустроиться и во дворце. Полы покрыты дикой травой и усеяны весенними цветами. Лозы овивают каменные стены, и из каждой ветви растут цветы. Даже люстра, висящая над нашими волосами, является дополнением к естественному внутреннему миру: ее рожки сделаны полностью из того, что является живым — из цветущего дерева и моха. Единственное, что не вписывается в картину природы, так это свечи.

Мы пересекаем проход, и все солдаты, кроме нескольких, выстраиваются в линию по каждую сторону, которая ведет в глубь дворца.

— Время представиться, — тихо объяснил Дес, взяв меня за руку.

Самый любопытный момент за весь вечер.

Все мы надеваем милые маски, которые скрывают наши испорченные мысли. Мои скрыты за светящейся кожей и мелодическим голосом. Мысли Деса таятся глубоко за тенями. А что покажут мне королева и ее суженый?

Наша уже маленькая группа направляется через очередные двери. По другую сторону находится тронный зал, который заполнен феями всех форм и размеров. Большинство выглядят как обычные фейри, но остальные похожи более на растения, чем на стандарты внешности людей, некоторые на чертенков, а один даже выглядит, как тролль. Все одеты в роскошные наряды. Естественно, это самые привилегированные обитатели Царства Флоры — такие же избранные и ненадежные; их верность сложится гармошкой так же, как и мое тело под прикосновениями Деса.

Мы с Торговцем вышагиваем по проходу с все еще светящимися телами — в моем случае, отчасти из-за одежды и кожи. Я чувствую на себе взгляды; они как, своего рода, прикосновения. Их любопытство, зависть, острая жажда переполняют меня.

Я заинтересована всеми этими внеземными созданиями, существами, которых едва понимаю и не могу контролировать. Они смотрят на меня в ответ, зачарованные моей кожей и лицом. Знаю, что выгляжу, как чужеземный ангел с черными крыльями, которые странно мерцают под освещением канделябр.

Когда мы доходим до конца прохода, охрана впереди нас отходит в сторону, открывая взору возвышающийся помост. Облокотившись назад на троне, сделанным из лоз и цветов, сидит Мара Вердана, Королева Флоры.

Ее взъерошенные рыжие волосы ниспадают на плечи и грудь, глаза с таким же ярким зеленым цветом, как и зелень вокруг. Кожа алебастрово-бледная, а рот сладострастен, как и все остальное.

Цветы вплетены в волосы, в платье, а корона — сделанный из них венок. Но она — самый прекрасный цветок среди них. Я понимаю, что хочу дотронуться до ее кожи и посмотреть, похожа ли она на лепесток, как себе и представляла.

Мара наблюдает за нами прищуренным взглядом с легкой, довольной улыбкой на устах. Хоть она и Королева Флоры, но она и как Дес — смотрит на меня, словно пантера, изящная и опасная, выжидая, чтобы напасть, когда ты менее этого ожидаешь. При всем ее великолепии, она, должно быть, ненормальная.

Рядом с ней на троне, который заметно меньше, сидел муж, Грин Мен. Оправдывая свое имя (прим. грин, от англ green — зеленый), он зеленый с головы до пят. Волосы на тон темнее, а кожа бледного оттенка, как весенняя трава.

Я ожидала мускулистого, бородатого мужчину, но сравнивая с Торговцем, тот более щеголеват, и в лице нет ни единой грубой черты, как у Деса. В отличие от портрета, у него нет растительности на лице, которое выглядит, словно попка младенца.

Сирена внутри меня делает вывод, что он ей не интересен. Нет смысла требовать от него что-то, и уж тем более кормиться. Все, что я чувствую по отношению к этому мужчине это… жалость. В этом существе таится дикость и жестокость, но рядом с такой сильной женой, он выглядит покорным, податливым, покоренным.

Мы с Десом подходим к краю помоста. Я не знаю, каков этикет фей, чтобы сейчас правильно себя вести, поэтому просто трогаю пальцами предплечье, как видела ранее.

— Королева Флоры, Грин Мен, — произносит Дес, наклоняя голову каждому из них, — как всегда рад видеть вас.

Мара встает, ткань серо-зеленого платья покачивается от движений. Лицо королевы расплывается в улыбке. Ее радость, как стрела в сердце. Интересно, сколько народу отказалось от всего необходимого, чтобы купаться в свете ее улыбки.

Она разводит руки.

— Добро пожаловать, мой Император Вечерних Звезд.

Мой император?

Когти начинают загибаться.

Мара спускается по ступенькам, ни разу не посмотрев на меня. Мои волосы начинают вставать дыбом.

Я не та, которую можно игнорировать, шипит сирена.

Она подходит к Десу, и целует его в каждую щеку. За ней также спускается Грин Мен, глаза которого устремлены на меня. Просто по тому, как он таращится, я могу чувствовать его страстную жажду. Желание каждого. Оно таится в воздухе, как духи; я для них что-то запретное, завидное, своего рода, табу.

Сколько рук желают провести по моей коже? Сколько лиц желает зарыться в мои волосы…? Мара может насладиться моментом с Десом, но он — мой, и ее подчиненные также могут пасть под мои чары.

— Мара, — говорит Десмонд, — это моя пара, Каллипсо Лиллис, одна из последних сирен.

Неохотно Мара отрывает взгляд от Деса и смотрит на меня. В глазах вспыхивает неподдельный интерес.

— Какая красота.

Комплимент, словно бальзам, который катализирует во мне жажду крови. Красота — это одна из немногих сил, которой я до сих пор владею в этом чуждом мне месте. Но где-то внутри меня этот комплимент начинает окисляться.

Ничего не ослабляет так женщину, как комплимент о ее красоте, шепчет мне разум.

Кладя руки мне на плечи, Мара притягивает меня к себе, целуя также в каждую щеку. За собой я слышу, как подданные втягивают воздух, и появляется чувство, что Мара только что нарушила этикет.

Потому что я — человек…

Она отпускает меня и выпрямляется.

— Десмонд просто счастливчик, что нашел себе такую драгоценность. А ты счастливица, что нашла себе в пару такого короля.

Скользкая, скользкая женщина. Ее слова не звучат, как оскорбление, но предложения сформулированы именно так, что касаются этой грани.

Медленно я одариваю ее легкой улыбкой.

— Вы слишком добры. — Это первый раз, когда я обращаюсь прямо к ней, после чего тронный зал затихает, услышав мой мелодичный голос.

Мара машет некоторым своим подданным.

— Прошу вас, покажите королю и королеве их покои, — приказывает она, не удосуживаясь дать возможность Грин Мену познакомиться с нами. Потом она говорит нам с Десом:

— Праздник начнется через час в Священных Садах. Жду с нетерпением увидеть вас там обоих.


ГЛАВА 21

Наконец-то мы остаемся одни в своих покоях. Почти каждая поверхность вокруг нас покрыта цветущими растениями. Они растут из горшков, свисают со стен и потолков, и из-за обилия здесь стоит сильный запах.

Комната цветет сама по себе, сделанная внутри одного из громадных деревьев, что окружают дворец. Над и под нами также расположены комнаты для остальной прибывшей с нами группы.

Кожа тускнеет, так как заставляю сирену вернуться к водным глубинам, запирая ее там. Я потираю руки, вспоминая все ее эгоистичные и испорченные мысли.

Дес приподнимает бровь.

— Я все еще ей должен.

Ага, сексуальные прихоти, которые сирена от него потребовала.

— Рано или поздно она вернется за твоим обещанием. — Я провожу руками по волосам, восстанавливая тело. — Почему ты хочешь вызволить сирену?

— Фейри как никто другой разбираются в движущей силе, — говорит Дес, складывая руки, когда облокачивается на пристенный столик. — Хочу, чтобы Мара увидела тебя на пике твоей свирепости.

Кого лучше натравить на нее, чем не мою сирену?

Я нервно вздыхаю. Мы здесь еще не больше часа, а ко мне уже присматриваются.

Добро пожаловать на Солнцестояние. Да начнется праздник.


***

К тому времени, как мы добираемся до Священных Садов, небо уже темное, и я чувствую себя в своей тарелке.

— Священные Сады, — бубню, когда проходим под цветущей шпалерой и входим на лесистую полянку. — Звучит так, будто какой-то подросток обозвал меня вагиной.

Дес ухмыляется подле меня:

— Безусловно, ангелочек. — Его глаза кажутся мне немного грустными. Интересно, думает ли он, как и я, о том, что потерял кучу времени, которое мы бы могли провести вместе наедине.

Как только входим в сад, который и не сильно выглядит иным, а скорее усеянным цветами лугом, окруженный изгородью и деревьями, внимание толпы переключается полностью на нас. Море незнакомых лиц пялятся на меня с Десом, и лишь только двоих могу распознать — Темпер и Малаки. Они, должно быть, прибыли незадолго до нас.

Дес ведет меня глубже в Священный Сад. Местность освещена танцующими волшебными огоньками и несколькими кострами. Здесь пахнет жасмином и дымом, пока с огненными, шипящими язычками пламя устремляется в усыпанное звездами небо.

Десмонд наклоняется ко мне, щекоча дыханием ухо.

— Тебе стоит вести себя приличественно…

— Ты только что сказал «приличественно»? — перебиваю я его. — Тебе сколько лет, восемьсот?

— … потому что, будучи Королем Ночи, — продолжает он, не обращая внимания, — от меня ожидают помощи в организации вечернего торжества, и ты, как моя пара, должна быть по мою сторону.

— Если бы только спросили моего мнения…, — говорю я, и на глаза попадается огромная бочка с вином. Нужно разобраться с первом пунктом времяпровождения на вечеринке.

Глаза Деса сияют, губы изгибаются в довольную улыбку.

— Просто предупреждаю, ангелочек: я снял нахальство с ручника, так что, если ты думаешь, что буду держать свои руки подальше от тебя и твоих очаровательных бусин, то тебе стоит быть помилее.

Я приподнимаю бровь.

— Если думаешь, что буду вести себя, как какая-то послушная девушка, то ты…

Прежде, чем я могу закончить, невидимая рука толкает меня вперед, прямо в объятия Деса со все еще самодовольной улыбкой.

— Пара будет правильным термином, — говорит он соблазнительно низким голосом. — Я тебе не… — Он корчит лицо, — парень. Я не мальчик, уж тем более не дружелюбный. — И заканчивает свою речь поцелуем мне в нос.

Я осознаю, какую ошибку совершила, когда Дес медленно убирает от меня руки. Он завлекал меня, намеренно, зная, что буду с ним пререкаться, и тогда он воспользуется возможностью для сделки.

Коварный мужчина.

Я оглядываюсь вокруг нас. Язычки пламени и свечение мерцающих огоньков играют с моим зрением. Теперь феи смотрят на нас с миленькими улыбками искоса с неким намеком в глазах. Все это приводит в замешательство, будто мы с Десом разыгрываем драму ради удовольствия публики.

Но как только я замечаю странное внимание, оно испаряется. Толпа затихает, и из темноты появляется Мара под руку с Грин Меном. Шлейф ее платья тянется позади, оставляя тропинку из лепестков. За ними следует группа из красивых существ, каждый одетый в длинный зеленый фрак и бриджи, а позади них идут музыканты, неся арфы, лиры, скрипки и флейты.

Мара отступает от фей, окружающих ее, чтобы встать у всех на виду.

— Добро пожаловать, приветствуем всех, — говорит она, широко расправляя руки, — на первом вечере Солнцестояния.

Вокруг я замечаю фей Фауны, Флоры и Ночи. И только одни единственные заметно отсутствуют.

— Где Царство Дня? — шепчу я Десу.

— Они обычно не появляются до первых лучей утреннего солнца.

Я изображаю губами «о», будто все прекрасно понимаю, хотя это не так.

Все равно.

— …это неделя шумного веселья, — продолжает Мара, — когда даже Мать и Отец придаются объятьям глубоко в земле. Когда сливаются вода и вино, земля и солнце, мужчины и женщины. Отложим на неделе наше горе и месть. — Некоторые феи Фауны бросают взгляды на нас с Десом. — И позволим же себе вдоволь напиться, обильно наесться, сладострастно любить и до конца пировать.

Затем следуют аплодисменты, несколько фей даже свистят, одобряя ее слова.

Мара ждет, когда утихнет публика, прежде чем продолжить:

— Мы возродились глубоко в чреве ночи, и в глубь ее возвратятся наши души, когда умрет оболочка, и охладеет плоть. Так что начнем неделю торжества с того, что возникло изначально, прежде чем пал первый луч света, с извечной тьмы. Обратите же ваши взоры на Властелина Тайн, Повелителя Теней — Десмонда Флинна, Короля Ночи.

Она указывает на нас с Десом через всю поляну. Взгляды толпы нервировали ранее, но это было ничто по сравнению с ныне сосредоточенным вниманием.

Крылья немного дергаются вверх от устремленных взоров, но Дес спокоен, как всегда. Уверенно положив руку мне на спину, он плавно движется к Маре и ее переносному помосту. Это совсем не то, о чем я думала, когда согласилась быть по сторону Торговца сегодня вечером.

Когда доходим до Королевы Флоры, взгляд Деса осматривает всю поляну. На секунду единственным звуком, нарушающим тишину, становится треск костра.

А затем Дес начинает свою речь:

— Есть несколько вещей, с которыми знакомы прирожденные феи: что ночь темна, а плоть страстна. Наши жизни могут длиться долго, но однажды и они найдут конец тропы. Сегодня и во время всего Солнцестояния вознесем же из тьмы дальнейшее бытие.

Речь звучит так устаревше, будто стихи излагались достаточно продолжительное время, чтобы наполниться магией.

— Только в тенях и тьме пространства обретем мы истинные желания и вожделенные мечты, — продолжает он, пока толпа увлеченно наблюдает за ним. Когда он говорит, большой палец руки рисует маленькие круги у меня на спине. — Только в ночи мы освободимся от любезности и ослабим узы, что связывают нас в течение дня. Только тогда мы смеем коснуться мягкой плоти. Только тогда смеем мечтать. Так что отодвиньте в сторону запреты, поддайтесь страстям, найдите добровольного партнера и слейтесь воедино.

Я недоумевающе смотрю на Деса. Он что, предлагает именно то, о чем я подумала…?

Резко начинает играть музыка, отвлекая меня от мыслей, и фейри начинают расходиться по открытому пространству, хватаясь за талии и руки. Существа начинают кружить, и все эти аккуратно уложенные волосы, корсажи и шлейфы теряются от того, как толпа погружается в магию музыки.

Даже я не могу воспротивиться ей; бедра двигаются из стороны в сторону, рукой зарываюсь в волосы, что волнами ниспадают на спину.

— Ты заставил меня пребывать в ожидании в этом году, Десмонд. — Голос Мары обманчиво сладок, когда она возникает позади нас. Она кладет руку ему на плечо и поворачивает к себе лицом.

— Я думала, — продолжает она, — что, возможно, ты даже не появишься.

— Ох, как забавно держать тебя в неведении, — говорит Дес, глаза сверкают озорством.

Мужчины, что следовали за Марой, наконец, подходят к ней; одна собственническая рука ложится ей на бедро, другая берет за предплечье. Один из них наклоняется вперед, шепча что-то на ухо, его темный взгляд устремлен на меня, пока тот говорит. Мара откидывается назад в их объятия.

От всего происходящего кожу некомфортно покалывает, особенно когда она смотрит на Деса похотливым взглядом.

— Наслаждайся вечером, мой Ночной Король, — говорит Мара, а затем уходит с группой ждущих ее мужчин. Они подходят к ней максимально близко, и позже слышу ее пронзительный смех, когда те начинают крутить ее между собой.

Я поворачиваюсь к Десу; прямо сейчас мы все обговариваем с помощью глаз.

Это так чертовски странно.

Знаю. Станет только хуже.

Дес подходит ближе.

— Ты бы хотела…?

Прежде чем закончить вопрос, к нам вмешивается один из знати; мужчина с темно-каштановыми волосами с замысловатыми косичками, убранными за спину.

— Десмонд, Десмонд, Десмонд, крутой мужик, с которым сложно связаться… — Он похлопывает мою пару по плечу, подталкивая его к ждущим мужчинам и женщинам, схожим с друг другом одеяниями.

Дес немного отпирается, потянувшись за моей рукой.

Его знакомый останавливается, впервые посмотрев в мою сторону. Может, фея и знала меня, но он не хотел признавать моего присутствия. Несмотря на их заинтересованность во мне, я чувствую едва уловимую неприязнь. Ни одна фея, похоже, не горит желанием возвысить человека до статуса знати, является ли он парой короля или нет.

— Ты иди, — говорю я Десу. — Встретимся позже.

Торговец хмурится.

— Позже, — неохотно обещает он, выглядя несчастно из-за моего несогласия.

Понимаю, что Дес хочет быть везде со мной, но и ежу понятно, что его контингент хочет поговорить с ним и только. Да и сама не очень-то хочу стоять рядом с ним и играть наивную маленькую возлюбленную, пока остальные феи игнорируют меня.

Я отхожу назад, чувствуя, что толпа все еще наблюдает за мной. Вот она, ирония. Поставьте меня к ним, и они будут избегать разговора со мной, но, если позволить мне скитаться из угла в угол, их глаза будут прикованы лишь ко мне.

Игнорируя их физиономии, я ухожу, двигаясь к толпе, пока меня не находит одна особа.

— Наконец я добралась до тебя, — говорит Темпер. — Думала, что мне стоит заколдовать кого-то, чтобы поболтать с тобой хотя бы три гребанных минуты.

— Я не была бы против, — бубню себе под нос. Хотя бы перестала чувствовать себя самой отстойной на вечеринке.

Темпер выгибает бровь, начиная улыбаться.

— Приятно знать…

— Мне нужно выпить. — Как только слова слетают с уст, взгляд приковывается к вину.

— Сучка, читаешь мысли. — Темпер берет меня за руку и тянет к столу с вином. — Я думала, что у тебя перерыв с выпивкой, — говорит она через плечо.

Ар-р-р, я никогда не упоминала, что эта трезвость была идеей Деса, а не моей.

— Он закончился.

— Хвала черному Иисусу и всем ангелочкам, — говорит Темпер. — Всегда веселее сходить с ума, когда под рукою бутылка вина, — вздыхает она, напевая тупую песенку, которую мы услышали в Вегасе.

Мы доходим до стола и берем по бокалу вина, щедро наливая себе до краев. Обе придерживаемся в стороне от поляны, как бы и не в центре вечеринки, но присутствуем. Походу, мы все еще те две неудачницы, которые встретились в Академии Пил.

— А-а-х, — вздыхает Темпер после первого глотка, — теперь все прекрасно.

Я делаю глоток и… ням-ням. Феи умеют делать превосходное вино. Мы с Темпер молча наслаждаемся напитками, пока остальные наблюдают.

— Ненавижу это место, — наконец выдает подруга. Она кивает на фейри, толпящихся на поляне. — Посмотри, как они таращатся на нас. Хуже, чем в старшей школе.

В темноте я вижу, как огонь отражается в бессердечных глазах. Их взгляды время от времени обращаются в нашу сторону.

— Они тоже тебя рассматривают? — спрашиваю я, удивляясь.

— Как только мы заехали, — уточняет она. — Будто они ранее никогда не видели людей.

Честно говоря, я сомневаюсь, что они когда-либо видели чародейку… или крылатую сирену.

…но не по этой причине они пялятся.

Мы с ней, как энигма — люди, которым удалось перехитрить правила королевства фей, чтобы оказаться на высшей ступени данного общества.

— Ты заметила? — кивает Темпер на обслуживающих, бегающих в толпе туда-сюда, как приведения.

Я наблюдаю за людьми — подменышей этого королевства. Либо они, либо их предки были поменяны при рождении с малышами-феями.

— Заметила что? — спрашиваю я, следуя ее взгляду.

— Посмотри на их запястья.

Я смотрю на ближайшего официанта. Еще несколько секунд, чтобы дождаться хорошего ракурса…

Ошеломленная, я глубоко втягиваю воздух.

Неровная, крапчатая кожа на руке выжженного цвета имеет форму листа.

— Они клейменные.


ГЛАВА 22

Клейменные, как скот. Я еще долго стою в неверии даже после того, как к нам присоединяется Малаки с украшенной серебряной повязкой на глазу. Он долго медлит, чтобы пригласить Темпер на танец, и затем подруга уходит потанцевать на поле, будто она своя среди этого народа.

И вот я, стою, изображаю одинокий парусник, как и в старшей школе. Опускаю взгляд на бокал. Из-за этого действительно не стоит пить. Печаль нельзя скрыть, даже с помощью хороших нарядов. Я оглядываю сады, где резвится народ. Это не вечеринка, а вакханалия. Существа танцуют, освещенные лунным светом. Они смеются и кружатся, развевая на ветру распущенные волосы. Те, что не танцуют, стоят по краям «танцпола», болтая и попивая напитки. Ну, они либо делают это, либо куда-нибудь увиливают. Парочки исчезают среди деревьев, одна фея даже уходит с одним мужчиной и возвращается с другим. Глаза каждого сияют, улыбки широки, а щеки красны.

Алкоголем затуманивают себе мозги.

Толпа решила отодвинуть все заботы на вечер. И единственные, кто этого сделать не может, это я, и люди-служащие, которые большую часть времени ходят с опущенными взглядами.

— Наслаждаетесь вечером?

Я подпрыгиваю от внезапного голоса, отчего вино даже немного выливается за край бокала, пачкая руки.

— Черт, — ругаю себя под нос.

Подле меня стоит Грин Мен, и я ни черта не знаю, сколько он тут маячит и наблюдает за мной, пока сама пялюсь на остальных.

— Простите, — говорит он, посмотрев мне в глаза, — я и не думал напугать вас.

— Да нет, все в порядке, — говорю, тряся головой.

— Мы ранее так и не были официально представлены друг другу, — продолжает он, вытягивая руку. — Я — Грин Мен, король по супружеству в Царстве Флоры.

Я пожимаю ему руку своей, немного липкой от вина. Но он, вместо того, чтобы пожать в ответ, подводит ее к губам, целуя тыльную сторону ладони, все еще не сводя с меня янтарного взгляда. Его глаза кажутся мне слишком чувствительными, озорными, жадными.

Грин Мен отпускает меня.

— Что ж, вы наслаждаетесь торжеством?

Этот мужчина очень проницательный. Он в курсе, что я чувствую себя здесь не в своей тарелке.

— Нет, — отвечаю, выбирая правду.

Лицо Мена сияет от признания.

— Редкое удовольствие встретить честность в этих стенах. — Он осматривает наше окружение. Фактически вокруг нас нет стен, но он и не имеет в виду в буквальном смысле. Они стоят между знатью и слугами, людьми и феями.

Я натянуто улыбаюсь ему, обращая внимание на толпу. Они вновь наблюдают, вероятно, из-за того, что Грин Мен стоит рядом со мной.

— Ужасно, не правда ли? — говорит он.

Я смотрю на него.

— Что именно?

— Глаза, которые одновременно упиваются вами и презирают. Позерство. Своего рода, пассивное развлечение.

Я скрываю сглатывание. Этот мужчина читает меня, как книгу, и мне не нравится, что он может делать это безо всяких усилий. Издаю уклончивое междометие, разыскивая в толпе Деса. Вокруг него все больше собираются феи, соперничая за его внимание. У меня возникает соблазн протиснуться к нему, но больше желаю быть тут, чем среди голодных собак.

Затем на глаза попадается Мара, смеющаяся среди группы мужчин и какой-то подхалимной знати. Она — Солнце, а они все — планеты, кружащие вокруг нее, желающие ее улыбки, прикосновений, взглядов. Единственный, которого не хватает в ее группе воздыхателей, это мужчина, стоящий рядом со мной.

— Изволите потанцевать с вами? — спрашивает он.

Это заставляет меня возвратить все внимание к Грин Мену. Феи в целом, и мужчины-феи, в особенности, нервируют меня. Всему вина Карнона и его народа. Но когда смотрю на Грин Мена, то не вижу хищника; я вижу близкую душу.

Почему бы и не потанцевать? Сегодня праздник, Грин Мен выглядит заинтересованным, и будь я проклята, если не повеселюсь.

— Конечно.

Он улыбается на мой ответ, и я поражаюсь, как Мен ошеломляюще красив, когда счастлив. Не то, что бы я не заметила ранее — все феи кажутся привлекательными. Просто, наверное, присутствие Мары затмевает это в нем.

Он берет вино из моих рук, ставит на стол и ведет меня через толпу танцующих тел. И пока двигаемся, мы крутимся, как и остальные пары. Алкоголь греет желудок, и танец отбрасывает последнее из предостережений. Я понимаю это, как только начинаю передвигать ступнями, ловя ритм навязчивой музыки.

— Значит, вы являетесь парой Королю Ночи, — говорит Грин Мен, внимательно осматривая меня.

— М-хм. — Очень сложно сфокусироваться на нем, когда музыка, вино и танцы напрочь отвлекают внимание.

— В нашем королевстве все очарованы вами, — говорит он, кладя руку мне на спину. — Человек, у которого есть сверхъестественные силы, — возлюбленная Короля Ночи. Не принимая во внимание то, что вы выглядите намного прекраснее большинства наших женщин.

Почему мы разговариваем? И почему именно об этом?

— К чему имеет отношение моя прекрасность? — спрашиваю я, сбитая с толку.

Догадываюсь, что глупо спрашивать об этом в Потустороннем мире, где красота — это фактор повышенного внимания, а уродство стараются скрывать под поверхностью.

— Каждый думал, что беспощадный Десмонд Флинн избрал себе обычного раба, — признается Грин Мен. — Мы жалели его, пока не увидели вас.

Послевкусие от вина теперь ощущается кислым, музыка начинает раздражать, а танцы надоедать. Я отодвигаюсь от него, больше не желая танцевать с ним.

— Что-то не так?

Он говорит так, будто не просто называет мой народ рабами или намекает на то, что относится к нему с наименьшим уважением. Это обычная слепая ненависть, которая выводит из себя больше всего.

— Я — обычный человек, — говорю, пока вокруг нас не переставая кружат парочки.

— Нет, Каллипсо Лиллис, чаровница смертных, — говорит он, — это не так. — На этом он начинает отступать. — Постарайтесь насладиться вечером, — советует Мен. — Впереди еще целая неделя торжества.

И после его поглощает толпа. Я остаюсь одна, пока пылкие, крутящиеся тела охватывают меня со всех сторон. Мысль о том, что проведу здесь неделю, окруженная этими феями, внезапно ужасает.

С края от танцев ярко разодетых фей затмевает густая пелена тьмы, и прямо в центре нее стоит Торговец. Он направляется ко мне, пока эта темнота цепляется за него, словно плащ.

Я иду ему на встречу, замечая, что только сейчас он свободен от навязчивых знакомых.

Дес метает взгляд на кого-то в толпе.

— Этот дурачок прав, — говорит он мне, когда доходит вплотную. — Ты необычна.

— Ты подслушивал наш разговор? — Однажды мне придется выяснить, как Десмонд разузнает секреты. Он никак не мог подслушать то, что Грин Мен сказал мне.

— Ты удивлена? — спрашивает он, отвечая вопросом на вопрос.

Я пожимаю плечами. Теперь, когда он здесь, его присутствие ощущается, как наркотик, и меня уже не так волнует, шпионил ли он или, может, оставил свой фан-клуб, чтобы убедиться, что меня не переманивали на другую сторону.

Я обхватываю его шею, погружаясь в атмосферу. Этот запах дыма от костров, ритм музыки, шальной алкоголь, который покалывает вены. Все задабривает меня окунуться в ночь и в этого мужчину. Отдать все на произвол магии на один единственный вечер.

Дес обхватывает мое лицо, и вижу, как он упивается моим выражением. Наверное, я выгляжу, как и остальные гуляки — красные щеки, расширенные зрачки, легкомысленная улыбка. Делая какой-то вывод, он страстно меня целует. Десмонд ощущается, как волшебное вино и грязные мысли.

— Потанцуй со мной, — говорю, когда перестаем целоваться.

Он проводит большим пальцем по щеке.

— Я не хочу танцевать с тобой. — Тон его голоса отдается прямо у меня в лоне. Дес не хочет танцевать, но его мутные, бледные глаза хотят чего-то другого, отчего проснется сирена.

Мой взгляд падает на вход на открытую местность, где феи постоянно то появляются, то исчезают весь вечер.

Он прижимает меня сильнее.

— Это явно разукрасит твое времяпрепровождение…, — шепчет он, зная, где витают мои мысли.

Мне можно просто сдаться. Почему нет?

…Но не должна. Так ведь?

Он опускает руку мне на талию.

— …или я могу облегчить тебе решение.

Дыхание захватывает, когда Дес приподнимает мое запястье между нами, черные бусины которого полностью поглощают окружающий нас свет.

— Правда или Действие, ангелочек.

Если выберу Правду, мы немного душевненько поболтаем, а затем вернемся к пляскам и пьянкам. Но если другое…

Я смотрю на его импозантные, грубые черты.

— Действие.

Его рука сжимает мою сильнее, в то время как на лице расползается медленная, хитрая улыбка.

— Да будет так. — Дес опускает руку, взяв меня за ладонь, и магия скользит по моей коже, будто тысячи маленьких перышек.

Торговец предупреждал меня прежде, когда я впервые купила у него услугу. Теперь, наслаждаясь сиреной, он не будет спрашивать одни секреты.

Он добавит к ним секс.

Тогда он пугал меня этим. Но сейчас… будучи парой, секс будет идти под руку с занятием любовью.

С чувственным серебряным взглядом Дес тянет меня в сторону темных деревьев, которые граничат с поляной. На нас я ощущаю скрытные взгляды других фей, когда мы ускользаем, отчего краснею еще больше. Они прекрасно знают, чем мы займемся.

За спиной остается музыка с танцами, заменяясь на пугающе тихий лес.

— О чем ты думаешь? — интересуется Дес, его голос словно приятно обжигающий скотч.

О том, что прикосновения к твоей коже у меня подкашиваются колени.

— О том, что ты коварный дьявол, — говорю я иное.

Смех пронзает ночь, такой раскованный, самодовольный. Дес прижимает меня к ближайшему дереву.

— Ты также безумна, как и я, Калли. Мне известно, чего ты жаждешь — чего жаждет твоя сирена. — Он прижимается носом к моей шее. — Позволь показать.

Где-то между его нежными прикосновениями и соблазнительными словами на поверхность выходит сирена, отчего кожа начинает светиться. Я выгибаюсь навстречу к нему, запрокидывая голову.

Да.

Это все, чего хочу. Мы вдвоем под темным небом. Так примитивно. Так страстно. Я дотягиваюсь до штанов, пока он тянется за юбкой, собирая ее вверх. Наши руки проворны и быстры, движения резки и неуклюжи. Даже слышу свое неровное дыхание.

После наполовину снятой одежды, эта твердая, сладкая плоть надавливает на мою сердцевину.

— Моя возлюбленная, — бормочет он, щекоча щеку волосами, когда наклоняется ближе.

В воздухе появляется настойчивость в силе магии, которая требует, требует и требует нашего возбужденного азарта. Тени Торговца окутывают нас, затмевая наше окружение, пока не остаемся только он и я — единственная точка в темной вселенной, которой он правит.

Дес оборачивает нас крыльями, еще больше укрывая наши тела. На его шее выступают жилки, и с сильным толчком он входит в меня.

Одной рукой Десмонд берет меня за грудь, убирая ткань платья, и затем наклоняет голову, чтобы поцеловать горячими устами мою обнаженную кожу, пока пальцами я впиваюсь ему в плечи. Он выходит и входит в меня, и там, где наши тела соприкасаются, кожа становится жарче и влажнее. Движения издают скользкие, влажные звуки, когда мы сливаемся воедино.

— Мне нужно… сбавить ход, — срывается Дес.

Сила его толчков почти болезненна. Сливание не есть что-то сладострастное. Оно безумно, примитивно и взывает ко всем моим темным желаниям.

Я зарываюсь пальцами ему в волосы и наклоняю его голову в сторону. Минуты назад белые волосы красиво спадали вниз на лицо. Теперь они во власти моих прикосновений.

Я сжимаю волосы немного сильнее.

— Не хочу медленно. — Чары просачиваются в мой голос. — Я хочу все, что Король Ночи может дать мне… и хочу большего.

Со стоном Дес дает мне то, чего желаю.

Снова, снова и снова.


ГЛАВА 23

Я просыпаюсь от шороха дубов и прохладной росы на теле. Бедра болят от того, что спала на твердой поверхности. Запах влажной земли вбивается в ноздри.

Где это я?

Отгоняя сонливое состояние, усаживаюсь, вынимая из волос несколько листьев и сучков. Платье все еще слегка светится, а за спиной замечаю дерево, которое вчера осквернили мы с Десом.

Дес.

Я оглядываюсь вокруг и не вижу его. Потираю виски, пытаясь вспомнить сквозь похмелье, как закончилась ночь, и почему осталась одна. И где-то вдалеке слышу хруст веток.

Каковы шансы, что это мой Король Ночи?

Нулевые, шепчет мне разум.

Я встаю, стараясь не издавать ни звука. Не то, чтобы у меня хорошо получается — очень сложно оставаться незамеченной в темном лесу и в светящемся платье.

Я начинаю выискивать следы. Думаю, что могу выяснить дорогу назад в покои: мне просто нужно выбраться из леса.

Еще один хруст, от которого подпрыгиваю. Кто-то следит за мной? И где Дес?

Как только убеждаюсь, что направляюсь в правильную сторону, мне кажется, что все больше углубляюсь в лес, нежели иду в сторону Священных Садов.

От напряжения массажирую лоб. Я иду в другую сторону? Запах костров кажется сильнее, чем в месте, где проснулась… но тут не слышно музыки, смеха, любых звуков с праздника. Я совершенно одна.

Позади меня хрустят листья. Я напрягаюсь…

Возможно, я не одна.

Медленно оборачиваюсь назад. Вдалеке стоит широкоплечий мужчина с копной белых волос.

— Дес! — Я мгновенно расслабляюсь и направляюсь к нему, сначала спокойно иду, но затем, когда тот не приближался ни на сантиметр, я бегу. — Дес!

Прежде чем мне удалось бы добраться до него, он исчезает. Это останавливает меня на полпути.

Он идет за тобой… шепчут деревья.

— Дес!

Я чувствую, как к горлу прижимается метал, и боковым зрением ловлю белый локон Деса.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Если таким образом он хочет меня тренировать… Но это не тренировка. Нет. Я ощущаю злое намерение в грубой хватке, и то, как лезвие упирается мне в горло, будто хочет разделить мою кожу на слои.

Мягкие губы касаются моей скулы.

— Бойся меня, смертная, — шепчет он, — я буду твоей погибелью.

Дес поцелуем прижимается к щеке, и затем проводит лезвием по горлу.


***

Я просыпаюсь с задыхающимися воплями, держась за шею.

Не мертвая. Просто сон. Всего лишь сон.

Дес сжимает меня в объятиях.

— Калли, — говорит он, видя, что я проснулась, отчего в словах слышно облегчение. — Калли, Калли, Калли, — бубнит Дес, кажется, успокаивая больше себя, чем меня.

Мы с Торговцем укрыты простынями, и оба голые. Немного отталкиваюсь от него, чтобы посмотреть в глаза. Сейчас он понятия не имеет, что я пытаюсь развидеть в нем угрозу. Это лезвие ощущалось так реально.

Я сглатываю. Это был всего лишь кошмар.

Пячусь, вздыхая с дрожью. Последнее из воспоминаний уходит прочь.

— Я в порядке… все хорошо.

Ранний солнечный свет льется через окна, заставляя проснуться все цветы в комнате. В какой-то момент ночью мы пробрались к себе в покои, чтобы закончить то, что начали в лесу.

