Хорошие люди (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Оле Адлер Хорошие люди

Глава 1. Друг в беде не бросит

— Дим, ты шутишь? Какого дьявола? — орал в телефон Геллер.

Он редко повышал голос, но отчаянные времена провоцировали на отчаянную реакцию.

— Не шучу, Саш. Прости. Так вышло, — произнес на том конце провода Токарев.

В его голосе было достаточно раскаяния, сожаления и даже капелька грусти, но это не лечило раны Геллера. Обеззараживало — да, но и щипало от этого больней.

— Я ведь на полгода вперед тренировки твои проплатил, — по-еврейски посетовал Саша.

Токарев рассмеялся.

— Ты проплатил обычные занятия с тренером. Не со мной лично. Клуб предоставит замену.

— Сам говорил, что в нашем городе нет нормальных тренеров, — продолжал ныть Геллер, — Мы же собирались менять программу тренировок. Дим, ну как так? Не понимаю, за каким чертом ты вообще едешь в эту Индию.

— Так надо, Саш. Так надо.

— На полгода? Серьезно? Я там за неделю взвыл. Как вообще Сашку с Асей оставишь?

Молчание в трубке не сулило ничего хорошего. Геллер почти догадался, что Дима скажет, и очень хотел ошибиться. Но опасения подтвердились.

— Девочки со мной. Мы все вместе улетаем.

То ощущение, когда в кое-то веки пришел домой с работы пораньше, поел, взял с полки хорошую книгу, которую давно купил, но все не успевал начать читать, и вот, утонув в мягких диванных подушках, погружаешься в нирвану все глубже и глубже, потому что книга оправдывает свое определение — она действительно хороша — при чем это становится понятно уже по первым страницам, так что, лежа и расслабившись, ты предвкушаешь несколько долгих, вкусных часов, а может, и половину ночи в отличном сюжете…

И тут — бах!

Звонят из редакции.

Или бывшая.

Или мама.

Форс-мажор.

Ситуация на грани фола.

Нужно ехать, а вернешься домой уже за полночь.

И маленький уютный мирок предвкушения и перспективы кайфа рушится.

Словно кто-то бьет битой по башенке из хрустальных бокалов.

Умножить на сто объем облома. Именно так почувствовал себя Геллер, услышав новости об отъезде Токаревых.

Не сказав больше Диме ни слова, он сбросил звонок и набрал его жену.

— Геллер, — по-деловому ответила Саша.

— Ты где сейчас? — рявкнул он в трубку, даже не стараясь смягчить тон.

— Дома, — немного опешила она.

— Где дома? В городе?

— Да.

— Сейчас буду.

И снова бросил трубку.

Геллер пулей вылетел из редакции. Хотел задержаться, поработать, да какое там? Он завел машину и поехал к Сашиной квартире. Когда — то она была милым гнездышком одиночки Нестеровой, а теперь превратилась в городскую резиденцию Токаревых.

Давно миновали те времена, когда Нестерова была равным партнером Геллера. Он припомнил, как встретил ее в клубе, пьяненькую и растерянную после возвращения из Москвы. Только Сашка смогла загореться его идеей так ярко, что нашла возможность разделить почти пополам финансовые риски. Они сыграли олл-ин*, вложив в проект все свои деньги, силы, время и кипучий энтузиазм молодости. Не сразу, но молодые таланты нашли аудиторию, рекламодателей и свой неповторимый стиль. Их смелость была вознаграждена.

Геллер, хоть и писал бойко и грамотно, но никогда истинного призвания журналиста за собой не чувствовал. Ему больше по душе был дизайн, даже экономика. В свое время он дал Нестеровой свободу по части текстового контента, а сам взялся за визуализацию и хозяйство. Поэтому узнав, что Саша собралась бросить все, Геллер всполошился не на шутку.

После рождения ребенка она не вернулась в качестве полноценного редактора и руководителя. Большая часть работы лежала на плечах заместителя, а Сашка писала в свободное время, для души, для поддержания формы и авторитета журнала, не особо напрягалась. Она могла себе это позволить. Публикации под фамилией Нестерова в журнале "РестораторЪ" были теперь той ценной каплей, которая сигналила, что все в порядке, шеф пишет все так же душевно и пронзительно, становитесь в очередь, и завтра она нарисует ваш портрет словами.

Геллер все это давно знал, понимал, ценил. Журнал давно уже ехал по ровным стабильным рельсам. У них была своя ниша, аудитория, очередь из рекламодателей на год вперед. Он и сам мог бы давно делегировать полномочия, как это сделала Сашка, но не спешил. Если у его партнера был повод в виде мужа и дочери, то Геллер как раз обрел много свободного времени, когда ушел из семьи.

Он выдохнул, провел рукой по волосам и потеребил серьгу в ухе. Мысли о детях и бывшей жене всегда заставляли Геллера нервничать. Неуверенность, от которой он избавился, когда реализовался на профессиональном поприще, снова вернулась после развода. Ведь кажется, все делал правильно. Но почему тогда его жене было мало? Что он упустил? В чем сплоховал?

Мысли кружились хороводом, отвлекая от дороги. Благо, квартира Токаревых была недалеко от редакции.

Саша открыла ему дверь, и Геллер уже был готов наехать на нее прямо с порога, но в прихожую выбежала кудрявая девчушка, и он тут же растерял всю свою злость.

— Анастасия Дмитриевна, — приветствовал Геллер малышку. — Добрый вечер.

— Дядя Саса присель, — залепетала Ася, улыбаясь, но не спешила броситься ему на шею.

— Пришел, — подтвердила ее мама, поднимая на своего гостя виноваты глаза. — Я ужин готовлю. На кухне поговорим?

— Без проблем, — кивнул Геллер, разуваясь. — Может, еще и покормишь меня?

— Если обещаешь не убивать.

— Стоило бы, но грех такую кроху сиротой оставлять.

Саша оставила без комментариев последнюю реплику, лишь махнула рукой в сторону кухни. Геллер прошел за ней следом, только сейчас замечая аромат жареного мяса, чеснока и каких-то трав. В животе заурчало. Сашка заметила и хмыкнула.

— Опять голодный? — вопрос был риторический. — Димка тебе сто раз талдычил, что нужно питаться правильно и часто.

— Я не о питании лекции приехал слушать, — напал в качестве обороны Геллер. — Ты мне вообще собиралась сообщить об отъезде? Почему я узнаю об этом от твоего мужа по телефону после десятка наводящих вопросов и в контексте разговора о моих тренировках?

Саша поморщилась.

— Мама, мама, я хочу помоть, тебе помоть, — запрыгала Ася, едва увидев овощи на столе.

Девочка сама притащила детский стульчик и пластмассовый нож из игрушечного кухонного набора. Саша улыбалась, отдавая дочери на растерзание огурец и показывая, как нужно его резать. Это избавило ее от необходимости отвечать сразу.

Но Геллер ждал. Он сидел за столом с каменным лицо, всем своим видом давая понять, что готов повторить вопрос, если он будет проигнорирован.

— Я не знала, как тебе сказать, — тихо начала Саша. — Мы и сами недавно решили. Думала завтра позвонить…

Она сглотнула, часто и громко задышала, словно с трудом сдерживала слезы. Геллер напрягся пуще прежнего. Он вообще уже ничего не понимал.

К счастью, в этот самый момент Ася объявила, что резать салат ей надоело, и она идет лечить медведей. Не тратя время даром, Геллер встал, подошел к Саше, положил ей руку на плечо и проговорил с легкой издевкой в голосе:

— Хорош пыхтеть. Выкладывай на чистоту.

Она не реагировала, продолжая молча резать.

— Нестерова! — рявкнул Геллер хоть и тихо, но очень грозно.

Шутки кончились.

— Токарева, — поправила его Саша.

— Мужу своему эту лапшу на уши вешай. Ты всегда будешь Сашкой Нестеровой. Для меня во всяком случае.

— Геллер, — Саша всхлипнула и крепко обняла друга.

Он стоял, не зная, куда деваться. Сочувствие и тонкая женская душа никогда не были в перечне вещей, которые постиг Геллер. Но с Сашкой все казалось проще. Он знал ее давно и не боялся облажаться. Поэтому руки поднялись достаточно легко и аккуратно сжали подругу в ответном объятии.

— Ты с едой закончила? — спросил Геллер через минуту.

— Да, теперь только помешивать надо.

— Сядь, я чай налью. Начинай рассказывать, — командовал гость по привычке, доставая чашки.

Геллер часто бывал у Сашки раньше, поэтому мог себе позволить хозяйничать.

— Мы решили уехать, — начала Саша нейтрально.

— С какой стати?

А этот вопрос был очень сложным.

— Димка мне однажды сказал, что нужно уезжать, если все надоело, и больше нет смысла.

— И что же тебе надоело? — снова начал раздражаться от общих фраз Геллер.

— Рутина, бытовуха, — Саша взяла протянутую чашку, но сразу пресекла вопрос: — И не надо упреков, что я сама бросила журнал. Да, бросила. Это мой потолок, Геллер. Я уперлась и не вижу перспективы.

— Зажралась ты, мать.

— Не без этого.

— А Токарев куда уперся?

— Туда же. Консультировать он давно устал. Раньше клуб спасал, но и там надоело.

Геллер поморщился при упоминании клуба. Потеря личного тренера, конечно, меньшее из зол, но и она огорчала. Не говоря уж о том, что он терял партнера и друзей.

— Какой-то детский сад, Нестерова. Ну сгоняйте на месяц в свою Индию, словите дзен и домой. Я как раз придумаю, чем занять вас, неугомонных. Хорека — надоела. Издательство — вчерашний день. Спорт — снова мимо. Может, детский сад открыть?

Саша в очередной раз глубоко вздохнула.

— Не поможет это. Нужно уехать, — уперлась она. — Не до бизнеса сейчас.

До Геллера начало доходить.

— Личное?

— Оно самое, — не сразу ответила Саша. — Мы перестали понимать друг друга. Постоянно на ребенка орем. Оба. Димка вечно куда-то торопится. Мне не терпится все домашние дела переделать и сесть писать что-нибудь. А в голове при этом каша. Не могу настроиться. Все сроки коту под хвост.

— Какие сроки? — изумился Геллер. — Нет у тебя давно никаких сроков.

— Вот именно, — подтвердила она. — По факту сроков нет, но в голове так и остались эти привычки. Села — выдай десять тысяч знаков. Или два раза по пять. А я и пятисот не могу, поэтому и начинаю истерить. На Диму и Асю срываюсь. Словно они виноваты.

Геллер хлебнул чай и насупился. Ему были знакомы скандалы на пустом месте.

— Я люблю мужа. И дочь люблю. Но не могу отключиться здесь от прежней жизни. Даже за городом не могу успокоиться. Дима предложил уехать. Мне кажется, это хорошая идея.

Саша замолчала. Ее гость тоже не спешил говорить. Только беззаботный лепет Аси из комнаты разбавлял густую тишину.

— Без ножа меня режешь, Нестерова, — пробубнил Геллер, сверля подругу глазами.

Она пожала плечами, извиняясь. Продолжить разговор им помешал звук открывающейся двери.

— Папоська, папоська, папоська пришель, — заверещала Ася, несясь в объятия к Диме.

Геллер снова поморщился. Детская радость убивала его сильнее, чем новости об отъезде Токаревых. Но, смерив эмоции, он натянул на лицо дружелюбную радость и вышел поприветствовать приятеля.

Потискав дочь и чмокнув жену в губы, Дима добрался и до Геллера. Он пожал руку, хлопнул по его по плечу.

— Так и знал, что поедешь пытать ее. Мама не говорила, что трубку бросать невежливо? — отчитал Токарев вместо приветствия.

— Даже не начинай, Диман, — ощетинился в ответ Геллер. — Если я стану жирным и уродливым и умру в одиночестве, знай, это твоя вина.

— Ты и так не красавец, — рассмеялась Саша. — Пойдемте ужинать.

— Сама-то себя в зеркало видела, страшилка? — не сдержался гость.

— И каким идиотом нужно быть, чтобы жениться на одной и дружить с другим, — посмеивался и Дима, поддерживая дружеский стеб.

За ужином и веселой болтовней паршивое настроение Геллера сменилось на благостное умиротворение. Он с удовольствие провел с Токаревыми вечер, наслаждался теплой семейной перепалкой, незатейливыми играми с ребенком и вкусной домашней едой. Казалось, все, о чем рассказывала ему подруга, было выдумкой. Не были Саша с Димой похожи на пару с проблемами и скандалами. Но ведь и он со Светой никогда не вызывал подобных ассоциаций. На людях они казались идеальной семьей, а на деле…

За окном становилось все темнее, вечер готовился отдать смену ночи, а это значило, что пора ехать в пустой дом, ложиться в холодную кровать, стараться не думать.

Геллер засобирался было, но Дима его остановил.

— Сашка уложит Асю. Она быстро засыпает. И поговорим.

Девочки скрылись в спальне, оставив мужчин на кухне тет-а-тет.

— Я бы предложил тебе выпить… — начал Дима.

— Да я на машине. И не особо последнее время… — поспешил отказаться Геллер.

— Знаю, — хмыкнул Токарев. — Чай?

— Уже два раза пили. Говори, как есть. К чему эти церемонии?

— Нашел я тебе тренера.

Геллер было просиял, но быстро сник. Не очень ему хотелось иметь дело с кем-то, кроме Токарева. Димка знал его возможности, помогал расти, вовремя заметил, что стало скучно и пообещал новую систему тренировок. Открывать кредит доверия чужому человеку Геллер совершенно не хотел. Тем более помня, что сам Токарев постоянно ругал «сельских» тренеров, которые скорее покалечат, чем помогут.

— Не кисни, Сашк, тебе давно пора самому тренить. Технику ты знаешь, все умеешь. Немного мат часть подучить, да слушать мышцы…

— Дим, мне по работе вся мат часть в голову не влезает, а ты говоришь еще и по тренажерке надо учебники читать. Я за тем и купил абонемент с сопровождением тренера, чтобы ты сам за меня все знал.

— Ленивый ты, Геллер. Слушал бы меня…

— Отвали, — как всегда отмахнулся от него Саша.

Да, ему было лень углубляться в анатомию и специфику распределения нагрузок при занятиях спортом. Хватало инструкций и наблюдения тренера. К тому же, Геллер знал, что сам будет сачковать, жалеть себя, и перестанет пахать на износ. Токарев же выматывал его до мокрых маек. К концу тренировки можно было выжимать.

— Чего там у тебя за тренер? В клубе одни кретины маргариновые да дрищи, — заворчал Геллер, давая другу шанс уговорить себя. Хотя, в общем, выбора у него не было.

— Отличный вариант, Санек. Она очень крутая. Только через неделю к нам в клуб перейдет, но я уже договорился на твой счет, — запел Токарев.

— Погоди. Она?! — Геллер повысил тон.

Дима шикнул на него, напоминая о ребенке за стенкой. Саша повторил, но на этот раз шепотом:

— Она?!!

— Именно. Ее зовут Настя Сокол. Молодая, но толковая девочка.

— О, господи, — заскулил Геллер. — Ты меня разыгрываешь! Девчонка? Сопливая девчонка — мой новый тренер? Дим, ты в своем уме?

Токарев сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он понимал Сашину реакцию, но рассчитывал, что он будет ему доверять чуть больше. Смирив раздражение, Дима начал объяснять причины своего выбора.

— Старик, я понимаю, что тебя тошнит от баб, но тренер — он ведь как врач. Я могу отдать тебя пауэрлифтеру Васе, который пятый год колет себе тонну дерьма в зад. Хочешь?

— Не особенно.

— Вот. А эта девочка очень хорошо понимает, что делает. У нее разряд по атлетике, а ты любишь побегать. Она тебя научит делать это правильно. Плюс Настя в «Фитнес-бикини» участвовала. Мест не заняла, но у нее отличные перспективы по этому поводу.

— Господи, она еще и задом вертит перед мужиками. Полагаешь, это делает ее супер тренером? — Геллер провел рукой по лицу.

— У нее офигенный зад, Санек. Чтобы накачать такой, орех нужно пахать, как лошадь. Чего я тебе и желаю.

— Чей вы тут зад обсуждаете? — зашла на кухню Саша.

— Сокол, — тут же уточнил Дима, ни капли не смущаясь.

— О, да. Отличный попец, — подтвердила жена.

— Ты откуда знаешь? — закатил глаза Геллер.

— Видела. Мы с Димкой вместе ходили на «Бикини» поглазеть. Я думала — просто поржать заскочим. Но некоторые там ничего. А Настя еще и очень приятная девочка, между прочим. Я у нее была по пригласительному на тренировке. Понравилось.

— Вот и я ему говорю, что она — отличный тренер, — продолжал уговаривать Токарев, — а не верит.

— Попробуй, Геллер. Не понравится — заменишь, — пожала плечами Сашка.

Аргументов у него не осталось. Геллер лишь махнул рукой и неопределенно фыркнул.

— Ладно. Попробую, — сдался он.

— Ну и замечательно, — потер руки Дима. — Саш, вы про журнал поговорили?

— Нет, — ответил за нее Геллер. — А что с журналом?

— У меня есть покупатель на Сашкину долю. Можем быстро оформить сделку до отъезда. Человек нормаль… — начал Токарев.

Но Геллер тут же осадил его.

— Нет, — отрезал он, не глядя на друга, но сверля глазами Сашку. — Никаких сделок. Я против.

— Я не хочу бросать все просто так. Это нечестно, — проскулила девушка.

— Даже слышать ничего не хочу, Нестерова. Мне проще делиться с тобой, чем с каким-то левым дебилом.

— Он не дебил, — встрял было Дима.

— Мне плевать, Токарев. Ты привык торговать своими проектами, но это не мой хлеб. Я люблю «РестораторЪ» и хочу работать на себя. Так, как мне удобно. Мне и Нес…

Дима прищурился, будучи как всегда не в восторге от того, что друг игнорировал новую фамилию Саши.

— Мне и твоей жене, — поправился Геллер. — Я хочу и буду зависеть только от Саши. Потому что только она знает, чего стоило создание журнала. Только с ее мнением я буду считаться. Давайте закроем тему.

Саша не собиралась сдаваться так быстро.

— А если мы не вернемся? Я так и буду получать проценты? Это не очень полезно для издания, когда один из владельцев выпадает из правления.

— Ты на северный полюс что ли собралась? А хоть и да. Там вроде тоже есть телефоны и интернет. Везде теперь есть. Будем держать связь. Если начнутся какие-то движения, то свяжемся, решим. В конце концов, я приеду, — стоял на своем Геллер. — И я не верю, что вы долго протянете.

— Посмотрим, — неопределенно пожал плечами Дима. — Саш, ты ведь не сможешь совсем не писать. А тем для «Ресторатора» будет тонна. Вот увидишь.

— Ох, Нестерова, повезло тебе. Умного мужика охмурила. Не профукай.

— Я ей каждый день то же самое говорю.

Токарев протянул руку, и Геллер хлопнул ему по ладони в знак солидарности.

— Готова отложить этот разговор на полгода, — примирительно согласилась Саша, не в силах спорить сразу с обоими. — Действительно, сейчас ничего не ясно.

— Вот и хорошо. Я поеду, поздно уже, — засобирался Геллер.

— На покер в субботу ждать? — уточнил Дима.

— Конечно.

Уже в дверях Геллер вздохнул. Оказалось, он хоть и должен, но совсем не хочет уходить. Прощаться с Токаревыми было тяжело.

— Я буду скучать по вам, ребята.

Сашка повисла у него на шее, даже не дослушав. Она старалась не расплакаться, и ей это даже удалось. Дима гладил жену по спине, виновато глядя на друга.

— Не грусти, Санек. Иногда конец — это начало чего-то нового, — философски напророчил Токарев. — Никто не умер. Мы просто едем в отпуск без срока.

— Надеюсь, все получится. Удачи, — от души пожелал Геллер.

— Погоди прощаться. Увидимся еще.

— Да, конечно.

Геллер кивнул, ласково ущипнул Сашку за щеку, крепко стиснул Димину ладонь и вышел.

Он ехал домой медленно. В голову лезли мысли, воспоминания, ассоциации.

Когда родился второй сын, на Свету тоже напала депрессия. Она очень хотела сменить обстановку. Кардинально. Жена просила, буквально умоляла Сашу переехать жить в Европу. Наслушавшись подругу, которая хорошо устроилась в Италии, Светлана тоже загорелась идеей махнуть в цивилизованную страну. «Подальше от серости и быдла», — говорила она.

Но в то время Геллер и Нестерова только начинали получать прибыль от журнала. Впереди были новые берега, новые стратегии, отличные, интересные перспективы. Саша уговорил жену потерпеть. А потом и вовсе отвлек ее от неудобных мечтаний, купив небольшой ресторанчик.

Геллер, конечно, не был русским до мозга костей, но ему нравилось жить в России. Он умел здесь жить. Знал законы и правила. Язык, в конце концов. Понимая, что вложил в журнал не только деньги, но силы, вдохновение, Саша не желал бросать все, чего достиг. Именно эта страна позволила ему воплотить в жизнь мечту. Не без труда, но оттого успех был еще слаще. И здесь он собирался растить своих детей. Мать воспитала его хорошим человеком. Смелым и честным. Именно это он мог дать и своим сыновьям.

А что теперь? Теперь Геллер ехал по пустым дорогам, размышляя, где он ошибся? Может, стоило пойти тогда навстречу Светлане? Поддержать ее, как Токарев Сашку? Возможно, если бы он прислушался, жена не стала бы искать понимания и утешения в объятиях его лучшего друга.

Геллер поморщился, предвкушая бессонную ночь. Он вывернул руль и свернул, не доезжая до дома пару кварталов. Покататься по ночному городу, подумать, выпить чая в круглосуточном кафе — это иногда помогало. Во всяком случае, лучше, чем лежать и смотреть в потолок, ненавидя пустоту квартиры, гробовую тишину и себя за компанию.


* Олл-ин — (англ. all-in) — это ситуация когда игрок ставит на кон все свои фишки (деньги), т. е. идет ва-банк (или как говорят покеристы — выставляется)

Глава 2. Слепая зона

Геллер долго стоял у зеркала, разглядывая свою физиономию. Густая светлая челка закрывала лоб, пряча даже темные брови. Саша зачесал волосы мокрой рукой назад, прищурился, оценивая открытое лицо.

«Почему бы и нет?» — подумал он.

Если Токаревы не побоялись изменить свою жизнь так, что укатили в Индию, почему бы ему для начала не сменить стрижку?

Два года прошло, а он все цеплялся за прошлое. И только отъезд Саши и Димы наконец помог понять — как раньше уже не будет. Можно работать хоть по двенадцать часов в день, изводить себя до отказа в спортзале, но это не отменит того, что жена изменила и семьи больше нет. Нужно вынуть голову из песка и начать жить по-новому.

С таким позитивным настроем Геллер записался к своему мастеру на стрижку. У него был относительно свободный день: нужно было только заехать в офис Союза Предпринимателей, чтобы подтвердить себя спикером на очередной Ярмарке Вакансий для молодых кадров.

Геллер очень хорошо помнил себя зеленым студентом, который стучался во все двери, желая работать, зарабатывать и накапливать опыт. Где-то ему открывали, бывало, что и гнали поганой метлой, но в принципе ему везло с работой даже во время учебы. Поэтому сейчас Саша с удовольствием помогал таким же юным дарованиям и просто желающим трудиться. Геллер никогда не отказывался от выступлений на таких вот мероприятиях, всегда принимал приглашение бывшего куратора и из университета, который часто звал поделиться со студентами историей успеха журнала "РестораторЪ".

Уладив все формальности с Ярмаркой, Саша уселся в машину. Нужно было еще заехать в банк, а потом сразу на стрижку. Он проверил документы — все было в порядке. Геллер не удержался и взглянул в зеркало, уже почти ненавидя свои волосы, которые казались теперь неприлично длинными для взрослого, серьезного, успешного мужчины. Может, из-за этого гламурного каре его не воспринимала всерьез родная жена? Хорошо хоть в бизнес сообществе на это не особо обращали внимание, списывая особенности внешности на творческую личность. Это работало, когда ему было двадцать пять, но после тридцати…

В общем, Геллер твердо решил, что к новому тренеру он и сам придет обновленным.

Бросив документы на пассажирское сиденье, Саша начал выезжать с парковки, но тут же дал по тормозам и выскочил из машины. Вся кровь, что была в его теле, прилила к голове, грозя взорвать череп. Сердце упало в желудок, а конечности стали ватными, когда он увидел на асфальте возле машины девчонку и самокат.

— Эй, ты живая? — тут же бросился к ней Геллер.

В ответ она лишь неопределенно замычала, морщась и ерзая. Вспомнив уроки ОБЖ в школе, Саша тут же потребовал:

— Не двигайся! Вдруг что-то с позвоночником.

— Нор-нормально все, — заикаясь заговорила девушка.

На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать. Скорее всего, еще школьница. Спортивные бриджи, майка, рубашка сверху, рюкзак за спиной, темно-русые волосы в косе, простое, но приятное лицо, не тронутое косметикой.

Геллер быстренько представил иск от ее родителей, суд, разбирательство, как минимум, лишение прав. Он за мгновение просчитал и линию защиты. Девчонка была в слепой зоне, неслась на самокате по парковке — сама виновата. Но это не отменяло невнимательности водителя: Саша был в своих мыслях. Возможно, будь он собраннее, то заметил бы ее.

В любом случае Геллер не собирался бегать от ответственности, даже увидев, что девочка встает сама, отряхивает рукав рубашки, ворча:

— Вот, блин, чистая же была. Только вчера постирала.

— Поехали в травмпункт. Тебе нужно к врачу, — скомандовал Геллер.

— Мне на работу нужно, — огрызнулась она, сверкнув злыми глазами. Видимо, пришла в себя.

Но тут же ойкнула и потерла попу, на которую приземлилась после удара.

— Больно? — тут же среагировал Саша.

— Не страшно, — махнула рукой потерпевшая.

Она, и правда, не выглядела покалеченной. Удар был пустяковый, а реплика о работе навела на мысль, что ей уже есть восемнадцать. Не ребенок — уже проще и не так тревожно.

— Самокат цел — и на том спасибо, — заворчала девушка, поднимая своего двухколесного коня.

Она опять потерла зад, сняла испачканную рубашку, сунула в рюкзак и всем своим видом дала понять, что готова продолжить путь.

— Давай хоть подвезу, — поспешил предложить Саша.

— С тобой только до морга ездить, — скривила девчонка лицо в гримасе пренебрежения и зло добавила: — Кретин.

— Сама виновата, — автоматически начал обороняться Геллер. — Несешься по парковке — есть же тротуары.

Она открыла рот, чтобы возразить, но передумала, лишь снова поморщилась, а потом накинула на плечи лямки рюкзака, взяла самокат и покатила его к тротуару.

Геллер так и застыл, не зная, что делать. С одной стороны, было очень обидно, что его предложение помощи отвергли. Но при этом он понимал, что юная особа не из тех, кто будет скандалить или обращаться в полицию. С другой, Сашу задело звание кретина и пренебрежение к его заботе. Поэтому он мстительно крикнул вдогонку:

— И вообще у машины есть слепая зона. Я тебя не видел.

Девушка даже не обернулась, лишь подняла руку, показывая ему средний палец.

— Коза, — злобно буркнул себе под нос Геллер.

Он вытаращился, провожая ее глазами, пытаясь придумать что-то в ответ, но не смог. Мысли спутались, едва он заметил, что у его потерпевшей потрясающая задница.

Мужские привычки обострились из-за регулярного посещения тренажерного зала, ведь там обитало много фигуристых дамочек. Саша невольно стал ценителем круглых, упругих поп. Поэтому даже в такой нервной ситуации не мог не отметить, что спешащая на работу девчонка, скорее всего, занимается спортом.

«Да и черт с ней», — решил Геллер, когда она скрылась из виду.

Он вернулся в машину и посидел пару минут, чтобы успокоиться. Почти избавившись от волнения, Саша поехал в банк, а оттуда в салон, где его мастер едва не потеряла сознание из-за необычной просьбы клиента.

— Да как так, Сашенька? Я ведь тебя со школы стригу. Обрезать? Такие красивые волосики? Разве можно? — сетовала Наталья.

Будучи приятельницей Сашиной мамы, она приняла все близко к сердцу.

— Надоели, теть Наташ. Рубите под корень, — хохотнул Геллер.

— Под корень — не стану, — заартачилась мастер, продолжая причитать: — Такой цвет волос у тебя красивый. С короткой стрижкой это будет не так заметно.

— Не страшно.

— Но вообще, если челку укоротить, вверх поднять, — прищурилась Наталья, запустив пальцы в светлые пряди, — виски тоже покороче… и сзади снять…

Она быстро прониклась идеей и бодро схватила пульверизатор, чтобы намочить волосы. Через двадцать минут Геллер довольно скалился, рассматривая себя.

Ему очень нравилось. Поблагодарив мастера словами и рублем, он поспешил домой. Вернее туда, где раньше был его дом.

Сыновья, Глеб и Лешка, встретили его радостным визгом и крепкими объятиями. Светлана вежливо поздоровалась, поинтересовалась, как дела, попросила вернуть детей не поздно и удалилась с глаз. Сашу это устроило.

Мальчишки уверили, что новая стрижка папке не просто идет — едет. Геллер разомлел и повез детей веселиться.

Вечер удался на славу. Они покатались на коньках в ледовом дворце, а потом объелись пиццей и мороженым. Маленький праздник среди недели был компенсацией за выходные, так как Светлана собиралась увезти детей к своей матери. Глеб не желал ехать к бабушке, хотел провести субботу и воскресенье с отцом. Но она не изменила решение, не хотела разделять братьев. Саша по этому поводу был с ней согласен. Он никогда не подвергал сомнению авторитет Светланы, как матери. Она любила мальчишек и хорошо воспитывала их. На данном этапе большего от нее Геллер не требовал.

На удивление Саша уснул рано и спал крепко. Он был готов промучиться половину ночи, но, видимо, дети вымотали его физически и успокоили морально. Даже утренняя тренировка с той самой Настей не беспокоила. Помня слова Димы: «Эта девочка очень хорошо понимает, что делает», — он был согласен дать ей шанс, но не питал иллюзий. Бикинистка, фитоняшка тренирует мужика — это, мягко говоря, забавно. Ребята в качалке обхохочутся. «Смеются — не плачут», — отважно решил Геллер, но все же был готов дать девице отставку после двух-трех занятий. Даже Нестерова говорила: «Не понравится — заменишь». В конце концов, кто платит, тот и заказывает музыку. В данном случае — выбирает тренера.

С такими позитивными мыслями Геллер встретил раннее утро. Он подмигнул себе в зеркале, растрепал челку, чтобы та торчала, выпил кофе, смолотил кашу. Уже в машине Саша с сомнением потеребил серьгу в ухе. Хотел было снять, чтобы уж совсем избавиться от гламурного образа, но не стал. Ему нравился пирсинг, нравился дерзкий маленький бриллиант в ухе. Тот стал талисманом на удачу, с которым Геллер не желал расставаться.

Схватив сумку, Саша бодрой походкой отправился в клуб. На рецепции утренний администратор Катя, как всегда, встретила его улыбкой.

— И тебе доброе утро, Катюш, — вернул ей позитив Геллер. — У меня сегодня первая тренировка с Настей… ээээ…

«Кулик? Орел? Беркут?» — перебрал мысленно варианты Саша, совершенно позабыв фамилию.

— С Настей Сокол, — подсказала Катя. — Я знаю. Она уже пришла, переодевается.

— О, отлично. Пойду и я тогда, — кивнул Геллер, взял ключ от шкафчика и курс на раздевалку.

Пока он надевал спортивные штаны и майку, завязывал шнурки на кроссовках, мужики глумились.

— Первый день с новым тренером, Санек? Как настроение?

— Нормально. Посмотрим, что за птица.

— Сокол — та еще птичка. Повезло тебе, приятель.

— У нее фигурка — класс. Сладенькая попка. И себе такую хочешь?

— Не знаю. Возможно. Разве плохо? — посмеивался Геллер, намеренно не акцентируя внимания на том, что именно хочет: попку или девушку.

— Подкинул тебе Токарев забаву. Мы уже места застолбили посмотреть, как она тебе будет присед показывать.

— Это будет тот еще концерт.

— Эх, я б ей вдул.

Саша поморщился, потому что последняя реплика принадлежала Андрею, который был давно и неудачно женат, но разводиться не собирался, а спасался тем, что каждый четверг наведывался к любовнице да регулярно пускал слюни на девушек в зале. Геллеру такая позиция не очень нравилась, но он это не афишировал. Саша и сам частенько засматривался, но никогда не пялился так нагло, как Андрей. И уж точно не спешил обсуждать буфера и задницы. Максимум — кивал, когда мужики обсуждали девиц после тренировки.

Вот и сейчас он быстро переоделся, вышел в зал. И сразу заметил ее. Девушка стояла у стойки рецепции и болтала с Катей. Взгляд Геллера непроизвольно заценил часть тела, которую рекламировали Токаревы и ребята в раздевалке. И… Он ее узнал. Не бывает таких совпадений. Волосы того же цвета, фигура и… Да. Попа, что надо. Она понравилась ему на парковке, не оставила равнодушным и сейчас.

Сердце снова упало в желудок, а кровь прилила к щекам. Это была та самая девчонка на самокате, которую он вчера чуть не покалечил.

Геллер был готов бежать прочь, сломя голову, аппарировать, как Гарри Поттер, провалиться сквозь землю на худой конец. Но поздно. Настя повернула голову, увидела его, прищурилась, разглядывая, а потом снова обратилась к Кате. Та уверенно кивнула, видимо, подтверждая личность Геллера. Не дожидаясь инициативы от своего тренера, Саша сам подошел.

— Здравствуйте, вы Анастасия Сокол? — проговорил он спокойно, уверено, по-деловому.

— Да. А вы Александр Геллер?

— Он самый.

— Что ж… — Настя едва заметно улыбнулась. — Очень приятно.

И протянула руку. Саша сжал ее прохладные пальцы, проклиная нервы и влажную ладонь, которая выдала его волнение.

— Взаимно, — ответил Геллер, продолжая изображать невозмутимость.

— Разминка? — она мотнула головой в сторону беговых дорожек.

— Да, конечно.

Саша последовал за ней.

Настя сама выставила ему скорость, и Геллер поморщился. Он любил пробежаться для разминки, а новый тренер предложила ему пройтись в прогулочном темпе. Видимо, чтобы пообщаться в процессе.

— Зачем вы подстриглись, Александр? Скрываетесь от полиции? — спросила Настя, хитро улыбаясь ему.

— Я… Мне… Нет. Просто… — Геллер не мог подобрать слов. — Я не думал…

— Плохая привычка, — снова усмехнулась она.

Саша окончательно смутился, чего с ним давно не случалось. Ему был необходим тайм-аут, чтобы прийти в себя.

— Я бы пробежался, если не возражаете, — выдал он.

Не дожидаясь ответа, Геллер сунул в уши капельки, включил плеер и прибавил скорость на дорожке. Настя кивнула и отошла к фито-бару, где присела на диванчик. Она была расслаблена и спокойна, чего очень не хватало Саше. Своим едким замечанием девчонка выбила почву у него из-под ног. Геллер собирался быть королем положения, дать ей шанс показать себя в деле, а потом вежливо отказаться от услуг нового тренера. Но их неприятное знакомство на парковке спутало все карты. Теперь он мучился совестью, которая грызла его за наезд на девчонку, и к тому же злился на Настю из-за ядовитых подколок по части смены имиджа. Они еще не начали тренировку, а девица его уже раздражала.

Но Геллер не зря взял паузу. Бег, как всегда, успокоил, настроил на хорошую тренировку. А еще Саша решил, что нужно начать все сначала. Он был готов даже извиниться, но Настя снова нарушила его планы.

— Не стоит бегать перед тренировкой, — поговорила она тоном знатока, едва Геллер сошел с дорожки и дал ей знак, что можно начать. — Слишком активная разминка получается.

Геллер тут же растерял все свои благие намерения. Он хлебнул воды, но не придумал, что ответить. Да и не успел бы вставить слова, потому что Настя продолжала советовать:

— Лучше поберечь энергию, она пригодится. Рекомендую суставную гимнастику и хорошую растяжку.

— Что? — Геллер аж поперхнулся.

— Разогреть мышцы и суставы перед тренировкой, — разжевала ему Настя, как маленькому — На холодную можно и травму получить.

— Я всегда греюсь пробежкой, — отмахнулся Саша.

— Но…

— С Токаревым мы занимались именно так.

Настя хотела что-то возразить, но передумала и лишь уточнила:

— Полагаю, и после тренировки нет смысла предлагать вам растяжку?

Геллер фыркнул и отрицательно помотал головой.

— Что ж… хорошо. Тогда сразу к делу. Посмотрим, что вы можете.

Ему не понравился вызов в ее голосе. Словно он должен был что-то доказать этой пигалице. Саша, конечно, знал, что бикинистки пашут в зале так, что многим мужикам становится стыдно. А веса они берут такие, что глаза не верят.

Настя хорошо выглядела. Даже под свободной майкой с длинным рукавом угадывались развитые плечи и подтянутые руки. У нее была хорошо выраженная узкая талия, а фирменные легинсы с принтом под камуфляж обтягивали стройные сильные ноги. Про ягодицы лишний раз можно не упоминать. Но даже потрясающая форма не давала права обращаться к нему так снисходительно, почти насмешливо. Хотя, возможно, это право давала ей маленькая авария на парковке? Но тоже вряд ли. Во всяком случае, Геллеру ее тон показался оскорбительным при любом раскладе. Он, разумеется, не стал это озвучивать и совсем забыл про извинения и стратегию «с чистого листа».

— Гиперэкстензия, — скомандовала Настя, указывая взглядом на тренажер.

Саша по привычке прихватил по дороге блин в десять килограмм, но тренер опять не поощрила его.

— Оставьте утяжеление. Лучше добивать повторами, а не нагрузкой. Так безопаснее.

— Безопаснее дома сидеть, — не сдержался Геллер, но блинчик все же вернул на место.

Он сделал стандартный разминочный подход из десяти повторений, и на этот раз Сокол не делала ему замечаний. Спина приятно прогрелась, и Саша почти расслабился, чувствуя, как эндорфины перемешиваются с адреналином и тестостероном. Он любил пахать до пота, до отказа. Пусть ему было далеко до мировых рекордов и спортивных разрядов, но удовольствие от тренировок нельзя было сравнить даже с успехами на профессиональном поприще. Там он давно всех победил. А в зале Геллер получал шанс победить самого себя.

Приняв исходное положение, Саша сделал еще десять повторов. Настя считала их вслух, а на одиннадцатом скомандовала:

— Руки вперед.

Геллер хоть и удивился, но послушался. Он бросил на тренера взгляд, без слов уточняя, все ли верно понял.

— Голову чуть выше, вперед смотрите. И один…

С вытянутыми руками стало тяжелее. Наверное, с Токаревым он взвыл бы уже на восьмом счете, а потом бы еще выразил свою нелюбовь к переменам и предпочтение выполнять упражнение классическим способом. Но с Настей Геллер не мог себе позволить такую роскошь. Он почти перестал чувствовать спину и доделывал на голом энтузиазме, молясь, чтобы она скорее досчитала до десяти.

— Десять. Отлично, — похвалила его Сокол.

Геллер выдохнул, готовясь отдохнуть, но она опять заговорила.

— Теперь руки за голову. Лопатки сведите. Еще десять разочков. И раз…

Спина грозила треснуть пополам, и Сашу радовало лишь то, что Настя запретила ему брать груз. Хотя могла бы заставить делать тридцать повторений и с десяткой, но оказалось, что не меньшего (а то и большего) эффекта можно добиться, просто немного изменив упражнение, добавив повторения.

— Супер. Умеете удивлять, Александр, — улыбнулась ему тренер.

Геллер только промычал что-то нечленораздельное, жадно глотая воду из бутылки.

— Минута отдыха и еще подход.

Половину времени для передышки Саша восстанавливал дыхание. Он хотел заполнить паузу каким-нибудь самоуничижительным замечанием или шуткой, но Настя была настроена на работу.

— Потянитесь, будет легче, — предложила она.

Саша неумело повел плечами, впервые жалея, что брезговал советами Димы по части растяжки. Токарев с самого начала уговаривал его на йогу, но Геллер всей душой верил, что это исключительно девчачьи глупости. Вроде танцев и степ-аэробики.

Настя наблюдала за его потугами с легким скепсисом во взгляде, но без комментариев. Саша был почти рад, что минута отдыха подошла к концу. Он с трудом, но сделал еще два подхода. Даже не скрывая, что ему тяжело.

— Ух, круто, — выдохнул он, проглотив воду и вытерев пот полотенцем.

— Дима говорил, у вас с подтягиваниями хорошо, — уточнила Настя, поворачиваясь к турникам.

— Он, наверное, нахвастал, что и гиперка у меня идет как по маслу, — наконец сумел пошутить Геллер.

— Было дело, — улыбнулась Сокол. — Три подхода по максимуму.

Саша уже примерился, чтобы допрыгнуть до перекладины, но Настя его осадила.

— Господи, Александр, отдохните минутку. Что же вы газуете раньше времени. Это ведь может быть опасно.

Геллер сощурился на нее. Даже в полуобморочном состоянии после последнего подхода он прекрасно понял тонкий намек и был готов ощетиниться в ответ. Саша взглянул на Настю, которая улыбалась ему совершенно беззлобно, светло и радостно. Ее глаза искрились смешинками. Довольная удачной шуткой, она вся светилась. Геллер тут же растерял всю злость и сердитость и заулыбался в ответ.

— Умыли, Анастасия, — признал он, и к нему тут же вернулось желание извиниться. — Мне жаль, что так вышло на парковке. Правда. Обычно со мной такого не происходит. Надеюсь, не покалечил вас?

— Да все в порядке, — махнула рукой девушка. — Но спасибо, что побеспокоились.

— Неудобно вышло, вы так быстро убежали. Да и я спешил.

— Бывает. Ничего страшного. Отыграюсь здесь.

Она подвигала бровями, обещая Саше море веселья. Он толком не понял, шутила она или всерьез, и спросить не успел, потому что Настя велела начинать.

— Три подхода до отказа. Между ними отдых по тридцать секунд, — выдала она тренерским тоном, которому не было смысла перечить.

— Ого, — удивился Геллер, но большего себе не позволил, приступив к выполнению.

Он хорошо себя показал на подтягиваниях, потом неплохо отжался от пола и на брусьях. Вообще, ему даже понравилось тренироваться с Настей. Если у Токарева он мог позволить себе поныть, дать слабину, то постоянное внимание дамы стимулировало на выкладку по полной. Геллер выжимал из себя все. Даже больше.

Да и человеком Настя показалась ему приятным. Она беззлобно подтрунивала его во время передышки, но и здорово подбадривала, мотивировала во время подходов. Пару раз даже поправила технику, указав на нюансы исполнения. Токарев такому не учил.

Но вся лояльность Геллера улетела в трубу, едва они приступили к завершающему тренировку упражнению. Настя установила на тренажере уж совсем смешной вес, что опять оскорбило Сашу.

— Не смешно. У меня рабочий — больше половины.

— Я добавлю, — пообещала тренер, — приступайте.

Геллер не собирался позориться и сам прибавил вес на несколько делений. Сокол хмыкнула, но не спорила больше.

— Раз, — начала она счет.

И Саша потянул за рукояти вниз к груди. Он без труда сделал пятнадцать, встал со скамьи, и тут Настя его остановила.

— Куда? — поинтересовалась она. — Продолжаем.

Сокол прибавила вес еще на два деления, и Геллер понял, что опять зря порол горячку. Даже перерыва не было. Ему пришлось тянуть к груди рабочий вес еще десять раз, а потом семь раз на пять килограмм больше рабочего. Настя накинула еще, проговорив:

— Пять раз. Давайте.

Сама она встала сзади, чуть помогая ему дожимать, надавливая сверху. Геллер был готов сдохнуть от бессилия и стыда, но тренер опять прибавила.

— И еще три.

Саша потянул рукоять на себя из последних сил.

— Не могу, — прохрипел он.

— Нет такого слова, — тихо, но твердо выдала Настя.

Она снова помогла ему дожать.

— Последний сам, — потребовала Настя, и Геллер не смог ослушаться.

Он зарычал, как раненый лев, собрал все оставшиеся силы, злость, упорство, даже гордость и потащил к себе блок.

— Аккуратно отпускаем. Не бросаем вес, — ворковала довольная Настя, придерживая, не давая отпустить резко. — Класс. С запасом. Вырастем быстро. Ты молодец.

— Мы разве на ты переходили? — изумился Геллер сквозь звездочки в глазах и приступ тошноты.

— Ой, простите, — теперь настала Настина очередь смущаться. — Это я от волнения и радости. Люблю, когда вот так.

— Как?

— Через не могу, с кровью и потом. Это самое кайфовое и в тренинге, и в тренировках. Чтобы вместе с вами побеждать.

— Согласен, — скривил губы в подобии улыбки Геллер.

Его все еще подташнивало и на полноценные эмоции сил не было.

— А теперь можно и пробежаться километров пять, — бодро подсказала Настя.

Саша захныкал, как девчонка. И он почти не паясничал — так вымотала его Сокол.

— Шучу, — хихикнула Настя. — Пять минут легкого бега достаточно.

— Спасибо, блин, боже.

— Меня Настя зовут, — снова ослепила она его улыбкой и настроила дорожку на бег. — Спасибо за тренировку, было круто.

— Тебе спасибо, — Саша хоть и задыхался, но хотел еще поболтать.

— О, мы все-таки на ты?

— Это я от радости. Или от тошноты. Даже не пойму.

— Понятно. В любом случае, спасибо. Была рада познакомиться.

И она ушла, оставив Геллера бежать на месте. Покончив с заминкой, Саша не пошел в сауну, как обычно. Не хотелось ему слушать смешки и сальные замечание приятелей, которые всю тренировку косились на него и Сокол. Хорошо еще пальцем не тыкали. Геллер быстро принял душ, переоделся и вышел к рецепции. Его тренер уже начала занятие со следующим клиентом. Наплевав на приличия и вежливость, Саша позвал ее отойти в сторонку на два слова.

— Мы не назначили время следующей тренировки.

— А она будет? — искренне удивилась Настя.

— Я бы хотел.

— Серьезно?

— Да.

— У тебя с Димой был ежедневный график?

— Когда как. Но в среднем — четыре тренировки в неделю, плюс день бега.

— Ух, — восхитилась Настя. — Трудяга — уважаю. Давай завтра тогда.

— В это же время?

— Да.

— Отлично. Спасибо, Насть, — Геллер поблагодарил громко, чтобы клиентка, которая ждала ее, услышала и знала, что Сокол заслуживает благодарности.

Сам он при этом не знал, зачем хвалит свою мучительницу, но был абсолютно уверен, что хочет повторить. Чувствуя приятную усталость и полное удовлетворение от тренировки, Геллер отправился в редакцию.

Глава 3. Работа и дом

Не успел Геллер перешагнуть порог редакции, как столкнулся с Татьяной Некрасовой.

— Привет, Саш. Есть разговор, — заявила нынешний редактор "Ресторатора", прикрывая за собой дверь директорского кабинета.

Геллер поморщился, стараясь не раздражаться заранее. Но приятное послевкусие от тренировки с новым тренером потихоньку испарялось. И визит Тани, с которого пришлось начать рабочий день, этому способствовал.

— Разговор? Ну выкладывай, — по-царски разрешил Геллер, усаживаясь в кресло.

Он даже не озаботился приветствием, полагая, что так у Некрасовой будет меньше возможностей отойти от сути дела. Саша надеялся, что она присядет напротив, но Татьяна обошла стол и встала за его спиной.

— По верстке, — она сунула директору под нос распечатку полосы и сама нагнулась, чтобы рассмотреть вместе с ним. — Я знаю, это твой постоянный клиент, но у нас катастрофически не хватает места. Мне очень нужно втиснуть еще один модуль, он и по тематике подходит. И заказчик перспективный. Можем мы сдвинуть здесь текст? Или уменьшить немного шрифт?

Она водила пальцем по бумаге, показывая, куда можно втиснуть еще один рекламный модуль. И Саша вынужден был согласиться. Он давно хотел привлечь внимание этой компании, поэтому мог себе позволить немного подвинуть или урезать собственную статью и лично решить вопросы с постоянным клиентом. Слава богу, последний был ему почти другом, лояльным и адекватным.

— Сделайте мне несколько вариантов с этим макетом. Гоша верстает? Пусть поиграет шрифтом. Пришли варианты по электронке. Какой смысл спускаться? — деловито вещал Геллер, стараясь игнорировать близость коллеги.

— Мне не трудно, — кокетливо хихикнула Таня, — все равно покурить хожу на улицу.

Она повернула голову, и их лица оказались так близко, что стало совсем неудобно. Геллер откинулся в кресле и толкнулся ногой, чтобы немного отъехать в сторону. Татьяне пришлось принять вертикальное положение.

— Как хочешь. Я жду полосу с дополнительным модулем, потом займусь статьей.

Он полагал, что вопрос решен, и Татьяна избавит его от своего присутствия. Но она не торопилась уходить, а внимательно разглядывала своего директора, словно на нем были узоры или росли цветы.

Саша едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Он задрал бровь и чуть склонил голову, предлагая ей продолжать излагать по делу или выйти вон. Но Некрасова предпочла не заметить его красноречивую мимику.

— Выглядишь уставшим, Саш. Не выспался? — резюмировала, наконец, она очень озабоченным тоном.

— Прекрасно спал, — не соврал Геллер. — Просто с тренировки.

— О, опять качаешься? Совсем не жалеешь ни себя, ни меня.

— Думаю, мы оба не те люди, которых хочется пожалеть. Правда, Танюш? — усмехнулся он.

Вместо ответа она предпочла сама задать вопрос.

— Токарев уехал — без тренера теперь?

— Дима мне девочку-спортсменку нашел перед отъездом. Молодая, но вроде толковая, — решил не юлить Геллер.

Татьяна изменилась в лице, но быстро нацепила дежурную, даже немного ехидную улыбку.

— Это странновато — девушка тренер.

— Это не странновато, Танюш, а банальный сексизм. Ладно, мужики вечно глумятся над слабым полом, но ты-то чего?

Саша был сам себе приятен. Он еще со времен поиска партнера для открытия журнала оброс крепкими эмансипированными взглядами. Его не мучили предрассудки по части женщин в бизнесе. Нестерова постаралась на славу. Она была ему и другом, и соратником, и даже сожителем одно время. Они сработались идеально. Возможно поэтому он был рад, когда Сашка предложила на свое место Татьяну. Геллер умел работать с женщинами, умел с ними дружить. Раньше думал, что и любить умеет, но Светлана доказала, что он заблуждался на счет последнего пункта. А теперь он сомневался и по части первых двух.

Геллер моргнул, гоня в шею дурные мысли, снова возвращаясь к ревностно ядовитому замечанию Тани.

— Может, и на твое место стоило подыскать брутального, прожжённого журналюгу? Токарев мне предлагал, — дразнил он.

Таня звонко рассмеялась.

— Обсудим это за ужином? — предложила она, словно между прочим.

— Ты же знаешь, дел по горло, — как всегда прикрылся работой Геллер.

Обычно Некрасовой хватало этой причины, но сегодня она по все видимости впечатлилась подвигами начальства в тренажерном зале и не желала сдаваться так быстро.

— А если я помогу с работой? — Татьяна беспардонно присела Саше на колени.

Геллер сглотнул, вжимаясь в кресло, не зная, как в такой ситуации отказать вежливо и мягко. Наверное, это было невозможно, и следовало быть однозначно жестким, чтобы отшить напористую мадам. Но мама воспитывала Сашу хорошим мальчиком, который не спихивает женщину на пол со своих колен. Даже такую бессовестную, как Таня.


— А потом закажем еду прямо в офис, выпьем немного, — ворковала она, водя ладонью по груди начальника, почти касаясь его губ своими.

Саша уже был готов отвернуться и грубо отшить своего редактора, но от грубости его спас звонок мобильного.

— Извини, — пробормотал он, аккуратно приподнял Татьяну и встал сам, чтобы достать телефон из портфеля.

Звонил Костя Бирюков. Саша мысленно пожелал ему тонну здоровья.

— Геллер, — ответил он деловым голосом.

— Ого, — Кос мигом оценил серьезность тона приятеля. — Я не вовремя?

— Нет, все в порядке, секунду, — Геллер взглянул на Некрасову, которая не спешила ретироваться, чтобы избежать неловкости. — Тань, если это все, то можешь идти. Я жду варианты верстки.

И отвернулся к окну, давая четко понять, что время вышло. Геллер не увидел, как она недобро сощурилась, но прекрасно слышал слишком громкий стук каблуков.

— Ох, Костян, ты даже не представляешь, как я рад тебя слышать, — наконец выдохнул Саша.

— Хах, даже не буду спрашивать почему, — как всегда поддел Бирюков, намекая на все подряд. — Как жизнь? Чем занят?

— Да как обычно. За две недели ничего не изменилось. Работаю, тренируюсь, сплю иногда.

— Как новый тренер?

Геллер не удивился этому вопросу, потому что на прощальном покере он жаловался во все свободные уши, что Токарев подсунул ему малолетнюю девицу.

— Лучше, чем я ожидал, — честно ответил Саша.

— У нее действительно эпически невероятная ягодичная область? — Кос не мог не уточнить этот момент. Ведь именно Настиной задницей Дима изо всех сил утешал Геллера.

— Даааааа, — протянул Саша, подтверждая эпичность на двести процентов.

— Рад за тебя, старик. Считай это утешительным призом.

Геллер засмеялся.

— Я чего звоню… — вспомнил, наконец, Костя. — Диман мне дал добро на покер. Ключи от фазенды есть, можно кататься к нему как обычно. Ты с нами в эту субботу?

— О, круто, — оценил идею и Саша. — Света детей увозит к матери, так что я в эти выходные собирался скучать.

— Нефиг скучать, лучше спустим немного денег.

— А кто будет?

— Да как всегда. Я, Дэн, ребята мои из магазина, Славик хотел. Пока вроде все.

— Супер, Кос. Я в деле.

— И планируй остаться на ночь. В воскресенье девочки с детьми приедут, тесным кругом потусуемся, — поставил его перед фактом Бирюков.

— Ты от Нестеровой схлопотал права на мою опеку? — быстро раскусил приятеля Геллер.

— Какой ты, блин, умный, Санек. И чего не доктор наук?

Костик забавно фыркнул, отчего Геллер опять засмеялся.

— Все ваши интриги шиты белыми нитками, Бирюков. Но мне даже приятно. Диман тренершу с супер попой подогнал, а ты — мой аниматор на выходные. Что-то в этой жизни я сделал правильно.

— Ты все сделал правильно, Саш, — неожиданно стал очень серьезным Костя. — Слушай, я знаю, вы с Сашкой близко дружили, а я всегда как-то сбоку был, но… Короче, я тоже теперь без Нестеровой… И, в общем…

Костя мямлил, путался в словах, и Геллер поспешил прийти ему на помощь.

— Я бы с радостью, Кость. Друзья у меня все ликвидировались, так что будем дружить домами.

— Встречное предложение — дружить семьями, — Костя поспешил пояснить. — Приезжай с пацанами в гости. Впятером они, конечно, дом по кирпичам разнесут, зато весело.

Саша хохотнул, представив, как развеселится Марина, когда ей подкинут еще двоих разрушителей, но отказываться, конечно, не собирался.

— С удовольствием, Кос.

— Вот и молодец, — похвалил его Бирюков. — В субботу еще пообщаемся об этом. Жду тебя.

— Ага, бывай, — попрощался и Геллер.

Он бросил телефон на стол, потянулся и не сразу понял, что улыбается. Бестолковый треп Бирюкова расслабил, избавив от напряжения, заработанного в играх с Таней. Улыбка сползла с лица, едва он опять вспомнил о Некрасовой.

"Не стоило с ней спать", — в очередной раз попенял сам себе Геллер.

Прошло уже два года, как он ушел из семьи, и год, как официально развелся. За это время ему ни разу не пришло в голову завести новые отношения. Геллер много и часто общался с женщинами по работе, был не дурен собой, при деньгах, с отдельной жилплощадью — уже это действовало на дам, как валерьянка на кошек. Он полностью отвечал правилу трех «п»: положительный, привлекательный, платежеспособный. А еще Геллер умел включать обаяние. Эта способность в свое время обеспечила немало рекламных заказов для "Ресторатора", но однажды сыграла против Саши.

Хоть его и не интересовали свидания, флирт, одноразовый секс и прочие радости свободного мужчины, но природу он обмануть не смог. На корпоративе по поводу Международного Женского Дня Геллер так проникся уважением и восхищением к слабому полу, что выпил лишнего. Он толком не помнил, как и почему начал изливать душу Татьяне, жалуясь на одиночество и бессонницу, отсутствие ласки и тепла. А потом очнулся в такси, и к его рту присасывались горячие губы Тани. Ее поцелуи пахли вишней и были слишком страстными. Обычно Геллеру хватило бы этого, чтобы отказаться. Но он был пьян и голоден — слишком долго воздерживался. Поэтому позволил себе не сопротивляться, отдался, так сказать.

