Он, другой и ты (СИ) (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Оле Адлер Он, другой и ты

Глава 1. Самый лучший план

«Завязываю. Нет, серьезно, завязываю с этим дерьмом», — уже в сто пятый раз повторяла про себя Сашка Нестерова, сидя на бордюре у вокзала, утирая слезы и давясь сто пятой сигаретой. Она уже сама не понимала, с чем именно должна завязать: то ли с рыданиями, то ли с курением, то ли с великой любовью, за которой она притащилась сюда.

Отхлебнув минералки, дабы восполнить в обезвоженном от истерики организме запас влаги для следующего раунда рыданий, девушка вытащила мобилу и начала судорожно тыкать кнопки.

— Гриш, Гришенька, возьми трубку, — скулила она под аккомпанемент гудков.

— Ммм, Нестерова, ты долбанулась? Чё трезвонишь в такую рань? — заворчал ей в ухо ни разу не радостный Григорий Птицын, ее лучший друг, жилетка, иногда партнер для невинного секса по смс/интернету/телефону.

— Птиц, мы расстались, — всхлипнула Сашка.

— А?

— Мы с Женей расстались. Мне так херово. Можно я сейчас приеду? — Саша судорожно прикидывала, хватит ли ей наличности доехать до Москвы и обратно, ведь Гриша жил именно там.

— Ооо, — нерешительно протянул лучший друг, — А я сейчас у матери. Лето ж, детка.

Мать Гришки жила в небольшом городке под Москвой, до которого добираться было очень неудобно. Саша прикусила губу, понимая, что денег если и хватит, то в обрез. И придется не есть. И пИсать в кустиках. Подобная перспектива ее не радовала, даже если призом за такие лишения был утопленный в Гришкину жилетку нос.

Саша взяла паузу, после которой разумно выдала:

— Ясно. Ну значит в другой раз.

— Конечно, малыш, ты же знаешь, я всегда рад, но… — Гриша замялся.

… но у меня куча летних планов, и ты в них не вписываешься.

… но у меня с матерью сложные отношения, и она достанет разговорами о тебе.

… но сопливую бабенку хорошо успокаивать лишь в задушевной беседе по интернету, особенно, когда речь пойдет о ее бывшем подонке.

— Но ты же сама понимаешь, Саш.

Саша понимала. Она всех всегда понимала, никого не судила, почти всех прощала. Гришка уже с лихвой нахлебался от нее в сети да по смс. Грех переться к нему на родину и портить такой классный летний день.

— Понимаю, — почти беззвучно выдохнула она, уже зная, кому позвонит, как только Гришка задаст пару вежливых вопросов.

— Совсем хреново, да?

— Угу. Препаршиво. Но пройдет.

— Не пропадай, ладно? Пригоняй осенью в Москву, погуляем.

— Конечно, сладкий. Целую, — почти радостно закончила Саша.

Даже не дослушав Гришкино «пока», она сбросила вызов и стала искать номер Дениса. С ним-то секс был никакой не виртуальный, а очень даже реальный и очень даже классный. Во всяком случае, по сравнению с Женей, ведь больше сравнивать ей было не с кем. Да, Сашка изменила ему. Совсем немного не дождалась, не выдержала. Хотя она больше корила себя за интрижку с Птицыным, в которого поначалу просто втрескалась, даже Жене об этом сказала. Ну не совсем об этом, просто сказала, что им не по пути. Но Женя Сергеев такое заявление не оценил, он продолжал писать, звонить. В общем, прилип, как банный лист, пока Гришка не обозначил, что любить его не надо, ибо он скот. Саша страдала по нему пару месяцев, раздражаясь от назойливости Сергеева, который все никак не желал отступать.

Именно в этот период жесткой депрессухи девушка и познакомилась с Денисом. Ей нравилось тусоваться в его компании, да и самого Дэна она сразу выделила. Неделю они перемигивались, нечаянно касались друг друга, обменивались всевозможными знаками, а потом… Потом Саша почти случайно осталась ночевать. Конечно, совершенно случайно Дене не хватило места, и он пришел просить приюта в ее кровать. Стоит отметить, что Нестерова отчаянно боролась с ним и еще более доблестно с собой. Но он так классно целовался, так умело ласкал, так страстно шептал безумно возбуждающие пошлости, что она сдалась. Уже под утро они трахнулись. Именно трахнулись. Без лишней эмоциональной мишуры. Нужно ли говорить, что это было просто потрясающе. Во всяком случае, по сравнению с Женей, который физически не давал ей и половины того, что Саша испытала с Дэном.

Однако потом Нестерова быстро поняла, что с Денисом она хоть и кончает, как пулемет, но вот эмоции… Ее сердце не трепетало, когда на дисплее телефона она видела его номер, пальцы не дрожали, пока она снимала с него рубашку, и на душе не теплело, если Деня говорил при друзьях, какая она красивая, веселая и классная. Саша стала не только отвечать Жене, но и писать сама. Наверно, именно таким идиотским способом она смогла понять, что любит Женьку, что именно он ей нужен. А Денис… Что ж, нужно же ей было узнать, что секс может быть не только нежно-ванильным.

Немного печалило Сашу лишь то, что Денис в нее влюбился. Она сначала просто подозревала, а потом, когда его друг проговорился прямо при Дене, убедилась. Тот, конечно, смутился, но повел себя очень умно, собственно, как и всегда. Он не отпирался, не впал в истерию, просто спустил на тормозах. Да и все их общение ехало на этих самых тормозах. Саша не скрывала, что у нее есть Женя, которого она «ждет», а Дэн никогда ничего не требовал, только предлагал то, от чего она не отказывалась. Лишь, когда Саша сдала сессию, а Денис защитил диплом, и настала пора разъезжаться по уездным городкам к родителям, парень бросил, словно между прочими:

— Если захочешь, приезжай в гости. Я буду рад тебе.

На том они и расстались. Конечно, убитая горем Саша вспомнила эту фразу и ухватилась за нее, как за спасательный круг. В целом, ей не очень хотелось сейчас тусоваться с Деней, тем более, спать с ним, но она отчаянно нуждалась в ком-то, с кем можно отвлечься, при ком она не будет говорить о Жене, а может, даже и думать о нем не будет. Дэн в этом плане подходил даже лучше Гриши, которому она беззастенчиво бы жаловалась на суку-судьбу. С Денисом разговаривать о том, кого она любила, пока трахалась с ним, было бы, по меньшей мере, нетактично. Просто приехать к нему, погулять, поболтать, может, снять на ночь квартирку или таскаться до утра по тихим летним улочкам. Такая перспектива вполне устраивала Сашу, и она, утерев новую партию соплей рукавом, набрала номер Дэна.

Но сука-судьба, видимо, не оценила ее план, и оповестила приятным женским голосом, что абонент не абонент. Намереваясь выплюнуть легкие, Саша снова прикурила и захныкала. Через несколько часов на маленьком вокзале родного городка ее встретила подруга, которую этим летом тоже бросила любовь всей ее жизни. Они в один голос поносили бывших, хотя ни та, ни другая не верили, что это конец. Каждая строила коварные планы по возвращению, ведь не может же такая любовь просто пройти, за нее нужно постоять. И неважно, что тупые мужики от них драпают. Это со страху. А девочки, они трудностей не боятся, они с ними борются.

Ну и конечно, для отличного старта нужно было «смазать колеса». Слегка злоупотребив, Саша вспомнила, что оставила у Жени зарядку для мобилы. Это послужило отличным поводом для звонка и первого шага в осуществлении коварного плана «все равно ты мой». Однако Женя ее порыв не оценил и на предложение приехать трусливо заявил, что пришлет зарядку бандеролью. Такой поворот событий просто добил и без того раненую девчонку. Она звонила ему снова и снова: умоляла, угрожала, просто плакала, прося объяснить, потом снова умоляла, негодовала и опять срывалась на рыдания. Женя заблокировал ее номер, но Саша повторила все то же самое с телефона подружки. И ее в блок.

«Все. Конец», — промелькнула в голове у Нестеровой. Эта вспышка высушила ее слезы, вычерпала из груди все внутренности, оставив лишь щемящую пустоту. Ах да еще глаза жгло, но без слез. Хотелось плакать, а не получалось. Так бывает, когда кто-то слишком умный, взрослый и расчетливый бьет кулаком прямо по розовым очкам, которые носят все девочки. У Саши эти очки треснули, когда развелись родители, и она перестала верить в сказки про долго и счастливо, но упрямо носила их, назло не замечая дефектов. Женя же постарался на славу, он разбил их почти целиком, оставив лишь в уголках маленькие осколки, которые цеплялись за оправу благодаря недюжинному оптимизму и надежде на любовь, в которую Саша продолжала верить. Разбитое стекло она собрала и засунула в тайный ящик, куда отправила и фотографию Жени, которая весь этот год украшала ее стол.

Пускай не будет, как в сказке. Пускай она не проживет всю жизнь с тем самым-самым, самым первым. Пускай он летит, куда хочет, без нее, но будет другой или третий, с кем она захочет прожить, может не так уж и долго, но счастливо и в любви.

К таким печальным, хотя и оптимистическим выводам пришла Саша, даже слегка протрезвев. Она собиралась просто отключиться на родной кровати и не думать, нет, ни в коем случае не думать, что именно на ней Женя сделал ее женщиной. Помешала мама, которая почему-то раньше времени приехала от бабушки. Мамы — они такие, все чувствуют. Сашке даже не досталось за поддатое состояние, мама только головой покачала. Они долго сидели на кровати, разговаривали и обнимались. Саша, наконец, без вранья и прикрас рассказала все об их с Женей романе. Мама, конечно, сочувствовала, но не особо пыталась скрыть, что Сергеев ей никогда не нравился. Саша ее не винила, ее саму разрывало от обиды и злости. Напоследок мама, разумеется, посоветовала больше не надираться и ушла спать. А дочка, как махровый эмо, поплакала, перечитала душераздирающие смски, снова поплакала и лишь к утру забылась крепким сном.

Остаток лета тянулся мучительно долго. Посиделки в парке с подругами, которые находили приключения на свои пятые точки, больше не будоражили молодую кровь. Саша пребывала в каком-то эмоциональном вакууме. Она на автопилоте вставала, ела, тусовалась, спала, что-то читала, смотрела телек. Через неделю пришла посылка — ее зарядка. И она снова немного поплакала. Нестерова никогда особо не любила учиться, но в этом году она ждала первого сентября, как манну небесную. Ей нужно было сбежать из дома в свою квартирку, которую она снимала напополам с подругой, хотелось поскорее встретить друзей из универа, может, даже начать учиться немного прилежней.

Но и осень не спасла ее. Саша вспоминала, как год назад они весь месяц тусовались здесь, в ее квартире, с Женькой, как он приболел, как она (идиотка) мучилась с герпесом на губах, как он встречал ее после универа, как они ходили в кино, ели пиццу прямо на лавочке, по сто раз на дню занимались любовью… Слезы, слезы, слезы. Как он уезжал тогда, как оставил ее на вокзале совсем недавно. Море слез, океан слез.

Из этого соленого аквапарка ее выудила смска:

«Привет, я в армии. Как жизнь? Денис».

У Саши просто крылья отрасли, она тут же настрочила ответ:

«Жизнь бьет связкой ключей по голове. Очень скучаю. Где служишь?»

Да, вот так, именно так. Ни слова о Жене, но четкий намек на расставание и кучу шансов для Дениса.

«Он же любит меня, не написал бы, если б не любил», — заверила себя Саша.

Ей так хотелось, чтобы сейчас ее хоть кто-нибудь любил, чтобы хоть кто-нибудь в ней нуждался. Девушка с трепетом ждала смс, но телефон запел, вызывая ее на разговор.

— Привет, — взволнованно выдохнула Саша в трубку.

— Чего там тебя жизнь-то забила? — без обиняков спросил Денис, словно они только вчера расстались.

— Да так, — вяло отозвалась девушка, не желая расписываться перед бывшим любовником в своей никчемности. — Ты где служишь?

— На севере, Архангельская область, она же жопа мира, — хохотнул Ден, послушно меняя тему.

— А когда домой?

— Через два года. Ну и на недельку зимой, а что?

— Я скучаю.

— Правда?

— Да, — выдохнула Саша, надеясь, что Денис на том конце провода оценит ее томный голос.

— Слушай, Санек, ты это брось.

— Что? — не поняла она.

— Не надо по мне скучать.

— Почему?

— Потому что… — немного раздраженно ответил Денис. — Не путай меня с этим твоим… Меня ждать не надо, понимаешь?

— О, — только и выдала девушка. — Кажется, поняла. Без проблем, День. Но ты зимой маякай, когда в городе будешь. Люблю с тобой зависать.

— Конечно, кисуль. Пиши, если скучно будет, целую, — наконец вернулся он к своему обычному стилю общения.

Саша буркнула «угу» и сбросила звонок. На глаза опять навернулись слезы. Даже Денис теперь ее не хочет. От осознания, что в попытке усидеть на двух членах, зачеркнуто, стульях, она лишь отбила задницу об пол. Ни любви, ни секса, тока синяк на жопочном самолюбии, да окончательно отлетевшие от очков куски розовых стекол.

Нестерова немного погоревала, а потом решила, что лучший выход — это надеть новые очки, темные. «Жизнь — говно, и солнце — долбанный фонарь, — решила Саша. — Раз никакой любви нет (пока нет), нужно немного убавить романтизма и подумать о будущем».

В универе на своем рекламном отделении Нестерова считалась мастером копирайта. Она была любимицей куратора и даже успешно прошла практику в одном из самых успешных изданий города, где ей разрешили не только кофе варить да печеньки покупать, но и написать пару статей. Саша, хоть и оценила оказанное ей высокое доверие, но в денежном эквиваленте оно показалось ей все же недостаточно удовлетворительным. Главное, что там она получила, — это опыт и уверенность в себе. Она теперь точно знала, что справится с любым, даже самым бредовым заказом, и что немало важно, с самым придурочным и придирчивым заказчиком. Позабыв мечты о переезде после учебы к Жене, Нестерова вернулась к старой версии счастливого будущего. Покорение Москвы.

С одной стороны, Саша понимала, что в белокаменной и нерезиновой ее никто не ждет, но и в своем уездном городке ей было тесно. Талант в наличии имелся, усердие с трудолюбием тоже прилагались, плюс сдобренное положительными отзывами эго: все это богатство так и стремилось покорить столицу нашей необъятной родины. «А свое королевство маловато, — казалось Саше. — Развернуться негде». Другое дело, что родимые просторы вполне годятся для тренировки и накопления средств.

Понимая, что первое время жить ей в Москве будет негде, Саша всерьез озадачилась этой проблемой. Дабы скопить мало-мальски приличную сумму, она решила учиться и работать параллельно. Нестерова, разумеется, не боялась трудностей, полностью уверенная в том, что в универ ходить нужно в пору крайней нужды, а именно, ближе концу семестра, а то и не раньше зачетной недели. Такая система практиковалась на их курсе в полуофициальном виде, при условии, что студент усердно трудится по профильной специальности, не имея времени на всякие глупости, типа лекций и семинаров. Подобное новшество в весьма консервативном вузе ввел тот самый куратор, который очень ценил Сашину писанину. Он был поклонником западной системы образования, где рекламное и журналистское мастерство принято осваивать на практике. Наверное, это могло бы отлично сработать с человеком ответственным и серьезным, но ведь таковой Саша не являлась. Вернее, являлась, но в пору крайней нужды, когда горели сроки и репутация.

Как любой молодой талантливый и упрямый эгоист, Нестерова себя идеализировала. Она была уверена, что сможет спать по пять часов в сутки, что светить лицом на лекциях перед преподавателем необязательно, что сессию сдать — не проблема, и, что самое главное, самые легкие деньги зарабатывает официант.

Конечно, в чем-то Саша была права. Чтобы иметь заказы на копирайт, которые будут регулярно и хорошо оплачиваться, нужно пару лет пахать за копейки, пройти по парочке голов, дабы выбить место в штате. Или работать за бесплатно в сети, фриланся, набивая себе портфолио и репутацию, чтобы однажды (если повезет, конечно) отхватить заказ с реальными деньгами. Разумеется, на такой долгий путь к счастью юный максималистский разум согласия не дал, а вот идея разносить подносы показалась очень даже удачной.

Помониторив рынок труда в этой сфере, Саша решила, что наиболее подходящее для нее место — это кофейня. В этом году их открылось сразу три, и тут же эти заведения стали очень модными. На собеседование девушка отправилась в джинсах, простой водолазке и своих любимых туфельках на невысоком каблучке. Рядиться в пиджак было глупо, но и кроссовки — перебор.

Едва переступив порог своего будущего места работы, Саша сразу оценила аромат, который буквально погружал в транс такого кофемана, как она. Мама приучила ее пить натуральный кофе по выходным, а вот универ и такое похабное явление как сессия, наоборот, заставили возлюбить и растворяшку. Однако ценитель в Саше не сдох, а лишь затаился, и здесь, в храме кофе, он тут же очнулся. Аромат свежемолотых зерен смешался с густым паркОм от не менее свежесваренного эспрессо. А дразнящий намек на горячую сдобу, которая, видимо, досиживала свои последние минутки в печке, добивал.

Саша моргнула, борясь с желанием послать к чертям собеседование, работу, планы и просто присесть за столик, дабы сделать заказ, но разум (такая редкая сука) как всегда свернул всю душевную самодеятельность. Девушка обратилась к молоденькому бармену с просьбой позвать администратора. Парень за стойкой окинул ее оценивающим взглядом и, видимо, сделав для себя положительный вывод, улыбнулся и крикнул в дверь, которая вела в служебные помещения.

Саша закатила глаза: «Все мужики как животные».

На зов бармена из-за двери показался мужчина немного за сорок, лысеющий, но очень опрятный и обаятельный. Он представился Владимиром и тут же одарил ее примерно тем же взглядом, что и бармен.

«О боже», — взмолилась Саша во второй, но не в последний раз за этот час.

Что старый, что малый. Однако все «левые» взгляды тут же пропали, и далее менеджер Владимир лишь спрашивал и рассказывал. Вид он напустил на себя деловой и даже несколько суровый, что Нестерову почти веселило. Спустя десять минут Саша была вооружена информацией о требованиях, ответственности и оплате за этот нелегкий труд. Она оставила свои координаты и деловито протянула Владимиру руку, благодаря за оказанное ей внимание и время. Менеджер обещал перезвонить, если она подойдет, но его теплая улыбка весьма недвусмысленно уверяла, что девушка уже в штате.

Покидая кофейню, Саша не могла перестать улыбаться. Она мысленно примеряла симпатичную рубашку-форму, которая идеально подойдет к ее туфлям. Каждое утро встречать гостей, улыбаться и видеть их ответные улыбки, дарить бодрость, с удовольствием наблюдая, как оживают те, кто встал, но забыл проснуться…

Бах!

Разумеется, Саша налетела на кого-то, пока была в себе. Паршивая привычка — витать в облаках, не глядя, куда прешь.

— Хей, поймал! — ее окатил запах океана и мускуса, чего-то терпкого, но одновременно свежего. Потрясающе. Нестерова никогда не любила парфюмы, особенно мужские, особенно в избытке, чем обычно грешили все мужики. Но этот запах, именно запах, а не аромат, очень ей понравился. Словно он был естественным, а не искусно созданным парфюмерами.

Весь это бред пронесся в голове у Саши за доли секунды, которые понадобились ей, чтобы налететь на парня, а ему — не дать ей упасть. Она подняла голову и встретила веселые глаза странного цвета, очень светлые, словно играющий на солнце янтарь.

— Простите, — только и смогла буркнуть Саша, в нужный момент растеряв все свое красноречие. Как всегда, как всегда. Она только успела разглядеть непокорные светлые кудри и белую майку, а парень уже отпустил ее, направляясь к кофейне со словами:

— Не падай у меня тут, — он улыбнулся, окинул ее плотоядным взглядом с ног до головы и скрылся за дверью.

Семеня по тротуарной плитке к автобусной остановке, Саша продолжала улыбаться. Ее буквально качало от нахлынувших эмоций и впечатлений. Мало того, что не успел выветриться адреналин собеседования, так еще и этот парень заспамил ей мозг окончательно.

«Судя по всему, он приехал сюда на машине, ведь в майке пешком в сентябре не очень-то и комфортно. Наверное, постоянный, ну или частый гость. Лет двадцать пять-двадцать семь. А улыбка, как у пацана. Такая теплая и задорная… Глаза и запах. С ума сойти», — снова и снова прокручивала она в голове образ.

Не падай у меня тут, — волшебная фраза. Любая девчонка видит за ней кучу скрытых знаков, даже если их нет.

Не падай — заботливый.

У меня — хочет сделать своей.

Тут — ну и там тоже не надо падать, везде ловить не смогу.

Конечно, по закону жанра незнакомец был просто обязан взять у нее телефон, позвонить, пригласить на свидание, а после бурного романа они бы поженились и завели детей. Но никто же не требует от мужчин всего и сразу. Они ж такие недалекие создания, рефлекса хватает только, чтобы обсмотреть с головы до ног.

Сашино эго танцевало джигу. Ей не часто доставались такие взгляды, а сегодня целых три. Возможно, это волшебство золотой осени, и таким образом мужики в последний раз тешат глаз еще не спрятанными под сто свитеров и курток девичьими формами, а может, Саша просто перестала игнорировать внимание к себе. В общем, неважно. Важно, что по пути домой осеннее солнце весело ей подмигивало, а душа снова пела, предвкушая новые встречи и новую жизнь. Без оглядки.

«Пусть Женя и Денис останутся в прошлом», — решила для себя Саша.

Однако еще не раз прошлое совершенно бесцеремонно будет оспаривать это решение

Глава 2. Латте, капучино, эспрессо и… фреш

Как Саша и ожидала, на работу ее приняли. Она быстро вникла в систему функционирования кофейни, научилась отличать макиато от латте, выучила ассортимент тортов и пирожных. Первые пару дней девушка провела, штудируя теорию и намывая посуду, а на третий ей позволили отнести первый заказ за столик. Она справилась, даже ни капельки не пролила, хоть и тряслась, как неврастеник. Рассчитавшись, гость благоговейно помахал рукой в сторону сдачи, позволяя Саше оставить ее себе. Однако себе оставить ничего не пришлось, так как весь чаевой навар было принято складывать в кассу и делить поровну в конце смены.