Я ложусь обратно и растягиваюсь на кровати, наклоняя вместе с собой Деса. С неохотой он позволяет мне, пристраивая меня сбоку.

Я еще не готова проснуться, но и не думаю, что засну вновь.

— Расскажи мне секрет.

Он играет с прядью моих волос, ничего не говоря долгое время.

Наконец, он…:

— У моей матери был такой же цвет волос.

— Правда? — переспрашиваю я, наклоняя голову, чтобы взглянуть на него.

Он нежно убирает локон назад.

— Когда-то, — говорит Дес, где-то утерянный в мыслях, — когда я чувствую себя в особенности суеверным, думаю, что это не совпадение.

Не знаю, что он этим имеет в виду, но от признания у меня по рукам пробегаются мурашки. Дес говорит про женщину, которая вырастила его, про писца, в чьей смерти он винит отца.

— Расскажи мне о ней… о матери.

Дес прижимает меня ближе.

— Что ты хочешь знать, ангелочек?

Я рисую круги на его груди.

— Что-нибудь… все.

— Как требовательно, — произносит он с любовью. Его тон отрезвляет, когда Дес начинает говорить вновь. — Ее звали Ларисой, я очень сильно любил ее…

Чувствую, как что-то в горле поднимается. Дело не столько в том, что он говорит, сколько в том, как он это подает, будто его мать лично усеяла его небо звездами.

Грудь подымается и опускается, пока он нервно сглатывает.

— Всегда существовали только я и она, с тех пор, как себя помню.

Замечаю, как Дес беспрепятственно обходит любое упоминание об отце.

— Она была моим стражем, учителем, близким другом, которому мог доверить все. Возможно, так не должно было быть… уверен, что она не хотела быть для меня единственной, но в Арестисе… мы с матерью были изгоями.

Я перестаю двигать по нему пальцами.

Дес — изгой? В Потустороннем-то мире?

— Даже по стандартам Арестиса, мы были бедны, — продолжает он. — Мы не могли позволить себе комнату, поэтому и жили в пещерах, которые я тебе показывал. И под одной крышей с матерью, мне приходилось жить, соблюдая два строгих правила: первое — я никогда не должен был использовать свою магию, и второе — я должен был контролировать свой характер.

Не знаю, как Дес рассказывает мне эту историю, но его глаза где-то далеко. На этот раз он не излагается деликатно.

— Конечно же, я пытался как-то обходить оба правила.

Торговец искажал смысл слов, ради выгоды? Как ужасно.

— Я не мог использовать магию, поэтому учился торговаться с иными существами на их желаниях.

Так вот, как Дес пришел к этим делам. У меня никогда не было шанса против него.

— Существуют несколько вещей, по которым тебя изгоняют в Потустороннем мире, становление бедным и слабым одни из них. И, пока рос, люди думали, что моя мама была писарем, потому что могла совладать только с ничтожной силой магии, а сын не мог совладать вообще.

Сердце стало биться с болью. Я не ожидала такого, когда хотела услышать о матери.

— Слабость и бедность сделали нас мишенями, — продолжает Десмонд. — К матери беда пришла в виде плохих мужчин. Было несколько фейри, которые пропали без вести после того, как столкнулись с матерью. Она ни слова не проронила о том, что случилось, да и я момента спросить не находил… но, не сомневаюсь, что она сделала что-то с ними.

— А что насчет тебя? — интересуюсь я.

— А что я? — отвечает вопросом Дес.

— Как ты справлялся, будучи мишенью для остальных?

Дес улыбается, но немного ехидно.

— Никак, ангелочек. Я просто обходил правило номер два.

Дес должен был контролировать характер.

— Дети фейри любили больше всего потешаться над уязвимостью, — говорит он. — Мать не была в силах прекратить эти запугивания со стороны, но и никогда не желала, чтобы я не смог защитить себя. Поэтому она учила меня, как драться и как не смешивать эмоции с дракой.

Кем была эта женщина, которая с богатого гарема опустилась до скромного писаря? Кто научил ее контролировать силы и характер сына, но еще и обучать его?

— Не понимаю, — говорю я, — почему скрывать изначально свою силу?

Дес кладет руку мне на спину.

— Этот вопрос на другой раз. А на сейчас, я скажу тебе одно: матери с неудачными судьбами, жестокие отцы и одинокое детство. Ты и я, ангелочек, разделяем те же трагичные жизни.


ГЛАВА 24

— Тебе придется вытащить меня отсюда, — говорю я Десу.

Мы сидим в просторном атриуме вместе с другими гостями Солнцестояния; все попивают чай, едят фрукты, орехи и завтракают сладкой выпечкой, пока лучи солнца играют бликами на стекле окон. Я облокачиваюсь на спину стула, закидывая ноги на край стола, прежде чем осознать, что одета в платье.

Упс. Поэтому я обычно не надеваю платья. Они сокращают круг действий, и к тому же корсаж стягивает весь живот.

Я оттягиваю его, пока смотрю на окружающих нас фей. Мы с Десом сидим за частным столом; его стража и знать Ночного Королевства сидят за столами вокруг нас. Далее — члены Царств Флоры и Фауны.

В целом все выглядят немного утомленными. Улыбки ленивы, прикосновения небрежны, разговоры тихие, некоторые феи даже скрыли зевок, прикрываясь рукой. Единственными здесь отстраненными выглядят Мара и Грин Мен. Они сидят на возвышенном столике в конце комнаты, выглядя одинокими.

Я уже собираюсь спросить Деса, что случилось с отношениями правителей Флоры, как вдруг, из неоткуда, материализуется тренировочная броня, падая шлепком на стол. Она задевает и проливает сливки с оставшимся в кружке кофе, а большая часть шлепается прямо в тарелку с медом.

О боже, пожалуйста, скажите мне, что у меня галлюцинации.

— Дес, серьезно?

Это привлекает внимание с других столов.

Десмонд вытягивается, вообще не беспокоясь о лишних взглядах, отчего из-под края облегающей футболки показывается один из кубиков пресса.

— Тренировка начнется через полчаса, — предупреждает он.

Ты, должно быть, пошутил.

— Эксплуатирующий фашист, — бубню я.

— Что это значит? — спрашивает он.

— Ничего.


***

Часом позже я стою уже в броне, с кинжалами по бокам и мечом в руке. Мы занимаемся в одном из садов рядом с огромным кедром, в котором находятся наши комнаты. Дерево нереальных размеров возвышается над нами, вокруг которого обвита лестница со спускающимися и поднимающимися фейри. В садах на трельяжах растут глицинии и розы, а под ними густыми кустами раскидываются сирень и вереск. Что ж, тут миллиард разнообразных цветов, которые я знаю и не знаю.

Я ступаю на гиацинт, когда пячусь назад от Деса.

— Ты думаешь, что это хорошая идея — тренироваться здесь? — говорю раздраженно. — Мы уничтожаем сады королевы.

Дес шагает ко мне с мечом в руках и ухмыляется, спрыгивая с камня, пока направляется вперед.

— Не притворяйся, что у тебя это выходит случайно.

Ладно, я и впрямь не была осторожна, чтобы не задеть цветов; может, мне немного горько от того, как Мара собственнически относится к Десу.

— И нет, — добавляет он, — королева не против того, чтобы мы тут тренировались, растаптывая цветочки и уничтожая все вокруг. Единственное место, о котором она беспокоится — кроме ее кедровых домов — это священная дубовая роща.

А также известное, как место, где мы с Десом занимались сексом.

Я осматриваю окраины сада, где заметна часть дубовой рощи. В свете дня можно увидеть, как обширный лес окружает территории дворца. Мне никогда не узнать, почему именно обычные дубы удостоены защиты.

Дес сильно замахивается на меня. Я визжу, прыгая назад, чтобы уклониться от удара.

— Высвободи сирену. — Указ исходит из ниоткуда.

— Зачем? — тяжело пыхчу я, под другим выпадом его меча.

— Мне кое-что любопытно.

Я замахиваюсь лезвием над ним, но тот отпрыгивает прежде, чем у меня бы удалось ударить.

— Оставь ее, — говорю я. Вчера у нее был напряженный вечер. Даже злые сучки, как сирена, нуждаются в отдыхе.

Торговец исчезает. Моментом позже его дыхание овевает мою щеку. Я становлюсь неподвижной, вспоминая сегодняшний сон.

— Мы можем решить это простым способом… — Он убирает волосы с моего плеча, губами лаская кожу, — или более интересным путем.

Он не представляет, какой сейчас эффект производит на меня. Ничего не будоражит сирену, как страх и возбуждение, что сейчас и ощущаю.

— Я могу медленно раздеть тебя и уложить на траву, — произносит он на одном дыхании. — Потом раздвину твои ноги и подарю тебе самые божественные из поцелуев.

Румянец обжигает щеки. Рука скользит вниз по моему торсу.

— Я бы смаковал эту сладкую киску, пока ты бы не почувствовала наступление экстаза, но и не дал бы им насладиться, — говорит Дес. — Пока ты не обхватишь меня ножками и не заумоляешь похоронить меня в себе.

Я отталкиваюсь от него, тело кричит от внезапно возникнувшего расстояния между нами. Сирена колотит по стенам клетки, пока я теряю над ней контроль.

— Возьму тебя прямо здесь, где все могут увидеть нас, как и сами делали мои предки.

Божечки, как грязно.

Он обходит меня, вставая спереди, уголок рта изгибается вверх.

— Я бы хотел, чтобы они увидели нас, как заявляю на тебя права.

Да пошло все. Я сдаюсь.

Сирена выходит наружу, заведенная всеми его грязными и запретными намеками.

— А вот и она, — говорит он, отступая. В его голосе слышу ликование.

Я начинаю беспокойно вышагивать, взгляд наведен на него. Все, что он говорил мне, было лишь для того, чтобы освободить меня. Проблема в том, что не люблю, когда меня дразнят или манипулируют мною. Это люблю делать я.

Я кручу шеей, сила льется из меня, и несколько раз кручу меч.

— Привет, любимая. — Дес приподнимает оружие.

Я суживаю глаза, и Дес понимает меня, так как после говорит:

— Ты же знаешь, почему тебя вызволил?

Я не удостаиваю его ответом.

— Хочу, чтобы ты побила меня, — объясняет он.

Думаю, это не будет проблемой.

Не спеша подхожу к Десу уже без ранней сдержанности. На ее месте появилась основная потребность в мести и жажде крови. В этот раз, когда я приближаюсь к нему, я выкручиваю уже увереннее. Дес парирует удар, затем надвигается вперед, взмахивая оружием. Я блокирую следующий его выпад, наши мечи соприкасаются в ударе, удерживая друг друга. За ними в глазах Деса играет веселье.

— Тебя беспокоит, когда с тобой играют?

Я метаю в его сторону смертельный взгляд, от злости загибаются когти. Оскаливаясь, отпихиваю его меч от своего, набрасываясь закругленными ногтями. Тот уворачивается, избегая удара, которым я хотела уложить его на колени.

— Глупый фейри, — говорю, осмеивая его. — Ты хорошо знаешь, что лучше не играться. Иначе заставлю заплатить за это в конечном счете.

Пожалуй, Дес выглядит намного веселее, чем когда-либо, что только больше приводит меня в ярость. С воплем, я наступаю на него снова.

Мы оба блокируем, затем бьем, блокируем и бьем. В какой-то момент бой кажется больше похожим на танец, чем на поступление шагов и взмахов. Я двигаюсь плавно, инстинкты ведут меня, смелость делает каждый удар уверенным и быстрым.

Чем больше мы деремся, тем сильнее он заставляет меня работать над собой, и чем сильнее Дес пытается, тем больше я этого хочу. Кровь. Секс. Бой. Трах. Любое из этого. Все из этого. Его жестокость и страсть теперь мое оружие. Они — мой триумф, мое наслаждение.

Я низко уклоняюсь. Пока делаю уворот с замахом, и слышу, как свистит лезвие Деса, а затем надрез. Локон темных волос падает на землю.

— Упс, — произносит Дес невозмутимо, не испытывая раскаяния.

Я улыбаюсь ему в ответ, а затем атакую. Делаю выпад влево, потом вправо. Блок. Вырываюсь, целясь в солнечное сплетение. Дес изворачивается. Делая выпад вперед, я ударяю вновь, целясь в лицо.

Всего несколько сантиметров от челюсти, но лезвие отрезает выбившуюся прядь светлых волос. Мы оба останавливаемся, наблюдая, как она медленно падает на землю.

Выражение Деса где-то между шоком и восхищением.

— Тебе удалось, — говорит он. — Действительно удалось.

Десмонд выпрямляется и улыбается.

— Ты знаешь, что это значит, ангелочек?

Осторожно делаю шаг назад. Я все еще наслаждаюсь маленькой победой, но и не слишком горделива, чтобы знать, когда сдавать позиции.

— Мне нужно стараться сильнее.

Он перемещает оружие из левой руки в правую.

Черт.

Даже не заметила.

Я пячусь назад, направляясь в королевский дубовый лес. Листья касаются меня, что-то шепча, шелестя…

Дес доходит до меня, выглядя ох каким довольным.

Я все больше углубляюсь в лес, сок деревьев капает мне на шею, затем на оголенное плечо.

— Избегать меня не поможет в тренировке, — говорит Дес. В одно мгновение он стоит по середине сада с освещенными бледными чертами, в следующее, его нет.

Я оборачиваюсь вокруг, разыскивая его среди деревьев.

— Меня ищешь? — Дыхание щекочет ухо, но когда оборачиваюсь, позади никого нет.

— Ты никогда не найдешь меня, ища там, где я должен быть. — Голос исходит из глубины лесной рощи.

— Выходи и дерись честно! — кричу я голосом сирены.

— Фейри не любят драться честно, — говорит Дес прямо надо мной.

Я смотрю вверх, видя, как он уселся на одной из ветвей высоко надо мной, готовясь спрыгнуть. Напрягаюсь, готовясь к атаке, и смакую возможность удара. Но момента не наступает.

Выражение Торговца меняется вдалеке, когда тот осматривает меня.

— Каллипсо… — Он исчезает, материализуясь передо мной секундой позже, руками убирая мои волосы назад. — У тебя идет кровь.

Кожа тускнеет от беспокойства в его голосе.

У меня кровь?

Я тянусь рукой туда, куда прикован его взгляд, сразу же чувствуя теплую жидкость.

Сок, что капал на меня.

Но вместо него, когда убираю руку и смотрю на темно-красные пальцы, я вижу скорее кровь, чем сок растения.

— И-у, — произношу, вытирая ее, пока остатки силы сирены не исчезают полностью. — Она не моя.

— Тогда чья же?

— Она капала с дерева. — Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что сказала.

Деревья не кровоточат.

Дес уже отходит от меня, чтобы осмотреть дубы на наличие крови. Вокруг деревьев земля покрыта темными блестящими пятнами, которые, как я предполагала, были соком деревьев. Но разве это он?

Дес шаркает ногой по пятну, затем смотрит вверх на крону дерева. Я следую за его взглядом, замечая странные маленькие струйки темной жидкости, стекающей по стволу дерева.

Торговец испаряется, появляясь на ветке, затем исчезает вновь, продвигаясь все выше и выше. Меньше, чем через минуту, он появляется сбоку от меня, вытирая руки.

— Ни тел, ни признаков борьбы, — говорит Дес. — Кажется, будто жидкость течет прямо из дерева.

От сказанного я чувствую облегчение.

— Ну… значит, такой сок.

Дес трясет головой, сжимая губы в тонкую линию.

— Нет, это кровь.


ГЛАВА 25

Деревья кровоточат.

Я подавляю дрожь.

— Это разве нормально? — спрашиваю, вытирая с себя — аж передергивает — кровь, пока мы выходим из дубовой рощи. И это не одно дерево. Еще несколько вокруг немного истекают кровью.

Дес трясет головой, хмуря брови.

— Нет.

Зачем деревьям кровоточить? И это лишь те дубы, где мы тренировались, или же весь лес? Я вспоминаю прошлую ночь, когда Дес прижал меня к стволу дуба, и с тем было все нормально…

Один из стражей Десмонда направляется к нам с широко открытыми глазами.

— Ваше Величество… — Его голос резко затихает, когда он замечает меня.

— Ты можешь говорить открыто, — командует Дес.

Внимание стража возвращается к Десмонду.

— Двое из наших солдат пропали.

Солдаты пропали?

От удивления возлюбленный поднимает брови.

— Уже за полдень. Почему меня информируют об этом сейчас? — напористо спрашивает Дес.

Страж качает головой.

— Торжество… утром их не было… Они должны были отметиться в двенадцать. Когда те не пришли, несколько других солдат пошли за ними в комнаты. Кровати застелены, сумки не распакованы. Мы думаем, что они не вернулись с празднества прошлым вечером.

Дес сжимает губы. Он быстро перемещает взгляд на меня с непроницательным выражением лица.

— Продолжайте поиски, — наконец выдает Дес. — Еще есть шанс, что они спят вырубленные где-то из-за вчерашнего кутежа.

Мрачный взгляд Десмонда встречается с моим, и эти глаза говорят то, чего не хочет произносить рот: все еще есть шанс, но он ничтожно мал.

Кровоточащие деревья и исчезающие мужчины. А мы тут и дня не пробыли.


***

Тренировка на оставшуюся часть дня отменяется. Мы с Десом расходимся в саду; он — чтобы проверить подчиненных, я — принять душ. Утомленная, проходя комнату за комнатой, я поднимаюсь по лестнице, которая вздымается вверх вокруг гигантского кедра.

Думаю, к концу недели у меня будут стальные ягодицы.

Мы с любимым устроились где-то на тридцать седьмом этаже.

Я останавливаюсь, когда вижу комнату Темпер перед собой, давая также себе передохнуть. Пока облокачиваюсь на перила, наслаждаясь видом, дверь от комнаты подруги открывается.

Я с удивлением смотрю, как Малаки выскальзывает из нее. Ну что ж. Темпер своего добилась.

Как только он видит меня, наклоняет голову, проводя рукой сзади шеи. Очевидно, чувствует неловкость.

Я поднимаю руки.

— Это не мое дело.

Но это станет моим делом, как только подруга увидит меня. Она любит рассказывать все в сочных подробностях о своих похождениях.

Он прочищает горло, затем застенчиво кивает, пока проходит мимо.

Шаги исчезают где-то внизу, и на ум мне приходит одна мысль…

— Подожди… — Я поворачиваюсь. — Малаки…

Он останавливается и оборачивается. Повязка сверкает на солнце, и при чрезмерном ярком свете шрам, что виднеется из-под накладки, выглядит более ужасающим.

— Есть ли способ увидеть спящих женщин Царства Флоры?

Малаки хмурит брови.

— Я мог бы спросить…

Я зажимаю нижнюю губу.

— Спросишь?

Он изучает меня немного, и затем кивает.

— Считай, уже сделано.

К концу полудня Малаки прекрасно справился с обещанием.

Я стою в одной из обширных теплиц Царства Флоры вместе с Темпер, где лежат спящие женщины в стеклянных гробах. Как и в Царстве Ночи, их сотни, если только не тысячи; гробы разложены по всему помещению.

— Это дерьмо чертовски пугающее, — говорит подруга подле меня, — а я много дерьма повидала.

Учитывая, что решение дел — это то, в чем мы с ней хороши, и оставлять Темпер без каких-либо занятий — не очень хорошая идея, я взяла ее с собой, чтобы помочь, посвящая ее в тайну по пути сюда.

Я киваю, переводя взгляд от одной женщины к другой, и все еще не могу привыкнуть видеть все это. Маленькие детали, которые сильно западают под кожу — как у одной торчат остроконечные уши из-под волос или как выглядит другая с вероятными ямочками на щеках, если бы та встала и улыбнулась.

Я все еще помню ужасные поцелуи Карнона, как он заталкивал темную магию мне в горло. Позиция низшей рабыни вышла для меня выгодой. Какое бы подлое заклинание он ни накладывал на этих женщин, я избежала его.

Двери в теплицу открываются, и внутрь ступает Грин Мен.

— Слышал, что обнаружу вас здесь, — говорит он, шаги которого громко отдавались по помещению.

— Что за мелкая разукрашенная козявка? — бормочет Темпер, наблюдая, как к нам направляется фея Флоры.

Я пожимаю плечами.

— Думаю, мы ему кажемся любопытными.

— М-хм.

Грин Мен доходит до нас, представляясь подруге, которая выглядит не очень-то впечатленной.

— Что ж, вы планируете разобраться с тайной? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне.

В голосе можно услышать небольшое презрение. А с чего бы ему не быть таковым? Десять лет эта тайна, словно чума, не дает покоя Потустороннему миру, и все королевские конницы и мужчины не могут прекратить исчезать снова, снова и снова.

— Мы планируем попытаться.

Грин Мен осматривает женщин, что окружают нас.

— Я знал некоторых из них… лично.

От того, как он говорит это, хочется сморщить нос. Думаю, он был более, чем друзьями с некоторыми из женщин-воительниц.

Мы с Темпер понимающе посмотрели на друг друга. Боже, как я рада иметь здесь свою лучшую подругу.

— А где дети? — интересуюсь я, возвращая внимание к Грин Мену.

— Они спят иным сном, — произносит он загадочно.

Я хмурю брови от непонимания.

— Мара убила их, — объясняет он.

— Вот дерьмо, — выдыхает Темпер.

Плохи дела, когда Темпер впечатлена жестокостью такого рода.

— «Отравленные фрукты» — так она называла их, — дополняет Грин Мен. — От них избавляются сразу же, как только те появляются в королевстве — знаете ли, гниль быстро распространяется.

Я перекрещиваю руки на груди.

— Кажется, деревья королевы тоже гниют, почему бы и от них не избавиться? — спрашиваю я.

Грин Мен оценивает меня взглядом.

— О чем вы говорите?

— О священной дубовой роще. Деревья кровоточат.

— Да ну на хер, — произносит Темпер.

— Вы, должно быть, все воображаете, — говорит Мен. — С дубами все в порядке.

Все воображаю?

— Нет, я не…

Темпер кладет руку мне на плечо.

— Нет смысла пояснять что-то этой ненормальной заднице. Они с женой детей убивают.

Выражение Грин Мена становится высокомерным, когда глядит на нас обеих.

— Только не говорите мне, что у вас сердце сжимается, когда дело доходит до таких существ?

— Просто, похоже на ханжество, — говорю я. Защищать растения, вместо жизни фей.

— Было бы ханжеством, если бы деревья были поражены тем же, что и дети, — говорит Грин Мен.

Агх, почему я вообще подняла эту тему? Феи могут утомить своими разговорами.

— Забудьте об этом, — говорю я и слегка ударяю Темпер по плечу. — Здесь больше не на что смотреть.

Мы проходим между гробов, направляясь к двери.

— Даже если деревья заразились гнилью, они не были такими изначально, — говорит он нам со спины, — а дети были. Мы можем излечить болезнь, но не постоянную форму ее существования.

Я игнорирую его.

— Они говорят, что какой-то дух охотится в этих краях, — добавляет Мен, меняя тему.

Я останавливаюсь.

— Он просто пытается тебя привлечь, детка, — говорит Темпер, хватая меня за руку и подталкивая вперед. — Не поддавайся его уловкам, будь выше этого.

Но я вспоминаю кое о чем, что слышала месяц назад, — о тени, которая наблюдала за детьми в детской Царства Ночи.

Я оборачиваюсь.

— Что ты знаешь?

Он улыбается.

— Тень обычно видят рабы. Они говорят, что во время полнолуния его можно заметить передвигающегося между гробами.

— «Его»? — говорю я, медленно шагая вперед. — Как вы узнали, что это мужчина?

Мен наклоняет голову.

— Потому что только одна персона посещает этих женщин…

— Похититель Душ.


ГЛАВА 26

Дес и я смотрим на звезды, не произнося ни слова. Мы оба обеспокоены проблемами: он — солдатами, которые все еще не вернулись, а я тем, что сказал мне Грин Мен.

— Этот придурок просто пытается вывести тебя из себя, — сказала мне Темпер после того, как мы ушли.

Возможно, а может и нет. Мне до сих пор не понятны порой мотивы фей. Даже одной из них, которая лежит рядом со мной.

Мы с Королем Ночи вернулись в священные сады. Прошлым вечером эта часть дворца была полна активности. Сейчас она опустошена, и доказательствами прошлой вечеринки пребывают залитая вином земля и кучки пепла от выжженных костров.

Дес тянется к моей руке. Без слов, он поднимает ее ко рту, прижимаясь губами.

— Я был бы рад покинуть это место, — говорит Десмонд.

Вздыхаю.

— Как и я.

Затем перевожу взгляд со звезды на звезду. Созвездия мне неизвестны, но они не менее красивы, чем на Земле. Ни с того, ни с сего одна начинает падать с неба. Я моргаю несколько раз просто убедиться, что мне не мерещится. В один момент она светит на небесах, в другой — начинает падать, будто гравитация тянет ее к горизонту.

Мне все еще сложно осознать падение звезды, как вдруг, другая ускользает со своего места, оставляя слабый, мерцающий след из света.

— Дес!

— М-м-м? — отвечает он лениво.

Затем падает еще одна звезда… и еще одна, и еще, каждая покидает свое место на навесе над нами и устремляется туда, где небо соприкасается с землей.

— Звезды падают с неба! — Это определенно фраза, которую, как я полагала, никогда не произнесу. Теперь десятки летят по космосу, заставляя ночь выглядеть так, будто она плачет самыми прелестными слезами.

Я сажусь, не в силах оторвать взгляд. Перед тем, как коснуться горизонта, они меняют траекторию падения, двигаясь… к нам.

Непонимающе смотрю на Деса, который все также был безмолвен. Он тоже наблюдает за небом, но не выглядит обеспокоенным или удивленным. Десмонд вытягивает руку к небесам, и воздух немного наполняется его магией.

Затем, — вероятно, самое странное явление, которое когда-либо видела, — падающие звезды одна за другой собираются в его вытянутой руке, выглядя такими крошечными в ладони, как и на небосводе над нами.

Я не дышу, когда Дес опускает и протягивает мне руку; в ней собран звездный свет. Знаю, что звезды сами по себе не такие маленькие. Я протягиваю руку и касаюсь их пальцем. На ощупь они, как теплые песчинки.

Мне все еще сложно сдержать удивление.

— Как ты…?

— Одолжил у них свет на вечер, — объясняет Дес, в глазах которого отражается звездное сияние.

Я издаю удивленный смешок, вспоминая наш поздний ночной разговор в Лефисе, Городе Влюбленных.

Я бы звезды с неба украл для тебя.

Тебе и не пришлось бы их красть, Дес.

— Ты заключил сделку со звездами? — скептически спрашиваю я.

— Попросил любезно, — говорит он так, словно данная просьба ничем не отличается от обычной. Я откидываю голову назад и смеюсь. Он разговорил звезды сойти с неба.

Когда, наконец, перестаю смеяться, Дес все еще внимательно смотрит на меня.

— Я говорил тебе, что украду их ради этого смеха.

Говорил и сделал.

Он наклоняется вперед, поднося руку к моей голове.

— Что ты делаешь? — интересуюсь я, начиная уклоняться.

— Не двигайся, ангелочек.

Неохотно, я остаюсь неподвижной, как и просит Дес. И вдруг он разливает свет в корону.

Я от удивления приподнимаю брови, все еще не двигаясь.

— Почему ты это сделал? — спрашиваю, боясь того, что случится, если встряхну волосы.

— Звезды согласились на вечер украсить твои волосы ночным небом.

Десмонд все также смотрит на меня, не отрываясь. От возникшей застенчивости я хочу убрать волосы за ухо. Маленькое ручное зеркальце, мерцая, появляется в ладони Деса, и он протягивает его мне. Я беру зеркало, нерешительно посмотрев на свое отражение.

И втягиваю воздух — сотни ярких огоньков мерцают у меня в волосах, звездный свет которых сгруппировался в созвездия. Я трясу головой, и звезды двигаются вместе с движением. Все действительно выглядит, будто на волосах у меня ночное небо.

— Как красиво, — произношу я, переводя взгляд с отражения на Деса.

Это более чем красиво. Бесподобное, невероятное. Я смотрю вверх над нами, просто убедиться, что ничего себе не воображаю, но все реально. Темное небо над головой потеряло своих мерцающих компаньонов.

Дес подается вперед и прижимается губами самым нежнейшим поцелуем перед тем, как встать. Затем он расправляет облегающую футболку, стряхивая выбившуюся травинку.

— Ненавижу прерывать такие вечера, любимая, но нам нужно идти. В конце концов, у нас впереди есть еще один танец.


ГЛАВА 27

Вероятно, танцы будут проходить все дни и ночи, и каждый назван причудливым именем, которое различается друг от друга. Например, Солнечное Торжество, Канун Летнего Солнцестояния, и, ох, мой любимый — Прием Плодородия. Если это не заставляет вас съеживаться, то тогда не знаю, что сможет.

Я не прям удивлена всеми этими балами, — в каком-то смысле — но настоящий ужас в том, что только что начавшаяся неделя плясок, выпивания и болтовни с феями уже начинает доставать. Не говоря уже о том, что в течение семи дней мне придется носить каблуки.

Агх, бич моего существования.

Луч надежды в том, что, относясь к Царству Ночи, я не обязана участвовать в некоторых танцульках Солнцестояния и прочей дребедени в течение дня. Как оказалось, многие фейри Ночи спят в это время суток, поэтому, как пара Короля Ночи, я свободна от обязательств в меру долга.

Туфли клацают по каменной дорожке, как у Деса и его свиты, и мы все входим во дворец Царства Флоры. Я трогаю волосы уже в миллионный раз, странно осознавая, что сейчас на них мерцает ночное небо. На мне надето платье цвета глубокой темно-синей ночи; чувствую себя прям олицетворением космоса.

Мы направляемся все вниз и вниз по лестницам, и чем дальше мы продвигаемся, тем больше чувствую вокруг себя замкнутость.

Как далеко этот бальный зал находится? Ответ: достаточно далеко, чтобы моя намучившаяся задница стала еще замученней.

Когда мы, наконец, доходим до низа, от комнаты, в которую заходим, у меня перехватывает дыхание. Она хоть и под землей, но это вряд ли можно заметить. Искусно выделанные, высокие арки удерживают потолки храма, ограненные бледным камнем. Колоны по всему помещению разрисованы девами-феями с вплетенными в волосы цветами. Сотни стеклянных осветителей свисают со стен и нескольких огромных потолочных канделябр, свечи в которых наполняют комнату ярким, мерцающим светом. Большая часть поверхности покрыта растениями и цветами, некоторые стоят в горшках, другие растут на стенах в хаотичном расположении. Папоротники окружают накрытые столы с едой, линия которых тянется по бокам вдоль большого зала.

В середине помещения стоит огромных размеров дерево, ствол которого устремляется в потолок, заслоняя его кроной. Оттуда на нас опускаются лепестки странного мне фейского цветка.

Дес увидел, как я осматриваю дерево.

— Говорят, что первая королева Флоры похоронена прямо под ним. Чем просто умереть, она предпочла быть закопанной заживо, чтобы тело и душа могли продолжать питать ее земли и народ на протяжении тысячелетий.

— Офигеть, что за жесть, — произношу я.

Гигантское дерево, девы, изображенные на камне, высокие кафедральные потолки… я оборачиваюсь на триста шестьдесят градусов.

— Прямо как на твоих рисунках, — выдыхаю я.

Во времена Академии Пил Дес рисовал мне несколько изображений Потустороннего мира. И уверена, что среди них точно был этот огромный зал.

— Ты помнишь? — произносит Десмонд удивленно.

— Конечно. — Я помню все. — Мне ужасно хотелось знать все о твоей жизни.

Он не ответил на это, но ему и не нужно. Все можно прочитать по выражению лица.

Дес мною восхищен.

— Ночь была очень темна, — бубнит одна из гостей своему компаньону, когда те проходят мимо нас.

Маленькая фраза прерывает нас от разговора. Я заливаюсь смехом, а губы Торговца растягиваются в скрытную ухмылку с хитринкой в глазах. Очень немногие здесь феи знают, что мужчина рядом со мной — вина необычному темному времени суток.

Дес притягивает меня ближе к себе, что не проходит незамеченно. Второй день подряд мы притягиваем к себе внимание. Сегодня это не так очевидно; я больше чувствую, чем вижу, как их взгляды греют мою кожу, и полагаю, есть что-то особенно привлекательное в Короле Ночи: секреты, секс, мечты и жестокость, наслаждение человеком.

Дес проводит пальцем вдоль обнаженной ключицы.

— Ты заметила? — спрашивает он.

— Заметила что?

Дес оглядывает комнату.

— Крылья.

Я поворачиваюсь к феям, окружающим нас. Дес прав. Прямо как в Сомнии, несколько существ присутствуют с раскрытыми крыльями. Немного, но определенно больше, чем в прошлый вечер и ночь гулянки.

Проходит около часа, после того как мы пришли, прежде чем Мара удосуживается появлением с группой мужчин без супруга. От их вида становится тревожно, и сложно сказать почему, пока несколькими секундами позже она не обхватывает подбородок одного из мужчин и не целует его.

Мои брови залезают на макушку.

— Гарем королевы, — объясняет Дес.

Значит, у фей-королев тоже есть гаремы.

— Но у нее же есть пара…, — говорю я, не отрывая от нее взгляда. Сегодня ее платье ярко-алое, корсаж которого переплетен золотой лентой. На губах кроваво-красная помада, из-за чего Мара выглядит более жестокой, когда улыбается.

— Так и есть. — Дес берет два бокала шампанского у проходящего мимо официанта и протягивает мне один, который беру в смятении.

— Но я полагала…

Полагала, что родственные души не могут спать с другими, но что сама делала все эти годы, когда была разлучена с Десом? Просто потому, что сердце не могло двигаться дальше, не значило, что я избегала свиданий с другими мужчинами… или близости с ними.

Дес достаточно довольный, чтобы не заметить мое выражение. Еще несколько секунд мы стоим, осматривая Мару.

— А что думает об этом Грин Мен? — интересуюсь я.

Десмонд приподнимает плечо.

— Думаю, он не восторге делиться с кем-либо своей парой. Но она — королева, а он — трус.

Оу.

Прежде чем продолжить разговор, мы слышим, как ритмичная музыка вырывается снаружи холла и далее вниз по ступеням. Комната медленно затихает, сотни взглядов устремлены на огромные двойные двери, которые ведут в бальный зал. Шаги за ней затихают, и вход широко раскрывается. Два ряда фей-солдат, одетые в униформу из сверкающего золота, входят в зал с точными, хореографическими движениями.

Внезапно они останавливаются, создавая импровизированный проход. Еще один фей в форме направляется вдоль прохода, останавливаясь в конце перед нами.

— Имею большую честь представить, с самих сияющих небес, Его Величество Янус Солейл — Король Дня! — провозглашает он.

Я прикрываю глаза от сильной яркости, которая возникает у входа в бальный зал, когда кто-то продвигается по самодельному проходу, резко останавливаясь перед солдатами. Уходит еще несколько секунд на то, чтобы ослепительный блеск в глазах растворился.

И когда он исчезает… Я вижу эти золотистые волосы, загорелую кожу и кристально-голубые глаза цвета Карибских вод.

Бокал шампанского выскальзывает у меня из руки, разбиваясь о пол.

Звук стекла раздается во всем помещении. Феи обращают внимание с короля на меня, и их хмурость углубляется, когда те узнают, что вина шуму — человек — тот, кого не должно было здесь быть; это вызывает волнение.

Я слишком отвлечена от них, мой взгляд прикован к фее.

К Королю Дня.

Я начинаю трястись, а разум разрываться от внутренних криков.