Утром Саша сбежал из ее квартиры, как последний трус. Оставаться, чтобы повторить, Геллер не имел ни малейшего желания. Даже разбудить и попрощаться не смог. Ему пришлось бы неловко признаваться, что погорячился, или нагло врать о волшебной ночи. Поэтому бегство показалось самым легким решением проблемы. Татьяна всегда казалась ему умной, независимой женщиной. Она обязана была все понять сама.

Геллер не зря ценил ум Некрасовой. Она не упрекала его за поспешный уход. Но Саша недооценил ее упрямство. Видимо, ночь для его редактора действительно оказалась волшебной, потому что Таня с тех пор постоянно намекала на повторение. Она звала поужинать, пообедать, просто выпить кофе, при любом удобном случае прикасалась к нему, норовила прижаться или поцеловать. Саша старался аккуратно дать ей понять, что не стоит к нему подкатывать, но Татьяна не унималась. Она, то ли нарочно, то ли специально, принимала Сашину вежливость за симпатию, а мягкость за слабость. Некрасова как будто решила дожать его, продавить, заставить себя хотеть. И никакие намеки Геллера не могли разубедить ее.

Саша поморщился, вспоминая предложение Тани о помощи и ужине на работе. И хотя у него была куча дел, решил не оставаться в офисе после шести. Он мог поработать и дома, хоть там на него и накатывала вселенская тоска. Но она была предпочтительнее, чем перспектива быть изнасилованным собственным редактором.

Геллер вздохнул, отчаянно скучая по Нестеровой. Она никогда бы себе такого не позволила. С первого дня знакомства между ними возникла странная связь, которую Геллер всегда списывал на совпадение дат рождения. Было в этом что-то мистически кармическое. Они сходились во многих вопросах и одинаково не принимали некоторые явления. Между ними никогда не искрило сексуальное влечение. Нестерова стала ему другом, соратником, почти сестрой. С ней было легко соглашаться и приятно спорить.

— Тот ураган прошел. Нас мало уцелело, — пробормотал под нос Геллер бессмертные строки Есенина, которые как никогда были актуальны для него.

Он уже собирался позволить себе лишние пару минут для рефлексии, но тут зазвонил телефон, утягивая в будничную круговерть дел и обязанностей.

Удача была благосклонна, скорректировав рабочий график Геллера так, что пришлось мотаться по городу с обеда до самого вечера. Он задержался на встрече с заказчиком почти до семи и с чистой совестью и огромным облегчением отправился сразу домой. Вернее, туда, где можно было принять душ, посмотреть телевизор и поспать, если повезет.

Новая квартира, хоть и была обжита и благоустроена, но никак не желала становиться домом. Первое время после расставания с женой Саша снимал жилплощадь, надеясь, что случится чудо, и он вернётся домой. Но время шло, а волшебства так и не наблюдалось. Вскоре он смирился с мыслью, что дома у него не стало, как и семьи. В этот момент его очень качественно обработали Саша с Димой, заверив, что нужно купить квартиру и перестать оглядываться назад. Токарев даже ссудил ему объемную сумму денег, так как Геллер не имел на руках достаточно наличности.

В итоге, Саша приобрел двушку в новостройке, потихоньку обзавелся мебелью и бытовой техникой, но радости по этому поводу не испытывал. Вместе с квартирой он нажил себе бессонницу. Сначала списывал на долг. Геллер давненько не одалживался и был слегка не в себе, пока не отдал Диме все до копейки. Но и после этого не обрел покой. В квартире было слишком тихо, слишком пусто. Даже будучи вымотанным, уставшим, разбитым, Геллер мог лежать часами с открытыми глазами, глядя в темный потолок, представляя, как в своих кроватях сейчас сопят его сыновья, мечтая, чтобы кто-то спал рядом с ним самим. Сначала он скучал по Свете. Просто по ее присутствию рядом. Но вскоре это прошло, наверное, испарилось вместе с остатками любви к ней. Осталось лишь желание обнять кого-нибудь ночью, рассказать, как прошел день, вечером и чтобы утром кто-нибудь сварил ему кашу, кофе. В такие минуты Саша был почти готов пригласить на кофе маркетолога из ресторана, которая регулярно продлевала контракт на рекламный модуль в полосу, была милой, веселой, приятной и часто намекала на продолжение знакомства в неформальной обстановке. Но днем эта идея уже не казалась ему такой привлекательной.

Геллера очень выручали тренировки с Димой. Токарев знал толк в хорошей работе. После продуктивного утра в зале Саша заряжался энергией адреналина. Он с удовольствием ворочал горы на работе, много улыбался, шутил. В общем, казался довольным собой, жизнью, миром. Геллер старался объять необъятное, поэтому часто задерживался в офисе до тех пор, пока его не начинало мутить от голода, усталости или всего сразу. Он на автопилоте ехал к себе, готовил что-то простое или разогревал полуфабрикаты, принимал душ и валился в кровать. Но даже полное истощение заряда организма не позволяло сознанию погрузиться в сон. Как минимум час Геллер считал овец, стараясь гнать в шею дурные мысли. Конечно, это было лучше, чем половину ночи хлопать глазами, но тоже не панацея. Только выходные с детьми стали для Саши лекарством, которое работало. Сыновья были лучшими антидепрессантами.

Припомнив в очередной раз, что Света забирает мальчишек на все выходные, Геллер совсем раскис.

«Напьюсь с покеристами», — твёрдо решил он, заходя в темную прихожую.

Голова кружилась, и Саша списал это на голод. Он сразу прошел на кухню, вымыл руки, поставил на стол ноутбук, а на плиту кастрюлю с водой. Дима советовал избегать даже сложных углеводов после шести вечера, упирать на овощи и мясо. Но придумывать, какой бы травой зажевать курятину, которую нужно не только приготовить, но еще и разморозить, Геллер не пожелал. Спагетти с сыром показались ему хорошим вариантом.

Готовя свой нехитрый ужин, Саша просматривал почту, отвечал на письма. Он утвердил окончательный вариант полосы с тем самым дополнительным макетом, который лоббировала утром Таня. А еще его ждал сюрприз, и Геллер квалифицировал его как приятный. Настя Сокол нашла его в соцсети, отправила заявку в друзья и даже оставила сообщение.

Чтобы посмаковать предвкушение, Саша сначала навалил в тарелку спагетти, побросал сверху тертый сыр, поставил плавить его в микроволновку, налил себе чай и только потом устроился с едой у ноутбука.

«Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Привет, кстати», — прочитал Геллер и заулыбался.

Он принял дружбу и ответил: «Привет. Немного размазан, но в целом нормально».

Настя очень быстро среагировала, видимо, была в сети. Завязался разговор.

Н. Собираюсь составить тебе тренировку на завтра. Токарев упоминал, что ты хотел отойти от стандартного бодибилдинга.

С. Хотел.

Н. Что-то конкретное есть на примете или просто надоело?

С. Надоело.

Саша намотал на вилку спагетти, отправил в рот и все-таки решил выпендриться, ввернув в разговор модное словечко.

С. Здорово было бы кроссфит освоить.

Н. Именно кроссфит интересует?

С. Ну да.

Н. Не имею квалификации. Может, сгодятся функциональные тренировки?

Геллер занервничал. Он имел очень приблизительное понятие, что такое кроссфит, а о функциональном тренинге вообще слышал только пару раз. Отправив в гугл запрос: разница между кроссфитом и фт, ничего толком не понял. Пришлось сдаваться.

С. В чем отличие?

Н. Ни в чем. Просто кроссфит — это зарегистрированный товарный знак, бренд. Чтобы иметь право называть себя тренером по кроссфиту, нужно пройти обучение за тысячу баксов. Тогда получишь первый уровень. Но по факту — это обычный функционал с элементами гимнастики, тяжелой и легкой атлетики, плиометрики, гиревого спорта и прочей веселухи.

Ответ пришел достаточно быстро, и было понятно, что Настя владеет знаниями, а не гуглит информацию, как некоторые.

С. Звучит заманчиво. Давай попробуем.

Н. Окей. Чем ты завтракаешь?

С. Овсянка и кофе.

Н. Хорошо. Советую добавить фрукты, даже фреш сойдет. Лучше апельсиновый. В общем, что-то сладенькое.

С. Нет дома фруктов.

Н. Печеньки?

С. Найду.

Н. Супер. И не опаздывай. Нужно будет многое обсудить.

С. Слушаюсь, тренер:)

Настя отправила ему в ответ такую же улыбчивую мордаху и отключилась. Геллер посмеивался, намывая посуду. Ему не терпелось узнать, чего там напридумывает инициативная девчонка. Он вспомнил, что Токарев месяца два обещал ему смену тренировочной программы, а потом просто свалил. Настя же сразу зацепилась за идею, навела справки, пообещала личный подход. Геллеру такой расклад был очень симпатичен. Он сам всегда поддерживал новаторства, перемены, динамику в развитии.

Единственное, что его беспокоило- это непрекращающееся головокружение. Не помог даже ужин, только еще и подташнивать начало. Организм категорически отказывался бодрствовать, и это вселило легкую надежду на сон. Саша, как всегда, включил девятичасовые новости, а после них с трудом поднялся с дивана. Он повел плечами — мышцы отозвались легкой болью, обещая ее усиление на утро.

Геллер даже отказал себе в душе, лишь почистил зубы и умылся, прежде чем лечь.

«Все равно завтра утром опять заставит пропотеть, — подумал он. — После тренировки в клубе вымоюсь».

Приятное волнение от предвкушения чего-то нового будоражило. Саша представлял, перебирал в уме варианты новых комплексов упражнений. Он надеялся, что будет много бега и тяжелых жимов, приседаний. Настя обещала атлетику и какую-то метрику. Его немного смущала гимнастика: сразу представлялись девочки с мячиками и лентами. Такого не хотелось.

За этими размышлениями он не заметил, как уснул.

Глава 4. Пот и кровь

Утром Саша бодро вскочил с кровати, но тут же пожалел о своей резвости. Спина ужасно болела. В хорошем смысле, правильно, но ныла адски. Все время хотелось потянуться руками вверх или повести плечами, чтобы хоть на миг сбавить ломоту в мышцах.

Еще и завтрак превратился в маленькую муку. Овсянка пролетела хорошо, а вот три черствых печенюшки Геллер с трудом в себя запихнул. Он не был фанатом сладостей и выпечки. Но Настя велела, так что пришлось исполнять. Помог кофе. Саша был уверен, что фрукты или свежевыжатый сок будут для него намного приятнее утром. Он решил обязательно заехать вечером в магазин за апельсинами и какой-нибудь простенькой соковыжималкой. Представив себе прохладный цитрусовый фреш, сглотнул.

Геллер, как всегда, оставил машину на парковке у офиса, а сам пешком пошел через дорогу в клуб. Весна в этому году пришла рано, было сухо и солнечно. Саша поймал себя на мысли, что радуется теплу, как мальчишка. Словно он учится в школе, и каникулы уже так близко. Никаких каникул на самом деле Саше не хотелось. Он не был в отпуске с тех пор, как ушел от жены. Отдыхать в теплых странах в одиночестве желания не испытывал, но добрые ассоциации детства все равно согрели его, зарядили хорошим настроением.

Настю Геллер заметил издалека. Она подъехала к крыльцу клуба, выключила плеер, смотала наушники, сложила самокат. Как раз в этот момент Саша и настиг ее. Он аккуратно подхватил железного коня, опередив своего тренера на мгновение.

— Ой, — Настя аж подпрыгнула от неожиданности.

Но увидев, что это всего лишь Геллер, а не похититель юных дев или самокатов, успокоилась.

— Я помогу, — поставил ее перед фактом Саша. Мама воспитала его хорошим мальчиком, который не мог позволить даме таскать тяжести.

Настя хмыкнула, но воздержалась от возражений.

— Привет, — улыбнулась она, и Геллеру показалось, что ее лицо сияет ярче ласкового весеннего солнца.

Он аж моргнул, чтобы избавиться от излишних сантиментов и неуместного восхищения. Геллер перехватил поудобнее самокат, открыл дверь свободной рукой, пропуская даму вперед.

— Настроение боевое? — спросила Настя, заходя внутрь.

— Более чем, — бодро ответствовал Геллер.

— Отлично. Тут оставь, — она мотнула головой на пустой гардероб, который сотрудники использовали под склад в теплое время года.

Геллер поставил самокат в уголок.

— И не вздумай бегать. Жди меня у стойки. Хорошо? — проодолжала раздавать распоряжения Сокол.

— Слушаюсь, тренер, — послушно кивнул Саша, даря ей ехидную усмешку.

Настя только глаза закатила и ушла в раздевалку.

Как и было велено, Геллер воздержался от пробежки. Тренер повела его в отдельную секцию, подальше от кардиозоны и силовых тренажеров. Саша тяжело вздыхал, но плелся следом.

— Как спина? — поинтересовалась Настя, словно между прочим.

— Отваливается, — честно признался Геллер.

Он не увидел, как она довольно улыбается, потому что шел сзади.

— Класс, — похвалила она саму себя, но сразу же сменила тон на серьезный, деловой, — Слушай. Если хочешь со мной заниматься, то придется делать так, как говорю. Без самодеятельности. Понимаю, твоему мужскому эго тяжело прогибаться под мнение девчонки, но кроссфит штука опасная. Даже матерые атлеты травмируются.

— Я же не пошел бегать, — оправдывался обиженный начинающий атлет.

— Вот и молодец. Значит, сейчас мы разогреемся, а после тренировки спину тебе раскатаем.

— Чего?

— Увидишь, — пообещала Настя, встала рядом с Геллером напротив зеркала, — Начинаем сверху?

— Как скажешь.

Она снова довольно улыбнулась.

— Какая прелесть. Греем шею, плечи, спину и далее по списку. Все движения по десять раз. Повторяй за мной.

Саша снова не смел возразить. Он видел эту разминку не раз, многие тренеры так готовили своих подопечных к работе. Поэтому ему не пришлось сомневаться в Настиной правоте. Немного напрягал хруст в суставах, но по мере выполнения движений он проходил. Это было хорошим знаком.

Геллер занервничал после разминки. Настя установила высокую степ-платформу. Она доходила Саше до колена.

— Это зачем? — поинтересовался он.

— Прыгать.

Он не успел заявить, что категорически против балета в духе групповых девчачьих занятий, потому что Настя поспешила объяснить.

— Так. Запоминай круг: пять бёрпи, пять запрыгиваний на тумбу, пять подтягиваний.

— Что такое бёрпи? — сразу уточнил Геллер, чтобы опять не лопухнуться, как с кроссфитом и функциональным тренингом.

Вместо ответа Настя упала на пол, вскочила, хлопнула в ладоши над головой.

— Это бёрпи. Пробуй.

Саша повторил за ней.

— Нет-нет, — поправила его Настя, — Отжиматься не надо, просто касаешься грудью пола, нужно прямо лечь, оторвать руки, потом подняться одним прыжком и хлопок за головой. Ноги широко держи, не сгибай в коленях, высоко не прыгай — так силы экономишь.

Он еще раз исполнил, учитывая ее замечания.

— Да, хорошо, — похвалила тренер, — На тумбу попробуй запрыгнуть.

— Это не тумба, — хохотнул Саша.

— Что поделать, спасаемся подручными материалами. Заскакивай. Нет, — сразу сделала она замечание, — Фиксируйся наверху, не качайся.

Настя показала — Саша понял.

— Подтягивания строгие, обычные, — продолжала вещать тренер.

— А какие еще бывают? — брякнул Геллер, все больше увлекаясь теорией.

Настя приподняла бровь.

— Киппинг, баттерфляй, обратный хват, разнохват.

— Оу.

— Ладно, потом заполним пробелы в твоем физкультурном образовании. Давай начнем. Делай все по пять раз. Я посчитаю. Старайся работать на пределе, по максимуму быстро. Нужно закрыть как можно больше кругов за десять минут.

— А по пять — не мало? Смешная цифра какая-то.

— Поверь, тебе так не покажется. Засекаю время — поехали. Бёрпи. Один. Два. Три…

Она считала повторения, напоминала о технике. Саша без проблем сделал круг, лишь немного запыхался. Он по привычке потянулся за водой.

— Эй, отставить, — как в армии гаркнула Сокол, — Потом напьешься. Второй круг. Быстро, быстро, быстро.

Уже после тумбы Саша предпочел бы отдышаться, но Настя безапелляционно указала ему на турник. Геллер подтягивался, сцепив зубы. Спина, которая и так ныла после вчерашнего, казалась ему сплошным сгустком боли.

После третьего круга начало темнеть в глазах. Настя позволила отдышаться, хлебнуть водички, но не более.

— Давай-давай, продолжаем.

На седьмом круге стало легче. Мозг отключился, позволив телу совершать движения по инерции. Геллер уже не чувствовал боли, он просто делал. Лишь голос Насти звучал набатом:

— Два, три, четыре… пять. Молодец. Девятый круг. Берпи, берпи. Полторы минуты осталось. Успеешь еще пару.

Это были очень долгие полторы минуты. Но напророченные два круга Саша все-таки закрыл. Едва Настя дала отбой, он рухнул прямо на пол, дыша, как конь, весь в мыле, боясь, что сейчас выплюнет собственные легкие или в лучшем случае сдохнет. Но умереть спокойно ему не дали. Не дала. Тренер.

Она присела на корточки, взглянула на него одновременно с уважением и сочувствием.

— Ну-ну, — Настя похлопала Геллера по плечу, вроде как подбадривая, — Знаешь, что самое веселое?

Саше в принципе было не весело, но он из вежливости поддержал разговор.

— Что? — каркнул он.

— Это только начало тренировки.

Наплевав на приличия и воспитание, Геллер сквозь стоны тихо выругался отборным матом, и Настя звонко рассмеялась. Но веселилась она недолго, опять начала командовать.

— Ладно, вставай. Нельзя останавливаться, — накинулась на него мучительница.

Она без церемоний схватила Сашу за руку, потянула, поднимая.

— Походи, воды попей. Три минуты перерыва и следующий комплекс.

— Три минуты — это прекрасно, — плевался сарказмом Геллер, — Как раз успею до туалета — поблевать кровью.

И он поплелся в сторону уборной. Настя мгновенно оказалась рядом.

— Эй? Серьезно? Так плохо? — переживала она.

Саша фыркнул.

— Шучу. Жить буду. Воды только наберу.

— Не надо так шутить. Я же переживаю.

Он только кивнул, не придумав, как лучше среагировать на ее заботу. Настя остановилась возле стойки со штангой, но проводила его глазами до фонтанчика с водой. Саша был уверен, что смотрит. От ее внимательного взгляда даже затылок зачесался.

Наполнив бутылку, Геллер двинул обратно. Настя к тому времени уже убрала платформу и стояла у стойки для штанги.

— Присед, — объявила она с огромным энтузиазмом в голосе.

Саша скривил рот, пытаясь изобразить улыбку и разделить ее радость. Не сказать, что он утомил ноги прыжками и берпи, но общее выжатое состояние не позволяло ему, как обычно любить приседания. А Настя еще и добавила загадочное слово:

— Фронтальный. Делал?

— Нет.

— Показываю.

Вспомнив разговор в раздевалке, Геллер зыркнул на компанию мужиков, которые без стеснения глазели на Настю. Он чуть подвинулся, чтобы закрыть им обзор. Не хотелось, чтобы на девчонку пялились.

— Держим штангу, на плечах. Локти высоко, голову прямо держи, не смотри под ноги, а то завалишься. И приседаем. Упор на пятки — стандартно. Следим за коленями, спину прямо.

Настя присела, демонстрируя. Геллеру показалось, что это не сложно. Он приседал хорошо, брал большой вес, больше сотни. Фронтальный вариант не выглядел сложнее. Хотелось уже произвести впечатление, а то он только и делал, что умирал.

— Видишь, как локти держу? Руки не растопыривай, фиксируй на плечах гриф, а то скатится к локтям — лови тебя потом, — инструктировала Настя, продолжая приседать со штангой для наглядности.

И тут уже сам Геллер, который так по-рыцарски прикрывал тренера от похотливых взглядов, не удержался. Он мельком взглянул на Настину попу. Это было зрелище не для слабонервных. Сил отвернуться не было. Хорошо, что Саша взмок на кругах, а то не знал бы, как объяснить волнительную испарину. Его взгляд прилип к ягодицам тренера, а внутри забурлило восхищение с возбуждением вместе. Идеальные формы — не поспоришь. И совершенно предсказуемая мужская реакция на подобную красоту.

— Все ясно? — спросила Настя возвращая гриф на стойку.

Геллер успел поднять голову, чтобы смотреть ей в глаза и надавать себе мысленных оплеух.

— Да, вполне.

Он собирался повесить себе два блина по десять килограмм для начала, но Настя осадила, как и на гиперэкстензии.

— С грифом начни — посмотреть технику хочу.

Геллер уже был готов настаивать, потому что — ну смешно же. Однако Сокол тут же пресекла его пламенную речь.

— И слышать ничего не хочу. С грифом. Ты обещал слушаться.

Железный аргумент.

Саша засопел, но подчинился.

И опять пришлось согласиться с Настей. Фронтальный вариант приседаний потребовал сосредоточенности, полного внимания. Лишний вес не позволил бы, как следует прочувствовать специфику техники. Но уже на разогреве Саша вник, втянулся, даже проникся.

— Отлично. Проверим твой предел теперь. По пять повторений, будем повышать вес с каждым подходом, — и Настя накинула по десятке с каждой стороны.

А это уже звучало, как вызов. Геллер обычно приседал сотню на пять раз. И дойти до этого показателя, было делом чести. Хотя уже на восьмидесяти он начал сдавать. Колени гуляли, дотягивал спиной, растопыривал локти. Настя ругалась, он исправлялся, но усталость после круговых догнала его. Между подходами не успевал отдохнуть, восстановиться.

— Достаточно, — объявила Сокол, когда он со скрипом сел девяносто.

— Сотню давай. Я могу, — возразил Геллер.

Настя посмотрела на него из-под сдвинутых бровей.

— Уверен?

Она не отказала категорически и, кажется, не собиралась отговаривать.

— Уверен, — подтвердил Саша, и сам повесил себе добавку.

— С ремнем, — потребовала Настя.

Саша затянулся потуже, подошел к стойке.

Он качнулся на пятках, примерился, принял исходную, выдохнул, вдохнул, снял штангу со стойки себе на плечи, сделал шаг назад.

— Уф, — выдохнул Геллер.

— Раз, — посчитала Настя.

И он обязан был сесть.

Сел.

Даже встал, но на лице отобразились муки творчества.

«Дурацкая затея», — подумал он, но вслух, конечно, ничего не сказал.

И, разумеется, сел снова, когда Настя сказала: два.

Саша поблагодарил бога, пояс и зеркало, в котором ему совсем не хотелось видеть неудачника. Собрав всю свою злость и огромное желание выпендриться перед Настей, Геллер сел в четвертый раз. Правда встал еле-еле, качаясь и отфыркиваясь. В глазах потемнело, и, чтобы скорее расквитаться с подходом, он, даже не вдохнув, сел снова. И вот там внизу его накрыло основательно. Саша уже не видел себя в зеркале и почти расхотел выпендриваться, но помнил, что надо вставать. Напрягшись из последних сил, цепляясь за обрывки сознания, он стал подниматься. Где-то на середине понял, что не сможет. Но это уже было не важно, потому что штанга сговорилась с силой притяжения и потянула Геллера вперед и вниз.

Что-то теплое и мягкое прижалось к его спине, вес вдруг показался пустяковым. Саша перестал падать, смог зафиксироваться в полуприседе.

— Встаем. Вместе, — скомандовал сзади кто-то тихим голосом, — И…

И Саша встал.

— Шаг вперед. Стойка.

Через секунду штанга спрыгнула с его плеч.

Геллер пришел в себя, обнаружив, что сидит на полу и тяжело дышит. Настя рядом на корточках, протягивает ему бутылку с водой.

— Живой?

Он еле разобрал вопрос сквозь шум пульса в ушах. Скорее догадался. Саша промычал нечто утвердительное в ответ.

— Это было очень глупо.

— Согласен, — прохрипел он.

— На третьем нужно было заканчивать.

— Угу.

— Оно того стоило? Ну, где мозги, Саш?

Настя злилась. Геллер не смотрел на нее, пялился в пол или на бутылку, из которой пил, но и по голосу было понятно, что выпендрился он со знаком минус. Даже полный провал не помешал ему шутливо заметить:

— Говоришь, как моя мама.

— Полагаю, женщина она не глупая?

— Не глупая — эхом подтвердил Саша.

— Вот и бери с нее пример. Нечего мне тут рекорды ставить. Тренировка закончена.

Он так опешил, что тут же вскочил на ноги.

— Как закончена? Совсем?

— У тебя дети есть? — совсем уже злобно спросила Настя.

— Есть, — кивнул Геллер, — Двое. Мальчик и… мальчик.

Он хохотнул, полагая, что расхожая фразочка из "Служебного романа" сгладит раздражение тренера. Но она хоть и поддержала тему, но была непоколебима.

— Не жалко их сиротами оставлять, товарищ Новосельцев?

"Новосельцев" только рассеянно загреб челку назад пальцами. Отвечать на этот вопрос он не хотел.

— Можешь побегать полчаса, если есть желание, — ядовито выдала Сокол.

Саша скривился — желания не было.

— Насть, я вроде отошел. Ты же говорила, что будет и третья часть.

— Не пойму, это любопытство в тебе играет или просто жить надоело?

Геллер развел руками, не зная, что выбрать.

— Ладно, вроде порозовел. Давай кондицию закончим. Там в принципе не очень сложно. Комплекс из трех элементов: ноги к перекладине, жим лежа, махи гирей. Делаем три круга. В первом — двадцать одно повторение. Второй — пятнадцать. И в конце — девять. Не на время. Можно разбивать, обязательно отдыхать между кругами по две минуты.

Последние моменты, которые озвучила Настя, радовали. Но количество повторений убило. Однако все прошло удачно. Саша только в первом круге позволил себе разбить подтягивания ног к перекладине на два подхода, а махи и жим сделал за раз. Возможно, потому что Настя не позволила ему взять нормальный вес для этих упражнений.

"Ей видней", — успокоил себя Геллер и доделал два круга достаточно быстро.

Легко не было. Все время подташнивало, немного кружилась голова, но быстро отпускало. Саша приходил в себя за пару секунд и уверенно приступал к выполнению следующего элемента.

— Класс, — восхитилась Настя, когда он закончил, — Ты невероятно быстро восстанавливаешься. Очень полезный скил для кроссфита.

— Правда? — обрадовался Саша, как щенок, которого почесали за ухом.

— Смысл мне врать? — пожала плечами Сокол и тут же спросила, — Есть время поговорить? Нам бы обсудить многое надо.

Геллер активно закивал. Редакция была под боком, время раннее. И, в конце концов, босс имел право немного задержаться. В кои-то веки.

— Я только сначала в душ, ладно? Или у тебя тренировка? — уточнил он на всякий случай.

— Тренировка через сорок минут только, все успеем. Иди мойся.

Саша взглянул на часы — они занимались больше часа. Хотя времени он не чувствовал. Тренировка вышла динамичной, даже драматичной, но с хорошим концом. Геллер быстро принял душ, вышел к рецепции свежий, но немного мутный. Усталость присутствовала.

Настя ждала его на диванчике в фито-баре, потягивая коктейль через трубочку. Саша взял себе кофе, устроился рядом, излучая позитив и любопытство.

— Жив? — в очередной раз за это утро спросила тренер.

Геллер закатил глаза, кивнул.

— Ну а в целом как? Понравилось или ну его нафиг?

Она улыбалась, но за игривым тоном чувствовалось волнение.

— Понравилось, — Геллер ни капли не лукавил, — Дурдом, конечно, но весело.

— А уж я как повеселилась, — хохотнула Настя, — особенно, когда тебя на приседе повело.

— Я больше так не буду, — Саша снова стал похож на щенка, только теперь на нашкодившего.

— Да уж, не надо. Веса будут расти, я больше ста сорока вряд ли смогу нормально страховать.

— Сто сорок? — он выкатил глаза, не веря.

Настя только чуть скривила губы, подтверждая:

— И больше возьмешь. Ты высокий, ноги сильные. Но это не наша цель, конечно.

— А наша какая?

— Сделать тебя функционалом, атлетом, который готов ко всему. Суть кроссфита именно в этом. Ты, конечно, уступишь в выделенной дисциплине бегуну или тому же пауэрлифтеру, но в совокупности сделаешь всех.

— Как приятно звучит.

— Это непросто, Саш. Сначала будем привыкать к ритму, много работать над техникой и растяжкой. Ты весь зажатый. Готовься к тяжелому труду и боли.

Геллер застонал.

— Нормально, что я кайфую от таких перспектив? — спросил он, безуспешно пряча улыбку.

— Это круто.

Настя подняла руку, и Саша хлопнул своей ладонью по ее. В спортивном духе.

— Мне нужно больше информации, — продолжила Сокол, потянувшись к блокноту, который лежал на подлокотнике дивана, — Сколько тебе лет?

— Тридцать три.

— Вес, рост, как давно занимаешься? Что считаешь своими сильными сторонами?

Она спрашивала, Саша отвечал. Настя что-то помечала в блокноте, что-то запоминала.

— Как питаешься?

Геллер потупился. Не смея ей врать тихо буркнул:

— Плохо.

— Насколько плохо? Ладно… — она почесала ручкой за ухом, — Уточню. Что ты ел вчера после тренировки?

— Эээ…

Саша знал, что сейчас ему влетит. От Димы он регулярно получал за это.

— Кофе? — скорее спросил, чем ответил он.

Настя не ругалась, только посмотрела на него долгим осуждающим взглядом.

— Обед?

— Обедал хорошо, плотно.

— Во сколько?

— Эээ…

И тут опять он взял паузу, чтобы после нее еще тише сказать:

— В четыре.

— Ужинал чем и когда?

— Восемь вечера. Паста с сыром.

— И какого же черты ты мне нагло врал, что хорошо себя чувствуешь? — взорвалась, наконец, Сокол.

— Да вроде хорошо… — начал Геллер, но тут же осекся.

— Не может быть, Саш. Усталость? Тошнота? Головокружение? Было?

— Ну… да.

— Полагаешь — это синонимы слова хорошо?

— Нормально. На работе всегда устаю. И меня стабильно тошнит от такой жизни, — попытался отшутиться он.

— Боже, — Настя провела рукой по лицу.

Геллер был готов поспорить, что она пытается не засмеяться.

— Ладно, — ей удалось сохранить серьезность, — Протеиновые коктейли пьешь?

— Нет. Зачем?

— Действительно. Зачем правильно питаться? Зачем выполнять норму по белкам, когда работаешь на увеличение силовых? Глупости это все, — снова завелась тренер, — Слушайте внимательно, господин Геллер. Если хочешь толк от тренировок, хочешь стать сильнее и выносливее — нужно хорошо есть. Мы сейчас будем пахать так, что твой организм потащит энергию из всех возможных мест. И ему нужен очень веский повод, чтобы не жрать собственные мышцы. Иначе, ты просто сгоришь. В дрища превратишься.

— Не хотелось бы, — поморщился Саша.

— Значит — как минимум, пять приемов пищи. Между ними пара протеиновых коктейлей. На ночь обязательно творог.

Геллер представил свой рабочий день, попытался всунуть в график лишний перерыв на еду. Не смог.

— Насть, это невозможно. Я просто не имею возможности так часто уходить с работы, чтобы поесть.

— Зачем уходить? Дробное питание подразумевает небольшие порции. Ешь на месте, в офисе, пока едешь на встречу, между встречами. Пусть жена наварит курицы, яиц, риса, картошки, сложит все в контейнеры — очень удобно.

— Нет у меня жены.

Саша постарался сказать это нейтральным тоном, но все равно получилось как-то печально. А Настя смутилась.

— Ой… Я подумала… Раз дети…

— Мы в разводе, — уточнил Геллер.

— Извини, пожалуйста. Не подумала.

Геллер взглянул на Настю, чуть прищурившись. Теперь была ее очередь смущенно прятать глаза.

— Чего это ты извиняешься? Может, я сам виноват: разрушил брак, бросил детей.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза и… рассмеялась.

— Нееет, — протянула Сокол, — все еще улыбаясь, — Это не про тебя.

— Почему?

— Ты… — запнулась, — Ты хороший.

Саша приподнял бровь, замечая, как на щеках его тренера проступают красные пятна румянца. Смутилась окончательно.

— Так. Есть другой вариант, — затараторила Сокол, чтобы снять неудобную тему, — У нас девочка в клубе занимается, она недавно открыла кафе правильного питания. Доставка есть. Скину тебе контакты в личку. Готовят хорошо, вкусно, из свежего.

— Здорово, — поддакнул Саша.

— Лекции о быстрых и медленный углеводах, полагаю излишни?

— Токарев просвещал.

— Отлично. Пока будь аккуратнее с жирами, но углеводы до вечера можно любые. Энергия тебе понадобится. Больше мяса: курица, индейка, говядина, даже свинина. Вечером посчитаю макросы, пришлю объемы порций и примерное меню. Еда должна быть простой. Может, и сам приноровишься готовить. Не велика наука. И, пожалуйста, когда я спрашиваю о самочувствии, говори, как есть. Это очень важно.

— Ладно.

— Пока, вроде все.

Настя захлопнула блокнот.

— Следующая тренировка когда? — уточнил Геллер.

— Хоть завтра.

Саша заскулил, но тут же пожалел об этом. Хотелось увидеться с Настей быстрее.

«То есть, быстрее на тренировку», — мысленно одернул он сам себя.

— Понимаю. Суббота — отоспаться хочешь?

— Да вообще можно и завтра, — пошел он на попятную.

— Давай сделаем разгрузочную тренировку. Один силовой комплекс, полчаса бега, растяжка.

Последнее напугало Геллера, но он не смог отказаться. Видя его растерянность, смешанную с рьяным желанием тренироваться тяжело и много, Сокол сочла своим долгом подбодрить клиента.

— Не дрейфь. Сделаем из тебя Рича Фронинга.

— Кого? — не понял Саша.

— Погугли, — загадочно усмехнулась Настя.

Она хлопнула Геллера по плечу, встала с дивана, давая понять, что разговор закончен.

Попрощавшись, Саша отправился в магазин спортивного питания, который находился прямо в клубе. Он купил себе шейкер и банку протеина, который посоветовала Настя. Прибыв на работу, первым делом смешал себе коктейль. Геллер думал, что пойло будет похоже на что-то мерзкое, типа сырых куриных белков, но на вкус оказалось сладко, но не приторно, приятно. Он сразу почувствовал прилив сил, перестало подташнивать, исчезло чувство голода.

Вскоре Настя прислала адрес сайта, где можно было заказать еду. Саша набрал себе всего понемногу с расчетом на весь день. Доставили менее чем за час. Как ни странно, но Геллер смог выкроить время, чтобы поесть еще до полудня. Смог отвлечься и на жидкий протеиновый перекус после обеда. Оказывается, дело было не в занятости, а в нем самом.

Прихлебывая из шейкера, Саша смотрел на ютубе видео по запросу "Рич Фронинг". Его одновременно пугало и завораживало то, что вытворял этот спортсмен. Через полчаса Геллер поймал себя на мысли: «Офигенно, тоже так хочу».

Но даже при таком обильном питании к вечеру накатила усталость. Саша поужинал дома, немного поработал, отчитался Насте о приемах пищи и самочувствии. Ее не было в сети, что огорчило. Хотелось поболтать. Вместо этого он созвонился с Костей, который уговорил ехать в деревню вместе, пораньше.

В одиннадцать Геллер уже был в кровати. Глаза закрывались сами, мышцы приятно ныли. Сон медленно затуманивал разум, прежде чем уснуть, Саша раз сто вспомнил, как к нему прижималось теплое девичье тело.

"Она страховала. Просто страховала", — уговаривал себя Геллер, но снова и снова вспоминал ощущения.

Это было так приятно, так хорошо. И… надежно. После развода он не раз ловил себя на мысли, что женщины существа ветреные, непостоянные. Жена изменила, коллега не желала забыть о его слабости, чтобы спокойно работать дальше. Даже Нестерова его бросила ради странной семейной терапии за тридевять земель. О какой надежности могла идти речь? Но для Насти, кажется, он мог сделать исключение — был готов довериться ей. Во всяком случае, в том, что касалось спорта.

Глава 5. Ревность — эклер — ревность

Геллер выспался в субботу. Клуб в выходные открывался в девять, а не в семь утра, поэтому и тренировка была назначена на два часа позже. Он встал сам, без будильника, не спеша приготовил кашу, надавил сока из апельсинов. После фиаско на приседе немного ныла спина, но зато плечи почти перестали беспокоить. Радовало, что тренировка будет легкой, беговой, а предвкушение вечернего покера притупило тоску по сыновьям.

Но скоро все стало плохо, потому что Настя сменила план. Она отказалась от разделения на части, вписала бег в общую тренировку. Очень долгую, тяжелую, выматывающую круговую тренировку. Вместо того чтобы бежать в спокойном темпе длинную дистанцию, Саша вынужден был нестись, как угорелый, восемьсот метров. Настя следила, чтобы он бежал на пределе. Геллер понятия не имел, что может развить такую скорость. Он старался не думать о ногах, просто бежал. Его гнал страх, что если оступится, то его тело намотается на дорожку и будет крутиться до бесконечности. Ну, или в лучшем случае, он банально свалится и переломает себе руки-ноги-шею.

После такого спринта требовалось сделать по пятнадцать приседаний пистолетиком на каждую ногу. Это оказалось спасением. Геллер сроду не приседал подобным образом. Ему не хватало растяжки, координации, банальной силы. Поэтому он больше падал, чем выполнял. И это был своего рода отдых после бега.

Ну и на закуску — берпи. Много берпи. Тридцать берпи. Геллеру хватило десяти, чтобы сдохнуть, но Настя реанимировала его командным тоном, заставив включить какие-то потаенные резервы организма.

Почему-то Саша решил, что будет три круга. На последнем его уже выворачивало от вида дорожки. Настя заметила и немного снизила скорость. Правда сполна добрала на финише. Хорошо, что открылось второе дыхание и немного утихла тошнота. Даже начали получаться пистолеты. Но от них стала жутко болеть задница. Допрыгав берпи, Саша жадно присосался к бутылке с водой.

— Не напивайся, — бросила Настя небрежно, — Будешь булькать во время бега, а тебе и так не сладко.

— Чего? — не понял Геллер.

Он уставился на Настю так, словно у нее выросла вторая голова. Сокол игнорировала его шальной взгляд, хотя (по лицу было видно) едва сдерживалась, чтобы не засмеяться. Спокойно ответила:

— Еще два круга, Саш. И уже пора начинать.

Она мотнула головой в сторону дорожки, приглашая на очередной круг боли.

Геллер сначала пошел на исходную, как баран на заклание, а уж потом начал ныть.

— Ты же сказала, что три круга, — вяло возмущался он, разгоняясь.

— Я вообще не говорила. Ты сам так решил, — выдала Сокол и прибавила обороты.

Саша закончил. Ему было больно, мокро, совсем не весело, но мазохистское удовлетворение жгло гордостью душу. А может, это было обезвоживание, потому что он лежал на полу минуты три, не имея сил даже попить.

— Ты молодец, — похвалила Настя, сверкая лукавыми глазами, — Я думала, сдохнешь на четвертом.

— Ненавижу тебя, — честно признался Геллер, не оценив юмор.

— Это нормально, — хохотнула Сокол, — Когда захочешь убить, вспомни, что у тебя дети.

— Ха-ха-ха, так смешно, — скривил лицо Саша, поднимаясь, вытирая шею полотенцем, — Надеюсь, это все?

Он, конечно, не хотел выглядеть нюней, но на силовые подвиги резервов не осталось. Однако Настя сказала:

— Нет. Пойдем.

— Что? Ты шутишь? Как так? Дай хоть передохнуть минут пять.

Саша возмущался, но все равно шел за ней… в малый зал. Сокол прикрыла дверь, постелила коврик, наконец, взглянула на своего запыхавшегося растерянного клиента.

— Ну чего смотришь? Бери гирю, сейчас будем махи делать, потом приседания и походка фермера, — проговорила она.

Саша крякнул. Но! Пошел исполнять. И тут Настя рассмеялась.

— Господи, да я пошутила.

— Не смешно, — опять огрызнулся Геллер, но уже не так злобно. Ему полегчало.

— На коврик садись.

— Зачем?

— Я же говорила, что растяжка будет.

Саша раздраженно выдохнул.

— Полагаешь, я должен это помнить после всего..? — он указал пальцем на дверь, имея в виду все то безобразие, в которое его втянула Настя в большом зале, — Имя то свое не забыл, только потому, что ты сто раз в минуту повторяла: «Саша, еще. Саша, поднажми. Саша, давай».

Он собирался еще побухтеть, что растяжка — не мужское дело, что он не балерина, но… забыл. Мозги почти расплавились от бешеной гонки по кругу.

Сокол хихикала, наслаждаясь его тирадой.

— Ты забавный, — резюмировала она.

— Угу, клоун года просто.

— Ну не злись. Это для твоего же блага. Давай начнем. Снизу, ладно?

Она постелила рядом еще один коврик, села на него сама, вытянув ноги. Геллер косился на нее, подозревая подвох. И не зря. С растяжкой все было плохо. Едва он сложился в складку, коленки подпрыгнули и уперлись в лоб.

— Так не пойдет, выпрямляй. Тянись к носкам руками, пружинь, — командовала Настя, показывая, как надо, — Раз, два, три, четыре… на пятый счет фиксируемся.

И она изобразила.

Саша поглядывал на нее, корчась. Настя выполняла все так красиво, совершенно не напрягаясь. Она ложилась грудью на колени, выдыхала с тихим стоном, словно получала неописуемое наслаждение от процесса.

— Давай- давай, старайся, — подбодрила она, поднявшись с коврика, встав сзади.

Геллер старался, как мог. Но мог, конечно, не много. Настя положила руки ему на спину, стала считать, чуть надавливая, помогая.

— …два, три, четыре… и пять.

Она усилила нажим и не спешила отпускать. Геллер рефлекторно попытался выпрямиться, потому что боль в связках под коленями стала нестерпимой.

— Выдыхай, — велела Настя, не позволяя ему двигаться. Она прижималась к Сашиной спине, надавливая всем телом.

Он выдохнул. Боль чуть утихла, но накатили совсем другие чувства. Настя так крепко к нему прижималась. Саша, конечно, понимал, что она это делает, чтобы фиксировать его с максимальной силой, но все равно не мог не думать об интимности момента. О том, что у нее небольшая, но упругая грудь, например. Хотя, это мог быть эффект спортивного топа. Чтобы избавиться от собственных мыслей и тактично напомнить о дистанции, Саша нашел причину обраться к тренеру.

— Нааасть, — протянул он, — Я же мокрый весь.

Вроде было глупо сопротивляться, но тот факт, что он вспотел, как конь, не радовал. Был бы сухой, слова бы не сказал. А тут… Геллер понимал, что Сокол делает свою работу, даже переступая брезгливость. И ему совсем не хотелось быть для нее тем самым потливым клиентом, вонючим мужиком, в конце концов.

Но Настя снова его удивила.

— Да перестань — это же классно.

— А? — Геллер аж рот раскрыл.

— Все вы тут мокрые. Был бы сухой, вот тогда бы я расстроилась. Это же качалка, Саш.

— Ну… окей.

А что еще он мог сказать? Только — ой, потому что Настя снова заставила его сложиться.

— Еще выдыхай. Через нос вдох. Выдох. Еще. Отлично.

Она отстранилась. Саша выпрямился, моргая. В глазах потемнело.

— Неплохо для новичка. Очень хорошо поддаешься. Я прямо чувствую, как связки тянутся. Еще три раза.

Это была сладкая пытка. Боль и легкое возбуждение не отпускали, пока Настя колдовала над ним. Не каждый элемент растяжки требовал ее тактильного участия, но многие. Она часто прикасалась к нему, помогая принять правильное положение, иногда надавливала, чтобы качественнее растянуть мышцы. Постепенно Саша проникся и этой болью. Когда связки разогрелись, стали эластичнее, он начал получать удовольствие от жжения.

Ну и польза, как оказалось, от стрейчинга немалая. В процессе Настя рассказывала, как важно иметь хорошую растяжку. Оказывается, это намного снижает риск травм. И ею не брезгуют даже тяжелоатлеты. Не говоря уже о кроссфиттерах.

Ее лекция немного помогла отвлечься от грязных мыслей. Геллера хоть и воспитали хорошим мальчиком, но мужиком от этого он быть не перестал. А Настя очень качественно будила в нем все то самое, не самое чистое и очень мужское.

Стало легче, когда перешли к корпусу. Настя знала свое дело, умело работала с его расслабленным телом. Саша не заметил, как прошел час и половина следующего. Только когда они стали назначать время следующей тренировки, до него дошло.

— Насть, мы полтора часа занимались.

— Ничего. Привыкай. Скоро тренировки будут объемнее, можем и до двух дойти.

— Я не о том, — возразил Геллер, — У тебя тренировка?

— Нет. Все в порядке.

— Но…

— Нормально, Саш. Расслабься.

Она, как обычно, похлопала его по плечу, одновременно подбадривая и успокаивая.

— Гордись. Обычно я убиваю минут за сорок, а ты вон какой крепкий. До понедельника.

Настя подмигнула ему и вышла из зала в общую зону.

Саша стоял, хмурясь. Ему показалось, что в этом подмигивании был легкий флирт. И Сокол уделила ему внимание сверх оплаченного часа… Он помотал головой, чтобы избавиться от глупых мыслей.

«Она просто хорошая девочка», — успокоил себя Геллер, — «хороший тренер. А я интересный клиент».

С этой позитивной мыслью Саша отправился в сауну. Он не всегда успевал погреться после тренировки в будни. Обычно звонки рвали телефон, начиная с восьми утра, но в выходной доставали не так сильно. Поэтому он с легким сердцем хорошенько попарился, принял душ, взял себе в баре протеиновый коктейль, съездил еще раз позавтракать в ту самую забегаловку, которую рекомендовала Настя. Там его и застал звонок Кости. Бирюков сообщил, что они с братом поехали закупать провизию. Геллер с удовольствием к ним присоединился.

Саша уже успел забыть, как здорово тусоваться с этими оболтусами. Хотя Кос и Дениска были старше, но всегда вели себя, как дети. Они беззлобно ругались, издевались друг над другом, много шутили и подкалывали. Раньше Саша относился к этим чудакам немного свысока. Наверно, Светино влияние сказывалось. Она никогда не стремилась познакомиться с его друзьями. Нестерову знала, но не одобряла. Вся эта компания вызывала у бывшей жены Геллера лишь брезгливость и какое-то снобистское презрение. Лишь Диму Токарева она за что-то уважала. Саша подозревал, что за немалый капитал, о котором ходили слухи по всему городу. И хотя Бирюковы и Нестерова тоже не были нищими, но их в категорию достойных Светлана не могла определить. Именно поэтому Геллер всегда был немного в стороне от тусовки покеристов. Он вроде и хотел бы влиться, тем более его регулярно звали, даже зазывали. Но Света категорически не желала ехать. Даже учитывая то, что все происходило в загородном доме Токарева. Саша не любил отдыхать отдельно от жены, поэтому и отказывался.

С тех пор утекло много воды, и Геллер в очередной раз порадовался, что теперь имеет полное право лично выбирать, как, где и с кем проводить свободное время. Положа руку на сердце, он многое бы отдал, чтобы вместо этой пресловутой свободы иметь семью. Но семьи больше не было. Только дети, которых он мог видеть не так часто, как хотел. Поэтому и спасался позитивом в кругу друзей. Это помогало.

Покупки, дорога, прибытие гостей, пицца и прочая еда на вынос под алкоголь и суровые мужские шутки с громким хохотом вперемешку. Саша вынужден был признать, что можно веселиться и без хозяев дома. За разговорами и выпивкой не сразу уселись играть. Удобно устроившись в кресле со стаканом виски и фишками, Геллер расслабился, разомлел. Он ставил сначала активно, даже взял пару хороших банков, но ближе к полуночи его накрыло. Истома, ставшая уже почти родной, такой приятной спутницей после девяти вечера в будни, догнала его в полночь субботы. Сначала Саша держался, прикладывался к стакану, надеясь, что алкоголь взбодрит. Но — нет. Он все больше наблюдал, не решаясь влезать в раздачи, так как совершенно перестал соображать. Сам не заметил, как уронил голову на руки, которыми прикрывал карты.

— Геллер, але, — услышал он сквозь сон голос Кости, — Старик, ты пас?

Саша промычал что-то, едва заметив, как из-под пальцев вытянули карты.

— Вырубился, — диагностировал Дэн, — Вроде и выпил всего ничего.

— Давайте блайнды поднимем, он нам так быстро весь стек отдаст, пасуя*, - кажется, Слава. Он Геллеру никогда не нравился.

— С твоими мозгами только так и можно обогатиться, — поддел в ответ Костя, а через секунду уже тряс сонного приятеля за плечо, — Санек, иди ложись в кинотеатре. Там удобнее.

Народ посмеивался, глядя на Геллера, который поднял голову, с трудом разлепил глаза. Окинув всех мутным взглядом, Саша поднялся, кивнул вместо прощания и пошел по вектору, который обозначил Костя. Он часто ночевал у Токаревых после покера, поэтому даже на автопилоте без проблем дорулил до малой гостиной. Сил хватило только, чтобы снять штаны и достать из шкафа плед. Не заморачиваясь с раскладыванием, а тем более постельным бельем, Геллер рухнул на диван, сунул под голову подушку.

— Стерва ты, Сокол, — буркнул он.

Саша собирался придумать много витиеватых эпитетов и неоспоримых обвинений, которыми одарит Настю, но усталость настигла его в полной мере, и он отключился.

Спал Саша хорошо. Как на облаке. Но не так долго, как хотелось бы.

— Я же говорил, они здесь.

— Да, тащи ящик.

— Круто. Чур, я машинист.

— Чего это ты? Я хотел.

— Я уже сказал «чур».

Геллер улыбался, слушая возню и перепалку Ильи с Андреем. Видимо, они нашли ящик с игрушками, проигнорировав при этом спящего гостя. Саша приоткрыл глаза, наблюдая, как мальчишки вываливают на ковер детали железной дороги.

— Бессовестные, — в дверях выросла Марина, — Вы что вытворяете? Не видите, дядя Саша здесь.

— А что такого? — пожал плечами Илья.

— Да, — поддержал брата Андрей, — Он же спит.

— Вот именно, — рыкнула Марина.

— Мы его не будили.

— Да. Вообще не трогали, мам.

Мальчики искренне недоумевали, чем так разозлили родительницу, что Геллер не выдержал — засмеялся.

— Я проснулся, Марин. Все нормально, не ругайся, — вступился он за пацанов.

— Раз проснулся, иди завтракай, — не очень мило поприветствовала Бирюкова, добавив строго, — И нечего им потакать. На шею сядут.

— Я не против.

Марина ничего не ответила, лишь фыркнула и прикрыла дверь с той стороны, чтобы не смущать приятеля, который очень красноречиво кутался в плед.

Геллер поспешил одеться, вежливо отказался от каски полицейского и той же роли в какой-то очень занятной истории об ограблении поезда. Близнецы не настаивали, потому что гостю "мама велела завтракать". Саша умылся, прибыл на кухню. Там его уже расцеловала Марина, обняла Ира. Посыпались вопросы о делах, жизни, детях, работе. Костя даже про тренировки спросил. Геллер рассказывал о личном скупо, о работе без энтузиазма. И только откровения о новом тренере у него получились красочными, даже веселыми.

Саша уехал пораньше, сославшись на дела и ранний подъем. Но в действительности ему было не очень комфортно среди детей и семейного переполоха. Был бы с мальчишками — другое дело. А так он чувствовал себя лишним.

Дома, от нечего делать, Геллер полез в интернет, прогуляться по соцсетям, поискать спортивные группы кроссфита. Но вместо этого застрял на Настиной странице. Он сначала хотел просто ответить на ее сообщения, но увлекся и перешел к изучению профиля. Фоток было много. Даже с выступлений имелись. Яркий купальник и макияж, тон на коже и… слишком сухое мускулистое тело. Саша посчитал, что Сокол перестаралась. Сейчас Настя выглядела намного лучше. Она наела щечки, прибавила жировую прослойку и выглядела… нормально. А не как ходячее пособие по анатомии. Геллер, конечно, знал, что критерии для фитнес-бикини очень жесткие. И Сокол, кажется, была близка к идеалу для этого конкурса. Но Саше не нравилось. Намного привлекательнее, по его мнению, Настя выглядела в межсезонье.

Ночью снова посетила бессонница. И вместо обычного самоедства Геллер мучился мыслями о Насте. Он пытался убедить себя, что это плохо, некрасиво, но ничего не мог с собой поделать. Нравилась она ему, хоть тресни. В конце концов, он же не гей и не кретин, чтобы игнорировать юную красоту с идеальными формами. Уверив себя, что вполне нормально реагирует на симпатичную молодую девушку, Геллер почти успокоился. Но спокойствие было относительным. Перестав мучиться совестью, Саша дал зеленый свет похоти. Измученная долгим воздержанием мужская природа подкидывала ему красочные фантазии на тему прелюбодеяний с собственным тренером. В душе, в раздевалке, в гардеробной, в малом зале, на парковке. Где только он не побывал вместе с Настей этой ночью.

Разумеется, подобные игры разума могли кончиться только походом в ванную и прохладным душем. Смывая с себя следы синтетического удовольствия, Саша старался не думать, не зацикливаться. Как ни странно, смог. И уснул почти сразу.

Следующие две недели он старался не циклиться на Насте. Это было и сложно, и просто одновременно. Они виделись каждый день, регулярно списывались, но на тренировках сил на эротические фантазии у Геллера не хватало. Его больше волновало, как бы не сдохнуть, не блевануть и не обделаться. Он даже не знал, которая из трех опций наиболее унизительна для него и омерзительна для Насти.

Пока ему удавалось почти все. Саше нравилась новая жизнь в новом темпе, с новым питанием. Он, наконец, нашел то, что встряхнуло его, взбодрило. И этим был обязан Насте. Геллер старался проникнуться к ней братскими чувствами, на худой конец дружескими, но не получалось. Фантазии, посетившие его однажды, никуда не делись, а только обрастали новыми локациями и подробностями. В общем, жить не мешали, помогали расслабиться. Саша стал принимать это, как данность, потому что не знал способа избавиться от порочных мыслей. Да, в общем, и не хотел.

Весна в этом году баловала. Обрадовав теплом уже в середине апреля, она не сдавала позиций, обещая превратиться в жаркое лето. Школьники радовались грядущим каникулам. Студенты готовились к сессии, госам, защите дипломов. В это время Администрация города совместно с Центром Занятости Населения и Союзом Предпринимателей области всегда устраивали Ярмарку Вакансий. Геллер очень любил это сборище, всегда участвовал. На этот раз его даже пригласили выступить с речью, и он, конечно, не отказал.

В день перед Ярмаркой Настя впервые отменила тренировку. Вернее, позвонила сообщить, что не сможет прийти, как обещала, потому что застряла где-то на трассе. Саша предложил помощь, но Сокол сказала, что водитель уже со всем разобрался. Настя сказала, что будет в городе к обеду, но даже перенести встречу нет никакой возможности, потому что у нее очень плотный график. Все, что она могла — это скинуть смской план тренировки. Геллер подозревал, что Настя скорректировала нагрузки, учитывая самостоятельность исполнения. Понял он это очень просто — не устал. Вернее, вспотел, конечно, но не так, как обычно с Сокол.

Уже в середине дня Саша понял, что ему мало. Желая узнать, как дела у Насти, а заодно поделиться с ней идеей, Геллер позвонил тренеру. Она уверила, что все закончилось благополучно, а так же подтвердила, что снизила интенсивность тренировки. На Сашин вопрос, можно ли ему побегать вечером, Настя ответила утвердительно. Она похвалила его рвение, отчего Геллер распушил перья, как петух.

После работы Саша сразу пошел в клуб. Переодевшись и сунув капельки в уши, он встал на дорожку и побежал. Это было не менее приятно, чем утренняя тренировка. А еще Геллер надеялся, что вечерняя пробежка вымотает его, избавит от бессонницы перед ответственным днем.

Саша почти сразу увидел Настю. Она провожала клиента, увидела Геллера, помахала. Он улыбнулся, кивнув в ответ. Почти сразу к Сокол подошел парень. Он протянул Насте бумажный пакетик. Она заглянула внутрь, рассмеялась, крепко обняла дарителя. Парень сразу встал на элипс, а Настя настроила ему уровень сложности.

«Тоже клиент», — понял Саша, стараясь не хмуриться. Но лицо так и норовило перекоситься от злости и… ревности. Его Настя никогда не обнимала. Геллер почувствовал себя каким-то ущербным, ущемленным. Словно обнимашки входили в перечень услуг для того молокососа, а ему такой радости при оформлении тренерской карты не предложили. Он пытался успокоиться, но стало еще хуже, когда Сокол повела подопечного в кроссовер, где они работали над трицепсом. Настя следила за техникой, иногда поправляла положение локтей. А в перерыве между подходами они болтали, смеялись.

Чтобы лишний раз не отвлекаться на эту парочку, Саша прибавил в плеере звук, а на дорожке скорость. Помогло. Но он все равно злился. Даже, когда Настя увела подопечного на другой тренажер, даже, когда дорожка умотала Геллера до смерти. И после душа Саша не стал подходить к Насте, которая стояла у стойки и снова помахала ему с приветливой улыбкой, явно желая поболтать. Он лишь скривил лицо, мол опаздываю, и пулей вылетел на улицу.