Усвоив и это правило, Саша принялась оттачивать новые навыки. Она весь вечер порхала по залу, даря улыбки, принимая заказы, рассказывая об особенностях разных видов кофе и десертов. Врожденная скромность и желание зарекомендовать себя не позволяли ей спросить, где и когда можно покурить. Уже под вечер горло заскребло так, что стало невыносимо игнорировать никотиновую ломку. Благо менеджер и сам был человеком курящим. Владимир предложил ей на выбор черный ход или коридор у туалета. Саша выбрала улицу. От души наглотавшись терпкого дыма, она возвращалась на кухню, когда услышала ор. Нет, не крик, а самый настоящий ор. И если обычно на таких тонах предпочитали разговаривать неуравновешенные дамочки, то из администраторского кабинета Владимира, который как раз располагался между кухней и коридором, доносились вопли, которые определенно вылетали из мужского рта.

— Нет, ты посмотри на это, посмотри! Ты видишь эти пятна на чашке?

— Ну… — замялся Владимир, видимо, присматриваясь, — вижу.

— Какого ж хера она стоит в чистой посуде, Вова? Чё за колхоз ты тут развел?

Далее следовала порция витиеватой ненормативной брани, которая не несла никакой информативной нагрузки, а служила лишь для усиления значимости вышесказанного.

Саша порадовалась, что сегодня не прикасалась к посуде, ведь вполне понятно, что Владимир пропишет примерно таких же люлей тому, кто эту злосчастную чашку не домыл и не дотер. Но все равно девушка оказалась в неудобном положении. Дверь кабинета была открыта, и ей в любом случае нужно было попасть на кухню, засветившись перед мужчинами. Тормозить не имело смысла, так как орущий товарищ начал очередную тираду об имидже заведения, колхозе и пятнах. Саша бочком просочилась мимо кабинета, надеясь, что ее не заметят, но мужчина стоял в пол-оборота и повернул голову, дабы рассмотреть ее.

Саша так обалдела, что забыла о плане быстро проскользнуть и встала как вкопанная у открытых дверей. Благо еще челюсть не уронила. Это был тот парень, на которого она налетела после собеседования. Хотя назвать его парнем можно было с большой натяжкой. Теперь Саша дала бы ему минимум тридцать. И хотя он был так же одет в футболку и джинсы, но вот его лицо уже не светилось озорной улыбкой. Губы поджаты, глаза прищурены так, что невозможно разглядеть невероятно красивый оттенок радужки. Небритый и растрепанный, он скорее пугал ее, чем волновал.

— Здрасте, — тихонько брякнула Саша, потому что было как-то уж совсем не вежливо стоять и молча пялиться на него.

— Привет, — ответил мужчина, и его голос стал намного мягче и тише. Видимо, он был не из тех, кто крушит все, что попадает под горячую руку.

Саша выдохнула.

— Новенькая? — спросил обладатель янтарных глаз, снова поворачиваясь к администратору, явно не узнавая девушку.

— Да, — в унисон ответили Саша и Владимир.

— Где фартук? И бейдж? — снова суровый тон.

— Эээ, — замялась Саша. — Фартука не досталось, а бейдж еще не сделали.

— Иди работай, Саш, — великодушно отпустил ее на кухню менеджер, на которого через секунду снова полился ор вперемешку с бранью за отсутствие фартуков и значков у официанток.

Слегка ошалевшая девушка зашла на кухню, где давил фреш бариста Лешка, тот самый, который заценил ее в день собеседования.

— Опять Дима Петрович орет на Вовку, — покачал он головой. Они с Владимиром общались на короткой ноге, хотя Лехе было всего девятнадцать.

— Дима, кто? — не поняла Саша.

— Дмитрий Петрович, он — владелец. Не знала что ли? — тоном знатока оповестил ее Лешка.

— Нет, — Саша аж сглотнула.

— Ну теперь знай. Он любитель вопить по поводу и без. Лучше не косячь при нем, — присоветовал кофевар и ускакал.

Саша слегка припухла. Хотелось присесть и все обмозговать, но служба звала ее в зал. Следующие полчаса она носилась, как гончая, потому что даже пятиминутный перекур в вечерний час создал завал. За ее столиками нужно было поменять пепельницы и убрать пустые чашки, а на стойке уже скопилось несколько готовых заказов, которые следовало срочно отнести, потому что кофе невыносимо быстро остывал.

Пока Саша все это разгребала, из кухни вышел тот, кого она теперь боялась, как огня. Дмитрий Петрович, как ни в чем ни бывало, уселся за один из столов, видимо, к своим приятелям, и влился в общую беседу. Саша по дороге к своим столикам тайком поглядывала на него — ничего в этом человеке не выдавало недавнего бешенства. Он теперь больше походил на того парня, что поймал зазевавшуюся девицу, чем на вопящего монстра. При более тщательном изучении Нестерова отметила, что лет ему уж точно никак не меньше тридцати, но когда он улыбался, то выглядел моложе. Его слова тоже приобрели для Саши иной смысл. «Не падай тут у меня» — он просто не хотел, чтобы она шлепнулась возле его кофейни. И никакого романтично собственнического подтекста в этом не было. Почти сразу девушка отмела все свои глупые фантазии о нем. Конечно, она не перестала считать его привлекательным и харизматичным. Янтарные глаза, задорная улыбка мальчугана и непослушные русые кудри волновали ее кровь, а щетина, которую босс отращивал дня три, не меньше, придавала ему брутальности и какого-то особого небрежного шарма.

Но теперь Саша видела и обратную сторону его образа. Девушка понимала, что если этот человек выльет на нее хотя бы десятую долю того дерьма, что досталось сейчас Владимиру, она просто разревется, а этого совсем не хотелось делать.

В общем, Саша стала стараться работать во сто раз лучше, дабы не дразнить гусей. Вечер прошел гладко, если не считать злющего Владимира, который срывался на официантках по поводу и без. Но Нестеровой от него ничего не досталось. На следующий день Дима Петрович, как его называл Леха, лишь одарил ее одобрительным кивком, который сочетал в себе приветствие и удовлетворение от ее внешнего вида, ведь Саше наконец выдали фартук и бейдж.

Дни неслись, меняя друг друга. Саша все глубже внедрялась в систему работы кофейни: благодаря своему характеру она завела приятельские отношения практически со всеми работниками. Не сказать, что она была тихоней, но уж точно и не склочным борцом за права угнетенных. Поэтому девушка производила позитивное впечатление как на администраторов, так и на официанток с баристами и поварами.

Владимир, который очень даже скоро проникся к ней особой симпатией, предложил перейти на ты и работать только в его смены. Саша с радостью согласилась с последним, ведь с другим менеджером, Татьяной, ей нравилось меньше. Вообще, Саша с женщинами ладила всегда хуже, чем с мужчинами. Почему-то. Однако, даже после месяца работы с Вовой она не смогла отвыкнуть от уважительного обращения на вы. Саша звала его коротким именем, иногда использовала шутливую кличку папа Володя, но всегда — вы. Наверное, воспитание не позволяло ей фамильярничать, а может, подсознание подсказывало, что так она уж точно проведет четкую границу в их отношениях. Ведь ее менеджер, хоть и был человеком серьезным и семейным, но не стеснялся пускать слюни на молоденьких посетительниц кофейни. Саша частенько закатывала глаза, когда они с Лехой на кухне или во время перекура обсуждали чью-то попку или смазливую мордашку. «Мужчины, такие мужчины», — в очередной раз повторяла про себя Саша, унося заказ в зал.

Нестерова наслаждалась работой. Ей нравилось встречать новых гостей и завсегдатаев, нравилось чуть флиртовать с молодыми людьми, пока они делали заказ, нравились перекуры с девчонками, во время которых они полушепотом жаловались друг другу на барист и менеджеров. Саша любила вечерние посиделки после смены с пивом и сигаретами, ночные обжираловки в закусочной для таксистов, куда они иногда заезжали по дороге домой.

Одно только печалило — усталость. Девушка оказалась не настолько выносливой, как считала. Хотя, возможно, дело тут было в отсутствии силы воли и упорства. Неважно, но факт оставался фактом: Саша практически забила на учебу. Не было сил вставать в семь утра и ехать на пары, даже в десять ей с трудом удавалось оторвать голову от подушки, и не имело значения, работала она накануне или нет. Общая усталость накопилась буквально за неделю, превратив девушку в сомнамбулу. Казалось, что каждый день похож на предыдущий, ведь Сашина совесть поднимала ее только на работу, которую в целом не грех было разбавить учебой. Но сил и желания на это не было, поэтому и в универ нога Нестеровой тоже не ступала. Хотя совесть грызла ее за это со страшной силой, угрожая расплатой за лоботрясничество во время сессии.

Несмотря на муки совести, Саша начала планировать поездку в Москву к Гришке, ведь первая получка жгла карман, а Птиц так сладко зазывал ее в гости. Заранее договорившись об обмене сменами в кофейне, она уже вовсю представляла себя гуляющей с Птицыным под руку вдоль набережной Москвы-реки. Гриша уверял, что проблем с ночевкой не будет, и Саша вполне допускала существование коварного плана по ее соблазнению. Она еще не до конца решила, саботировать этот план или, наоборот, подыграть. Чуйка подсказывала, что лучше будет ориентироваться по обстановке. Если между ними опять вспыхнет та неземная страсть, что и прежде, то почему нет? Саша снова вспомнила свои метания: как у нее рвало крышу от Гришки, как в то время ее раздражал Женя, как кстати отвлек Денис… Нестерова глубоко затянулась, воображая, как бы все сложилось, если бы тогда она категорически отказалась от Жени.

«Запрети я ему звонить и писать, он бы сдался, не приехал, — рассуждала Саша, сидя утром в коридоре у служебного туалета кофейни. — И не было бы у меня в животе этой черной пустоты». Она сглотнула ком, прогоняя слезы и настраиваясь на рабочий, позитивный лад, но в этот день, все вокруг, кажется, решило напомнить Нестеровой о ее никчемности.

— Дорогая, ты тут корень пустила? — Вова присел рядом на ящик с какими-то инструментами и сам закурил.

Дмитрий Петрович с утра пораньше опять на него орал, отчего у папы Володи было прескверное настроение. Саша закатила глаза и послушно потянулась тушить лишь на половину выкуренную сигарету.

— Да, ладно, докуривай, — видимо, устыдился самого себя начальник, проявляя милость.

Сашка фыркнула, делая последние три затяжки, и не без удовольствия похвасталась:

— Я в Москве, наверное, ни в одну кофейню теперь не смогу зайти, но вам, так и быть, привезу сувенирчик.

— Когда это ты собралась в Москву? — совершенно натурально удивился Владимир.

— Завтра. У меня и билет уже куплен.

Саша слегка сдрейфила от недовольной мины начальства.

— Вы, девки, издеваетесь надо мной? — тут же вспылил менеджер. — Одна там корчит из себя мученика, вторая сваливает. Нестерова, у тебя смена послезавтра! Ты рехнулась? Какая к чертям Москва?

— Петрова меня заменит, мы договорились, — недоумевая, просветила менеджера Саша.

— Ах, Петрова заменит! А если завтра утром ни тебя, ни Петрову я не увижу, что мне прикажешь делать? Самому фартук подвязать? — не на шутку завелся Владимир. — Сегодня Салихова помирает, завтра и тебя не будет. У меня что, проклятая смена?

— Вов, ну а мне что делать?

— Работать, Сашенька, работать.

— Настя завтра выйдет за меня. Я обещаю.

— А если не выйдет? Куда мне тогда засунуть твое обещание?

Они не слышали друг друга, продолжая припираться еще несколько минут. В конце концов, их прервал бариста Леха, который тоже вышел курить.

— Вы орете так, что в зале слышно, — выдал он.

Саша развернулась на каблуках, бросив, прежде чем уйти:

— Я завтра не выйду на работу, хоть увольняй.

Она пошла проверить чистоту туалета для гостей, где украдкой набрала номер Гриши, чтобы пожаловаться на начальство. Но на гудки никто не ответил.

«Наверно на парах», — подумала девушка, накатав на всякий случай смску:

"У меня все в силе, а у тебя? Выезжаю в шесть утра. Скоро расцелую в десны. Перезвоню после работы".

И все еще кипя от ярости, она двинулась в зал. Народу было немного, но за столиками все равно следовало следить. Из-за кассы на нее злобно зыркнула Ольга, которая уже собиралась сама менять пепельницы. Саша скорчила виноватую мину и принялась за работу. Вторая официантка, и правда, сегодня вышла из строя. Та самая Ира Салихова, о которой говорил менеджер, с утра жаловалась на боли в животе, а сейчас и вовсе свернулась калачиком на диване, который стоял у входа. Саша понимала, что этого работника в позе эмбриона и с вполне реальными муками на лице нужно бы поскорее отправить домой, а может, и в больницу. Но от скорой Ира сразу отказалась, а домой ее Вова не отпустил.

Саша замерла, увидев, как паркуется белый джип с драконом на боку.

Дмитрий Петрович вернулся. Обычно он бывал в кофейне утром и вечером, но сегодня, наверное, Марс был слишком близко к Земле. Нестерова быстро окинула взглядом зал: все едят, пьют, улыбаются, пепельницы чистые, Леха покурил и варит эспрессо.

«Нас трахать не за что», — успокоила себя Саша. Хотя, по большей мере, волноваться официанткам было не о чем, владелец редко делал замечания персоналу. Он вываливал все оптом на менеджера, а тот уже орал на них. Но вот болезная Салихова, скорее всего, огребет лично, ведь Дмитрий Петрович был буквально помешан на правилах поведения официантов. Он считал, что персонал должен мило улыбаться и выполнять любой каприз гостя. И уж официанткам всяко запрещено валяться на диване в разгар рабочего дня.

Саша, едва дыша, ждала, что из предбанника польется ругань, но входная дверь хлопнула, а голосов слышно не было. Переглянувшись с кассиршей, Саша ужом выскользнула из-за стойки и направилась снова проверить туалет, ну и глянуть, не убил ли Петрович их болезную коллегу.

Нестерова чуть не рухнула, узрев картину маслом. Ира хлюпала носом, жалуясь на жуткую боль, вызванную гастритом, Вова грозился ее уволить, если она не перестанет симулировать, а Дмитрий аккуратно гладил ее по спине, успокаивая. Саша зажмурилась и снова открыла глаза, чтобы удостовериться, не глючит ли ее. Нет, картина та же: холст, масло.

— Здрасти, — вякнула Саша начальству, метнувшись в уборную, не закрывая дверь и навострив уши, она на автомате проверила мыло, бумагу и сушилку.

— Ну не плачь, не плачь, — ласковым голосом уговаривал мужчина Иру. — Хрен с ним с этим Вовой, не уволит он тебя. Может, все-таки в больницу?

Ира помотала головой и снова всхлипнула. Саша сполоснула руки и вышла в коридор, едва умудряясь идти от шока.

— Эээ… Саша! — позвал ее Дмитрий Петрович, видимо, не сразу вспомнив ее имя.

Девушка остановилась и кивнула.

— Принеси ключ от вашей раздевалки, — попросил он и, уже обращаясь к плаксе, добавил. — Переодевайся, домой тебя отвезу.

— Саш, и сумку мою с кухни, — проскрипела Салихова.

Нестерова только и могла, что снова кивнуть. Пока она искала Иркину сумку и открывала раздевалку, ее раздирал эшелон разнообразных эмоций. Такой жесткий, грубый, местами даже омерзительный тип Дмитрий Петрович не отругал Салихову, которая (ну прямо скажем не от большого ума) устроила сцену на диване, он внезапно стал мягким и понимающим, даже заботливым. Сразу после этого вывода Саша осознала, что была бы готова хоть на аппендицит, лишь бы прокатиться с ним домой, в больницу, ну или в морг на худой конец. Она вспомнила озорную улыбку, которая так молодила хозяина кофейни, его глаза… А теперь к ним добавился и вкрадчивый, мягкий голос, которым он успокаивал Ирку.

«До чего же он странный, — подумала Саша, глядя вслед уезжающему джипу с драконом, ну и не смогла отмести гаденькую мысль, — вот же везучая сучка Салихова».

— Саш, — вырвал ее из раздумий голос Владимира. — Напиши заявление на мое имя, типа прошу разрешить поменяться такими-то сменами с Петровой, пусть она подпишет сегодня вечером, что согласна. И можешь валить в столицу нашей необъятной.

— Спасибо, пап Вов, вы — зая, — Сашка расплылась в улыбке, послав менеджеру воздушный чмок.

— Вы вдвоем справитесь? Вместо Салиховой ставить до обеда некого.

— Справимся, — кивнула девушка, заключая мир с начальством.

Однако позитивный настрой затрещал по швам ближе к полудню. Народ повалил толпами. Саша едва успевала разносить заказы, принимать новые, убирать посуду с освободившихся столов, которые тут же занимали новые гости. В общем, моталась, как ссаный веник часа три, проклиная Ирку с ее гастритом и людей, которые никак не кончались.

— Девушка, мой фреш скоро будет? — грубовато осведомилась какая-то пафосная бабенка.

— Как будет готов, сразу принесу, простите за задержку, — на автомате улыбаясь, проговорила Саша.

И, не дождавшись ответа, она унеслась разбираться с кучей заказов, что уже ждали ее у стойки. Пытаясь пристроить сразу пять тарелок с пирожными на один поднос, Саша уточнила у Лехи:

— За первый — фреш, ты помнишь?

Бариста лишь неопределенно передернул плечами, изучая заказы на кофе. Саша приняла это за согласие, а зря. Видимо, завертевшись с кофе, Лешка забыл про апельсины, которые нуждались в соковыжималке, и когда дамочка повторила свой вопрос, причем в более грубой форме, то на неопределенный ответ Саши о судьбе ее чертова фреша мадам начала пыхтеть, как паровозик из Ромашково. Нестерова поймала себя на мысли, что ей знакома эта быдловатая манера качать права, но лишь когда скандалистка пригрозила позвонить и нажаловаться Диме, все окончательно встало на свои места.

«Точно, истерит, как Петрович», — сделала вывод Саша. Ее не удивило, что телка была с ним знакома, потому что добрая половина завсегдатаев знали Дмитрия лично. Странно было то, как она этим бравировала. Бывало, что гости жаловались на что-то владельцу лично, а он уже вставлял за это Вове. Но вот такие понты Саша встретила впервые. Она стояла и кивала, как болванчик, и улыбалась, как дура, пока ее отчитывала девка, дай бог, года на два старше. Злые слезы подкатили к глазам, но Нестерова усилием воли сдерживала их. Саша поймала паузу между предложениями в гневной речи и выдавила из себя:

— Безусловно, это ужасно, что вам не принесли фреш. Соблаговолите подождать еще пару минут, — она развернулась и, даже не спрашивая ничего у Лехи, который все еще зашивался с кофе, отправилась на кухню, где самостоятельно надавила фреша из апельсинов, проклиная чертову стерву и шмыгая носом. Уголком глаза девушка заметила, что пришла Настя Петрова, а это означало конец жуткой смены.

— За первый отнеси, пожалуйста, — попросила Саша и метнулась к спасительному коридору.

— И тебе тоже, привет, — обижено отозвалась Настя, но все же приняла заказ.

Нестерова даже не нашла сил прикурить, только сползла по стене на пол и разревелась. Она старалась плакать тихо, кусая кулаки, чтобы никто не услышал, но ей не повезло. Уже через пару минут послышались шаги, а потом чиркнула зажигалка.

— Держи, — Леха протянул ей прикуренную сигарету. — И не реви.

Последнюю просьбу Саша смогла выполнить только через пять минут. Они с баристой молча закурили по второй, и только тогда Леха заговорил.

— В следующий раз, если видишь, что я зашиваюсь, дави фреш сама или повара проси, хоть Вову.

— Мог бы сразу сказать, — обиженно протянула Саша. — Я, знаешь ли, тоже носилась, как в жопу стрелянный енот.

— Запара, мать ее, — отмазался парень, а потом фыркнул, увидев менеджера, который шел к ним по коридору.

— Курите, звезды? И что мне прикажите с вами делать? — Володя демократично уселся рядом на корточки и тоже прикурил.

— Да брось, Вовк, она ж соска тупая.

Саша вытаращилась на Леху и уже открыла рот, но тот быстро пояснил:

— Да не ты, дурында, а баба эта Димина.

— В смысле, Димина баба? — не поняла Нестерова. Конечно, ходили разговоры, что Петрович не пропускает ни одной юбки, но ей с трудом в это верилось. Люди всегда болтают, и разговоры нужно делить на десять.

— Ты, дорогуша, только что плюнула во фреш официальной подружке нашего кудрявого босса, — просветил ее Вова.

— Я не плевала, — только и нашлась, что сказать, Саша в ответ на такую новость.

— Зря, — хохотнул Леха. — Я б харкнул. Не выношу эту пафосную шмару.

Владимир ничего не сказал, но весьма красноречиво хмыкнул, туша сигарету. Они еще немного поболтали, а потом каждый пошел сдавать смену. Сашка управилась быстрее всех, ей не требовалось ни снимать кассу, ни прибирать за барной стойкой, а просто переодеться. Пораскинув мозгами, она решила пообедать в кофейне, ведь с самого утра даже чая не глотнула, и так соблазнительно пах свежесваренный борщ для персонала… Девушка едва успела открыть крышку и окунуть половник, как к ней подбежала вечерний администратор Татьяна.

— Саша, ты же сейчас домой, там и поешь. Это для вечерних работников и тех, кто целый день.

У Саши аж челюсть отвисла, она бы многое могла сказать, но денек и так выдался не из приятных, и скандалить с очередной пмсной бабой у нее просто не было сил. Леха, который так же закончил смену, без энтузиазма потянулся в шкаф за заначкой из быстрорастворимой лапши.

«Надо тоже запастись этим дерьмом», — подумала Саша и с урчащим желудком отправилась на выход.

Домой она не собиралась, нужно было прихватить в универе пару книг для ближайших семинаров, которые вряд ли будут прочитаны, но благодаря им совесть заткнется на пару недель. Устроив свой зад на жестком сидении маршрутки, Саша наконец достала телефон в надежде увидеть там смс или пропущенный звонок от Гриши. Но дисплей мобильника был девственно чист, что слегка озадачивало. Птицын даже на парах отвечал ей и даже на менее важные сообщения. Саша снова набрала его номер — гудки без ответа.

Девушка спрятала мобилу, решив попробовать дозвониться позже. Ее опять одолели мысли о Дмитрии Петровиче. Нестерова представила его рядом с той понтовой телкой, которая отчитывала ее сегодня, и передернулась. Они ну никак не подходили друг другу. Если бы ей сказал кто-то из девчонок, что эти двое встречаются, она бы не поверила. А вот мужики вряд ли будут чесать языки на пустом месте.