Дес двигает рукой, и под воздействием его магии стеклянные кусочки собираются воедино, а шампанское вновь наполняет уже целый бокал. Исподтишка он смотрит между мной и мужчиной, который, секунды назад, сиял, как солнце.

— Он забрал меня, — шепчу я. — Он тот, кто забрал меня у тебя из дома. Забрал к Карнону.

Фей, который доставил меня к злоумышленнику, мужчина, который подходит на роль Похитителя Душ, является королем.

Мне становится не по себе.

Взгляд Деса в течение секунды прожигает меня, и затем, в мгновение ока, он исчезает, отчего теперь оба бокала с шампанским, которые Десмонд держал, опрокидываются на пол. Секунда, и стекло разбивается, и игривая жидкость впитывается в землю и подол платья.

Торговец появляется прямо перед Янусом, воздух вокруг них укутывается тенями, пока Дес расправляет остроконечные крылья. Тени лавиной обрушиваются на помещение, возникая в углах и протягиваясь между ног фей, словно мрачный и зловещий туман.

Весь зал все еще погружен в тишину и неподвижен, когда Дес хватает Короля Дня за шиворот и взмахивает рукой. Кулак врезается в лицо Януса с мясистым шлепком, звук которого раздается по всему помещению.

Какими бы забытьем не была охвачена комната, это единственное действие нарушает заклинание. Толпа изражается криками, феи начинают беспокоиться.

Рука Деса, как кувалда, бьет Короля Дня снова и снова. Стража Януса подходит к Десу, пока солдаты Короля Ночи ввязываются с ними в драку.

Сложно осознать — стража накинулась на стражу, гости на гостей. Зал резко наполняется шумом — все начинают драться друг с другом. Феи Фауны указывают на меня, и несколько из них движутся через всю толпу, направляясь ко мне.

О-ох, дерьмо, я немного забыла о небольшой вендетте для меня и Торговца.

Немного подальше Малаки, Темпер и несколько стражей пытаются пробраться ко мне. Со всех сторон разворачиваются крылья, каждые красивее других. Они блестят всеми возможными цветами, и такой вид был бы захватывающим, если бы только эти феи не слетели с катушек.

Объемное пространство уже не кажется таким просторным, и, фух, у меня развивается тяжелый случай клаустрофобии. Уже развился. Я потеряла Деса из виду. И хотя жестокая, злая часть меня наслаждается его возмездием, остальная ужасается, что позволила этому случиться.

Я начинаю расталкивать толпу, пытаясь добраться до двух королей.

Если кто и собирается отомстить, то это я, мурлычет сирена от удовольствия.

Феи поднимаются в воздух, набрасываясь друг на друга. В это время Дес и Янус все еще дерутся; один яркий, как солнце, другой темный, как ночь. Феи Фауны почти достигли меня, а Ночная гвардия, идущая за мной, слишком далеко, чтобы предложить хоть какую-то защиту. Мне придется самой разбираться с этими феями. Такие мысли посылают дрожь восторга по позвоночнику, и чувствую, как начинаю из-за этого улыбаться.

Когти вот-вот начинают загибаться, как голос Мары пронзает шум.

— Никаких смертей в моем доме!

Все, кроме Деса и Януса, останавливаются, никто не хочет вставать поперек королевы, которая всем здесь заправляет.

Торговцу, похоже, мнение Мары до балды. Он прижимает Короля Дня под собой и продолжает колотить в лицо.

— Десмонд Флинн, Король Ночи, именем закона моего королевства, приказываю тебе остановиться, — голос Мары раздается на весь зал.

Руки отстраняются, Дес колеблется, дыхание тяжелое и сбившееся. Волосы, которые раннее были зачесаны назад, теперь беспорядочными локонами свисают спереди. Я видела любимого, когда его разрывала ярость, но он редко смешивал эмоции со злостью. В его поведении было что-то… чуждое и новое.

Неохотно Десмонд опускает кулак, все еще тяжело дыша. Наклоняясь ближе, он шепчет что-то на ухо Янусу и затем встает, оглядывая толпу до тех пор, пока не видит меня.

Дес выглядит, как ураган, заключенный в теле мужчины. На его лице заметны пятна крови и небольшая красная линия в уголке рта. В глазах видна усмиренная ярость, и только тени, метающиеся по залу, являются доказательством того, что Торговец расстроен.

Король Дня поднимается на ноги, одаривая Деса убийственным взглядом. Мара начала хлопать, и все внимание молниеносно переходит на нее. Она направляться через весь зал к мужчинам, пока толпа для нее расступается в стороны.

— Леди и джентльмены, — произносит она, — представляю вам первое парное испытание.

Парное испытание?

В зале стоит переполох, оценивающие взгляды падают то на меня, то на королей. Мара следует к ним, и, пока идет, смотрит на меня и улыбается, из-за глянцевых губ ее лицо выглядит и прекрасным, и жестоким, а где-то в дальних уголках выражения виднеется злость.

— Мои поздравления Королю Ночи и его возлюбленной сирене, — говорит Мара. — Теперь же, каждый, облачитесь в восторг и, пожалуйста, продолжайте то, чем до этого занимались.

Не совсем поняла, как она это сделала, но ей удалось вернуть тот мир, что коснулся края хаоса. Один за другим крылья фей начинают исчезать, и все начинают расправлять свои костюмы с платьями. В то время, как между гостями вспыхивает несколько грязных взглядов — несколько отвратительных фей Фауны посмотрели в мою сторону — разговоры и смешки начинают расцветать в бальном зале.

Дес вытирает кровь со рта, глядя на Короля Дня, который смотрит в ответ. Но Мара с ними еще не закончила. Королева Флоры выводит их из зала за дверь.

Сердце немного начинает трепыхаться — без Деса, я тут, словно ягненок в логове львов.

— Уйдите с дороги. Уйдите… если наступите мне на платье, клянусь святыми, вы лишитесь пальцев ног. — Даже среди шума в толпе голос Темпер доносится до меня. — Кого из вас, пи*дюков, мне надо ударить между ног для ясности? Расступитесь!

Малаки следует за ней с суровым выражением лица.

— Что, дери меня черт за ногу, это было? — говорит Темпер, когда доходит до меня, оглядываясь туда, где была потасовка у фей.

Я трясу головой, не произнося ни слова.

— Ты в порядке? — интересуется Малаки, становясь рядом с подругой.

Я киваю, сглатывая. Теперь, когда драки нет, и адреналин утихает, мне ударяет — мужчина, который похитил меня, является королем фей, и он здесь. Мне придется маячить вокруг Короля Дня все оставшиеся дни. Вероятно, даже придется с ним как-то взаимодействовать. Тошнотворная мысль ударяет меня, словно волна, из-за чего начинают шалить нервы.

— Скажу, что у Торговца слабоватый правый хук. Этот милашка-король пал, как стояк в церкви.

Темпер такая красноречивая.

— Что за парное испытание? — спрашиваю я у Малаки.

Тот хмурится.

— Если противник оспаривает связь между парой, он или она могут испытать пару в дуэли. Это старая традиция, по большинству используется, чтобы продемонстрировать, что фея стоит любви своей пары, или как оскорбление, если какая-либо фея думает, что один не стоит другого. Большую часть времени это попросту способ — обычно для мужчин, — чтобы выместить агрессию и заявить права.

Я уже упоминала, что традиции фей странные?

— Никогда не думала, что увижу тебя снова, — раздается знакомый голос у меня за спиной, отвлекая от мыслей и посылая приятные мурашки по спине.

Итериэль.

Я поворачиваюсь и вижу фею-солдата, одетую с головы до ног в униформу мягкого золотого цвета с эмблемой солнца на груди. Она чахла в камере рядом с моей, когда мы были заключенными Карнона.

— Итериэль! — Шокирующе видеть ее такую живую с радостным угловатым лицом и светлыми коротко подстриженными волосами. Мне завязывали глаза, когда выносили и вносили из камеры, поэтому я только использовала воображение, как она выглядела, когда разговаривала с ней через стенку. Она выше и худее, чем я предполагала, мягкие и надутые губы, хотя представляла их тоньше и грубее.

Вероятно, нарушая этикет, я бросаюсь обнимать ее. Вместо того, чтобы отступить, она обнимает меня в ответ и, когда, в конце концов, отпускает, начинает рассматривать.

— Нужно признать, что, вымытая, ты намного приятнее, чем тогда, когда успела взглянуть на тебя, — говорит Итериэль, перемещая взгляд на крылья. — Думаю, что не помню таковых. Дес дал тебе вино?

— Вино? — Я хмурю брови. — Нет, они… — это сделал Карнон. — Клянусь, его призрак должен быть здесь сегодня вечером, потому что мертвый король кажется везде и во всем.

— Карнон их сделал? — она выгибает брови, — мне не стоило удивляться.

Я хочу спросить ее, что это значит, но меня больше мучает другой вопрос.

— Как ты…?

— Выжила? — дополнила Итериэль.

Киваю. Последний раз я помню ее бессознательной.

Она пожимает плечами.

— Видимо, я не была в точке невозврата, когда за мной пришли. Слышала, что за это надо благодарить твоего любимого. — Ее взгляд перемещается на то место, где все в последний раз видели Деса. — Он кажется… напряженным.

Я издаю глухой смешок.

— Слышала, — продолжает Итериэль, — что после того, как он покончил с Карноном, от короля не осталось даже зубов.

Неприятные воспоминания о последней встрече вспыхивают в голове.

— Я собиралась поблагодарить его сегодня, — признается она, черты лица становятся жестче. — Просто мечтала о том, чтобы распотрошить этого рогатого ублюдка.

— Кто твоя подружка? — Темпер, которая находилась на периферии нашего разговора, теперь дает о себе знать, звуча, как ревнивая любовница.

— Итериэль, Темперенс. Темперенс, Итериэль, — говорю я, представляя друг друга.

Итериэль берет Темпер за руку.

— Ты, должно быть, чародейка, о которой все говорят. — И прижимается поцелуем к тыльной стороне ладони. — Очаровывающая.

Нет ничего, что раздувало бы паруса Темпер, как маленькая лесть.

— Кто ты? — интересуется подруга, уже более любезная.

— Бывшая пленница, — говорит Итериэль.

Мы замолкаем, когда шум толпы затихает. Множество фей смотрят в сторону. Я слежу за их взглядом и вижу Мару, Деса и Януса, выходящих из боковой двери, в которую вошли ранее. На Десе лица нет.

Я напрягаюсь, когда вижу Короля Дня за ним, ладони начинают потеть. Может, он и не сделал мне ничего плохого, но Янус отнес меня моему обидчику. На мой взгляд, между ними нет разницы.

— Мне нужно вернуться к своим обязанностям, — говорит Итериэль, извиняясь. — Темперенс, была рада познакомиться. — Она наклоняет голову. — Калли, надеюсь увидеть тебя снова. — И затем Итериэль смешивается с толпой, шагая к тому самому мужчине, который состоял нашу встречу.

Как только Дес видит меня, он исчезает, появляясь рядом со мной. Крылья укутывают меня, отталкивая от близ стоящих, даже от Темпер.

— Я готов завязать с ним войну из-за этого, — вопит он. — Клянусь тебе.

Хватает секунды, чтобы уловить траекторию мыслей Деса. Война, Янус. Король Дня. Реванш за похищение.

— Я не остановлюсь, пока не свергну его и не заключу в тюрьму, — продолжает Десмонд. — Заключу его в Катакомбы Мемноса, где монстры вытащат его внутренности и скормят его св…

Я прижимаю руку ко рту Деса. Черт подери. В смысле, че-ерт подери.

— Все понятно, ты очень красочно описал, и я действительно понимаю, откуда такое желание…

Он убирает руку.

— Очевидно, что я был слишком мягким, а ты слишком снисходительна, если думаешь, что…

Я снова кладу руку на рот.

— … но мне бы просто хотелось провести неделю без всяких инцидентов, — и заканчиваю.

В этот раз, когда Десмонд убирает руку, он более нежен.

— Нельзя вернуть то, что уже совершено, но я хочу сделать все правильно. — Его голос становится глубже. — Не хочу, чтобы ты когда-либо прошла через такое снова.

Я когда-нибудь да задохнусь от его милости.

— Не пройду, — говорю хриплым голосом.

Пустое обещание. Никто из нас не мог предотвратить похищение, так как можно утверждать, что этого не произойдет снова? Но иногда просто нужно делать глупые, пустые обещания ради кого-то.

— Я могу ужиться с Королем Дня на неделе.

Явная ложь, потому что уверена, что не смогу. Я становлюсь курицей, когда приходится сталкиваться с плохим мясником, который преследует тебя.

Но как-то мне придется с этим справиться… ради Деса и себя.


ГЛАВА 28


В эту же ночь я лежу в объятиях Деса; звезды вернулись на небо, которому они и принадлежат. Несколько волшебных огоньков висят в воздухе над нами, мягко освещая комнату. Дес гладит мне спину, задевая крылья. Щекой я прижимаюсь к его теплой груди. Если бы у меня был дом, то сейчас он был бы прямо здесь.

— Расскажи мне об отце, — говорю я, проводя пальцами по мышцам, которые тянутся вниз по торсу.

Дес выдает смешок, лишенный радости.

— Разве я не напугал тебя ранее?

Я поднимаю голову и одариваю его озадаченным взглядом.

— О чем ты говоришь?

Рука на спине останавливается, и, когда вновь продолжает гладить, начинает выводить простые рисунки. Интересно, если бы у него была бумага и карандаш, чтобы эти рисунки изображали.

— Говорят, что я перенял характер от отца, — признается Десмонд.

— Кто говорит? — спрашиваю я тихо.

— Известно, что королевская родословная Царства Ночи подвержена жестокости, — говорит он, уклоняясь от вопроса. — Вот почему моя мать учила меня контролировать злость, и именно это сделало меня безжалостным, когда я вступил в «Ангелы Тихой Смерти».

Мне хочется спросить его о братстве, но умалчиваю спрашивать, боясь, что он не позволит мне узнать о том, что действительно хочу.

— Даже сейчас, — продолжает Дес, — когда работаю над характером, могу потерять контроль.

Как сегодня ранее.

Хочется сказать ему, что он слишком себя занижает. Когда я думаю о Десе и контроле, то вспоминаю все эти месяцы, которые провела в старшей школе, пытаясь безрезультатно вывести его из себя. Или, когда он нашел меня в тронном зале у Карнона, окровавленную и сломленную, Десмонд не спускал с привязи гнев до самого последнего момента.

Но не указываю на это. Вместо этого спрашиваю:

— Твой отец терял контроль?

Дес поднимает руку к моим волосам и пропускает их между пальцами.

— Иногда бывало… из того, что я слышал, — говорит он. Глаза устремляются куда-то в пространство. — Обычно, когда у него невзначай случалось что-то неприятное.

Я кладу голову обратно ему на грудь.

— Ты все еще не ответил на мой вопрос.

О Десе я не знаю многого — о вековых воспоминаниях, которыми он не удосуживается делиться. И мне хочется знать абсолютно каждую деталь его жизни, и одна из них в виде отца, кажется особенно важной.

— Тогда вероятно, — кончик пальца касается моего носа, — тебе стоит задавать более четкие вопросы.

— Дес.

Я слышу, как воздух тяжело покидает легкие в его груди.

— Из всех забавных, безнравственных маленьких секретов, о которых ты могла спросить меня, ты интересуешься именно этим…

Как понимаю, Десмонд испытывает неловкость. Так по-человечески, и так не похоже на мою пару.

— Не люблю разговаривать о нем, — признается Дес. Ага. Боже, я была права. — Он убивал своих детей, — вдруг выпаливает он.

Я напрягаюсь в его объятиях.

— Когда я был зачат, — продолжает Дес, — он убивал всех своих детей. Взрослых, детей, даже младенцев.

Я не дышу в течение нескольких секунд. Первая смехотворная мысль возникает о том, что у Десмонда когда-то были братья и сестры. А вторая о том, что теперь они все — призраки. Каждый. И все из-за отца. Я никак не могу уложить такое в голове. Это слишком жестоко, ужасно и немыслимо.

— Зачем? — наконец спрашиваю я. Вопрос, кажется, эхом раздается по глухой комнате.

Я не ожидаю последующего ответа, не из-за того, что Дес необщителен, а потому, что, как выяснила, работая сыщиком, самые закрученные дела не поддаются объяснениям. Иногда люди творят ужасные вещи просто потому, что могут.

Рука Торговца падает с волос на мою руку.

— Одно пророчество гласило, что он лишится своего наследия.

Прямо-таки древнегреческая трагедия.

— Не знаю, заботился ли отец когда-либо о детях, но если и так, то больше о своей власти.

Теперь я понимаю, почему, какими бы пугающими и бездушными дети из гробов не были, Дес никогда не навредит им. Ни один ребенок не заслуживает смерти лишь из-за своей родословной.

— Моя мать была его любимой любовницей. Когда она узнала, что беременна, то сбежала из дворца. В конечном итоге Лариса оказалась в Арестисе. Я не знал до определенного времени, но все детство мы жили, скрываясь.

Я задавалась вопросом, как Дес мог происходить из королевского гарема и все еще жить жизнью, что была у него. Теперь я знаю.

Мой брутальный король. Деса бы не было, если бы его мама не сделала того, что сделала. Сложнее вообразить мир без Десмонда Флинна, чем тот мир, где отец убивает своих же наследников.

Какая бы была жизнь, если Торговец бы не спас меня в прошлом, без Деса, что утешал меня ночами, без пары, которая после семи лет ожиданий заявила права? Даже от такой мысли становится больно.

Я провожу пальцами вниз по его коже. Этого не случилось. Мужчина подо мной более, чем мечта или желание. Дес — плоть и кровь, кожа и кости, мышцы и магия.

И он — мой.

— Оно сбылось? — спрашиваю я. — То пророчество?

В течение нескольких секунд я слушаю только дыхание Десмонда. Потом он поднимает руку, и волшебные огоньки над нами затухают.

— На сегодняшний вечер достаточно, — говорит он.

В темноте меня оставляют наедине с собственными мыслями. И мне становится интересно… Что еще Дес скрывает от меня?


ГЛАВА 29

И вот раздаются звуки столовых серебряных приборов на уединенном завтраке с Марой.

— Что ж, прошлый вечер был, мягко говоря, волнующим, — говорит королева, нарушая тишину. Три феи-правителя, я и Грин Мен сидим вокруг стола, наслаждаясь охренеть каким неловким завтраком.

Один из краеугольных камней Солнцестояния — это дипломатические разговорчики, которые будут случаться на протяжении недели, и, видимо, сегодняшний завтрак первый из таких.

Честно говоря, у меня нет больших надежд на то, как будут проходить разговоры. Король Фауны заметно отсутствует, пока королевство пытается найти правителя на замену. Дес и Янус, тем временем, глазеют на друг друга на протяжении всего приема, Король Ночи даже держит в руке нож так, как держит кинжалы. Мара также кидает на меня взгляды несколько раз, но так и не обратилась ко мне должным образом.

Все, что я пытаюсь сделать, это поесть и не сойти с ума. Я не должна покорно сидеть за одним столом с мужчиной, который похитил меня из дома Деса. Если бы он был человеком, я давно бы засучила рукава, чтобы зачаровать его делать все, что пожелаю. Но, увы, он — король фей, сильный и также имеющий иммунитет к моим чарам.

Единственный, кто, кажется, наслаждается моментом, так это Грин Мен. Он так уплетает яйца, будто это его профессия.

Это самая странная дипломатическая встреча из всех существующих.

— Итак, напомни мне еще раз, — произносит Мара, переглядываясь между Королями Дня и Ночи, — что это была за стычка, которая чуть не разрушила два тысячелетия мирных Солнцестояний?

Дес наклоняется вперед, кладя ногу на ногу.

— Янус похитил мою пару.

Тот с силой кладет приборы на стол, отчего дребезжат тарелки.

— В последний гребаный раз говорю, я не трогал ее. — И смотрит на меня. — Я никогда даже не видел ее прежде.

Лжец.

Не знаю, во что он играет, но я никогда не забуду корону света, что сияла вокруг него и этого лица, которое заставило бы скульпторов рыдать. Он, должно быть, прочитал мои мысли по выражению лица, потому что отводит глаза с раздражительностью.

Мара переводит взгляд на меня.

— Так Янус тебя похитил? — спрашивает она, подводя руки к подбородку.

Мне хватает секунды ответить, потому что, боже, она действительно обращается ко мне, как к простой смертной.

Я кладу вилку вниз.

— Да, — говорю твердым голосом.

Янус оскорбленно вздыхает, поднимая руки вверх.

— Я этого не делал.

— Так что получается, Янус работал с Карноном? — спрашивает она всех.

Мой взгляд перемещается на Короля Дня.

Ответа не следует.

— Что ж, — настаивает Мара, поворачиваясь к Янусу, — это правда?

— Конечно, нет. Я могу предоставить алиби… хоть и с неохотой. — Он одаривает Деса еще одним взглядом.

— Ну-с, — говорит Мара, натянуто улыбаясь. — Он может оправдаться. Вероятно, Каллипсо просто была сбита с толку.

— Не была, — говорю я. Только мой голос звучит оборонительно… а что, если? Что, если Король Дня может доказать, что не был на Земле тем утром, когда похитил меня?

Что тогда?

— Теперь мы можем продолжить? — говорит Мара, игнорируя мой ответ. Она бросает на всех пристальный взгляд — на меня в особенности — и я сразу осознаю, что королева в последний раз терпит наше поведение.

Успокойтесь и заткнитесь, вот чего она хочет от нас.

— Прошу вас, — говорит раздраженный Янус.

Тени начинают сгущаться в углах комнаты. Мне даже не надо смотреть на Деса, потому что по теням могу сказать, что он ни с чем не согласен.

Дес облокачивается назад на спинку стула.

— Н…

Проглатывая трусость, я кладу руку ему на бедро, останавливая его.

— Да, — произношу я хриплым голосом.

Дес отрывает взгляд от Януса, чтобы испепелить меня взглядом. Что бы он не видел у меня на лице, это заставляет его сжать челюсть. Хоть и медленно, но тени начинают отступать. Скрещивая руки на груди, он тяжко кивает.

— Невероятно. — Мара поднимает бокал шампанского. — Теперь перейдем к актуальным проблемам: Десмонд, ты убил Карнона?

Торговец ничего не говорит, выглядя невоспитанным и дерзким.

— Десмонд, — повторяет Мара. Она выглядит как хищник, ожидающий ответа.

Просто так он берет меня за руку и начинает играться с ней, маленький жест, который привлекает внимание всех присутствующих.

— Да, я убил его. Он причинил боль мой возлюбленной.

— Хм-м-м. — Мара делает глоток.

Ее глаза перемещаются на меня, изучая с любопытством.

— Каково это было — быть заключенной Карнона? — спрашивает она меня.

Сердце набирает обороты. Я делаю уверенный вздох.

— Было как в аду. Во всех смыслах. — Я горда тем, что голос звучит стойко. Может, я себя ужасно чувствую, но звучу, как уверенная в себе.

Мара немного подается вперед со слабым бликом в глазах.

— Он тебя изнасиловал…?

— Довольно. — Сила нарастает в голосе Деса.

Королева Флоры усаживается на стуле прямо, делая еще глоток шампанского. Аж кожа шевелится от ее вопроса, от ее тревожащего меня интереса.

— Я полагала, что Карнон стоял за исчезновениями женщин, — произносит она, — но факт остается фактом: заклятие не снялось. Кто-то еще дергает за струны.

В комнате пробегает холодок.

— Мы пришли к такому же заключению при ходе дел, — говорит Дес.

— Как и мы, — добавляет Янус.

Оба взгляда правителей встречаются. Я-таки уверена, что масло и воду будет проще смешать, чем помирить этих двоих.

Создается впечатление, что эдакое соперничество предшествует мне. Свет и тьма, постоянно сражающиеся друг с другом

— Что я нахожу интересным, — обрывает нас Грин Мен, — так это детей спящих женщин.

Все взгляды переходят на него. В этом разговоре он так далеко еще не заходил.

Он опускает приборы на опустошенную посуду.

— Эти дети пьют кровь и пророчествуют — характерные черты, проявляющиеся в Царстве Ночи.

Это маленькое откровение немного затаивается в воздухе.

Характерные черты, проявляющиеся в Царстве Ночи.

Он четко намекает: кто бы не рожал этих детей, они — ночные феи, и единственная фея Ночи, достаточно могущественная, чтобы обладать магией, которую имеет Похититель Душ…

Губы Деса изгибаются в злобной улыбке, все лицо становится ужасающим.

— Поэтому вы думаете на меня. Что я изнасиловал этих женщин и породил таких детей.

Идея не то, что смехотворна, она отвратительна.

— Почему сразу изнасиловал, — созерцательно произносит Мара. Она смотрит разоблачающе в глаза Десу. Мои волосы встают дыбом от такого вида.

— Я слышала истории о твоих победах. Кто может сопротивляться чарам Короля Ночи?

Мои пальцы впиваются в подлокотники, и мне приходится усердно бороться с гневом.

— Ребят, вы серьезно? — влезаю я. — Любая из женщин говорит, что Карнон и только Карнон касался их.

— И все же точка зрения моей пары остается прежней, — говорит Мара. — Дети из гробов имеют характерные черты ночных фей, не фей Фауны.

Это та самая загадка, с которой я столкнулась, когда пришла увидеть детей в королевские ясли. Ненавижу, что теперь все перевернуто, чтобы возложить ответственность на мою пару. Дес тем временем даже не пытается развеять обвинения против него. Он просто продолжает пялиться на Мару с той же злобной усмешкой на лице, никак не затронутый ее словами.

— Почему мы должны в это верить? — вступается Янус. — Я слышал, что тебе понадобилась неделя, чтобы спасти пару от Карнона. Почему так долго, Флинн?

Этот вопрос… ударяет больно. Забудем о том, что эти правители болоболят о желаемом. Почему Дес ждал так долго?

Десмонд вновь облокачивается на сидение, высокомерно глядя на остальных.

— А что, если это был я? Что, если я, используя свою бесконечную силу, устроил все это, чтобы свергнуть безумного короля? Что бы вы предприняли? Что бы смогли сделать?

Мара с Янусом переглядываются.

Король Дня наклоняется вперед с напряженным выражением лица.

— Что было бы необходимым.

Я чувствую глубину силы Деса, сидя в этой самой комнате. Она также обширна, как вселенная, и темная, как ночь.

Если он был жесток, если он был злым… ничто бы не остановило его. Если бы он был жесток и коварен, это бы никак не повлияло на нашу связь.

Нравилось бы мне или нет, я бы все еще была его.


ГЛАВА 30

Дети из гробов имеют характерные черты Царства Ночи.

Кожа покрывается мурашками, несмотря на то, что снаружи тепло.

— Почему у тебя заняло так много времени, чтобы высвободить меня? — интересуюсь я у Деса, когда мы направляемся в нашу комнату. Я не хочу, чтобы это звучало обидно или обвиняюще, но часть меня чувствует это все.

Дес останавливается, поворачиваясь ко мне, и наклоняет голову.

— Ты всерьез восприняла их слова?

Я не знаю, что сказать, пойманная между собственной неуверенностью и секретами Деса.

— Мне просто нужно знать, — говорю я спокойным голосом.

Дес кривит губы, затем оглядывается вокруг, смотря на фей, что гуляют в садах. Все предельно ясно: это не слишком уединенное место.

Он кивает на огромный кедр, где мы расположились, и разворачивает крылья.

— Следуй за мной.

Прежде чем я могла спросить его, что он собирается делать, тот устремляется в воздух, его массивные крылья выглядят неуместно при ярком свете дня. Все вокруг нас останавливаются и наблюдают.

Вздыхая, я разбегаюсь, позволяя крыльям поднять меня в воздух. Дес приземляется на одной из высоких веток кедра. Неуклюже я присоединяюсь к нему, едва переступая ветку и падая. Он подхватывает меня за талию, выдавая хриплый смех, что отдается у меня внутри.

Торговец не может быть плохим, не может. Возможно, мы оба тронутые на голову, и, конечно же, Дес поубивал несколько людей, но он не может быть злым, скорее… святым грешником.

Я устраиваюсь на ветке так, что ноги свисают вниз; крылья касается щиколоток, а плечо — Деса. С такой высоты феи выглядят, как маленькие жучки. Я вдыхаю свежий лесной воздух, пока верхушка дерева лишь слегка покачивается от ветра.

— Тем утром, утро, когда ты пропала, — начинает Дес. — Ты даже не… — Его голос обрывается, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Он далек от того самоуверенного засранца-короля, которым был на уединенном завтраке Мары. Теперь я могу ощущать боль в его словах.

— Поначалу, я подумал, что ты ушла от меня, — говорит Десмонд. — Думал, что ты сбежала, как сам делал раньше с тобой в старшей школе. В последующие дни я жалел, что это не так. Но чашка кофе на столе изменила мои мысли. Она просто стояла снаружи на столике, все еще полная. А ты из тех людей, кто не оставит чашку кофе нетронутой.

Я немного улыбаюсь, потому что это правда; я никогда не позволю вкусному кофе пропасть.

— И в этот момент я осознал, что ты не просто ушла, тебя забрали. Сразу наступила злость, страх… — Дес замолкает и трясет головой. — Я прочесал всю Землю в поисках тебя, а затем и Потусторонний мир. С каждой пройденной минутой страх все больше просачивался под кожу. И это… — Десмонд проводит рукой по волосам, издавая смешок, — это было в разы хуже, чем семь лет ожиданий. Намного хуже. Я собирал информацию из всех сделок по крошкам, и все равно у меня заняло несколько дней, чтобы очутиться в Царстве Фауны.

Сердце сжимается, когда смотрю на Деса, вспоминающего те дни, когда меня похитили. Я ничего из этого не знала.

— Мне нужно было найти тебя. Я должен был. То, как работает моя сила… секреты, которые слышу… голоса, которые говорят мне, в чем нуждаюсь — все это недобро молчало.

Секреты? Голоса?

Он тянется к моей руке, прижимая ее тыльной стороной к губам. Я чувствую легкую дрожь от прикосновения, будто его воспоминания все еще реальны.

— А что насчет связи? — спрашиваю я. — Ты не мог найти меня по ней?

Я слышала рассказы о родственных душах, которые могут найти друг друга по связи; она для них словно компас, указывающий направление к паре.

Дес отрывает взгляд от горизонта.

— Есть кое-что в нашей связи, в чем я тебе не признался…

Не знаю, как от одного предложения можно почувствовать что-то дурное, но я это ощущаю. Даже желудок скручивается.

— И что же? — Я едва могу произнести слова.

— Ангелочек, наша связь… не совсем реальна.


ГЛАВА 31

Когда я прихожу в комнату Темпер, она выбирает, что надеть. Сегодня ее волосы заплетены в десятки кос, в которые вплетены кристалики и спирали из золота.

— Что случилось, чика? — говорит подруга после того, как я плюхаюсь на кровать и наблюдаю за ее переодеванием, облокотив голову на руки.

— Ничего…

Да все.

— Не буду лгать — у этих фей такие же классные наряды, как и секс, — утверждает Темпер, бросая мне один из них.

Я решаю никак не реагировать на данное заявление.

Почему я пришла сюда? Темпер почти напевает себе под нос. Явно же, что дела у нее с Малаки идут хорошо. Она сейчас в похотливом состоянии, которое значит, что подруга не настроена на грустные истории.

— Так что произошло? — интересуется она, когда начинает раздеваться.

— Ничего.

Темпер фыркает.

— Сучка, мы с тобой друзья уже с десятилетие. Хватит дрочить вялый член.

Я морщусь.

— Ходить вокруг, Темпер. Ходить вокруг да около.

Подруга поворачивается ко мне.

— Разве похоже, что эти хреновы выражения меня как-то волнуют? Просто выпаливаю то, что на уме.

— Мы с Десом не являемся формальной парой. — Слова вылетают с шепотом.

Она делает паузу в переодевании, выставляя оголенную грудь наружу.

— Что ты имеешь в виду?

Я хватаю лифчик из кучи вещей рядом с собой и кидаю ей. В растерянности она начинает надевать его.

Даже сейчас слышу слова Деса на верхушке дерева.

Ангелочек, наша связь… не совсем реальна.

— Когда я была у Карнона в тюрьме, Дес не мог найти меня, потому что, даже если мы и являемся парой… наша магия несовместима.

— Несовместима? — переспрашивает Темпер, выглядя озадаченной. — Это самая нелепая фигня, которую когда-либо слышала. Как она может быть несовместимой?

— Я — человек. Он — фейри. Наша магия исходит из разных миров. — По той же причине мои чары не работают на феях, и поэтому темная сила Карнона не действовала на меня.

Но не похоже, что силы человека и фей полностью не могут взаимодействовать — Дес же использует на мне свою магию, — но когда касается слияния двух наших сущностей… связь несовершенна.

Темпер хмыкает.

— И вы все же родственные души друг другу?

Я киваю, потом упираюсь подбородком на тыльную сторону ладоней. Это были единственные слова, которые Дес подчеркивал снова и снова.

Ты — моя пара.

— Ну и хорошо, забей тогда, — говорит Темпер, натягивая наряд. — В конце концов, у тебя есть любовь всей твоей жизни. Остальным из нас приходится довольствоваться ею по старинке.

Я хватаю одну из подушек и зарываю в нее лицо.

— Агх, ты права.

— Конечно, права. — Подруга замечает у меня подушку. — Ах, поверь, ты не хочешь с ней обжиматься. Я прекрасно помню, как использовала ее как подпорку, когда Малаки…

— Фу! — Я отбрасываю подушку в сторону, пока Темпер смеется во всю.

— Детка, твое лицо было глубже в подушке, чем член Малаки во мне.

— Не хочу слышать столько много подробностей.

Ужасно. Много.

— Он огромен, — говорит Темпер, плюхаясь ко мне на кровать. — Но, знаешь, предельно огромный. Мы обе знаем, что есть неуместно здоровые члены.

Я воплю. Ну, правда, зачем сюда пришла?

— И когда парень начинает двигаться, — продолжает она, — он становится перфораторным молотком…

Ладно, это видение, будто тридцать различных пыток в одно время.

— … за который приходится держаться всеми силами.

Я поднимаюсь с кровати.

— Хорошо, время для историй закончено.

— Не веди себя так, словно не хочешь знать.

— Да знаю я, и это тоже знаю.

Никому не надо выслушивать детали от Темпер.

— Ты готова? — спрашиваю ее, когда она заканчивает переодеваться.

— Агх, ты такая зануда, — говорит она, затем трясет волосами и хватает свои вещи. — Готова.

Мы выходим из комнаты и направляемся в сады, что расположены под нами. Срезаем через дворы и останавливаемся, когда доходим до столика со стульями, усаживаясь за него. Где-то в течение минуты мы не разговариваем, а просто смотрим на фей, которые бродят в округе.

— Ну, — произносит Темпер, наконец, вспоминая обо мне, — где же всеми любимый преступник?

— Тебе придется быть по точнее, используя такое определение. — Мы-то уж с ней знаем многих таких.

Темпер вздыхает.

— Торговец.

— А… на встречах. — Те, что предназначены только для правителей. Я должна быть там; в разговоре будут затрагиваться отчеты о пострадавших у Карнона. Но традиция запрещает мне, поэтому я здесь, бью баклуши с Темпер.

Тут появляется человеческая женщина, которая несет нам чайный набор и тарелку бутербродов с обрезанной корочкой. Я напрягаюсь, видя клейменную кожу на запястье, когда она ставит все на стол.

Рабыня.

Быть обслуженной ею как-то неправильно. Если бы женщина сама решила быть официанткой, то разговор был бы уже другой, но принимать услуги от человека-раба…

Ее взгляд опущен, когда она начинает разливать для нас чай.

Я пытаюсь как-то снять напряжение.

— Все в порядке, мы сами справимся. Спасибо, что принесла нам чай.

