Дивный цветок дикого Севера (СИ) (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Оле Адлер Дивный цветок дикого Севера

Пролог

Он пришел.

Нори слышала, как скрипнула дверь, и через секунду матрас прогнулся под тяжестью мужского тела.

Пришел.

Она мысленно улыбнулась, представляя, как его взгляд скользит по изгибам ее обнаженного тела.

Не зря разделась и задрапировалась в лучших традициях натурщицы.

Не зря.

Он попытался укрыть ее получше, но Нори недовольно пискнула и повела плечиком, снова скидывая простынь, продолжая изображать глубокий алкогольный обморок. Она мысленно вручила себе Оскара за гениальную актерскую игру.

— Красавица, — проговорил он еле слышно, но с весьма явной улыбкой в голосе.

«Как же я люблю твой голос», — подумала Нори, едва сдерживаясь, чтобы не выдать себя улыбкой.

Этот голос сводил ее с ума.

Он сводил с ума.

Нори почувствовала, как его ладонь легла ей на спину, и мурашки побежали вдоль позвоночника. Девушка попыталась расслабиться, чтобы сдержать дрожь удовольствия. Но тихий стон наслаждения все же вырвался из ее рта, когда он провел рукой вдоль ее спины: вниз и вверх. А потом его губы коснулись ее плеча. Нори едва не закричала от переполняющих ее эмоций, но сдержалась.

Она так любила его губы.

Такие мягкие.

Дрожь прокатилась по ее телу, когда он зарылся носом в ее волосы, вдыхая запах. Прошептал:

— Безумие.

И его ладони снова легли на ее кожу, теперь уже растирая и чуть надавливая, согревая уверенными поглаживаниями. Руки спустились ниже, сжали ее попку.

Нори заерзала, чувствуя, как возбуждение распаляет ее изнутри.

Она снова почувствовала его губы, изучающие изгиб шеи, что-то шепчущие между поцелуями. И влажный язык, который щекотал ее кожу за ушком.

Не в силах более изображать сон, она громко застонала, а потом попросила:

— Не останавливайся.

— Даже если бы захотел, то уже не смог бы, — признался он.

Нори услышала шорох и поняла, что он раздевается. Она замерла в сладком предвкушении, не смея двинуться, спугнуть его или ляпнуть лишнее. Слишком долго девушка мечтала об этом, слишком многое сбывалось этой ночью.

Звезды, боги и судьба благоволили ей сегодня. Придя в его дом, Нори знала, что у нее все получится. Она была абсолютно в этом уверена. Друзья, веселье, алкоголь — все как обычно после битв на диком Севере. И весь вечер они болтали, шутили, смеялись. Он впервые так смотрел на нее. Он хотел ее, Нори была абсолютно уверена. В его взгляде плескалось вожделение. Он постоянно искал ее глазами, а потом и вовсе не отходил ни на шаг. Она все сделала правильно, изобразив опьянение, подмигнув с намеком, когда он гостеприимно предложил ей прилечь в его спальне.

И теперь он пришел, чтобы обладать ею.

Нежные руки, бархатный голос, сладкие поцелуи. Нори боялась двинуться, дабы не спугнуть свое счастье. Она лежала на животе, тихо мурлыкая, пока он гладил ее, целовал, шептал, как она красива в своей юной непосредственности.

Ее тело пело, отзываясь на его ласки, желая больше, сильнее, все сразу.

Девушка почувствовала, как он перекинул через нее ногу, устраиваясь сзади. Его ладонь прошлась по ее попке, нырнула ниже, чтобы ощутить влажный жар.

— Хочешь меня? — спросил он хриплым шёпотом.

— Да, — простонала она, хотя ответ и так был очевиден.

Нори стонала в подушку, пока он поглаживал ее между ног. Она была готова кончить от первых осторожных, но чертовски умелых прикосновений к клитору, но он тут же убрал палец, чтобы погрузить его во влажную глубину. И снова он двигал рукой в таком идеальном правильном ритме, что разрядка замаячила на горизонте. И опять он отстранился, когда девушку начало потряхивать от приближающейся кульминации. Он целовал ее спину и плечи, водил носом по волосам на затылке, тихо посмеиваясь, когда она снова и снова раздраженно хныкала, упуская в очередной раз оргазм.

— Пожалуйста, — взмолилась Нори из последних сил. — Не мучай.

— Хочу, чтобы ты кончила со мной, девочка, — проговорил он прямо ей в ухо, прикусив его.

— Тогда возьми меня. Я не могу больше.

Ответом ей был низкий грудной стон, и через мгновение девушка почувствовала, как он заполняет ее. Медленно, неспешно, смакуя. Словно он сам не умирал от желания овладеть ею.

Нори растеклась по кровати, стараясь не умереть от неземного наслаждения. Он двигался осторожно, но уверенно, чуть сбавляя темп, когда погружался в нее до конца. Его тело так приятно давило сверху. Девушка чувствовала, как его торс соприкасается с ее спиной, как пресс целует ее поясницу. А потом он накрыл ее сверху, лишь слегка удерживая свой вес на локтях, двигая бедрами быстрее и жестче. Нори завыла, словно раненый зверь, кусая подушку.

— Вставай. Черт, — выругался он, просовывая руку ей под живот, а вторую под грудь, чтобы помочь подняться.

Как послушная тряпичная кукла, она последовала за ним, даже не думая спорить. Нори открыла глаза, но веки снова тяжело опустились. Все же она выпила немало. Ее голова безвольно запрокинулась ему на плечо. Они стояли на коленях, соединенные в своем желании, воодушевленные новой позой и ощущениями.

— Ох, кроха, у тебя потрясающая грудь, — бормотал он ей в шею, сжимая ладонями мягкие полусферы. — Я не могу больше… ты такая… Черт!

Нори взвизгнула, когда его зубы вонзились в ее плечо, но тут же застонала от мощных толчков, которые потрясающе переплелись с легкой болью от укуса.

— Еще, пожалуйста, еще, — просила она, чувствуя, как вспыхивают яркие огни фейерверка в ее теле.

Его движения стали неистовыми, яростными.

— Сейчас, Эланор. Кончай, девочка. Со мной, — потребовал он, сбиваясь и тяжело дыша ей в волосы.

Нори была близко, но недостаточно. И ослушаться его было невозможно. Она вся сжалась, приближая свой пик, сосредоточилась на том, как его пальцы пощипывали ее сосок, а вторая ладонь чувственно сжимала шею. Но и этого было недостаточно. Девушка опустила руку вниз, касаясь там, где они соединялись.

— Ох, — услышала она позади удивленный вздох.

А потом его тело завибрировало. Нори захватила немного смазки, надавила на клитор. Это всегда срабатывало, и, она была уверена, ему понравится такой ход. Он искушен и умел, любит раскованных. Девушка расслабилась, позволяя оргазму наконец накрыть ее.

Она помнила, как они вместе вздрагивали, деля на двоих невероятно сильное, красочное удовольствие. А потом кровь застучала у нее в висках, и только благодаря сильным рукам, которые придерживали ее тело, она не рухнула на матрас.

Он отсранился, лег рядом. Нори не могла отказать себе в удовольствии. Она сделала величайшее усилие над собой, но все же приподнялась, чтобы покрыть поцелуями его грудь. Но в голове шумело, и силы покидали ее. Она так и вырубилась, водя губами по его торсу, шепча:

— Обожаю тебя… С ума схожу… Лучше всех. Ты лучше всех, Артур Кеннет Савицкий.

Нори проснулась от назойливой головной боли и настойчивых ласк. Несмотря на выпитое вчера, она сразу вспомнила, в чьей постели, спальне и доме находится. Кажется, этого она никогда не забудет. Просто не сможет. Ну а руки Артура, конечно, были прекрасным напоминанием и бонусом.

Он лежал позади нее, пристроившись ложечкой, одобрительно что-то мычал сквозь сон, сам явно еще не проснувшийся. Но при этом Савицкий не терял времени даром. Артур погладил ее грудь, сжал, потребил сосок. Его член был в полной боевой и терся о попку Нори.

— Ух, уже готова, — промямлил он, тронув ее влажный центр.

Приподняв ее ногу, он без лишних церемоний и промедлений вошел, сразу взял ритм.

Нори была рада угодить ему, хотя сама не особенно была готова к активным действиям. Она бы предпочла принять вместе душ или просто полежать, целуясь и лаская друг друга. Но ей было прекрасно известно, какое неудобство доставляет мужчинам утренняя потребность, поэтому Нори позволила ему быть нетерпеливым, даже жадным. Он кончил за пару минут, не особо тревожась о ее ощущениях, а тем более оргазме.

— То, что надо, — выдал Артур, упав на подушку. — Спасибо, малышка.

Нори улыбнулась ему, потянулась, чтобы поцеловать эти пухлые губы, но он отстранился, сморщился:

— Утреннее дыхание.

— Ой, — пискнула она, потупившись, но быстро нашлась. — Может, в душ?

— Прямо по коридору. Давай побыстрей, у меня куча дел сегодня.

Девушка сглотнула, стараясь не показывать, что ее ранит такое пренебрежение. Она встала с кровати, оглядываясь в поисках своей одежды. Ее вещи нашлись на полу, вперемешку со шмотками Артура. Пока Нори выбирала из кучи свои, дверь открылась.

— Хм… Очень добрый день, — проговорила Ольга, скрестив руки на груди.

Нори так и замерла, прижимая к груди трусики и платье. Она — голая на полу. Он — голый сидит на кровати. Его девушка подпирает косяк, насмешливо вздернув брови.

— Ну, блеск, — буркнул Савицкий, запустив пальцы в волосы.

— Картина маслом, — усмехнулась Князева.

И только Нори не нашлась, что сказать. Она буквально чувствовала, как кровь то приливает к щекам, то отливает. Наверное, она мигала, как семафор на железнодорожном переезде.

— Детка, уже десять утра. Ты в школу опоздала, — хихикнула Оля, обращаясь к Нори.

Даже в такой ситуации Эланор не растерялась. Она встала, вздернула нос, уперла руки в бока, наплевав на свою наготу, и надменно проговорила:

— Я на первом курсе, идиотка.

— Это хорошо, — вдруг очень мило улыбнулась ей подруга Савицкого. — Я, пожалуй, вас оставлю. Вдруг не закончили? Один гондончик — это с ночи или с утра?

Ольга подмигнула Артуру и, не дождавшись ответа, вышла из спальни.

— Вот гребаный пиздец, — обрел дар речи горе-любовник.

Он натянул трусы и выскочил следом за подругой, оставив Нори стоять голышом посреди комнаты. С одной стороны, ей было стыдно и даже немного страшно. Ольга вполне могла съездить ей по лицу за такое безобразие. Но, в общем, к лучшему, что она их застала. Отношения Оли и Артура явно не складывались, раз он наконец поддался чарам другой девушки. Теперь Князева надует губы и пошлет Савицкого ко всем чертям, а Нори очень вовремя окажется рядом, чтобы утешить его.

Желая усугубить ситуацию, она неспешно пошла в сторону душа, где спокойно помылась, оделась, даже накрасилась и уложила волосы. Она полагала, что за это время Оля уже сто раз успеет уйти, а Артур будет пригоден для сочувствия. Но они сидели в гостиной, попивая кофе и мило беседуя.

— Я думал, ты истерику закатишь, — говорил Артур.

— Смысл? — пожала плечами Ольга. — Но мне неприятно, Артур. Я сплю в этой кровати.

— Реже, чем мне хотелось бы.

— Может, поэтому и реже… Бельишко-то меняешь?

— Оль!

— Проводил бы подружку. Заблудится еще в твоих хоромах, — кивнула Князева на Нори, заметив девушку.

Артур аж вскочил с дивана, явно не ожидая увидеть ее.

— Ты еще тут? — шипел он, больно сжимая ее локоть, таща Нори по коридору к двери. — Неужели нельзя было тихо слиться, пока мы на кухне были?

— Артур, но…

— Никаких но! Исчезни.

И он захлопнул дверь перед ее носом.

Эланор долго стояла, не веря глазам. Он выгнал ее, просто выставил. Такая ночь и многообещающее утро. И все испорчено из-за девки, которая даже не в теме. Которая не знает его. И похоже, что и не любит.

Закусив губу и утирая слезы, Нори наконец нашла в себе силы, чтобы развернуться и уйти. Но она знала, что после этой ночи уже никогда не сможет разлюбить Артура Савицкого и сделает все, чтобы он полюбил ее.

Глава 1. Закон и порядок

Нори стояла у бара, потягивая очередное пиво. Она не могла смотреть трезвыми глазами на Хелл и Бена, которые весь вечер веселились на танцполе, тискаясь, как малолетки. Словно мало им было Севера. Эти двое обнаглели настолько, что приперлись и в Питер на концерт.

Почти год прошел с тех пор, как Кеннет был изгнан с Севера. Почти год с тех пор, как он уехал из Питера и из России. Когда Эрик объявил клану о решении суда, Нори думала, что это самый ужасный день в ее жизни. Но она ошибалась.

Ей было немыслимо тяжело принять известие о том, что ее любимый Ястреб — более не Ястреб. Ей было мучительно больно осознавать, что она не сможет видеться с ним. Ей было страшно даже представить, что он может навсегда остаться за границей. Но все это было рябью на воде, жалкой толикой того ужаса, в котором ей пришлось существовать.

Нори любила Север. Она не мыслила себя отдельно от питерского клана, не представляла весны, лета и осени без регулярных выездов в поле. И даже когда Кен уехал, она не нашла в себе сил бросить все это. В лагере ей было лучше, чем в городе. Там все дышало яростной страстью боя, которую так любил ее Кеннет. И Нори снова и снова приезжала с Ястребами на заброшенную станцию, чтобы вспоминать и скучать, беречь и лелеять свою любовь к бывшему Командиру клана.

Но ее светлую тоску неизменно гадили эти двое. Сладкая парочка — Хельга и Бенедикт. Он — чертов московский Командир, который не пожелал сдохнуть и в итоге стал единовластным предводителем объединённого войска русичей. Она — чертова шлюха, предательница, трясогузка, недоделанная танцовщица кабаре, слинявшая из Питера, поджав хвост, когда запахло жареным.

Нори не знала, кого из этих двоих она ненавидит сильнее. Но, пожалуй, больше — Хелл. Бен ей не нравился априори. Московский Волк, вечный враг Кеннета. Было как-то естественно и привычно беситься из-за него. Но Хелл… Едва Нори думала, что ненавидеть сильнее невозможно, Ольга Князева откалывала номер, убеждая ее в обратном.

Нори свыклась с ее снисходительными усмешками, когда она пришла на Север в ранге девушки Кена. Она даже напросилась танцевать с ней на пирах, чтобы быть поближе к врагу и возлюбленному. Но ее терпение лопнуло, когда Хелл приняла предложение Стейны ставить танцы для ее группы. И Артур… Он изменился с ней. Нори закрывала глаза, стараясь игнорировать то, что было между ним и Ольгой в Питере. Он стал спокойнее, меньше тусовался, меньше пил. Меньше обращал внимание на девушек, и на Нори в том числе. Но когда то же самое стало твориться с Кеннетом… С ее Кеннетом! Она так любила его бешеный нрав и неуправляемый гнев. Любила его задиристый характер, любила ссадины на его лице и демонический смех. Любила, когда он пил виски, много курил и ругался, как моряк, понося Москву. И во что его превратила Хелл? Улыбающегося мальчика, который заглядывал ей в рот, танцуя у костров под песни предводительницы Волков?

Все говорили, что Кен стал лучше, что Командиру к лицу уверенное спокойствие и красивая девушка под боком. Воины слепы, им не дано было увидеть то, что терзало Нори. Она теряла Кена. И все равно отчаянно любила.

Те несколько раз, когда они были близки, девушка помнила, хранила в сердце. Артур обычно позволял себе неделю отрыва после Севера, когда Оля откровенно динамила его. И чаще он обращал свое внимание на незнакомых девушек. Просто подходил и снимал их в клубе, увозил куда-то на своем Порше. Но иногда он вспоминал былые деньки, напиваясь до полувменяемого состояния, и Нори везла его домой из клуба на такси. Она раздевала его, укладывала в кровать. Рефлексы Артура были сильнее опьянения. Он не вырубался без секса. Задранная юбка и сдвинутые трусики. Ему нравилось сзади и, когда она была сверху. Без поцелуев, поглаживаний, объятий, нежности. Он брал ее быстро и торопливо. Словно время до отключки у него было ограничено. Стоит ли говорить, что Нори больше ни разу не кончала с ним. Она делала все сама. Потом. Когда смотрела на него спящего, вспоминала, как он просил хриплым голосом: «Сейчас, Эланор. Кончай, девочка. Со мной». И она кончала, а потом плакала. И уезжала домой, не желая просыпаться рядом утром, подсознательно боясь снова быть застуканной с ним, боясь разозлить Артура. На Ольгу ей было плевать.

Эланор поначалу обрадовалась, когда после возвращения Бена стали циркулировать слухи, что Хелл не просто так сблизилась с московским Волком. Нори надеялась, что Кен поймет, какую змею пригрел, что у него откроются глаза. Но целый год он упорно игнорировал сплетни, а потом… Суд и приговор — изгнание. Приговор не только Кеннету, но и Нори. Она бы пошла за ним, бросив все. Но ему никто не был нужен. Он даже с друзьями не попрощался, просто исчез. И уж, конечно, он вряд ли пожелал бы себе обоз в виде влюбленной девочки.

Нори пережила отъезд Артура. Она пережила победу русичей под командованием Бена. Она пережила назначение Гуннара временным командующим. Но сейчас девушка стояла среди веселящейся толпы и не могла спокойно смотреть, как Хелл танцует с Беном. Это было чертовым святотатством. Не в городе Артура. Не в его любимом клубе. Не под его любимую песню. Нори знала, что сегодня взорвется. Слишком много дерьма бурлило в ней последние годы, и она была готова наконец его выплеснуть.

— Хей, мелочь, ты бы притормозила с пивом, — подошел к ней Гун.

Нори знала, что он вполне способен просто забрать у нее стакан, поэтому быстренько допила все залпом.

— Нори, — нахмурился он. — Езжай-ка ты домой.

— Отвали, — только и буркнула девушка.

Гуннар приобнял ее за плечи, наклонился и, почти касаясь ее волос губами, зашептал:

— Я знаю, тебя это бесит. Меня — тоже. Но именно мне влетит от Эрика, если ты сейчас не свалишь домой, Нор.

— Не надо со мной так разговаривать.

— Как?

— Как с тупой малолеткой.

— Ты собираешься устроить скандал, как тупая малолетка, так что…

— Гун!

— Нори, я задолбался стеречь тебя на Севере. Дай хоть в городе нормально отдохнуть. И мне, и им. Это нейтральная территория, они наши гости.

— Хороши гости. Артур уже давно бы проводил их до вокзала.

— Артура здесь нет.

— И опять же… кому за это спасибо скажем?

— Я вызову тебе такси.

— Сама поймаю. Иди, веселись, Жень.

Она развернулась и направилась к выходу из клуба. Нервы были оголены, обида и злость сжимали сердце, а душу терзала слепая безысходность. Нори прошла мимо стоянки такси, присела на лавочку, чтобы успокоиться. Но ее не отпускало. Слезы жгли глаза, и ярость искала выход. Девушка уронила голову на руки, пытаясь совладать с собой, но ее лишь стало подташнивать от злоупотребления алкоголем.

Даже Гун, друг Кеннета, ничего не мог поделать с творящимся на их глазах, на их земле, беспределом. Он дорожил новым званием и уважением Предводителя, который, видимо, очень сильно хотел сохранить относительно худой мир между кланами. Даже ценой изгнания собственного племянника. Чертова политика.

И словно в насмешку над ее мучениями недалеко от убежища Нори зазвучали голоса. Её не было видно за деревом, поэтому Бенедикт и Хельга не стеснялись. Она узнала их сразу и понимала, что лучше не слушать, но это было сильнее ее.

— Спасибо, что уговорил меня заехать в Питер. Кажется, я даже скучала, — проговорила Хелл.

— Спасибо, что уговорилась. Люблю я Питер, как ни странно. А без Савицкого еще сильнее, — засмеялся Бен.

— Нет, все же я ненавижу этот город. Как вспомню… вздрагиваю.

— Перестань, все прошло, я живой. Кен свалил. И мы встретились здесь с тобой, помнишь?

— Забудешь такое. Пожалуй, с тобой я даже в Питере могу быть счастлива.

— Хах, дело за малым. Я переведусь в филиал, ты вернешься на старую работу, — увлекся стебом Бенедикт.

— Ну да, а Эрик торжественно примет тебя в Ястребы, — хихикала Хелл.

— А что, говорят, Гун не тянет Командиром.

Это было последней каплей. Нори вскочила с лавки, обнаруживая свое присутствие.

— Какая же ты тварь, Князева! — зарычала она. — Как твой грязный рот смеет произносить такое.

— Нори? — обернулась к ней Хелл, совершенно ошарашенная.

— Тебе мало избавиться от Артура, нужно еще посадить на его место своего московского упыря. Сука.

— Эланор, уймись, мы просто шутили, — одернул ее Бен.

Но было поздно, потому что Нори, размахнувшись, ударила Хелл кулаком в лицо. Бен физически не успел прикрыть подругу, потому что Хельга стояла впереди него. Но сама она успела среагировать, и удар, который грозил сломать ей нос, скользнул по скуле. Хелл на автомате замахнулась в ответ, но тут уже Бен скрутил питерскую драчунью.

— Идиотка тупая, — зашипела Хелл, хватаясь за лицо.

Она не заметила, как к ним полетел Гун, который буквально выцарапал Нори из хватки Бена.

— Ты обалдел, Волк? — рыкнул он, зарядив Бену в живот кулаком.

Освобожденная Нори снова бросилась на Хелл. С крыльца клуба на шум уже бежали питерские и немногочисленные московские гости. Уже через пару секунд на площади у клуба была свалка. Питер против Москвы, как в старые добрые времена. Кеннет оценил бы такую картину.

* * *

— Да вашу мать, какому оленю не спится, — ругнулся Эрик, просыпаясь от трели телефона.

Он взглянул на дисплей и после потока ненормативной брани, которая помогла прочистить горло и привести в порядок голос, ответил на звонок.

— Бен, если ты не помираешь в моем госпитале, то я сейчас встану, приеду и доведу тебя до этой кондиции. Два часа ночи, твою душу!

Командир Волков нервно рассмеялся на том конце провода.

— И тебе доброй ночи, Эрик. Уж извини, но я не помираю. Мы тут немного… эээ… повздорили с твоими птичками…

— Чего? — не понял Савицкий.

— Подрались мы с твоими у клуба. Нас загребли в ментовку, — объяснил Бенедикт кратко.

— Да ты шутишь!

— У меня прекрасное чувство юмора, Эрик. Такой херней я не шучу. В два часа ночи.

Эрик встал с кровати и отправился в ванную, понимая, что рабочий для него день уже начался.

— Можешь говорить? Сколько времени дали?

— Две минуты.

— Почему ты звонишь, а не Гуннар? Его не было?

— Был он, но телефон разбил. У остальных не было твоего номера. Пришлось мне набирать, — выдавал подробности Волк.

— Почему вообще звоните? Какой район? Вас должны были отпустить, если это возле клуба случилось.

— Да знаю я. Только тут, видимо, сменилось начальство, и твоя фамилия… эээ, они думают, я прикалываюсь. Ржут. Мы давненько не…

— Да уж. Давненько вы не устраивали свалку, — недоумевал Эрик.

Раньше он частенько хлопотал за Артура и его приятелей из Ястребов, которые любили подраться с московскими гостями. Эрику не улыбалось водить дружбу с местным начальником отделения, но оставлять задиру-племянника ментам — верный способ похоронить репутацию Савицких.

— Да-да, Старший. Прочитай, пожалуйста, мне нотацию лично. В этой кутузке паршиво пахнет, — торопил его Бен.

— Потерпишь, не девочка, — фыркнул Эрик, сплевывая пасту.

— Я-то потерплю, но за девочек беспокоюсь.

— Мои Ястребы — не девочки, Бен, — рыкнул на него Савицкий.

— Боже, да я про Хелл и Нори, их тоже забрали. Так что откажи себе в кофе, дуй к нам.

— Хелл и Нори? — не поверил своим ушам Эрик.

— Именно.

— Буду через двадцать минут.

Он со скоростью света натянул брюки, рубашку, пиджак. Галстуком решил не заморачиваться. Кофе тоже был роскошью. Но и без него глаза Предводителя Ястребов забыли о сне. Эрик летел к отделению, нарушая все правила дорожного движения в лучших традициях Артура. Он набирал по дороге номера, разговаривал с теми, к кому давно не обращался. Это нервировало, но — надо.

Спустя полчаса он стоял на улице, разговаривая с Гуннаром. Эрик едва ли сдерживал свое раздражение, понимая, что зря положился на приятеля Артура, зря доверил ему клан. Кеннет был безусловным лидером. Ястребы шли за ним и часто побеждали. Но после изгнания Командира настроения в клане были… разными. Многие осудили Кеннета за то, как он обошелся с Хелл. Ее любили и уважали. Хельга была единственной девушкой, которая выступала на спаррингах, ею гордились. Возможно, Кен смог бы подавить возмущения своим авторитетом, если бы не суд.

История с попыткой отравить Бена добавила масла в огонь. Клан совершенно спокойно принял решение Хельги уйти к Волкам. А Бенедикта едва ли не с радостью признали безусловным лидером русичей. Пожалуй, именно это помогло объединённым кланам вырвать победу у варягов. Но скандинавы как приехали, так и уехали, а Ястребы остались без лидера. Эрик не видел более приемлемой кандидатуры, чем Гуннар. Ему было далеко до Кена, но все же.

— Я доверил тебе клан, Гун. И что мы имеем? Откат на пять лет назад — вы снова бьете друг другу морды. Я бы, может, даже похлопал тебя по плечу, если бы это было в Москве, но дома… десять против пятерых, включая Хелл.

— Как будто ты не знаешь, какой у Хельги удар левой, — буркнул Гун, но тут же дал заднюю. — Не таращься так на меня, ее никто не тронул… кроме Нори.

— Нори! Черт тебя дери, откуда она-то там взялась?

— А она и заварила всю кашу, — подошел к ним Бен.

— Да не гони, Волк, — огрызнулся Гуннар, — По кой черт ты заламывал ей руки?

— Мне нужно было стоять и смотреть, как она лупит по лицу Хелл? — приподнял бровь Бенедикт.

— Бред, — буркнул Гун.

— Поподробнее с этого места, — зацепился за бред Эрик.

Пока Бен обрисовывал ситуацию, а Гун презрительно фыркал, уверяя, что Волкам нельзя верить, позади них хлопнула дверь.

— Артур, — услышал Эрик за спиной звонкий голос, а через мгновение сзади его крепко обняли девичьи руки.

— Это Эрик, дура, — проговорила Хелл ворчливо, — Артур в Норвегии. Откуда ему здесь взяться?

Объятия тут же прекратились. Эрик обернулся, без слов подтверждая слова Хельги.

— Ой, извините, — потупилась Нори, явно смущенная своей ошибкой, — я подумала…

— Нас часто путают, особенно со спины, — подмигнул ей Эрик, — Иногда это даже приятно.

Он видел, как щеки девушки запылали алым, а потом побелели. И снова она стала красная, как помидорка, и опять белая, как простыня.

— Я… мне… это… — мямлила Нори.

Бен тихо посмеивался, явно забавляясь ситуацией. Хелл что-то ворчала себе под нос про тупую малолетнюю подстилку. Гуннар шумно выдохнул, решив положить конец неловкости.

— Нори, давая я тебя домой отвезу. Поймаем машину, — проговорил он, аккуратно прихватив девушку за руку.

— Я сам отвезу Нори, — вмешался Эрик, — езжай один.

— Но…

— Свободен, Гун. Увидимся в лагере в пятницу.

— Поедешь на Север?

— По-моему, очевидно, что это необходимо.

— Хорошо. До пятницы, — кивнул Гуннар и поплелся в сторону шоссе.

— Эм… я бы не хотела вас напрягать… мы с Гуном… — залепетала Нори, совсем теряясь, ретируясь в след за Командиром.

Эрик только пикнул брелоком, отключая сигнализацию на Мерседесе, и, перебивая ее бормотание, сказал:

— Подожди меня в машине.

Нори не посмела ослушаться. Сощурившись на Хелл и Бена вместо прощания, она пошла на парковку, уселась в уютное кожаное кресло пассажирского сиденья. Из окна ей было видно, как Хелл обнимает Предводителя Ястребов, а он мило целует ее в щеку. Они о чем-то говорили, и по яркой жестикуляции Хельги Нори поняла, что, скорее всего, эта тварь сдает ее с потрохами. Она сползла вниз на сиденье, чтобы не видеть их.

Мало того, что перепутала Артура с его дядей, так сейчас еще и получит от него по полной программе. Она зажмурилась, чтобы не заплакать, ведь наверняка ей, как и Кену, светило изгнание. Она, конечно, никого не пыталась убить, так, немного отполировала лицо московской шлюшке. Но и ценности особой Нори не представляла. Он не махала мечом, не была ни чьей девушкой, не танцевала, просто варила обеды, делала то, что скажут, да орала на трибуне во все горло во время боев. Нори очень хотелось уснуть, но пока она торчала в КПЗ, из нее вышел весь хмель, оставив лишь взвинченные нервы.

Краем глаза она все же видела, как Эрик снова обнимает Хелл, жмет руку Бену, направляется к машине. Нори отвернулась, решив прикинуться мертвой.

— Пристегнись, — бросил Савицкий сухо, садясь за руль.

И снова она не посмела ослушаться.

Он завел мотор, выехал со стоянки. Нори не удивилась бы, знай Эрик ее адрес, но он явно ее вез не домой. И молчал. Даже радио не включил. Она таращилась в стекло, любуясь молочной мглой питерской ночи, до победного игнорируя своего водителя, но все же иногда поглядывая на него украдкой. Он был сосредоточен на дороге и, казалось, не замечал ее взглядов. Нори не могла не отметить, что лицом он совершенно не был похож на Артура. Фигура — да. Один в один. Высокий, широкоплечий. Но черты Савицкого-старшего были резкими, даже, пожалуй, мужественными, тогда как Артур имел скорее миловидную внешность.

Они ехали уже минут двадцать в полной тишине. Нори не выдержала.

— Куда мы едем?

— Катаемся. Сейчас я успокоюсь, и поговорим, — ответил Эрик не особенно взволнованным голосом.

— Не похоже, что вы нервничаете, — подметила Нори.

Эрик обернулся, чуть нахмурившись, обсмотрел заднее сиденье, словно с ними ехал кто-то еще, и спросил:

— Вы — это кто? Тут вроде я один.

— Эм… ну… Эрик Лазаревич…

— Оставь церемонии, ты же зовешь меня по имени на Севере и на ты.

— Вообще-то я вас никак не зову. Мы едва ли парой слов обменялись.

Эрик усмехнулся.

— Тогда, пожалуй, пора исправить это недоразумение, Эланор.

— Даже имя мое знаете? Обалдеть.

Он приподнял на нее бровь.

— Зна-ЕШЬ, — поправил ее Савицкий, — и я знаю имена каждого в моем клане.

— Я не в клане.

— Ты в клане, Нори. Неважно, что ты не воин и не прошла посвящение. Ты в теме, и ты в клане. И твое поведение сегодня было абсолютно недопустимо.

Нори шумно выдохнула, понимая, что они добрались до сути. Внезапно она растеряла весь свой пиетет, предпочтя быть наглой и дерзкой.

— Окей, давай припаркуемся, выпьем кофе, а потом ты меня отшлепаешь.

— Я скорее испытываю желание придушить тебя, Цветочек, поэтому буду держать руки на руле.

— Цветочек? — фыркнула Нори.

— Эланор — маленький золотой цветок в форме звездочки, который рос в Лотлориэне и на Тол Эрессеа. Я знаю «Властелина колец» почти наизусть. Пожалуй, лучше, чем уголовный кодекс, — усмехнулся Эрик.

— Я тоже, — хихикнула Нори в ответ. — Жаль курсач писать придется по уголовке, а не по Толкиену.

— Ты на юридическом учишься?

— Ну да, — пожала она плечами.

— Специализация?

— Еще не выбрала. На следующий год.

— Посещение КПЗ помогло определиться? — поддел Савицкий, возвращаясь к насущным проблемам.

Нори лишь сморщила нос, игнорируя его шпильку.

— Ты действительно ударила Хелл?

— Да.

— Первая?

— Да.

— Зачем?

— Затем, что она сука.

— Она не сука, Нори.

— Сука, шлюха и тварь, — уперлась девушка.

— Откуда столько ненависти, Цветочек?

— Вы вроде бы такой взрослый и такой умный, Эрик Лазаревич, а задаете совершенно дебильные вопросы, — кажется, алкоголь не до конца выветрился из ее дурной головы, потому что иного оправдания своей дерзости Нори не находила.

— Я-таки могу передумать и приторможу, чтобы отшлепать тебя за Лазаревича.

— Я не виновата, что у вашего папы такое имя.

— Вот и я не виноват, — хохотнул Эрик. — Спасибо, что хоть взрослым обозвала, а не старым.

— Да вы еще вроде ничего.

— И еще раз спасибо, — совсем развеселился он. — Но выкать прекращай.

— Простите… в смысле — прости.

— Ты можешь быть милой. Как на счет извиниться перед Хелл?

— После дождичка в четверг.

— Нори, ты хоть понимаешь, насколько у нас сейчас напряженные отношения с Волками? — снова вернулся к своим баранам Эрик.

— Они всегда напряженные. Не припомню, чтобы Ястребы сливались с московскими в экстазе. Хотя… что это я? Кажется, так и было, когда ваша… хм… твоя ненаглядная Хелл давала одновременно и Бену и Кеннету, — несло Нори на всех порах прямиком к отчислению с Севера.

— Сдается мне, это не твое дело, Нори.

— Правда? Тогда почему я в курсе? Все были в курсе, что она наставляла рога Кену.

— Кеннет тоже не святой, и ты, насколько я знаю, активно помогала ему залечивать раны от Олиных развлечений, — резко парировал Эрик, выкручивая руль на повороте.

Нори аж схватилась за сиденье. Она ничего не ответила. Все знали, что она любила Артура, Нори не скрывала.

— Это другое, — тихо проговорила она, скорее самой себе.

— Конечно, другое, Эланор. Возможно, я бы даже согласился с тобой, если бы не видел Бена на больничной койке. Если бы не видел, как Оля, которая только что была спокойна как удав, едва ли не теряет сознание, видя его умирающего. Я бы обязательно по максимуму усложнил Хельге жизнь, уйди она к Волкам до того, как Кен унизил ее перед всем кланом во время ее первого боя. У них втроем было достаточно неразберихи, чтобы еще нам с тобой лезть в это, судить и рядить, кто дерьмо, а кто красавчик. Артур пытался убить Григория, суд вынес ему наказание. Заметь, достаточно мягкое, и никакой вендетты с твоей стороны я видеть не желаю. Поняла?

Нори не сразу осознала, что он припарковался у ее дома, так заслушалась пламенной речью Старшего.

— Ты поняла меня, Эланор? — повторил Эрик.

— Теперь понятно, откуда эти разговоры о вашем красноречии, — пробормотала она.

Савицкий только глаза закатил. А Нори отчаянно захотелось побывать хотя бы на одном его слушанье в суде.

— Лесть — это отличный ход, Нори, но я желаю получить ответ на свой вопрос.

— Я поняла вас, Эрик Ла…

Он сдвинул брови.

— Тебя… — поправилась Нори, никак не привыкнув. — Да… Я — да. Поняла тебя. Эрик, да.

Савицкий расхохотался, не в силах изображать сердитого Старшего.

— Ну ты и чудо, Цветочек. Беги домой к маме и не смей больше драться. Артур в этом плане не лучший пример для подражания.

— Откуда вы знае… ты знаешь, что я с мамой живу?

— Работа такая — все знать, — улыбнулся ей Эрик. — До пятницы.

— То есть — я могу приехать? Вы… ты не выгонишь меня? — Нори не верила, что отделалась легким испугом и легкой вонью КПЗ.

— Ты можешь приехать, Эланор, но учти, я буду за тобой следить. Двумя глазами. Никаких больше драк, провокаций и ссор. Мне нужен мир с Москвой.

— Я… Мне… Я… Спасибо!

Нори заерзала, не зная, как отблагодарить его за лояльность. Обнять? — уже обняла и вышло неловко. Пожать руку — глупо, слишком официально. Сама не понимая, почему, но Нори решилась и подалась вперед, чтобы на радостях чмокнуть Старшего в щеку, но в этом момент он повернул голову, и их губы на миг соприкоснулись.

— Ой… я не… это не… извините… В смысле, извини.

Эрик снова расхохотался, забавляясь ее паникой.

— Спасибо. Пока. До пятницы, — бормотала она, пытаясь найти ручку дверцы.

Нори практически вывалилась из машины и бегом поспешила к подъезду. Она была уверена, что Предводитель Ястребов все еще хохочет, глядя, как она улепетывает. И так оно и было.

Глава 2. Извинения

Всю неделю Нори едва ли могла сосредоточиться на учебе. Ее преследовали лукавые глаза Эрика Савицкого и его смех. Она постоянно вспоминала, как путалась, называя его то на ты, то на вы, как обняла его, приняв за Артура, как поцеловала нечаянно в губы. Девушка морщилась, ненавидя свой идиотизм, терла глаза руками, пыталась игнорировать странные волнительные вибрации в желудке. Она никак не могла отпустить ситуацию, полагая, что навсегда теперь будет для Эрика бестолковой дурочкой, которая варит кашу на Севере. Понять, почему ее так это беспокоит, Нори не могла. Она частенько выставляла себя полной дурой, таскаясь хвостом за Артуром, и ее это не сильно беспокоило. Но вот с его дядей все было иначе.

Нори успокоила себя тем, что Эрик старше и выше по рангу, поэтому ей и не хочется выглядеть глупо. К тому же он легко мог запретить ей ездить на Север, а это было бы катастрофой. Ну и немалую роль играла его репутация. Уже на первом курсе она знала, кто такой Эрик Савицкий. Один из лучших адвокатов Питера, да и России, пожалуй. Он сделал себе имя на громких бракоразводных процессах, но часто брался и за уголовные дела. В стенах ее ВУЗа это имя произносилось негромко и с особым трепетом. Дела Савицкого часто всплывали в виде учебных материалов, и Нори знала их почти наизусть, до самых тонких нюансов.

Она старалась не попадаться ему на глаза на Севере и всегда вела себя прилично, если Эрик заглядывал на вечеринку к Артуру. Делал он это редко и оставался ненадолго, но в его присутствии Нори всегда расправляла плечи и держала язык за зубами, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. Хотя особых церемоний Эрик не любил. Он свободно общался с молодыми воинами и маститой элитой, много шутил и смеялся, выпивая на пирах и вечеринках. Но от него всегда за километр несло силой, властью и уверенностью. Именно это слегка пугало Нори. Уж слишком яркую и тяжелую харизму нес в себе предводитель Ястребов.

Они действительно говорили на Севере лишь пару раз. Первый — когда Эрик расхвалил обед и попросил добавки. Второй — когда он зашел на кухню за чаем. Нори кинулась ставить на костер чайник, а Эрик перехватил его и все сделал сам, уверяя, что вполне самостоятелен. Он редко бывал на Севере, доверяю Артуру клан, а порядок другим Старшим. Нори считала его кем-то типа президента. Все знают, как он выглядит, чем занимает, но мало кто видел лично. Но, по всей видимости, после инцидента в клубе Эрик решил перекроить свои привычки.

Гуннар позвонил Нори, чтобы спросить, насколько крепко ей влетело, а заодно рассказать, что Эрик действительно планирует посещать каждую северную сессию.

— Прости, что втянула тебя в это, Жень, — повинилась девушка.

— Да перестань, я ни разу не против начистить Бену лицо. Давненько мы не веселились, — только и ответил он. — Кстати, Эрик велел тебе извиниться перед Хелл.

— Эрик может катиться ко всем чертям.

— Брось, Нори. Даже из извинений можно устроить развлекуху. Я в тебя верю, детка, — хохотнул Женька прежде, чем повесить трубку.

Его слова завели Нори. Она даже перестала загоняться из-за Эрика и увлеклась коварными планами в виде извинений. По дороге на Север девушка и вовсе расслабилась, болтая с Гуном, который пришел в восторг от ее придумок. Они вообще очень много общались после отъезда Артура. Женька стал ей если не другом, то очень близким приятелем. Он тоже был, мягко говоря, не в восторге от мира с Москвой, поступка Хелл и политики толерантности Эрика. Но будучи хоть и временным, но командиром, ему приходилось сдерживать свою злость. Однако Ястребы, словно чувствуя это, не особенно принимали командование Гуннара. Большая часть клана стояла на том, что Кеннет перешел черту, и не раз, а Командир не может себе этого позволить. Поэтому Гун

изображал солидарность с большинством, но в тесной компании не стеснялся провокационных высказываний.

Для Нори его непримиримые взгляды были глотком воды в пустыне. Она тянулась к Гуну, прислушивалась, полагая, что он сможет вернуть клану былое величие. Величием в ее памяти значились постоянные драки и ссоры, которые затевал Кеннет на пирах, спарринги, после которых многие новички больше не возвращались на Север, и битвы клан на клан, где частенько игнорировались правила и кровь раскрашивала алым поле боя.

Нори пришла на Север, когда он был таким. Она полюбила его, и сейчас ей казалось, что бои стали похожи на глупые ролевые реконструкции, из которых она сбежала вместе с братом. Кажется, сто лет назад.

Грея в руках стакан пива, Нори предвкушала свои извинения. Хелл танцевала под песни Стейны, как всегда, безумно раздражая. И в этот раз Нори была рада своей злости, она упивалась этим чувством, подогревая его алкоголем, который кроме всего прочего еще и придавал ей смелости.

Когда Хельга закончила танцевать, и Стейна уступила символическую сцену питерской команде, Нори допивала второй стакан. Она коварно выжидала, пританцовывая под агрессивные аккорды неофолка.

— Смотри, Бен отошел от нее — пора, — проговорил ей в ухо не пойми откуда взявшийся Гуннар.

Он заменил ее пустой стакан на полный.

— Ага, — кивнула Нори и двинулась к столу, у которого Хельга наливала себе вина.

— Нори, — буркнула Хелл, почти не удостоив ее взглядом.

— Привет, — наиграно бодро улыбнулась ей девушка.

— Ты что-то хотела? Еще разок врезать мне, нет?

— Я хотела извиниться…

— Да ты что, — фыркнула Хелл. — Можешь оставить свое лживое раскаяние при себе, детка.

— Не могу, оно прям рвется наружу. Прости меня, пожалуйста, — Нори споткнулась на ровном месте, выплескивая на куртку бывшей подруги Кена добрую половину пива из стакана. — Ох, какая неприятность, прости ради бога, — она снова споткнулась, выливая на Валькирию остатки. — Ах, какая же я неуклюжая. Прости, прости, прости.

Нори хихикала, дерзко глядя прямо в глаза Хелл. Она ждала, удара, почти физически нуждалась в нем. Но Хельга лишь сверлила ее взглядом, сжимая кулаки, пока хмельная влага стекала по ее кожаной куртке. Она взяла со стола салфетку, вытерлась, а потом снова взглянула на Нори. И в ее взгляде не было ни ненависти, ни злобы, скорее… понимание.

— Очень мило, Нори, — заговорила Хелл, снисходительно улыбаясь. — Я принимаю твои извинения. Если тебе доставляют удовольствие эти шалости, то кайфуй. Я знаю, каково это, когда никто тебя не понимает, когда тот, кого ты любишь больше жизни, далеко и знать тебя не желает. У меня в свое время не было объекта для вымещения злости, поэтому мне даже немного завидно. Только вот вряд ли тебе полегчает, если ты выльешь на меня ведро пива или даже разобьешь мне лицо в кровь…

Нори почувствовала, как в горле встал горький ком, а глаза наполнились слезами. Она открыла рот, чтобы посоветовать Хелл подавиться жалостью и пониманием, но не успела. На ее шею легла сильная мужская ладонь, сдавливая, почти до боли.

— Девочки снова ссорятся? — поинтересовался Эрик.

— Нет, у нас все ровно, — улыбнулась ему Хелл. — Нори извинилась. Конфликт исчерпан. Дружить мы вряд ли сможем, но терпеть друг друга — вполне.

— А за то, что твоя куртка теперь будет вонять пивом, она тоже извинилась?

Нори почувствовала, как нервным спазмом скрутило живот, и конечности похолодели. Эрик видел. Он не зря предупреждал, что будет следить за ней.

— Извинилась, — кивнула Валькирия. — Это мелочи. Девочка пить не научилась, вот и повело.

— Не научилась, — согласился Старший, — ни пить, ни слушать Старших, ни вести себя прилично. Я прошу прощения за нее, Хелл. Мне очень жаль.

— Знаешь, Эрик, иногда ловлю себя на мысли, что я с удовольствием помахала бы мечом за Ястребов, если бы ты был моим Командиром, — призналась Хелл,

— Я в отставке, дорогая. Возраст, знаешь ли, — хохотнул Эрик.

— Белые тапки купи, дядюшка, — хихикнула она, поднимаясь на цыпочки, чтобы чмокнуть Старшего в щеку, — и отпусти уже ее, а то синяки останутся.

Эрик разжал пальцы, которые действительно больно давили на шею Нори. Девушка было подумала сбежать, но он тут же прихватил ее за локоток, удерживая рядом, как мелкую бешеную шавку.

— Я думаю, Нори нужно научиться быть сдержаннее. Один день на твой выбор она будет в твоем полном распоряжении.

— Да хрена с два, Старший! — наконец обрела дар речи зачинщица ссор.

— Я обойдусь без ее услуг, Эрик.

— Полагаю, что обойдешься, но оставляю за тобой право потребовать их в любой день.

— Я не собираюсь перед ней пресмыкаться, — снова влезла Нори.

— Тогда можешь идти собирать вещи. Я лично провожу тебя завтра к поезду, — отрезал Эрик.

Нори засопела, но спорить перестала.

— Ладно, считай, договорились. Бену не говори, — бросила Хелл, которой самой уже надоела эти разборки.

— Про пивище на твоей куртке или про потенциальную измену Волкам? — поинтересовался старший, двинув бровью.

— Про все.

— Унесу в могилу.

— Ну-ну.

Хелл ушла посмеиваясь, а Эрик, недолго думая, потащил Нори в сторону от костров, людей и веселья.

— Я же просил, Эланор! Я предупреждал… Почему нужно обязательно позорить себя, меня, клан и Питер? — цедил он сквозь зубы.

— Я ничего не сделала, — пискнула она.

— О, нет, дорогуша, ты сделала! Сделала глупость. Дважды. Думаешь, почему я закрывал глаза на драки Кеннета во время пиров?

— Потому что он сын твоего брата? — попыталась угадать Нори.

— По этой причине я прикрывал его в Питере. А здесь — это нормально, понимаешь? Мы все приезжаем сюда, чтобы выпустить пар. Я бы слова тебе не сказал, облей ты Олю в клубе, но здесь… Черт подери! Нори, устраивать бабьи разборки на Севере — это же позорище. Я уж не говорю о том, что сейчас нам вообще не нужны никакие разборки. Слава богу, Хелл достаточно умна, чтобы не вестись на твои провокации. Если бы вы привлекли внимание, Ястребы вряд ли приняли бы сейчас твою сторону. О чем ты думала, Нори? — говорил Эрик, таща ее к палатке.

— Я… — всхлипнула девушка, совершенно растерявшись и призналась: — Я не думала.

— Очень похоже на то. Спасибо, что хоть понимаешь это. И если не умеешь пить — не пей, — отрезал он.

Нори стояла потупившись, не смея поднять глаз на Старшего.

— Я не хочу прислуживать этой стерве, — пробормотала она. — Я не смогу…

— Сможешь, Нори. Сможешь. Потусуешься денек с Москвой, может, поймешь, что Волки тоже не очень и звери. Мы все в одной теме, девочка, просто по разные стороны. И тебе пора уже это понять.

— Кеннет имел полярное мнение по этому вопросу, — Нори вздернула нос, вызывающе глядя на Старшего.

— И куда его это привело? — едко поинтересовался Эрик. — Если не хочешь последовать за своим принцем, то пора повзрослеть и поумнеть. Или для начала прекратить делать глупости. А сейчас — марш спать. Пир на сегодня для тебя закончен.

Не дав ей больше сказать ни слова, Эрик развернулся и пошел прочь. Нори смотрела ему в след, неуместно подметив, что с развевающимся плащом за спиной он похож на темного короля из прошлого. И на Кеннета тоже, безумно.

Нори разулась и залезла в палатку, укрывшись с головой одеялом. Она пыталась заснуть, но перед глазами так и стояло разочарованно осуждающее лицо Предводителя Ястребов.

— Нор, ты спишь что ли? — услышала она голос Гуна. — Я тебя ищу везде.

Он заглянул в палатку, а потом и внутрь влез, даже не спрашивая разрешения.

— Ты не видел, как меня Эрик утащил?

Нори села, завернувшись в одеяло, слегка нервничая от близости тела командира. У нее была маленькая палатка, и вдвоем они неминуемо оказались близко-близко.

— Блин, попалась все же? Плохо. Я с Беном говорил. Меня Эрик тоже заставил извиняться. Все плохо, да?

— Угу, отругал меня, уволок с пира, как собачонку какую-то.

— Мне жаль, малышка.

— Переживу, — махнула рукой Нори, решив не рассказывать ему о своём наказании.

Она вообще надеялась, что никто не узнает. Хелл вроде бы не особенно жаждала брать реванш за драку и пиво.

— Что это у тебя на шее? — Гун протянул руку, чтобы коснуться красных пятен на коже.

— Ничего, — пробормотала Нори, чуть отстраняясь.

Сильно отстраниться не позволила тесная палатка.

— Расслабься, Нори. Ты вся как струна натянута, — запел Гуннар сладким голосом, кладя руки ей на плечи.

Девушка позволила ему эту вольность, даже попыталась получить удовольствие от того, как он разминал ее плечи. Но не вышло. Она никак не могла отпустить нервы, и мышцы были словно цемент.

— Не могу я расслабиться, Гун. Все бесит, — повинилась Нори.

— Тогда может так?

Он склонил голову, чтобы прижать губы к ее шее, и проложил дорожку поцелуев к уху.

— Гун, — Нори вздрогнула, отшатнулась, и его губы поцеловали воздух.

— Брось, Нори. Иди ко мне.

Он сильнее сжал ее плечи, притягивая девушку к себе, чтобы снова одарить ласками, но она не поддалась.

— Прекрати, — вскрикнула она.

— Тихо, — шикнул на нее Гуннар, зажимая девушке рот ладонью. — Не хватало еще орать на весь лагерь. Проблем хочешь?

Он уложил Нори на спину, нависнув сверху. Она смотрела на него, расширившимися от ужаса глазами, упираясь ладонями в мужскую грудь.

— Тебе понравится, Нори. Нам обоим нужно расслабиться, детка, — бормотал он, шаря по ее телу ладонями. — Поцелуй меня, будь хорошей девочкой. Ты всегда была такой послушной с Кеном. Чем я хуже?

Нори зажмурилась. При одном упоминании Кеннета ее стало подташнивать. Гун не был ни хуже, ни лучше. Просто он — не Кеннет. Умом она понимала, что Гуннар заласкает и зацелует ее, чего никогда не делал Кен, но ни душа, ни сердце, ни тело не желали секса с новым командиром.

Гун убрал руку с ее рта, чтобы поцеловать. Нори отвернулась, но это его не остановило. Прежде, чем запаниковать, она разозлилась и одновременно укусила его за губу, двинула коленом в пах, а для верности еще и ткнула изо всех сил тремя пальцами в яремную впадину. Гуннар задохнулся от боли, и Нори толкнула его в грудь, выбираясь из-под тяжелого тела мужчины.

Она схватила ботинки и пустилась прочь в сторону леса. На поляне все еще продолжалось веселье, но туда ей запретил возвращаться Эрик. Поэтому девушка бежала в сторону дозорного костра. Она не рискнула беспокоить караульных, дабы не вызвать любопытства. Да и Гун мог ее там найти. Нори, как заяц, устроилась под кустом на поваленном стволе дерева. Ее слегка трясло от нагрянувшего осознания случившегося и немного от холода.

Девушка не понимала, сколько она просидела в своем убежище. Шум пира стих, и стало заметно холоднее. Но она все равно не решалась вернуться в палатку, хотя отчаянно тосковала по спальнику и теплому одеялу. Гуннар пугал ее сильнее, чем перспектива замерзнуть до смерти.

Шорох приближающихся шагов заставил ее вскочить, чтобы уйти поглубже в лес, но она запуталась в окоченевших ногах и едва не упала.

— Нори? Ты что тут делаешь? — голос Эрика одновременно успокоил ее и вызвал новый приступ паники.

— Я… ну… сижу, — брякнула она первое, что пришло в голову.

— Почему не спишь?

— Не спалось.

Он подошел к ней, подозрительно обсмотрел с головы до ног.

— Назло маме отморожу ушу, да? В твоем случае — зад. Я не доктор, но и так знаю, что это вредно. Особенно девочкам, — заговорил он то ли насмешливо, то ли обеспокоенно.

— Ты мне не мама, и детей мне с тобой не крестить, Старший. Так что иди куда шел, — ощетинилась она по привычке, найдя его замечания оскорбительными. — Я твои приказы не нарушала, на пир не возвращалась. Нечего корчить из себя благодетеля.

— Злишься? — вдруг спросил он совсем иным голосом, каким-то добрым. — Не злись, Нори. Я отчитал тебя не забавы ради.

— Я не злюсь.

— Тогда почему сидишь тут одна и дуешься?

— Хочу и сижу.

— Холодно же. Пойдем со мной к дозору.

Нори недоуменно подняла на него глаза.

— Зачем?

— Составишь компанию, мне тоже не спится.

Ей не улыбалось и дальше коченеть в своем убежище, а в палатку все еще ноги не шли, поэтому девушка почла за лучшее кивнуть и следовать за Старшим. При нем дозорные воины не позволят себе расспросы, да, пожалуй, и мысли лишней о ней не допустят.

Они молча дошли до костра. Нори, как и неделю назад в машине, украдкой рассматривала его. Эрик даже шел как Предводитель: широким неспешным шагом, сканируя взглядом лагерь. Нори снова невольно сравнила его с Кеннетом. Та же стать, даже походка похожа. Кену не хватало некой степенности и спокойной уверенности, которую излучал Эрик, но это скорее всего пришло бы к нему с возрастом. Но харизма в этой семье явно передавалась по мужской линии.

— Ты в этом плаще вылитый Король-чародей из Ангмара*, - хихикнула Нори.

— То-то ты передо мной трепещешь, — усмехнулся и Эрик.

— Меня не пугает твоя тьма, Старший, — задорно отвечала девушка.

— Ты понятия не имеешь о моей тьме, Цветочек, — проговорил он, и Нори аж поежилась, и вовсе не от холода.

Она тут же пожелала узнать о его тьме если не все, то хоть что-то. Девушка была уверена, что за горделивой осанкой, уверенным спокойствием и глазами, которые искрились насмешкой,

хранится много зловещих тайн. Нори знала из обрывков разговоров, что раньше Север был иным, и сам Эрик написал свод законов, чтобы сохранить тайну их общества и сделать бои регламентированными. Кровь всегда была частью битвы, но не она была сутью Севера, а именно дух сражения. Эрик сумел все это заключить в рамки непреложного закона.

Но Нори сдержала свое любопытство. До поры.

— Старший, — поприветствовал дозорный Эрика, вставая.

— Иди спать, Анор, я дождусь твою смену.

Анор, юный воин, который пришел на Север лишь в прошлом году, недоверчиво взглянул на Эрика и спросил:

— Я что-то сделал не так? Посторонние в лагере?

— Все в порядке, воин. Оправляйся в палатку, у тебя завтра бой. Нам с Нори не спится, мы подежурим.

— Спасибо, Эрик.

Парень кивнул и, не задавая больше вопросов, отправился отдыхать.

Эрик опустился на поваленное бревно у костра, закутался в плащ. Нори присела рядом. Ее сразу стало потряхивать от тепла, которое шло от костра. Она замерзла сильнее, чем ей казалось. Девушка протянула руки, грея ладони, но это не очень помогало. Ее зубы начали выбивать барабанную дробь.

— Ты вся дрожишь, Цветочек, — заметил Старший. — Иди-ка сюда.

Он распахнул плащ, приглашая ее в свои объятия. Нори только отрицательно помотала головой.

— Нет, спасибо. И так нормально.

— Не дури. Вместе теплее.