Саша снова вспомнила милашную ипостась своего босса, и как он орал на Владимира. Что из этого игра? Какой он на самом деле? Наверное, деспот бы снюхался с такой, как эта любительница фреша, а вот другой… Почему-то девушка была уверена, что нормальный, не орущий Дима, не оценил бы такого поведения своей подруги. Скорее всего, Саша хотела, чтобы было именно так, ведь при таком раскладе кудрявый босс оказывался на ее стороне. Она попыталась представить, что бы было, если б Дмитрий, а не Леха, нашел ее в курилке плачущей… Попыталась, но не смогла, потому что толком не понимала, что за человек ее босс. Слишком неоднозначно было его поведение и путало все выводы, сделанные о нем Нестеровой ранее.

Саша увидела в окно свой универ и вышла из маршрутки, прогоняя мысли о работе и обо всем, что с ней связано. Ее ждали два полноценных выходных. На крылечке она повторила дозвон Грише еще дважды, а на третий раз милая тетя сообщила, что абонент не доступен. Вот в этот момент Нестерова струхнула, как следует. Прибыв в универ, девушка, минуя библиотеку, отправилась в кабинет, откуда она обычно выходила в интернет потрепаться с Гришкой.

«Если посеял мобилу, то надо проверить почту или ждать в чате», — лихорадочно соображала Саша. Но почта была так же пуста, и в чате знакомого ника не оказалось. Девушка за зря просидела добрых два часа, отсылая имейлы и бесплатные смски на адрес Гриши Птицына.

В очередной раз к ее глазам подкатили слезы. Нестерова снова набрала номер, который вновь заработал, но ее сбросили уже через два гудка. Она почти выбежала на улицу, прикуривая на ходу и стирая тыльной стороной ладони влагу, которая струилась по лицу. От обиды Саша не понимала, куда идет, она просто сматывалась подальше от универа, где ее могли застукать в таком виде однокашники или просто знакомые. Обида и боль царапали горло, а слезы так и катились по щекам.

Даже такая дура и оптимистка, как Саша, поняла, что Птиц ее просто-напросто продинамил. Словно мало ей было сегодняшнего дерьма, и он решил добить. Словно мало ей было дерьма летом. Словно она не заслужила пару дней каникул с приятелем.

«Почему, он просто не отменил все? Неужели так сложно взять трубку и сказать, что нарисовались внезапные дела?» — терзала себя Саша вопросами, на которые не могла найти ответа.

Она присела на лавочку, вытирая слезы и радуясь только тому, что благодаря лени, не красила на работу глаза, предпочитая поспать пару лишних минут. Ее мысли быстро переметнулись от Гриши к Жене. Он тоже не смог ей объяснить, почему им нужно расстаться, называя те же причины, что и всегда. Расстояние, встречи раз в год, ее учеба и невозможность переезда ближайшие пару лет — все это было и раньше, но они считали эти трудности временными, а любовь — тем, что помогало с ними справляться. Саша снова и снова возвращалась мыслями в прошлое. Она то вспоминала свое увлечение Гришкой, то сравнивала его с Женей. Они были разными, как день и ночь, но в одном похожи: обоим она оказалась не нужна.

Саркастически хмыкнув, Нестерова утерла нос рукавом, закуривая очередную сигарету. Она смотрела, как тлеет тонкая бумага с табаком, превращаясь в пепел.

«Вот докурю и перестану убиваться», — твердо решила Саша.

Но не успела она сделать первую затяжку, как ожил ее мобильник. Он запел из сумки, и девушка с надеждой, что звонит Гриша, начала копаться в многочисленных карманах. Но это был не Птицын.

Саша вытаращилась на дисплей, не веря своим глазам. Если он звонил с этого номера, это значит только одно. Приехал. Он здесь.

Глава 3. Звезды утром

— Алло, — ответила Саша совершенно нейтральным голосом, словно и не ревела последние полчаса, и не у нее только что от волнения сердце подскочило и ударилось о гланды.

— Привет, чем занимаешься? — зазвучал в динамике бодрый голос Дениса.

«Упиваюсь жалостью к себе», — подумала Нестерова, а вслух ответила:

— Да в универ забежала после работы, уже домой собиралась.

Она вроде и не врала, но и правды не говорила, потому что знала, Денису эта правда не нужна. А нужна ему сама Саша, иначе бы он не позвонил. В данный момент для нее это было бесценно — быть нужной кому-то. Хотя бы Денису.

— Ты чего со старой симки? Потерял телефон? — сразу взяла быка за рога Саша.

— Нет, просто я на недельку прикатил на родину. Задолбала эта служба. Хочу тебя увидеть очень, кисуль.

Такой веселый и позитивный, такой родной. Денис, как всегда, решил спасти ее от жуткого депрессняка. Саша прекрасно представляла перспективы терапии от Дениса Бирюкова. Сейчас они прошвырнутся по друзьям, потом попрутся в клуб, на ночь к кому-нибудь завалятся, а утром встанут похмельные, невыспавшиеся, но жутко счастливые.

— Было бы классно, День, — улыбнулась в трубку Саша.

— Мы в магазине у Костяна. Помнишь, где он?

— Конечно, буду через полчаса, — именно столько времени требовалось, чтобы пешком дойти до компьютерного салона «Green», которым владел Денискин двоюродный брат Костя, а заодно и избавиться от слезливой красноты глаз.

Саша бросила телефон в сумку, вместо которого достала косметичку, чтобы привести себя в порядок. Немного тоналки, пудры, туши, блеск на губы, и она стала похожа на человека. «Конечно, одежда не парадно-выходная: ботинки, вельветовые штаны, водолазка и куртка, но для Дениса сойдет. В конце концов, он как снег на голову свалился», — решила Саша и уверенной походкой двинулась в «Green».

Не прошло и получаса, как она увидела знакомый силуэт. Денис курил у входа в магазин в компании двух своих приятелей, которые в этом самом магазине и работали. Он увидел Сашу, и на лице парня стала расползаться довольная улыбка. Уже через пару секунд их губы слились в глубоком поцелуе. Денис приподнял Сашку над землей и закружил хохочущую девчонку.

— Так рад тебя видеть, лягушонок, — хохотну Денис, ставя девушку на землю.

Он дал ей это прозвище в честь зеленой кожаной куртки-косухи, которую Нестерова отрыла в одном из любимых секондхендов и носила не снимая. Саша тут же картинно надулась и двинула Дена кулаком в плечо.

— Ты ни хрена не понимаешь. Это крутой винтаж, между прочим. Ни у кого такой нету, — отстаивала девушка свою куртку и чувство стиля.

— Ни у кого — это точно, — заржал Деня, и Сашка поняла, что он уже изрядно поддал.

Девушке стало немного обидно, что идея позвонить ей не пришла ему в голову сразу по прибытии. Но на фоне динамо машины Птицына этот косяк выглядел просто смешным, и Нестерова сглотнула обиду. Денис не обещал ей золотых гор, свадьбу, детей и любовь до гроба. Он приехал отдохнуть, повидать родных, друзей, а заодно и ее — и то, что она в этом списке вообще присутствует… это же хорошо.

Поздоровавшись с остальными ребятами, Саша прогнала в шею все свои заскоки, решив, что будет просто отдыхать. Ей тут же вложили в руку бутылку пива, и решение послать к черту белокаменную столицу вместе с Гришей окончательно воцарилось в ее голове. И только она так решила, как сразу стало очень легко и тепло, несмотря на пасмурное небо октября и мерзкие лужи под ногами.

— Сегодня у Костика можно переночевать, хочешь со мной? — не откладывая в долгий ящик, осведомился о ее планах Денис.

— Не вижу препятствий, — отозвалась Сашка и снова подставила губы умелым поцелуям, которые обещали еще много того, в чем Денис был мастером.

Под закрытие магазина нарисовался и сам хозяин. Костя Бирюков приехал на такси в компании двух ящиков пива и набора для покера. Пока ребята закрывали магазин, он умелыми движениями отсчитывал фишки на каждого. Даже не спрашивая, отмерил и на Сашу, которая от этого зрелища прибывала в ностальгическом кайфе.

Именно Костик научил ее играть в бридж и покер. С самого первого дня, как Саша влилась в их компанию, он практически взял над ней шефство. Они сразу нашли точки соприкосновения по многим вопросам. Оба любили современную литературу, хороший алкоголь и крепкие сигареты. Конечно, эта симпатия не выходила за рамки компании. У Саши даже не было телефона Кости. Но если они пересекались, то иногда и Денис отходил на второй план. Вот и сейчас здоровенный Кос небрежно крутил между пальцев зажигалку, выпуская дым через нос и поглядывая на Сашу, хитро сощурив глаза, пока остальные таскали стулья и оборудовали место для игры.

— Значит вы с Дениской?.. — Бирюков-старший сделал выразительную паузу, побуждающую Сашу закончить предложение.

— Мы с Дениской, ага, — кивнула она, не ведясь на красноречивый взгляд с издевкой.

— Все такая же вредина, — сморщился Костя.

— С чего бы мне меняться? — пожала плечами Нестерова, а сама в это время задумалась.

Костя даже не предполагал, как она изменилась. Если раньше Саша воспринимала этих ребят, как приятную компанию, в которой можно убить вечер-другой, то теперь ей вдруг представилось все в ином свете. Девушка мнила Женю любовью всей жизни, а он просто отвез ее на вокзал и вычеркнул. Саша считала Гришку лучшим другом, и он тоже подставил. Эти двое, на кого она рассчитывала, кого любила и считала самыми близкими людьми, просто отказались от нее, открестились, предали, в конце-то концов. А Дениска и Костик, даже парни-продавцы из магазина, сейчас совершенно натурально радовались присутствию Сашки, чем спасали ее от одиночества и новой депрессухи.

Конечно, Нестерова не стала зацикливаться на этот счет, а просто получала удовольствие без оглядки на прошлое и без заморочек о грядущем будущем. Она уже настроила достаточно планов, полагаясь на мужиков, и все они пошли прахом. Поэтому Саша решила: «Никаких дальних прицелов. Только пиво, покер и секс». Она даже не рассчитывала на утренний кофе, который вполне мог обломаться.

Именно поэтому Сашка не имела никакого желания уточнять для Кости характер их с Денисом отношений. Они всегда были в формате лайт, без заморочек, без проблем — пусть такими и остаются. И пусть им все завидуют.

— Хей, почему на пятерых раздаем? — недоуменно спросил один из продавцов. — Девочка тоже играет?

Костя хмыкнул, Саша закусила губу, чтобы не начать выпендриваться, а Денис, бросив на стол две сотни — за себя и «девочку» — гордо сказал:

— Она надерет тебе зад за мой счет.

Все дружно заржали. Как обычно, «девочек» не считали серьезными соперниками. Сашка всегда пользовалась этим в новых компаниях. Она косила под дурочку, часто пропускала торги, а потом срывала нехилые банки или блефовала так, что все верили, потому что ее логику было невозможно понять. После бриджа она заразилась от Кости покером. Они частенько зависали у телека во время показа международных и европейский турниров по холдему, пока Дениска корпел над дипломом. Саша впитывала как губка теорию и нюансы, оттачивая их на практике в дружеских турнирах. Костя часто предлагал ей вместе сходить в покер-клуб, где собиралась более серьезная публика, да и ставки были вполне себе приличные. Но Сашка очень боялась потерять голову из-за больших бабок, так как иногда впадала в отчаянный тильт (от англ. Tilt — опрокинуть) — это состояние игрока, когда он под влиянием эмоций перестает действовать разумно, как умеет в нормальном психологическом состоянии. Поэтому сама себе запретила играть серьезно, превратив покер в хобби, развлечение.

К сожалению, никто из ее друзей не разделял этой страсти, играла Саша исключительно в компании Дениса, поэтому после его отъезда оттачивать мастерство было не с кем. Знакомый, еле заметный тремор азарта уже скопился на кончиках пальцев. Нестерова не без удовольствия отметила, что Денис теперь сам делает за нее первый взнос. Обычно он был или в долгах, или на мели, и Саша сама оплачивала свои развлечения. Видимо, армия неплохо повлияла на финансы Бирюкова, да и на манеры тоже.

Как и напророчил Денис, его приятели быстренько слили первый взнос в пользу Саши. Она старалась не ржать, когда вскрывала лучшие комбинации, и их лица вытягивались огурцом. Мальчики только руками разводили, докупая фишки, чтобы продолжить игру. В итоге Саша осталась в тройном плюсе относительно первоначального взноса. Отодранные девчонкой продавцы свалили домой, а Саша, Денис и Костя засиделись далеко за полночь, приговаривая остатки пива и болтая о всякой ерунде.

Только когда Ден недвусмысленно присосался к Сашкиной шее, а потом начал шептать ей в ухо, как сильно скучал, Костя вызвал такси. Он благословил голубей и попросил водителя остановить у ночного клуба. Саша поняла, что Костина квартира целиком в их распоряжении, и окончательно расслабилась.

Едва они переступили порог, Денис пригвоздил девушку к стене в прихожей. Его руки лихорадочно тянули за молнии, дергали пуговицы, а губы шепотом проклинали тонны одежды, крючки на лифчике и мебель, которая путалась под ногами, пока они, не разрывая поцелуя, приставными шагами двигались в сторону кровати. Им не нужна была прелюдия. Весь вечер был сплошной преамбулой к сексу. Сашка ахнула, почувствовав, как Денис заполнил ее одним сильным толчком.

— Ого, я уже и забыла, — выдохнула она, стараясь привыкнуть к весьма немаленькому достоинству Бирюкова.

— Прости, кис. Я и сам забылся.

Он замер, стараясь не причинить ей боли, и покрыл лицо девушки нежными поцелуями.

— Ты такая сексуальная, когда выигрываешь, — пробормотал Денис ей в щеку. — Моя девочка ставит на колени мужиков.

Нестерова хихикнула. Дениска тащился от этой ее черты. Она никогда не уступала парням, всегда была с ними на равных, а он трахал эту перцовую девчонку, чем и гордился.

Саша подняла бедра, прикрывая глаза от удовольствия, чувствуя Дена каждой клеточкой внутри, млея от растекающегося по телу жара.

— Не больно? — он толкнулся ей навстречу, аккуратно придерживая за бедра.

— Классно, — пискнула она, вспоминая, как здорово быть растянутой его членом.

Несколько месяцев без секса не прошли даром, и хотя Сашка ощущала небольшой дискомфорт, но импульсы удовольствия были такими яркими, что грозили совсем скорой разрядкой.

— Давай сильней, — она закинула ногу, нажав пяткой Дену на задницу.

Ему не нужно было иного приглашения. Бирюков взял ее любимый темп, неспешный, дразнящий, но уверенный и мощный. Он срывал поцелуи с ее губ при каждом движении внутрь и улыбался, когда отстранялся, изучая блаженство на лице девушки, чтобы снова погрузиться в нее и поймать чувственное «ох» своим ртом.

За первым оргазмом весьма скоро последовал второй, и Ден наконец догнал, с тихим стоном кончив прямо в нее.

— Черт, — выругался Бирюков сквозь тяжелое дыхание. — Скажи, что ты все еще на таблетках.

— На них, — захихикала Саша, найдя его перетрухавшую посторгазменную моську очень забавной.

— Хорошо, — выдохнул Ден и свалился рядом на подушку, продолжая бороться с одышкой.

— Покурим? Или ты еще полежишь, выплевывая легкие? — поддела Нестерова, вставая с кровати, и тут же отхватила звонкий шлепок по заднице.

Сашка взвизгнула и метнулась на кухню, нацепив по дороге Денискину майку. Он сам появился чуть позже, в Костином махровом халате нараспашку. Пристроившись у окна, они курили одну сигарету на двоих. Денис обнимал ее сзади, и его губы рисовали узоры на Сашиной шее, обещая скорое продолжение огразмического банкета.

— Костик в клуб поехал?

— Угу, — пробубнил Денис ей в волосы.

— Он разошелся со своей мымрой что ли? — Сашка не ладила с девушкой Бирюкова-старшего, собственно, как и Денис. Да и сам Костик терпел эту высокомерную дуру непонятно за какие заслуги. Видимо, она мастерски сосала, иной версии у Саши не было. Она тут же вспомнила другую пафосную шмару, которая сегодня довела ее своим фрешем.

— Он периодически от нее отдыхает, — неохотно, но Денис все же оторвал рот от Сашиной кожи.

Саше стало интересно: «Дима тоже отдыхает от своей бабенки? Тоже в клубах?»

— Пора бы уже совсем послать.

— Не могу не согласиться.

Затушив сигарету, Ден присел на табуретку, похлопав по колену. Саша тут же воспользовалась этим приглашением.

— Как там твой?.. — аккуратно начал Ден.

— Кто? — встрепенулась Саша.

— Мне обязательно называть имя вслух?

— Зачем ты вообще спросил? Хочешь послушать историю о великой любви? — она уже почти кипела.

— Не особенно.

— Мы расстались, что еще тебя интересует? — Саша почти нашла в себе силы встать и уйти… хотя бы в ванную умыться, но у Дениса были другие планы.

— Меня интересует, сколько еще раз ты сможешь сегодня кончить, — он усадил девчонку на стол и одним движением сдернул с нее свою майку.

Спустя еще четыре оргазма на двоих, два перекура и один душ они валялись в кровати, чувствуя, как сон закрывает веки.

— Деня… — позвала Саша, надеясь, что он уже спит.

— Ммм, — отозвался Бирюков вполне вменяемым мычанием.

— Ты говорил, что любишь меня.

— Я много чего говорил. Да и ты тоже.

Саша сглотнула обиду. В его ответе был явный упрек, но весьма ею заслуженный.

— Мне с тобой хорошо. Спасибо, что позвонил, — от души поблагодарила Саша, таким образом извиняясь за свое пренебрежение в прошлом.

— У тебя никого не было, да? Только он и я? — спросил Денис через несколько мгновений тишины, оставив без ответа ее благодарности.

— Не было, — подтвердила Нестерова.

— Пусть будет, Сашк.

Девушка аж села в кровати, уставившись на Дениса сквозь мутную мглу утренних сумерек. Денис тихо засмеялся, укладывая ее обратно, обнимая и прижимая к себе.

— Меня забрали на два года, кис. Может, чуть меньше. Я, конечно, буду приезжать, но редко. Если только пару раз в год.

Саша уже открыла рот, но Ден приложил к ее губам палец.

— Не пори эту чушь. Не надо меня ждать. Ты красивая, классная. Развлекайся, Саш.

Нестерова прижалась к нему всем телом, крепко обнимая. Определенно, Денис не был любовью всей ее жизни, она не сходила с ума в разлуке, да и верность ему хранить не собиралась, но то, что он сам, лично, благословил ее на секс с другими мужиками, как-то обескураживало. Раньше при любом упоминании о Жене его перекашивало. Вряд ли к другим он будет относиться более толерантно.

Словно прочитав ее мысли, Денис продолжил.

— Ты уж только мне не плачься, если влюбишься, хорошо? Я и одного твоего принца с трудом вынес. Больше не хочется.

У Нестеровой все совершенно смешалось в мозгах, и она смогла выдать лишь самое сокровенное:

— Я не хочу терять тебя.

— И не потеряешь, — Денис повернулся к ней лицом и чмокнул в нос. — Знаешь, Саш, у меня было много баб, но только тебе захотелось позвонить, когда приехал. Ты в первую очередь мой друг, понимаешь?

— С друзьями не трахаются, — упрекнула его Сашка, улыбаясь.

— Мне повезло, я — трахаюсь, — хохотнул Денис.

Саша не врубалась в эту новую стратегию: «Друг? Но мы трахаемся. И при этом он ничего не желает знать о других моих мужиках. Ждать его не надо, но связь поддерживать будет. И два года ожидания его возвращения из этой долбанной армии… я, конечно, не дождусь».

— Кстати, ты кончила сегодня четыре раза, — самодовольно напомнил Денис. Раньше ее потолок был — три.

— Три месяца без секса, — посчитала Сашка. — И у тебя волшебный член, Бирюков.

Она специально приласкала Денискино эго. После всех этих разговоров о других мужиках ему просто необходимо было отвесить несколько комплиментов. Тем более, это была чистая правда. Ден не только был мастером в сексе, но и имел весьма не хилое хозяйство. Его пенис, не такой уж и длинный, но зато внушительный в диаметре, проще говоря — толстый. Судя по довольному хмыку, Денис принял комплимент, но снова вернулся к своим баранам:

— Не жди от меня ничего лишнего, хорошо?

Сашка кивнула ему в подмышку и провалилась в недолгий, но глубокий сон.

Ближе к полудню явился Костя и начал греметь посудой на кухне. Сашка пнула Бирюкова, первая выползла из кровати и пошла на запах кофе, едва не забыв натянуть штаны и Денискину майку. Их позднее утро обладало тем неповторимым шармом, который так любила Саша. Немного похмелья, поцелуев, приятный зуд натертой промежности и обмен колкостями с Костей. Старший брат вскоре отправился по рабочим делам, а Саша и Денис — слоняться по городу. Даже погода благоволила любовникам. Солнце, наконец, продралось сквозь тучи, освещая и грея их лица. Ден затащил девушку в кафешку, где заставил поесть. Счет он оплатил сам, что опять же Саше очень понравилось.

— Помнишь, как мы прошлой весной так же гуляли, а потом ты меня кормила пиццей? — спросил Бирюков, смакуя каждое слово. Он улыбался, и Сашка буквально физически чувствовала, как ему нравятся эти воспоминания.

— Мы же тогда накануне пропили все твои деньги, — захихикала девушка, — Пьем на твои, жрем на мои.

Они вместе засмеялись над ее случайной рифмой. Ден откинулся на стуле и словно между прочим сквозь улыбку сказал.

— Вот за это я тебя и люблю, Нестерова, — он убрал непослушный белокурый локон, который выбился из хвостика, ей за ухо, продолжая улыбаться.

Эта улыбка и слова грели Сашу во сто крат сильнее солнца и батарей вместе взятых. Она даже смутилась под ласковым взглядом Дениса, который снова перемешал у нее в голове все выводы и чувства по отношению к этому парню. Ее вопросительный взгляд и растерянный вид побудили Дениса продолжить.

— Знаешь, ни одна девчонка никогда за меня не платила. Ты не паришься по части всех этих правил. Типа, мальчик угощает девочку, и если мы занимаемся сексом, значит — любовь до гроба. Ты не напрягаешь, Сашк. Я с тобой отдыхаю.

— Ну, ммм… Спасибо. Наверное… — совсем потерялась Саша от таких признаний.

Она утопила глаза в чашке кофе, и Денис последовал ее примеру, закрыв эту странную тему. Они закончили с обедом и снова гуляли по городу. По пути попался кинотеатр, и Ден уговорил ее посмотреть модный фильм о войне в Афгане. Сашка его уже видела, но с удовольствием просидела два часа, наслаждаясь теплом руки Дениса, который весь сеанс гладил ее пальчики. Вечером он уехал домой к родителям.