Она не смотрит на меня, даже когда кивает. И, черт, я чувствую себя отстойно за то, что делаю и не делаю прямо сейчас, потому что рабство превращает все неприятное.

Женщина отворачивается, чтобы уйти.

— Эй, подожди, — говорит ей Темпер.

Но та никак не реагирует.

— Эй, — кричит подруга, — я с тобой разговариваю.

Женщина останавливается. Затем, колеблясь, поворачивается к нам.

Темпер хлопает по свободному сидению рядом с ней.

— Садись.

Женщина выглядит так, будто самое последнее, что она бы хотела, это есть, но неохотно все-таки садится.

— Как тебя зовут? — спрашивает Темпер и пододвигает тарелку бутербродов к женщине с чашкой чая.

— Гладиола. — Она нервничает, переглядываясь между нами.

— Привет, Гладиола, я — Темпер, а она — Калли, — говорит подруга, представляя нас. — Ты знаешь, кто мы такие?

Нерешительно Гладиола кивает.

— Значит тебе известно, что я могу надрать зад каждой фее, что выбесит меня, и что Калли может заставить тебя сделать все, что ей вздумается?

Ну, замечательно, принуждение и запугивание порабощенной женщины. Так я и планировала провести Солнцестояние.

Гладиола кивает вновь.

— Ох, прекрасно. Что ж, теперь, когда все прояснилось, давай наслаждайся небольшим перекусом вместе с нами. — Темпер толкает тарелку Гладиоле еще ближе. — Так, скажи мне, какие последние сплетни ты слышала?

Гладиола бросает на меня взгляд.

— Мне не разрешено разговаривать с вами.

— Почему нет? — интересуется Темпер. — Мы все здесь люди.

Она просто трясет головой.

— Ну, давай же, — подбадривает ее подруга, — все хорошо, мы просто хотим немного посплетничать.

Я настороженно смотрю на Темпер, пытаясь понять, во что она играет.

Гладиола с дрожью вздыхает.

— Феям некомфортно, что человеческая женщина станет Королевой Ночи.

— Я не собираюсь становиться королевой, — произношу я.

Женщина посмотрела вниз на руки, что лежат на коленках.

— Они также не доверяют Королю Ночи. Он убил другого короля, и феи Фауны хотят отомстить. И… — Она колеблется.

— И что? — настаивает Темпер.

Гладиола сжимает коленки.

— Народ говорит, что за исчезновениями стоит Король Ночи.

Желудок переворачивается. Это уже вторая личность, которая говорит мне об этом.

— Они говорят, — продолжает Гладиола, — что больше никто не может быть Похитителем Душ, кроме него.

От беспокойства мурашки ползут по телу. Это просто слухи.

Гладиола опять переглядывается между нами.

— Могу я уйти?

Прежде чем мы с Темпер могли ответить, из садов к нам подбегают солдаты Ночи.

Некоторые из них несутся мимо нас, пока я не ловлю одно за рукав.

— Что происходит?

Он почти не останавливается, пока не видит, кто его тормозит. Страж делает глубокий вдох.

— Еще один солдат пропал.


ГЛАВА 32

Еще один солдат пропал. Это все, на чем я могу сконцентрироваться вечером, когда феи опять наслаждаются очередными плясками во дворце Флоры. С момента прибытия три солдата Ночи, четыре Фауны, один Дня и два Флоры пропали с дворов королевства. Числа ошеломляют, даже для Похитителя Душ.

Кто бы он ни был, мужик становится настойчивее… или теряет надежду.

Все эти обстоятельства бросают на фестиваль темную пелену. Даже этот вечерний бал более унылый, чем последние два. Разговоры приглушенные, и заметно, как феи переглядываются через плечо, будто бугайка может выпрыгнуть и схватить их, когда те не видят.

Сегодня, вместо того, чтобы наслаждаться вечером, Дес, как шарик от пинг-понга бегает от одного должностного лица к другому, получая информацию, делая предположения и выслушивая беспокойства. Даже сейчас, когда ему предполагается веселиться, Десмонд работает. Я наблюдаю за ним; его руки скрещены на груди, пока тот наклоняется вниз, чтобы выслушать фею Флоры.

— Я удивлен, что он оставил тебя одну. — Янус появляется рядом со мной, выглядя, как солнечное утро.

Почти сразу же во мне вскипает паника.

Он не заберет меня; я пытаюсь успокоиться. Уж точно не отсюда.

И меня пронзает еще более острая мысль.

А что, если Янус стоит за недавними исчезновениями?

Конечно, он не был здесь в первый вечер, когда двое мужчин пропали, но король украл меня, в чем категорично уверена.

— А я удивлена, что ты не плетешься за ним, предлагая помощь и советы. — Я горда тем, что голос не дрожит, пока говорю.

— Хотел выпить, — Янус поднимает бокал, — и сделать перерыв. — Он играет с вином. — Кроме того, нахожу Короля Ночи невыносимым… без обид.

Я смотрю ему в глаза некоторое время. Все в нем сотворено, чтобы казаться теплым и привлекательным, от загорелой кожи до золотых волос и ярких голубых глаз. Но все же нахожу его холодным, очень-преочень холодным.

Ты забрал меня. Мы оба это знаем.

— Должно быть, ты ненавидишь меня, — говорит Янус тихо, не отстраняя взгляда.

— Ты признаешь то, что сделал? — Не могу поверить, что мы действительно говорим об этом.

— Я не трогал тебя.

— Мы оба знаем, что это неправда, — произношу я.

— Да всевышний бог, — говорит он, поднимая глаза к небу, — это правда.

Я чувствую себя не в своей тарелке. Каждую секунду, пока стою здесь и разговариваю с этим мужчиной, ощущаю, как на шаг приближаюсь к самой смерти.

— Послушай, — говорю я, наклоняясь вперед, — не знаю, Похититель ли ты Душ или просто работаешь с ним, но докажу, что вся эта хрень причастна к тебе, больной сукин сын.

Я дрожу, мне страшно, отчего во мне уровень адреналина подпрыгивает настолько, что можно машину поднять, но при этом просто посмотрела своему похитителю в глаза и выпалила эти слова.

Черт подери, чувствую себя безбашенной.

Я собираюсь уходить, но Янус ловит меня за запястье.

— Подожди…

— Не прикасайся ко мне, — предупреждаю я.

Услышав разговор, Дес сосредоточивает внимание полностью на нас.

Янус отпускает запястье, будто обжегся им.

— Я произносил речь перед народом, когда тебя похитили. У меня есть доказательства.

Тени крадутся в углах помещения.

— Я тебе не верю, — говорю ему, но уже не в первый раз за день сомневаюсь. Может, все было не так?

Внезапно все мысли стираются, когда Дес материализуется передо мной.

— Янус, тебе следует отвалить от моей пары. — Крылья Деса начинают разворачиваться, когти на них выглядят, как смертоносное оружие. — Не разговаривай с ней, — Десмонд делает шаг вперед, — не смотри на нее, — еще один угрожающий шаг, — не подходи к ней. — Они уже почти касаются друг друга носом. — Для тебя она вообще не существует.

Вокруг нас комната уже затихла. Я довольно-таки уверена, что каждый ожидает повторение драки прошлого вечера.

Янус кажется невозмутимым.

— Ты забываешь свое место, Флинн. В моих правах разговаривать со всеми здесь присутствующими, являются они парами или нет.

Голос Деса становится низким, что только мы вдвоем можем слышать его.

— Я не говорил тебе, как было легко убить Карнона? Кости сломались, как прутья, а тело взорвалось, как переспелый фрукт. — Десмонд зловеще улыбается. — Прикончить его было проще простого. Не делай той же ошибки, что и он. Оставайся, бл*ть, подальше от моей пары, или я убью тебя, как убил безумного короля.

Предупреждение Деса явно ставит Януса в безвыходное положение. Я потираю руки, наблюдая, как Янус уходит в толпу, допивая вино и хватая другой бокал с ближайшего стола.

Крылья Торговца медленно возвращаются на свое место, а тьма рассеивается.

— Ты в порядке? — спрашивает Дес, поглаживая мое плечо, и затем рассматривает, будто Янус мог навредить мне во время разговора.

Я киваю, делая неровный вздох.

— Все в порядке. Просто он… напугал меня до усрачки. — Говорю и наблюдаю за Королем Дня, который разговаривает с Марой и Грин Меном; все трое осторожно посматривают на меня с Десом.

Торговец издает хриплый смешок, испарив вместе с ним остатки гнева.

— А я-то беспокоился, что этот козел тебе понравится.

Я помню, что Дес рассказывал мне о Короле Дня, как тот любил правду и честность, и красоту, и бла-бла-бла.

Сквозь меня проходит дрожь.

Дес обхватывает мое лицо ладонями.

— Мы можем уйти. Прямо в эту секунду. Мои поданные упакуют вещи и сопроводят нас. Янус не может ступить на земли Царства Ночи без моего ведома, и он знает, что если сделает это, то его ожидает смерть. — Глаза Торговца сверкают озлобленностью.

Возможно, Дес и правда произошел от демонов. Я вижу в его взгляде, что что-то жаждет насилия больше, чем даже сирена.

— Все, что тебе нужно, это сказать одно слово, — говорит он.

Предложение ужасно соблазнительное. Если я останусь, то еще несколько дней буду терпеть все это.

Но если мы уйдем…

Если уйдем, то Дес будет выглядеть слабым и виновным.

Я трясу головой.

— Посмотрим.

Десмонд смотрит на меня несколько секунд, после чего кивает.

— Если ты передумаешь…

— То скажу тебе, — заканчиваю я за него.

В последующем часу разговоры следуют за разговорами, поскольку мы с Десом обходим все помещение. Теперь, расхаживая подле Торговца, мне не отвертеться от разговоров с феями. Агх. Несмотря на это, народ все также отчаянно пытается не замечать моего присутствия. Это было бы довольно забавно, если бы только не бесило.

Я — человек, а не мусор в виде человека, который валяется на полу. Не стоит притворяться, что меня не существует.

Несмотря на усилия Деса, мне все-таки удается сбежать. Когда я отхожу от него, он кидает на меня такой взгляд, что заставляет меня сжать браслет на запястье.

Думаю, что отплачу ему позже за то, что оставила его страдать в одиночку.

Я слоняюсь между столами с множеством рядов из бокалов вина, уже созревшего для потребления, которое я не прочь начать дегустировать.

Цепляю один, немного вдыхая аромат, после того как делаю первый глоток.

Как, мать их, хорошо.

Несколько минут спустя после побега, я осознаю, что мне не с кем вступить в разговор. Малаки с Темпер подозрительно отсутствуют, поэтому решаю поискать в толпе Итериэль, задаваясь вопросом, присутствует ли она сегодня. Но если та здесь, то ее не видно.

Я делаю еще один глоток. Единственные феи, которых я знала, это правители. Гребаный Янус, который выслушивает болтовню феи из элиты Фауны, и Мара, танцующая среди того, что можно назвать открытой оргией. Ее гарем кричит вокруг нее, руки и губы прижимаются к ее коже. Странно видеть их, вращающихся по кругу, пока на фоне играет струнный квартет; странно то, что я вообще смотрю.

Мне в отчаянии хочется отвести взгляд… но не могу.

Черт, где Темпер, когда она так нужна? У нее был бы немаленький комментарий по поводу того, что происходит.

Но вместо подруги я вижу Грин Мена. Он направляется ко мне, и я подавляю стон.

Только не он.

Мен следит за моим взглядом.

— Ты привыкнешь к этому, — произносит тот.

Я делаю значительный глоток вина.

Иисус, Иосиф и Мария, я так рада, что могу пить вновь. Мне сразу стало понятно, что с феями лучше иметь дело в состоянии опьянения.

— Феи Флоры не всегда моногамны… даже те, у кого есть пары, — продолжает он.

Мне плевать, и не очень-то хочу об этом знать.

— Хм, — произношу я и только.

— То же самое можно сказать и про предыдущих Королей Ночи. Не исключая отца твоей пары.

Грин Мен пододвигается чуть ближе, отчего у меня задергалась рука в нужде оттолкнуть его куда подальше.

— Я в курсе.

Смени тему, Грин Мен. Прошу, во имя любви ко всем ангелочкам, поменяй тему.

— И, скорее всего, как будущая королева Царства Ночи, вы сами будете открыты для… столь гедонических развлечений.

Не знаю, предлагает ли он мне или испытывает терпение, но, тьфу, этот парень омерзителен.

Я корчу лицо.

— Не буду.

Мара хватает одного из ближайшего к ней мужчину и целует глубоко в танце, пока другой сжимает ее грудь.

… И это при ее паре, что стоит рядом со мной, наблюдая за всем этим.

Этот гнусный фактор уж точно из ряда вон выходящий.

— Однажды вы привыкните к естественности такого рода, и, полагаю, сочтете, что она может быть неким высвобождением. У меня самого много, много любовниц… хотя из человеческих женщин — ни одной.

Ладно, это явно было предложение.

Я ставлю вниз бокал, и, когда ситуация не улучшилась (хотя дала ей шанс), я толкаю от себя Грин Мена на несколько шагов назад.

— Поумерь пыл, приятель.

И мне нужно больше вина. Мне нужно все вино, что находится здесь.

— И какие планы у Короля Ночи на вас, смертную? — интересуется Мен, смотря вниз на меня с усмешкой, все еще упираясь грудью мне в ладонь.

Я смотрю Грин Мену в глаза.

— Что, прости? — Че это за вопрос вообще был? Я — пара Деса, а не какая-то тачка на прокачку.

— Производить на свет наследников, — громко произносит Грин Мен, — это, должно быть, стоит у него на первом месте по решению, учитывая его возраст и ваш рассвет сил.

Производить наследников?

Производить… наследников?

Такое чувство, что я давлю на кнопку быстрой перемотки в мозгу; мысли несутся на искажающей пространство скорости, пока не останавливаются на одном очень важном факте.

У нас с Десом был незащищенный секс.

У нас с Десом был незащищенный секс.

О боже, боже, боже мой.

Для данного разговора внезапно становится недостаточно вина даже всего мира.

Рука падает с груди Грин Мена.

Я не пила противозачаточные, а Дес не надевал презервативы. Твою ж, бл, черт, а-а-а.

Каким идиотом надо быть, чтобы забыть обо всем этом? Ответ, конечно же, очевиден.

Мы с Десом никогда не поднимали тему детей, не считая одного признания, которое он выудил из меня, когда сказала ему, что хочу от него детей.

Но не прямо же сейчас. Что если…, о боже, что если… я беременна?

До меня доносится голос Мена:

— …феи не так хорошо фертильны, как люди.

Агх, этот хрен никогда не заткнется. Где можно нажать на кнопку «катапультирования» из разговора?

Боковым зрением я улавливаю Темпер, которая входит в зал, застенчиво разглаживая платье.

Вот оно, мое спасение.

— Темпер… Темпер! — кричу я, в голосе отчетливо слышно ноты паники.

Она оглядывает толпу, пока не находит меня. Ее выражение меняется, когда видит, кто стоит рядом со мной, и, благословите ее до скончания веков, Темпер начинает пробираться сквозь толпу с решительным взглядом.

— С вами все в порядке? — интересуется Грин Мен, глаза которого горят скорее от возбуждения, чем от беспокойства.

Будто Мен не знает, как влияет словами на меня.

Я сканирую толпу, найдя в ней Деса, стоящего ко мне спиной. Он — единственный, с кем мне надо об этом поговорить, но он погряз в разговорах, и тем более, я и впрямь не хочу обсуждать с ним поднятый вопрос.

Темпер налетает на нас.

— А ну-ка отвалил, Грин Мен, королеве нужно больше вина.

Прежде, чем он смог как-то отреагировать, подруга хватает меня за руку и тянет за собой в сторону.

— Боже, я люблю тебя, — говорю ей.

— Черный Иисус тоже любит тебя, моя шальная телочка. — Темпер слегка стукает бедром о мое.

— Мне нужно выбраться отсюда, — говорю я, не желая комментировать то, что подруга светится от счастья, или то, что ее волосы немного взъерошены в стиле секса.

— Что-то не так? — спрашивает она, осматривая меня сверху вниз. — Выглядишь, будто внезапно встретилась с покойными бабушкой и дедушкой.

Я сглатываю.

— Расскажу тебе, просто… — осматриваю фей вокруг нас, и, понижая голос, договариваю, — не здесь.

Темпер сжимает губы, осматривая меня вновь, но затем кивает. Мы уже почти доходим до двери, как я слышу голос Мары.

— Калли!

Я закрываю глаза. Нам же почти удалось.

— Хочешь притворимся, что мы ее не слышали? — спрашивает подруга.

— Калли! — зовет Мара вновь, на этот раз более настойчивее.

Я вздыхаю и качаю головой.

Мы обе поворачиваемся. Королева Флоры больше не на танцполе, а стоит выпивает там, где я только что стояла с Грин Меном, который теперь исчез с поля зрения.

— Ты должна подойти сюда. — Она подзывает меня, пока толпа ее мужчин оглядывают нас с любопытством.

— Я не упоминала, что эта женщина охренеть как не нравится мне, — говорит Темпер подле меня. — Только посмотри на эту самодовольную улыбку. Она выглядит, как какая-то сука, которая пытается подружиться с тобой, чтобы потом украсть парня.

Именно поэтому мы с Темпер друзья. Девчонки поймут.

— Ох, мне, вероятно, стоит пойти, — говорю я.

Быть парой короля фей имеет свои недостатки. Я провела подростковые года тихоней, и последующие, которые заставили людей забыть о моем существовании. Но сейчас, будучи парой короля, сложно быть невидимкой.

Темпер опускает палец в вино, вдумчиво помешивая им. Если у нее такой взгляд, значит прямо сейчас она помышляет над заклинанием.

— Если Мара тебя выбесит, дай мне знак, и я спасу тебя без каких-либо лишних вопросов.

Я киваю.

— Спасибо, что прикрыла мне спину, Ти.

— Спасу в любое время… ох, и позже хочу услышать, что ты там намеревалась сообщить, — говорит она, пока отходит.

От возникшего неудобства в виде разговора с Грин Меном я сглатываю.

Я могу быть беременной.

Киваю и расхожусь с Темпер, делая большой вдох, пока направляюсь к Маре, которая хихикает вместе со своими мужчинами. Она переводит глаза на меня, и взгляд ее становится острее.

— Что ж, расскажи мне, как вы с Десмондом познакомились?

Я гляжу на мужчин, что окружают нас. Каждый выглядит, как чертов хищник. Это явная причина, почему мне хотелось держаться подальше от Потустороннего мира. Этот народ может сожрать живьем.

Мара замечает, куда направлено мое внимание.

— Не волнуйся за них. Ну, я умираю от нетерпения услышать эту историю.

Мне рефлекторно хочется соврать, как и в прошлом, когда касалось нашей с Десом встречи, но прежде еще раз оцениваю слушателей.

А знаете, что? Почему бы мне не рассказать им правду?

— Первый раз мы встретились с Королем Ночи вечером, когда я убила отчима. Он помог мне спрятать тело.

Какой-то момент все молчат.

И затем один из мужчин начинает смеяться. Один за другим. Даже Мара корчится от смеха.

— Что я говорил вам о людях? — говорит мужчина другому. — Они опорочивают о себе любую незначительную вещь.

Я хмуро смотрю на него, пока Королева Флоры не отвлекает меня.

— Ну и ну, — говорит Мара, — у вас столько общего с Десмондом. Неудивительно, что он так очарован тобой. Женщина, вырванная прямо из глубин его сердца.

Я хмуро смотрю и на нее.

— К чему это вы клоните?

Она увиливает от разговора, делая глоток напитка.

— Не мне тебе об этом рассказывать. Кстати говоря о рассказах, мне думается, у тебя достаточно историй на тему времени, проведенного у Карнона.

Ага, не совсем та история, которой я хочу делиться на коктейльной вечеринке у Королевы Флоры в ее же дворце.

— Должно быть, тебя сильно шокировало, — заговаривает она, когда я не отвечаю, — попасть в Потусторонний мир да еще и быть украденной! Не могу представить себя заключенную во дворце Карнона. Это ужасное место давно вернулось в первобытное состояние еще до того, как ты туда попала.

Сломанные кости, капающая кровь, бесконечная агония.

Я натянуто улыбаюсь ей.

Мара наклоняется ближе.

— Слышала, что Десмонд примчался вовремя. Все произошедшее кажется таким жутким. Я удивлена, что он нашел тебя так быстро…

Я смотрю на нее, сузив глаза, и прекрасно понимая, на что та намекает. Если бы мы с Десмондом не поговорили об этом ранее, ее слова запали бы мне в душу.

Она легонько касается моей руки.

— Что ж, теперь это неважно. Ты в безопасности, и, благодаря твоим крыльям, Десмонд убежден, что ты не сможешь бросить его, чтобы вернуться обратно на Землю.

Как только предложение заканчивается, мое сердце сбивается с ритма.

Благодаря твоим крыльям, Десмонд убежден, что ты не сможешь бросить его…

— … Каллипсо? — голос Мары эхом отдается где-то вдалеке.

Я несколько раз моргаю, пока лицо Королевы Флоры не появилось передо мной. Она обеспокоена, но, без сомнений, это всего лишь наигранность. Так же, как и якобы случайные разговоры, чтобы попытаться посеять сомнения у меня в голове.

— Ты в порядке? — интересуется Мара, потянув за руку.

И затем слова Деса, которые он произнес на верхушке дерева, всплывают на фоне. Как, несмотря на нашу слабую связь, он чувствовал мою нужду в нем и боль. Как та агония, которую я испытывала в руках Карнона, поражала и Торговца, когда тот чувствовал мои страдания, и через них он ощутил мое местоположение.

Так Дес нашел меня. Не потому что хотел держать меня здесь, в Потустороннем мире, как какую-то птичку в клетке. Он и не подумает об этом, даже если это показалось Королеве Флоры.

В следующую секунду я одергиваю руку от Мары.

Вокруг слышу несколько заглушенных вздохов от фей, которые, должно быть, заметили мою резкость. Видимо, не позволять королеве касаться себя является бестактностью.

— Ты ошибаешься. — Я делаю шаг назад и чувствую, как крылья взъерошиваются от волнения. — Сильно ошибаешься.

Мне нужно сбежать от этих созданий, от их фальшивых улыбок и двусмысленных слов.

— Подожди, я надеюсь, что не расстроила тебя, — говорит Мара. Ложь. — Я позвала тебя, потому что хотела преподнести подарок в честь вашей с Королем Ночи связи.

У меня плохое предчувствие. Я узнала от Деса, что когда доходит до подарков от фей, то они обязательны без всяких оговорок.

Гарем Мары окружает меня, пока Королева Флоры машет рукой кому-то через плечо.

Человеческий слуга маневрирует среди гостей, неся серебряный поднос, на котором стоял утонченный бокал для вина, наполненный лиловой жидкостью. Женщина останавливается сбоку от королевы.

Осторожно Мара снимает бокал с подноса.

— Ты знаешь, что это такое? — спрашивает она.

Я качаю головой, озадаченная новым поворотом событий.

— Я бы могла подумать, что возможно… но неважно. — Мара отдает мне бокал, который слегка зазвенел. Это ее подарок… что бы то ни было на самом деле.

Неохотно беру серебряную чашу и смотрю вниз на жидкость, немного кривя губы.

Когда не предпринимаю дальнейших действий, один из мужчин Мары смеется надо мной, как над какой-то простофилей — приняла напиток, но не пробует его.

— Тебе стоит попробовать, — настаивает Королева Флоры.

Да ни черта я не буду пробовать его. Не вино, которое мне дают по другую сторону игры.

Прежде чем могу совершить какую-нибудь оплошность, воздух начинает менять плотность, а тени — сгущаться. Каждый чувствует это, потому что все разговоры затихли. А потом прямо из теней появляется Дес, будто из сна. Он, словно свет и тьма, которого овивают лунные лучи так, будто тот светится изнутри.

Феи отходят назад, делая проход, чтобы дать дорогу Десу. Безмолвно он направляется ко мне; белые волосы убраны с лица, челюсть напряжена. Прямо как в первый раз, когда увидела его, у меня перехватывает дыхание.

— Я слышал о подарке? — произносит Торговец, когда доходит до нас. Затем Десмонд аккуратно берет чашу из моей руки. — Это он? — интересуется Дес, делая несколько шагов в сторону, и после приподнимает брови, преподнеся напиток к носу. — Лиловое вино, — говорит он.

Несколько вздохов проносятся по комнате.

Десмонд одобрительно улыбается Маре.

— Коварна, как и всегда, дорогая королева.

Намеренно он опрокидывает жидкость, позволяя ей растечься по полу. Помещение становится полностью глухим. Я смотрю от одного создания к другому, пытаясь понять, что происходит.

— Ты подрываешь мое радушие? — произносит Мара, в голосе которой чувствуется острие ножа.

— Возможно, тебе стоит думать дважды, чем пытаться обмануть мою пару. Кто-то может неправильно расценить это, — говорит Дес, выглядя безжалостно.

Так и знала, что что-то не так с этим вином.

Теперь Мара улыбается.

— И, возможно, тебе стоит объяснить своей человеческой паре, почему ты отказался от самого святого права всех возлюбленных. Или почему она должна умереть смертной, когда могла бы провести с тобой вечность.


ГЛАВА 33

— Ладно, и что за лиловое вино? — спрашиваю я.

Мы вернулись в наши покои; куртка Деса перекинута через стол, рукава рубашки закатаны, обнажая жилистые предплечья, а мои каблуки отброшены в сторону, пока волосы растрепано лежат на спине.

Он облокачивается на стену, наблюдая за мной с перекрещенными руками.

— Напиток.

Очешуенно. Располагающий к себе Дес вынужден скрываться.

— Ты должен ответить мне более распространенно.

У Мары с Десом видимо крыша поехала касательно этого вина.

— Вопреки твоему мнению, на самом деле, даже не обязан, — говорит Десмонд, сверкая глазами в приглушенной светом комнате.

Несносный мужчина!

— Послушай, — взрываюсь я, — если не расскажешь мне, то это сделает кто-нибудь другой. Поэтому это твой шанс внести ясность.

Дес роняет руки и идет крадучись вперед.

— Прекрасно, ты хочешь, чтобы я внес ясности? Тогда вот она — четкая и ясная: я тысячу раз представлял, как даю тебе лиловое вино. — Он подходит прямо ко мне, и что-то в его возбужденном настроении заставляет меня попятиться назад. — Представлял, как обманом подсуну его тебе, как Мара тогда, уговаривая выпить, когда ты даже не знала, что это за жидкость.

Спина ударяется о стену, и Дес пригвождает меня к ней руками.

— Я даже подготовил его, — уточняет Десмонд, дотягиваясь до моего горла и проводя по нему большим пальцем. — Оно стояло у меня в холодильнике на Санта-Каталине, и было также под рукой во дворце.

— Что это за вино? — И почему тебе приходится врать о нем?

Его челюсть напрягается, будто он ведет внутри себя войну, решая, говорить мне или нет. В конце концов, Дес отвечает на мой вопрос:

— Когда-то в далекие времена феи нашли способ сделать своих возлюбленных смертных бессмертными, — произносит Торговец. Его взгляд пронизывающий и напряженный, когда говорит это. — Они давали людям, которых любили, лиловое вино, и плоть тех, что старилась, становилась бессмертной, и магия, что была неидеальна, становилась совершенной. Два кусочка сливались воедино.

— Не понимаю, зачем держать это в секрете? Не думаю, что имею что-то против вина, когда, наконец, узнала о нем.

— Может, я не хотел знать твоего мнения. Если захочешь стать бессмертной, это будет означать, что ты не против отказаться от всех тех вещей, что делают тебя восхитительным человеком… вещей, которые я так полюбил.

Оу-у-у-у.

— Но если ты не захочешь быть бессмертной, это будет означать, что я буду наблюдать за твоим старением… буду наблюдать, как ты умираешь.

Его глаза, пронизанные печалью, и не могут насытиться моим лицом. Потому что я старею. И умру за долго до того, как смерть коснется его.

— Поэтому ты подумал, что обманом дать мне вино — намного лучше, чем считаться с моим мнением?

Вот почему парам необходимо разговаривать обо всем. Разумное мнение против неразумного.

— Если ты не заметила, то я так тебе ничего и не дал, — утверждает он.

— Но ты обдумывал данный вариант, — парирую я.

— Сколько вещей ты обдумывала? Является ли обычное обдумывание чем-то неправильным? — Губами он касается моей щеки.

Я сглатываю.

— Что заставило тебя передумать?

Дес немного отодвигается, хмурясь.

— Та же вещь, которая остановила меня, чтобы не забирать тебя после вечера студенческого бала и не делать своей навечно. Во мне есть достаточно человечности, чтобы понимать, что это плохо, и достаточно самоконтроля, чтобы бороться со своей натурой.

— И какова твоя натура? — спрашиваю я шепотом.

— Брать то, что хочу, когда хочу, и ни перед кем не извиняться за это.

О-ох.

— Хочешь секрет? — Дес не ждет, когда я отвечу. — Наша связь будет полноценной, если выпить это лиловое вино. Только тогда мы сможем свободно разделить друг меж другом нашу магию.


ГЛАВА 34

Лиловое вино звучит, как неплохой вариант, когда я узнаю о нем все больше и больше.

— Напомни мне снова, почему ты не хочешь давать мне вино? — интересуюсь я.

Дес слегка улыбается мне.

— Неважно, чего хочу я. Я ждал тебя восемь лет, ангелочек, и вот, ты здесь, греешь мою постель и выуживаешь из меня секреты. Этого более, чем достаточно.

— Почему Мара решила дать мне его? — все никак не угомонюсь я, любопытствуя мотивами Королевы Флоры. Достаточно очевидно, что она — не мой фанат, так почему же преподносить мне такой подарок?

Десмонд наклоняет голову.

— Давай заключим сделку: я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой.

Все должно стекать к сделке с Торговцем.

— Ладно, — соглашаюсь я. Естественно, он может забрать бусину и силой выудить из меня правду, даже если бы и отказалась.

Я чувствую неуловимый всплеск магии в воздухе, когда Дес связывает нас соглашением.

На лице появляется улыбка, прежде чем скрыться.

— Отвечая на твой вопрос: у Мары, вероятно, было несколько мотивов. Она хотела показать присутствующим, что щедра к человеку и принимает нашу связь как должную — это очень хороший ход для политики. Также она, может, подумала, что ты будешь более восприимчива, если будешь походить на нас. И, наконец, Мара выискивала слабые места в наших с тобой отношениях.

— Но почему ей это делать? — не понимаю я.

— Способ достижения личных целей, — отвечает Дес. — Довольно легко контролировать кого-то, когда понимаешь личность.

Все эти планы, которые феи преследуют в любой подходящий момент, выносят мозг. Вот когда я думаю, что, вероятно, понимаю этих созданий, то слышу совсем обратное.

— Теперь, — говорит Дес, — думаю, моя очередь.

Ах, да, мой черед отвечать на вопрос.

— О чем ты разговаривала с Грин Меном ранее сегодня?

И тут я бледнею. Он заметил, что мы разговаривали? Этот мужчина слишком проницательный. Я действительно не хочу поднимать эту тему.

Чем больше колеблюсь, тем сильнее давит на меня его магия. Она охватывает трахею, заставляя выдавить слова.

— У нас с тобой незащищенный секс, — наконец выпаливаю я.

Магия не отпускает меня.

Ох.

Дес ждет, когда я закончу, и делаю глубокий вдох.

— Я могу быть беременной.

Он округляет глаза от признания. Я обхватываю шею и осторожно наблюдаю за ним, когда магия отступает.

Десмонд изучает меня, и, хоть убейте, не могу сказать, о чем он сейчас думает. И наконец:

— К чему ты это, ангелочек?

Что?

— К тому, Дес. К детям. — Ситуация ощущается более реальной, когда произносишь такую мысль вслух. Мне нужен тест на беременность, немедленно.

— Я думал, ты хочешь от меня детей? — произносит Дес в своей опасной манере.

Хочу, но это не вопрос с «хотелось бы», а со значением «когда».

— Просто в этом направлении мы движемся слишком быстро, — уточняю я.

— Слишком быстро?

Эти два слова явно не стоило произносить вслух. Это можно прочесть по его глазам. Это незнакомое мерцание чего-то чужого, чего-то фейского.

— Разве для тебя происходит все не достаточно медленно? — Он нежно прижимает руку к моему животу, кружа по нему.

Я смотрю на него, прекрасно осознавая, что передо мной фейская личность Деса — темная; Дес, который жаждет того, чего я не понимаю.

Что там упоминал Федрон?

Ни одна из фей не позволит уйти своей паре только потому, что та выразила свое недовольство.

Не этот ли вопрос был поднят сегодня вечером? Возможность, что я хочу то, что больше отстранит меня от Деса, чем приблизит к нему.

— Возможно, мне хочется, чтобы ты родила моих детей, — произносит Дес, передвигая руку с живота на браслет. — Возможно, я хочу начать этот процесс прямо сейчас…

Я сглатываю, рот становится сухим.

В мгновение Десмонд освобождает мое запястье и отходит назад, пробегаясь рукой по волосам. Та опасная искорка угасает в его глазах.

Торговец тяжело усаживается на ближайший стул, и теперь, когда резкий Дес отступил, я чувствую, как коленки подгибаются от… чего? Облегчения? Разочарования? Дикая натура Деса столь же привлекает, как и пугает. Возможно, это сводит меня с ума, но к черту это; я на протяжении долгого времени сама себя не понимаю.

— Прости, — говорит он, зарывшись лицом в руки. — Этой связи присущ комплекс варварских инстинктов.

Я разглаживаю платье, отходя от стены.

— Мне не стоило так реагировать. — Дес потирает рот и подбородок. — Просто… женщинам-феям очень сложно забеременеть. И мы не считаем детей тяжелым бременем. Я бы не считал.

Чувствую жар, холод и смущение, будто кто-то стянул из-под меня ковер.

— И надеюсь, — продолжает он, — что ты тоже не будешь считать материнство таковым.

— Это одна из причин, почему ты не дашь мне лиловое вино? — интересуюсь я.

Предполагаю, что вино уменьшит возможность к зачатию, так как я буду походить больше на его народ.

Десмонд смеется.

— Боже, нет. Я уже указал причины, почему не хочу тебя им поить. И если бы был настроен на твою беременность, ангелочек, то не думаю, что такая незначительная вещь, как бессмертие, помешала бы этому.

То, как он смотрит на меня, заставляет мою плоть гореть.

Я выдыхаю.

— Но ты же хочешь детей?

Эти поразительные, серебряные глаза смотрят в мои. Они напоминают мне о свете, тьме, и всем, что стоит между ними.

— С тобой? Конечно.

Не знаю, почему это действует на меня, почему то, что Дес говорит и как говорит, заставляет мое горло сжиматься.

Иногда я забываю, что действительно жажду такой жизни, со всеми ее ужасами и красотой. Со всеми запутанными проблемами. Я могу дотянуться и схватить ее, когда захочу. Более того, Дес хочет, чтобы я сделала это.

Сталкиваясь со всеми незнакомыми, бушующими эмоциями, я направляюсь к Десу.

— Не думаю, что ты беременна, — утверждает он, поднимая голову прямо, когда дохожу до него, — а если и так, то мы справимся с этим, ангелочек, как и со всем остальным…

Я беру его лицо в ладони и заставляю замолчать поцелуем.

Любовь между нами намного большее, чем он, больше, чем я.

— От пламени к пеплу, от восхода до заката, до конца дней наших жизней, будь всегда моим, Десмонд Флинн, — шепчу ему прямо в губы, произнося те же слова, которые когда-то забрали его у меня.