Дома он тоже никак не мог отвлечься. Пытался репетировать речь, но сбивался, бесился. В итоге полез проверять почту и просто полазить по интернету. Там его ждали сообщения от Насти. Ну и, конечно, он ответил.

Н. Саш, все в порядке?

С. Да.

Н. Злишься из-за отмены? Прости. Мне, правда, очень жаль.

С. Все нормально. Я не злюсь. С чего ты взяла?

Н. Ты так быстро убежал. Я хотела тренировку назначить.

С. Завтра не могу. Напишу тебе. Или созвонимся.

Н. Ладно. Как побегал? Хорошо себя чувствуешь?

С. Все отлично. Спать хочу.

Н. Тогда сладких снов.

С. Снов.

Геллер захлопнул ноутбук, вскочил, как ошпаренный, помчался в душ, потом в кровать. Там он продолжал злиться. Не так долго, как планировал. Вечерняя беготня обеспечила быструю отключку.

Утром ему полегчало. В конце концов, Настя была его любовницей только в фантазиях. Она имела полное право флиртовать с клиентами, обниматься, даже спать. Этот вывод Геллеру не нравился, он был логичным и правильным. К тому же Саша больше переживал за свое выступление и перспективы Ярмарки для «Ресторатора». Каждый год после этого мероприятия к ним приходили стажироваться новые кадры.

По случаю толкания речи Саша отказался от своих любимых пиджаков свободного кроя, нарядился в строгий классический костюм чернильного цвета и голубую рубашку. Он выбрал яркий галстук, помня слова Светы, что броский аксессуар всегда привлекает внимание к оратору.

Вопреки волнению, все прошло просто отлично. Геллеру громко хлопали после выступления, а его журналом заинтересовалось немало выпускников. Многих он даже помнил по своим лекциям в университете. После всех официальных мероприятий для директоров и организаторов, как водится, был устроен небольшой фуршет. Саша пребывал на грани отчаянии, очень сильно жалея, что разрешил Татьяне сопровождать его. Конечно, он не давал повода думать, что это нечто большее, чем рабочий момент, но она все равно думала. Да еще и приняла лишний бокал шампанского на голодный желудок, что снова не играло против Геллера.

Он сбежал от нее сначала в туалет, а потом присоединился к мужской компании, где обсуждали Ярмарку и прочие новости. Татьяна тоже была втянута в беседу с кем-то из знакомых, что не могло не радовать.

Но серьезные мужские разговоры скоро утомили. Геллер от скуки начал стрелять глазами по залу.

Он заметил ее почти сразу, но не сразу узнал. И только, когда рассмотрел круглую идеальную попу, то прозрел.

Настя.

Саша никогда раньше не видел ее в обычной одежде, только в спортивном. Случай на парковке не в счет. На самокате она всегда гоняла в удобных легинсах, толстовке и кроссовках.

Сокол стояла у столика с пирожными, медленно, с блаженной улыбкой на лице жевала эклер. Вспомнив все ее рассказы о правильном питании и определении кондитерских изделий в звание пищевого мусора, Саша хохотнул. Собеседники непонимающе взглянули на него, потому что темы обсуждались ни разу не веселые. Геллер поспешил извиниться и отойти. Он нарочно подкрался к ней сзади, наклонился, чтобы коварно прошептать прямо в ухо:

— Ай-ай-ай, как не стыдно.

Настя дернулась от неожиданности, отчего перепачкалась кремом и подавилась. Саша участливо похлопал ее по спине, хотя сам в это время смеялся.

— Ты сдурел что ли? — накинулась она, едва снова смогла дышать.

Настя ткнула его кулаком в грудь, потому что Саша продолжал хохотать. Уж слишком забавно она злилась.

— Я сдурел? Ты в своем уме? А как же все эти разговоры о бестолковых калориях и тонне жира, который обязательно отложится на животе или бедрах?

— Без ножа режешь, — захныкала Настя.

Она с тоской взглянула на недоеденный эклер в руке.

— Говоришь прямо, как мой тренер.

— У тебя есть тренер? — вздернул брови Саша.

— Скорее наставник, — пояснила Сокол, — И он убьет меня, если узнает, что я сорвалась. Сезон скоро, пора на сушку.

— Да ладно, — поспешил исправиться Геллер, — Ничего не будет от одной штуки. Еще не вечер — все сгорит в углеводном пламени.

— Поздно, — выдохнула она, — Мне уже не хочется. Сам доедай.

И она сунула пирожное Саше в рот. Он так опешил, что не сопротивлялся, откусил и снова начал ржать.

— Значит, мне можно, да? — мямлил он с набитым ртом.

— Ты же кроссфитер, а не бодибилдер. И уж точно не претендуешь на звание Мисс Бикини.

— Это да, — согласился, дожевывая, — А вкусно. Сто лет сладкое не ел.

— Завтра погоняю тебя получше. Не переживай, не поправишься.

— А хоть бы и да. Не страшно. Значит, завтра треним?

— Не вижу препятствий.

— Утром?

— Да, как всегда.

— Класс.

Саша доел, вытер пальцы о салфетку, сунул руки в карманы.

— Слышала твою речь — очень здорово сказал. Понравилось, — похвалила Настя.

— О, да ладно, — Геллер смутился.

Чтобы не акцентировать на себе внимание, он спросил:

— А ты здесь откуда? Искала работу?

— Сестра участвовала. Она менеджер по персоналу в крупном холдинге. Зазывали выпускников.

— Ясно.

— А на банкет меня случайно пустили.

— Не оправдывайся, я не организатор и стучать не буду.

Сокол показала ему язык, и Саша заметил, что в уголке губ у нее осталась капелька крема.

— Ты испачкалась. Вот тут.

Он аккуратно вытер остатки большим пальцем и только после этого осознал, что это было слишком… интимно. А еще ему почти до боли захотелось облизать палец. Но сдержался и воспользовался салфеткой. Теперь пришел черед Насти смущаться.

— Спасибо, — пробормотала она, опустив голову, чтобы спрятать румянец.

Нужно было снять неловкость, сказать что-то нейтральное, но Геллер опять дал маху.

— Кто этот парень? — выдал он, — Твой бойфренд?

— Что? Какой парень? — занервничала Настя.

— Вчера в клубе. Он обнял тебя.

— О… Господи, — она захихикала, — Да это Лешка. С ума сошел? Ему семнадцать.

— Ммм, — неопределенно протянул Саша.

— Мы не виделись месяц, он уезжал на сборы. Я его тренирую иногда. Просто друг.

— А… Ясно.

Настя склонила голову, внимательно взглянула на своего подопечного.

— Саш, ты меня ревнуешь что ли?

Оправдываться было глупо, и Геллер решил сдаться.

— Ну знаешь, есть немного. Я думал, у нас все серьезно. А оказывается, ты играешь в эти садо-мазо игры не только со мной. Это так больно, — он положил руку на сердце, чтобы уж совсем свести все к стебу.

Настя рассмеялась.

— Боже, Геллер, я тебя обожаю. Можешь расслабиться — ты мой любимый клиент. Самый стойкий и вежливый.

— Серьезно?

— Ага.

— Тебе придется меня обнять, чтобы я перестал чувствовать эту чертову ущербность.

— Иди сюда.

Настя раскрыла руки и сделала шаг вперед. Саша даже не думал отказываться. Он обнял ее, склонив голову, уткнулся носом Насте в макушку. Она пахла так приятно. Геллер стиснул крепче.

— Задушишь, — проскулила Сокол.

— Все. Полегчало, — объявил Саша, отстраняясь.

— Я рада.

И теперь он мог сметить тему на нейтральную.

— Забавно видеть тебя в обычной одежде, а не в трениках.

— Ты тоже отлично выглядишь. Такой важный в этом костюме.

— А без костюма я не важный? — поддел Геллер.

— Без него я тебя не видела.

Саша придумал остроумно-пошлый ответ, но не успел блеснуть — подавился словами, почувствовав, как его бицепс кто-то сжал. Эту хватку он, к сожалению, узнал.

— Сашенька, везде тебя ищу, — запела голосом пьяной лисицы Татьяна.

Вместо ответа Геллер шумно выдохнул, даже глаза закатил. Но, кажется, Татьяна не особо нуждалась в диалоге.

— А ты тут развлекаешь милую девочку. Познакомишь нас? — продолжала она.

Саша знакомить не хотел, а отчаянно придумывал причину, чтобы избавиться от коллеги. Его заминкой воспользовалась Настя.

— Я Настя, — представилась она, протягивая руку по-деловому.

— Миленько, — фальшиво улыбнулась Таня.

Саша аккуратно снял с себя ее руку, но Некрасова тут же обняла его за талию.

— Кажется, народ потихоньку расходится. Ты ведь отвезешь меня? — запела она так сладко, что Геллер стал искать поблизости воду — запить.

— Отвезу, — буркнул он, жалея, что пообещал подбросить ее еще утром.

— Я говорила, что ты был великолепен. Потрясающе смотришься на сцене. Вы слушали его речь, Настенька? Кстати, а вы кто?

— Татьяна, прекрати, — процедил сквозь зубы Геллер.

— Я его ночной кошмар, — усмехнулась Настя.

Ее забавлял разговор с этой дамой. Если странные речи можно было назвать разговором.

Некрасова сжала губы, не понимая, но и не одобряя намеки на что-то ночное с участием Геллера и молоденькой симпатичной девицы.

— А мы вот, знаете ли, все время вместе, — продолжала бредить Таня, — Иногда и ночью тоже. И это такое счастье. Никаких кошмаров.

— Пожалуй, нам и правда пора, — засобирался Геллер.

— До завтра, — Сокол стрельнула в него загадочным взглядом.

Саша не успел понять, что это все значит, а потом и вовсе растерялся. Настя прижалась к нему на миг, обхватила рукой за шею, потянула вниз, чтобы поцеловать в щеку.

— Буду очень ждать встречи, дорогой.

Геллер остолбенел. Татьяна — тоже.

Он очнулся первый и мгновенно понял, что его редактор собирается устроить сцену. Схватив Некрасову за локоть, он кивнул Насте и потащил коллегу к выходу, предвкушая продолжение банкета в виде разборок по дороге.

А Настя проводила их глазами до самого выхода. Она догадывалась, что эти двое продолжат день отдельно друг от друга, но все равно злилась. Странное, нелогичное чувство… Она знала его имя. Ревность. Очень долго Настя приучала свое глупое сердце игнорировать, не реагировать на женщину рядом с тем, кого она так сильно любила. И преуспела в этом.

Смешно, что сегодня она ревновала Сашу. Своего клиента. Он нравился ей. Иногда она даже восхищалась им. Но ревность…

Сокол хихикнула, уверяя себя, что дала маху. Она решила, что обязательно извинится завтра за этот поцелуй и лишние слова. Кем бы ни были друг другу Геллер и Татьяна — это не ее дело. Но мерзкая гусеница-ревновашка продолжала грызть изнутри, уверяя в обратном.


*В некоторых покерных турнирах блайнды (ставки вслепую) могут подниматься и расти с каждым кругом раздач. Таким образом, игроки с небольшими стеками вынуждены играть агрессивно, постоянно выставляться (идти ва-банк), чтобы удвоиться. Иначе их фишки очень быстро «съедят» блайнды.

Глава 6. Это очень плохо

— Пристегнись, — рявкнул Геллер, засунув в машину почти невменяемую Татьяну.

Он с трудом добрался с этим багажом до парковки, потому что Некрасова постоянно пыталась то обнять его, то взять под руку, то за нее. Хорошо, целоваться не лезла. Но Саша подозревал, что это она бережет на десерт.

— Чего ты злишься? Господи, — недоумевала Таня, фиксируя ремень.

Саша раздраженно фыркнул, не понимая, пьяна она на самом деле или делает вид.

— Ты меня позоришь, Татьяна, — сказал он как можно спокойнее.

— Сам себя позоришь, — вернула ему любезность коллега, — Жмешься с какой-то девкой у всех на виду. Как по-твоему я должна реагировать?

Геллер аж воздухом подавился от негодования.

— Во-первых, она не девка, — принялся разжевывать он, начиная с главного, — Во-вторых, я с ней не жался. В-третьих, какого дьявола ты вообще должна на это реагировать?

— Да как ты..? — вскрикнула Таня, всплеснув руками от чувств, которые он не понимал.

Саша вцепился в руль, обратив все свое внимание на дорогу. Он с ужасом ждал, что она сейчас начнет предъявлять претензии, попрекать его той хмельной ночью, признаваться в любви, но Некрасова замолчала. Она отвернулась к окну, утирала слезы, всхлипывая. Геллер поморщился, понимая, что некрасиво радоваться такому повороту. Но его все равно утешал факт, что Таня, наконец, иссякла и тихо ревет. Он предпочел бы доехать до ее дома в тишине, но шмыганье носом было лучше воплей и претензий. Наслушался их в свое время от Светы. И она хотя бы была тогда его женой. Вроде как имела право выносить мозг.

— Приехали, — буркнул Геллер, притормозив у подъезда.

Как много бы он отдал сейчас, чтобы никогда не знать, где живет его редактор. Только он так подумал, Таню прорвало. Она освободилась от ремня, кинулась целовать его, норовя запачкать соплями и слезами.

— Сашенька. Саша, милый. Пойдем ко мне, — икала она, — Прости меня… Я ведь… Ты…

— Пожалуйста, остановись, — взмолился Геллер, хватая ее за руки, отстраняясь.

— Я все испортила, да? — снова заплакала Таня.

— Нечего было портить.

— Но…

— Чего ты хочешь, Тань?

— Тебя, — ответила она, не думая ни секунды.

— Ты хочешь мужа, детей, стабильности. Это не моя история. Больше не моя.

— Сейчас я банально хочу секса, — клянчила Таня по программе-минимум.

— И это тоже не ко мне.

— Да брось, Саш.

— Уже. Иди домой.

Она долго смотрела на него, не находя, что сказать в ответ, какой еще довод привести, как уломать. Но Таня не была дурой, поняла, что все бесполезно, вылезла из машины, ограничилась банальной грубостью на прощанье.

— Ну и мудак же ты, Геллер, — и со всей силы хлопнула дверцей.

— Не без этого, — пробормотал он, глядя, как Некрасова спешно заходит в дом.

Саша выдохнул и поехал забирать сыновей. Он старался не думать об этом неприятном инциденте, но все равно постоянно вспоминал Танину ревность, Настины объятия и поцелуй. Неужели они и были похожи на пару со стороны? Некрасова, конечно, выпила лишнего, но не свихнулась же.

А вечером позвонила Настя.

— Привет, удобно говорить?

Геллер усмехнулся. Раньше она таких вопросов не задавала.

— Да, конечно. Что-то случилось? — побеспокоился он.

— Нет. В смысле, да. У тебя все в порядке?

— А что у меня может быть не в порядке? Тренировки ведь не было, — косил под дурачка Саша, догадываясь, к чему клонит Сокол.

— А подруга?

— Это которая?

— Ну… с Ярмарки.

— Она не подруга, — объяснил Саша, — а мой редактор. Мы коллеги. Таня просто… хм… злоупотребила шампанским.

— О, слава богу, а то я что-то места себе не нахожу. Извини за этот поцелуй, но мне показалось…

— Без проблем, Насть. Не извиняйся, мне понравилось.

— Нахал.

— Ага, — с радостью подтвердил Геллер.

Это звание ему нравилось больше, чем мудак. А еще сильнее нравилась интонация, с которой Настя его окрестила нахалом. Игриво так.

— Ты не стесняйся в следующий раз. И можно не только в щеку.

— Ой, иди в задницу, Геллер, — засмеялась она, — До завтра.

— Пока-пока.

После этого случая они сблизились, как ни странно, стали больше общаться, часто болтали до и после тренировки, вместе пили кофе или протеиновые коктейли в фито-баре. Можно сказать, подружились окончательно. Саша даже поведал Насте всю правду о Татьяне. Сокол не осудила его за слабость, но пожурила за нерешительность. По ее мнению, Таня из тех женщин, которым нужна однозначность, без намеков и полутонов. Геллер вынужден был согласиться, потому что после однозначного отказа Татьяна его не беспокоила более домогательствами.

После той истерики на Ярмарке Некрасова, видимо, перестала возлагать на него надежды, больше не оказывала лишних знаков внимания. Геллера это радовало. Они продолжали трудиться на благо журнала в спокойном темпе, без драм. Саша, наконец, расслабился, снова получал удовольствие от работы, почти перестал нервничать, когда оставался наедине с Таней.

А Настя потихоньку начала готовиться к осенним соревнованиям. Она стала больше времени уделять собственным тренировкам, урезала количество углеводов в рационе. Саша подозревал, что скоро она сократит количество их встреч, но Настя успокоила его на этот счет. Она просто совместила свои занятия с его. Теперь они вдвоем прыгали на платформу, махали гирей, делали берпи и прочие сумасшедшие вещи. Сокол уверяла, что такие круговые жгут ее жир лучше любого кардио. Саша верил.

Что еще ему оставалось? И вообще ему нравилось заниматься в тандеме. Появился соревновательный азарт. Он старался закрыть круг быстрее или сделать больше повторений за выделенное время. И не смущался того, что пытался победить девчонку. Он был уверен, что Настя даст фору многим мужикам. Но вот ему она чаще всего уступала. То ли из вежливости, то ли по-настоящему.

Единственное, что Сашу перестало в ней устраивать — это внешний вид. Она худела. Пока это было не так заметно, но Геллер с ужасом готовился к тому, что Сокол превратится в ту самую худышку с конкурсных фотографий.

Лето обмануло ожидания. Сразу за теплой весной нагрянули дожди. Но и этого было мало. Бывшая жена в очередной раз увезла сыновей в теплые края на целый месяц. Саша вроде был готов к этому. Раньше они каждый год ездили в отпуск, и после развода Светлана не стала менять привычек. Но Геллер все равно вернулся к депрессивному настроению. Вместе с тоской пожаловала и бессонница.

Иногда помогала пробежка вечером. А иногда — нет. Саша даже пробовал добавить к бегу уличную тренировку на турниках, но только стер себе руки, позабыв перчатки в клубе. На следующий день он не смог даже удержаться на перекладине, так адски болели вскрывшиеся мозоли. Пришлось признаться Насте. Она устроила разнос. Очень крепко отругала за своеволие. Забавно, что она была не против дополнительных нагрузок, но отчитала именно за окровавленные ладони, которые означали, что придется отказаться от многих важных элементов, пока не заживет.

Чтобы Саша прочувствовал всю тяжесть проступка, Настя жестоко подкалывала его, регулярно предполагая, что руки он стер не на турнике, а за другим, менее достойным, занятием. Геллер корчил рожи, но терпел, сносил. К тому же Настя была не так уж и далека от правды. Его фантазии никуда не делись. И метод борьбы с ними не изменился. Саша все чаще стал ловить себя на мысли, что не против их реального воплощения. Но Настя ни разу не намекнула ему на нечто большее, чем дружба.

Геллер уверял себя, что тот поцелуй был лишь реакцией на безобразное поведение Тани. Он слишком дорожил тем, что давала ему Настя, чтобы требовать больше. Это была его синица в руках.

В очередной паршивый вечер июня, когда дождь колотил по стеклам, словно в октябре, Геллер засиделся на работе. Оставаться дольше в офисе стало просто неприлично, он сел в машину и поехал. Куда глаза глядят. Саша еще не решил, что лучше: выпить чая или сожрать с горя Биг Тейсти в Макдональдсе; как его телефон зазвонил. Он аж ругнулся, увидев на дисплее имя тренера.

— Господи, Сокол, ну что ты за человек? Мысли мои читаешь? Не буду я его есть. Не буду! Слышишь?

— И вам тоже здрасте, — опешила Настя.

— Виделись, — буркнул Геллер.

— Я тебе писала, ты не отвечаешь. Все в порядке? — заволновалась она.

— Уже уехал из офиса. Не видел твои сообщения, — сухо объяснялся Саша.

— Эй, приятель, что за нервы?

— Собирался купить дряни в Макдональдсе, а тут ты звонишь, — исповедался он.

Настя засмеялась.

— А чего так долго на работе? Проблемы?

— Нет. Просто дела. И домой ехать не хочу.

— И чего собираешься делать?

— Кататься по городу. Иногда помогает.

— Скучно же одному.

— Желаешь составить компанию?

— А ты приглашаешь?

— С радостью. Говори адрес.

Саша был уверен, что она даст заднюю, но Настя назвала улицу и дом. Он офигел. Вечер переставал быть томным.

Через десять минут он остановил машину у обычной брежневки, а еще через три выбежала Настя. Она именно бежала, торопилась, вся запыхалась. И Геллеру льстило, что она спешила к нему. Хотя, возможно, это была банальная вежливость. Настя ненавидела опаздывать и опаздывающих, всегда была пунктуальна и требовала это от других.

Геллер не мог не отметить, что она выглядела иначе. Почти без макияжа, в удобных спортивных штанах, толстовке, волосы в косе, на ногах кеды. Она сейчас была точь-в-точь школьница с парковки, которую он сбил… кажется, сто лет назад. А ведь прошло всего два месяца.

— Привет, — улыбнулась Настя, запрыгнув в салон.

Геллер не успел опять брякнуть, что они виделись, потому что она чмокнула его в щеку. Дар речи пропал, а когда вернулся, конечно, он начал нести чушь.

— Ого, мы теперь целуемся?

— Не на работе же, — пожала плечами Настя.

— Всех своих клиентов целуешь в неформальной обстановке? — не мог уняться Саша, мечтая, чтобы отсох язык-предатель.

— Ага, конечно, всех. Знаешь, хобби такое. Караулю клиентов после работы и сразу — в десны. Весело.

Геллер хмыкнул.

— Серьезно?

Настя начала злиться, пронзила его взглядом.

— Нет, рявкнула она. Но ты мне нравишься, так что терпи.

— О, класс. Я нравлюсь, — расплылся в блаженной улыбке Саша, но тут же ойкнул.

Настя шлепнула его ладонью по колену.

— Прекрати издеваться.

— Ладно-ладно. Я прекратил. И я не против поцелуев. В том числе и в десны.

Сокол покраснела, прижала ладони к щекам, забормотала:

— Невыносимый. Ты иногда просто невыносимый.

Геллер ничего не ответил, только нагло подмигнул.

— Поехали что ли в твой Макдак, разживемся вкусненьким, — попросила Настя, чтобы сменить тему.

— Без проблем.

Они подъехали к светящейся желтой букве, и Саша притормозил у стойки для автообслуживания.

— Два чая, пожалуйста, — попросил Геллер в ответ на бодрое приветствие оператора.

— Холодный или горячий? — уточнили из рубки.

Саша вопросительно взглянул на Настю.

— Холодный, — ответила она, — Горячим обольюсь обязательно.

Это было дельное замечание.

— Два холодных, пожалуйста.

— Еще что-нибудь? Картофель фри? Новый гамбургер с мексиканским соусом и беконом желаете?

— Нет, спасибо, только чай, — вежливо отказался Геллер.

— Какой чай? — возмутилась Настя с пассажирского сиденья, — Ты с ума сошел? Я ночью в Маке — и только чай? Милая девушка, — это уже она кричала в окно, стараясь доораться до оператора, — Большую порцию креветок, пожалуйста, и Макфлури с криспами и сиропом.

Геллер онемел.

— Прикалываешься? — наконец выдал он, очухавшись, — МОРОЖЕНОЕ? НОЧЬЮ? Для ТЕБЯ?

— Пожалуйста, не повторяй это, а то я передумаю, — заныла Настя.

— Ладно, — Саша кивнул.

В это время оператор перечислила их заказ снова переспросила:

— Это все?

— Нет, — гаркнул Геллер, — два раза креветки и два Макфлури.

Девушке снова пришлось повторить, и в это время Настю догнала совесть.

— Саш, а давай пополам мороженое? Пожалуйста. Я все не съем — это точно. А еще креветки.

Геллер захохотал, отменил одно. Оператор еще раз недовольно озвучила заказ.

— Да, все верно, — подтвердил, наконец, Саша.

— Слава, блин, богу, — донеслось из терминала.

Геллер и Сокол рассмеялись.

— Простите, мы ЗОЖники. Это почти диагноз, — громко извинилась Настя.

— О, извините, я, кажется, забыла отключить микрофон, — в свою очередь опомнилась оператор.

Любители ночного фастфуда хохотали, пока не получили заказ. Только заманчивый запах из пакета смог успокоить.

Саша решил поехать на набережную. Дождь все еще накрапывал, поэтому выходить из машины не стали. От мерзкой погоды спасал уютный салон машины, а глаз радовал вид на реку.

— Признавайся, — потребовал Геллер, жуя креветку, — Что случилось? Почему ты не спишь, а объедаешься ночью всякой дрянью в компании недоделанного кроссфитера?

— Обязательно что-то должно случиться? — фыркнула Настя и, чтобы уйти от скользкой темы, заметила, — Доделаю из тебя кроссфитера, не переживай.

Но Саша не повелся на ее уловку.

— Должно случится землетрясение, пожар или еще какая катаклизма. Но и в этом случае, мне кажется, что будешь требовать куриную грудку с брокколи.

— Ммм, обожаю брокколи.

— Насть!

— Ох, ну ты и прилипучий. Я просто голодная, ясно?

Саша скептически взглянул на нее.

— Не верю.

— Поверь. Сегодня последний день, когда я могу устроить такое безобразие. Завтра сажусь на сушку. Привет, брокколи и грудка.

Настя тяжело вздохнула, но Геллер все равно не купился. Чувствовал он что-то, какой-то подвох. И, конечно, понял, что Настя не скажет правду, поэтому отстал.

— Ну а у тебя какой повод для читмила?* — спросила Настя.

— Бывшая детей увезла на море. Тоска какая-то, — честно признался Геллер.

— О, — выдохнула Сокол, — Мне жаль.

Она доела креветки и собиралась приступить к мороженому, но остановилась.

— У нас одна ложка.

Саша покачал головой, умиляясь ее заботе, слазил в бардачок, вытащил пакетик одноразовых ложек.

Настя залилась звонким смехом.

— Господи, я и забыла, с кем имею дело.

Геллер самодовольно развел руками.

— Ага, я всегда готов к приему пищи. Даже в машине. Ну чего ты смеешься? Недавно рванул в командировку срочную, прихватил творог, а ложки не было. Пришлось запастись стратегическими приборами.

— Круто, Сашк. Какой же ты у меня молодец. Я уж думала не выбью из тебя эту привычку — пить кофе вместо приема пищи. Но — нет. Отлично ты отредактировал образ жизни. Горжусь.

— Ой, спасибо, — раскланялся Геллер, задевая ложкой мороженое.

Разговор плавно перетек к тренировкам. Настя рассказывала о своих планах, о прошлогодних промахах, призналась, что очень хочет все исправить и взять золото в новом сезоне. Саша кивал, хотя не разделял ее рвения. Его волновало, что Настя дает очень мало упражнений из тяжелой атлетики, хотя она является очень важной составляющей кроссфита. И в неформальной обстановке он, наконец, решился это озвучить. Сокол приняла его пожелания очень спокойно, пообещала исправить свое упущение.

Расправившись с мороженым, Саша завел мотор, спросил:

— Домой?

— А ты?

Он отрицательно покачал головой.

— Тогда я с тобой, — смело ответила Сокол.

— Насть, у нас тренировка завтра. Ты же в десять обычно уже спишь.

— Я все равно не усну с набитым брюхом, — хихикнула она, а чтобы Геллер перестал уговаривать, пошленько подколола, — давай уже, вези меня в лес.

Саша плодоядно облизал губы, надеясь, что стал похож на серого волка из сказки. Ему в голову пришла классная идея. Он и сам не очень хотел расставаться с Настей так скоро, поэтому быстро сообразил, куда отвезти своего тренера.

— О, девочка моя, — проговорил Геллер коварно, как Бармалей, — Ты отстала от жизни. Теперь возить в лес не модно.

— Божечки-боже, а что же нынче в тренде? — подыграла Настя.

— Я увезу тебя в поле, крошка. Хочешь со мной в поле?

— Всю жизнь мечтала.

Геллер заметил, что дождь перестал, и заулыбался еще шире. Аж лицо заболело. Погода, небеса и случай благоволили ему сегодня. Если повезет, даже звезды покажутся.

Стало еще веселее, когда Настя поняла, что они выехали из города. Она вроде бы и не боялась, но начала нервничать.

— Куда мы едем? — постоянно спрашивала она, вглядываясь в чернильную тьму за стеклом.

— Увидишь, — отвечал Саша, продолжая скалиться, играя в волка.

Настя потягивала чай из стаканчика, стараясь не выдавать свое беспокойство. Ее выдержка кончилась, едва они свернули с трассы на какую-то проселочную дорогу.

— Геллер, мать твою, если мы тут застрянем…

— Расслабься, колеса у машины, что надо.

Чтобы немного ее отвлечь, Саша спросил:

— Что за привычка у всех звать меня по фамилии?

— Нравится мне твоя фамилия, — спокойно ответила Настя.

— Она еврейская, — подчеркнул он.

— Я в курсе, — Сокол хихикнула, — что не европейская.

Геллер сузил глаза, потому что ее хихиканье затянулось, даже превратилось в хрюканье.

— Тебе моя еврейская фамилия нравится, потому что в ней что-то смешное?

— Нет, но так и тянет спросить, в каком месте ты еврей? — и она покатилась со смеху.

Саша хоть и силился сдержаться, но тоже заржал. Наконец-то и Сокол позволила себе сальные шуточки ниже пояса, еще и с национальным уклоном.

— Это расизм, ты в курсе? — пытался он припереть ее к стенке.

— Неа, — не повелась Настя, — Это просто хохма.

Геллер умывался слезами и чуть не проворонил крутой поворот. Могли ведь и правда застрять, если бы махнул по буеракам. Но обошлось. Машина остановилась, они достигли места. Саша заглушил мотор

— Знаешь, дорогуша, — он повернулся к Насте, и она чуть отпрянула, — это ни в какие ворота. Хорошо, что мы уже в поле, и я могу делать с тобой…

— Что? — пискнула Сокол, вжимаясь в сиденье.

— Все, что захочу, — закончил "серый волк" и клацнул зубами.

Саша замер на секунду. Настя увидела, как его глаза затуманились, потемнели, а потом сверкнули. Она вздрогнула, моргнула. Геллер уже не смотрел на нее. Он избавился от ремня, вышел из машины, бросив:

— Оцени поле-то, Насть. В такую даль тащились.

Сокол часто заморгала, уверяя себя, что ей померещился этот дикий взгляд и обещание чего-то очень неприличного в нем.

"Это же просто Геллер, Сашка Геллер. Самый славный парень на земле", — успокоила она себя и вышла следом.

Настя остолбенела, едва окинула взглядом необъятный простор. У нее захватило дух. Вроде бы ничего особенного, но… так сказочно красиво было вокруг.

Саша действительно привез ее в поле. Неподалеку Настя разглядела реку и линию кустарника вдоль берега. Вдалеке виднелись несколько огоньков деревни или коттеджного поселка. Ветер нес по небу пузатые рваные облака, сквозь которые можно было рассмотреть россыпь звезд. Если бы лето было теплым, тут скорее всего ступить было бы некуда из-за любителей кемпинга. Но сейчас не было ни одной палатки.

— Как же здорово, — выдохнула Настя.

Она подошла к Саше, который смотрел на реку, сунув руки в карманы.

— Очень красиво, — прошептала она, — Спасибо.

Настя погладила его по плечу в знак благодарности. Почему-то этого ей показалось мало. Геллер улыбнулся, не глядя на нее, так же тихо сказал:

— Не за что.

Они стояли рядом, молчаливо созерцая ночной пейзаж. Лишь плеск воды вдалеке и голос ветра нарушали тишину. В какой-то момент Насте стало почти больно от всего этого. Она почувствовала жгучее желание быть ближе к Сашке, обнять его. Именно это чувство выгнало ее из дома на ночь глядя, разрешило сломать режим дня и питания, наплевать на все, просто довериться импульсу, порыву. И сейчас Настю почти трясло от невыносимой потребности прижаться к этому мужчине. Такому сильному, такому надежному, такому хорошему.

Сокол переместилась ближе к нему, почти коснулась. Саша не реагировал. Она была рада этому, слова казались сейчас лишними. Настя протянула руку и вынула его ладонь из кармана куртки. Прежде, чем Саша одарил ее вопросительным взглядом, она обняла его за пояс, прижалась, уткнувшись носом Геллеру в грудь. Он не противился, и Настя не могла не радоваться этому. А когда его руки крепко обняли в ответ, сердце прыгнуло к горлу и забилось там быстро-быстро.

Как он мог не обнять ее? Желание было сильнее здравого смысла, ценнее дружбы, которую они обрели, важнее отношений между тренером и подопечным. За ту секунду, что Настя ждала его ответных объятий, Геллер оценил все минусы. Если сейчас переступить грань, поддаться порыву, то можно все разрушить. Но Настя хотела близости, хотела тепла его рук. Я по сравнению с этим все стало казаться мелким, ничтожным, неважным.

Саша старался не гнать лошадей, не делать поспешных выводов. Объятия не делали их любовниками. Они и раньше обнимались при встрече. А сегодня Настя его даже поцеловала, и это тоже вписывалось в рамки дружбы. Пусть сейчас ночью, посреди поля все казалось намного интимнее, но границы приличий пока никто не пересек.

Ветер дул изо всех сил. Холодный. Порывистый. Геллер прижал Настю к себе крепче, чтобы поделиться теплом. Но этого было мало. Очень скоро девушка начала дрожать.

— Вернемся в машину, — сразу же предложил Саша.

— Нет. Мы так долго ехали. Хочу насмотреться.

Геллер только вздохнул, зная, что спорить с ней бесполезно. Он расцепил руки, отошел назад.

— Нет, нет, нет. Даже думать не смей, — запротестовала Настя, увидев, что он снимает ветровку.

— Ты же замерзнешь. Вон дрожишь уже вся.

— Саш, не надо. Мне хорошо, правда, — уверяла она, но зуб на зуб не попадал.

Геллер сдвинул брови, не удивился, услышав.

— Еще немного, пожалуйста. Не хочу уезжать. Мне не холодно, я потерплю.

— Так не холодно или потерпишь? — поймал ее на противоречии Геллер.

Настя фыркнула, задрала нос.

— Все сразу.

— Иди сюда, баран упертый.

Саша притянул ее к себе, прижал спиной к своей груди, закутав собственной курткой и руками. Им пришлось вжаться друг в друга, чтобы этот трюк удался.

— Так нормально? — спросил он.

— Идеально, — выдохнула Сокол.

Она расслабилась, откинулась назад, не возражала, почувствовав Сашино дыхание за ухом. Он водил носом по ее волосам, глубоко вдыхал, собирая ее запах вперемешку с ветром.

— Настя, — шептал он, дурея от ее аромата и близости, — так хорошо с тобой.

Саша не смог удержаться, провел губами по шее.

Он прикрыл глаза, замер, испугавшись собственной дерзости. Дыша на ее кожу, Геллер ждал, что сейчас Настя потребует отпустить, не наглеть или, по крайней мере, прекратить марать ее слюнявым ртом. Но вместо этого Сокол лишь тихо простонала и откинула голову ему на плечо, безмолвно прося продолжать.

Саша притянул ее к себе крепче, вернулся губами к нежной коже за ухом. Настя накрыла его ладони своими, их пальцы переплелись. Она дрожала от обжигающих, но таких ласковых поцелуев, которые тут же беспощадно сдувал проклятый ветер. Едва согревшись, она снова задрожала. Не от холода, а от ощущений. На глаза навернулись слезы от трогательной нежности, которой отравлял ее Саша. Словно его рот оставлял на ее коже вместе с поцелуями яд, который тут же впитывался, проникал в кровь, стремился к сердцу, заставляя его болезненно, но так сладко, сжиматься.

Это была сущая пытка. Настя поняла, что разрыдается, если не остановит его, но сил протестовать не находила. Наоборот. Она освободила ладони, повернулась к Саше лицом, закинула руки ему на шею, встала на носочки, запрокинула голову, прикрыла глаза.

Геллеру не нужно было лучшего приглашения. Он даже не смог толком полюбоваться на ее расслабленное лицо в лунном свете, почти сразу сократил расстояние, чтобы наконец их губы соединились. Первый поцелуй был осторожным, мимолётным. Он словно спрашивал: "Я все правильно понял?". Настины губы дрогнули, и она тихо всхлипнула, поощряя на более активные действия. Этот сладкий звук окончательно снес крышу. Геллер более не хотел и не имел сил сдерживаться.

Сорвав с губ несколько быстрых поцелуев, он провел по ним языком, уже не прося, а требуя большего. Настя не возражала. Она приоткрыла рот, пуская его внутрь. Позволяя целовать уже не ласково и нежно, а страстно, неистово. Ее руки никак не могли остановиться. Она то сжимала его широкие плечи, то гладила шею, щеки, загребала пальцами волосы на затылке. Ей нравилось прикасаться к нему. Нравилось, как сбивалось Сашино дыхание, когда она увлекалась и вдавливала ногти в его кожу. Нравилось, что он прижимал ее к себе крепче, когда она прикусывала его губу. Нравилось даже то, что он развернулся, прижал ее к крылу машины. Скорее всего после дождливой дороги автомобиль был весь грязный, и Настины штаны перепачкались, но ей было все равно.

Когда она принялась расстегивать Сашину рубашку, то сообразила, что он заскулил не от ее инициативы, а от холода. Хотя, кто его разберет? Геллер менее всего был похож на адекватного человека в тот момент. Он тяжело и часто дышал, а глаза горели тем самым опасным, хищным огнем, который померещился Насте в машине. Теперь она знала, что это не больная фантазия, а одна из ипостасей Саши. Очень соблазнительная, невероятно возбуждающая.

Сокол не решилась на эксперименты с погодой и закалкой, нащупала позади ручку двери, открыла, нырнула в салон на заднее сиденье, улыбкой зазывая Сашу присоединиться. Он не мешкая последовал за ней, не забыв закрыть дверь.

В машине было намного теплее. Но греться друг об друга они не перестали. Настя почти сразу запрыгнула ему на колени, не прекращая целовать, продолжая расстегивать рубашку. Геллер возрадовался, что в свое время купил достаточно просторное авто, и его колени сейчас не упираются в уши.

"Господи, неужели это происходит на самом деле?" — недоумевал он про себя, наблюдая, как Настины пальцы колдуют с пуговицами.

Все мысли исчезли, едва она распахнула рубашку и прижалась губами к его груди.

— О, черт, — лишь выдохнул Саша.

Его ладони, которые лежали на ее талии, сами собой поползли ниже, проникли под резинку спортивных штанишек, сжали. Геллер застонал. Он миллионы раз представлял себе, какова ее попа на ощупь, но все его фантазии померкли по сравнению с реальными ощущениями.

Саша так впечатлился, что не сразу заметил, как переменилась Настя. Она вся сжалась, перестала целовать его, отстранилась. Геллер, подался вперед, чтобы прильнуть к ее губам своими, но она не отвечала ему так же страстно.

— Это плохо, — прошептала Настя ему в рот.

— Что? — не поверил своим ушам Саша, продолжая целовать ее.

Настя не протестовала, но ее губы стали жесткими, напряжёнными. И Геллер понял, что это плохой знак, начало конца. Она хотела его поцелуев, она даже целовала сама, но что-то переключилось в голове и вместо того, чтобы наращивать обороты, Сокол отчаянно давила на тормоз, заливая огонь водой.

— Это очень плохо, — повторила она, даря быстрый поцелуй, отнимая надежду, — Нельзя, Саш. Прости меня.

Теперь уже Геллер напрягся, откинулся на сиденье, увеличивая между ними расстояние. Чтобы поцеловать его, Настя должна была склониться, но он знал, что она не будет. И оказался прав.

— Прости, — повторила она, слезая с него.

— За что простить? — не мог не спросить Геллер.

Она забилась в угол, вся съежилась, словно боялась, что он нападет на нее. Или, что опять сама накинется.

— Ты мой клиент. Так нельзя. Мы же вместе… тренируемся. Это не приветствуется. Это очень плохо. Плохо, — бормотала Настя, заламывая руки.

Саша долго смотрел на нее, недоумевая. В нем кипела такая буря эмоций: обида, злость, остатки возбуждения, недоумение. Он не понимал. Не хотел понимать. И молчал. Потому что знал, что наговорит только гадостей, скорее всего будет орать. Стараясь игнорировать Настины причитания и жалкий вид, Геллер обуздал нервы и похоть, застегнул рубашку, провел рукой по волосам, кратко бросил:

— Поехали.

Он даже обрадовался, когда Настя пересела на пассажирское сиденье рядом с ним, а не осталась жаться в углу на заднем. Но она снова начала бормотать:

— Плохо. Прости…

Саша не выдержал.

— Будь добра, помолчи, — рявкнул он, разворачивая машину в сторону города.

Настя послушалась. Всю дорогу она смотрела в боковое окно. Помалкивала. Саша таращился в лобовое, сосредоточившись на трассе. Кипел.

Едва Геллер остановил машину у ее дома, она выскочила, как ошпаренная, не прощаясь понеслась к подъезду. Лишь около двери замешкалась, чтобы достать ключи из кармана. Поддавшись порыву, Саша рванул следом. Он настиг ее в два шага, схватил за шею, не давая ни единой возможности отвернуться, вырваться, смял яростным поцелуем дрожащие губы. Настя так опешила, что даже не пыталась протестовать. Только тихо постанывала, потому что было почти больно. Но Геллер быстро обуздал свой гнев. Наверно, помогло то, что она не сопротивлялась. Очень скоро поцелуи снова стали томными, дразнящими, чувственными. Настя расслабилась в его руках, снова льнула, таяла. И на этот раз он сам отстранился.

— Саш, — всхлипнула Сокол, когда его губы вернули ей свободу, — Пожалуйста…

Она сама не знал, чего просила. Чтобы прекратил или продолжил? Но слова Геллера расставили все точки над ё.

— Не смей говорить, что это плохо, — произнес он спокойно, твердо, — Я твой клиент. Ты мой тренер. Ничего более, если хочешь. Но это… — Саша снова обжег ее рот мимолётным поцелуем, — … это хорошо. Не надо врать. Ладно?

Он взял Настю за подбородок двумя пальцами, приподнял голову, чтобы видеть ее глаза.

— Да, — кивнула она растерянно, — Увидимся на тренировке.

— Угу, до завтра, — буркнул Геллер, отпустил ее, пошел в машину.

Он поехал домой, прекрасно понимая, поспать сегодня вряд ли удастся. Немного успокаивала подлая мысль, что и Насте не светит спокойная ночь.


* Читмил (Cheat meal) — запланированное нарушение низкоуглеводной или безуглеводной диеты. С перевода на русский, это определение можно трактовать как обман или жульничество с едой (Cheat — мошенничество, meals — питание).

Глава 7. Загадка

Геллер поспал от силы часа два. Разумеется, на тренировку он пришел без энтузиазма и со спичками в глазах. Да еще и задержался на четверть часа. Не проспал, а просто ноги не шли.

Настя нашлась в малом зале. Перед ней на полу стоял планшет, на котором крутилось видео. Сокол внимательно смотрела на экран, а потом делала какие-то странные движения с нулевым фитнес-грифом.

— Привет, — поздоровалась она, заметив Сашу, — Ты опоздал. Что-то случилось?

Геллер не успел придумать оправдание, поэтому сказал правду в духе Шелдона Купера:

— Нет. Я просто не хотел приходить.

— Ладно, — кивнула Сокол, — Но раз уж ты здесь, давай начнем.

Она передала ему гриф, Геллер сморщился.

— Шутим? — он приподнял бровь.

— Никаких шуток. Оттачиваем технику на палках, потом дам нормальный гриф. Убивать тебя я все еще не собираюсь.

Саша хмыкнул, но спорить не стал. Тренировка была просто ужасной. Он не всегда понимал, что хочет Настя. Она постоянно одергивала, поправляла, даже рычала. Между ними висело такое напряжение, что в пору было заряжать гаджеты.

Отработав половину времени, Настя послала Сашу на дорожку бегать. Он пошел с радостью. Даже не поблагодарил за тренировку, как обычно. И не попрощался. Но тренер догнала его. Потом. Геллер уже выходил из клуба, когда услышал позади окрик:

— Саш.

Он узнал голос, глубоко вдохнул, готовясь к разборкам в духе Тани Некрасовой или еще чему-то более нелепому.

— Постой, пожалуйста. Подожди, — продолжала звать его Настя, спеша следом.

Геллер не сразу понял, что ноги несут его прочь. Он остановился, конечно.

— Нам нужно поговорить, — выпалила Сокол, догнав его.

— Нужно ли? — усомнился Саша.

— Да, я должна объяснить. Вчерашнее… Это плохо… Я имела в виду совсем не то, что ты подумал.

— И что же я подумал не то?

— Не в тебе дело.

— Ну, в этом я и не сомневался, — зло усмехнулся Геллер, поправляя на плече сумку.

Настя оглянулась вокруг. Не лучшей идеей было говорить на улице, поэтому она предложила.

— Давай выпьем кофе.

— Мне работать надо.

— Саш, пожалуйста, — взмолилась Сокол.

— Ладно, пошли.

Он привел ее к себе в офис, игнорируя взгляды. Знал, что обеспечил сотрудникам темы для разговоров на месяц вперед, но уж слишком жалкой выглядела Настя, клянча разговор тет-а-тет, а времени на общение где-то в кафе у него не было совсем.

Геллер налил кофе, который всегда был готов для него по таймеру, поставил чашку Насте, не забыл о себе.

— Спасибо, — поблагодарила она, щедро бросив два куска сахара. Обычно предпочитала черный.

Саша удивился, но ничего не сказал. Он пару минут наблюдал, как она потягивает горячий напиток, собираясь с мыслями, а потом поторопил.

— Насть, без обид, но мне нужно работать, поэтому… — Саша развел руками, как бы извиняясь, но предлагая не мешкать более.

— Да, конечно, я понимаю. Тут такое дело. Я вчера поступила плохо. Знаю, что тебя задели эти слова, но… Я не нас… не наши… В общем… у меня есть кое-кто, — призналась наконец Сокол, — и мы вчера поссорились.

— Понятно, — кивнул Геллер.

Не сказать, что ему полегчало, но некое прозрение имело место быть.

— И мне было хорошо, да… — по живому резала Настя, — Но поступила я плохо. И с ним, и с тобой. Сама себе противна.

Собрав в кулак всю свою волю, Геллер нашел силы улыбнуться ей.

— Нормально, Насть. Все нормально, правда. Я понимаю.

Он не понимал, но для убедительности потрепал ее по руке. Смотреть на Настю было почти больно, поэтому Саша встал, отвернулся к окну, проговорил:

— Не убивайся, бывает. Ты остановилась. Это правильно. Я вот уже не смог бы.

Сокол застонала. Геллер скривил лицо, потому что этот звук пробудил в нем воспоминания о вчерашнем.

Саша почувствовал, как она обняла его сзади за пояс, уткнулась лбом в спину. Он почти ненавидел ее в этот момент.

— Ты мне очень нравишься. Пожалуйста, давай попробуем все забыть. Мы ведь друзья. Со мной такого никогда еще не было.

Геллер решил не спрашивать, чего именно не было: мужчины друга или попытки соблазнения оного.

— Не хочу терять тебя, — продолжала откровенничать Настя.

Саша решил не мучить ее, сгладить.

— Еще бы, — хохотнул он, — Я тебе такие бабки плачу. Небось, половину зарплаты с моих тренировок закрываешь.

Сокол треснула его по спине кулаком.

— Ты иногда такой говнюк.

— Знаю, — нагло заулыбался Геллер, повернувшись к ней, — Ты мне тоже нравишься, Насть. Но, как выяснилось, даже слишком. Не буду оправдываться. Думаю, не в первый раз на тебя так реагируют мужчины.

Настя потупилась, покивала. Саша снова перевел тему.

— Что это было сегодня с палками? Мстишь мне что ли?

— Нет. Теперь будем раз в неделю так делать. У тебя хорошо получается, вес добавим. Не переживай.

— Скорей бы, — пожелал Саша.

— Побегу, ладно? У меня клиент через минуту. Я уже опоздала.

Настя порывисто обняла его, крепко-крепко сжала.

— Чего в клубе все не сказала?

— Там же камеры кругом, — сморщила нос Сокол, — А мне очень надо было тебя обнять.

— Понимаю, — соврал Саша. Ни черта он не понимал, но старался не углубляться в ее мотивы. Женщина же.

— Завтра сделаем выходной. Напишу тебе. Выспись, — велела тренер и убежала.

Геллер свалился в кресло, закрыл лицо руками. В голове шумело, подташнивало, безумно хотелось спать. Саша почти уговорил себя послать все к черту и ехать домой отсыпаться. Он мог себе это позволить. А сегодня даже хотел. Но не успел он убедить себя в этом до конца, как зазвонил телефон, и будний день закружил директора «Ресторатора» в урагане дел.

Где-то в районе обеда он увидел сообщение от Насти: «В нашей кафешке санитарный день сегодня. Ты ел?»

Времени не было даже соврать, что пил протеин, потому что Саша изо всех сил старался разделаться с самыми важными делами, чтобы уйти домой хотя бы вовремя.

— Ты ел? — услышал он тот же вопрос в начале пятого.

И снова интересовалась Настя.

Геллер выглянул из-за монитора, не веря своим ушам. Но Сокол стояла перед ним. Глазам тоже не поверил, моргнул. Настя никуда не делась

«Значит и правда она, а не глюк», — подумал он, а вслух сказал:

- Ты чего здесь делаешь?

— Домой иду.

— Оригинальный путь домой через офисный центр.

— Не ерничай, — одернула его Сокол, — Я три часа назад спросила и не получила ответа. Ты ел?

— Я работал, — отрезал Геллер.

Ему сразу же стало стыдно за свою резкость, и он поспешил оправдаться.

— Насть, сегодня же не было нагрузки толком. Прот пил после бега. Сейчас дочитаю статью и домой.

— Ну-ну, — покачала головой Настя, — Я так и знала.

Она вытащила из рюкзака контейнер, поставила перед своим подопечным. Саша скептически покосился на этот презент.

— Начинай, — подбодрила она, сложив руки на груди.

— А самокат где? Пешком сегодня? Или угнали? — поинтересовался Геллер, открывая крышку.

В контейнере оказался сэндвич. Хлеб, курица, огурец, салат.

— Оставила в приемной, — ответила Настя, сердито глядя на него, — Ешь при мне. Сейчас же.

— Ой, — прыснул Саша, — Вот ты опять.

— Что опять?

— Как моя мама говоришь.

— Трескай, Геллер! Живо, — повысила Настя голос, но заулыбалась.

Саша не мог ослушаться. Пока он жевал, Настя стояла памятником самой себе, грозно смотрела, поджав губы. Наверно, старалась не смеяться, потому что он уж очень старался побыстрее покончить с бутербродом под таким надзором. Хорошо, что кофе был рядом. Всухомятку жевал бы сто лет.

— Мо-ло-дец, — по слогам проговорила Сокол, когда он доел.

Настя чмокнула Сашу в щеку, забрала контейнер и была такова. А Геллер только через минуту очнулся и продолжил вычитывать материал. И лишь дома он догадался, что Настя лично для него соорудила этот чудо сэндвич. Она давно отказалась от хлеба, значит, скорее всего, зашла в магазин и пожертвовала свои овощи и курицу для начинки. Для него.

О поцелуе Саша старался не думать, потому что он не значил ничего такого, что бы ему хотелось. Но внутри все равно все пело, а губы сами собой растягивались в улыбке, когда он засыпал.

Новый день принес начало новых отношений. Сначала Саша считал, что они с Настей вернутся к тому формату, который устраивал обоих до ночи в поле, но быстро понял, что ошибся. Сокол, конечно, не изменяла себе на тренировках, была беспощадна к нему, выматывала до семи потов, ватных ног и тошноты. Но вот вне тренировочного процесса она стала позволять себе много лишнего. Хотя Геллер не жаловался. Ему нравилось это лишнее. Настя все время удивляла его, но приятно.

Она стала регулярно заглядывать к нему на работу, ссылаясь, что клуб рядом и ей по пути. Подкармливала. Саша сначала пытался спорить, но Сокол всегда откуда-то знала, что он ел и когда. Геллер полагал, что ей стучит хозяйка кафе правильного питания, где он заказывал (или не заказывал) еду.

Настя сама села на сушку, отчего была иногда излишне раздражительной. Саша не стеснялся делать ей замечания. Он очень тактично напоминал, что орать не обязательно, так как слух у него в норме. Настя извинялась, сводила все к шутке.

— Санечка, не злись, пожалуйста, — тут же раскаивалась она, — Я голодная просто. Ты же знаешь, голодная баба — хуже недотра…

В этом месте Настя хлопала себя рукой по губам, останавливая поток откровений. И они долго хохотали после этого.

Саша, конечно, не спрашивал ее о друге, с которым однажды вышла ссора. Но ремарку о недотра… об одинокой женщине он принял за вероятность очередной размолвки. Геллер пытался не радоваться этому, но выходило скверно.

Кроме всего прочего, Настя еще и уговорила Сашу бегать вместе вечером. Геллер все равно таскал в сумке на тренировку кучу вещей, поэтому не отказался. Он просто брал с собой еще одни шорты и майку, переодевался, ехал сразу после работы к Настиному дому, где они нарезали круги по стадиону, а потом могли дотемна потягивать воду и болтать, сидя на лавочке у подъезда. Не каждый день, но пару раз в неделю. Иногда и три.

А еще Настя флиртовала с ним. Сначала Геллер убеждал себя, что это только плод больного воображения, но потом стало невероятно сложно оправдывать все выходки девушки платонической дружбой. Она постоянно прикасалась к нему, обнимала, могла погладить без повода, поцеловать. Саша не понимал, как должен реагировать, когда ее губы касались его шеи или плеча. Но он пообещал себе и Насте, что более не будет распускать руки, давать волю губам, и слово свое держал. А вот Сокол ничего такого не обещала, поэтому, видимо, и позволяла себе регулярно сводить его с ума шуточками на тему секса, полуневинными поцелуйчиками и обнимашками.

Но хуже всего было, когда она просто улыбалась ему в клубе. Помня о камерах, Саша быстро научился читать Настины намерения по ее взгляду, наклону головы, искривленных в лукавой усмешке губам. Если бы они сейчас сидели потные у ее подъезда, то Сокол обязательно бы потрепала его по коленке, потёрлась бы носом о плечо, а потом бы еще и прижалась губами, наплевав на то, что он весь потный.

— Саш, — услышал он сквозь фантазии знакомый голос.

— А? — встрепенулся, едва успел отвести глаза от Насти.

Перед ним стоял Кирилл Новиков, старый знакомый по качалке. Они иногда пересекались в зале, здоровались, общались. Геллер поспешил пожать протянутую руку. Вспомнив последние новости, Саша заговорил:

— Привет, Кирюх. Слышал, ты на судью сдал. Поздравляю.

— Спасибо, — Новиков заулыбался, — Я турнир хочу организовать. Для своих. Так сказать, проба пера.

— Здорово, — поддержал Саша.

- У тебя хорошие показатели. Будет присед и жим. Поучаствуешь?

Геллер рассмеялся.

— Спасибо, конечно, но я последнее время на кроссфит упираю. Силовые немного откатил.

— Тоже здорово. С Сокол занимаешься?

— Да, Токарев меня к ней сосватал.

— И как?

— Хорошо. Сначала было странно, но сработались.

Кирилл улыбнулся, кивая.

— Настюха молодец. Ей вообще пора на новый уровень выходить. И в выступлениях, и в тренерском плане. Так что удачи, Санек.

— Спасибо. Кир. А посмотреть турнир можно?

— Разумеется. Приходи и друзей тащи. Движуха нужна.

Новиков салютнул ему двумя пальцами и двинул к дорожкам на разминку. Он не видел, как Настя внимательно проводила его глазами, а потом перевела взгляд на кардио зону, где бегал Кирилл.

В этот же день Сокол снова заглянула к нему на обед. Она притащила сырники, от которых Геллер стонал в голос. Так было вкусно.

— Господи, ведьма, что ты кладешь в эту еду? Слезы девственниц, собранные в полнолуние? — сокрушался он с набитым ртом.

— Всего лишь протеин, заменитель сахара, овсянку и творог, — отвечала Настя, довольно посмеиваясь, — Хоть какое-то разнообразие с этой сушкой. Я скоро кукарекать от курицы начну. И блеять от травы.

Саша понимающе кивал, не смея сказать, что с каждым днем его тренер становится все менее привлекательной. Это не влияло на его влечение, но немного пугало. А ведь прошел всего месяц — только треть пути к соревнованиям.

— Откуда ты Новикова знаешь? — выдернула его Настя из размышлений о ее худобе.

Саша опешил.

— Из качалки. Откуда еще? — пожал он плечами.

— Мало ли, — Сокол повторила его жест.

Показалась, что она занервничала, но акцентировать внимание он не стал.

— Звал меня на турнир по пауэрлифтингу, представляешь, — похвастался он.

— Серьезно?! Вот круто. А ты?

Геллеру снова показалось, что в ее голосе присутствует что-то тревожное. И опять Саша не подал виду.

— Что я? Отказался, конечно. Куда мне? Но поглазеть схожу.

— Правда? Я тоже там буду.

— В Бикини?