Девушка стояла на вокзале и улыбалась. Совсем недавно она рыдала здесь по Женьке, а сейчас провожает Дениса. Он чмокнул ее на прощание и запрыгнул в автобус. На сердце у Саши стало тепло и спокойно. Она знала, что в этом дерьмовом мире у нее есть человек, которому она нужна, который любит ее. Пусть это не та любовь, о которой она мечтала всю жизнь, о которой с детства читала в книгах, но сейчас Саше было более чем достаточно знать, что Денис вернется к ней, что он ее хочет, он всегда ей поможет.

На следующий день девушка вышла на работу. Она стояла за кассой и дарила улыбки, приветствуя гостей. Только ленивый не заметил, что она буквально лучится позитивом. Леха нещадно подкалывал ее, пытаясь выяснить подробности поездки в Москву, и всех ли девок так осчастливливает хороший трах. Сашка только пихала его кулаком в плечо, предлагая отвалить. Ее отличное настроение подмечали даже гости. Почти все постоянные отметили, что она сегодня хорошо выглядит, на что девушка отвечала им лучистой улыбкой. Даже менеджер Татьяна не раздражала ее в эти дни. Саша отпахала целую смену, потом еще одну, плюс утреннюю. Несмотря на физическую усталость, после работы она твердо решила ехать в универ, потому что очень важный семинар перенесли на вечернее время. Было бы преступлением его прогулять, ведь Нестерова даже подготовилась.

Сашка переоделась в гардеробе и решила перед учебой внять зову желудка. Есть хотелось дико. Войдя в кухню, она увидела Дмитрия Петровича, который, вальяжно привалившись к столешнице, дегустировал новые сорта чая. Он выглядел расслабленным и довольным.

— Здрасте, — небрежно поздоровалась Саша.

Босс оглядел ее с ног до головы, и девушка почти замурлыкала от удовольствия. В последние дни она отказалась от ботинок в пользу сапожек на каблучке, а сегодня еще и юбку одела, которая очень классно обтягивала ее задницу и открывала ноги. Завершали образ прилежной студентки белая рубашка и модный жилет.

— Ого, — вместо привета ответил Дмитрий. — Я тебя первый раз вижу такой.

Саша, конечно, сразу поняла, что он имеет в виду — без формы, но не смогла отказать себе в удовольствии пошутить.

— Ага, я сегодня в костюме женщины, — улыбнулась она Петровичу сквозь накрашенные ресницы и с хитрой улыбкой добавила: — костюм Чебурашки в стирке.

Дмитрий от души рассмеялся, и Сашка в сто пятый раз отметила, что этот мужчина скидывает лет десять, когда в его глазах искрятся смешинки, а рот растягивается в улыбке.

— Кроме шуток, Саш, — он вмиг посерьезнел. — На кухне без формы находиться нельзя.

Девушка слегка напряглась, снова наткнувшись на его дотошные правила, но босс был в хорошем расположении духа, и она решила проявить характер. Ну и, в конце концов, жрать хотелось зверски.

— Вы же сами велели отправить почти всю форму в прачечную. Я Насте отдала рубашку, ей же за кассу вставать, — и пока он не очухался, быстро добавила: — Ну пожалуйста, Дмитрий Петрович. Я быстро поем и убегу. Мне еще до вечера в универе торчать.

Взяв пару секунд на обдумывание, он глотнул чая и выдал:

— Какой я тебе на хрен Петрович? Упала что ли, мне выкать? Зови по имени. Меня все так зовут, — и взялся за второй чайник.

— Эээ, хорошо, — ошалело согласилась с его заявлением Саша и, изображая, как отправляет ложку в рот, уточнила. — Так я..? Угу?

— Ешь, ешь. Побыстрее только, — проявил милость Дмитрий.

Он снова хлебнул из чашки, не сводя глаз с Саши, которая подошла к нему почти в плотную. Она полезла в шкаф, где лежал ее стратегический запас быстрорастворимой лапши. Босс даже на сантиметр не сдвинулся, и девушка практически касалась его, пока шарила по полкам, которые висели прямо у него над головой. Стоит ли говорить, что подобная близость опять обожгла Сашкин нос. Все тот же запах будоражил ее рецепторы. Она почти решилась спросить, что это за парфюм, но передумала, потому что все силы уходили на то, чтобы не задеть его рукой или грудью.

Наконец выцепив пачку, Саша отошла подальше от вкуснопахнущего косящегося на нее Димы и трясущимися руками вскрыла упаковку. Она прятала улыбку, кусая губы, потому что уже давно не чувствовала такого сладкого волнения, которое зарождалось где-то в животе и стремительно распространялось на юг. Девушка интуитивно сжала мышцы кегля, и ее прострелило диким желанием. Это было ни разу ни к месту, учитывая, что на кухне вместе с ними находились еще и повар с мойщицей посуды, да Леха пробежал мимо в администраторскую. Но Сашу буквально затопило возбуждение, и она отчаянно боролась с собственными эмоциями, пока заливала пряную лапшу кипятком.

— Ты это есть собираешься? — спросил Дима, продолжая за ней наблюдать.

— Нет, сейчас закопаю возле помойки, а потом буду поливать. Может, повезет и вырастет лапшовое дерево, — пробубнила девушка себе под нос, злясь на его спокойный тон и вид, а еще больше на себя, впечатлительную.

— А? — переспросил босс.

— Да, собираюсь есть, а что? — уже громче ответила Саша.

— Вам же суп сварили.

Девушка вытаращилась на него, как баран на новые ворота. Она считала, что именно Дмитрий Петрович запретил утренней смене есть из общего котла, таким образом, экономя на обеде персонала.

— Так я же сейчас ухожу. У меня утренняя смена.

— И что? — он тоже округлил глаза, явно не врубаясь.

— Ну, мы же, утренние, не едим обед, — наконец просветила босса Саша.

Она с ужасом наблюдала, как в его глазах буквально за секунду померкли ее любимые блики смешинок, и они налились кровью.

— Это кто тебе сказал такую херню? — процедил сквозь зубы озверевший начальник.

— Та-Татьяна Сергеевна, — заикаясь, но ничуть не колеблясь, сдала администраторшу Саша.

— Сдурела она что ли, — только и прорычал Дмитрий и в два шага сократил расстояние между ними.

Он схватил Сашину тарелку и, ни слова не говоря, вылил ее содержимое в мусорное ведро.

— Дмитр… эээ, Дим, что ты де…? — попыталась вступиться за свой обед Саша, путаясь с новым именем начальника, и тут же заткнулась, обжегшись о взгляд с прищуром, который явно сообщал о нежелании объяснять свои действия.

Дима просто кинул пустую тарелку в раковину, взял чистую, сам налил два половника борща и поставил перед Сашей.

— Ешь, — приказал он, добавив еще два куска хлеба.

— Эээ, я не…

— И не говори, что не хочешь, у тебя глаза уже жрут этот чертов борщ.

— Я просто хлеб не ем, — почти прошептала Саша, окончательно смутившись. — Углеводы бестолковые в нем.

— Хлеб можешь оставить, — улыбка, которая снова заставила Сашу таять от возбуждения, тронула его губы, но лишь на мгновение.

Дима вновь посерьезнел и двинул в кабинет администратора, пока Саша со скоростью света заливала в себя суп под аккомпанемент воплей босса.

— Таня, ты вообще что ли ума лишилась? Девки на такой диете от нас свалят с гастритами.

Тихий неразборчивый лепет.

— Сама-то жрешь, и не важно, утром твоя смена или вечером.

Лепет.

— Да похер мне, что ты там себе думала.

Лепет.

— Чтобы теперь все обедали. И поварам передай — варить на всех.

Лепет.

— Официантки носятся целый день, а потом лапшу жрут. Кому рассказать, запозорят же. Я надеюсь, мы друг друга поняли, — и уже тише: — Давай еще меню обсудим, раз уж я зашел.

На этой реплике Саша влила в себя последнюю ложку, поблагодарила повара, сполоснула тарелку и дала деру. В предбаннике она натолкнулась на Леху, который тоже закончил смену и сидел, курил на диване.

— А вот и звезда дня, — гаденько ухмыльнулся бариста.

Девушка проигнорировала его издевательство, одела куртку и провела по губам блеском, стоя у большого зеркала. Именно в этот момент из кухни выскочил Дима, бодрым шагом направляясь на выход. По дороге он дернул Нестерову за хвостик и, подмигнув ее отражению в зеркале, пожелал:

— Удачи в универе.

— Спасибо. Пока, — пискнула Саша в ответ, улыбаясь, как идиотка.

Дима скрылся за дверью, и девушка тоже поспешила за ним. Ее догнал снисходительный смешок Лехи:

— Дима Петрович на тебя запал. Не успокоится, пока не трахнет, — бариста подвигал бровями.

— Ты же сам говорил, что у него подруга, — напомнила Саша, слегка теряясь от выводов парня.

— Пфф, она ему никогда не мешает трахать все, что двигается. Повезло тебе, Нестерова.

Саша закатила глаза, стараясь не принимать близко к сердцу слова Лехи.

— Не пори чушь, — только и ответила она, открывая дверь.

Однако, как Саша не пыталась, но у нее не вышло избавиться от образа Димы, который не может успокоиться, пока не трахнет ее.

Глава 4. Фреш на обоях

Уже на следующий день история с борщом была притчей во языцех. Особенно были рады парни, которые теперь после смены с удовольствием уплетали горячий обед. Только Татьяна смотрела на Сашу волком, но Нестеровой было пофиг на эти взгляды, так как она отработала все долги и снова вписалась в свой обычный график, где администрировал Вова, который весьма неоднозначно отнесся к супному нововведению. Они с Лехой теперь постоянно шушукались за спиной у Саши, и она прекрасно понимала, что эти двое уже совокупляют ее с Димой во всех возможных позах. Честно сказать, и сама она частенько занималась тем же самым.

Ее отношения с Петровичем практически не изменились, он так же мог прицепиться по мелочи, отчитав за мятый ворот рубашки или неправильную очередность при подаче блюд на стол. Но при встрече он всегда тепло улыбался Саше, звал по имени и интересовался у нее, что чаще заказывают. Нестерова старалась держаться подальше от его обаяния, помня о дебильных перепадах в настроении босса и своем неприличном волнении, которое теперь наполняло ее даже от одного его голоса. Она часто одергивала себя, стоя за стойкой и слыша, как Дима орет на кого-нибудь в кухне, или когда он заходил в кофейню, разговаривая по телефону: Саша еще не видела его, но уже вся горела.

Девушку откровенно пугал и Дима, и ее собственная реакция на него. Такого она не испытывала ни с Денисом, ни с Женей. Саша пыталась представить себя с боссом в постели, и по части техники с возбуждением все было в порядке, но вот картинка в голове казалась ей какой-то нереальной. Словно аниме. Она решила, что это все из-за возраста. Саша никогда не встречалась со взрослыми мужчинами. Ее собственной возрастной гранью для бойфренда было двадцать восемь, ну максимум тридцать лет. А Диме уже стукнуло 32.

Не раз Сашка вспоминала наставление Дениса, который велел ей развлекаться, пока молодая. И хотя вопреки всем своим страхам она была не прочь попробовать с Петровичем, тот никогда не заходил дальше подмигиваний и невинных прикосновений. Пошлые аниме-фантазии о боссе Саша бережно хранила, теша ими в свободные минуты свое женское начало. А в реальности она флиртовала с новым поваром, тусовалась с однокашниками и даже стала пару раз в неделю посещать универ.

Ближе к зиме ее график изменился, и теперь Саша работала два через два. История с борщом забылась, Татьяна ушла из кофейни, вместо нее взяли нового администратора, тоже мужчину. И работа перестала приносить удовольствие. Нестерова теперь ясно видела все минусы этого ремесла. Особенно ее бесили придурошные вип-клиенты. То какой-то браток принесет собственный чай и чайник, требуя заварить ему кипяточком. То депутат прочитает лекцию о классическом макиато, пеняя на то, что в его кофе молочная пенка на миллиметр тоньше, чем положено. Но больше всего Саша ненавидела баб, тех телок, которые стелились, сосали и пресмыкались перед этими важными членами, и при этом мнили себя самыми крутыми письками в этом районе. Стоит ли говорить, что наиболее сильным раздражителем для Нестеровой являлась подруга Димы.

Как выяснилось, ее звали Ксюша, и она с завидным постоянством действовала официанткам на нервы. Особенно Саше. Вова рассказал, что после того случая с фрешем, пока Нестерова ревела в курилке, эта самая Ксюша долго поучала его: мол официантка ей нагрубила, и такая выходка должна быть наказана рублем. Папа Володя, конечно, уверил ее, что примет меры, и… принял. Он велел Саше быть с этой дамочкой аккуратней, ведь в следующий раз она могла на самом деле накапать Диме, и тогда они бы огребли вдвоем. Конечно, Нестерова оценила заботу админа и старалась не сильно мозолить глаза этой Ксюше. По негласной договоренности ее столик всегда обслуживала другая официантка, однако и при таком раскладе Саша, которая могла по пути поменять пепельницу или забрать грязную посуду, отхватывала гаденькие шпильки. То она подошла слишком близко, то торт слишком сладкий, раньше был другой, то пепельницу менять не надо, то просто магнитная буря и пмс в один день.

По правде говоря, Саша понимала, отчего эта девка злая, как сто собак. Хоть она и являлась официальной Диминой пассией, но, не зная этого наверняка, было сложно догадаться. Петрович практически никогда не оказывал ей знаков внимания. Ни поцелуев при встрече, ни объятий. Да что там, он мог даже не взглянуть на свою подругу. Босс без зазрения совести тусил в кофейне отдельно от своей пассии. Пару раз он совершенно откровенно зависал за столом с девчонками, которых бессовестно клеил. Наверное, у них был такой свободный формат отношений, скорее всего, Ксюши ему хватало и дома, ведь они жили вместе. Но для Саши это было диковато. Она по сто раз на дню слушала рассказы о Диминых похождениях, его любви к клубам, выпивке и сексу. У босса были реальные проблемы с алкоголем и бабами.

Раньше Нестерова не замечала, что Петрович пьет почти каждый вечер. Он чаще всего приезжал утром, был за рулем и трезв. Но в последний месяц Дмитрий как с цепи сорвался. Леха быстро поставил ему диагноз: запой. Внедорожник с драконом уже пару недель не светился у кофейни, Дима катался на такси, всегда был на веселее или хорошенько навеселе. Он мог начать квасить с самого утра, попросив списать бутылку Бордо или пару пива. Как следствие, поведение босса стало еще более нестабильным. Он мог орать, не затыкаясь, весь день, придираясь по каждой мелочи, а мог благостно зависать на кухне, потягивая пивас, болтая с поварами и официантками.

Саша решила держаться подальше от неадекватного запойного Димы, хотя даже в таком виде он не перестал ей нравиться. Но у девушки накопилась усталость и проблемы. Забивание на универ аукалось все громче с приближением сессии. Нестерова переживала, что не может разорваться и отказать себе в лишних часах сна утром, что подведет папу Володю, если будет постоянно отпрашиваться в универ. Саша неосознанно приобрела ответственность за свои обязанности. Она стала относиться к работе намного серьезнее, чем как к средству зарабатывания денег.

В один из дней Саша вырвалась покурить на второй этаж с приятельницей из универа, которая подрабатывала в журнале, и их офис находился в том же здании, где кофейня. По случайности одногруппница вышла покурить вместе со своим начальником, который, узнав Сашу, весьма удивился, что она работает официанткой. Он не предлагал ничего конкретного, просто сообщил, что есть много заказов, как в городе, так и по интернету, сетуя, что молодые талантливые кадры тратят себя попусту. Это был первый звоночек.

Второй звоночек был из универа. Саша пропустила коллоквиум, без которого не допускали к экзамену. Плюс накопились долги по творческим дисциплинам. Обычно у нее не было проблем с этим делом. Даже работая, Саша находила время на письменные задания, которые во всей учебе нравились ей больше всего. Но теперь на нее навалилась какая-то страшная, тяжеленая лень. Рука просто не поднималась, глаза закрывались, а кофе не работал, хотя раньше именно он был лучшим вдохновителем.

Ну а заключительным аккордом стал оживленный день в кофейне. Ближе к новому году все как с ума посходили. Народ валил с самого утра и до вечера. Плюс, второй зал находился на последней стадии отделки. Почти каждый завсегдатай совал туда нос и, видя, что уютная кальянная пуста, требовали пустить их туда. Почти всех после Диминого отзвона запускали, а потом они жаловались, что их долго обслуживают. Официантки разрывались, злились, но посиделки в закрытом зале не отменялись. Сашу откровенно бесили эти свои да наши. Если она обслуживала випов в закрытом зале, то всегда ныкала оттуда чаевые, считая это платой за моральный ущерб.

Вот и сегодня Саша уже дважды дежурила в випе, не считая своих постоянных столиков. Дима сидел в ее зоне со своими приятелями и, что удивительно, с Ксюшей. Нестерова как обычно двинулась к ним, чтобы сменить пепельницу, потому что ее коллега совсем зашилась со своими заказами и не могла прикрыть. Дима допил чай и отодвинул стул, едва она подошла.

— Пойду поору, — как ни в чем ни бывало, сообщил друзьям Петрович.

Саша, не скрывая офонарения, вытаращилась на него во все глаза. Босс только нагло ей подмигнул, сверкнув трусикосшибающей улыбкой, и двинул бодрой походкой в сторону кухни. За столом все хихикали, включая Ксюшу. Нестерова едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, пока собирала пустые тарелки на поднос.

«Значит, Дима у нас в образе», — мысленно сделала вывод Саша. У нее наконец сошелся пазл. Нарочитая строгость Петровича, его истерики в адрес админов, дотошность по части правил — это все напускное, маска, дабы держать в тонусе персонал кофейни. Конечно, невозможно поддерживать дисциплину, если ты свой в доску парень, целуешь всех в зад и выбираешь слова, чтобы сделать замечания. Проще прикинуться деспотичным мудаком, которого все будут бояться. «Они будут любить меня и отчаиваться», — вспомнила Саша слова Галадриэль из первой части «Властелина колец» и захихикала. Дима, и правда, теперь представлялся ей эдакой королевой драмы. С одной стороны Нестерова понимала смысл этого образа, но перфекционистическая часть ее личности занудно ныла, мол, лишь слабые завоевывают авторитет через страх. Как добиться уважения и порядка в кофейни, не прибегая к запугиванию, Саша не могла сказать, поэтому и не спешила осуждать своего босса. Однако в голове у нее мгновенно что-то переклинило, и девушка напрочь лишилась всякого пиетета перед начальством. При этом она не утратила чувства ответственности за свою работу, улетучился лишь страх перед Димой.

— Саша, бутылка Бордо, три салата и нарезка, — командным тоном перечислил Владимир, пока девушка составляла грязную посуду с подноса в раковину.

— Это моя премия за этот месяц? Спасибо, пап Вов, очень мило, — съязвила Нестерова. — Можно туда еще пачку «Мальборо лайт» добавить?

— Очень смешно, — Вова картинно рассмеялся, не воспринимая ее юмор после сеанса ора. — Отнеси в вип, там Петрович засел.

Саша сморщилась, но решила не спорить, хотя вип ей за сегодня уже поперек горла встал. Учитывая, что все выпитое и съеденное Димой просто спишется, чаевых ей так же не светило. Как ни печально все складывалось, но она поставила на поднос вино и нарезку и двинула к закрытому залу. Нестерова чуть не упала, увидев, с кем тусит Петрович.

— Хей, Сашка, — Костя Бирюков без обиняков вскочил со стула, заключая ее в свои медвежьи объятия.

Девушка слегка перетрухала, так как персоналу было запрещено любое панибратское общение с гостями. Но, учитывая, что они были в пустом зале, Саша позволила себя потискать. Она едва не уронила поднос, чудом успев поставить его на стол, за что тут же отхватила раздраженный Димин взгляд.

— Ну супер, Бирюков. Следил за мной, да? — посмеивалась Саша, нехотя отстраняясь.

— Днем и ночью вынюхивал, — подыграл Кос.

— Сколько бокалов принести, Дим? — осведомилась девушка, составляя все с подноса на стол.

— Три, и, я надеюсь, ты в общем зале такого себе не позволяешь.

За нее тут же вступился Костя:

— Ой, Токарев, не нуди, а. В конце концов, я сам на нее набросился.

Нестерова тут же запомнила фамилию босса. Дмитрий Петрович Токарев.

— Окей, окей, но по правилам…

Саша изобразила, как наматывает вокруг шеи веревку и затягивает петлю. Кос заржал, да и Дима улыбнулся, не закончив свою поучительную лекцию.

— Ой, мальчики, я еле вырвалась к вам, — порушил к чертям весь позитивный настрой голос Ксюши, а потом и она сама процокала на шпильках к столу, усевшись возле Димы, — А где бокалы и салат? Приборы?

Саша сделала глубокий вдох, расставляя на столе салфетницу, сахар и соль с перцем.

— Мы из горла будем пить и жрать сыр руками? — не унималась Ксюша, видимо, думая, что блещет остроумием.

— Я не таракан, у меня только две руки, — буркнула Саша, не выдержав.

То ли присутствие и поддержка Кости развязали ей язык, то ли усталость и раздражение дошли до точки насыщения, но она не смогла промолчать. Конечно, девушка сразу пожалела, что не сдержалась, но было уже поздно.

— Что? — фальцетом взвизгнула Ксения, но Саша уже двинула на выход, не смея взглянуть на мужчин.

«Дима, наверно, штраф пропишет», — думала девушка, пока забирала бокалы и салаты. Ей не хотелось лишний раз ходить вип, поэтому она умудрилась впихнуть все на один поднос.

Едва дыша, дабы ничего не уронить, Саша вернулась в закрытый зал. Кос, что-то рассказывая о своем новом велосипеде, улыбнулся ей. Дима, как цербер, следил за каждым движением официантки, словно ждал разбитого бокала или перевернутой тарелки с салатом.

— Еще принеси апельсиновый фреш, — вставила свои пять копеек пассия босса, не без сарказма добавив: — И принеси его сегодня, пожалуйста.