Они хранят в себе ту же удивительную, пугающую силу, которая охватила меня, когда впервые произнесла их ему, даже после того, как заплатила за них временем.

Дес толкает меня ближе, прижимаясь все сильнее.

Я все время забываю, что за его дерзостью и силой, находится ранимый и неуверенный Дес. Я сказала эти слова ему семь лет назад, но семь лет — слишком много, чтобы еще раз их услышать — вечность для влюбленной пары.

Я чувствую, как он дрожит подле меня, когда отвечает:

— Пока не исчезнет тьма.

ГЛАВА 35

Поздним утром мы с Десом заходим в гостевую комнату Мары. Сегодня мне уже удалось позавтракать… но потом, правда, меня им чуть не вырвало во время тренировки.

Ох, веселье, которое становится оружием массового поражения.

Мара уже развалилась на диване, ожидая нас. Она выглядит невероятно царственной в сиреневом платье, подол которого раскинут вокруг нее, раскрывая приемлемую часть ног.

— Ах, вот и вы, — произносит королева, поднимая руки в приветствии, как никогда раньше не делала.

Я, все еще потная из-за тренировки, поправляю тренировочную одежду, которая прилипает к коже. Дес же, напротив, выглядит офигенно с тем, как броня облегает его тело, словно любовница.

Прямо посередине драки, когда у меня все шло, как по маслу, стража Мары прервала нас, оповещая, что королева требует моего присутствия. Дес взял на себя обязанность присоединиться ко мне, несмотря на то, что его не приглашали. И теперь мы здесь. Совершенно неуместные в этой изящной маленькой гостиной.

Вокруг Мары ходят несколько слуг. Я замечаю красную, опухшую кожу на их запястьях.

Люди. Рабы.

Мара следует за моим взглядом, и ее выражение, как мне кажется, становится взволнованным, когда та осознает, на что именно смотрю. В ее мире, независимо от званий и отношений, я являюсь одной из них. Тенью, слугой, низшей расой существ.

Мара переводит взгляд на Десмонда и одаривает его озорной улыбкой.

— Не доверяешь оставлять свою пару со мной?

— Последний раз, когда моя пара осталась наедине с правителем, она чуть не умерла. Ничего личного.

Мара цокает языком.

— Какой защитник. — Затем переводит глаза на меня. — Но ты не нуждаешься в защите, так ведь?

Черт подери, нет.

Если бы Дес сказал об этом у себя дома, это бы задело мое самолюбие. Но здесь, где мои чары бесполезны, и мы окружены бессмертными, которые любят кровожадность больше, чем даже моя сирена, я склонна позволить Десу охранять меня.

— О чем ты хотела поговорить? — спрашиваю я, направляясь дальше вглубь комнаты. Дес следует за мной. Я сажусь на зеленое бархатное кресло, смежное с ее, а Дес садится напротив.

— Чаю? — предлагает Мара, указывая на утонченный чайный сервис перед ней на кофейном столике.

Я качаю головой.

— Не против, если я налью себе? — говорит она.

Лозы, что охватывают комнату, скользят по столику, овивая чайничек и маленькую чашку. Они поднимают фарфоровую посуду в воздух, и затем очень аккуратно наклоняют чайник, чтобы налить королеве чаю.

— Тебе нравится гостить здесь? — интересуется Мара, устраиваясь поудобнее в кресле.

Я не могу даже оторвать взгляд от вида растений, наливающих чай.

Магия никогда не перестанет удивлять.

— М-хм, — произношу я, наблюдая, как к процессу присоединяется больше лоз, одна добавляет сливки в чашку, другая кидает кубик сахара.

— Я слышала, что во время первой ночи фестиваля, вы с королем уединились в лесу.

Теперь я отрываю взгляд от «чайной церемонии».

Я краснею, когда вспоминаю, как Дес прижимал меня к дереву грудью, пока входил и выходил из меня. Конечно же, королева в курсе, что мы занимались любовью под кронами деревьев.

— Ох, нет причин для стеснений, — говорит Мара, замечая покрасневшие щеки. — Мы все вместе праздновали. Для меня честь, что Король Ночи и его пара присоединились к празднеству. Я даже сама пропадала в лесу несколько раз за вечер.

Ну, правда, я могла прожить и без этой информации.

Я перевожу взгляд на Деса. Он отдыхает на кресле, лодыжка покоится на коленке, пока большим пальцем потирает нижнюю губу и наблюдает за мной. Судя по блеску в глазах, Десмонд вспоминает тот вечер. И, в отличие от меня, он не кажется смущенным.

Одна из лоз протягивает Маре чашку чая. Она берет ее, изящно делая глоток.

— Итак, — начинает королева, — дела помимо фестиваля; я слышала, что вы активно ищете Похитителя Душ. — И смотрит на меня из-под обода чашки.

Я киваю. В смысле, фактически, мы с Десом ведем это расследование, но когда смотрю на него вновь, создается впечатление, что он хочет заполучить себе все лавры.

— Значит, ты осведомлена, что во всех королевствах исчезают гвардейцы во время празднества Солнцестояния.

И снова киваю.

— Я надеялась избежать данной ситуации. — Мара делает глоток чая и качает головой. — Я хотела обсудить с тобой показания свидетелей людей, которые в последний раз видели своих товарищей. Думаю, ты найдешь это весьма интересным.

Не спеша она наклоняется вперед и поднимает серебряную ложку с подноса, затем окуная ее в чай.

— Видишь ли, многие из них говорят, что последней, кого они видели с их сотоварищами, была одна и та же личность.

Я хватаюсь за края подлокотника, уже с опаской осознавая, о ком говорит Мара.

— Кого же? — спрашиваю я, так или иначе.

— Твою пару, Десмонда Флинна.

ГЛАВА 36

Дес продолжает апатично сидеть в кресле напротив меня, выгнув одну бровь.

— Ты думала сказать это моей паре наедине?

В этой встрече вообще нет смысла. Ни в показании свидетелей, которые едва укладываются в голове, ни в пофигистической реакции Деса.

Мара не обращает на него внимание.

— Можешь ли рассказать о местонахождении любимого за последние несколько вечеров?

Подождите, серьезно? Она хочет, чтобы я предоставила алиби? Мой взгляд метается между Марой и Десом — Марой, похожую на акулу, которая учуяла кровь, и Десом, которому вообще все равно.

— Да, — говорю я решительно. — Он был со мной. Ты подозреваешь не того человека. Янус был тем, кто…

— Десмонд был с тобой всю ночь? — испытывает меня Мара, перебивая.

Сирена шевелится в ответ на мое волнение, желая выбраться наружу. Если бы я была на Земле, то сейчас бы подавила ее, но здесь, в Потустороннем мире, где моя магия в большинстве своем бесполезна, мне не придется беспокоиться насчет контроля чар. Поэтому выпускаю ее.

Кожа начинает мерцать.

— Ты действительно думаешь, что я выпущу Короля Ночи из своей кровати? — говорю я, пока магия овладевает голосом.

Я не из тех, кого надо допрашивать.

Напротив меня Мара немного улыбается, проницательно изучая.

Стекло разбивается вдребезги, нарушая тишину. Милая молодая прислуга смотрит на меня, не отрывая взгляда; глаза широко раскрыты, пока ваза лежит осколками у ее ног. Она подходит ближе, и стекло хрустит под подошвой ее ботинок.

Мара закатывает глаза.

— Какая нахалка, — говорит она себе под нос, — быстро за собой прибери, — приказывает королева. Но прислуга не начинает убирать вазу. Она вообще не слышит Королеву Флоры. Ее взгляд направлен на меня, полностью зачарованный моими силами.

Темная, соблазнительная сила разливается у меня под кожей.

Наконец-то кто-то подчиняется моей воле.

Мара ставит на столик чашку чая, когда лозы вокруг нее начинают скользить и дергаться из-за ее раздраженности.

— Тебе порки не хватает, женщина? — произносит Мара пронзительным голосом.

Я улыбаюсь, когда прислуга подходит ближе, наслаждаясь силой, контролем.

— Поздравляю, моя королева, — говорит Дес. — Ты одна из первых фей, которая видит, что моя любимая делает с людьми.

Мара отводит взгляд от прислуги, кидая озадаченный взгляд на Торговца. Затем она оценивающе смотрит на меня, неохотно принимая данный факт. Тем временем прислуга все еще направляется ко мне со стеклянным взглядом.

Я поворачиваюсь к человеческой женщине.

— Убери вазу, которую разбила, и после возвращайся к своим обязанностям, — говорю я.

Тут же прислуга оборачивается, возвращаясь к разбитому стеклу, и начинает собирать осколки.

— Поразительно, — вздыхает Мара.

Я хмурюсь, пока наблюдаю за женщиной, замечая клейменную кожу рядом с запястьем, когда та обнажается.

Мара сделала это с ней — заклеймила ее.

— Насколько было бы легко контролировать их, будь у нас такая, как ты, — размышляет Мара. — Такие, как она, еще существуют? — спрашивает королева Деса.

Я впиваюсь пальцами в подлокотники кресла.

Человек. Раб. Жертва. Кем я однажды была, кем является прислуга. И королева, что сидит рядом со мной, является ее поработительницей, мучителем. Мара та, которая заслуживает моей ярости.

Я поворачиваюсь обратно к королеве, ощущая безумие. Встаю, и сила вибрацией разливается во мне. Вот оно зло, чтобы победить, королева, чтобы завоевать, душа, чтобы сломиться и тело, чтобы истечь кровью.

Боковым взглядом я вижу, как Дес напрягается. Непоколебимый король теперь на грани. Как мило.

Я направляюсь к Маре, и медленно опускаюсь к ней на колени.

— Не возражаешь? — спрашиваю я, не заботясь, каким будет ответ.

Ее рот изгибается в улыбке.

— У тебя же пара, чаровница, — напоминает она.

— А он не против. — Пока что.

Королева приподнимает брови.

— Тогда это все меняет.

Я вижу в ее глазах желание. Феи, походу, более похотливы, чем люди. Я кладу руки по разные стороны от ее головы и наклоняюсь ближе.

— Почему ты держишь их? — Мой взгляд опускается к ней на шею. Ее утонченную шею — довольно хрупкая часть ее тела. Я не могу контролировать эту женщину, но я могу соблазнить ее и сделать больно.

Когти заострились, прокалывая ткань кресла. Мара и понятия не имеет, что лишь ее слова определяют то, как мне поступать.

— Кого? — не понимает королева, образуя грешными губами идеальную форму «о».

— Рабов, — говорю я. — Ты помечаешь их и держишь за слуг. Почему?

Тяжелая рука пробирается мне под плечо.

— На этом забав достаточно, любимая, — произносит Дес, снимая меня с колен Мары.

Мне даже хотелось воспротивиться. Я практически могла ощутить ее кровь у меня между пальцами.

Он шепчет очень тихо.

— Попридержи свои вендетты, ангелочек.

Вместо того чтобы усадить меня на кресло, Дес устраивает нас на своем, толкая меня к себе на колени. Месть сразу пресекается медленными поглаживаниями рукой по ногам.

Мара наблюдает за нами с приопущенными веками.

— Ты слышала историю о моей сестре? — спрашивает она апатично.

Королева даже не ждет моего ответа.

— Талия Вердана, — продолжает она, — самая могущественная наследница Флоры в этом тысячелетие. Не прям красива, но что красота для власти? — Взгляд Мары где-то вдалеке. — Конечно, для Талии красота была всем. Она жаждала того, чего у нее не было. — Взгляд Королевы Флоры касается нас с Десом. — Конечно, каждый знает, что красота не нужна, если нашел любовь — и она нашла ее в менестреле-путешественнике. По крайне мере, мы думали, что он таковым был. — Мара бездумно помешивает чай в кружке. — Родители были возмущены подобной связью, но это не мешало Талии видеться с ним. Ты не знала, что феи могут торговаться своей властью? — говорит мне Мара. — Они могут разделить ее, подарить, но не могут завещать ее — смерть обнуляет все сделки. — Королева осматривает мою светящуюся кожу. — Он оказался чаровником — феей, который мог заворожить других фей одним желанием и поцелуем. Талия попала под его чары… — Она прочищает горло. — Родители убили его прежде, чем он мог бы разрушить королевство. Конечно, Талию давно покинул разум, и она последовала за ним в Царство Смерти. Вот так я стала правительницей своего королевства. — Мара натянуто улыбается нам. — Прошло очень много времени, когда я в последний раз видела чаровника — и никогда не встречала людей такого рода. И все равно, несмотря на мое самообладание, ты пленяешь… — Ее глаза наполнены желанием, пока осматривают меня.

— Да, Калли может так влиять на людей, — произносит Дес немного с ноткой собственности. — Так о чем мы разговаривали? — Он смотрит сначала на меня, потом на Мару, и щелкает пальцами. — Ах, да, теперь вспомнил. Мара, ты намекала, что я стою за недавними исчезновениями.

Она немного поправляет себя в кресле.

— Когда несколько свидетелей видят одно и тоже, то стоит задуматься…

Это уже во второй раз за два дня, когда правитель ставит под сомнение невиновность Деса. Мне хочется вновь на нее наброситься.

— Это не он, — воплю я. Звук, что вырвался у меня из уст, одновременно грубый и мелодичный. — Янус похитил меня. Или ты бросаешь тень сомнения на обоих королей, или ни на одного из них.

Королева Флоры тянется до одной из лоз, и она начинает извиваться вверх по ее руке.

— Ни одна из похищенных женщин не жаловалась, что Король Дня похищал их, — оправдывается Мара. — Только ты, пара Короля Ночи, заявила такое. Откуда мне знать, что ты просто не защищаешь его? — Только железная хватка Деса на талии мешает мне придушить эту королеву фей. — Более того, — продолжает она, — все захваченные женщины сказали, что были похищены, когда спали. Сон, как ты знаешь, управляется Царством Ночи.

Все это ведет к Десу. Почему это все ведет к Десу?

Кожа тускнеет, пока я размышляю над этой беспокойной мыслью.

— И вот мы все еще здесь, сидим и разговариваем, как цивилизованный народ. — Дес наклоняется вперед. — Ты обвиняешь мое королевство и не выкидываешь с празднества. Не запретила мне участвовать в торжестве, хотя я нарушил нейтралитет две ночи назад, когда ударил Януса. Твои действия — или их отсутствие — не производят никакого впечатления, как и беспокоящаяся королева.

Лозы вокруг Мары начинают хлестать во все стороны.

— Не смей утверждать, что знаешь мои намерения, Десмонд Флинн. — Ее силы охватывают всю комнату. Воздух до тошноты наполняется запахами цветов.

А глаза Деса все поблескивают.

— Так отправь меня и мою пару обратно, Мара. Мы уйдем, Солнцестояние продолжится, как ни в чем не бывало, а ты сможешь испытать свою теорию относительно моей виновности, — бросает Торговец ей вызов гипнотическим тоном.

Сила королевы все еще витает в комнате, словно дождевое облако, которое вот-вот разразится. Но вместо того, чтобы выпустить гнев, Мара оценивающе смотрит на Деса.

— Дай мне клятву, что ты не причастен, и тогда все закончится, — говорит она.

Торговец, который пол жизни отдал на составление сделок с глупцами, даже сейчас не колеблется.

— Я дам тебе клятву в обмен на твою.

— Прошу прощения? — произносит Мара, выглядя оскорбленной.

— Я поклянусь в невиновности, если ты, в свою очередь, пообещаешь мне пятьдесят лет нерушимого альянса между Царством Флоры и Ночи.

В глазах Мары вспыхивает гнев, цветочный запах снова наполняет воздух.

— Ты смеешь пользоваться моей милостью?

— Мне бы хотелось иметь тебя в качестве союзника, а не врага.

Подумать только, что несколько минут назад, я была готова надрать задницу этой женщине. Слова Деса, похоже, усмиряют большую часть ее гнева. Мара обратно облокачивается на кресло.

— Ладно.

Одной рукой все еще удерживая меня, Торговец вытягивает другую Маре, и та берется за нее.

В тот момент, когда они пожимают руки, воздух от них исходит рябью, как на воде.

— Клянусь Бессмертными Богами, я не стою за исчезновениями.

Тело королевы, кажется, расслабляется. Она кивает.

— Клянусь Бессмертными Богами от имени своего королевства, что в течение пятидесяти лет мы будем союзниками с Царством Ночи.

В момент, когда все слова сказаны, магия, что витала вокруг них, взрывается, засасывая себя обратно в сомкнутые руки.

И на этом все заканчивается.

ГЛАВА 37

— Развлекаешься, рабыня?

Я оборачиваюсь, разыскивая в темном лесу Царства Флоры мужчину, который говорил. Священные дубы дрожат вокруг меня в ночном воздухе.

Этот голос… Так знаком.

Но в лесу никого нет, никого кроме меня. Я потираю руки, неуверенная, как сама оказалась в королевской священной роще.

Не важно, я просто полечу обратно к себе в покои. Расправляю крылья, взмахивая ими несколько раз, чтобы размять. Но что-то упало мне на плечо. Еще одна капля шлепается мне на волосы. Я поднимаю предплечье. В темноте едва можно разобрать консистенцию; только то, что она темная. Темная и теплая.

Я нервно втягиваю воздух.

Кровь.

Еще одна капля падаем на макушку. Я смотрю наверх на сетку из ветвей. Кора истекает кровью, и чем дольше смотрю, тем тяжелее она течет вниз по дереву. Я даже слышу, как капли ударяюсь о листья, лежащие у подножия деревьев. Звучит так, будто сейчас начнется ливень; кровь капает сперва мягко, затем быстрее и быстрее. Теперь капли бьются о мою кожу и одежду.

— Жизнь и смерть такие близкие любовники, — прорезает голос темноту. — Не находишь?

Мужчина выходит из-за деревьев, радужки его глаз и заплетенные волосы выглядят темными, как ночь.

У него есть все, что я раньше представляла о фейри до того, как встретила Деса. С приподнятыми уголками глаз, надутыми губами, выразительным ртом, прямым, узким носом и заостренными ушами. У него пугающая внешность, которую я вычитала из сказок.

Губы мужчины едва изгибаются, а глаза сияют в той же манере, что и у фей.

— Убей ее, — говорит другой мужчина позади меня.

Этот голос! До ужаса знакомый. В любой бы другой раз я обернулась, но нутро подсказывает мне, что настоящая угроза смотрит на меня сверху вниз, и я не повернусь лицом к нему.

— Не мне приходить по ее душу, — говорит мужчина с черными глазами, все еще смотря на меня с источающейся темной силой. Чувствую, как лезвие обжигает горло, и уголком глаза ловлю прядь белых волос.

— Ты прав, — отвечает знакомый голос позади. — Она — моя.

Внезапно меня осеняет. Дес. Голос Деса за моей спиной.

— Наслаждайся каждой тихой смертью, которую упустила, — шепчет он мне в ухо. — Я иду за тобой.

И затем разрезает мне горло.


Я просыпаюсь, задыхаясь. Тело запутано в простынях, пока сильные руки укутывают меня. Предрассветные лучи просачиваются в комнату через стекло, из-за чего предметы отбрасывают все оттенки синего. Так сильно отличает от той тьмы, что была у меня во сне.

Я поднимаю взгляд и встречаю теплые серебряные глаза Деса, отчего сердце чуть не останавливается. Ухо все еще покалывает там, где он шептал мне несколько секунд назад, и клянусь, все еще чувствую фантомный след боли на горле от клинка.

Его глаза чуть-чуть округляются от моей реакции.

— Ангелочек, ты… боишься меня?

Я сглатываю ком, не желая отвечать. Это был просто сон, и до сих пор… он ощущался таким реальным.

Что сам Дес сказал мне ранее? Сны никогда не бывают обычными.

Он разглядывает мое лицо еще немного.

— Боишься.

И проводит рукой по моему браслету.

— Почему ты так боишься меня? — Когда он задает вопрос, магия Деса оседает мне на плечи, и мне даже не нужно смотреть на запястье, чтобы убедиться, что исчезла одна бусина.

Я встаю с кровати, хватая с собой покрывало.

— Это был просто сон.

Не достаточно хороший ответ. Магия все еще давит на меня.

— И? — говорит Дес, прекрасно осознавая, как действует его магия.

Я хватаюсь за горло.

— И в нем ты убил меня. — Ответ теперь достаточно удовлетворителен, чтобы высвободить меня из-под силы Деса.

Десмонд обратно ложится на кровать с задумчивым лицом. Я осматриваю его взлохмаченные после сна волосы и оголенную грудь. Странное ощущение, когда ты одновременно напугана и увлечена одной личностью.

— Калли, — произносит он, видя, как я борюсь с собой, — подойди сюда. — Я колеблюсь, и эта сиюминутная пауза что-то меняет в любимом.

Его голос понижается.

— Все хорошо. Я бы никогда… — Он замолкает. — Я бы никогда не причинил тебе боль, — заканчивает Дес.

Теперь чувствую себя какой-то королевской идиоткой. Конечно, понимаю, что он никогда бы не навредил мне. Десмонд — та часть моей души, что живет вне тела. Я подхожу к нему. Он поднимается с кровати во весь свой рост, который так ошеломляет и устрашает, и шагает ко мне, затем приобнимает. Присутствие, которое во сне было так ненавистно, теперь ощущается безмерно нежным. Мышцы, что убивали меня, теперь утешали.

— Расскажи мне все о своем сне, — требует Десмонд.

Так я и делаю. К тому времени, как заканчиваю, моя непоколебимая пара выглядит… обеспокоенной.

— Что это значит? — интересуюсь я.

Он качает головой, хмурясь.

— Ничего хорошего. В обычных снах мы сами по себе просыпаемся. А в этих… в этих тебя не отпускают до нужного момента. Я предполагал, что просто не мог тебя нормально разбудить, но теперь мне интересно…

Я изучаю его выражение лица.

— Что?

— Контроль снов — характерная черта Царства Ночи. Возможно, тот, кто берет тебя под чары, пока ты спишь, является той же личностью, которая похищает солдат.

Он идет за тобой.

— Похититель Душ, — шепчу я.


ГЛАВА 38

Кто является Похитителем Душ? И почему он вторгается в мои сны? Пока мы вдвоем направляемся к Маре в тронный зал, я размышляю над данными вопросами.

Если сны более чем обычные кошмары, тогда кто был мужчина с черными волосами? И был ли Дес лишь иллюзией, чтобы напугать меня? Или, может быть, возможно, что сны не имеют никакого отношения к исчезновениям?

Из-за всех этих вопросов у меня голова раскалывается.

Мы с Десом направляемся во дворец Флоры, где стены усыпаны цветущими растениями. Во время Солнцестояния Королева Флоры должна сидеть в тронном зале, пока принимает гостей вместе с подданными.

— Какая фея Ночи, помимо тебя, имеет достаточно силы, чтобы вторгаться в мои сны? — шепчу я, пока мы проходим через холлы дворца.

— Таких много.

Ар, это тревожит.

Дес качает головой.

— Но, — продолжает он, — ни у кого нет достаточно силы, чтобы помешать мне разбудить тебя. Если бы у меня были хоть какие-то братья или сестры, вероятно, они бы владели достаточной магией, чтобы проделать такое, но отец всех их убил.

Интересно знать, что силы переходили через кровь.

— А твой отец? — интересуюсь я. — Могли он…?

— Он мертв, — отрезает Дес со стойким выражением.

Ну, думаю, данный вариант можно вычеркнуть.

Я молчу, когда мы входим в зал Мары и присоединяемся к толпам других фей. Тут же мы впервые встретили королеву, когда прибыли. Я снова осматриваю его, принимая во внимание сводчатые потолки, покрытые лозами стены и канделябры с капающими воском свечами, пока Дес ведет меня по проходу.

Желудок падает вниз, когда вижу Януса в конце зала, стоящего рядом с троном королевы, который выглядел, как утреннее солнце. Какую роль он играет в этой тайне?

Как только короли видят друг друга, я чувствую, как помещение трещит от напряжения. Другие, должно быть, тоже это чувствуют, так как феи начинают переглядываться. Воздух наполняется магией, из-за чего становится трудно дышать.

Вот что случается, когда встречаются две могущественные силы.

Я касаюсь руки Деса.

— Все хорошо.

Если бы только сама наполовину чувствовала себя храброй, как звучали мои слова. Я выпрямляю позвоночник.

Я — чей-то ночной кошмар, — напоминаю себе.

И этот «чей-то», вероятно, следующее препятствие, на которое потом натолкнусь, но, хей, всем нам стоит с чего-то начинать.

Мы останавливаемся рядом с Королем Дня к большому разочарованию для Деса и Януса. Он — не единственная фея, с которой у нас стычки. Десятки различных фей Фауны сидят или стоят по всему залу, и большинство из них бросают на меня и Торговца злобные взгляды. Думаю, что они никак не могут принять тот факт, что Дес убил их короля.

Ничего не меняется, когда начинается празднество, но даже после этого все настолько интересно, что можно сравнить с наблюдением за тем, как сохнет масляная краска. Единственным спасением является Дес, который шепчет секреты мне на ухо о других гостях.

— Он любит носить одежду жены.

— Она спит с целой королевской гвардией, и все знают это, кроме мужа.

— У нее есть слуга, которого она тайно зовет «папочка», и регулярно позволяет ему себя наказывать.

Десмонд наклоняется ко мне снова.

— Все утро я фантазировал о том, как раздвигаю эти нежные бедра и трахаю тебя, пока ты не умоляешь меня кончить.

Я немного пошатываюсь, и сирена внутри чуть ли не прорывается; мне приходится изо всех сил удерживать ее в клетке. Взгляд Мары скользит по нам, прежде чем вернуть внимание к подданному, что стоит перед ней.

Я смотрю на Десмонда скептически. Он хочет поделиться пошлостями прямо сейчас?

— Просто убеждаюсь, что ты до сих пор слушаешь, — уточняет Дес.

За нами боковая дверь открывается, и к нам вместе с двумя солдатами подходит Малаки, шепча что-то на ухо Десу.

Торговец кивает, затем наклоняется ко мне.

— Еще один солдат пропал.

Еще один?

— Мне нужно быстренько переговорить со своими людьми. С тобой вместо меня побудет Малаки, пока я не вернусь. — Десмонд быстро целует меня в губы, затем уходит за ту же боковую дверь вместе со стражами Ночи.

Я смотрю на Малаки, часто моргая, который натянуто мне улыбается, прежде чем открыто осмотреть Януса. Мара отпускает последнего подданного, облокачиваясь на спинку трона; ее волосы каскадом спускаются вниз по груди. Сегодня в локоны вплетены бутоны белых роз. Рядом с ней на меня кидает напряженный взгляд Грин Мен.

Гах, эта фея нервирует.

В конце комнаты двойные двери открываются, и в зал вносят закованную в кандалы женщину. Ее руки обнажены, отчего я могу уловить клейменный лист под кандалами.

Человек.

Глаза распухшие, но лицо сухое, а подбородок демонстративно приподнят. Все взгляды наблюдают за ней, как она идет по проходу, пока ее шаги и стражей эхом раздаются по помещению.

До сих пор феи, которые были приняты королевой, имели элиту, с которой пререкались по мелочам. Это, однако, могу сказать, совсем иное.

Когда она подходит к краю помоста, стража силой ставит ее на колени.

— Каково ее преступление? — лениво спрашивает Мара.

— Она была поймана за блудодейством с феей, — докладывает один из солдатов.

Что, серьезно? Землячка в кандалах, потому что занялась сексом с чуваком, у которого крылья?

— Свидетели? — интересуется заскучавшая Мара.

— Двое, — отвечает стражник.

Свидетелей выводят вперед — оба человека, судя по их округленным ушам. Каждый доказывает, что они видели, как слуга совокуплялась с солдатом во дворце. В середине второго свидетельства человеческая девушка начинает тихо хныкать.

Я переступаю с ноги на ногу. Вся ситуация ощущается неправильной. Эта девушка предстает перед судом за то, чем мы сами с Десом занимаемся.

Подле меня Малаки неуверенно прочищает горло.

Он, кстати, тоже виновен за то, за что судят эту рабыню.

— Есть ли тебе что сказать в свое оправдание? — спрашивает Мара человека, когда свидетели уходят.

— Прошу, — произносит она грубым голосом из-за навернувшихся слез, — он схватил меня. Я пыталась оттолкнуть его, но он одолел меня…

О, боже. Кровь стынет в жилах. Чувствую, как возрастает чувство тошноты; желудок болезненно скручивается от слов девушки.

Это не похоже на какой-то запрещенный роман, застуканный в лесу, а скорее, как на изнасилование. И теперь эта невинная понесет за него наказание.

— Где тот мужчина? — интересуется Мара.

То чувство, что поглощало меня секунда назад, превращается в нечто горячее и некомфортное.

Сделай что-нибудь.

— Он в пути, — оповещает стражник.

— Очень хорошо. — Мара поправляет юбку. — Двадцать ударов плетью, и если она беременна, то избавьтесь от плода.

— Нет.

Я не осознаю, что сказала, пока все гости в тронном зале не смотрят на меня.

Черт, хорошо, я реально это делаю.

— Прошу прощения? — Мара выглядит наполовину скептичной и забавляющейся.

— Никто не тронет эту девушку, — говорю я, ступая вперед. У меня под кожей нарастает сила. Тело не светится, но магия в нем ощущается. Я прошла через ад не для того, чтобы просто смотреть, как все то же самое происходит с другой девушкой.

Мара переводит взгляд на Малаки.

— Генерал, держите в руках пару короля.

Я зажимаю руки в кулаки; сирена беспокойно шевелится внутри. Королева даже не обращается ко мне, будто я ускользаю от ее внимания.

Все внимание зала переходит на Малаки. Он скрещивает руки на груди.

— Нет.

В толпе поднимается волна шепота. Я смотрю на Малаки, и мне становится трудно дышать. Старый друг Деса ставит себя на линию вместе со мной.

Мара приподнимает брови. Отворачиваясь от нас, она говорит своим подчиненным:

— Продолжайте наказание, как и приказала. Вызовите палача.

Фея, словно из-за кулис, появляется в зале и направляется к помосту с хлыстом в руке.

Болезненное ощущение все еще растет во мне.

— Мара, ты не можешь это сделать, — говорю я.

Еще одна волна шептунов проходится по помещению, даже когда королева игнорирует меня.

Палач доходит до девушки, вставая позади нее. Кто-то еще приносит искривленную скамейку, и стража по обе стороны насильно наклоняют ее тело к ней, замыкая кандалы у основания, чтобы обездвижить, и оголяют спину палачу вместе с толпой, что за ним. Я слышу ее хныканье и прерывистое дыхание.

Палач разворачивает плеть, и, о, боже, боже, это не может произойти.

Металлический наконечник на конце блестит на свету, и эта та самая деталь, которая заставляет меня действовать. Я иду вперед; сильная необходимость защитить эту женщину поет внутри меня. Теперь кожа начинает светиться, и я слышу темные, тихие мысли сирены.

Пролей кровь, заставь их заплатить. Защити девчонку.

Я становлюсь между рабыней и палачом.

— Тронь ее и пожалеешь, — говорю я взбешенным, но мелодичным голосом.

Если я недостаточно привлекла внимание аудитории ранее, то сейчас у меня прекрасно получается.

— Ради Бессмертных Богов, Каллипсо, — говорит Мара, наконец, обращаясь ко мне, — отойди.

— Нет.

Малаки подходит ко мне, по-видимому, присоединяясь. Мара вытягивает руку, останавливая его.

— А, а, — произносит она. И пока говорит, лозы позади Малаки обвиваются вокруг него, удерживая на месте. Это первый, самый настоящий знак от Королевы Флоры, чтобы выбесить меня. — Если Каллипсо собирается однажды стать правителем, — говорит Мара, поворачиваясь ко мне, — тогда она может постоять за себя. Не правда ли, чаровница?

Мара и Грин Мен наблюдают за мной с возбужденными лицами, поглощая мой гнев и ожидая моей реакции. Я пристально смотрю на нее, сожалея, что не свернула шею, когда был шанс.

— Любой, кто причинит боль этой женщине, должен будет пройти через меня, — кричу я на все помещение.

Мара ухмыляется со злобным выражением лица.

— Да будет так. — Она машет запястьем. — Палач, принести наказание в исполнение.

Он нервно колеблется. Я слышу скользящий звук разворачивающегося хлыста и испуганные вздохи толпы.

Раскаленный гнев горит внизу живота, когда я опускаюсь на колени и тянусь к кандалам. Девушка смотрит на меня вылупленными, красными от слез глазами, пока стараюсь разобраться с замками.

Черт, мне нужен ключ.

Палач занимает позицию позади меня, делая несколько предварительных взмахов.

Я дрожу, когда осознаю, что не успею высвободить ее вовремя. Для этих цепей нужен ключ, а он находится в кармане одного из солдат, который стоит далеко и который тоже не захочет помогать. Единственный мой союзник, Малаки, обездвижен. Я сама по себе, и если оставлю девушку, то ее выпорют.

Огонь вспыхивает в душе, яд завладевает венами. Если бы мои чары работали, я бы заставила каждую здесь фею поплатиться. Но у меня есть только тело и вера.

Приняв однозначное решение, я нависаю над девушкой, раскрывая спину с крыльями взору палача. Она дрожит от страха, что только подпитывает мою месть.

— Я не позволю ничему с тобой случиться, — шепчу я внеземным голосом.

Слышно, как отходит палач. За ним кричит Малаки, пока я смотрю на Мару с гневом в глазах.

Ты заплатишь.

Я все еще смотрю на нее, когда треск хлыста эхом проносится по залу, и чувствую на себе рваную рану. С отвратительным хрустом тонкие кости крыльев ломаются под ударами хлыста. Я сильно вдыхаю от боли, что растекается по организму. Я едва могу видеть из-за нее.

Несколько окровавленных перьев падают на пол.

Мне приходится сильнее сжать хватку на дрожащей девушке, чтобы удержать себя между ней и палачом, когда слышу, как он снова взмахивает рукой. Рабыня подо мной все еще дрожит.

— Все будет нормально, — шепчу я с чарами в голосе. Я не позволю им добраться до нее.

Слышу, как свист хлыста проносится по воздуху. В этот раз он рассекает мою плоть и сломанные кости, отчего не могу сдержать крик, который звучит ужасающе мелодично.

Теплые капли крови спускаются вниз по спине, когда еще больше перьев падает на пол.

Двадцать ударов. Вытерпеть еще восемнадцать. При таком раскладе у меня не останется крыльев к тому времени, когда управится палач.

Через боль я начинаю смеяться, чувствуя напуганные взгляды толпы вокруг себя. Разве не этого я хотела? Отказаться от крыльев?

Внезапно ярко-освещенное помещение темнеет. Листья заворачиваются, а лозы отступают, будто их отталкивают сами тени. Зал становится все темнее и темнее. Лозы, что держали Малаки, теперь иссыхают и увиливают прочь, позволяя ему разорвать путы. Толпа и до этого была тихой, но теперь все казалось мертвым.

Я слышу свист кнута в третий раз. Он щелкает, будто ударяет плоть, и я вздрагиваю, ожидая боли… которая так и не появляется.

Поднимаю взгляд и вижу Деса — в руке у него конец хлыста, струйка крови сочится из его ладони вниз по запястью. Торговец выдергивает кнут из руки палача, отбрасывая орудие пытки в сторону.

— Что все это значит? — говорит Дес обманчиво обаятельным голосом. Он крутится на месте, оглядывая толпу. Его сила наполняет комнату; помещение становилось темнее за считанные секунды, из-за чего цветущие растения теперь иссыхают и умирают.

Я отодвигаюсь от девушки, шлепаясь в сторону. Не могу пошевелить ни одним крылом; такое ощущение, будто они — одна большая открытая рана.