— Почему бы просто не отдать мне плащ? — нагло поинтересовалась она.

— Потому что тогда я сам замерзну, — усмехнулся Эрик. — Брось, Нори, я не кусаюсь.

— Точно? — хихикнула девушка.

— Обещаю держать себя в руках.

Она улыбнулась, двигаясь к нему. Эрик обнял ее, укутывая их обоих теплым плащом. Она тут же прижалась у его боку, изумляясь, насколько ей приятна его близость. Прикосновение Гуна вызывало в ней протест, а вот прижиматься к Эрику было как-то даже… приятно.

— Правда, так лучше? — поинтересовался Старший.

— Угу, — согласилась она, наслаждаясь теплом его тела и жаром костра.

Очень скоро девушка расслабилась и оттаяла. Она почти мурлыкала от томной неги, пролившейся по ее телу и, что очень странно, душе.

— Как у Сигурда дела? Он теперь просто Саша или где-то развлекается? — нарушил уютное молчание Эрик.

— Ты помнишь моего брата? — изумилась Нори.

— Я всех вас помню, Цветочек.

— Работа такая?

— Ну да. Так как Сашка?

— Нормально он. Иногда катается к ролевикам в Тверь, но больше на учебу налегает и работает много. Ему не до веселья, — пожала плечами девушка.

— Родители в разводе?

— Ага.

— Как ты на юридический-то попала? Там же одни блатные.

— Мечта у меня была. И медаль, — объяснила Нори.

— О, — удивился Эрик в свою очередь.

— Да, я зубрилка.

— Самокритично. Тебе это не свойственно. Сдается мне, ты еще и умница местами.

— Местами — не дура.

Он хмыкнул, но ничего не сказал.

— Эрик…

— Ммм.

— Сколько тебе лет?

— Сорок три.

— Детей-жены нет?

— Не обзавелся.

— Почему?

— Так получилось, Цветочек. Север, работа… Сначала некогда было, потом вроде уже поздно, — с явной неохотой объяснил Старший.

— Ты не хотел?

— Не знаю. А ты сама хочешь?

— Не знаю.

— Вот видишь.

— Мне двадцать, Эрик. Я еще успею подумать о детях.

— Тебе бы и о мужиках подумать, Нори. Сама же понимаешь, что ждать Кена — не вариант.

Она вся съежилась при упоминании Кеннета. Снова вернулись мысли о Гуне и других парнях, с которыми она пробовала, но не могла. Даже целоваться не могла, не то что дойти до постели.

— Я знаю, — тихо проговорила она, понимая, что Эрик прав.

— Ты нравишься многим. Даже Гуннар с тебя глаз не сводит.

Нори вздрогнула.

— Это так заметно?

— Мне — да. Да и ребята говорят. Даже Бен понял.

— С ума сойти.

Кажется, она единственная, кто не догнал, что Гун общается с ней не из-за неземной дружбы. Нори отругала себя за глупость. Похоже, она дала временному командиру повод, сама того не заметив.

— А мне никто не нравится, — тихо проговорила она, ерзая, чтобы ближе придвинуться к Эрику.

Ее успокаивала его близость. Она едва сдерживалась, чтобы не обнять Старшего в ответ.

— Это пройдет, детка. Должно пройти.

— Твои бы слова, да богу в уши.

Он снова хмыкнул и замолчал. И в этот раз Нори снова первой нарушила тишину.

— Зачем ты обходишь лагерь? Отпустил дозорного?

— Я многое пустил на самотек, Нори. Пока Кен был Командиром, это работало, но теперь… Ты и сама знаешь, что Ястребы далеки от прежней силы. Единства нет.

Она не могла не согласиться.

— Знаешь, именно в единстве сила клана. Мы помогаем друг другу. Даже юные воины должны знать, что их прикроют. И здесь, и в Питере. Гуннар упускает это. Он не моргнув глазом пустит в расход тех, кто осудил Кена за Хелл и попытку отравить Бена. Для него личное — выше, чем интересы клана. Поэтому я вряд ли когда-то доверю ему командование. Да и Кену, пожалуй, не смогу. Если только он осознает, что был не прав.

— Кен хотел быть единственным Командиром.

— А еще он хотел Ольгу и перемешал все это. Так нельзя, Нори.

Девушка замолчала. Она впервые задумалась о поступке Артура с этой точки зрения. Это было не ради клана, даже не ради власти над объединенным воинством. Нори тряхнула головой, чувствуя, что совсем запуталась.

— Он просто хотел всех победить.

— И в этом он был слаб. Сила не в победе, а в борьбе. Знаешь, я проиграл не мало дел, но даже когда мой клиент проигрывает, я знаю, что боролся. И он знает. Пока ты борешься — ты силен. Главное — не сдаваться.

Нори тихонько засмеялась. Это было очень неуместно на фоне торжественной речи Эрика, и она поспешила объяснить:

— Не могу представить, что ты проигрываешь дела. Просто вот даже в теории — не могу.

— Приходи на практику — вдруг повезет, и я завалюсь, — ответил Эрик с тем же весельем в голосе.

А Нори аж отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Шутишь? — недоверчиво прищурилась девушка.

— Нет. Мне не помешает помощник. Да и не только мне.

— Ты на полном серьезе сейчас приглашаешь меня на практику в адвокатскую контору Савицкого? Лучшую в Питере? Одну из лучших в стране?

— Интересная оценка. Мне даже льстит.

— Эрик!

— Да, Нори, приглашаю. Что тебя так удивляет?

— Аху… Кхм… Круто.

— Мы должны помогать друг другу.

— Эрик, — выдохнула Нори, преданно глядя ему в глаза, не зная, как благодарить, — это… я же…

Она готова была расплакаться, удушить его в объятиях и расцеловать одновременно.

— Ты даже не представляешь… Это так много значит для меня…

— Такое ощущение, что ты сейчас снова полезешь целоваться на радостях, Цветочек, — усмехнулся он.

Нори тут же стерла с лица улыбку, вспомнив свою глупость недельной давности. Но теперь она даже не смутилась. Здесь на Севере они все были равны, и Эрик уже не казался ей важным дядькой. Она, конечно, считала его крутым и все такое, но трепетать и не думала. Наоборот, своими насмешками он разжег в ней огонь бунтарства. Словно бросил вызов, на который она ответила своим.

— А что? Вдруг и правда полезу — будешь отбиваться? — поддела Нори.

— Ой, даже не знаю. Пожалуй, расслаблюсь и буду поучать удовольствие.

— Проверим?

Она подалась вперед, остановившись в миллиметре от его лица.

— Нори, — угрожающе проговорил Эрик, но это лишь подстегнуло ее.

Девушка тут же сократила расстояние, прижавшись своим ртом к его. Он замер, и это еще сильнее завело Нори. Она снова поцеловала его, на этот раз легонько коснувшись языком его нижней губы.

— Эланор, — выдохнул он хрипло, опаляя теплым дыханием ее лицо.

А потом он ответил. Его губы раскрылись, беря в плен ее рот. Эрик не тратил времени на нежные изучения, он целовал ее жадно и требовательно. Его язык проник внутрь, сплетаясь с ее. И Нори отвечала ему с той же страстью и… желанием. Она едва ли осознавала, кого целует и для чего. Игры кончились, осталась лишь огромная потребность быть ближе к нему, целовать, отдавая весь пыл, всю себя.

Нори тихо застонала, почувствовав, как сильные руки приподняли ее, усаживая на колени. Она заерзала, с радостью обнаружив под попкой очевидную эрекцию. Ее пальцы утонули в его волосах. Таких мягких… совершенно неожиданно мягких. Эрик одобрительно выдохнул, когда она чуть царапнула кожу головы на его затылке.

— Ты играешь с огнем, девочка, — глухо пробормотал он ей в губы, не в силах прекратить целовать.

— Еще нет, — усмехнулась Нори, на миг соскакивая с его колен, чтобы оседлать и быть к нему лицом, — Вот теперь — пожалуй.

Она снова заерзала, потираясь о его пах своим, вырывая из горла Старшего протяжные низкие стоны.

— Прекращай, Нори. Нам нужно прекратить это, — просил, почти умолял ее Эрик, но сам при этом не мог остановиться.

Он отпустил ее губы и водил ртом по мягкой шее. Его руки легли на ее попку, сжали, помогали Нори двигаться, шлифоваться об него. Она откинула голову назад, подставляя ему больше кожи для поцелуев. Девушка стонала и извивалась, упиваясь таким желанным, давно забытым удовольствием, повторяя:

— Не нужно… Ничего не нужно прекращать. Так хорошо. Господи, это так…

Она не договорила, потому что Эрик буквально сбросил ее с себя. Нори приземлилась прямо на землю, ошарашенно глядя на него снизу-вверх.

— Сядь рядом, — скомандовал Старший.

Девушка заползла на бревно, с трудом сдерживая слезы. То ли от обиды, то ли от потери тепла и наслаждения. Она была так близко. Ей было так хорошо. И вдруг он просто оттолкнул ее.

Но у Эрика были на то свои причины. Едва Нори села рядом с ним, как к костру вышел дозорный.

— Эрик? — удивился он.

— Ты раньше срока, Ари. Похвально, — кивнул он воину, вставая, — мы с Нори отпустили Анора, но тебя, пожалуй, оставим дежурить.

— Балуешь ты молодежь, Старший. Лучше бы меня старика отпустил поспать.

Ари было уже за тридцать, и он прекрасно знал, что Эрик иногда дозорит за юных воинов.

— Не ворчи, — улыбнулся Эрик. — Доброй ночи.

— Доброй, — кивнул Ари, — Нори, пока.

— Пока, — выдавила девушка, еле ворочая языком.

Эрик молча проводил Нори до палатки. Она была закрыта и пуста. Гуннар ушел.

— Доброй ночи, — бросил Старший, поворачиваясь, чтобы уйти к себе.

— Эрик, — позвала его Нори. — Предложение о практике… отменяется, да?

— Все в силе, — ухмыльнулся он, — я не бросаю слов на ветер.

— О, это хорошо… Спасибо.

Старший провел пальцем по ее скуле, вызывая у Нори новый приступ интимного трепета. Он наклонился и прошептал ей в ухо:

— Спасибо вполне достаточно, Цветочек. Не нужно больше меня целовать. Хорошо?

Нори кивнула. Не дожидаясь, когда он уйдет, она залезла в палатку, свернулась клубком и снова укуталась с головой в одеяло. Усталость взяла свое, и девушка сразу заснула.


*Король-чародей Ангмара — в легендариуме Дж. Р. Р. Толкина предводитель назгулов. Известен также как Чёрный Предводитель или Повелитель Ужаса. Изначально был королём людей. Он получил от Саурона старшее из Девяти Колец, предназначенных для людей.

Глава 3. Практика

Нори как всегда встала с петухами, чтобы заняться завтраком. На пути к полевой кухне ее перехватил Гуннар. Сначала она шарахнулась от него, не желая даже видеть, не то что разговаривать. Но убежать девушка вряд ли смогла бы. Да и на людях он бы не стал устраивать громких разборок, так что была возможность избежать лишних разговоров.

Как ни странно, но Гуннар сумел убедить ее, что ошибся и сожалеет. Он уверял, что был пьян и неверно истолковал их недавнее сближение и многочисленные знаки, которые посылала ему Нори. После разговора с Эриком она была вынуждена признать, что действительно невольно могла ввести приятеля в заблуждение.

Гун даже попытался обнять ее и пригласил сходить куда-нибудь в Питере, чтобы начать все сначала и по-человечески. Но Нори отстранилась, не желая лишнего контакта, и отказалась от свидания, настаивая исключительно на дружеских отношениях. Но командир все никак не мог успокоиться, он продолжал настаивать, объяснять, извиняться, и Нори готовилась послать его куда подальше в грубой форме. Гун сжал ее плечи, не давая уйти, продолжал вещать, игнорируя попытки Нори освободиться. Его не смущало, что в лагере многие уже не спали, шатались туда-сюда в ожидании построения и общей зарядки.

— Гуннар. Нори, — услышала девушка за спиной холодный, как утренний воздух Севера, голос Эрика. — Доброе утро.

— Эрик, — кивнул Гун, тут же отпуская девушку.

— Все в порядке? — поинтересовался Старший, встав рядом с Нори.

— Да, мы просто разговариваем, — как-то очень нервно отвечал ему командир.

— Эланор? — обратился к ней Эрик, ожидая подтверждения.

Она только кивнула, выдавив кислую улыбку, и бросила:

— Мне пора.

Уже уходя, Нори слышала, как Эрик говорит:

— Тебе тоже пора, Гуннар. Зарядка без тебя не начнется. Увижу еще раз подобное — будут проблемы.

— Это не то, что ты думаешь, Эрик.

— Ты ведь не знаешь, о чем я думаю…

Больше Нори ничего не услышала, но ей показалось, что это было продолжением какого-то другого разговора. Она предположила, что Эрик узнал об их вчерашнем конфликте, но тут же отмела эту мысль. Вряд ли он был бы так толерантен и ограничился предупреждениями. Поговаривали, что и после публичного совокупления Кена и Хелл Эрик был настроен очень враждебно к племяннику, но ситуацию разрулила сама Хельга, сделавшая вид, что все это было по взаимному согласию. Ну а потом суд и изгнание заставили Старшего забыть о других конфликтах интересов и морали.

Всю сессию Гуннар держался с ней очень вежливо, даже мило, но без прежней доброжелательности. Хотя иногда Нори ловила на себе его тяжелый взгляд, который он тут же смягчал наигранной улыбкой. Вернувшись в Питер, он больше не звонил ей без особой надобности, не докучал на вечеринках и тусовках. Это словно дало зеленый свет другим парням. Нори не без труда выдерживала волну стихийно обрушившегося на нее флирта и многочисленных предложений сходить выпить/погулять/потанцевать.

Нори принимала ухаживания, и в общем ей было приятно внимание парней, но она отвечала каждому однозначным отказом. Ее мысли постоянно занимал Предводитель Ястребов. Такой высокий и красивый, суровый и понимающий, мудрый и безрассудный. Она постоянно вспоминала его губы, требовательные и страстные. Его руки, сильные и горячие. Его волосы, мягкие, достаточно длинные, чтобы в них могли затеряться ее пальцы. Эти воспоминания вызывали давно забытое напряжение и тепло внизу живота. И сразу напоминали об Артуре, с которым она испытывала подробное. Но Артур никогда не целовал ее. И Нори не помнила, касалась ли она когда-то его волос.

А Эрик… Он снова превратился в важного вельможу, заговаривал с ней только по крайней необходимости. И Нори была ему за это благодарна. С одной стороны, она очень хотела бы снова ощутить его губы на своих и, возможно, даже зайти намного дальше поцелуев, но с другой, она постоянно напоминала себе, что он — Предводитель клана, и ему сорок три года, что она должна прийти к нему в контору на практику, и, вообще, он дядя Артура. Это смахивало на извращение, но при этом было весьма логичным. Нори объясняла свою тягу к Эрику именно его сходством с племянником. Она просто была неравнодушна к семейной харизме Савицких. Вот и все.

Нори и сама не искала встреч с Эриком, полагая, что их посиделки у костра лучше воспринимать как единичный случай. Но по ночам ее преследовали воспоминания, а потом она обнаружила, что они сливаются с другими дорогими ее сердцу моментами. Девушка с горьким удовольствием любила вспоминать ту ночь, первую ночь с Артуром. Когда он был таким нежным, страстным, порывистым с ней. Но теперь в эти ностальгические мечты стали совершенно неуместно вплетаться поцелуи Эрика. Впервые это случилось, когда она по привычке настраивалась на сеанс самоудовлетворения, лаская себя. И оргазм нагрянул, когда девушка представляла их вдвоем, жарко целующимися. Отдышавшись, Нори снова и снова уверяла себя, что ей банально не хватало нюансов, и привычные мечты уже набили оскомину, а поцелуи Эрика стали приятным разнообразием, освежившим ее ощущения.

Она сдала сессию и собиралась на очередную северную сходку, радуясь каникулам. Там Нори намеревалась поговорить со Старшим, чтобы напомнить о практике. Но не пришлось. Он сам позвонил ей.

— Приезжай завтра к девяти, — Эрик продиктовал ей адрес офиса. — Телефон мой сохрани на всякий случай.

Как и было велено, Нори прибыла в контору утром. Ее встретила миловидная девушка-администратор, которая выдала пропуск и объяснила, как пройти к кабинету Савицкого. Нори слегка потряхивало от волнения, пока она шла по коридору мимо дверей с табличками. Она читала имена, улыбаясь самой себе, ведь это были лучшие юристы и адвокаты города. Девушка замерла как вкопанная у одной из дверей, увидев табличку: «Артур Савицкий. Адвокат».

— Не ты одна скучаешь по Артуру, — с невеселой усмешкой проговорил за ее спиной Эрик.

Нори вздрогнула.

— У тебя редкий дар — пугать, подкрадываясь сзади. Это уже не первый раз, — она решила проигнорировать его откровенность на счет изгнания племянника.

— Я постараюсь исправиться, — пообещал Старший. — Пойдем.

Они вошли в кабинет, и Эрик кивнул на кресло. Нори села — он устроился напротив. Она не удержалась и рассмотрела его, отмечая детали. Костюм с иголочки, рубашка белая, как снег, с запонками, чуть ослабленный галстук, глаза уставшие, лицо свежее и выбритое, но без привычного северного румянца. Явно много работал и мало спал. Нори отругала себя, что не догадалась привести кофе и свежую выпечку в знак признательности за предоставленную возможность практиковаться в его конторе.

— Что ж, Дарья Дмитриевна, добро пожаловать в «Савицкий и партнеры», — улыбнулся ей Эрик.

Нори выкатила глаза и сжала подлокотники кресла, но пока решила промолчать.

— Спасибо, — ответила она почти спокойно, хотя ее так и разбирало объяснить ему, что к чему.

— Числиться будете моим помощником, я на неделе оформлю все бумаги. Но дел у меня сейчас мало. Понимаете, почему? — он взглянул на нее.

Нори кивнула. Эрик постоянно приезжал на Север, где летом воины тусовались почти безвылазно, пользуясь каникулами и отпусками. Были, конечно, и другие Старшие, но Эрик больше не упускал надолго клан из виду.

— Поэтому будете работать и с другими адвокатами. Права водительские есть?

Нори снова кивнула.

— Отлично, — продолжал Эрик бодренько. — Скорее всего, придется много ездить. Нотариус, суды, полиция, прокуратура — все это отнимает очень много времени. Обогатитесь знаниями по процедурам. На практике оно лучше всего усваивается. Ну и очень прошу не вставать в позу, когда попросят сделать кофе или бутерброд.

— Мне не привыкать, — фыркнула девушка.

— Ну и отлично. Кухня в конце коридора, там же кофе-машина. Тоже не стесняйтесь, пользуйтесь. Надеюсь, вам у нас понравится, Дарья Дмитриевна.

Он встал из-за стола, деловито протянул ей руку. Нори сморщилась, даже не думая принимать рукопожатие.

— Что не так?

— Ты собираешься называть меня Дарьей Дмитриевной? — не выдержала девушка. — Я терпеть не могу это имя.

— Полагаешь, я должен взять помощником Эланор? Не чуди, Цветочек.

— Брось, Эрик. Сейчас каких только имен нет. Представь меня как Нори, — уперлась она, решив даже прибавить волшебное слово для убедительности: — Пожалуйста.

— Может, я бы и повелся на это, только вот в суде и других инстанциях точно попросят твой паспорт, а там ты значишься Дарьей Дмитриевной Ромашовой. Вообще, что за детский сад? В универе тебя как зовут? Не Нори же.

— Почти все зовут Нори. А преподы по фамилии.

— Ой, даже слушать ничего не хочу.

Нори засопела.

— А тебя мне как звать? Эриком Лазаревичем?

— Нет. На вы, но по имени.

— А я, значит, буду при этом Дмитриевной, — никак не могла успокоиться она.

— Ты в любом случае будешь Дмитриевной, Даш, — продолжал добивать ее Эрик своим спокойствием и неопровержимыми аргументами.

— Я вам никакая не Даша, Эрик Лазаревич.

— Дался же тебе этот Лазаревич, — буркнул Савицкий, стараясь не начать на нее гавкать.

— Лучше зовите меня «эй ты», Эрик Лазаревич.

— Я сам разберусь, как звать своего помощника, ладно? Не надо мне тут указывать и капризничать, как маленькая девочка, топая ножкой. Если что-то не устраивает — дверь там, — наконец вышел он из себя.

Нори часто задышала, чтобы не заплакать от его сурового тона.

— Пойдем, познакомлю тебя со всеми, — тут же смерил он свой гнев.

Девушка встала, полагая, что было бы жуткой глупостью отказаться от такой практики. В любой другой конторе она, конечно, представилась бы паспортным именем, даже не подумав о другом варианте. И Эрик был сто раз прав, говоря о документации и пропусках, где должно использоваться официальное имя. Но Нори было так непривычно слышать, как он произносит имя Даша. Это звучало какой-то насмешкой. Абсолютно неприемлемо, неестественно, чуждо. Поэтому она и завелась.

Когда они вернулись в его кабинет после знакомства с коллегами, Нори решила, что нужно исправлять свои глупости.

— Я прошу прощения за эту вспышку с именами, — проговорила она. — Мне как-то странно быть для тебя… для вас Дашей, но это, конечно, правильно.

— Я рад, что ты это понимаешь. Ты для меня всегда Нори, Цветочек, но на работе я просто твой начальник. Давай попробуем прикинуться нормальными людьми, чтобы не вызывать лишних разговоров. Хорошо?

— Да, — кивнула девушка. — Я постараюсь.

— Сделай-ка нам кофе, — попросил Эрик.

Когда Нори вернулась с двумя чашками горячего капучино, он уже приготовил несколько папок.

— Я сейчас коротко расскажу тебе о тех делах, которыми сейчас занимаюсь. Потом ты сама их изучишь и сделаешь свое заключение по каждому. Договорились?

Нори улыбнулась, воодушевлённо кивнув ему. Грешным делом она не очень надеялась на настоящую практику, полагая, что будет преимущественно варить кофе и клеить марки. Но Эрик действительно позволил ей окунуться в реальную работу адвоката.

Нори обожала свою работу. Она с удовольствием погружалась в перипетии разводов, оспоренных завещаний, дел о хищении и уходе от налогов. Эрик частично ограждал ее от уголовных дел. Хотя это было вполне логично, потому что Нори выбрала специализацией именно гражданское право.

Они много общались на работе и стали больше проводить времени вместе на Севере. Нори нравилось слушать его, что бы Эрик ни говорил. Ей нравилось просто быть рядом, контактировать, общаться, наблюдать за ним. Строгий и деловой в Питере. Простой, но властный на Севере. Эланор прониклась обеими его ипостасями, которые так гармонично сливались в одну цельную личность. Нори иногда ощущала себя его фанаткой. Особенно, когда они вместе возвращались с заседания суда. Девушка тихо посмеивалась, умиляясь своим по-детски огромным восхищением. Но когда Эрик спрашивал ее, в чем причина веселья, она лишь подразнивала его, отвечая:

— Вы были бесподобны, Эрик Лазаревич. Я счастлива, что дышу с вами одним воздухом.

Савицкий закатывал глаза, беззлобно обзывая ее маленькой дурочкой или бестолковым Цветочком. Нори полюбила это милое прозвище, которым Эрик частенько баловал ее, когда они оставались наедине. Он вообще очень-очень редко звал ее Дашей, предпочитая при свидетелях обезличенное обращение, без имен. Девушка была ему за это благодарна.

Лето закончилось слишком быстро, как и ее практика. В последний день августа Нори ходила по конторе мрачнее тучи. Ее грела лишь мысль, что еще есть пару месяцев сессий на Севере, где она сможет видеться с Эриком. О зиме, которая сулила им расставание до весны, она старалась не думать.

Каково же было ее удивление, когда в конце рабочего дня Эрик, лениво ковыряя тортик, который она купила в знак признательности за практику, сказал ей:

— Как думаешь, сможешь совмещать учебу и работу? Будет тяжело, но тебе не повредит практика. Ты отлично справляешься, было бы жаль упускать такого ассистента. Да и деньги тебе не будут лишними, — рассуждал он вслух, прихлёбывая кофе.

Нори сначала забыла, как дышать, потом начала давиться воздухом, затем захихикала, как глупая маленькая девочка, вскочила с кресла и, едва ли не пританцовывая, подошла к Эрику.

Он улыбался, поглядывая на нее. А Нори снова была готова расцеловать его.

— Я согласна, конечно, согласна, Эрик! — пела она. — Можно я обниму тебя?

Савицкий тут же нахмурился, но быстро вернул на лицо беззаботную улыбку.

— Спасибо вполне достаточно, Цветочек, — проговорил он. — Езжай домой, завтра продлим твой договор.

Нори внезапно почувствовала, что оскорблена в лучших чувствах. Они сблизились достаточно, чтобы он позволил ей объятия. На Севере Эрик частенько приглашал ее прогуляться дозором после отбоя, обнимал за плечи, укутывая своим плащом, пока они медленно шли по периметру лагеря. Да и в Питере он был очень даже милым, никогда не повышал на нее голоса, даже если Нори что-то упускала или не успевала сделать.

— Спасибо, Эрик Лазаревич, — поблагодарила она его холодным, как сталь, голосом. — Всего доброго.

По дороге домой Нори кипела от злости. Ей казалось, что Эрик стал ей другом, но он это быстренько исправил. Девушка вспомнила, как он спихнул ее с колен на землю, услышав приближение дозорного, и слезы защипали ей глаза. Кажется, Эрик банально не хотел, чтобы его видели с простушкой поварихой или застукали со своей ассистенткой без роду и племени. Он часто мелькал на светских тусовках в компании зрелых шикарных женщин. Зачем ему какая-то Нори?

Первым порывом, конечно, было отказаться от его предложения, послать куда подальше. Но, переспав с этими мыслями, Нори поняла, что это верх идиотизма упускать такой шанс. Видимо, на роду у нее написано быть объектом пренебрежения Савицких.

Девушка зажмурилась, вспомнив Артура. Она так давно не думала о нем. Даже на Севере все ее мысли занимал Эрик, хотя раньше Нори каждую свободную минуту грезила о Кеннете. Нори улыбалась, представляя, как она однажды зайдет в контору, а Артур там. Он увидит, какой она стала, и наконец забудет свою Олю. Постепенно злость на Эрика покидала ее, снова заполняя душу Нори сладкой щемящей тоской по изгнаннику.

Подписав соглашение о продлении договора, Нори уже через неделю поняла, что совмещать учебу и работу будет не так просто. Она, как могла, уделяла внимание и тому и другому, но в итоге мало спала и все равно не успевала, то заскочить к нотариусу вовремя, то выкроить час, чтобы посетить очень важный семинар. Единственное, что радовало Нори — это новый гардероб. На честно заработанные деньги она могла позволить себе обзавестись классными костюмами, которые очень ей шли. Она любила закалывать волосы наверх, подчеркивать лицо легким макияжем, фигурку приталенным пиджачком, а длинные ноги юбкой-карандаш. Туфли Нори всегда носила удобные, но непременно на высокой скале. Она подмигивала себе в зеркало прежде, чем выбежать из дома навстречу новому сумасшедшему дню.

Ее так закрутило, что девушка не сразу поняла — на носу зима и, соответственно, сессия. И это в общем было не так страшно. Нори без труда сдала зачеты, вышла на экзамены. Но к ним не допускали без предзащиты курсовой работы. Она уже третий день мысленно строила план своего исследования, опираясь на некоторые из дел, которые вел Савицкий, но сил оформить это все на бумаге у нее не хватало. Эрик загрузил ее по полной, и Нори часто засиживалась в офисе допоздна, готовя документы, изучая и ставя пометки в бумагах со слушаний. Домой она приезжала без сил и просто падала в кровать. Пару раз Нори пыталась написать речь и план курсовой прямо на работе, но Эрик застукал обе ее попытки и впервые за все время отругал, заявив, что она должна заниматься учебой дома, а здесь ей платят за другие вещи.

Поэтому накануне предзащиты она не смела отпроситься у него пораньше, чтобы подготовиться дома. Да и вообще, даже уйти вовремя она не смогла. Эрик не отпускал ее, заставляя вместе с ним снова и снова перечитывать брачный договор, выискивая лазейку. Нори демонстративно поглядывала на часы, но он игнорировал ее сердитый вид.

— Тут есть над чем поработать, надо глянуть приложение повнимательней. Сделай кофе, Цветочек, а потом еще раз просмотрим, — скорее потребовал, чем попросил Эрик.

— В вашем возрасте, Эрик Лазаревич, кофе на ночь пить вредно. Не уснете потом, — фыркнула Нори, прежде чем исполнить его приказ.

Она вся вибрировала от раздражения. Ей уже давно надо было быть дома, чтобы готовиться к предзащите, а он гоняет ее за кофейком. Нори вдруг захотелось вывести из себя этого зацикленного на себе и своей чертовой работе адвоката. Она налила две чашки, вернулась в кабинет. Одну девушка поставила перед Эриком, а со второй запрыгнула на стол. Прямо на бумаги, которые были разложены повсюду.

Савицкий вздернул бровь, но ничего не сказал. Он отхлебнул кофе, откинулся в кресле, бессовестно изучая ее ноги. Нори наиграно улыбнулась ему, ехидно поинтересовавшись:

— Надеюсь, вам нравится?

— Надеюсь, ты понимаешь, что я испытываю неконтролируемое желание отшлепать тебя сейчас за такие вольности?

— Я бы сама вас отшлепала, Эрик Лазаревич. Ведете себя сегодня как полный придурок. Да и всю эту неделю.

Он сузил глаза, встал, подошел к ней. Савицкий уперся кулаками в стол, нависнув над Нори, как скала. Их лица были близко-близко, и его глаза сверкали угрожающе. Но Нори было пофиг. Она слишком злилась на него, чтобы контролировать себя.

— Можно просто сказать спасибо за кофе. Не нужно меня целовать, — поддела она, смело глядя на него.

— Пожалуй, нельзя, — буркнул Эрик, прежде чем накрыть ее рот поцелуем.

Нори едва успела поставить чашку на стол, чтобы не залить ее содержимым все документы.

Она не знала, куда деть руки. То ли врезать ему, то ли гуманно оттолкнуть. Но пальцы сами собой запутались в его волосах, и Нори застонала, снова ощутив их шелковую мягкость.

— Ты думаешь, это так просто, Нори? Думаешь, для меня это просто? — спрашивал он, отрываясь на мгновение от ее рта.

Девушка только застонала, совершенно не понимая, о чем он говорит.

— Ты с ума меня сводишь, Цветочек. Эти твои брючки в обтяжку и юбки…

Эрик заскользил рукой по ее ноге, задирая подол юбки, которая была слишком узкой и не хотела поддаваться.

— Эрик, — выдохнула Нори, почти теряя сознание от его неистовых поцелуев и жадных прикосновений.

Волна жгучего желания прошла по ее телу, заставляя вспомнить, как приятно находиться так близко к нему. Она снова застонала, чувствуя, как его пальцы расстегивают пуговки, как рот Эрика спускается по ее шее ниже к груди. Савицкий распахнул ее блузку, сглотнул, любуясь маленькой аккуратной грудью, которую прикрывал лишь кружевной лифчик. Девушка отвела назад плечи, выгнула спину, позволяя ему рассмотреть ее с лучшего ракурса.

Эрик завел руку ей за голову, щелкнул заколкой, освобождая ее волосы.

— Ты понятия не имеешь, Нори, как сложно отпустить тебя вовремя домой… я бы вечно смотрел на тебя, Цветочек.

— Мне нравится, когда ты смотришь, — призналась Нори, понимая, что ее действительно заводят его горящие глаза, потемневшие от похоти.

Он снова поцеловал ее, укладывая на стол. Его ладони заскользили по тонкой талии, сжали груди. Он потеребил соски большими пальцами через ткань лифчика, и Нори тихо захныкала.

— Пожалуйста, — заскулила она. — Не мучай…

Нори открыла глаза, чувствуя холод потери. Эрик стоял и смотрел на нее. Его кулаки сжимались и разжимались. Нори приподнялась на локтях, но не успела и рта раскрыть, как он сказал:

— Иди домой, Эланор.

— Что? — она ушам своим не поверила.

— У вас завтра предзащита, Дарья Дмитриевна. Вы говорили, что вам нужно домой готовиться. Я не задерживаю более.

На ватных ногах она слезла со стола, непослушными пальцами застегнула пуговицы на блузке.

— Знаете, Эрик Лазаревич, — проговорила Нори уже в дверях, надевая пальто, — я почти смирилась, что вы местами козел, так оказывается еще и мудак. Доброй ночи.

И она изо всех сил хлопнула дверью.

Глава 4. Анархия

Едва Нори хлопнула дверью, Эрик упал в кресло, закрыв лицо руками. Он тяжело дышал, пытаясь успокоить свои желания. Основным его порывом было догнать дерзкую девчонку и оттрахать ее до полусмерти. Но Савицкий знал, что если поддастся своим инстинктам, то проиграет. Он не имел права на эту девочку. Она его подчиненная, она под его опекой на Севере, она влюблена в Артура. Секс с ней сулил ему много, неописуемо много, удовольствия, наслаждения, но и проблем стало бы еще больше. Эрик прекрасно понимал, что ему будет мало одного раза, мало даже двух или трех. Его тянуло к Нори со страшной силой, которую иногда он не в состоянии был контролировать. И девочка в этом ему никогда не помогала.

Объятия, поцелуйчик в машине, страстные ласки у костра, а теперь еще и эти ее сексуальные костюмчики. Каждый рабочий день Эрик представлял Нори обнаженной на столе. Даже простые брючки и рубашки заводили его, питали темные эротические фантазии. Но когда Нори накупила тонну шикарных полупрозрачных блузок и строгих юбочек, которые потрясающе подчеркивали ее безупречную фигуру, Савицкий проклял всех, кто трудился в сфере моды, и себя заодно. Он впервые пожалел, что предложил Нори продлить договор, и от этого сам себе стал противен. Она нуждалась в работе и деньгах, прекрасно справлялась с обязанностями, почти все успевала по учебе… Пока Эрик не начал загружать ее сверх меры.

Сначала он делал это словно нечаянно, даже самому себе не признавался в тайном умысле. Но чем дальше, тем больше он наваливал на нее работы, вынуждая Нори уволиться. Он прекрасно знал, что она не успевает подготовиться к предзащите, потому что девушка сама говорила ему об этом несколько раз, даже просила потом почитать ее Слово перед выступлением. Эрик, конечно, не отказал, но и времени для учебы ей не оставил. Дважды поймав Нори за попыткой написать речь на работе, он отругал ее, впервые повысив тон. Отругал совершенно незаслуженно, ведь Нори отказалась от сессионного отпуска, который полагался ей по закону. Они договорились на словах, что он даст ей отгулы для подготовки к экзаменам, а потом сам же делал вид, что не помнит об этом.

Эрик зажмурился, понимая, что юная помощница снова обыграла его по всем фронтам. Она не уволилась, не напомнила ему о законе или их договоре, просто довела босса до белого каления, соблазнив своими красивыми ножками и дерзкими словами. И только чудом Эрик смог остановиться.

Он потянулся за бумагами, чтобы снова погрузиться в работу, но сразу же понял, что ничего не выйдет. Он и так толком не спал, а теперь и вовсе будет не в состоянии мыслить трезво. Савицкий прибрал на столе, собрал вещи и поехал домой. Ромашковый чай, горячий душ и теплое одеяло сделали свое дело.

«В вашем возрасте, Эрик Лазаревич, кофе на ночь пить вредно. Не уснете потом», — всплыл в его голове нахальный голос Нори.

«Хорошо, что почти не пил», — подумал Эрик, проваливаясь в глубокий сон без сновидений.

Он встал рано, чтобы за утро наверстать упущенное. Савицкий просматривал в компьютере приложение к брачному договору, которое вчера не давало ему покоя, когда дверь кабинета открыла Нори.

— Доброе утро, — пропела она слишком приветливо и радостно.

Эрик оторвал взгляд от монитора, готовясь к разборкам, но тут же подавился воздухом. Эланор выглядела… иначе. Обычно ее блузки хоть и манили, но всегда были застегнуты под горло, а юбки она носила ниже колена, хоть и в обтяжку. Но этим утром Эрик был ни разу не готов к ее наряду. Обычная белая рубашка была расстегнута, выставляя на обозрение холмики маленькой аккуратной груди, а юбка… О, Эрик был готов задрать этот плиссированный клочок ткани и отшлепать несносную девчонку. Не сказать, что юбка была слишком короткой. Она прикрывала попу, но… Волосы были распущены и спадали русым шелковым водопадом по плечам. На ногах красивые высокие сапожки на устойчивом, но очень высоком каблуке. Пожалуй, для Эрика это было слишком. Он сглотнул, с трудом сдерживая ярость и похоть.

— Доброе утро, Дарья, — ответил он почти без дрожания в голосе, — вы, кажется, собирались сегодня на учебу? Я вас не ждал.

— Я знаю, Эрик. Но вы, кажется, обещали посмотреть мою предзащиту? Я всю ночь не спала, только о ней и думала, — продолжала щебетать Нори, снимая пальто. — А вы хорошо спали, что вам снилось? Я подумала, вы так много работаете, плохо питаетесь. Опять, наверное, не завтракали. Вот, решила побаловать вас кофе и теплыми пышками.

Эрик таращился на нее во все глаза. Ему показалось, что мелькнула резинка чулок, когда Нори вешала пальто на крючок. Он проморгался, пытаясь не зацикливаться на этом.

— Что, прости? — переспросил Савицкий, не слыша ничего из того, что она сказала.

— Вы посмотрите мое Слово, я покормлю вас пышками. Вы же любите свежие из кафешки, которая за углом?

— Да-да. Очень мило. Спасибо, Нори, — Эрик тут же поправился, — Даша…

Девушка поставила перед ним стаканчик и бумажный пакет. Запах был потрясающий, жаль, что есть ему не хотелось совершенно. Вернее, хотелось, но уж точно не то, что принесла Нори. Савицкий надел очки.

— Давай свое Слово, — протянул он руку.

Девушка отдала ему листы.

Эрик думал, что Нори сядет в кресло напротив, как всегда, но она осталась стоять за его спиной. Савицкий напрягся. Он читал ее предзащиту и не мог понять ни слова. Буквы вроде были знакомые, но мысль никак не желала формироваться у него в голове. Эрик был абсолютно дезориентирован близостью Нори, едва уловимым запахом ее духов. Он почти не удивился, когда она сначала положила ладонь на спинку кресла и чуть наклонилась, словно читая вместе с ним, а потом ее пальчики коснулись его шеи сзади.

— Нори, — одернул ее Эрик.

Он попытался сказать это строго, но вышло как-то не очень убедительно. Не говоря уже о том, что он не нашел сил уклониться от ее руки.

— У тебя такие мягкие волосы, — проговорила Нори, пропуская короткие пряди сквозь пальцы. — Зачем мужчине такие? Это же нечестно. Ты такой сексуальный в этих очках. Вообще, когда читаешь.

Эрик резко повернул кресло, чтобы взглянуть на нее, но это была большая ошибка. Девушка тут же оказалась у него на коленях. Сверкнув дерзким соблазнительным взглядом, она сняла с него очки, бросила на стол и накрыла его рот поцелуем, заглушая неминуемую лекцию о законах и запретах.

— Черт тебя дери, Нори… — ругался Эрик, неистово посасывая ее губы, — … маленькая, коварная… ты совсем сдурела?

— С вами сдуреешь, Эрик Лазаревич, — согласилась Нори. — Думаете, можно меня отправить домой, да? Вот так просто? Как бы не так…

Она ликовала, откровенно наслаждалась своей властью. Вчера она ушла, разозлилась, отступила, но сегодня была настроена довести дело до конца.

— Ты ведь хочешь меня? Скажи, что хочешь, — требовала ответа Нори, постанывая ему в рот.

— Ты же знаешь, что хочу, Цветочек, — не в силах спорить, признался Эрик, — но…

— Тссс, никаких но.

Она, как и тогда у костра, соскочила с его колен и оседлала сверху. Нори завладела его губами, чтобы у него не было возможности снова нокать. Ее пальчики ласкали шею босса, двигаясь к вороту рубашки, ослабляя галстук, расстегивая пуговицы. Эрик тоже не терял времени даром. Он запустил пальцы в копну волос, чуть дернул, заставляя девушку запрокинуть голову, провел языком влажную дорожку вдоль груди к шее, за ухо. Нори поймала его рот своим, чтобы пососать его язык.

— Нет, Эланор, нет. Прекращай, — практически заскулил Савицкий.

У него не было сил оттолкнуть ее, но нашлись последние крупицы воли, чтобы прекратить прикасаться к коже девушки. Он уронил руки на подлокотники кресла и даже отвернулся, отказывая ей в поцелуях.

— Прекрати лицемерить, — проговорила Нори сердито.

Эрик попытался возразить, но снова ничего не вышло, потому что девушка распахнула его рубашку и прижалась ртом к широкой груди. Она водила губами от соска к соску, вырывая из горла Эрика краткие низкие стоны. Он зажмурился, почувствовав, как девушка тянет за ремень на брюках. Нори постепенно двигалась ртом вниз, сползая с колен Эрика на пол. Она расправилась с его ремнем и расстегнула брюки.

— Совершенно очевидно, что вы очень сильно желаете меня, Эрик Лазаревич, — хихикнула девушка, поглаживая его по всей длине рукой.

Эрик в последний раз попытался возразить, прося ее прекратить, но Нори заставила его окончательно капитулировать, взяв в рот напряженную мужскую плоть.

Савицкий только и мог, что запрокинуть голову назад и вцепиться в подлокотники. Стоя на коленях, Нори не была рабыней, она властвовала, она правила. И Эрик отдавался ее силе, ее страсти. Маленькая девочка держала его за яйца во всех смыслах. И он не смел сопротивляться, потому что желал принадлежать ей.

Когда желание переполнило чашу, Эрик вцепился в ее волосы, удерживая голову девушки, кончая ей в рот. В глазах у него потемнело и время остановилось. А потом он открыл глаза, встретив ее насмешливый взгляд.

— И совсем не больно, правда? — хихикнула бесстыжая девица.

Она чмокнула его в нос, и пока Эрик собирался с мыслями, упорхнула прочь из кабинета.

Первое, что сделал Савицкий — это заправился. Он матерился, пока застегивал дрожащими руками рубашку и затягивал ремень. Ему понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя, начать дышать ровно и более-менее успокоиться. Эрик даже попытался сосредоточиться на работе, стал вчитываться в текст на мониторе, но через несколько минут понял, что это бесполезно. Крепко выругавшись, он встал из-за стола, собрал документы и вышел вон из офиса.

Он сел в машину и поехал к институту Нори. По дороге Савицкий нашел кучу причин вернуться обратно на работу, но все они были недостаточно вескими, чтобы он все-таки развернулся.

Наверное, даже если бы Питер тряхнуло землетрясением или объявили, что началась война, он бы не вернулся.

— Чертова мелкая коза, — бубнил Эрик, стоя на светофоре, нервно постукивая по рулю пальцами. — Тебе так просто это с рук не сойдет. Даже не мечтай.

Припарковавшись возле корпуса, он вышел из машины и направился изучать расписание. Предзащита Нори нигде не значилась, и Эрик, снова проклиная себя за идиотизм, набрал номер ее куратора, который одновременно был и заведующим кафедрой. Мобильный старого знакомого заиграл за его спиной.

— Савицкий, ничего себе. Ты тут откуда? — хлопнул его по плечу Артем Викторович Широков.

— День добрый, — улыбнулся Эрик, скидывая звонок и оборачиваясь, стараясь не выдать своего возбуждения, — я по делу, коллега.

— Неужели решил вернуться к преподавательской деятельности? Мы будем только рады.

— Нет, нет. Эти лоботрясы сводят меня с ума, — хохотнул Савицкий, нисколько не лукавя. — У тебя на предзащите должна быть моя… эээ, ассистентка, Дарья Ромашова.

— Должна, должна, — покивал Широков.

— Мне бы ее повидать.

— Ну пойдем. Они должны уже собраться на кафедре, я опаздываю немного.

Широков пошагал по коридорам дома наук, Эрик двинул следом. Ему нравилось, что этот мужик никогда не задавал лишних вопросов. Одно время Эрик поддался его уговорам и вел курс лекций по гражданскому праву, но быстро устал от этого. Артем без проблем отпустил его, более не настаивая на преподавательской деятельности. Хотя, конечно, его кафедра при этом многое потеряла.

— Слышал, Ромашова практиковалась у тебя? — поинтересовался Широков. — Я сначала глазам не поверил, думал, девчонка нагло врет. Только потом увидел у нее в отчете дела, которые ты ведешь.

— До сих пор у меня практикуется. Смышленая девочка, — не мог не похвалить Нори Эрик. — Она вчера в офисе оставила свою речь и по ошибке прихватила мою для сегодняшнего заседания. Да еще я нашел на некоторых документах ее интересные заметки. Нам бы потолковать немного. Это возможно?

— О, конечно. Без проблем, Эрик.

— Спасибо, Артём, я твой должник.

Они остановились у дверей аудитории. Широков вошел, и Эрик услышал, как он просит Ромашову выйти.

— Ой, — только и успела пискнуть Нори, увидев Эрика, который выглядел, мягко говоря, сердитым.

Не говоря ни слова, он потащил Нори по коридору. Благо в этот ранний час народу в корпусе почти не было. Официально уже начались каникулы, чем и поспешили воспользоваться студенты. Предзащита Нори была повторной, для тех, кто не успел отчитаться вовремя, поэтому девушка и переживала, что завалится, не получит допуска к экзаменам.

— Ты спятил? Совсем головой поехал? — шипела на босса Эланор, пытаясь выдернуть локоть из его хватки.

— Кто бы говорил о поехавшей голове, — буркнул Эрик.

Он, наконец, увидел дверь женской уборной, куда и втолкнул Нори. Без лишних церемоний Савицкий заперся с ней в тесной кабинке, припечатал девушку к двери. Она и пикнуть не успела, как Эрик начал ее целовать. Грубо, жестко, словно мстил ей за вчерашний вечер и сегодняшнее утро.

— Эрик, у меня предзащита, — стонала Нори, но не отворачивалась от его неистовых губ.

— У нас есть немного времени. Твой куратор отличный мужик. Я как-то продул ему дело, поэтому нравлюсь ему.

Девушка не выдержала, хихикнула.

— Ты должен работать, — продолжала она апеллировать фактами, пока он расстегивал ее рубашку.

— Правда что ли? — фыркнул Эрик. — Как мне прикажешь работать? В суд бы успеть, и то хорошо.

— Возьми меня…

— Я в процессе, Цветочек.

— Озабоченный, — снова хихикнула Нори. — Возьми меня в суд.

— За пару часов с предзащитой управишься?

— Должна.

— Тогда договорились.

Они скрепили договор поцелуем, после которого Нори снова заскулила:

— Эрик, пожалуйста, отпусти меня. Как я вернусь в аудиторию?

— А как я должен был вчера работать? А сегодня? Нет уж, Цветочек, так просто это безобразие тебе с рук не сойдет.

— Сюда могут войти.

— Могут. И тогда тебе придется быть очень тихой, кроха.

Как назло, именно в этот момент хлопнула дверь, и уборная наполнилась девчоночьим хихиканьем. Эрик подмигнул ей и чуть присел, чтобы покрыть грудь Нори поцелуями. Девушка давилась стонами, пока он ласкал ее, а студентки за дверью хихикали и курили в окошко, обсуждая сессию, преподов и симпатичных однокашников.

Савицкий отодвинул в сторону кружевной лифчик и втянул в рот напряженный сосок. Он посасывал и прикусывал возбужденный пик, кайфуя оттого, как Нори корчится, пытаясь не выдать себя.

— Козел, ну какой же ты козел, — тут же запыхтела она, едва девчонки вышли, — ау, черт, я убью тебя. Клянусь, убью.

— У тебя потрясающая грудь, кроха, — проговорил Эрик, игнорируя угрозы.

— Маленькая, — не разделила его восхищения Нори.

— Сама ты маленькая. Мне нравится.

— Ох, я заметила.

Нори совершенно обезумела от его ласк. Это было так здорово, так ново для нее. Его губы, язык, зубы творили что-то волшебное. А когда Эрик стал одновременно покручивать и второй сосок пальцами, у девушки подкосились ноги. Она вцепилась в его плечи, чтобы не съехать по стенке, и замурлыкала, слыша его невнятное бормотание:

— То, что надо… нравится маленькая… такая сладкая. Обожаю твои соски.

Нори тихо завыла. Эрик удовлетворенно усмехнулся.

Новая партия курилок завалилась в туалет, когда Эрик заскользил рукой по ее бедру. В этот раз юбка не создавала ему препятствий, наоборот. Он надолго задержался пальцами у кружевной резинки чулок, лаская обнаженную кожу ее бедра. Нори радовалась, что он не двигается выше, пока они не одни. Девчонки ушли, и Эрик, наконец, залез ей в трусики. Его пальцы недолго баловали Нори, и девушка готова была закричать на него, когда он их убрал. Но Савицкий присел на корточки, нырнул Нори под юбку, сдвинул в сторону белье, и его язык соприкоснулся с горячей влажной, припухшей плотью у нее между ног.

Нори уперлась в стенки кабинки руками, чтобы не упасть. Ей было очень сложно удерживать равновесие, пока язык босса вырисовывал затейливые узоры вокруг ее клитора. Она то боготворила, то проклинала его. То просила не останавливаться, то умоляла прекратить. Девушка почти рыдала от переполняющих ее ощущений. Она понимала, что не способна будет молчать, если вдруг снова кто-то войдет. Ей было плевать. Ей было страшно. И хорошо одновременно. А потом стало мучительно горячо. И словно что-то взорвалось внутри нее.

Придя в себя, Нори поняла, что почти сидит на плечах Эрика. Она заерзала, пытаясь освободить его из ловушки. Савицкий помог ей, галантно придерживая. Он встал, поправил ее трусики, лифчик, улыбаясь при этом совершенно по-скотски. Нори, наконец, пришла в чувства настолько, чтобы снова разозлиться и стереть с его лица эту улыбочку.

— Эрик, — позвала она.

Савицкий чуть склонил голову.

— Что?

Девушка встала на цыпочки, чтобы дотянуться до него, и провела языком по блестящим от смазки губам. Он низко простонал, снова припечатывая ее к дверце, целуя страстно и жадно. Нори скользнула рукой к его паху, обнаружив, что он заведен до предела.

— Нет, — выдохну Эрик. — Мы квиты… теперь.

Она опешила от этих слов.

«Он примчался в универ, бросив работу, рискуя опоздать в суд, чтобы банально сравнять счет?» — пронеслось в голове у Нори.

Она хотела задать этот вопрос вслух, но не решилась, потому что Эрик деловито застегнул ее рубашку до самого горла, пригладил растрепанные волосы девушки и скомандовал:

— Иди. Я в кофейне через дорогу. Если не будешь успевать, просто кинь смс, поеду один.

Нори не посмела ослушаться. Как и было велено, она вышла из туалета и направилась к аудитории. Ее доклад был тепло принят куратором и другими преподавателями. Широков даже задержал девушку после предзащиты, расспрашивая о работе у Савицкого. Нори отделалась общими фразами, сославшись на спешку. Эрик, как и обещал, ждал ее в кофейне. Он был до омерзения вежлив и скуп на эмоции, а по дороге в суд и вовсе молчал, как рыба. На заседании Савицкий, как всегда, был блистателен. Нори смотрела на него, открыв рот, в очередной раз поражаясь красноречию своего босса. Особенно зная, что он ни черта не готовился.

Она еще питала надежды на продолжение банкета после суда, но они пошли прахом, когда Нори поняла, он везет ее домой. Едва Эрик заглушил мотор, девушка прильнула к нему, целуя. Он не сопротивлялся, но и не горел энтузиазмом, отвечая на ее поцелуи.

— Пригласи меня в гости, — решила обнаглеть она, поглаживая его по колену для убедительности.

— Иди домой, Цветочек, — проговорил Эрик, чуть отстраняясь.

— Не хочу, — выдохнула Нори. — Хочу к тебе.

— Эланор… Я твой босс, я Старший. Не забывай об этом.

— Забудешь с тобой, — разочарованно протянула Нори, откидываясь обратно на сиденье. — Тебе не приходило в голову, что мне плевать?

— Мне не плевать, Нори, — уперся Савицкий. — Мы сегодня оба увлеклись, выпустили пар. Этого более чем достаточно. Мне не нужна сомнительная связь с ассистенткой, а тебе, тем более, не к лицу интрижка с боссом. Достаточно, что у тебя на Севере подмоченная репутация, не хватало еще и в Питере ее изгадить. У тебя впереди прекрасная карьера. Не порти ее. Ты умная девочка, Нори.

— Даже умным девочкам иногда хочется секса, — пискнула она, сама понимая, как жалко это звучит. — Ты мне нравишься. Это просто секс. Почему нельзя просто взять и потрахаться? Никто не узнает. Я хочу тебя, Эрик.

Он тяжело вздохнул, уставился в лобовое стекло, а потом сказал то, что ранило Нори сильнее его пренебрежения:

— Ты просто скучаешь по Артуру, кроха.

Нори резко повернула голову, желая видеть глаза Эрика, но он продолжал смотреть вперед, игнорируя ее.

— Да, ты прав. Я скучаю по нему, — ответила Нори с вызовом. — Вы слишком похожи. Пожалуй, я увлеклась, сравнивая вас. Полагаю, мы можем игнорировать мою тоску по сексу с Артуром? Можно ведь просто общаться, дружить, да?

— Конечно, — кивнул Эрик.

— Завтра на работу, как обычно?

— Да.

— Тогда доброй ночи.

— Доброй.

Нори выскочила из машины, побежала к подъезду, радуясь, что сдержалась, и Эрик не увидел ее слез. Савицкий проследил, как она вошла в дом, и только потом завел машину. Он ненавидел себя за все сказанное и сделанное сегодня, но полагал, что так будет лучше для них обоих.

Глава 5. Ближе

Перед Новым годом Эрик всегда много работал, задерживался в офисе допоздна. Он скрупулезно приводил в порядок дела, распечатывал и подшивал папки с документами, систематизировал каталоги в компьютере, отправлял в архив то, что потеряло актуальность. Савицкий не был повернут на порядке, но все же наводил марафет раз в год. И по большей степени, чтобы занять самого себя. Ему была чужда праздничная круговерть с мишурой в зубах.

Эрика напрягали толпы в магазинах, поддатая молодежь и объевшиеся сладкими гостинцами перевозбужденные дети. Раньше он объяснял это свое раздражение банальной завистью, но, справив пару раз Новый год у семейных приятелей, зависть отпала сама собой. Он хотел застрелиться еще до двенадцати, но будучи хорошо воспитанным, унес ноги в третьем часу. Не сказать, что его раздражало детское нытье и ворчание жены приятеля. Но просто это был не его праздник. Воспитанный в католической семье, хоть и без фанатизма, но по всем правилам, Эрик больше тяготел к Рождеству, которое всегда тихо отмечал один дома. Савицкий любил Питер, Россию, да и вообще ощущал себя русским, но все же корни в нем были сильнее. Он не проникся Новым Годом.

Закончив с делами, Эрик потянулся, разминая затекшие мышцы. Его взгляд упал на пустое кресло напротив. Он чуть улыбнулся, представив в нем Нори. Она так гармонично вписалась в его работу, что Савицкий теперь слабо представлял, как справлялся со всем сам, без помощника. Если летом во время практики, он еще делился ею с партнерами, то сейчас она была в его единоличном распоряжении. И дело было даже не в том, что зимой он взял больше дел, потому что Северный сезон закончился. Просто Эрику нравилось с ней работать. Ну и, чего лукавить, ему нравилось, что Нори рядом, и он всегда может любоваться юной дерзкой красотой.

После того сумасшедшего дня и разговора в машине прошла неделя. Нори больше не пыталась его соблазнить. Эрик ждал, что она хотя бы будет дуться на него. Он даже надеялся на это, что дало бы ему повод сомневаться в своем решении. Но на следующий день Нори была приветлива и спокойна. Эрик пытался разглядеть наигранность в ее поведении, но не смог. Это была его Нори, собранная и наблюдательная, спокойная, иногда чуть резкая. И Савицкий успокоился на этом.