Саша прикусила губу, чтобы не брякнуть лишнего снова, и на этот раз ей удалось сглотнуть яд. Она быстрым шагом двинулась в кухню, где за пару минут сама надавила апельсинов, представляя вместо них голову Ксюши. Нестерова раз сто пожалела, что не плюнула в стакан, пока несла фреш в вип. Из-за открытой двери доносился перевозбужденный голос любительницы свежевыжатого сока:

— Эта твоя Саша, Дим, просто мега тормоз. Ей, похоже, ноги в детстве переломали. И хамка, к тому же. Вообще, ты распустил этих девок, забыли, где их место… — заметив Сашу, Ксения даже не думала заткнуться. — О, смотри-ка, на этот раз смогла все сделать быстро. Молодец, выпендрилась перед хозяином.

Нестерова многое могла стерпеть, ей не в первой было сглатывать и заслуженные обвинения, и пустой треп. Но в этот раз пустозвонство от тупой содержанки резало ее по живому. Не в бровь, а в глаз. И даже не из-за Димы и ее неоднозначного к нему отношения. Из-за Кости. Приятеля, при котором она столько раз праздновала победу над парнями, который всегда знал ее веселой и дерзкой. Не могла Саша при нем стерпеть.

— Ксюх… — вступился было Костя.

Но Нестерова не дала ему постоять за себя.

— Ваш фреш, — наклеив на рот фальшивую улыбку, объявила Саша и, дождавшись, когда Ксения сделает глоток, добавила: — Плевок за счет заведения.

Димина пассия тут же закашлялась, поперхнулась, сок потек у нее даже из носа. А Саша пожалела, что не из ушей.

— Ах ты — сука, — Ксюша плеснула фрешем в сторону официантки, но Саша успела отпрыгнуть. В результате сок оказался на полу и стене.

— Поцелуй меня в зад, детка, — только и ответила Нестерова и, довольно ухмыляясь, двинулась на кухню.

— Ты обалдела?! Эти обои стоят херову тучу бабок, — услышала девушка Димин ор за спиной. И орал он определенно не на нее.

Но она уже со всех ног улепетывала, снимая фартук и проклиная тремор в пальцах. Ее трясло, как осиновый лист. Нестерова, не говоря ни слова, попилила к курилке. Вова попытался остановить ее, но Саша выглядела весьма красноречиво, и он отстал.

Присев на ящик, Нестерова прикурила, и уже через три затяжки ее накрыло. Слез не было, но от этого легче не становилось. Все напряжение, обида и усталость скопились где-то под горлом, едва пропуская дым к легким. Саша запаниковала, вскочила с ящика, затушила сигарету и прикурила следующую. А потом ее озарило. Ком провалился в желудок, и теперь ее просто подташнивало от мысли: «Самое страшное, что со мной могут сделать — это уволить». Конечно, еще скребло чувство мерзотной брезгливости, что сцена с фрешем произошла при Костике, но с каждой затяжкой девушка все больше расслаблялась, представляя, что теперь не надо будет вставать по будильнику, сидеть зомбяком на парах и врать матери, мол, все хорошо в учебе.

«Бросать приятно», — вспомнила Саша фразу из фильма Кубрика.

Только она решила, что бросит все прямо сейчас, начхав на Диму, его бабу и всю эту долбанную кофейню, как хозяин этого самого долбанного заведения нарисовался в коридоре. Он молча подошел к ней и присел на корточки, заглядывая девушке в глаза.

— Ревешь? — аккуратно поинтересовался Дима.

— Вот еще, — фыркнула Саша.

Наверно месяц назад Нестерова бы поревела, а сейчас ей было все равно. Лишь слегка льстило, что Дима пришел увольнять ее лично.

— Вы тут всегда курите? — спросил босс, словно между прочим.

Саша кивнула.

— Провоняешь же вся дымом, а потом к гостям… Пойдем-ка, — он без обиняков схватил девчонку за руку и потащил к ближайшей двери.

— Хей, Дим, полегче, — возмутилась она, выдергивая локоть из его хватки.

Петрович отпустил ее, но не извинился за фамильярность. Он лишь запустил руку в джинсы, вытащив связку ключей, одним из которых открыл дверь в пустой, неотремонтированный зал. Босс по-хозяйски прошел к окну и открыл его на проветривание, запуская в помещение морозный воздух декабря.

— Теперь здесь курить будите. И передай, чтобы проветривали как следует и почаще, — объявил он начальственным тоном ментора, а потом совершенно иным бархатным голосом попросил: — Угости сигаретой что ли.

Саша удивилась, что он курит, потому что ни разу этого не видела, хотя, конечно, не исключала и этой вредной привычки в арсенале Петровича. Она протянула ему пачку, и Дима угостился, подметив:

— «Мальборо»? Неплохо живут официантки.

Саша едва сдержалась, чтобы не ответить, что, мол, позволяет себе сигареты на чаевые, которые получает благодаря своим тормозным поломанным ногам, но промолчала. Она решила, что Дима сам должен начать то, зачем пришел сюда. Поэтому Нестерова лишь неопределенно повела плечами, типа — да, я такая, курю «Мальборо», обнимаюсь с твоим приятелем и харкаю в стакан твоей девки.

— Я так понял, ты Ксюхе не нравишься, — спустя три молчаливых затяжки выдал Дима.

— И у нас с ней это охренеть как взаимно, — подтвердила Саша.

— Ясно, — и он снова замолчал.

Босс курил, поглядывая на нее и периодически облизывая губы. Словно он хотел что-то сказать, но никак не мог подобрать нужных слов.

— Ты действительно плюнула в стакан?

— Нет.

— Я так и думал, — пробормотал Дима, снова замолчав.

Саша курила и ждала. Тоже молча.

— А Костю ты откуда знаешь? — снова издалека попытался зайти Токарев.

— Из жизни.

Саша не собиралась делать всю работу за него. Вернее, она уже ее сделала, уволив себя, но в этот момент ей было жутко интересно наблюдать за Дмитрием, который явно от всей этой ситуации удовольствия не получал.

— Блин, Сашка, тяжело с тобой, — наконец не выдержал он.

— Да, — девушка тоже решила пойти ему на встречу, — великой официантки из меня не вышло, так что можешь смело увольнять, я не расстроюсь.

Она произнесла эти слова совершенно спокойным голосом, потому что все сказанное было правдой. Ее достала эта идиотская работа, недосыпы и придурошные клиенты. Деньги не скапливались, учеба катилась ко всем чертям, и даже повар, с которым она флиртовала, оказался занятым.

Но у Димы, видимо, были другие планы. Он последний раз затянулся и наконец сообщил Саше:

— Ты — хорошая официантка, и я не хочу, чтобы ты уходила.

Нестерова едва не свалилась на пол от такого заявления, а Петрович продолжал, не давая ей опомниться.

— Знаешь, таких вот товарищей, как Вова или Таня, я могу заменить легко. Им, конечно, тоже не сахарно, но вставлять люлей да копаться с накладными — не особо тяжкий труд. А вот нормальные официантки — это редкость. Ими либо совсем убогие подрабатывают, или студентки, как ты. Но и студентки бывают разные, да и долго на одном месте не сидят. А гости привыкают к девочкам, понимаешь?

Саша покивала.

— Ты хорошо влилась, даже в запарке улыбаешься. Я же не только поорать прихожу, всегда вижу, что в зале делается.

— Ну, спасибо на добром слове, — она не могла сдержать сарказма, хотя слова Димы ужасно ей льстили.

— Я серьезно, Саш. Покури, остынь и выходи обратно в зал, — и, нежно потрепав ее по плечу, добавил: — пожалуйста.

— Что мне делать с твоей?.. — Нестерова не решилась назвать ее ни по имени, ни одной из кличек, которые она приписала подружке босса.

— Игнорь, — моментально ответил Петрович. — Я с ней сам разберусь. Обои эти, блин, вышли мне почти золотыми. Придется снова заказывать и переклеивать. Капец.

Это означало, что открытие второго зала откладывалось еще на некоторое время. Дима тяжело вздохнул, и весь его вид буквально кричал о том, что Ксюше он ввалит по первое число. Саша бы многое отдала, чтобы посмотреть на это.

— Хорошо, — кивнула Нестерова. — Сейчас докурю и пойду работать. Настя, наверное, зашивается уже.

— Чайку попей. Остынь, — снова проявил чудеса понимания Дмитрий, опять потрепав ее по плечу.

Саша вяло улыбнулась. Он двинулся к выходу из пустого прокуренного зала и уже в дверях обернулся.

— Спасибо, Саш. Ты — молодец, — и ушел.

Девушка докуривала, глядя на закрытую дверь и размышляя о Диме, его бабе, своей работе. Она, как и было велено, зашла на кухню, налила чай. Пока Саша грелась ароматным напитком, по телу разливалось какое-то странное удовлетворение. Она была польщена вниманием и оценками Димы в свой адрес, обида и злость улетучивались, позволяя размышлять трезво. Выйдя в зал, Саша твердо знала, что уйдет из кофейни на время сессии. Девушка расставила приоритеты, и учеба вышла на первый план. Этим же вечером, после смены, она долго разговаривала с Вовой, который всеми правдами и неправдами уговаривал ее остаться. Саша пообещала закрыть все свои смены до нового года и вернуться к работе после сессии, но сама очень сомневалась, что ей этого захочется. Карьера официантки была для нее закончена.

Глава 5. Крепче, чем кофе

Саша в сотый раз за день окунула тряпку в ведро, выжала, намотала на швабру и в миллионный раз за сегодня прокляла чертову оттепель и тонны талого снега, который приносили на обуви гости кофейни.

— Зашибись последний день работы, — пробубнила Сашка себе под нос, полируя чертов кафель по второму кругу, чтобы избавиться от разводов.

В этот зашибенный день еще и открылся второй зал. Дима не стал переклеивать обои, просто заказал немного антуражного хлама, которым прикрыли забрызганные места. Саша с трудом контролировала свои нервы, потому что и гости, и официантки носились мимо нее, растаскивая не до конца убранную грязь и по предбаннику, который она в данный момент намывала, и по залам, которые ей придется намывать заново максимум через час. И, конечно, именно в этот момент Дима решил до нее докопаться.

— Неправильно моешь, — оповестил он Нестерову, едва переступив порог кофейни.

— Да что ты, — Сашка выпрямилась, оперлась на швабру, изучая босса с головы до ног и прикидывая, куда бы побольней ему двинуть шваброй: по лицу или в живот?

— Ты же только грязь развозишь. Видишь, вон там пропустила? — и он указал на следы, которые как раз за секунду до его прихода оставила Сашина коллега.

— Во-первых, ноги вытри, — приказала Нестерова, указывая пальцем в резиновой перчатке на его заснеженные кроссовки.

— Ого, — Дима снисходительно усмехнулся, но все-таки послушно вернулся на коврик у двери, где хорошенько обстучал ноги. — А во-вторых что?

Саша стянула тряпку со швабры, бросила ее в ведро с водой и без лишних церемоний предложила:

— Покажи, как надо, раз такой умный!

— Эммм, — Дима весьма растерялся, наверное, первый раз за то время, что Саша его знала.

Он реально выглядел озадаченным. И, скорее всего, в нем боролись несколько желаний сразу. Чтобы быть как всегда правым, Петрович должен был и в правду показать Саше, преподать урок. Но по всему его нерешительному виду было ясно, что возиться с ведром и тряпкой боссу жуть как неохота.

Саша решила спасти его от коллапса мозга и сказала:

— Те следы только что натоптали. Я, разумеется, пройду еще раз и уберу их.

— А, ну окей. Молодца.

— Будет он меня еще учить пол мыть, блин, — проворчала Саша себе под нос, повернувшись спиной и заново выжимая тряпку, полагая, что Дима уже ушел.

— Чего ты рычишь-то? — а он, оказывается, продолжал стоять рядом с ней. — Случилось чего?

— Да достали все. Еще и снег этот долбанный. Слава богу, последний раз…

— Как последний? — удивился Дима.

Саша тоже удивилась его удивлению, но потом поняла, что Вова не делится с ним подробностями о текучке персонала, и босс не в курсе ее «отпуска».

— Ну, я на сессию ухожу. Академический отпуск, — соврала она, потому что окончательно решила, что в кофейню вернется исключительно в качестве гостя.

— Хм, ну ладно, — только и сказал Петрович и ушел.

Саша слегка растерялась от такого легкомысленного отношения к ней. Она по-настоящему все эти две недели переживала, что Дима расстроится, обидится, разочаруется, когда узнает, что она уходит. Не зря же он лично уговаривал ее не увольняться после весьма неоднозначного инцидента с Ксенией. А в итоге — вот: «Хм, ну ладно».

«Придурок», — злобно подумала Нестерова, не простив боссу такую хладнокровную покладистость по отношению к себе, любимой.

Конечно, Саша лелеяла мысли, что Петрович к ней неравнодушен, и сейчас он лично в сотый раз перечеркнул эти надежды. Девушка, пока домывала пол, немного поругала себя за глупые мечты, в которых босс оказывался тайно влюбленным в нее. Вечером они всем коллективом накатили немного шампанского за Сашу, провожая ее в отпуск.

Нестерова погрузилась в учебу. Едва не дергая с досады волосы на голове, она штудировала тонны учебной литературы, дописывала творческие работы, носилась, как угорелая, по всему универу в поисках нужных преподавателей, чтобы досдать или пересдать. Сашке, как всегда, повезло. Она подтянула почти все хвосты до нового года и с чистым сердцем накачалась шампанским под бой курантов в компании подружек. А еще ей позвонил Денис, почти сразу после полуночи. Они мило поболтали, поздравились и посмеялись, так как оба уже находились в алкогольно-праздничной эйфории. Дениска обещал приехать весной, пригрозив Сашке растерзанием, а в ответ она угрожала ему, что научится делать минет.

Каникулы, как всегда, промчались во сто крат быстрее рутинных будней. Нестерова опять окунулась в учебники, пытаясь постичь всю программу семестра за неделю. Благодаря аналитическому мышлению, широкому кругозору и неплохой памяти ей это почти удалось. Для каждого экзамена она не успевала изучить лишь несколько билетов, и они, слава Богу, ей не попадались. Конечно, Саша немного путалась в материале, когда отвечала, зарабатывая минусы к оценкам, но все же сдала сессию без троек. Четыре экзамена, четыре «хорошо» — в зачетке. Она была весьма довольна, что вышла из своей рабоче-кофейной эйфории без особых потерь. Вот только частенько вспоминала Диму Петровича, даже немного тосковала по нему.

Сдав последний экзамен, Саша весело болтала с однокашниками в кафе, где они начали обмывать пивком конец семестра. Ее отвлек звонок мобильного: Владимир оповестил, что можно приехать, забрать последнюю зарплату. Нестерова, недолго думая, собрала манатки и поехала в кофейню, не желая откладывать в долгий ящик приятную процедуру получения денег. Уже на остановке она встретила свою соседку по квартире, Свету. Та тоже расквиталась с экзаменами и была в приподнятом настроении. Узнав, что Саша собирается на свою бывшую работу, она напросилась с ней. Нестерова не была против компании, да и не могла отказать себе в удовольствии выпить кофе там, где совсем недавно его подавала.

Войдя в кофейню, они со Светкой заняли уютный столик в уголке. Пока ее подружка пила свой капучино, Саша сбегала на второй этаж за причитающимися. Девушка немало удивилась, когда ей выдали почти в два раза больше, чем она рассчитывала. Бухгалтер объяснила это премией, которую начислил лично Дима. Сашка едва не подпрыгивала от счастья, спеша обратно в зал, и чуть не налетела на своего бывшего босса, когда пересекала кухню.

— О, привет, — заулыбался Дима, подхватив ее под локоток и сверкнув смешинками янтарных глаз. — Не носись, свалишься еще у меня тут.

— Привет, — снова стушевалась Саша, пряча глаза и вдыхая почти забытый запах, от которого тут же повело голову. Он стоял к ней вплотную, улыбался и пах, как сам грех, заставив девушку вспомнить их первую встречу и оживить все ее фантазии, включая аниме порно.

— Чего такая счастливая, зарплату что ли получила? — продолжал убивать ее Дима своим вниманием.

— Ага, — только и смогла ответить Саша, ненавидя себя за словесную и мыслительную немощь рядом с этим мужиком.

Как всегда, девушка не могла придумать, что еще сказать, и поплелась на ватных ногах в зал. Решив не парить официанток, Саша сама подошла к стойке, попросила Леху сварить ей латте и сразу расплатилась. Она болтала с баристой, пока он колдовал у кофе-машины, краем глаза приметив, что Дима вышел с кухни. Леха поставил на стойку ее заказ, но не успела Саша протянуть к нему руки, как рядом нарисовался Петрович.

— Собралась кофейку попить? — спросил он, и вопрос явно был с подвохом.

— Как видишь, — пожала плечами Саша, забирая свой латте и направляясь к столику.

Она слегка удивилась, увидев, что Светка мило болтает с каким-то парнем. «Не теряет время даром», — подумала Саша. Девушка не сразу заметила, что Дима следует за ней, словно привязанный. Он без лишних церемоний поручкался со Светкиным собеседником, что в принципе не удивило Сашу, ведь он знал почти всех гостей, и без тех же церемоний уселся за их столик. Нестерова на мгновение растерялась, но потом быстренько сообразила представить непрошенного гостя.

— Свет, это Дима, — проинформировала она подругу, не перечисляя лишних регалий Петровича.

Света, тоже не заморачиваясь, потыкала пальцем в каждого, кого назвала:

— Саша — Андрей. Андрей — Саша. Сашка здесь работала, я тебе про нее говорила, — и соседка снова погрузилась в разговор со своим новым знаковым.

— Кстати, о твоей работе, — наконец обратился к ней Дима.

Саша приподняла бровь, втянув в себя через трубочку кофе. Она посчитала, что сейчас он будет интересоваться ее планами на счет возвращения, и тут же призналась.

— Я не вернусь, Дим, прости.

— Прощаю тебя, дорогая, — он ухмыльнулся, но веселье не тронуло глаз. — Только тут загвоздка. Ты не имеешь право посещать заведение, если работала в нем. Минимум полгода.

Сашку словно пыльным мешком шарахнуло.

— Чего?

— Такие правила, Саш. Сама подумай, гости тебя знают, еще помнят… — и Петрович начал нудную лекцию о правилах приличных заведений.

Вежливо дослушав, Сашка осведомилась:

— Допить-то мне можно?

Дима пожал плечами, великодушно давая свое разрешение. Нестерова снова присосалась к трубочке, чувствую дебильное волнение. Она часто испытывала такое в детстве, когда мама ловила ее на краже конфет. И ладно мама, перед ней не грех было заливаться краской. В конце концов, воровать — плохо. Но какого черта ее отчитывает этот долбанный бабник с латентным раздвоением личности? Она же не сделала ничего дурного, и Дима больше не имеет никакого права ей указывать. Не сумев, да и не особо желая душить в себе бунтаря, Сашка откинулась на спинку стула и борзо ответила:

— Дим, а вообще-то я не подписывалась под твоими идиотскими правилами ни чернилами, ни кровью, так что извини, но даже с места не сдвинусь отсюда.

— Я ж тебя не выгонял, — вдруг пошел на попятную бывший босс, явно не ожидавший от нее такого наезда.

— Да что ты? Правда? Вот и супер. Значит, мне показалось, — продолжала беситься Нестерова. — Пожалуй, после твоей лекции, весьма унизительной для меня, между прочим, одним латте не обойдешься. Пойду закажу чего-нибудь покрепче, чем кофе.

Саша встала из-за стола и направилась к стойке, из-за которой на нее уже весьма обвиняющим взглядом посматривал бариста.

— Бордо есть, Лешк? — осведомилась Нестерова, не без мысли о понтах, которые кинет перед Димой, заказав его любимое вино. Благо получка позволяла ей шикануть не по-студенчески.

Бариста кивнул.

— Красное, сухое?

Снова кивок.

— Давай.

— Четыре бокала? — уточнил Леха, и теперь Саша кивнула. Ну не в одно же лицо ей лопать.

— И все на мой счет, — прозвучал сзади бархатный, властный голос Дмитрия.

Он встал прямо за Сашей, которая как раз полезла в карман за кошельком. Дима положил обе руки на стойку, таким образом, запирая девушку. Она могла бы сбежать, только нырнув под его плечо. Но бежать ей ни капли не хотелось, наоборот. Нестерова кайфовала от трясунчика, который вызывал своей близостью бывший босс. Они практически соприкасались. Его запах опять обжег нос впечатлительной девчонки, заставляя ноги обмякнуть уже второй раз за этот час. А когда он слегка наклонил голову и прошептал ей в ухо своим лучшим командным тоном:

— Даже не думай вытаскивать свои деньги, — Саша практически стекла лужей под стойку.

Девушка не могла не признать, что на фоне злости ее реакция на Диму усилилась в несколько раз.

Краем глаза Нестерова заметила движение у входа и повернулась, увидев, что в зал вошла… Ксюша. От этого ее возбуждение никуда не делось, а наоборот усилилось во сто крат. Следуя за Сашиным взглядом, повернул голову и Дима. На удивление он вообще никак не среагировал на свою подружку, лишь Лехе кивнул:

— Да, да, четыре бокала. И «Мальборо лайт».

Бармен хмыкнул, но Дима уже вел Сашу к столу, приобнимая за плечи.

— Я бы сама поднос забрала, чего гонять девочек, — попеняла Саша Диме после того, как новая официантка принесла их заказ.

— Ты уже определись, чего хочешь: работать тут или отдыхать? — не растерялся он.

Нестерова надулась, но ее бывший босс не собирался играть в молчанку.

— И будь добра, объясни, что такого унизительно я тебе сказал до этого? — уточнил Дмитрий, наливая всем вина.

— Практически все, — Саша глотнула и отпустила свой воображаемый тормоз. — Если я здесь работала, значит, плохо пахну и смущаю гостей. Выйдите, девушка, за дверь. Да ты буквально посоветовал мне убраться вон и не светить здесь своей лакейской физиономией.

— Я не так сказал.

— Не так, — согласилась Саша. — Ты сказал вежливо. Как всегда, бравируя своими идиотскими правилами, которые, наверное, ночами придумываешь, а потом втираешь, что это мировые стандарты.

— Откуда столько страсти, девочка? — Дима посмотрел на Сашку поверх бокала.

— Я тебя не боюсь… больше.

— А раньше боялась?

— Да…

— Хорошо.

Он закурил, продолжая изучать Сашку своим насмешливым взглядом. Их стулья почему-то стояли очень близко, развернутые друг к другу, отчего колени почти соприкасалась. Нестерова осушила бокал почти залпом и тоже подожгла сигарету.

— Почему ты заказала это вино?

— Оно мне нравится.

— Мне тоже. Я думал, ты любишь полусладкое, как все девочки.

— Сахар убивает весь вкус.

— Согласен. Рад, что ты это понимаешь.