— Какое же большое веселье у вас было, пока я отсутствовал, — обращается Дес ко всем, после чего его взгляд задерживается на Маре и Грин Мене, которые до сих пор сидят на своих тронах, — позволяя живьем сдирать кожу с моей пары.

Он — моя месть, моя жестокость. Дес — крылатая смерть, которая приходит, чтобы столкнуть фей лицом к лицу с их судьбой. Я едва улыбаюсь.

— Малаки, — произносит Десмонд, — возьми на учет всех присутствующих. Убедись, что Повелитель Кошмаров наведается ко всем.

— С радостью, — отвечает Малаки, отбрасывая последнюю из мертвых лоз, что овивала его.

— А ты…, — Дес поворачивается к палачу; его шаги зловеще вторгаются в воцарившуюся тьму, когда он доходит до феи, — ты полнейший глупец. О чем ты думал? Разумеется, ты знаешь правила: вред, намеренно нанесенный фее, может быть отомщен парой.

Десмонд хватает руку мужчины, заламывая ее за спину, и наклоняется ближе.

— И я мщу.

Не важно даже, что мы на Солнцестоянии, где принято соглашение о нейтралитете. Торговец жаждет крови.

В третий раз за несколько минут я слышу отвратительный звук сломанных костей, когда Дес ломает руку палачу. Но на этом он не останавливается — Десмонд ломает обе руки, затем ноги. Между ударами он шепчет какие-то вещи на ухо палачу, и, должно быть, они более ужасны, так как он кричит намного громче в ответ на них, чем на боль.

Затем главные двери открываются, и в зал входит стража с мужчиной с заостренными ушами. В отличие от человеческой женщины, что привели ранее, на фее не было оков.

Все трое колеблются, увидев меня, окровавленную, со сломанными крыльями, поломанного палача и безжалостного Деса, что стоит над феей. Плененный зал ни говорит, ни двигается, пока наблюдает за происходящим.

— Кто это? — спрашивает Дес, глядя на фею, которую сопроводили в зал.

Мой голос звучит уже человечно, когда отвечаю:

— Это мужчина, который надругался над женщиной. — Я уверена, кто стоит передо мной. Ранее сказали, что его также ведут сюда.

Десмонд смотрит на меня несколько секунд, и замечаю, как ему сложно посмотреть мне в глаза. Каждую секунду, когда он осматривает меня с раненными крыльями, его злость и ненависть, кажется, только удваивается. Его взгляд перемещается на дрожащую девушку подле меня, и, должно быть, понимает немного, что вообще происходит, хоть и пропустил сам процесс.

Наконец Дес смотрит на приведенного мужчину.

Существует несколько существ, которые ненавидят преступления против женщин также сильно, как и я; Дес также может являться одним из них.

Торговец шагает вперед и хватает фею за шкирку. Стража протестует — их взгляды устремлены на Мару. Но если они думают, что та вступится, то крайне ошибаются. Королева Флоры выглядит довольной тем, как разыгрываются события.

Дес прижимает мужчину, снова что-то шепча в ухо последней цели. Что он там не говорит ему, это отрезвляюще влияет на мужчину. Даже в десятках шагах от них и отвлеченная болью, я вижу широкие глаза феи и побледневшее лицо.

И затем Дес начинает тащить его к помосту, потом кидает фею на пол перед троном Мары.

— Скажи своей королеве, что ты хочешь, — требует Торговец.

Фея бубнит что-то под нос с опущенной головой.

— Громче.

— Я возьму на себя оставшиеся удары за наказание, — произносит фея.

Мара наклоняется вперед и упирается подбородком на руку.

— За какое наказание?

Не уверена, озадачена ли Мара тем, что мужчина сделал с той женщиной, либо играет с ним.

— За то, что спа… — Фея задыхается, и слова обрываются. Я знакома с ощущением, чтобы прекрасно знать, что, а точнее кто стоит за этим.

Я смотрю на Деса, который возвышается над ним, скрестив руки на груди с сомкнутой челюстью. Опасная красота — вот что он такое.

Фея снова пытается.

— За то, что занимался се…, — и начинает заикаться, избегая одного слова, которое его заставляют произнести.

Пять секунд спустя, он сдается.

— За то…, что изнасиловал ее.

Ранее тихий зал теперь нарушает тишину возмущенными шепотами.

Мара поднимает руку.

— Тишина! — говорит она, успокаивая толпу.

Тьма проносится по холлу, задувая свечи и забирая жизнь растений, что растут вдоль стен.

Десмонд поднимает взгляд к Маре.

— Единственная вещь… единственная, которая спасла тебя от смерти, — это наша клятва, — произносит он тихим голосом.

С этими последними словами Дес идет ко мне, пока крылья угрожающее разворачиваются позади него. С тяжелыми ботинками и массивным станом Торговец выглядит как некий темный принц, который выбрался из бездны.

Очень аккуратно он подхватывает меня на руки и направляется к проходу, унося нас отсюда.


ГЛАВА 39

Дес безмолвен, когда мы покидаем тронный зал; слышна лишь его поступь на поверхности стен. Он скрывает нас тенями, и с каждым последующим шагом свечи, близкие к нему, затухают, а великолепные растения Мары увядают.

— Что произошло. — Десмонд даже не спрашивает.

Я чувствую, как он дрожит от злости, борясь с каким-то импульсом, чтобы не разорваться, сдаться и разрушить тут все. Его тело практически гудит от этой нужды.

— Они собирались наказать человеческую девушку. Она была изнасилована. — Мне приходится успокоить себя от боли в течение нескольких секунд, чтобы продолжить: — Я не могла им позволить.

Его взгляд — неистовый и измученный — опускается на меня, и я вижу, что большая его часть борется со злостью. И если он не удержит ее надлежащим образом, то превратится в Халка.

— Поэтому ты понесла наказание вместо нее. — У его слов нет интонации, так что понятия не имею, о чем он думает.

Я киваю, а его настроение все продолжает чернеть.

Дес выносит меня из дворца, пересекая дворы, и направляется в нашу гостевую комнату. Тьма, упрятанная им глубоко внутри, теперь охватывает дворцовые территории, заслоняя небо и высасывая жизнь из растений, к которым прикасается. Феи перестают заниматься своими делами, когда видят нас — рассерженного Короля Ночи и его пару, с которой капает кровь на каменные дорожки.

Мой взгляд немного мутнеет, что вызвано или болью, или потерей крови. Как только мы приближаемся к кедровому дереву, на глаза попадаются несколько стражей Ночи, которые осматривают периметр. Как только те видят нас, сразу подбегают.

— Нужен целитель, — приказывает им Торговец.

И, также быстро, как и подбегают, они рвутся исполнить приказ.

Дес несется вверх по лестнице вокруг дерева. Когда мы доходим до комнаты, он пинает дверь так, что та разлетается вдребезги, и направляется к кровати, кладя меня аккуратно на живот.

— Мы исцелим тебя, любимая, — обещает мне Десмонд, убирая локон волос с моего лица.

Я киваю ему, проглатывая эмоции, потому что ощущаю дрожь и беззащитность. Просто я не привыкла к тому, чтобы обо мне заботились, и забыла, как это мило — быть важной кому-то, и насколько нежным может быть жестокий Торговец.

Он выпрямляется, и секундой позже слышу, как Торговец ругается, вздыхая, из-за того, что, по-видимому, осмотрел ущерб, нанесенный крыльям. И затем его руки касаются меня, поглаживая кожу. Чувствую, как его магия просачивается внутрь, притупляя боль ран.

Я выдыхаю с облегчением, бунтующий желудок успокаивается от того, что пульсирующая боль в ранах успокаивается.

— Это уберет боль, ангелочек, — произносит Дес, — но в моей магии нет склонности к исцелению. — Он присаживается ко мне, взяв за руку. — То, что ты сделала…, — Десмонд разглядывает мое лицо, — никто не забудет. Ни женщина, которую ты защитила, ни тронный зал, полный фей, ни Королева Флоры, ни ее супруг… даже я. Мара может и носит корону, но каждый в зале видел сегодня, кто был настоящей королевой.

Горло сжимается. Он заставляет меня расплакаться.

— Я просто не могла стоять и смотреть…

Десмонд прерывает меня поцелуем.

— Я знаю.

После этого кто-то стучится в остатки двери. И моментом позже слышу несколько шагов, когда солдаты заходят к нам в покои, приводя с собой фею-целителя.

Дес слезает с кровати, чтобы поговорить с группой. В течение минуты я слышу только тихое бормотание, затем Торговец и целитель подходят ко мне.

— Но она — человек, — возражает фея, когда видит меня.

Тени в комнате сгущаются.

— Так и есть. — Дес произносит слова, как вызов.

— Разумеется, вы знаете, что наша магия не работает на…

— Лечи ее или поплатишься жизнью, — приказывает Дес женщине.

В комнате зависает тишина на несколько секунд, затем слышен дрожащий вздох.

— Я сделаю все возможное, Ваше Величество.

После Дес встает вновь рядом со мной.

— Хватит наезжать на невинных фей, — вздыхаю я.

— Никто здесь не невинный, — говорит Десмонд злобно.

Я немного дрожу — кожа похолодела. Не знаю, от тяжелой ли потери крови это или просто от шока. Дес берет меня за плечо, и его магия снова действует, пытаясь согреть меня.

— Хочешь знать секрет? — шепчет он, переплетая пальцы с моими.

— Как и всегда, — шепчу я в ответ, не вбирая тот факт, что мы находимся в комнате с посторонними людьми. Зная свою пару, то, что он собирается рассказать мне, либо не прям уж и великий секрет, либо просто сделает наш разговор неслышимым.

— Перед тем, как моя мать стала писцом, даже перед тем, как стала младшей женой, она была шпионом, — признается Дес, заглаживая мне волосы назад, пока говорит.

Знаю, что он просто пытается как-то отвлечь меня, но это работает. Я поглощаю историю, пока фея-целитель легко проводит руками по крыльям. Она, скорее всего, вправляет кости, но магия Деса такая мощная, что то, что должно быть адски больно, чувствуется небольшим дискомфортом, который я могу игнорировать, пока Десмонд завлекает мое внимание.

— Как она перешла от шпиона к жене? — спрашиваю я тихо.

— Она помешала заговору против короля. — Дес смотрит на наши сплетенные руки.

Я все еще чувствую нечеловеческую злость в дрожащем вздохе и вижу ее в потускнении комнаты, но ничего не говорю. Король Ночи может и пугает остальной мир, но только не меня.

— Иногда удивляюсь, насколько сильно она позже жалела о том, что была на службе в тот день, — продолжает Десмонд. — Отец позвал ее в тронный зал, чтобы лично поблагодарить за то, что она спасла ему жизнь. Неизвестно, какими словами они обменялись, но она, должно быть, покорила его, потому что к концу встречи, отец снял ее с поста и сделал очередной женой.

На этом я приподнимаю от удивления брови.

— И она была не против?

Дес испускает смешок с выдохом.

— Нет, ни в коей мере. Она была той, которую бы ты назвала «жена по неволе». Но в то время в моем королевстве все было по-иному, и отец… он правил совсем иначе, нежели я.

Чем больше я узнаю о матери любимого, тем больше жалею, что не знала ее. И чем больше слушаю про отца, тем больше не нравится мне этот фейри.

— После ее смерти я никогда даже и не думал, что встречу такую же женщину, как и она, — говорит Дес. — Того, кто многое пережил и все еще отличает порядок от хаоса. Кого-то сильного и смелого. — Его рука сжимает мою. — И затем я встретил тебя.

Я моргаю несколько раз.

Дес уходит от старых воспоминаний.

— Когда я увидел тебя, лежащую там, со сломанными крыльями…, — он качает головой, — все это перенесло меня обратно в тот вечер в тронный зал Карнона и тогда… тогда, когда умерла моя мать.

Я и… понятия не имела. Неудивительно, что Дес становится безжалостным, когда дело доходит до обидчиков женщин; это коснулось его самого.

Время для историй заканчивается, и спустя полчаса Дес уже ходил по комнате туда-сюда.

Его шаги останавливаются.

— Ну? — требует он ответа.

Целитель, метаясь надо мной, выпрямляется, бросая еще одну кровавую тряпку в умывальник.

— Это все, что было в моих силах, — говорит она. Ей удалось скрепить кости крыльев обратно и частично зашить рассеченную кожу на крыле, но очевидно, что повреждения даже не близки к исцелению.

Тени перемещаются по комнате и сгущаются. Сегодня и вправду загадка, какое настроение у Деса.

Не знаю, к чему была та пустая угроза Десмонда, когда он приказал фее исцелить меня ранее, но она сделала все, что смогла. Не ее вина, что магия фей и людей несовместимы.

— Темпер, — бубню я.

Дес подходит ко мне.

— Что ты сказала, ангелочек?

— Приведи Темпер. Она может помочь.

Вы бы не поверили, что чародейка, склонная ко злу, может хорошо исцелять. Доказательство тому, что Судьба — та еще ироничная сука.

Как оказалось, нам ничего не приходится говорить Темпер; уже сломанная дверь в нашу комнату вообще слетает с петель.

— Калли. — Сила льется из ее голоса.

Осторожно я приподнимаю руку и слабо ей машу. Темпер вламывается в комнату с диким взглядом.

— Кого мне надо убить?

Дес складывает руки.

— Тогда тебе придется встать в очередь.

Подруга доходит до меня, бросая взгляд на спину и резко вздыхает.

— Детка, что случилось? — Ее голос переходит из злобного в панический. Не очень хороший знак, когда Темпер сжаливается над кем-то. Я, должно быть, выгляжу хуже, чем думаю, раз у Темпер такая реакция.

Дес подходит к ней сзади.

— Мне нужно, чтобы ты ее вылечила. — Теперь и его голос на грани паники.

— Да ни хрена ж себе, — произносит она, кладя руки на мои крылья, затем закрывает глаза, издавая низкое гудение.

Почти сразу же я чувствую магию Темпер в действии. Магия Деса — кромешная тьма и извивающиеся тени, ее же похожа на тепло, идущее из печи. Когда подруга открывает глаза, они мерцают. Она продолжает гудеть, ее низкий голос звучит мрачно.

— Торговец, — говорит Темпер, — скажи мне, что случилось.

Мы переглядываемся с ним. Последний раз, когда Темпер была не в себе из-за меня, она снесла портал.

— Что ты уже знаешь? — интересуется Дес.

— Только то, что рассказал Малаки…

Малаки рассказал об этом Темпер? Этот фейри официально ею забит.

— … что Калли ранена, и мы, возможно, скоро сваливаем.

— Ого, — произношу я, начиная садиться, — мы скоро уходим?

Темпер упорно укладывает меня обратно.

— Что еще я пропустила? — настаивает она.

Прежде чем Дес мог бы объяснить, я отрезаю его.

— Они хотели высечь человека, который был изнасилован, — начинаю я.

И продолжаю рассказывать Темпер остальную часть истории с момента, когда Дес вышел из зала до момента, когда вынес меня.

К тому времени, как я закончила, Темпер полностью восстановила мои крылья. Они зудят, где регенерировала новая кожа и кости, но помимо, можно сказать, что они совсем обновились.

— Где эта пи*дапрое*ина? — вспыхивает подруга, имея в виду Мару. — Я убью ее.

Дес тяжело улыбается, и, боже мой, хуже их враждебности, может быть только дружба.

Стук о… дверной проем прерывает Темпер от напыщенной речи.

За «дверью» ждет человек-мужчина, наклонив вперед голову, с букетом полевых цветов в руке.

— Да? — произносит Дес, направляясь к нему.

— У меня подарок для пары Короля Ночи, — уточняет он, приподнимая немного цветы, пока говорит.

Я встаю с кровати.

— Калли, — говорю я, пересекая комнату, и беру букет. — Спасибо тебе за цветы.

Он, колеблясь, приподнимает голову, и я смотрю в его холодные, зеленые глаза.

— Спасибо тебе за то, что сделала, — произнес мужчина тихо. — Никто из нас не забудет.

Ему даже не надо уточнять, к кому относятся «нас».

Он вновь опускает голову и затем уходит, опускаясь по лестнице.

— Подожди! — кричу я, выходя из покоев.

Мужчина оборачивается.

— Вам необязательно так жить, — говорю я. — Никому из вас. На Земле полно мест для всех.

Но тот улыбается.

— Мы ценим вас и ваше нестандартное проявление уважения. Возможно, однажды мы уйдем. А до тех пор… — Мужчина кланяется мне головой и уходит.

Я в отчаянии опускаю плечи. Рим строился не один день, но все равно тяжело осознавать, что эти люди будут продолжать жить здесь, где у них довольно мало прав.

— Ну, — говорит Темпер, когда я вхожу обратно в комнату, — полагаю, мы взбаламутили какое-то дерьмо, поэтому отчаливаем.

Дес, кажется, совсем не против.

Я чувствую отчаяние и то, как боль наполняет и душит изнутри. И внезапно понимаю, что не могу этого сделать.

Молнии впиваются в вены. Вероятно, если откинуть все страдания, неуверенность в себе, разочарование и труд, то можно наткнуться на нерушимую сердцевину. На то, что не может быть разбито жадностью, похотью или насилием. На то, что не совсем является магией, но, тем не менее, имеет силу.

— Нет, — произношу я, поворачиваясь к Темпер. — Я не сбегу отсюда.

Когда смотрю на пару, его уголки губ начинают приподниматься.

— Время показать Потустороннему миру, какими сильными могут быть рабы.


ГЛАВА 40

Этим же вечером я смотрю на красивое платье, ожидающее меня. Совсем глубокий цвет, почти черный. Туфли для этого платья сделаны из кожи и ленточек — специально для танцев.

Я делаю глубокий вдох. Настало время надеть свои моральные боевые доспехи и увидеться с этими феями снова. Я все еще чувствую фантомные удары плети о крылья.

Дес подходит к шкафу, где висит платье и закрывает его, отчего смотрю на него в смятении.

— Мы не идем сегодня, — уточняет он.

— Но…

Дес обхватывает ладонями мое лицо и прерывает поцелуем. Его губы двигаются по моим, пока я не забываю, насчет чего возражала.

Мои руки падают на его предплечья, скользя по обнаженной коже, и чувствую, как мурашки пробегают по его плоти от моих прикосновений.

Чтоб иметь такое влияние на Короля Ночи! Иногда забываю, что он влияет на меня также, как и я на него.

Дес прерывает поцелуй, опускаясь ниже моего уха.

— Моя возлюбленная не была удовлетворена почти с тех пор, как прибыли сюда.

Его слова посылают волну жара к лону. Что задумал Торговец?

Дыхание Деса касается кожи прямо там, где шея переходит в челюсть, и затем целует меня туда.

— Какая же я плохая пара, что откладывал это столько времени.

Дес отводит меня назад, назад, назад, и крылья пригвождаются к стене; теперь я окружена со всех сторон. Потом он убирает руку с моей на низкое декольте тонкого фейского платья. Оно продуманно переплетено спереди, ленты которого сплетаются вместе у шеи.

Торговец скользит пальцем по вырезу, хватаясь за кончик одной из лент. Он смотрит на меня, когда потягивает за нее, расслабляя узел. Плетение ослабевает сантиметром за сантиметром, и верх платья уже становится свободнее.

Дес опускает материал вниз, обнажая грудь, и прижимается поцелуем к впадинке между ними.

— Боги, ты совершенна, — произносит он умиротворенно.

Тоже самое можно сказать и про него.

Я развязываю кожаную ленточку, что удерживала его длинные до плеч волосы, и зарываюсь в них пальцами. Затем Дес помогает мне снять с него рубашку, отбрасывая ее на пол, после чего глажу его широкие грудные мышцы.

— Сделай что-нибудь волшебное, — шепчу я.

Губы Деса дергаются, будто он находит мою просьбу забавной и милой.

— Назови свою цену, ангелочек.

Теперь моя очередь подавить улыбку. С ним дела всегда чего-то стоят, но в эти дни они весьма привлекательны.

Вместо того, чтобы назвать цену, я позволяю «говорить» своему платью, снимая его с себя полностью.

Торговец втягивает воздух, когда осматривает меня. На мне только маленькие трусики, и, судя по тому, как любимый на них смотрит, я скоро с ними расстанусь.

И вот чувствую прикосновение магии, когда она покидает его тело. Моментом позже вазы, которые стояли по всей комнате разом переворачиваются, выплескивая воду с цветами. Но вместо того, чтобы упасть на пол, они начинают плыть в пространстве, будто в комнате не было гравитации. Ослепительный эффект.

— Достаточно волшебно для тебя? — интересуется Дес, не отрываясь от меня.

— Лишь едва.

Тот улыбается.

— Ненасытная. — Десмонд целует меня снова, при этом трусики сами сползают с бедер — еще одно волшебство от Деса.

Затем он отодвигается достаточно, чтобы провести рукой по моему торсу.

— Моя храбрая пара, моя свирепая любимая. Ни одна фея не горда так, как я своей женщиной.

Его слова трогают меня. Находясь здесь, в Королевстве Флоры, было чрезмерно понятно, что люди не равны феям. Но в кое-чем Дес всегда убеждает меня, заставляя чувствовать, что я являюсь ему полноценной парой во всех отношениях.

Десмонд гладит мою кожу, пока кончики пальцев не касаются лона. В ответ на это я начинаю светиться. Мы смотрим друг на друга, и что-то в этом интимном действии становится все более открытым, потому что ни на секунду не отводим взгляд.

Я двигаю бедрами от его прикосновения, заставляя пальцы скользнуть внутрь, затем наружу, внутрь, наружу. Я была уже мокрой, когда он раздел меня, а сейчас влага стекла уже на внутреннюю сторону бедер.

С него падает остальная часть одежды.

Я упоминала, что схожу с ума от магии?

Его сильно напряженный член прижимается между нами. Я двигаюсь напротив него, отчего стонет Дес.

— Не могу устоять перед тобой… — Он приподнимает меня с легкостью, и чувствую, как головка члена давит мне на вход и проникает внутрь, наполняя сантиметр за сантиметром.

Дес упивается моим выражением лица, когда я выгибаю спину, приоткрывая рот, и входит в меня до самого конца.

Потом Десмонд берет меня за руки и прижимает их к стене по обе стороны от моей головы. Единственное, что удерживает меня, это его грудь и бедра.

— Ничто никогда не ощущалось так прекрасно, — произносит Дес, — я уверен в этом.

Он выходит из меня с влажным звуком и затем ударяется вновь. Я задыхаюсь от ощущений, еще сильнее прижимая ноги к его талии.

— Быстрее, — выдыхаю я ему в губы.

Но, упрямая фейри не двигается быстрее. Он входит медленно и глубоко, сводя меня с ума. Его крылья заворачиваются вокруг меня, помещая нас словно в кокон.

— Что, если я хочу, чтобы ты стала моей королевой? — спрашивает он, пока вколачивается в меня; его глаза сверкают в темноте, которую он создал крыльями.

— М-м-м. — Я закрываю глаза, наслаждаясь ощущениями.

Он двигается медленно, и ритм становится почти невыносимым.

Я двигаюсь напротив него, открывая с трепетом глаза.

— Дес, — жалуюсь я.

Десмонд смотрит на меня с серьезным взглядом.

— Что ты на это скажешь?

На что?

Он прижимает губы к моему уху.

— Дай мне желанный ответ, и я дам то, что хочешь ты.

О чем Дес меня спрашивал? Что-то насчет стать его королевой…

Мне стоило быть на чеку со сделками Торговца; они всегда имеют перевес в его сторону. Но, прижатая к стене с его членом глубоко внутри, я даже мыслить здраво не могу, не то, что стратегически.

И толчки Деса начинают прекращаться.

— Да, — дышу я, желая продолжить приостановленное. — Звучит здорово.

Это приводит его в движение.

Дес улыбается, выглядя как кошка, съевшая канарейку.

— Хорошо.

Его толчки ускоряются, и, ох, святые ангелочки, я на небесах.

Дес отпускает мои руки, чтобы прижать меня к себе, затем отходит от стены и идет через всю комнату. Цветы и капли воды все еще парят в воздухе, касаясь кожи, когда мы проходим мимо них. Комната выглядит так, будто время остановилось.

— Моя будущая королева, — произносит Дес, когда смотрит на меня сверху вниз.

Я обхватываю его шею, прижимаясь сильнее.

— Быстрее, — шепчу я.

— Как всегда требовательная, — говорит он.

Прижимая меня к другой стене, Король Ночи обрушивается на меня, ударяясь все сильнее с каждым толчком. Он погружается все глубже и глубже, взмахивая крыльями.

— Сейчас кончу, — произношу я.

— Подожди.

Подожди? Не уверена, что смогу. Оргазм все нарастает и нарастает, требуя высвобождения.

Его руки сжимаются на мне.

— Сейчас.

Это все, что мне нужно.

Чувствую, как разрываюсь на части, когда оргазм прокатывается по мне. Ощущения становятся еще более интенсивными, когда слышу, как стонет Дес, опухший член которого извергается в меня.

Кажется, будто это длится всю жизнь, пока волна за волной удовольствия омывает меня.

После нескольких минут Дес выходит из меня, и мы оба падаем на кровать, переплетая конечности, и тогда я вспоминаю его вопрос.

Что, если я хочу, чтобы ты стала моей королевой?

Дай мне желанный ответ, и я дам то, что хочешь ты.

На что я только что согласилась?


ГЛАВА 41

Я покоюсь в объятиях Деса, ощущая, как он гладит мне крылья. Я не была поклонником обнимашек после секса, но это было до того, как Торговец стал моим.

Цветы с водой вернулись обратно в вазы, и теперь над нами парит лист пергамента и несколько кистей, которые рисуют в одно время. Где Дес нашел кисти или бумагу, или пять маленьких керамических горшочков с красками, которые стоят на прикроватной тумбочке, — понятия не имею.

Прямо как тогда, когда он впервые начал рисовать меня, я полностью очарована его творением.

Картина быстро обрисовывается, так что мне требуются минуты, чтобы понять, что на ней изображено. В конце концов, я осознаю, что смотрю на перья, на множество радужных перьев.

— Ты рисуешь мои крылья, — шепчу я.

— М-м-м, — мычит он в ответ, пробегаясь рукой по ним вновь.

Одна из кистей отплывает от пергамента и плывет к прикроватной тумбочке, что стоит рядом со мной. Долетев, она погружается в один из горшочков, и затем, облачившись в черную краску, поднимается вверх и летит над мои телом.

Прежде чем вернуться к картине, капля краски шмякается мне на плечо.

— Дес!

Он смеется, прекрасно понимая, что сейчас произошло.

— Ты сделал это нарочно!

— Возможно, — говорит Дес уклончиво с усмешкой в голосе.

Он подносит руку к моему плечу и большим пальцем стирает краску с кожи. Я вдыхаю его запах, который смешан с моим.

— Думаю, нам стоит почаще пропускать приемы, — шепчу я.

Дес поворачивается ко мне, губами касаясь моего лба.

— Знаешь, это блестящая идея.

Я немного улыбаюсь, затем провожу пальцами по его груди, где все еще был пот, и рисую завитки на коже, продолжая вниз, к тату на руке. Когда-нибудь я запомню рисунок наизусть.

Мы безмолвно наблюдаем за тем, как завершается картина. И когда Дес заканчивает, пергамент и кисти приземляются на прикроватную тумбочку.

— Хочу поделиться секретом, — бубнит Десмонд, прижимаясь губами к моей голове.

Я застываю.

Он делился секретами в прошлом, но только после вечных уговоров. Чтобы предложить больше одного… Когда Дес рассказал один ранее, пока меня лечили, я думала, что он сделал это, чтобы отвлечь. Но сейчас, возможно, он просто открывается, все больше мне доверяет.

Я наклоняю голову, чтобы посмотреть на него.

Если некоторое время назад Десмонд был беззаботным и довольным, то сейчас он выглядит угрюмым.

— Когда закрываю глаза, все, что я вижу, это твое лицо и светлую улыбку. Ты — звезды на моем темном небе, ангелочек.

Этого я не ожидала услышать из его уст. Мое сердце, как понимаю, не слишком большое, чтобы выдержать все, что я чувствую к этому мужчине.

Дес тихо сглатывает.

— Мы с тобой разделяем множество трагедий. Ранняя смерть матерей. Ужасные отцы…

Он говорил что-то подобное несколько дней назад.

Десмонд глубоко вздыхает.

— Мой отец убивал всех своих детей, когда мама узнала, что беременна, — начинает Дес. — Она сбежала из дворца прежде, чем кто-либо мог раскрыть этот факт. Королевство просто думало, что она бросила короля — достаточно серьезное преступление. Ее побег не остался незамеченным. Из всего, что я узнал, мать была самой любимой женой. Должно быть, она задела его эго. Он потратил годы на ее поиски, но мать сделала карьеру на шпионаже; она знала, как прятаться. Мама вырастила меня в Арестисе, скрывая правду о том, кем мы были вместе с сутью нашей силы. У нее хорошо выходило прятаться, но… я выдал нас. — В предложении слышится большое чувство вины. — Как только отец обнаружил наше местоположение, он пришел за нами и… убил ее.

Ужас застывает у меня в горле. Взгляд Деса где-то далеко, будто снова наяву переживает воспоминания. Он проводит рукой по лицу.

— В шестнадцать лет я улицезрел смерть матери.

Я даже осознать не могу…

— Дес, мне очень жаль.

Сделало ли сожаление в истории мира ситуации намного лучше? Даже сейчас не могу сказать.

Дес моргает несколько раз, вытаскивая себя из прошлого.

— Я убил отца.

Резко мой взгляд встречается с его. В течение нескольких секунд я не дышу.

Дес… убил своего отца? Столько эмоций перемешиваются. Удивление, ужас, страх… сходство.

Мы с тобой разделяем множество трагедий.

Теперь я понимаю. Его отец и мой были убиты от рук детей. Это вновь заставляет меня задуматься, что он увидел впервые, когда заметил меня. Я всегда предполагала, что лишь моя испорченность шокировала его. Но о таком и подумать не могла.

— Это был несчастный случай? — спрашиваю я.

Дес смеется.

— Нет, — произносит он с горечью. — Это было намеренно.

Кожу начинает покалывать.

— Почему ты говоришь мне об этом?

Его рука скользит вокруг моей талии, прижимая меня к его телу.

— Иногда я смотрю на тебя, и прошлое оживает. Оно перекрывает то, кто ты есть и что делаешь. — Он еще больше сжимает меня, почти до боли. — Мне вспоминаются собственные старые раны, и я чувствую… чувствую, как возрастает во мне месть. Я не могу изменить свое прошлое, не могу изменить твое. Не могу даже защитить тебя от боли…, но могу заставить других искупить твою боль, — Дес произносит последнюю часть предложения так тихо и злобно, что по телу пробегается дрожь.

Предчувствие дурного.

— О чем ты думаешь, Дес? — спрашиваю я, потому что очевидно, что он что-то задумывает.

Десмонд смотрит вниз на меня с белыми волосами и серебряными глазами, которые выглядят еще больше необычного, чем когда-либо.

— Ни о чем, ангелочек. Вовсе ни о чем.


ГЛАВА 42

— Ты слышала новости? — спрашивает Темпер следующим утром. Мы завтракаем в том же огромном атриуме, где я ела в первое утро пребывания здесь.

Сегодня, проснувшись в постели одна, я направилась в комнату Темпер и забрала ее позавтракать. Я была намерена показаться всем на Солнцестоянии, так как вчера меня никто не видел.

— Что за новости? — интересуюсь я, отламывая кусочек штруделя и запихивая его себе в рот. Множество фей в атриуме таращатся на меня и мои восстановленные крылья и тихо перешептываются между друг другом.

Я понимаю, что хочу придушить тут каждого — даже тех, кто не был тогда в тронном зале Мары. Как все могут вести себя нормально, когда такое происходит с людьми?

Тем временем у официантов есть причина подойти к нашему столику — некоторые шепчут благодарности, другие незаметно кладут выпечку или подливают напиток.

— Сучка, ты пропускаешь самые сочные сплетни, — говорит Темпер, вовлекая меня обратно в разговор. Эти сплетни она, несомненно, выудила из находящихся здесь людей.

— Не пропущу, если ты расскажешь мне. — Я поднимаю ноги на стол, отчего слышится еще больше перешептываний.

Темпер наклоняется ближе.

— Помнишь фею, которая изнасиловала человеческую девушку?

Еда во рту становится безвкусной, и я силой заставляю себя проглотить.

— А что с ним?

— Он исчез где-то посреди ночи. Единственная вещь, которая осталась от него, был палец, хотя некоторые говорят, что это был вовсе не палец, а его хер.

Я корчусь.

— Агх, Темпер, не могла бы ты подождать, пока я не закончу завтракать?

Последнее, о чем я хочу думать, так это об отрезанных гениталиях маньяка.

— Это еще не все. — Я приподнимаю брови вместе с кружкой чая и делаю глоток. — Походу исчез и весь гарем королевы. По общему мнению, их забрали прямо из ложа королевы, хотя никто этого не видел.

Я чуть не давлюсь чаем. Насильник и целый гарем королевы исчезли все за одну ночь? Только у одной личности были мотивы на них и силы, чтобы такое сотворить, и его как раз не было у меня в постели, когда я проснулась.

Темпер крадет ломтик бекона у меня с тарелки.

— Говорят, что это рук Деса.

Прям винят также, как и в исчезновениях солдат. Только теперь… я не уверена, где и как защищать его от этого.

— Кстати, где он? — интересуется Темпер.

Я качаю головой.

— Не знаю.

Она облокачивается на сидение с небольшой усмешкой на лице.

— Этот дерзкий ублюдок все устроил, так ведь? — спрашивает Темпер. — Думаю, что он мне нравится.

Чувствую, как магия Деса в виде лассо обхватывает меня, выдергивая из стула.

Кстати говоря о дерзких ублюдках…

— Дерьмо, — ругаюсь я, хватаясь за край стола, когда мои скрещенные лодыжки слетают с него. Стул начинает ускользать из-под меня отрывистыми припадками и трогается с места.

Темпер застывает.

— Что это?

Мой пульс ускоряется.

— Дес вернулся.


ГЛАВА 43

Не то, чтобы Дес вернулся, — он хочет снова меня тренировать, и тому доказательство магический поток, который тянет меня через сады королевы. Как только я прибываю к Торговцу, магия рассеивается.

На глаза попадается мужчина, облокотившийся на дерево. Перед собой он держит тренировочный меч, будто то есть трость. Сегодня Дес выглядит как стопроцентный человек — футболка с принтом группы «KISS», кожаные штаны и черные с металлическими мысами ботинки.

— Доброе, ангелочек, — здоровается Десмонд и выходит на солнечный свет, выглядя слишком бодро. Затем кидает меч.

— Доброе, — произношу я осторожно, легко ловя оружие. На мне надето нежное фейское платье и тоненькие кожаные сандалии. Учитывая, что я одна в таком наряде, могу сказать, что эта тренировка будет более жесткой, чем другие.

Я смотрю, как Дес отходит в сторону и берет еще меч уже для себя.

— Что? — говорит он спиной ко мне.

Я уже давно перестала удивляться, как Дес видит мои выражения лица, когда даже не смотрит в мою сторону. Нет смысла ходить вокруг да около.

— Те слухи правдивы? — спрашиваю я.

— Какие слухи? — Он взмахивает мечом, пока направляется ко мне, разминая запястье.

Как только Десмонд находится не более чем в нескольких шагах, оружие опускается вниз, чтобы он мог прижаться ко мне в поцелуе.

Я закрываю глаза от прилива чувств, которые Дес посылает в меня. На вкус он ощущается как секреты и обман… мой коварный король.

Я отодвигаюсь, медленно приподнимая веки.

— Что ты стоишь за исчезновением королевского гарема.

Он некоторое время смотрит на меня загадочным серебряным взглядом.