— Нет. Секретарем. Кирилл уломал. Если не разругаемся снова…

Она нервно хихикнула.

— Были прецеденты? — аккуратно спросил Саша.

— Бывали.

Настя засунула в рот последний кусок сырника, глотнула кофе. Геллер не задавал наводящих вопросов, полагая, что она сама посвятит его в подробности, если пожелает. И Настя пожелала.

— Новиков молодец. Едва на судью сдал, сразу организовал ивент. Это классно. Но Кирилл редкая истеричка. Когда я только начинала в зале заниматься, он напросился ко мне в тренеры, весь мозг склевал. Не выношу, когда мужик орет без дела. А Кир это умеет и практикует.

— Ого, — присвистнул Саша, — Никогда бы не подумал.

— Еще не вечер, — ухмыльнулась Настя, — Но я рада, что ты будешь на турнире. Хоть один приятный человек.

С этими словами Сокол встала, как всегда, забрала контейнер, как всегда, поцеловала и обняла друга. Но не убежала сразу. Она еще некоторое время стояла, глядя на Геллера, который сидел в кресле, сверху вниз. Словно решалась что-то сказать. Но, в конце концов, лишь ласково взъерошила Сашины волосы, дернула его за ухо и очень серьезным голосом посоветовала:

— Будь осторожней с Новиковым.

Не дождавшись ответа, она ушла.

Остаток дня Саша ломал голову над словами и поведением Насти. К вечеру он так устал от собственных мыслей, догадок и терзаний, что плюнул на недочитанный материал и десяток не отвеченных писем, схватил мобильный, набрал номер.

— Кос, привет, — Геллер старался унять нервы, но голос все равно выдавал его, — Ты на работе?

— Уже собирался уходить. Все в порядке? У тебя жуткий голос, — отвечал Бирюков.

— Совет нужен.

— По бизнесу? — Костя сам начал нервничать, — На деньги попал? Кинули?

— Нет, нет, — поспешил успокоить друга Геллер, — Это личное.

— Ого. Неожиданно. Ну, приезжай. Мы с Дениской на Ленина. Или выгнать его?

— Нет, нормально. Дениска — свой. Две головы лучше.

Саша выключил ноутбук, убрал его в сумку. Подумал и прихватил виски из ящика. Сто лет назад подарил один из заказчиков — пригодился. Он быстро доехал до одного из первых магазинов Кости, где располагался и главный офис.

— Вот, — Геллер поставил на стол бутылку, едва поручкался с Бирюковыми.

— Серьезный разговор намечается, — присвистнул Дениска.

— Я вообще за рулем. И Дэн тоже. Да и пить в середине недели… — Костя был не в восторге от перспектив.

— Черт, ну я не знаю, — совсем сник Саша, падая на диван.

— Дружище, ты что-то совсем плох, — ткнул его кулаком в плечо Дэн, — Взъерошенный какой-то.

Геллер рассеянно провел рукой по волосам.

— Это все Настя.

— Бабы. Я так и знал, — философски выдал Денис, — Только они могут так доконать человека.

Сашка попытался засмеяться, но изо рта вырвалось какое-то бульканье.

— Может тебе лучше валерианы накатить? — предложил Костя, — У меня есть. Держу для девочек-стажеров, но и тебе поможет.

— Не поможет, — буркнул Геллер, — Мне уже ни черта не поможет.

— Рассказывай, — дал отмашку старший Бирюков, кивнув брату на чайник, чтобы включил.

За чаем Саша выдал все, как на духу. Про свою дружбу с Настей, про ночные катания по городу и интим в поле, про ее бойфренда и незаконные тактильные контакты, которые его тренер практиковала с завидной регулярностью. К концу своей исповеди он стал отчаянно жаловаться.

— Я с ума схожу, — почти скулил Геллер, дергая себя за волосы, — Она специально это делает? Дразнит меня своими пирожками и блинами, целует, гладит. Я же не кот, блин, а мужик. И она прекрасно знает об этом, но продолжает. Кос, вот ты полжизни с Сашкой дружишь, да и я. Но она же так не делала?

— Не делала, — подтвердил Костя, — Пол мыла, кормила меня, да. Обнимались — бывало, но влечения не было. Она ж мне, как сестра.

— Вот и мне, — поддакнул Геллер.

Денис одновременно хмыкнул и глотнул чай, отчего закашлялся.

— Чего? — вопросительно воззрился на него брат.

— А по мне, так провокация это чистой воды, — ответил он, — Если с той же Сашкой сравнивать, то она вас за мужиков не держала. А мне вот именно такие знаки и слала. Это называется прелюдия, Геллер. Игрища. Девочки такое любят, особенно молоденькие. Хочет она тебя, но сама инициативу не проявит, будет тебя мариновать до талого.

— А ведь пацан дело говорит, — закивал Костя.

— Ты бы прижал ее там же в офисе, Санек. И не реагируй, если опять начнет стенать, что все плохо, все пропало. Либо однозначно пошлет тебя, либо даст, — продолжал размышлять вслух Денис.

— Сдурел ты что ли? В офисе?! — возмутился Геллер.

Он глянул на Костика, ища поддержки в своем негодовании, но тот лишь поджал губы, опустил глаза, небрежно провел рукой по столешнице.

— Пикантненько может получиться, — предположил он, — Но я бы на твоем месте завалился к ней нагло в гости, а там уже и совратил. Спокойнее. И можно не торопиться.

— Да вы рехнулись, мужики? Она же мой тренер, — вспылил Саша.

— Да перестань, Геллер. Сменишь тренера, если не даст. Если даст, но тебе не понравится — опять же сменишь. В чем проблема? — продолжал гнуть свою линию Денис.

Костя же замолчал и внимательно смотрел на Сашу, пока тот распылялся.

— Да в том и проблема, Дэн, что не хочу я тренера менять.

— Ну и не меняй. Разок переспите и успокоитесь оба, продолжите дальше тренить.

— Что-то не верится.

— Что успокоитесь?

— Что ничего не изменится после секса. Вон после поцелуев и то все шиворот-навыворот.

— Ой, Геллер, просто завали ее. Это же банальный секс, а не глобальная катастрофа. Что ты делаешь из мухи слона? Не вижу я тут проблемы, хоть убей.

— Проблема в том, — все-таки встрял в их перепалку Костя, — Что у тебя, братец, — это всю жизнь было в порядке вещей. А Геллер так не умеет. Он с девочками отношения строит, а не валит в койку в день знакомства, забавы ради.

— Не забавы ради, а здоровья для, — поправил брата Деня, обидевшись, — Ты как будто сам всю жизнь моногамию проповедовал.

— Каюсь. Грешил, — не спорил Кос, — Но Санька наш не такой.

Денис скептически взглянул на Геллера.

— Да ладно? Серьезно? Не верю.

— Что? — не понял Саша.

— У тебя никогда не было девчонки на ночь?

Геллер задумался, и уже это было ответом на вопрос Дениса.

— Разок по пьяни.

— Мда, — Дэн помотал головой, недоумевая.

А Костя спросил:

— Сколько у тебя подруг было до жены, Сань?

— Вместе с женой — три. Одна в школе, одна в универе и Света.

— То-то и оно, приятель, — подытожил Костя, — втрескался ты в свою Настю, вот и бесишься. И мало тебе будет одного раза. Сам это понимаешь. И ревнуешь ее. И дистанцию держать не можешь.

Денис гаденько заулыбался.

— А привози ее к нам на покер, — озарило его.

— Точно, — поддержал Костя брата, — Познакомимся. А утром девчонки ей мозги промоют. Маришка с Ирой в два счёта тебя разрекламируют. И бросит твой тренер своего бойфренда. Будет вся твоя.

Идея была заманчивая, даже слишком. Но Геллер скорее испугался, чем обрадовался.

— Никакого толку от вас, — он вскочил с дивана, осушил одним глотком чашку, — Придурки.

Саша сам не понял, почему так разозлился. Он больше не мог смотреть на довольные физиономии братьев и, не прощаясь, рванул прочь.

— Вискарь забыл, — крикнул в спину Костя.

— Подавись им, — огрызнулся Геллер, вылетая из магазина.

Он весь кипел от раздражения и злости.

— Козлы, — бубнил Геллер, поворачивая ключ зажигания, — Правильно Токарев про них говорит: два брата мудака акробата.

Он быстро добрался до дома, пытался злиться на Бирюковых и там, но отпустило. Геллер взбесился потому, что Костя был прав. Уж слишком просто он вычислил его тайные чувства, словно прочитал мысли. Он сам себе в этом не мог признаться, а Кос додумался в два счета. Именно это и злило. А еще это их пренебрежительное недоумение. Бирюковы не гордились своими былыми подвигами в духе Казановы, но так противно недоумевали, когда выяснилось, что кто-то в этом мире не желал по молодости отыметь всех, кто в юбке.

Геллер никогда не был бабником. Родители хорошенько впечатали в его сознание матрицу серьезного, семейного мужчины. Он никогда не искал утех на ночь, был очень разборчив. В школе Саше нравилась девочка из параллельного класса. И это было взаимно. Первая любовь, осторожные поцелуи, прогулки, дискотеки, неуклюжая интимная близость. Она поступила в Москву. Он тоже уехал учиться в другой город. Переписывались поначалу, но эпистолярный роман быстро сошел на нет.

На втором курсе Геллер случайно познакомился с солисткой местной группы. Он любил иногда посещать рок-концерты регионального масштаба. Там и заметил ее. Оторва, хохотушка с обворожительным глубоким голосом. Саша впадал в транс, когда она пела. А в постели эта девчонка вытворяла такое, что Геллер краснел, недоумевал и восхищался. Первые несколько месяцев он был так счастлив, что никого и ничего не замечал вокруг. А потом его подруга показала свою истинную суть.

Обучив Сашу всем грязным играм, она заскучала и вернулась к своей обычной жизни. Репетиции, которые заканчивались попойками, постоянные тусовки, море дешевого алкоголя и странных людей. Геллер регулярно забирал ее невменяемую с очередной вечеринки. Она истерила, угрожала, но потом покорно отдавалась ему. Саша морщился от перегара. Он никогда не был противником алкоголя, любил выпить и пива и чего покрепче. Но в этих отношениях он понял, что самое главное — это знать меру. Он возненавидел запах и то, что делала выпивка с его любимой. Но терпел, вытаскивал из баров. А потом из-под мужиков. Первый раз он простил. Слишком любил ее. Не представлял, как жить без своей сладкоголосой сирены. Но даже его терпению пришел конец. Толпа любовников, которых она не скрывала, перестала устраивать Сашу. В один прекрасный день он снова застал ее с другим. В своей постели. В своей квартире. И в этот раз выставил за дверь обоих.

Она плакала под дверью, но Геллер не поддался. Он надел наушники, врубил погромче музыку и сел доделывать заказ по работе. Просидел до самого утра. Сроки не горели, но это было не важно. А под утро его осенило открыть журнал о ресторанном бизнесе, о хореке. Что-то умерло в Сашкиной душе и родился "РестораторЪ".

Сейчас Геллера пугало именно то, что в нем снова кипели чувства юности. Он злился на Настю, но не мог оттолкнуть, даже сделать замечание, мол не надо меня трогать. Она обезоруживала его одним своим существованием, делала слабым, податливым, безвольным. Геллер не хотел снова в этот омут.

Он давно запретил себе страсть без морали и правил.

Со Светой все было спокойнее, проще. Она нравилась ему, но не до одури. Интересная, красивая, умная, воспитанная. С ней было легко. Хотя уже тогда Саша подозревал, что его Светлана не так проста, как кажется. Сейчас он даже допускал мысль, что не пила она никаких таблеток, специально залетела. Они поженились через полгода после знакомства, родился Глеб. Дела с журналом пошли в гору, и они решились на Лешку.

Самое паршивое, что Саша не удивился, узнав об измене жены. Наверно, после всех перипетий молодости, он был готов к этому. Убивало то, что она спала с его лучшим другом. Двойной удар. Бах-бах, и в точку.

Геллер простил ее, попытался все забыть, но не смог. Даже ради детей. Старался, но все равно тошнило, когда он ложился в постель к женщине, которая стала ему чужой, неприятной. Свету он оставил легко. Тяжело было только уезжать от сыновей. Но Саша был уверен, что поступает правильно. Он работал, как проклятый, чтобы его мальчики ни в чем не нуждались. И каждый свободный день рвался провести с ними, потому что отчаянно скучал.

И вот теперь, когда он почти свыкся с одиночеством, впустил в свою жизнь спорт, новые достижения и победы, появилась она. Молодая, красивая, упрямая, безумно притягательная и загадочная. Геллер даже был рад, что Настя его отшила, что у нее есть парень. Это автоматически отменяло много вопросов, ответы на которые ему совершено не хотелось искать ответы.

Глава 8. Грустный праздник

Наплевав на все свои терзания и режим, Геллер поехал играть в покер, где с удовольствием напился. Костя привез его виски, который они уговорили во время игры, а потом еще отшлифовали коньяком. В понедельник вернулась Светлана с сыновьями, и Саша всю неделю уходил с работы вовремя, чтобы побыть с мальчишками. Да еще и Настя заявила, что ему нужно брать отдельные уроки по тяжелой атлетике, так как она сама не владеет нужным уровнем знаний по этой части. Сокол посоветовала ему хорошего специалиста, и на одну тренировку у них стало меньше. Такой расклад даже радовал Геллера. Он немного остыл. Наваждение превратилось в легкую степень помешательства, отошло на второй план.

Саша старался не думать о своих чувствах. Хватало и стабильной, мощной реакции его мужского начала на Настю. С физикой он научился справляться. Спорт очень помогал. И дети.

Спустя пару недель Светлана снова начала ограничивать его отцовские порывы. Геллер не спорил с ней, понимая, что и с бабушкой мальчишкам тоже нужно видеться. В общем, он сам был виноват — ушел от них. И теперь вынужден был вписываться в график визитов.

Ему даже было на руку отсутствие детей в городе, потому что близились те самые соревнования, на которые его зазывал Новиков. С одной стороны, Саша с чистым сердцем послал бы этот праздник спорта к черту, если бы была возможность провести вечер с мальчишками. Но он знал, что извелся бы, желая побыть с Настей рядом в неформальной обстановке. А тут все сложилось как нельзя лучше. Дети у бабушки, он — в клубе на ивенте.

Чем ближе становилась дата соревнований, тем более нервной и взвинченной ему казалась Настя. Может, сказывались диета и волнение, но Саша начал беспокоиться за нее.

— Я отменила все завтрашние тренировки, — делилась она с ним накануне, — Столько правил нужно изучить. Я регламент толком не знаю. Геллер, если ты не придешь, я убью тебя.

— Приду. Куда я денусь? — посмеивался Саша, но все равно внимательно считывал мимику ее лица, — Чего ты переживаешь? Секретарем же, не выступаешь.

— Предчувствие, — говорила Настя, — Новиков меня уже нагрузил выше крыши. Изгадит мне весь день рождения. Я боюсь.

— У тебя день рождения? — воскликнул Геллер.

— Ну да. Послезавтра. Я торт заказала. Морковный. С сахарозаменителем. Наверно, редкая дрянь, — Сокол хихикнула, подмигнула ему, — Но я сто лет не ела ничего даже похожего на торт.

— Прямо не знаю, завидовать или сочувствовать.

Он хохотнул, закинув в рот кусок курицы, которой в очередной раз его угощала тренер.

— Приходи, пожалуйста, — снова попросила она, забирая пустые посудины.

И опять Настя поцеловала его. Губы задержались на щеке намного дольше, чем позволял дружеский платонический поцелуй. Саша прикусил губу, чтобы не завыть, когда она еще и обняла, провела рукой по его волосам, спустилась к плечу. Ладонь обрисовала бицепс, чуть сжимая через тонкую ткань рубашки.

Настя отстранилась, обжигая Геллера восхищенным взглядом.

— Ты такой широкий стал. Плечи здорово выросли. И бицуха тоже. Так и хочется трогать все время.

Геллер открыл рот, но даже выдавить «спасибо» не успел, потому что она быстро попрощалась и убежала.

— Твою же мать, — выругался он, уронив голову на руки, когда за Настей закрылась дверь.

Следующие полчаса Саша концентрировался на дыхании, пытаясь унять либидо и прекратить вспоминать слова и прикосновения своего тренера.

А ведь Настя целую неделю не приходила. Вернее, Геллер обедал во время встреч, чтобы совместить еду с работой. Он успел отвыкнуть от нее, думал, что прошло. Куда там? Стало еще хуже. Саша даже решил не ходить на соревнования, затаиться дома. Но вспомнив, как нервничала Настя, как просила его о поддержке, он отринул трусливые дезертирские мысли. Кроме того, среди людей будет проще. Вряд ли Настя позволит себе что-то более улыбки и вежливого приветствия.

На этих мыслях Геллер успокоился. Настя продолжала штудировать регламент, поэтому он бегал вечером один. Утром Саша сходил на занятие по тяжелой атлетике, отработал новый элемент, приятно устал, заслужил похвалу тренера. Он снова закончил с работой пораньше, чтобы прибыть в клуб вовремя. Геллер приготовился окунуться в шумный праздник спорта, но вместо этого застал лишь неторопливые приготовления. Тренеры лениво растаскивали по залу тренажеры, чтобы освободить площадь, атлеты стояли группами, переговариваясь, зрители потягивали напитки в баре. Там за столиком он увидел Настю и сразу понял — психует.

Сокол нервно перебирала бумаги, суетилась, что-то бормотала себе под нос.

— Придурок чертов, вечно все через жопу. И какого дьявола я повелась… — расслышал Саша, подойдя ближе.

— Привет, — подал он голос.

Настя подняла глаза, в которых плескалась паника. Она вымученно улыбнулась.

— Сашка, господи, как я рада тебя видеть. Это капец какой-то. Кирилла все еще нет. Начало через десять минут, а его нет! Понимаешь?

— Вот пусть он и психует по этому поводу, — нашелся Геллер, — Расслабься.

— Не могу, — опять запричитала она, — Пора взвешивать участников, а я даже карточки сигнальные не сделала для судей.

Настя вытряхнула из сумки на стол цветную бумагу, картон, клей. Саша не мог не удивиться.

— Это что?

— Надо склеить карточки, — втолковала ему Настя повторно, как маленькому.

— Ты шутишь? Есть ведь готовые в спецмагазинах. Ну или на заказ через интернет в конце концов.

— Он мне аккурат час назад сказал об этих чертовых карточках. Все, что у меня есть — это бумага и клей из ближайшего магазина канцтоваров, — процедила Настя сквозь зубы.

— Новиков? — уточнил Саша, хотя это было очевидно, — Он сам где?

— Не знаю, — ее голос задрожал, — Но я ничего не успеваю. Саш, поможешь?

— Конечно. Показывай, чего резать?

Настя быстро обозначила ему фронт работ, вооружила ножницами клеем, картоном, цветной бумагой. Вместе они справились намного быстрее.

— Ты чего приплясываешь? — поинтересовался Геллер, заканчивая предпоследнюю карточку.

— В туалет хочу, — призналась Настя.

— Господи, так иди. Я доделаю.

Он выдернул у нее из рук кусок картона.

— Ты лучше всех. Присмотри, пожалуйста, за ноутом моим.

Саша кивнул, Настя чмокнула его в щеку и убежала. Он разомлел. Сокол вернулась как раз, когда Геллер доклеил. К ним тут же подошел парень, заявив, что он второй секретарь. Настя была готова наехать на него за опоздание, но нервы и так были ни к черту, и она сдержалась, зная, что не вынесет скандала. А ведь они еще даже не начали.

Пока Настя выясняла, можно ли взвешивать без отмашки главного судьи, объявился Новиков.

— Кир, — взвизгнула Сокол, — Где ты ходишь? Почти шесть. Нам начинать пора, а я даже взвешивать не могу. Мы же ни черта не успеем. Меня все спрашивают, что делать. А я знаю? И ты…

— Тихо-тихо, — запел Кирилл, обрывая ее тираду, — Все хорошо. Сейчас взвешиваем, всех заносим в таблицу. Ноут включила? Молодец. Не нервничай. Начнем в семь. Это обычная практика. Расслабься, дорогая.

Новиков потирал Настины плечи, успокаивая. Она словно погружалась в транс от его спокойной размеренной речи, расслаблялась.

Саше это не нравилось. Чужие руки на ее коже. И то, как она реагировала на слова Кирилла. Он велел себе прекратить ревновать, потому что для этого у него не было ни повода, ни права.

— Геллер, — услышал он окрик из зала.

А потом и увидел, как приятель по качалке машет ему рукой, приветствуя.

— Я отойду, Насть, — предупредил он.

Сокол не сразу расслышала, погрузилась в себя и ноутбук.

— А… Да-да, иди, конечно, Саш. Спасибо за помощь, — и уже себе под нос, — Сейчас взвешиваем, потом всех вбиваем… угу. Ясно…

Геллер постарался подавить глупую детскую обиду. Ну склеил он ей карточку. Что теперь?

«Ничего», — ответил сам себе Саша и со спокойной совестью окунулся в разговор с приятелем по качалке.

Он все равно поглядывал на Настю, которая была очень занята. Куда-то бегала с весами, вернулась, снова обратила все внимание на ноутбук. Чуть позже рядом со стойкой для штанги поставили стол, куда и посадили секретарей. Следующие два часа Сокол не поднимала головы.

Да и Саша не особенно нуждался в общении с ней. Его захватили соревнования. Было очень интересно наблюдать со стороны, как готовятся спортсмены, выполняют подход. А в компании знакомых, под разговор, прибаутки и стеб, это оказалось еще и весело. Геллера немного пугали атлеты, которые туго-туго перетягивали себе колени бинтами, шли, как терминаторы к стойке. Брали вес. Или не брали. А потом разматывали весь этот жуткий бандаж. Особенно страшно смотрелось у дам.

«Нормальные же девчонки», — думал Саша, — «Симпатичные. А такой фигней маются. Разве это спорт?»

Когда закончились выступления по приседу и стали разбирать стойку под жим, Геллер подошел к Насте. Она выглядела еще хуже, чем в начале вечера. Дёрганная, нервная, хмурая. Саша положил руку ей на плечо, и Сокол вздрогнула, напряглась. Но подняв глаза и увидев его, выдохнула.

— Это пипец, — в очередной раз за этот вечер проговорила она, потеревшись щекой о его руку.

— Все так плохо? — уточнил Геллер.

— Ужасно. Ты видел, как тот мужик двести не взял?

— Видел.

— А я — нет. Потому что, блин, пялюсь в чертову таблицу.

— Да брось, — попытался успокоить ее Саша, — Не взял же. Вот если бы взял — было бы обидно. А так…

Он опустил ладонь на второе плечо девушки, мягко сжал. Настя глухо застонала. Ее коллега, сидевший рядом, повернул голову. Но, кажется, Сокол было плевать. А Геллеру тем более. Он размял ее плечи, аккуратно, почти не надавливая, чтобы только подогнать кровь к онемевшим мышцам. Настя замурлыкала, но едва Саша убрал руки, не желая компрометировать ее, она начала хныкать.

— Черт, еще жим этот дурацкий. А у меня уже все затекло. И есть так хочется.

— И когда ты последний раз ела? — вернул Геллер ее любимый вопрос.

— Днем, — пискнула Настя, — Ничего не говори. Это кошмар.

— Ладно. Буду молчать. Не умирай.

— Постараюсь.

Она улыбнулась ему и опять вернулась к занесению данных. А Саша сходил в бар, взял там протеиновый коктейль, принес Насте.

— Пей, — приказал он, поставив перед ней стакан.

Сокол взглянула на коктейль, потом на Сашу.

— Пей, — повторил Геллер.

Она не посмела перечить и буквально за десять секунд втянула в себя через трубку протеин. Ее глаза заволокло пеленой блаженства, когда стакан опустел. Словно пьяная, Настя проговорила, растягивая слова:

— Александр Геллер, ты потрясающий мужчина. Хочешь, я рожу тебе ребенка?

Саша расхохотался. Он бы с удовольствием отметил, что для начала предпочел бы просто переспать с ней, но сдержался. Все-таки их разговор могли услышать человек пятнадцать, что стояли рядом. Не говоря уже о втором секретаре, который изо всех сил грел уши и сально ухмылялся.

— Мы обсудим это, когда ты протрезвеешь и выспишься, дорогая, — подмигнул Геллер.

В этот момент Новиков объявил начало второго тура — жима. Настя застонала, а Саша забрал стакан и поспешил вернуться к приятелям, чтобы не отвлекать ее. Но теперь он все чаще смотрел на своего тренера, а не на спортсменов, которые жали от груди такие веса, что ему даже не снились.

Сашины мысли были далеки от соревнований. Он отвечал невпопад, витал в облаках, представляя, какими бы были их с Настей дети, и не заметил, как пролетел еще час, атлеты исчерпали свои попытки. Кирилл объявил, что соревновательная часть закончена, и команда судей берет перерыв на подведение итогов.

Пока помощники возвращали на место тренажеры, за секретарским столом бушевали страсти. Саша видел, как буквально на глазах закипает Новиков. Геллер стоял достаточно далеко, но и по лицу главного судьи было понятно, что дело дрянь. Кирилл краснел, что-то доказывая, бурно жестикулировал. Настя же бледнела и вся съеживалась под взглядом главного судьи, но продолжала упорно штудировать занесенные данные, сверять со списками.

Саша сумел поймать ее на выходе из туалета.

— Все нормально? — спросил он у поникшей Сокол.

— Какое там! — застонала Настя, — Все плохо. Неразбериха жуткая. Половины участников нет в списках. Они подавали заявку отдельно. Их почему-то не внесли. И часть данных перепутали. Несколько провальных попыток пошли в зачет. Я убьюсь.

Она прикрыла глаза, и две слезинки упали с ресниц, прочертив по щекам мокрые дорожки.

— Новиков орет все время. Я не могу. Ему уже все сказали, чтобы заткнулся. Но разве он может?!

— Эй, ну перестань, — Саша стер пальцами ее слезы, — Не надо, Настюш. У тебя же день рождения завтра.

— Грустный праздник, — всхлипнула Сокол, из последних сил сдерживая слезы.

— Я могу как-то помочь?

Настя задумалась на секунду.

— Да, — ответила она, — Отвези меня домой, пожалуйста, когда все кончится. И еще нужно принтер забрать. Он у Кирилла в машине. Этот придурок его выкинет, я знаю.

— Конечно. Не вопрос.

Настя снова выдавила улыбку, всхлипнула, вытерла глаза и пошла к столу, как на плаху. Геллер, не отрывая глаз, следил за всем, что там происходило. Новиков больше не орал, только бегал туда-сюда, как заведенный. Настя сидела тихо, как мышка, уткнувшись в свой проклятый компьютер. Она все время сжимала губы и жмурилась, чтобы не дать волю слабости. Саша ловил негативные вибрации даже на расстоянии. Ему было так обидно за своего тренера. Он почти физически ощущал ее обиду. Сердце сжималось от одного взгляда на поникшие плечи и опущенную голову.

Сразу после объявления победителей и награждения, Настя рванула к гардеробу, как ошпаренная. Геллер едва успел забрать у нее из рук сумку с ноутбуком и папку, завернул попрощаться с приятелями, которые остались на вечеринку с поеданием торта и шампанским. В этот момент его остановил Новиков.

— Какая у тебя машина? — спросил он без преамбул.

— Ниссан Патрол, — ответил Геллер.

— Номер?

Саша назвал цифры, не успел спросить, зачем Кириллу такая информация, потому что тот улетел к выходу. Геллер аж головой помотал, недоумевая, но быстро пришел в себя, пошел догонять Настю. Она уже стояла у дверей, ждала его.

— Едем? — уточнил Саша.

Настя кивнула. Они вышли из клуба. Навстречу пронесся Новиков, возвращаясь в здание.

— Идиот конченый, — процедила Настя.

Найдя глазами свой автомобиль, Геллер понял, почему она так нелестно отозвалась о главном судье. На крыше его Ниссана стоял Настин принтер.

— Ну каким нужно быть уродом, а? — продолжала ругаться она, глотая слезы, — Сложно передать в руки?

— Да уж, — скривился Саша.

— Ты прости, что втянула тебя в это безобразие. Зазывала еще. Так стыдно.

— Перестань.

Геллер потрепал ее по плечу. Очень хотелось обнять, прижать к себе, целовать, гладить, утешать, пока ей не станет легче, но на парковке было полно народу, и Саша не мог позволить себе лишнего. Поэтому он молча убрал в салон принтер, открыл дверь с пассажирской стороны для Насти.

— Спасибо, — пискнула она, забираясь внутрь.

Геллер завел мотор, машина тронулась. Настя сидела тихо, как мышка, смотрела в окно, шмыгала носом. Саша морщился, отчаянно пытаясь придумать причину, чтобы побыть с ней подольше.

— Не кисни. Хочешь, поедем в Мак? Налопаемся креветок. А? — наконец осмелился предложить.

— Нет, я на сушке. Нельзя. И устала очень. Глаза закрываются, — отказалась Сокол, не глядя на него.

— О, разумеется. Я не подумал.

— Не обижайся, ладно? — она погладила его по колену, — В другой раз.

— Конечно. Не вопрос.

Молча доехали до ее дома. Саша без лишних слов помог ей поднять принтер. Настя кратко поблагодарила, даже не поцеловала на прощание, не обняла. Расстались скомкано, сухо.

Геллер спустился к машине, завел мотор. На дисплее зажглось время: 00:25. Саша стукнул себя ладонью по лбу — даже не додумался поздравить. Он еще долго крутил в руке телефон, думая, звонить или нет, но так и не стал. Набрал ее днем.

— Привет. С днем рождения. Как настроение? — спросил он, стараясь быть радостным, а не настороженным.

— Спасибо. Настроение хуже некуда. Еду к родителям есть свой мерзкий морковный торт.

Саша натянуто рассмеялся, делая вид, что оценил шутку. На самом деле он все сильнее переживал за Настю. Он не желал принимать за нормальность такой ответ именинницы.

— А я хотел заехать поздравить тебя, — начал он нагло напрашиваться.

— Не стоит, Саш. Не люблю я это все. Спасибо тебе огромное. За вчерашнее и вообще, но… И у меня вроде как планы на вечер, — сбивчиво отвечала Настя.

Даже дурак бы понял, что его отшивают. Геллер дураком не был. Может самую малость, но ума хватило, чтобы не настаивать.

«В понедельник поздравлю в клубе», — решил он.

— Ну… отмечай хорошенько. Завтра проверю, — сказал Саша, стараясь звучать весело.

— Ага, — ответила Настя без лишних эмоций и положила трубку.

Геллер вытаращился на телефон, совершенно не понимая, что происходит. Сокол словно подменили. Он не узнавал ее. Всегда позитивная, веселая хохотушка впала в депрессию. И когда? В собственный день рождения.

Изо всех сил Саша старался уверить себя, что это не его дело. Он и так позвонил, намекнул на участие, поздравление, приятный сюрприз, но Настя отказалась. Стараясь не циклиться на ее проблемах, он слонялся по дому, как неприкаянный, сходил на пробежку, немного позанимался на турниках, отжался на брусьях, поприседал, попрыгал берпи, устал, вернулся домой, помылся. И снова мысли вернулись к Насте. Чтобы не сойти с ума, Геллер поехал мыть машину. Это была плохая идея. Возвращаясь, он не сдержался, заехал в цветочный, где приобрел букет красных (да-да, именно красных, никакой розовой нежности или белой чистоты, только страсть) роз, завернул к Насте.

Ему было плевать, если ее нет дома. Цветы в таком случае достоят и до завтра. Не волновало, что она может отмечать дома с бойфрендом в интимной обстановке. Друзей он тем более не боялся.

— Поздравлю и все, — твердо решил Саша.

Он вылез из машины, удачно проскользнул в открытую дверь подъезда. Перескакивая через три ступеньки, Геллер вбежал на третий этаж, нажал кнопку звонка. Открыли почти сразу.

Настя увидев охапку роз, попятилась. Саша, пользуясь ее отступлением, вошел в квартиру, прикрыл за собой дверь.

— Знаю, приперся, хотя ты не звала. Но… — он переступил с ноги на ноги, — с днем рождения.

Настя приняла букет, поднесла цветы к лицу, жадно вдохнула запах. За эти секунды Саша отметил, что ее лицо не тронуто косметикой, а вместо нарядного платья на девушке простая линялая майка и вытянутые домашние шортики. Настя подняла на него глаза, которые были красными от слез. В ее взгляде была и боль, и разочарование, но их в один миг сменили удивление, радость, тепло. Геллеру показалось, что мелькнуло что-то еще, но он не смел верить.

А Настя положила букет на пуфик, шагнула к нему, улыбнулась. Саша не мог сдержать ответной улыбки. После вчерашней нервотрёпки ее радость была глотком свежего воздуха, дождем в пустыне. Лучшего он не желал. На большее даже надеяться не смел. Геллер был готов уйти с тем, что обрел, но у именинницы имелись иные планы. Она сделала еще шаг навстречу, сокращая расстояние между ними, схватила Сашу за майку, заставляя нагнуться.

— Ты, — выдохнула Настя ему в рот, — Ты хоть знаешь..?

Она не договорила, прижалась своими губами к его, целуя крепко, отчаянно. Саша сжал ее тонкую талию, прижимая к себе, отвечая на поцелуй, углубляя его.

В один миг все правила и догмы потеряли смысл. Они растворились в сладости поцелуев, нежности объятий, непреодолимой потребности быть ближе друг к другу.

— Саша, Сашенька, — шептала Настя, утягивая его в комнату, — Я не могу больше. Ты нужен мне. Так нужен…

Он следовал за ней молча, сцеловывая с мягких губ свое имя, боясь спугнуть словами ее страсть и решимость. К счастью, очень скоро он понял что зря боится. Настины руки скользнули под его майку, потянули наверх, избавляя гостя от одежды. Ткань закрыла глаза, а когда он прозрел, то совершенно четко увидел в Настином взгляде то, чего так долго ждал: обещание, желание, взаимность.

— Пожалуйста… Пожалуйста, — просила она, покрывая поцелуями его плечи, шею грудь.

Саша не мог понять, чего она просит. От поцелуев мысли путались, разум помутнел. Но он все еще помнил ту ночь в машине, когда она просила его остановиться на самом интересном месте. Обжегшись на молоке, Геллер был обречен дуть на воду?

— Что? — выдохнул он, — Мне остановиться? Скажи сейчас, потому что потом я уже не смогу.

Настя замерла, медленно отодвинулась от него. Саша был готов зажмуриться, чтобы не видеть на ее лице виноватого выражения и растерянности. Он не стал, конечно. И не зря. Потому что Настя смотрела на него, хитро прищурившись.

— Ты еще можешь остановиться? Серьезно? — спросила она.

— Да, — выдохнул Геллер.

— А я вот уже нет.

Саше так понравился ее ответ, что он и себе разрешил не останавливаться, не сдерживаться. Осмелев, Геллер дал волю рукам, губам. Смакуя каждый сантиметр оголенной кожи, он медленно раздевал Настю. А она напротив торопилась, подгоняла его, отступая к кровати.

Сто миллионов раз Геллер представлял, как уложит ее на матрас, нависнет сверху, будет смотреть и целовать, целовать и смотреть. Но в реальности все оказалось еще лучше. Острота ощущений, сладкая музыка стонов и горячий жар дыхания. Единственное, что немного смущало — ее худоба. Саше казалось, что она и так переборщила с сушкой, а ведь впереди еще месяц диеты, которая будет становиться все строже. И изматывающие тренировки.

Геллер отогнал эти мысли, не желая думать ни о чем, кроме удовольствия. В конце концов, это все равно его Настя. Красивая, милая, веселая, желанная, очень упрямая. Он не одобрял ее страсти к Бикини, но уважал за упорство, стремление к цели. Любить ее тело он мог в любом виде, ведь внутри жила такая чистая, прекрасная душа.

Саша по сто раз зацеловывал каждую клеточку ее тела, водил губами, руками, тщательно изучая наиболее чувствительные к его ласкам зоны. Он так желал ее, столько ждал именно этого: согласия, покорности, взаимности. Но получив все, Геллер не смел взять самое главное. Он понимал, что все кончится очень быстро. И даже болезненная, почти нестерпимая потребность и сладость кульминации не были достаточной причиной, чтобы наконец дать волю инстинктам.

Сашу трясло, но он продолжал изводить себя и ее. Пока Настя не начала умолять.

— Сашенька, я не могу больше. Прошу тебя.

Она толкнулась бедрами ему навстречу, обняла ногами за пояс, зашептала:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Хороший мой, милый…

Разве он мог отказать, игнорировать? Когда она так просила, так ласково звала его по имени, хорошим. Отпустив все свои страхи, неуверенность и осторожность, Геллер дал то, чего она просила.

Звонкий крик взлетел к потолку. Настя выгнулась дугой в его руках. Замерла. Саша тоже не двигался, завис над ней.

— Девочка моя, — прохрипел он, — все хорошо? Я не…?

— Нет, нет, — поспешила заверить его Настя, — Хорошо, все хорошо. Еще.

После этой просьбы Саша мало что помнил. Он не думал, не соображал, не реагировал ни на что. Только слушал ее стоны, которые срывались в крик, побуждали не сбавлять обороты. Только рычал, когда она царапала его спину. Только целовал, почти кусая любимые губы. Он старался продлить эту сладкую агонию, тянул, откладывал, как мог. Но когда Настя забилась в его руках, вся сжалась и замерла, выдержка кончилась. Он расслабился и поспешил за ней в рай.

Глава 9. Последствия

Когда пульс пришел в норму, дыхание восстановилось, и вернувшаяся с юга организма кровь вновь прилила к голове, Саша понял, что сделал нечто ужасное. Потому что Настя хихикала. Он пытался понять, где накосячил, но прозрение не наступало. Давненько воздерживался. После Тани у него никого не было. Да и секс с Некрасовой он смутно помнил, так как был пьян. А с Настей вроде бы все получилось лучше некуда. И ей было хорошо. Кажется. Но противное девчачье хихиканье портило посторгазменное блаженство, заставляя нервничать.

Решив применить свою любимую тактику: лучшая оборона — это нападение; Геллер приподнялся на локте, сдвинул брови, смело взглянул на веселящуюся Настю.

— Ты в курсе, что все эти смехуечки не к месту?

— А что тут к месту?

— Восторги, поцелуи, просьбы повторить еще раз. А может и не раз.

— Это было великолепно, — Настя сладко поцеловала его в губы, — Я не против повторить. Но…

Геллер было разомлел, но снова нахмурился.

— Но? — переспросил он.

Настя еще раз хихикнула и наконец выдала:

— Какой-то ты неправильный еврей, Саш.

— О, боже, — он свалился на подушку, закрыв лицо руками, пытаясь подавить смех.

Не вышло. Теперь и Геллер глупо хихикал и никак не мог остановиться. Настала Настина очередь требовать объяснений. Она изо всех сил потянула Сашу за руки, заставляя открыть лицо.

— Ну правда, скажи. Как так? Я думала вас всех… того самого.

— Обрезают? — фыркнул Саша сквозь смех.

— Ага.

— Значит ты со мной только ради обрезания переспала? Я оскорблен в лучших чувствах. Что за девчонки пошли? Ну ладно за цветы раньше давали и пару коктейлей. Но из любопытства — кошмар какой. Куда мир катится? — сокрушался он, продолжая посмеиваться, — Ты, конечно, прости, что не оправдал надежд. Надо было заранее уточнять, идет ли обрезание в комплекте.

— Дурак.

Настя закрыла ему рот поцелуем. Саша запустил пальцы в ее волосы, расслабился. Кажется, он все сделал правильно.

— Все-таки — почему? — снова спросила Сокол.

Геллер застонал.

— Скажи, скажи-и-и, — ныла она, тыкая его пальцем под ребра.

— Прекрати, — хохотал Саша, — Это не честно. Ладно, скажу. Мама не разрешила.

Настя оставила в покое его щекотные места, села, убрала волосы с лица. Она была одно сплошное любопытство. Геллеру льстил этот интерес.

— Почему не разрешила? Я думала у иудеев так принято.

Саша закатил глаза.

— Насть, я такой же иудей, как ты монашка.

Сокол попыталась оскорбиться его насмешкой, но, прикрытая одними волосами, слишком счастливая после секса, она уж точно не тянула на невесту Христа. Поэтому картинно надулась, разочарованно простонала.

— Ну вот. А мне как раз не хватало в коллекцию иудея и буддиста.

— Сочувствую твоему горю, — хохотнул Геллер, — в следующий раз повезет.

— Обязательно, — мстительно огрызнулась Сокол.

Она снова попыталась надуться, но любопытство было сильнее, и Настя спросила:

— Серьезно, Саш. Ты же говорил, что еврей.

— Я говорил, что фамилия еврейская, — поправил он, — Отец у меня чистокровный, а мама русская.

— Наверно со стороны отца все возмущались? Расскажи.

— Тебе интересно? Серьезно?

— Очень.

Геллер удивился, но виду не подал. Никогда он еще не рассказывал о родителях в такой интимной обстановке. С Настей вообще все было странновато. И пожалуй, Саше это нравилось. Он набрал воздуха в грудь, чтобы кратко изложить историю семьи.

— Папины родители были резко против его отношений с мамой. Не скажу, что они очень религиозны, но пунктик имелся. Хотели еврейскую девочку себе в невестки. Отец пытался настаивать на своем, пока учился и зависел от них. Но не вышло. В итоге, он после института распределился на Север, забрал маму с собой. Они поженились прямо перед отъездом. Меня родили в Норильске. Папа вроде заикнулся, мол традиция и надо бы договориться с врачами, но мама заявила, что это варварство, категорически запретила. Так что вот такой я неправильный еврей. Да и еврей только наполовину. Разочарована?

Настя отрицательно покачала головой. Она слушала его, открыв рот, почти не моргала.

— Ты книги писать не пробовал? Так интересно рассказываешь.

Геллер рассмеялся.

— Я же в журнале работаю. Бывает, пописываю кое-что и сейчас. Пожалуй, реже, чем хотелось бы. Волокиты бумажной много.

— Ох, да, — закивала Настя, — Я забываю все время. Ты ведь большой начальник.

— Просто сам себе хозяин, — скромно поправил Саша.

Он отвел волосы назад, чтобы полюбоваться голыми плечами, ласково погладил ее по лицу. Настя потерлась щекой о его ладонь. Самое время было продолжить ласки, но Геллер отложил это на потом. Его тоже душило любопытство. Он не мог не спросить.

— Расскажешь, что случилось?

Настя тут же потупилась. От веселья не осталось и следа, она отстранилась. Саша придвинулся ближе, не позволяя ей закрыться.

— Насть, — позвал он.

Она вздохнула, прижалась к нему, заговорила:

— Если не скажу, ты будешь считать меня стервой или шлюхой. А если скажу, то…

— То что?

— Это все очень некрасиво по отношению к тебе. И вообще…

— Сомневаюсь.

— Не надо меня оправдывать.

— Может, тогда уже скажешь?

Сокол запрокинула голову, смело посмотрела на него. Словно честная ведьма на палача перед казнью.

— Я собиралась провести этот вечер с… со своим другом. Но в итоге, мы расстались.

— Из-за чего?

Геллер понятия не имел, зачем спросил ее об этом. Вполне удовлетворил сам факт. Но еще и порадовал, хотя Насте было плохо. Во всяком случае до того, как он пришел. Саше было немного стыдно за свою дебильную радость, поэтому он попытался разговорить ее. Возможно, высказав все, станет легче.

— Он не поздравил меня. Даже не позвонил. Я днем у родителей была, все время телефон рядом держала. Потом сама начала звонить. Он скидывал. Через минуту пришла смс: заболел, плохо себя чувствует. Ни поздравлений, ни извинений. Видимо, нашлась компания получше.

— Думаешь, наврал? — уточнил Саша.

— Уверена. Не в первый раз. Так все надоело. Мы ведь уже расходились, я сто раз его прощала. Но хватит. Устала.

Геллер сглотнул, и Настя тут же среагировала на его молчаливое оцепенение.

— Саш, ты прости меня. Выходит, я тобой утешилась, а это не так. Вернее так, но…

Теряясь от чувств, которые бушевали в ней, Настя стала целовать его, гладить. Она словно смягчала ласками жестокие слова, свои неправильные мотивации. Ей хотелось, чтобы Саша был тем единственным, замечательным и родным. Но она так глубоко увязла в отношениях, где не было ничего, кроме боли обид и редких мгновений счастья, за которые ей потом было стыдно.

А Геллер был такой понятный, такой светлый. И чего уж греха таить — красивый, жутко сексуальный. Он притягивал ее, как магнит. Иногда Настя желала, чтобы Саша накричал на нее, запретил приходить на работу или целовать его. Но он молчал. Подставлял щеки ее губам, обнимал в ответ. Сокол млела, когда он громко выдыхал, заведенный ею. Словно бальзам ее истерзанной душе. Она ненавидела себя потом за эти игры, но и отпускать Сашку не желала. Он был ее сладким лекарством. Одной из немногих радостей.

И разве могла она просто принять цветы, напоить его чаем с морковным тортом и отпустить домой? — Нет. Бог, провидение, случай — кто-то послал Геллера к ней в тот самый момент, когда она разваливалась на куски, ненавидя всех и себя. Только Саша мог помочь ей. Только с ним она могла спастись. Только ему могла довериться, отдаться.

— Зачем ты приехал? — бормотала Настя, все сильнее увлекаясь поцелуями, — Я ведь не железная… просто девчонка. Сам виноват.

— Сам, — подтвердил он, — Хотел тебя… видеть. Просто хотел. Насть…

— Ммм, — протянула она, водя губами по его шее, — Нельзя быть таким хорошим.

— Я могу быть плохим.

Геллер одним движением подмял ее под себя, а потом перевернул на живот. Сокол глухо засмеялась, но тут же подавилась стоном. Сашины ладони прошлись по ее спине снизу вверх. Настя задрожала, почувствовав, как его язык скользит вдоль позвоночника. Она понятия не имела, что спина может быть так чувствительна. А потом он подул на влажную дорожку, и мурашки разбежались по коже.

— Ты не можешь быть плохим, — заскулила Сокол, — Ты лучше всех.

— Черт, Насть!

Саша дернул ее вверх, прижимая спиной к свое груди. Она повернула голову, встречая его горячие требовательные губы. Поцелуй искрил желанием. Настю начало трясти от необходимости снова почувствовать его внутри. Геллер был примерно в том же настроении, но продолжал ласкать ее губы своими. Ему хотелось снова услышать ее просьбу, довести до мучительно сладкого безумия.

"Давай же, девочка. Попроси меня"- желал Саша мысленно, продолжая оттягивать момент.

Это промедление вышло боком. Навязчивый звук ключа в замке ворвался в празднично интимную сказку, разрушил прелюдию, запретил кульминацию.

— Блин, — Настя первая вернулась в сознание.

Она вскочила с кровати, как ошпаренная.

— Блин, блин, блин, — повторяла она, мечась по комнате, собирая одежду, — Держи.

Бросила Саше его джинсы и майку, оделась сама.

— Я с сестрой живу, — призналась Сокол, виновато глядя на своего гостя.

— Хорошо, что не с мамой, — отшутился Геллер.

"Или не с бывшим бойфрендом" — это, разумеется, про себя.

Он даже немного пожалел, что они давно не студенты. В молодые времена сестры, друзья и однокашники были обязаны игнорировать любые проявления интима в общей жилплощади.

Саша тут же озадачился мыслью, сколько вообще лет его тренеру. Она выглядела едва ли на двадцать, но казалась такой рассудительной и зрелой. Не по годам. Геллер, наверно, долго муссировал бы эти думы в голове, а потом все-таки решился бы спросить Настю, но она подгоняла его, не позволяя отвлекаться.

— Нааасть, ну ты где? — послышалось из прихожей, — Супер Ксюха спешит на помощь.

Саша прыснул. Настя покраснела. Она понимала, что проскользнуть мимо сестры не удастся, поэтому решила все делать быстро.

— Привет. Дай минутку, — скороговоркой выпалила Сокол, подталкивая своего гостя к двери.

Саша еле успел кивнуть.

— Очень мило, — только и фыркнула в ответ супер сестра, но успела просканировать незнакомое мужское тело на наличие симпатичности, подтянутой фигуры и простой, но не дешёвой одежды.

Геллер едва успел надеть кроссовки, а уже оказался за дверью. Правда в награду за скорость, именинница одарила его глубоким сладким поцелуем. Сто лет он не целовался в подъезде. И теперь вся канитель с сестрой уже не раздражала, а скорее бодрила. Но тот самый не очень еврейский орган был резко против романтики, которая велела ограничиться поцелуями у двери юной девы.

— Поехали ко мне, — прохрипел Геллер, не желая отпускать ее.

Настя запрокинула голову, наслаждаясь легкими поцелуями, которые рассыпали по ее лицу его губы.

— Не могу. Я сама Ксюшу вызвала. Совсем забылась с тобой. Прости, Саш, — бормотала она.

Разочарование остудило пыл, как холодный ветер февраля. Геллер оставил на ее лице несколько последних поцелуев, провел носом по щеке, спустился к шее, чтобы вдохнуть немного сладкого аромата кожи, уронил лоб ей на плечо.

— Будешь должна, — проговорил он.

— Расплачусь, — хихикнула Настя.

Она первая отстранилась, взглянула на него виновато, сделала шаг назад, открыла рот, чтобы в очередной раз повиниться. Геллер положил палец ей на губы, запрещая говорить. Он знал, что опять услышит извинения. Ее раскаяние уже в печёнках сидело.

— Если потребуется утешение, я всегда готов, — выпалил Саша, заставляя Настю улыбнуться, — Обращайся

Опасаясь, что еще минута, и он наплюет на всех сестер и правила приличия, перекинет ее через плечо и утащит к себе, Геллер быстро поцеловал Настю и почти бегом стал спускаться с лестницы.

— Обращусь, не сомневайся, — крикнула Сокол ему вдогонку, все еще посмеиваясь.

Ее хорошее настроение стало неплохой наградой за слишком тесные джинсы.

Настя не спешила возвращаться в квартиру. Лишь когда хлопнула дверь подъезда, она глубоко вздохнула, зашла домой.

— Ну и как это называется? — тут же накинулась на нее сестра.

Она уже поставила чайник и достала из холодильника именинный десерт.

— А на что похоже? — огрызнулась Настя, — Морковный торт. Мама сказала, что ничего гаже не пробовала в жизни.

— Не валяй мне тут дурочку, — допроса избежать не удалось, — Что за мужик?

— Просто… просто мужик.

— Мило. Холостой?

— Разведен.

— Мило. Зовут как?

— Саша.

Ксюша фыркнула.

— В любой непонятной ситуации назови сына Сашей, — процитировала она бородатый мем.

Настя хихикнула. Ксюше этого показалось мало.

— Фамилия у Саши есть?

— Геллер.

Сестра замерла. По ее сведенным бровям, напряженному молчанию и пристальному взгляду в торт Настя поняла, что та усиленно роется в памяти, сопоставляет, анализирует.

— Геллер, Геллер, — бормотала Ксюша, — Знакомая фамилия. Да и лицо. Где-то я его видела.

— На Ярмарке, — осторожно подсказала Настя, — Он с речью выступал.

Нож выпал из рук, глухо стукнулся о линолеум.

— Ну вот! Еще мужик придет, — посетовала Настя.

— Геллер! — взвизгнула Ксюша, — Геллер из «Ресторатора»? Серьезно?

— Ну да, — почти равнодушно. Словно каждый день спала с владельцами заводов, газет и пароходов.

— Ненавижу тебя, — зарычала старшая Сокол, — Такой мужик и не мой.

— Какой — такой?

Настя прекрасно знала ответ на этот вопрос, но ей было интересно послушать версию сестры.

— Это же Геееееллер, — протянула Ксюша с придыханием, — Он как Король Артур в бизнесе. Чистые руки, чистое сердце, чистая совесть. Без страха и упрека. Миллиардами не ворочает, конечно, но вполне обеспечен по нашим меркам. Я с ним пересекалась на прошлой Ярмарке, а на этой не вышло.

— Ты как раз рекрутов набирала, когда он выступал, — подсказала Настя, — И на фуршете занята была.

— Почему я его сразу не узнала? Стрижку что ли сменил?

— Ага.

Сестрица неожиданно прекратила восторженный стрекот, уставилась на Настю пытливым взглядом.

— А ты его откуда знаешь, мелкая?

— Из клуба. Он мой клиент, — многозначительно вздохнула, добавив, — тот самый.

— Что? — взвизгнула Ксюша, — Тот самый секс-кроссфитер, которого ты уже третий месяц мечтаешь изнасиловать?

— Он самый, — простонала Настя.

Сестра подняла нож, сполоснула. Все это с гаденькой ухмылочкой.

— Ну что ты за коза такая, — наигранно злилась она, — Я бросаю всю свою бумажную волокиту, несусь вытаскивать из петли брошенную именинницу…

— Не перегибай уж с петлей, — одернула ее Настя.

— Цыц! Я бы уже удавилась с твоим этим, — Ксюша изобразила лицом крайнюю степень омерзения, — И с рационом букашки вместо еды, и с пытками, которые ты называешь тренировками.

— Ксю, ну хватит уже.

— Да, пожалуй. Так о чем я? Ах, о петле, — вспомнила она, — Собиралась вынимать из петли хладный труп, а она тут тепленькая под Геллером трепыхается. Хорошо задержалась, а то наверно пришлось бы из-под него вынимать?

— Зачем это? — хихикнула Настя, совсем развеселившись.

— От зависти, безусловно. Такой мужик. Хорошо, что ушел, а то я за себя не отвечаю, — подвигав бровями, уточнила, — Вы ведь… Да?

— О, да, — подтвердила младшая Сокол.

Старшая захныкала.

— И как он?

— Лучше тебе не знать.

— А по сравнению с этим твоим? — Ксюша снова изобразила, что съела лимон с горчицей.

— Я… Я не знаю, Ксю.

Настя села, положила руки на стол, уронила на них голову, глухо заговорила:

— Я так устала от его наплевательства. А Сашка… Он хороший, понимаешь? Последняя надежда была — вдруг импотент, но не повезло.

Ксюша хмыкнула.

— Странное у тебя понятие везения. Послать пора этого… — она хотела выразиться честно и грубо, но решила смягчить, — этого козла. Я бы на твоем месте вцепилась в Геллера. Или отдавай мне. Я не гордая. Могу принять по-родственному. Ты же донашивала мои шмотки в детстве.

— Отстань, — отмахнулась Настя.

— Не отдашь, значит?

— Нет. Не знаю… Черт, Ксюх, я так запуталась. С одним не успела распрощаться, а уже другого в койку затащила.

— Не успела? Ты с ним с самого начала пытаешься распрощаться, а он все равно возвращается и здоровается, как ни в чем ни бывало. А ты прощаешь. Идиотка.

— На этот раз не буду. Хватит.

— Неплохой настрой. А Геллер чего?

— Прицепилась ты со своим Геллером.

— Он не мой, — Ксюша печально вздохнула, — к сожалению.

Она, наконец, положила себе на тарелку торт, попробовала, скривилась.

— Ну и гадость.

— Ничего ты не понимаешь.

Настя перехватила сестру у помойного ведра, куда та собралась отправить свой кусок.

— Дай сюда, — она забрала тарелку и в два укуса заглотила тортик, — Ммм, блаженство.

— Совсем ты чокнулась со своим спортом, Настька, — Ксюша повертела пальцем у виска, — И с придурком своим тоже тронулась. Такой мужик сам пришел, цветы принес, — она кивнула на букет, который сама и поставила в вазу, — А ты его — за дверь. Это меня надо было гнать поганой метлой.

— Но ты обиделась бы, — предположила Настя.

— И что?

— Ну как же…

— Ох, дура ты, Сокол. Совсем тебя этот гад испортил. Торты жрешь поганые, убиваешься в зале до обморока, любовника не в состоянии нормально поиметь даже в день рождения, — продолжала сокрушаться Ксюша.

— Выпить хочешь? — предложила Настя, чтобы хоть на время заткнуть этот фонтан.

— Не откажусь. А ты?

— Режим. Не буду.

Ксения в очередной раз обречено вздохнула, зная, что бесполезно ее уламывать.

— Ладно. Наливай, а то уйду.

Пока сестра пила шампанское Настя рассказывала ей о Саше и странных чувствах, которые он в ней будил. Сокол восхищалась его упорством на тренировках, в подробностях расписывала, как под ее руководством стало меняться тело Геллера и силовые показатели. Не обошла стороной и нестерпимое желание прикасаться к нему при любом удобном случае. Сначала она списывала все на похоть, привыкла себя считать порочной стервой, которая идет на поводу инстинктов. Но после ночи в поле все поменялось. Саша однозначно просигналил, что их притяжение взаимно. И хотя Настя отказала ему, остановилась, но уже не могла вернуться к деловым отношениям. Она словно подсела на наркотик. Мгновенная зависимость.

Взамен Сокол стала подкармливать его. Уговаривала себя, что это просто плата за собственные грязные мысли. Но ей было банально приятно наблюдать, как он закатывает глаза, а потом долго хвалит ее невкусную, но полезную стряпню. И конечно, в Сашином офисе можно было распускать руки. Сколько раз она мечтала, что он не выдержит, разложит ее на столе, как самую вкусную еду, и будет медленно кушать. А может и быстро. Как угодно. Лишь бы сорвался. Но Геллер не сдавал позиций, не нарушал слово. Настя обожала его твердость, силу, но в этом случае предпочла бы слабость.