Они определенно говорили не о вине. Дима обернулся к стойке и жестами попросил еще одну бутылку. Саша расслабилась, позволив своей ноге прикоснуться к его. Бордо теплым, терпким потоком грело ее изнутри, разрешая все, что раньше было запрещено. Девушка забыла о Светке и ее ухажере, забыла, что Ксюша с соседнего стола убивает ее взглядом раз в минуту. Она просто позволила себе тонуть в янтарных глазах и пряном запахе моря, таять от небрежных прикосновений Димы, трепетать, когда он наклонялся к ней, чтобы перекричать музыку.

— Ты понимаешь, что мне тебя хочется? — без обиняков спросил бывший босс.

— Были такие мысли, — кивнула Саша, понимая, что вторая бутылка вина уносит ее в астрал. — Только не понимаю, почему.

— Ты такая молоденькая, вкусная. И всегда едва сдерживалась, чтобы не спорить со мной. Мне нравится, когда ты качаешь права.

— Дим, ты больной, — хихикнула Сашка.

— Вполне вероятно, — он пожал плечами.

Вторая бутылка вина подошла к концу, и Дима пошел за третьей, а по дороге заглянул на кухню. Видимо, поорать. Саша поняла, что пора освежиться и направилась к туалету. По дороге она перехватила очередной убивающий взгляд от Ксюши и не сдержалась, ответила на него издевательской ухмылкой. Нестерова буквально излучала самодовольство, злобно радуясь, что отомщена за все сраные фреши этой надменной девицы. И пускай она не плюнула в ее сок тогда, но вот сегодня она так туда плюнула…

В уборной Сашка брызнула на лицо водой и, состроив коварную моську самой себе в зеркале, изобразила коварный смех.

— Муахаха.

Девушка вытерла руки, подтянула хвостик, но выходить не спешила. Она изучала себя в зеркале, понимая, что выглядит сегодня не лучшим образом. Ноль косметики, под глазами круги от сессионного недосыпа, небрежный хвост, волосы несвежие, вытянутая спортивная кофта, штаны, которые полнят. Ей было совершенно непонятно, что тут может хотеться такому мужчине, как Дима. Его Ксения была прямо сейчас за соседним столом при полном параде, в красивом умеренном мейк-апе, с волосами после ламинирования и укладки в салоне и стильных брендовых шмотках. А она… Ну разве что сиськи прикольно торчат. Остальное на три с очень большой натяжкой. Пока Саша таращилась в зеркало, занимаясь самобичеванием, дверь туалета открылась.

— Ой, чего это у тебя не заперто? — спросил Дима и безо всякого стеснения вошел в тесную уборную.

— Да я только руки помыть, — объяснила Саша, даже не пытаясь отодвинуться от него.

— Я тоже, — выдохнул Петрович, а через мгновение его губы накрыли Сашин рот, руки властно прижали ее к себе.

Девушка тихо застонала, принимая мягкий влажный поцелуй со вкусом табака и бордо. Дима целовал ее медленно, глубоко, словно смаковал, словно пил из родника после долгого пути. Его руки спустились с талии, сжали Сашкину попку, заставляя почувствовать, как натянулись его джинсы в районе паха.

Он оторвался от дегустации, воруя сладкие чмоки с губ девушки, и, продолжая потираться об нее, спросил:

— Хочешь прямо здесь?

Сашка, наверное, упала бы, не держи ее Дима за задницу. В ней забурлили все возможные противоречия разом. Конечно, она бы хотела осмелиться на быстрый трах в толчке. Особенно с Димой. Запретное удовольствие в маленькой комнатке, которую раньше она имела права только отпидорасить до блеска. Когда за стеной его пафосная подружка. И толпа народу.

Но все же постсоветское пуританское воспитание, банальный стыд быть застуканой и понимание, что в их уборную постоянно кто-то ломился, побороли в Сашке дух шлюшечьего авантюризма.

— Нет, — ответила она.

— Окей, — лишь с мизерной каплей разочарования в голосе пожал плечами Дима.

Он еще раз поцеловал ее, отпустил и вышел из туалета. Саша была так обескуражена поцелуем, предложением трахнуться и Диминым уходом, что не сразу поняла — он не закрыл дверь. Ей ничего не оставалось, кроме как выйти следом, не имея возможности закомуфлировать факт своего пребывания в туалете наедине с бывшим боссом. Первое, кого Саша увидела — это Ксюша. Она стояла прямо за дверью, таращилась во все глаза сначала на Диму, который не удостоил ее и взглядом и прошел мимо, облизывая губы, а потом на Сашу.

Нестерова снова не сдержала улыбки торжества. Она, равняясь на Диму, так же спокойно прошла мимо Ксении к своему столику. Ее эго буквально пело от счастья. Потягивая вино, она снова и снова смеялась над байками, которые травил Светкин хахаль, чувствуя, как их с Димой колени греют друг друга.

Третья бутылка вина практически убила Сашкин разум. Она говорила что-то совсем ей не свойственное, смеялась громче обычного и смолила, как Емелина печка. В общем, чувствовала себя раскованной и смелой, чего обычно с ней не случалось в обществе малознакомых мужчин. Через час Нестерова снова посетила уборную, а вернувшись, не сразу поняла, куда все собираются. Светкиного мужика за столом не было, а Дима натягивал куртку.

— Поехали у нас тусить, а то скоро закрытие. Дима такси вызвал, — объяснила Сашкина соседка, тоже одевая пальто.

— А, ну… Окей, — рассеянно согласилась Нестерова, хотя даже в смурном подпитии помнила, что Светка не особо в восторге от гостей у них дома. Саша списала все на вино и отличное настроение, плюс принятую компанию.

Они покурили на улице, пока ждали машину. Дима сел на переднее сиденье и велел водителю сначала заехать в магазин. Только когда он вернулся с бутылкой Мартини, сигаретами и какой-то снедью на закуску, Саша поняла, что они едут втроем. Светкин приятель вроде стоял с ними на улице, курил, но в машину не сел. А может, и не курил даже — Саша не помнила. Она уже не без труда сопротивлялась тяжелеющим векам и мутнеющему сознанию. Все-таки кружка пива, отполированная морем винища, приправленная недосыпом и нервотрепкой, делали свое дело. Но девушка упрямо боролась с желанием отключиться, твердо решив переспать с Димой. Она не любила трахаться в присутствии третьих лиц в доме, но для Петровича хотелось сделать исключение. И Саша уже мысленно отправила Светку спать на диван в кухне.

Машина остановилась, и датая троица нестройным маршем потопала к подъезду.

Глава 6. О вреде алкоголя

Саша, Светка и Дима ввалились на кухню. Нестерова порадовалась, что почти не ела последние дни, поэтому и кухню не засрала. Ее соседка же отличалась идиотской дотошностью по части чистоты и всегда сразу мыла за собой посуду. В общем, краснеть за бардак девчонкам не пришлось. Саша, конечно, слегка стремалась их скромного жилища, но Дима весьма демократично разулся у порога, прошел в кухню, сам нарезал сыра с колбасой, открыл мартини и налил в стаканы. В общем, он вел себя как дома, не смущая и не смущаясь. Нестерова весьма тепло приняла его простоту. Ей еще сильнее захотелось этого мужчину, и она ждала из последних сил минутки наедине со Светой, чтобы корректно просветить ее на счет своих планов.

Едва Сашка глотнула мартини, то поняла, что на сегодня спиртного с нее хватит. Даже курить перестала. Она уже весьма смутно вникала в беседу и решила перейти на кофе. Однако координация ее подвела. Нестерова едва не разбила чашку и во избежание какого-нибудь конфуза отправилась в ванну умыться. Там она просидела минут пять, брызгая в лицо водой и стараясь вернуться на земную орбиту, потому что до кучи ее начало еще и отчаянно вертолетить. К сожалению или к счастью, Саша не справилась со штурвалом, и все горючее выстрелило из ее желудка в унитаз.

Голова почти сразу просветлела, и девушка в общем не жалела, что не удержала в себе излишки алкоголя. А еще она откровенно порадовалась, что блеванула в своей ванной, а не в кофейне. Сашка прополоскала рот, почистила зубы и, еще раз умывшись, поняла, что в состоянии вернуться к своим ночным собутыльникам.

Но кухня была пуста. На столе одиноко стояли три почти полных стакана с мартини, а в пепельнице еще тлела не до конца затушенная сигарета. Саша взглянула в сторону комнаты и обалдела. Дверь была закрыта, а на ручке висел Светкин бирюзовый лифчик. Это был их знак на крайний случай, если страсти брали верх, не позволяя позвонить или отправить смс. Саша постоянно вешала свой бюстгальтер, когда они зависали здесь с Женькой, никогда с Денисом, который и дома-то у нее был лишь однажды. Да и сама Света очень редко пользовалась маяком из белья. Несколько раз это было днем, и Сашка просто ехала к друзьям или в универ, а ночью ей приходилось ютиться на диване в кухне, что, по всей видимости, предстояло и сегодня.

Нестерова простояла у двери несколько минут, прибывая в каком-то трансе. Она слушала возню за дверью, не осознавая до конца, что все происходит наяву. Лишь когда Светка начала активно стонать, Саша метнулась в кухню, плотно закрыв за собой дверь. Девушка на автопилоте налила себе чай, открыла форточку и закурила. Стоны из комнаты преобразовались в какие-то дикие вопли, и Нестеровой пришлось включить телек, чтобы приглушить это безобразие.

— Охренеть можно, — пробормотала Сашка себе под нос, отчаянно пытаясь собрать мозги в кучу и найти объяснение всей этой фантасмагории.

К сожалению, объяснялось все это непотребство только одним способом: Светка и Дима сейчас трахаются, им хватило Сашиной отлучки, чтобы пожелать уединиться в комнате. Если на счет Димы она не питала никаких иллюзий, понимая, что он просто настроился сегодня на секс, то вот Светин финт ушами весьма и весьма обескураживал. Они, конечно, не были близкими подругами, тусовались в разных университетских компаниях, даже дома чаще занимались своими делами, не нарушая личного пространства друг друга, но как-то на душе у Саши стало вот очень гаденько. Сами собой придумывались для Светки новые имена, типа: сука, шлюха, бессовестная тварь и так далее и тому подобное. Лишь спустя минут пять после начала воплей Саша, хоть и не без труда, но уговорила себя, что Светка начудила по пьяни. Соседка ведь не знала, что Дима уже давно и сильно нравился Саше, как не знала и того, что он клеил ее весь вечер, что они сосались в туалете, что Ксюше она должна была отомстить лично, а не с помощью шалавы-соседки.

В общем, Нестерова велела себе отпустить эту идиотскую путаницу и начала разбирать диван. В ящичке под ним нашлась ее старая фланелевая пижама на пуговицах да комплект белья с пледом. Иногда Сашка засиживалась в кухне на всю ночь и хранила тут эти тряпки, чтобы не беспокоить Свету под утро. Нестерова аж фыркнула:

— Я ее разбудить боялась, а она не застремалась раздвинуть ноги перед моим мужиком. Ну, может, не совсем моим, но все же.

Саша снова выдохнула, прихватила со стола свой стакан с мартини и отчаянно вытаращилась в телек, пытаясь найти успокоение в полуночных клипах. Ей слегка полегчало, потому что вопли стихли. Через минуту тишины приоткрылась дверь кухни, и Дима непривычно робко спросил:

— Эй, можно?

— Конечно, — великодушно пожала плечами Сашка. — Сигарету?

— Пожалуй.

Она встала с дивана, присев на табуретку у стола. Дима последовал ее примеру.

— Подружка твоя часом в психушке не лечится? — нарушая напряженное курительное молчание, спросил Дима.

Сашка не удержалась и хмыкнула, ответив:

— Вроде нет.

— Зря, ей бы на пользу пошло, — покачал головой Петрович, потирая сзади шею. — Всю спину мне исцарапала. Жесть.

Он повел плечами, слегка морщась, а Саша озадачилась: «Он к Ксюше ехать стремается с полосатой спиной или в принципе не уважает такую животную страсть?»

— Угостишь чайком инвалида? — он выкатил глаза, как кот из Шрека.

Нестерова снова хмыкнула и полезла за чашкой. Она не могла злиться на Диму. Вот не получалось у нее и все тут. Даже после траха сомнительного качества с ее соседкой он не был ей противен. Она брезговала скорее Светкой, чем им самим.

Саша подошла к Диме, чтобы поставить на стол рядом с ним чашку с чаем, и тут же была поймана сильными руками.

— Классная пижамка, — улыбнулся он, потеревшись щекой о пуговицу в районе груди.

— Жаль, что посмотришь только на нее, — изобретательно, но недвусмысленно отказала ему Саша, но отстраниться даже не попыталась.

Было слишком тепло в его руках, а может, ее зомбировал этот чертов запах.

— Что это за парфюм? — тихо спросила она, наклоняясь и водя носом по Диминым спутанным кудрям цвета проса.

Он назвал марку, и Саша тут же забыла ее. Она просто стояла, впитывая этот неповторимый аромат, поглаживая его шею сзади и жалея, что ей приспичило поблевать в такой неудачный момент. Дима тоже не терял времени даром. Он нежно поглаживал ее попку через фланелевые штанишки, а потом, не встретив отказа, нырнул за резинку, чтобы сжать упругую теплую плоть. Его грудной стон острой стрелой пронзил Сашкин клитор. Она сжалась, едва держась на ногах от желания. Хорошо, что слабый желудок избавил ее от алкоголя, иначе бы такой же слабый передок сейчас бы точно взял верх над разумом. Но каким бы сильным не было влечение, Саша помнила о Светке в комнате за стеной, помнила стоны и вопли. Она позволила себе получить удовольствие от Диминых прикосновений, но не более того.

— Черт, я бы хотел заняться с тобой именно анальным сексом, — внезапно огорошил бывший босс, продолжая массировать Сашкин зад.

Его пальцы блуждали на грани фола, едва-едва обходя то место, которое он так вожделел. Нестерова не без труда удержалась, чтобы не сжать булки. Такого ей еще никто не говорил, не предлагал, да и не трогал ее там.

— Это предложение что ли? — прохрипела Сашка предательски дрожащим голосом.

— Да, — просто ответил Дима.

— Я подумаю, — так же спокойно ответила Саша, словно он предлагал ей на досуге выпить чашечку кофе.

— У тебя есть мой номер, — напомнил Петрович.

Его рука неожиданно нырнула чуть глубже, и пальцы утонули в мягких складках. Влага возбуждения, сочившаяся из ее промежности со страшной силой от всех этих поглаживаний и пошлых предложений, предала Сашку, а Диму привела в восторг.

— Ох ты ж, ничего себе, — не смог сдержать он восхищения вперемешку с досадой. — Черт.

— Ну… да, — тихо засмеялась Сашка, не имея ни сил, ни желания открещиваться от своего состояния.

— Кажется, я сегодня крупно ошибся.

— Да, — снова согласилась Саша, не без сожаления ощущая, как Дима вытаскивает руку из ее штанов. — Сегодня — да.

Она сделала акцент на слове «сегодня», потому что никак не могла отпустить мысль о сексе с ним. Не сегодня, но вообще…

— У тебя есть мой номер, — еще раз напомнил Петрович, потянувшись к телефону. — Я такси вызову, домой надо. Поздно уже.

Сашу, как ни странно, не расстроила мысль, что сейчас он поедет домой, где его ждет не особо радостная Ксения. Она даже посочувствовала Диме, ведь знала, что эта баба вынесет ему мозг по полной. Петрович заказал машину, снова потянулся к сигаретам и Сашке. Он усадил девчонку себе на колени, видимо, тоже не желая так быстро ее отпускать. Они курили, перебрасываясь короткими фразами.

— Ты такая теплая.

— Ты вкусно пахнешь.

— Косяк я, конечно.

— Ага.

— Жаль, что так вышло.

— И мне.

— Башка трещит. Завтра, наверное, капаться придется.

— Что? — Саша вытаращилась на него. — Почему капаться? У тебя со здоровьем что-то?

— Я бухаю четвертый день. Хрен очухаюсь завтра без глюкозы в вене. Это в двадцать можно квасить без последствий, а мне скоро тридцать три, — а потом, видя легкий шок в глазах девушки, признался. — Я — алкоголик, Сашк. Со всеми вытекающими.

Пока Нестерова искала подходящие слова для реакции на такое заявление, зазвонил телефон — подъехало такси. Дима залпом осушил стакан с мартини, словно подтверждая собственный диагноз, и пошел в коридор обувать кроссовки.

— Звони, если надумаешь, — улыбнулся он уже в дверях, целомудренно целуя Сашку в щеку.

— Дим, — окрикнула его девушка уже на лестнице. — А в кофейню-то мне можно ходить?

— Ну конечно, — засмеялся он и, тряся кудрявой головой, бодро поскакал через две ступеньки вниз.

Сашка закрыла дверь, прижавшись к ней лбом. Она прекрасно понимала, что не успокоится, пока не переспит с ним. Девушка заставила себя пойти спать, взять тайм-аут, все обдумать день-другой, но при этом она была уверена в том, что в итоге все равно позвонит Диме Токареву.

Едва ее голова коснулась жесткой подушки, как уже солнце било в глаза, и Светка гремела туркой о плиту. Саша поморщилась от кошачьего туалета во рту и немилостивого шума, который производила соседка.

— А, проснулась? Привет, — словно ни в чем не бывало, поприветствовала ее Светка.

— Угу, — выдавила из себя Нестерова, не найдя более приличного ответа.

— Этот твой Дима — такой мудак, — без лишних вступлений огорошила соседка еще сонный Сашин разум. — Бестолковый придурок.

— Почему?

Девушка, конечно, подозревала, что вчера у них что-то не заладилось, так как Дима выглядел уж очень растерянным после сеанса Светкиных воплей.

— Да он не может. Импотент, видимо, — соседка без церемоний присела на край диванчика с кофе, протянув чашку и Саше.

«Очень умно подкупать меня кофеином, стерва», — подумала Саша, а вслух картинно поразилась, округляя глаза:

— Да ладно, гонишь.

— Не гоню. Не стоИт у него, — продолжала заливать Светка.

— А чего ж ты так визжала?

— Ой, Нестерова, ты подслушивала что ли?

— Угу, и я, и весь подъезд. Да и все, кто не заткнули уши в радиусе километра.

Светка мерзко захихикала:

— Ну, языком он хорошо работает. Компенсирует, видимо.

Саша едва не вышла из образа после этого заявления. Она смутно представляла Диму импотентом, ныряющим в пилотку. Опять же он жаловался на поцарапанную спину, и Саша скорее верила ему, чем Светке, понимая, что правда аккурат посередине.

— Ты, кстати, в курсе, что у него баба есть? Она вчера весь телефон ему оборвала, — слезая со скользкой темы, попыталась удивить ее Светка.

— Ага, я ее терпеть не могу. Такая шмара, — откровенно призналась Сашка.

— Ну тогда и по делом ей. Пусть с импотентом возится, — подытожила разговор соседка, вставая с дивана, чтобы вымыть чашку.

Пока Сашка, размазанная похмельем, отмокала в ванной, Света оперативно срулила из дома. Нестерова тоже не задержалась — она собрала вещи и поехала к маме, где и провела все каникулы. Как нормальный студент без хвостов, она отрывалась в клубе, злоупотребляла спиртным, тусовалась с подружками и знакомилась с симпотными мальчиками. Только вот душа у нее не лежала к ровесникам. Она была не против потанцевать, и чтобы потом ее проводили до дома, но на следующий день девушка обязательно отказывала новому знакомому. Сашка и сама не могла объяснить почему. Ей льстило внимание парней, они ей нравились, некоторые даже очень. Но в голове словно перемкнуло: «Хочу Диму, и все тут». Она едва дожила до начала семестра, но, оказавшись с объектом своего вожделения в одном городе, перетрусила. Сашка хотела позвонить ему сразу, но застремалась. Пару дней она ходила на лекции, тусовалась в кафешке с однокашниками, даже съездила в областную библиотеку, чтобы просмотреть материал для курсовой работы. Дома Нестерова старалась не бывать, так как Света раздражала ее до безумия. Каждый вечер Сашка гипнотизировала телефон и свои пальцы, но не решалась набрать Диму.

Смелость пришла внезапно. Девушка направлялась к дому черепашьим шагом. Перспектива коротать вечер с тетрадками, телеком и Светкой ни разу не грела душу. Ей вдруг до боли захотелось хотя бы увидеть бывшего босса. Пальцы аж покалывало, пока она доставала телефон и искала заветный номер. Сашка прыснула, увидев, как записала его в контакты: Дима Петрович. Ее накрыли воспоминания о вечере в кофейне, их поцелуе в туалете, болтовне и прикосновениях. Окончательно осмелев, она вызвала абонента.

— Алло, — бодро ответил Дима почти сразу.

— Э, привет, это Саша, — представилась она, уточнив. — Официантка из кофейни.

— Ого, привет-привет, — он определенно был рад и определенно навеселе.

— Помнишь еще?

— Ну конечно.

— Помираю со скуки, развлечешь меня? — без лишних преамбул намекнула Сашка.

— А я помираю с голода. Составишь компанию? И мы спасем друг друга от смерти.

— Идет.

— Где ты есть?

— Стою возле дома.

— Я помню. Не двигайся, буду через десять минут, — приказал Дима и повесил трубку.

Сашка послушно стояла у подъезда, поглядывая на свои освещенные окна, пока не подъехало такси.

«Опять бухает», — сделала вывод Нестерова.

Однако этот факт ее не смутил. Она прыгнула на заднее сиденье к Диме, отогреваясь его лучистой улыбкой и поцелуем в щеку.

— Ты вся ледяная, иди ка сюда, — сказал он вместо приветствия, притянув Сашу к себе.

— Сам велел стоять и не двигаться. А на улице дубак, — попеняла ему Нестерова, прижимаясь ближе и вдыхая свой любимый запах, от которого тут же закружилась голова.

— Давно ли ты стала такой послушной? — не уступал ей Дима.

— Недавно и, скорее всего, ненадолго.

Он хмыкнул, явно довольный этим ответом, и наклонил голову, чтобы поцеловать ее. Отогревая и тело, и душу, Сашка едва не мурлыкала, принимая Димины поцелуи. Она с трудом сдержала стон, когда он потянул вниз молнию ее куртки, чтобы прижать девушку ближе.

— Приехали, — гаркнул водитель, ломая кайф.

Дима оторвался от нее, чтобы расплатится, а Саша вышла из машины, снова замерзая на морозе без горячих поцелуев и объятий. Она тут же поняла, куда бывший босс привез ее ужинать. «Стена» — один из самых популярных и модных ресторанов города. Не крутой, не пафосный, но с хорошей кухней и модными тенденциями в еде.