Сегодня он отпустил ее, стараясь радоваться рассказам девушки о предстоящей новогодней вечеринке у какого-то богатенького однокурсника. Они собирались поехать в его загородный дом на пару дней, чтобы хорошенько оттянуться. Эрик только посмеивался, подозревая, что знает, чьи родители предоставляют молодежи место для тусовки. Но Савицкий никогда не чувствовал себя старпером и уж точно не собирался капать предкам. Напротив, Эрик мог даже присоединиться. Раньше он любил зависать у Артура. Было в этом что-то… Может, он не желал признавать возраст, цеплялся за молодость. Но все же у племянника была очень специфическая компания, а обычная студенческая попойка мажоров с юридического Эрика скорее настораживала, чем привлекала. Он пытался радоваться за Нори, которая наконец решила приобщиться к чему-то нормально молодежному, но некая тревога настырно тревожила сердце.

Савицкий выключил компьютер, потянулся за портфелем и пальто, собираясь домой, когда услышал, как хлопнула входная дверь. Он давно уже отпустил администратора и закрыл офис, и внутрь мог попасть только кто-то из коллег. Полагая, что так оно и есть, Эрик спокойно продолжил сборы, оделся, нашарил в кармане пальто ключ от машины и вышел из кабинета.

— О господи, Нори, — воскликнул он, увидев девушку на диване в приемной.

Она выглядела ужасно. Первое, что бросилось в глаза Эрику — это разорванные колготки и жуткие черные ручьи потекшей туши на щеках. Словно ее ноги и лицо изрисовал один и тот же сумасшедший художник. Платье было порвано. Не сильно, но Эрик не в первый раз видел такое. Попытка изнасилования была на лицо. Савицкий очень надеялся, что лишь попытка. Эрик подлетел к ней, приподнимая, усаживая.

— Нори, Нори, детка, открой глаза, посмотри на меня, — просил он.

От девушки пахло крепким алкоголем, и она была на грани отключки. Ее голова моталась из стороны в сторону, не желая повиноваться приказам мозга. Но Нори усилием воли отринула забытье, стараясь сфокусироваться на почти родном голосе и чертах лица.

— Эрик, — выдохнула она, вымученно улыбаясь, — ты здесь. Прости, я не хотела домой в таком виде… Маму… удар хватит.

— Меня так почти хватил, — буркнул Савицкий. — Нори, что случилось? Что с платьем? Почему ты плакала?

— Он хотел… Да и я вроде, но потом — нет. Нет… Не могу я с ними… все не то… чужие. Тебя хочу… Артур… свалил, я ему по фигу… — бессвязно лопотала девушка.

— Да бог с ним, с Артуром. Кто тебя обидел, скажи? Что случилось? — направлял ее Эрик, не позволяя отвлекаться.

— Да он… ну — нет. Меня не обидишь. Я могу стукнуть же. Вот сюда, — девушка ткнула кулачком куда-то в грудь своего босса. Он порадовался, что в своего обидчика она, по всей видимости, попала.

Маневр с показательным ударом дался Нори недешево — она упала Эрику на грудь и не нашла сил отстраниться. Да и желания тоже.

— Глупая девчонка, — ругнулся на нее Эрик.

Но все же у него отлегло. Никто Нори не насиловал. Видимо, она дала заднюю, а парень уже не был к этому готов. Как она оказалась в офисе в таком виде, Эрик решил выяснить утром. Он поднял девушку на руки, понес к машине.

— Охренеть, Эрик Лазаревич, стоило набухаться… и… и пилить через поле, чтобы оказаться у вас… на руках, — пьяно хихикала Нори.

Савицкий только глаза закатил. Он оставил девчонку в машине и вернулся, чтобы закрыть офис и включить сигнализацию. Когда Эрик сел за руль, Нори уже была в отключке. Ему только и оставалось, что отвезти ее домой. К себе, разумеется. Когда он снова взял ее на руки, чтобы донести до дверей квартиры, Нори доверчиво прижалась к нему, что-то бормоча. Эрик старался не вникать в ее бред, не желая снова слышать имя племянника. Он оставил девушку на диване в гостиной, пока стелил постель во второй спальне.

Его отвлекли непонятные звуки. Савицкий вернулся к Нори, обнаружив девушку в сознании, но абсолютно дезориентированную. Она сидела на диване, зажимая рот ладонями, панически озираясь по сторонам. Ей срочно нужно было в ванную. Эрик повел ее бегом к ближайшей уборной. Они успели вовремя. Нори вывернуло, едва она упала на колени у унитаза. Эрик придерживал ее волосы, морщась и тихо, но крепко ругаясь, пока ее корчило от спазмов. Когда желудок изверг все, что ему так не понравилось вперемешку с желчью, Нори была готова рухнуть на теплый пол и отключиться, но все же собрала последние силы, чтобы умыться и прополоскать рот. На этом ее лимит был исчерпан. Девушка осела в объятия Эрика, тихо прошептала: "Прости меня", — и закрыла глаза.

Савицкий снова поднял ее на руки, отнес в спальню, положил на кровать. Он закончил с бельем и долго смотрел на спящую девушку. Разумеется, надо было ее переодеть. Он вполне мог позволить себе такую вольность. Эрик снял с нее платье и колготки, щелкнул замочком лифчика, сглотнул, увидев маленькую симпатичную грудь. Он зажмурился, стараясь прийти в себя, не позволяя поддаться ее красоте и собственной похоти. Прогулявшись в свою спальню, Эрик вернулся с белой хлопковой майкой, которую аккуратно надел на Нори. Он еле сдержал стон, потому что в ней она выглядела не менее сексуально, чем обнаженная.

Савицкий долго смотрел на нее, не смея оставить одну. Его убивали испачканные тушью щеки девушки. Намочив полотенце в ванной, он аккуратно убрал большую часть потекшей косметики. Нори даже не поморщилась. Проведя рукой по ее волосам и поцеловав в лоб, Эрик наконец нашел силы уйти к себе.

Спал он плохо и недолго. Утром немного помогла отвлечься пробежка и тренировка, прохладный душ взбодрил. Эрик отправился на кухню, чтобы приготовить завтрак. Не зная, что предпочитает Нори, он сделал всего понемногу. Нарезал овощи и отварное куриное филе, выложил хлеб на тарелку, взбил яйца с молоком для омлета, почистил и закинул в соковыжималку апельсины, занялся кофе.

Нори проснулась от легкой мигрени и запаха свежесваренного кофе. Несколько секунд она пыталась понять, где находится, и морщилась, вспоминая обстоятельства и события, которые привели ее в дом Эрика Савицкого. Встав с кровати, Нори обнаружила, что спала она без штанов. В смысле, без платья и колготок. Видимо, Савицкий ее раздел. Она прошла к закрытой двери, с радостью найдя там ванную. Умываясь, девушка понимала, что кто-то вчера уже пытался удалить потекшую тушь с ее лица. А еще она смутно помнила, как ее тошнило под аккомпанемент отборного мата в исполнении босса. Нори поморщилась.

Приведя лицо в порядок, девушка вернулась в спальню. Она не нашла своей одежды, только лифчик одиноко висел на спинке кровати. Не имея ничего больше, Нори надела его под майку, которая была просто огромная и, разумеется, принадлежала Эрику.

Понимая, что нет смысла оттягивать неизбежное, Нори вышла из спальни и отправилась на запах кофе. Он вел ее через большую гостиную, которая была оформлена в духе холостяцкого минимализма, в светлую просторную кухню-столовую.

Нори замерла, увидев Эрика. Он стоял к ней спиной, что-то увлеченно намывая под струей воды. Она не без труда сдержала стон, впервые увидев босса без рубашки. Спортивные брюки сидели на его бедрах так низко, что была видна резинка боксеров. А еще он был босиком. Нори поспешила поднять глаза и долго рассматривала его широкие плечи и спину, наблюдая за игрой мышц, когда он двигался. Девушка чуть не закричала, увидев на бицепсе красочное тату. Она подошла ближе, чтобы разглядеть получше. Это была голова ястреба на фоне неба. А вокруг вилась лентой какая-то надпись. Нори узнала бы эти руны где угодно. Синдарин*. Да уж, Эрик вряд ли бы согласился на кириллицу или латынь.

— Если ты закончила таращиться на меня, то можешь садиться за стол завтракать, — поддел ее Эрик, чуть повернув голову.

Нори не спешила повиноваться его приказу. Она продолжала стоять позади него, так близко, что улавливала легкий аромат дезодоранта Эрика, перемешанного с его собственным запахом.

— Красивая птичка, — проговорила девушка, легонько касаясь подушечками пальцев головы ястреба.

— Мне тоже нравится, — улыбнулся Эрик.

Нори испытала жгучее желание прильнуть губами к разрисованной коже его бицепса, провести языком по ленточной вязи рун.

— Эльфийские руны. Это Синдарин, да? — уточнила Нори, чтобы блеснуть знаниями.

— Да.

— Что там написано?

Он положил на полотенце чистый фильтр от соковыжималки, обернулся. Нори задрала голову, встречая взгляд его пронзительных, холодных серых глаз. Почему она раньше не замечала, какие у него глаза.

— В темноте нет жизни, только смерть**, - проговорил Эрик мрачно торжественным тоном, от которого у Нори мурашки по спине забегали.

— А? — только и открыла она рот.

— Цитата, Нори. Неужели не помнишь? — мгновенно сменил тон Эрик, и его глаза более не пронзали ее остротой стали, они смеялись.

— "Властелин"?

— Конечно. Садись уже за стол.

— Я не голодна.

— Даже слышать ничего не хочу. Сядь и поешь, — велел Эрик, и на это раз Нори не стала игнорировать его приказ.

Она села в кресло из ротанга, подогнув одну ногу, сканируя глазами потенциальный завтрак. Ей приглянулся хлеб, мясо и овощи, из которых она соорудила себе сэндвич.

— А кофе? — решила понаглеть девушка.

— Витамин С выводит алкоголь из организма, — подвинул ей Эрик стакан апельсинового фреша. — Выпей сначала, потом кофе.

И снова Нори лишь кивнула. Она медленно жевала, прихлебывая сок, нарочно тянула время, зная, что после завтрака Эрик начнет расспросы. Она помнила все как в тумане и не особенно хотела погружаться в подробности, пересказывая вчерашний вечер. Девушка не могла не заметить, что Эрик ест омлет, словно аристократ. Он пользовался ножом и вилкой, отрезал кусочек, отправлял в рот. Она была загипнотизирована этим действом. Сама Нори не в состоянии была даже сделать вид, что умеет есть по-человечески. Она отламывала кусочки хлеба и мяса, иногда откусывала, вытирала губы от крошек рукой, медленно жевала, глазея по сторонам, чтобы потянуть время. Но сэндвич кончился, и сок был допит. Эрик налил две чашки кофе, снова присел за стол и лаконично потребовал:

— Рассказывай.

Нори помолчала, пытаясь собраться с мыслями. Она понимала, что не сможет от него отделаться, поэтому только уточнила:

— С какого места?

— Кто он?

— Я не помню, Эрик.

— Не ври, Нори.

— Честно, не помню. Чей-то приятель. Вроде Миша его зовут.

— Значит, не одногруппник?

— Нет-нет.

— Я ведь могу это проверить.

— Уверена — можешь.

Они схлестнулись взглядами, но Эрик почти сразу моргнул, видимо, поверив ей.

— Что произошло? Он ударил тебя?

— Нет, просто держал. Я говорила, что не хочу, но он словно не слышал, — девушка сглотнула, вспоминая, как примерно так же вел себя и Гун. — Я сама виновата, Эрик. Мы оба были пьяными в хлам…

— Вынужден с тобой согласиться, кроха. Похоже, ты спровоцировала парня, и он не смог смириться с твоим отказом. А может и не хотел. Не надо так на меня смотреть, Цветочек, я по себе знаю все твои фокусы.

— Только вот тебе я бы не отказала, — фыркнула Нори.

— Зачем ты поехала в город? Почему не попросила помощи там, в доме? Не все же твои приятели подонки? — сменил тему Эрик.

— Я не знаю. Просто… — Нори загребла волосы рукой. — Это все не мое, Эрик. Я попыталась жить нормально, а в итоге меня чуть не трахнули против воли. И сил не было там находиться. Я просто бежала, пока не увидела трассу.

— Нори, там через поле километра три до шоссе. Почему по дороге не пошла? Почему мне не позвонила, черт подери? Я бы приехал, — повысил голос Эрик, дурея от девичьей глупости.

— Не догадалась, — пожала она плечами, опустив глаза на стол, но резко дернула головой. — Откуда ты знаешь, сколько километров до шоссе?

— У меня дом в том же поселке, — пояснил Савицкий. — Я знаю родителей твоего однокашника.

Нори заскулила:

— Ну, конечно, ты знаешь… Ты все и всех знаешь, Эрик Савицкий, — начала злиться она. — И звонить тебе? Зачем? Чтобы у ребят были проблемы? Чтобы опять послушать лекцию о том, что я должна, а что нет?

— Эланор, — одернул ее Эрик. — Я ведь не просто твой босс. Я Старший и Предводитель Ястребов. Ты Северная девочка, моя девочка. Я отвечаю за тебя. Неужели ты не понимаешь? Даже Бенедикт засовывает в зад свою гордость, когда ему нужна моя помощь в Питере.

Нори уронила челюсть. Она отвыкла от его Северной ипостаси, от голоса, который звучит так покровительственно и успокаивающе, от глаз, которые сверкают уверенностью и властью.

— Я… Я даже не думала об этом. Мы так давно не были там… на Севере. Зимой тяжелее всего, — оправдывалась она.

— Понимаю, — кивнул Эрик. — Самого ломает. Но не забывай, Нори. Я и любой Старший всегда помогут тебе. Никогда не связывайся с полицией, сразу звони нам, хорошо?

— Эээ, — протянула Нори. — Что это значит?

— У нас свой закон, Цветочек. Для своих. Мы судим иначе. И еще, Нори, — добавил он, чуть морщась, — если, не дай бог, ты снова окажешься в такой ситуации и не сможешь сбежать — лучше не сопротивляйся.

— Что? — аж взвизгнула девушка.

— Цветочек, ты же часто в ментовку ездишь, неужели никогда не видела этих девочек?

Нори сглотнула, кивнув. Она видела… несколько раз. И знала, какую процедуру им приходится пройти, чтобы доказать. И каждый раз Нори радовалась, что Эрик редко берет такие дела и вообще ограждает ее от уголовки.

Савицкий продолжал:

— Когда мужчина переходит грань и берет женщину против ее воли, он в принципе готов игнорировать и другие законы. Он может покалечить тебя, а то и убить, если ты будешь сопротивляться или угрожать ему.

— Предлагаешь расслабиться и получать удовольствие? — нервно хмыкнула Нори, слегка обалдев от его слов.

— Да, пожалуй.

— Эрик, тогда выходит, что любой может меня трахнуть… пусть без особых ответных стонов, но все же… Что за херню ты несешь? А как же возмездие, Фемида, мать ее?

— А Фемида в моем лице уничтожит любого, кто обидит тебя, Нори… — пояснил Эрик, добавив: — И любую девушку из моего клана.

— Что, придешь и снесешь насильнику башку мечом? — никак не могла проникнуться его идеями Нори.

— По настроению. Возможно, просто кастрирую. Ну и опять же — пистолет в городе надежнее. Меньше места занимает.

Девушка уставилась на него не верящими глазами. Она долго смотрела на Старшего, словно ждала, что сейчас Эрик рассмеется и скажет, что пошутил, но он был серьезен, пугающе серьезен. Улыбка тронула уголок его губ, он провел пальцем по щеке девушки и тихо сказал:

— Постарайся не провоцировать парней, Эланор. Ты красивая и порой ведешь себя вызывающе. Это наталкивает на выводы, которые тебе потом кажутся неправильными.

Он забрал ее пустую тарелку со стола, положил в машинку вместе со своей и подлил еще кофе.

— Ты убивал? — неожиданно для самой себя выдала Нори.

Эрик взглянул на нее, ничего не ответил. Он обернулся к столешнице, чтобы поставить чашу в кофеварку.

— Да, — тихо сказал Савицкий, не спеша оборачиваться к Нори лицом и возвращаться за стол.

Девушка почувствовала, как внутри у нее затрепетали все органы. Но это был не страх, не ужас, не осуждение. Скорее какое-то благоговение, совершенно не логичное, неправильное.

На ватных ногах Нори встала из-за стола, подошла к нему, положила ладони на широкую спину, провела вдоль позвоночника и обняла Эрика за пояс.

— Ты страшный человек, Эрик Лазаревич, — прошептала девушка, потеревшись щекой о его спину.

Он засмеялся, наконец повернулся к ней и щелкнул по носу.

— А ты совершенно ненормальная, Нори, раз не убежала отсюда с криками.

— Пфф, тоже мне новость, — фыркнула девушка, — да и куда я побегу в таком виде?

— Ну, вчера же побежала в рваном платье и колготках…

Он аккуратно разомкнул ее руки, повел девушку в гостиную, усадил на диван.

— Значит, машину поймала на дороге? — вернулся к допросу Эрик.

— Ага, хороший мужик попался… вроде как. Плохо помню. Довез до города, а там я уже такси нашла.

— Повезло тебе, девочка. На дороге тоже кого только не встретишь. Добрая половина дальнобоев — сидевшие.

Нори в очередной раз сглотнула ком.

— Эрик, я, наверное, дура, но почему со мной все это происходит? Раньше я вела себя точно так же, но никто ко мне не подкатывал. А теперь — Гун и вчера этот парень…

— Гун? — заинтересованно приподнял бровь Эрик. — Что у тебя с Гуном?

— Да ничего, — тут же поправилась Нори. — Ты тогда сказал, что я ему нравлюсь, ну… так оно и оказалось.

— Вы об этом спорили?

— Ага, он настаивал.

— На чем?

— На свидании.

— А теперь? Не настаивает больше?

— Нет, отвалил. Но он был не в восторге.

— Даже не сомневаюсь, — усмехнулся Эрик мрачно.

Нори забралась на диван с ногами, но ей было как-то неуютно. Она ерзала и все время меняла позу, пока Эрик не дернул ее за лодыжки, заставляя вытянуть ноги так, что они оказались у него на коленях. Нори благодарно улыбнулась ему.

— Все дело в том, что теперь ты свободна, Нори, — снова заговорил Старший, легонько разминая ее стопы. — Раньше ты симпатизировала Артуру, и он тебя частенько поощрял. Все видели это, поэтому на тебя и не было заявок. А теперь… Теперь ты сама по себе, вот парни и активизировались. Ну а в Питере ты, наверное, впервые пошла на такую вечеринку…

— Это как грузовик, на котором написано — пустой, только наоборот? — проговорила Нори, не очень воодушевленная его объяснением.

Эрик рассмеялся.

— Ну и чудо ты, Цветочек.

Нори заерзала, подвинулась к нему ближе, так что на коленях Эрика лежали уже не ее лодыжки, а бедра. Девушка снова задержала взгляд на ястребе, но так и не решилась поцеловать, лишь уткнулась лбом в плечо Старшего.

Она хотела о многом спросить, но ей вдруг стало так комфортно и тепло рядом с ним. В тишине. Близко. Нори знала, что любая попытка соблазнить его закончится тем, что он просто отправит ее домой. Поэтому девушка позволила себе наслаждаться пограничным статусом: не любовники, но и не просто коллеги, пожалуй, даже сложнее и больше, чем друзья.

— Тебе пора домой, Цветочек, — нарушил тепло тишины Эрик.

Нори лишь вздохнула и смиренно кивнула.

Савицкий ушел в спальню, оделся. Девушка поинтересовалась, где ее платье, и Эрик честно признался, что выкинул его. Потому что оно было не только порвано, но и испачкано рвотой. Нори покраснела. Савицкий ухмыльнулся.

Чтобы она не отморозила зад в холодной машине, Эрик заранее завел ее дистанционно. Хорошо, что ее пальто было достаточно длинным, почти до колена, а сапоги высокими. Но Нори все равно хихикала, пока они ехали вниз на лифте, чувствуя себя весьма пикантно без штанов, в майке, трусиках, сапогах и пальто.

В машине было не просто тепло — жарко. Девушка расстегнулась, и всю дорогу до дома флиртовала с боссом, принимая соблазнительные позы, уверяя его, что никогда еще не и чувствовала себя такой сексуальной. Савицкий смеялся, скрывая за весельем перевозбуждение, которое накрыло его еще на диване.

— Дома никого нет? — поинтересовался Эрик, припарковавшись.

— Мама работает, Сашка — тоже вроде, — ответила Нори, застегиваясь.

— Пожалуй, я провожу тебя, — решил он и заглушил мотор.

Нори не возражала. Уже у двери квартиры девушка подняла голову, чтобы поблагодарить, но слова не шли с языка. Она смотрела в его глубокие красивые глаза цвета ртути, понимая, что словами не сможет выразить всего. Поэтому девушка просто сделала шаг вперед и обняла его, а потом встала на цыпочки и поцеловала в щеку.

— Не за что, Цветочек, — улыбнулся ей Эрик прежде, чем уйти.


*Один из вымышленных языков, разработанных Дж. Р. Р. Толкином. В легендариуме "Властелин колец". Представляет собой один из эльфийских языков — речь синдар. Синдарин был основным языком общения эльфов западной части Средиземья. Именно синдарин — тот язык, который во «Властелине Колец» назывался эльфийским.

** Слова хоббита Перегрина Тука после общения через видящий глаз (Палантир) с Темным Властелином.

Глава 6. Откровения

Нори задержалась в библиотеке дольше, чем планировала. Уже в метро по дороге домой она внезапно для себя самой решила заскочить в офис, чтобы забрать документы для нотариуса. Таким образом, она сэкономила бы завтра немного времени, не заезжая утром в контору.

После новогоднего инцидента ее отношения с Эриком стали намного теплее. Он вроде бы был все таким же вежливым и деловым на работе, но время от времени она ловила на себе его пристальные взгляды. Эрик улыбался ей, как ни в чем ни бывало, но Нори каждый раз охватывал какой-то сладкий трепет. Она испытывала десятикратное удовольствие, когда он хвалил ее, и не так сильно расстраивалась, когда отчитывал за промахи. Они стали отличной командой, чем Нори гордилась.

Близилась весна и начало Северного сезона. Они с Эриком часто говорили о предстоящих сессиях, оба с нетерпением ожидали первого выезда в поле. Он стал ей не только начальником, учителем, но и другом. Нори не раз ловила себя на мысли, что Савицкий, хоть и успешен, пользуется популярностью у женщин, не ограничен в средствах, но при этом одинок. Из обрывков фраз девушка подметила, что Эрик был весьма близок с Артуром, и теперь ему очень не хватало племянника. Пожалуй, не меньше, чем ей.

Нори безумно ждала лето. Она скучала по лагерю, скучала по Эрику-Предводителю. В городе он все же был более закрытым, а там позволял себе намного больше откровений и вольностей. Ей не хватало их совместных дозоров у костра, прогулок по лесу, когда он обнимал ее, укутывая плащом, рассказывал о былых битвах, о становлении кланов, обо всем на свете.

Девушка улыбалась, спеша к офису, мысленно представляя, как отреагирует Старший, увидев ее на пиру в новом платье, которое она специально заказала к открытию сезона. Она удивилась, заметив, что сигнализация выключена. Было уже достаточно поздно, видимо, кто-то остался поработать.

Войдя в приемную, Нори сглотнула. Эрик сидел на диване, грея в руке стакан с янтарной жидкостью, уставившись стеклянным взглядом в стену напротив него.

— Привет, — тихо поздоровалась девушка.

Эрик повернул голову, вымученно ей улыбнулся.

— Привет, Цветочек. Уже утро что ли? — хохотнул Савицкий, и Нори поняла, что он пьян.

— Нет, я просто зашла забрать документы. Не хочу утром круги наворачивать, — объяснила она осторожно.

Эрик только промычал что-то одобрительное. Нори прошла в кабинет, нашла все, что ей было нужно, сложила бумаги в сумку. Вернувшись в приемную, она заметила на столике возле дивана почти пустую бутылку коньяка. Савицкий потянулся к ней, выливая в стакан остатки.

— Так поздно ходишь одна, Нори. Опять заработаешь приключений на свою красивую задницу, — проговорил он, не глядя на нее.

Девушка опустилась на диван рядом с ним и тихо спросила:

— Эрик, что-то случилось?

— С чего ты взяла? — пожал плечами Савицкий, пригубив из стакана.

— Ты пьян.

— Заметила, да?

— Расскажи, — попросила Нори, будучи готова быть посланной куда подальше.

Она частенько видела Артура в таком состоянии. Иногда он напивался не в компании под шумное веселье, а в сторонке, тихо. Нори в таких случаях всегда просила его поделиться, но каждый раз он просто просил оставить его одного. И она уходила. Поэтому сейчас девушка не ждала от Эрика откровенности, но и промолчать не могла.

Савицкий молчал. Долго. Так долго, что ей стало неудобно в звенящей тишине. Нори уже собралась встать и уйти, когда он заговорил.

— Один мой хороший приятель не так давно умер…

— О, мне жаль, соболезную, — выдала Нори дежурную фразу.

— Не настолько близкий, Цветочек. И коньки он отбросил в бане с девицами. Веселая смерть, — хохотнул Эрик. — Я оформлял его завещание за год до этого. Он был богат и хотел, чтобы все его деньги достались детям. Старший парень от первого брака уже взрослый, и двое мелких. Он так же оставил пожелание, чтобы сын взял опеку над братом и сестрой.

— А как же мать? — перебила его Нори.

— А мать сегодня пришла ко мне и просила оспорить завещание, потому что у нее кончились накопления и богатый любовник ее бросил. Два часа она мне пела, как жизнь несправедливо оставила ее с носом, — Эрик опрокинул в рот остатки коньяка. — Два часа, Нори! Два! Только бабки, бабки, бабки. И ни слова о детях, которых она кинула сразу после похорон.

Девушка сглотнула.

— Она оставила их со старшим братом?

— Ага. Даже глазом не моргнула. Видимо, пытается продать себя подороже, пока не вышла в тираж. И знаешь, что самое паршивое?

— Что?

— Я спал с ней. И даже допускал мысль, что у нас может что-то получиться. Как понять, что телка, которую ты трахаешь, которая вроде бы даже вызывает какие-то чувства… — он сбился, прикрыл глаза, пытаясь заново поймать мысль, обличить ее в слова. — Я как представлю, что она с моими детьми вот так же… Придушить охота…

Нори забрала из его рук пустой стакан, поставила на столик рядом с пустой бутылкой.

— Пожалуй, лучше вообще не заводить детей, чем так, — сказала она.

— Пожалуй, — кивнул Эрик, добавив через пару секунд. — А ты?

— Я что?

— Ты хочешь детей, Цветочек?

— Нет. Не знаю… Не сейчас точно, — растерялась девушка. — Сейчас я хочу доучиться и много работать. Знаешь, какой у меня крутой босс? Вот стану хоть наполовину такой же успешной, как он, тогда можно будет и о детях думать.

Савицкий тихо засмеялся.

— Чудо ты у меня, Цветочек. Станешь, какие твои годы, — заверил он девушку. — С такими навыками в лести у тебя великое будущее.

Они вместе посмеялись, но Нори не давали покоя его печальные серые глаза.

— Эрик, я могу что-нибудь для тебя сделать? — спросила она, не очень надеясь на ответ.

Но он снова удивил ее, кивнув.

— Можешь. Посиди со мной, Цветочек. Сядь поближе. Ты нужна мне.

Нори подавилась стоном от откровенной мольбы в его голосе. Она с удовольствием придвинулась к нему вплотную, прижимаясь боком, уронив лоб на плечо босса. Девушка потерлась носом о его бицепс, где под рубашкой был спрятан красивый ястреб и вязь рун, положила руку ему на колено, погладила. В этом жесте не было намека на интим, скорее, поддержка и утешение, просто немного тепла и участия.

Эрик протянул руку, обнимая девушку за плечи, прижимая к себе крепче. Его губы то и дело касались ее волос, виска мягкими, трепетными поцелуями. Нори едва не мурлыкала от удовольствия, уже забыв, как здорово быть так близко к нему. Она не желала большего счастья, но Эрик, видимо, не испытывал полного удовлетворения.

— Черт, мне мало, — простонал он, подхватив девушку.

Савицкий пересадил ее себе на колени, уткнулся носом ей в шею, забормотал:

— Ты ведь не против, Цветочек? Пожалуйста… Ладно? Так хорошо с тобой… Ты так близко.

— Я не против, — только и выдохнула девушка, поглаживая его волосы. — Очень даже за.

Нори прикрыла глаза, чувствуя, как комфортная близость начинает перерастать в томное удовольствие разгорающегося желания. Губы Эрика заскользили по ее шее ниже, к груди, а потом он снова двинулся вверх, но языком, ведя влажную дорожку за ухо. Его рука пробралась под рубашку Нори, поглаживая оголенную спину, а вторая скользила по бедру.

Он поцеловал ее в щеку, потёрся носом о ее нос и предупредил:

— Если я сейчас тебя поцелую, то уже не смогу остановиться.

Девушка тихо пискнула. В его словах, голосе было столько обещания. Она тут же представила их вдвоем на диване, обнаженных, ласкающих друг друга. У нее сладко заныло все тело, предвкушая. Но Нори отстранилась, взяла его лицо в ладони и долго смотрела, изучала. Ей так нравились его глаза, чуть потемневшие от желания, нравились губы, такие мягкие, когда он целовал ее, нравились даже его морщины и небольшой шрам над бровью, они добавляли ему шарма и мужественности. Девушка улыбнулась ему и сказала:

— Тогда не целуй. Не стоит. Спасибо будет достаточно.

Эрик разочарованно выдохнул, откинув голову на спинку дивана.

— А говорила, что никогда не откажешь мне, Цветочек, — напомнил он.

— Я не настолько вероломна, Эрик Лазаревич, чтобы воспользоваться вашим опьянением. Утром вы будете извиняться и уверять, что мы совершили ошибку. Я так не хочу, — пояснила Нори.

Савицкий взглянул на нее, вздернув брови, а потом рассмеялся.

— Ну ты даешь, Цветочек. Уделала меня. С ума сойти.

Нори тоже улыбалась. И хотя неудовлетворённая потребность ныла внизу живота, она чувствовала себя победительницей.

— Отвезешь меня домой? — попросил Эрик, отсмеявшись. — Не хочу на такси.

Нори слезла с его колен, поправила одежду.

— Ладно, только с условием, — совсем расхрабрилась она. — Я останусь у тебя ночевать.

— В гостевой спальне? — уточнил Эрик.

— Естественно.

— Без проблем.

Он сходил в кабинет, откуда вернулся уже в пиджаке, натягивая на ходу и пальто. Эрик отдал ей ключи от машины. Нори сама закрыла двери офиса, включила сигнализацию. Они повернули к парковке, и девушка вздрогнула, когда он обнял ее, но сразу же прижалась к боссу, уткнувшись носом в его пальто. Они слишком быстро дошли до машины, и пришлось разорвать уютные объятия.

— Удачно я зашла за документами, — хихикала Нори, руля по ночному Питеру к дому Эрика. — Еду на машине, а не на метро. И завтра не придется тащиться из дома до центра, чтобы попасть к нотариусу. Красота.

— Вот так вот, — ворчал Эрик. — А я думал, у тебя исключительно альтруистические чувства к пьяному боссу взыграли. Коварная девочка-Цветочек.

— Одно другому не мешает, — дразнила его Нори в ответ.

Едва они вошли в квартиру, Эрик, не разуваясь, прошел в гостиную и рухнул на диван. Нори только головой покачала. Она убедила его снять туфли и пальто, которые отнесла в прихожую, где разделась сама. Эрик снова развалился на диване. Видимо, у него кончился лимит стойкости. Нори отвела босса в спальню, где помогла избавиться от одежды, разобрала постель. Савицкий отключился, едва его голова коснулась подушки. Нори еще долго сидела на кровати, не в силах оторвать глаз от расслабленного лица и почти обнаженного тела своего начальника. Она поглаживала его по волосам, водила руками по бугристым мышцам, почти жалея, что отказалась сегодня от секса с ним. Сделав над собой усилие, девушка наконец ушла в соседнюю спальню. Она отправила матери смс, приняла душ, завела будильник и тоже легла спать. Простыни из тончайшего мягкого хлопка приятно ласкали кожу, одеяло уютно грело, а осознание того, что Эрик совсем рядом, успокаивало. Нори уснула быстро, а утром встала свежей и бодрой.

Она умылась, расчесала волосы, немного накрасилась, оделась и пошла проверить Эрика. Его не было в спальне, и на кухне уже ждал завтрак. Проигнорировав еду и ароматный запах кофе, Нори продолжила поиски хозяина дома. Ее привлекли звуки из дальней комнаты. Решив, что имеет полное право войти, девушка поспешила туда. Это оказался спортивный зал. А звуки издавал именно Эрик. Он тяжело дышал, подтягиваясь на брусьях. Нори аж рот открыла, наблюдая, как босс поднимает свое тело, как ходят мышцы его спины и напрягаются руки. Эрик спрыгнул, взял с пола полотенце, вытер пот. Он обернулся, заметив Нори в дверях.

— Утро доброе, — поздоровался он.

— Угу, — только и выдавила зачарованная Нори.

— Присоединиться не желаешь? — подмигнул ей Эрик.

— Я пас, пожалуй. Не сегодня, — глупенько захихикала девушка, признаваясь. — А я все думаю, откуда у тебя такая фигура… В твои-то годы. Теперь понятно.

Она обвела пальчиком зал.

— Я сделаю вид, что не слышал про годы, — хмыкнул Савицкий, усаживаясь на следующий тренажер. — Пойдешь завтракать или будешь глазеть?

— Буду глазеть, — уверено выбрала Нори.

Эрик усмехнулся, но не возражал.

— Ты к нотариусу не опоздаешь? — спросил он, вставая на дорожку для заключительной короткой пробежки.

— Нет. Ты ведь меня подбросишь? — совсем обнаглела девушка.

— Подброшу, конечно. Ты каждый день теперь будешь настаивать на моих услугах в качестве водителя? — уточнил Савицкий.

— Нет. Только сегодня.

— Пожалуй, это справедливо.

— Я тоже так думаю.

За завтраком они говорили о работе, учебе, немного о Севере. Эрик ни разу не вспомнил о вчерашнем инциденте. Нори тоже не напоминала. Как и обещал, он отвез ее к нотариусу, и они мило попрощались на несколько часов, собираясь пересечься в офисе сразу после встречи Эрика. Нори уже вышла из машины и ждала на светофоре, чтобы перейти дорогу, когда вдруг вокруг ее запястья обернулись сильные мужские пальцы. Савицкий отвел ее в сторону. Девушка задрала голову, недоумевая, что заставило его догнать ее.

— Я что-то забыла? — спросила она.

— Нет. Я забыл.

И Эрик крепко прижал Нори к себе, обнимая и шепча:

— Вот это. Я забыл поблагодарить тебя, Цветочек.

Нори улыбалась, уткнувшись ему в грудь, вдыхая свежий аромат его одеколона. Эрик отстранился, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Не за что, Эрик Лазаревич, — проговорила девушка, прежде чем уйти.

Савицкий проводил ее глазами до дверей офисного центра и только потом вернулся в машину.

* * *

Нори злилась. Она смотрела, как Эрик разговаривает с московскими, и просто кипела от ярости. Ей так хотелось скорее попасть на Север, снова вдохнуть морозный воздух неласковой весны, оказаться, наконец, среди своих, где можно было не притворяться. А в итоге — она злилась, потому что Эрик почти не обращал на нее внимания. Он, конечно, был приветлив с ней, даже помог поставить палатку, хотя она категорически отказывалась, уверяя, что справится сама и с закрытыми глазами. И платье Старшему понравилось, и на пир они пришли вместе, и первый глоток пива сделали синхронно, предварительно чокнувшись пластиковыми стаканчиками. Но Нори все равно злилась, потому что едва Стейна закончила петь, Эрик подошел к ней, и с тех пор они не прекращали беседу.

Сначала Нори уговаривала себя, что они обсуждают организацию и бои, но потом и ежу стало понятно, что эти двое просто болтают, явно соскучившись друг по другу после долгой разлуки.

Иногда к ним подходили третьи лица, но надолго не задерживались. Неприятное, слегка знакомое чувство, злобным мелким зверем царапало сердце Нори каждый раз, когда Эрик смеялся над словами московской Волчицы. Подобное она испытывала, когда Кеннет танцевал с Хелл, а потом мило ворковал с ней, забывая обо всем.

Но если Хельга была в то время девушкой Кеннета, и Нори не имела никакого права нарушать их идиллию, то с Эриком она чувствовала, что все должно быть совсем наоборот. Он был ее другом, наверное, самым близким человеком после брата и матери. Они так здорово общались в Питере, они работали вместе, они разговаривали, они делились сокровенным. Вспомнив утро после новогодней горе-вечеринки и вечер, когда она обнимала его всего такого разбитого и пьяного, Нори решила, что имеет полное право заявить свои права и здесь, на Севере. Пожалуй, здесь она нуждалась в нем даже больше, чем в городе. Здесь она могла позволить себе больше, чем в городе.

Поставив на стол недопитый стакан, девушка двинулась в костру, возле которого продолжали болтать Эрик и Стейна.

— Ты обещал мне танец, Старший, — нагло соврала Нори, слегка касаясь его плеча пальцами.

Благо питерская команда играла медленную мелодию.

— О, — округлил глаза Эрик, явно озадаченный ее заявлением.

— Если обещал, то не стоит заставлять девочку ждать, Эрлаз, — улыбнулась Стейна, чуть скосив глаза на руку Нори, которая даже не думала убирать ее.

— Да, пожалуй, это некрасиво, — согласился Старший.

Нори победно улыбнулась, скользнула рукой ниже, беря его ладонь в свою, и потянула Эрика ближе к воображаемой сцене и музыкантам.

— Разве ты танцуешь? — уточнил Эрик с лукавой усмешкой, положив руку ей на талию.

— Иногда, — ответила Нори.

— Разве я танцую? — снова задал вопрос с подвохом Старший.

— Разве нет? Смотри, отлично танцуешь, — усмехнулась девушка, покачиваясь с ним в такт.

— Разве я тебе что-то обещал?

— Возможно, ты был пьян и не помнишь?

— О, такие вещи я помню, Цветочек.

Они то отдалялись друг от друга, то снова сближались. Их ладони то ложились на пояс, то просто соединялись друг с другом. Они не знали движений, но инстинктивно подхватывали шаг и ритм, исполняя нечто простое, но милое, не замечая, как все на них смотрят.

Бенедикт наклонился, чтобы прошептать в ухо Хелл:

— Я видел, как танцует Кеннет. Теперь вот и Эрик. Все, можно умирать.

— Я тебе умру, — рыкнула на него подруга, не понимая шуток на эту тему.

А Нори даже не заметила, как Эрик дал знак, и песню проиграли трижды, а потом она перетекла в такую же медленную и спокойную.

— Можно подозорить с тобой сегодня? — спросила Нори, когда наконец до нее дошло, что она слишком злоупотребляет вниманием Предводителя.

— Можно, — улыбнулся Эрик. — С удовольствием, можно.

— Спасибо за танец, Старший.

Она присела в издевательском книксене, и Эрик закатил глаза, глядя, как она уходит к столам, едва ли не подпрыгивая от самодовольства.

— Да-да, Старший, спасибо за танец, — не сдержался Бен, который прекрасно все слышал, танцуя рядом. — Потрясающее зрелище.

— Бенни, — зашипела на него Хелл.

— Иди на хер, Волк, — беззлобно послал его Эрик, даже не пытаясь прекратить улыбаться.

Нори, как обычно, ждала его у шатра после пира. Они шли вокруг лагеря, наблюдая, как воины разбредаются по палаткам, стихают разговоры и гаснут на поляне костры.

Эрик не спешил заводить разговор, просто улыбался, наслаждаясь близостью девушки. Он видел, что она буквально вибрирует от нетерпения и переполняющих эмоций, но все же не решается начать первой. Это было немного ново и приятно непривычно. В Питере она давно растеряла весь пиетет, всегда говорила, что думает, хотя и тщательно выбирала слова, держа дистанцию в рабочее время. Но они слишком давно не были на Севере, и Нори не смогла быстро перестроиться. Эрика это немного забавляло.

— Эрлаз, — наконец выдала она, пренебрежительно фыркнув. — Это что за имя вообще? Почему она тебя так зовет?

— Она? — уточнил Эрик, слегка издеваясь.

— Стейна.

— Это длинная история, Цветочек.

— Похоже, ты ей пересказывал эту длинную историю сегодня весь вечер. Или это была другая длинная история? — брызгала ядом девушка.

— Ты меня ревнуешь что ли? — Старший все же не выдержал и рассмеялся.

— У тебя с ней что-то было, да? — не признавалась, но и не отступала Нори.

— Очень длинная история, Нори. И не очень красивая, — предупредил ее Эрик.

— Вся ночь впереди, — пожала плечами девушка, чуть ежась.

Он понял намек, приобнял ее, как всегда укутывая плащом.

— Стейна пришла на Север одной из первых, — начал Эрик. — Она быстро училась и скоро стала Старшей. Пожалуй, слишком скоро. Я был ее партнером на первом спарринге. Она меня чуть не убила.

— Вот сучка, — буркнула Нори.

Эрик сжал губы, чтобы не засмеяться, взял себя в руки и продолжил, улыбаясь:

— Она потом долго извинялась и все время по имени-отчеству звала. Откуда только узнала, понятия не имею.

— О-о-о, а ты же ненавидишь свое отчество.

— Не сказать, что ненавижу, но это так помпезно звучит. Даже когда ты меня так зовешь — коробит, а Наташка-то меня моложе всего на семь лет.

Нори постаралась не показать, как ее задело это его «даже» и почти ласковое «Наташка». Ей вдруг впервые захотелось, чтобы он назвал ее так же, нормальным именем, с этой милой интонацией. «Дашка-то на меня всего год работает, а такая молодец», — представила девушка, но поморщилась. Нет, даже голос Эрика не спас бы ее от неприятия собственного имени.

— Я ее поправлял, но без толку. Словно заклинило Стейну с этим Лазаревичем, — продолжал Эрик. — А потом… Потом все закрутилось. Мы тайно встречались, и она сократила меня до Эрлаза. Нашла компромисс сама с собой.

— Сократила, — снова фыркнула Нори. — Почти кастрировала.

Эрик снова улыбнулся, находя в ее ревности что-то до безумия милое и непосредственное. Ему нравилось, что Нори ничего не скрывала, ничего не таила в себе. Она была как открытая книга. Никогда не врала. Этим и подкупала его, а иногда шокировала.

— И дальше? — вернула его девушка из минутной задумчивости.

— Дальше… — выдохнул Эрик. — Дальше все было плохо, Нори.

Он свернул на лесную тропинку, не желая говорить об этом близ лагеря. Многие знали, но не все. Он вообще предпочел бы не говорить об этом Нори, но считал, что нужно быть честным с ней до конца.

— Плохо? Она тебя бросила? — предположила Нори самое страшное.

Эрик мрачно засмеялся.

— Лучше бы бросила. Про нас узнал Предводитель Волков. Тот самый Старший, который привел ее. Они были очень близки. Названные брат и сестра. Он потребовал, чтобы я отказался от нее. Я послал его в задницу. И на битве через два дня он меня вызвал.

— Что? Как это вызвал? Прямо на битве?

— Если Командиры встречаются в бою, то один может вызвать другого, и отказаться нельзя. Их пятерки встают кругом, одновременно становясь свидетелями. И тогда не было закона о первой крови, не было наблюдателей. Я… я убил его, Нори.

Девушка споткнулась, но Эрик удержал ее. Однако он тут же убрал руки, увидев ее огромные глаза. Старший зажмурился на миг и, опустив голову, уставился в землю, не желая видеть страх на ее лице. Он вздрогнул, почувствовав, как ее пальчики коснулись его ладони, сначала робко, а потом крепко сжали. Нори сделала шаг вперед, и голова Эрика оказалась на ее плече. Она чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Он не увидел на ее лице ни страха, ни неприязни, ни отвращения. Теплая волна тепла прошла по его телу, как в тот вечер, когда она обнимала его в пустом офисе, пьяного и потерянного.

— Как это получилось? — тихо спросила Нори. — Ты хотел?

— Не знаю… Я не знаю, Нори. Словно пелена сознание накрыла, я сам себя не помнил, пока не очнулся с окровавленным мечом над телом. А Стей… Она же была в его пятерке, она все видела.

— Эрик, — выдохнула девушка, вставая на цыпочки, целуя его.

Он вдруг почувствовал жгучую потребность, неконтролируемое желание поцеловать ее. И губы Нори были так близко, прижимались к его губам, прося ответа. Эрик дал ей то, чего она хотела, взял то, что хотел сам. Их поцелуи были отчаянными, почти болезненными, даже горькими.

— Пойдем к дозору, Цветочек, — позвал он тихо, понимая, что чувства, которые они сейчас оба испытывают, неправильные и нелогичные, хоть и очень сильные.

Эрик снова обнял ее, и Нори даже не думала противиться этому. Эта юная девушка была для него загадкой. Она не любила его, но отчего-то нуждалась в нем, его ласках, его поцелуях. Старший понимал, что этой ночью раскрылся перед ней полностью. Ни одна женщина после Наташи не вызывала в нем подобных чувств. Это было странно и непривычно, но чертовски приятно.

Они шли до костра молча. Дозорный все понял без слов и удалился после краткого кивка Эрика, пожелав им спокойной ночи. Нори присела на бревно, тесно прижавшись к Старшему, долго молчала, но все же спросила:

— Она не простила тебя? Стейна.

— Простила. Но, видимо, не до конца. Мы встречались какое-то время, но потом разъехались. Москва, Питер, ну ты понимаешь…

— Не очень, — честно призналась Нори.

— Давай сменим тему, Цветочек. Мы с ней разные, ничего не вышло.

— Ты любил ее?

— Да. Очень.

— А сейчас?

— А ты любила Кеннета?

— Да. Очень.

— А сейчас?

Нори только сглотнула, решив тоже не отвечать. Эрик лишь понимающе склонил голову.

— А после… после того, что случилось, тебя судили? — снова заговорила девушка, не в силах унять свое любопытство.

— Да. И оправдали.

— И потом ты написал свод Законов?

— Написал, — кивнул Эрик. — И с тех пор я не участвую в боях. Поначалу даже меч не мог держать, но руки вспомнили, и душа просила. Теперь я просто наблюдатель, теоретик, организатор.

Остаток времени они просидели молча, лишь изредка перебрасываясь краткими фразами. Эрик не винил Нори за ее молчание, он знал — раз она здесь, рядом, то не откажется от него и потом. Его больше волновало, что он совершенно не мог понять, о чем она думает. Тихая Нори его слегка пугала. Она словно решалась на что-то. И он был уверен, что эти решения касались их обоих.

Когда дозорный пришел на смену, девушка вздрогнула. Эрик повел ее к палатке, но она встала, как вкопанная, на середине пути и обернулась к нему.

— Давай сегодня я тебя провожу, — предложила Нори.

— Проводишь? Зачем? — удивился он, но она уже вела его за руку к шатру.

— Вот за этим, — проговорила девушка, когда они дошли до его обиталища.

Нори притянула его к себе за шею, целуя, шепча:

— Пригласи меня в гости. Я хочу сегодня спать с тобой.

— Нори, у меня здесь только одна кровать, — бормотал Эрик между поцелуями, совершенно сбитый с толку. — Перестань, Цветочек, неужели ты не понимаешь?

— Что я не понимаю? — разозлилась она.

— Если ты останешься со мной, то ты — моя. У тебя не будет шанса…

— Шанса на что, Эрик? На одиночество? Я не хочу никого, только тебя. Почему я должна себе отказывать? Ждать принца? Или Кеннета? Ты же видел, я пыталась, а в итоге бежала через поле, чтобы заблевать твой унитаз. Надоело. Я буду спать с тобой сегодня. И буду приставать к тебе, так что советую расслабиться и получать удовольствие.

Нори присела, чтобы развязать и снять ботинки. Она нырнула в шатер, пока он пытался переварить все сказанное ею. Он любил ее, черт подери. Давно и сильно. Этой ночью что-то перемкнуло в его голове, стали неважны все прежние запреты и препятствия. Он хотел ее. Давно и сильно. Она хотела, она настаивала. Эрик был бы дураком, если бы продолжал сопротивляться своим и ее желаниям. Кем-кем, а дураком Предводитель Ястребов никогда не был.

Он разулся и последовал за Нори.

Глава 7. В плену страстей

Нори скинула куртку и джинсы, оставшись лишь в рубашке. Она закуталась в одеяло и сидела тихо, как мышка. Волнение колотилось где-то под горлом, отдаваясь нервной дрожью в кончиках пальцев. Она, конечно, очень его хотела. До боли, до тряски. Разговоры во время обхода территории и у костра растревожили ее сердце, разбередили душу. В печальной истории Эрика она видела отражение собственных чувств. Она знала, что нечто подобное будет испытывать через много лет, говоря кому-нибудь об Артуре, своей любви к нему. Эрик любил Стейну и будет любить всегда, она любила Кеннета, и вряд ли когда-то это чувство оставит ее. Он не был гостем в ее сердце, он поселился там навсегда.

Наверное, впервые Нори осознала, что никогда не будет с Артуром Савицким. Как бы она ни стремилась к нему, как бы ни желала, но он всегда будет относиться к ней, как к девочке для забав. Не более. И не было в этом ничьей вины. Раньше Нори полагала, что на пути к ее счастью стояла Хелл, но теперь она явно видела, что дело в самом Кеннете. Они разные. Кеннет никогда не полюбит такую, как она.

А Эрик… Она восхищалась им, хотела его. Нори предпочла бы испытывать эти чувства к кому-нибудь другому. Было бы проще, увлекись она тем же Женькой-Гуном. Но по иронии судьбы ее тянуло к дяде Артура, к Старшему Севера, к Предводителю Ястребов. И она прекрасно понимала, что им не стоит начинать эти игры, затевать грязную интрижку, которая, безусловно, подпортит репутацию обоим. Но Нори так истосковалась по теплу и ласкам, по сладкому томлению возбуждения. Артур никогда не баловал ее нежностями, а Эрик был совершенно другим. Девушка была уверена, если он сейчас не выгонит ее из палатки, впереди их ждет много страстных ночей, и оба они будут счастливы иметь что-то, кроме звенящего одиночества и неутоленных желаний.

Спустя несколько бесконечных минут Старший вошел в палатку. Он опустился на колени, потянул за тесьму, которая стягивала плащ. Нори замерла, безмолвно наблюдая, как он избавляется от верхней одежды, небрежно отбрасывая ее в сторону. Эрик остался в одной рубашке и штанах, зябко повел плечами.

— Погреешь меня, Цветочек? — улыбнулся он, приподняв бровь.

— Иди ко мне, — позвала Нори, раскрывая одеяло.

Старший без промедления воспользовался ее приглашением. Их губы сразу встретились, и Нори тихо застонала, с радостью вспоминая вкус его поцелуев. Ее руки тут же нырнули вниз, чтобы избавить Эрика от штанов. Девушка уверенно расправлялась с ремнем, не разрывая поцелуя, но он отстранился.

— Нори, — тихо проговорил Эрик, накрыв ее пальцы своей ладонью.

— Не надо, — заскулила она. — Эрик, я знаю, нам, наверное, не стоит этого делать. Но меня к тебе тянет, тебя ко мне — тоже. Мы уже год близко общаемся, работаем вместе. Я думала, пройдет, но становится только хуже. Давай просто сделаем это. И гори оно все…

Эрик широко улыбнулся, чуть качая головой.

— Я хотел сказать примерно то же самое. Мне будет мало одного раза, Нори, — признался он.

— Думаю, мне тоже, — тихо проговорила Нори, стаскивая с него, наконец, брюки вместе с бельем.

Эрик хрипло выдохнул, снова накрывая ее губы своими. Он запустил руки под ее широкую кружевную рубашку, ища грудь. Девушка вздрогнула, потому что его пальцы были ледяными.

— Холодно, — застонала она ему в рот.

— Я же просил погреть, — посмеивался Эрик, дразня ее соски.

Ощущения были такие острые, почти болезненные. Холод на затвердевших пиках ее груди, жар поцелуев на губах. Нори вздрагивала от каждого прикосновения. Пока руки Эрика не нагрелись от ее разгорячённого тела. Девушка перестала дергаться, лишь томно прогибалась, подставляя грудь его ласкам.

Эрик развязал ленты, которые служили вместо пуговиц, распахнул рубашку Нори и начал медленно продвигаться ртом вниз по оголенной коже. Он целовал ее шею, плечи, задерживаясь на каждом изгибе, дразня языком каждую ямочку.

— Черт, Нори… — бормотал он ей в кожу. — Так хочу тебя… Ты такая сладкая… Не холодно, Цветочек? Ты у меня не замерзнешь.

В ответ она лишь усмехнулась и сняла рубашку одним махом. Эрик застонал, снова осыпая ее поцелуями.

— Не замерзну, — уверила его девушка. — С тобой горячо.

Он снова застонал, а Нори в это время раздевала его, балуя мужское тело поцелуями. Она наконец прижалась губами к ястребу на его плече, провела языком по ленте рун. Ей безумно нравилось прикасаться к его телу, чувствовать, как сокращаются мышцы, когда она гладит его, целует. Это было не менее приятно, чем наслаждаться его нежностями.

Эрик уложил ее на матрас, накрывая своим телом сверху, заботливо закутывая их обоих в спальник. Нори обняла его и полностью расслабилась, отдаваясь во власть умелых мужских ласк. Томные поглаживания, неторопливые поцелуи и море трепетного возбуждения распалили ее тело, заставили петь душу. Она не была поклонницей ванильного секса, но сейчас нуждалась именно в нем. И миссионерская поза, которую весьма предсказуемо навязал ей Эрик, была идеальной для их первого раза.

Он провел ладонью между ее бедер, безмолвно прося Нори развести ноги, коснулся ее там, где она более всего желала. Девушка дернулась, с трудом подавив крик удовольствия.

— Ты такая горячая, детка. С ума меня сводишь, Цветочек, — шептал он, легонько поглаживая ее клитор. — Тебе нравится? Как ты любишь?

Нори не ответила, лишь поцеловала его со всей страстью и пылом, которые кипели в ее крови.

— Мне все с тобой понравится, — приговорила она ему в губы. — Только не останавливайся.

Эрик замер на миг, но недовольное хныканье Нори побуждало его не медлить более. Он пристально смотрел на нее, пока его член погружался в тугую горячую глубину. Девушка заметалась под ним. Она дергала головой в разные стороны, скуля и захлебываясь воздухом, и Эрик даже перепугался. Он замер на полпути, спросил:

— Нори, больно? Что не так?

— Нет, нет, — хныкала она, жмурясь от переполняющих ее ощущений. — Просто… давно. Не могу расслабиться… Прости.

— Боже, — выдохнул Эрик. — Не извиняйся. Черт… Это так… круто.

Несмотря на волнительное возбуждение, от которого девушку буквально потряхивало, она не могла не захихикать.

— Круто? — хохотнула Нори. — Не к лицу вам, Эрик Лазаревич, выражаться как подросток.

Он сдвинул брови, криво ухмыльнувшись, и вместо ответа одним аккуратным, уверенным толчком вошел в нее полностью.

— Ух, — выдохнула Нори, прогибаясь в спине.

— Поговори мне еще, — с игривой сердитостью пригрозил ей Эрик, чуть прикусывая сосок.

И Нори действительно стало не до разговоров, потому что у нее совершенно расплавились мозги, утекая на юг. Эрик двигался сначала медленно и размеренно, изводя ее сладким трением, давая привыкнуть, полностью расслабиться. А потом стал ускоряться, набирая темп. Его рот не отпускал губы Нори.

— Тише, Цветочек, тише, — уговаривал он ее между поцелуями. — Не надо кричать на весь лагерь, красавица.

Нори кивала, извинялась и снова громко стонала, сама стремясь к его губам, прося заглушить ее восторги поцелуями. Она настолько закружилась в вихре чувств, что совершенно не заметила, как… кончила. Оргазм накрыл ее совершенно неожиданно, кольнув острой иглой, окатив на миг волной звенящего удовольствия. Она вся напряглась в руках Эрика, больно куснув его от неожиданности за губу.

— О боже, — прохрипела она, чуть дрожа от перевозбуждения, которое никак не желало покидать ее. — Прости.

— Серьезно? — усмехнулся Эрик, облизывая прикушенную губу.

— Кажется — да, — растерянно проговорила Нори, почти стыдясь своей скорострельности.

— Так быстро? Это все? — продолжал подначивать ее Старший. — Теперь ты повернешься ко мне спиной и захрапишь?

Девушка сощурилась на него и угрожающе процедила сквозь зубы:

— Если не прекратишь издеваться, то так и будет.

— Не могу ничего обещать, — продолжал веселиться Эрик, сияя от самодовольства, как медный таз.

— Ты такой козел, — буркнула Нори, пытаясь злиться на него.