Она так устала быть на вторых ролях, довольствоваться крохами тепла, за которыми неминуемо следовали ругань, обвинения, обиды. Придя без приглашения к ней домой, Геллер наконец запустил программу уничтожения мучительных отношений.

Возможно, Настя смогла бы простить. Поревела бы, пожаловалась сестре, а потом снова сняла бы трубку, разрешила бы ему приехать, сделала бы вид, что все в порядке. Но не теперь. В машине ночью она еще хранила верность болезненной любви, которая столько лет убивала ее. Но отдавшись Саше сегодня, Сокол точно знала, что свободна.

Ксюша весь вечер уговаривала ее поехать к Геллеру, она не сдвинулась с места. Не потому что не хотела. Ей было страшно. Настя не знала нормальных отношений. Она не представляла, что от нее хочет любимый клиент. А выяснять на практике глубину его чувств или похоти не собиралась. Казалось, что единственное верное решение — это подождать. В понедельник назначена тренировка. Будет видно.

А Саша, как девочка, дергался от каждого телефонного звонка, сто раз бил себя по рукам, чтобы не набрать Настин номер. Он с трудом дожил до конца субботы, дважды бегал в воскресенье. Под вечер не выдержал и написал сообщение. Очень нейтральное: «Завтра все в силе?»

Настя ответила ему коротким — да.

Геллер отругал себя за мнительность и бестолковую нервотрепку. Даже немного устыдился. Ему бы переживать, что детей месяц не видел, а он сохнет по телке. Кошмар.

Немного отвлекся, пока закупался едой на неделю, потом готовил обед. Ничего особенного. Рис, курица, цветная капуста. Просто сварил, как Настя учила. Снова отругал себя за мысли о ней. Чтобы прогнать их, сделал комплекс из ста берпи, ста подтягиваний и ста отжиманий. Сразу полегчало. В десять вечера Геллер упал в кровать и сразу уснул.

Глава 10. Искры и дождь

По закону подлости на Геллера свалилась тонна работы.

В понедельник в клубе он, конечно, не позволил себе лишнего. Настя — тоже. Она вела себя, как всегда: улыбалась ему, подбадривала, немного дразнила, капельку флиртовала. Ни слова о субботе. Ни намека на повторить. Саша уговаривал себя, что это нормально. Они же в клубе, под камерами, у всех на виду. Да и Настя не из тех, кто выставляет напоказ личную жизнь.

Геллер почти смирился с ее отстраненностью, почти уговорил себя, что секс был случайным, и Настя не заинтересована в повторении. И, как всегда, едва он успокоился, расслабился в сауне, принял душ и вышел из раздевалки, Сокол поймала его у рецепции.

— Пообедаем сегодня? — спросила она, провожая Сашу к выходу.

Бастион смирения и спокойствия рухнул, как карточный домик. Геллер расплылся в идиотской улыбке.

— Конечно. Спишемся или созвонимся?

— Да, буду на телефоне. До встречи.

Настя качнулась на пятках, и Саша понял, что она едва сдерживается, чтобы не поцеловать его. Вместо этого Сокол потрепала его по плечу, расправила несуществующую складку на лацкане пиджака, подарила многообещающую улыбку.

— До встречи, — повторила она шепотом и таким тоном, словно рассказывала, какое сейчас на ней белье.

Саша вместо ответа что-то крякнул и вышел из клуба. Он изо всех сил старался гнать из головы фантазии об обеденном визите, который обещал так много удовольствия. Очень скоро стараться ему не пришлось, потому что понедельник порадовал авралом, цейтнотом и стандартной нервотрепкой перед выходом журнала в печать. Геллер не успел даже позвонить Насте, просто отправил стандартное сообщение: "Очень занят. Встреча отменяется. Прошу прощения".

В редакции он появился ближе к вечеру. Уставший, голодный, злой. Предвкушение ударного труда до ночи вздернуло нервы по полной программе. Но Геллер мгновенно растаял, увидев на своем столе два контейнера. В одном была курица с рисом, а во втором, поменьше, кусочек тортика. На последнем даже имелся стикер, где красивым мелким почерком было написано: "Чайку ведь даже не попили в субботу".

Наплевав на правила питания, Геллер тут же проглотил кусок. Ничего вкуснее, слаще он сто лет не ел. Блаженно закрыл глаза, даже тихо застонал. Как только снова открыл веки, то сразу увидел на столе распечатку полосы. Сладкий стон мигом превратился в рычание. Саша снял трубку, набрал номер:

— Тань, это что за хохлома у меня на первой полосе? — рявкнул он, не потрудившись выбрать выражения, — Шутишь? Какой еще фольклорный мотив? Да и вообще, Леха тени не видит? Фон нужно почистить и высветлить.

Заслушав торопливые и невнятные оправдания редактора, Геллер кратко бросил:

— Я поднимаюсь.

Он положил трубку и быстро пошел к лестнице, игнорируя лифт. Это уже вошло в привычку. Даже небольшая активность спасала от многочисленных прелестей, что шли в комплекте с сидячей работой. Жаль не помогала от бестолочей сотрудников, которые именно в этот день решили всем коллективом симулировать эпидемию идиотизма в отдельно взятой редакции, его редакции.

Саша давненько не был так резок в оценках. Когда журнал только вставал на ноги он все время был на взводе и мог в сердцах нагрубить той же Нестеровой, но с годами оброс доспехами терпения и спокойствия. Можно было легко списать сегодняшние вспышки гнева на сорванный обед с Настей, но он не стал. В конце концов, даже в благостном расположении духа работа верстальщика и дизайнера была достойна хорошего разноса.

Геллер выдохся к концу дня. Но карме этого показалось мало, и его добила Некрасова.

— Саш, я хочу в отпуск.

Геллер окинул ее таким взглядом, что Таня была готова забрать свои слова назад. Но лето подходило к концу, а она только и видела, что развороты, полосы, макеты, статьи. Поэтому редактор молча ждала ответа начальства.

— Супер, Тань. Очень вовремя.

— А мой отпуск всегда не в тему. Так что давай сейчас. Сам ведь понимаешь, летом относительно тихо.

Геллер был с ней полностью согласен.

— Ладно, неси заявление. Подпишу.

— На месяц? — осторожно уточнила она.

— Не наглей, Некрасова. Две недели максимум.

— Ладно, — смирилась Татьяна.

— Закончишь тут сама?

— Да, без проблем.

Геллер ехал домой с таким выражением лица, от которого даже парное молоко вмиг свернулось бы. У него и без того намечалась веселая неделька, а дезертирские планы Татьяны сулили нескучный месяц.

Он оказался прав. Редакторские обязанности лишили даже тех обеденных минут, которые он позволял себе проводить с Настей.

Но это было самым маленьким горем. С курорта вернулись сыновья, а Саша с трудом вырвался к ним на пол дня в субботу. Все остальное время он пропадал в редакции или за ноутом. Или на бесконечных встречах, поздних завтраках, обедах, ужинах. Хорошо еще, что Таня ответственно относилась к своим обязанностям и лояльно к начальнику. Она позаботилась о текстовом контенте журнала, заранее напрягла журналистов с материалами, отредактировала большую часть статей. Саша был ей невероятно признателен. Благодаря этому он мог позволить себе спать ночью, а не вычитывать тексты.

Тренировки тоже пострадали. Первое время Геллер упрямо придерживался обычного графика, но уже через неделю Настя практически накричала на него за недоедание, недосып и регулярное игнорирование ее звонков и сообщений. Саша только руками развел. Ему не осталось ничего кроме, как согласиться отменить половину тренировок. Стало немного легче.

А через неделю вернулась Таня, и он позволил себе немного расслабиться. Пару раз устраивал длинный обед, забирал мальчишек на речку и, пока они плескались, жарил шашлык. На выходные увез детей из города в то самое поле, где был с Настей. Пацаны всегда любили такие походы. Палатка и еда с костра — лучший отдых для серьезных мужчин.

Саша обрел там покой и беспокойство одновременно. Он отлично отдохнул, надышался свежим воздухом, насладился обществом сыновей. Но едва они уснули, Геллер сразу вспомнил о Насте. Захотелось, чтобы она была рядом. Саша даже полез за телефоном, чтобы написать сообщение, но выход в интернет глючил, а на смс так и не решился. Не хотел будить.

К вечеру воскресенья Геллер привез мальчишек домой. Проверив почту и сообщения, не нашел ничего интересного. Хотел сам написать Насте, но не придумал ничего оригинальнее, как в очередной раз уточнить о тренировке. Она не ответила. Саша позвонил в клуб, там подтвердили, что все в силе. Это немного успокоило. Но он все равно не мог перестать думать о своем тренере.

Месяц прошел после ее дня рождения. Они практически не виделись вне клуба. Лишь один раз Саша случайно увидел ее на улице и подвез до работы. Все, что они успели обсудить это Настину ужасную сушку и в связи с этим такое же ужасное настроение. Она сразу предупредила, что может грубить без повода. Саша посетовал на свою занятость, которая вряд ли позволит ему посмаковать ее несдержанность. И все.

Геллер только сейчас понял, что безумно соскучился. Не по тренеру, его он имел дважды в неделю. А именно по Насте. По ее дразнилкам и шуткам, строгим наставлениям и честным похвалам. Проверив свое расписание, Саша с удовольствием отметил, что может позволить себе обед в офисе. Разумеется, собирался заманить Настю. Кроме совместного приема пищи ему, конечно, хотелось утолить и другой голод, но Геллер решил не гнать коней.

Улыбка от уха до уха располовинила его лицо, когда рано утром он увидел своего тренера. Как всегда, она стояла у рецепции, болтала с Катей. Саша заметил, что она подсушилась сильнее. Плечи стали шире, талия уже. Попа чуть ужалась, но осталась такой же кругленькой и, Геллер мог поспорить на деньги, была все такой же упругой.

— Привет, шеф. Какой фронт работ? — бодренько поинтересовался он.

— Бег интервалом сорок минут. Желательно в темпе, но можно и размеренно.

— Окей, — Геллер пожал плечами.

Они вместе прошли к дорожкам. Набирая скорость, Саша попытался поговорить, но Сокол быстренько пресекла его болтливое настроение.

— Нечего трепаться, — отрезала она, — Дыши ровно. Не сбивай.

Она дала ему пять минут на разминку, а потом сразу включила ускорение. Настя повышала скорость на полкилометра в час каждые тридцать секунд. Геллер больше не пытался открыть рот. Ему просто хотелось выжить. Пять минут бега на пике, потом десять спокойным темпом. Пот тек градом. Майка промокла моментально. Даже дорожку Саша умудрился закапать.

Настя повторила ускорение, когда он отдышался и снова начался восстановительный интервал бега, спросила:

— Еще два раза нужно ускориться. Сам справишься?

Саша кивнул.

— Жду в малом зале, — и ушла.

Геллер сначала опешил от такого обращения, но потом припомнил предупреждение о паршивом настроении и срывах. Видимо, именно так это выглядит.

Отбегав свои сорок минут, он отправился к малому залу. Шел медленно, почти не чувствуя ног. Впервые подумал, что откажется от продолжения тренировки. Ускорения выжали его, вымотали. Пожалуй даже, почти убили.

— Все хорошо? — спросила Настя, оценив его пьяное от усталости лицо.

— Неа, паршивенько все, шеф. Может хватит на сегодня?

— На ковер, — кивнула Настя на пол, — Растяжка.

Геллер облегченно выдохнул. Стрейчинг ему точно не повредит, даже поможет. Он не раз замечал, что если Настя его как следует потянет, то мышцы болят меньше.

В этот раз Сокол внедрила новые упражнения. Больше внимания уделяла спине, плечам, пояснице. Все в тишине. За каждую минуту гробового молчания Геллер начислял по одному родившемуся менту. Когда количество новорождённых служителей порядка перевалило за двадцать, Саша начал хихикать.

— Что смешного? — огрызнулась Сокол.

Геллер стоял в вертикальной складке, и позиция его была весьма забавной со стороны, а вместе с ментом так вообще уморительной. Но колоться он не собирался.

— Ничего-ничего, — пропел Саша.

— Ладно. Ноги и хватит на сегодня.

— Яволь, — козырнул Геллер и уселся на коврик, вытянув ноги.

Наверно, нужно было посочувствовать тренеру, но ему было весело. Она так забавно злилась на пустом месте. Словно котенок, который кидается на ногу, чувствуя себя очень важным и грозным.

"Люблю ее", — эта мысль ошпарила крутым кипятком его разум и душу. Геллер аж вздрогнул, встрепенулся. Все рефлексы обострились. Словно только сейчас заметил, что она с ним в одном помещении, маленьком, изолированном. Если бы не камеры, Саша уже накинулся бы на своего тренера, забыв о субординации, наплевав, что их могут застукать.

Но он смирил этот внезапный порыв. Лишь в голове навязчиво билось пульсом: "Люблю, люблю, люблю".

— Выдыхай, — скомандовала Настя.

Саша с радостью послушался. Он постарался сосредоточиться только на ее голосе, командах. Но именно в этот момент Сокол соизволила принять участие, а не только наблюдать. Она надавила Геллеру на спину, заставляя уткнуться лбом в колени, и аккуратно пружинила, считая:

— Два, три четыре, пять.

Настя отпустила, Саша выпрямился, сделал несколько глубоких вдохов.

— Еще, — потребовала Сокол, снова положив ладони ему на спину, — Выдыхай. Расслабься.

Геллер застонал, потому что на этот раз Настя прижалась к его спине грудью, а носом уткнулась ему в шею.

— Нааасть, — проскулил он.

В ответ она всхлипнула. Несмотря на весьма дискомфортные ощущения от растяжки, его пах отозвался сладкой болью на этот звук. Уж слишком хорошо Саша помнил, как она хныкала под ним, прося еще.

Возможно Геллер смог бы уговорить свой не очень еврейский орган уняться, если бы она его сейчас отпустила. Но Сокол и не думала отстраняться. Она даже не считала. Просто лежала на нем, водя носом по соленой от пота шее.

— Ненавижу тебя, — проговорила Настя через миллион бесконечных секунд, — Ты даже после бега не воняешь. Как так?

Она провела по его коже языком, словно решила продегустировать, так ли он хорош на вкус, как и на запах. Саша не сдержал стона.

— Еще один такой звук, и я за себя не отвечаю, — пригрозила тренер.

— Насть, блин, да больно же, — не выдержал Саша.

Она тут же отпрыгнула от него.

— Ох, прости. Прости, пожалуйста.

Сокол заметалась по маленькой комнатке.

— Я с ума схожу. Наваждение какое-то.

Она зачесала рукой челку, приложила ладони к щекам, которые пылали алым. Прежде, чем Саша успел утешить ее, Настя выпалила:

— Закончили на сегодня, — и вылетела пулей в общий зал.

Оставшись в одиночестве и наедине со своими мыслями и возбуждением, Саша долго сидел, как замороженный. Он совершенно не понимал, что происходит, и что это было. Как зомби, потянул ноги. Не очень заморачивался. Просто нужно было закончить и не хотелось выходить к людям таким растерянным. Но покинуть убежище пришлось. Хотелось в туалет.

Уборная в раздевалке, как всегда, была занята. Геллер пошел в общую. Сделав все свои дела и вымыв руки, он нажал ручку, открыл дверь. Но не успел сделать и шага, как его тут же затолкали обратно. Горячие губы впились в его рот, за спиной щелкнул замок.

— Сокол, ты меня убить хочешь? — зло зашептал Геллер, отбирая губы.

— Не знаю, — бормотала Настя, переключившись на его скулы и подбородок, — Еще не решила.

— Тогда пристрели. Эти пытки ни разу не гуманны.

Саша положил ладони ей на попу, сжал, притянул к себе ближе. Настя пискнула, почувствовав масштаб его возбуждения.

— Мне одной мучиться что ли? — зло шептала Настя сквозь тихие стоны, — Куда ты пропал?

— Работа, что б ее. Дети вернулись, — оправдывался Саша.

Он прижал ее к стене, Настя закинула ногу ему на бедро, подставила губы поцелуям. Геллер не мог отказаться.

— Хочу тебя. Сил нет, — жаловалась Настя, почти рыдая.

Саша знал, что может дать ей желаемое. Напряжение достигло той точки, когда для разрядки требовалось меньше минуты. И ему было бы классно. Какой мужик не мечтает о быстром горячем сексе в туалете? Только Насте вряд ли это принесло бы желаемого удовлетворения. Эгоизм Геллера достиг пика, разрешая идти до конца, но все же он уточнил:

— Здесь? Сейчас? Уверена?

Саша отстранился, чтобы дать ей секунду подумать. Он провел рукой по ее бедру, заглянул в глаза и там прочел ответ.

— Тут ведь нет камер? — хохотнул Геллер.

Настя отрицательно помотала головой. Она все еще тяжело дышала, но разум победил похоть.

— Я вечером свободен, — сообщил Саша.

— У меня тренировки почти до ночи, — захныкала Сокол, но тут же скомандовала по тренерски, — В обед у меня. Отказ не принимается.

Она отодвинула Сашу, взглянула в зеркало, пригладила волосы, одернула одежду, напоследок прижалась поцеловать его быстро, но сладко.

— Скучала, — выдохнула Настя, еще раз чмокнула и быстро вышла из туалета.

А Геллер просидел еще минут пять, стараясь успокоиться.

Он изо всех сил вспоминал маму, мертвых щенков и особенности стилистики в рекламных текстах. Палатка, в которую превратились шорты, сложилась, но настроение осталось приподнятым. На работе Саша никак не мог сосредоточиться, переспрашивал все по сто раз, перепутал время встречи. В общем, с трудом дожил до обеда.

По всей видимости, Настя испытывала схожие чувства. Геллер едва успел переступить порог ее дома, как сразу был заключен в плен жарких объятий и поцелуев. И естественно не сопротивлялся. Легкое дежавю потревожило разум. Как и месяц назад, они шли приставными шагами до кровати, натыкаясь на все предметы мебели, что были в квартире, оставляя за собой тропинку из одежды.

— Сестра не ворвется на этот раз? — поинтересовался Саша на всякий случай.

— На работе. И я заперла дверь изнутри.

— Умничка.

Часа хватило, чтобы скинуть до нормальной температуру кипения крови, а потом медленно и сладко смаковать друг друга на низких скоростях.

— Ну… как дела? Что нового? — блеснул остроумием Геллер, наконец, насытившись ее телом.

Сокол засмеялась.

— Все плохо. Постоянно хочу набить рот хлебом. Спасибо, что отвлек. Обед самое сложное время, — призналась она.

— Отвлекать, утешать, веселить — в этом я мастер, — похвастался Сашка.

— Ты просто виртуоз, — чувственно выдохнула Настя ему в ухо, прикусила мочку.

Геллер протяжно заныл, чувствуя, как ее язык играет с серьгой, а зубы пикантно царапают ухо. Он прихватил Настю за ногу, помогая перекинуть через себя, чтобы она могла его оседлать. Сокол отпустила ухо, выпрямилась, позволяя любоваться собой. Саша довольно улыбался, готовясь к третьему раунду. Он поднял руки, положил ладони ей на грудь. Взгляд невольно упал на циферблат часов.

— Черт, — ругнулся Геллер, — Уже три?

Настя заломила ему руку, тоже сверяя время.

— Дьявол, — помянула и она рогатого, — У меня в четыре тренировка.

— А я через полчаса назначил встречу в офисе.

Сокол тихо захныкала, неуклюже сползая с Геллера сначала на кровать, а потом на пол, чтобы одеться, Собирая вещи, которые раскидали по всей квартире, они перебрасывались отрывистыми фразами.

— Подбросить до клуба?

— Не стоит.

— Брось, опоздаешь ведь, а мне все равно туда.

— Ну ладно. Только у офиса остановишь, а там я уже добегу.

Геллер хмыкнул, но комментировать ее шпионские игры не стал. Вместо этого заметил:

— Рискую показаться навязчивым, но я сегодня вечером свободен.

— Я в клубе до ночи. Последняя тренировка в девять, а дежурю до десяти, — призналась Настя с очень унылым видом, которые немного утешил Геллера.

Но он все равно скис, и она это заметила. Настя поцеловала его в губы, и Саша смог выдавить почти бодрую улыбку.

— Прости, но я после этих ночных смен с трудом уговариваю себя почистить зубы, — продолжала оправдываться Сокол.

— Какие идиоты занимаются вечером? Я в десять уже теряю сознание.

— Я, — хихикнула Настя.

Геллер нахмурился, не одобряя такое положение дел. Настя разгладила складку между его бровей… губами.

— Ну а что делать? — снова оправдывалась она, — у меня много клиентов, а это хорошо. И народу в зале ближе к ночи почти нет.

Саша задержался у зеркала, причесал волосы пальцами, пожал плечами вместо ответа. Он имел много чего сказать, но понимал, что полномочий для выражения собственного фи и проявления излишней заботы у него пока нет. Поэтому только улыбнулся ей, нейтрально заметив:

— Тебе видней, конечно. Ты же босс.

Сказал он это, застегивая рубашку, одновременно засовывая ноги в обувь. Саша ожидал еще небольшой порции поцелуев, но Настя вместо этого подпрыгнула, как ошпаренная.

— Обед, — взвизгнула она, — Ты же не обедал.

Геллер не успел выдумать какое-нибудь правдоподобное вранье, типа заказа еды на время или, что взял с собой из дома, а Сокол уже тащила ему из кухни два контейнера.

— Вот, — вручила она ему пластиковую посуду, — Обязательно после встречи поешь. Если затянется, то во время.

— Наааасть, — протянул Геллер, — Ну как во время я буду хомячить?

— Извинившись, — отрезала она, — Скажешь, что у тебя язва, и врач велел. Тренер он же, как врач.

Сокол подмигнула.

— Ладно, — согласился Геллер, смеясь, — Язва у меня, ага. Она же и врач в одном лице, и тренер.

Сокол ущипнула его за бок, а Саша ее в ответ за попу. Хихикая и обмениваясь шуточками, они добрались до машины. Трафик был милостив, и оба успели к назначенному времени. Саша попытался навязать свои услуги извозчика на вечер и снова заманить к себе, но Настя отказала. Их всех и так развозили на такси за счет клуба. Она не хотела афишировать близкие отношения с подопечным. Да и просто не одобряла порыв Геллера отсрочить свой отбой.

— Ложись вовремя, — ласково приказала она, целуя его на прощание, — Ты мне нужен свеженьким завтра.

Геллер поплыл. Пользуясь его блаженным безволием, Настя выскочила из машины, хотя на самом деле ей хотелось уехать с ним куда-нибудь далеко, где нет тренировок, режима, подготовки к соревнованиям, ее бывшего, Сашиных важных встреч. Но жизнь ставила иные условия, и Сокол поспешила в клуб.

Следующие две недели они виделись только в зале. Настя стала тренироваться дважды в день, а Геллер старался больше времени проводить с детьми. Но он все равно скучал по ней, много думал о Насте. Гнал от себя, конечно, мысли о любви, но избавиться от желания стать ближе к своему тренеру не мог. Поэтому просто смирился с этим.

Последняя неделя далась Саше нелегко. Он собирался снова съездить с детьми к реке, но бывшая жена неожиданно отменила его планы, заявив, что мальчики отправляются к бабушке. Светлана поставила его перед фактом в пятницу. Геллер с трудом подавил в себе желание начать громко качать свои отцовские права. Он успокоил себя решением сгонять к мужикам на покер, расслабиться. А к вечеру у Геллера и вовсе созрел дьявольский план.

Он позвонил в клуб, выяснил, что Настя освободится к шести. Оперативно закончил все дела и в начале седьмого набрал ее номер.

— Где ты? — выдал он вместо привета.

— Эммм, — Сокол опешила, — Собираюсь потренить.

— Одевайся, выходи — жду у клуба.

— Саш, я не могу. Тренировка…

Он знал, что она так скажет, потому заранее подготовился, и смело перебил:

— Устроим тренировку на улице. Ты же давно хотела посмотреть площадку возле моего дома.

Геллер бил в больное место. Расчетливо и сильно. Настя очень любила заниматься на свежем воздухе, любила бегать, любила силовые на турниках, брусьях. Саша часто рассказывал ей о классном тренажерном городке на территории своего двора, и Сокол регулярно пускала слюни. Конечно, она не смогла отказать ему.

Десять минут спустя, Настя запрыгнула на пассажирское сиденье и всю дорогу звала Геллера искусителем и дьяволом во плоти. Саша улыбался, не желая скрывать, как он сам себе приятен.

Увидев спортивную площадку, Сокол застонала от зависти.

— Хочу здесь жить, — заявила она.

Геллер прикуси язык, чтобы не предложить: "Переезжай ко мне". Чудом удержался. Вместо этого, Саша уточнил план тренировки. Они сошлись на кроссфтовском комплексе, где силовая сочетается с бегом. Уже во время разминки стали сгущаться тучи. Удивительно, но Настя этому даже обрадовалась.

— Обожаю бегать в дождь.

Саша не разделял ее энтузиазма. Перспектива схватить пневмонию пугала его больше, чем возможность увидеть, как мокрая одежда обтягивает тело его тренера.

Они заканчивали первый круг под аккомпанемент грома и светомузыку молний. Начали второй, когда первые капли упали с неба. Дождь полил стеной, вмиг промочив неудачливых спортсменов до нитки.

— Уходим, — проговорил Саша.

Но Настя упрямо замотала головой и прибавила скорости.

— Давай хоть побегаем, — крикнула она ему.

Как два сумасшедших они носились по стадиону, накручивая один круг за другим. К своему счастью Геллер осознал, что ему ничуть не холодно. Прохладный дождь приятно остужал горячее тело, делая пробежку невероятно приятной. А когда Настя сняла майку, оставшись в одном спортивном топе, Саше стало не просто тепло — горячо. Словно мало ему было коротких шорт, которые обтягивали ее круглый зад.

Чтобы не выдать себя с головой, он тоже стащил футболку, заткнул ее за пояс своих шорт. Настя засмеялась, показала ему два больших пальца, а потом закусила губу, изображая вожделение. Геллер зарычал и кинулся догонять дразнилку. Сокол не слишком старалась спастись.

Остановившись посреди круга, они жарко целовались, наплевав на приличия и жестокие погодные условия.

Дождь смывал пот с их тел, шумел в ушах, остужал горячую кожу, но не кровь, что почти кипела в венах.

— Быстро в дом, — скомандовал Геллер, почувствовав, как озноб передернул Настины плечи.

— Да, — быстро согласилась Сокол.

Саша потащил ее за руку к подъезду. Бегом, разумеется. По дороге он вытащил из багажника Настину сумку, радуясь, что у нее есть с собой сменная одежда.

Войдя в квартиру, он забыл обо всем. Губы скользили по мокрой коже, собирая аромат дождя. Ладони тонули в мокрых волосах, путая пряди. Дыхание превратилось в стоны, перемешалось с одышкой. Шепот, просьбы, прикосновения. Под раскаты грома и вспышки молнии.

Наверно все случилось бы прямо в прихожей, стоя, если бы Геллер не заметил, что она вся дрожит.

— Быстро в душ, — опять скомандовал он.

— Да, — Настя снова не возражала.

Горячая вода беспощадно убивала запах летнего ливня, а мыло избавляло от пота. Настя с сожалением отпускала эти естественные афродизиаки. Истома и жаркие ласки были отличной платой. Сашины руки скользили по ее телу, изводя до сладкой боли. Она просила его, умоляла, даже грозила. Но Геллер не успокоился, пока не вымыл ее всю. Даже волосы. Это было невероятно. Самая интимная вещь, самые потрясающие эмоции. Никогда бы Сокол не подумала, что подобное может завести похлеще грязных словечек или изощренных ласк. Просто его пальцы в ее волосах, взбивающие шампунь в пену, массирующие кожу головы. А потом он аккуратно споласкивал волосы водой, положив ладонь ей на лоб, чтобы мыло не попало в глаза.

Настя не знала, конечно, но Геллер всегда так делал, когда купал сыновей. Он уж точно не питал к Насте отцовских чувств, но не мог не позаботиться о ней. Потому что… любил.

Как бы Саша не игнорировал это чувство, но контролировать себя в таком состоянии не мог. Нежность, забота и внимание буквально рвались из него, потрясая Настю до глубины души. Никогда она еще не была так близка с мужчиной. Вроде они и переспали всего пару раз, собирались на третий круг. Но Сокол чувствовала, что на эмоциональном уровне гораздо ближе к Саше, чем ей хотелось бы.

Саша вытер ее всю насухо полотенцем.

— В постель, — приказал Геллер, войдя во вкус.

— Слушаюсь, босс, — Настя все больше проникалась его командным тоном.

Глава 11. Близко и далеко

Саша глазел в потолок, наслаждаясь теплом тела, что укрыло его словно одеялом. Настя лежала у него на груди, и он лениво перебирал ее волосы, пропуская между пальцев, укладывая пряди в причудливый абстрактный узор.

Геллер был до безобразия спокоен и до ужаса счастлив. Отчасти, потому что был дома, и точно знал, что никто не посмеет побеспокоить, ворваться в безмятежную нирвану. Но кроме этого, Саша чувствовал, что на этот раз все случилось не просто так. В Настин день рождения был порыв, отчаяние. Потом их обоих настигла крайняя степень похоти. Но сегодня Геллер был уверен, что Настя приняла решение. От нее веяло решимостью и надежностью. Кажется, она прекрасно знала, чем закончится их тренировка, и была этому рада.

Что-то в ней изменилось. Она больше не дергалась, не смущалась, не молчала. Это одновременно радовало и пугало Сашу.

— Останься на ночь, — попросил он.

Она тут же отняла голову от его груди, приподнялась, ломая так любовно уложенный узор из волос, что красовался на Сашкином животе.

В общем, Геллер ожидал, что она будет сопротивляться.

— У меня же завтра тренировка с самого утра, — попыталась отмазаться Настя.

— Не поверишь, но у меня тоже.

— Геллер, — рыкнула.

Он почти испугался.

— Брось, Сокол. Поедем вместе. Я тебя высажу за углом, если хочешь скрываться.

Настя открыла рот, чтобы возразить, но он не дал ей такой возможности.

— Вещи у тебя с собой. Могу постирать быстро потные шмотки, но я прекрасно знаю, что ты всегда носишь с собой смену белья и формы.

Сокол сморщила нос.

— Не слишком ли ты много обо мне знаешь, господин Геллер?

— Меньше, чем хотелось бы.

— Ой ли? Хотя…

Настя деланно передернула плечами, провела ладонями по его плечам, откинула волосы назад, снова растеклась по его груди теплым киселем.

— Ладно. Останусь. У тебя хорошо.

Геллер порадовался, что она не может видеть его самодовольную улыбку. Он записал себе ночевку в список побед первым номером. И сразу захотел продолжить завоевывать Настино доверие и… любовь? Саша пока не очень хорошо понимал, для чего ему это, но азарт не оставил ему возможности струсить или поразмыслить. Да еще и Настя недолго баловала тишиной.

— Почему ты развелся? — спросила она, снова приподнявшись.

Саша чуть заметно сморщился, но оценил ее прямоту. Хотя отвечать ему не хотелось.

— Что за вопросы, Сокол? — как всегда наехал он, обороняясь.

— Любопытно, — Настя сделала большие глаза.

— Ох, ладно. Я ее бил. И бухал. Детьми не занимался. Вечно в командировках. Ну и по бабам, конечно, ходил.

— Геллер, — рявкнула она.

— Что?

— Отвечай честно.

— Ладно. Признаюсь, это она меня била.

— Саш! — Настя ткнула его в бок.

Сашка запищал, как девчонка, отбиваясь от ее пронырливых острых пальчиков, пряча ребра.

— Пощади, пощади, — скулил он, забившись в угол кровати.

Настя сжалилась, расцеловала его, уложила обратно, сама пристроилась рядом.

— Расскажи, — попросила она, — Пожалуйста. Или… Или это… больно?

Геллер фыркнул.

— Это неприятно, но терпимо, — Саша набрал воздуха в грудь, выпалил на одном дыхании, — Она спала с моим лучшим другом.

— О, — Сокол вздрогнула.

Геллер крепче прижал ее к себе.

— Прости.

— Не извиняйся. Не с тобой же изменяла, — хохотнул он, но вышло не очень весело.

Настя понимала, что бередит рану. Пусть Саша и пытался подать все легко, словно ничего особенного не произошло, но такие события всегда оставляют след. И боль, которая никогда не утихает.

Она не хотела терзать его, но все равно желала знать подробности.

— Как ты узнал?

— По ошибке уехал с ее телефоном на работу. Не успел в машину сесть, посыпались смски. Забавные такие. Оказалось, что он больше месяца ее трахал, — Сашин голос чуть дрогнул, — Я больше даже на Леху злился. Работу ему дал, доверял, думал присмотрит за Светкой, поможет, поддерживать будет. Угу, поддержал.

Настя потерлась щекой о его плечо, поцеловала. Она тоже была так себе в роли поддержки.

— Знаешь, я так счастлив, что в свое время открыл журнал с Нестеровой, а не с ним. Хотя… — он махнул рукой, — Чего сейчас гадать? Все сложилось, как сложилось. Журнальчики стопочкой, а брак мой, как карточный домик.

Геллер шумно выпустил носом воздух, но тут же отменил рефлексию.

— Да к черту все.

Он опрокинул Настю на спину, навис сверху.

— Почему мы обсуждаем в постели мою жену и ее любовника? Это ни в какие ворота!

— Ох, согласна, — простонала Настя, выгибаясь навстречу его губам, подставляя поцелуям кожу.

Сокол знала, что однажды все раскроется, и Саша вряд ли простит ее, примет. Но в этот момент ей было все равно. Потому что тело плавилось от его ласк, и снова все заныло от желания. Губы Геллера гуляли по ее груди, плечам, шее. Он спустился ниже, к животу, увлекся пупком. Настя затрепетала, догадываясь, куда его рот прокладывает влажную дорожку. Но все испортил мерзкий звук. Даже хуже ключа в замке и рингтона мобильного. В животе у Саши заурчало. Настин желудок оказался солидарен, подхватил бунтарское настроение еще громче.

Сокол схватила Геллера за запястье, дернула, чтобы посмотреть на часы.

— Ты мне однажды руку сломаешь, — сморщился он.

— Черт! Я пропустила прием пищи.

— О, блин. Да брось! — заныл Геллер.

Он прекрасно знал, что с едой у Сокол шутки плохи. И не удивился, когда она отпихнула его, вскочила, начала поучать:

— Между прочим, ты — тоже. Вставай. Нужно поесть. Мне нельзя сдвигать режим. Тебе кстати — тоже.

— Ой, Насть, — отмахнулся Саша, — Вечно ты паришься не по делу.

— Надеюсь, у тебя есть приличная еда, — продолжала бубнить Сокол, — И чистая футболка. Или…

— Или ты голая пойдешь в магазин? — продолжал веселиться от ее угроз Геллер.

— Закажу, — Настя вздернула нос, уперла кулаки в бока, — и открою курьеру в чем мать родила. Да!

— С таким потенциалом, если не сложится с Бикини, иди в стриптиз, — он бросил в нее майкой, не удержался и шлепнул по попе.

— Нахал, — взвизгнула Сокол, уворачиваясь от его захвата.

И поскакала на кухню проверять холодильник. По дороге она вытащила из своей сумки чистые трусики, надела. Было бы забавно дразнить Сашку, щеголяя без белья, но Настя считала это негигиеничным. Поэтому нашла компромисс — без штанов.

Геллер появился на кухне минутой позже, и Настя поспешила огласить помилование.

— Тебе повезло, что у меня соленый день, — проговорила она, набивая рот вареной курятиной.

— Какой день? — не понял Саша.

— Сегодня можно солить еду, — втолковала ему Сокол, прожевав, — А протеин где?

Саша достал банку из шкафа, шейкер, налил воды, засыпал скуп порошка, потряс, протянул гостье.

— Спасибо, — она приняла коктейль, но поставила рядом.

— А вчера ты ела все без соли? — продолжал недоумевать Саша.

— Да.

— И давно так?

— Больше месяца.

— Ужас. Я бы сдох.

— Соревнования через две недели. Немного потерпеть осталось, — парировала Настя, стараясь звучать оптимистично.

«Оно того стоит?» — хотел спросить Геллер, но промолчал. Лишь проводил взглядом тарелку с зеленой фасолью, которую Настя отправила греть в микроволновку. После такого интенсивного кардио Саше безумно хотелось углеводов. Какой-нибудь безумный сэндвич или пасту, на худой конец гречки с мясом. Но он решил ограничиться все той же фасолью и грудкой, разделив с Настей правильный ужин. Было бы издевательством уплетать мучное рядом с ней в такое время.

Мысли о простых углеводах исчезли, едва Настя уселась к нему на колени. Одной рукой он наглаживал ее бедра, попу, а свободной закидывал в рот стручки фасоли и кусочки курицы. Иногда ему удавалось прихватить еду губами из ее пальчиков. Сокол хихикала, игриво ворча, что он ворует последнее у голодающего.

Их идиллию сломал звонок телефона. Настя съежилась, словно ждала этого, знала, что последует за звонком. Саша заметил. Она попыталась встать, но Геллер не отпустил. Просто дотянулся до мобильника, улыбнулся, увидев имя абонента, ответил:

— Да, Дэн.

— Нет, Геллер. Не надо сразу и на все соглашаться. Это чревато, — как всегда начал разговор со стеба младший брат Бирюков.

— Иди ты, — хохотнул Саша, — Чего хотел?

— Уточняю про покер. У Костяна дела завтра образовались вечером. Я буду встречать. Ты с нами?

— Конечно.

— Круто.

— Согласен.

— Захватишь пиво и пиццу?

— Без проблем.

И тут Сашу осенило.

— Погоди секунду, Дэн.

Он прижал телефон к груди, прикрывая микрофон, повернул голову к Насте.

— Поехали со мной.

— Куда? — удивилась Сокол.

— На покер. Завтра вечером. Мы играем иногда в доме Токарева, за городом.

— Саш… — она опять собиралась отказаться.

Но Геллер быстро отсек все пути отступления.

— Ты завтра работаешь до обеда. Раньше шести смысла нет выезжать, значит успеешь и сама потренироваться. Еды сейчас наготовим или закажем. Одежда у тебя с собой, но можно будет и заехать. Заночуем там, а утром сразу после завтрака уедем — и снова ты успеваешь на тренировку.

Несколько секунд Настя сидела с открытым ртом, поражаясь, как ловко он просчитал все ходы. На языке вертелось спросить: «Зачем я тебе там?», — но она не стала озвучивать столь философский вопрос. Просто сказала:

— Да.

Саше так понравился этот незатейливый, положительный ответ, что он пересадил Настю с колен на стол одной рукой, вторую с телефоном поднес к лицу. Нависая над ней, он заговорил:

— Дэн, я буду с девушкой. Это нормально? — поинтересовался из вежливости. Безусловно, друзья будут только рады.

Бирюков закашлялся на том конце провода, но взял себя в руки.

— Конечно, нормально, Геллер. Вот если бы ты был с парнем, я б тебе руки не подал, — фонтанировал Дениска.

Настя все прекрасно слышала, захихикала.

— Мать моя волшебница! Санек, тебя, наконец, совратили? Это она хихикает? Офигеть. Надо Косте сказать. И Маринке. Сначала Маринке. Вы ведь останетесь на ночь? Девчонки меня убьют, если не познакомятся с ней. Это та самая?..

Геллер поспешил перебить болтливого друга, чтобы он не сдал его с потрохами.

— Да-да, День. Мы останемся. Девчонкам скажи, чтобы не пылили. Знаю я ваших кумушек. До завтра.

И он отбил звонок, бросил телефон на стол.

— Та самая? — ехидно поинтересовалась Настя, закидывая руки ему на шею, — Ты про меня друзьям рассказывал?

— Нет. Это я про другую рассказывал. Думаешь, ты одна у меня? Хах! Да за дверью очередь стоит, ждут, когда ты наконец свалишь.

— Ловелас, — засмеялась она.

— Еще какой.

Саша придвинул ее ближе к краю стола, поцеловал. Выдохнул в губы:

— Что ты хочешь на завтрак?

— Ты приготовишь мне завтрак?

— Возможно.

— Омлет. Четыре белка, один желток. С брокколи. Без соли.

Настя провела пальцем по резинке на его боксерах, погладила чуть ниже. Геллер подавился стоном.

— Эти разговоры о яйцах без желтков и соли невероятно заводят, — признался он очень серьезным голосом.

— Я так и подумала, — усмехнулась Сокол, — И кофе.

— Что? — не понял Саша.

Настина рука способствовала оттоку крови от головы и следственно легкому слабоумию.

— Кофе на завтрак. Черный.

— О, да. Конечно.

Геллер постанывал ей в шею, покусывая губами мягкую кожу. И продолжал сходить с ума от происходящего у него в трусах.

— Если я попрошу переписать на меня квартиру и бизнес?

— Забирай. Только не останавливайся.

«Я люблю тебя. Люблю. Люблю тебя», кричал он мысленно и сжимал зубы, чтобы не сказать это громко вслух.

— Ой, — Настя дернулась, — Больно.

Геллер помотал головой. Оказывается, зубы сжимались не просто так. Он укусил ее. Как чертов вампир. Пометил.

— Прости. Прости, пожалуйста, — извинялся Саша, зализывая отпечатки зубов, — Ты меня с ума сводишь, Сокол. Сама виновата.

Он сдирал с нее одежду, как дикарь какой-то. Едва не порвал трусики. Поднял глаза, боясь увидеть на ее лице испуг, но прочитал лишь отражение собственного желания. Неистового, первобытного. Настя спешно сдвигала вниз его боксеры, заерзала, двигаясь ближе к краю, притянула к себе, чтобы поцеловать жарко, требовательно.

Стол с трудом выдержал нагрузки, на которые не был рассчитан. А Сокол и Геллер проверили на прочность по второму кругу стенки в душевой и стиральную машинку. Само собой, закончили в кровати.

— Это лучшее кардио в моей жизни, — заявила Настя, засыпая.

— В моей тоже, — согласился Саша.

Но она не услышала, потому что моментально уснула. Ровное дыхание и тепло девичьего тела подействовали лучше, чем снотворное. Не думая ни о чем, Геллер последовал за ней в царство Морфея.

Завтрак готовили вместе, потому что Настя не позволила ему улизнуть на кухню. Саша попытался из солидарности съесть омлет без соли и жиров, но в итоге насолил и наперчил себе в тарелке.

— Слабак, — посмеивалась Сокол, глядя, как он уплетает и блаженно улыбается, чувствуя привычный вкус.

Саша показал ей язык. Очень по-взрослому. Он вообще чувствовал себя с Настей моложе. Ему не нужно было притворяться важным или серьезным. С ней мог позволить себе дурачиться и шутить.

Со Светой такое не проходило. Она все время закатывала глаза на его остроты и просила быть серьезней. Геллер не очень понимал, как нужно правильно изображать серьезность. Но постепенно он нажил себе выражение лица, словно страдает запором. И обрел гордую осанку, хотя со стороны казалось, что кто-то вставил ему кол в зад, который прошил спину вдоль позвоночника. Но жена такой вид одобряла, поощряла.

Очень долго Саша избавлялся от этих привычек и радовался, что Настя не одергивает его, не поправляет, принимает со всеми глупостями и слабостями. И сама не брезгует юмором, даже немного пошлым, почти мужским. Имелось подозрение, что она еще не вошла во вкус, но Саша старался верить предчувствию, а оно уверяло, что Сокол отличная девушка без заморочек и подводных камней в виде непреодолимой тяги эротического характера к его друзьям.

Геллер предвкушал ее знакомство с Бирюковыми. Он знал, что мужики будут издеваться, а их жены изо всех сил хвалить своего замечательного друга. Саша, конечно, допускал вариант, что Настя может не понравиться Марине или Ире, но в Косте и Дэне был уверен.

Настя радовала его с самого утра. Она отказалась выходить на остановке, даже оставила самокат в багажнике, нарываясь на расспросы коллег. На тренировке она попросила показать, чему Геллер научился у наставника по тяжелой атлетике. Пришлось Саше самому выступить в роли учителя. Ему понравилось. Но не так сильно, как Настин поцелуй в туалете, который стал обещанием, что она не откажется от поездки за город.

Так и вышло. Настя запрыгнула в машину, чмокнула Сашу. Теплые губы согрели щеку, и в нос проник легкий аромат цветов. Саша повернул голову, рассматривая ее.

— Ты чего какая румяная? Не заболела?

— После сауны, — объяснила Сокол.

Геллер сцепил зубы и решил не озвучивать желание присоединиться к ней в парилке вместо закупки продуктов и алкоголя. Все и так было очевидно. Он просто погладил ее по лицу, поцеловал.

— И я скучала, — прошептала Настя, потеревшись о его ладонь горячей щекой, — Лучше поехать, если ты все еще хочешь поиграть в покер.

Геллер кивнул и дал газу. А пассажирка тут же прибавила громкость, услышав знакомую песню.

— Led Zeppelin, класс, — оценила она.

Саша был немало удивлен, что она знала группу.

— Старье, — попытался оправдаться он.

— Молодежь так не умеет.

Сокол постукивала по коленке в такт, наслаждаясь музыкой. Трек сменился на AC/DC, и Саша снова почувствовал себя старым. Случайный выбор играл против него. Но Настя и эту композицию оценила. Когда заиграли Битлы, Геллер разуверился в своей удаче.

— Боже, это вообще моя флешка? — возмутился он вслух, — Откуда здесь эта древность?

— Сам ты древность. А Beatles — это классика.

«Жениться на ней что ли»? — думал он, наблюдая, как Сокол подпевает.

— Baby, you can drive my car,

Yes, I’m gonna be a star,

Baby you can drive my car,

And maybe I’ll love you*.

— А права у тебя есть? — блеснул Геллер знанием незатейливого текста песни.

— А ты собрался в меня влюбиться? — не спустила ему Настя.

Саша забормотал что-то ругательное, а она продолжала петь и смеяться.

После Битлс магнитола сжалилась и стала выдавать треки посвежее. Если, конечно, Линкин Парк двадцатилетней давности можно считать таковым. Но Саша считал. На фоне ретро рока альтернативщики звучали очень прогрессивно. А после них яростно заорал Роб Бейли. Геллер заулыбался, сразу заряжаясь энергией.

— А под это ты бегаешь и толкаешь штангу, — без сомнений и вопросительной интонации заявила Сокол.

— Точно! Откуда ты все знаешь?

— Бейли идеален для тренировок. Бодрит. И текст мотивирующий.

"Ведь реально придется жениться на ведьме", — утвердился в своем порыве Геллер. Уж слишком они были похожи. А то, в чем различались, казалось той самой изюминкой, которая будет всегда присутствовать в отношениях.

Саша мысленно одернул себя. После развода он был уверен, что никогда больше не женится. Быт дело непростое. Придется делить его с новой спутницей жизни, привыкать, притираться, уступать, когда хочется продавить. Нет, он зарекся иметь дело с серьезными отношениями. Хотя, кажется, Костя был прав, и его сущность не терпела легких интрижек. Но слишком уж быстро нагрянули крамольные мысли о женитьбе.

Вину за это Геллер доблестно возложил на Настю. Последние два дня она посылала ему недвусмысленные знаки, и Саша читал их совершенно четко. Она созрела или просто решилась, отпустила страх и неуверенность, раскрылась. Да, определенно, Настя хотела стать ближе. Ночевка в его доме, утренняя поездка до работы в его машине, и сейчас она с ним на пути в загородный дом Токарева, где уже ждут друзья-стервятники, чтобы растерзать их обоих. Саша сам не заметил, как за один день обзавелся девушкой, подругой. И этот факт его скорее радовал, чем пугал. Хотя он все еще почти ничего не знал о Насте.

— Сколько тебе лет? — выпалил он первое по важности.

Она захихикала, кокетничая.

— Что за вопросы, Геллер?

— Выкладывай. Я же рассказал про развод.

— То есть ты сейчас будешь меня допрашивать?

— Именно.

— Мне двадцать пять.

— Где родилась? А родители откуда? Близки с сестрой? В какой школе училась? А потом? На кого?

Саша заваливал ее вопросами, и Настя была обязана отвечать. Она словно заполняла анкету.

Подробную, дотошную, с нюансами и словесными иллюстрациями.

— Связалась же с тобой. Пытать расспросами — это дар или приобретенный на нелегком жизненном пути скил? — ворчала Сокол.

— Я взял много интервью. Так что — все сразу.

— Вечно забываю, что ты из журналистики. Когда уже приедем? Димка к черту на рога забрался или только на закорки?

Саша хохотнул, но тут же его начал беспокоить новый вопрос.

— А ты откуда Токарева знаешь?

Он прикинул в уме, сколько лет было Насте, когда Дима куролесил изо всех сил. Кажется, даже для такого беспринципного урода, каким считался Токарев десять лет назад, Сокол была слишком юна.

— Он в прошлом году судил Бикини.

Саша выдохнул.

— Но вообще я его давно знаю.

Снова напрягся.

— Правда заочно. Он переспал с моей сестрой, разбил ей сердце, можно сказать. Пару месяцев она была безутешна. Дела давно минувших дней.

Геллер рассмеялся. Ну да, если не сама Настя, то ее сестра. В этом городе куда не плюнь — попадешь в ту, что спала с Токаревым.

— Аха-хах. До боли знакомая история.

— Неужели ты и Димка? — Настя в ужасе прижала ладони к щекам, охнула.

— Отстань, — отмахнулся Саша, — У его с Нестеровой все было точно так же.

— С Нестеровой?

— Сашка Нестерова, теперь Токарева, — объяснил он.

Сокол понимающе закивала.

— Знаю ее. Она же твой партнер, да?

— Ну да. И бывший редактор "Ресторатора".

— И ты с Димой через нее познакомился?

— Скорее наоборот. Мы по работе общались. Нестерова не хотела иметь с ним дел, вот и приходилось мне. Но однажды я неудачно уехал в командировку, и ей пришлось самой интервьюировать Димана. Кажется, с тех пор они и не могут друг от друга отлипнуть.

— Токаревы классные, — Настя мечтательно вздохнула, — Жаль, что уехали.

— Не переживай. Остались Бирюковы. Они тоже забавные ребята.

Настя дернула плечом от легкого приступа волнительной паники. Саша заметил, участливо сжал ее колено.

— Ты им понравишься. Даже не сомневайся.

Настя не сомневалась на этот счет. Мужчинам она нравилась. Если не брала умом, юмором и обянием, то сражала круглой задницей. Больше ее беспокоили жены и завтрашнее утро. Ей очень хотелось понравиться Ире и Марине. Хотя Саша утверждал, что они нормальные и адекватные, почти такие же классные, как Нестерова, но она все равно переживала. Настя была готова стараться быть милой изо всех сил, потому что твердо и окончательно решила, что такие мужчины, как Геллер на дороге не валяются. Она наконец разрешила себе отпустить прошлое, отринуть чувство вины и липкий перманентный страх. Ее сердце наконец ожило рядом с ним, а душа раскрылась. И Сокол решила, что пришло время впустить внутрь любовь. Нормальную. Чистую. Светлую. Саша мог дать ей только такую.

Позитивные мысли прервал звонок мобильного. Геллер взял трубку.

— Мы уже подъезжаем, Кос, — отчитался он.

Пауза. Саша сдвинул брови.

— Да, я с Настей. Это проблема?

Пальцы сдавили руль.

— Бирюков, не делай мне мозги, говори конкретно.

Он сжал губы. Надавил на тормоз так резко, что Настя дернулась.

— Мы у ворот. Могу вернуться в город, если у вас поменялись планы. Без проблем.

Он отключился и бросил телефон на приборную доску. Открылись ворота, и Саша направил машину к гаражу. А Настя сидела ни жива ни мертва, предчувствуя нечто более драматичное, чем знакомство с друзьями Геллера.


*Малыш, можешь прокатиться на моей машине,

Да, я буду звездой,

Малыш, можешь прокатиться на моей машине,

И, возможно, я полюблю тебя.

Drive my car — Beatles.

Глава 12. Скандал

— Что случилось? — тихо поинтересовалась Настя.

Геллер заглушил мотор, вынул ключи, кратко бросил в ответ:

— Ничего. Не знаю.

— Наверно, мне не стоило ехать? — начала она сокрушаться, — Это неудобно. У вас своя компания, а я…

— А ты со мной, — перебил ее Саша, повысив голос.

— Прости, — пискнула Настя, по привычке извиняясь за все смертные грехи, которые, как обычно, брала на себя.

Она вся сжалась и стала похожа на котенка, которого сначала погладили, а потом пнули, чтобы не терся об ноги. Геллер мигом пришел в себя от этого зрелища.

— Чего ты извиняешься, дуреха?

Он потянул Настю на себя, провел руками по ее плечам, подбадривая, расцеловал, наконец, объяснил ситуацию.

— Я сам не понимаю. Костя спросил, не передумал ли я, уточнял, один или с тобой. Нес какую-то чушь про толпу народа и неудобство.

— Может и правда уедем? Я не хочу никого стеснять.

— Насть, мы полчаса ехали. И стеснять не придется. Кос еще днем обещал нас заселить на второй этаж, а парни обычно ночуют на первом. Понятия не имею, почему он все переворачивает с ног на голову сейчас.

Сокол такое положение дел не успокоило. Вроде бы она чувствовала поддержку, но все равно тряслась, как осиновый лист.

— Если там действительно толпа народу, то сразу уедем, — успокоил ее Геллер, — Пойдем хотя бы поздороваемся.

Настя закивала, начала нехотя выбираться из машины. Она так долго копалась, что Саша даже успел обогнуть автомобиль и помочь ей выйти. Его рука легла на ее талию. Геллер притянул подругу к себе, давая понять, что никуда не отпустит и никому не даст в обиду. Они шли в ногу до двери, которая, как всегда, в покерные дни, была открыта.

— Всем привет, мы пришли, — громко крикнул Геллер, объявляя их появление на весь дом.

Но никто не спешил встречать. Настя не успела толком оглядеться и восхититься, потому что со второго этажа донесся мужской смех и жеманное хихиканье. Входная дверь располагалась аккурат напротив лестницы. Через мгновение объявились и хозяева громкого веселья. Первым спускался мужчина, увидев которого, Настя окаменела. А за ним следовала женщина. Красивая, стройная. И в этот раз замер Геллер. Цеплялась за своего спутника, женщина продолжала смеяться, попрекать высокие ступеньки и того, кто их изобрел.

Запах алкоголя и чего-то терпкого тут же расплылся по гостиной. Настя быстро узнала купаж — коньяк и секс. Возможно, виски. Но секс — сто процентов.

Сокол почувствовала, как Сашина ладонь на ее талии сжимается в кулак, а через секунду он опустил руку. Это было даже к лучшему. Так он не мог осязать дрожь, что бродила по ее телу, заставляя вибрировать. Настя едва ли была в сознании. Она склонила голову, стараясь спрятать лицо за широким плечом спутника.

В реальности прошли секунды, но ужас растянул их на целую вечность.

— И не хрена ржать, Славик. У нас тут игорный дом, а не публичный, — вывел Сокол из оцепенения злой голос кого-то третьего.

Он принадлежал мужчине, который спускался следом за парочкой. Даже на грани панической атаки Настя не могла не отметить, что он очень хорош собой. Высокий, симпатичный, обаятельный даже в своей злости.

— Геллер, — обратился он к Саше, подрезая на ходу незадачливых любовников.

— Кос, — выдал стальным голосом Геллер, отвечая на рукопожатие.

— А это у нас… — Бирюков вопросительно и с приветливой, хоть и немного натянутой, улыбкой взглянул на Сокол.

Но Саша не спешил представить подругу. Он пошел вперед, настиг парочку, которая вообще никого не заметила и двинула в гостиную.

— О, Санек, привет, — воскликнул мужчина, узнав Геллера.

Но тот игнорировал его, прихватил даму за локоть.

— На два слова, — процедил он сквозь зубы и потащил ее из гостиной в сторону кухни.

— Мать твою, — ругнулся Костя.

Он сразу же занялся Славой, который всем своим видом демонстрировал желание вернуть свою спутницу. Бирюков закрыл ему дорогу на кухню, куда отправился Геллер.

— Даже не думай. Твое пребывание в этом доме закончено. Жди меня в гараже, отвезу твой бухой зад в город.

— А, — заикнулся Слава, выкинув руку в сторону кухни.

Костя поспешил объяснить:

— Света присоединится чуть позже. Вон отсюда.

И Бирюков вытолкал беспардонного гостя за дверь. Он не заметил, как Слава задержал взгляд на Насте, которая так и стояла на пороге, не смея двинуться. Не увидел он и сальной улыбочки, которая разукрасила и без того не слишком приятное лицо его приятеля.

Закрыв дверь за Славой, Костя поднял глаза на Сокол, которая стояла одна на пороге незнакомого дома, обнимала себя руками. Она словно старалась свернуться в клубок, спрятаться в домик, забыв, что такое счастье доступно ежам или черепахам, но не людям.

— Настя, правильно? — еще теплее и дружелюбнее обратился к ней Бирюков.

— Да, — пискнула она.

— А я Костя.

— Очень приятно.

— Взаимно, детка.

В этом обращении не было ни пошлости, ни фамильярности, ни подката. Скорее покровительство и симпатия. Настя не знала, но Кос проникся к ней этими чувствами заочно. Молоденькая, очень худая, перепуганная. Сейчас она до боли напоминала ему Сашку, которая рыдала на вокзале. Видимо, на роду ему написано спасать юных дев.