— Жутко хочу роллов, ты не против? — взбудоражил Дима все потаенные страхи провинциальной девочки.

Сашка знала, что только здесь подают суши-ролы-сашими и иже с ними. Естественно, она ничего не смыслила в этой кухне, понятия не имела, как держать палочки, и вообще относилась с подозрением к сырой рыбе. Однако на вопрос Димы девушка отчаянно замотала головой, уверяя, что место отличное.

А место таким и было. Исключая Сашины страхи опростоволоситься на людях, Дима попросил вип-кабинку, где они расположились за большим столом на уютном мягком диване. Петрович долго копался в меню, изводя официантку вопросами на счет свежести рыбы и техники приготовления риса. Сашка кусала губы, чтобы сдержать хихиканье. Он был таким забавным в этом образе придирчивого ресторатора, и девушка сейчас свершено не верила, что совсем недавно этот грозный вид вселял трепет и в нее. Только вот стало не до смеха, когда Дима обратился к ней:

— Заказывай, что хочешь.

Кабы Саша знала, что она хочет, а что нет, то, наверное, бы заказала. Меню ее просто-напросто пугало странными китайскими словами, и она выпалила первое, что смогла придумать:

— Да мне бы просто пива с фисташками.

«Супер, Нестерова, — тут же мысленно «похвалила» себя Сашка. — Еще бы попросила гречку, котлетку и компот, как в столовке студенческой».

Дима хмыкнул и заказал и себе пива. Им почти сразу принесли стаканы и орешки, видимо, Токарев имел репутацию не только в своем заведении, и с его заказами не мешкали. Разговор у них как-то не клеился, отчего оба с удовольствием перешли к поцелуям. Уже через пару минут Димино тяжелое дыхание, его руки под Сашкиной рубашкой и откровенная выпуклость в штанах разбили в пух и прах Светкину теорию об импотенции. Он аккуратно подмял Нестерову под себя, уложив на диван, и заботливо предложил:

— Хочешь, попрошу ключ? Местный админ — мой должник.

«Что не так с этим мужчиной и сексом в местах общественного питания?» — подумала Саша, а вслух сказала:

— А другие варианты есть?

Дима тут же слез с нее и помог Саше усесться. Он выглядел слегка разочарованным, но все же предложил альтернативу.

— У меня квартира в центре.

— Квартира для траха? — не удержалась от уточнения Сашка, отчаянно надеясь, что он приглашает ее не туда, где живет с Ксюшей.

— Именно, для него, — засмеялся Димка, затаскивая улыбающуюся девчонку себе на колени.

Он целовал ее шею, игриво гладя по ноге, пока официантка расставляла перед ними диковинную еду. Саша старалась не зацикливаться на том, что ведет себя как шлюшка, она просто получала удовольствие. Нестерова не хватала звезд с неба, она прекрасно понимала, что это одноразовый трах, что Диме она интересна ровно до тех пор, пока она ему не даст. Конечно, где-то на задворках трезвого ума иногда вспыхивала шальная мысль: «Пусть он на мне помешается, влюбится, бросит Ксюшу, а потом мы поженимся, чтобы все бабы в городе сдохли от зависти». Но Сашка быстро гасила все эти безумия, понимая, что быть Диминой пассией — это ад. А женой — все равно, что сразу купить себе набор рогов.

— Хочешь? — Дима ловко поддел палочками ролл, предлагая Саше.

Отказываться было как-то неудобно, и она послушно открыла рот. Вопреки страхам, оказалось вкусно. Дима похихикал, сетуя:

— Вечно девки ничего не заказывают, а потом жрут из моей тарелки.

Саша попыталась надуться и слезть с него, но он только засмеялся и втолкнул ей в рот еще одну штуку.

— Вкусно, — признала она, прожевав. — Я раньше не пробовала.

— Все бывает в первый раз, — толерантно заметил Дима, не смущая ее.

Они поделили Димину еду, допили пиво и снова вызвали машину. Квартира Петровича и правда была в самом центре. Они целовались, выходя из такси, в лифте, у двери. Дима, не отрываясь от ее губ, достал ключи, пихнул в скважину, и хотя механизм сработал и замок открылся, но дверь не поддавалась.

— Изнутри заперто. Черт, — ругнулся Дима, ткнув три раза в звонок.

Прислушавшись, Саша уловила, что внутри играет музыка. Токарев еще несколько минут терзал звонок и колотил в дверь, но тщетно. Им ничего не оставалось, как снова звонить в такси. Стоя на морозе в ожидании машины, Дима попросил сигарету.

— У тебя тут кто-то живет? — спросила Сашка, кивая на подъезд.

— Иногда, — коротко кивнул Дима, явно не желая сейчас развивать эту мысль.

— Хочешь ко мне? — робко предложила девушка, но сразу предупредила. — Только там Светка.

— Ну уж нет, я эту болезную боюсь, — грустно улыбнулся Дима, и Саша совсем сникла. — Эй. Завтра звякни. Я все улажу. Обещаю.

И он, приподняв ее лицо за подбородок вверх, поцеловал Сашу. Это было лучшим обещанием. Девушка улыбнулась ему в губы и кивнула. Машина прибыла через минуту, и, пока водитель рулил к Сашиному дому, Дима снова и снова обещал ей, что завтра у них все получится.

Глава 7. Реальный хентай

Хентай — жанр японской анимации (аниме), комиксов (манги), а также изображений соответствующей стилистики, основным элементом которых являются содержащиеся в них эротические или порнографические сцены.


Сашка стучала карандашом по столешнице, нервируя соседа. Она сидела в читалке, отсчитывая секунды. Дима должен был подъехать к универу через три минуты. Нестерова планировала выйти к нему через семь, чтобы слегка понервировать мужика, но в итоге извелась сама.

Заработав очередной убивающий взгляд от ботана, который обложился книгами, Сашка собрала свои манатки и двинула на улицу. По дороге Нестерова заглянула в туалет, поправить макияж и одежду. Сегодня она была на все сто готова к чертовому сексу с Димой, который срывался уже дважды. Сашка была в своей самой короткой юбке, легкой блузке и сапожках на шпильке. Вопреки здравому смыслу, она и чулки напялила в качестве тяжелой артиллерии, хотя на улице было не жарко.

Нестерова медленно спускалась по лестнице, когда увидела его. Дима прибыл раньше и ждал не в машине, а в фойе главного корпуса ее универа. У Сашки тут же сердце подскочило к горлу, и в голове на повторе закрутилась единственная мысль: «Только бы не загреметь. Только не кубарем с лестницы». Она сосредоточила все свои мозговые возможности на правильности движения ног, переступая со ступеньки на ступеньку медленно, с характерным цоканьем шпилек. Дима следил за ней, не отрывая глаз, досконально изучая Сашины ноги и всю ее фигурку. Нестерова отвесила себе ментальный респект за выбор шмоток.

— Привет, — Дима без обиняков обнял ее, как обычно оставив на щеке теплый влажный чмок.

— Давай уж сегодня без трапезных прелюдий, — хихикнула Сашка вместо приветствия.

— Как скажешь, — улыбнулся Дима и повел девушку к выходу.

Он совершенно не стеснялся показываться на людях с Сашей. Девушка не могла понять, то ли это должно ей льстить, то ли вызывать волнение из-за его возможных разборок с Ксюшей. Их мог увидеть здесь кто угодно и, учитывая немалую известность Димы в городе, доложить тоже могли легко. Но Саша вспомнила, что он без стеснения засветился с ней в туалете кофейни, и решила больше не париться, лишь получать удовольствие от прикосновения его теплых пальцев к своей шее и кайфовать от легкого мандража в предчувствии классного секса.

Как ни странно, Дима был трезв. Это подтверждал и внедорожник с драконом на универовской парковке. Саша чуть не сИкнула от восторга, поняв, что наконец заберется на этого коня, а потом и хозяина объездит. С небес на землю ее вернула тупая боль оттого, что она треснулась башкой, пока залезала в высокую тачку.

— Фак, — ругнулась Нестерова, потирая макушку.

— Бывает, — понимающе пожал плечами Дима, — я по-первости тоже постоянно бодал потолок, а теперь вот привык.

— Да, классная тачка, — на автомате похвалила Сашка Димин выбор машины.

— Угу. Сижу высоко, всех вижу, ям почти не чувствую.

Не найдя, что на это ответить, Саша уточнила принципиально важную для себя информацию:

— Надеюсь, сегодня никто не запрется изнутри.

— Ой, да я все уладил. Вчера просто ребята вдвоем одну трахали. Понятно, им было не в кайф прерываться.

— О… — только и смогла выдавить из себя Саша.

— Осуждаешь? — Дима зыркнул на нее пронзительным взглядом.

— Нет, — честно ответила девушка. — Но по мне интереснее, когда две девочки трахают одного парня.

— Серьезно? — Дима снова отвлекся от дороги, одаривая Сашу улыбкой и хитрющим взглядом. — Ты пробовала?

— Нет, — закашлялась Нестерова. — Просто теоретически…

— А хотела бы? Я могу сейчас позвонить одной знакомой…

— Хей, хей, Дим, притормози.

Сашка слегка обалдела от такого динамичного поворота событий. Она, конечно, имела тайные эротические фантазии, связанные с участием третьего лица, но воплощать их в жизнь пока не собиралась. Да и, скорее всего, вообще не собиралась.

— Уверена? — слегка разочаровано уточнил Токарев.

— Не сейчас. Вообще когда-нибудь… Да, нет… Не знаю, вряд ли, — путалась Саша в своих мыслях и желаниях.

— Ну ладно, ладно, расслабься, — Петрович нежно погладил Сашу по коленке, успокаивая.

У него зазвонил телефон, и Токарев некоторое время слушал, лишь изредка отвечая да или нет. К удовольствию Саши он прижал трубку к уху плечом, возвращая ладонь на ее колено.

Девушка опустила взгляд вниз, отметив, что у него очень красивые пальцы. Не особо длинные, не короткие, вроде и обычные, но такие мужские и теплые. Саша прекрасно понимала, что этот человек просто вместилище грехов и пороков. По-хорошему, ей стоило бы им брезговать, может, даже презирать, но в своей душе она не находила для него ни капли негатива. Возможно, дело было в том, что Дима не лицемерил, не врал. И в том тепле, что Саша буквально впитывала, когда была с ним рядом, не говоря уж о запахе, который зомбировал девчонку до транса. Бывший босс притягивал ее, интриговал, он жил по каким-то другим законам, в другом мире, куда Саша могла лишь сунуть нос. Она выросла на сказках о любви, где богатые умеют любить, и принцы вопреки всему женятся на золушках, а Дима, кажется, не знал сказок, он жил в суровой реальности.

Не найдя сил прикусить язык, Саша ляпнула самую глупую вещь на свете:

— Дим, а ты не хотел бы когда-нибудь влюбиться? Быть только с одной девушкой? Ребенка родить?

Через пару секунд молчания он ответил лишь на последний вопрос:

— А у меня есть ребенок…

Саша не удивилась. Конечно, ему за тридцать, наверное, разок не удержал спермиков в гондоне.

— Племянница, — уточнил Дима. — Она классная.

— Ну это же другое.

— Для меня одинаково.

Саша снова замолчала. Она, конечно, могла начать петь ему о великих чувствах, о счастье продолжения себя в потомстве, о старости и одиночестве, и о том, что не в бабках счастье… Но не стала. Даже своим юным девятнадцатилетним мозгом Нестерова понимала, что это был бы пустой треп, что ее пламенная речь позабавила бы Диму, но не впечатлила. И что этого человека нельзя изменить, пока он стоит на своих принципах. А стоит он на них весьма твердо. И пока Саша приходила ко всем этим выводам, Токарев заговорил сам.

— Ты знаешь, я вообще очень странно живу. Свалилось на меня это все, как снег на голову, и теперь уже крутится так, что не соскочить. Я же по сути… Ну кто? Алкаш. Отец у меня знатный пропойца, так и я в него. Мне б ПТУ закончить и работать каким-нибудь слесарем или маляром… Маляры не влюбляются, Сашк. Да и детей не рожают. Они бухать любят и девок трахать. От них только залетают.

Саша из последних сил сглотнула комок и сжала челюсти. Что-то в этих словах ее так сильно ранило, что она вся напряглась. Какая-то безысходность, тоска и обида за этого человека острой иголкой кольнула ее прямо в сердце. Нестерова силилась продолжить разговор, что-то опровергнуть, в чем-то разуверить, но Дима заглушил мотор и, снова натянув маску счастливого засранца, оповестил:

— Приехали.

Сашка на автопилоте вылезла из машины, отметив, что очень удобно иметь собственный транспорт. Даже в чулках и пальто нараспашку она не замерзла. Девушка старалась отогнать глупые философские потуги мышления о судьбе Димы Петровича и снова настроиться на веселый трах с опытным мужиком. Нестерова почувствовала легкий трепет в районе паха, предвкушая урок секса от искушенного ценителя женщин, и окончательно запретила себе загоняться.

Токарев вставил ключ в замок, и на этот раз дверь сразу открылась, однако в прихожей их встретила какая-то девушка. На вид ей было лет двадцать пять, симпатичная, худенькая, простенько одетая. Саша чуть не завыла от досады.

— Привет, — вежливо поздоровалась девушка.

— Привет, — стараясь не выдать своего обескураженного состояния, ответила Сашка.

Дима представил их, но имя Нестерова тут же забыла. Она разулась, прошла в единственную комнату и бросила сумку в угол, стараясь не слушать, о чем тихонько говорят в прихожей. Едва Дима вошел в комнату, хлопнула входная дверь. Девушка ушла.

— Кто это? — не сдержалась Сашка.

— Знакомая, — ответил Дима, скидывая куртку на кресло. — Живет тут временно.

Надо отметить, что вокруг было чисто, вполне даже уютно, хотя и без излишеств. Саша не испытывала брезгливости, хотя мозгами прекрасно понимала, что именно тут вчера двое Диминых приятелей чпокали эту самую временную постоялицу. И, скорее всего, именно ее имел в виду Петрович, предлагая Сашке секс втроем. А еще Нестерова допускала, что никакая это не знакомая, а самая обычная проститутка, с которой Токарев время от времени оттягивается по части нетривиальных эротических забав. Саша, как истинная поклонница книг Коэльо, а в особенности его «Одиннадцати минут», никогда не осуждала представительниц древнейшей профессии. Девушка вообще старалась не вешать на людей ярлыков. Она любила посплетничать, может, даже позлорадствовать над кем-то не очень ей приятным, но вот право судить оставляла высшим силам, предпочитая просто наблюдать, пожимая плечами и говоря: «Всякое бывает, каждый делает свой выбор».

И сегодня Сашин выбор — это двуспальная кровать, легкий озноб и одноразовый секс с тридцатидвухлетним алкоголиком. За такое ее много кто осудил бы, но Нестеровой было плевать, ведь все логические доводы рассудка затмевало одно простое — хочу.

Дима обнял ее сзади, прижимаясь губами к мягкой шее и прокладывая тропинку поцелуев к чувствительному месту за ухом. Сашка тихо выдохнула, стараясь расслабиться, как зазвонил мобильный Токарева. Он ответил, одновременно разворачивая девушку к себе лицом, расстегивая пуговицы на ее легкой блузке, не сводя глаз с мягких полушарий, прикрытых кружевным лифчиком, но и не переставая отвечать в трубку:

— Ага, ладно… Да, можно и сегодня… К вечеру… На машине, да.

Саша выдохнула, когда Дима повесил трубку и бросил телефон на кровать.

— Ты красивая, такая ладненькая, — отвесил он комплимент, стягивая с девушки блузку.

— Наела у тебя в кофейне живот, — попеняла ему Сашка, вроде как оправдываясь.

— У девочки и должен быть животик. Небольшой и мягонький. Как у тебя, — Дима расстегнул молнию юбки и, чуть стянув ее вниз, погладил Сашу ниже талии. — Да, вот именно такой.

Предательский румянец от этой похвалы залил ее щеки, но девушка смело потянула белую майку вверх, раздевая бывшего босса. Она оставила на его обнаженной груди несколько поцелуев, чувствуя себя рядом с ним чертовски неопытной. Если с Женей во время секса она испытывала бешеные эмоции, отдаваясь ему всей душой, не стесняясь, а, наоборот, гордясь невинностью, а с Денисом открывалась исследованиям, позволяя ему изучать свое тело, то с Димой ее просто переклинило. Не целка, но и неопытная, она понятия не имела, ни что делать, ни как доставить ему удовольствие, ни как самой получить его по максимуму. После его откровений о мягком животе Нестерова поняла, что ни черта не понимает в мужских предпочтениях. Ей казалось, что ценится именно плоский живот, может, даже с намеком на пресс. Наверное, таких рассуждений не возникло бы, будь они на веселее, если бы все шло стихийно на уровне интуиции. Но сейчас оба были с трезвом уме и, как Саше показалось, чересчур серьезными.

Немного утешало Сашку то, что сам Дима тоже был ни разу не модельной внешности. Оказывается под белой футболкой бывший босс и сам прятал небольшой живот. Не противное пивное пузо, а, словно у плюшевого мишки, мягкое и забавное брюшко. Вообще Дима был именно уютным. Саша невольно представила себя в теплых объятьях этого человека где-нибудь у камина под теплым пледом в канун Нового года с чашкой глинтвейна и снегопадом за окном.

— Минет? — предложил ей Дима, вздернув бровь и снимая джинсы вместе с трусами.

Сашка вспыхнула, мысленно спуская в унитаз свои идиотские новогодние картинки и возвращаясь к делам насущным.

— Эээ, Дим… Я не умею, если честно, — пробормотала она, заставив себя опустить руку и погладить его член. — Вернее, умею немножко, но…

— Обойдемся тогда, — улыбнулся Петрович, ласково поглаживая ее щеку большим пальцем. — Сколько парней у тебя было?

— Два, — честно призналась Саша.

— Понятно. Там все чувствительное, мошонка тоже, спустись ниже… угу.

Дима прерывисто выдохнул, закатывая глаза от удовольствия, едва Сашка начала послушно поглаживать и сжимать его яйца. Он двумя быстрыми движениями избавил ее от юбки с трусиками и лифчиком, улегся на кровать, пристроив Сашку сверху так, что его член прижался к уже влажным складочкам.

И снова зазвонил телефон. Начиная еще больше нервничать, Саша уткнулась Диме в грудь, надеясь, что он поставит на беззвучный режим. Но Токарев как ни в чем ни бывало снял трубку. Он снова отвечал лишь односложными фразами, то поглаживая Сашкину попку, то щипая ее соски. Нестерова, стараясь не обращать внимания на мобильник, покрыла поцелуями Димину шею, торс, прикусила соски, не без удовольствия отметив, как он еле заметно вздрогнул. Телефон все не отпускал его, и Сашка уже решила повторить трюк с укусом, только на этот раз посильнее, но не успела, потому что Дима каким-то чудесным способом умудрился одной рукой вскрыть презерватив, натянуть его и одним сильным движением вошел в нее. Член у него был не такой толстый, как у Дени, но побольше Женькинова, и, учитывая, что девушка почти полгода не знала мужика, растянул ее не без труда.

— Давно? — среагировал Дима на Сашин тихий всхлип и выгнутую спину.

Нестерова не сразу поняла, что он разговаривает с ней, а не по сотовому, поэтому взяла паузу и слегка качнулась, привыкая к ощущениям.

— Нормально. С осени.

— А сама?

— Ну естественно.

— Под порнушку?

— Если повезет.

— Молодец.

Он не помогал ей двигаться, просто лежал, наблюдая, как Саша старается взять темп и держать его. Но то ли сноровки у нее не хватало, то ли сил, то ли воображения. Девушка все время останавливалась, чтобы перевести дух, и наблюдала за Димой, который, кажется, тоже был не в восторге от всего происходящего. Стоит ли говорить, что Сашка практически не испытывала удовольствия. Она была слишком зациклена на партнере и технике, чтобы ловить кайф.

И, наверное, даже в тему Димин телефон снова зазвонил. Он снял с себя Сашку и принял звонок. Нестерова села на пятки, загребая волосы пальцами и чувствуя себя полной идиоткой. На этот раз разговор вышел короткий, и Токарев уже через минуту обратился к ней:

— Как ты больше всего любишь?

— Сзади, — брякнула Сашка, не думая.

— Окей, — Дима покрутил пальцем в воздухе, веля ей развернуться к стене передом, к царевичу задом.

Нестерова издала протяжный стон, почувствовав другой угол проникновения. С Денисом такая поза была роскошью, а с Димой в самый раз. Саша аж прогнулась, побуждая его двигаться.

— Вот, другое дело. Так намного лучше, да? — заботливо уточнил Токарев, наращивая темп.

— Даааа, — не без удовольствия призналась Сашка, наконец начиная ощущать чувственные покалывания.

Она сжалась, стараясь усилить удовольствие, и тут же взвизгнула, напрягшись до предела, потому что Дима отвесил ей звонкий шлепок.

— Никто из тех двоих с тобой такого не делал? — уточнил он, посмеиваясь.

Сашка не ответила, так как в данный момент решала, нравится ей это новаторство или не очень. Дима опять шлепнул ее, только по другой половинке. Девушка снова вся сжалась, мысленно признавая, что все же это скорее пикантно, чем неприятно. Она так крепко стиснула Димин член, что все удовольствие буквально удвоилось. Он не сбавлял скорости, вколачиваясь в нее сзади, поглаживая задницу, чтобы еще раз шлепнуть. Нестерова уже приготовилась к очередному удару и спазму удовольствия, но опять зазвонил чертов мобильный. Сашка аж пальцы прикусила, чтобы не завыть от досады.

Разумеется, Дима снял трубку, и, конечно, перестал отвешивать затрещины, он лишь придерживал Сашку за бедра. Девушка старалась изо всех сил, но не смогла вернуть те чувствительные вспышки, что подталкивали ее к оргазму еще минуту назад. Нестерова пыталась напрягать мышцы, двигаться Диме (который, к слову, не прекращал ее трахать во время разговора) навстречу, но удовольствие ускользало, оставляя место тупому трению, не неприятному, но безрезультативному. Сашка отчаянно ждала, когда закончится разговор. Она даже решила, что наберется смелости и попросит Диму шлепнуть ее еще. Но, к сожалению, первым закончил сам Дима. Он крепко стиснул Сашкин зад, провел большим пальцем прямо между ягодиц и после нескольких мощных выпадов замер.

Нестерова замерла вместе с ним, не веря, что это все. Но Дима уже вышел из нее и стягивал презик, не прекращая трепаться по телефону. Сашка зажмурилась, потрясла головой и села. Не долго думая, она встала с кровати, натянула трусики и Димину майку, валявшиеся на полу, и, достав из сумки сигареты, двинула к кухне. Там, не спрашивая разрешения, она закурила. Трясущимися руками поднося сигарету ко рту, девчонка просто охреневала. У Саши не было ни мыслей, ни слов. Она вся тряслась от упущенной разрядки, от остатков возбуждения и полного разочарования.