— Этот вопрос будет стоить тебе, — произносит он тихо.

Весь воздух выходит из легких. Он сделал это. Боже мой, Дес реально это сделал.

— Поднимай меч, любимая, — говорит Десмонд, отходя от меня, — и вставай в боевую стойку.

Делаю, как он велит, даже несмотря на то, как колотится мое сердце от его уклончивости.

— Зачем? — спрашиваю я, когда Дес встает в позицию. Мы оба знаем, что я не имею в виду его указания.

И начинаем кружить поступью.

— Думаю, ты знаешь, зачем, — отвечает он, полностью подтверждая все слухи. И мчится на меня, высоко поднимая меч. Я уворачиваюсь вместе с развивающейся юбкой.

— Это все, что ты собираешься делать, Калли? Бегать от меня? — спрашивает Дес, двигаясь между усыпанными розами дорожек. Он наступает мне прямо на пятки. Знаю, что если бы Дес хотел, то появился бы передо мной в любой момент, но пока что он довольствуется поддразниваниями.

Внезапно я поворачиваюсь к нему лицом и ударяю мечом об его.

— Они мертвы? — никак не угомонюсь я.

Уголок его рта дергается.

— Можно сказать и так.

Божечки.

Наши мечи искрятся от удара, когда я тяну свой вниз и в сторону от его. Затем уворачиваюсь, проходя у него под плечом, чтобы атаковать сзади. Король Ночи поворачивается как раз вовремя, отражая мой удар.

— Зачем? — спрашиваю я снова.

— Никто не имеет права высекать мою пару. — Та пылкость, с которой Десмонд произносит предложение, захватывает дыхание настолько, что ему почти удается задеть меня. Вместо удара я слышу, как лезвие обрезает хрупкий слой ткани.

— Защищайся, Калли, — ворчит он.

Шаркая ногами, я пячусь назад.

— Но… как так? — интересуюсь я, возвращаясь к предыдущему его ответу. — Ты же согласился на мир с королевой.

Десмонд надвигается на меня, словно силы природы

— И он у меня будет. А у нее еще будет полно красивых мужчин, которыми она может заполнить пустоту в своем ложе.

Ни разу не упоминалось, что у нее были отношения с одним из ее мужчин. Дес не причинил вред ее паре, но забрал тех, с кем Мара любила отвлекаться.

— И как ты собираешься поддерживать мир? Она разве не знает, что это был ты?

— Ангелочек, ты хоть на минуту задумывалась, что это был не я? — произносит Дес, опуская меч, словно молот.

Я уклоняюсь от удара, замахиваясь мечом на него.

— Ты похищаешь солдат?

Он парирует мою атаку.

— А что, если да? — вдруг спрашивает Дес. — Будешь ли ты любить меня меньше? Ненавидеть больше?

Ответ был также устрашающим, когда Дес также ответил Маре на тот же самый вопрос.

Я отталкиваюсь от него, пятясь назад.

— Черт подери, Дес, — шепчу с шиканьем, — я не какая-то там фейская королева, с которой можно так играться словами. Просто будь честен со мной.

Мир, кажется, поник в тиши — ни пение птиц, ни шелест деревьев. Дес подходит ко мне, размахивая мечом в разные стороны так, что лезвие крест-накрест парит по бокам от его тела.

Как только он доходит до меня, я могу только блокировать и уклоняться от шквала его атак.

Наши мечи снова сцепляются.

— Ты доверяешь мне? — спрашивает Торговец. Все, что я слышу, это шелест складок платья и наши тихие вздохи.

Доверяю ли я Десу, мужчине, который спас меня от отчима, который любил меня, даже находясь порознь? Мужчине, который спас меня от самой себя и заставлял пылать снова и снова.

— Да, — выдыхаю я.

Его взгляд смягчается.

— Ответ на твой вопрос — нет, — отвечает Дес, буря меня зверским взглядом. — Возлюбленная моего сердца, я не имею ничего общего с исчезновениями солдат.

Я чувствую правду в его словах, будто меня пронзают прямо в грудь. Все признания для Деса значительны, будто он вкладывает в них частичку себя, но эта правда ощущается особенно сильной.

— Ты веришь мне? — спрашивает Десмонд, наши мечи все еще сцеплены.

Я киваю, втягивая щеки.

— Конечно.

Его тело расслабляется, и я понимаю, что это — мой шанс. Опускаю меч, отходя от Деса, и затем поворачиваюсь, занося оружие. Кончик касается предплечья Десмонда, и после появляется струйка крови.

Моментом позже я осознаю, что все-таки задела его, и роняю оружие, в ужасе уставившись на рану.

Дес подстроил все нарочно? С быстро возникшим вопросом всплывает резкий ответ. Нет. Это было непреднамеренно.

Дес прекращает драться, в шоке разглядывая рану.

— Ты ударила меня. Коснулась лезвием. — Он отбрасывает меч в сторону — тренировка полностью забыта. Секунды проходят, и затем Дес начинает смеяться. — У тебя получилось. Наконец-то у тебя получилось.

Он с ума сошел!

Десмонд хватает меня и кружит по кругу.

— Знаешь, что это значит? — спрашивает он, глядя на меня.

Конечно, нет.

— Ты наконец-то готова.

ГЛАВА 44

Этим вечером бал Солнцестояния проходит не совсем так, как запланировался.

Пока мы с Десом спускаемся в бальный зал, я ощущаю приятную тяжесть двух кинжалов, которые привязаны ремнями к внутренним сторонам бедер и спрятаны под темным, радужным платьем. Является ли Солнцестояние мирным праздником? Да, в теории. Планирую ли я использовать свое оружие? Нет, пока не спровоцируют. Но после вчерашних событий и поддержки Деса, я решила прийти на эту вечеринку вооруженной.

Не буду врать, что чувствую себя той еще плохой сукой, которую давно полностью похоронила.

Едва ли мы заходим в подземный зал, как Мара обрушивается на нас, и видно даже по одному виду, что Королева Флоры жаждет крови. Она хватает Торговца за ворот.

— Где они? — вопит Мара. Она трясет его, как сумасшедшая, пока цветочный запах силы наполняет воздух. — Десмонд Флинн, где они?

— О чем ты говоришь? — произносит Дес низким тоном.

— Ты чертовски осведомлен, о чем. Клянусь Бессмертными Богами, я сделаю все, что в моих силах, чтобы разорвать клятву о мире, если ты не скажешь мне, где мой гарем.

Торговец снимает ее руки с одежды.

— Соберись, Мара, твои подданные смотрят.

Они и вправду наблюдают за нами, поглощая каждую деталь драмы между правителями.

Многие из них выставляют крылья на показ. Видимо, Король Ночи и его человеческая пара как-то повлияли на моду Потустороннего мира, несмотря на, или, вероятнее, из-за наших запретных отношений.

Я поворачиваюсь к Десу, принимая во внимание его обворожительность. От его игры я на половину убеждена, что он действительно не знает, где любимчики королевы. Но, конечно же, Дес уже почти признался, что не стоял в стороне.

— С тех пор, как ты пришел в мое королевство, от тебя одни неприятности, — рычит Мара, — от нападения Януса до человеческой жены, которая ставит под сомнение мое правление перед всем моим народом.

Помещение темнеет, и, без сомнения, это Дес начинает вспоминать, что произошло, когда я решила вставить на казне свое слово.

— Не говоря уже о том, — продолжает она, — что феи Фауны желают твоей смерти, и несколько персон думают, что ты стоишь за исчезновениями солдат. А теперь нет и моих мужчин…

Со временем к нам присоединяется Грин Мен, с любовью убрав волосы Королевы Флоры с ее плеча. Она вздрагивает от прикосновения, едва заметно смахивая его руку. Затем Мара бросает на него взгляд и натягивает для Мена улыбку.

Что ж, все это взаимодействие не было нормальным. Пары не отвергают прикосновения любимых, а эти двое даже не могут вынести в компании друг друга.

Грин Мен улыбается в ответ Маре, затем нам, делая вид, что не замечает реакции королевы.

— Почему бы нам не обсудить это где-то в уединенном месте? — говорит он.

— Ладно, — шипит Мара, отворачиваясь.

— Я с вами двумя никуда не пойду, — произношу я. Не после вчерашних событий.

Мара недоверчиво смотрит на меня.

— Прошу прощения?

— Я не заикалась.

Группы фей вокруг нас затихают, шокированные моими словами.

— Может, ты и их королева, — говорю я, указывая на зал, — но не моя.

Я слышу в стороне резкие вздохи. Боже, так приятно ставить эту женщину на место.

— Десмонд, — начинает Королева Флоры, — скажи своей па…

Я становлюсь перед Десом.

— Нет. Король Ночи — не посыльный мальчик, а я слышу тебя достаточно четко, так что если хочешь мне что-то сказать, то говори в лицо.

Бальный зал не шевелится в течение всех пяти секунд. Затем сила Мары начинает нарастать, растрясая стены ее дворца. Растения в помещении оживают, скручиваясь и извиваясь.

— Ты, идиотка, только…

Дес встает рядом со мной.

— Осторожнее, королева. Любое оскорбление в сторону моей пары, является оскорблением и для меня. А я не потерплю неуважения.

Эти предложения — самое близкое признание тому, что Дес стоит за исчезновением гарема Мары. А королева умеет читать между строк. Ее глаза пылают, когда та осматривает Торговца.

— Ты — сын…

Грин Мен кладет руки на плечи Деса и Мары.

— Приватность, — отмечает он.

Комната все продолжает темнеть. Я чувствую, как магия Деса искрится вокруг меня, забирая в тени. Гости вокруг нас уже давно стихли и не двигаются.

— Скажи же, — побуждает ее Дес, и улыбка касается его уст. — Закончи предложение.

Холодок проходится по коже.

— Скажи же, — повторяет он спокойнее.

Растения искручиваются вовсю под стать суровому взгляду Мары.

— Ты — сын шлюхи. И никогда не поднимешься выше бастарда, ставшим королем, а твоя пара, выше рабыни. Ты и твое подобие лишь обесчестиваете мои залы.

Дес улыбается, и мир погружается во тьму.


ГЛАВА 45

Солнцестояние. Ожидание: все откладывают ссоры на неделю, при этом складывая ручки и распевая песенку «Кумбая»9.

Солнцестояние. Реальность: каждый должен хотя бы раз побыть на волоске от смерти.

Феи начинают паниковать, так как тьма оживленно поглощает все вокруг. Я чувствую дыхание сотни различных магий, которые тщетно стараются осветить комнату сквозь силы Деса. Вдоль стен слышен шелест растений, и только несколькими секундами позже я осознаю, что они увядают и умирают.

— Прежде, чем появились растения, прежде, чем появились животные и даже свет, была тьма, — произносит Дес ровным и спокойным голосом. — Из тьмы же родились все твои сокровенные желания и страхи. Я знаю все о тебе. Возможно, мне стоит поделиться твоими секретами…

Мара глубоко втягивает воздух.

— Или, возможно, мне стоит просто сделать тебе больно прямо там, где ты сейчас стоишь.

— Перемирие…, — выдавливает Мара.

— Да, — отвечает Дес, — долбаное перемирие; кидаешься им также часто, как и крутишься вокруг моей пары, когда нет меня. Думаешь, что оно спасет нас сейчас? Конечно, ты понимаешь, что я могу обойти обещание также хорошо, как это делаешь ты.

Растения все еще погибают вокруг нас; я даже слышу их неестественные предсмертные выдохи.

Мара ничего не говорит, но запах цветов в воздухе говорит все за нее.

— Или, может, мне действительно раскрыть твои секреты и подорвать правление. Давай начнем с того, что ты ненавидишь прикосновения своей пары.

Королева шипит сквозь зубы, но и не отрицает обвинение.

— Знаю, что ты желаешь меня… и мою пару.

Последнее признание Деса перешло в шепоты в потухшей комнате. Думаю, что желать человеческую женщину, чтобы ублажить себя, это супер-преступление.

— Я и другие вещи знаю. Мне продолжать?

Мара не скажет «нет». Я знаю это, Дес знает, и сама она прекрасно это осознает. У нее на одном уровне держатся гордость и показушность правления. Она не может просто прогнуться под волей гостя. Но также знаю, что Дес раскопал правду, которую Мара предпочитает оставлять захороненной.

Как оказывается, ей не приходится беспокоиться насчет ответа Торговца.

Из тьмы появляется свет. Тусклый сначала, но с каждой секундой он становится ярче и ярче, обретая форму мужчины… Януса.

Все тело излучает свет, облачая комнату в приглушенное золотое свечение. Он шагает к нашей группе со стражей по бокам — Итериэль одна из них. Янус машет своим солдатам и те отступают, вставая по бокам уже от нас.

— Друзья мои, — говорит Король Дня, хватаясь за плечи Мары и Деса, — почему бы нам не найти более тихое место, чтобы повырывать друг другу глотки?

Часть меня думает, что присутствие Януса только больше взволнует Деса, но моя пара осматривает зал, словно пробуждаясь от состояния, в котором находился ранее. Хоть и медленно, но тьма все же отступает, и Дес потирает губы, неохотно соглашаясь.

Феи в зале промаргиваются, когда возвращается свет — их взгляды быстро устремляются на нас. Затем начинаются усиленные перешептывания, и все смотрят на Деса уже с более чем просто страхом.

Теперь не только феи Фауны подозревают его; все здесь сомневаются в нем.

Торговец обращает внимание на меня.

— Развлекайся, любимая. Меня не будет всего минуту.

Он сигналит некоторым солдатам, которые также встают рядом со мной, и затем, с прощальным поцелуем, Десмонд уходит с остальными правителями.

Я наблюдаю, как все четверо уходят вместе с их удушающей силой. После ко мне подходит Итериэль, напрягая мою стражу. Я показываю им, что бояться нечего.

— Твоя пара действительно пускается во все тяжкие во всем происходящем, — говорит она, смотря на дверь, куда прошли короли.

Я озадаченно посмотрела на нее. Так вот что происходит? Он упоминал, что инстинкты любят брать над ним верх, но, Десмонд, как я знаю, само олицетворение контроля.

— Слышала, что правители Ночи в особенности ведут себя неадекватно, — продолжает она. — Что-то в их крови, видимо, делает их гипер-агрессивными.

Дес рассказывал, что происходил либо от демонов, либо от драконов. Полагаю, что в обоих существах могла происходить такая перемена настроения.

Итериэль поворачивается ко мне.

— Также слышала, что беловолосый мужчина крадет мужчин с Солнцестояния.

Я стону.

— Только не ты.

— Так ты не веришь в это?

— Что моя родственная душа забирает солдат? Нет, не верю.

Каким бы Дес не был злым, он — не монстр, не такой, как Похититель Душ.

Я подхожу ближе к Итериэль.

— Правда в том, что когда увидела твоего короля, предполагала, что он вовлечен в эти исчезновения.

Итериэль вздергивает голову.

— Серьезно? Почему?

Я хмурюсь.

— Когда меня доставили к Карнону, я видела мужчину, который схватил меня, — это был твой король.

— Не может быть, — произносит она.

— Почему ты думаешь, что Дес напал на твоего короля в тот вечер, когда вы прибыли?

Итериэль рассматривает мое лицо.

— Ты говоришь правду, — шепчет она, затем качает головой. — Но это невозможно. Я также видела правду короля. Он не имеет ничего общего с исчезновениями.

Я приподнимаю плечо и смотрю в сторону, где последний раз видела правителей. Мы все думаем на друг друга — один указывает пальцем на другого, этот другой указывает пальцем на третьего. Истина в том, что все мы вовлечены в игру Похитителя Душ.

Похититель Душ…

Я вновь поворачиваюсь к Итериэль.

— Ты случайно не помнишь последнее место нахождение стражей Дня, когда те пропали с Солнцестояния?

Она трясет головой.

— Те исчезли со дворов дворца… в основном за пределами в королевских садах.

В основном за пределами в королевских садах.

В подтвержденных отчетах, которые я видела, указывалось, что мужчины пропадали на окраинах королевских земель. Единственное, что находится за садами, это священный дубовый лес королевы, который окружает владения. Я была в нем раз или два, но более того, мне снилось это место снова и снова.

Что Торговец сказал мне много недель назад?

В Потустороннем мире сны никогда не являются просто снами. Они просто другой вид реальности.

Кожа гудит, словно от разряда электричеством. Ощущение, которое настигало меня при работе частным сыщиком, когда я чувствовала, что близка к разгадке.

— Мне нужно идти, — говорю я.

Итериэль бросает на меня озадаченный взгляд.

— Ты разве не только пришла сюда?

Я отмахиваюсь от вопроса.

— Скоро буду.

Похититель Душ охотится вовремя Солнцестояния, и теперь я точно знаю, где найти его.

ГЛАВА 46

Я иду по священному дубовому лесу Королевы Флоры, хмурясь на солдат, что следуют за мной.

— Никому из вас не безопасно быть здесь.

Если бы я знала ранее, уходя из бального зала, что кучка стражей Ночи будут охранять меня, то попыталась бы улизнуть от них. По крайней мере, я бы попросила женщин, учитывая, что Похититель Душ не пытается в последнее время схватить кого-то из них. Из всех шести солдат, что окружали меня, есть только одна женщина.

— Король приказал охранять вас, — произносит один из них.

Тот же ответ, который они говорят мне несколько последних раз, когда пыталась отвязаться от них.

Я поворачиваюсь в сторону леса. Помимо нескольких теплых капель на моей коже, я не нашла здесь ничего подозрительного или тревожного.

Волшебные огни висят между сучьями деревьев, облачая их в неземное свечение.

— Вы в любой момент можете вернуться к празднеству, — намекает мне один из стражей.

Агх. Вернуться к этим коварным сплетницам-феям? К Маре с ее скрытыми оскорблениями или ехидными улыбками, или к Грин Мену с его косыми взглядами?

— Дайте мне еще несколько секунд.

Даже от одной мысли о правителях Флоры я нервно потираю кожу. С этими двоими что-то не то…

— Каллипсо

Я останавливаюсь.

— Вы слышали это? — спрашиваю я солдат. Двое из них кивают с мрачными лицами. Один даже хватает меня за плечо.

— Пора вернуться на бал, миледи.

Конечно, они правы, но я все еще колеблюсь. Наконец-то я нахожу хоть какую-то жуткую зацепку, но теперь меня уводят в безопасное место.

Я позволяю им вести себя обратно к садам, которые едва могу различить вдали.

— Чаровница

Позвоночник застывает. Я оборачиваюсь назад, туда, откуда шел голос и на долю секунды ловлю копну белых волос в темноте.

— Дес? — шепчу я, прежде чем сдержаться.

Как только я выдыхаю его имя, стража в смятении оборачивается на деревья, ища взглядом своего короля. Но там, где он сейчас был, вернулась тьма.

Один из солдат кричит.

Я резко поворачиваюсь.

— Что случилось?

Стражи смотрят друг на друга — один озадаченней другого. И у всех нас заняло несколько секунд, чтобы понять в целом ситуацию.

Мгновение назад со мной было шесть солдат. Теперь их только пять.

— БЫСТРЕЕ, БЫСТРЕЕ, БЫСТРЕЕ!

Солдаты не останавливаются, чтобы ринуться искать товарища, — они хватают меня и быстро рвутся к садам. Но не достаточно быстро — мы едва преодолеваем десять шагов, когда с верхушек деревьев падает множество лоз, устремляясь на одного из солдат.

Это происходит менее, чем за секунду. Они овивают его руки с плечами и вздымают стража вверх, в кроны деревьев.

— Вот дерьмо, — ругаюсь я. Никогда прежде такого не видела.

Ноги солдата дергаются в воздухе, пока верхушка заглатывает его.

Крылья рефлекторно разворачиваются. Я не собираюсь терять еще одного солдата.

Пока никто не успел схватить меня, я вздымаю в воздух. Крылья яростно взмахивают, поднимая меня к солдату. Он все еще барахтается в лозах, которые приковывают его тело к стволу дерева.

Используя когти, я раздираю листву. Но она окутывает солдата также быстро, как я кромсаю ее.

Что вообще происходит?

Мне удается освободить одну его руку, и после он достает меч, начиная рубить вокруг лозы. Одна из ветвей выскакивает, обхватывая его запястье, и сильно сжимает его, отчего я слышу треск сломанных костей. Солдат кричит, роняя оружие на землю под нами.

Я разрываю растения, освобождая его поврежденное запястье. И пока делаю это, чувствую, как лозы, словно змеи, охватывают тело, скользя по торсу.

Черт.

Меня отрывают от стражника, бросая на землю. Я приземляюсь на руки и колени, и в течение нескольких секунд просто перевожу тяжелое дыхание.

Четыре оставшихся стражника сплачиваются вокруг меня, помогая встать на ноги. Уже некоторые из них развернули крылья — без сомнений, чтобы присоединиться ко мне и спасти товарища из листвы.

Я смотрю вверх. И пока рассматриваю, лозы полностью покрывают тело солдата, пригвождая его к дереву.

И затем — самое ужасное из ужаснейшего — с влажным треском ствол расходится и поглощает фейри внутрь.

— Срань Господня.

Вновь мои крылья расправляются, но оставшаяся стража быстро ухватывает меня.

— Нам нужно уходить, — говорит один из них. Но я не могу отвести взгляд. У ствола занимают секунды, чтобы полностью обернуться вокруг фейри и затем еще несколько секунд, чтобы уплотниться, начиная с ног солдата и вверх, оставляя след в виде тонкой линии крови.

И затем все. Дерево только что проглотило солдата у меня перед глазами.

Это из-за меня. Я привела стражу в этот гребаный зловещий лес, и теперь нет двоих мужчин.

Я трачу некоторое время, уставившись на верхушки деревьев и ругая себя за то, что они не увели меня прежде.

Я — пара Короля Ночи. Не жертва, а выжившая, боец. Чей-то ночной кошмар.

— Отпустите меня, — говорю я спокойно.

Стража игнорирует меня.

— Я сказала, отпустите меня. — Звучит, как приказ.

— Миледи…, — протестует один.

Я начинаю светиться.

— Не так нужно вести себя с парой короля. Вы будете слушать меня, и следовать моим приказам.

Теперь они слышат меня. Их руки опускаются к бокам.

Я поворачиваюсь, направляясь обратно к дереву, пока юбка колышется между лодыжек.

— Ребята, — кричу я через плечо, — уходите отсюда и найдите своего короля. Вам здесь небезопасно.

Теперь они опять не следуют моему приказу. Секундами позже они встают по бокам от меня.

— Мы не оставим вас, — говорит один из них.

Я хочу наорать на них. Конечно же, они в курсе, какого это опасно для них. Но убираю тревогу и беспокойство на задний план и фокусируюсь лишь на одной вещи. В нескольких шагах от меня лежит меч солдата. Я хватаю его и иду к дереву, что съело подданного Деса.

Плохой день, чтобы вывести меня из себя.

Я поднимаю меч, как бейсбольную биту, прекрасно зная, что не так надо держать меч.

Один мужчина говорит мне:

— Законом запрещено рубить…

Я взмахиваю мечом, вонзая его в ствол дерева. И быстрым рывком выдергиваю его обратно.

— Я не рублю дерево, — говорю через плечо. Хрясь. И ударяю по дереву вновь. — Я спасаю своего подданного. — И снова выдергиваю лезвие из коры, после чего дерево раскалывается. — Это разные вещи.

Это не совсем разные вещи. Конечно, моя цель — не срубить дерево, но мне, видимо, придется рубить это хреново растение, чтобы спасти солдата.

Дерево стонет, и я слышу, как соседние шипят на меня; несколько ветвей опускаются и машут на нас.

Определенно, мы с дубами теперь враги. Я бросаю взгляд через плечо на стражника.

— Ну, вы будете просто стоять там или поможете мне вытащить своего товарища?

Это все, что им нужно было услышать. Все чувства, что есть во мне и страже, мы вкладываем в вырубку ствола. Куски коры разлетаются в стороны с каждым ударом. Дерево начинает визжать, внеземной голос раздается из ствола. Мы рубим, пока не видим полоску кожи.

Солдат Ночи все еще окутан лозами; его тело запечатано внутри сердца дерева.

Это не совсем то, что видишь каждый день.

Я роняю меч, и вместе со стражей вытаскиваем кашляющего солдата из самой середины дерева. Он тяжело дышит, сбрасывая с себя тонкие и длинные корни, которые, кажется, уже впились ему в кожу и вены.

— Спасибо вам, — хрипит он товарищам, сжимая одного за плечо, и осматривает группу, пока ни обращает внимание на меня. Спасенный стражник встает, стряхивая с себя грязь и кору. Затем падает на колено передо мной, взяв мою руку и прижимая ее ко лбу.

— Я должен вам больше своей преданности, моя королева. Я клянусь, что пока живу, мой щит и меч будут защищать вас. Моя жизнь теперь ваша.


ГЛАВА 47

Дуб, который мы разрубали, издается странными, хрипящими звуками, хотя его соседи затихли на время. Лозы, которые хватали солдата, теперь сворачиваются в сердце дерева, увядая.

Стража, тем временем, тянется к товарищу, оставляя меня наедине, чтобы я могла оценить происходящее.

Голос, зовущий меня, подобие Деса, и затем два солдата пропадают, один, которого спасли, и другой, который бесследно исчез. Последовательность событий слишком схожа со сказками, которые воплощаются в реальность.

Я смотрю на другие деревья, что окружают нас. Никогда мне не хотелось так блевать от зеленого цвета в своей жизни. Но это не единственный цвет в этом лесу — темная кровь капает с многих ветвей, превращая священный лес в нечто жуткое, нечто, что я видела на Мемносе, Земле Кошмаров.

Нелепая мысль поражает меня.

Мужчины, которые пропадают…

Я шагаю туда, где уронила меч стражника. Поднимая его вновь, я направляюсь к кровавому дереву, стоявшему рядом, и поднимаю оружие.

— Миледи, — говорит мне стражница, — порубить дерево, чтобы спасти солдата, уже плохо. А рубить другое будет расцениваться как акт войны.

Слишком плохо для Мары — она уже поклялась в мире с королевством Деса.

— Да мне похрен на то, как это расценит Королева Флоры.

Я кручу шеей и затем делаю взмах мечом. Лезвие вонзается в толстую кору и что-то теплое и влажное льется из «раны».

Дерево кричит — визжит, словно свинья — пока я рублю его. Я выдираю лезвие из коры. И из пореза сочится кровь.

Кровоточащие деревья. Что за ужасное, мерзкое зрелище. Никто не осмеливается присоединяться ко мне, хотя возбужденно наблюдают.

Я рублю снова и снова, игнорируя напряжение в руках. Каждый последующий удар разрубает кору еще больше, отчего разлетаются кусочки дерева и капли крови. Дерево продолжает визжать и хрипеть, шурша кроной.

Я покрыта запекшейся кровью. Она забрызгала волосы, окрасило лицо, напоминая мне тот судьбоносный вечер много лет назад, когда я стояла над отчимом… стояла и наблюдала, как он умирал.

Медленно, но все-таки твердая кара дуба уступает мягкой сердцевине. Я начинаю использовать когти, чтобы расковырять ее, глупо игнорируя тот факт, что пальцы полностью покрыты кровью. С последним рывком я обнаруживаю то, чего так боялась.

В сердце дерева укрытый запекшейся кровью и сетями корней находится спящий мужчина.

Определенно жутко видеть лицо мужчины, который пропал фиг знает как давно; его руки скрещены на груди, будто кто-то уложи его в такой позе.

Непохожий на солдата, которого мы спасли, этот мужчина выглядит так, будто находится в дереве весьма долгое время. Лозы, обвивающие его, уже выглядят срощенными, а его длинные спутанные волосы густо покрывали кожу.

Каким бы цветом не была ранее его униформа, теперь она темно-красная, облаченная в кровь. Но мне не нужно выяснять цвет формы, чтобы узнать, к какому королевству он принадлежит. По изогнутым рогам видно, что мужчина из Фауны.

— Какая-то вечеринка по рубке деревьев, а меня не пригласили? — издается знакомый голос у меня за спиной.

Я оборачиваюсь.

Дес опирается на соседний дуб, наблюдая проницательными глазами, пока белые локоны колышутся на ветру. Руки скрещены на груди, из-за чего выделяются массивные бицепсы, а тату выглядят устрашающе. Но я должна напомнить себе, что три бронзовых браслета на его руке даны ему за проявленную доблесть, потому что сейчас даже в фейском наряде он выглядит просто как Торговец, мужчина, который заключает сделки ради выгоды и ломает кости за неуважение ко мне.

— Если моя пара собирается нарушить закон, она хотя бы должна позвать меня, — говорит Дес, отталкиваясь от дерева.

Его лицо меняется секундами позже, когда видит то, что увидела я.

— Что случилось? — спрашивает Десмонд уже без единой ноты юмора.

Я вытираю окровавленные руки о платье.

— Думаю, что я нашла пропавших солдат.


ГЛАВА 48

Дес исчезает и материализуется рядом со мной моментом позже. Затем тщательно рассматривает мужчину, спящего в дереве.

— Мара, — шепчет Десмонд.

Мара, тщеславная Королева Флоры, крала мужчин в свой священный дубовый лес — в место, где запрещено срубать деревья. Неудивительно, что никто не нашел пропавших солдат — ведь они спрятаны в месте, которое нельзя беспокоить. Только такой аутсайдер, как я, мог проигнорировать этот факт и забить на него болт, чтобы осквернить эту рощу.

Я чувствую дыхание магии Деса секундой позже, когда она ударяет по лозам. Дерево визжит, когда начинает чернеть и гнить, а лозы, что удерживают мужчину, уворачиваются прочь.

С движением руки магия Торговца вытаскивает спящего солдата из дерева. Лозы вопят и ломаются, когда мужчина высвобождается. Его тело покрыто кровью, как тело только родившегося младенца, когда Дес с помощью волшебной силы укладывает беднягу на траву. В каком-то смысле это перерождение из тьмы.

— Кровоточащие деревья, — говорю я Десу. Каждый пропавший, должно быть, в виде кокона таится внутри дерева.

Торговец кивает.

— Знаю, ангелочек. — Его взгляд встречается с моим.

Растения вообще не гниют от болезни — это гробы.

Дес наклоняется ближе к спящему солдату, сканируя его взглядом.

— Он выглядит прямо как те женщины. — Мускул на его щеке дергается.

Деревья начинают шелестеть и дрожать, когда поднимается ветер, который разбрасывает мои волосы в стороны.

— Мара идет, — угрожающе уточнил Дес.

Кожа покрывается ознобом. Все это время Королева Флоры стояла за исчезновениями мужчин.

Ветер набирает скорость, из-за чего листва на ветвях начинает сбрасываться. Я скорее чувствую, чем слышу ее приближение; ее магия наполняет воздух запахами сосны и жимолости. Затем я, наконец, вижу ее; платье развивается позади, яркие рыжие волосы обрамляют лицо, словно огненный венец. Позади нее следует стража с мрачными лицами.

— Кто ударил одно из моих деревьев?

Ударил… будто мужчину, а не растение. Ну, для нее, вероятно, скорее и было первое. Вероятно, даже, эти деревья больше ей любимы, чем мужчины, с которыми спит.

Я выпрямляюсь, когда королева приближается к нам. Взгляд Мары падает на дерево, которое я разрубила, и ее низкий стон разнесся ветром, становясь все выше и выше, пока не превращается в визг.

— Мой священный дуб!

На какой-то момент о нас забыли. Мара подбегает к дереву и падает на колени к его корням, проводя руками по кровавому стволу. Сейчас, думаю, не время говорить ей, что мы разрубили вообще-то два дуба, а не один.

Она даже не замечает рядом спящего солдата.

— Никогда не думал, что это будешь ты, — тихо говорит Дес с угрозой в голосе.

Он разворачивает крылья; белые костяные когти сверкают в темноте, так как тени собираются вокруг него.

Голова Мары все еще наклонена.

— Ты пришел во дворец Короля Фауны и осквернил его. Я пригласила тебя в свой, и ты сделал то же самое. Сначала мой гарем, теперь священный лес.

Вокруг нас лозы начинают трещать и извиваться.

— Если ты думал, что заключение мира между нашими королевствами даст тебе неприкосновенность…, — ее волосы начинают хлестать лицо, покуда ее сила растет — цветочный запах смешивается с запахом гнили, — то ты ошибался.

Мара кричит, и сотни различных корней и лоз резко стреляют в нас. Дес встает передо мной, и тени отрываются от него, стирая волшебные огни и блокируя свет, исходящий сверху. Корни увядают и умирают прежде, чем могут коснуться моей кожи.

Наступает кромешная тьма. Я не могу различить верх от низа, правую сторону от левой. Невидно ни земли, ни леса, ни солдат, ни неба. Ничего, кроме самой тьмы.

Из нее же слышен смех Деса.

— Ох, Мара.

Воздух наполняется силой, и королева фей начинает визжать.

БУМ!

Земля содрогается, когда Мара высвобождает другую волну силы.

— Это лучшее, что ты можешь? — шепчет Дес спустя мгновение.

Не могу сказать, что происходит, а только предполагать, что два правителя ведут бой. Магия в воздухе отдается рябью снова и снова.

— Каллипсо

Волосы сзади на шее встают дыбом. Голос Деса зовет меня прямо оттуда, где, я думаю, он стоял при свете.

— Чаровница

Я резко поворачиваюсь на его голос. Из ниоткуда на расстоянии появляется фигура. Дес смотрит на меня издалека, не приближаясь. Но все еще чувствую, как он противостоит Королеве Флоры где-то еще в другом месте в этой темноте.

Дес манит меня к себе. Когда я не сдвигаюсь с места, тот разворачивается и направляется вглубь кромешной тьмы.

Что происходит? Это иллюзия? Реален ли он? Что будет, если последую за ним? Что будет, если не пойду?

Рефлекторно я начинаю двигаться, кидая взгляд через плечо. Не знаю, почему меня заботит что-то позади. Помимо Деса здесь нет ничего, кроме полной темноты. Я теперь понимаю, почему Дес носит звание Короля Хаоса. Мир вечной ночи может свести с ума.

Медленно тени начинают уходить в лес. До тех пор, пока я не вижу волшебный свет позади. Волна тьмы по-прежнему укрывает лес, из которого я слышу слабые крики и вопли. Когда я продолжаю свой путь, моя пара показывается вдалеке, ожидая меня среди кровавых дубов.

— Дес? — произношу я в смятении.

Как он может быть в двух местах одновременно?

— Как ты прекрасна, — говорит он.

И снова по телу проходятся мурашки. Что-то в его голосе… не так. Но что?

— Каллипсо Лиллис, чаровница, — говорит Десмонд, приближаясь ко мне.

— Дес, что происх…? — Слова затихают, когда он приближается.

Эти волосы, глаза… копия Деса. Но форма головы немного квадратная, а изгиб губ — грознее.

Это не Дес!

Я отступаю назад.

— Я хотел встретиться с тобой с недавнего времени.

Сердце громыхает в груди, пока осматриваю заостренные уши фейри, белые волосы и необыкновенные скульптурные формы.

Не Дес, но очень похож. Тело мужчины более плотное, чем у моей пары, и пожилистей. Несмотря на несовпадения, я узнаю его из своих снов.

…сны никогда не являются просто снами…

— Кто ты?

Он исчезает, чтобы появиться позади меня.

— Призрак.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть его за спиной, но никого не было. Я делаю полный круг, но двойника Деса нигде не вижу.

— Значит, Бастард Арестиса нашел себе в пару человека. — Исходит мужской голос у меня над головой. — Я был готов пожалеть его.

Бастард Арестиса… где-то я уже это слышала.

— Но ты уж не так обычна, — продолжает он. — Человек с крыльями и чешуей. Сирена, которая пленяет смертных своим голосом. Даже бы я мог сделать исключение ради такого человека, как ты.