— Где-то я это уже слышал, — посмеивался он, подхватывая Нори под коленкой, чуть сгибая ее ногу, — А потом кто-то на утро пожаловал с теплыми пышками и горячим минетом.

— Знаешь, ты меня иногда жутко бесишь. Так бы и…

Она задохнулась, не договорив, потому что Эрик толкнулся в нее сильно и под каким-то другим углом, задев что-то безумно чувствительное внутри.

— О, чёрт, — ругнулась Нори, выгибая спину, позволяя Эрику согнуть ее ногу так, что колено почти касалось груди.

Эрик лишь усмехнулся, забавляясь, и продолжил двигаться, изучая ее реакцию на каждое свое движение. И его абсолютно удовлетворяло то, что он видел. Нори то кусала губы, то сжимала их изо всех сил, видимо, чтобы не кричать. Она цеплялась то за простынь, то за одеяло, то за него, снова и снова умоляя не останавливаться, ругаясь и поскуливая. Он целовал ее, гладил, шептал, какая она красивая и горячая, откровенно наслаждаясь ее отзывчивостью и страстью.

А Нори… Она понятия не имела, что после ее оргазма еще возможно продолжение. Она часто думала о сексе с Эриком, часто представляла. Ей всегда казалось, что он, весь такой классический, правильный, предпочитает стандарты и в постели. Но, когда он согнул и вторую ее ногу, заставляя девушку практически завыть от ярких, острых ощущений, она поняла, что очень, очень, очень недооценивала Старшего.

Нори все еще ждала, что он кончит, когда второй оргазм, практически так же неожиданно, как и первый, накрыл ее с головой. В этот раз он длился дольше. Ощущения были не такими сильными, но более насыщенными, богатыми. Она с тихими стонами смаковала остатки удовольствия, сжимая внутри его член. А Эрик, милостиво дав ей полминуты на восстановление дыхания, встал на колени, закинув ноги Нори себе на плечи. И она потерялась, впала в какую-то кому, утонула в тугом сиропе наслаждения. Не помня себя, девушка просто позволила ему делать все, что захочется. Сверху, сбоку, сзади, под разными углами и с разной силой. Нори едва ли могла вспомнить свое имя, его имя, где они находятся, зачем вообще живут на этом свете. Она просто парила на пушистом облаке в стране своих самых смелых фантазий, время от времени повторяя, как ей хорошо, как прекрасно.

Нори уже была готова выключиться, когда услышала властный низкий голос с хрипотцой, который звал ее:

— Вставай. Черт, Нори, вставай.

Нори стояла на коленях, а он тянул ее вверх, чтобы она могла прижаться спиной к его груди. Девушка запрокинула голову ему на плечо, мелко подрагивая от новой волны тепла внутри нее.

— Сейчас, Эланор. Кончай, девочка. Со мной, — потребовал он.

Нори захныкала, сжимаясь, почти плача, потому что никак не успевала догнать его. Она почувствовала, как он взял ее за руку, поднес пальчики к губам, втянул в рот, положил их ей на клитор, сам надавил, побуждая ее ласкать себя.

— Ммм, — протянула она довольно, чувствуя, что все же успеет.

Их тела сотрясались в унисон. И Нори, наверное, упала бы, не держи он ее так крепко. Сладкие томные поцелуи опалили кожу ее шеи сзади, а потом сильные руки уложили девушку на прохладные простыни.

— Ты лучше всех, Артур Кеннет Савицкий, — пробормотала Нори.

Она распахнула глаза, слишком поздно понимая, что сказала. Даже не прикасаясь к Эрику, она почувствовала, как все его тело напряглось, окаменело. Ошибка отрезвила ее мгновенно, перечеркнув толстой красной линией все волшебство этой волшебной ночи.

— Эрик, — тихо позвала Нори дрожащим голосом, приподнимаясь на локтях. — Боже, прости меня.

Он сел, повернувшись к ней спиной, запустил пальцы в волосы, шумно выдыхая. Нори задрожала. Ей было бы легче, если бы он начал кричать на нее, обвинять, обзывать. Но это молчание и напряженная спина просто убивали ее.

— Эрик, пожалуйста, — прошептала девушка.

— Нормально, Нори. Все нормально, — наконец отозвался он сухим бесцветным голосом.

— Ненормально, — зацепилась она за его слова. — Ничего нормального тут нет и быть не может. Я не должна была… Это…

— Нори, — попытался перебить Эрик.

— Я просто… Ты… Я не знаю, почему так тебя назвала, — не унималась девушка, отчаянно желая исправить то, что нельзя было исправить.

— Потому что ты его любишь, потому что думала о нем, потому что представляла… — предполагал Старший вслух.

— Нет, нет, нет, — Нори, наконец, набралась храбрости и сил, чтобы броситься к нему.

Она обняла Эрика сзади, укутывая их обоих одеялом.

— Никого я не представляла… Просто ты… вы так похожи. Слова, голос…

— Ох, Нори, полагаешь, что спасешь ситуацию, рассказывая о сексе с Артуром? Я и так понял, что ты нас опять перепутала, — невесело усмехнулся Эрик.

— Прости. Я не знаю, что сказать. Я не хотела тебя обидеть. Это словно… затмение какое-то, — продолжала оправдываться она. — Не гони меня, пожалуйста. Ты так нужен мне.

Нори почувствовала, как горячие слезы покатились по ее щекам. Одна мысль, что Эрик отправит ее спать к себе и не захочет больше видеть, причиняла ей адскую боль, впиваясь кинжалом в сердце.

— Не плачь, Цветочек.

Он обернулся к ней, сгреб в охапку, усаживая на колени, поправляя съехавшее с ее плеч одеяло.

— Не надо плакать, девочка. Ты любишь его, нет смысла извиняться за это.

Нори впервые захотелось возразить ему, соврать, что не любит, что это просто нелепая ошибка. Но она не могла врать, в этом не было смысла. Эрик видел ее насквозь.

— Ты ее тоже любишь, да? — посетила Нори внезапная догадка. — Любишь Стейну?

— Да. Я всегда буду ее любить. Наверное, как и ты будешь всегда любить Кена. В какой-то степени я понимаю, что ты чувствуешь, но, откровенно говоря, все равно паршиво слышать имя племянника после такого классного секса.

— Прости, — снова всхлипнула девушка.

— Прощаю, — тихо ответил Эрик.

Они молча сидели обнявшись, пока Нори не успокоилась, пока не высохли слезы.

— Можно я останусь здесь сегодня? — тихо спросила девушка. — И потом — тоже? Я хочу быть с тобой, Эрик. Очень-очень. Правда.

Он чуть улыбнулся, умиляясь ее детскому попрошайничеству, не в силах отказать.

— Оставайся, Цветочек, — позволил Эрик. — Я тоже устал быть один.

Не сговариваясь, они разомкнули объятия. Нори натянула трусики, собиралась надеть рубашку, но Эрик выдал ей свою чистую майку с длинным рукавом. Она поблагодарила его, не глядя в глаза. Старший расстелил спальник, дождался, пока Нори уляжется рядом, накрыл их сверху одеялом. Девушка крепко прижалась к нему, уткнувшись носом в подмышку. Она сто раз пыталась заговорить, что-то сказать ему, но так и не раскрыла рта. Каждая мысль казалась нелепой. Нори снова и снова старалась придумать что-то, оправдаться лучше, как-то поддержать его, обнадежить, но в итоге обнаружила, что Эрик ровно дышит, и его тело расслаблено, спокойно во сне. Девушка разочарованно вздохнула, но одновременно порадовалась. Ей очень хотелось надеяться, что он отпустил ситуацию, раз позволил ей остаться и так скоро заснул.

Сама же Нори еще долго лежала с открытыми глазами, пытаясь понять, откуда в ее сознании всплыло имя Артура. Наверное, она слишком часто вспоминала их первую близость, когда он был таким порывистым и страстным. Когда говорил те же слова, что и Эрик, тем же голосом. У Артура он был чуть более хриплым из-за сигарет, но все равно похожим. Остаточная память сыграла с ней злую шутку. Ни за что на свете она не назвала бы Эрика именем племянника. Это было омерзительно, жестоко, нечестно. Он не заслуживал такого. Старший дал ей работу и покровительство, а сегодня еще и ублажил ее так, как не мог (или не желал) Артур. И чем она ему отплатила? Засыпая, Нори решила, что будет стараться изо всех сил загладить свою вину. Она заставит Эрика забыть об этом недоразумении. Он не пожалеет, что пустил ее в свою палатку, свою постель, свою жизнь.

Нори проснулась по привычке раньше всех. Она томно улыбнулась, с удовольствием ощущая жар мужского тела и тяжелое кольцо сильных рук. А еще в ее бедро упиралась бодрая утренняя эрекция Старшего. Томная улыбка Нори превратилась в коварный оскал. Девушка прижала губы к теплой груди Эрика, прокладывая дорожку поцелуев вниз, и задержалась на животе, довольно усмехнувшись, когда предводитель Ястребов зашевелился, просыпаясь. Нори погладила его рукой, чуть сжимая мошонку. Она не особенно любила минет. Артур обычно предпочитал делать это быстро и жестко. Нори чуть тряхнула головой, выкидывая все мысли о бывшем Командире, сосредотачиваясь на настоящем.

Ей вспомнился утренний офис и почти парализованный от ее напора Эрик. Он, наверное, был бы рад тогда остановить Нори, но определено у него не было на это сил. Тогда она чувствовала себя его королевой, упивалась властью. И очень хотела повторить этот опыт.

— Хей, ты где? — услышала она хриплый ото сна голос Эрика, приглушенный одеялом. — Оу… Черт, Нори.

Он дернулся, едва она накрыла губами головку, но не остановил ее. Нори было приятно думать, что он не только не может ее прервать, но и не хочет. Она втянула его в рот почти до конца, начиная плавное, влажное скольжение. Иногда она помогала себе рукой, но потом поняла, что Эрику больше нравится, когда она играет его яичками и давит на точку чуть ниже за ними. Нори мысленно посмеивалась, слыша, как он глухо ругается, то проклиная ее, то боготворя. Это было лучшей музыкой, лучшей мотивацией. Она получала удовольствие от процесса, сама себе удивляясь.

— Нори, — угрожающе зарычал Эрик, и она поняла, что он на грани.

Девушка втянула щеки, доводя его до пика, глотая все, что он давал ей, почти мурлыча от удовольствия, а потом выпустила его изо рта, облизнулась и стала пробираться наверх.

— Воздух, свежий воздух, — хихикала Нори, выбравшись из-под одеяла.

— Ты невероятная хулиганка, — посмеивался с ней и Эрик.

— Знаю. Отшлепаешь меня попозже. Овсянка сама себя не сварит. Пора вставать.

Нори было дернулась, чтобы выбраться из спальника, но Эрик задержал.

— Рано, — сказал он, накрывая ее рот своим.

Они целовались долго и сладко, смакуя друг друга, растворяясь друг в друге. Нори прижалась к нему всем телом, запустив пальчики в его мягкие волосы. Тая, млея. Эрик нехотя отстранился, несколько раз чмокнув ее в губы, в нос, щеки, лоб.

— Теперь иди. Отпускаю, — нехотя разжал он руки.

— Спасибо, Старший. Очень мило с твоей стороны, — издевательски козырнула ему Нори, вылезая из походной постели.

Она быстро одевалась, ругаясь на холод. Но ее грел взгляд Эрика, который блуждал по телу девушки, и его довольная улыбка. Уже по пути на кухню Нори невольно вспомнила, что Артур не выносил утреннее дыхание. И вообще не целовал ее. Никогда. Девушка аж споткнулась, ненавидя себя за очередное сравнение дяди с племянником. Она снова вспомнила свою роковую ошибку и напряженную спину Эрика, его горький голос, наполненный ядом омерзительного понимания. Провозившись с костром и готовкой, Нори немного отвлеклась.

За завтраком они сидели порознь, но постоянно обменивались краткими взглядами и улыбками. Девушки ушли к источнику мыть посуду, оставив Нори присматривать за кухней, готовить продукты для обеда. А она отправилась в палатку-склад, чтобы набрать овощей для супа. И там ее поймал Эрик. Он притянул ее к себе, расцеловывая, обнимая так жарко и страстно, что Нори стало немного страшно.

— Ты с ума сошел? А если увидят? — шипела на него девушка, вяло отбиваясь.

— Тебе все равно или — да? — только и сказал Эрик, усаживая ее на ящик, задирая длинную юбку.

— Сумасшедший. Ты сумасшедший, — бормотала Нори, но не сопротивлялась его ласкам.

Она старалась быть очень тихой, чтобы не спалиться, но руки Эрика в ее трусиках совершенно в этом не помогали.

— Эрик, пожалуйста, — хныкала она. — Я же не смогу, я закричу.

— Доверься мне.

— Давай потом.

Он убрал от нее руки, сделал шаг назад.

— Потом? Уверена? — издевательски осведомился Старший.

Нори пыталась восстановить дыхание, успокоиться, но не смогла. Она лишь отрицательно покачала головой, протягивая ему руки.

— Нет. Сейчас.

Эрик довольно хмыкнул, возвращаясь в ее объятия. Когда девушку начало потряхивать от приближающейся кульминации, он приник к ее рту поцелуем, заглушая громкие стоны, не жалея губы, которые она снова больно кусала в порыве страсти.

Вечером они опять вместе сидели у костра, а после дозора сразу пошли к шатру Старшего. На следующее утро они сели завтракать рядом, не замечая улыбочек и косых взглядов соклановцев. И Нори в этот раз возвращалась в Питер вместе с Эриком на машине. А через неделю она даже не стала ставить палатку, а помогала Эрику разложить шатер.

Глава 8. На грани

Нори была счастлива. Впервые за недолгую, но полную нервотрепки жизнь ее целиком и полностью устраивали отношения с мужчиной. Она часто вспоминала своего первого парня. Он был другом Саши, ее брата. Именно Валерка принес в их дом «Властелина колец». Санек был уже достаточно взрослым, но быстро и навсегда проникся сказкой оксфордского профессора. А потом и Нори пошла по его стопам. Она отправилась за братом и на реконструкции боев. Хотя, конечно, шла она за Валеркой и своими мечтами. И все у них было красиво, почти правильно. Первый поцелуй у костра, первый секс, пока родителей нет дома. Это было волшебное лето, но осенью он перестал звонить. А потом Сашка уговаривал Нори не реветь и не искать с Валерой встречи, потому что у пацанов так бывает.

— Он должен был мне сказать все в лицо, — упрямилась Нори.

— Пожалуй, — пожимал плечами брат. — Парни не любят эти разборки, сопли. Просто забей, Дашк.

Разумеется, она не забила. Год Нори страдала, а на следующее лето снова увязалась с братом на реконструкции. И это была большая ошибка, потому что там был Валерка, и не один. Он был с подругой. Нори с трудом могла смотреть на них, таких влюбленных и счастливых. Поэтому, когда ей и Саше поступило странное, но интригующее предложение побывать на Севере, где все серьезнее, она надавила на брата. Он был не в восторге от историй, которые рассказывал Старший, и согласился поехать только из-за сестры. Ну и любопытство тоже сыграло свою роль.

Однако Сигурд, хоть и вышел победителем из первого спарринга, но предпочел больше не посещать Северных сессий. Он любил адреналин, но без риска потерять голову. В прямом смысле. А Нори. Нори пропала. Она влюбилась в Север. А едва увидела Кеннета, тоска по первой любви оставила ее сердце. Она не сводила глаз с Командира Ястребов. А он, напротив, почти не замечал ее. Но это заводило еще сильнее. Кеннет вообще мало кого замечал на Севере. Он был слишком поглощён воинственным настроем, одержимостью против Москвы. Надменная ухмылка, горделивая осанка, едкая речь, смелость на грани с откровенной глупостью. Нори влюбилась, сильно. Даже то, что Сигурд отказался от Северного братства, не остановило ее. Хотя по правилам должно было. Говорили, что остаться Нори одной, без покровителя, позволил кто-то из правящей верхушки. Сам Эрик разрешил ей остаться. А девушка была уверена, что именно Кен замолвил за нее словечко. Ей было приятно так думать.

Уже в Питере она узнала, что Артур встречается с девушкой, которую держит подальше от Северной темы, которой, к удивлению всех друзей, не изменяет. Нори не воспринимала соперницу всерьез. Ей казалось, что Савицкий быстро поймет, что лучшая пара для него та, кто варится с ним в одном котле. Такая, как Нори. И ей почти удалось показать ему это. Почти. Потому что Ольга спутала все ее планы своими либеральными взглядами на измены и вторжением на Север. Но планы Нори смогла поменять, только вот отношение Артура было к ней стабильно наплевательским. И это угнетало. Ее угнетало равнодушие и холодность Савицкого, пренебрежение и безразличие. В свои двадцать Нори не знала, не помнила, каково это быть желанной, хоть немножечко любимой. Еще до Валерки у нее были приятели, но, разумеется, их она уже не принимала в расчет.

Поэтому отношения с Эриком стали приятным разнообразием. Девушка купалась в его нежности, заботе, тепле. Они не тискались на людях, вообще не афишировали свою близость, но Нори это не было нужно. Она принимала его сдержанность, как данность, беря по полной с него наедине. Как только они оказывались подальше от посторонних глаз, то моментально примагничивались друг к другу. Это было так естественно и приятно. Нори любила его сильные, нежные руки, его низкий шепот, его сумасшедшие поцелуи. Она, наконец, чувствовала себя желанной, красивой, женщиной, в конце концов, а не приставучей собачонкой.

В Питере они тоже не спешили выставлять напоказ свою близость. Однако в конторе некоторые партнеры заметили, что Эрик смотрит на свою помощницу иначе. И в тесном кругу вне работы мужики позволяли себе постебать Савицкого кризисом среднего возраста, когда положено либо покупать Порш, либо заводить молодую любовницу. Помня похожие подколки, которые постоянно терпел Артур из-за своей пижонской тачки, Эрик только кивал и посмеивался, предлагая приятелям завидовать не так громко.

Нори часто оставалась у него на ночь. Ей вообще нравилось бывать у Эрика, спать в его постели, натыкаясь во сне на горячее тело босса, прижиматься к нему, чувствуя, как он сразу обнимает ее, что-то бормочет сквозь сон. Утром она не спеша готовила завтрак, прислушиваясь к звукам из тренажерного зала, улыбаясь своим мыслям. Они вместе приезжали на работу, игнорируя слишком приветливую улыбочку администратора Светланы.

Все у них было прекрасно, пока однажды Нори не поддалась уговорам Эрика остаться у него на все выходные. Близилось лето, и он должен был уехать на Север на две недели. Почти все его дела были закрыты, и он мог позволить себе отпуск. Нори же уходила на сессию, а заодно заканчивала дела с бумагами в офисе. И хотя их разлука обещала быть не такой уж и долгой, но Савицкий желал эти дни побыть с ней наедине.

Нори как всегда проснулась одна. Хотя на Севере она всегда вставала первая, в городе ее петухи замолкали, позволяя выспаться почти до обеда. Сладко потянувшись, девушка встала с кровати. Она собиралась пойти в ванную, но передумала, услышав из гостиной сердитый голос Эрика. Он так редко позволял себе повышать тон, даже ругаться умудрялся тихо, но грозно. А сейчас Савицкий почти кричал. И Нори пошла на его голос.

— Нет, я против, — рычал Эрик, стоя посреди гостиной спиной к Нори. — Мне все равно… Ты меня не слышишь, что ли? Насрать, Кен!

Девушка вздрогнула, поняв, с кем он разговаривает.

— Ты изгнан, Кеннет, и эти твои лазейки с наемничеством…

Он замолчал, видимо, слушая то, что говорил Кен. Нори видела, как Эрик то кивает, то мотает головой, но все его тело окаменело в напряжении.

— Я тебя понял, — наконец снова заговорил Савицкий. — Но и ты меня пойми. Попробуй сунуться на землю русичей, и обратного пути не будет. Ясно? Отлично. Насчет твоих встреч, есть домик в лесу. Сторожка лесника, встретимся в первый день после обеда, провожу. Герой-любовник, мать твою. Заткнись, Артур. Можешь подтереться своими благодарностями.

Эрик отбил звонок и бросил телефон на диван. Он обернулся и сразу увидел Нори.

— И давно ты тут? — поинтересовался он сухо.

На лице Предводителя Ястребов отражалась та же злость, что только что лилась из голоса, а глаза заволокла темная пелена.

- Достаточно, — кивнула Нори. — Это был Артур?

— Он самый, — подтвердил Эрик.

— Он что, приедет? — спросила девушка, не в силах перебороть возбужденное дребезжание в голосе.

— А ты бы этого очень хотела, да?

— Эрик…

— Я запрещаю любые контакты с Кеннетом, поняла? Только попробуй, и его изгнание будет бессрочным, — гаркнул он, сверля Нори тяжелым, пронзительным взглядом потемневших почти до черноты глаз.

Наверное, год назад Нори съежилась бы в комочек от такого тона и, покивав, убежала бы, теряя тапки от страха. Но сейчас она лишь вздернула голову и ответила на его вызов своим.

— Ты так наказываешь Кена или меня? А может, просто ревнуешь? А, Старший?

— Не смей так со мной разговаривать, девочка. Одно слово, и ты шагу не ступишь на Северную землю, — сменил он повышенный тон на угрожающее шипение.

Нори видела, как в бездонной тьме его глаз разгорается зловещий огонь. Она знала, что может смягчить ситуацию, успокоить и себя и Эрика, но не имела желания этого делать. За ее спиной он угрожал Кену, и Нори нутром чувствовала, что в этот раз Эрик действовал не из благородных побуждений, не из чувства справедливости и долга.

— Ради бога, — девушка развела руками, издевательски ухмыляясь. — Давай, выгони меня с Севера, с работы. Через Широкова, наверное, и из универа сможешь турнуть. Ни в чем себе не отказывайте, Эрик Лазаревич. Если вам так будет спокойнее — действуйте.

Она развернулась, снова направляясь в спальню, снимая на ходу его майку, в которой спала, бросая ее на пол. Нори быстро побросала в сумку свои вещи, оделась и двинула на выход.

— Нори, — поймал ее уже у двери Эрик.

Он прихватил девушку за локоть, но она тут же вывернула руку.

— Отвали, — бросила Нори.

Она подняла глаза, снова встречая его взгляд. Тьма отступила, оставив лишь обиду и сожаление, которые отражались в радужке цвета ртути. Девушка сглотнула, но упрямо дернула дверь на себя, чтобы уйти. Эрик не остановил ее.

Все выходные Нори пыталась начать готовиться к первому экзамену, но выходило скверно. Она то злилась на Эрика, то на себя. В ее голове вспыхивали тысячи мыслей. Ее буквально трясло от переизбытка эмоций. Она размышляла и об Артуре и его возвращении, и об Эрике. Девушка то жалела, что не наговорила боссу побольше гадостей, то думала, что могла бы и сгладить его вспышку нежностью и поцелуями, а может, и сексом. Нори трясло от одной мысли, что Савицкий действительно запретит ей бывать на Севере, уволит. А еще было меркантильно жаль, что они поругались, и Эрик теперь точно не оставит ей машину, как обещал.

Но в понедельник Нори взяла себя в руки и сразу после консультации по экзамену поехала в контору. Светлана сразу же передала ей пакет от босса, в котором находился перечень поручений для нее и ключи от машины. Не справившись с эмоциями, Нори расплакалась. Однако она быстро взяла себя в руки и погрузилась в работу. Ей было некогда раскисать. Да и Эрик явно намекал, что погорячился.

Это были долгие две недели. Нори, хоть и лезла из кожи вон, но все же завалила один экзамен. Правда, она очень хорошо справлялась со своей работой в отсутствии босса. Она так ждала его возвращения, что почти забыла об Артуре и возникшей из-за него ссоре. Ей не хватало Эрика. Приходя в пустой кабинет, ее сердце навязчиво ныло, не давая покоя.

День возвращения Савицкого совпал с ее пересдачей. Нори отчаянно надеялась, что разлука сама по себе остудила их пыл и стерла обиду. Выбрав подходящее и для экзамена, и для работы легкое трикотажное платье классического кроя, Нори особенно тщательно уложила волосы, накрасилась. Удача благоволила ей — девушка вытащила хороший билет, нарвалась на похвалу от преподавателя и совет больше уделять внимание учебе. С пятеркой в зачетке она неслась в офис, чтобы, наконец, увидеть Эрика.

— Привет, Дашка, — улыбнулась ей Светлана. — Сияешь вся. Никак пятерка?

— Она самая, — похвасталась Нори, почти не морщась от своего имени. — Савицкий у себя?

— Еще как у себя, — закатила глаза администратор. — То ли злой как черт, то ли голодный просто. К нему с утра крестный ход из клиентов. Бедолага даже кофе выпить не успевает.

— Я же назначила ему одну встречу за обедом, — удивилась Нори.

— Ну да, назначила, но в последний момент этот товарищ все переиграл, а между ним и первым еще один втиснулся. Так что дело — труба.

Нори присвистнула. На ее памяти уже была одна такая запарка, и Эрик был злой как черт. Но делать было нечего. Этика не позволяла ей врываться в кабинет во время встречи, и девушка отправилась на кухню, чтобы сварить кофе и перекусить. Зная, что Эрик по большому счету действительно злится от голода, она сделала сэндвич и для него.

Дожевывая, Нори услышала, как босс прощается с клиентом, и от его голоса в ее животе запорхали бабочки. Оказывается, она скучала по нему. Очень сильно. Проходя мимо Светланы с тарелкой и чашкой, она одними губами спросила:

— Как он?

Администратор только приложила пальцы к виску, выстрелив. Нори хихикнула, смело заходя в кабинет. Лишь на миг она задержалась в дверях, любуясь. Наконец в своем кресле сидел Эрик. Очки на носу, нахмуренный лоб, бумаги в руках.

«Скучала», — еще раз убедилась девушка.

Не говоря ни слова, она прошла к столу, поставила тарелку с едой и кофе перед боссом.

— Привет, — улыбнулась ему Нори.

— Это что? — вздернул бровь Эрик, снимая очки, поднимая на нее глаза.

— Света сказала, у тебя целый день клиенты. Вот я и подумала…

— Закрой дверь, — перебил ее Савицкий.

— Что?

— Запри дверь, Эланор, — повторил он, и в глазах снова мелькнула темная дымка.

Нори, как зачарованная, исполнила его приказ.

— Подойди.

Она снова повиновалась, остановившись возле его кресла. Эрик смотрел на нее снизу-вверх, буквально раздевая глазами. Нори почти физически чувствовала, как он лапает ее одним взглядом. И ей это нравилось. Даже возбуждало. Она не сразу заметила, что к этим колким ощущениям стали примешиваться и настоящие прикосновения. Его ладонь заскользила по ее ноге, задерживаясь на колене, и выше — по бедру. Эрик погладил ее попку, задел трусики, стащив их одним махом. Нори тихо пискнула, чувствуя себя невероятно заведенной от этих нехитрых игр.

Весьма довольный собой, Эрик убрал руку, поманив Нори пальцем. Девушка усмехнулась. Она втиснула колено между его ног и склонилась, чтобы поцеловать, но Эрик не позволил. Он прихватил ее за волосы на затылке, не давая коснуться своих губ. Нори запаниковала, не понимая, чего он хочет. Но Савицкий лишь смотрел на нее. Долго. Девушка уже открыла рот, чтобы с ним заговорить, но не пришлось, потому что он сам, наконец, сократил расстояние, сминая ее губы жестким требовательным поцелуем. Нори тихо поскуливала от интенсивности ощущений и желания, которое стало почти неконтролируемым. Вот только ее возможности были ограничены. Она держалась за Эрика, сохраняя равновесие, не имея возможности ласкать его. Но Савицкий сам не терял времени. Он расстегнул пуговки на ее платье и, сдвинув кружево лифчика, ласкал по очереди то один ее сосок, то другой. Вторая его рука гуляла по попке Нори, время от времени поглаживая ее между ног.

Девушка вздрагивала и постанывала ему в рот, теряя голову от ощущений, которые снова грозили отправить ее в астрал. Нори изо всех сил старалась остаться в разуме, чтобы снова не наговорить лишнего. Назвать Эрика Артуром сегодня было бы совершенно некстати. В любой день это некстати, но сегодня она просто обязана была сохранять трезвый ум. Хотя ей безумно сильно хотелось отпустить себя.

Нори отрезвил очередной приказ.

— На стол, — проговорил Эрик, отрываясь от ее рта.

Она не успела переспросить, потому что он сразу повторил то же самое:

— На стол. Живо.

На ватных ногах девушка сделала шаг назад к столу, запрыгнула. Эрик встал, скинул пиджак, ослабил галстук. Нори была уверена, что больше он не снимет ничего. И это опять было безумно возбуждающе. Она вдруг вспомнила, что они в офисе, и за дверью некоторые люди работают, пока они тут… здороваются.

Но едва она услышала, как он расстегивает брюки, и сильные руки двигают ее к краю, то забыла обо всем. Лишь шептала его имя, теряясь от темной страсти, плескавшейся в его глазах штормовым морем. И Нори не было страшно. Она знала, что эта стихия подвластна ей, знала, что он в ее власти, как и она в его. Поцелуи, прикосновения, голос сводили ее с ума. Нори стонала слишком громко, и Эрику пришлось приложить ладонь к ее рту. Они смотрели в глаза друг другу, деля порочное, запретное удовольствие. Нори кончила первая, и ладонь босса расслабилась на ее губах. Он хотел убрать руку, но девушка не позволила. Она лизнула его палец, втягивая в рот. Эрик поморщился, словно от боли, задвигался быстрее и резче, находя собственное освобождение.

Он провел влажным пальцем по ее губам, шепча:

— Привет, Цветочек. Я скучал по тебе.

Нори улыбнулась ему, обнимая, повторяя так же тихо:

— И я. Я тоже.

Нори осталась у Эрика на ночь. Они закрепили приветствие в более развернутом формате. Оба предпочли не вспоминать о ссоре перед расставанием, ценя сиюминутное счастье. Но вместе с Эриком к Нори вернулись и мысли об Артуре. Его возможное возвращение не давало ей покоя. Ненавидя себя, девушка даже перечитала все сообщения в телефоне Савицкого, но не нашла ничего стоящего. Однако в почте Эрика она наткнулась на их переписку, откуда поняла, что Артур вступил в отряд варягов наемником и собирался в августе на битву с русичами. Нори была сама не своя, хотя внешне старалась не подавать виду.

Работа и Север баловали ее приятными хлопотами в каникулы. Эрик все время находился рядом, и она старалась не огорчать его своим раздраем. Но он словно ощущал ее нестабильное состояние, убивая горьким молчанием и пониманием. Он не настаивал на сексе, когда она была подавлена, не приставал с расспросами. И вообще был слишком хорошим, отчего Нори чувствовала себя последней сукой. Она старалась, очень старалась. Когда они занимались любовью, всегда держала глаза открытыми, ласкала его отчаянно и страстно, пытаясь показать, как он ей дорог, как нужен.

Но едва кланы Москвы и Питера объединились, а на соседней поляне начали разбивать палатки приглашенные гости, Нори сломалась. Она не могла не спросить, но и спросить не могла. Ей оставалось только тихо догадываться, что Кеннет здесь. Так близко. Слишком близко. И Эрик… Он даже пальцем ее не тронул, ни разу не поцеловал с тех пор, как они сели в машину, чтобы поехать на Север. Всем своим видом он давал Нори свободу, и она ею воспользовалась.

В назначенный час девушка проследила за Предводителем Ястребов. Эрик уверенным шагом шел через лес к месту встречи. А потом Нори увидела Кена. Он был еще красивее, чем она помнила. Дядя и племянник крепко обнялись, и девушка едва не заныла, так больно ей было видеть обоих Савицких, самых потрясающих мужчин, которых она знала. И оба были ей дороги, но ее взгляд все же прилип к Кеннету. И сердце — тоже. Словно зачарованная она следовала за ними через лес до ветхого домика, в котором, видимо, сто лет никто не жил. Нори спряталась, чтобы Эрик уходя не заметил ее. Она прикусила костяшки пальцев и уже была готова броситься за ним следом, во всем признаться, раскаяться, просить прощения, помощи. Она запуталась в своих чувствах и желаниях, разрываясь на две части, не понимая себя. Но она доверяла Эрику, она была почти уверена, что он поможет ей во всем разобраться, не осуждая. Не судила же она его за убийство, так может и он простит ей предательство.

Нори дернулась, выходя из своего укрытия, но быстро вернулась обратно, завидев поблизости силуэт. Это была женщина в плаще московских Волков. Капюшон скрывал ее лицо, но Нори и не нужно было его видеть. Она прекрасно знала, с кем встречался Кен, кого так хотел повидать, вопреки правилам, вопреки приговору.

Девушка отправилась назад. Она шла, не разбирая дороги, натыкаясь на ветви и кочки. В лагере Нори почти сразу нашла того, кого искала. Он стоял к ней спиной, что-то объясняя молодому воину. Нори осторожно прикоснулась к широкой спине, чтобы привлечь внимание.

— Нори? — обернулся Бен, слегка удивленный. — Чем могу помочь?

— Есть разговор. Приватный.

Бен удивился еще сильнее, но не отказал ей. Он извинился и отошел с Нори в сторону.

— В лесу пара медведей сдохла, а завтра, наверное, снег с говном пойдет, — не мог не подколоть ее Бенедикт.

— Веселишься, Волк? Ну-ну, — огрызнулась Нори в ответ. — А где твоя ненаглядная Хельга? Уж не в объятьях ли Кеннета отдыхает от твоих дебильных шуточек?

— Что? — только и выплюнул Бен. — Что ты несешь, Эланор?

— Я видела их, Бен. Кеннет приехал, он наемник у варягов, и Хельга только что прибежала к нему на свидание в хижине. Могу проводить.

— Ты бредишь, Нори.

— Тебе бы этого хотелось, конечно. Неужели ты так труслив, что не желаешь проверить мои слова? Хелл вся в этом. Она изменяла Артуру с тобой, а теперь вот тебе — с ним. Открой глаза.

— Ох, детка, ты сама не знаешь, что говоришь.

— Я видела их, — взвизгнула Нори, не контролируя себя, — своими глазами, менее четверти часа назад.

— А теперь повернись и посмотри этими же глазами вооон туда.

Бен кивком указал Нори за спину, чуть подталкивая девушку в нужном направлении. Нори обомлела. На тренировочной площадке Хелл вместе с десяткой воинов отрабатывала удары.

— Но… — пискнула она.

— Она уже час тренируется, Нори. Никуда не уходила. Ты видела кого-то другого.

— Быть не может.

— Но это так.

— Но…

— Пойдем-ка, — Бен приобнял ее за плечи, уводя к лесу, подальше от любопытных глаз.

— Не трогай меня, — ощетинилась Нори.

— Не больно и хотелось, — тут же отпустил ее Бенедикт и, оглядевшись и убедившись, что никого поблизости нет, он заговорил: — Эланор, ты мне не очень нравишься, если честно.

— Взаимно, — буркнула она.

— Да, конечно. Пожалуй, это нормально. В любой другой ситуации, я даже не стал бы тебя слушать, сразу пошел бы к Эрику и все ему рассказал…

Нори схватила Бена за руку.

— Нет, пожалуйста, нет…

— Не трогай меня, ладно? — ухмыльнулся Волк.

Нори убрала руку, и он продолжил.

— Но я сам долго был третьим сама знаешь в чьих отношениях и понимаю, что не всегда все однозначно. Да и Эрик… Он отличный мужик, хоть и Питерский. И я вроде как у него в долгу… отчасти. А ты… ты ему дорога, Нори. Я впервые вижу его таким. Счастливым что ли. Я не скажу ему, можешь расслабиться. Но взамен ты тоже окажешь мне услугу.

Эланор сглотнула.

— Я… мне… Ты… Ты же не… — запиналась она. — Не то, что я подумала, правда?

Бен расхохотался.

— Нет, Нори. Трахаться с тобой у меня нет желания. Выпороть — да…

— Облезешь.

Он снова заржал, раздражая ее как никогда.

— Говори уже, Бенедикт. Чего тебе нужно?

— Того же, что и тебе. Я не хочу, чтобы Хелл знала о Кеннете. Не знаю, как она отреагирует на его появление. Последний раз ее всю трясло. Пусть это будет для нее обычный бой. Ладно?

— Мне насрать, какой это будет бой. Я с твоей Хелл не общаюсь.

— Вообще никому не говори, Нори. Понятия не имею, как ты узнала, но эта информация не для твоих ушей, — отрезал Бен командным голосом.

Нори слегка втянула шею, впервые видя его таким. В голосе Бенедикта была та же сила и власть, которую она так любила в Кеннете и Эрике. Теперь ей стало ясно, почему Бен стал Командиром.

— Я никому не скажу, обещаю, — проговорила Нори без издевки и сарказма.

— Вот и славно.

Она собралась было уйти, полагая, что разговор окончен, но Бен добавил:

— Эланор, это временный договор. Если будешь продолжать таскаться за Кеном, я не постесняюсь доложить Эрику. Разберись уже, кто из Савицких тебе нужен.

Нори кивнула. Она и сама очень хотела бы в этом разобраться.

Глава 9. Темные желания

Весь день Нори сама себя не помнила. Она что-то делала, с кем-то разговаривала, но словно на автопилоте. Перед глазами у нее стоял женский силуэт, скрытое капюшоном лицо, а в ушах звучал голос Бена: «Если будешь продолжать таскаться за Кеном, я не постесняюсь доложить Эрику. Разберись, кто из Савицких тебе нужен».

Вроде и разобраться было не так уж и сложно. Очевидно, что Кеннет кем-то увлечен, что ему на Нори, как всегда, плевать. Он уедет через неделю, вдоволь намахавшись мечом за вражеское войско. А Эрик останется — это очевидно. Он ее опора, он ее удовольствие, он ее друг и любовник. Он дорожит ею. И Нори следует быть рядом с ним. Это очевидно. Очевидно для кого угодно, кроме самой Нори.

Она была несказанно рада, что Эрик был занят организацией и тренировками. Ей почти не пришлось нарочно избегать его. Нори было стыдно и больно одновременно. Она не хотела его ранить, но знала, что все равно сделает это. Ее натянутые нервы и нестабильное состояние сигнализировали о приближении очередного кризиса. Девушка имитировала нормальность, но внутри нее кипели страсти. Она просто обязана была выяснить, кто любовница Артура. Это желание зрело в ней, словно нарыв, грозя прорваться и забрызгать мерзким гноем ее отношения с Эриком. Нори знала, что при удобном случае еще не раз нарушит запрет на встречу с Кеном. И это знание сжимало ее сердце, которое гнало по венам, отравленную кровь.

Нори дышала через раз, ненавидя себя за испытываемые ею чувства, но и бороться с ними она не хотела. Могла, но не хотела. Ей доставляло какой-то нелогичный кайф присутствие рядом Кеннета, его тайны и ощущение, что, пытаясь их разгадать, она сама ходит по лезвию бритвы. Нори понимала, что предает доверие Эрика, даже думая о встрече с Кеном, о его свиданиях в сторожке, не говоря уже о разговоре с Бенедиктом. Но эта тяга к Артуру была сильнее здравого смысла, сильнее ее.

Нори переживала, металась, сходила с ума. Внутри. Но каждый день она вставала, шла на кухню, наблюдала за тренировками и спаррингами. Дозоры ночью были удвоены, и девушка считала неуместными посиделки у костра с Эриком и воинами. Она шла в шатер одна, впервые за долгое время радуясь, что Старший не проявляет к ней сексуального интереса. И от этого ей было еще хуже.

Девушка плохо спала, почти всегда дожидаясь прихода Эрика. Ее немного успокаивали невесомые поцелуи и крепкие объятия, в которых она наконец забывалась сном. Но даже в бессознательном состоянии ее терзали образы тревожных грез. Нори часто просыпалась в слезах, повторяя имена обоих Савицких, благодаря бога, что Эрик спит и не слышит ее. Она одновременно хотела, чтобы варяги, наконец, убрались восвояси, и боялась потерять этот болезненно сладостный мандраж от присутствия Кеннета.

В день последней, самой важной, битвы Нори стояла на трибуне. Она почти сразу нашла глазами Кена. Его сложно было не узнать, хоть лицо и было скрыто шлемом. Высокий, статный, так похожий на Эрика фигурой и горделивой осанкой. Нори видела и Старшего, который занял привычную позицию наблюдателя. Она переводила взгляд от одного своего мужчины к другому и не могла понять, кто ей дороже. Зажмурившись, девушка пыталась разобраться, не отвлекаясь на зрелище боя. Нори слышала лязг стали, крики воинов и шум битвы, ощущая ее отголоски в собственной душе.

Ее терзания прервал гулкий ропот, прошедший по зрительской трибуне. Нори открыла глаза и увидела, что пятерка Бенедикта буквально рассыпалась под мощью тяжелых латников-варягов, среди которых был и Кен. Хельге стоило отойти назад, но она настырно рвалась сквозь строй, теряя силы, не оставляя выбора Бену. А потом Кен оттолкнул своего, чтобы прикрыть бывшую. Нори только ахнула.

Командир русичей дал знак, что они выходят из боя. Хелл унесли на носилках, а по лагерю уже эхом гуляли слухи. Хельга игнорировала приказ. Только чудом спаслась. Истекает кровью.

Как бы Нори ни относилась к подруге Бена, но ей стало не по себе. Она предпочла уйти с трибуны, не досмотрев бой. И так уже все было ясно. Нори шла на кухню, чтобы пораньше разобраться с готовкой в честь пира, где русичи вряд ли смогут наслаждаться вином и едой. Победный рог варягов подтвердил ее догадки.

В объединенном лагере было непривычно тихо. Воины практически не говорили, а если перебрасывались парой слов, то в полголоса. Однако слухи продолжали циркулировать. И в центре разумеется была Хелл. Ее состояние удалось стабилизировать, остановили кровь, наложили швы. Старшие то и дело справлялись о ее состоянии, беспокоясь как за саму Валькирию, так и за ее нелогичные действия во время боя. Бен попросил дать ему время, пока Хелл не придет в себя, и их не трогали. Эрик не показывался, видимо, обсуждая все случившееся со Старшими. Выпив стакан пива, Нори поплелась к шатру, желая отключиться и уснуть. Конечно, у нее ничего не получилось, но попытаться стоило.

Провалявшись больше часа, Нори снова оделась и вылезла из шатра. Она собиралась прогуляться, а потом поискать Эрика. Девушка чуть поморщилась, ненавидя себя за потребительское отношение к Старшему. Как ни крути, а даже в таком состоянии его объятия были для нее лучшим снотворным. Привычным маршрутом, но в одиночку Нори обогнула лагерь, двинулась к дозорному костру. Она шла, пиная листья и веточки, снова и снова воображая, чем сейчас занят Кен. Он, конечно, не сунулся бы на общий пир, стараясь сохранить инкогнито. Об этом не стоило даже мечтать.

— Доброй ночи, Бенедикт, — услышала Нори злой, до боли знакомый голос.

Она бы скорее подумала, что это Эрик слегка охрип, но интонации были иные.

Нори подняла голову и увидела, как в сторону лагеря возвращается Бен почти бегом, а к варяжскому дозорному костру быстрым шагом удаляется Кеннет. На нем был плащ, и он поспешил накинуть капюшон, чтобы скрыть лицо. Девушка, не помня себя, побежала вдоль леса, догоняя его. Но Кен шел слишком быстро, и Нори категорически не успевала. Лагерь варягов и их дозор был уже отлично виден.

— Кеннет, — крикнула Нори в отчаянии.

Он остановился, резко обернулся, и капюшон упал с его головы. Девушка, задыхаясь от радости, прибавила ходу. Но Кен выбросил руку вперед и помотал головой, явно прося ее не приближаться. Нори замерла, не дойдя до него несколько метров.

— Кен, — позвала она его снова, но тише, и сделала маленький шажок вперед.

Но он снова отрицательно помотал головой, прижал к губам указательный палец, запрещая говорить. А потом Кеннет улыбнулся ей. Именно той потрясающей, нагловатой, безумно обаятельной улыбкой, от которой у Нори всегда сгорали дотла трусики. И в этот раз она вся засияла, улыбаясь ему в ответ, едва умудряясь держаться на ватных ногах. Кен тихо хохотнул, подмигнул Нори, снова натянул капюшон и быстро ушел к лагерю варягов. Нори заметила, как из его кармана выпал клочок бумаги, а может, он его специально выкинул. Она отмерла, едва Кен скрылся из виду, и сразу бросилась к листку.

«Буду ждать в сторожке в семь», — прочитала Нори.

Она открыла было рот, чтобы окликнуть Кена, но он уже скрылся из виду. Девушка сунула записку в карман и поплелась обратно в лагерь. В голове у нее сам собой сложился план: встать пораньше, помочь девчонкам на кухне, тихонько улизнуть в семь из лагеря. Нори знала, что варяги отбывают днем, и для нее это был последний шанс пообщаться с Кеном. А еще возможность узнать, с кем он встречается.

Пройдя по лесной полосе, минуя дозор, она оказалась в шатре. Эрика не было, что радовало. Нори безумно боялась все ему рассказать. Было бы честнее и проще спросить у Старшего о Кеннете. Он, скорее всего, проявил бы лояльность, как и в ту первую ночь, когда она назвала его именем племянника.

Валяясь без сна больше часа, девушка почти отказалась от своих навязчивых идей. Она пыталась дождаться Эрика, чтобы поговорить напрямую, но сон сморил ее. Нори очнулась от тихих ругательств и шороха одежды.

— Хей, привет, — сонно пробормотала она, садясь.

— Разбудил тебя, кроха? Прости, — повинился Эрик, раздеваясь.

— Да ничего. Сколько времени?

— Скоро пять.

— Ты только пришел?

— Да. Язык болит от разговоров. Всю ночь перемывали Хеле кости, — ворчал Старший, зевая через слово.

— И что решили?

— Ничего толком. По идее ее должны судить Волки, но она накосячила, будучи в объединенном войске, так что… — Эрик снова зевнул. — Черт, Нори, давай завтра расскажу. В смысле сегодня, но попозже. Сил нет.

— Конечно, — улыбнулась она ему, освобождая нагретое место в спальнике. — Ложись, отдыхай.

Эрик быстро поцеловал ее в губы, благодаря за понимание, улегся рядом. Нори перекинула руку через него, на автопилоте погладила, обняла.

— Всю ночь этого не хватало, — пробормотал он.

— Тепла? — предположила Нори.

— Не-а, тишины и нежности.

Девушка прикусила губу. Пока она собиралась с духом и силами, дыхание Эрика выровнялось, тело расслабилось, он уснул. Нори прикрыла глаза, но отключиться не смогла. Да и к тому же ей пора было вставать.

Пытаясь справиться с собой, Нори, как всегда, выполняла кухонные обязанности, прислушиваясь к трескотне девчонок. Они, конечно, обсуждали Хелл. Это было неинтересно. Самое важное, что подчерпнула Нори, никто не упоминал Кена. Значит, ему удалось остаться неузнанным. Конечно, не для всех. По всей видимости, Хельга узнала его. Иначе и быть не могло. Нори не любила Хелл, но она никогда не считала ее дурой. Однако ее поведение в бою попахивало безумием, имя которому Кеннет.

Кеннет. Кеннет. Кеннет. Снова и снова вспыхивало в голове имя. Его лицо стояло перед глазами. Нахальная улыбка. В глазах черти.

Нори не помнила, что сказала девочкам, но они без проблем отпустили ее с кухни еще до завтрака. Она знала, что Эрик проспит до обеда. А даже если и встанет раньше, то вряд ли будет искать ее. И так дел по горло.

Пробираясь через лес к заветной хижине, Нори хотела лишь увидеть Кена, поговорить, хоть немного. Она понимала, что там может быть его тайная подруга, даже надеялась на это. Ей было необходимо знать о нем больше. Слишком долго его жизнь находилась вдали от ее глаз.

Сердце колотилось, как бешеное, но Нори упрямо пробиралась через заросли, игнорируя тропу. Добравшись до домика, она стояла у дверей несколько минут, пытаясь отдышаться и набраться смелости. Мысль о том, что Кен уже внутри, прибавила сил. Девушка вошла, минуя узкий коридорчик, и сразу увидела его.

Кеннет стоял у окна, курил. Стекла давно были выбиты, и дым свободно улетал на улицу, не задерживаясь в ветхой комнате. Старая поломанная мебель в духе советского ретрограда украшала комнату вместе со мхом и паутиной. Лишь в углу была устроена импровизированная постель из надувного матраса, который покрывала дорогая (даже неискушенная в этих вопросах Нори понимала, что не обычная) простыня. На постели лежал небольшой букет из лесных цветов.

Нори забыла, как дышать. Она на миг представила, что Кен ждет именно ее. Он нервничает и курит. Он хочет ее на дорогих простынях. Он осыплет ее ласками и цветами. И снова она услышит его требовательное, страстное: «Сейчас, Эланор. Кончай, девочка. Со мной».

Девушка подошла к нему, любуясь, млея. Она чувствовала его запах, его напряжение. Кен прекрасно знал, что она здесь, но не спешил оборачиваться.

— Опоздала, — сказал он, когда Нори положила дрожащие руки ему на плечи.

Девушка ничего не ответила, лишь провела ладонями вдоль его позвоночника, уперлась лбом между лопаток.

— Нет, я вовремя, — проговорила она.

Кеннет тут же отстранился, обернулся. Его глаза расширились от удивления.

— Нори, откуда ты тут? — воскликнул он.

— Кажется, я тоже вовремя, — разрезал затхлый воздух ветхой комнаты холодный голос Стейны.

Нори и Кен синхронно повернулись к двери.

— Ну, блеск, — буркнул Савицкий. — Почему со мной все время происходит это дерьмо? Стей, я…

— Расслабься, — улыбнулась Старшая. — Я видела, как она шла сюда, видела, что ты перепутал ее со мной.

Стейна прошла в комнату, поставила корзинку, из которой торчало горлышко бутылки и багет, на пол возле «постели». Она подошла к Кену и улыбнулась ему очень странной улыбкой.

— Привет, — проговорил Артур еле слышно, наклоняясь, чтобы мимолетно коснуться ее губ своими.

— Привет, — ответила ему Стей.

— О боже, — буркнула Нори, которая стояла все это время с открытым ртом, не веря своим глазам.

Стейна взглянула на нее тяжелым осуждающим взглядом и снова заговорила:

— А происходит все это с тобой из-за нее. Девочка влюблена по уши, молоденькая, дурит, заодно и тебя подставляет. Сначала Ольга, теперь я. Жалкое зрелище.

— Да что ты, — едко процедила Нори сквозь зубы. — А ты, конечно, ни разу не жалкая. Мало Эрика было? Теперь с Артуром трахаешься. Это попытка вернуть молодость или что?

— Нори, — гаркнул на нее Кен. — Не забывай, с кем разговариваешь. Она Старшая.

— Старшая московская шлюха, конечно, я помню. Забудешь такое, — несло девчонку. — Мало было Эрику мозги запудрить, теперь за Кена взялась?

— Мы с тобой в этом очень похожи. Правда, детка? — улыбнулась Наталья, не реагируя на оскорбления. — Тебе ведь тоже мало одного Савицкого. Иначе, зачем ты здесь?

Прежде, чем Нори обрела дар речи, обалдел Артур.

— В каком смысле, ей мало одного Савицкого? — обратился он к Стейне.

— Она спит с твоим дядюшкой. Не знал? — пояснила Старшая, посмеиваясь.

— Понятия не имел.

— Ну, наши тоже типа не имеют, — она нарисовала пальцами воздушные кавычки. — Но, в общем, все в курсе.

— Серьезно? — Кен расхохотался, перевел взгляд на Нори. — Ты и Эрик? Давно?

Нори прижала руки к лицу, чтобы спрятать заалевшие щеки и глаза, которые наполнились слезами.

— Я думаю, давненько, — отвечала за нее Стейна. — Хотя потрахались первый раз весной, наверное. Бен даже пари предлагал, я отказалась.

— Бен, — фыркнул Кеннет. — За своей бы лучше следил.

Они обменялись с Наташей красноречивыми взглядами, и Старшая снова заговорила:

— Нори, милая, если ты не против, мы бы хотели остаться одни. Или ты хочешь, чтобы она посмотрела? — Стейна прильнула губами к шее Артура, скользнула рукой по его паху. — Я не против. Пусть…

Нори только хныкнула, убегая прочь. Она продолжала прятать лицо в ладонях, не желая снова видеть, как хищница прикасается к ее любимому Командиру. Девушка едва не упала на ступеньках, но сохранила равновесие, хлопнула входной дверью и прижалась к ней спиной с той стороны. Нори справилась с дрожью в ногах и уже собиралась рвануть к лагерю, но, уловив приглушенные голоса, замерла, чтобы подслушать.

— Зачем ты с ней так, Стей? Девчонка же. Просто дурит.

— Девчонке пора поискать мозги, Кен. Откуда у тебя столько терпения по ее адресу?

— Она славная девочка, добрая. Питерская к тому же.

— Ностальгия?

— Пожалуй.

— Ну догони, я действительно не против.

— Я против, Наташ. Мне тебя и так мало.

— Откуда она вообще узнала, что ты здесь будешь?

— Я обронил вчера записку.

— Какую еще записку? Где обронил?

— Ээээ…

— Артур, мать твою, Савицкий!

— Я сначала хотел передать тебе записку потихоньку на поле, но удачно пересекся с Эриком. А потом… Мммм… Нори меня видела, я ходил проведать Хелл.

— Блять.

— Наташк, ее же чуть не убили у меня на глазах.

— И поделом бы.

— Перестань.

— Ты не понимаешь что ли? А если бы Эрик узнал?

— Отмазался бы.

— Ты ненормальный.

— Тебе это нравится, признайся?

— Питерский говнюк.

— Утро комплиментов — это прекрасно, но мне нужен старый добрый секс.

После этой фразы Нори припустила бежать. Она неслась по тропе, не боясь теперь встретить кого-то. Она просто бежала и бежала, обогнула лагерь несколько раз, пока не выдохлась. Нори упала на траву и лежала, задыхаясь от бега и плача. Ей было так плохо, так больно. Она чувствовала себя совершенно беспомощной, униженной, раздавленной. У нее не было сил даже прекратить плакать. Рыдания лишь на несколько минут давали передышку ее охрипшему горлу, но слезы текли и текли.

Лишь к обеду Нори удалось немного прийти в себя. Между желанием умереть здесь среди леса от обезвоживания и стать обедом для медведя она вспомнила, что Эрик наверняка хватится ее. К вечеру — точно. Она не хотела подводить его еще больше. Нори встала, отряхнулась, вытерла рукавом слезы и медленно пошла к лагерю. Она старалась думать только об Эрике. Мысли о нем были болезненны, но придавали ей сил. Когда Нори почувствовала, что с глаз немного спала припухлость, и разум повинуется ей снова, она вернулась в лагерь.

* * *

Эрик проснулся, когда лагерь нестройными рядами двигался к кухне на обед. Он позволил себе поваляться еще час. Обычно Нори звала его обедать, но он все время был занят. А когда не был, то имитировал занятость, давая ей время и пространство. Но сегодня ему очень хотелось провести с ней остаток дня. Возможно, потому что варяги уехали. И Кен вместе с ними. Скорее всего, из-за этого.

Регулярные встречи с гостями из Скандинавии всегда доставляли Старшему кучу хлопот. Если русских воинов он знал достаточно хорошо, и со стороны Волков, и, конечно, своих Ястребов, то варяги требовали десятикратной заботы. Не зря удваивались дозоры и ужесточались меры предосторожности. Ну и коллеги-Старшие очень хотели общаться, делиться опытом. Эрик любил поболтать с ними под пиво у костра, но всегда был начеку. И в этот раз хорошо отлаженная система не давала сбоя. Единственным пятым колесом в телеге был Кеннет. Засранец Кеннет, который смог перехитрить всех и вернулся на Север воином. Хоть и вражеским.

Эрик не винил его. Он ждал от Кена чего-то в этом духе. Даже удивился, что племянник не притащился наемником еще год назад. Так было бы лучше. Тогда у Эрика не было Нори. Вернее, она всегда была, но не с ним.

Конечно, Савицкий знал, что девчонке снесет крышу. Поэтому он и держал в тайне приезд Кена. И все было бы хорошо, не услышь она того разговора. И винить Эрику было некого, только себя. Он сам настоял, чтобы она осталась на выходные, сам снял трубку, когда позвонил Артур, сам повысил голос, разбудив Нори. И, наверное, было бы правильно закончить на этом странную интрижку с юной девушкой, его помощницей, без ума влюбленной в его племянника, но Эрик не мог. Когда он вернулся спустя две недели, от решимости и злости не осталось и следа. Вернее, они остались. Злость накопилась вместе с раздражением из-за сумасшедшего дня на работе. А решимость присоединилась, когда Нори, вся такая милая и заботливая, появилась в офисе с сэндвичами и кофе. Эрик вообще с трудом помнил их секс на столе. На него словно затмение нашло. Потребность обладать Нори здесь и сейчас вытеснила из его разума все доводы против. Он помнил лишь стихийное удовольствие, которое окутывало его темной пеленой, забирая в бездну и Нори.