— Пойдем, душа моя.

Костя приобнял Настю за плечи, повел в гостиную. На ходу он обрисовал ситуацию.

— Прежде, чем ты выйдешь из ступора и начнешь рвать и метать, поясняю: эта дама — жена Геллера.

Настя аж встала.

— Он сказал, что разведен, — еле выдавила она, чувствуя, как вся кровь, что была в ее теле, устремилась к щекам.

"Неужели врал? Не может быть", — мелькали мысли, а глаза начало жечь от желания разреветься.

— Ох, нет, нет. Бывшая. Конечно, бывшая. Я по привычке, прости, — поспешил исправиться Костя.

Настя выдохнула, а Бирюков продолжил.

— У нас тут небольшое недоразумение вышло. Я был занят, а Дэн Свету первый раз видел. Это, конечно, не отменяет того факта, что он этим двоим позволил в Митькиной спальне потрахаться, — Кос осекся, — Пардоньте за мой французский.

— Ничего-ничего, — Сокол даже хихикнула, немного оживившись от грубоватой лексики Бирюкова, — Факты вещь упрямая, а из песни слов не выкинешь.

— Рад, что мы друг друга поняли. А вот кстати и народ. Народ, это Настя, подруга Геллера.

Несколько мужчин оторвались от беседы и дегустации спиртного, поприветствовали ее нестройным хором.

— О, Настя, привет, — вышел вперед смазливый парень.

Сокол решила, что он ее ровесник, но потом присмотрелась и отметила морщины в уголках глаз. Правда, их затмевали ямочки на щеках, которые сразу заиграли, когда он заулыбался. Из-за этого и выглядел моложе. Как пацан.

— Денис, мой придурошный двоюродный братец, — представил Костя, пока Дэн бесцеремонно тискал Сокол в объятиях.

Настя не сопротивлялась, хотя обычно не приветствовала такое бурное выражение симпатии.

— Слушай, прости, что так вышло. Я не знал, — начал сразу извиняться младший Бирюков, отпустив ее.

Настя сама не знала, что сказать. А вот Костя быстро нашелся.

— Перед Геллером извиняйся, пацан. И перед Митькой. Он же при тебе по-человечески просил левых людей на второй этаж не пускать.

— Да как-то неудобно было, — пожимал плечами Денис, — Я вроде из солидарности…

Сокол продолжала молча слушать разговор братьев, впитывая подробности, как губка.

— С чего вообще Светка сюда сунулась? Всю жизнь от нас открещивалась. Да и знала прекрасно, что Сашка у Митьки на даче часто бывает теперь, — продолжал рассуждать Кос.

Денис только рукой махнул, объясняя:

— Она приехала уже в таком состоянии, когда пофиг, чья это дача: Токарева, Путина или Челентано. А Славик, кажется, не знал, что она бывшая Геллера. Не дебил же он, в конце концов.

— Ты думаешь? — едко уточнил Костя.

Сокол хмыкнула.

— У нас вообще обычно все тихо-мирно, по-семейному, — среагировал на ее усмешку Денис.

На этот раз хохотнул Костя.

— Ну да, — подтвердил он, — Все тихо. Спокойно, как в Багдаде.

Настя уже собралась развить тему спокойствия, как с кухни донесся ор Геллера:

— Да плевал я, с кем ты спишь, Свет. Меня твои интрижки давно уже не трогают. Ты мне можешь внятно объяснить, какого дьявола мои дети сейчас одни, у бабки?

Она никогда не слышала, чтобы Саша повышал голос. Он был сердит на нее, когда требовал признать, что им было хорошо в машине в поле, но сейчас Геллер пребывал в состоянии бешенства. И Настя порадовалась, что не она тому причина. Судя по недоумению, которое отразилось на лицах Кости и Дэна, они тоже впервые столкнулись с громким Геллером.

— Оригинально, присвистнул Денис, — А я думал, он там в роли Отелло.

— Аналогично, — кивнул Костя.

И только Настя почти не удивилась. Она, конечно, первым делом подумала то же, что и Бирюковы, но Сашино возмущение расставило все на свои места. В первую очередь его всегда волновали дети. Хотя, наверно, Геллер лукавил. Вряд ли было приятно лицезреть даже бывшую жену после секса со своим знакомым.

А на кухне в это время продолжали орать.

— Да пошел ты в задницу, Геллер. Я буду спасть с кем захочу и не надо судить меня за это. Ангел, мать твою. Дети тут не при чем. Ты просто бесишься.

— Свет, ты тупая или — да? Совсем все мозги тебе Славка вытрахал? Услышь уже! Какого черта ты мне наврала и отправила детей к матери, когда я хотел забрать их на все выходные?

— Не твоя печаль, кто трахает мои мозги. И не только мозги.

— Да и слава, блин, богу.

— Ты ревнуешь, Саш. Все еще ревнуешь меня.

Народ в гостиной изо всех сил делал вид, что ничего не слышит. Настя большими глазами смотрела то на Костю, то на Дениса. Они тоже тихо офигевали не только от воплей Геллера, но и от того, как зациклилась на его ревности Света. Словно только ради этого и переспала со Славой в доме друга бывшего мужа.

— Насколько она пьяна? — поинтересовался Кос.

— Думаю, настолько, чтобы попытаться его соблазнить в порыве ругани, — уточнил Деня.

— Пора заканчивать, а то еще прибьет ее тут ненароком. Мужика простит, а вот за детей не грех не отпустит.

И старший Бирюков поспешил на кухню. Но перед этим велел брату:

— С Насти глаз не спускай. Головой за нее отвечаешь.

Сокол закатила глаза, а Дэн отсалютовал двумя пальцами.

— Так точно.

Крики из кухни моментально стихли, как только там нарисовался Костя. Правда, ни Саша, ни Света не спешили выйти к гостям.

— Давай я тебе дом покажу, — предложил Дэн.

Настя согласилась, конечно. Бирюков водил ее по первому этажу, травил байки о том, что происходило в малой гостиной, заострял внимание на безделушках, которые Дима привез из путешествий. Но Насте больше всего понравился облезлый фикус в кадке.

— Что это за чудовище? — засмеялась она.

Дэн поспешил рассказать:

— Местный ветеран. Не знаю, почему еще не сдох. Сначала в него блевали все, кому не лень, потом дети резвились. Я думал, моя добьет, но нет. Костиной младшей достался черенок и листик.

— У тебя дочка? — спросила Настя.

— Даааа, — лицо Дениса тут же разукрасила придурковатая улыбка, — Даже две. Но Ленка уже невеста. Ей девятнадцать.

Настя нахмурилась, и он пояснил:

— Она дочь моей жены от первого брака. Такая зараза. Как родная мне.

— А маленькой сколько?

— Скоро два. А Костиной полтора. В тот год мы выступали почти синхронно, — похвастался он.

— Молодцы какие, — не могла не похвалить Настя, — А у Токаревых тоже дочка? Постарше?

— Да, ей четвертый год пошел. У Костика еще двое пацанов. Близнецы. Вот они и начали драть этот кактус. Тьфу, то есть фикус.

Сокол засмеялась снова. Она слабо себе представляла такую толпу народа в одном доме, поэтом уточнила:

— Вы тут часто все вместе собираетесь?

— Раньше регулярно. Даже жили одно время летом. В городе невыносимо, в деревне детям лучше. Да и новый год тут все толпой пару раз встречали. Эх… — Дэн вздохнул. — Без Сашки и Митьки не то. Пустовато. Давай что ли выходи за Геллера. Нам срочно нужна свежая кровь.

Настя опять захохотала, на этот раз с примесью истерии в голосе.

— Это вряд ли, — выдавила она, стараясь унять нездоровое веселье.

Но в воспаленном воображении тут же зарисовалась пасторальная картинка.

Сашка оттаскивает ребенка от кадки, наставляя шутливо-серьезным голосом, что некрасиво портить чужие растения. А она смеется, глядя на них с дивана, поглаживая круглый живот. И Денис поддерживает Геллера, потому что добить фикус должен тот, кто сейчас у Насти в животе.

Сокол заморгала, прогоняя шальные фантазии.

Штанга, тренажеры, бег, диета, соревнования на носу — все, о чем она должна сейчас думать. Но слезы все равно увлажнили глаза, потому что хотелось хотя бы помечтать.

— А туалет где? — уточнила Настя, понимая, что нужна минутка, дабы переварить все и успокоиться.

Слишком много произошло за какие-то тридцать минут.

Денис показал санузел, оставил одну. Настя включила воду и долго смотрела на бегущую вниз струю. Это немного успокоило. Она почти пришла в себя, уговорила нервы стать канатами. Сокол не спешила делать выводы. Безусловно, было неприятно остаться одной посреди незнакомого дома и чужих людей, но она знала, как хотел Саша побыть с детьми. Да и его ревность к бывшей жене она не считала преступлением. Настя вообще имела черный пояс по оправданию мужских проступков, поэтому ей было несложно унять злость, обиду и раздражение.

Смыв с лица водой слезы, пудру и унылое выражение, Сокол взбодрилась и смело вышла в гостиную. Она ожидала, что Денис будет караулить ее у двери. Слишком уж рьяно тот обещал брату присмотреть за гостьей. Но вместо младшего Бирюкова ее ждал… Слава.

Заполнив собой почти весь неширокий проход в гостиную, он скалился какой-то мерзкой, неприятной улыбкой. Словно мысленно представлял, как Настя выглядит без одежды. Она вполне допускала, что так оно и было.

Сокол в очередной раз опустила голову и попыталась юркнуть мимо него, но не получилось. Слава перегородил проход плечом. Она бросилась в другую сторону, но он опять среагировал, да к тому же еще умудрился запереть, прижав к стене и закрыв возможности к бегству, нависнув над ней.

— Привет, — выдохнул Слава.

Ее окатило выхлопом перегара и дыма. Настя едва сдержала рвотный позыв. Не ответила, разумеется. Но ее знакомому этого и не требовалось.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — продолжал он.

— Взаимно, — буркнула Сокол, отворачиваясь, — Дай пройти. Меня ждут.

— Кто? Геллер? Ты теперь с ним, да? Подумать только.

— Дай пройти, — повторила Настя, не реагируя на провокационные вопросы.

— Куда спешить? Побудь со мной немного. Разве я хуже, красавица?

Он начал склоняться, и Сокол зажмурилась, с ужасом понимая, что придется кричать и провоцировать новый скандал. Но в одно мгновенье воздух вокруг нее стал свежее, и никто уже не нависал сверху, грозя пьяным насильственным поцелуем. Настя открыла глаза, сразу увидела Костю, который за шкирку оттаскивал Славу к выходу, ругаясь в голос.

— Хренов ты мудило, Славик. Я же велел ждать в гараже. До белки допился? Мало тебе Светки, решил и Настю записать в книжечку побед? Покоя не дают Сашкины бабы? — и уже громко на весь дом, — Дэн, твою душу, я же велел глаз не спускать.

Денис подлетел через секунду, оправдываясь.

— Кос, она же в туалет пошла. Мне и там что ли сопровождать?

— Нужно было у двери дождаться.

— Пиво кончилось, — оправдался Дэн, — Бегал на кухню.

— Ой, заткнись. Я в город. Постараюсь за час обернуться. Желаю, чтобы все были живы к моему возвращению.

— Постараюсь сохранить хотя бы кворум, — пообещал Дениска слишком серьезным голосом для хорошей шутки.

— Да уж будь добр.

И Костя уволок Славу за дверь.

— Что произошло? — поинтересовался Дэн.

— Ничего, — прохрипела Настя.

— Понятно.

Он хоть и кивнул, но ничего не понял и уж точно не поверил ей.

— Сашка там, на кухне, — оповестил Бирюков, — Давай провожу.

Его рука легла на Настино плечо. Он твердо направлял ее в нужную сторону.

— Геллер там один? — пискнула Сокол, не имея ни капли желания знакомиться со Светой.

— Конечно, — фыркнул Дэн, — Костик повез их в город.

— Понятно.

Она встала, как вкопанная, увидев Сашу за столом на кухне. Он сидел, сгорбившись, крутил пальцами широкий бокал на короткой ножке, в котором было что-то янтарное. Настя никогда не была поклонницей крепкого алкоголя, но и так понимала, что для одного глотка в бокале очень щедро налито.

Захотелось, чтобы Геллер сейчас встал и крепко обнял ее. И все снова стало бы хорошо, ведь в доме уже не было ни Славы, ни Светы. Но, кажется, вместе с ними Костя увез и хорошее настроение. Саша скосил глаза на подругу, тихо спросил:

— Выпьешь?

И сам же быстро ответил.

— Нет. У тебя же режим, соревнования. Эх. Тогда сам. Все сам. И он осушил бокал.

— Геллер, брось тут сопли по столу размазывать. Играть приехал или что? Ребята уже сукно расстелили, фишки отмерили. Пошли, — попытался встряхнуть друга Денис.

— Не тянет, — буркнул Саша.

Дэн взглянул на Настю, которая очень быстро догадалась, что этот вечер ей придётся провести либо наблюдая, как Геллер надирается, либо в компании едва знакомых мужчин и карт. Бирюков открыл рот, чтобы сделать вторую попытку завлечь Сашку, но Настя не дала ему сказать.

— Брось, Денис. Кажется, Саше очень надо проникнуться горем и надраться. Не будем ему мешать, — она взяла Бирюкова под руку, разворачиваясь к выходу из кухни, — Какой первый взнос?

— Ты играешь? — Дэн был так удивлен, что напрочь позабыл про Геллера.

— Немного, — отвечала Настя небрежно.

— Даме первый круг бесплатно.

— Как это мило.

Очень скоро Денис пожалел, что выдал Насте первый стек бесплатно, а аддон доблестно оплатил сам, когда она бездарно слилась ва-банк на первой же раздаче. То ли ей невероятно везло, то ли она мастерски запудрила мозг и пустила пыль в глаза. Когда Сокол утроилась и вышла в лидеры по количеству фишек, он вспомнил, кого она ему напоминала. Сашка. Эта бестия точно так же прикидывалась дурочкой, а потом раздевала партнеров до трусов. Но Нестерову учил играть Костя, а Настя, кажется, постигла эту науку сама.

Впервые за долгое время Денис пожалел, что бросил курить. Ему нужно было проветриться, и он встал, чтобы налить себе выпить.

— Дэн, можно мне воды, пожалуйста? — Настя тоже на время оставила стол.

— Конечно.

Он подошёл к бару, открыл бутылку Перье, налил в стакан, протянул ей.

— И где ты научилась так играть? — поинтересовался он, отпивая пива.

— Жизнь еще и не такому научит, — хихикнула Настя, — Знаешь, считать калорий с макросами на сушке и массонаборе намного сложнее, чем вычислять комбинации и вероятности. Карт не так много. Клиентов у меня тонна. И каждому нужно разработать рацион, а потом еще анализировать динамику, предвидя, что почти каждый срывается и жрет печенье с маслом на ночь.

— Ох, ты только с женой моей завтра об этом не заговаривай, — Дэн тут же уточнил, — Ты же останешься до завтра?

— Разве у меня есть выбор? — усмехнулась Настя и сама же ответила, — Вообще есть, конечно, но я не собираюсь удирать или совать голову в песок… как некоторые. Привез меня сюда сам, пусть сам и домой возвращает.

— Это радует, — Дэн ласково ущипнул ее за щеку.

Ему все больше и больше нравилась эта спокойная, умная девочка. Она выглядела, как подросток. Особенно после того, как поплакала в туалете и смыла почти всю штукатурку с лица. Но вела себя Настя намного разумнее того же Геллера. Это удивляло и радовало одновременно.

— А что не так с твоей женой? — аккуратно поинтересовалась Сокол.

И Дэн пустился в долгие разъяснения об Иркиных заскоках по части диет и похудения, которые стали больной темой в их семье после родов. Настя слушала с интересом. Бредовые идеи о похудении с помощью диет были для нее, как сказка про белого бычка. Каждая новая клиентка пела эти песни. Сокол категорически поддерживала Дэна в его стремлении любить жену даже чуть располневшую, но все же советовала отправить ее заниматься хотя бы легким фитнесом. Не похудения ради, а здоровья для.

Под эти разговоры они вернулись за стол, снова влились в игру. Настю приветствовали с радостью. Редко мужскую компанию разбавляла милая дама, да еще и такая везучая. Насте было очень комфортно. Хоть она и видела всех этих людей впервые, но от них веяло позитивом и какой-то надежностью. Сначала она боялась, что мужчины начнут злоупотреблять алкоголем, но видимо Слава был в этой компании исключением. Да, гости пили, но не напивались. Не для того собрались.

Лишь Геллер уныло сидел один и накачивался коньяком. Настя одергивала себя, но все равно косилась в сторону прохода на кухню. Вдруг выйдет? Но он не слышал ее надежд.

Заливая обиду и злость алкоголем, Саша смотрел в одну точку, перебирал в уме воспоминания, ненавидел всех и вся. Он изо всех сил жалел себя, такого хорошего и доброго, которого так легко было обмануть. Словно мало было Свете собственного ресторана, детей и просторной квартиры в центре, которые оставил ей Геллер. Она все равно продолжала ему врать, спать с его знакомыми и позорить фамилию, которую так и не сменила обратно на девичью. Саше было и стыдно, и противно, и обидно. Он мог провести эти выходные с детьми, а она порушила все планы, заявив, что хочет побыть с мальчиками. А сама…

Виски жег горло, а разум приятно мутнел. Но даже теряя сознание, Геллер помнил, что оставил Настю одну. И если обида на Свету постепенно сходила на нет, утихала, то собственный проступок лишь сильнее царапал по струнам совести. Сначала он посчитал, что не стоит выливать на Сокол всю эту грязь, потом ему было стыдно за свою вспышку. А когда у бутылки стало видно дно, Геллер уже не мог встать.

Ему помог Костя, который вернулся злым, трезвым, уставшим. Настя слышала, как старший Бирюков ласково зовет Сашку то мудаком, то идиотом, то бестолочью. От последнего прозвища Дениска, который сидел рядом с ней за столом, почему-то подавился смешком. А потом он взглянул на Настю, без слов, одними глазами спрашивая: "Пойдешь к нему?" Сокол мотнула головой, обозначая отрицание, вернулась к игре.

Краем глаза она видела, как Костя уводит Геллер в малую гостиную, "кинотеатр". Руки чесались забрать у Дэна бутылку пива, осушить до дна. Настя быстро пьянела. Для блаженной нирваны ей нужно было совсем чуть-чуть. Допить Денискину бутылку, а потом еще одну целую. Но она слишком хорошо помнила, как позволила себе эту слабость в прошлом году. За неделю до соревнований. Сорвалась, потому что было так больно и плохо. Как итог — лишние два килограмма воды, которая не желала покидать ее тело даже при убийственной неделе без соли и углеводов. Настя не вошла даже в пятерку. Пришлось довольствоваться седьмым местом. Ей, конечно, сулили перспективу пьедестала, уверяли, что для начала — это отличный результат. Но она с трудом кивала, сдерживая слезы досады.

В тот день Сокол решила, что никогда не нарушит режим. Особенно из-за мужика. Даже самый классный парень не стоит краха надежд. У нее есть штанга и гантели — а эти партнеры надежнее мужчин. Настя знала наверняка. Поэтому она не двинулась с места, не выпила ни капли, не съела ничего лишнего и в час ночи объявила, что идет спать.

Костя лично отвел ее наверх, хотя Сокол готовилась лечь рядом в бухим Геллером.

— Все свои ночуют на втором, — объяснил Бирюков, — Прости, Насть. Не так я представлял нашу первую встречу.

— Ничего. Бывает. Спасибо за все.

Она улыбнулась, пожелала ему спокойной ночи и закрыла дверь комнаты. Усталость сама закрыла ей глаза, не позволив мыслям трепать нервы. Не пролив ни слезинки, Сокол уснула.

Глава 13. Тайм-аут

Настя проснулась от того, что кто-то пристально смотрел на нее. Это, конечно, была иллюзия. Ее сон побеспокоил скрип матраса и осторожное прикосновение к ноге. Но открыв глаза, она сразу увидела его.

Саша сидел на краешке кровати, смотрел. Поэтому именно этот его виноватый тусклый взгляд Настя и записала в виновники своего пробуждения.

— Доброе утро, — проговорила она чуть осипшим голосом.

— Не очень, — пробормотал Саша.

— Ну… какое заслужил.

Раскаяние в его взгляде достигло пика. Геллер открыл рот, но Настя быстро встала с кровати, не давая ему возможности начать извиняться.

— Сколько времени? Все уже встали? Мне нужно в ванную, — затараторила она, натягивая джинсы.

— Десять. Костя вроде еще спит. Ребята разъехались. Ванная в конце коридора, — отвечал Саша, пристально наблюдая, как деним обволакивает ее попку, делая ее еще более аппетитной.

Геллер сглотнул.

— Я покажу.

Саше вдруг пришла в голову шальная идея. Запереться с ней ванной, зацеловать до смерти, чтобы растаяла, забыла, простила. Он знал, что сможет быть достаточно убедительным.

— Сама найду. Я взрослая девочка, — отрезала Настя, заставляя его подавиться своей заботой и похотью.

Она почти успела проскользнуть мимо, но Геллер не желал так легко сдаваться. Он прихватил ее за руку, заставляя остановиться, привлек к себе. Настя смотрела на него снизу вверх. Ее глаза были такими большими, а губы раскрылись, маня его. Саша наклонился, желая привести план с поцелуями в действие прямо здесь.

— Насть, — выдохнул он, — Я…

Сокол мгновенно отпрянула, уперлась ладонью ему в грудь, отвернулась.

— Не выношу запах перегара. Мутит, — процедила она, сглатывая, чтобы унять рвотный позыв.

Геллер моментально отпустил ее. Руки сами упали вдоль тела. Он открыл рот, чтобы попросить прощения, но Настя выскочила из комнаты. Пришлось подавиться извинениями.

Ждал ее у двери. Как пес. Разве что не скулил. Но хотел. Вместо извинений Саша решил быть милым. Загладить вину не смог бы, но попытаться стоило. Женщины часто говорили, что поступки красноречивее слов. Вот он и стал угадывать каждое ее желание. Многое знал, поэтому не пришлось тыкать пальцем в небо.

— Позавтракаем?

Вчера он во время разговора со Светой яростно закидывал контейнеры с едой в холодильник. Небольшая победа, но все же.

— Сначала протеин и кофе, — пожелала Настя, продолжая воротить нос от его дыхания.

— Конечно, — Геллер пропустил ее вперед, полагая, что будет неуместно спускаться в обнимку, — Там девочки с детьми приехали. Я вас познакомлю.

Знакомство вышло странным. Под аккомпанемент воплей мальчишек, которые носились по гостиной, и всхлипы девочек, что пытались их догнать, но в силу возраста отчаянно не успевали и от этого очень расстраивались.

Марина едва взглянула на Настю, выдавила дежурную улыбку и приветствие. Все ее внимание было обращено на детей, которые так и норовили разбить что-нибудь ценное.

Ира тоже не обратила должного внимания на подругу Геллера. Она во все глаза следила за Денисом, который буквально по пятам ходил за дочерью.

И только Костя потягивал через соломинку холодный чай, развалившись на диване, изображая лучший пример смирения и спокойствия. Будда во плоти.

Потоптавшись с минуту в гостиной, Саша повел Настю на кухню.

— Злятся на меня, — проговорил он, засыпая кофе в кофеварку.

— Ты думаешь? — Настя приподняла бровь.

— Уверен. Игнорируют же.

— Может, оно к лучшему?

— Непривычно.

— Видимо, ты себя вчера тоже не очень привычно вел.

Саша открыл рот и снова захлопнулся, понимая, что оправдываться нет смысла.

Шум и гам в гостиной постепенно стихли. Настя выглянула в окно, увидев, что Бирюковы отправились резвиться во двор. Все, кроме Ирины, которая в этот момент вошла на кухню. Не стесняясь гостьи, он отвесила Геллеру звонкий подзатыльник. Сашка зашипел, но не даже не попытался увернуться от кары небесной в лице жены друга.

— Ты чего вчера устроил? — зарычала Ира, — Не стыдно?

— Стыдно, — обреченно кивнул Геллер.

— Разборки затеял, а потом еще и нажрался в одно лицо.

— Виновен.

— Девочку привез и бросил. Разве так можно?

— Нельзя.

Не смотря на суровый тон Ирины и жалкий вид Геллера, Настя не могла сдержать улыбки, а потом и вовсе захихикала.

— Вот уж не ожидала от тебя, Саш. От кого угодно, но не от тебя, — продолжала сокрушаться Бирюкова.

— Сам от себя не ожидал, — продолжал посыпать голову пеплом Геллер.

Он был благодарен Ирине за этот спектакль. Показательная порка при Насте по идее должна была сработать лучше любых извинений. И судя по тому, как фыркала от смеха Сокол, эта стратегия работала.

А Ирину понесло.

— Даже Дениска себе такого не позволял с Сашкой. Пил пиво, сдавал карты, не скандалил.

Саша прыснул.

— Сравнила, Ир. Дэн сам тогда напросился. Он прекрасно знал, что Нестерова крутит с Димой. А мне подогнали сюрприз.

И тут Настя не выдержала.

— А почему Дэн должен был скандалить по поводу Саши и Димы? — спросила она.

— Ну… — Ира передернула плечами, — Все-таки она была его женой. Хоть и недолго.

— Кто? — так и не поняла Сокол.

— Сашка.

— Сашка Нестерова?

— А какая еще? Не Сашка Геллер же, — попыталась пошутить Ира, и сама засмеялась.

Геллер сдвинул брови, не разделяя юмора. А вот Настя очень даже развеселилась.

— Но ты ведь сестра Димы? — уточнила она.

— Она самая. В браке Бирюкова, но урожденная Токарева.

— А Денис был женат на Саше?

— Ага. А потом Нестерова вышла за Диму. А Костик — его лучший друг. Дэн прибился к ним третьим. Заметь, — Ирина зыркнула в сторону Геллера, — очень культурно прибился. Официально у Димы разрешения просил посещать его дом. И с Сашей сумел выстроить нормальные отношения. Почти дружеские. Было время, я его даже ревновала.

— О, господи! Вот так Санта-Барбара.

— Есть немного.

— Ты ей еще расскажи, как Токарев рвал и метал, узнав про ваши с Дэном шуры-муры, — вклинился Геллер.

— А ты откуда знаешь? — снова вскинулась на него Ира.

— Нестерова, — пожал он плечами, констатируя очевидное.

— Вот трепло, — и уже глядя в окно, запричитала, — Господи, зачем в песочницу воды притащили? Измажутся ведь с ног до головы. Куда Маринка смотрит?

Маринка в это время постигала дзен в шезлонге на террасе, допивая отобранный у мужа чай. А мужчины развлекали детей, как могли. Притащили к песочнице ведро воды и стали строить грязевые замки. Причем увлеклись все: малявки-девчонки, близнецы и оба отца. Неизвестно, кому было веселее.

Махнув рукой на это безобразие, Ирина разрешила себе спокойно выпить кофе. Но она едва не налила мимо чашки, увидев, как Настя бросила в шейкер с водой дозу протеина. Сокол, конечно, заметила ее пристальный взгляд. Разумеется, не стала ничего объяснять.

— Ир, ты так смотришь, словно она дорожку кокса по столу рассыпала и собирается его вдохнуть, — укорил Геллер, — Никогда не видела, как Димка протом закидывается?

— Сашенька, милый мой, — включила Ира тон мудрой черепахи Тортиллы, — Мой братец закидывался при мне такими вещами, что… впрочем, ладно. Но если это какая-то незаконная дрянь, я твою подругу лично провожу за дверь.

Настя засмеялась.

— Это синтезированный белок, — поспешила растолковать она, — Абсолютно легальная дрянь, даже вкусная. У меня соревнования скоро — нужно поддерживать форму. Попробуй.

Ирина с недоверием приняла шейкер, понюхала, глотнула.

— Похоже на молочный коктейль.

— Он и есть. Только без молока.

— А что за соревнования?

— Фитнес-Бикини. Что-то вроде конкурса красоты со спортивным уклоном.

Ирина сделала еще глоток, отдала шейкер Насте. Та в несколько глотков быстро выпила все содержимое, повернулась к раковине, чтобы сполоснуть тару.

— Эх, — Ирина с завистью взглянула на нее, — Все бы отдала за твою задницу и талию.

Настя обернулась, подмигнула, хитро уточняя:

— Даже мужа?

— Ой, не знаю, не знаю. Не соблазняй, — засмеялась Бирюкова.

Саша решил в этот разговор не встревать.

— Приходи ко мне на тренировку. Свой зад не обещаю, но с твоим поколдую, — зазывала Сокол.

— Без толку, — махнула рукой Ира, — Мне все эти диеты, как слону дробина. Все равно срываюсь. Да и времени заниматься нет.

— Диеты — это бред, — запела любимую песню Сокол, — Нужно просто немного скорректировать питание, есть часто и понемногу. Простую, но питательную пищу. А время… Его никогда нет, Ир. Вместе с Денисом приходите. В клубе есть детская комната с няней.

— Ребенок — не проблема. Вот работа… Но я подумаю. Дай мне свой номер.

Девушки обменялись телефонами, пока Геллер молча недоумевал. Он сто раз втолковывал Ире примерно то же самое, но она всегда посылала его к черту. А Настя сумела все преподнести так, что Бирюкова почти записалась к ней на тренировку.

Наверно, они назначили бы дату и время, не помешай им Денис. Перемазанный грязью, потный, с мокрыми волосами и дикими глазами он влетел на кухню.

— Златовласка, ты мне нужна, — заявил он, заключая жену в объятья, увлекая в сторону выхода.

— Сдурел, пацан? — засмеялась Ирина, пытаясь избавиться от его рук и поцелуев. Правда, безрезультатно.

— Сдурел давно и окончательно. Разве я связался бы с тобой в трезвом уме?

Дэн упрямо тащил жену к лестнице на второй этаж. Ира вяло отбивалась.

— Иди, гуляй с ребенком.

— Костик присмотрит за ней. У меня к тебе важный разговор. Давай-давай, шевелись. У нас есть час, пока они там резвятся.

— Грязный ты извращенец.

— Очень грязный.

Настя с Сашей смеялись в голос, пока они шумно поднимались наверх.

— Молодожены, — хохотнул Геллер.

Сокол улыбнулась, но не стала развивать тему. И так было все понятно.

— Если не возражаешь, я бы хотела вернуться, — предложила она, — Тренировка…

— Да-да, — спешно согласился Саша.

Они быстро собрались, быстро распрощались с Костей и Мариной.

По дороге Настя расспрашивала его о Бирюковых. Геллер охотно откровенничал, выбалтывая пикантные подробности из жизни друзей. Сокол внимательно слушала, уточняла детали, много улыбалась. Казалось, она не злится на него. Но Саша чувствовал, что в конце пути его ждет нечто неприятное.

Припарковавшись у клуба, он отстегнул ремень, повернулся к Насте, полагая, что обязан нормально извиниться за вчерашнее. Но Сокол не дала ему и слова сказать.

— Не надо, Саш, — тихо проговорила она, — Я все понимаю. Она тебя обманула, ты вспылил. Еще и… Слава этот. Неприятный сюрприз. Бывает.

Настя говорила твердо, уверенно, спокойно. Слишком. Геллер не верил ни одному ее слову, но был обязан подыграть.

— Я заберу тебя вечером из клуба, — предложил он, не надеясь на согласие.

— Нет, спасибо. Я сама.

Ожидаемо.

— Тогда завтра увидимся утром. У нас тренировка…

— Нет, — оборвала Настя.

Вот этого Саша точно не ожидал.

— Я все понимаю, — продолжила она, — но и ты меня пойми. Все эти… события. Я не хочу больше встрясок. Мне и так не сладко. Давай не будем торопиться. И так уже поспешили.

«Никуда мы не спешили», — хотелось кричать Геллеру, — «Только и делаем, что тормозим».

Но он молчал, смиренно слушая свой приговор, который не подлежал обжалованию.

— Я распишу сегодня все твои тренировки на неделю вперед. Не делай такое лицо, ты прекрасно справишься сам. Я отменяю всех клиентов за неделю до соревнований. Буду усиленно готовиться. Для меня это важно.

— Да. Я понимаю, — прохрипел Геллер, хотя ни черта он не понимал.

— Я рада.

Настя прикусила губу, но тут же отпустила, заставив себя улыбнуться.

— А после соревнований?.. — аккуратно поинтересовался Саша.

— Там видно будет.

Она поспешила выйти из машины, потому что безумно хотела расцеловать его. Такого растерянного, безумно милого в своем безмолвном раскаянии, отчаянии.

Саша, как зомби, доехал до дома. Совсем не так он представлял эти выходные. Но винить в этом мог только себя.

Вечером позвонила Света. Она предложила взять детей на всю неделю. Звезды сошлись, и Некрасова отпустила его в маленький отпуск. В любой другой день Саша ликовал бы, скакал козлом от счастья. Но сегодня даже такие приятные перспективы не смогли его осчастливить.

Геллер уехал с сыновьями за город. Неожиданно там к нему присоединился Костя с близнецами. Саша предполагал, что Бирюков не просто так позвонил ему, интересуясь планами, а потом очень удачно в них вписался. Как бы то ни было, а они отлично провели время у реки с палатками, котелками, без девчонок. Очень по-мужски отдохнули.

Но даже в этом суровом выезде на природу Саша скучал по Насте. Каждое утро он вставал по привычке в шесть утра, кое-как адаптировал тренировки под окружающий ландшафт, много бегал. И каждый вечер, когда дети засыпали, они с Костей пили пиво у костра и грызли поджаренный черный хлеб, Саша изо всех сил желал, чтобы приятель отчитал его за ту выходку. Но Бирюков молчал, а сам Геллер не поднимал тему.

На пятый день погода испортилась. Похолодало, пошел дождь. Они свернули лагерь на день раньше, и Саша даже был рад вернуться в город до срока. Хотя это было кратковременное облегчение. Ведь Насти не было в его квартире. Он не смел ей позвонить, написать. Разве что мог теперь каждые десять минут обновлять ее страничку в соцсетях.

Дождливые выходные заперли их дома. Очень хотелось в зал. Вдруг она там? Или хотя бы побегать. Но вытаскивать сыновей на улицу он, конечно, не стал. Играл с ними в монополию, но чаще, конечно, включали PlayStation. Вечером Саша не выдержал, полез на турник, который давно уже пристроил в дверном проеме спальни. А потом и отжался сотню раз. Полегчало. Глеб, глядя на него, тоже изъявил желание заняться физкультурой, за ним подтянулся и Лешка. Геллер не мог не радоваться такому рвению.

В понедельник Саша отвез пацанов домой, поехал на работу. Там его ждали с нетерпением и тонной нерешенных вопросов. Очнулся он ближе к концу недели, понимая, что любой отпуск чреват. Вырвался в зал. Насти не было. Даже погоревать как следует не смог по этому поводу, потому что хорошо потренировался, а потом опять ударно поработал.

В выходной Саша проснулся и сразу включил ноутбук. Он не успел дописать собственный материал, и этот груз давил ему на плечи не хуже штанги в сто килограмм. Хорошо, что это был последний его долг журналу перед версткой. Осталось только присесть с этим весом и встать. Один подход. Одно повторение.

За годы работы в журналистике, Геллер научился отметать в сторону эмоции, переживания, события. Он просто садился, клал пальцы на клавиатуру и доставал из головы слова. Обычно внешние факторы не влияли на качество его текстов. Нестерова всегда завидовала. Она писала ярко и бойко, талантливо, но очень зависела от приступов вдохновения. А Саша всегда был в тонусе. Даже, когда немного умирал где-то в глубине души. Работа спасала его, заставляла существовать, обещала, что это тоже пройдет.

Звонок домофона вытащил Геллера из перечисления регалий повара в недавно открывшейся кондитерской. Стараясь не потерять мысль, Саша пулей метнулся к трубке, нажал кнопку, не спрашивая. Он никого не ждал. Почта или рекламу принесли. Но едва вернулся за ноут, в дверь постучали. Ругнулся на этот раз, потому что сбился, пошел открывать.

Настя влетела, как маленький ураган, почти сбив его с ног.

— Сашка, — вскрикнула она, душа его в объятиях.

Геллер так и застыл, даже не смея поднять руки и обнять в ответ. Но Насте этого и не требовалось. Она трепала его за щеки, как пупса, целовала в них же, снова обнимала. И говорила без остановки.

— Саша, Сашенька, я выиграла. Я первая! Ты можешь себе представить?

Он с трудом представлял даже реальность момента.

— Это было так круто. Офигеть, как круто. Безумно круто.

Геллер начал приходить в себя. Он заулыбался, вглядываясь в ее счастливое лицо и блестящие от возбуждения глаза. И пусть сладкие пухлые щечки почти пропали, но это все еще была Настя. Его Настя. Которую он не видел две недели.

— Чего застыл, истукан? — игриво пихнула его кулаком в плечо Сокол, — Поздравляй меня, ну!

И Саша поздравил.

Как смог.

Как захотел.

Поцелуем.

Настя смеялась, а он собирал с ее губ вкус победы. Она в голос хохотала, когда Геллер приподнял ее над полом, закружил по прихожей.

Но едва он поставил ее обратно на пол стало не до смеха. Глаза потемнели, вспыхнули огнем. Настя встала на цыпочки, потянула вниз за шею, одарила поцелуем, в котором было нечто большее, чем просто радость.

— Господи, как же я скучала по тебе, — бормотала она, — Какой же ты… Ммм… Сашка…

Она стянула с него майку, гладила, целовала его шею, водила языком по торсу. И все время тихонько подталкивала в сторону спальни.

— Не представляешь, как я хочу тебя. Всего. Потрясающий. Невыносимо… — продолжала шептать она.

Саша учуял подвох. Никогда Настя не позволяла себе так много болтать. Она, конечно, не молчала в постели, но сейчас уж слишком разоткровенничалась. Геллер повел носом, и обоняние дало ему ответ.

— Настюш, ты пьяная что ли?

Сокол захихикала, и это само по себе уже было ответом.

— Простите, шампанское, — призналась она, — А еще… Представляешь! Я поела. Тарталетки с красной рыбой и бутерброды с маслом и икрой.

Саша засмеялся. Ты уверена, что именно я тебя возбуждаю, а не вся эта закуска.

— Дурак!

Сокол толкнула его на подушки, сама уселась сверху. Она медленно расстегивала пуговки на кофточке, заставляя Геллера скулить и пускать слюни. А Настя продолжала говорить.

— Сушка это кошмар. Я последнюю неделю себя не помню. Только тренажеры, бег, гантели. И еда, которая, как бензин. Тупое топливо, чтобы не откинуть коньки. А сейчас вот поела, выпила, пришла в себя. И — опа. Это кто подо мной? Мужчина? Как удачно.

— Ага, удачно зашла, — смеялся Саша, приподнимаясь, чтобы прижаться к ее обнаженной груди.

Сокол доверчиво прильнула к нему, потерлась, как кошка. Саша не отказывал ей в ласке. Напротив, осыпал ими. И комплиментами заодно, чтобы она знала, как он ценит и уважает ее спортивное упрямство.

— Ты молодец, Насть. Я так рад за тебя. Правда. Но еще сильнее рад, что ты здесь, со мной.

И тут Сокол отстранилась.

— Почему ты не пришел? — она заглянула ему прямо в глаза.

Благо, Саше не пришлось врать. Он совсем потерялся в числах со своей работой.

— Прости. С журналом запарка. Я эту неделю света белого не видел. Даже не тренил.

Настя прищелкнула языком.

— Ох, господин Геллер. Я займусь вашими прогулами.

— Займись. Прямо сейчас.

— Легкое кардио? — предложила Настя и, не дождавшись ответа, стала стягивать с него шорты вместе с бельем.

— Легкое? Черта с два. Укатайте меня по жесткой программе, тренер.

— Желание клиента — закон.

Она посмеивалась подставляя его губам шею, грудь, плечи и продолжала болтать, не замечая, как увлекается рассказом.

— Я с таким тренером познакомилась. Из Москвы. Кирилл его пригласил на соревнования в качестве гостя.

— Кирилл? — Саша оторвался от ее кожи, нахмурился, — Он тут откуда взялся? Разве не уехал сразу после того турнира?

— Да, переехал в Подмосковье. Вернулся весь важный. И был с заскоками, а теперь… Но это не суть. Представляешь, дядька столичный меня пригласил тренером в его клуб. Тот самый, где теперь Кирилл тренируется. Вроде и работает тоже. В общем, они сказали, что у меня тааакие перспективы. И хватит гнить в провинции. Представляешь, Саш? Обалдеть, да? Я всю жизнь об этом мечтала. Это так…

Геллер резко отпрянул. Настя наконец замолчала, среагировав на его движениею

— Что? — она смотрела большими от удивления глазами.

— И ты согласилась? — поинтересовался Саша, хотя прекрасно знал ответ заранее.

— Саш, ты чего? От таких предложений не отказываются. Конечно, я согласилась. Я же…

— …мечтала об этом всю жизнь, — закончил за нее Геллер, — Разумеется. Супер, Насть. А я?

— А что ты? — она склонила голову и ждала ответа так, словно от этого зависела вся ее жизнь.

Саша сцепил зубы, чтобы не начать кричать. Несколько долгих секунд он боролся с собой, пытаясь сдержать обидные слова, что так и рвались изо рта. Многое проглотил, но все же процедил зло:

— А я опять остаюсь без тренера. Класс. Токарев меня кинул, и ты туда же. Отлично. Просто прекрасно.

Настя отвернулась, прикрыла глаза. Ее губы искривила злая усмешка. Она встала, подняла с пола блузку, накинула на плечи.

— Да, отлично. Просто прекрасно, — повторила Сокол его слова, — Замечательно в самом деле. У меня сбываются все чертовы мечты, а ты даже не можешь порадоваться. Даже сделать вид, что рад меня. Все, что тебя волнует — снова нет тренера. Ай-ай-ай, какая досада. Бедный Сашка Геллер, все его бросают. Как же так?

— А разве не так?

Он смотрел, как она застёгивает пуговицы на блузке и понимал, что все сейчас будет играть против него.

— Тренер, Саш, — проговорила Настя, глотая слезы, едва сдерживая рыдания, — Я для тебя просто тренер? Серьезно?

— А какая разница, кто мы друг другу, если ты все равно уезжаешь?

— Уже нет никакой разницы. В самом деле. Забудь. Зря я пришла.

Она выскочила в прихожую, сунула ноги в сандалии и убежала, едва Саша успел подумать, что надо бы ее остановить.

Вместо того, чтобы терзаться и злиться, Геллер как робот вернулся к работе. И не поднял головы, пока не довел статью до идеала. Часы показывали полночь, но он знал, что не заснет. Не хотел ложиться постель, куда обязательно приползли бы мысли о Насте, которая совсем недавно сбиралась разделить ее с ним.

Саша достал из сумки плеер, надел кроссовки и вышел во двор. Стадион был освещен даже ночью. Геллер накручивал круги под яростный ор Роба Бейли. А потом подтягивался на турнике и брусьях, пока руки, плечи и спина не дали отказ. И снова он бежал до потемнения в глазах.

Трек крутился на повторе, но не заряжал, как обычно. Просто заполнял тишину, не давал думать. Саша отжимался, пока не упал на колючее резиновое покрытие. Всем телом, даже лицом, на котором отпечатались камушки и фактура покрытия. Он с трудом встал, но не на ноги, а в планку. Чередовал статическую нагрузку со скручиваниями. Пошел дождь, и Геллер снова побежал. Он снял майку, и с удовольствием подставил горячую кожу под прохладные капли. Казалось вода вскипала, едва касаясь его тела.

Грязный, мокрый, вонючий, невменяемый от усталости, Саша вернулся домой. Не заходя в душ, он стащил мокрые шорты, трусы, носки, бросил все на пол, упал в кровать. Все равно засыпая грезил о ней. Запах цветов, шампанского и победы проник в нос, заставляя крепко зажмуриться, сцепить зубы. Лишь миг Геллер чувствовал это, но он был таким долгим и невероятно болезненным.

Глава 14. Весь в белом

После своего ночного фитнес-марафона Геллер, разумеется, заболел Не сильно, но неприятно. Из носа постоянно текло, горло ломило, голова трещала от невысокой, но убийственной температуры. Больничный он брать, разумеется, не стал. Хотя Таня постоянно ворчала на него.

— Ну куда я пойду болеть, Некрасова? — огрызался на нее Геллер, — Вы тут за неделю мне чуть выпуск не запороли. Только все в норму пришло.

— Никто ничего не запорол. Но запорет, если ты заразишь своими бациллами весь офис.

Саша пыхтел, ворчал, но из кабинета не вылезал. Старался уйти пораньше, перенес особо важные встречи, чтобы не смущать заказчиков своим красным, облезлым от постоянного сморкания, носом.

Он злился на чертово мироздание, которое наказало его этой болезнью. Геллер не мог тренироваться, не мог даже заехать повидаться с сыновьями. Все, что ему оставалось — это работать и гадать, когда же уедет Настя.

Простуда отступала. Саша все еще сморкался по десять раз в день, но горло почти перестало болеть. А 37.2 на градуснике сменились обычными 36.5. Геллер даже разрешил себе сходить в зал. Знал, конечно, что не увидит там Настю, но мышцы ныли, прося нагрузки, сводя его с ума. Он, конечно, не собирался убиваться до смерти, помня свой ночной подвиг и горечь расплаты за оный. Но немного силовых упражнений в спокойном темпе и стрейчинга после должны пойти на пользу.

Так и вышло. Бодрый после тренировки и свежий после душа, Саша шел к выходу. На сердце было почти легко. Уж слишком он скучал по залу и спорту. Но хорошее настроение испарилось, едва он увидел, как из отдела продаж выходит старый знакомый. Геллер был готов даже отвернуться и быстро проскользнуть на улицу, но Слава заметил его, поприветствовал улыбкой.

— Сашка, — крикнул он, немало не заботясь о приличиях.

— Слав, — коротко кивнул Геллер, даже руку подал. Очень по-взрослому.

— Ты тоже здесь тренируешься?

— Ну да.

— Вот и я решил. Кирюха советовал этот зал, говорит, самый лучший в городе. Новиков Кир. Вы ведь знакомы?

Сашу перекосило от имени, но он постарался не подать виду.

— Знакомы, — подтвердил, — Клуб хороший. Не жалуюсь.

— Ты уж извини, что так со Светой получилось. Я не знал.

Геллер сдавил переносицу пальцами.

— Я так и понял, Слав. В любом случае, это ваши дела — не мои.

— Ты мировой мужик, Геллер.

Саша припомнил, что Слава был женат, но ему это никогда не мешало жить в свое удовольствие. Слегка затошнило от такой жизненной позиции, но он умерил пыл и гнев. В общем, какой у него еще был выбор?

Геллер открыл было рот, чтобы откланяться, сославшись на дела, но Слава никак не желал дать ему вставить слово.

— Бабы у тебя, Санек, как на подбор. Светка, конечно, классная, но Настя… Повезло, мужик. Мне вот не дала. Удачно ты ее перехватил между ссорами с Кирюхой. Повезло. Я прям завидую.

— Что? — Саша ни черта не понял.

Слава продолжал трепаться.

— Она сто лет уже с Новиковым. Сходятся-расходятся, между делом с другими мутят, но Настя всегда к нему возвращается. Приворожил он ее что ли? Хотя… говорят, любовь зла.

На этот раз геллер не смог спрятать эмоции. Он вообще ничего не соображал, стоял и смотрел на Славу, как баран на новые ворота. Видимо его лицо отражала полный набор эмоций, что бурлили внутри, потому что Слава спросил:

— Саш, ты не знал что ли?

— Нет, — выдавил он еле-еле.

— О… ну… теперь знаешь. Ладно, я тороплюсь. Бывай, приятель.

— Бывай, — эхом откликнулся Геллер.

Он стоял так какое-то время, а потом вспомнил, что тоже должен идти. На автомате перешел дорогу, взялся за ручку двери, что вела в офисный центр. Снова замер. Почти мгновенно отпустил, развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел к своей машине. Чуть не сбил с ног Некрасову.

— Эй, Саш, ты куда? — удивилась, Татьяна ему вслед.

— Срочная встреча, — почти не соврал он.

Геллер знал, что не в состоянии сейчас работать. Он даже думать ни о чем не мог. К чертям полетели все приоритеты. Саша лавировал в утреннем трафике, подрезая и ускоряясь. Летел к Насте. Руки тряслись, но он сжимал руль, справляясь с тремором. Хотел задать ей вопрос и видеть ее глаза, когда ответит.

Он не верил Славе. Не хотел верить. Факты и печальный опыт упрямо уверяли его в самом худшем. Но Геллер оставил последнее слово за Настей, надеясь, что она будет честна с ним.

— Кто? — спросила она в домофон.

— Геллер, — отозвался он.

Динамик запищал, и дверь открылась. Саша влетел на третий этаж, но замер у порога. Настя открыла сама, посторонилась, пропуская его в прихожую. Без приветствий, без церемоний, без приглашения. Саша сверлил ее взглядом с минуту. Молча. Она смотрела прямо и смело, чуть склонив голову, предлагая ему первому начать.

— Ты и Новиков, — выпалил наконец Саша, — Это правда?

Настя изменилась в лице, сглотнула. Она провела рукой по волосам, выдавая этим жестом растерянность, но быстро пришла в себя. Сокол задрала голову, сложила руки на груди, привалилась к косяку, изображая невозмутимость.

— Какая правда тебя интересует?

— Ты спала с ним?

— Да.

— Ты была… — Геллер запнулся, не в силах произнести вслух.

Настя силы нашла.

— Его любовницей? — уточнила она, — Да.

— Долго?

Сокол фыркнула.

— А какая разница? — начала заводиться, — Какая тебе к черту разница, с кем я спала? Я же просто твой долбанный тренер, Геллер. Какие претензии?

Саша провел рукой по лицу, словно пытался стереть с него боль. Не смог.

— Он же женат, Насть. Как ты могла?

— Я его любила, — она хмыкнула, — Хотя вряд ли тебя устроит такой мотив.

— У него дочь, — продолжал тихо перечислять отягчающие обстоятельства Геллер, — Ты ведь семью рушишь.

Настя открыла рот и тут же сомкнула губы, сжала. Словно проглотила то, чо хотела сказать и выдала совсем иное.

— Серьезно? Ты действительно так считаешь?

Саша кивнул.

— Ну конечно. То есть до меня в его семье было все зашибись. А пришла грязная Сокол и загадила дивный палисадник, — Настю понесло, — Ты ведь по себе судишь. Да, Саш? У тебя все было хорошо, пока жена не дала другому. Вернее, все было хорошо, пока ты не узнал, что она дает. Так я тебе открою глаза: хорошо не было.

— Не надо все валить в одну кучу, — одернул ее Геллер, хотя она была права на его счет. Именно так он и думал.

— Почему же? Ты ведь пришел сюда выяснять, насколько я грязная потаскуха. Так вот — все, что ты узнал правда. Я спала с Новиковым. Несколько лет. Мы постоянно ссорились, но он всегда ко мне возвращался. А я принимала. Даже от жены уходил. Ко мне. На три дня.

Настя всхлипнула вспомнив, как спешила домой с полным пакетом продуктов, ликуя от того, что любимый теперь принадлежит ей всецело. А он в это время собирал вещи, которые едва успел разложить. Это было за неделю до соревнований. Она так и не смогла оправиться, хоть и выступила достойно.

— Мой личный рекорд, — с показной гордостью заявила Настя, — Что еще тебя интересует? Спрашивай.

Саша не хотел больше ничего знать, но язык его предал.

— Ты… Ты с ним… когда мы… я и ты?..

— А какая разница? — оборвала его Сокол, — Я же в любом случае дрянь, которая трахается с женатым мужиком. Ах, а у него еще и дочь. Вообще, ужас. Краду отца у ребенка.

— Полагаешь, это смешно? — среагировал на ее нарочитый пафос Геллер.

— Полагаю, что смешон ты. Приперся весь в белом, ангел, святой, такой хороший и правильный Саша, мать твою, Геллер. Зачем? Выяснить спала ли я с Новиковым? Или спала ли с ним и с тобой одновременно? Что тебя больше волнует? Факт моей омерзительности или не запачкался ли ты сам ненароком?

— Настя!

— Что Настя?

— Ты хоть понимаешь, что это тупик? Всю жизнь будешь за ним бегать?

— Я… что? — не поняла Сокол.

— Он приехал, наобещал тебе золотых гор, и ты все бросаешь. Ради чего?

Настя рассмеялась. Она хохотала звонко и долго. Даже слезы выступили. А потом в одно мгновение успокоилась. Твердо сказала:

— Пошел вон.

Она открыла дверь.

— Выметайся.

— Насть, — он сделал шаг к ней.

Сокол отскочила.

— Уйди, — проскулила она, кусая губы, — Уходи.

Геллер развернулся и вышел.

Он просидел в машине больше часа, пытаясь уложить в голове все, что узнал, все, что она сказала. Не хотел верить, но пришлось.

Геллер видел в ней хорошую, милую девочку. А на деле… Обычная, порочная, без принципов. Саша многое мог понять, но не это. Связь с женатым мужчиной, которую она так и не смогла разорвать. Новиков вернулся, поманил ее, она побежала, не оглядываясь.

Вспомнив, как Настя примчалась к нему после конкурса, Саша аж завыл. Что она хотела? Переспать с ним на прощание? Восхитительно.

В кармане надрывался мобильный. Геллер все еще не пришел в себя, но игнорировать телефон уже не мог. Он снял трубку, выслушал, ответил. Дела требовали, чтобы кто-то начал ими заниматься. Саша завел мотор и поехал в редакцию. Работа не дала ему расклеиться во время развода, не позволит и теперь.

Он выжил. В очередной раз.

Работа, дети, спорт, друзья — не так мало, чтобы разочароваться в жизни, людях. Геллер держал хвост пистолетом, был мужиком. Но через месяц его прорвало.

Саша поехал на покер, зная, что напьется. Костя и Денис поддержали его в этом. Они засели на кухне с текилой, лаймом и солью. В качестве закуски — традиционная пицца. Саша давненько не позволял себе быстрых углеводов во второй половине дня, но сейчас находил в этом какое-то извращенное удовольствие. Словно назло Насте кусал сырно мясные треугольники.

Когда первая бутылка была успешно опустошена, и Костя пошел в бар за второй, Дэна угораздило спросить:

— Как у тебя с Настей, Сашк? Все хорошо?

Геллер скривил губы в подобии усмешки.

— Лучше не бывает, — ответил он, — Я сам по себе. Она сама по себе.

— Расстались?

— Кто расстался? — уточнил Костик, вернувшись.

— Настя, кажется, бросила Геллера, — просветил Дениска брата.

— Никто меня не бросал, — возмутился Сашка, — Уехала она. И черт бы с ней. Кос, налей, а?

— Просит меня мега-факинг-супер спортсмен, — хохотнул старший Бирюков.

— Заткнись и оформи выпивку, — рыкнул спортсмен, — И обычно я предпочитаю зваться недоделанным кроссфитером.

— Запомню, — пообещал Кос, накапав по стопкам текилу, объявил тост, — Ну… за любовь.

— Не чокаясь, — фыркнул Саша и опрокинул шот.

Дэн с Костей переглянулись, тихо стукнулись стопками, выпили.

— Значит, бросила тебя, — продолжал давить на Сашку Костик, посасывая дольку лайма.

— Не бросал меня никто, — уперся Геллер, — К черту ее. Она с Новиковым… пускай.

Сашин разум быстро мутнел с непривычки. Он оторвал еще кусок пиццы, чтобы не упасть слишком рано.

— С каким Новиковым? — уточнил Дэн.

— С женатым.

— До тебя? Или ушла к нему? — Костик.

— А похоже, что все сразу. И даже во время меня. Круто, да?

— Застал их?

— Не… Славка просветил. Да и Настя не отрицала, — он пьяно засмеялся, — Везет мне, мужики, да? От жены слинял, так нашел себе точно такую же стерву. Столько лет… С женатым мужиком…

На этом месте Костя не выдержал.

— И чего, что с женатым? Теперь за человека ее не считать? Откуда ты знаешь, какая у них там история?

— Не знаю и знать не хочу. Мне самого факта достаточно. Это мерзко, — стоял на своем Геллер.

— Знаешь, Сань, — не унимался Кос, — Ты вот вроде правильный мужик, и я тебя изо всех сил уважаю, но… Но иногда ты такую ересь городишь, что так и хочется фейсом об тейбл приложить, чтоб эту чушь выбить.

— А? — Геллер не смог переварить столь витиеватую речь.

Бирюков продолжил.

— Я понимаю, ты у нас тот самый дядя, который самых честных правил. Я всю дорогу на тебя удивлялся. Но так нельзя, Сашк. Нельзя людей клеймить за ошибки. Жизнь такая стерва… Иногда даже очень хорошие люди совершают плохие поступки. И если ты себе подобного не позволял, то это не повод гнобить тех, кто чуть менее свят.

— Ух, — кратко оценил Дэн речь брата.

— Легко тебе рассуждать, Кос. У тебя жена, дети. Семья, как с картинки.

Костик сжал кулаки, даже приподнялся, чтобы донести до Сашки слова:

— С картинки? А знаешь ли ты, дорогой друг, что когда я Марину первый раз поцеловал, она была очень даже чужой женой. И когда мы переспали, она все еще была замужем. Не за мной. Понимаешь? Скажешь, она тоже мерзкая стерва? Гулящая девка? Отвратительная изменщица?