Я смотрю на листву над собой, пытаясь понять, откуда издается голос.

— Как ты привел меня сюда? — спрашиваю я. Как тебя никто не почувствовал? Дес правит тьмой и всем, что ей принадлежит.

Фейри смеется.

— К тому времени, когда твоя пара училась трюкам тьмы, я уже правил ей.

Я оглядываюсь вокруг, все еще пытаясь уловить источник голоса. Черт бы его побрал, кажется, он перемещается.

— Безрассудный Властитель Ночи, ставший им, благодаря мне… но ненадолго.

Фейри появляется передо мной, взмахивая кинжалом.

— Черт. — Я отпрыгиваю назад, когда он царапает мою грудь. Шелк рвется, когда лезвие проходит по платью, и линия крови выступает на порезе, впитываясь в ткань. Укола боли и волны адреналина достаточно, чтобы разбудить во мне сирену. Кожа начинает светиться, и да-а-а, я чувствую, как моя собственная злоба возрастает в разы.

Мужчина отходит назад, жадно разглядывая меня.

— Досадно убивать тебя, когда можно оставить в качестве питомца.

Эти слова — последняя капля, которая толкает меня с обрыва. Я подхожу к нему, чувствуя дикую, хаотичную силу, в которой была рождена.

Такие мужчины, как он, умирают от моей руки.

Я делаю взмах. Влево, вправо — натренированные удары теперь ведутся моими собственными инстинктами. Он уклоняется от них, сверкая глазами, как Дес, когда тот находится в возбужденном состоянии.

Фейри исчезает. Я сразу же резко оборачиваюсь, когда он появляется за спиной, бросаясь на меня с ножом.

О боже, фейри не просто похож на мою пару, он и дерется как Дес, исчезая и появляясь, чтобы неожиданно напасть.

Я поднимаю руку, блокируя его взмах, и затем хватаю его за запястье, сворачивая его изо всех сил. Мужчина испаряется и роняет оружие. Я подхватываю его с земли, но тот формируется у меня за спиной. Я едва уклоняюсь от его кулака, но не могу избежать его пинка в спину.

Отчего валюсь вниз, перекатываясь по траве. Кинжал все еще у меня в руке, я переваливаюсь, чтобы встать на ноги, но не могу перекатиться в сторону из-за громоздких крыльев.

Прежде чем атаковать, я чувствую кулак в волосах, и мужчина тянет меня за них. Со скрипом я сразу начинаю действовать, уклоняясь и атакуя украденным кинжалом. Лезвие режет по воздуху и наносит рану фейри.

Шипя, он отпускает мои волосы и отходит назад. Я резко разворачиваюсь к нему, тяжело дыша. Почти находясь в оцепенении, фейри касается раны и смотрит на окровавленные пальцы.

Жажда крови вскипает во мне. Я выпрямляюсь, и крылья широко расправляются для демонстрации силы.

Лицо фейри меняется, становясь зловещим.

— Ты порезала меня.

Я улыбаюсь в ответ на его злость и слова.

Я буду действовать, бить, атаковать, пока эта фейри не превратится в месиво с костями.

Мое окружение темнеет.

— Ангелочек, — произносит Дес, появляясь рядом, таща за собой тьму, — что ты здесь де…?

Он затихает, когда видит моего противника.

— Ты.

Напротив нас на лице губы фейри злобно изгибаются.

— Здравствуй, сын.


ГЛАВА 49

Сын?

Но я думала, что отец Деса…

— Ты умер от моего меча, Галлегар, — произносит Дес. Он смотрит на фейри, словно тот призрак. Ну, по правде говоря, тот и является таковым.

Его отец — Галлегар — наклоняет голову.

— Разве?

Мои глаза метаются между двумя мужчинами. Сходства у них просто поразительны. Неудивительно, что в сплетнях упоминали о Десе, как о последней фее, которую видели при пропаже солдат. Оказывается, в этих лесах охотился его отец.

— Десмонд! — вопит Мара где-то вдалеке. — Трус! Вернись и закончи бой. — Она звучит как брошенная женщина.

Галлегар использует этот момент, чтобы исчезнуть. Секундой позже воздух позади меня шевелится. Все, что мне нужно для предупреждения. Руки фейри обхватывают меня, и после ноги отрываются от земли — он поднимает нас двоих к ночному небу.

— Как думаешь, чего желает твоя пара — любовь или жизнь? — шепчет он мне в ухо, когда Дес следует за нами. Я стараюсь вырваться из его хватки. Все выше и выше он устремляет нас в небо. — Почему бы нам это не выяснить? — говорит отец Деса.

Галлегар раскрывает руки, и я тут же выскальзываю из них.

Дес кричит, когда я хаотично падаю вниз. В таком падении мои крылья бесполезны. Я не могу сориентироваться и выровнять угол падения, пока дубовая роща становится все больше и больше подо мной.

И вдруг меня подхватывают руки Деса.

— Поймал, — говорит он. Но не успел Торговец договорить, как за ним появляется Галлегар, хватаясь за крылья Деса и резко дергая их, отчего я слышу звук ломаных костей.

Он сломал крылья моей паре!

Дес ревет от агонии и злости; его массивные крылья складываются под неестественным углом. А его отец, его долбаный отец, смеется, исчезая также быстро, как и появившись.

Торговец оборачивает меня сломанными крыльями, пока мы оба подаем, пытаясь защитить меня от удара при падении, несмотря на то, что полностью возьмет его на себя. Несколько секунд спустя мы шмякаемся в листву, и Дес вопит, принимая на себя тяжесть силы. Мы пролетаем, задевая ветки, пока, наконец, не ударяемся о землю.

Я стону, когда смотрю на Деса. Его глаза расфокусированы из-за боли, пока тот поднимается на ноги без всякой доли колебания и пододвигается ко мне.

— Ты быстро? — Галлегар появляется на ветке перед нами.

Даже у разбитого и сломленного, я чувствую ярость Деса. Моя сдерживающаяся пара теряет свой долго практикуемый контроль.

Тени собираются и разливаются по лесу. Мужчина над нами может, произвел на свет Деса и даже знает несколько уловок, с которыми не знаком мой любимый, но сейчас тьма прислушивается больше к Торговцу, чем к его отцу.

Все тело Деса гудит от сдерживания ярости. Я даже чувствую, как под его кожей вибрирует неестественный гнев.

— Как ты избежал смерти? — требует ответа Дес.

Галлегар снисходительно смотрит на сына.

— Как Властелин Тайн, ты должен уже знать, а не спрашивать. — Он спрыгивает с ветви, и только сейчас я могу как следует рассмотреть крылья за его спиной.

Они могли бы быть полной копией крыльев Деса, за исключением когтей, которые немного больше у отца. Размах его крыльев чуть узковат, и сама кожа не серебряная, а покрыта черной сажей. Они складываются позади него, когда его ноги касаются земли. Затем Галлегар направляется к нам.

— Как долго я ждал этого воссоединения, — произносит отец. — Когда с наслаждением убью тебя. — Его взгляд переходит на меня. — Может, я буду милосерден и пощажу твою пару, взяв к себе в новый гарем — оставлю ее только для грязных фантазий. У королей есть свои потребности.

Ладно, этого ублюдка нужно приструнить. Дес медленно отпускает меня, становясь вперед. Тьма волнами изливается из него. Галлегар исчезает в следующее мгновение, появляясь перед Десом со взведенной рукой. Торговец уклоняется от удара, затем, хватаясь за воротник Галлегара, ударяет в лицо кулаком. Прежде чем он сделал его, оба мужчины исчезают и материализуются в небе надо мной, сцепленные, как падающие кошки. И затем снова испаряются, появляясь в другом месте, и так снова, и снова.

Дрожащее сердце подпрыгивает к горлу. Моя пара могущественная, но Дес дерется с мужчиной, равному по силе. И, тем более, в отличие от отца, у него сломаны крылья.

Я слышу, как два неистовых зверя вопят, пока дерутся; мир содрогается от столкновения их силы. Еще никогда не чувствовала себя такой бесполезной, просто пялясь в небо.

— С ним все будет в порядке.

Я дергаюсь, когда Грин Мен выходит из темного леса; его кожа мягко светится при лунном свете.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, немного попятившись назад. Я пришла в лес за ответами. Но пока что мне попадаются одни вопросы.

Он идет ко мне и протягивает руку, чтобы погладить мою приглушенную светом кожу.

— Ты совершенно уникальна, — говорит Мен, пальцами проводя по чешуйкам, что покрывают мои руки. Затем поднимает на меня взгляд. — Оказывается, я стал довольно… увлеченным тобою.

Я отхожу от него, немного корча лицо.

— Где Мара? — спрашиваю я, посмотрев через его плечо.

Что-то в этой ситуации не так, но что?

— Оплакивает свои любимые деревья, — уточняет Мен, не сводя с меня янтарных глаз. — Отмечу, что я был приятно возбужден, когда ты срубила дубы. — Он качает головой. — Эта твоя невежественная человеческая логика и впрямь переворачивает здесь все с ног на голову.

Грин Мен опять тянется ко мне. Я отшвыриваю его руку, отчего он одаривает меня мерзкой улыбкой.

— Единственная жена, которую не могу иметь, единственная душа, которую не могу получить.

Кожа холодеет.

— О чем ты говоришь?

— Ты скучала по мне в мое отсутствие? — Грин начинает обходить меня. — Я искал возможности поговорить с тобой с самой нашей последней небольшой встречи в Царстве Фауны.


ГЛАВА 50

Я загнала нас с Десом в ловушку. Одного не могу понять: отец Десмонда вернулся из мертвых, а Грин Мен утверждает то, что не мог просто так знать.

Король Флоры сглаживает манишку, оглядывая свое тело.

— Этот проклятый пьяница умер давным-давно.

Я сглатываю, пятясь назад.

— Глубоко в лесу Грин Мен встретил странника, который хотел собрать самые своеобразные плоды. — Грин Мен — или кто бы этот парень ни был — смеется. — Слабак пытался меня ударить. — Он смотрит на меня с хитрой улыбкой. — Но меня очень трудно убить. Мен умер, я ожил и в самом деле собрал самые потрясающие плоды. — Мужчина поднимает руки, указывая на кровавые деревья вокруг нас.

Так он был ответственен за все эти исчезновения?

У меня руки зудят, чтобы поднять подол платья и схватить кинжалы. Медленно моя рука двигается к юбке, и я начинаю потихонечку приподнимать ткань. Нужно отвлечь его.

— Как ты скрывал это от Мары? — спрашиваю я.

Неудивительно, что Королева Флоры была полностью не заинтересована в своей паре. Кем бы ни был этот мужчина, он не ведет себя, как настоящий Грин Мен, что значит, королева жила бог знает сколько времени с самозванцем.

Мужчина смеется.

— Ты о ее кровоточащих деревьях? Она думала, что они гниют — как и есть, — и пыталась скрыть это от своего королевства. Один небольшой факт: деревья умирают, когда правители Флоры слишком слабы, чтобы поддерживать королевство. Она боялась, что теряет свою власть над царством.

Я продолжаю собирать ткань юбки в руку.

— А Карнон? — спрашиваю я. — Как ты проник в его королевство?

Глаза Грин Мена загораются.

— Ах, Карнон. Этот безумный, умный король был моим самым величайшим завоеванием. Проскользнуть под его еще немертвую кожу… Это, по меньшей мере, стоило не малых сил.

По коже будто елозят насекомые. Как я раньше не могла заметить в нем эту неправильность?

— Но, как ты видела, живые тела имеют свои недостатки. Я боролся с его разумом, чтобы доминировать, и у меня не всегда получалось.

Другая личность Карнона! Безумный король все еще был внутри, когда над его телом обрели контроль. Но… как?

Грин Мен продолжает рассказывать, не догадываясь о моих намерениях.

— Это животное сделало тебя себе подобному, чтобы избежать меня. Он нашел конец своей жизни, спровоцировав Короля Ночи, и что было бы лучше, чем не навредить его паре?

Я подняла почти всю юбку. Так близка к кинжалам.

— Что ты такое? — спрашиваю я.

На секунду его тело меняется. Черные волосы и глаза заменяют черты Грин Мена. Кожа бледнеет, а лицо становится зловещим. Эти глаза с приподнятыми уголками, пухлые губы и заплетенные волосы. Я видела это лицо прежде! Это тот черноволосый мужчина из моего последнего кошмара.

— Что значит тело в действительности? — произносит он. — То, что ограничивает тебя, то, что губит.

Иллюзия рассеивается, и вот он снова Грин Мен.

— У меня тысяча глаз и еще больше душ. Я то, что случается, когда даже тьма умирает. Посмотри на меня, и узри правду.

Я и смотрю на него и не могу осмелиться отвести от него взгляд. Этот мужчина похитил тысячи солдат и еще тысячи изнасиловал.

Похититель Душ.


ГЛАВА 51

Я отчаянно хватаюсь за кинжалы. Метал издает скользящий звук, когда вынимаю их из ремешков.

Он улыбается при виде этого.

— Да ладно, Каллипсо. Разве я не предупреждал ранее, что бесполезно пытаться меня убить?

— Держись подальше от меня, — угрожаю я ему, приподнимая оружие.

— Увы, я не могу. Ты, моя сладкая, создаешь мне кое-какую проблему, — он потирает нижнюю челюсть, пока говорит. — Пророчество требует твоей смерти, чтобы я мог получить то, что хочу, но если ты кое-что сделаешь, то будешь вне моей досягаемости.

Надо мной сотрясается небо из-за драки Деса с отцом.

— Чего же ты хочешь?

Он снова ухмыляется, что меня настораживает.

— Будто ты не знаешь. Вот тебе загадка: зачем вору нужно такое количество солдат?

Одна из многих вещей, которые мне никогда не выяснить.

— Подумай над этим, чаровница.

— Не называй меня так.

— Ты предпочитаешь «рабыня»? — спрашивает он. — Лично я думаю, что тебе не подходит данное название, но если это то, чего ты желаешь…

Я начинаю отступать.

— Не понимаю, какое отношение Галлегар имеет ко всему этому? — спрашиваю я. Даже сейчас небо грохочет от звуков отца и сына. Похититель Душ снова улыбается.

— Есть одна старая пророчица, которая может ответить на вопрос… за свою цену. Так или иначе, ты выяснишь это.

Я борюсь со следующим вопросом, который все-таки слетает с губ. Знаю, что бесполезно спрашивать; никакой из ответов не будет хорош.

— Зачем ты это делаешь?

Его глаза будто танцуют.

— Возможно, настало время тебе узнать меня получше, когда мы воссоединились. — Он снова тянется ко мне, обхватывая ладонью мою щеку.

Вся эта путаница, весь мой страх и гнев вытаскивают сирену наружу из глубин. Когда моя кожа начинает светиться, я отмахиваюсь от мужчины кинжалом, наслаждаясь моментом, когда лезвие встречается с плотью.

Обычный бы фейри вздрогнул от боли, но Похититель никак не отреагировал. Даже не удосуживается убрать руку, а просто продолжает разговаривать.

— У меня одна проблема, чаровница. Какой бы утонченной я тебя не находил, ты не можешь подчиниться мне. Однако от этого есть средство.

Двигаясь так быстро, что я едва могу уловить движение, он хватает меня за руку, которой держала кинжал и резко поворачивает.

Я вскрикиваю от боли и ярости. Поднимая ногу, я ударяю его ногой в грудь, отталкивая назад. Похититель хихикает, словно по доске проводят гвоздями. В руке он удерживает мой кинжал.

— Потеряла что-то?

ЧЕРТ. Я поспешно тянусь ко второму кинжалу. Платье уже все окровавленное и изрезанное. Выгляжу как приведение, дух, который пришел охотиться в этих лесах.

Ладонь касается рукоятки, и я вытаскиваю меч. Дес с отцом продолжают биться наверху, воздух переполнен их магией.

Я переминаюсь с ноги на ногу, перекидывая в руках кинжал. С оружием мне стало намного комфортнее. Похититель улыбается, и затем кидается в атаку. Как отец Деса, он не может исчезать и появляться по воле. Может, однако, использовать силу Грин Мена.

Дубы начинают шипеть и дрожать, после чего наклоняют свои стволы, чтобы схватить меня. Я уворачиваюсь и уклоняюсь от атак, когда принимаю вызов противника; тело вибрирует от энергии.

Я могу заниматься этим целый день.

Когда подбираюсь ближе, замахиваюсь на Похитителя, проводя кинжалом по его груди, и делаю это вместе с когтями, разрезая плоть. Его кровь сильно бросается в глаза на фоне бледно-зеленой кожи.

Больше. Я хочу большего.

Я жажду увидеть, как он истекает кровью. Как он умирает. Вид этой темной жидкости приводит меня в безумие. Я двигаюсь с изящной грацией, парируя удары Похитителя клинком, ударяя его остальными частями тела.

Занимает минуты, чтобы покрыть фейри его собственной кровью.

Это сила.

Глупо с его стороны драться со мной.

— Тебе стоит драться чуточку жестче, чтобы реально задеть меня, — воплю я Похитителю.

Он улыбается.

— Это можно устроить.

Моментом позже Мара появляется в поле зрения, выглядя худо для своего наряда. Увядшие цветы в волосах, грязь смазана на щеках, а одежда также потерта и разорвана, как и моя. За несколько секунд она оценивает ситуацию. Грин Мен — ее пара — покрыт кровью, борясь с человеческой женщиной, которая срубила ее любимые деревья.

— Ты, — она практически шипит на меня.

Лозы нападают на меня со всех сторон, и я справляюсь с ними с помощью когтей и кинжала. Но их бросается еще больше. Я больше не борюсь с Похитителем Душ, потому что защищаюсь от атак Мары. И когда они начинают обездвиживать, Похититель спешит ко мне.

Он проводит лезвием по щеке, потом по руке.

— Так кровожадно. Даже и не думал.

Я атакую его, но он уклоняется.

— Пара, — кричит Мара Похитителю Душ, — что ты делаешь?

— Восполняю жажду мести, — отвечает он через плечо.

Кажется, это успокаивает ее. Растения вокруг продолжают удерживают меня на месте, медленно сжимая хватку. Похититель Душ режет мне другую щеку, обнажая плоть. Я чувствую резкий порез, и затем теплая кровь течет вниз по щеке, затем по челюсти.

— Единственная проблема в том, что когда я действительно сделаю тебе больно, на меня обрушится твоя пара. — Он стукает тупым участком клинка мне по носу. — Но думаю, что знаю выход из ситуации.

Меня можно назвать мухой, пойманную в паутину. Лозы полностью обездвижили меня. Руки прижаты по бокам. Я все еще удерживаю второй клинок, но не могу достаточно пошевелиться, чтобы найти выход из этой сети.

Он наклоняется ближе.

— Почему бы мне не объяснить, что я задумал с тобой? Сейчас моя магия несочетаема с твоей, что рушит все веселье. И так дело не пойдет… пока ты кое-что не выпьешь. Слышала ли ты, что лиловое вино, самое редкое из фейских эликсиров, может не только подарить вечность смертному, но и исцелить все раны? — Я сужаю взгляд. — Лекарство от всех болезней, и если ты выпьешь его, то станешь жертвой моей силы, а твоя душа… душа может стать моей.

Что за шизик.

— Я бы мог дать его тебе прямо здесь и сейчас, но…, — он кажется вообще беззаботным, — у меня есть идея получше.

Похититель поднимает лезвие к моим глазам, рассматривая его. Затем смотрит на меня.

— Может быть больно.

Одним мгновенным движением он погружает в меня клинок.


ГЛАВА 52

Я задыхаюсь. Кожа вспыхивает еще ярче.

Боже, как больно!

Мара позади нас охает, ослабляя хватку лоз.

— Что ты творишь? — спрашивает она в ужасе. Вместо ответа Похититель вздергивает рукоять кинжала. Тело содрогается, когда он пронзает вены, плоть и органы. Я издаю крик, а чары делают его более мелодичным.

Вдалеке вопит Дес, затмевая все остальные звуки. В одно мгновение он появляется рядом с нами, весь в крови, разбитый и злой, и отпихивает от меня Похитителя Душ, швыряя его на землю с яростным криком.

Я чувствую, как Мара освобождает меня полностью, отчего падаю на колени. Окружение темнеет, но не могу сказать, из-за Торговца ли это или от мутнеющего разума.

Мне нельзя терять сознание.

Смутно, но я вижу, как Мара наблюдает за разворачивающейся сценой, и что Галлегар, где бы он ни был, не присоединился к нашей группе. Но более четко вижу свою пару и Похитителя Душ.

Торговец встает ему на голень, ломая кости.

— Я мог бы снять с тебя скальп живьем или вытащить твои внутренности, чтобы заставить тебя их съесть, — произносит Дес, когда ломает другую голень. — Или, вероятно, мне начать с твоих ногтей и зубов?

Мара кричит.

— Пожалуйста, Десмонд, не надо больше!

— Он навредил моей возлюбленной, — рычит Торговец. — По закону я имею право на возмездие, за которое с радостью примусь! — Его сломанные крылья разворачиваются в стороны. Торговец выглядит, как какой-то темный бог; он никогда не казался мне похожим на жителей Потустороннего мира. Сейчас я едва могу разглядеть его сквозь помутненное зрение.

Я сжимаю рану на животе, из которой льется кровь; прям чувствуется, как ослабеваю с каждым последующим выдохом. Рана смертельная. У меня, возможно, остались минуты.

А какая боль! Я сильно сжимаю веки и сглатываю желчь. Дес кружит над Похитителем, смотря на него сверху вниз. Затем приподнимает руку, и земля начинает чернеть.

Я знаю, что происходит. Такое же было и с Карноном.

Полная аннигиляция.

— Остановись! — вскрикивает Мара.

Она тоже это осознает. Теперь ее образ далек от той надменной королевы, которую я встретила неделю назад; ее одежда изорвана, эмоции беспорядочны, а гордость пала к ногам.

Я поднимаюсь, держась за живот. Каждый шаг отдается невообразимой агонией, но все равно заставляю себя идти вперед. Я обхватываю рукоятку кинжала, который воткнут глубоко в меня.

Не думай об этом.

Веки Деса широко раскрываются, когда он видит, что я хочу сделать.

— Каллипсо, нет…

Я выдергиваю кинжал, давясь от боли, тошноты и криков, что вырываются из меня. Поток крови льется из раны, заставляя качаться меня из стороны в сторону. Некоторые тени — тени Деса — отступают, но теперь другая тьма касается моего зрения.

Смерть.

Моя пара появляется рядом со мной в мгновение, отказываясь от мщения из-за любви. Он надавливает рукой на живот, и сразу же его пальцы облачаются в кровь.

— Ангелочек, что ты делаешь? — спрашивает он отрывисто.

Я смотрю в его подавленное выражение лица. Дес — тот мужчина, который наблюдает, как все, ради чего он жил, ускользает из-под его пальцев.

Даже он боится, что я умру.

Я замечаю, как Дес отчаянно хватается за злость, потому что если он отпустит ее… это будет долгое падение в пропасть, которая полностью поглотит его, что будет разрушительно в мировых масштабах.

— Отпусти меня, Дес. — Мои слова звучат непоколебимо.

И без слов, с неохотой он отпускает меня. Я, шатаясь, иду вперед туда, где лежит Похититель Душ. Ему удалось перевернуться на спину. Его взгляд устремляется на мою рану. Я падаю перед ним на колени.

— Ты похитил у тысячи солдат их жизни. Похитил жизни у их семей и друзей. — Все эти мужчины и женщины, которые стали жертвами, как я, заключены внутри деревьев и в стеклянных гробах.

Он сглатывает, и из уголка рта появляется кровь.

— Ты не…

Одним быстрым движением я поднимаю руку и вонзаю кинжал прямо в сердце Похитителя Душ. Мара визжит позади меня, будто ударили именно ее. Похититель Душ смеется, даже когда кровь хлещет из раны.

— Ты не можешь убить меня.

Лицо теряет черты Грин Мена, что забирает еще один крик у Мары. Королева даже не подозревала, что мужчина, с которым она спала, вовсе не ее муж. Волосы цвета вороново крыла и чернильно-черные глаза заменяют зеленые волосы Мена и его янтарные радужки.

— Хочешь узнать один секрет? — шепчет он. — У Януса был близнец, который умер. Первый раз, когда ты встретила его, на самом деле, был я. — Я отшатываюсь назад. От боли или от потери крови, но не могу сопоставить его слова со смыслом. — Спроси себя, — говорит Похититель, — можно ли мертвецов считать мертвыми?

Я смотрю вниз на монстра, который уже разрушил столько жизней, и, чувствую, как моя также утекает от меня самой.

Он тянется к локону моих волос.

— Совершенно уникальная…, — выдыхает мужчина и улыбается мне. — Это наша маленькая игра… и поверь мне, чаровница, конец еще не близок. — Порыв ветра проносится через лес, который зловеще возвышается над Похитителем. — Я все еще иду по твою душу, — обещает он мне. — Твоя жизнь теперь моя.


ГЛАВА 53

Глаза Похитителя закрываются, тело застывает. Только однажды, когда жизнь утекла от него, к нему вернулись собственные черты.

Теперь, когда Похититель больше не владеет телом Грин Мена, падший правитель выглядит таким доброжелательным.

Мара отталкивает меня в сторону, падая к своей мертвой паре. Она кричит над Грин Меном, сжимая грудь, будто потеря физически причиняет ей боль.

Я поднимаюсь на шатких ногах с прижатой рукой к животу и чувствую, как моя собственная жизнь утекает прочь. Ужасная тьма ползет по краям зрения.

Колеблюсь, а затем падаю. Дес ловит меня прежде, чем я могла удариться о землю.

— Это был Похититель…

— Ш-ш-ш, — произносит он, укладывая меня на землю и снимая с себя рубашку. Он быстро раздирает ее на полоски, делая жгут для моей раны.

Слишком поздно для этого. Знаю, что Похититель задел жизненно важные органы. Воин в Десе тоже это знает.

Я касаюсь его уставшего лица, смотря в эти бездонные глаза. Они как маяк, показывая дорогу к жизни. Но все больше теней сгущают меня…

— Я люблю тебя, Дес.

— Я не оставлю тебя, Калли, — произносит он разъяренно.

Моя холодная рука скользит вниз по его лицу, и чувствую, как начинаю спускаться в эту конечную, вечную тьму.


ГЛАВА 54

Десмонд Флинн


Она не умрет. Она не может.

Может. Прямо как моя мать.

Вот, что случается с храбрыми женщинами. Сильными женщинами. Если ты чего-то стоишь, они истекут кровью за тебя. Умрут за тебя.

В горле встает ком. Пожалуйста, не снова. Только не снова. Только не она. Не моя пара.

Жизнь без мамы была достаточно мрачной. Но с Калли… с Калли все изменилось. Жизнь стала в тысячи раз слаще, чем я мог себе представить. Если она умрет… от меня ничего не останется.

Я глажу ее прохладную и влажную щеку, отчаянно пытаясь вернуть ее к жизни. Калли смотрит на меня снизу с застывшей жестокой правдой на лице. Она осознает, что с ней происходит.

Я чувствую, как разрывается сердце, и почти не дышу из-за боли, которая намного хуже, чем телесные повреждения. Не так я думал, что все закончится. Но все в Калли, все, что составляет ее сущность, улетучивается.

Я провожу рукой по ее браслету. Ее браслет! Пока Калли жива, она должна отплатить мне долги.

Хорошо, что не использовал все бусины.

— Ты не умрешь, — приказываю ей я. Магия вытекает из меня, и одна бусина начинает исчезать… затем другая и еще одна. Калли содрогается со вздохом.

— Дес, что ты делаешь?

— Спасаю тебя.

И, хвала богам, это работает.

Ряд за рядом бусины исчезают.

Забери их все, просто верни ее мне.

Бусины начинают исчезать все медленнее и медленнее, пока, наконец, не прекращают стираться. Остается лишь несколько рядов.

Ее дыхание все также едва заметно, а рана не прекращает кровоточить. Я — не целитель, но если магия берет, то должна восполнить ситуацию. Но ничего не происходит.

И затем она дает задний ход. Магия возвращается обратно ко мне, откидывая меня назад и возвращая бусины на место одну за другой.

Не-е-е-ет! Не могу закончить заклинание! Вне моей власти.

Глаза Калли расширяются, будто она чувствует, как нарушается баланс. Я подхватываю ее тело ближе к себе, покачивая в объятиях и склонив голову над ее. Я никогда не терялся так перед Калли. Даже когда она была во власти Карнона. Но теперь, кажется, начинаю…

Потому что все происходит по-настоящему.

— Пока не исчезнет тьма, любимый, — говорит Калли слабым голосом.

— Нет. — Я качаю головой. — Даже тогда нет. — Ночь может и закончится, но она все еще моя.

Навсегда моя.

Ее глаза закрываются.

— Нет, — произношу я сильнее. Смотрю вверх, слепо оглядываясь по сторонам. Я боялся этого момента с тех пор, как встретил свою пару. Боялся, что потеряю. Я бы предпочел сделать что-то непростительное, чтобы оставить ее в живых, чем просто позволить ей так умереть.

Что-то непростительное…

— Мара, где вино? Ли… лиловое вино.

Королева Флоры поднимает голову от мертвой пары с пустым взглядом.

— Королевский погреб, — бубнит она будто в трансе, и затем ее внимание возвращается к паре.

Королевский погреб. Я был там несколько раз давным-давно. Мгновение занимает у меня покинуть Калли и появиться там, затем секунды уходят на поиски вина в фиолетовых стеклянных бутылках. Найдя его, я исчезаю и возвращаюсь к любимой.

Быстрым рывком открываю узкое горлышко бутыли и уже улавливаю слабый запах вина. Я пообещал паре, что защищу ее от своей эгоистичной, бессмертной стороны.

Я солгал.

Дело в том, что я — наполовину фейри, наполовину сын тирана-короля; и, несомненно, произошел от демонов. Злобные поступки у меня в крови.

На этот раз я погружаюсь в испорченные мысли, что витают вокруг любимой. Лицо Калии бледно, кожа холодна. Пульс очень слабый, едва уловим и беспорядочен. Я забираю у своей пары смертность, как всегда и хотел.

Поднося бутылку к ее губам, я вливаю вино в ее застывший рот. Используя немного магии, проталкиваю его в горло. Я выливаю все вино до последней капли; моя рука даже не дергается.

И затем жду.

Я зачесываю ее волосы назад, затем глажу радужные крылья. Мне вообще не стоило приводить ее сюда. Не стоило возрождать то, что у нас было. Не стоило вообще появляться в ее жизни.

Это своего рода агония — знать, что любовь всей твоей жизни была бы жива, если бы не ты. Любить ее так, что хочется стереть все, что между вами было, чтобы она жила. Потому что тогда бы Калли и была жива.

Движение у запястья привлекает мое внимание. Там, где несколько минут назад были черные бусины, ряд за рядом начинает снова исчезать. Только смерть или выплата может восполнить или аннулировать сделку. Смерть или выплата.

Смерть.

Страх… самый настоящий душераздирающий страх накрывает меня с головой.

Она и вправду покидает меня.

Во мне раскрывается бездна, которая заполняется одной лишь болью, всеми страданиями и страхами, которые пережил за всю свою жизнь.

Я издаю удушающий крик и провожу рукой по лицу Калли, по влажной коже, где мимо пролилось лиловое вино. Кожу начинает покалывать, зуд возрастает в районе груди. Там собирается магия, давя с такой степенью, что становится даже больно.

И затем она вырывается из меня. Я воплю, изгибая спину от возникших ощущений. И затем… затем чувствую, как моя сила сливается. Сливается с другой.

Я наклоняюсь к телу Калли, делая несколько неровных вздохов, и рассматриваю ее лицо. Я уже давно знаком с устарелой магией, чтобы знать, когда она действует… прямо, как сейчас.

Секундами позже грудь Калли начинает подниматься и опускаться, подниматься и опускаться.

Сработало.

Боже милостивый, сработало.

Калли жива.

Ее тело изгибается, легкие тяжелеют от вздоха. И на моих глазах рана начинает затягиваться. Я смотрю на небеса над собой и смеюсь дико, как маньяк. Ночь во всей своей хаотичной бесконечностью проходит вокруг меня и сквозь меня.

Она жива, и она — моя. Действительно, по-настоящему, полностью моя.

Я потираю грудь прямо там, где сердце убаюкивает нашу завершенную связь. Мои сломанные крылья широко разводятся в стороны в триумфе, что я даже не замечаю боль из-за восторга.

Калли больше не смертна. Ее магия вместе с моей поет сквозь нашу связь.

Ничего… ничего не чувствовалось так прекрасно.

Я сделал ее одной из нас. Правда, она никогда не станет фейри в прямом смысле этого слова — ее закругленные уши тому доказательство, — но Калли теперь бессмертна, как мы, сильна, как мы, и ее магия теперь полностью совместима с моей.

Я смотрю на голое запястье Калли, на котором исчезли все бусины. Только смерть или выплата восполняют сделки. Смерть или выплата. Мое требование, чтобы Калли жила, лиловое вино, которое влил ей в рот, — все это восполнило долги.

— Ты дал ей вино, — тихо говорит Мара там, где склоняется к земле.

Я киваю, не желая отводить взгляд от пары.

— Сожаления? — спрашивает королева.

— Я бы сделал так еще тысячу раз.

Ошибки могут быть прощены из-за смерти, к которой нет возврата.

Последние слова Мары застывают в воздухе между нами…

— Будем надеяться, что она поймет это…


ГЛАВА 55

Я открываю глаза и моргаю, пытаясь разглядеть окружение. Я лежу в покоях, где мы с Десом оставались во время Солнцестояния.

И… я жива.

Странно. Мне казалось…, что умерла. Но не чувствую себя мертвой. Даже не так ужасно выгляжу, как обычно, когда мне надирают задницу снова и снова.

Руки поднимаются к животу. Похититель Душ, кинжал в животе… приснилось ли мне все это? Торопясь, я сдвигаю в сторону одежду и вижу у брюшной полости тонкий белый шрам.

Не сон, в конце концов.

Я усаживаюсь на кровати. Как смогла восстановиться после такой раны? Я не чувствую себя совсем другой, учитывая обстоятельства. За исключением…

Моя рука передвигается к сердцу, и я с трудом вздыхаю, ощущая тянущее чувство, которое никак не связано с ударами. Связи родственных душ всегда описывают, как струны, которые натянуты между двумя. Теперь я это понимаю, так как чувствую связь под грудной клеткой, уходящую куда-то в мир и соединяющую меня с Десом.

И только тогда я осознаю третью странность за сегодня…

Я спала на спине.

Я тянусь, чтобы коснуться крыльев, но их нет. Что за черт? Куда они делись?

Я смотрю на предплечья и когти. Они все полностью выглядят как человеческие.

Возмутившись, желаю, чтобы чешуя появилась. К моему удивлению, я чувствую, как напрягается связь с парой. И моментом позже кожа на предплечьях окрашивается в золотой оттенок, и на ней образуются сотни чешуек.

Этого не должно было произойти.

Я желаю, чтобы они исчезли, и с другим натяжением в нашей с Десом связи они стираются, придавая коже естественный оттенок.

Это магия Деса. Я чувствую, как она прокатывается сквозь меня.

Как-то он спас меня, и в процессе наша магия объединилась — связь укрепилась. Ну, это, по крайней мере, лучшая моя теория на данный момент.

И чтобы проверить ее, я поднимаю руку и пытаюсь использовать заимствованную магию, чтобы поднять в воздух вазу с цветами, что стоит рядом с кроватью. Кроме небольшой вибрации, ничего не происходит.

Ладно, может, я ошибаюсь.

— Даже не успев встать с постели, мой хитренький маленький ангелочек уже познает прелести связи.

Мужчина появляется в преддверии