И вроде бы все наладилось. Но Эрик не стал поднимать тему Артура. И Нори не вспоминала. Их благополучие было каким-то синтетическим, а напряжение возрастало с приближением даты приезда варягов.

Эрик умышленно отстранился от Нори в эти дни. Он знал, что будет раздражен, знал, что сорвется на нее при малейшем поводе. Ему хватило бы даже увидеть, как она идет к границе лагеря. Все равно с какой целью. Именно поэтому он старался вообще не пересекаться с Нори. Проще было не знать. Но когда он возвращался в шатер ночью, обнимал ее спящую и слышал, как девушка повторяет во сне то его имя, то Артура, ему становилось легче. Он был в ее снах. Пусть вместе с племянником, но все же был. И это давало надежду.

Выходка Хелл, ее рана, кутерьма, которая вытрепала ему все нервы, отлично отвлекла от личных терзаний. Теплая, тихая Нори успокоила его сердце и душу. Засыпая, Эрик надеялся, что после отъезда варягов все встанет на свои места. Он отчаянно тосковал по своей девочке. Он нуждался в ее чудачествах, в ее страсти, в ее безграничном обожании. Да и, что говорить, Эрик тосковал по сексу с Нори, по поцелуям и нежностям, которые она так щедро дарила ему раньше, которых он лишился теперь. Но и на фоне оптимизма Старший не мог избавиться от неприятного предчувствия. Он был уверен, что визит Кена оставит свой след.

Нори не пришла, не позвала его обедать. Эрик решил, что она просто не хотела будить. Так было приятнее думать. Но когда он все же добрался до кухни и не увидел ее, то забеспокоился. Однако девушка появилась раньше, чем он начал о ней спрашивать. Она улыбнулась какой-то очень странной, даже грустной улыбкой и исчезла на кухне. Эрик не стал доставать ее расспросами, даже от своего присутствия решил избавить, дав ей еще немного времени. Он лишь наблюдал за ней издалека.

Вечером народ разошелся раньше обычного. Праздновать никто не хотел, да и поезд проходил утром, так что лагерь утих еще до полуночи. Дозоры отменили, но Эрик все равно развел костер. Он ждал, что Нори придет за ним. Это было немного унизительно, но он ждал. И дождался, но не Нори.

— Не спится, Эрлаз? — проговорила Стейна, садясь рядом с ним без приглашения.

— Последний вечер. Дышу воздухом, — оправдался Старший.

— Дааа, в городе воздух в дефиците.

Они сидели молча достаточно долго. Им всегда было комфортно рядом в тишине. Раньше разговоры неминуемо вели к ссорам, а потом в них просто не стало смысла.

Эрик невольно вспоминал былые времена, когда Север был юн, да и они со Стейной не отличались мудростью и зрелостью.

— Расстроен? — нарушила Стейна тишину ночи.

— Всех битв не выиграть, — философски парировал Эрик.

— Когда-то ты считал иначе.

Эрик повернул голову, любуясь расслабленным лицом и отблесками костра на волосах цвета спелой пшеницы. Он знал, что Стейна вспомнила тот злополучный бой, когда ее учитель, ее брат, ее друг был убит ее возлюбленным. Они оба дорого заплатили за счастье, которым так и не научились наслаждаться. В голове Эрика возродился давний телефонный разговор, который стал началом конца. Ее жестокие слова, его непонимание, обида. Он знал, что она поступила правильно. По-своему. Но, по его мнению, все должно было быть иначе. Они не смогли понять друг друга. Они были слишком разными. Хотели разного.

— Ты простишь меня когда-нибудь, Стей? Я знаю, такое не прощают, но…

— Я простила, Эрлаз. Давно. Это было больно, но… теперь нормально. Я не виню тебя. Ты не мог иначе. Я ведь была там, помнишь?

— Помню, — кивнул Эрик. — Хотя очень смутно.

— А ты?

— Что?

— Ты простишь меня когда-нибудь? — в свою очередь вернула ему вопрос Старшая.

— Ты никогда не просила за это прощенья.

— Теперь прошу. Мне жаль, Эрик. Но я не могла иначе. И, пожалуй, такое тоже не прощают. Особенно ты…

— Нормально, Стей. Все нормально. Кажется, я тоже простил. И давно. Это твое решение, я должен был его уважать. Хотя бы уважать, раз не смог принять.

Стейна коснулась его руки своей, их пальца переплелись в таком естественном, привычном движении. Держаться за руки для них было так же нормально, как дышать.

— Это чувство, да? Когда хорошо и больно одновременно, — прошептала Стей.

— Странно, но сейчас скорее хорошо, чем больно, — признался Эрик, удивляясь самому себе.

— Потому что больно нам делают другие. Их боль сильнее.

Она прикрыла глаза, и слезинка упала с ресниц.

— Наташ…

Эрик поймал соленую капельку пальцем, погладил ее по щеке. Он мог по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз видел слезы Стейны, и сегодня был очень рад, что не являлся их причиной. Но даже в своей печали она была так прекрасна и уязвима. Она нуждалась в нем сейчас, нуждалась в поддержке, в друге, в любви. Эрик умел любить, умел отдавать, делиться. Не всегда мог, но умел. И сейчас он точно знал, что нужно Наташе, что нужно ему самому.

Он слегка приобнял ее за плечи, наклонился, легонько касаясь ее губ своими. Они были теплыми и мягкими, такими как раньше. Было так естественно, так нормально целовать ее, обнимать, любить. Даже зная, что это лишь миг, лишь средство, в котором они оба сейчас отчаянно нуждаются. Их жизни стояли на перепутье. Их любимые отдалялись. И двум таким сильным и слабым Старшим нужна была какая-то стабильность, независимая от обстоятельств истина. Их любовь не имела будущего, даже настоящего не имела, лишь миг. Но такой важный миг. Бесконечный.

Наташа льнула к нему, ища близости. Она целовала его нежно и трепетно, чуть посасывая его губы, не открывая рот, без языка. Но в этих поцелуях было столько тепла и счастья. Они лечили друг друга любовью, которой однажды чуть не отравились до смерти.

— Меня сейчас стошнит, — разорвал тишину ночи голос Нори. — Это… Слов нет.

Стейна медленно отодвинулась от Эрика, который не спешил открывать глаза, лишь шумно выдохнул.

— Потрясающе, — девушка картинно рассмеялась, захлопав в ладоши. — Браво. Это круто, господа Старшие.

— Нори, не устраивай цирк, — попросил Эрик спокойно.

— Цирк? Ха! А ты чего тут устроил? — кричала она, грозя разбудить весь лагерь. — Мог бы хоть кого-нибудь поприличней завалить, а не шлюху эту пробитую. Утром она дает Кену, а вечером тебе. Отличная система. А может, вы и вместе ее трахаете? Уверена, она ведь не против…

Нори не успела договорить, потому что Стейна встала и, хорошенько замахнувшись, отвесила ей пощечину. Девушка ойкнула, прижала руку к щеке, вытаращившись на Старшую.

— Замолчи, — выплюнула она.

— Наташ, — вскочил следом Эрик, совершенно ошарашенный. — Ты с ума сошла?

— Нет, Эрлаз, я в своем уме в отличие от твоей неугомонной подружки. Она давно уже нарывалась на грубость, и это последняя капля. Я пожалела тебя сегодня, девочка, но ты, видимо, ничего не поняла.

И тут до Эрика начало доходить.

— Откуда ты знаешь, что Стей с Кеном? — процедил он сквозь зубы.

Нори ничего не ответила. Как и утром за нее начала говорить Стейна.

— Потому что она вынюхивала, Эрлаз. Она, скорее всего, пошла за тобой, когда ты показывал Кеннету хижину. Она осталась, но, увидев меня, приняла за Хелл. И угадай, что твоя милая Нори сделала? Она пошла к Бену. Понятия не имею, зачем. Видимо, ей доставляет удовольствие гадить этим двоим. Словно им без нее мало проблем.

— Это правда? — Эрик взглянул на Нори, но та никак не отреагировала.

А Стейна продолжала:

— Беда в том, что Хелл все это время была в лагере, и Бену даже сомневаться в ней не пришлось. Да, Нори, Бен не сказал Эрику. Он сдержал обещание, но сказал мне. Предупредил, чтобы мы были осторожнее. Только тебе и этого было мало. Ты узнала, что Кен будет этим утром в сторожке и сразу бросилась туда. Напомни, что грозит Ястребу, если он будет контактировать с изгнанным? Кажется, тоже изгнание? Интересно, а если при этом еще и лапать изгнанного? — это отягощающее обстоятельство? Ты вроде юрист, поправь меня.

— Довольно, Стей, — прервал ее Эрик резко. — Я слышал достаточно. Пожалуй, даже слишком.

Нори, наконец, убрала руку от лица, обожгла обоих Старших ненавидящим взглядом, задрала голову и, не проронив ни слова, ушла прочь. Она отправилась к складу, где всегда лежала ненужная ей более палатка. Кто бы знал, что пригодится вновь.

Не чувствуя ни боли, ни стыда, ни раскаяния — ничего — девушка занялась установкой дома на одну ночь. Нори целиком и полностью сосредоточилась на колышках и дугах. Через несколько минут она услышала шаги. Это был Эрик.

— Ты действительно выследила нас, когда я вел Кена к хижине? — спросил он.

— Да, — лаконично ответила Нори.

— И пошла к Бену, думая, что Хелл ему изменяет?

— Да.

— И сегодня?..

— Да-да. Она все правильно сказала. Не убавить, не прибавить. Ах, нет. Они еще предложили мне стать приглашенной звездой в тройничке, но я отказалась. Зря, наверное. Буду жалеть в старости. Как думаешь?

— Думаю, что нам всем нужно переспать с этими мыслями.

— А может, нам нужно переспать всем вместе, м? Будет весело.

— Успокойся.

Нори, наконец, закончила натягивать палатку. Она действительно была спокойна, даже саму себя пугала. Откинув сарказм, девушка проговорила:

— Я спокойна, Эрик. Можно без нотаций. Завтра уеду вместе со всеми на поезде.

— Не дури, Нори.

— Я не хочу тебя раздражать своим присутствием. На поезде, как все, — уперлась девушка.

— Как все не выйдет, — невесело хмыкнул Эрик. — У тебя билета нет. Придется на крыше, как крокодил Гена.

— Блять, — ругнулась Нори, явно не рассчитав такой расклад.

— Поедешь со мной. У тебя куча вещей.

И не сказав больше ни слова, он ушел.

В утренней кутерьме никто не обращал внимания на звенящее напряжение между Эриком и Нори. Молодежь двинулась к поезду, Старшие к стоянке. Нори плелась в хвосте, ненавидя Эрика, который нес половину ее сумок. Она ненавидела его всю дорогу, потому что он молчал, как рыба, таращась вперед. Она ненавидела его за то, что он как обычно остановился в ее любимом городке, где продавали самые вкусные в мире хот-доги. Но сильнее всего она ненавидела его, когда они подъезжали к ее дому, и Нори спросила:

— Написать по собственному желанию?

— Мне нужно подумать об этом, — только и ответил Эрик, высаживая ее возле подъезда.

Глава 10. Возмездие

Нори не выходила из своей комнаты. Она сослалась матери на тяжелую дорогу и усталость, упала на кровать и лежала так несколько часов, таращась в потолок. Ей очень хотелось почувствовать хоть что-то, а еще лучше поплакать, но не получалось. В душе и сердце было непривычно пусто. Ее больше не раздирали сомнения, противоречия и боль. Нори словно оцепенела. И это было страшнее и тяжелее, чем сходить с ума.

Нет, она понимала, что на Север ей путь заказан, и с работой можно попрощаться. Но отчего-то вся эта жизненная задница в виде череды трагедий локального масштаба не вызывали в ней подобающих эмоций. Решив, что так лучше, Нори встала с кровати и отправилась ужинать.

Да, ей было непривычно возвращаться после Севера домой, а не к Эрику, где они обычно громко отмечали окончание сессии и наличие каменных, а не тряпочных стен. Да, она не представляла, что теперь будет делать без работы и Севера. Да, она предпочла бы навсегда забыть Стейну и Кеннета в сторожке, Стейну и Эрика у костра. Но мама, как всегда, суетилась по дому, брат залипал у компьютера, на обед был борщ, по телеку новости, а дверца посудного шкафа по-прежнему не закрывалась с первого раза. Было что-то успокаивающее в этой рутинной стабильности, в которую Нори с удовольствием погрузилась.

Ближе к ночи пришла смс от Эрика: «Завтра на работе, как обычно».

Нори вздохнула, села за стол и заранее написала заявление, чтобы не тратить время в конторе. Утром она собрала документы, которые брала домой, и отправилась офис. Эрик уже был на месте. Он вежливо кивнул в ответ на ее доброе утро, указал взглядом на кресло напротив. Нори поспешила выложить на стол бумаги и заявление.

— Что это? — спросил Савицкий, скосив глаза на листок.

— По собственному, — ответила Нори информативным тоном.

— Хорошо, — кивнул Эрик, убирая заявление в стол. — По закону будем расставаться или по-хорошему?

Нори не сдержалась, хмыкнула.

— Что смешного? — тут же ощетинился босс.

— Сашка в детстве всегда спрашивал: поровну будем делить конфеты или по-честному; и в любом случае умудрялся меня обдурить. Просто назови свои условия.

Эрик тоже усмехнулся, встал из-за стола, подошел к окну. Нори сжала зубы, впервые за эти два дня почувствовав, как кольнуло сердце.

— Я не имею особого желания тебя видеть, — начал он, не глядя на нее.

— Это понятно, — буркнула девушка себе под нос.

Савицкий обернулся, обдавая ее таким жутким взглядом, что она вжалась в кресло.

— Не перебивай.

Нори прикусила губу, кивнув.

— Как ни печально это звучит, я нуждаюсь в тебе.

Ее сердце пропустило удар, но…

— Ты слишком хорошо делаешь свою работу, и я уже привык работать с помощником. Да и Северные дела надолго не отпустят. Мне нужен кто-то в городе, в конторе. Две недели ты все равно обязана отработать, а потом я начну искать замену. Понимаю, тебе не терпится уволиться, но и меня пойми. Обещаю, что дам тебе отличные рекомендации. Тебя с ними примут в любом месте.

— Рекомендации? — фыркнула Нори. — Да ты шутишь. Интересно, а что мне отвечать, когда спросят, почему я ушла из лучшей адвокатской конторы города?

- Ну… — Эрик изобразил озадаченность. — Можно сказать правду, что ты молодая и глупая. Или очень популярное нынче — босс домогался.

Савицкий подмигнул ей, ядовито ухмыляясь.

— Мне плевать, что ты скажешь. Можешь облить меня грязью — ради бога.

— Как великодушно, Эрик Лазаревич. Можно подумать, мне кто-то поверит. Вы же образец добродетели, чести, воплощение всех достоинств…

— Спасибо, — прервал он ее. — Не хватит дня, чтобы все перечислить, дорогая. Сейчас меня интересует твой ответ по работе.

— Я могу подумать?

— Нет.

— Ты не оставляешь мне выбора.

— Выбор всегда есть. Тебе ли об этом не знать?

Они схлестнулись взглядами, словно мечами. Ее — бешеный, ненавидящий. Его — спокойный, насмешливый. Нори первая отвела глаза.

— Я согласна, — проговорила она тихо.

— Отлично.

Эрик подошел к столу, посмотрел бумаги, которые выложила Нори, словно между прочим листая папку, сказал:

— Пропустишь две сессии на Севере. Это последнее китайское предупреждение. Еще один косяк и можешь забыть туда дорогу.

— Понятно, — кивнула Нори, снова вжимаясь в кресло.

Следующую неделю Эрик работал, как сумасшедший. Он гонял Нори с поручениями, сам засиживался в офисе допоздна, стараясь объять необъятное. То время, когда Савицкий нагружал ее работой, не давая нормально учиться, казалось золотым. Возможно, сказывалось совершенно иное напряжение, которое тяжелым грузом нависло над ними. Нори как манны небесной ждала его отъезда, начала семестра в институте. Ей нравилось работать с Эриком. С Эриком Савицким, а не с этим монстром трудоголиком, который, занял место ее босса. Она даже в туалет иногда забывала сходить, не говоря уж о кофе и еде.

На Нори свалилась куча новых, совершенно непонятно откуда взявшихся обязанностей и поручений. Кроме непосредственно рабочих дел она теперь занималась и личными делами Савицкого: оплачивала счета, забирала одежду из прачечной, занималась организацией банкетов. Последнее ее особенно бесило. Этот прием был запланирован в честь Северной встречи русичей и варягов. Были приглашены все старшие и командование в лице Бена. Птицын отказался из-за Ольги, но на него Нори было пофиг. А вот Стейна… О, Эланор изводила себя мыслями о ней почти каждый вечер. У нее было немного времени, пока она добиралась до дома, чтобы вдоволь пофантазировать о московской шлюхе и Эрике. Ненависть и брезгливость цвели в ее сердце буйным цветом, придя на смену такому желанному сейчас безразличию.

Эрик уехал сразу после злополучного приема. Придя в пустой офис, Нори впервые за прошедшие дни начала рабочее утро с кофе. Она по-хозяйски уселась в кресло босса, закинула ноги на стол, расслабленно улыбнулась и выдохнула… Но вдохнуть у нее не получилось. Девушка открыла рот, пытаясь глотнуть воздуха, но подавилась горьким всхлипом. Она сама не поняла, как сползла на пол и сжалась в комок, обнимая себя руками, рыдая без слез. Ей было страшно и больно. И Нори не понимала, в чем причина. Она вся тряслась, вслух уговаривая себя успокоиться, но тщетно.

Из истерического ступора ее вывел собственный мобильник. Дрожащими руками девушка нашарила его на столе, чтобы прочитать смс от Эрика: «Напоминаю: нужны показания по делу Нелидова. Уехал. Буду через неделю».

«Через неделю. Через неделю. Он приедет через неделю», — повторяла Нори, цепляясь за слова и сроки, как за спасительный круг.

С трудом, но она привела себя в нормальное состояние. Дрожащими руками девушка вылила кофе в унитаз, заварила себе ромашковый чай. Она села на свое место, опасливо поглядывая на кресло Эрика. Открыв ежедневник, Нори погрузилась в свои обязанности, ища в рутинной круговерти дел покой и стабильность. Ей это удалось. Работа и чай сделали свое дело, но ночью она не могла уснуть. Ворочаясь с боку на бок, девушка отчаянно нуждалась в сильных руках и горячем мужском теле, которые так успокаивали ее расшатанные нервы.

Впервые после возвращения с Севера Нори позволила себе вспомнить о Кеннете и Стейне. События, образы, лица, слова всплывали в ее лишенном сна разуме. Она снова и снова пыталась понять, почему Кен связался с предводительницей Волков, но не могла. Как не в состоянии она была принять его связь с Хелл, так не получалось и со Стейной. И все сводилось к тому, что она не понимала Кена. Она не знала эту его сторону, эту часть его личности, которая тянулась к таким разным женщинам, которая отталкивала ее, Нори. Видимо, она была не такой. И оставалось только смириться с этим. Ей, конечно, очень хотелось хотя бы поговорить с Артуром, стать ему если не любимой, то другом. Но и в этом бывший Командир отказал ей. Даже когда его отношения с Ольгой зашли в тупик, он предпочел сблизиться со Стейной.

И тут Нори поймала себя на мысли, что кроме негативных чувств в ней бушует любопытство. Она почувствовала себя фанаткой Артура. Она не подходила ему. И, кажется, он не подходил ей. Но иррациональный интерес к его жизни навсегда поселился в сердце Нори. И ей стало обидно не за то, что Савицкий-младший не воспринимал ее всерьез, как женщину, а как человека. Лишь однажды они общались нормально: доверительно и свободно. В тот вечер, который потом превратился в потрясающую ночь, в многообещающе отвратительное утро. А потом — все. Она стала для него одной из многих, кто всегда был рад раздвинуть ноги.

Засыпая, Нори думала, что, возможно, та ночь была ошибкой? У нее был один потрясающий секс, но не было отношений. И сейчас она бы не думая обменяла оргазм от Артура Савицкого на дружбу с ним, хотя бы на приятельские отношения. Конечно, Кен был непростым человеком, даже с Гуном он скорее не дружил, а общался. Но Нори была уверена, что смогла бы стать для него чем-то большим.

Всю неделю она была сама не своя. Каждое утро было испытанием. Приходя в офис, Нори сразу бросалась с головой в работу, чтобы не зацикливаться на пустом кресле. Девушка не понимала, почему так реагирует на отсутствие Эрика. За неделю он только кровь ее не выпил, и она очень ждала спокойной работы в его отсутствие. Но вместо спокойствия на нее постоянно норовила накатить паника. И только дела держали в тонусе. И мантра:

Он приедет через шесть дней, через пять, через четыре.

А ночью ее ждала бессонница и мысли. Нори много думала об Артуре и Ольге, вспоминала их разговоры, свидетелем которых она была. Девушка сравнивала Кеннета и Бена, пытаясь понять, что их роднит, что цепляло Ольгу. И Стейну. Нори знала, что та в свое время составила отличную протекцию Бенедикту. Она слышала, что эти двое были так же связаны мимолетной интрижкой. В этот клубок секса, дружбы и любви Нори категорически отказывалась вплетать Эрика. Она предпочитала вообще не думать о нем. Так было проще и спокойнее. Лишь мантра:

Он приедет через три дня. Послезавтра. Завтра.

Нори едва касалась земли, летя на работу в понедельник утром. Ее словно поднимали в воздух незримые крылья. Она уверяла себя, что это просто погода хорошая. И солнце балует последними теплыми днями лета. И туфли удобные. И волосы легли, как надо. И… первое, что она услышала, войдя в офис, — это смех Эрика.

Нори подняла глаза, чтобы поздороваться со Светой. Администратор смотрела на девушку и тоже улыбалась.

— Вернулся и в классном настроении, — подмигнула она Нори.

Коллеги, конечно, не упустили тот факт, что Савицкий стал холоден со своей ассистенткой. Никто, разумеется, не лез в душу ни к Эрику, ни к Нори, но они оба частенько становились темой для обсуждений в кулуарах. Светлана негласно переживала за них, пытаясь ненавязчиво поддержать Нори. Вроде как из женской солидарности. Вот и сейчас у нее по лбу мчалась бегущая строка: «Твой приехал. Не злой. Миритесь уже, голуби».

— Это хорошо, — промямлила Нори и направилась в кабинет.

Дверь была открыта, и девушка еще в коридоре услышала обрывки разговора.

— Да все в порядке, Наташ. Я не сахарный, не растаю… Отстань. Подумаешь, рубашка… А ну если сама будешь вышивать, то с удовольствием. Я, кстати, до сих пор не простил тебе… Да-да, Бену-то частенько подарочки делаешь, а старому другу… Ну ладно, старому врагу… Да, повторим, конечно. Было классно. Увидимся, пока.

Эрик стоял спиной к двери и спокойно закончил разговор, не подозревая о невольном свидетеле. Он повернулся, и Нори увидела, как с его лица сползает счастливая улыбка.

— Доброе утро, — поздоровался он, садясь в кресло.

— Доброе, — буркнула девушка.

— Отчитывайся, что сделала за неделю, — без лишних вступлений потребовал босс.

Нори выдохнула и открыла ежедневник. И снова начался марафон безумной работы. Необъяснимая паника отступила. Да и кресло босса, занятое им самим, не давало повода. А сам босс, хоть и удостаивался в мыслях Нори не самых лестных эпитетов, но все же как-то умиротворяюще действовал на ее расшатанную психику. И бесил он ее знатно.

Нори утешала себя тем, что теперь у них нормальные рабочие отношения. Эрик превратился в среднестатистического начальника, который тыкал ее носом в каждый косяк, не стеснялся прикрикнуть и без повода, особенно если день выдавался трудным. А легких дней у Савицкого почти не было. Он постепенно набирал клиентов, чтобы интенсивно работать всю зиму. У Нори начался семестр в универе, и учеба, разумеется, стала еще одним пунктом в списке раздражающих Эрика факторов.

Но все это было вполне терпимым, приемлемым, пока босс не начал искать ей замену. Нори не думала, что он действительно решится на это. Она наивно полагала, что Эрик все спустит на тормозах, забудет о ее заявлении. Но она ошиблась. Когда первая соискательница на должность стажера явилась на собеседование, Нори едва не порвало от бешенства. Претендентка была чье-то знакомой, разумеется. Молодая и высокая, в узенькой юбочке, с наращёнными ногтями и ресницами, с надутыми губами и сиськами. Девушка слышала из приемной, как эта краля вещала Эрику о своих амбициях в юриспруденции и вообще в жизни. Светлана хихикала. Причем администратора забавляла реакция Нори не меньше, чем сама девица.

Через день Эрик проводил собеседования, и каждому Светлана мило улыбалась, уверяя, что обязательно позвонит, когда босс определится. Через пару недель Нори привыкла к этим визитам. Она закатывала глаза на очередную пустышку модельной внешности и бессовестно строила глазки редким парням-студентам. Такие выкрутасы она устраивала специально для Эрика, у него на глазах. И злорадствовала, когда остаток дня он не разговаривал, а гавкал на нее.

Нори научилась ловить какой-то извращенный кайф от его негатива. Раньше ей нравилось баловать его свежим кофе, сваренным без просьбы, вовремя подсовывать под руку тарелку с сэндвичами и получать в ответ теплую улыбку и благодарности. А теперь она считала, что прожила день зря, если не вывела босса из себя. Причем нарочно. Нори знала, что таким образом сама роет себе могилу, но и прикидываться милашкой тоже не имела желания.

Но по ночам ее иногда посещали мысли, что будет очень одиноко и пусто, когда Эрик наконец найдет ей замену, и закончится их невыносимое сотрудничество. Нори находила утешение в том, что у нее останется Север. Одна сессия позади, осталась еще одна. Конечно, там она снова станет девочкой из полевой кухни, с которой Предводитель общается лишь в случае крайней необходимости. Но все же это было лучше, чем ничего. Лучше, чем звенящее оцепенение и пустота.

Задержавшись на учебе, Нори спешила в офис. В животе у нее завывало от голода, поэтому девушка, наплевав, как всегда, на недовольство босса, прошла сразу на кухню, чтобы перекусить. Она завернула в туалет вымыть руки, а, выходя, услышала голос Эрика. Он разговаривал на кухне с Кириллом, самым первым партнером и хорошим приятелем.

— Лазарич, когда у тебя уже закончится этот кастинг? Сил нет, честное слово, хоть дрочи после каждой экхм… претендентки, — посмеивался Кирилл.

— Так дрочи, Кирюх. Кто тебе мешает? — угорал в ответ Эрик.

— Клиенты мешают и возраст уже не тот.

— Да и вообще, ты не из тех, ага?

— Серьезно, Эрик, херней страдаешь. Перестань.

— Я бы рад перестать. У тебя есть кто-то толковый на примете?

— У меня-то есть, только ты все равно по бороде пустишь.

— Это почему?

— Потому что ты Дашку никогда не уволишь.

— Я ее не увольнял, — резко сменил тон Савицкий, огрызаясь. — Она сама.

— Оно и видно. Старик, без обид, она толковая девочка, смышленая, но таких в Питере вагон.

— Может быть.

— За чем тогда дело встало?

— Черт знает, Кир. Привык я к ней. Сам же помнишь, ни с кем сработаться не мог, а она… Она единственная, кто меня не раздражает. Вернее, раздражает… даже бесит иногда, но мне с ней комфортно.

— Может, тебе на ней жениться тогда? — заржал Кирилл.

— Иди на хер, — буркнул Эрик.

Нори быстренько пробежала в кабинет, полагая, что услышала больше, чем достаточно. Она уговаривала себя не улыбаться, но все равно сияла, как медный таз, когда вошел Эрик.

— День добрый, Дарья Дмитриевна. Хотя я планировал пожелать вам доброго утра, но не пришлось. Почему не явились вовремя? — как всегда начал нудеть Савицкий.

— Я вас вчера предупреждала, Эрик Лазаревич, что у меня важный семинар, — парировала Нори. — Как собеседование?

— Стандартно, — пробормотал Эрик, просматривая почту.

— Хоть какая-то стабильность в нашем сумасшедшем мире, правда? — не сдержалась девушка.

Эрик поднял на нее глаза, удивляясь игриво позитивному тону помощницы.

— Чего такая довольная? Пятерку получила? — продолжал ворчать босс.

— Просто хорошее настроение.

— Прекрасно. Начни работать для разнообразия. Мне нужны все материалы по делу Андрианова.

— Так оно же закрыто, — удивилась Нори.

— Правда что ли? — ядовито поинтересовался Эрик. — А я и не знал.

Нори сглотнула, чувствуя, как все тепло от подслушанного разговора разбивается о его ледяное пренебрежение. Она сжала зубы, впервые за долгое время чувствуя боль от ядовитого тона босса.

— Для отличницы с перспективой стать адвокатом ты слишком быстро делаешь выводы, — продолжал Эрик. — Всплыли новые обстоятельства. Мне нужна вся информация. Чем скорее, тем лучше.

— Хорошо, — кивнула Нори, вставая, накидывая сумку на плечо.

— Подожди, — остановил ее Эрик. — Я хочу съездить к Андрианову, поговорить с ним.

— Эээ… в тюрьму что ли? — не поняла девушка.

— Нет, блин, на курорт. Конечно, в тюрьму. Узнай, где он отбывает. Закажи в ближайшем городе гостиницу.

Нори сжала зубы, уговаривая себя не реагировать.

— Хорошо. Номер люкс?

— Мне — да. Себе попроще возьми.

— Я тоже еду? — удивилась девушка.

— Да.

— Зачем?

— Чемодан понесешь, — рявкнул Савицкий. — Что за тупые вопросы, Дарья? Я сказал — едешь, значит набирай номер, бронируй гостиницу, пакуй вещи. Чего непонятного?

— Все понятно, — прохрипела Нори. — Закажу сразу, как вернусь.

— Аллилуйя, — он воздел руки к небу.

Девушка выбежала из кабинета и пулей понеслась в туалет. Она вытащила несколько бумажных полотенец и прижала их к глазам, ловя слезы, чтобы не потекла тушь. Нори сжимала губы, чтобы не рыдать в голос, но всхлипы все равно вырывались приглушенными, сдавленными звуками. Позволив себе минуту слабости, она потрясла головой, взглянула в зеркало. Шмыгая носом, Нори изучала свое лицо. Нос не успел опухнуть, но радужки глаз переливались непролитыми слезами. Ресницы были мокрыми. Но в целом она выглядела нормально. Вспоминая номер маршрутки и станцию метро, на которые ей нужно было попасть, Нори отвлекалась от странной непривычной боли, назойливо сверлившей ее сердце.

Она вышла из туалета, опустив голову, шмыгая носом, и двинулась к выходу. Девушка была слишком рассеянна и не заметила, как налетела на Эрика. Она подняла глаза, встречая сталь его гипнотического серого взгляда. Савицкий прихватил ее за локоть, не давая упасть.

Нори открыла рот, чтобы извиниться, но слова застряли в горле. Она ждала, что он снова отчитает ее за нерасторопность, но Эрик молчал. Лишь внимательно смотрел в ее глаза.

«Заметил», — поняла Нори.

Она аккуратно высвободила руку, отстранилась и пошла к выходу, так и не проронив ни слова. Девушка почти дошла до остановки, когда услышала позади:

— Нори, постой.

Она обернулась, не веря своим ушам. Эрик догонял ее быстрым шагом. Он так давно не звал ее Северным именем. Девушка встала посреди тротуара, дожидаясь его.

— Возьми машину, — проговорил Савицкий, вкладывая ключи ей в руку.

— Не стоит, — выдавила Нори через сдавленное горло.

— Так быстрее. Ты мне еще в офисе нужна. Мерседес на стоянке.

Нори открыла было рот, чтобы гордо отказаться и послать его в задницу со своей жалостью, но сил на это у нее не нашлось. Девушка только сказала:

— Спасибо. Хорошо, — и поплелась к стоянке.

Эрик развернулся и быстрым шагом пошел обратно в офис.

Нори с трудом прожила остатки дня. Она действовала на каких-то внутренних резервах, пока добывала новые материалы по делу, обсуждала их с Эриком, наводила справки об осужденном, заказывала гостиницу. Савицкий больше не цеплялся к ней по мелочам, но и не любезничал. Нори снова поблагодарила его за машину, на что он ответил небрежным кивком.

Девушка ехала домой, мечтая лишь о теплой ванне, где она сможет вдоволь наплакаться под шум льющейся воды. С кухни вкусно пахло едой, но Нори не соблазнилась. Она сразу направилась в ванную комнату, включила краны и разделась. Но слез не было, лишь щемящая пустота привычно сдавливала сердце. Пришлось просто помыться.

Посидев с матерью у телевизора, Нори ушла к себе, легла в кровать. Она с удовольствием мазохиста вспоминала разговор Эрика и Кирилла, вспоминала, как спустя минуту он огрызался на нее ни за что. Нори изо всех сил старалась вернуть те странные эмоции, которые накрыли ее днем в офисе, но — ничего. Лишь пустота. Вертясь с боку на бок, пялясь в потолок, она вдруг поняла, что просто скучает по нему. Нори отчаянно тосковала по Эрику. Ей безумно не хватало их разговоров, его улыбки, нежного взгляда серых глаз. Она получала драйв от постоянных обменов колкостями, но, оказывается, это недостаточно компенсировало отсутствие позитива.

Нори очень хотелось поплакать, выплеснуть все, чтобы тугая пружина наконец позволила ей вздохнуть. Но слезы никак не хотели работать по заказу. Промаявшись почти до утра, девушка провалилась в недолгий тревожный сон. Она видела Эрика, который улыбался ей, протягивая ключи. Но в руке у него оказался короткий клинок, а перед ней стоял темный Король-Чародей из Ангмара. Нори пятилась назад, сжимаясь от удушающего страха, а он наступал, отводя назад руку, в которой был кинжал. Она упала, и тут же холодная сталь пронзила ее плечо, оставляя внутри осколок темного лезвия. Назгул склонился к ней, окутывая тьмой и еще более жутким страхом.

— В темноте нет жизни. Только смерть, — прошелестел зловещий голос.

Нори проснулась от собственного крика вся в слезах. Сашка стоял у ее кровати, тревожно глядя на сестру.

— Дашк, тебе назгулы снились? — спросил он еле слышно за завтраком.

Она только кивнула.

— На Севере что ли чего?

Нори отрицательно помотала головой.

— Просто сон, — отмахнулась девушка, кисло улыбаясь.

Саше было этого достаточно.

А вот саму Нори трясло всю неделю. Ей чудилось, что за спиной у Эрика развивается плащ, а в голосе слышалось зловещее шипение. В первый день Нори было жутко, но потом… Потом она поняла, что ее притягивает эта тьма. Ее заводил его властный голос. Она возбуждалась, когда босс был с ней жестким. Засыпая, Нори пыталась понять, что с ней черт подери происходит. Словно осколок клинка действительно остался в ее теле и теперь движется к сердцу, отравляя кровь. Она тянулась к тьме, она хотела стать частью тьмы, самой тьмой.*

От постоянных недосыпов, нервотрепки и усталости она действительно стала похожа на призрак. Перед командировкой Эрик даже проявил верх великодушия, отпустив девушку домой после обеда.

— Выспись, — бросил он ей. — Поведешь половину пути. Ты мне нужна живая.

Не смея противиться воле Темного Короля, Нори вырубилась, едва коснулась головой подушки. Она проспала двенадцать часов без сновидений. В шесть утра девушка села в машину Эрика, чувствуя себя бодрой и отдохнувшей. Босс же напротив был помятым и уставшим. Видимо, работал за них двоих. Он не возражал, когда Нори предложила первой сесть за руль, и сразу отключился. Эрик проспал три часа, потом сам сел за руль. Уже после обеда они были на месте.

Заселяясь в гостиницу, Нори все время норовила подрезать у Эрика чемодан, но не успевала. Уже в лифте после третьей ее попытки завладеть его багажом он процедил сквозь зубы:

— Прекрати.

— Но… — начала было Нори.

— Ни слова, — оборвал ее босс.

Гаденько хмыкнув, она послушно заткнулась.

Савицкий настоял, чтобы они вместе просмотрели бумаги у него в номере. Нори еще и расписала ему точный маршрут, потому что навигатор прокладывал что-то непонятное через лес и поле. Она попыталась напроситься вместе с ним, но Эрик заявил, что это совершенно лишнее. Вопрос: «Нахера же ты тогда меня сюда приволок?» — Нори решила оставить при себе.

Весь следующий день девушка была предоставлена сама себе. Гулять ей не хотелось, корпеть над конспектами — тоже. Нори погрузилась в безделье, гоняя на ноутбуке фильмы. Эрик появился ближе к вечеру. Он коротко рассказал о визите к Андрианову, который был скорее жестом доброй воли, чем необходимостью. Нори предложила ему сходить поужинать, отчаянно надеясь, что вдали от дома Эрик снизойдёт до человеческого отношения к ней. Но тщетно. Он отказался.

Савицкий ушел к себе, пожелав Нори выспаться перед обратной дорогой. Девушка закрыла дверь, стараясь игнорировать новый всплеск боли, который спровоцировала его отстранённость. Она чувствовала, что становиться слишком слабой. «Ощущение как будто меня словно масло намазывают на ломоть хлеба. Но масла мало, а ломоть очень большой**», — вспомнила она слова Бильбо и поежилась. Вся эта темная канитель, казалось, отступила, но сейчас все снова вспомнилось, вернулось. И хотя отчасти Нори было жутковато вспоминать не отпускавшие ее сон и видения, но все же так она чувствовала какую-то связь с Эриком. С тем Эриком-Темным Ястребом, с Эриком-Предводителем, а не с придурошным тираном и деспотом Савицким, в которого он превратился теперь. Хотя и в нем Нори умудрялась разглядеть призрачную тень былого величия.

Чтобы накрутить себя еще сильнее, девушка в миллионный раз завела «Властелина Колец». Она улыбалась, просматривая эпизоды с назгулами, когда в почту ей пришло сообщение. Девушка свернула просмотр, чтобы прочитать письмо. Новости были очень даже хорошими. Нори достаточно близко общалась с одним из следователей. Безобидный флирт частенько помогал ей узнавать что-то даже раньше Эрика. Вот и в этот раз ее следак поспешил поделиться информацией, сообщив, что дело Андрианова действительно снова будет открыто. Он даже прикрепил ей к письму файлик с копией официального решения. Нори чуть не взвизгнула от радости. Она перекинула все на флешку и поспешила к Эрику. В его люксе был принтер, и девушка собиралась распечатать документ. Она постучала в дверь, но никто не открыл, однако ручка поддалась.

Решив, что имеет право немного обнаглеть, она вошла внутрь. По характерным звукам из ванной Нори поняла, что Эрик в душе. Она собиралась оставить флешку и уйти, но нужно было все же сказать ему. И вдруг что-то переклинило у нее в голове. Нори осознала, что Эрик в душе, голый. Она вспомнила, как несколько раз они занимались сексом в душевой у него дома. Она вспомнила, как вообще они занимались сексом. Дома, в офисе, на Севере. Все ее тело вдруг заныло от невыносимой потребности. Уронив флешку на стол рядом с принтером, девушка, словно загипнотизированная, пошла на шум воды. Ванная комната была большая и помпезная. Там была и сама ванна, и две раковины, соединенные мраморной столешницей, над которой висело огромное зеркало. В углу находилась душевая кабина, сквозь запотевшие стеклянные стенки которой девушка видела очертания мужского тела. Она стояла, не смея двинуться, ждала.

Эрик вышел через несколько минут. Заметив Нори, он чуть вздрогнул от неожиданности, но быстро пришел в себя, потянулся за полотенцем. Савицкий не спешил прикрыться, разумеется. Он просто вытирался.

— Какого дьявола, Нори? — рыкнул он.

Но девушка тут же расплылась в улыбке, услышав свое Северное имя.

— Дело Андрианова возвращают на доследование, — проговорила она деловым тоном, бесстыдно пялясь на обнаженного босса. — Мне прислали документы на почту. Это официально.

— Класс. И ты решила, что для меня эта информация бесценна, особенно, когда я моюсь, — пытался брызгать сарказмом Эрик, хотя сам был совершенно растерян от такой наглости.

Он закончил вытираться, бросил полотенце на столешницу и нахмурил брови, сердито глядя на Нори. Это сработало бы, конечно, но эрекция сдала Савицкого с потрохами. Нори улыбнулась, заметив его возбуждение. Она потянула вниз молнию толстовки и скинула ее прямо на пол, оставшись в одном лифчике. Девушка подцепила пальцами шорты, толкая их вниз, и сделала шаг, отбрасывая их, приближаясь к Эрику.

Нори положила ладони ему на грудь, выдохнула, с удовольствием ощущая его горячую кожу и мышцы. Девушка потерлась щекой о его торс и прошептала:

— Я так скучаю.

Она встала на носочки, прижалась губами к его шее, скользнула ниже, покрывая поцелуями каждую клеточку, до которой могла дотянуться. Нори водила руками по его плечам, груди, спине, заднице, вспоминая, как приятно прикасаться, чувствовать, гладить. Девушка хныкала, возбуждаясь все сильнее и сильнее. Она обняла его крепко-крепко, прося:

— Пожалуйста, Эрик. Пожалуйста…

Он взял ее за плечи, аккуратно, но твёрдо отстранил. Нори задрала голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза были затянуты темной пеленой, а на лице не отражалось ни одной эмоции.

— Пожалуйста, — попросила Нори одними губами.

Она была готова, что он откажет, отправит ее прочь, оттолкнет. Но спустя долгие несколько секунд рука Эрика скользнула по ее шее к волосам. Он потянул резинку, которая удерживала хвостик, растрепал ее волосы. Нори застонала, облизала губы, желая, как никогда, чтобы он поцеловал ее. Но Эрик не спешил. Он скинул с ее плеча сначала одну бретельку лифчика, потом вторую, щелкнул крючками, и бюстгальтер упал на пол к остальной одежде. Нори протянула руки, чтобы обхватить его за шею, притянуть к себе для поцелуя, но Савицкий не позволил ей. Он надавил девушке на плечи, без слов требуя, чтобы она опустилась на колени.

Нори знала, чего он хотел. Она присела на корточки, поймала ртом его член. Эрик довольно выдохнул, прихватывая ее за голову, направляя. Обычно он всегда отдавал ей инициативу в минете. И Нори знала, что и как он любит. Но в этот раз Савицкий сам задавал темп, не позволяя ей никаких дразнилок и фокусов. Девушке оставалось лишь следить за дыханием. Нори была готова поспорить, что он получает ненамного больше удовольствия, чем она, но и останавливать его не собиралась. Она знала, что секс не будет обычным. Или наоборот — очень обычным.

— Встань, — приказал Эрик, делая шаг назад.

Он обсмотрел ее с ног до головы, задерживая взгляд на затвердевших пиках сосков. Его пальцы умелыми движениями раздразнили ее маленькие груди, и Нори застонала в голос, желая больше. Эрик развернул ее спиной к себе так, что Нори оказалась у раковины, лицом к большому зеркалу. Она видела в отражении, как его руки гуляют по ее телу, как он растирает, пощипывает, распаляя ее. Нори запрокинула голову ему на плечо, подставляя шею поцелуям. Эрик провел языком дорожку от уха к плечу, его ладони подцепили трусики, стягивая их.

— Скажи мне, Нори, — потребовал он, потираясь эрекцией о ее зад. — Скажи, что хочешь меня.

— Хочу тебя, — прохрипела девушка.

— Сильно?

— Да. Безумно. Пожалуйста…

— Ты скучаешь по мне?

— Скучаю. Так плохо без тебя. Так пусто. Ты нужен мне. Милый, пожалуйста…

Эрик только хмыкнул, но, видимо, ответы его удовлетворили. Однако он не спешил, продолжая заводить девушку болезненными ласками. В его прикосновениях не было нежности, которую так любила Нори. Он был жестким, требовательным. Его язык жалил, а зубы оставляли отметины на ее коже. Даже губы Эрика были сухими и жесткими, когда он прикасался ими к ней. Но и эти ласки на грани с болью заставляли Нори стонать и просить его взять ее. Она начала впадать в знакомый ступор и на этот раз не хотела контролировать себя. Девушка прикрыла глаза и опустила голову, растворяясь в ощущениях. Но не успела она погрузиться в сладкий транс, как Савицкий больно дернул ее за волосы, заставляя запрокинуть голову назад.

— Не смей закрывать глаза, — зашипел он ей в ухо, и Нори вся задрожала, слыша голос назгула.

Она взглянула в зеркало и встретила его взгляд. В нем плескалась тьма. И Нори не имела над ней власти, потому что тьма владела ею. Девушка замерла с широко раскрытыми глазами, не смея даже моргнуть, словно зачарованная.

Эрик прихватил ее под колено, забрасывая ногу девушки на столешницу, заставляя упереться в нее руками. А через секунду он заполнил ее одним быстрым мощным движением. Нори взвизгнула от неожиданности и остроты ощущений. Не дав ей опомниться, Эрик стал двигаться: быстро, жестко. Девушка вскрикивала от каждого его толчка. Ей было почти больно, но при этом так хорошо, так сильно и ярко, что искры сыпались из глаз. Эрик одной рукой фиксировал ее ногу, а другой продолжал держать за волосы, не позволяя опустить голову.

Глаза Нори то и дело закатывались, но он каждый раз напоминал ей:

— Не смей. Смотри на меня.

И она смотрела. Она тонула в его тьме, перевоплощалась в тень, посвящая себя его миру.

Нори почти рыдала от перевозбуждения и ужаса, которые плескались в ее теле. Она лупила ладонями по холодному мрамору, умоляя его остановиться и не останавливаться. Сжимаясь, корчась, чтобы приблизить оргазм, девушка продолжала смотреть в зеркало, где в мрачной усмешке застыло красивое лицо ее Темного Чародея.

Чувствуя, что она близко, Эрик отпустил ее волосы, положил руку на шею, чуть сжимая, надавливая. Нори затряслась от приближающегося оргазма и новой волны ужаса.

— Назови мое имя, Эланор. Как меня зовут? — приказал он все тем же шелестящим шепотом, от которого мороз шел по коже.

— Эрик, — выдавила Нори через сдавленное горло.

— Громче.

— Эрик, Эрик, Эрик, — выкрикивала она, корчась от болезненно сладких спазмов освобождения.

А потом вдруг все исчезло. Он просто сделал шаг назад, и Нори буквально стекла на пол. У нее не было сил подняться, заговорить, даже подумать. Единственное чувство, которое в ней жило — это потребность. На теплом полу элитной ванны гостиничного люкса ей были отчаянно необходимы крепкие объятия. Но никто не обнимал ее. И это было действительно ужасно. Ужасно одиноко.

Нори не знала, сколь долго она пролежала на кафеле в ожидании, что теплые руки сомкнуться вокруг нее, прижмут к мускулистой груди. Девушка очнулась в позе эмбриона. Она обнимала саму себя за колени, прижав их к груди. Из ее глаз ручьями текли слезы, а рот открывался в немых рыданиях.

Ненавидя себя за чувства, которые рвали ее на части, Нори лежала и ждала. Сначала его тепла, потом нежности, потом хотя бы заботы и наконец даже жалости. Но Эрика больше не было рядом. Он вышел, оставив ее одну. Оставив с тем, что она хотела. С темным удовольствием, в котором не было места любви. Она так стремилась к этому, так скучала. Но когда получила, оказалось, что теперь ей этого мало. Было достаточно с Артуром. С Эриком — нет. Она познала его Свет и Тьму, но поздно. Слишком поздно, чтобы завладеть хотя бы одной его сущностью. Наоборот, это он заявил на нее свои права, и Нори не смогла отрицать их.

— Я люблю тебя, — прошептала девушка.

Она села, вытерла слезы.

— Люблю тебя, — повторила Нори увереннее.

Ноги послушались, и Эланор встала перед зеркалом. Она пригладила волосы, умылась, собрала свои вещи, оделась, вздернула нос и вышла в гостиную. Она была не из тех, кто стесняется своих чувств. Нори привыкла бороться за них.

Эрик сидел в халате перед ноутбуком. Он выглядел расслабленным и спокойным, словно не вытрахал только что из нее весь ад. Не церемонясь, Нори присела рядом на диван.

— Я оставила флешку… — начала она.

— Да-да, нашел. Спасибо, — деловито отвечал Эрик, делая вид, что не замечает, как она прижалась к нему боком. — Действительно хорошие новости.

— Знаешь, я «Властелина» пересматривала, когда мне следак написал. Может, составишь компанию? Закажем еду в номер? В загул уйдём, просмотрим всю трилогию за ночь, а? — щебетала Нори, не давая вставить ему слова.

Савицкий вежливо дослушал ее, демонстративно захлопнул ноут, встал.

— Мне нужно выспаться. Чего и вам желаю, Дарья Дмитриевна. Отдыхайте, сегодня вы мне больше не понадобитесь, — проговорил он.

Эрик прошел к двери и открыл ее, приглашая Нори на выход.

— Ладно. Значит в другой раз, — пожала она плечами, ничуть не смутившись.

— Это вряд ли, — буркнул Савицкий.

Нори лишь одарила его лукавой улыбкой, подмигнула и сама закрыла за собой дверь.


* Нори проводит аналогии с Фродо, которого ранил назгул призрачным клинком. Осколок проклятой стали несколько дней двигался к сердцу хоббита, превращая его в такого же призрака, раба Кольца Всевластия.

** Бильбо Бэггинс о том, как темная сила Кольца делает его слабым.

Глава 11. Коса на камень

— Давай я поведу, — в сотый раз предложила Нори, неодобрительно косясь на зевающего Эрика.

— Не надо. Ты и так уже четыре часа рулила, — в сотый раз отказался босс, упрямо таращась на дорогу. — Мне просто нужен кофе. Вон и заправка.

Нори отвернулась к окну, чтобы он не видел, как она закатывает глаза. Это была уже третья остановка на кофе-брейк за те два часа, что Эрик был за рулем.

Дождь заливал лобовое стекло, и видимость была отвратительная, что соответственно сказалось и на скорости в пути. Пока Нори была за рулем, Савицкий клевал носом, пребывая в каком-то коматозном состоянии. Возможно, влияла погода, но девушке было приятнее думать, что не только ей не спалось этой ночью. И если Нори встала утром решительная и бодрая, то Эрику впору было спички в глаза вставлять.

Взяв на заправке очередной американо, он снова сел за руль, проклиная дождь. Кофеин ненадолго взбодрил, но уже через полчаса Эрика снова начало срубать. Отдавать руль Нори он не собирался, поэтому прибег к альтернативному средству борьбы со сном.

— Как ты относишься к смертной казни? — спросил ее Савицкий без лишних вступлений.

— Эээ, в каком смысле? — растерялась девушка.

— Да в прямом.

— Это какой-то тест что ли? — не поверила ему Нори. — На профпригодность? Не поздновато ли?

Эрик раздражительно фыркнул.

— Просто спрашиваю, интересно. Поговори со мной, а то действительно усну.

— Категорически отрицательно я отношусь к смертной казни, — выдала Нори, как на уроке.

— Почему? — продолжал расспросы Эрик, явно не удовлетворенный таким кратким ответом.

— Многие из живущих заслуживают смерти, а многие из умерших — жизни. Ты можешь вернуть им её? — нет. Тогда не спеши осуждать и на смерть, — процитировала Нори одно из самых популярных высказываний Гендальфа.

Эрик рассмеялся, и девушка тоже довольно заулыбалась.

— Это очень легкий тест, Старший, — проговорила она весело и напевно, чуть растягивая слова на Северный манер.

— А если серьезно?

— Я серьезно — против, — пожала плечами Нори. — Абсолютно согласна с Серым.

— Ты веришь в Бога, в судьбу?

— Пожалуй. Но мне нравится думать, что и Бог верит в людей.

— Как это? — не понял Эрик.

— Не очень приятно думать, что есть Умник на небесах, который заранее все знает. Какой смысл в даре людям свободы воли, если есть судьба? Я предпочитаю верить, что только мы сами несем ответственность за свои решения. Конечно, в Его силах поставить нас перед выбором, засунуть в причудливые обстоятельства, но выбор мы делаем сами. Это и есть судьба. Что-то вроде алгоритма, который написали для нас.

— Интересно, — оценил Савицкий ее теорию. — Очень даже. То есть возмездие и высший суд — это части алгоритма? Ну если возвращаться к той же смертной казни…

— Получается, что да.

— Почему мне кажется, что на этом ты не успокоишься?

Теперь пришел черед Нори засмеяться.

— Ты меня слишком хорошо знаешь, — кокетливо подмигнула ему девчонка.

— Слишком, ага, — кивнул Эрик, немного морщась.

Нори сразу же стушевалась, замолчала, понимая, что он провел не самые веселые аналогии.

— Ну так чего там с возмездием? Договаривай уж, — подбодрил ее босс через минуту тяжелой паузы.

Не сразу, но Нори заговорила. Ее мысли по этому поводу были весьма сложными, но она все же подобрала подходящие слова.

— Если человек порой считает, что имеет право забирать жизни, то должен быть готов платить за это. Меня, откровенно говоря, возмущает нынешняя система наказания. Какая там тюрьма для пожизненных заключенных? «Черный лебедь» вроде?

— «Белый лебедь» в Пермском крае, — поправил ее Эрик. — «Черный дельфин» — это под Оренбургом.

— Ну вот, — продолжила Нори. — Это не курорт, конечно, но они же там живут, едят на деньги законопослушных налогоплательщиков. Кусок моей зарплаты ежемесячно уходит на содержание этих упырей. Какого хрена, Эрик, а?

— Ну и мы опять возвращаемся к смертной казни? А ты ведь категорически против.

— Я против — да. Но ведь не обязательно лишать их жизни.

— Ну а как тогда?

— Есть ведь донорство. Почему бы не забрать у кого-то из них почку? Так можно спасти жизнь… На дорогу смотри, — одернула девушка босса, который аж повернулся, чтобы взглянуть на нее.

Эрик послушался и снова уставился вперед. Сна у него не было ни в одном глазу. Он долго молчал, но потом все же заговорил.

— Ты допускаешь возможность судебной ошибки?

— Допускаю. Но даже ошибочно осужденный может спасти кому-то жизнь.

— Но он не обязан это делать.

— Но это плюсик к карме.

— Ох, девочка, ты меня пугаешь.

Они снова замолчали, однако Эрик не мог не спросить:

— Я ведь тоже должен кому-то почку по твоей теории?

— Нет. Ты принял вызов. У нас другие законы. Ты же сам говорил, что Север не приемлет гражданского правосудия.

— Ладно. Допустим. А Артур… Если бы он убил Гришку?

Нори сглотнула. Эрик буквально припечатал ее к стенке этим вопросом. Артур не вызывал Гришу, он действовал вне Северной и человеческой морали, вне закона. И было у него лишь одно оправдание.

— Он не убил его, так что не надо всех этих сослагательных теорий, — проговорила Нори, однозначно ставя точку в их разговоре.

Эрик красноречиво усмехнулся, закрывая тему. Он вроде был рад, что скоротал время за относительно нейтральным разговором, который открыл для него новую грань мировоззрения Нори, но снова наткнулся на ее слепое поклонение Артуру. Не сказать, что Савицкого это удивило. Он давно уже привык к ее избирательной лояльности. Однако очередное напоминание об этом опять отозвалось мерзкой болью в его груди.

Дворники бегали по стеклу, смахивая воду. Эрик смотрел на дорогу, радуясь, что Питер уже близко, и скоро он сможет избавиться от присутствия Нори. Пусть только до завтра, но ему необходима была передышка. Савицкий знал, что сон вряд ли посетит его этой ночью. Он снова будет лежать в кровати с открытыми глазами, боясь закрыть их, боясь провалиться в жуткую тьму, которая стала сильнее. Эрик почти поборол свое мрачное альтер эго. Ему казалось, что с Нори он может быть другим. Она давала ему силы, давала контроль. Эта маленькая безумная девчонка имела странную власть над его душой. Эрик хотел быть лучше для нее. Он, конечно, был не в состоянии отринуть темную суть, но Нори помогала держать ее взаперти. Она словно сама была замкОм. Она умела выпустить лишь каплю темного безумия, когда оно было готово вырваться на свободу целиком.