Кос сел обратно. Он не ждал ответа.

— Я не знал, — выдохнул Геллер.

— Теперь знаешь.

— Но… она же развелась?

— Не сразу.

Саша замолчал. Он вспомнил, как впервые увидел Костю с Мариной в редакции "Ресторатора". Эти двое казались идеальной парой. Геллер и представить не мог, что Марина была чьей-то еще женой. Не Костиной. Вот Бирюков — да. Его подвиги гремели на весь город. Круче отжигал только Токарев.

— Все равно, Кос, это другое, — уперся Геллер.

— А я тебе и не говорю, что ситуации одинаковые. Просто попробуй не злиться на нее. Мало ли? Может любила она его без ума? Девчонки такие. У них вся жизнь вокруг чувств.

— Да какая разница, — махнул рукой Саша, — Она уехала с ним, Кость.

— Куда?

— Не помню. Под Москвой какой-то городишко.

Костик аж вздрогнул.

— А ты? — спросил он.

— А я что?

— Понятно, — Бирюков понимающе усмехнулся, — Но покоя она тебе не дает?

— Не знаю. Стараюсь не циклиться.

— Ну-ну, старайся. Удачи.

Саше не понравился сарказм в его голосе, но Кос сгладил угол, разлив еще по текиле.

— За дам, — провозгласил он.

Геллер не успел скорчиться, а Бирюковы уже звенели своими стопками о его, чокаясь.

— До дна, — велел Дениска.

— Можно подумать, до этого по половинке пили, — буркнул Сашка и опрокинул спиртное в рот.

— А я понимаю Геллера, — встрял уже изрядно окосевший Дениска, — Мне вон Сашка с Митькой изменила. Это неприятно.

Костя с Сашей переглянулись, а потом синхронно заржали.

— Не, Дэн, — это совсем другое, — проговорил Геллер, утирая слезы, — Вы вроде лет пять были в разводе. Не считается.

— Да я же не про это. Это понятно. Оказывается, она с Токаревым переспать успела, когда я в армии был, — уперся младший Бирюков.

Геллер удивленно на него уставился, а Костик продолжал хохотать.

— Серьезно? Я не знал. Она тебя ждала что ли? — начал выпытывать подробности Саша.

Кос ответил за брата:

— Да у него была телка даже в армии. Он же после универа лейтенантом сразу пошел. Ну ты Дениска вообще… — он выдохнул, чтобы успокоиться, — Как будто не знал, что Сашка развлекалась. Сам же ей велел.

— Да знал я все, — пожал плечами Дэн, — Но Митька… Это же Митька. Как-то вот именно из-за него мне и обидно.

— Ну-ну, — похлопал его по плечу брат, — Ты только не плачь.

Геллер хмыкнул. Они выпили еще за разбитое Денискино сердце, за детей, за дружбу. В отличии от Бирюковых, Сашку не пьянило так сильно, как хотелось бы. Он дошел до кондиции, в ней же и остался, несмотря на продолжение банкета.

— Пойду я поиграю, — решил он и встал из-за стола.

— Часы и наличку оставляй, — велел Кос.

Не успел Геллер и пикнуть, а Дэн уже вытащил у него бумажник из кармана, пересчитал купюры.

— Немного у него с собой. Проиграть не жалко, — резюмировал младший Бирюков.

— Что за бесцеремонность? — вспылил Саша, ибо Костик быстрым движением, словно матерый карманник снял с него часы.

— Иди-иди, играй. А то я не помню, как ты на тильте в последний раз кольцо обручальное поставил.

— Что мне то кольцо? Смысла не было его беречь, — печально выдохнул Геллер и вышел из кухни.

Дэн разлил еще по текиле, философски выдал:

— Влюбился наш правильный друг.

— Как есть — втрескался, — подтвердил брат.

— Ты ему специально не сказал, что Маринка сразу от мужа ушла?

— А зачем эти подробности? Я и сам не знал. И, вообще, Дэн, мне было пофиг.

— Тогда?

— И тогда и сейчас. Даже не жалею, что отпустил ее.

— Но любил же.

— Любил. И знать не знал, что с этой любовью делать.

— Думаешь, и Геллер не знает?

— Уверен. Полезно ему будет поскучать. Авось и принципы свои чистоплюйские засунет куда подальше.

— А если куда подальше засунется вся его любовь?

Костя хитро взглянул на брата, и Дэн все понял без слов. Он в очередной раз оформил выпивку, они чокнулись.

— За Геллера? — уточнил Костя.

— И Настюху, — добавил Денис.

— Пусть будут здоровы и счастливы.

Может тост был волшебным, или история Кости слишком неожиданной, но Саша в ту ночь почти не спал. Он просидел за столом, пока не просадил все деньги, а потом долго не мог отключиться, невзирая на алкогольный туман в голове.

Геллер думал о Насте. И впервые за все время после их последнего разговора, он не злился, а скучал. Вопреки своим принципам все равно не мог перестать ее любить. И в этот момент даже не хотел. Сомнения, недоверие, обида все еще жили в его сердце, но злость треснула, словно лед на реке весной.

Глава 15. Связь

Хоть Геллер и хвастался перед Бирюковыми, что старается не циклиться на Насте, но давалось ему это с трудом. Да и как ему было не думать о ней, когда каждое утро начиналось в зале.

Теперь Саша тренировался один. Менеджеры пытались сосватать нового тренера. Очень старались. Предлагали и девушек, и мужчин, выясняли, на что именно он хочет сделать акцент в тренировках, обещали очень индивидуальный подход. Хотя куда уж индивидуальней при занятиях один на один? Геллер понимал, что клуб не хочет терять выгодного клиента, но даже мысли не мог допустить о занятиях с каким-то посторонним мужиком или даже дамой. Эта проблема была у него, когда уехал Дима. Но Токарев включил авторитет и буквально сосватал ему Настю. Сокол же не оставила подобных рекомендаций. Да и вряд ли Саша внял бы им.

И не только предвзятое отношение к Насте и собственная гордыня мешали ему. Он каждый день видел, как все эти тренеры пестуют своих подопечных. И ржал, громко, хоть и про себя. Воспитание не позволяло гоготать вслух. Дима был сто раз прав. Все эти доморощенные профессионалы от спорта ни черта не понимали в своем деле. Он давали одни и те же упражнения совершенно разным людям, часто сами толком не имели понятия о технике. Да и выглядели соответственно. Девчонки с обвисшими попами, мужики с животами, как от пива. А может и правда от него. Геллер полагал, что знал гораздо больше, чем любой из тренеров.

Ему вполне хватало уроков по тяжелой атлетике. Вот этот мужик, бывший выступающий спортсмен, призер и лауреат кучи соревнований, ему нравился. Ему он верил, у него учился. И даже делал успехи. Оценив Сашины показатели и технику, сенсэй пригласил его принять участия в соревнованиях по кроссфиту.

В общем, это и соревнованиями было сложно назвать — просто заруба среди своих. Такие же больные спортом на всю голову собирались время от времени, чтобы помериться детородными органами и прочими достоинствами.

Идея показалась Геллеру заманчивой, хоть и относился он к своей форме скептически. Но тренер настоял, и Сашка записался. Больше из любопытства, чем из тщеславия. И не пожалел. Он не занял никаких мест, но с удовольствием окунулся в тусовку кроссфитеров.

Это было, как на тех видео с ютуба, которыми забрасывала его Настя. Зал без тренажеров, не считая дорожек и гребных. Кольца, турники, тачка, покрышка, кувалда, гири, метболы. Все атрибуты кроссфит тренинга. В его клубе такого не было. Они с Настей постоянно заменяли снаряды на более популярные, что, конечно, немного меняло суть упражнений, нагрузку. А здесь все было под рукой. Геллер, едва войдя, чуть не упал в обморок от счастья.

Но главное — это не обстановка и не снаряды, а люди. Геллер привык заниматься среди маргариновых качков, которые чаще всего долбили плечи и бицуху, пялились на девчонок, а потом громко ржали, обсуждая их в сауне. А здесь были настоящие фанатики. И такой подход нравился Саше намного больше. Он и сам после отъезда Насти почти все свободное время тратил на тренировки и изучение мат. части по кроссфиту, углублялся в самые недра, вплоть до физиологических процессов в организме при занятиях спортом. И наконец, оказался среди себе подобных.

К удивлению Геллера это были такие же состоявшиеся мужчины, как и он. Молодежи хватало, но ему было интереснее с ровесниками. Саша стал часто бывать в том клубе. То по пригласительному, то просто приезжал на групповые занятия. И, конечно, больше не пропускал соревнования. Командные обязательно приезжал посмотреть, а в индивидуальном зачете непременно участвовал.

Геллер сам не заметил, как больше времени стал проводить именно там, а не в своем клубе.

А еще обнаружил лайк от Насти на своей стене в соцсети. Сашка никогда не выкладывал фото сам. Иногда репостил интересные тренировки или мотивирующие видео, но его новые приятели любили фоткаться. Вообще, они были теми еще показушниками, и Геллера часто буквально затаскивали в кадр. Ну и конечно, снимали на соревнованиях. Именно эти кадры и накидали ему на стену, не спросив. Именно эту подборку и лайкнула Настя.

Возможно, Геллер и не заметил бы, но оповещение дало знать, что он кому-то понравился. А потом, буквально в прямом эфире, Настя оставила комментарий: «Отличный подрыв. Отличная форма».

Геллер минут десять сидел в ступоре. Просто смотрел на эти слова под своей фотографией. Подрыв он хорошо исполнил, это факт. Даже поставил свой личный рекорд в толчке на том подходе. Похвали его любой другой, Саша погладил бы себя по груди и успокоился бы. Но Настя…

Он бывал на ее странице. Уж она давала для этого повод, постоянно выкладывала фото. Сашка, конечно, следил за ней. Слишком велик был соблазн и, как оказалось, совсем у него не было силы воли. Но не злоупотреблял, потому что очень быстро становилось невыносимо больно видеть ее счастливые глаза и улыбку.

Геллер долго таращился на ее аватарку, полагая, что должен как-то среагировать на комментарий. Но не придумав ничего умнее «спасибо», закрыл страницу. Два дня Саша был сам не свой. Сначала он ужасно жалел, что не ответил ей сразу, а реагировать постфактум было как-то глупо. Потом Геллер думал, что как раз спустя пару дней и лучше ответить. Так понятно, что он занят своей жизнью, а не страдает по ней день и ночь. Потом он плюнул. Но еще через два дня решил, что обязательно ей напишет что-то такое же нейтральное, когда Настя выложит фото из зала. Она часто постила именно с работы. Наверно, так делала себе имидж, привлекала клиентов.

Чтобы не пропустить подходящее фото, Саша каждый день начинал с изучения ее страницы. И это стало его ошибкой. Отвык Геллер от Насти, отвык. А теперь вот вспоминал регулярно. Его не удовлетворяло отсутствие обновлений в альбоме, и Саша шел смотреть старые фотки. А если были новые, то он протирал за них дыры взглядом, впитывая в память ее черты.

Геллеру очень нравилось то, что он видел. Настя поправилась, вернулись ее милые щечки, и фигура обрела прежнюю мягкость линий. Он знал, что это ненадолго, и скоро она опять будет сушиться к соревнованиям. Но пока любовался. И делал это чаще, чем стоило. И однажды эта привычка его подвела.

Как всегда Саша крутил ее ленту во время обеда. Зазвонил телефон, он дернул рукой и нечаянно нажал кнопку мыши. На его глазах цифра рядом с сердечком на Настиной фотографии сменилась с 14 на 15. Геллер так переполошился, что даже отклонил звонок. Он судорожно соображал, что же делать, а потом нажал на сердечко снова, забирая лайк. Вроде, исправил оплошность.

— Детский сад, — тут же отругал себя Саша и кликнул лайк снова.

Настя смотрела на него с фото, улыбалась, сияя ямочками на щеках, манила огнем в глазах. Он так давно не видел ее такой. Будь она рядом, чуть ближе, наверно, Геллер наплевал бы на все и поехал к ней. Просто увидеть.

Но Сокол была далеко. Всё, что Саша мог — это написать: «Здорово выглядишь».

Он сам себе был приятен, найдя такое хорошее прилагательное. Она выглядела и здОрово и здорОво одновременно.

Не успел Геллер насладиться этим фактом, как Настя ответила ему.

«Издеваешься?», — и хэштег, — «#яжирная».

Сашка расхохотался в голос. Улыбка разрезала его лицо от уха до уха, когда он писал: «Ты лучше всех».

«Врун. Но продолжай, мне приятно».

Он не смог погрузиться в обмен любезностями, так как телефон снова требовал его внимания. К вечеру Саша снова полез в комментарии, но уже не стал ничего писать. Просто перечитывал их короткий диалог. И Настя с фото все так же улыбалась ему. К ночи Геллер почти слышал ее голос, представлял интонацию, с которой она бы сказала ему все это лично. На душе стало легко и приятно.

Утром в его сообщениях значилось одно непрочитанное.

«Как ты?»

Настя была лаконична, и Саша решил быть ей под стать.

«Все хорошо», — ответил он.

Сокол оказалась онлайн, завязался диалог.

Н. К кроссфитерам подался?

С. Да. Забавные ребята.

Н. Представляю. Весело проводите время.

С. Ты сама как?

Н. Нормально.

С. Все нравится на новом месте?

Н. Не жалуюсь. Извини, нужно бежать. Клиент.

С. Да, конечно.

Н. Спишемся.

С. Ага.

С тех пор они начали общаться. Ничего особенного, просто болтали. Настя спрашивала о его тренировках, Сашка хвастался. Она гордилась. Геллер в свою очередь не скупился на комплименты. Сокол не откровенничала. Он не лез в душу. Но натянутости в их разговорах не было. А может и была, но Саша ее не замечал. Ему было просто приятно иногда поболтать. При условии, что он игнорировал желание набрать ее номер или рвануть в сторону столицы, чтобы увидеться.

Человек ко всему привыкает. Геллер почти привык, что Настя ему не принадлежит. Но отпустить ее из своей жизни он не мог. Потому и держался изо всех сил за тонкую виртуальную ниточку.

Зимой Геллер в пух и прах разругался с администрацией своего фитнес-клуба. Он, как всегда, отрабатывал элемент из тяжелой атлетики — рывок. Как всегда не жалел себя. Вес был серьезным, а количество повторений не маленьким. Несколько раз Геллер ронял штангу, которая громыхала на весь зал. Обычно он так не делала, но в этот раз было уж очень тяжело, и он экономил силы, не заморачиваясь на звуках. В общем, это было делом привычным. Даже любимым. Саша делал комплекс, выкладывался на двести процентов, чувствовал, что сможет улучшить время даже с таким весом. Но удовольствие от очередной маленькой победы смазала новенькая девчонка тренер, которая подбежала к нему.

— Так нельзя делать, — начала она втолковывать, — Вы же суставы убиваете. Пожалейте колени. Делайте по технике.

Сквозь шум в ушах Саша не сразу разобрал, что она лепечет.

— А? — он приподнял бровь.

— Давайте я вам покажу, как надо.

Геллер так обалдел, что даже не стал сопротивляться. Ушлая девчонка сбегала за нулевым грифом для финтес-штанги.

— Вот так, — она показала медленно и по частям.

Саша не выдержал и рассмеялся ей в лицо.

— Милая, — хохотал он, — Ты мне изображаешь взятие на грудь и швунг. А я делаю рывок.

Девчонка запнулась, словно подавилась аргументами, но сдаваться не собиралась.

— Вы убьете колени.

— Я их утром смазал. Не переживайте, — продолжал глумиться Геллер.

Обычно он себе такого не позволял, но барышня сорвала его тренировку, остановила во время комплекса, и Саша разозлился.

— Все равно…

Геллер пошел на крайние меры.

— Вы дежурный тренер?

— Да.

— Если мне понадобится ваша помощь или совет, я попрошу. Правда.

— Как хотите, — она вздернула нос и гордо удалилась к стойке.

Саша включил таймер, чтобы доделать комплекс. Разумеется, он не засчитал себе рекорд, потому что отдыхал, споря с девушкой. Но выполнить до конца был обязан. Немного разочарованный и раздраженный он медленно шел к раздевалке. У двери его перехватил управляющий клуба.

— Александр, — он протянул руку.

Саша пожал, кивнул.

— Простите, что задерживаю, но вам стоит прислушаться к мнению тренера.

Геллер ушам своим не поверил.

— Мне? Серьезно? Это вам следовало бы убедиться в ее компетенции прежде, чем нанимать.

— Я убедился. И впредь советую не бросать штангу. Это запрещено правилами клуба.

— А куда мне ее девать прикажете? — взвился Саша, — Проглотить что ли? Мышцы, знаете ли, иногда не справляются.

— Берите меньше вес.

— Да ладно.

— Это ради вашей же безопасности.

— Вы серьезно?

— Очень даже.

— А если я не внемлю вашим заботливым правилам?

— Мы будем вынуждены отказать вам в услугах.

В очередной раз за утро Геллер рассмеялся. Ничего не ответив, он вошел в раздевалку, разделся, принял душ, продолжая фыркать от смеха. Даже на работе Саша не сразу остыл. Хотел позвонить Косте, но тот бы не понял. Дэн — тем более. На удачу набрал скайп Токарева, но он был отключен. Появился соблазн накатать Насте в личку гневную тираду, но Геллер сдержался.

Неделю Саша не показывался в клубе, но потом все-таки не выдержал. В этот раз комплекс был попроще, но это не спасло. Управляющий прошел в зал и попросил прекратить выполнение.

— В чем причина? — потребовал объяснений Саша.

— Наш зал не приспособлен для таких тренировок.

— Серьезно? Так приспособьте. Вас второй год просят купить помост для тяжелой атлетики, и все будут счастливы.

— Мы не планируем таких приобретений.

— И что же мы тогда будем делать? — ерничал Геллер, предвидя итог этого разговора.

— Советую вам скорректировать тренировку.

— Нет, спасибо. Это плохой совет. Лучше я скорректирую место ее проведения.

С этого дня Саша больше не появлялся в клубе. Но ему было мало занятий с тренером и эпизодических встреч у кроссфитеров. Прокручивая на ютубе в очередной раз тренировки Фронинга, Сашка прозрел. Гараж! Американских атлетов постоянно снимали в каких-то нелепых боксах. Были, конечно, и красивые базы Reebok, и обычные кроссфит клубы, но сам Фронинг тренировался в гараже своего дома, который спонсоры обставили всем необходимым.

Геллер был сам себе спонсором. Ему немного было нужно. Гриф, блины, гири, гантели, турник, кольца. Все это по цене и рядом не стояло с годовым абонементов в его клубе. А гараж был у Светы. Старый, заброшенный, никому ненужный он достался ей после смерти отца. В то время был не лучший момент для продажи, и они просто оставили его.

Саша не постеснялся и позвонил бывшей жене с просьбой. Она согласилась, не думая.

— Господи, вспомнил, — удивилась Света, — Забирай, конечно. Ключи? Хоть сегодня отдам.

Геллер ликовал. Сначала было непривычно из-за отсутствия комфорта, но он привык ездить домой принимать душ. Иногда даже бегал до гаража в качестве разминки и заминки, ведь он был не так далеко.

Удивительно, но в восторг пришли и его приятели-атлеты, узнав, что Саша теперь сам по себе. Их точно так же не пугали спартанские условия. Наоборот, в этом было свое суровое очарование. В конце концов, Фронинг был кумиров всех кроссфитеров, не только Геллера. Кроме моральной поддержки Саша обрел и материальную помощь. Ребята предложили купить в складчину несколько дорогих тренажеров, дополнительный комплект гирь и гантелей, плюс гриф и блины. Взамен просили только ключи и регулярные зарубы. Геллер не возражал, наоборот. Ему нравилась вся эта движуха.

Немного стало страшно, когда все желающие перестали влезать в гараж. Пришлось ввести очередность посещений. В один прекрасный день Сашу заманили за город на склад. Вернее, бывший склад. Никакого криминала, но немного бизнеса.

Толик, тот самый приятель, который первый напросился к нему в гаражные партнеры, в обычной жизни занимался недвижимостью, показывал Сашке просторное, ветхое помещение на окраине города.

— Тут была фабрика. Давным-давно. Потом часть выкупили под какие-то цеха, склады. Производство уже года три как закрылось, но стены есть, потолок имеется. И этот сарайчик нафиг никому не нужен, — вещал Толик.

— И ты решил его впарить мне, — хохотнул Саша, — Умно.

— Не тебе, эгоистичная скотина. А нам. Скинулись на железяки, и эту коробку все вместе потянем. Ты смотри сколько места. Отличный лофт выйдет.

— А коммуникации? Ремонт? На одну отделку куча денег… — перечислял Саша скептически.

— Какая отделка, Геллер? — перебил его Толик, — У тебя в гараже отделка? А у Фронинга? М?

Саша хмыкнул, услышав про Рича. Все-таки он царь и бог кроссфита.

— Ладно. А вода?

— Есть вода. И электричество. Бойлеры и тепловые пушки решают проблему гигиены и отопления.

— Черт, мягко стелешь…

— А как еще, Сашк? — Толик развел руками.

— Сколько?

Он назвал сумму. Она была очень даже привлекательной, но Геллер и так запланировал много трат на личные нужды.

— Не знаю, — чуть сморщился он, — Заманчиво.

— Подумай. Время есть. Лучше ближе к лету покупать. Вряд ли кто-то внезапно загорится желанием приобрести эти развалины.

— Кроме нас, — хмыкнул Саша.

— Кроме нас, — подтвердил Толик.

Всю дорогу обратно Саша представлял, как тренируется в собственном лофте. Он давно подумывал сдать на первый уровень тренера по кроссфиту, но никак не мог выделить время, чтобы изучить вопрос тщательно.

Сыновья часто тусовались с ним в гараже, а Глеб даже начал заниматься, глядя на отца. Это радовало Сашу, но окружающая обстановка была так себе. В лофте детям было бы комфортнее, интереснее. Только свои, в стороне от выхлопов машин и городской суеты.

Геллер одернул себя. Свободных денег было не так много, ребята сами только присматривались, прикидывали. У него было время.

Очень скоро все Сашины мысли снова заняла Настя.

Она словно ждала подходящего момента, чтобы разбередить раны, растравить душу. Геллер злился, но постоянно думал о ней, мечтал, грезил. Он винил Сокол во всех смертных грехах, начиная с пригоревшей овсянки, заканчивая сорвавшейся в последний день перед версткой публикацией. Во всем была виновата Настя, потому что он постоянно думал о ней.

Хотя именно Геллер начал нахваливать ее форму под фоткой. Настя сомневалась, но учитывала мнение со стороны. Обмен репликами, как всегда перекочевал в приват, и там его черт дернул за пальцы написать:

С. Не мандражируй. Уверен, все будет отлично.

Н. Легко тебе говорить.

С. Не ной, Сокол. У тебя потрясающее тело. В прошлом году плечами увлеклась и пересушилась на мой вкус. А сейчас — конфета.

Н. Милашка ты, Геллер. А чего не сказал в прошлом году?

С. Мы, кажется, мало общались тогда.

Н. А… возможно. В любом случае, тут не провинция. Будут с Москвы девочки. У них купальники под сто штук стоят.

С. А твой за сто рублей?

Н. Нет — десять.

С. Надеюсь, баксов? Жесть, Насть. Может лучше голой?

Н. Идиот. Десять тысяч.

С. Ого.

Н. Он потрясный. Розовенький.

С. Не стыдно дразнить? Хотелось бы мне это видеть. Пришлёшь потом фотки?

Н. А чего фотки? Приезжай, посмотришь в живую.

С. Почему бы и нет? В выходные будет турнир?

Н. Да. Суббота.

С. Ну окей. Я буду.

После этой легкой беседы Саша пару дней не мог прийти в себя. В голове не укладывалось. Она звала его. Сама. Вроде между прочим. Из вежливости. Геллер даже думал, что все это пустая болтовня, но Настя напомнила за месяц до соревнований, а потом и за две недели.

Когда она предложила найти ему хорошую квартиру вместо сомнительной гостиницы, Саша поверил.

Вот с этого дня и началась нервотрепка. Все валилось у него из рук. Он не мог думать ни о чем другом. Только Настя. Она и только она была виновата в его растерянности и несобранности. Геллер гнал от себя крамольные мысли, старался чем-то заняться, но тщетно. Он все еще любил Настю. И понятия не имел, что с этим делать.

Глава 16. Праздник спорта и красоты

В пятницу вечером Саша ушел с работы пораньше, сел в машину, но повернуть ключ не решался. Сумка с вещами лежала в багажнике. На пассажирском сиденье уютно устроились два контейнера с едой из любимой кафешки. Часы на руке тикали, и стрелки показывали, что пора ехать. Но Геллер замер, застыл. Он решался. Не просто убеждал себя тронуться. Нечто большее.

Телефон зазвонил. Он вздрогнул. С ужасом и радостью одновременно. Боялся, что это Настя звонит, чтобы отменить все. Все-таки больше боялся, чем радовался такой перспективе. Но это была не Сокол, а Костя.

— Привет, Сань. Завтра приедешь поиграть? — спросил друг, словно ничего особенного не творилось в мире.

А в общем, и не творилось. Катаклизм был локальным и бушевал исключительно в голове Геллера.

— Нет, Кос, — проговорил Саша стальным голосом, — Меня не будет в городе. Уезжаю на выходные.

— О. Понятно. А куда, если не секрет? Отдыхать? С мальчишками? Чего нас не позвал?

— Один еду. В сторону столицы.

— Ммм, — очень понимающе протянул Бирюков, — По делам что ли?

Дал Геллеру возможность легко соврать, но он ею не воспользовался.

— Нет. У Настя соревнования. Пригласила посмотреть, — отчитался Саша.

— У Насти… Сокол?

— А у меня что, так много Насть? — огрызнулся Геллер.

— Да кто тебя знает, — хохотнул Кос, — Вы, стало быть…

Он выдержал паузу, давая ему продолжить.

— Стало быть, я хрен знает, — продолжал мутить воду Саша.

— Ооочень интересно.

— Кос, хорош издеваться. Без тебя тошно.

— Оставить тебя блевать в одиночестве?

— Лучше скажи, что мне делать.

— А ты не знаешь?

— Понятия не имею.

— Но едешь к ней.

— Пока нет, но уже пора, если собрался, — и сам продолжил, предвидя вопрос друга, — А я собрался, да.

— Раз собрался — то в добрый путь.

И тут Геллера прорвало.

— Кость, я же не смогу без нее вернуться, заберу с собой. Мы ведь просто болтали в контакте. Без намеков. Но она позвала, и это ведь что-то значит?

— Скорее всего, это значит, что она будет рада тебя видеть. За остальное я ручаться не стану.

— А если она не захочет?

— Чего?

— Меня.

— Ты ведь не узнаешь, пока не спросишь?

— Не узнаю.

— Так поезжай и спроси, болван, — повысил голос Бирюков, — Достал ты, Саш, честное слово. Она уехала, и ты как не живой. Даже после Светки лучше выглядел. А теперь… Вечно в своем гараже торчишь. Хоть бы пиво пил и девок портил, так нет. Себя ломаешь. Не улыбается мне однажды тебя найти повесившегося на этих дебильных кольцах.

— Не утрируй, Бирюков.

— Ладно, не буду. Но ты тоже заканчивай свои метания. Раз не склеивается без нее, то возвращай.

— Стремно, Кос. А если у нее там все получается?

— Осмотрись и действуй по обстановке. Но действуй, Геллер. Хватит страдать, Ромео. Время тикает. Ей тебе еще детей рожать.

Саша засмеялся.

— Я тебя понял.

— Удачи, дружище.

— Спасибо, Кость. Понадобится.

Он отключился и, наконец, завел мотор. Вместе с машиной ожила магнитола. Из динамиков полилось:

— Baby, you can drive my car,

Yes, I’m gonna be a star…

Саша вспомнил, как Настя подпевала Битлам, и посчитал это добрым знаком. Но трафик был иного мнения. Он попал в пробку. Сначала на выезде из города, а час спустя уже на трассе, где шли ремонтные работы. Движение было почти парализовано. Двигались в час по километру. Геллер матерился, нетерпеливо стучал пальцами по рулю, съел почти все припасы, пока выбрался на менее загруженный участок дороги. Когда начало темнеть, его телефон снова зазвонил. Сердце подпрыгнуло, потому что была Настя.

Они не разговаривали с того злополучного дня, когда Геллер заявился к ней требовать правду о Кирилле. Даже подробности о снятии квартиры на выходные умудрились решить в переписке.

— Привет. Ты где? — звонко спросила Настя.

— Я еду.

— Долго еще?

— Часа два точно, если опять не застряну в пробке.

— Не должен, я только что смотрела карту.

— О, — только и сказал он.

— Саш, я не дождусь тебя. Вставать рано, уже спать собираюсь.

— Конечно. Завтра важный день, отдыхай, — он чуть не добавил в конце «милая», но вовремя осекся.

— Тебя хозяйка встретит в квартире. Адрес не потерял? Телефон есть? — уточняла Настя по-деловому, но в голосе слышалось волнение.

— Все есть, не переживай. Найду, заселюсь.

— Смс мне кинь. Или в контакте отпиши. Обязательно дай знать.

— Хорошо, — он начал нервно посмеиваться.

— И завтра… — никак не унималась Сокол.

— В два часа, я помню, — предугадал ее вопрос Саша, — Адрес тоже есть. Раньше не приеду, чтобы тебя не волновать. Посмотрю из зала со всеми. Потом увидимся, да?

— Да. Все верно. Ты молодец.

Она тоже нервничала. Возможно, сильнее, чем он. И не только из-за грядущего конкурса.

— Значит, до завтра?

— До завтра, — выдохнула Настя, — И…

— Что?

— Нет, ничего. Веди аккуратно. Темно. Я волнуюсь.

— Не волнуйся. Все будет хорошо. Спи крепко.

— Пока, — тихо сказала она и повесила трубку.

— Пока, — прошептал Саша гудкам, отключая громкую связь.

Все сложилось, как он и предсказывал. Доехал без приключений, легко нашел дом и квартиру, получил ключи, расплатился. Жилье ему понравилось. Чисто, функционально, комфортно. И никаких проблем с рецепцией, если вдруг Настя заглянет в гости. А он очень надеялся, что уговорит ее заглянуть.

Утро началось прекрасно. Саша выспался, встал, принял душ, до которого не дополз ночью, оделся и поехал завтракать. Кафе, которое советовала Настя, не разочаровало. Геллер даже успел проверить рабочую почту, быстренько ответил на несколько писем. Взглянул на часы и начал поторапливаться.

Расстояние до спортивного комплекса было небольшим, но город Саша не знал. И это вышло ему боком. Навигатор завел под кирпич, и Геллер долго кружил, даже спрашивал дорогу. В итоге он успел. К самому началу. Хотя планировал вопреки Настиным распоряжениям прибыть пораньше. Но звезды сложились именно так.

А мог бы и вовсе опоздать, потому что первыми выступали бодибилдеры и пляжники. Сначала было интересно. Геллер впервые был на таком шоу. Огромные дядьки позировали, улыбались, играми мускулами. Потом настала очередь не таких здоровых парней в шортах по колено. Саша заскучал. Два часа смотреть на мужиков, имея нормальную ориентацию — тоска.

Когда объявили выход Бикини, Геллер почти храпел, но тут же взбодрился. Он сразу узнал Настю. Не по розовому купальнику. Просто узнал. Она выделялась. Возможно, только для него. Но Геллеру казалось, что и ноги у нее длиннее, красивее. И талия уже. И плечи выглядят хорошо. Ее длинные русые волосы в свете прожекторов напоминали шоколадный водопад. А глаза сверкали ярче искусственных бриллиантов, которыми был вышит ее купальник. Саша сглотнул. Понятия не имел, как сильно скучал, пока не увидел ее.

Он смотрел на Сокол, не смея отвести взгляда. Улыбался, как дурак. Хлопал изо всех сил. Но умерил пыл, едва настал черед демонстрации фигуры со спины. Оказывается, сзади трусики купальника… Их почти не было. Ниточка между ягодиц и маленький треугольник на пояснице не в счет.

Саша сжал губы. Все это действо ему резко перестало нравиться. Девочки синхронно нагнулись вперед, демонстрируя судьям все прелести своих пятых точек с лучшего угла. Геллер отвел глаза. Для него это было слишком. Слишком откровенно, слишком неожиданно. Он пожалел, что всегда пренебрегал этим конкурсом. Если бы посмотрел хоть одно видео, то был бы, по крайней мере, готов к происходящему на сцене.

Саша старался вспомнить все, что говорила Настя, как она болела этими соревнованиями, как готовилась. Он пытался воспринять это, как праздник красоты и спорта, но не получалось. Самовнушение быстро сходило на нет, едва он видел голый зад очередной конкурсантки. Саша отводил глаза. А когда объявили Настин индивидуальный проход, он едва поборол желание стащить куртку и завернуть в нее Сокол. Из-за этого почти не обратил внимание, как она легко шла по подиуму, как кокетливо улыбалась судьям и зрителям, как покачивала бедрами, почти летела над полом.

А вокруг хлопали, свистели, кричали. Настин проход вызвал бурное одобрение зала. Саша очень хотел порадоваться со всеми, но не мог. Ему категорически не нравилась вся эта ярмарка спортивных лошадок, где разве что в зубы дамам не заглядывали. Хотя где-то краем уха Геллер слышал, что баллы снимают и за зубы, и за родимые пятна, прыщики, прочие дефекты кожи. Даже короткие волосы считались недостатком. И маленькая грудь. Или слишком большая. Ну тут как повезет с судьей, ведь оценки иногда очень субъективны.

Между этими мыслями Геллер поймал и самую ужасную. Тела девчонок были покрыты специальным тоном, который придавал коже темный оттенок, отчего мышцы выглядели более рельефно, выигрышно. Саша представил, как Кирилл мазал Настину задницу, и сжал кулаки.

Развить эту мысль не удалось, так как стали объявлять победителей, и Саша весь обратился в слух.

Настя заняла третье место. Геллер приготовился к худшему. Зная ее максималистские замашки, помня откровения о том, как тяжело было проигрывать два года назад, Саша искал подходящие слова, чтобы утешить, но не жалеть при этом.

На лидеров повесили медали, и толпа хлынула поздравить победителей. Саша ждал в стороне, дожидаясь, когда народ немного рассосется. Ему не хотелось быть частью стада. Он видел, что рядом с Настей стоит Новиков. Его многие поздравляли тоже, как тренера. Настя казалась очень счастливой. Геллер даже допустил мысль, что она действительно довольна результатом. Сокол накинула толстовку. Саша хмыкнул. Его бы больше порадовали штаны.

Очень скоро она стала кивать из вежливости. Ее глаза все чаще обращались к залу. Настя искала его. Взгляд скользнул по Геллеру, но не задержался. Саша поднял руку, привлекая ее внимание обратно. Настино лицо тут же озарила улыбка. Даже на сцене она так не сияла. Может, Геллер убедил себя в этом, но так думать было приятней.

Словно в замедленной съемки крутились кадры, позволяя им обоим смаковать момент встречи. Настя отдала цветы Кириллу, даже не взглянув на него. Откинула волосы назад и пошла вперед. Люди расступались, давая ей дорогу.

— Сашка, — вскрикнула Настя, почти запрыгивая на него.

— Привет, красавица, — тихо проговорил Геллер, крепко сжимая ее в объятиях.

Сокол тут же отстранилась, положила ладони ему на щеки, засмеялась. Глаза засверкали еще ярче.

Кажется, она едва сдерживала слезы.

— Ты приехал.

— Конечно, приехал. Еще вчера. Я же скидывал смс.

— Ты приехал, — повторила Настя. Она снова обняла его. Порывисто, сильно, — Как же я рада тебя видеть.

— И я, — Геллер старался звучать уверенно, но голос почему-то был тихим, каким-то интимным, — Третье место. Не расстроилась?

— Ты что! Это круто. Девчонки с Москвы в очень хорошей форме. Не знаю, как меня пустили в тройку. Удача наверно?

— Прекрати. Какая удача? Ты работала и заслужила.

— Ну и это тоже. А ты как? Квартира нормальная? Доехал хорошо?

— Да-да, все отлично.

Настя открыла рот, чтобы уточнить его планы и вписаться в них, но тут ей на плечо легла рука тренера. Сокол тут же сникла, даже ссутулилась. Словно ладонь Кирилла весила тонну.

— Геллер, — поприветствовал он.

— Кир, — ответил Саша.

Они не пожали рук, ограничились кивками. Новиков тут же обратился к подопечной.

— Насть, ты мне нужна. Есть разговор.

— Давай завтра.

— Сейчас, — жестко, как приказ, — Жду у раздевалки. Прими душ.

Он ушел. Настя тяжело выдохнула.

— Извини. Наверно, что-то важное. Дождешься меня?

— Обязательно, — заверил Саша.

Сокол снова крепко обняла его, даже поцеловала в щеку, шепнув:

— Скучала по тебе.

Она уходила неохотно, словно у раздевалки после душа ее ждал палач с топором, а не тренер и любовник в одном лице. Последний статус вызывал очень большие сомнения, что немного утешало Геллера, пока он смотрел, как ее красивая попка почти без трусов покачивается, удаляясь.

Чтобы не стоять, как дурак, Саша отправился в буфет. Он взял себе отвратительный растворимый кофе, сел за пластиковый стол, тихо буркнул под нос:

— Москва, блин. Цивилизация.

Прошел час, и Геллер встал, чтобы заказать еще, но бармен сказал:

— Мы закрываемся. Все уже ушли.

Саша вернулся в зал. Он был пуст. Геллер набрал Настин номер, но она не сняла трубку. После пятой попытки, он нагло пошел за кулисы. Не зря столько работал в журналистике, уже почти привычка выработалась переть напролом, если надо.

— Куда вы, молодой человек? — наехала на него какая-то тетка в коридоре.

— Я из газеты, — Саша сунул ей в нос пресс-карту, — У меня интервью назначено.

— Ой, — тут же стушевалась женщина, — Наверно, вы время перепутали. Тут нет уже никого. Разошлись девчонки.

Она показала рукой на пустые коридоры которые должны были стать иллюстрацией к ее словам.

— Вы уверены?

— Конечно. А вон раздевалки. Пустые.

— Ясно. Наверно, и правда перепутал.

Саша достал телефон, чтобы снова набрать Настю. В ответ ему все так же монотонно гудело без ответа. Пришлось ретироваться. В машине Геллер позвонил опять. На этот раз вместо гудков телефон заявил, что абонент не абонент.

Не имея понятия, что делать, Саша поехал в Настин клуб. Там Сокол тоже никто не видел. Адрес ее, разумеется не дали. Кофе в Подмосковье дерьмовый, но вот частную информацию о сотрудниках берегут, как зеницу ока.

Плюнув, Геллер вернулся в квартиру. Очень хотелось есть, а от вчерашней закуски остался только творог. Выходить не было желания. Геллер включил ноут, заказал пиццу. Старался не паниковать, но безрезультатно. Даже сидеть не мог спокойно. Все время ходил. Как узник по камере, мерил комнату шагами. Самое паршивое, что он не мог ничего сделать. Чужой город, никого из знакомых.

Телефон запиликал, и Саша трясущимся пальцем провел по сенсорному экрану. Но это всего лишь звонил оператор доставки, предупредить, что очень много заказов и придётся подождать. Геллер, конечно, согласился. Ему уже и есть расхотелось. Скорее испытывал желание кинуться на стену, как дикий лев, чтобы разодрать когтями симпатичные обои в цветочек. Сдержался. Но маршировать по комнате не перестал.

Чтобы хоть чем-то себя занять, он согрел чайник, залил растворимый кофе кипятком, обжег язык, зашипел, как змея. Еще раз набрал Настю. Результат тот же.

В дверь позвонили. Саша глянул на часы.

— Ну, а говорили не раньше восьми, — ворчал он себе под нос, ожидая увидеть доставщика пиццы за дверью.

Ошибся. На пороге стояла Сокол. Геллер на автомате сделал шаг назад, пропуская ее. Она вошла. Без макияжа, очень бледная, глаза потухшие. Словно это был другой человек, а не та девушка, что ликовала, обнимая его. Ее лицо как будто свело от боли. Даже в день знакомства, когда Саша сбил ее, Настя держалась лучше.

Не давая Геллеру опомниться и завалить ее вопросами, Сокол заговорила сама.

— Саш, забери меня отсюда, пожалуйста, — голос дрожал, — Я так жалею, что уехала. Это ужас какой-то.

Она провела рукой по лицу, прерывисто вдохнула, проглатывая рыдания. Геллер потерял дар речи.

— Я не хочу ничего принимать. Кирилл… Он заставляет. Говорит, если бы я села на курс в этом году, то… Я отказалась. Но он говорит, контракт… И теперь придется. Саш, пожалуйста. Я не знаю, к кому еще обратиться. Может сможешь в клубе спросить, и меня восстановят? Все-таки постоянный клиент. Тебя там знают. Можно я снова буду твоим тренером? Пожалуйста…

Последние слова она буквально проскулила, вцепившись в Сашины руки изо всех сил. Настя заглядывала ему в глаза, как побитая собака. По щекам в два ручья текли слезы.

Саша стер влажные дорожки пальцами с ее лица.

— Я не продлевал карту в клубе, — признался Геллер, — Давно уже сам занимаюсь. Мне не нужен больше тренер, Насть.

Она сдавила его руки еще сильнее, а потом резко отпустила, развернулась, налетела на дверь, вцепилась в ручку, чтобы открыть. Саша поймал ее, не давая сбежать.

— Пусти. Отпусти меня, — кричала она, трепыхаясь в его руках.

— Никуда я тебя больше не отпущу, Сокол, — заявил Геллер до жути спокойным, уверенным тоном.

— Но… Я же не нужна тебе, — напомнила Настя.

— Мне не нужен тренер. Мне ты нужна.

Она замерла, подняла на него мокрые глаза, в которых плескалось недоверие и страх.

— Зачем? — выдавила Настя.

— Не знаю, — Саша пожал печами, улыбнулся, — Может, потому что я люблю тебя. Такая причина подойдет?

Глава 17. Инстинкты

Саша столько раз боялся нечаянно признаться Насте в своих чувствах. Он так часто проглатывал эти слова и вместо них шептал что-то банальное, почти глупое. Но как только признание сорвалось с его губ, стало так легко и спокойно. Словно избавился от ужасной тайны, страшного секрета, поделился важным знанием, которое слишком долго хранил в себе.

Густая тишина окутала их. Настя смотрела на Геллера, не моргая, не дыша, не двигаясь. Она словно превратилась в статую. Лишь слезы продолжали течь по ее щекам. Саша смахнул их пальцами, потом стер губами, заговорил тихо:

— Не надо плакать, Насть. Пожалуйста.

Но она разрыдалась еще сильнее. Обняла его крепко, вцепилась, словно не желала никогда отпускать.

— Ну, перестань, — продолжал уговаривать Геллер, гладя ее по волосам, покрывая поцелуями лицо, — Все будет хорошо, родная. Я люблю тебя.

Он снова сказал это и расплылся в улыбке. А Настя сквозь рыдания попросила:

— Повтори.

— Люблю тебя.

Он расцеловал ее лицо, собирая губами слезы, продолжая уговаривать:

— Не плачь. Пожалуйста, Насть. Не надо.

— Еще. Скажи мне еще.

— Люблю тебя, девочка. Люблю, люблю.

Она просила, и он говорил. Она притягивала его голову к себе, и он целовал. Она обнимала его крепко-крепко, не желая отстраняться ни на минуту. Ему это нравилось.

Саша не заметил, как увлекся поцелуями. Из нежных и трепетных они превратились во влажные, глубокие, чувственные. Настины всхлипы сменились стонами. Она сама потянулась к его джинсам, расстегнула пуговицу, дернула вниз молнию.

Будь Геллер в своем уме, он обязательно притормозил бы с интимом, чтобы выяснить подробности Настиных бед. Но едва она коснулась его паха, мозги перестали работать. Он всецело отдался инстинктам, сдвинул вниз ее свободные спортивные штанишки, прихватил ее под коленом, чтобы поднять ногу.

Настя не возражала. Наоборот. Она угадывала каждое его желание, продолжала каждое движение и нуждалась в этом не меньше, чем он. Геллер видел, как она чуть морщится, но не останавливает его, наоборот все время просит еще, сильнее.

Он не смог бы остановиться. Чуть притормозить, сбавить темп — возможно. Но не более. Слишком давно он ее не видел, слишком сильно хотел, слишком долго сдерживал свои чувства и инстинкты. И Настя хотела его таким, без компромиссов и полумер. Она нуждалась в его безумии. И получила. Сполна.

Когда Саша очнулся, он все еще был в ней, прижимал Настю к входной двери. Молния ее толстовки была расстегнута, лифчик сдвинут вниз, штаны валялись на полу.

Сокол улыбалась. Заплаканная, растрепанная, но счастливая.

Геллер прижался своим лбом к ее, забормотал:

— Наваждение какое-то.

Настя захихикала. Она целиком и полностью осознавала, какую власть над ним имеет, и не стеснялась этим пользоваться. Саша подхватил ее под попу, отнес в спальню, бережно уложил на кровать, нависая сверху.

— Что ты за ведьма такая, Сокол? — игриво куснул за нос, — Вечно я с тобой теряю разум.

— Мне нравится, — продолжала посмеиваться Настя.

— Я вообще перестаю соображать.

— Это круто.

— Но ты… нет..? — Геллер приподнял бровь, чтобы не договаривать.

Настя отрицательно покачала головой.

— Очень быстро, да?

Она кивнула.

— Я тебе больно не сделал?

Она открыла рот, но не посмела соврать.

— Капельку, — Настя прижала палец к его губам, не позволяя рассыпаться в извинениях, — Все нормально. Не твоя вина. Просто…

— Просто что?

За секунду, которую она тянула с ответом Саша напридумывал себе кучу ужасов, но ее слова расставили все по местам.

— Давно не было.

— О, — Геллер моментально повеселел, даже уточнил, — Очень давно?

— Давненько.

Настя ткнула его в бок, заставляя дернуться и упасть рядом на матрас. Она стащила с него майку.

Саша не стал допытываться, спала ли она с Кириллом после него. Или во время. Важно теперь для него было лишь то, что Настя будет спать только с ним. Вот об этом Геллер собирался позаботиться. Сразу после второго раунда. Он быстро восстановился. Этому способствовали Настины губы, которые гуляли по его груди.

— Саш, — выдохнула она.

— Ммм.

Настя подняла голову, взглянула на него. Геллер приложил ладонь к ее щеке, убрал с лица волосы.

— Что? — спросил он.

— Я тебя тоже.

Саша заулыбался шире.

— Что тоже? — поддразнил.

— Люблю тебя.

Признание буквально ошпарило его радостью. Казалось, еще немного, и он вскипит от счастья, пустив пар через нос и уши.

Геллер приподнялся, чтобы видеть ее лучше, попросил:

— Еще скажи.

Настя прильнула к его губам своими, выдыхая ему в рот:

— Люблю. Люблю тебя. Сашенька…

Геллер пил ее слова, жадно целуя. Его ладони заскользили по ее плечам, чтобы наконец избавить от одежды, но в этот момент почувствовал соль на губах. Настя дрожала не от страсти. Вернее не только от нее. Она снова плакала.

— Ну что опять? Девочка, я люблю тебя. Что ты плачешь?

— Саш, — всхлипывала Сокол, опять находясь на грани истерики, — Я… Я есть хочу-у-у-у.

Она протянула это так жалобно и горько, что у Геллера сердце заболело.

— О господи, — он схватился за голову, — Сейчас.

Саша убежал на кухню. Настя рыдая поплелась за ним, натягивая на ходу трусики и извиняясь за слезы, которые никак не могла унять.

— Должны уже пиццу доставить, — словно оправдывался он, заглядывая в холодильник, — Пока могу предложить банан или творог.

На последнем слове Сокол изобразила рвотный позыв.

— Не могу даже слышать про творог, курицу и овощи на пару, — проговорила она, всхлипывая и утирая слезы, — Банан давай.

Геллер не сдержался и хмыкнул.

— А пицца с чем будет? — поинтересовалась Настя.

Она откусила банан, шмыгнула носом.

— Какая-то фирменная. Мясо, грибы, много сыра.

Сокол заскулила.

— А давно заказал? Может позвонить, поторопить их?

В ответ на ее предложение раздался звонок в дверь. Настя даже подпрыгнула от нетерпения и отложила банан. Ее глаза вмиг высохли и загорелись от предвкушения. Сашка рассмеялся. Он встретил курьера, расплатился.

Сокол выскочила из кухни, едва Геллер закрыл дверь.

— Боже, я отсюда чувствую запах.

— Это не от меня, — пошутил Саша.

Сокол было не до юмора, она настроилась на еду.

— Пицца и потрясающий мужчина — лучший день в моей жизни.

— Хочешь, я натрусь ею, и ты будешь с меня слизывать, — никак не мог успокоиться он.

— Дурак, — Настя забрала коробку, подтолкнула в сторону спальни, — Но мысль интересная. Не знаю, кого хочу сильнее. Быстро в постель.

— Слушаюсь, тренер, — хохотнул по привычке Геллер.

Он был готов пожертвовать Насте всю еду, но она съела один кусок и довольная упала на кровать, позволяя ему приступить. Саша заставил ее взять еще один. Настя упиралась, уверяя, что наелась. Он настаивал. В итоге Геллер перемазал ее сыром и соусом. В волосах застряли кусочки копченостей, а к груди прилипли шампиньоны.

— Мы так не договаривались, — хохотала Сокол, пока он убирал языком все это безобразие, — Я сама хотела.

— Доедай и пошли в душ, — скомандовал Геллер.

Он так и отнес ее в ванную с куском пиццы в зубах. А там уже было не до еды и шуток.

Саша долго мыл ее, лаская тело мыльными ладонями. Настя таяла от его прикосновений, поцелуев и сама отвечала тем же. Он стал еще шире в плечах, рельефнее проступили кубики на прессе, а еще…

— Черт, Геллер, давно ли ты наприседал такую попу? — прошептала Настя, сжимая предмет своего восхищения.

— Всю неделю бомбил. Готовился, — отшутился он и тут же ойкнул.

Настя его ущипнула.

— Поласковей можно?

— Прости. Я думала, вдруг мне снится такой аппетитный зад.

— И ты решила меня за него ущипнуть?

— Ну да.

— Хулиганка.

Сашка развернул ее лицом к стене, и Настя уперлась руками в кафель.

— Наказывать будешь? — поинтересовалась Сокол, лукаво зыркнув на него через плечо.

— А как же. Выйдешь, сделаешь сто берпи. А пока у меня другие планы.

— Как скажешь, тренер, — вернула ему любезность Настя, призывно качнув попой.

В этот раз Геллер целиком и полностью сосредоточился на ней. Сокол любила его неистового, бешеного, сумасшедшего, но не меньше ей нравилась и томная нега, убийственно долгая нежность, перемешанная со страстью. Это было в сотни раз острее, слаще, горячее, чем раньше, потому что он постоянно говорил, что любит ее. И Настя отвечала тем же. Она впитывала все, просила больше, чем могла вынести, но и отдавалась целиком и полностью.

Они выбрались из душа, не вытираясь, упали в кровать, скинув на пол коробку с недоеденной пиццей. Более часа прошло, прежде чем Саша насытился и убедился, что она вымотана до изнеможения. Только тогда позволил себе снова забыться на несколько сладких мгновений, чтобы снова увидеть звезды и белый свет.

Настя лежала у него на груди, слушая размеренное и ровное биение сердца. Она так скучала по этому. Даже больше, чем по сексу. Просто лежать с ним, на нем, быть рядом, никуда не торопиться — это и есть счастье. Удобно, спокойно, тепло, надежно.

Сокол вздохнула, понимая, что все равно придется попрощаться. Пусть на несколько месяцев, но… Она слишком распереживалась, перенервничала, когда прибежала к Саше и просила увезти домой.

Словно почувствовав перемены в ее настроении, Геллер провел рукой по спине девушки, смотал волосы в жгут, убирая в сторону, проговорил:

— Что у тебя с Новиковым произошло?

Настя тяжело вздохнула.

— Рассказывай, — попросил Саша спокойно, но твердо, — Я должен все знать.

Сокол потерлась носом о его торс, поцеловала, легла обратно, радуясь, что не нужно смотреть Саше в глаза. Ей было стыдно за свою наивность и глупое тщестлавие, котрое обострилось из-за обиды на Геллера. Но она собралась, заговорила тихо.

— Он давно меня этими инъекциями достает. Даже не помню, когда все началось. Дома я его могла с чистой совестью послать… — Настя сглотнула, но продолжила, — … к жене. А здесь…

— Значит не первый год? Но ты не принимала? — уточнил Саша.

— Нет, — Настя прикрыла глаза, но потом не выдержала, приподнялась, посмотрела на него, — Я детей хочу, Саш. С гормонами шутки плохи. И один раз страшно, а ведь надо регулярно.

— Серьезно? — Геллер никогда особенно не интересовался этим вопросом.

Он не стал акцентировать внимание на детях, но внезапно его это обрадовало. Еще и Костины слова вспомнил: «Ей тебе еще детей рожать». Саша не загадывал так далеко, но наличие самой возможность его порадовало. А пока он сосредоточился на том, что говорила Настя.

— На курсе показатели вырастают в два раза, а то и больше, но потом откат процентов на восемьдесят. Ради этих двадцати процентов все и затевается. А расти нужно постоянно. Я всегда думала, смогу и так. Размечталась, что порву шаблоны, буду первой и чистенькой. Дура.

— Но ты ведь победила, Насть. Дома и здесь.

— И чего мне это стоило? — горько проговорила она, — Я бросила семью, работу, тебя. Уехала. И что? Нет, у меня неплохая квартира, клуб оплачивает. Правда, с двумя соседками, но они в Москве работают. Мы почти не видимся. А в остальном… Клиенты, которые обжираются на ночь, тренировки до тошноты и Новиков еще, мать его. Вечно с претензиями и воплями. Он со мной нормально вообще разговаривать разучился. Наверно, чтобы не расслаблялась. Это третье место мне дали авансом. Судьи за кулисами так и сказали.

— Думаешь, те, что взяли первые места химичат?

Настя рассмеялась.

— Что тут думать, Саш. Ты их голоса слышал? Басят, как мужики. В них тестостерона больше, чем у тебя.

— Ну уж, — Геллеру стало даже немного обидно за свою мужественность.

— Серьезно, они уже не первый год курсят — это видно.

Саша не сдавался.

— И черт бы с ними. Есть же другие методики. Ты ведь бикини, а не билдер. Можно поэкспериментировать с набором массы. Сушиться, добавляя кардио, а не вычитанием углеводов и жиров из рациона. Каждый организм индивидуально реагирует.

— Можно, — согласилась Сокол, — Но мне скоро двадцать шесть, время на исходе. Сколько еще экспериментировать? До тридцати, а потом сразу в ветеранскую группу?

Геллер услышал в этих словах голос Кирилла.

— Да, — усмехнулся он, — Проще всадить в зад кубик тестостерона.

— Ага. Тогда есть шанс выбиться в люди, засветиться, получить какой-нибудь рекламный контракт. К черту. Мне здоровье дороже. Кстати, кроме химии настоятельно советовали сиськи увеличить.

Хорошо, что Геллер лежал, иначе упал бы. С Настиной грудью у него были очень трепетные отношения. Саша выдавил, захлебываясь воздухом от возмущения:

— Зачем?

— Маловата. Плохо смотрится в купальнике. Я даже вставки подкладывала, но не спасли.

— Идиотизм какой-то.

Это была последняя капля. Саша так рассердился, что начал командовать.

— Знаешь, Сокол, через мой труп ты пойдешь их увеличивать. Поняла?

— Да я и не собиралась, — Настя аж голову втянула. Не привыкла она к такому тону от Саши.

— Вот и хорошо! — его понесло, — И ни дня больше здесь не останешься. Завтра соберешь вещи и уедем. Хватит звезды с неба хватать.

Геллер рассчитывал, что Настя примет с энтузиазмом его решительность, но она опустила голову, поникла.

— Если бы все было так просто, Саш.

— Чего проще? — Геллер запутался, — Машина под окном. Переночевали, сели утром и поехали.

— У меня контракт на три года, — призналась Сокол, — Я обязана следовать указаниям тренера и практически являюсь собственностью клуба. Мне уже давно все это надоело, собиралась уехать, но там неустойка просто космическая. У меня нет таких денег. Потому Кирилл и ведет себя так. Знает, что мне некуда деваться.

Саша вскипел окончательно.

— Ты вообще в своем уме была, когда подписывала?

— Нет, — пискнула она, — Я так злилась на тебя.

— Так злилась, что приняла кабальные условия? Даже юристу не показывала? — продолжал негодовать он.

— Я даже не читала полностью. Только просмотрела пункты об оплате и предоставлении жилья. Мне показалось, что это нормально.

— Показалось ей. Вообще, что значит, обязана следовать указаниям? А если он тебе укажет с крыши прыгать?

— Я могу уточнить, с какого этажа.

— Это незаконно.

— Да? — Настя зацепилась за это утверждение, как утопающий за соломинку.

— Если пункты контракта противоречат законам РФ, то можно смывать этот чертов договор в унитаз.

— С какой бы радостью я это сделала.