Но вчера он потерял контроль. И Нори не помогла ему его обрести. Она просто не хотела. Савицкий ждал, что она потребует от него поцелуя, откажет в минете, пошлет его к черту, когда он велел признаться, что она его хочет, что скучает. Но девочка послушно исполняла все его требования, проворачивая ключ в незримом замке, открывая настежь дверь, выпуская темное безумие.

Никогда еще Эрик не испытывал таких сильных ощущений во время секса. Даже со Стейной он не мог себе такого позволить, боясь оттолкнуть любимую. Но с Нори ему не было страшно. Она не принадлежала ему, поэтому он не боялся ее потерять, не боялся быть с ней тем, кем являлся. И он хотел, чтобы она узнала его таким. Придя в его номер, отдавая себя, Нори должна была понимать, что ей придется платить. Она не имела права лукавить в этот раз. Как и Эрик не желал незримого присутствия Артура во время секса. Он отдавался ей целиком и себе хотел всю ее, не собираясь больше делиться с племянником.

Савицкий смутно помнил, как трахал ее, заставляя смотреть в зеркало. Он словно со стороны слышал свой голос, требующий не закрывать глаза и звать его по имени во время оргазма. Но те ощущения, которые проходили через его тело, душу и черное сердце до сих пор отдавались эхом неутоленного до конца желания. Кончив вместе с Нори, он был готов сразу начать снова. Но выход сексуальной энергии дал ему возможность остановиться и прийти в себя. И Эрик поспешил воспользоваться этой возможностью. Он вышел из ванной, радуясь, что у Нори нет сил следовать за ним. Умывшись и надев халат, Савицкий уткнулся в компьютер невидящим взглядом, прогоняя морок, возвращаясь в адекватное состояние.

Он едва не сорвался снова, когда Нори села рядом с ним на диван. Было невероятно сложно удерживать зыбкое равновесие, когда она так откровенно предлагала себя. Тьма забурлила в нем вновь, желая свободы, и Эрику ничего не оставалось, как выгнать девушку от греха подальше. Однако, несмотря на поспешное прощание, Савицкий не мог не заметить перемены в Нори. Он не мог объяснить это какими-то ее действиями, скорее почувствовал. И ему это не нравилось.

Эрик украдкой взглянул на Нори, которая сидела тихо, как мышка, глядя в окно на пасмурный Питер. Он отдал бы многое, чтобы узнать ее мысли сейчас. И еще больше, чтобы не хотеть их знать.

Нуждаясь в восстановлении оборонительной стены, которую так удачно порушила Нори, Савицкий небрежно бросил:

— Твое наказание закончено. Не забудь заказать билет на поезд.

— Я уже заказала, — непринужденно отвечала Нори. — Спасибо, что напомнил.

— Можешь не приходить на работу завтра, — великодушно позволил босс.

Он нуждался в небольшой передышке, не хотел ее видеть.

— Эммм, кажется, у меня есть кое-какие дела…

— Подождет, — настаивал Эрик.

Нори приподняла бровь, но больше не спорила. Она забрала свою сумку с заднего сиденья, кратко попрощалась и пошла к дому. Эрик проводил ее взглядом, прежде чем уехать. Ночью он снова остался наедине со своими демонами. И к утру они нашептали ему, что лучше поскорее найти Нори замену.

Савицкий поспешил воплотить свой план в жизнь. Он назначил собеседование с очередной претенденткой, которая была так любезна, что прибыла уже к обеду. Эрик задавал стандартные вопросы, но ответы не слушал. Он пытался представить эту девушку на месте Нори. Не очень успешно. Да и стоит признаться, что она была совершенно тупой. Савицкий, конечно, мог бы привыкнуть к глуповатому выражению лица и жеманным манерам, но от нее вряд ли был бы какой-то толк по работе. Ну, может, кофе-машину она бы освоила. И то не факт.

Эрик размышлял о том, что стоит проявить немного шовинизма и приглашать на собеседование исключительно парней, когда в кабинет вошла Нори.

— День добрый, Эрик Лазаревич, — улыбнулась девушка, снимая плащ.

— Эм, Дарья, — аж подавился словами Савицкий, — вообще-то у меня тут приватный разговор, собеседование и…

— И оно закончено, — подвела итог Нори.

— Что? — в один голос удивились Эрик и соискательница на должность.

— Позвольте провожу вас, милочка, — ядовито улыбнулась Нори, беря девицу за локоть и уводя из кабинета. — Вам несказанно повезло, потому что работать здесь — это кошмар. А босс — тиран просто.

Она довела совершенно ошарашенную девушку до приемной, оставив ту на попечение не менее ошарашенной Светланы.

— Эээ, вам позвонят, как только… — начала стандартно прощаться администратор.

— Не позвонят, — оборвала ее Нори. — Должность занята. Мной. Все свободны, всем спасибо.

Нори прошла на кухню, чтобы налить кофе.

— Какого хрена ты себе позволяешь? — догнал ее крик Эрика.

Девушка разрешила себе победную улыбку, прежде чем обернуться.

— Кофе-машина общая. Разве нет? — работала под дурочку Нори, наполняя чашку.

— Полагаешь, это смешно?

— Я же ваш помощник, Эрик Лазаревич, вот и помогаю. Вы тратите время впустую на эти бесконечные собеседования. Так что… не благодарите меня.

Нори взяла свой кофе и невозмутимо прошагала в кабинет босса, игнорируя огромные глаза Светланы. Савицкий снова отправился за ней. Он хлопнул дверью, закрывая кабинет, хотя его ор был слышен и так.

— Не благодарить, тебя? Серьезно? Вы головой поехали, Дарья Дмитриевна? У меня собеседование, важная встреча. И я это делаю, чтобы поскорее избавить вас от тяжелейшей работы с тираном боссом.

— Правда что ли? А я думала, ты пытаешься найти соску посмазливее и чтобы рот был такой хороший, рабочий, добротный рот. Это ведь важно, у вас очень нервная работа, — кричала Нори ему в ответ, не выбирая слова.

— Да хоть бы и так. Твое какое дело? Ты вроде уволилась.

— После дождичка в четверг.

Нори прошагала к столу, по-хозяйски выдвинула ящик, пошарила в бумагах, нашла нужный листок.

— Прекрати рыться в моих вещах, — зарычал Эрик, но поздно.

Нори уже рвала на мелкие части свое заявление, довольно скалясь. Она не отказала себе в удовольствии и бросила Эрику в лицо мелкие кусочки, которые осели бумажным снегом на его пиджаке. А один даже прилип к губе. Савицкий яростно фыркнут, чтобы сдуть его, и процедил сквозь зубы:

— Я тебя по статье уволю, маленькая дрянь.

— Кишка тонка, большой начальник. Слишком много возни. Ты же прекрасно понимаешь, что уволить кого-то вообще непросто, а уж студента тем более. Придется терпеть меня, дорогой, — почти хихикала Нори, забавляясь его бешенством.

— Это тебе придется терпеть, дорогуша. Я твое существование превращу в ад.

Нори расхохоталась.

— Можно подумать, я все это время пребывала на небесах.

— Убирайся с глаз моих, — зашипел Савицкий, сжав руки в кулаки, которые так и чесались.

Он сел в кресло и схватил первую попавшуюся папку, прячась за ней.

— Вообще, я зашла только кофейку хлебнуть и сказать, что передумала увольняться, — заворковала Нори, надевая плащ. — Дашь мне завтра машину? Надо будет скататься в кучу мест.

— Маленькая, наглая дрянь.

Эрик умерил гнев, понимая, что весь этот перфоманс Нори устроила с целью вывести его из себя, и ей это удалось.

Девушка подошла к нему сзади, наклонилась к креслу и зашептала в ухо:

— Но тебе ведь это нравится, правда?

Не дождавшись ответа, она выпорхнула из кабинета, а на следующий день вела себя как обычно. Нори выполняла все поручения, смиренно кивала, когда Эрик ее отчитывал, чуть улыбалась на редкие похвалы. И оба они игнорировали заинтересованные взгляды коллег, которые буквально ждали новой сцены от горячей парочки. Игнорировали они и сексуальное напряжение, которое искрилось в воздухе.

Неделя была короткой, и Нори не успела устать. Она плохо спала ночами, постоянно о чем-то думала. Ее вспышка из-за очередного собеседования была совершенно спонтанной, но весьма полезной. Эрик показал себя во всей красе, буквально расписался в собственном бессилии. Нори знала, что он мог легко избавиться от нее, несмотря на все ее угрозы и общие сложности с трудовым законодательством. Однако даже скандал, который закатила Нори, не заставил его действовать. Наоборот, он словно избавился от тяжкой обязанности, когда девушка порвала заявление.

На Севере Нори впервые было скучно. Ничего ее не радовало. Спарринги казались тоскливыми, повседневные обязанности раздражали, даже последняя битва не вызывала привычных эмоций. Каждую ночь Нори засыпала одна в своей палатке, пытаясь найти силы, чтобы пойти к дозору в надежде встретить Эрика. Но она не осмеливалась, слишком боялась снова увидеть его со Стейной.

Правда, она снова сблизилась с питерскими воинами. Парни все еще держали дистанцию, несмотря на ее разрыв с Эриком, который был очевидным фактом. Ястребы считали их размолвку временной, и Нори была в безопасном положении. Она снова стала общаться с Гуном. Не так свободно и раскованно, как раньше, но все же достаточно близко. Это немного отвлекало, но недостаточно.

Вернувшись в Питер, Нори снова погрузилась в учебу и работу. Ее общение с Эриком вышло на какой-то новый уровень. Он был достаточно вежлив, перестал повышать голос, придираться по мелочам, но от этого становилось только хуже. Девушка чувствовала, что он отдаляется от нее. Савицкий не реагировал на ее уловки. Попытки вывести босса из себя заканчивались провалом. Эрик лишь одаривал ее уничижительным взглядом и говорил: «Не занимайтесь ерундой, Дарья Дмитриевна, у вас и так полно работы». После этого он обычно придумывал для Нори кучу бестолковых поручений вне офиса. И вскоре она поняла, что ее план больше не работает.

Перед последней Северной сессией Нори была в отчаянии. Она почему-то решила, что если не сблизится с Эриком снова, то проиграет. Нет, она не отказалась бы от него ни за что на свете, но приближение зимы удручало. Нори отчаянно хотела его вернуть. Пусть не целиком, но хотя бы в качестве друга. Ей нужен был маленький знак, крупица надежды, что Эрик когда-нибудь сможет ее простить.

Вечером перед отъездом на Север они оба задерживались в офисе. Нори давно закончила все дела, но усиленно имитировала занятость, чтобы остаться с ним наедине. Светлана зашла попрощаться и сказала, что все уже ушли. Эрик поднял на администратора уставшие глаза. Сил у него хватило только кивнуть.

— Иди домой, уже поздно, — сказал он Нори.

— Мне нужно кое-что доделать. Да и тебе могу помочь.

— Я сам справлюсь. Иди домой.

— Давай мы справимся вместе, а потом ты меня отвезешь, — немного обнаглела девушка.

— Мне не по пути, — только и буркнул Савицкий.

— Тогда отвези меня к себе. Я могу спать в гостевой комнате.

Эрик откинулся в кресле, зыркнув на Нори насмешливым взглядом. Ей это очень понравилось.

— Закажем еду и будем смотреть «Властелина», пока не вырубимся? — поддел Эрик.

— Можем просто поболтать, если хочешь, — продолжала Нори забрасывать его вариантами.

— Не хочу.

— Ну тогда займемся сексом.

Савицкий рассмеялся.

— Полагаешь, мне не с кем потрахаться?

— Полагаю, есть с кем, — не сдавалась она, — но, кажется, тебе это нравилось делать именно со мной.

— Было дело, но прошло.

Нори с трудом сдержала слезы. Ей было безумно больно это слышать, но гордость, как всегда, атрофировалась, не позволяя заткнуться и уйти, сохранив крохи достоинства.

— И, конечно, ты не предложишь мне сдать билет и поехать с тобой на Север?

— Угадала. Не предложу, — кратко кивнул Эрик, снова уставившись в компьютер. — Если ты закончила, то я вернусь к работе.

— Не закончила, — взвизгнула Нори, чувствуя, что слезы все-таки брызнули из глаз.

Савицкий замер, но не удостоил ее взглядом. Девушка поднялась со стула, подошла к нему, молча встала рядом, стараясь собраться и сказать то, что давно должна была.

— Мне… Мне жаль, Эрик, — начала она, запинаясь, но потом голос ее окреп. — Мне очень жаль. Я знаю, что разочаровала тебя. Ты запретил встречаться с Кеном, но я все равно пошла. Прости меня. Я вела себя, как сука, игнорировала тебя, а потом еще удивлялась, почему ты целовал Стейну. Прости меня. Знаю, я не должна была видеться с Кеном, я не должна была хотеть его. Но это было сильнее меня. Прости. Прости меня, пожалуйста.

— Ты должна была, Нори, — ответил Эрик приглушенно, все так же не глядя на нее. — Я не оставил тебе выбора, но ты сделала его задолго до этого. Ты вправе любить, кого хочешь. Не мне тебе запрещать.

«Но я люблю тебя. Я хочу любить тебя. Позволь мне», — мысленно кричала Нори, но слова застревали в горле, смешиваясь со слезами, и в итоге она снова и снова повторяла:

— Прости меня, прости. Пожалуйста, Эрик.

Савицкий встал, снял с вешалки ее плащ, накинул на девичьи плечи, отвел к двери и тихо сказал:

— Иди домой. Увидимся завтра в лагере.

Нори не оставалось ничего, кроме как уйти.

Она проревела всю ночь и только в поезде смогла забыться на несколько часов. Нори не слышала, как в это время Гуннар обсуждал с приятелями Северный сезон. Временный командир был традиционно недоволен политикой Предводителя. Его не устраивал слишком мягкий приговор для Хелл и то, что ему не доверили командование при объединении кланов. Однако воины хоть и слушали назначенного лидера, но не особенно разделяли его точку зрения. Гун слишком увлекся собственными амбициями, которым ни его личность, ни поведение не соответствовали.

Если бы Эланор слышала, какими эпитетами Гун награждал Эрика, то их возрождённой дружбе быстро пришел бы конец. Но девушка спала, терзаемая собственными демонами, видя во сне призрачную тень, которая более не преследовала ее, а таяла в тусклых лучах восходящего солнца.

Этот сон Нори впервые увидела именно в поезде, но он продолжал мучить ее и на Севере. Девушка каждый раз просыпалась в холодном поту, абсолютно уверенная, что тьма, отступая, забирает ее жизнь, ее смысл, ее суть. Она хотела следовать за тенью, но не могла.

Эрик вел себя все так же отстраненно. Он не то чтобы игнорировал Нори, просто не общался с ней, не искал встречи, не заговаривал. Она изредка ловила на себе его взгляд. И чаще всего это было, когда Нори болтала с Гуном. Сначала девушка тешила себя мыслями, что он ревнует, но на провокации по этому поводу не решалась. Последний разговор с боссом разбил вдребезги все ее надежды, планы, мечты. Нори была в растерянности. Она впервые в жизни не знала, что делать.

Ей было проще, когда Артур выгнал ее из-за Ольги. Ей было проще, когда ходили слухи, что Хелл с Беном. Ей было проще, когда Кену вынесли приговор. У нее всегда был план. Она всегда знала, что должна что-то сделать или наоборот переждать. Но сейчас Нори ничего не знала, она просто плыла по течению, ненавидя свою беспомощность. Девушка так глубоко погрузилась в собственную пустоту, что не слышала и не видела ничего, что происходило в лагере. Нори не знала, что Гуннар вдребезги при всех разругался с Эриком.

В ночь перед последней битвой Нори снова проснулась от тревожных видений. Взглянув на часы, она поняла, что не спала и получаса. Трясясь от нахлынувших эмоций, она быстро одевалась, надеясь, что прогулка по лагерю немного успокоит ее. Нори на автомате пошла к дозору. Она знала, что если встретит там Эрика, то просто посидит молча рядом. Если будет кто-то другой, то они поболтают.

Нори удивилась, увидев у костра Гуна. Он давно уже не дозорил, пользуясь привилегиями временного командира.

— Привет, — тихо проговорила девушка. — Погреться пустишь?

— Без проблем, — кивнул Гуннар.

Нори даже издалека почувствовала запах алкоголя.

— Ты пьешь что ли? Это же запрещено.

— Я сыт по горло лекциями, Нор, — буркнул воин, прикладываясь к фляжке.

Девушка присела рядом, вспоминая, как не так давно тоже была сыта по горло.

— Иногда правила нужны, — сказала она, глядя на костер. — И приказы нужно исполнять, иначе система не будет работать.

— В жопу систему, — фыркнул Гун.

Нори специально не стала расспрашивать его. Ей совершенно не хотелось слушать о несправедливости жизни и самодурстве Старших. Она и так знала эти песни наизусть. В свое время даже подпевала. Но ей было как-то по-человечески жаль этого здоровяка. Он был пьян и расстроен. И когда-то они дружили.

Очень скоро на смену пришел Ари. Он смерил Гуннара неодобрительным взглядом, скорее всего, тоже почувствовал запах алкоголя. Нори поднялась вместе с Гуном, желая дозорному доброй ночи.

— Может, посидишь со мной, Нори? — предложил Ари.

Девушка удивилась. Они никогда не были особо близки, просто здоровались. Ари был женат и жену любил до безумия, так что флирт Нори автоматом вычла.

— Нет, спасибо. Я прогуляюсь немного и пойду спать.

— Будь осторожна, не ходи в лес, — предостерег ее дозорный.

— Я присмотрю за ней. Не беспокойся, — вмешался Гун.

И Нори по глазам Ари увидела, что как раз это его и беспокоит. Она сомневалась несколько мгновений, но все же медленно пошла по тропинке вокруг лагеря. Гуннар последовал за ней.

— Это необязательно, — сказала ему девушка. — Иди отдыхай. Завтра тяжелый день.

— Я скучаю по тебе, Эланор, — только и ответил Гун, приобнимая ее за плечи, укутывая плащом.

Нори вздрогнула от непривычной близости, но не отстранилась.

— Помнишь, как здорово мы тусили? — продолжал воин. — Ты была такая веселая, и что он с тобой сделал?

— Кеннет? Он ничего не делал… — рассеянно отвечала Нори, не очень понимая, что имеет в виду приятель.

— При чем тут Кеннет? С ним ты как раз была классной… такая забавная маленькая шлюшка Кена… — говорил Гун чуть заплетающимся языком.

Нори не понравилось это. Она, конечно, не считала себя ангелом, но раньше Гуннар никогда не позволял себе вешать на нее ярлыки.

— А Эрик… он…. Какого дьявола он возомнил о себе? Почему ему можно все, а остальным — ничего? — парня явно несло.

Его рука сильно сжала плечо Нори.

— Ты делаешь мне больно, — проговорила девушка, пытаясь освободиться.

— Кен делал тебе больно. Эрик делал тебе больно. Почему с ними ты терпишь, а со мной нет? Потому что я не Командир, да? Не Старший? Давать можно только им. Да, Нори?

Он не ослаблял хватку, лишь сильнее сжимал ее. Нори попыталась дернуться, прибавив шагу, но лишь споткнулась и упала, утягивая за собой и без того не очень твердо стоящего на ногах Гуннара. Она попыталась быстро встать, но воин подмял ее под себя, блокируя попытки освободиться. Его рот накрыл ее губы, и девушка почувствовала тошноту от его слюнявых поцелуев со вкусом водки. Ведомая старыми инстинктами самосохранения, Нори укусила его за губу. Он ругнулся и отпрянул. Девушка занесла руку, чтобы ударить в кадык, но Гун схватил ее за запястье, а потом поймал и второе, вкладывая тонкие руки девушки в свою огромную ладонь, заводя ей за голову.

Нори открыла рот, чтобы закричать, но пальцы Гуна сжали ее шею. Она подавилась криком.

— Не смей вопить, дрянь, — рыкнул он. — Хуже будет.

Он сдавил ее горло, и Нори оцепенела от страха.

— Будь тихой и останешься жива.

«Когда мужчина переходит грань и берет женщину против ее воли, он в принципе готов игнорировать и другие законы. Он может покалечить тебя, а то и убить, если ты будешь сопротивляться или угрожать ему», — вспомнила Нори слова Эрика.

Она понимала, что Гуннар сейчас именно в таком состоянии. Безумие его глаз и хватка на ее горле говорили именно об этом. Нори чувствовала, знала, что он не остановится. Ей стало страшно. Немое оцепенение парализовало тело. Холодная рука шарила у нее между ног, задирая юбку, стаскивая трусики. Она оказалась абсолютно беспомощной, потому что он просто был сильнее. Потому что однажды она уже использовала свой неожиданный удар, и теперь Гун не дал ей провернуть этот фокус.

— Пожалуйста, не надо, — всхлипнула девушка из последних сил.

— Тебе понравится, детка. Ты же маленькая похотливая сучка, тебе нравится секс. А я так давно хочу… Ты моя. Кен оставил тебя мне… давно. А чертов Эрик… Мать его, урод… — бормотал Гун, не обращая внимания на ее тихие мольбы и слезы.

Нори попыталась дернуться, но он снова сдавил ее горло, еще сильнее, душа до жуткой боли.

— Лежи, блядь, — огрызнулся он, пытаясь управиться одной рукой со своими штанами. — Не ерзай.

Ее руки оказались на свободе, но Нори больше не пыталась его ударить. Она боялась, что Гун в таком состоянии просто не почувствует боли, только еще сильнее разозлится. Девушка сжала кулаки и лишь отворачивалась, когда он пытался ее целовать.

— Целуй меня, Нори, — требовал он, держа ее за подбородок.

Но девушка не разжимала губ. Она увидела, как Гун занес руку и зажмурилась, предвкушая острую боль от пощечины. Но ее не было. А через мгновение Нори осознала, что мужское тело больше не придавливает ее к земле. Девушка открыла глаза и увидела, как Гуннар поспешно встаёт, натягивая штаны, и снова падает, теряя координацию.

А между ними стоял Эрик. Он резко повернул голову к Нори, оценил ее вид, спросил:

— Да?

Она отрицательно помотала головой. Эрик помог ей подняться, и девушка спряталась за его спину, возвращая на место трусики, поправляя юбку дрожащими пальцами. Старший не смотрел на нее, но Нори и так знала, что его глаза затуманены тьмой.

— Охренеть, Эрик, — пьяно засмеялся Гуннар. — Ты опять гадишь мне всю малину. Ломать кайф — твое призвание.

Старший одним движением вынул меч из ножен и проговорил спокойным, но жутким голосом, от которого у Нори мороз пошел по коже:

— Евгений Гуннар Алимов, я вызываю тебя

Глава 12. Грани тьмы

— Евгений Гуннар Алимов, я вызываю тебя.

Нори замерла. На ее памяти было несколько поединков, но отношения на мечах выясняли члены враждующих кланов. Она не успела толком сообразить, что делать: остановить Эрика или лучше не вмешиваться, — как Гун пьяно рассмеялся.

— Серьезно, Эрик? Из-за девки?

— Ты принимаешь вызов? — не среагировал Старший на его вопрос.

— Это будет легко, — фыркнул Гуннар, обнажая оружие.

— К дозору, — кивнул Эрик в сторону костра.

— Ах, конечно, ведь нужны свидетели, — продолжал потешаться Гун.

Он двинулся по тропе в сторону дозорного костра, небрежно покручивая в ладони рукоять меча. Эрик следовал за ним, мрачный и до ужаса молчаливый. Из палаток выглядывали разбуженные шумом воины.

— Просыпайся, войско, время потехи, — орал Гуннар, будя лагерь. — Старшему нужны свидетели для полного и необратимого унижения.

Нори смотрела, как они удаляются, как на зов временного командира воины спешат к дозору. А она стояла, не находя сил сдвинуться. Девушка моргнула, и ее глаза словно заволокло призрачной пеленой. Она видела, как Темный Король следует за своей жертвой. Его плащ развевался на ветру, а голову венчала корона. Меч отсвечивал алым, прося, даже требуя крови.

«Фемида в моем лице уничтожит любого, кто обидит тебя, Нори», — всплыли в памяти слова Эрика.

— Нет, Эрик! Нееет, — закричала она, догоняя его.

Нори знала, что он сейчас воплощение темной силы, которая жаждет возмездия. И хотя Гун не прекращал смеяться над Старшим, не воспринимая всерьез этот поединок, но девушка знала, что Эрик сейчас готов на многое. На все.

Эланор добралась до дозора, желая вцепиться в Эрика, не дать ему уйти в темное беспамятство. Но она опоздала. Вокруг костра плотным кольцом встали Ястребы, не позволяя ей увидеть противников. Нори с трудом протолкнулась через воинов, но ее поймал за руку Ари, не давая броситься в круг вызова.

— Поздно, Нори, — проговорил он, сжимая ее плечи. — Теперь никто не вправе им мешать.

Эрик потянул за тесьму, снял и отбросил плащ, девушка дёрнулась, когда их мечи скрестились. Она видела Старших Ястребов, которые стояли напротив, наблюдая за поединком, видела, как Волки спешат приобщиться к зрелищу, вставая вокруг вторым рядом.

Нори вздрагивала от каждого лязга стали о сталь. Ее сердце подпрыгивало к горлу при каждой атаке Гуна. Но каждую Эрик блокировал. Сам он не наступал, лишь оборонялся. Нори знала, что Гуннар хорош в бою, она регулярно наблюдала его спарринги и следила за командиром во время битв. На его фоне Эрик, который лишь тренировал учеников, казался уязвимым теоретиком. И оборонительную тактику, что избрал Старший, Нори посчитала слабостью. Она чувствовала, как дрожат ее колени, и ноги с трудом удерживают тело в вертикальном положении. Наверное, Нори упала бы на землю, если бы Ари не продолжал крепко держать ее.

— Дурак Гун, — услышала она низкий голос воина у себя над головой.

— Почему? — зацепилась девушка за его слова.

— Неужели не понимаешь? Эрик его выматывает. Мало того, что пьяный, так сейчас выдохнется на этих нелепых атаках, — пояснил Ари.

— Ооо, — только и протянула Нори, желая верить ему изо всех сил.

И очень скоро она убедилась, что Ари не ошибся. Гуннар тяжело дышал, с трудом поднимая меч для нового удара, а Эрик почти играючи отбрасывал его клинок или вовсе издевательски уклонялся. Старший мрачно посмеивался, когда противника заносило, и он терял равновесие. Он не упускал возможности ударить его в живот или толкнуть посильнее. Гун сплевывал, утирал пот, но все равно упрямо пер в атаку. Когда он уже с трудом поднимал меч, Эрик сам перешел в нападение. На Гуннара посыпались удары. Он отступал, пятясь по кругу вдоль зрителей, а Старший следовал за ним тенью, ни на минуту не позволяя перевести дух.

Светлое платье мелькнуло среди наблюдающих, и Нори увидела Стейну. Она о чем-то говорила с Питерскими Старшими, но вскоре снова исчезла.

— Какого черта здесь происходит, Ари? Мне сказали, ты был в дозоре. Что за дьявол вселился в Эрика? — зазвучал позади Нори требовательный голос Старшей Волчицы.

— Это не дьявол, это я, — призналась Нори.

Стейна вышла вперед, поравнявшись с девушкой. Она метнула на нее грозный взгляд, проговорив:

— Я должна была догадаться, — огрызнулась Старшая, а потом взглянула на Эрика и тихо простонала: — Что же ты наделала, девочка?

— Я не хотела, — всхлипнула Нори.

— Он весь во тьме. Мрак завладел им, — говорила Стейна низким шепотом, пугая Нори до дрожи. — Он убьет его.

— Нет, — пискнула Нори, цепляясь за Законы Севера, которые смутно припоминала. — Правило… Кровь… Нельзя же. Ему не позволят.

— Он сто раз уже мог порезать его и выиграть, но до сих пор не сделал этого, — парировала Стей. — Ждет идеальной возможности.

— Брось, Старшая, — вмешался Ари. — Сейчас наваляет ему Предводитель, и пойдем спать. Эрик прекрасно знает, когда остановиться.

— Эрик… Да, пожалуй, Эрик знает. Только кто же теперь до него достучится? — пробормотала Стейна себе под нос.

Ари не стал просить повторить, но ее услышала Нори.

— Тьма? Он весь во тьме? — повторила девушка слова Старшей, чтобы только она ее услышала. — Так было в тот раз? Когда он…

- Когда он убил Рига, — закончила за нее Стейна дрожащим голосом. — И снова я ничего не могу сделать.

— Нет, нет. Не убьет. Он его не убьет, — повторяла Нори, как мантру.

Словно в тумане она видела, как Гун снова и снова падает, но встает, блокируя атаки, пропуская от Эрика то удар в живот, то унизительную пощечину. И снова девушка вздрагивала от лязга мечей, но теперь ей было страшно за Гуннара. Нет, даже не за него. Нори было глубоко плевать на жизнь этого нелепого подобия воина. Она боялась, что Эрик возьмет на себя еще одну смерть, примет тяжесть ответственности за отнятую искру жизни.

Словно в замедленной съемке девушка видела, как Гун заваливается на спину, и к его шее приближается лезвие темного клинка.

— Нееет, — закричала рядом с ней Стейна. — Не делай этого, Эрлаз.

Гун отбил удар, но Эрик замахивался вновь, и в этот раз противник не успел бы закрыться.

— Останови его, Нори. Ради бога, попробуй! — взмолилась Старшая, тряся окаменевшую от ужаса девушку за руку.

— Эрик! — крикнула Нори, чувствуя, как незримая сила придает ее голосу чужую яркую интонацию, а слова сами вылетают изо рта. — Эрик, услышь меня. Вернись к Свету.

Меч остановился в миллиметре от шеи Гуна. Эрик повернул голову, встречаясь с Нори глазами. В его взгляде не было ничего человеческого. На миг девушке показалось, что у него и глаз нету — лишь пустые провалы, наполненные мраком.

— В темноте нет жизни. Только смерть, — громко проговорила Эланор тяжелым торжественным голосом.

Эрик моргнул, его губы дернулись в подобии улыбки. Нори кивнула ему, тоже улыбнувшись. Но черты лица Старшего снова стали жесткими, едва он перевел взгляд обратно на поверженного противника. Эрик присел на одно колено рядом с тяжело дышащим Гуном. Он прижимал острую сталь к его шее и откровенно наслаждался паникой, которая овладела временным командиром.

— Слабак, — выплюнул Эрик ему в лицо, убирая меч от его горла.

Гун выдохнул с облегчением. Но рано, потому что Старший размахнулся и ударил его рукоятью меча по лицу, полируя скулу, нос и бровь Гуннара. Этого ему показалось мало, и Эрик добавил три резких удара кулаком.

— Первая кровь, вашу мать! Останавливайте поединок, — завопил Гун, закрывая лицо руками.

Старшие Ястребов вышли из круга только, когда Эрик сам отошел от Гуннара.

— Первая кровь пролита. Эрик Савицкий вызвал Евгения Гуннара Алимова и победил. Эрик, ты имеешь право единственного требования, как победитель.

Тишина повисла в воздухе. Эрик стоял, тяжело дыша. Он тер переносицу пальцами, пытаясь прийти в себя.

— Эрик, тебе нужно время? — обратился к нему один из Старших.

— Минуту, — попросил он, сжимая рукоять меча.

— Ты нужна ему, — сказала Стейна Нори. — Ари, отпусти ее. Пусть идет.

Едва воин разжал пальцы, Нори бросилась к своему защитнику. Она подбежала к Эрику, остановившись рядом, не решаясь коснуться. Но он повернул голову и взглянул на девушку. Тьма все еще плескалась, затемняя глаза, но отступала — буря утихала. Старший спрятал меч в ножны и протянул руку.

— Иди ко мне, — позвал он.

Нори с удовольствием приняла приглашение, прижавшись к его боку, обняв за пояс.

— Ты в порядке? — спросил Эрик.

— Да. А ты?

— Уже — тоже да, — улыбнулся ей Старший.

Нори задрала голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Шторм утих и тьма отступила. Девушка подняла руку, касаясь пальчиками его скулы. Эрик потерся щекой о ее волосы, проговорив:

— Я сейчас.

Он убрал руки Нори и двинулся к Старшим, которые все еще ждали его решения. Гуннар поднялся на ноги и вытирал кулаком кровь, бежавшую из разбитого носа.

— Как победитель в поединке я приказываю тебе покинуть Север немедленно, — заговорил Эрик. — У тебя есть пятнадцать минут на сборы и медпомощь.

— Ты обалдел, Эрик? Ночь на дворе, куда я пойду? — возмутился Гун.

— Мне плевать. Убирайся. Желательно подальше и побыстрее.

Старшие хранили молчание, которое было знаком согласия с требованием Предводителя.

Гуннар качнулся на пятках, собираясь уйти, но Эрик остановил его.

— Постой, — сказал он, — Ты не просто уберешься отсюда, парень. Как Предводитель Ястребов я запрещаю тебе появляться на Севере. Мужчина, который не в состоянии принять отказ от девушки, который считает себя вправе применить силу в угоду своим слабостям, не имеет права быть воином Ястребов. Ты изгнан, Гуннар. Навсегда.

— Ты не имеешь права. Только Совет Старших может… — начал Гун.

— Совет разделяет мнение Предводителя, — подал голос один из Старших. — Считай, что он состоялся. Ты изгнан, Гуннар.

Изгнанник тихо засмеялся, снова шмыгая носом.

— Отлично. Я принимаю вашу волю, Старшие. Только кто завтра поведет клан в бой? У вас нет командира.

— Я приму командование, — снова заговорил Эрик. — Как Предводитель, Старший и Лидер Ястребов. Я имею право.

Гун снова хмыкнул, поворачиваясь спиной к собравшимся.

— Гуннар, — снова окликнул его Эрик. — Приблизишься к ней в Питере, клянусь, я убью тебя.

Прежде чем уйти, Гун пробормотал:

— И все из-за какой-то шлюхи. Удачи.

Нори закусила губу, услышав его последние слова. Она обняла себя за плечи, как никогда нуждаясь в поддержке Эрика, его теплых объятиях и словах поддержки. Девушка полагала, что может надеяться хотя бы на это после такого заступничества Старшего.

Но Эрик не спешил вернуться к ней. Он говорил со Старшими, пока воины расходились по палаткам, поняв, что шоу закончено. Девушка стояла одна, забытая всеми. На нее, конечно, поглядывали, но никто не решался приблизиться. Ей и нужен был только один человек.

Эрик подошел к ней через несколько минут, и Нори почти сразу поняла, что он вернулся в свое обычное состояние, прикрылся деловитым равнодушием.

— Спасибо, — проговорила девушка, не зная, что еще сказать.

— О чем ты думала, Нори? — наехал вдруг Эрик. — Ты хоть понимаешь, что он мог…

— Понимаю, — кивнула она.

— Тогда какого черта лежала под ним молча? — заводился Старший все сильнее, повышая голос. — Я же не медиум. Мне показалось сначала… Черт, Эланор, почему не позвала на помощь?

Нори распахнула глаза в удивлении, едва сдерживая слезы.

— Ты же сам говорил, что… Что лучше не сопротивляться и не кричать… Ну если…

— Блядь, Нори, ну не на Севере же. Тебя тут сразу услышали бы. Это же палатки, а воины спят чутко, — уже кричал Эрик, явно отпустив тормоза.

— Не смей орать на нее, — словно из-под земли выросла за спиной Нори Стейна. — Она же просто девочка, Эрик. Не воин. Перепугалась ведь до смерти.

— Ты понятия не имеешь, каково это, — поддержала Старшую и подошедшая к ним Хелл. — Ты — здоровый мужик, а она — девчонка. Гун ей одним махом мог шею свернуть. Когда жить хочется, не будешь кричать. Поверь мне.

Эрик переводил глаза со Стейны на Хелл, на Нори. Девочка стояла, кусая губы, сжимая свои плечи изо всех сил, чтобы не трястись.

— Я… — начал Старший. — Да… Я не прав.

Он подошел к Нори, взял ее руки в свои, поднес холодные дрожащие ладошки к губам, подул, отогревая, поцеловал кончики пальцев. Стейна и Хелл тактично отошли в сторону.

— Прости, кроха. Сам не знаю, что говорю. Ты меня до смерти перепугала… — он чуть усмехнулся, — опять.

Нори только покивала.

— Иди в палатку, попробуй поспать.

— Нет, — девушка замотала головой, — я не могу.

— Он ушел, Нори. Нечего бояться.

— Нет, пожалуйста. Я хочу с тобой. Позволь мне. Хотя бы сегодня. Прошу тебя, — тараторила Нори, не давая ему вставить слово отказа.

— Ладно. Иди в шатер. У меня еще дела.

— Я подожду тебя у дозора.

Эрик закатил глаза, но сдался.

— Ладно, — сказал он, отпуская ее руки. — Я скоро. Хелл, на два слова тебя можно?

Нори смотрела на Эрика, который провожал Хелл и Стейну до лагеря Волков. Девушкой владело странное оцепенение. Слишком много она пережила за последний час, и теперь нервы просто отказывались реагировать. Нори прошла к костру, где все так же сидел Ари.

— Интересное дежурство у меня вышло, — хохотнул он, когда девушка присела рядом. — А боялся, что засну.

Нори хихикнула скорее из вежливости. Воин подбросил дров и протянул руки к огню.

— Ари, — позвала она его через несколько минут молчания. — Ты ведь не просто так предложил мне остаться с тобой в дозоре? Ну… когда я уходила с Гуном.

— Не просто, — кивнул он. — Он же разругался с Эриком, а выместить злость на тебе — самое простое. Хотя я, конечно, не думал, что он настолько зол.

— Из-за чего они ругались?

— Ты действительно не в курсе?

— Нет, — пожала плечами Нори.

Последние дни она вообще ничего и никого не слышала, слишком глубоко погрузилась в собственное отчаяние.

— Гун допизделся. Эрику донесли, что он буквально подбивает воинов на бунт. Старший у него спросил прямо, в чем дело. Ну и прорвало. И не доверяют Гуннару командование. И Бен дерьмовый Командир для русичей. И Хелл надо было выпороть и отлучить пожизненно от Севера. И тогда мы бы наваляли варягам. Эрик ему предложил заткнуться или валить на все четыре стороны. Гун встал в позу оскорбленного достоинства, но от командования не отказывался. Даже подбивал голосование устроить, чтобы переизбрать Предводителя. Разумеется, его никто не поддержал. Старшие сказали, что у нас тут не демократия и вынесли предупреждение.

— Ох, ничего себе, — не сдержала удивления Нори.

— Ага. Я задницей чуял, что он задумал какую-то гадость. Не стоило тебе с ним уходить.

— Да, точно.

— Иногда полезно довериться старшим, Нори, — мудро изрек Ари.

— Пожалуй, — кивнула девушка.

Они снова замолчали и сидели в тишине, пока к костру не вышел Эрик вместе со сменным дозорным. Ари отправился спать. Эрик и Нори тоже пошли к шатру.

— Обними меня, — попросила Нори, не стесняясь выглядеть попрошайкой.

Старший укутал ее плащом. Не имея сил на разговоры, они дошли до шатра и улеглись в спальник. Нори прижалась к Эрику, прикрыла глаза. Она боялась, что нервы снова возьмут верх, но сон почти сразу окутал ее сладким пленом, и девушка отключилась.

Нори проснулась рано, но Эрика в палатке уже не было. Она пошла умыться прежде, чем отправиться на кухню.

— Эланор, — услышала девушка голос Эрика.

Плеснув в лицо студеной водой, она обернулась.

— Доброе утро.

— Доброе, — кивнул ей сдержанно Старший. — Пойдем. Тебя ждет кое-кто.

Нори удивилась, но послушно последовала за ним к границе лагеря. Там ее ждала… Хельга.

— Привет. Готова? — спросила Хелл, ухмыляясь.

— К чему? — не поняла Нори.

— Сегодня ты в моем распоряжении. Добро пожаловать к Волкам, — проговорила Валькирия.

Нори обернулась к Эрику, но тот лишь развел руками.

— Ты специально это все подстроил? — зашипела на него девушка. — Ты попросил ее, да?

— Плати за свои ошибки, Эланор. Ты должна Хельге этот день, — только и сказал Эрик, развернулся и пошел в лагерь.

Нори вся кипела от возмущения. Она так хотела провести этот день с Эриком, так надеялась, что они смогут стать ближе, смогут поговорить, но… Но он ушел, а ее ждал день услуг для Хелл. Такая неравноценная плата за пролитое пиво.

— Козел, — крикнула Нори ему в спину.

— Согласна, — кивнула Хелл, но потом смягчилась. — Дай ему время, Нори. Сегодня сложный день, сложный бой. Он не может позволить себе отвлекаться на личное.

— Ой, заткнись, — отмахнулась от нее девушка и пошла к лагерю Волков.

Хелл хихикала, следуя за своей временной служанкой. Нори была готова ко всяческим идиотским поручениям, типа стирки носков Бена или перебиранию гречки, но все оказалось намного проще. Она банально сидела рядом с Хелл и Беном за завтраком, слушая, как Валькирия мило болтает со своим бойфрендом. Потом Нори сидела рядом с ней, наблюдая за тренировками перед боем. И наконец, она опять сидела рядом, пока Хельга болтала с девицами из танцевального сопровождения Стейны. В принципе, все ее наказание сводилось к тому, чтобы быть рядом с Хелл и подальше от Эрика.

В целом, Нори понимала, почему Старший так поступил с ней. Разумеется, ему нужна была холодная голова перед боем. Он должен был отключиться от вчерашнего, сосредоточиться всецело на тактике боя, на технике владения мечом, на воинах, которые так внезапно обрели нового командира. Гун хоть и был редким придурком, но все же имел неплохой талант стратега. Он нередко приводил Питер к победе. Реже, чем Кен, но все же. А Эрик… Он всегда был наблюдателем на памяти Нори. И она понятия не имела, как Старший собирается выстраивать рисунок битвы сегодня.

Однако даже здравый смысл и весомые аргументы по поводу ее удаления с глаз Предводителя не могли успокоить девушку. Нори жутко злилась на Эрика. Да и на себя тоже. Она сто раз вспоминала слова Ари, понимая, что должна была послушать его, остаться у костра. Ведь не зря засомневалась. Но, с другой стороны, останься она с дозорным, Эрик не спас бы ее от Гуна. Она не спасла бы его от тьмы, предотвратив убийство.

Все эти мысли крутились в ее голове на фоне банального безделья и скуки. Волки не особенно обращали на нее внимание. А если кто и спрашивал, что питерская стряпуха забыла в московском лагере, то Хелл отвечала:

— Экскурсия. Она со мной.

И народ сразу же терял интерес.

На предложение помочь по кухне и вообще Хелл только отмахнулась. Но, в принципе, это был полезный опыт. Если бы Нори не так сильно циклилась на своей злости, то смогла бы сполна насладиться этим наказанием. Ей было интересно понаблюдать за Беном, который проводил общую тренировку, за Хелл, которая постоянно улыбалась своему Командиру, за опытными воинами, которые с удовольствием помогали новичкам. В общем, у Нори сложилось впечатление, что Волки не так сильно отличались от Ястребов. Она не особенно разбиралась в системе построения тренировок и боевых приемах, поэтому не могла оценить различия.

После обеда воины начали готовиться к битве. Хелл оставила Нори в столовой, а сама пошла к Бену. Ее не было более получаса, и вернулась Валькирия печальная и поникшая.

— Хелл, мне ведь можно будет посмотреть бой? — обратилась к ней Нори.

— Можно-можно, — кивнула девушка. — Можешь даже пойти к своим. Я не против. Твое наказание закончено.

— А можно с тобой? — неожиданно для самой себя попросила Нори.

Хелл вздёрнула брови в удивлении, но не нашла повода отказать.

— Конечно, — пожала она плечами. — Если хочешь.

— С вашей трибуны лучше видно, — попыталась оправдаться Эланор.

Они вместе пошли на смотровую, но не шикарный вид на панораму боя привлек Нори. Она вспомнила, как Хельга вчера вступилась за нее перед Эриком, вспомнила тот странный эпизод, когда Кен уволок ее из боя, когда говорили, что он практически насиловал свою подругу на глазах у воинов. Тогда Хелл спустила все на тормозах, уверяя, что насилия не было, но сейчас Нори очень в этом сомневалась. Девушка отринула эти мысли, оставляя тот случай между Кеном и Валькирией. Это прошло. Но сейчас Нори чувствовала, что Хельга находится в очень подавленном состоянии. И она хотела поддержать ту, кто вчера поддержал ее. Нори не очень понимала, что должна делать, но оставлять Хелл одну она не собиралась.

— Нори, привет, — подошла к ним Стейна, — я думала, твое наказание кончается перед боем.

— Здесь лучше вид, — упрямо повторила девушка.

— Согласна. Сможешь отлично рассмотреть, как мои Волки пощиплют Птичек, — язвила Старшая в лучших традициях противостояния столиц.

Хелл тихо захихикала, но потом вдруг в голос расхохоталась.

— Что? — не поняла ее веселья Стейна.

— Забавно. Мы все трое спали с Кеном.

— Ага, так смешно. Обхохочешься, — заворчала Нори.

— А вы двое спали с Эриком, — продолжала угорать Хельга.

— А вы, две шлюшки, спали с Беном, — поддела московских дам Эланор.

— Я с Беном и сейчас сплю, — ввернула Хельга.

— Угу, а Стейна с Кеном.

Старшая закатила глаза в раздражении, но не отчитала девиц, напротив, развивала тему дальше.

— И сдается мне, одна питерская повариха намерена снова завалить Эрика на спину.

- Тебе правильно сдается, Старшая, — достойно ответила ей Нори. — И на это раз я ни с кем не собираюсь делиться своим мужчиной.

Хелл подавилась смехом, оценив серьезность тона Нори. Стейна выдержала паузу и тяжелый взгляд Эланор. Она улыбнулась девушке тепло и приветливо.

— Немного терпения и упорства, Нори, и все у тебя получится. Эрик твой, целиком и полностью. Уже давно. Пожалуй, только ты этого не понимаешь. То, что было между нами… Это было иначе. У меня никогда не было такой власти над ним.

Стейна прикрыла на секунду глаза и снова заговорила.

— Откровенно говоря, я завидую тебе. Очень. Если бы я могла докричаться до него в тот день, возможно, Риг был бы жив. Но Эрик не услышал меня. Я видела, что он не в себе. Эта сила и раньше завладевала им, но он справлялся. А Риг не вовремя решил показать, что он главный. Он не оставил Эрику выбора, он был готов умереть. Только Эрлаз не был готов убивать. Он не хотел.

— Победа не дает силу. Силу дает борьба. Если ты борешься и не сдаешься — это и есть сила, — пропела Нори.

Стейна улыбнулась.

- Забавно слышать его слова твоим голосом. Не отступай, Нори, борись. В этом твоя сила.

Старшая ушла, оставив девушек одних на трибуне. Эланор старалась игнорировать пристальный взгляд Хелл. Злость и раздражение покидали душу девушки. Она больше не испытывала негативных эмоций к Стейне, к Хельге. Все это словно ушло. И своеобразное благословение от Старшей действительно придало ей сил. Она была готова бороться и не сдаваться.

Нори вынырнула из собственных чувств, когда рог раскатистым мелодичным звуком обозначил начало боя. Она рассмотрела Эрика и с радостью обнаружила в его пятерке Ари. Девушка видела, как Командир отдает приказы, посылая пятерки по стратегическим направлениям, и ее сердце расцветало любовью и полнилось гордостью за своего мужчину.

Хелл уже давно перестала таращиться на Нори. Она молча стояла, смотря на поле взглядом полным тоски и горечи. И тут до Эланор дошло, что Хельга всеми мыслями сейчас рядом с Беном. Не только как подруга, но и как воин.

— Скучаешь по битвам? — спросила девушка аккуратно.

— Безумно, — кратко ответила Хелл.

— Это последний бой. Зиму пережить и сможешь просить…

— Не смогу, — оборвала ее Валькирия.

— Как так? Тебя ведь отстранили только до конца сезона, — не поняла Нори.

— Я сама себя отстранила, Эланор. И не до конца сезона. Просто до конца…

— Почему?

Хелл повернула голову, и Нори увидела, как в ее глазах переливаются непролитые слезы.

— Ты боялась вчера? Когда Гун принял вызов, признайся, ты боялась, что он покалечит Эрика. Да и просто ранит его.

— Да. Очень боялась.

— А я жила с этим страхом несколько дней, Нори. И даже не была уверена, что Бен выживет. Мы сделали все, что могли: я, Эрик, Стей, но все равно было страшно. Каждую минуту, каждое мгновение. Четыре дня беспросветного мучительного страха.

Нори сглотнула. Она мысленно попыталась умножить свои вчерашние эмоции на десять, но все равно не смогла представить Эрика на пороге смерти. Даже на минуту. Что уж говорить о четырех днях.

— Но причем тут твои бои? — вернулась девушка к теме.

— Все притом же, Нори. Немного глубже, и мне вспороли бы артерию, а это верная смерть на поле. И все потому, что я не смогла повиноваться приказу. Не просто приказу — приказу Бена. И я видела, что он пережил примерно то же самое, что и я. Только его пытался убить Кен, а я сама себя чуть не угробила, — Хелл перевела дух, поморгала, но все же закончила мысль: — Я не хочу, чтобы он снова это чувствовал. Я не доверяю себе, поэтому лучше откажусь от боев вообще.

— Ты так сильно его любишь, что готова отказаться?

— Бои — это круто. Север — часть моей жизни, но Бен — вся моя жизнь. Без него все теряет смысл, — Хельга усмехнулась. — Знаешь, Артур хотел этого. Чтобы я была просто его девушкой, а не воином. И меня это до ужаса бесило. А Бен… Кажется, только ради Бена я могу отказаться от меча.

— Ты сама так решила?

— Сама. Он еще не знает. Мы не говорили об этом. Возможно, никогда не заговорим.

Теперь настал черед Нори внимательно смотреть на Хелл, которая вглядывалась в перестановку воинов на поле.

— Ястребы сдают, — оценила Валькирия рисунок боя. — Но Эрик побивается к центру. У него отличная техника. Кто бы мог подумать. Засранец, а меня на деревяшках заставлял тренироваться.

Нори улыбнулась.

— Я как-то случайно слышала его разговор с Кеном. Это он велел.

— Да знаю, — отмахнулась Хелл. — Нори…

— Что?

Хельга помолчала, не решаясь спросить.

— Брось, Хелл, ты вчера наехала на Эрика, защищая меня, а сегодня мы вроде как делимся сокровенным. Говори, — приободрила ее Нори.

— Ты виделась с Артуром?

— Да.

— Как он?

— Как обычно, — пожала плечами Нори. — Красивый, дерзкий, прямой, безумно обаятельный.

— Понятно, — кивнула Хелл, стыдливо пряча улыбку.

— Скучаешь по нему?

— Да. Часто.

- И даже после того, что он сделал с Беном?

— Знаешь, Нори, я много думала об этом. Может, я фаталистка или просто дура, но мне кажется, если бы Артур хотел убить Гришку, то Птицын уже был бы на кладбище.

Нори не успела переварить это заявление, как Хелл подскочила на месте.

— Что, черт подери, происходит? — завопила Валькирия, указывая на поле. — Почему пятерки перестраиваются?

Нори взглянула в указанном направлении, и все внутри нее похолодело. Эрик и Бен стояли лицом к лицу, а их пятерки выстраивали вокруг плотное кольцо.

- Он вызвал его, — только и ахнула Нори.

— Что за бред? Я смотрела за Беном, он не давал знака. Вообще, разве можно вызывать во время боя? — недоумевала Хелл.

— Можно, — кивнула Нори. — Это Эрик вызвал Бенедикта. Командир не имеет права отказаться.

Глава 13. Аргумент

— Ничего не понимаю, — бормотала Хелл, наблюдая не моргая за поединком.

— Я тоже, — вторила ей Нори.

Бен и Эрик ходили по кругу, примериваясь. Они не спешили начинать бой, и девушки видели, что противники о чем-то говорят.

Эланор впору было запаниковать, ведь несколько часов назад Эрик едва не убил Гуннара, впав в черное забытье ярости. Но сейчас девушка не чувствовала тревоги, страха, лишь легкий мандраж беспокойства гулял противными мурашками по ее коже, заставляя ежиться.

Мечи наконец скрестились, и девушки синхронно охнули. Несмотря на то, что оба Командира уже более часа находились в бою, их движения были быстрыми и резкими. Сталь сверкала в тусклых лучах северного осеннего солнца, рисуя замысловатые узоры в воздухе. Эрик парировал удары Бена, отступал немного, чтобы замахнуться с разворота и самому пойти в атаку. В их поединке не было места оборонительной тактике, оба воина бились в полную силу.

Губы Нори от волнения дрожали, но все равно были растянуты в улыбке. Она любовалась истинным Командиром, она гордилась благородным Предводителем, она любила своего потрясающего мужчину. Сильнее, чем когда-либо, в этот момент. Однако очень скоро Нори стала замечать, что Эрик теряет скорость, а потом и силы. Он с трудом успевал уворачиваться и отбивал удары Бена не так яростно и легко, как в начале боя.

На следующей атаке Эрик не удержался и потерял равновесие, но успел выставить меч вперед, чтобы блокировать новый выпад Волка. Нори зажмурилась, не желая видеть, как вместо удара мечом Бен изо всех сил пнул Эрика в грудь.

— Ох, нет, — вскрикнула Хелл. — Хватит, сдавайся.

Нори нашла в себе силы снова взглянуть на поле. Эрик стоял на одном колене, опустив голову, но все еще сжимая оружие. Бен возвышался над ним, но не спешил усугубить свою победу дополнительными травмами Командира Ястребов.

— О, слава Богу, — воздела Хелл руки к небу, увидев, как Эрик бросает меч к ногам Волка, и поднимает руку в знак поражения.

В то же мгновение Бен сам вложил оружие в ножны за спиной и присел, положив руку на плечо Эрику, что-то спрашивая, а потом помогая ему подняться. Командир Ястребов дернулся, вставая. Было видно, что каждое движение отзывается в нем болью. Однако это не помешало ему отдать распоряжения своим воинам, указывая на фланги. Пятерка Эрика мгновенно повиновалась приказам и снова вступила в общий бой. За ними и воины Бена вернулись к битве.

Бенедикт покачал головой и дал знак медикам. Он позволил Эрику опереться на него, и недавние противники двинулись с поля боя. Нори и Хелл вместе побежали к границе нейтральной зоны. Их обогнали медики с носилками. Мужчины находились достаточно далеко, но громкая ругань Бена была слышна очень четко.

— Ты старый, ебанутый пидорас, Эрик. Что за древние номера с вызовом во время общего боя?

— Ну ладно, я ебанутый. Ладно — старый. Но чего это я пидорас-то? — посмеивался Старший, охая от боли, но отмахиваясь от носилок. — Да отвалите вы, сам дойду.

— Дойдет он, блядь, — не унимался Бен. — Герой античных войн и русских сказок. Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына*.

— Обалдеть, — удивился Эрик даже сквозь боль. — Читал «Илиаду», Бен? Серьезно?

— В комиксах, — огрызнулся на него Волк. — Я исторический закончил вообще-то.

— Эрик, — воскликнула Нори, бросаясь к любимому.

Но Бен выбросил руку вперед, останавливая ее.

— Стой, Нори. Не трогай его. Это может быть опасно, — предупредил ее Командир Волков.

— Опасно? Серьезно? — вскинулась на Бена девушка. — Ты бы лучше о своей безопасности беспокоился. Если с ним что-нибудь случится… Клянусь, я убью тебя, кусок московского дерьма.

Эрик не выдержал и рассмеялся. Уж слишком забавна была Нори в гневе. Бенедикт только скорчил гримасу раздражения.

— Охуеть, — бубнил он себе под нос. — Это, значит, вместо: «Спасибо, Бен, что не бросил поверженного врага на поле».

— А почему не бросил-то? — подала голос и Хелл.

— Как мило, Хель, — ядовито улыбнулся Эрик.

— Ну, я же не в том смысле. Тебя бы медики довели, а Бен должен быть сейчас на поле. Что это вообще за история с вызовом? Почему я не знаю, что так можно? Я же была в пятерке Командира.

— Только Посвященные Командиры знают об этом, детка. Пятерки повинуются приказам, просто встают кругом, изолируя поединок, — объяснял ей Бенедикт, направляясь к шатру лекарей.

— Что с твоей рукой? — снова подала голос Нори, заметив даже под кольчугой, как неестественно выпирает плечо Эрика.

— Похоже на вывих, — навскидку предположил один из сопровождающих медиков. — И я бы не исключал поломанные ребра.

- Что? — Нори замерла на месте, как вкопанная.

Она, конечно, не раз видела, как воины получали травмы и посерьезнее. Недавняя рана Хелл была тому отличным примером, да и переломы не считались редкостью. Но сейчас девушка просто не могла поверить, что Эрик не отделался синяками и ссадинами.

— Где Стейна? — спросила Нори у Хелл, которая тоже чуть притормозила, дожидаясь ее.

— Наверное, как обычно, на посту наблюдателя.

Не успела Хельга договорить, как Нори повернула обратно и бегом рванула к полю, где все еще кипела битва. Но ей не пришлось носиться по периметру в поисках Старшей. Она сама шла к ней навстречу.

— Что там у него? — кратко спросила Стейна.

— Сказали, что вывих и ребра, — пискнула Нори.

— Отлично, — саркастически выдавила Старшая.

— Стей, осмотри его сама, пожалуйста.

Волчица даже остановилась и, не скрывая удивления, взглянула на Нори.

— Доверяешь мне его тело? — приподняла она бровь.

— Ты ведь лучший медик на Севере, — объяснила девушка.

— Очень неэтично, Нори. Питерские врачи не хуже.

— Не хуже, — кивнула Эланор. — Но ты посмотри. Пожалуйста.

Старшая кивнула. Они быстро догнали остальных. Это было несложно, потому что Эрик не мог быстро идти.

— Подрались, мальчики? — поддела Стейна Командиров.

— Угу, — буркнул Бен. — Официально заявляю, что этот питерский хрен забирает свои игрушки и больше не ссыт в мой горшок.

Едва все они вошли в шатер лекарей, и Эрик сел на кушетку, над полем разнесся победный звук питерского рога. Секунд десять все собравшиеся внимали. А потом по лицам питерских стала разливаться благодать и гордость.

Едва звуки стихли, Бена снова прорвало.

— Это уму непостижимо! Мы давили вас, как бульдозер жуков. Я же ясно дал распоряжение двигать все силы на левый фланг. Вашу мать!

— Нельзя класть все яйца в одну корзину, Бенедикт, — с мудростью ветхого старца отвечал ему Эрик. — Твои Волки умеют исполнять приказы, но без Командира быстренько устраивают из боя обычную кашу.

— Ты специально это сделал! Специально вызвал меня! Специально слился! — яростно шипел Командир Волков.

— Да, — просто кивнул Эрик, — вызвал специально, но слился… было бы приятно надрать тебе зад, но возраст и силы… Ты классный воин, Бенни, но стратег пока так себе.

— Какой же ты козел… — продолжал кипятиться Бен, но его одернула Стейна.

— Бенедикт, уймись, — проговорила Старшая. — Я разделяю твои чувства, но сейчас не место и не время. Плюнешь Эрику в кашу весной.

— Обязательно, — пообещал Бенедикт.

— Свен, — обратилась Стейна к одному из врачей Ястребов. — Полагаю, это твой пациент.

— Полагаю, так и есть, Старшая.

— Но ты ведь осмотришь его сама, Наташ? — снова влезла Нори, про которую все забыли.

Эрик вздернул брови, удивленно взглянув на девушку. Да и все остальные обменялись взглядами.

— Если ты мне поможешь раздеть этого горе-воителя.

Нори смело кивнула и сделала шаг вперед.

— Аккуратнее с кольчугой. Там крепления сбоку, — наставляла Старшая. — Нужно их сначала расстегнуть. Да, молодец. Теперь аккуратно освобождаем здоровую руку, теперь голову и стягиваем по травмированной. Прости, Эрик, но майку я разрежу.

Нори ахнула, увидев чуть ниже груди, на ребрах Эрика, лилово-красные синяки и багряные ссадины. Она стиснула зубы и сжала кулаки, чтобы не наговорить Бену новых гадостей и не отлупить его.

— Спокойно, тигрица, — снова обратилась к ней Стейна. — Ребра наружу не торчат, значит перелом закрытый. Уже хорошо.

— О-да, это успокаивает, — фыркнула Нори, таращась на синяки Эрика, как завороженная, не замечая, как он сам внимательно смотрит на нее.

Стейна попросила Нори отойти, и они вместе со Свеном несколько минут осматривали и ощупывали Эрика.

— Наверное, нужно вправлять прямо здесь, — предположила Стейна. — Ты сможешь?

— Пожалуй, — кивнул лекарь.

— Но ребра мне не нравятся, — продолжала Старшая, доставая шприц. — В любом случае, ему нужно в госпиталь.

— Да, без рентгена не обойтись, — согласился Свен.

— Наташ, это чего? — выкатил глаза на шприц и иглу Эрик.

— Банальная анестезия, — пояснила она.

— Может, не надо?

— О, да брось, Эрлаз. Даже с ней будет больно.

— Тогда какая разница?

— Обалдеть, — смеялась Стейна. — Ты все еще боишься иголок? Совершенно иррационально, учитывая, с какой дикой радостью ты бьешься с парнями на мечах.

— Ммм, — замычал Эрик, почувствовав, как в плечо входит игла.

Нори, ведомая силой притяжения, тут же подлетела к нему и взяла любимого за здоровую руку.

— Заткнись, — рявкнула она в сторону Бена, который мерзко хихикал в уголке, обнимая Хелл.

— Сейчас подействует, и вправим, — проговорил Свен, беря пациента за запястье, ощупывая его плечо. — И лучше бы тебе не смотреть на меня в этот момент, Эрик. Отвлеките его чем-нибудь.

— Он же не ребенок, — снова подал голос Бенедикт. — Мультики ему не включишь, чтобы отвлечь.

— Валил бы ты отсюда, пока самому помощь не понадобилась, — зарычала на Волка Нори, который уже довел ее до бешенства своими подколками и сарказмом.

— Девочка дело говорит, — согласился Свен. — Вас тут что-то многовато. Сейчас еще раненые начнут подходить, так что все вон.

— Ну нормально, — развел руками Бен, — я его сюда притащил вообще-то.

— Бенедикт, — сверкнула на него Стейна злыми глазами.

Командир Волков едко хмыкнул.

— А Нори, конечно, можно остаться?

Стейна переглянулась со Свеном, с Эриком, и по их молчаливому обмену мыслями девушка поняла, что ее сейчас тоже выставят.

— Я и шагу отсюда не сделаю, — уперлась она.

— Нори, — начал Эрик.

— Даже не продолжай, — оборвала она его.

— Это не займет много времени. Подожди снаружи, пожалуйста.

— Нет, — Нори аж топнула ножкой. — Утащить меня отсюда удастся только армейским тягачом. Если он, конечно, рискнет.

— Господи, ну что за детское упрямство. Почему ты не можешь послушать меня хоть раз в жизни? — повысил голос Старший.

Бен и Хелл притормозили у выхода. Стейна и Свен тоже помалкивали, не решаясь вмешиваться. Остальные медики с улыбочками и молчаливым удовольствием наблюдали за разборками влюбленной парочки. Только попкорна не хватало.

— Послушать тебя? Предлагаешь мне выйти, да?

— Да, предлагаю.

— Как бы не хрен!

— Ну почему, Нори? Почему? Неужели это так сложно?

— Сложно! Это невероятно сложно. Ты вроде бы такой взрослый и умный, но до сих пор не можешь понять, что я влюблена в тебя по уши. И с места не сдвинусь, пока эти эскулапы не приведут тебя в божеский вид, — выпалила Нори на одном дыхании.

Эрик замер с открытым ртом. Он смотрел на Нори остекленевшим взглядом, не моргая. В его глазах было столько эмоций. И Нори смело встретила и недоверие, и сомнение, и удивление, и робкие вспышки радости.

— Давай, — скомандовала Стейна.

Свен дернул Эрика за руку, ставя сустав на место. Старший вздрогнул.

— Оу, — только и выдохнул он, морщась от боли.

— Вот это я называю «отвлечь», — усмехнулся Свен, отходя от кушетки.

— Ну и аргумент, чтобы остаться, у Нори железный, — улыбалась и Стейна.

— Хель, детка, у тебя платочек есть? Я сейчас заплачу, — картинно захныкал Бен, который так и не успел уйти. — Очень трогательно.

Хельга пихнула его локтем в бок, тихо буркнув:

— Да замолчи ты уже.

Ей очень хотелось досмотреть, чем кончится дело у Нори и Эрика, а Бен откровенно нарывался на очередное требование убраться из шатра.

Однако Нори и Эрику внезапно стало глубоко наплевать на Бена, Хелл, Стейну и всех собравшихся. Они продолжали молча смотреть друг на друга, игнорируя собравшихся и вообще весь мир.

В конце концов, Эрик все же подобрал челюсть, улыбнулся Нори и проговорил:

— Спасибо, что отвлекла.

— Обращайся, — подмигнула ему девушка, поднесла руку Старшего к губам, покрывая его ладонь ласковыми поцелуями.

Эрик провел костяшками пальцев по ее щеке, не в силах отвести глаз от лица Нори.

— Фиксирующая повязка, Эрик, — ворвался в их мир голос Свена, а руки врача тем временем крепили на плече Старшего ремни. — Доедешь так до города и сразу в госпиталь. Нужен снимок. И не только плеча.

— Согласна, — кивнула Стейна. — Меня ребра тоже беспокоят. Ехать аккуратно. Передвигаться еще аккуратнее. Тебе нужен хороший водитель, и отправляться нужно немедленно.

— Я его отвезу, — сразу же вызвалась Нори и, чтобы уже никто не посмел ей перечить, добавила: — Только я вписана в страховку на его внедорожнике.

— Можно ведь и на другой машине поехать, — не сдержался из вредности Бен, — любой Старший…

— Заткнись, — зашипела на него Нори, и Эрик мог поклясться, что услышал зловещий голос назгула. — Ты все еще здесь?

— Ну… я, наверное, мог бы вас проводить до машин, — примирительно предложил Бен. — Да и выехать из леса помогу. Сдается мне, ты хоть и вписана в страховку, а водить полный привод по буеракам не очень умеешь.

— В этом есть смысл, — кивнула Хелл.

— Определенно, — согласилась Стейна.

— Отчаянный ты мужик, Бен. А если она тебя убить в лесу попытается? Я ведь не смогу защитить, — наконец обрел дар речи Эрик.

— Спрячусь за тебя, Старший, — вот и защита, — отвечал Бен.

— Все это весело, конечно, но мы теряем время, — напомнил Свен.

В этот момент в шатер как раз стали заходить воины.

— Я только захвачу тебе вещи, — проговорила Нори, заботливо поправляя на Эрике плед, которым его укутал Свен.

— И Бену куртку подбери. Не в кольчуге же ему меня тащить.

— Ладно, — не стала спорить Нори, но на всякий случай окатила Командира Волков злобным взглядом.

Пока Нори бегала за одеждой, Эрику вкололи еще обезболивающего, и он почти перестал чувствовать ноющие ребра. Ястребы не спешили просить помощи у лекарей. Воины окружили Эрика и взахлеб рассказывали Командиру, как одержали победу. Они подбадривали Старшего, желая скорейшего выздоровления, благодаря за отличный бой.

Нори помогла Эрику одеться и бросила Бену куртку. Стейна снабдила их сухим льдом, велев прикладывать к больному месту. Они медленно двинулись к машинам. С ними увязалась и Хелл. Из-за травмы Эрик преодолел привычный путь за полчаса вместо обычных десяти минут. Бен, как и обещал, вывел внедорожник с поляны на проселочную дорогу. Прежде чем помочь Старшему сесть в машину, он спросил:

— В чем соль, Эрик? Зачем ты вызвал меня? Ястребы и так победили.

— Ястребы слишком долго были без Командира, Бен. Гуннара я не считаю. Мои воины прекрасно знают, как и когда перегруппироваться, на какой фланг направить удар. А Волки слишком зависимы от твоих приказов. Вот и вся соль. Я вывел тебя на полчаса из боя, и они растерялись. Ты отличный Командир, Бен. Пожалуй, даже слишком хороший.

— Второй-то раз такая тактика не прокатит.

— А второго и не будет, — объяснил Эрик. — Я не собираюсь возвращаться, назначу кого-нибудь на следующий год. Я ведь сам отправил Гуна в интимное пешее… Сам и должен был брать ответственность.

Бен хмыкнул, чуть склоняя голову в знак уважения, но все же не сдержался и по-мальчишечьи поддел:

— Не стремно проигрывать пацану поединок, Старший?

— Пацану стремно, — покивал Эрик. — А тебе — нет.

— Ты старый, хитрый пидорас, Савицкий, — усмехнулся Бен, качая головой.

— Ну хватит, — оборвала их Хелл, шмыгая носом. — Я в шатре чуть не разревелась, так еще и здесь продолжаете давить мне на нервы.

Она поцеловала Эрика в щеку и пожелала доброго пути. Бенедикт пожал Старшему руку и издевательски козырнул Нори, захлопывая дверь.

Эрик удобно устроился на заднем сиденье. Он поглядывал на Нори и улыбался. А девушка изо всех сил старалась игнорировать его довольный вид, сосредоточившись на дороге. Как только появилась связь, Эрик набрал номер госпиталя, договорился с врачом.

— Нас будут ждать в Питере. Сразу в больничку поедем, — оповестил он своего водителя, когда они притормозили в небольшом городке, где Нори всегда лопала хот-доги, а Эрик пил кофе.

— Это хорошо, — обрадовалась девушка.

— Нори… — обратился к ней Эрик после небольшой паузы, чтобы дать ей прожевать.

— А?

— Ты вписана только в страховку Мерседеса.

— Да ты что, — наиграно удивилась она. — Предпочел бы ехать с кем-то из Старших?

— Нет-нет. Ты меня полностью устраиваешь: как водитель, и вообще.

— Это хорошо, потому что ты от меня не отделаешься ближайшие… — Нори покачала головой, прикидывая сроки, — лет пятьдесят.

— Прекрасные перспективы, — оценил ее угрозу Старший, улыбаясь, как чеширский кот.

Нори помогла ему забраться на заднее сиденье, сама устроилась за рулем. Она тронула ключи, но не спешила поворачивать их. Девушка поймала в зеркале вопросительный взгляд Эрика.

— Я люблю тебя, — проговорила Нори, улыбаясь.

Не дожидаясь от него ответа, она завела мотор и тронулась с парковки.

Добравшись до города без происшествий, Нори сдала Старшего врачам госпиталя. Ревнивым часовым она сидела в коридоре, дожидаясь Эрика. Девушка настояла на присутствие в кабинете, когда врач рассказывал об условиях реабилитации и лечении, и не сдержала возмущения, когда Эрик поинтересовался, долго ли ему придется воздерживаться от физических упражнений. Старший и врач мгновенно оставили эту тему.

Вообще ничего страшного, как выяснилось, Эрику не грозило. Первые дни ему посоветовали пребывать в покое, но потом даже разрешили водить машину и работать в офисе в обычном режиме. Нужно было только прислушиваться к себе. Усиление боли могло сигналить об осложнениях.

Нори не пришла в восторг от рекомендаций врача. Она заявила, что не позволит Эрику появляться на работе как минимум две недели. Босс был слегка в шоке от такого положения дел, но спорить не стал. И это была только первая волна сюрпризов.

Доставив Эрика домой, Нори и сама осталась у него на ночь. Савицкий снова не стал ей перечить. Ему не очень хотелось расставаться с девушкой, и ее ночевка в гостевой спальне была хорошим компромиссом.

На следующий день Ари привез их вещи с Севера, и Эрик понял, что влип. Нори не собиралась домой. Напротив. Она по-хозяйски закидала их грязные шмотки в машинку, а чистые разложила по шкафам. Одежду Эрика — в его спальне, а свою — в гостевой.

Нори перенесла офис в его квартиру, заявив, что работать они теперь будут дома. Разумеется, девушка взяла на себя все возможные хлопоты, облегчив жизнь Эрика по максимуму. Она перенесла все его встречи с клиентами, позволив лишь самым важным посетить адвоката дома, ходила в магазин, готовила, работала, даже успевала иногда заскакивать на лекции. Эрик ворчал для приличия, но не мог отрицать того, как приятна ему забота юной помощницы.

Единственной проблемой для Эрика стало постоянное возбуждение, которое он испытывал из-за близости Нори. Девушка не заморачивалась с дресс-кодом. Приходя домой, она снимала свои строгие блузки-пиджаки-юбки-брючки, надевала майку Эрика, которую бесстыдно воровала из его шкафа, и короткие шортики. Утром Нори и вовсе ходила без оных, то и дело сверкая аппетитной пятой точкой. Савицкий не дрочил столько даже в пубертатном возрасте. Он едва ли не скулил, дожидаясь, когда девушка убежит по делам, чтобы получить возможность скинуть напряжение. Но это все равно не помогало. Стоило Нори усесться рядом с ним на диване или заползти к нему на кровать, чтобы поработать, у босса снова приподнимались шорты. Спасал ноутбук, которым Эрик обычно прикрывал стояк.

Стоит ли уточнять, что к окончанию второй недели своего домашнего ареста Эрик был, мягко говоря, раздражителен. Он, конечно, старался сдерживаться, но иногда срывался. Особенно, когда Нори допускала ошибки в работе.

Вот и в этот раз Эрик хмурился, просматривая показание по делу нового клиента.

— Такое ощущение, что здесь пропущена страница. Не вижу логичной последовательности, — отметил он.

Нори забрала у него папку, пробежала глазами по страницам.

— О, да. Прости. Я уточняла кое-что, забыла вернуть на место.

Девушка вскочила с кровати, порылась в своей сумке, достала из папки недостающие листы. Но Эрик уже завелся.

— Разве можно, Нори? Я же просил так не делать. Уже несколько раз просил. Если берешь папку, то не расшивай. А вдруг потеряешь?

— Прости, — пролепетала девушка.

— Прости? Серьезно? Мне твое прости может стоить денег, а что еще хуже — репутации. Будь добра принимать всерьез все, что я тебе говорю. Это не шутки, и в следующий раз…

Не дав ему договорить, Нори протянула руку и сняла с Эрика очки. Она водрузила их на кончик своего носа, скорчила лицо и скосила глаза.

— Будь добра принимать всерьез все, что я тебе говорю. Это не шутки, — важно пробасила девушка, изображая злого босса.

Эрик хмурился, сверкал на нее глазами, сжимал губы, но все равно не выдержал и… расхохотался.

— Я тебя выпорю однажды за такие фокусы, — игриво пригрозил он, отсмеявшись.

— Только обещаете, Эрик Лазаревич, — хихикала Нори, лучисто улыбаясь, радуясь, что смогла его рассмешить.

Эрик залюбовался ею. Юная красота в огромной майке сидела на его кровати, скрестив длинные стройные ноги. Распущенные волосы, озорная улыбка и глаза, из которых лился такой теплый и родной свет, что топил остатки льда в темном сердце Короля Чародея. Эрик понял, что нуждается в ней. Он пытался найти отголоски обиды и боли, но их не было. Лишь желание поцеловать Нори переполняло его.

— Оу-оу, что-то в глаз попало, — заморгал Савицкий, запрокинув голову и зажмурившись.

— Не двигайся, я посмотрю.

Нори подлетела к нему, встала рядом на колени, взяла лицо в ладони.

— Посмотри наверх. Правый глаз?

Она хмурилась, пытаясь разглядеть соринку или ресницу, которая мешала Эрику. Но тут сильная мужская рука легла ей на затылок, и Савицкий подался вперед, легонько касаясь ее губ своими. Нори чуть отклонилась, нахмурилась, изучая взглядом его нахальное выражение лица.

— Бен прав, — улыбнулась девушка, снова целуя его.

— И в чем же? — поинтересовался Эрик.

— Ты действительной старый, хитрый…

— Но не пидорас же?

Нори скользнула рукой вниз, чуть сдвигая ноут, нащупала явную эрекцию.

— Нет. Определенно — нет.

Эрик ничего не сказал, но его глаза потемнели. Он прихватил Нори за волосы на затылке, притягивая к себе, целуя сильнее, жарче, раздвигая языком ее губы, чтобы углубить поцелуй. Девушка постанывала, наслаждаясь его напором, отвечая с той же страстью и пылом, выпуская его темные желания на свободу. Она поглаживала пах Эрика через шорты, ликуя от внезапно свалившейся на нее тонны счастья.

Но вдруг его пальцы обвились вокруг ее запястья, убирая руку девушки в сторону, и Эрик разорвал поцелуй. Он запрокинул голову, прикрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Поняв все без слов, Нори отодвинулась, давая ему пространство.

— Ты простишь меня когда-нибудь? — спросила девушка тихо. — Если я могу что-то сделать, ты только скажи.

Эрик взглянул на нее уставшими глазами и не смог слукавить.

— Я не злюсь на тебя, Нори, — сказал он.

— Почему же тогда? Ты ведь хочешь…

— Хочу, кроха, но не так. Просто дай мне время восстановиться. Ладно, Цветочек?

Нори почувствовала, как к горлу подкатил ком, и звонкое рыдание вырвалось из ее рта. Она спрятала лицо в ладонях, не зная, куда деваться от внезапного потока эмоций, которые нашли столь странный выход.

— Нори, детка, ну что ты? Перестань, — уговаривал ее Эрик, поглаживая по коленке.

Он слегка перепугался и даже не смел обнять девушку.

— Прости, — всхлипывала она, уже не плача, а смеясь, стирая слезы, размазывая тушь. — Не знаю, что на меня нашло. Просто ты так давно не называл меня…

— Как? Крохой?

— Нет, Цветочком.

Эрик задумался, и действительно, он не звал ее так с тех пор, как они разбежались после визита Кеннета на Север. Савицкий искал какие-то слова, но Нори избавила его от необходимости говорить. Она встала, сходила умыться, улыбнулась ему и вернулась к работе, словно ничего и не было.

Но уходя спать, Нори не постеснялась и прижалась ко рту Эрика своим, сладко целуя его на ночь.

— Спасибо, — прошептала девушка нежно.

— За что?

— За то, что у нас есть шанс.

* Первая строчка поэмы Гомера «Илиада».

Глава 14. Тайна

Эрик сидел на диване и крутил в руках телефон. Только что у него состоялся очень странный разговор, и Савицкий пытался осознать все, что услышал. Именно в этот момент вернулась Нори. Она ездила проведать маму и брата.

— Привет, — улыбнулся он. — Хорошо съездила? Как мама, Саша?

— Все в порядке, — проговорила девушка, снимая куртку. — Ты сам как?

Эрик не сдержался и закатил глаза. Прошло два месяца после его боя с Беном, а две недели назад врач разрешил ему возобновить тренировки в щадящем режиме. Но Нори упорно продолжала беспокоиться о его здоровье.

— Что со мной будет? — проворчал Савицкий.

Он положил телефон на стол и снова вернулся к размышлениям. Нори, конечно, сразу заметила его задумчивость. Ведь на ее стандартный вопрос о самочувствии Эрик обычно разражался тирадой, доказывая, что он самый здоровый человек на земле.

— Что-то случилось? — спросила девушка, присаживаясь рядом с ним на диван.

— Эммм, — протянул Эрик, метнув взгляд на телефон, — Артур звонил. Он женится через две недели, приглашал на свадьбу.

Нори застыла на минуту. Эрик внимательно следил за ее реакцией, ожидая взрыва эмоций. Но Нори лишь хлопала глазами, которые становились все шире и шире по мере осознания озвученного факта, и ее брови стремительно уползали на затылок. А потом девушка разразилась потоком вопросов.

— Да как это возможно? Какой смысл, Эрик? Зачем? Он ведь изгнан. Еще три года. Или ты разрешил ему вернуться в Питер?

— Нет, — коротко ответил Савицкий.

— Да хоть бы и разрешил, — продолжала вслух рассуждать Нори. — Она ведь Московская, никогда не переедет к нему. И он не сможет в Москве. Неужели Наташа согласилась жить в Норвегии? Это так на нее не похоже.

Девушка уставилась на Эрика совершенно растерянным взглядом, прося объяснить, но он не спешил. Просто не знал, какие слова уместны. Так и не найдя подходящих, Савицкий просто коротко выдал правду.

— Дело в том, кроха, что Артур женится не на Наташе.

— Как это? — выдохнула Нори. — Что за бред? На ком же тогда?

— Ее зовут Анна. Она дочь Предводителя варягов. Одного из Предводителей. Я не помню, что за клан, не отложилось в памяти. Да и не важно, пожалуй.

— Да насрать на их долбанные скандинавские кланы, — воскликнула девушка, теряя контроль над эмоциями. — Он рехнулся что ли? Зачем ему жениться на этой Анне? Он ведь Стейну любит.

Эрик был ошарашен реакцией Нори едва ли не сильнее, чем новостями Артура. Он ждал, что девушка будет остро реагировать, но никак не мог представить, что ее так сильно возмутит выбор, который сделал его племянник. Желая капнуть глубже, Эрик спросил:

— С чего ты взяла, что он ее любит? Может, они просто трахались? Для Кена это обычное дело.

— Ой, да расскажи мне еще про обычные дела Кена. Он никогда не крутил интрижки на Севере. Да что там интрижки, он даже с Ольгой не спал во время сессий. А в хижине… Эрик, ты же сам понимаешь, что между ним и Стей что-то происходит. Не стал бы Кен выпрашивать у тебя нейтральное убежище для свиданий. И потом… — Нори осеклась, но все же решила договорить, — он ждал ее. Он нервничал и курил в окно. Он цветы для нее в лесу собрал. Матрас заправил простынями из египетского хлопка.

— Давно ли ты разбираешься в элитном постельном хлопке? — усмехнулся Эрик.

— С тех пор, как с тобой связалась. Я же ношу вашу постельку в прачечную, Эрик Лазаревич.

— Действительно. Как-то я не подумал об этом.

Они замолчали на какое-то время. Эрик не знал, что сказать, а Нори в это время наоборот думала, как лучше выразить мысль, чтобы не обидеть Эрика.

— Он любит ее, Эрик. Ты ведь сам прекрасно это знаешь, иначе не позволил бы им видеться, не проводил бы Кена к сторожке.

— Знаю, Цветочек, — согласился Савицкий, приобнимая Нори за плечи, притягивая к себе. — Но что я могу сделать? Он так решил.

— Зачем?

— Полагаю, сейчас это выгодно. Артур налаживает контакты, чтобы после возвращения сотрудничать с фирмой будущего тестя. Они собираются открывать филиал в Питере и будут нуждаться в грамотной юридической помощи. Языки, законодательства двух стран — это все непросто. И, конечно, им выгоднее сотрудничать с нашей конторой. Артур — профи в таких делах, а женитьба даст ему еще и огромный кредит доверия от учредителя.

— Звучит так, словно это какой-то брак монарших особ. Средневековье.

— Норвежцы очень консервативны в этих вопросах. Так что средневековые ценности тут очень кстати. Особенно среди таких, как мы.

— Это так… так… так нечестно, — всхлипнула Нори.

— Господи, кроха, ты плачешь?

— Мне так жаль…

— Артура? Брось, — Эрик смахивал капельки влаги с ее лица, целуя девушку в щеки. — Он сам так решил. Ему видней, Нори.

— Да не его. Ох, я бы ему врезала за это решение, — нахмурилась она сквозь слезы. — Как он так может с Наташей? Она ведь тоже его любит. Выпендривается, как сучка, конечно, но любит же.

— Боже, Нори, у меня галлюцинации? Ты точно про Наташу?

— Точно-точно, — проворчала девушка.

— Давно ли ты прониклась к ней?

— Ну… мы поговорили, когда я тусовалась с Волками. В общем… Пока она к тебе не прикасается, я вполне могу ее терпеть.

— Но ты сама побежала за ней после поединка с Беном.

— Она лучший врач на Севере, Эрик. Был бы лучшим врачом слизняк из-под пня, я бы и за ним побежала.

Савицкий не выдержал и рассмеялся.

— Ну и чудо ты, Цветочек, — выдал он свою любимую фразу.

Нори улыбнулась, чмокнула Эрика в губы, но вернулась к актуальной теме.

— Значит, ты не отговаривал Артура?

— Если Савицкий что-то решил, его невозможно отговорить, Нори.

— О, ну мне ли не знать, — фыркнула девушка.

— Ты права, конечно, насчет Наташи, ей сейчас паршиво… — Эрик осекся, но продолжил, не увидев на лице Нори ни раздражения, ни ревности: — Думаю, он сказал ей перед отъездом.

— Вот говнюк, — буркнула Нори.

— Согласен, — кивнул Эрик.

Они оба снова замолчали, вспоминая тот злополучный день. Нори пыталась представить отчаяние Стейны и почти поняла ее желание отогреться с Эриком после холодного расставания с Кеном. Конечно, она не смогла найти в себе великого всепрощения, чтобы оправдать их поцелуй. Да и не хотела. Однако девушка не могла не признать, что сама поступала так же. Она тянулась к Эрику. Он был таким понятным и родным в отличие от хитровыдуманного, расчетливого, жесткого Артура. Да, в них обоих была эта темная искра яростного пламени, но сейчас, как никогда, Нори видела разницу. И она знала, что Стейна обречена своей любовью к Артуру, а сама Нори благословлена любовью к Эрику. И в этот раз девушка не сомневалась в своем предназначении, она знала, что будет счастлива рядом с этим уверенным и мудрым мужчиной. Ей осталось лишь немного потерпеть, еще чуть-чуть подождать, дать ему понять, что он может доверять ей, любить ее.

— Ты поедешь со мной? — вырвал Нори из размышлений голос Эрика.

— Что? Куда? — не поняла она.

— На свадьбу, — пояснил Савицкий.

— Зачем? — совсем растерялась девушка.

— Ну… не знаю… — развел руками Эрик. — Вроде на такие праздники ходят парами? И я бы хотел быть там с тобой.

— Хочешь сказать, я — твоя пара? — встрепенулась Нори, хитро сверкая глазами на любимого.

Савицкий снова не сдержался и закатил глаза.

— Ну а кто ты, Цветочек? Мы уже два месяца живем вместе. Конечно, ты — моя пара. Как иначе?

— Мы не живем вместе, — напряглась она. — Я просто присматриваю за тобой.

— О, да перестань, Нори. Сколько можно за мной присматривать? Первые пару недель это могло служить оправданием, но сейчас-то…

— А что сейчас? — суетливо пожала плечами девушка.

— Твой депилятор стоит в ванной рядом с моей бритвой. И ты регулярно воруешь у меня одноразовые станки. Не делай такой вид, я все замечаю. И я не против. Твои трусики сохнут на полотенцесушителе. Ты стираешь мою одежду и оплачиваешь счета. Даже пыль протираешь.

— Вообще-то стирка и счета — это моя обязанность. Забыл?

— А пыль?

— Ну я же живу здесь, Эрик.

— Вот, — он победно щелкнул ее по носу.

Нори насупилась. Конечно, у нее был коварный план по захвату территории, и съезжать она никуда не собиралась. Однако и стерпеть его легкомысленные насмешки не могла.

— Знаешь, если я тебя напрягаю, то могу хоть сейчас… — начала она, вставая.

Эрик сгреб ее в охапку, не позволяя сбежать, снова роняя на диван.

— Нет, ты не можешь, Цветочек, — закончил Эрик. — Я же сказал, что не против. Мне нравится, Нори. Нравится, что ты захламила мой мужской дом своими девчачьими штучками. Нравится завтракать с тобой, ездить на работу вместе и возвращаться домой. Правда, кроха. Мне нравится с тобой жить.

— Это хорошо, — улыбнулась Нори. — Потому что я все равно никуда бы не уехала. Ты от меня не отделаешься.

— Я это уже понял, — рассмеялся Эрик. — Ты на редкость упертая и прилипчивая дама.

— А ты иногда ну просто редкостный козел.

— Ну я же Савицкий, — оправдался он.

— Аргумент, с которым сложно спорить.

— Вот и не спорь.

Нори провела рукой по его щеке, подалась вперед, чтобы поцеловать Эрика. Он с радостью ответил ей, лаская губы девушки своими, обнимая ее крепче.

Прежде, чем их поцелуй перерос нечто большее, Эрик забормотал:

— Если мы все выяснили насчет совместного проживания, то, может, ты уже согласишься ехать со мной на свадьбу?

Нори отстранилась от него.

— Или… Или тебе будет неприятно? Из-за Артура… — предположил Эрик.

— Нет, — пожала плечами Нори, — мне будет нормально. Даже любопытно посмотреть, как этот дуралей пудрит мозги очередной нимфетке. Но у меня есть условие.

— Какое? — вздернул брови Савицкий, чувствуя, как успокоительное тепло заполняет его сердце.

Эрик, конечно, понимал, что у Нори остались чувства к его племяннику, но отчего-то он больше не видел в них угрозу для их совместного будущего. Было много нюансов, но в последнее время Нори поселила в его разуме твердое убеждение, что ее чувства к нему намного важнее и сильнее того, что она испытывает к Артуру.

— Если я твоя пара. И если мы живем вместе, вроде как официально… — начала девушка.

— Ну-ну, — подбодрил ее Эрик.

— Тогда какого черта ты не спишь со мной?

- Уф, — только и выдохнул Савицкий, прижатый к стенке ее аргументами.

— Ты здоров, Эрик. И даже занимаешься в зале. Не корчи это невинное лицо, я знаю, что ты снова тягаешь свое гребаное железо, хотя я против.

— Нори, — начал он, но быстро захлопнулся, позволив ей договорить.

Нори стремительным и грациозным движением запрыгнула на него сверху.

— Ты просил время, чтобы восстановиться, — зашептала она, целуя его лицо. — Я дала тебе больше, чем достаточно.

— Цветочек, — простонал Эрик, млея от ее нежных прикосновений и тихого томного голоса.

Он на автомате сжал попку девушки, поймал ее губы своими, не в силах отказаться от ее поцелуев, от ее тела, от ее любви.

- Я так хочу тебя, родной, — бормотала Нори, постанывая ему в рот. — Я никуда не поеду, пока мы не консумируем наши отношения банальным сексом.

— Банальным? — уточнил Эрик, чувствуя, как темная сущность внутри него закипает и протестует, уверяя, что ничего банального им в интимном плане не светит.

— Каким захочешь, — шептала на все согласная Нори, крутя попой, чтобы стимулировать его сильнее.

Эрик гортанно застонал, сжав ее задницу. Он покрыл влажными поцелуями шею девушки, и Нори дернула вверх водолазку, оставшись в одном только лифчике. Стон Эрика превратился в рычание, едва он увидел ее грудь в обрамлении кружева. Савицкий отпустил голову, прихватив губами сосок прямо через белье. Нори хныкнула и залепетала:

— Не останавливайся, только не останавливайся.

— Даже если бы хотел, то не… — Эрик осекся, не договорив.

С глаз спала пелена, и хотя эрекция никуда не делась, но мозги заработали. Савицкий практически сбросил Нори с колен. Девушка даже соскользнула с дивана на пол от неожиданности. Эрик, конечно, сразу бросился к ней, поднимая, извиняясь.

— Прости, кроха. Я не хотел…

— Да уж точно не хотел, — обиженно проговорила Нори, едва сдерживая слезы. — Можешь не извиняться. Я привыкла. Швырнул меня разок уже, когда мы у костра первый раз сидели. Да и ментально отфутболиваешь регулярно.

— Нори, — позвал ее Эрик. Его раздирало чувство вины, возбуждение и желание на этот раз все сделать правильно.

— А что Нори, Эрик? Вот что? — завелась она. — Сколько ты еще будешь меня наказывать? Сколько раз мне еще просить прощения? Мы пара, мы живем вместе, но не трахаемся. Охренеть. Тебе самому не смешно?

— Не очень, — огрызнулся Савицкий, потирая пальцами переносицу, и сменил тон, прося: — Пожалуйста, Цветочек, послушай меня…

— Это ты меня послушай, Эрик Савицкий.

Нори встала с дивана, уперла руки в бока, набрала в рот воздуха, явно намереваясь декламировать что-то важное. Эрик оценил ее решительный вид, но почел за лучшее не злить девушку, предлагая ей встать на табуретку для большей убедительности.

— Я знаю, что наделала дел. Я все время косячила. Я назвала тебя Артуром. Я поддалась своей слабости и бегала за ним по всему Северу, как идиотка. Да, я ходила к Бену… черт, сама не знаю, за каким хреном. Но, знаешь, мне тоже было больно смотреть, как ты целуешь любовь всей своей жизни. И слышать, как говоришь Кириллу, что тебе со мной хорошо, а потом орешь на меня ни за что. И в тот вечер, в гостинице, в ванной… Черт, Эрик, после такого секса… Я же чуть не умерла. А ты ушел, просто ушел. Оставил меня. А мне так хотелось, чтобы обнимал… Я уже молчу о том, что ты дважды перепугал меня до смерти. Сначала чуть Гуна не убил, а потом Бена вызвал. Это нормально, да? И ты ни разу за это не извинился. Почему все время я?

Слезы все-таки брызнули из ее глаз. И Эрик тут же вскочил, прижимая девушку к себе.

— Прости, прости, родная, — повторял он, крепко обнимая.

Нори шмыгала носом, но не пыталась его оттолкнуть. Казалось, что ее лимиты заканчиваются, и девушке нужно хоть что-то для восстановления сил и духа.

— Я люблю тебя, Эрик, — простонала она. — Когда ты уже поймешь, что это только мы? Здесь нет Артура. Я хочу тебя. Я люблю тебя. Мне нужен только ты.

Савицкий не мог сдержать радостной улыбки. Он отвел волосы с лица девушки, встретил ее взгляд и сказал.

— Ты даже не представляешь, Цветочек, как я счастлив слышать это. Я чувствовал и безумно рад, что не ошибся. Я верю тебе. И я не злюсь. Больше — нет.

Он усадил ее на диван, поцеловал дрожащие губы.

— Я тоже люблю тебя, Эланор.

Нори мгновенно просияла. Она кинулась обнимать его, грозя задушить. Эрик смеялся, целуя ее мокрое от слез лицо. И снова Нори слишком увлеклась радостью и ласками. Эйфория снесла ей крышу, и девушка отчаянно дергала Эрика за майку, прося:

— Пожалуйста, милый, пойдем в спальню.

— Нет, кроха.

И снова она замерла, опаляя его ненавидящим взглядом. Эрик поспешил поднять руки вверх, говоря:

— Я хочу, чтобы между нами было все ясно, Нори. Не обижайся, ради бога.

— А что еще между нами не ясно?

Савицкий опустил голову, зачесал рукой волосы, но все же решился и сказал:

— Я хочу, чтобы все было по-честному, Цветочек. Хочу, чтобы на этот раз мы начали без тайн и недомолвок.

— Какие еще тайны? Я ничего не делала, клянусь.

— Это не ты. У меня есть… тайна.

— Ты убил кого-то, пока я ездила к маме? — нервно хихикнула Нори, но тут же осеклась. — Прости, дурацкая шутка.

— Я никого не убивал. Больше — нет. Но… Пожалуйста, выслушай меня и не перебивай, ладно?

— Постараюсь, — кивнула Нори.

— И отсядь немного. У меня мысли путаются, когда ты так близко.

— Может, я тогда погуляю, ты пока мне письмо напишешь, — огрызнулась Нори, однако же переползла на другой конец дивана.

— Черт, даже не знаю, как начать.

— Начни уже как-нибудь, потому что меня это все начинает раздражать.

Эрик понимал, что она теряет терпение. И даже был готов что-то придумать, но… Но он не мог. Он любил Нори, и Нори любила его. Она заслуживала знать правду. Эрик понимал, что рискует потерять ее, но он не терпел компромиссов. Поэтому Савицкий вздохнул так же глубоко, как и Нори перед своей тирадой, и начал издалека.

— Помнишь, однажды после Северной сессии у Артура была вечеринка? Несколько лет назад.

— У Артура практически после каждой сессии была вечеринка, Эрик.

— Ладно, я уточню. Та вечеринка, где ты напилась и пошла прилечь.

— О, — скруглила губы Нори, понимая, о чем он.

— Я тоже был там.

— Да? Я смутно помню.

— Это неудивительно. Ты весь вечер болтала с Кеном.

— К чему ты клонишь? Мне это не нравится.

— Просто выслушай меня.

Нори кивнула, позволяя ему продолжать.

— Я видел, как ты пошла в комнату Артура. Но не только я. Гуннар тоже видел тебя, Нори. И он видел, что ты перебрала с алкоголем. Полагаю, уже тогда он имел на тебя виды.

Нори лишь повела плечами, ежась от неприятных воспоминаний.

— Я поймал его у двери в спальню. Он оправдывался, что только хотел проведать тебя. Вроде как беспокоился.

— Кошмар какой, — не выдержала девушка. — Но ты ведь не позволил ему? Он не входил ко мне, я знаю.

— Не входил. Я сказал, что сам тебя проверю, и Гуну ничего не оставалось, как убраться.

— Спасибо, — улыбнулась Нори.

— Не стоит… — Эрик опустил глаза, но тут же взглянул на нее, не желая трусить, признаваясь: — Я действительно зашел проверить тебя, Нори.

Он выдержал паузу, давая ей время сопоставить факты.

— Я… Я, наверное, спала, — смутилась девушка, прекрасно помня, что «спала» она голая.

— Ты спала, Нори, — кивнул Эрик. — Я не видел ничего прекраснее, чем юная, пьяная, обнаженная дева, едва прикрытая простыней.

Эрик опять ждал, что ее озарит, и Нори растерянно предположила:

— Ты… Ты что, был там, когда мы с Артуром? Ты смотрел?

— Если бы, — мрачно усмехнулся Эрик.

— Но тогда…

— Артура не было дома, Нори, — оборвал Савицкий очередное ее предположение. — Он уехал кататься почти сразу после того, как ты ушла. Это был я, кроха. Я зашел, чтобы проверить, все ли с тобой в порядке, хотел просто убедиться… Простыня съехала, и я собирался лишь поправить ее, укутать тебя, но… Едва коснулся твоей кожи, на меня словно затмение нашло. И я уже не мог остановиться. Клянусь, я думал, ты узнала меня, пока не услышал имя Артура.

Нори сидела, словно каменная. Она не двигалась, не моргала, казалось, даже не дышала.

— Прости меня, Цветочек, — прошептал Эрик, глотая подкативший к горлу ком.

Слезинка скатилась по ее щеке. Савицкий протянул руку, чтобы стереть ее, но Нори отшатнулась.

— Не трогай меня, — взвизгнула девушка, вскакивая на ноги, смахивая слезы.

— Детка, послушай…

— Не хочу ничего слушать, — закричала она, хватая водолазку с пола, одеваясь.

— Нори, родная! — Эрик снова попытался приблизиться, но она отпрыгнула в сторону.

— Ты! Это всегда был ты! — рыдала она, мечась по гостиной, как загнанный зверь.

— Я не хотел, Цветочек… Вернее, хотел, но не знал. Пожалуйста, Нори, попробуй понять. Меня тянет к тебе. Я теряю контроль. Знаю, это не лучшее оправдание, но…

— Боже, я трахалась с вами обоими. Артур утром трахал меня, а я еще после тебя не высохла, — всхлипывала девушка, дергая себя за волосы. — Это невозможно. Я не верю.

— Нори…

— Не подходи ко мне. Даже не думай, — она выбросила руку вперед, а сама пятилась, отступая.

Нори уткнулась задницей в дверь и тут же поняла, что ей нужно бежать. Она схватила куртку с вешалки, кроссовки, дернула за ручку.

— Я не пущу тебя, — уперся рукой в дверь Эрик.

Нори протяжно завыла, понимая, что он может легко скрутить ее и заставить остаться дома.

— Я не могу, Эрик. Не могу видеть тебя. Мне даже дышать тяжело. Отпусти, — взмолилась она.

Савицкий сморщился. Он ненавидел себя за ту боль, что сейчас терзала его любимую. Он всегда знал, что виноват. Он понимал, что поступил омерзительно, поддавшись темной похоти. И он почти научился с этим жить. Эрик осознавал, что она будет его ненавидеть. И не имел права удерживать девушку силой. Он убрал руку и сделал шаг назад, освобождая ей путь.

Нори дернула дверь на себя и рванула к лестнице, словно за ней гнались все девять назгулов во главе с Чародеем из Ангмара.

Глава 15. Лучше всех

Эрик потерял счет времени. Он стоял, упираясь лбом в дверь, которая закрылась за Нори, и лупил по косяку кулаком, беззвучно повторяя: «Прости. Прости. Прости меня, Цветочек».

Когда боль в костяшках пальцев стала перекрывать душевную, он, наконец, перестал. Не находя себе места, Эрик метался по квартире, чувствуя отголоски паники, которую посеил в своей любимой этим ужасным признанием. Конечно, где-то на задворках безумия он понимал, что должен дать девочке время. За эти два месяца Нори извинилась перед ним миллион раз, и он с царским величием принимал ее раскаяние, хотя сам скрывал страшную правду об их первой ночи.

«Трусость — самый страшный порок», — писал Булгаков. И Эрик был с ним полностью солидарен. Не разочарование, не боль, не обида нахлынули на него в ту ночь, когда Нори впервые назвала его Артуром прежде, чем отключиться. Он испугался. Страх не позволил ему остаться и все объяснить. Страх вытолкал Эрик прочь из спальни племянника. Страх подсказал, что лучше не приближаться к этой юной притягательной девушке. Савицкий научился жить с этим чувством. Он смог договориться с ним, когда снова не сумел держаться от Нори подальше на Севере, когда предложил ей работу, когда вновь поддался ее очарованию.

Савицкий не собирался рассказывать Нори. Ни-ко-гда. Не в тех отношениях они были. Секс — да, это было хорошо. И даже любовь, которую взрастила в его сердце юная помощница, не могла помочь ему преодолеть страх. Он прекрасно понимал, что Нори любит Артура. Что сам он намного ее старше. Что они из разных слоев общества. Их роман казался Эрику легкой интрижкой. Он прекрасно понимал, что все это временно. Пока… Пока голос Нори не прорвался в его разум сквозь темную ярость и непреодолимою жажду крови, смерти. Именно тогда до Предводителя Ястребов начало доходить, что эта дерзкая девчонка предназначена ему. А он — ей.

Было безумно тяжело не прикасаться к ней после боя с Гуном. Было невыносимо думать, что этот говнюк касался ее насильно. Было чертовски сложно просить Хелл увести Нори на день из Питерского лагеря. Но необходимо. Эрик не только готовился к бою, но и пытался по ходу разобраться в собственных чувствах и мыслях. И когда Нори на всю лекарскую палатку кричала о своей любви, когда она хитростью и уговорами лично увезла его в госпиталь, когда она поселилась в его доме без спроса, Эрик понял, что обязан быть честным перед ней. Нори не отказывалась от своих чувств к Артуру. Она не боялась просить прощения за свои ошибки. Она признавала их, оставаясь рядом с Эриком.

А Эрик… Он ждал. Сам не знал чего, но тянул. И лишь когда у девушки сдали нервы, он смог признаться. В своей любви к ней и в том, с чего все началось. Конечно, Савицкий понимал, что Нори не обрадуется, но… Но все равно не был готов к отчаянию, плескавшемуся в ее огромных безумных глазах, пока Нори осознавала сказанное им.

И, разумеется, Эрик понимал, что она не захочет видеть его в ближайшие лет сто. Однако спустя полчаса в у него голове родилась более менее здравая мысль, и Савицкий начал названивать Нори. Разумеется, она не брала трубку. Измучив за два часа свой телефон и нервы, Эрик понял, что не может оставаться дома. Он знал, что к матери Нори не поедет. Да и к подружкам тоже. Савицкий очень надеялся, что она не станет бродить по улицам, а догадается хотя бы зайти в кофейню. Посчитав, что просто обязан пойти поискать ее, Эрик переоделся и взял ключи от машины. Он подумал, что стоило предложить Нори Мерседес, но и водить ей в таком состоянии было не лучшей идеей.

Сунув ноги в туфли и схватив из шкафа пальто, Эрик дернул на себя входную дверь и… замер. Нори сидела на полу между лифтом и лестницей. Она подтянула колени к груди и шмыгала носом, вытирая слезы. Савицкий бросился к ней, но не решился дотронуться, помня, что она запретила ему прикасаться. Он опустился рядом на колени, позвал:

— Нори, родная… Ты здесь.

Девушка повернула голову, взглянула на него как-то очень странно. В ее глазах была и боль, и отчаяние, но за слезами Эрик разглядел тепло, и надежду, и даже… любовь.

— Девочка моя маленькая, — прошептал Эрик, неуверенно протягивая руку, чтобы стереть с ее лица соленую влагу.

Нори прильнула к его ладони, зажмурилась и разрыдалась. Эрик тут же сгреб ее в охапку, поднимая на руки, крепко прижимая к себе. Девушка хоть и плакала, но не сопротивлялась, и Савицкий облегченно выдохнул. Он занес ее в дом, сел вместе с Нори на диван, продолжая обнимать ее, прижимать к себе.

— Прости меня, кроха. Прости, — бормотал Эрик ей в волосы.

Нори зарыдала пуще прежнего, и он почел за лучшее заткнуться. Ему казалось, что девушка плакала целую вечность. Майка Эрика насквозь пропиталась слезами и соплями, но он даже не рыпался за салфетками, не желая отпускать любимую ни на секунду.

Постепенно Нори успокаивалась. Она больше не плакала, лишь тихо всхлипывала, и Эрик решился заговорить снова.

— Я чуть с ума не сошел, Цветочек. Как представлю, что ты бродишь одна вечером по городу — крыша съезжает. Пожалуйста, не убегай больше, кроха.

— Ладно, — шмыгнула носом девушка.

Эрик немного отстранился, чтобы взглянуть на нее.

— Давно ты там сидела? — спросил он, убирая с лица девушки мокрые волосы.

— Давно, — кивнула Нори. — Я прошла два квартала, а потом… потом подумала, ну куда я пойду? Куда от тебя денусь?

— Ох, милая, — выдохнул Савицкий, снова прижимая ее голову к своей груди.

Он набрал воздуху в легкие и заговорил вновь:

— Детка, я знаю, тебе нужно время… пространство. И не обязательно возвращаться к маме. Это моя вина, и я должен уйти. Поживи здесь, а я прямо сейчас поеду в поместье.

Эрик пересадил Нори со своих колен на диван и стал подниматься, но она вцепилась в него мертвой хваткой.

— Нет, не надо. Эрик, это твой дом. И с пригорода сто лет добираться по пробкам в будни.

— У Артура тогда поживу, — рассуждал вслух Савицкий. — У меня есть ключи от его квартиры, она все равно пустует.

— Не наааадоооо, — снова захныкала Нори, цепляясь за него. — Я не… не хочу. Ты… ты нужен мне, пожалуйста.

— Нужен? Нори, ты же видеть меня не могла.

— Я… Мне… Это непросто, Эрик, но…

— О, да, Нори. Это все, как угодно, но уж точно не просто. Я не хочу напрягать тебя, детка. Можешь взять отпуск и жить здесь. Или езжай отдохнуть…

— О боже, Эрик, я не хочу отдыхать. Мне просто нужно все осознать, понять… И нам нужно поговорить об этом. Мне это нужно… очень.

Савицкий не мог поверить, что она так просто сможет снова впустить его в свою жизнь, но в словах Нори было что-то, что заставило его понадеяться. Девушка приняла эту паузу, как возможность снова заговорить.

— Послушай меня сейчас, не перебивая, ладно? — попросила она.

Эрик кивнул.

— Та ночь была лучшей в моей жизни, Эрик. Все эти годы я так любила Артура, так надеялась, что он однажды захочет повторить… вот так. Я все время вспоминала, как он говорил со мной, как прикасался ко мне, как двигался. И в моих воспоминаниях и… хм… фантазиях, это всегда был Кен, понимаешь?

Савицкий сглотнул, снова кивая.

— Я не понимала, как он может так со мной обращаться, если мы вместе пережили настолько потрясающий секс. А теперь оказывается, что все было логично до омерзения. Ведь это был ты, а не он. Это о тебе я все время мечтала, и тебя искала в Артуре. Вы похожи, Эрик. Внешне, но не в постели.

Нори подавилась воздухом, но нашла силы продолжить.

— Если бы ты знал, как мне было плохо, когда я назвала тебя Артуром в ту ночь в палатке. Я казнила себя, даже не понимая, что это все твоя чертова вина. Ты виноват, что я вас перепутала. Вся эта гребаная путаница — только твоя вина, — голос Нори срывался на крик, и она снова была на грани истерики.

Эрик закрыл лицо руками, каясь, признавая:

— Я знаю, Нори. Господи, мне так жаль, милая. Но что я мог?

— Почему ты не сказал мне? Почему ты ушел? Почему не остался? Тогда не было бы этого ужасного утра. Не было бы этого дерьмового секса с Кеном. Не было бы этой унизительной сцены с Ольгой. Почему, Эрик?

— Как я мог остаться, Нори? Ты бы перепугалась до смерти. Вспомни, ты же в мою сторону взглянуть боялась. Тебе было семнадцать, детка.

— Даже не знаю, что лучше: перепугаться до смерти или остаться в кровати, куда должен был вернуться твой пьяный племянник.

— Ладно, — Эрик решил быть честным до конца. — Это я перепугался, Цветочек. Я защитил тебя от приставаний Гуна, а сам не сдержался, едва коснулся тебя. Я трахнул несовершеннолетнюю девчонку, за которую нес личную ответственность. Не смотри так, Нори. Неужели ты думала, что без моего особого разрешения тебя бы оставили на Севере?

— Но…

— Это началось с первого дня, Эланор. Едва я увидел тебя, то захотел. И я был рад, что Саша все понял сам и уехал, но ты… Ты наша, Нори. Ты — дивный цветок моего дикого Севера. А я… Черт, я забыл обо всем, увидев тебя, прикоснувшись к тебе. Даже про презервативы не вспомнил. А потом еще оказалось, что ты приняла меня за Артура. Я психанул, Нори. А если бы ты забеременела?

— Но я не… — начала отрицать Нори.

— Я знаю.

— Откуда?

— Я приставил к тебе знакомого детектива, он следил. Ты пошла к врачу через две недели, но не на аборт, а за рецептом контрацептивов.

Нори вытаращилась на него, не в силах что-то сказать.

— А потом Артур рассказал мне, что вас застукала Ольга. Рассказал, что ты втрескалась в него по уши, и это было большой проблемой. И знаешь почему?

— Нет, — выдавила еле слышно девушка.

— Потому что ты ему нравилась, Нори. Не так, как тебе хотелось бы… Не знаю, по-человечески что ли? Именно он поддержал меня, когда я заявил Старшим, что собираюсь позволить тебе остаться на Севере. Он тоже видел, что ты особенная. Но его чертовски раздражало, что ты все время пыталась залезть к нему в постель. И выходит, что именно я виноват в этом. Я полагал, что должен держаться от тебя подальше, но этим только все запутал. И я понятия не имею, как нам жить со всем этим. Как тебе жить, потому что я уже давно смирился с собственным ничтожеством.

Эрик уперся локтями в колени, уронил голову на руки. Он не видел выхода, не видел света. Тьма заполонила его мир, разрушила все надежды. Он был сам себе противен. И даже тот факт, что Нори, оказывается, всегда тянулась именно к нему, а не к Артуру, не радовал.

Нори видела, что Эрик в отчаянии. Она сама была на грани, когда убегала, когда поняла, что бежать ей некуда. Да и сил не было. Темные оковы Короля Чародея так крепко держали ее, что Нори буквально физически почувствовала магнетическое притяжение. Нездешний голос шелестел в ее голове, приказывая вернуться. И было невозможно ослушаться, потому что тьма пропитала ее насквозь, и Нори уже не могла существовать отдельно от ее центра, от ее носителя. Даже представить не получалось, куда идти, что делать без Эрика. Потребность быть рядом с ним была сильнее жуткой пустоты, которая поселилась в ее душе. Признание Эрика словно пробило в ней огромную дыру, куда стекли все переживания и эмоции последних лет. Все оказалось не так. Не тем.

И теперь Нори отчаянно нуждалась в новых чувствах, новых впечатлениях, в новой любви. Ей было невыносимо терпеть это звенящее оцепенение внутри. Было невыносимо видеть, как Эрик молча и самозабвенно казнит себя, боясь даже взглянуть в ее сторону. И Нори знала, что она обязана проявить инициативу в этот момент. Как обязана она была раздеться и лечь на кровать в спальне Артура, так и сейчас. Только в ее власти было дать понять Эрику, в чем она нуждается.

Девичья рука легла ему на спину. Нори обняла его, зашептала:

— Нам придется научиться с этим жить, Эрик. Не знаю, как ты, а я без тебя не смогу — это точно.

Эрик сам не понял как, но Нори вдруг оказалась на нем верхом, а ее губы на его губах. Драматизм последних часов совершенно размазал Савицкого морально, однако никак не отразился на стабильной эрекции в честь такого тесного контакта их тел.

— Нори, Цветочек, — шептал он между поцелуями, стараясь не сжимать ее попу слишком сильно. — Ты уверена? Мы не слишком торопимся?