— У тебя хоть копия есть? — Саша был настроен серьезно.

— Дома.

Казалось, Геллер готов сорваться поехать прямо сейчас. Но он взглянул на Настю, которая так уютно прижималась к нему, кутая их обоих в одеяло, что сразу расхотелось.

— К черту. Давай спать. Завтра со всем разберемся.

— А творог на ночь? — надула губы Сокол.

Саша рассмеялся.

— Тебя же тошнит от одного упоминания, — напомнил он.

— Я была под кайфом после секса. Беру свои слова обратно.

— После кардио, — пообещал Геллер, накрывая ее губы поцелуем.

Сокол захихикала, но не возражала, конечно. Наоборот. А вот Саша пожалел, что опять соблазнил ее. Пока они ели на кухне творог из одной банки, Сокол клевала носом. Суматошный день и интимное рвение Геллера сделали свое дело. Она вымоталась.

Саша отнес ее на руках в кровать, укутал, крепко обнял. Через минуту Настя сладко сопела. А он долго лежал, рассматривая ее расслабленное лицо, переваривая все, что произошло, планируя завтрашний день. Геллер даже вспомнил о ее недоступном телефоне, встал прощупал карманы толстовки, нашел мобильник. Он не включался. Саша воткнул в него свою зарядку, оставил на ночь.

Вернувшись к Насте в постель, Геллер лег рядом, придвинул ее к себе. Она тут же вжалась в него ложечкой, что-то пробормотала, назвала по имени. Саша почти мурлыкал, засыпая. Он уткнулся ей в волосы, понимая, что приехал не только не зря, но и вовремя.

Утром Геллера посетил соблазн задержаться в постели, но он внял голосу разума. Хотелось поскорее решить все проблемы и уехать из этого города. Он не сомневался, что все получится.

Быстро собравшись, они покинули квартиру, оставив ключ для хозяйки в почтовом ящике, поехали завтракать. Саша едва не плакал, глядя, как Настя уминает обычную овсянку, уверяя, что сто лет не ела ничего вкуснее. Даже в обычные дни без сушки она не позволяла добавить в кашу на воде ничего, кроме ложки протеина для сладости. Поэтому молочное исполнение с сахаром и маслом буквально довели Сокол до оргазма. Стонала она очень похоже, во всяком случае.

После кафе Саша отвез Настю домой, поднялся с ней вместе. Сокол вручила ему копию договора. Пробежав глазами первую страницу, Геллер пришел в ужас.

— Звони Новикову, — велел он.

Настя переменилась в лице.

— Что ему сказать?

— Узнай, где он.

— Скорее всего, в клубе, — предположила Настя.

— Пожалуйста, милая, уточни. Это важно.

Сокол кивнула и набрала номер.

— Ну! Успокоилась, истеричка? — поинтересовался Кирилл вместо приветствия.

— Типа того, — ядовито ответила Настя.

— Рад за тебя, сладкая. Снимай свою корону, почисти и прячь в шкафчик до лучших времен. Сегодня можешь отдохнуть, а завтра жду на тренировку. И клиенты, кстати, тоже ждут.

— А сегодня ты в клубе? — аккуратно спросила она.

— Да. А что?

— Ничего. Просто…

— Если хочешь извиниться за вчерашнюю сцену, я буду у себя до обеда.

— Угу, — буркнула Сокол, — Учту.

Они говорили по громкой связи, и Саша все слышал.

— Козел, — фыркнул Геллер себе под нос, и уже громко Насте, — Собирай вещи. Я скоро буду.

Тут ей стало страшно.

— Саш, ты чего задумал? — Настя вцепилась в его руку, — Не езди к нему один. Давай вместе. Я же все заварила, мне и расхлебывать.

Геллер рассмеялся, чтобы не напрягать ее.

— Перестань. Я заправиться хотел да машину помыть. Собирайся спокойно.

Он поцеловал ее в лоб и отправился к двери.

— Саш, — снова окрикнула его Настя, догоняя.

— Собирайся, детка. Я быстро. Звони если что.

Она не успела ничего сказать, как он вышел из квартиры.

Глава 18. Найти выход

Геллер не поехал на мойку и заправляться не стал. Он отправился поговорить с Кириллом тет-а-тет. Этому было несколько причин. Первая и самая главная, Саша хотел оградить Настю от нервотрепки. Он прекрасно помнил, как Новиков вел себя накануне дня рождения Сокол, и подозревал, что сейчас тем более не будет стесняться в выражениях. А Настя, хоть и успокоилась немного, но все еще была взвинчена после выступления и того, что потом последовало. Кроме всего прочего, Саша настроился решить проблему с контрактом по-деловому, без лишних эмоций и личных счетов, а в присутствии Сокол он вряд ли смог бы выключить пристрастность.

Геллер добрался до клуба, по-хозяйски прошел в кабинет управляющего, вежливо постучал.

— Да, — гаркнул Новиков, — Открыто.

Саша поспешил войти.

— Кир, — поприветствовал он, протягивая руку в этот раз.

Бизнес, ничего личного.

— Саш, — он ответил, крепко сдавив ладонь, — Чем обязан?

Геллер ухмыльнулся, бросил ему на стол Настин контракт.

— Мне нужно, чтобы ты аннулировал этот договор, и вернул Насте трудовую. Полагаю, в заложниках только она, или паспорт ты тоже забрал?

Новиков протянул руку, просмотрел листы, положил обратно, рассмеялся натянуто.

— Забавно, Геллер, — он плюхнулся в кресло, сложил руки на груди, — Значит, она к тебе побежала жаловаться? Дуреха. И ты повелся. Отсосала хоть и или просто поплакала?

Саша сжал кулаки, но тут же убедил себя, что кровью контракт не отменишь. Он приветливо улыбнулся Киру, поддерживая его беспечный тон, без приглашения уселся напротив.

— Не сосала, Кирюх. Я мягкий, мне и слезок хватило. Птичку жалко, — Геллер всхлипнул в лучших традициях своего тески Демьяненко.

— Мда, я еще вчера понял, что не зря ты примчался весь в белом и на коне. Красавец, что тут скажешь?

— А ничего не говори. Просто жги контракт, и я отпущу тебе все грехи, — продолжал ерничать Саша.

— Без проблем. Как только на счет клуба упадет неустойка, я готов тебе исповедаться, святой отец.

Саша хмыкнул, привстал, уперся в стол руками, наклонился вперед, проговорил без смеха:

— Кир, мы взрослые люди. Неужели непонятно, что у меня есть более весомые аргументы, чем улыбка и личное обаяние? Давай не будем терять время. Ты ведь занятой человек.

Новиков толкнулся ногами, чтобы отъехать от стола и увеличить между ними расстояние.

— Занятой, Саш. И очень, — подтвердил он, не глядя на Геллера, — Поэтому попрошу тебя покинуть мой кабинет. Нашел ты его сам, поэтому и провожать не буду. Всего доброго.

— Ладно, значит, придется рассказывать, — вздохнул Геллер, — Я бы мог, конечно, сейчас зачитать пункты из договора, которые в суде обеспечили бы тебе великую славу феодала, который не в курсе, что крепостное право отменили сто пятьдесят лет назад, но это слишком просто. Даже скучно. И долго. Я, знаешь ли, патриот своей профессии. Меня учили PR и рекламе и вообще привили огромную любовь к журналистике, прессе. Пятая власть и все такое…

— Чего?

Новиков потерял нить. Геллер снова вздохнул и решил, наконец, выдать все прямым текстом.

— На ТВ очень любят слезливые истории о красивых спортсменках, которые так бездарно отдали свое здоровье и молодость злым тренерам на потеху, — Геллер заговорил заголовками, — Поруганная красота. Цена успеха для Бикини. Где кончается фитнес и начинается одиночество.

— Не смеши меня.

Теперь настала очередь Кирилла сжимать кулаки. Саша добивал его репликами из воображаемых статей, программ, интервью. Голос, конечно, сделал выше, изображая девчоночий. И сам от себя тащился.

— Он заставлял меня что-то принимать, а потом и колоть. Я не знала, думала витамины. Это обычная практика — доверять тренеру. Кому еще я могла доверять вдали от дома? Он был моей семьей. И предал меня.

— Прекращай этот спектакль, Геллер. Актер в тебе не сдох, но я не такой дурак, чтобы купиться, — фыркнул Новиков, нервно проведя рукой по шее, — Ее слово против моего. Она ничего не докажет.

Саша чувствовал, что он уже на грани и продолжал гнуть свою линию.

— Ради бога. Могу и не по ролям, — он вышел из образа, заговорил серьезно, — Я прекрасно понимаю, что доказательств у Насти нет. Но на фоне недавних допинговых скандалов вполне хватит и широкой огласки. Начнем с периферии, а там и федеральные каналы подтянем. Думаю, даже не понадобится знакомых подключать, хотя они у меня имеются в столице.

— Это чертов бред, Геллер, — зарычал Новиков, — Ты не посмеешь. Даже если и посмеешь, то что?

Саша поспешил ответить на его вопрос.

— Ничего особенного, наверно. Задолбают твой клуб и сотрудников проверками. Пресса будет ломиться к тебе в кабинет постоянно, а дежурить у дверей круглосуточно. Еще сейчас модно внедряться под видом клиентов или даже работников и вести свое расследование изнутри, как стрингер. Но это если уж совсем повезет.

Новиков сжал губы, по лицу заходили желваки. Геллер подвел итог.

— И вот, когда у тебя поедет крыша от страха и паранойи, а клуб будет на грани разорения с такой чудесной славой, Настя подаст в суд, чтобы оспорить контракт. Если повезет, то отделаешься от нее возмещением морального.

— Ты нахрен сдурел, Геллер? — взвизгнул Кирилл, — Какое к черту возмещение? Мы в нее столько бабла вложили. Половину спортпита оплачивали, зал предоставляли, жилье. А я…

— Да, как печально, — перебил Саша, — А она взяла и кинула тебя через бедро мордой в мат. Сочувствую, Кир. Поэтому давай отделаемся малой кровью в виде ее трудовой книжки.

— Ну и говнюк же ты.

- А что делать? — Саша развел руками, подмигнул, — Зато теперь точно отсосет.

Новиков сделал вид, что не слышал последнюю реплику, пытался обеспечить себе комфортное отступление.

— Я не могу принимать такие решения сам. Дай мне неделю.

— Все ты можешь, — не повелся Саша, — Даю два часа.

— Геллер, имей совесть. Я даже не знаю, где ее трудовая. У меня нет ключа от сейфа.

— У тебя есть два часа, чтобы узнать, достать и найти. Увидимся.

Кирилл что-то еще кричал ему вслед, но Саша не слушал. Он вышел из кабинета, направился к машине. Это оказалось проще, чем он предполагал. Сейчас они с Настей сложат вещи в машину, пообедают, заправятся и через два часа зайдут забрать ее трудовою. Саша был уверен, что Кирилл его не подведет. Страх, неуверенность и нервы Новикова были лучшими гарантами.

Припарковавшись у Настиного дома, Саша нашел своего бывшего тренера на лавочке у подъезда. Она обложилась сумками и рыдала навзрыд, тыкая телефон и размазывая слезы по щекам. Геллер подумал о самом худшем, а именно о Новикове, который задумал какую-то пакость. Но все оказалось проще.

Заглушив мотор, он полетел к Насте, заставил поднять голову.

— Ты чего тут сидишь и ревешь? Что опять случилось? — начал он допрос.

Едва Настя его увидела, то кинулась на шею, душа в объятиях.

— Т-т-тыыыы, — заикаясь, выла она, — Т-т-ты куда пропал? Я з-звоню, а ты пропал. Не берешь т-т-трубк-ку.

— Блин, — ругнулся Геллер, вспоминая, что выключил звук на телефоне перед визитом к Новикову, — Я не слышал. Прости.

— Я думала, ты меня бросил. Чуть не свихнулась. Сашкаааа, — продолжала рыдать Сокол.

— Господи, — он бы рассмеялся от такого абсурдного предположения, но сдержался, чтобы не провоцировать ее еще сильнее плакать.

Настя цеплялась за него, как утопающий за спасательный круг, потихоньку успокаивалась, но продолжала говорить глупости:

— Не оставляй меня, пожалуйста. Не бросай здесь. Не смогу без тебя. Так люблю тебя, Саш. Пожалуйста, не бросай.

И тут Геллера осенило.

— Ты опять голодная что ли?

— Нет, — соврала Сокол.

— Когда последний раз ела? — спросил он сразу, чтобы не дать ей опомниться.

Настя замялась.

— Значит, со мной, — сделал он вывод, — Поехали обедать. И прекращай поститься. Эта взаимосвязь между голодом и нервами меня начинает подбешивать.

— Ладно. Как скажешь. Я согласна. Да.

— Что да? — усмехнулся Геллер.

— Все да, — выдохнула Настя ему в губы, — Все, что скажешь. Все — да.

Ему так понравился этот ответ, что на время разрешил им обоим забыть о еде. Минут пять они еще сидели на лавочке, обнявшись, как подростки. Целовались, хихикали, шептались. Настины слезы высохли, она перестала всхлипывать, и Саша решил, что можно ехать обедать.

Спустя ровно два часа Геллер привез Настю к клубу. Она отстегнула ремень и удивленно уставилась на него. Саша, по всей видимости, не собирался ее сопровождать. Он что-то просматривал в телефоне, не глядя на нее. Только буркнул:

— Давай недолго. Ладно? Через пятнадцать минут пойду тебя спасать.

— Нет, — пискнула Настя.

— Нет? Кажется, ты обещала всегда говорить да? — напомнил он, убирая телефон в карман.

— Мне страшно. Пожалуйста, пойдем со мной.

— Нечего бояться, Насть. Я все уладил. Кирилл отдаст тебе трудовую. Только проследи, чтобы оба варианта контракта были уничтожены.

Ее глаза стали размером с блюдца.

— Ты — что? — не поверила она своим ушам, — Ты говорил с ним? Без меня?

— Ага. Ты уже однажды договорилась, вот я и подумал…

— Ну и наглец, — засмеялась Сокол, — Ну даешь!

Она расцеловала его. Геллер не возражал, подставлял щеки и губы, бормоча:

— Да пустяки, малыш. Просто поговорили. Но ты целуй, целуй, мне приятно. Вот сюда, пожалуйста, — и Саша указал пальцем на уголок рта.

В ответ Настя куснула его за губу.

— Он отдаст мне трудовую и аннулирует договор? — никак не могла поверить она.

— Думаю, да. Уверен.

— Я не верю. Так просто? Но он говорил…

— Ты девочка, Насть, — поспешил объяснить Саша, — Тебя легко напугать, пустить пыль в глаза. Его клуб — ничего особенного, хоть и с претензией. И за место свое Новиков держится обеими руками. Я просто немного… обрисовал перспективы. Не самые радужные для него.

— Спасибо, — шепнула Настя.

— Иди уже.

Геллер кивнул в сторону входа. Ему не очень хотелось видеть, как Настя прощается с Кириллом. Он полагал, что увидит нечто большее, чем облегчение в ее лице.

— Только с тобой, — заупрямилась Сокол.

— Ты уверена?

Кивнула в ответ.

— Ладно.

На этот раз Саша не стучал, просто открыл Насте дверь в кабинет. Кирилл говорил по телефону, выглядел так себе. Всклоченные волосы, рубашка расстегнута у ворота, глаза шальные. Едва он увидел их, бросил трубку, не спешил заговаривать.

Саша встал у двери, как телохранитель, всем своим видом, показывая, что этот шаг Настя должна сделать сама. Она сделала. Даже три шага. Пересекла кабинет, остановилась напротив Кирилла, задрала нос, расправила плечи, зажгла глаза. Как на подиуме. Твердо проговорила:

— Кир, давай расстанемся по-хорошему. Я устала с тобой спорить, ругаться. Просто отпусти меня.

— Неблагодарная ты дрянь, — выплюнул Новиков.

— Почему же? — Сокол пожала плечами, — Я благодарна. За многое. Но не настолько.

— Подставляешь меня, Насть. Могла бы хоть месяц отработать. Куда я твоих клиентов дену? Тренировки проплачены.

— Думаю, с этим ты разберешься. На проплаченные тренировки всегда найдется тренер.

— А ты… — Кирилл решил давить ее до победного, — Кому ты нужна, Сокол? Ему? — он мотнул головой в сторону Геллера, — Наиграется и бросит. Обратно ведь приползешь.

— Вряд ли, — хмыкнула Настя.

— Кир, заканчивай эту лирику, — не сдержался Саша, — Давай, как договорились.

Новиков вытащил из стола ее трудовую книжку и копию договора, метнул на стол.

— Свободна, — рявкнул он, отворачиваясь к окну.

Сокол глазам не могла поверить. И взять документы тоже не смела. Геллер подобной трепетностью не отличился. Он сунул в карман ее трудовую, просмотрел контракт. Уточнил:

— Было два экземпляра?

Настя подтвердила.

— Отлично, — победоносно улыбнулся он.

— Я могу уехать? — она не верила.

— Со спокойной душой и чистым сердцем, — заверил ее Саша.

Сокол часто моргала, пытаясь осознать свою свободу и почувствовать ее сладкий вкус. Она уже была готова броситься Саше на шею, чтобы в очередной раз задушить его благодарностями, но ее пыл охладил ледяной голос бывшего любовника.

— В Бикини больше не суйся, Сокол, — проговорил Кирилл, не поворачиваясь к ней, — Даже дома не рыпайся. Только время зря потеряешь. Уж я позабочусь.

Настя сцепила зубы, чтобы не наговорить ему гадостей в ответ, потому что с языка грозило сорваться много чего мерзкого. Но она сдержалась.

— Дай бог тебе доброго здоровья, Кирюш.

Новиков, наконец, обернулся, но ничего не сказал. Настя взяла Сашу за руку и, не оглядываясь, вышла из кабинета, а потом и из клуба.

Они сели в машину. Геллер завел мотор, тронулись.

Настя притихла, листая свою трудовую книжку, а потом просто держала ее в руках.

— Чего ты с ней, как Данко с сердцем? — хохотнул Саша.

— Сумка в багажнике, — призналась Сокол, — А карманов нет.

— В бардачок брось.

— Ага.

Настя сделала, как он велел, сложила руки на коленях, сцепив пальцы.

— Спасибо, — проговорила она.

— Да ладно. За бардачок?

— За все.

Геллер погладил ее по колену, даже чмокнул в макушку, пользуясь заминкой на красном сигнале светофора.

Через несколько минут они уже были на трассе. Настя притихла, Саша сосредоточился на дороге. Он понимал, что лучше не беспокоить ее сейчас, дал время все устаканить в голове, в сердце, в душе. Хоть Геллер и поддался ее уговорам, пошел к Новикову и был доволен тем, что увидел, но не исключал возможности, что без него эти двое попрощались бы иначе. Саша старался не ревновать пост-фактум, уверяя себя, что это глупо.

Вот же Настя — рядом с ним, в машине, бросила свои несбывшиеся мечты и возвращается домой, возвращается к нему. А Новиков остался расхлебывать последствия отмененного контракта и ее стихийного увольнения. Один. Ну не один, конечно, с женой и дочерью. Но без Насти. Вроде бы Саша всех обставил, но отчего-то победа не была ему сладка. Возможно из-за Насти, которая больше не целовала его, почти не говорила, только смотрела в окно.

Геллер снова призвал здравый смысл и спокойствие, уговаривая себя не психовать на пустом месте. Но атмосфера, которая царила в машине, напрягала его. Благодаря Настиному молчанию, Саша начал сомневаться в ее желании все бросить и уехать. Он даже пару раз почти сказал ей это, но в последний момент прикусывал язык. Трусил. Боялся, что окажется прав, и она попросит вернуть ее туда, откуда взял. Даже в его голове это звучало абсурдно, совершенно нелогично, но это не мешало Геллеру продолжать нагнетать на себя тоску. Уж слишком гладко все прошло.

Они остановились на заправке, чтобы сходить в туалет, выпить кофе и перекусить. Саша закидывал в рот миндаль, тайком поглядывая на Настю, которая гипнотизировала взглядом стаканчик с американо. Он спросил, вкусный ли кофе, она поинтересовалась, долго ли ехать еще. И снова тишина присела третьей к ним за столик. Геллер разрывался между трусливым желанием игнорировать это напряжение дальше и, наконец, спросить, в чем дело. Не пришлось, потому что Настя заговорила.

— Мы в спортивной школе познакомились, — начала она рассказывать, продолжая вглядываться в черный кофе, — Я тогда еще легкой атлетикой занималась, а Кир уже до тренера по пауэрлифтингу дорос. Закрутилось. Слишком быстро. Не знала, что он женат, а потом уже было поздно. Было все равно. Я так сильно в него влюбилась. Не знаю почему. Наверно, льстило внимание зрелого мужчины, — Настя хмыкнула, — Хотя ему всего двадцать пять было. Как мне сейчас. Какая уж тут зрелость?

— А тебе? — тихо спросил Саша.

— Что? — переспросила Сокол, пытаясь поднять голову, чтобы посмотреть на него, но не смогла.

— Сколько тебе было?

— Семнадцать.

Геллер подавился воздухом от возмущения.

— Он первый у меня был. Обещал, что разведется. Какое там. Я перестала верить только, когда у него дочь родилась.

— Почти десять лет? — Саша сам не верил тому, что говорил.

— Да, немного до юбилея не дотянули, — невесело хмыкнула Сокол, — Последние пять, как каторга. Он даже ушел от нее один раз. Ко мне. И два к другой. Я все время его назад принимала, верность хранила. Сейчас думаю, совсем что ли дура была?

Геллер почти подтвердил ее подозрения вслух, но сдержался.

— А потом ты появился. И все стало еще хуже. Казалось, это так неправильно хотеть кого-то кроме Кирилла. Я привыкла к вниманию мужчин, спокойно принимала. А с тобой вот все спокойствие к чертям полетело. Ну… дальше сам знаешь.

— Насть…

Саша вынул из ее мертвой хватки стаканчик, взял пальцы в свои ладони, мягко сжал.

— Ты мне зачем все это сейчас рассказываешь?

Она подняла на него глаза, в которых стояли непролитые слезы стыда и сожаления.

— Потому что ты такой… такой хороший, — Сокол шмыгнула носом, изо всех сил стараясь не заплакать, — А я… Я не такая плохая, Саш. Не хочу, чтобы ты считал меня грязной беспринципной шалавой, которая кайфует от секса с женатыми мужиками. Я с ним не спала, клянусь. Ты… после тебя… С того дня…

Настя так и не смогла сказать то, что хотела, но этого и не требовалось. Он поцеловал ее пальчики.

— Ты замечательная, — заверил ее Геллер, — На шалав у меня аллергия.

— Почему я не встретила тебя первым? — искренне посетовала Настя.

Саша рассмеялся, озадачив ее. Быстро взял себя в руки, поспешил объяснить:

— Насть, я тогда ведь тоже женат был. И почти счастлив.

— Почти? — она приподняла бровь.

— Думаю, если бы встретил тебя, то вряд ли вел бы себя намного порядочнее Кирилла.

Настя сморщила нос.

— Не приукрашивай, Геллер. Ты и в разведенном состоянии на меня почти не реагировал.

— Это потому что я думал, что ты не свободна. И поверь, я реагировал. Просто очень старался не показывать этого.

— Правда?

Она смотрела на него такими большими глазами.

— Правда, — кивнул Саша, — Допивай кофе, поехали. Хватит тут сидеть.

Настя прижалась к нему, с удовольствием ощущая на своем плече тяжелую руку и объятия с заявкой на собственничество. Ей стало легче после этого признания. Даже смогла пошутить, садясь в машину.

— А я тебя и женатого соблазнила бы.

— О, я был молодым и диким. Соблазнился бы легко.

Несмотря на шутливый тон, Саша очень даже верил в то, что говорил. Его скорее остановил бы Настин юный возраст, чем кольцо на пальце. Возможно, именно он стал бы грязным изменщиком, а не Света. Геллер решил не посвящать Настю в свои мысли. Хотелось быть для нее хорошим. Может немного лицемерным, но хорошим. Она так истово верила в это. Грех разубеждать.

— Ты и сейчас не очень старый, — хихикнула Сокол.

Наконец, Настя ожила. Да и он успокоился. В общем, Саше было уже не важно, что там она крутила с Кириллом, но ее слова о том, что со злополучного дня рождения Настя принадлежала только ему, стали бальзамом для раненого лицемерного сердца.

Они болтали всю дорогу. Саша передал привет от Бирюковых, а потом долго рассказывал о них. Сокол было интересно. Она задавала вопросы, смеялась и удивлялась. Так же позитивно она приняла Сашины откровения о сыновьях, с которыми он проводил много времени. Особенно Сокол радовало то, что Глеб с удовольствием стал заниматься вместе с отцом. Ну а новость о гараже привела ее в бешеный восторг.

— Как у Фронинга? Серьезно? — вопила Настя, размахивая руками, — Сашк, это же круто. Так здорово. Я тоже с вами хочу. Возьмешь?

— Конечно, — хохотал в ответ Геллер, поражаясь на нее.

Ну ладно такие же придурки кроссфитеры молились на его бокс в стиле Рича, но Настя… Он не ожидал столь бурного ликования. Хотя Фронинг и для нее был суровым и непогрешимым авторитетом.

За болтовней Настя не заметила, как они приехали. Увидев, что Саша привез ее к своему дому, Сокол снова сникла. Пока Геллер вытаскивал из багажника ее сумки, она сидела в машине, не смея выйти.

— Ей, красавица, — позвал Саша, открыв дверцу, — Ну что опять?

Настя прикусила губу.

— Мне ведь даже жить негде, Саш. Сестра еще два месяца назад отказалась от нашей квартиры, переехала к жениху. А у родителей тесно. Да и не хочу их стеснять.

— И не надо, — поддержал ее Геллер, — Чем тебя не устраивает моя квартира?

— Всем устраивает, но она ведь не моя.

— Насть, — Саша потянул ее за руку, заставил выйти из машины, — Знаешь, если бы у тебя все складывалось хорошо там, — он мотнул головой, имея в виду Подмосковье, — Я бы все равно тебя увез домой. Ко мне домой. Никаких сестёр. Никаких родителей.

— Как это? — она не понимала.

— Украл бы и все, — заулыбался во все зубы Геллер, — Посадил бы под замок на пиццу и протеиновые коктейли, разведенные мороженым. Так что считай, я тебя тут прописал заочно.

— Ух, какой ты коварный. Прот на мороженке. Боже, Геллер — это сладкая пытка.

— Поверь, я пытаю не только едой. Есть иные способы.

— Но Почти все так же заканчиваются протеиновым всплеском, — пошло хихикала Настя.

Сокол закинула руки ему на плечи, но все равно продолжала попытки рефлексии.

— Но у меня ведь и работы нет. Что я буду делать?

— Что-нибудь придумаем, — заверил ее Саша, — Я люблю тебя. Все будет хорошо.

— Хорошо, — повторила она, подставляя ему губы для поцелуя, — Я тоже тебя люблю. Очень-очень.

Настя изо всех сил хотела верить в лучшее, верить ему. Как только Геллер поцеловал ее и прижал к себе крепко, она уже не хотела. Просто верила. Все будет хорошо. С ним не может быть иначе.

Эпилог

— Я был пьян, когда соглашался на эти пытки? — прохрипел Костя, отталкивая от себя покрышку.

Колесо, глухо ухнув, упало в грязь, обдав брызгами всех четверых.

Денис вытер лицо рукавом, сплюнул в сторону, проворчал зло:

— Похоже, Геллер нас опоил чем-то. Хитрозадый кусок еврейского говна.

— Дэн, ты выбирай слова. Ребенок все-таки, — осадил свояка Токарев, хотя как никогда разделял его мнение.

— Ребенок… — продолжал ворчать Дениска, — Лось вымахал, выше меня, а все ребенок.

— Папа только наполовину еврей, — по-деловому заметил Глеб и скомандовал, как в армии, — Нечего ныть. Немного осталось. Раз-два и взяли…

Мужчины с кислыми лицами присели, примерились, взялись, чтобы рвануть покрышку еще раз. Они давно уже бросили бы эту возню, но неудобно было перед Глебом. Именно он делал бОольшую часть работы на этом этапе. Да и вообще дал бы фору каждому из старых коней, которые изо всех сил старались не портить борозды.

Когда Геллер предложил испытать пятикилометровую трассу с заданиями, которую собирался открыть на днях, Бирюковы и Токарев с энтузиазмом согласились. Но на деле все оказалось сложнее, чем в теории. Даже атлетичный Дима пыхтел, кряхтел и плевался. Костя уверял его, что это старость. Хотя сам чувствовал себя не многим лучше. Дэн проклинал прокуренные легкие и пренебрежительное отношение к фитнесу, которое всегда демонстрировал Ире назло.

— Раз-два и… еще раз.

— Спину не чувствую, — пожаловался Костя.

— Последний, — не слезал с него Глеб.

- В глазах темно, — поддержал брата Дэн.

— Давайте! Взяли.

Покрышка, наконец, рухнула за чертой, и толкатели дружно попадали на нее. Все, кроме Глеба, разумеется. Он стоял и морщился, совсем, как отец.

— Ну чего упали? Бежать надо? Время отвратительное показываем, — ругал их младший Геллер, пытаясь воодушевить. Но он видел, конечно, что старой гвардии необходим перерыв.

— Три минуты, пацан, — выпросил Дима за всех.

— Пацан, — довольно хохотнул Дэн через одышку, радуясь, что не его так назвали.

— Сколько весит это чертово колесо? — никак не мог успокоиться Костя.

— Двести, — ответил Глеб.

— Двести чего? — Бирюков обалдел, — Фунтов?

— Фунтов, ага, — захохотал парень, — стерлингов, блин.

— Серьезно? — Дима тоже был под впечатлением, — Килограмм? Два центнера?

Юный Геллер махнул на них рукой.

— Признайся, батя тебе тачку обещал купить, если нас до смерти загонишь? — поинтересовался Костик, который перестал чувствовать не только спину, но и ноги.

— У меня даже прав нет, дядь Кость, — рассмеялся Глеб.

— А командуешь, как большой.

— Да-да, — поддержал его Дима, — Для пятнадцатилетнего ты шибко шустрый.

— Это нормальная практика в клубе. Каждый может быть тренером.

— Серьезно? Ты тренируешь мужиков? — не поверил Денис.

— Что-то вроде. Составляю воды*, слежу за выполнением. У меня глаз по технике острый, — хвастался парень в духе своих пятнадцати, — Три минуты прошли кстати. Если пошевелитесь, может выбежим из часа. Подъем. Вперед, вперед.

Он захлопал в ладоши, а потом каждого по спине, подгоняя. Дьдьки нехотя отодрали свои тела от покрышки, на которой возлежали, взяли темп, но уж очень щадящий. Глеб плюнул, больше не подгонял. Впереди ждал рукоход. Не самое приятное задание, но не такое убийственное, как покрышка или прыжки через барьеры с резинкой на ногах, которые были до нее.

Пока Денис доделывал, Токарев кивнул Глебу за спину.

— Это Настя что ли?

— Она самая, — подтвердил юный Геллер немного раздраженно, — Не сидится ей дома.

Костя не сдержался и хмыкнул, потому что последнюю фразу Глеб произнес точь-в-точь, как Саша. Даже интонация под копирку.

Пока Дэн покорял брусья, Настя успела поравняться с ними.

— Все живы? — поинтересовалась она, притормозив, но продолжая бежать на месте.

Пока Дима и Костя придумывали что-то остроумное в ответ, Глеб загадил малину, выдав:

— Дохлые они. На ладан дышат.

— Ну, ты не зверствуй, тренер, — улыбнулась она Глебу.

— Сама не гони, Насть. Опять мне тебя прикрывать?

— Да я отпросилась. Ничего не будет, — заверила его Сокол

— Ну-ну, — он закатил глаза.

"Копия Сашкина", — подумала Настя, подмигнула Глебу, сделала ручкой друзьям и спокойным, но энергичным темпом побежала к финишу.

— Офигеть, — не сдержался Костя.

— На каком она месяце, напомни? — попросил Дима.

— Шестой, — заворчал Глеб, опять повторяя слова отца, — А все носится. Неугомонная.

— И задница такая же шикарная, — игнорировал печаль парня Токарев.

— Угу, — подтвердил запыхавшийся Дениска, — Повезло Геллеру. Учись, пацан. Вот такие девчонки у тебя должны быть.

- Какие? — Глеб хитро прищурился.

— Спортивные.

— Здоровые.

— Фигуристые.

Каждый высказался.

— А папа говорит, главное, чтобы человек был хороший. И добрый, — парировал Геллер младший.

— Папа твой ни черта в бабах не понимает, если честно, — доверительно проговорил Дима, приобнимая мальчишку за плечи.

— Дядь Дим, но ты же сам сказал, что Настя в самый раз.

— А еще я сказал, что Геллеру тупо повезло ее зава… — он кашлянул, понимая, что увлекся, — … завоевать. И вообще, я сколько раз просил меня не дядькать? Еще Петровичем назови.

— Ладно, ладно. А вы значит трое не просто везунчики, но и…?

— Митяй дело говорит. Ты лучше нас слушай. Отец научит — женишься на штанге, — поддержал Денис.

Они продолжали поучать Глеба, двигаясь к финишу неспешным шагом. Заговаривали зубы. Юный тренер мотал на ус, но при этом совсем позабыл о беге.

— Эх, почти конец, — очнулся он на отметке завершающего испытания, объявил, — синхронно тридцать воздушных приседаний.

— Спасибо, что не со штангой фронталом, — буркнул Токарев.

— Пожалуйста. Все готовы? Я считаю. Начали. Один…

Мужчины синхронно присели, благодаря бога за скорое окончание пыток.

* * *

Настя зашла в дом, и тут же ее оглушил шум, который может быть только там, где тусуется толпа детей. Почти сразу на нее налетела Лакшми, которая удирала от близнецов Бирюковых.

— Простите, — протянула девочка с легким акцентом, который даже спустя два года никуда не делся.

Она отлично говорила по-русски, но интонации сохранила родные.

— Не извиняйся, все хорошо, — улыбнулась ей Сокол, пряча от мальчишек за спиной.

Андрей и Илья пытались обогнуть Настю, но она угадывала их маневры, прикрывая Лакшми.

— Насть, так не честно, — укорил ее Илюха.

Пока она открывала рот, чтобы огласить принципиальную несправедливость бытия, Андрей умудрился обхитрить ее и снова бросился догонять подружку.

— Вот проныра, — крикнула ему в спину Сокол, поглаживая округлившийся живот.

— Жизнь вообще несправедливая штука, — подколол Илья и последовал за братом.

— На улицу идите. Погода класс, — отправила она озорников.

Но им и так было весело. Настя задержала взгляд на Лакшми, которая пыталась отпрыгнуть, чтобы ее не осалил Илюха, а Андрей в это время делал все, чтобы не дать ей ускользнуть. Что-то было в этой девочке особенное. Не только внешность. Настя очень хорошо понимала, почему Саша и Дима удочерили ее. Одним взглядом, одним словом, одним жестом она влюбляла в себя. И братья Бирюковы, которые обычно не ввязывались в игры с мелкотой, считая себя слишком взрослыми, второй день не отлипали своих мелких подружек.

На выручку Лакшми поспешили кузины Бирюковы и Ася Токарева. Настя ожидала увидеть и Лизу, которая обожала носиться не меньше, но дочери не было видно.

Пять лет назад, уехав с Сашей из Подмосковья, Настя решила дать организму возможность восстановиться. Она отказалась от всех добавок из спортивного питания, даже от контрацептивов. Разумеется, от секса при этом никто отказываться не собирался. И как результат — она забеременела вопреки всем мерам предосторожности. Настя не жалела. Саша, тем более. У них родилась Лиза. И хотя это случилось в разгар становления нового бизнеса Геллера, они сумели найти время и для себя, и для ребенка, и для работы.

В тот год Саша сдал экзамен на первый тренерский уровень, выкупил то самое помещение напополам с Толиком, а еще через несколько месяцев они присвоили ему статус первого сертифицированного кроссфит зала в городе. Заботу о журнале Геллер поручил бойкому пареньку, которого нашел на приснопамятной Ярмарке вакансий. И не прогадал. В течение года он еще курировал деятельность «Ресторатора», а потом практически отошел от дел. Только раз в квартал насылал на журнальную бухгалтерию проверку в лице Марины Бирюковой, чтобы не расслаблялись. Сашка Токарева полностью поддержала его решение. Вернувшись, она приняла должность рядового корреспондента. Писала много и часто. Видимо, соскучилась. Геллер тоже время от времени ностальгировал, брался за перо. Но намного реже.

Саша все свободное время посвящал клубу. Он много тренировал, пиарил кроссфит, вообще развивал спортивное движение в городе. Через год были отбиты все затраты, а через два смог позволить себе новую блажь. Геллер задался целью создать настоящую спортивную базу для тренировок. Он выкупил земли вокруг лофта, построил дом, где на первом этаже был хостел для проживания атлетов, а на втором поселился сам с семьей. Параллельно со всем этим пришла идея трассы с заданиями в духе кроссфита. На ее осуществление не требовалось много денег или сил, но Саша хотел, чтобы она стала массовой забавой. Потому и уговорил своих не очень спортивных друзей протестировать.

А Настя… Она всегда была рядом. Столько лет бесперспективной связи с Кириллом приучили ее жить своей жизнью, больше думать о себе, стремиться к личным победам. Но оказалось неожиданно легко и приятно быть надежным тылом своего мужчины. Своего. Он принадлежал только ей и спорту. Но с последним она готова была делиться. Ведь Саше тоже приходилось. Геллер с трудом отговорил ее сушиться, почти насильно кормил соленым и углеводами. Настя понимала, что он прав, но поломать систему оказалось не так легко. Именно тогда они решили полностью изменить образ жизни, отказаться от тупой направленности на спорт, отменили добавки, диеты. Настя вдруг открыла в себе талант кулинара. Ее безумно нравилось печь всякие бисквиты и кексы. А Саше пришлось их есть. Как ни странно, но вся эта кулинария не отразилась на их телах. Геллер и вовсе продолжал расти, так как пахал сначала в гараже, а потом в клубе, как проклятый. А Настя достаточно много бегала, работала.

Она вернулась в свой клуб, где ее приняли с удовольствием даже без протекции Геллера. Туда же к ней пришла заниматься Ирина Бирюкова. Насте с трудом, но удалось убедить ее бросить диеты, не заморачиваться на калориях, лишь слегка оформить тело, которое и так устраивало всех, кроме нее. Так и вышло. Димина сестрица не сказать, что похудела, но пропорции изменились. Денис, хоть и ворчал, но был доволен таким положением вещей, как слон.

Ира очень переживала, когда Настя ушла из клуба в Сашкин новый зал. Но оказалось, что можно заниматься и там. Сестра Димы часто ездила туда в выходной, разок взяла с собой дочь, потому что Денис был в командировке. Девочки задержались и после тренировки, чтобы поболтать. В итоге Дэну пришлось забирать их ближе к ночи, едва вернувшись. Его уговорили переночевать. А на следующий день прикатили и Бирюковы, прознав, что родственники отдыхают и расслабляются в новом месте. Просторная гостиная на первом этаже и спальня в стиле хостела, так понравились детям, что пришлось вводить новую традицию — тусоваться у Геллера.

А потом вернулись Токаревы. Дима даже слегка обиделся, когда его же приезд пригласили отметить у Геллера на базе. Саша его успокоила. Покерные вечера никуда не делись, а разнообразие еще никому не мешало. Дима свыкся. Сколько их не пытали, а Токаревы все равно не рассказали, что их подвигло забрать из Индии и удочерить девочку Лакшми. Даже Косте не сказали. Бирюков придерживался версии, что они спасли ее от мафии и сами дали деру. Как бы то ни было, но в семье Токаревых прибыло.

Очень скоро настороженность по поводу Лакшми сменилась безусловным обожанием. Ее невозможно было не любить. Огромные карие глаза, задорная улыбка, легкий характер. Ей все было ново, все интересно, ей все нравились. Иногда, глядя на нее, Дима думал, что это счастье от безысходности. У Лакшми не было выбора, ей пришлось стать счастливой далеко от родного дома. Но как только она подбегала к нему, смеясь, обнимала и говорила, что он самый лучший, Токарев забывал обо всем. Знал, что поступил правильно.

Не увидев Лизу в гостиной, Настя отправилась на кухню, где заседали взрослые. Она взвизгнула, едва вошла.

— Это что такое? Саш!

— Успокойся, — запел Геллер тем самым зомбирующим голосом, который использовал для заманухи друзей на трассу, — Все нормально. Это просто сосиска.

— Почему моя дочь ест сосиску? — закипала Настя вопреки гипнозу.

— Это я дал, — проговорил Лешка и втянул голову в плечи, дожевывая свою.

Сокол поджала губы, понимая, что предъявлять претензии ребенку — бред. Особенно Леше, который долгое время не желал знать ни ее, ни Лизу.

«Ну ладно, ладно»- успокаивала себя мысленно Настя, «Это даже хорошо. Он как лучше хотел, поделился, угостил. Стоп!»

— Откуда вообще в моем доме сосиски?

— А это мы привезли, — объявила Марина, улыбаясь, и вывалила в кастрюлю с гречкой тушёное мясо, перемешала.

Настя собиралась многое ей сказать, но Марина опередила, закудахтав:

— И как ты только не боишься, Насть? Разве можно бегать? Я и в начале береглась, а с животом…

— Ой, — Сокол сморщилась, — Да все нормально. Мы себя отлично чувствуем.

— Точно? — Геллер.

— Да, — выдохнула она, наконец подставляя ему губы для поцелуя.

Саша провел рукой по ее животу, не мог не сказать в очередной раз:

— Все равно переживаю.

— Это нормально. Ты же отец, — беспечно рассмеялась Настя, — Лиз, тебе хоть вкусно?

— Осень кушна, мамоська, — залепетала девчонка с полным ртом.

— И то ладно, — Настя взъерошила соломенные волосы дочки, — Поспали хорошо?

Она попыталась дотянуться до такой же белобрысой копны на голове Лешки, но тот увернулся, хихикая. Сокол показала ему язык.

— Дольше всех наша дрыхла. А ты говоришь, не отучим от своей кровати. С бандой вон как милая отдельно спит, — отчитался Саша.

Лиза истово закивала, подтверждая свою любовь к ночевкам с бандой. Дети вообще обожали базу Геллера. Там они могли беситься и засыпать, когда хотели. А двухъярусные кровати восхищали всех без исключения.

Стоит ли говорить, что родители обожали Сашкин дом за возможность уединения на втором этаже.

— Как там наши атлеты? — подала голос Сашка.

— Дышат, — хихикнула Настя.

— Уже неплохо, — резюмировала Ирина, — Надо было нас отправлять. Хилые они.

— То же самое Сашке говорила, — поддержала ее Настя, — Но Маринка не станет…

— Это точно, — подтвердила Бирюкова.

— Мне все-таки нежелательно большие нагрузки сейчас.

— Все-таки — да, спасибо, блин боже, что ты это понимаешь, — воздел руки к небу Геллер.

— А вдвоем вы с Сашкой даже легкую покрышку не потянете. Или надорветесь из вредности. Через годик, давай, Ир? — Сокол подмигнула подруге.

Геллер с Лешкой синхронно и одинаково закатили глаза.

— Договорились, — кивнула Бирюкова.

— Я душ приму, вся мокрая, — Настя повела плечами, еще раз чмокнула Сашу, ткнула в дочь пальцем, — А с вас — поесть гречки, маленькая любительница сосисок. Папа проследит.

Папа хмыкнул.

Настя нажала на нос дочери, как на кнопку, легонько дернула за ухо Лешку, который в этот раз не успел уклониться, и пошла наверх.

— Геллер, если не секрет, — обратилась к другу Саша, — Почему ты на ней не женишься?

— Нуууу, — как всегда начал он придумывать отговорки поабсурднее, — Брак — это же серьезно. Надо проверить чувства. Вдруг она со мной из-за денег. И разница в возрасте…

— Ой, заткнись, — фыркнула на него Сашка.

Марина прикрыла кастрюлю с кашей крышкой, отложила ложку, которой мешала и сдала вруна с потрохами:

— Заливает он, Санек. Настя его нещадно динамит по этому поводу.

Геллер скосился на дочь, укоризненно взглянул на Марину. Бирюкова поджала губы, дернула плечами. Зря она, конечно, при Лизе просветила подругу, но девчушка, казалось, и не слушала их. Уж сильно она была занята дракой на сосисках с Лешкой.

Чтобы пресечь дальнейшее громкое обсуждение своей личной жизни, Геллер присел за стол рядом с Сашей.

— Димамит? Серьезно? — тихо проговорила Токарева.

— Угу, — подтвердил он, — С Лизой я сам затупил. Все так неожиданно получилось, мы не планировали. Второй раз по залету жениться… не очень мне хотелось. А когда мозги на место встали, то Настя категорически отказалась даже обсуждать.

— Ну а сейчас, Сань? Все ведь по плану?

— По нему.

— Но в плане нет свадьбы?

— Не хочет она, понимаешь?

Сашка прикусила губу, покачала головой, признала:

— Вообще понимаю, конечно. Но все же…

— Вот, — поднял палец Геллер, — Я того же мнения. Формальность, но как-то уже надо. Пора.

— И давно, — подпела Ира, которая усиленно грела уши.

Она ближе всех дружила с Настей и знала многое, о чем другие могли только догадываться. Про Кирилла, например, и про то, что Сокол в принципе трясло от слова брак. Правда, Ира не разделяла ее страхов, постоянно вела с ними борьбу. Но пока не очень успешно.

— Ты вообще заводил об этом разговор, когда вы решили второго родить? — продолжала напирать на друга Сашка.

— Заводил, конечно.

— И что?

— Сказала: "давай без этого", — процитировал Геллер.

— И ты, конечно, на этом успокоился?

— Блин, Нестерова! — Геллер повысил голос, но тут же осекся, убавил громкость, — Ты же не знаешь, как она это говорит. Не представляешь даже.

Сашка закатила глаза.

— Слушай, Геллер, а тебе самому может не надо? — предположила она.

— Надо, — буркнул Саша, — Но не силком же мне ее в ЗАГС тащить?

— Не силком, — согласилась подруга, — Но, может, хитростью?

Ира рассмеялась.

— Скажешь тоже, Сашк! Геллер — хитростью. Да он же понятия не имеет, что это такое.

Бесхитростный хозяин дома надулся, а дамы тем временем продолжали глумиться над его паралогической правильностью.

— Забыла, Ирк, — усмехалась в кулачок Сашка, — Совсем запамятовала, какой он у нас чистюля и правдоруб.

— Тот самый дядя, который честных правил, — даже Марина вклинилась, процитировав любимую присказку мужа о Геллере.

— Идите вы, — буркнул себе под нос Саша, — Один стеб, никакого толку.

Теска первая сменила стеб на милость. Она приобняла друга, доверительно, но громко, чтобы слышали все, кроме детей, зашептала:

— Хочешь мы тебя плохому научим?

— Да, у девочек свои хитрости, — поддержала Ира.

— Мужики у нас дрессированные, — подмигнула Марина, — Соглашайся, Сань.

— Бесполезно. Я по-всякому пробовал, — он не горел энтузиазмом.

— Даже в постели? — тихонько поинтересовалась Ира.

Геллер захлебнулся воздухом на выдохе.

— Ответ отрицательный, — хохотнула Сашка, интерпретируя булькающие звуки, которые вырывались из его горла.

— Во время секса надо предложение делать, — поддержала Марина.

— Да это бред, — выдал Геллер.

— А ты попробуй.

— И обязательно дави ее детьми, если будет артачиться. Это точно бред по второму кругу усыновлять собственного ребенка.

— Ой, — Саша хотел сказать, что не так уж и много с этим мороки, но осознал, что моральная сторона в этом вопросе намного важнее.

— А еще фамилия. У нее должна быть твоя фамилия.

— Зачем? — тут уже Геллер себя не уговорил промолчать.

— Это же важно, — вспылила Ира, — Для мужчины, ну! Меня Денис именно так и уговорил. Вот вроде всю жизнь я Токарева была, но ему необходимо пометить территорию всеми возможными способами.

— Это аргумент? И ты уступила? — недоумевал Саша.

— Конечно. Это такая малость, а ему — счастье.

— Не думал я об этом с такой стороны.

— Иди и прямо сейчас ей скажи, — послала Маринка.

— Да, прямо в душе, — поддержала Сашка.

— И момент, Геллер. Главное, выбери момент… хороший такой. Ну ты меня понял, — закончила Ирина.

— А… — перепугался он от их напора и взглянул на дочь, как на спасательный круг.

— А за Лизком мы присмотрим, — Сашка дернула его за руку, заставляя встать, — Не переживай даже. Иди и непомолвленным не возвращайся.

Пока Геллер беззвучно открывал и закрывал рот, ища отговорку поприличнее, на кухню ввалились Бирюковы и Глеб. Все грязные мокрые и вонючие от пота.

— Боже, еда. Хочу есть, — повторял Костя, идя на запах гречки с мясом, как загипнотизированный мышь Рокфор на аромат сыра.

— Где в этом доме ложки? — Денис рылся в ящиках, — Я жрать хочу больше, чем…

Он не успел договорить, Ира рявкнула:

— Дэн, следи за языком.

— Жрать, ахахаха, — засмеялась Лиза, — Я буду жрать еще сосиску. Можно, пап?

Саша уставился убивающим взглядом на Дениса, который уже уминал кашу.

— А я фто? Я исего, — промямлил он.

— Следи за языком. Очень сильно следи, — попросил Геллер.

Дэн самоотверженно кивнул:

— Обифаю.

— Иди уже, Сань, — толкнула его в сторону выхода Ира, — Я прослежу за чистотой речи этих товарищей.

— Лизка, а давай сосиску зажарим, — предложила ей Саша, и девочка одобрила ее идею визгом.

Лешка зажал уши, Глеб хихикал, смешивая себе протеиновый коктейль. Костя и Денис промолчали, потому что ели.

— А Димка не дошел что ли? — поинтересовалась Саша у Глеба.

— Все дошли, — гордо объявил парень, — Дима в гараж заскочил. Сказал, смену одежды там оставил.

— Не удивлюсь, если он вернется оттуда не только с вещами, но и еще с одним ребенком, — подколол Костя, прожевав.

Усталость и голод не могли помешать ему выдать дежурную шутку про Токарева. Все засмеялись. Только Сашка закатила глаза. Даже Геллер посмеивался, поднимаясь по лестнице в их с Настей спальню.

В душе шумела вода. Непреодолимое желание присоединиться и Сашкино обещание присмотреть за дочерью, заставило его скинуть одежду и войти в кабинку. Первой задачей было довести Настю до кондиции, когда она будет на все согласна. Он знал несколько способов.

— С ума сошел? — сразу же возмутилась Настя, едва он вырос за ее спиной.

Но рук со своего тела не стряхнула и склонила голову на бок, позволяя его губам оставить дорожку поцелуев на шее.

— Девчонки присмотрят за Лизой, — оповестил Саша, продолжая ласкать ее, — У нас точно все хорошо?

Он погладил ее живот, как всегда, волнуясь перед интимной близостью с беременной Настей.

— Лучше не бывает, — мурлыкала она, пока его пальцы спускались, поглаживая все ниже и ниже по животу.

— Я аккуратно, — пообещал Геллер.

Сокол засмеялась, потому что он каждый раз говорил это. Словно заклинание произносил.

— Не хочу аккуратно, — дразнила она его, — Так хочется жести. Принеси наручники и плетку. А после порки я встану на колени и…

— Замолчи, — рыкнул он, дернул ее за волосы, которые намотал на кулак, — Иначе, все так и будет.

Настя стонала и хихикала, пока он медленно и осторожно проникал в нее.

— Люблю тебя, — бормотала она, пребывая в блаженной коме наслаждения, — Люблю тебя. Люблю тебя.

— Так хорошо? — он немного сменил угол проникновения, — Не больно?

— Чудесно, — заверила она выгибаясь в его руках.

На время оба они забыли обо всем. Даже Саша увлекся ощущениями, теряя мысли и разум. Но собрался, когда почувствовал, что Настя близко. И сам был недалеко. Но продолжал пытать ее вопросами, доводя до кульминации, а свое эго до размера слона.

— Нравится?

— Да.

— Сильно?

— Да.

— Девочка моя красивая. Вся моя.

— Да.

— Сейчас?

— Да.

— Еще немножко, — он замедлил и без того неспешный темп.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — захныкала Настя, как всегда, заводя его до предела этими волшебными словами.

— Хочешь? — толкнулся сильнее.

— Да.

— Так?

— Да.

— Еще?

— Да.

Настя стукнула кулаками по стенке душевой, что означало крайнюю степень возбуждения и потребность закончить.

— Выходи за меня, — смело выдал Саша, надеясь, что говорит это вовремя.

— Да, — на автомате согласилась Сокол.

И он дал ей все, что она просила, в чем нуждалась. Не забыв при том взять свое.

— Это что за фокусы? — проговорила Настя, тяжело дыша.

Она стояла под душем, все еще чувствую Сашу внутри, не пришла в себя, но начала соображать.

— Ты согласилась, — хохотнул Геллер торжествуя.

— Это нечестно. Мы так не договаривались.

Она повернулась к нему лицом, пытаясь выглядеть злой и обиженной, но брови не хотели сходиться на переносице, а уголки губ упрямо ползли вверх.

— Однажды ты обещала всегда говорить мне да, — припомнил Саша.

— Милый, но…

Он заглушил ее протест поцелуем, не глядя выключил воду, нащупал полотенце, завернул в него, поднял Настю на руки, чтобы отнесли в комнату.

— Никаких но.

Он снова стал целовать ее, чтобы не возражала.

— Хочу, чтобы ты была Геллер.

Поцелуй.

— Хочу, чтобы мой сын стал Геллером без лишних бумажек.

Поцелуй.

— Хочу, чтобы ты была моей…

— Я и так твоя, — умудрилась вставить Настя.

— Я хочу и по закону тоже. По всем законам.

Она расплылась в улыбке, собираясь сдаться ему на милость, но тут очень не кстати ее осенило.

— Тебя девки подговорили!

— Что? Нет!

— Не отмазывайся, Геллер, — ткнула она пальцем в его голую, мокрую грудь, — Сроду бы сам до такого не додумался. Во время секса! Кошмар!

— Да, ужас. Я ужасный человек, за которого ты выйдешь замуж, — решил не оправдываться Саша.

Настя обреченно выдохнула.

— Дался тебе этот штамп. Ну ладно. Раз уж так надо…

Она не успела договорить, потому что будущий муж на радостях опять закрыл ее рот поцелуем. Сашка снова начал увлекаться, готовый ко второму раунду. Он оторвался от Насти на секунду, чтобы про привычке уточнить, хорошо ли она и малыш себя чувствуют, но его прервали.

Стук в дверь и голос Сашки Токаревой:

— Друзья мои, я дико извиняюсь, но там какие-то люди утверждают, что они журналисты и договаривались об интервью.

— Твою мать. Я забыл, — ругнулся Геллер, вскакивая с кровати. И громко Сашке, — Через пять минут, Нестерова.

— Последний раз работаю твоей секретаршей, — заявила она и ушла.

Настя приподнялась на локтях, улыбалась, глядя, как Саша спешно натягивает джинсы и рубашку.

— Чего скалишься? Вставай, со мной пойдешь, — скомандовал он тренерским голосом.

— Это еще зачем?

— Затем, что ты мой тренер, мой партнер, мать моей дочери, а скоро и сына, и моя будущая жена.

— Что-то слишком много всего. Я не партнер…

— Серьезно? То есть я сам с собой сейчас в душе сексом занимался? У меня богатая фантазия, но не настолько.

— Саш, — фыркнула Сокол, — не в этом же смысле.

— Во всех смыслах.

Он потерся носом о ее нос, поцеловал круглый живот. Это немного успокоило, но Настя все равно выглядела растерянной. Саша, как всегда, это почувствовал.

— Чего ты боишься, родная?

— У нас все так хорошо. Не хочу ничего менять.

— Ничего и не изменится. Просто ты сменишь фамилию. Тебе ведь она нравится?

— Нравится, — подтвердила Сокол, подходя к шкафу с одеждой.

— Двумя Геллерами скоро станет больше. Это ведь хорошо?

— Хорошо, — снова согласилась Настя, выбрав симпатичное и удобное платье-рубашку.

— И у нас все будет хорошо, — закончил Саша, заключая ее в объятия, — Веришь мне?

— Верю, — кивнула она.

Пять лет назад он уже обещал ей это и не соврал. Поэтому у Насти не было повода сомневаться и теперь. Она была уверена, что все будет именно так. Хорошо. Потому что у хороших людей иначе и быть не может.


Оглавление

  • Глава 1. Друг в беде не бросит
  • Глава 2. Слепая зона
  • Глава 3. Работа и дом
  • Глава 4. Пот и кровь
  • Глава 5. Ревность — эклер — ревность
  • Глава 6. Это очень плохо
  • Глава 7. Загадка
  • Глава 8. Грустный праздник
  • Глава 9. Последствия
  • Глава 10. Искры и дождь
  • Глава 11. Близко и далеко
  • Глава 12. Скандал
  • Глава 13. Тайм-аут
  • Глава 14. Весь в белом
  • Глава 15. Связь
  • Глава 16. Праздник спорта и красоты
  • Глава 17. Инстинкты
  • Глава 18. Найти выход
  • Эпилог