— Мне срочно нужно, Эрик. Просто необходимо обзавестись классными воспоминаниями, где будем только ты и я. Где ты будешь любить меня. Где я буду любить тебя. Так что да. Я очень тороплюсь в спальню. Если у тебя больше не осталось секретов, то…

— Есть один.

— Ммм… какой?

— Ненавижу секс в постели.

— Ооо. Как интересно.

— Скучно. И на Севере меня раздражает трахаться в палатке.

— Почему?

— Потому что тебе нельзя кричать, кроха.

Нори чуть откинулась, чтобы посмотреть на него. Как она и думала, глаза Эрика были затуманены. Он тяжело дышал, водя руками по ее телу, но все еще контролировал свою страсть, не решаясь начать раздевать девушку. Отчаянно нуждаясь в абсолютной власти над его сознанием, Нори начала опасную игру.

— Мне плевать, что нас могут услышать, Эрик. Дома мы или в палатке, — плевать. Я хочу, чтобы все знали: ты — мой. Чтобы все знали: я — твоя.

Она раскачивалась на нем, замечая, как глаза становятся все темнее и темнее, а его ласки все настойчивее, жёстче.

— Не смей закрывать глаза, — зашипела на него Нори. — Хочешь меня?

— Да, — ответил ей назгул нездешним голосом.

Девушка подняла руки, и он сорвал с нее водолазку, дернул застежку лифчика.

— Отпусти, Эрик. Забудь о контроле. Возьми меня так, как ты хочешь, — поощряла его Нори. — Ты слишком много думаешь. Просто чувствуй, любимый.

Она охнула, падая на диван, глядя, как Эрик раздевается сам, как нависает над ней.

— Ты играешь с тем, что тебе неподвластно, — предупредил он, стаскивая с нее джинсы.

— О, я играю с тем, что знаю и люблю, Темный Чародей. Я люблю тебя.

Тьма поглотила его, и Эрик забыл все, что обычно помогало ему держаться. Но даже одержимый собственными темными желаниями он слышал голос, который звал его, который просил сильнее и больше, умолял не останавливаться. И это был тот свет, которому он так боялся доверять раньше. Это была маленькая девочка, нежный Цветочек, что владел его разумом, его безумием, всей его сущностью.

Нори звала его по имени. Она кричала его имя. Громко и сладко. Ее просьбы, ее стоны, ее удовольствие превращали страхи Эрика в безграничное, всепоглощающее счастье.

Они сливались воедино, разрушая последние барьеры, последние препятствия, выпуская на свободу чистое желание и абсолютную страсть.

— Хочу, чтобы ты кончила со мной, девочка, — проговорил он прямо ей в ухо, прикусив его.

Звонкий протяжный крик наполнил комнату, перекликаясь с низким гортанным стоном. Нори дрожала в объятиях любимого, кончая вместе с ним. Эмоции разрывали ее на куски, и девушка зажмурилась, не в силах совладать с ними. Одинокая слезинка скатилась с ее ресниц на щеку. Эрик поймал ее губами, шепча:

— Я здесь, Цветочек. Я с тобой, любимая. Не надо больше плакать.

Его голос все еще был зловещим, даже жутким, но руки обнимали так крепко, а слова согревали теплом.

— Я люблю тебя, — простонала Нори, чувствуя, как дрожь сменяется сладкой истомой, и из тела уходит напряжение, разливаясь горячей негой по ее душе.

— Я люблю тебя, — вторил ей Эрик эхом, впитывая до капли все, что она ему дарила, отдавая то, что имел сам.

Они замерли на минуту. Потные, сплетенные тела на слишком тесном диване.

Эрик сел, усаживая Нори на себя верхом. Он гладил ее, растирая горячую влажную кожу, опаляя поцелуями и страстным шёпотом.

— Мммм, — протянула девушка, чувствуя, что он снова возбужден. — Еще?

— Мы только начали, любовь моя, — протянул нараспев Эрик.

Он облизал ее пальчики, и Нори сама направила их к клитору, безмолвно подчиняясь желаниям Темного Чародея. Эрик одобрительно улыбнулся, опуская глаза, чтобы насладиться зрелищем, которое возбудило его еще сильнее.

Потом они пошли в душ, но увлеклись. И пытались что-то перекусить на кухне и выпить, но помешал стол. И, конечно, Эрик не мог отказать себе и Нори в сексе у стены. И на полу. И на кресле.

Нори с трудом поняла, что лежит на его кровати, и нежнейший египетский хлопок приятно холодит ей спину.

— Спать, — скомандовал Эрик, ложась рядом, притягивая ее к себе. — В кровати нужно спать.

Нори тихо захихикала, из последних сил покрывая его грудь поцелуями, прежде чем отключиться.

— Я люблю тебя, Эрик Савицкий. Ты лучше всех, — прошептала девушка.

Эрик мысленно протянул назгулу открытую ладонь, и призрак с удовольствием отвесил ему пять.

Впервые после полного погружения во тьму Эрик Савицкий смог проспать всю ночь. Крепко и сладко. Потому что рядом была женщина, которая, наконец, помогла ему принять свою сущность.

Эпилог

Часть 1

Спустя пару лет.

Эрик уже собирался домой, когда на столе в очередной раз запел мобильный. Мобильный Нори. Савицкий стиснул зубы, чувствуя, как раздражение проходит по нервам мерзкой вибрацией. У него и без этого был непростой день, так пришлось еще и отвечать на звонки Нори, поскольку она забыла в офисе мобильный. Вообще, она была на редкость рассеяна и невнимательна последние несколько дней, поэтому Эрик и отправил ее домой пораньше.

Недавно они выиграли первое дело. И формально именно Нори представляла в суде интересы клиента, хотя, конечно, Эрик очень много ей помогал. Она была очень рада и горда собой. Да и Эрик гордился. Но напряжение последних слушаний не лучшим образом сказались на его подруге. И на их отношениях тоже. Они не всегда придерживались рамок в офисе, а дома порой не получалось отвлечься от работы. Именно поэтому Эрик и отправил Нори с глаз долой. Он знал, что может наорать на нее из-за малейшей провинности. Или в пылу злости завалит на стол и оттрахает так, что вся контора будет в курсе.

Несколько раздражительных звонков были компромиссом для Эрика.

Он взял со стола мобильный, чтобы узнать, кто звонит. Отвечал он исключительно на рабочие вызовы, а остальное отправлял на голосовую почту.

«Гинекология», — прочитал Эрик имя абонента. Он хотел было скинуть звук, но что-то ему помешало, и он снял трубку, кратко ответив:

— Да.

— Эээ, — девушка на том конце явно была озадачена мужским голосом. — Кажется, я ошиблась номером. Мне нужна Дарья Ромашова.

— Не ошиблись, это ее телефон. Она не может сейчас подойти, что-то передать? — деловито осведомился Эрик.

— О, пожалуй, я перезвоню чуть позже. Или пусть она перезвонит. Извините за беспокойство.

Эрик хмурился, глядя на потухший экран телефона. Не было ничего удивительного в плановом посещении женского врача, но отчего-то его это напрягало. Всю дорогу домой он вспоминал, не говорила ли Нори о каких-то проблемах, не жаловалась ли между делом во время секса. Что-что, а в интимном плане у них все было прекрасно. Секс был приятным уравновешивающим фактором. Когда оба уже были готовы взорваться и наговорить друг другу кучу гадостей со злости, то всегда кто-то первый делал шаг вперед, и через минуту они уже были голые, готовые скинуть накопившееся напряжение. Эрик, хоть и пребывал в состоянии транса во время секса, но всегда реагировал на ее слова. Нет, он категорически отмел вариант, что мог пропустить жалобу или просьбу быть мягче. Наоборот, Нори всегда было мало. Она всегда просила еще, сильнее, больше. Всегда ненасытна. Так же, как и он.

Решив, что излишне зациклился на звонке, Эрик выбросил дурные мысли из головы. Он оставил машину на парковке, прихватил портфель и документы и отправился к лифту.

Дома было тихо. Нори дремала на диване в гостиной, и Эрик еще раз убедился, что девочка вымоталась по полной. Он пытался быть тихим, но Нори завозилась, едва он вошел.

— Спи, кроха, — проворил Савицкий, присаживаясь рядом, укрывая ее пледом. — Не хотел тебя беспокоить.

— Нет, нет, — пробормотала Нори, моргая, чтобы проснуться. — Я хотела ужин приготовить к твоему возвращению. Надо же было вырубиться.

— Отдохни, Цветочек. Я тебя отправил домой не у плиты стоять. Сейчас чего-нибудь закажем.

Губы Нори дернулись в робкой улыбке, а глаза подозрительно засверкали. Чтобы спрятать эмоции, она крепко обняла любимого.

— Какой ты у меня хороший. Так люблю тебя.

— Хах, а с утра был деспотом и козлом, — не сдержал ехидства Эрик.

Нори отстранилась и чуть нахмурилась.

— Я извинилась за козла.

— Я помню. Именно поэтому и разрешил тебе отдохнуть.

— Козел, — буркнула Нори, шлепнув его по груди.

Савицкий склонил голову, намереваясь поцеловать ее, а потом, возможно, заставить еще раз извиниться за нелицеприятное сравнение с парнокопытным, но в этот момент снова запел мобильный Нори. И это бы тот же номер.

— Твой телефон, — протянул Эрик мобильный девушке, скосив глаза на вызов. — Тебе уже звонили из гинекологии.

Нори взяла телефон, но не спешила снять трубку. Она смотрела то на сотовый, то на Эрика. В ее глазах читалась паника и растерянность, а еще… отчаяние.

Вызов остался не отвеченным, и мелодия стихла, оставляя в воздухе напряженную тишину. Эрик снова напрягся, понимая, что интуиция его не подвела.

— Почему ты не сняла трубку? — спросил он.

Если бы Нори сейчас бросила телефон на пол и набросилась на него с поцелуями, возможно, Савицкий купился бы. Но она моргала, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная волной на берег.

— Нори, милая… — снова заговорил Эрик, ласково поглаживая ее по щеке. — У тебя какие-то проблемы? Что-то со здоровьем по этой части?

— Я… Мне… — начала девушка, а потом осеклась, резко встала, меняясь в лице. — Какого черта ты отвечаешь на мои звонки? Это может быть личное!

— Ты забыла телефон, и я уладил кучу твоих дел, отвечая на твои звонки. И что такое личное у тебя, Цветочек? Что за тайны? — среагировал раздражением на ее наезд Эрик.

— Тайны? Да никаких тайн. Просто немного личного пространства, Эрик. Я с тобой провожу рядом круглые сутки. Иногда мне нужно немного побыть с собой, — заводилась Нори все сильнее.

— Да без проблем, Нори. Чего ты бесишься? Можно же просто попросить, и я отвалю. Сколько тебе нужно пространства во временных рамках? Неделю? Месяц? Позвони, как захочешь меня видеть.

Савицкий прошел в спальню, чтобы быстро набросать в сумку белье и взять пару чистых костюмов и рубашек. Квартира Артура все еще пустовала, и он частенько радовался тому, что в городе имелось запасное жилье, когда Нори накрывало такими вот приступами. Однажды Эрик даже доехал до квартиры племянника и успел разложить вещи, пока не приехала Нори. Она извинилась в очередной раз за свою вспышку. И снова уверила его, что не сдержалась. А потом они мирились с помощью секса, и оба находили определенный шарм в том, что делали это в спальне Артура. Там, где Эрик впервые прикоснулся к Нори.

Но сегодня Эрик нутром чувствовал, что у Нори не обычный передоз от работы и его постоянного присутствия рядом. Девушка пошла за ним в спальню, но едва она открыла рот, снова запел телефон. С лица Нори смыло всю решительность, и она побелела, глядя на мобильный. Савицкий понял, что просто обязан выяснить правду. Он выдрал телефон из рук девушки, выключил его совсем, бросил на кровать.

- Что происходит, Эланор? — потребовал он, взяв ее за плечи. — Посмотри на меня и скажи, что, черт подери, творится? Почему ты вся трясешься от этих звонков? Что с тобой?

— Я залетела, — закричала Нори, и слезы брызнули из ее глаз. — Завтра последний день, когда я могу все это прекратить одной чертовой таблеткой.

Эрик отпустил ее, и его руки упали безвольными плетьми вдоль тела.

— Что? — только и выдохнул он.

— Я не хотела тебе говорить, прости. Это моя ошибка, — всхлипнула девушка.

Эрик осел на кровать, уставившись в пол стеклянными глазами. А Нори продолжала оправдываться.

— Я, наверное, забыла принять таблетку… Столько всего было на работе. Это дело… и суд… Это моя вина, моя ошибка.

— Ошибка? — эхом повторил Савицкий, повернув голову, чтобы взглянуть на нее. — Вина?

Нори только и смогла, что покивать, прежде чем расплакаться еще сильнее. Эрик потянул ее за руку, усаживая рядом с собой, обнимая, уговаривая:

— Не плачь, кроха. Ну тихо, тихо.

Но Нори плакала и плакала, повторяя сквозь слезы:

— Прости меня, Эрик. Прости. Я не хотела тебе говорить. Я не знала, как тебе сказать.

Он не упрекал ее, только поглаживал по спине, пытаясь успокоить. Эрик пребывал в шоковом оцепенении, пытаясь осознать столь неожиданные новости.

Нори беременна.

Нори скрыла, что беременна.

Нори не хочет сохранять беременность.

Тупая боль вперемешку с воспоминаниями ворвались в душу Эрика. Он пытался не поддаваться им, но слепое отчаяние норовило победить. Изо всех сил Савицкий сжимал зубы, чтобы не начать говорить сгоряча. Он знал, что если сейчас поддастся эмоциям, то их отношения запутаются и, скорее всего, прекратятся. Поэтому Эрик молчал, крепко держа Нори в своих руках, пока она не начала успокаиваться. Лишь когда девушка прекратила вздрагивать, он понял, что может начать говорить.

— Ты не хочешь ребенка, — сказал Эрик без вопросительной интонации.

— Не хочу, — глухо ответила девушка куда-то ему в плечо.

Он открыл было рот, но Нори продолжила сама, поправляясь.

— Вернее, не сейчас. Мне двадцать три, Эрик. Я только что закончила универ. И у меня вроде бы все стало получаться на работе. Не хочу это терять. Хочу работать сейчас. Ты же знаешь.

— Знаю, Цветочек, знаю, — покивал Эрик.

Он прекрасно понимал стремления и амбиции Нори. Для начинающего адвоката она была очень способной и напористой. Перед ней открывались самые соблазнительные перспективы.

— Ты злишься, да?

— Злюсь, — подтвердил Эрик, не желая лукавить.

— Потому что не сказала тебе?

— Потому что не сказала и потому что не хочешь оставить ребенка.

Нори отстранилась, стирая остатки слез. И хотя Эрик видел в ее глазах сомнение, голос девушки был твёрдым, а аргументы железными. Словно она пыталась убедить не только его, но и себя в собственной правоте.

— Я не могу сейчас, Эрик. Знаю, ты хотел бы ребенка, но я не могу. Прости. Слишком рано.

— А когда будет не рано?

— Может лет через пять-семь. Я не знаю.

— Мне будет хорошо за пятьдесят, Нори.

— Ну и что?

Эрик взял паузу, и уже Нори впору было пытаться прочесть его мысли, потому что лицо любимого искажала боль.

— Да, действительно. К тому времени ты, наверное, одумаешься и найдешь кого-то помоложе. Так будет правильно. Для тебя и для твоих детей.

Нори сама не поняла, как ее рука взлетела в воздух, и ладонь с силой проехалась по щеке Эрика, разрезая натянутую тишину звуком хлопка. Девушка вскочила с кровати, крича в ошарашенное лицо Короля Чародея:

— Как ты смеешь, мать твою?! После всего, Эрик! Как у тебя язык поворачивается? Думаешь, я с тобой на время, да? Хрен там, Савицкий! Ты… Ты… Боже!

Она развернулась и изо всех сил врезала ладонью по стене, чтобы не ударить Эрика еще раз. Слезы снова потекли из глаз, но теперь не стыд был их причиной, а злость. Давно Нори так не злилась на Эрика. Наверное, вообще никогда.

Она стояла, упираясь руками в стену, всхлипывая и дрожа, пока не почувствовала, как Эрик обнял ее сзади.

— Прости меня, Цветочек. Просто до сих пор не могу понять, что тебя держит рядом с таким старым придурком, как я.

— Вы вроде такой взрослый и умный, Эрик Лазаревич, — как всегда начала Нори свою любимую фразу для издевательств. — Это же очевидно — любовь.

— Прости, милая. Не хотел тебя обидеть. Глупость сказал.

— В нашей паре глупости — это моя прерогатива. Я же взбалмошная малолетка. А ты занудный старпер. Тебе положено меня одергивать и читать морали.

Они вместе засмеялись.

— Хорошо, я больше не буду отбирать твой хлеб, — согласился Эрик.

Он вернул Нори на кровать, где она уютно пристроилась к его боку, тихо дожидаясь продолжения разговора о ребенке.

Эрик не спешил. Он был подозрительно тихим, пока перебирал волосы девушки пальцами. Нори не выдержала первой.

— Пожалуйста, не молчи, — взмолилась она.

— Я пытаюсь принять твое решение, Нори. Это нелегко.

Девушка зажмурилась, прекрасно зная, насколько это нелегко для него. А Эрик в это время пытался задушить в себе желание помешать Нори. Он снова и снова боролся с эгоизмом, стараясь поставить на первое место потребности Нори, ее право выбирать, как жить. Но не вышло.

Эрик, хоть и безумно обрадовался оплеухе, которую отхватил за свое нерадужное предположение об их расставании через несколько лет, но страх потерять Нори никуда не делся. Конечно, он надеялся, что они будут вместе до конца, но прагматический ум юриста и печальная статистика уверяла его в обратном. Разумеется, у Темных Чародеев и Дивных Цветочков статистика была более оптимистичной, но все же… Он просто хотел этого ребенка. Сейчас, а не через три-пять-семь-десять лет. И этого желания было достаточно, чтобы он заговорил.

— Помнишь, ты спрашивала, почему мы с Наташей расстались?

— Она тебя бросила из-за Рига, — выдала Нори привычную версию.

— Нет. Это я ее бросил.

— Что?

Нори аж отстранилась, не веря. Она привыкла думать, что отношения Эрика и Стейны сошли на нет из-за того убийства во время вызова. И, кажется, Эрик говорил, что они пробовали сохранить любовь, но не вышло. И Нори почему-то всегда считала, что именно блудливая натура Стейны повернулась к Эрику задницей.

Не успела девушка забросать Эрика вопросами, как он сам поспешил объяснить.

— Мы взяли паузу после того боя, но оба знали, что снова сойдемся, когда страсти улягутся.

Нори сглотнула, не очень желая представлять, насколько же сильны были чувства этих двоих.

— Наташа позвонила мне через месяц и сказала, что сделала аборт. Она просто поставила меня перед фактом. Понятия не имею, зачем. Лучше бы вообще не говорила.

— И ты..?

— Я не смог, Цветочек. Знаю, это, наверное, неправильно. Женщина должна принимать решение. И Наташа, как врач, разумеется, подошла к этому вопросу прагматично. Она не хотела детей. Никогда. Ни с кем. Позиция у нее такая. И я вполне ее понимаю, только вот принять не могу. Никак.

— Ты пытаешься сказать, что бросишь меня, если…

— Нет, Нори… Нет, — Эрик взглянул на нее, но тут же зажмурился. — Черт, я не знаю. Это словно шантаж, и мне самому противно, Цветочек. Ты такая молоденькая. И, конечно, все двери перед тобой открыты. Но это же наш ребенок, Нори.

Нори снова проглотила ком, подкативший к горлу. Слезы в очередной раз разрисовали ее лицо влажными линиями. Эрик взял ее ладони в свои, заглянул ей в глаза.

— Пожалуйста, кроха, не делай этого. Ты ведь уже была у врача и не смогла?

— Она дала мне время подумать. Два дня, — всхлипнула девушка. — Потом уже мини-аборт. Я не хочу аборт, Эрик.

— Пожалуйста, Нори. Пожалуйста, — умолял ее Эрик, прижимая к своей груди., - Никаких абортов, никаких таблеток. Давай родим этого ребенка. Клянусь, я все сделаю. Все, что хочешь.

— Не заставляй меня говорить это. Я и так чувствую себя эгоистичной сукой.

— Что тебя пугает, Нори? Скажи мне. А то пока именно я выгляжу эгоистичным козлом, который ломает тебе жизнь.

— А так и есть, потому что я не смогу работать. Потому что ты будешь приходить после допросов и судов, умиляться на этого ребенка, трахать меня еле живую, а утром снова сваливать, оставляя меня с кашей и памперсами. Я не хочу этого, Эрик. Я хочу в суд. В метовку хочу ездить, в архивах копаться, а не совать свою сиську в рот по часам.

— Но это же решаемо. Можно няню нанять, — сразу нашелся Эрик.

— Серьёзно? — ядовито поддела Нори. — И ты, конечно, не будешь считать меня кукушкой, которая кинула своего ребенка на попечение чужой тетки? Я слишком хорошо помню тот разговор, Эрик.

— Какой разговор?

- Про жену твоего покойного приятеля, которой были важны только деньги. Нет уж, уволь. Я не желаю стать объектом твоего пренебрежения.

— Ох, Цветочек, это же разные вещи.

— Это сейчас они разные, а потом все будет очень похоже.

Нори встала с кровати, пошла умыться. Она долго стояла, глядя на бегущую воду, на свое отражение в зеркале. Ее сердце разрывалось от боли. Она прекрасно понимала, что Эрик бросит ее, если она решится на медикаментозное прерывание беременности, как понимала и то, что он не сможет смириться, если она родит и выберет карьеру. Ей нужно было принять решение: сейчас или чуть позже. И в обоих случаях она теряла своего мужчину.

Она не решалась выйти из ванной, не решалась принять единственную правду — им не быть вместе в любом случае.

— Нори, — услышала она за спиной голос Эрика.

— Ммм, — протянула девушка, продолжая таращиться на воду.

Савицкий закрыл кран, развернул ее к себе лицом.

— Ты слышала, что в Швеции мужчины могут уходить в декретный отпуск?

— Нет, — выдавил девушка. — К чему ты это говоришь?

— Мы можем обойтись без няни. Во всяком случае, первый год. Я останусь с малышом, а ты пойдешь работать, как только восстановишься.

— Что? Но…

— Послушай, Цветочек, я наработался. Последние тридцать лет вся моя жизнь — это сплошная работа. Мой отпуск — это Север. Почему бы для разнообразия не уйти в декрет? Мы ведь не связаны денежным вопросом, Нори. Я могу себе это позволить. И, откровенно говоря, даже хочу.

— Эрик… — начала Нори, но он не дал ей продолжить.

— У тебя ведь есть время до завтра. Просто подумай об этом. Обещаешь?

— Ладно, — согласилась она, с удовольствием устраиваясь в уютном и теплом кольце его рук. — Мне нужно позвонить в клинику. Они, наверное, ждут, что я подтвержу запись на прием.

— Позвони, — согласился Эрик, от всей души надеясь, что завтра они вместе поедут на прием к врачу, и Нори пропишут не убивающую таблетку, а витамины для беременных.

Он отпустил девушку, позволив ей сделать звонок без свидетелей. Эрику очень хотелось остаться дома, лечь в постель и всю ночь убеждать Нори, что все будет хорошо. Но он и так уже изрядно надавил на нее, поэтому не мог не предложить:

— Кроха, может, мне и правда уехать? Хочешь побыть одна?

— Нет, — замотала она головой. — Давай закажем чего-нибудь на ужин и ляжем спать. Ты мне нужен. Очень.

Интуиция, которая чуяла подвох несколькими часами раньше, подсказала Эрику, что Нори примет правильное решение. Он тепло улыбнулся любимой и взялся за телефон, чтобы позвонить в доставку.

Несмотря на нервотрепку и тяжелые разговоры, Нори клевала носом, без энтузиазма ковыряясь в еде. После горячего душа она свернулась калачиком, прижавшись к Эрику, и почти сразу уснула.

Савицкий проснулся один в постели. Его сердце болезненно сжалось, а в голове сразу нарисовалась картинка: Нори глотает злополучную таблетку, и тема ребенка автоматически закрывается. Но шум из кухни просигналил, что Нори еще дома.

Эрик встал с кровати, пошел на запах традиционной овсянки. Нори стояла к нему спиной, мешая кашу в кастрюльке на плите. Савицкий обнял ее сзади, прильнув губами к сладкому местечку за ушком.

— Я уже собиралась будить. Проспал тренировку, — попеняла ему Нори.

— Да фиг с ней.

Руки Эрика сами собой легли на живот Нори. Он инстинктивно погладил его, представляя, как совсем скоро он станет кругленьким. Девушка выключила конфорку и обернулась к нему.

— Ладно, Савицкий. Твоя взяла. Давай родим ребенка, — выпалила Нори на одном дыхании.

— Серьезно?

— Ну да.

— Правда?

— Да, правда-правда.

Эрик подхватил Нори под попку и закружил по кухне. Они хохотали, как дети. Эрик от радости, а Нори за компанию.

— Мне безумно страшно, — смеялась она.

— Я знаю, Цветочек, мне тоже немного, — отвечал он ей, не переставая улыбаться.

— Я стану толстой, и ты меня не захочешь.

— Это вряд ли.

— Я боюсь рожать. И врачей боюсь. Пойдешь со мной.

— Согласен. На все согласен.

— И сегодня в обед первый прием, так что давай садись и ешь, а то на работу опоздаем.

Они завтракали, обмениваясь улыбками. Эрик старался вести себя, как обычно, чтобы Нори пока не очень заморачивалась на обычных женских страхах, связанных с рождением детей. Но после посещения врача девушка и сама не могла сдержаться. Она всю дорогу до офиса вычитывала подробности о первом триместре, о витаминах и образе жизни молодой мамочки. Девушка не затыкалась ни на минуту, забрасывая Эрика все новой и новой информацией, обсуждая с ним самые разные темы.

Однако самого Эрика в это время волновал совершенно другой вопрос. И задать он его решился только дома.

— С ума сойти, оказывается, фолиевую кислоту следовало вообще до беременности принимать. В процессе подготовки, так сказать, — щебетала Нори, накручивая спагетти на вилку.

— Эм, Цветочек, оторвись от мобильника на секунду, — попросил Эрик вежливо.

— Это важные вещи, между прочим.

— Я не сомневаюсь, но есть одна очень важная вещь, и нам нужно обсудить ее прямо сейчас. Вернее, даже не обсудить…

— Ну что такое, Эрик? Говори уже.

— Раз мы решили рожать ребенка, то тебе необходимо выйти за меня.

Нори уронила вилку.

— Очень романтично, Эрик Лазаревич. Спасибо, конечно, но — нет, — деловито отбрила его Нори.

— Прости за неудачную фразу. Я знаю, ты к браку относишься еще осторожнее, чем к детям… — начал убеждать ее Эрик.

— Я к браку в принципе не отношусь, дорогой.

— Понимаю, Нори, но… тут дело не в тебе и во мне, а в ребенке. Брак даст ему больше гарантий. Рожденный в законе, он будет в большей безопасности при получении наследства.

— Какого наследства, Эрик? — Нори выкатила глаза. — Ты помирать не рановато собрался?

— Не собрался я помирать. Но… я богат, кроха.

— Это мне известно.

— Я очень богат, Нори. И в скором времени мне придется составить завещание, чтобы со стороны родственников не было никаких проблем. Ты ведь прекрасно знаешь, что мой братец не подарок.

Нори скривилась, вспоминая не самое приятное знакомство с Генрихом Савицким и его женой, родителями Артура.

— И даже спорить с этим не буду, — фыркнула девушка, отправляя в рот вилку.

— Вот и не спорь. Необходимо все поскорее оформить до рождения малыша и сделать тебя попечителем трастового фонда, — продолжал Савицкий размышлять вслух. — Мне нужно, чтобы ты была моей женой, Нори. Сама знаешь, это все упрощает. Особенно в России.

— Эрик, — позвала его девушка, прожевав.

— А?

— Я не хочу. Мне плевать на твои деньги.

— Это не просто деньги, Цветочек. Это большие деньги. Можно даже сказать, огромные.

— Мне без разницы.

— И это прекрасно, но наш ребенок автоматом становится наследником, и мне есть разница. Это не просто деньги, Нори. Еще титул и родовое наследие.

— Родовое что? — совсем растерялась Нори.

— Наследие, милая. Неужели ты не заметила, что наша семья особенная?

— О, это я заметила сразу. Твой братец — напыщенный мудак, а его жена… ну да бог с ней. Она же живет с мудаком, хочешь — не хочешь, а крыша поедет. Артур — смесь дерьма с шоколадом. Да и сам ты местами с приветом. Особенно с этой твоей привычкой шататься на Север и временами вызывать на бой. Очевидно, что все вы слегка тронутые. И бабла, как у дураков фантиков. И работаешь ты забавы ради, а не чтобы купить краюху хлеба. Но титул и наследие — это что-то новенькое. Выкладывай.

Эрик рассмеялся, оценив ее саркастическую речь. Он глубоко вдохнул и начал длинный семейный рассказ, который слышал еще от деда.

— Савицкие — это древняя дворянская семья. Род воинов и полководцев, наследники меча и подданные славных битв. Мы ведем свой род от одного польского плотника, жившего в лесах и спасшего короля Болеслава Смелого тем, что показал ему ближайшую и безопасную дорогу на неприятеля. Взяв меч у солдат, он помогал преследовать и победить врага. За это и был принят в войско, где сделал отличную карьеру, прославив свою фамилию подвигами и отвагой.

Эрик чуть усмехнулся, заметив, что все это время Нори смотрит на него, не закрывая рта, продолжая накручивать на вилку спагетти.

— Знаю, это немного помпезно, но в целом — просто семейные заморочки. Не принимай близко к сердцу.

— Л-ладно, — промямлила Нори, все еще прибывая под впечатлением.

Эрик решил, что для начала она среагировала очень даже неплохо. Чтобы не перегружать девчонке мозги, он на время отложил вопрос о браке, но твердо знал, что она согласится. И не только, потому что это было необходимо, а потому что сама захочет.

Часть 2

Нори парила на облаке утренней дремы, которую мог дарить только воскресный день. Она еще досматривала какой-то очень приятный сон, но уже слышала, как рядом ворочается Эрик. Его ладонь легла на ее круглый живот, а губы подарили целомудренный поцелуй в лоб.

— Ммм, — протянула Нори, двигаясь к нему ближе, но руки поймали лишь пустоту.

— Поспи еще, кроха, — прошептал он, укрывая ее голое плечо простыней.

Не долго думая, Нори решила согласиться. Она подтянула колени к животу, сворачиваясь калачиком. Но такая поза, видимо, не очень понравилось маленькому человеку, который жил в ее теле. Ненавязчивые, но многочисленные удары изнутри недвусмысленно велели лечь по-другому. Нори выпрямила ноги и улеглась на спину. Но и такой маневр не удовлетворил бунтаря.

Девушка тихо застонала, понимая, что больше нет смысла цепляться за сон. Она села в кровати и заворчала:

— Вот будет тебе пятнадцать лет, попросишься на танцы, а я скажу — фиг тебе, малявка. В животе у меня наплясалась.

Угроза на ребенка не подействовала. Нори раздраженно выдохнула, но делать было нечего, встала. Взглянув на часы, она немного подобрела, так как стрелки показывали десять утра. Да и чувствовала себя Нори вполне отдохнувшей. Как всегда, девушка отправилась на кухню, чтобы приготовить завтрак. Она успела сварить кашу, съесть свою порцию и прочитать статью о совместных родах, а Эрик все потел в зале.

Приняв дозу калорий на завтрак, ребенок унялся и больше не лупил будущую мать. Заскучав, Нори отправилась в тренажерку. Она чувствовала, как у нее отрастают рога и хвост, а мысли становятся грязными и пошлыми. Так было всегда, стоило ей представить Эрика в зале. А уж предвкушение увидеть его уставшего и потного только усугубляло сладкое возбуждение.

Савицкий оправдал ожидания девушки. Нори прислонилась к косяку, наблюдая с игривой улыбочкой, как он качает пресс на скамье. На нем были лишь кроссовки и тайтсы, которые обтягивали мускулистые ноги. Но даже в них Нори не видела необходимости, хотя Эрик уверял, что так удобнее и гигиеничное.

— Опять подглядываешь? — уличил ее Савицкий.

Нори лишь пожала плечами.

— Ты же знаешь, что мне это нравится, — пропела она, подходя к нему и проводя ладонью по влажному, горячему торсу.

— Я же весь потный, Цветочек, — заворчал Эрик, чуть отстраняясь от нее.

— Ты же знаешь, что мне это нравится, — повторила Нори, проводя языком по его груди.

— Нори, — выдохнул Эрик, не в силах противостоять желанию поцеловать ее.

Он склонил голову, касаясь мягких губ своими, посасывая и прикусывая их. Обычно воскресное утро начиналось у них с медленного и осторожного секса, но сегодня Эрик специально не стал тревожить Нори, надеясь, что она сможет подольше поспать. У нее выдалась непростая неделя на работе, и ребенок, который не так давно понял, что имеет ноги и ими можно пинать, не делал жизнь Нори проще.

— Опять она тебя разбудила? — спросил Эрик между поцелуями.

— Угу, — только и буркнула девушка, продолжая его целовать. — Но это не повод оставлять меня одну в постели.

— Я учту.

— Будь добр.

Беременность протекала почти идеально. И самой большой радостью было то, что врач не прописывала половой покой. Однако относительный покой в этом плане прописал Нори сам Эрик. Практически сразу он поставил условие — никакой жести в интимном плане. Больше не было темного транса и яркого, интенсивного, на грани с болью удовольствия. Савицкий, хоть и доверялся Нори в своем безумии, но все же не хотел рисковать. Да и стремительно растущий живот не располагал к затейливым сексуальным утехам. Они променяли неистовую страсть на томную чувственность. И сначала это было ново, интересно обоим, но быстро наскучило. Все чаще они занимались любовью в кровати. Все меньше простора было для творчества. Но и Эрик, и Нори понимали, что это вынужденный и временный компромисс. К тому же последнее время из-за обилия работы и постоянной усталости просто не оставалось сил на фантазийный секс.

Эрик отстранился, чтобы взглянуть Нори. Ему нравился ее округлившийся живот и грудь, которая стала чуть полнее. Шелковая сорочка на тонких бретельках делала ее такой женственной и притягательной, будоражила и манила. Савицкий провел руками по атласной глади белья, дразня соски, лаская и возбуждая. Он наклонился, чтобы осторожно пососать прямо через ткань ее грудь.

— Сильнее, — просила Нори. — Пожалуйста.

Эрик чуть прикусил сосок, вырывая изо рта девушки сладкий стон. Она хотела прижаться к нему теснее, ближе, но мешал живот.

— Пойдем в спальню, — взмолилась Нори, тяжело дыша.

Эрик приник к ее шее ртом, легонько поглаживая девушку между ног и бормоча:

— Надоела спальня. Видеть эту кровать не могу. В кровати нужно спать.

— Тогда давай здесь. Или в душе, — подначивала его Нори.

Эрик сделал шаг назад, и Эланор увидела в его глазах отблески темного огня. Она заулыбалась, зная, что это отличный знак.

— Иди сюда, — позвал ее Эрик, протягивая руку.

Он отвел девушку к скамье, на которой только что занимался. Нори слегка запаниковала, но послушно села. Савицкий похлопал по краешку, веля сдвинуться. Он что-то нажал сзади, и сиденье приподнялось под углом, превращая скамью в подобие кресла. Нори откинулась назад, довольно улыбаясь.

— Так удобно или пониже? — заботливо осведомился Эрик.

— Идеально, — промурлыкала девушка.

Она сама стащила с плеч бретели, позволяя сорочке соскользнуть на живот, оголяя грудь. Эрик покрыл ее поцелуями, одарил нежными поглаживаниями.

— Боже, Нори, ты меня с ума сводишь, — шептал он между поцелуями. — Ты такая…

— Толстая?

— Красивая. Девочка моя, ты безумно…

— Огромная?

Эрик тихо засмеялся.

— Сексуальная. Ты никогда еще не была такой…

— Большой?

— Не угадываешь, Цветочек, — совсем развеселился Савицкий, двигаясь ртом все ниже и ниже. — Такой желанной.

— Врешь ты все, — хихикала Нори.

— Клянусь, не вру, — улыбнулся Эрик, опускаясь на колени.

Он стащил с нее трусики и приник ртом к влажному центру. Нори подавилась словами и запрокинула голову, отдаваясь его умелым ласкам, ловя такие острые и сладкие ощущения. Язык Эрика танцевал на ее плоти, сводя с ума, погружая в блаженное забытье. Нори громко стонала, умоляя его не останавливаться, не дразнить. Но он лишь тихо посмеивался, прося потерпеть, потому что будет лучше и больше, и приятнее.

Нори потерялась в удовольствии. Она прикрыла глаза и закинула ноги ему на плечи. Ее стоны перешли в крики, и оргазм накатывал мощной горячей волной.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя, — повторяла Нори, задыхаясь, кончая.

— Ох, ну ни фига себе, — прозвучал до боли знакомый голос откуда-то сбоку.

Нори тут же распахнула глаза.

Они с Эриком синхронно повернули головы. В дверях стоял Артур. На его лице играла нахальная усмешка. Любой другой бы сразу ушел, но Савицкий-младший даже не думал проявить чувство такта.

— Ну вы даете, — расхохотался Артур.

— Выйди вон, — рявкнул на него Эрик.

Тон и громкость не оставили племяннику выбора. Он развернулся, оставляя их одних, однако не преминул добавить:

— Я на кухне подожду. Не торопитесь.

Эрик аккуратно снял с плеч ноги Нори. Девушка села прямо и прижала ладони к пылающим щекам.

— Нори, детка, — взволнованно заговорил Эрик, убирая ее волосы с лица. — Прости, бога ради. Я понятия не имел…

Он боялся, что она начнет паниковать, кричать, но Нори вдруг хихикнула, а потом и вовсе засмеялась колокольчиком.

— Тебе очень дорог племянничек? Потому что я испытываю острую потребность прибить его нахрен, — хохотала она.

— Не стесняйся, Цветочек, — улыбнулся и Эрик. — Я испытываю острую потребность подержать его, пока ты будешь прибивать.

— Какого черта он притащился так рано? Обещал же в обед.

— Я понятия не имею, Нори. Ты как? Нормально?

Девушка чуть сморщилась, поведя плечами.

— Могло быть и лучше. Концовку не дал посмаковать.

— Говнюк, — буркнул Эрик. — Мне так жаль, родная. Я даже слов не могу подобрать.

— Зачем слова? Покажи на деле, — хитро прищурилась Нори, подаваясь вперед, чтобы поцеловать его.

Она чуть наклонилась, чтобы дотянуться до эластичного пояса тренировочных штанов. Ее ладошка юркнула внутрь, нащупав вожделенную эрекцию. Эрик хрипло застонал от ее поглаживаний.

— Нори, милая… — запротестовал он.

— Тссс, — только и протянула девушка, попросив: — Сделай эту штуку чуть пониже. Будет очень прикольно.

— Но Артур… — снова отстранился Эрик.

— Да хрен бы с ним. Подождёт, не царь, — только и сказала Нори. — Не могу, хочу тебя. Иди ко мне.

Савицкий впился в ее рот со сладким стоном. Он целовал Нори так жадно и страстно, что девушка начала задыхаться. Эрик, конечно, уже давно справился со своей ревностью, но сейчас не мог сдержать эмоций. Уж слишком его порадовала реакция Нори. Она не бросилась встречать Артура, не впала в истерику из-за того, что он стал свидетелем их любовных игр. Его девочка просто хотела своего Темного Чародея, и никто не мог помешать ей получить желаемое.

Эрик настроил скамью, как и просила Нори. Он одарил девушку ласками и поцелуями, снова заставляя ее выпрашивать и умолять. Но он и сам уже был на грани, с трудом контролировал темные желания, поэтому более не медлил. Нори полулежала на скамье, пока он, стоя на коленях, медленно и осторожно двигался. Она закинула руки за голову, и Эрик залюбовался ею. Он целовал везде, где мог дотянуться, прикусывая и посасывая. А Нори снова и снова признавалась ему в любви, звала по имени, говорила, как ей хорошо. И душа Эрика пела, а тело отзывалось невероятным возбуждением. Оргазм был таким потрясающим и долгим, что он на миг ослеп. Обычно такое случалось только во время темного транса, но сейчас Савицкий был в здравом уме, отчего ощущения заиграли новыми светлыми красками.

— Боже, Цветочек, ты лучше всех, — прохрипел он, отдышавшись.

Нори расплылась в довольной улыбке.

Они не спеша приняли душ. И Эрик оставил Нори в спальне переодеваться, а сам поспешил на кухню, чтобы вставить племяннику люлей.

Артур сидел за столом перед пустой чашкой кофе и, зевая, листал журнал «9 месяцев».

— Что с тобой не так, Артур? — с места в карьер наехал Эрик.

— И тебе доброе утро, дядюшка, — саркастически заломил бровь кайфломщик. — Я тоже скучал.

— Не ерничай. Какого черта тебя принесло так рано? Мы же договаривались пообедать вместе.

— Не поверишь, Эрик, но я действительно хотел скорее увидеться. Приехал домой, шмотки бросил и сразу к тебе. Знать не знал, что вы тут развратничаете, — оправдывался Артур. — Клянусь, дядька, даже не подумал. Я же жил тут, ну и сработали привычки.

— Господи, ну ладно. Привычки привычками, но какого дьявола ты стоял там и смотрел? Не понял что ли, чем мы занимаемся? Да еще и реплики отпускать вздумал!

— Ну, не каждый день такое увидишь. Нори, как шарик, и ты в пилотку ныряющий — то еще зрелище. Оторваться не мог.

— О, блин, заткнись! — только и всплеснул руками Эрик. — Ей богу, Артур, если Нори решит тебя убить, я ей мешать не буду.

— Разберемся с твоим мячиком, — хохотнул младший Савицкий.

Эрик усмехнулся и покачал головой, понимая, что исправить племянника ему не удастся.

— Я тоже скучал по тебе, мелкий извращенец.

— Ну, то-то же, — хмыкнул Артур.

Он встал из-за стола, и мужчины крепко обнялись.

В этот момент на кухню вошла Нори.

— Артур, — сдержанно кивнула она в знак приветствия.

— Дарья, — ответствовал он так же деловито.

Нори сверкнула в него глазами, а Эрик прошипел:

— Прекрати.

— Прошу прощения, дивный цветок Севера, Эланор, — запел Кеннет. — Позвольте выразить мое восхищение вашими прелестными формами. Не хмурьтесь, леди. Я не переживу, если буду виноват в морщинах, что изрежут ваше прелестное лицо.

Эрик закатил глаза.

— Идиот, — только и бросила Нори, обратив все свое внимание на кастрюльку с кашей.

Она наложила Эрику порцию и поставила тарелку на стол. Савицкий благодарно ей улыбнулся.

— А мне кашки? — возмутился Артур.

— Тебе не осталось. Могу хлопья залить молоком.

— Валяй.

Нори раздраженно выдохнула, но решила не раздувать конфликт. Она знала, что если начнет ругаться, то обязательно врежет Артуру хорошенько.

— Ты один? Без Анны? — начал Эрик светскую беседу, чтобы разрядить обстановку.

— Она через неделю прилетит. Я пока обживусь, попривыкну, — объяснял Артур, наблюдая, как Нори пытается достать коробку из верхнего ящика. — Давай я помогу.

Он встал, но Нори уже справилась сама, развернулась не очень удачно, и Артур задел ее живот.

— Осторожнее, — рыкнул Эрик.

— Прости, я нечаянно.

Девушка нахмурилась на него, но ничего не сказала.

— Чего ты пялишься? — процедила Нори сквозь зубы, заметив, как Артур не сводит глаз с ее живота.

— Ничего не могу с собой поделать, пытаюсь представить, видела ли ты его голову из-за живота?

Как в замедленной съемке Артур видел руку Нори, которая схватила журнал со стола и со всей силы заехала ему по голове.

— Ты долбаный грязный извращенец, Артур Савицкий, — удар.

— Знаю, — простонал он.

— Говнюк! — удар.

— Не спорю.

— И кретин, — удар.

— Согласен.

Эрик ржал в голос, наблюдая, как Нори лупит племянника, а он даже не пытается прикрыться, лишь втягивает голову в плечи.

Отходив его, как следует, Нори бросила журнал обратно на стол и фыркнула, сдувая выбившуюся на лицо прядь волос.

— Все? Выпустила пар? — поинтересовался Артур.

— Да, — огрызнулась Нори, плеснув в миску с хлопьями молока.

— Минутка нежности в виде обнимашек уместна? Я и по тебе скучал, Цветочек.

Артур раскрыл руки, улыбаясь Нори. Она чуть сдвинула брови, сомневаясь в его чистых помыслах, но, не найдя подвоха, сменила гнев на милость.

— И я скучала, придурок, — призналась девушка.

Ей пришлось чуть повернуться боком, чтобы живот не мешал обняться. Артур чмокнул Нори в макушку, ласково потрепал по щеке. Девушка отстранилась, улыбаясь, налила себе стакан сока и без лишних церемоний устроилась у Эрика на коленях.

Артур принялся за хлопья, прося с набитым ртом:

— Расскажите, как вы тут? Кого мне сваяли-то? Кузена или кузину?

— Девочка у нас будет, — расплылся в улыбке Эрик, погладив Нори по животу.

— Бракодел, — фыркнул Артур. — В следующий раз валенки надевай, дядька. Тогда точно пацана заделаете.

Нори в очередной раз раздраженно выдохнула.

— А чего? — среагировал на нее Артур. — Нам надо наследие передавать. А бабам с мечами не к лицу носиться на Севере.

— Сам и заделывай себе пацанов в валенках, умник, — поддел Эрик.

— Не, я пас, — отмахнулся племянник. — Кстати, если будете продолжать трахаться, то девка с ямочками на щечках родится. Или вы исключительно оралкой балуетесь? Надоедает ведь.

— Идиот, — снова начала злиться Нори.

Артур тоже решил перейти в наступление. Уж слишком щедро одаривала его Нори нелицеприятными прозвищами.

— Дядька, ты своей подружке скажи, что со мной можно и поласковее. Только Савицкие могу гнать на Савицких.

— О, приятель. Я бы и рад, но ты сам сказал…

— Что я сказал? Нори, детка, при всем моем уважении и твоем положении, но…

— Она Савицкая. Мы теперь одна дружная веселая семейка. Официально, — подытожил Эрик. — Так что Нори имеет полное право материть тебя, сколько душе угодно. И, откровенно говоря, ты это заслужил.

— Иди ты, — аж поперхнулся хлопьями Артур.

Его глаза сразу же метнулись к руке Эрика, а потом Нори. На их пальцах сверкали кольца.

— Ну вы даете. Отче мой впадет в экстаз от таких новостей. И свадьбу зажали. Родственнички, вашу мать.

— Я сам Генри скажу, ладно? — попросил Эрик. — Попозже.

— Да без проблем, — отмахнулся Артур. — Понимаю тебя. Взбесится он из-за бабла семейного.

— Вот-вот, — покивал Эрик.

— Свадьбы не было, как я понял?

— Расписались просто, — подтвердила Нори. — Откровенно говоря, я до сих пор против этой идеи.

Артур рассмеялся.

— Ты ее под гипнозом в загс тащил что ли?

— Типа того, — ухмыльнулся Эрик.

Он не стал рассказывать, что Нори действительно согласилась на брак после долгих зомбирующих внушений и убойной дозы оргазмов разного вида.

— Но мне нравится колечко, — призналась Нори. — Очень миленькое. Наверное, оно того стоило.

— Бабы, — только и прыснул Артур. — Ой, а можно тебя звать тетя Нори?

Нори сощурилась на него, убивая взглядом.

— Или тетушка Эланор? Нееееее, тетка Дарья. Черт, все же тетушка лучше. Просто тетушка.

Эрик услышал, как жена скрипит зубами и спокойным тоном проговорил:

— Ей богу, Артур, ты бессмертный что ли? Если она тебя не убила за вуйаризм, то вполне сможет прикончить за издевательства. И ведь с таким мужем у нее лучший адвокат. А беременность еще и отличное смягчающее. Сговоримся с судьей на аффект и условку. Ну это, если кто-то, конечно, найдет твой труп, который я сам помогу прикопать где-нибудь в глухих лесах Севера.

— Я все понял. Я завалил.

Нори хихикнула, не очень грациозно вставая с колен Эрика.

— Хороший мальчик, — потрепала она Артура по волосам, забирая у него пустую миску. — Я, наверное, к маме съезжу. Тебе не нужна машина?

— Эммм, да вроде нет.

— Не можешь жене тачку купить? Эрик, ну ты чего? — попенял ему Артур.

— Она не хочет, — только и развел руками Эрик.

— Глупости. Бабы сами не знают, чего хотят. Нор, забери Ольгину бэху. Она шустрая и безопасная. Да и новая почти. Стоит у меня на парковке, гниет.

— Нет, не надо. Мне и так нормально, — заартачилась Нори по привычке.

— Ничего нормального. Это сейчас вы везде вместе катаетесь, а родишь и сразу поймешь, что нужна тачка своя собственная. Так что я тебе сегодня же пригоню. И даже не спорь. Считай, это подарок на свадьбу.

— Ээээ, ну раз подарок… Ладно, — согласилась Нори слишком легко, чего сама от себя не ожидала.

— Спасибо, — беззвучно проговорил Эрик, пользуясь тем, что жена отвернулась, чтобы сполоснуть посуду.

Артур расплылся в самодовольной улыбке.

Нори сходила переодеться, но прежде, чем уехать, уточнила у мужа:

— Сегодня концерт, ты не забыл?

— Помню, конечно, — кивнул Эрик.

— Какой концерт? — встрепенулся Артур.

Нори даже не думала сдерживать саркастический смех.

— Концерт Стейны. И все московские долбозвончики припрутся. А ты и не знал, правда? И как удачно, что именно сегодня ты прилетел в Питер, правда? И без жены. Сплошная удача кругом, не так ли?

Младший Савицкий в кое то веки не нашел, что сказать, а старший встал, чтобы проводить жену.

— Я, наверное, сразу в клуб поеду, — размышляла Нори.

— Да, хорошо. Там увидимся. Звони, если что.

— Конечно.

Нори притянула Эрика к себе за шею, чтобы сладко поцеловать.

— Люблю тебя, — шепнула она ему в губы.

— И я тебя, — ответил Савицкий, улыбаясь.

Его улыбка превратилась в смех, когда Нори крикнула в сторону кухни:

— Артур, постарайся научиться пользоваться мобильником перед визитом в гости. Или домофоном, в крайнем случае.

- Ты такая умная, и чего не кандидат наук? — огрызнулся он.

— Долбоеб, — поставила ему диагноз Нори.

— Как некрасиво, леди. Ты же будущая мать, — не мог оставить за ней последнее слово Артур.

— Отсоси, — бросила Нори на прощание и закрыла за собой дверь.

Эрик вернулся на кухню, стараясь унять смех.

— Как ты с ней живешь, дядька? — проворчал Артур. — Дурная же девка. Совершенно без тормозов.

— С ней весело, — только и пожал плечами Эрик. — И ты все же оставь ключи, чтобы привычки не срабатывали.

— Да оставлю, оставлю. Чего ты так зациклился? Я твоих баб повидал достаточно.

— Ты же знаешь, что она не очередная баба, Артур. Нори — моя жена. Она носит моего ребенка.

— И влюблена в тебя, как кошка. Кто бы мог подумать.

— Пожалуй, никто.

Артур взглянул на довольного жизнью дядю и решил сразу обсудить тему, которая беспокоила его.

— Эрик, кроме шуток, ты уверен, что нам с Нори стоит работать вместе?

— Она отличный юрист. Тебе понадобится помощник, а потом и партнер. Нори быстро учится и отлично адаптируется. Вы сработаетесь.

Артур потер подбородок, сомневаясь, но все же сказал:

— Да я не только за работу волнуюсь. Ты сам-то как к этому относишься? Все-таки мы с Нор… Эммм, не подумай, что я настолько мудак, но…

— Настолько мудак, чтобы захотеть мою жену и свою бывшую любовницу? — уточнил Эрик. — Прости, парень, но мы оба знаем, что ты именно такой.

Артур открыл было рот, но не нашел, что сказать.

— Я не идиот, Артур. У Нори есть к тебе чувства. Они какие-то странные и далеки от тех юношеских мечтаний, в которых она пребывала, когда мы с ней сблизились. Но она любит тебя, ты ей дорог. Да и тебе она нравится, это очевидно.

— Она всегда мне нравилась, Эрик. Ты же знаешь, но не так… Не как… — он не мог подобрать слов.

— Знаю, знаю, — уверил его Эрик. — И прекрасно понимаю, что ваша взаимная симпатия может выйти мне боком. Но я доверяю Нори. Тебе меньше, но все же.

— Так просто? Ты допускаешь, что мы с ней можем переспать?

— Я почти уверен в этом. Хотя… Скоро у нас родится ребенок, а ты и так слишком запутался в своих женщинах. Будете вы работать вместе или нет — это не важно. Однажды я запретил Нори видеться с тобой, и ничего хорошего из этого не вышло. Больше эту ошибку я повторять не стану.

Артур выслушал его, в очередной раз поражаясь невероятной рассудительности и даже мудрости Эрика. Согласный со всем, что сказал ему дядя, но все еще не очень уверенный в перспективах работы с его женой, он решил разрядить обстановку:

— После того, что я сегодня видел и слышал, уверен, удивить мне твою маленькую женушку нечем.

— Это точно, — Эрик хлопнул его по плечу. — Но ты не расстраивайся. Все секреты ублажения женщин я изложу в мемуарах и завещаю тебе. Обещаю.

— Хах, да ты еще простынешь на моих похоронах, мамонт.

— Что у тебя с Наташей, сопляк? Чего ты так напрягся, когда Нори про концерт заговорила? — посерьезнел Эрик.

— Поговорить мне с Наташей надо. Накосячил я.

— Чего сотворил опять?

— Легче сказать, чего я не творил.

— Выкладывай.

И Артур выложил. У Эрика волосы даже в паху шевелились от его откровений. Он даже сказать ничего не мог, только время от времени тер лицо ладонью, чтобы убрать с него шоковое оцепенение.

— Не так я себе представлял твое изгнание, парень, — с трудом заговорил Эрик, когда племянник иссяк. — Не помощник я тебе в этих делах, Артур. Даже если бы хотел, то не стал бы помогать. Да и не хочу, откровенно говоря. Сам расхлебывай.

— Я и не рассчитывал на помощь, Эрик. Просто мне некому рассказать, а в себе держать сил уже нет, — только и ответил ему Артур.

Эрик долго думал, а потом предложил:

— Расскажи Нори. Она общается с Наташей и знает ее лучше нас. Они не подруги, но ты же понимаешь, что между девочками всегда особая связь. Да и совет она тебе может дать. А я вот не решусь.

— Нет, Эрик. Ты привык, что я такой, а Нори… Она не сможет это принять. Молоденькая и добрая она.

— Ты плохо знаешь Нори, Артур, — хмыкнул Эрик. — Она вполне способна принять и переварить тьму Савицких. И даже направить ее в правильное русло.

Артур долго думал, но все же отрицательно покачал головой.

— Нет… Может потом. Не сейчас. Она дорога мне, правда. Вы — моя семья, мои друзья, и я не хочу рисковать.

— Твой выбор, — пожал плечами Эрик. — В любом случае, я рад, что ты вернулся.

— И в клан меня возьмешь?

— Если попросишь.

— Мне упасть на колени? Целовать тебе ноги?

Эрик глубоко вздохнул, прося бога о терпении.

— Просто приезжай на Север, проси Совет снова сделать тебя Ястребом. Прежних регалий сразу не вернут, но сможешь снова встать против Волков.

— А это уже не мало, — довольно улыбнулся Артур.

— Вот это мой парень.

Эрик хлопнул племянника по плечу, зная, что не пожалеет о своем решении.


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1. Закон и порядок
  • Глава 2. Извинения
  • Глава 3. Практика
  • Глава 4. Анархия
  • Глава 5. Ближе
  • Глава 6. Откровения
  • Глава 7. В плену страстей
  • Глава 8. На грани
  • Глава 9. Темные желания
  • Глава 10. Возмездие
  • Глава 11. Коса на камень
  • Глава 12. Грани тьмы
  • Глава 13. Аргумент
  • Глава 14. Тайна
  • Глава 15. Лучше всех
  • Эпилог
  •   Часть 1
  •   Часть 2