Через минуту в кухню заглянул Дима.

— Эй, ты в порядке? — он выглядел весьма довольным и расслабленным, что еще сильнее разозлило Сашку.

— Норм, — коротко буркнула Нестерова.

— Я сейчас.

И Токарев, затянувшись сигаретой прямо из ее рук, снова ушел. Через мгновение зашумела вода в ванной. Сашка была не прочь сполоснуться, но вот принимать душ, где мылись Димины телки и толпа мужиков, ей как-то не хотелось. Она решила терпеть до дома.

Пытаясь прийти в себя и начать мыслить разумно, Саша выкурила вторую сигарету. Единственное, что она придумала — это не подавать виду. Ей не хотелось закатывать сцену, что-то требовать, доказывать. Она решила, что тот момент со шлепками был очень даже недурен и нужно просто повторить.

Из душа Дима вышел какой-то мутный. Он едва сказал Саше два слова и те недвусмысленно давали понять, что пора и честь знать. Нестерова вернула ему майку и оделась, стараясь выглядеть при этом более-менее прилично. Ей тоже не особо хотелось разговаривать, но определенно хотелось еще Димы. Она была не готова к такому стремительному завершению того, что между ними было. Сашка понимала, что придется припудрить Диме мозги лестью, чтобы он захотел ее снова. Обычно с Дениской это прокатывало на ура, да и вообще, мужики падки на комплименты даже больше баб, особенно, если поешь оды их членам.

За этими мыслями Нестерова обнаружила себя в Диминой машине, и они слишком скоро приближались к ее дому.

— Как впечатления-то? — очень вовремя спросил Дима, словно сам напрашивался на похвалу.

— Ну… классно. Ты — супер, — кривовато запела Саша вступление гимна в честь члена Токарева.

— Ой, ну что ты врешь-то, — вдруг вспылил бывший босс, даже не дав ей закончить. — В каком месте супер и классно, а?

— Эээ… мне понравилось, правда, — Нестерова как-то совсем растерялась от его напора, позабыв все слова.

Она снова проклинала свое косноязычие и волнение, накатившее вновь. Сашка знала Диму-деспота, Диму-милашку, Диму-соблазнителя, но вот этот Дима был для нее в новинку. Злой, напряженный, жесткий. Он больше к ней не прикасался, даже не смотрел в ее сторону, полностью сосредоточенный на дороге и машине. Саша понятия не имела, как вести себя с этой его ипостасью, поэтому сочла за лучшее — заткнуться. Так они и доехали в тишине. Дима выдавил из себя улыбку, собираясь попрощаться, но Саша рванула быка за рога.

— Может, мне и показалось, что было классно. Давай повторим, что ли? Вдруг со второго раза я пойму, что ты ни на что не годен.

Токарев засмеялся почти искренне, но все равно несколько натянуто.

— Позвони мне, — только и бросил он, а его тон при этом сообщал, что вряд ли Саше что-то светит.

Собрав последние крупицы достоинства, Нестерова бодро кивнула и, не прощаясь, вылезла из машины. Она вошла в подъезд, умудрившись не оглянуться, но все-таки проводила глазами внедорожник с драконом из маленького окошка на лестничной клетке второго этажа.

Глава 8. Наверстывая упущенное

Спустя неделю после нелепого секса с Димой Саша все еще загонялась. Она долго анализировала, додумывала, предполагала, но все равно пришла к выводу, что где-то ошиблась. Интуиция продолжала подпитывать ее терзания, уверяя, что бывший босс не так прост, как кажется. Нестерова ненавидела себя за мысли, в которых постоянно присутствовал Петрович, за глупые мечты перед сном, где он всегда в итоге перевоспитывался в принца, за тупую надежду и желание набрать его номер.

Конечно, вся эта моральная гильотина уничтожала девушку, жрала злым червем изнутри. Она впала в какую-то апатию и снова стала забивать на универ. Ноги сами несли ее в кофейню, где она делала вид, что пьет кофе, болтает с баристой, просто убивает время, но на самом деле Сашка пасла Диму. И, разумеется, он частенько проведывал свое заведение. Петрович всегда улыбался Сашке и радушно кивал, иногда даже отвешивал ей комплиментик или заценивал взглядом декольте. Но ничего лишнего Дима себе не позволял. Саша уезжала домой в растрепанных чувствах, ненавидя себя за навязчивость и слабость, а его — за приветливое равнодушие. Дважды она не выдерживала и набирала Димин номер. Дважды он вежливо расстраивался, ссылаясь на неотложные дела и жуткую занятость.

Лишь спустя месяц Саша смогла излечиться от своей одержимости. Она, как обычно, приперлась в кофейню, решив накатить вместо кофе вина, потому что уж слишком погано было на душе.

— За счет заведения, красавица, — подмигнул ей новый бариста.

И Сашка воспряла духом. Она полвечера перемигивалась с новым знакомым, решив сегодня не торчать здесь лишний час. Правда парень все равно сунул ей папку со счетом, где рядом с наименованием "Бордо" значилась цена: «Оставь свой номер, красавица». Нестерова не смогла спрятать довольную улыбку, потому что парень был очень даже симпатичным. Пусть не в ее вкусе: слишком высокий, слишком худой, слишком блондинистый; но весьма приятный. Она начеркала на счете цифры и, напустив на себя загадочный вид, продефилировала к выходу.

На следующий же день ее кавалер назначил свидание. Они встретились в кофейне попроще, где народу было меньше, а цены гуманнее к бедным студентам. Поддавшись эмоциям и гормонам, Саша предложила продолжить вечер у нее, благо был выходной, и Светка укатила к родителям.

— Ничего себе, у меня еще не встал толком, а ты уже кончила, — обалдел парень от Сашкиной скорости.

Он был весьма и весьма умелым трахальщиком, поэтому вагина Нестеровой, истерзанная воздержанием, Димой и мастурбацией, очень быстро выбросила белый флаг. За первым оргазмом последовал и второй, а потом и третий. Новый бариста остался на ночь, а утром не побрезговал завтраком и кофе. Они стали периодически встречаться, но Саша даже не думала превращать это во что-то серьезное. Парнишка хоть и знал, как доставить девушке удовольствие, но сам оказался весьма неприятным типом. Он все время хвастался, рассказывал, как, когда и сколько баб он трахал, никогда ничего не обещал Сашке и даже попытался подкатить к Светке. Та, хоть и проштрафилась с Димой, но этого послала сразу, что, в общем-то, было Нестеровой до фонаря. Она отрывалась по части секса, а все остальное ей было пофиг.

Однако не прошло и месяца, как парень для траха начал борзеть. Он слишком часто приезжал без звонка, курил, где хотел, и оставался на ночь, даже не удосуживаясь спросить разрешения. А когда он заявил, что готов перебраться к Сашке с вещами, пришлось популярно и муторно объяснять, что ему здесь не рады. Они взяли тайм-аут, но все же продолжали созваниваться. В одном из разговоров Сашка между делом обмолвилась, что считает его моральным уродом, и самому уроду это так не понравилось, что он перестал о себе напоминать. Нестерова перекрестилась, поздравив себя с тем, что из этих отношений она вышла не только без единой слезинки, но и с багажом практических знаний о технике минета.

Не желая больше убиваться по пустякам, Саша решила ублажать свои потребности без стеснения. После баристы ей хотелось чего-нибудь более мягкого и душевного. На ловца и зверь бежит. В клубе ее пригласил на танец очень симпатичный мальчик. Потом выяснилось, что он младше Сашки на два года, но это уже было неважно. Юноша был так мил, нежен и ласков, что Нестерова просто отогревалась с ним после тупого секса. Они, как школьники, гуляли по два часа, взявшись за руки, целовались на морозе, болтали о всякой фигне, и даже через месяц этой ванильной байды Саша не собиралась приглашать его к себе.

Именно в этот момент снова нарисовался Денис. Они, конечно, периодически обменивались смсками, поздравляли друг друга с праздниками, но как-то внезапно Бирюков позвонил, сообщая, что ждет Сашку в бильярдной. Стоит ли говорить, что Нестерова рванула туда, теряя тапки. Ее, разумеется, сразу загрызла совесть, потому что она не могла отказать Дене в приветственном французском поцелуе. Он словно почувствовал это и сразу спросил:

— Что не так?

— Да у меня вроде как парень есть…

— Когда меня это пугало? — хохотнул Бирюков, но все же уточнил: — Серьезно все?

Сашка скорчила рожу, давая понять, что просто мается дурью, и это окончательно успокоило Дениса. Они как всегда зависали с его друзьями, накачивались пивом, ржали, дурили. Нестерова впервые за несколько месяцев расслабилась, забыв обо всех своих заскоках и проблемах. С этой компанией она просто отдыхала душой и телом. Никто не смотрел на нее косо, никому не было дела, во что она одета, что пьет и как курит. Саша была с Денисом, и это сразу делало ее своей. Она сожалела только, что не повидалась с Костиком, который уехал в столицу за новым товаром.

Как обычно, тусовка переместилась в клуб, где парни опять гоняли шары, а Сашка с Денисом отрывались на танцполе. После серии медляков они наконец решили поваляться на диванах в чиллауте перед большим телеком, где транслировали турнир по снукеру(разновидность бильярдной лузной игры).

— Селби* крут. Это его чамп, — напророчила Сашка, тыкая в экран на игрока с кием.

— Ого, — Денис вытаращился на нее. — Нестерова, ты сечешь в бильярде?

— Ты пьян, Бирюков, если забыл, что сам подсадил меня на снукер, — диагностировала она.

— Черт, я и забыл, — Дэн хлопнул себя по лбу ладонью. — Точно-точно, по "Евроспорту" тогда часто гоняли и покер, и снукер. Блин, Сашк, как сто лет назад все было.

— Угу, — согласилась девушка, тоже не веря, что не прошло и года со дня их знакомства. Уж слишком тепло и уютно ей было рядом с Денисом, словно с кем-то родным и очень дорогим.

Сашка положила голову на плечо Дени, а он переплел их пальцы, явно, хоть и без слов, отвечая девушке взаимностью. Ему тоже было хорошо, и она это чувствовала.

— Знаешь, я ведь с ним не сплю и не собираюсь, — брякнула Нестерова, сама не зная для чего.

— С парнем своим? — уточнил Денис.

— Угу.

— Вот он бедняга, — не смог скрыть сарказма Бирюков.

Сашка треснула его по коленке и, заглядывая с хитрой улыбкой в глаза, спросила:

— Ну а ты? Есть там девочка?

Денис как-то сразу поник, даже сморщился:

— Ееесть, — протянул он, неохотно уточняя, — женщина. Не нравится она мне.

Нестерова ничего не могла с собой поделать, она начала ржать. Долго и звонко из ее рта вылетал смех, заражая и Дениса. Они оба покатывались минут пять, пока Бирюков не прекратил это дело поцелуем. Оба вмиг посерьезнели, забыв обо всем, кроме друг друга и жгучего желания вспомнить, как же здорово им вместе. Саша договорилась с совестью, признав себя падшей женщиной, и после клуба отправилась вместе с Деней к его друзьям. Бирюкова совесть и вовсе не беспокоила, поэтому он без стеснения обнимал и целовал девушку, шепча, как ему не терпится добраться до кровати.

Потерпеть пришлось, хоть и недолго. Оказывается, в этот раз компания отправилась ночевать в общагу. Если Денискиных друзей, которые там жили, пустили без труда, то самому Бирюкову и Саше, ясно дело, вахтерша койку бы не предоставила. Пришлось ребятам вызванивать парней, живших на первом этаже.

Сашка едва сдерживала ржач, пока забиралась в окно, где ее встречали сонные жители. За ней влез и Дэн, а пока его самый трепливый и обаятельный друг что-то гнал вахтерше, они быстренько пробрались по коридору к лестнице. Им даже выделили отдельную комнату, которая была чем-то вроде студии, ведь общага принадлежала художественному училищу. В углу стояла обычная койка, а все стены были расписаны чем-то типа граффити. Саша долго рассматривала эту наскальную живопись, откровенно восхищаясь.

— Так классно, не знала, что мальчишки — художники.

— Ага, — кивнул Дениска, — очень круто.

Они уселись на скрипучую пружинную кровать, и Дениска сразу притянул девушку к себе. Хмельное вожделение тут же захлестнуло Сашку. Слишком знакомыми были эти пальцы, слишком хорошо она знала его губы, слишком давно она не занималась сексом, отдавая при этом не только тело. С Денисом она, конечно, тоже не могла отпустить тормоза, постоянно себя одергивала, но все же он был намного роднее, теплее и душевнее того же Димы Петровича или ее бывшего бармена. Ну а нынешний бойфренд и вовсе ушел на задний план, как только Деня спросил:

— Так как? Черт с ним? С твоим парнем?

Саша лишь тихонько засмеялась, стаскивая с Дениски толстовку и шепча:

— Иди ко мне. Хочу тебя, малыш.

В этот раз Дэн долго ласкал ее, не пропуская ни одной клеточки ее тела. Его рот вспоминал вкус Сашкиных сосков, а пальцы нещадно дразнили между ног прямо через джинсы. Только когда девушка начала умолять, он наконец сжалился и запустил руку в трусики, доводя ее до оргазма за полминуты. А потом Сашка помнила лишь то, как снова и снова он проникал в нее, как одна за другой волны наслаждения окатывали ее с головой. Было слишком классно, чтобы отказываться от этого ради сопливых прогулок с незрелым юнцом, которые, в общем-то, она и не собиралась прекращать, признавая себя похотливой расчетливой девкой.

Где-то между оргазмами Сашка поняла, что Дениска еще ни разу не кончил. У него бывало такое раньше, если он злоупотреблял спиртным. Нестерова решила не акцентировать на этом внимания, чтобы не травмировать мужское эго. К тому же она сама никак не могла прекратить утекать от вожделения, да и не особо хотела прекращать этот парад оргазмов. Бирюков перевернул ее на живот, и Сашка приготовилась потерпеть с минуту дискомфорт, ведь его член просто разрывал ее в этой позе. Но Дэн не стал просить встать на четвереньки, а сразу проник в горячую влажность. Нестерова не сдержала удивленно-похотливого стона. Это было потрясающе. Никакой боли или даже дискомфорта, только обалденное ощущение наполненности и чувственное трение, которое тут же стало отзываться знакомым покалыванием. Сашка не больше минуты кайфовала, чувствуя, как приятно давит на нее сверху тело Дениса, как разбегаются мурашки по спине и шее от его горячего дыхания и влажных поцелуев.

— Давай, — приказал Денис, куснув ее за ухо, и она, не смея ослушаться, бурно кончила, почти теряя сознание.

Сашка долго приходила в себя, мурлыкая, переводя дыхание. Денис все еще был внутри, но не двигался, понимая, что девушка сейчас слишком чувствительна даже для посторгазменного смакования. Он продолжал целовать ее спину, шею и чувствительную кожу за ушами, нашептывая что-то неразборчивое, но милое. Как только Саша пришла в себя, Денис перевернул их обоих на бок, пристраиваясь к ней ложечкой, и опять начал двигаться.

— Ты как? — спросил Денис, заметив, что Саша не отвечает ему энтузиазмом. — Устала?

— А ты? — намеренно перевела стрелки Нестерова.

— Я в порядке.

— Не похоже.

Денис вышел из нее и лег на спину, явно разочарованный и напряженный.

— День, опять, да? — спросила Сашка, положив подбородок ему на грудь.

Он не ответил.

— Часто так? — продолжала докапываться девушка, игнорируя его нежелание поддерживать диалог.

— Бывает, — признался Денис. — Время от времени.

— Малыш, это же ненормально.

— Ой, Сашк, ненормально, это когда я по трезвянке кончаю за тридцать секунд, а вот когда ты четыре раза подо мной почти теряешь сознание, это капец как круто. Так что заткнись и получай удовольствие.

Нестерова помнила тот инцидент с тридцатью секундами, и, по всей видимости, это с Денисом случалось не раз. Она серьезно заволновалась.

— День, ну представь, если бы все было наоборот. Ты бы уже обкончался сто раз, а я не могла. Смог бы успокоиться?

— Нет, — честно признался Бирюков.

— Вот, — Сашка забралась на него верхом, чмокнула в нос.

Ее волосы касались груди Дениса, и он слегка поморщился от щекотки. Парень провел ладонями от ее живота к груди, пощипывая соски и притягивая девушку себе на грудь.

— Кисуль, ты у меня такая красивая, безумно сексуальная, — успокаивал он, нежно поглаживая девочку по голове. — Но я не знаю, что не так. Вроде все рядом, а не могу. Это не в тебе дело, Саш.

— Давай еще кое-что попробуем.

Нестерова лукаво усмехнулась, поднимаясь. Ден немного поморщился, явно не желая отпускать ее. Сашка перевернулась, захватив ладонью еще не до конца угасшую эрекцию. Она вернулась в полной мере, едва девушка склонилась, чтобы поцеловать кончик.

— Баааалин, — протяжно завыл Денис, что вполне сошло для Сашки одновременно за похвалу и просьбу продолжать.

Она делала все так, как учил бармен, не забывая дышать, добавлять слюны для смазки и рукой стимулировать ниже. Ей было нелегко из-за Денискиных внушительных параметров, но Саша знала, что о друзьях нужно заботиться, а за оргазмы быть благодарной. Поэтому она тщательно соблюдала ритм и следила за дыханием, сосредоточившись лишь на технике и звуках, которые издавал Ден. Прошло немало времени, и Сашка уже почти смирилась с вывихом челюсти, как почувствовала легкую судорогу, прошедшую по телу Бирюкова. Денис выдохнул со стоном и резко сел, положив руку ей на затылок. Сашка мастерски проглотила все три струи, ударившие ей в горло, и осторожно отстранилась, чтобы не касаться чувствительной плоти.

Бирюков упал на подушку, пытаясь отдышаться. Наверное, только через минуту он смог пробормотать:

— Охренеть. Ну ты даешь.

— Ты тоже не очень противный, — хихикнула Сашка, устраиваясь поуютнее у него под мышкой.

Денис уснул почти сразу, а Нестерова все никак не могла отключиться. Она долго гоняла в голове мысли о своих мужиках. После такого классного секса ей уже было похрен на юного кавалера, но вот чувства, которые она стала испытывать к Денису, немного пугали. Девушка начала переживать за него, реально беспокоиться о здоровье Бирюкова. Эта проблема с его оргазмом не выходила у нее из головы. Вроде Сашка и понимала, что ей на руку парень со стояком, который может ублажать ее час и два, не кончая, но такая игра в одни ворота была хороша до поры. Нестерова страдала от тупой тяги к завершению. Если секс, то кончать должны оба. Она поморщилась, вспомнив свой облом с Димой. Наверное, именно ради завершения она навязывалась на еще один сеанс траха. «Не-а, просто ты на него запала», — шепнуло вредное сердце, и Сашка теснее прижалась к Денису, словно пытаясь спрятаться в нем от своих мыслей. Ей это удалось, и она опять загналась по поводу странных отношений Дэном.

Нестерова понимала, что прошел уже год, потом будет еще один… А дальше? Вряд ли Денис собирался оставаться в этом городе. Он уже после учебы заикался о востребованности и распределении на их специальности. От карьеры его удерживала только служба. Едва Саша представила, что Денис начнет новую жизнь, в которой ей не будет места, как сразу сникла, а потом и вовсе запаниковала. Она не желала отпускать его, эгоистичная сука в ней вопила: «Деня мой!».

Благо этот мерзкий голос заглушил будильник. Что самое смешное — Сашкин будильник. Она сроду не ставила себе сигнал на утро после таких вот попоек, поэтому чуть не описалась от страха, когда заорала мобила. Встав с кровати, Сашка взглянула на дисплей и обомлела. Оказывается, она совсем забыла, что сегодня ее пригласили на пробное задание в одну из редакций. Нестерова похвалила себя, что додумалась записать все в оповещалку, потому что эта работа была у нее в приоритете. Сашка, как дикая, носилась по комнате, пытаясь привести себя в порядок. Она даже немного накрасилась, благословляя свою привычку носить в сумке косметичку. Дениса разбудить не удалось, видимо, он действительно перебрал. Силясь припомнить дорогу до выхода, Сашка топала по коридору. Слава богу, лестница и дверь нашлись быстро, и она со всех ног посеменила к остановке. У нее даже оставалось время на кофе и сигарету, потому что общага находилась совсем недалеко от офиса, куда она так торопилась.

В конце дня Сашка приползла домой, поздравив себя с отличным выполнением редакторского задания и честно отсиженными парами. Засыпая, она краем глаза проверила телефон, где мелькала смска от Дени: «Киса, ты супер. Жаль, что рано убежала. Я уехал домой. Целую крепко».

Нестерова послала воздушный поцелуй телефону и отключилась.

Саша получила работу и вместе с ней кучу проблем. Если, будучи официанткой, ей приходилось иногда забивать на универ, то влившись в профильную среду, она и вовсе не находила времени на учебу. Поначалу ей действительно было некогда, но потом Саша просто разочаровалась в своем вузе, ведь она и без образования нашла классную работу по специальности, хорошо с ней справлялась и получала весьма неплохие деньги.

Тщеславие и гордыня частенько подкидывали Сашке шальную мысль бросить учебу. Останавливали ее только просьба начальства закончить образование и мама, у которой, скорее всего, случится припадок, если она отчислится. Но Нестерова все равно появлялась на занятиях максимум раз в неделю, курсовая оставалась в зачаточном состоянии, а долги по письменным работам превысили все возможные пределы. Как назло, еще весна в этом году пришла рано. Саша почти весь апрель зависала со своим молодым кавалером, но, так и не настроившись на секс, она нашла повод для ссоры и бросила его.

Все лето Саша провела в городе, работая за отпускников и почти не отрывая глаз от компьютера. Сессия была сдана наполовину, что почти не пугало ее. В редкие выходные Нестерова заводила новые знакомства, ездила с друзьями купаться, тусила на open air. В общем, ни в чем себе не отказывала, ведь в сентябре всем хвостатым давали две недели на сдачу долгов. Пришел сентябрь, и Саша снова не могла найти время на учебу. Клиенты, с которыми она работала летом, оценили ее слог и скорость и теперь стали постоянными заказчиками. Саша едва нашла времени на сдачу зачетов, но два экзамена и курсовая так и висели бременем на шее.

А еще Денис сообщил, что не приедет этой осенью, чтобы пораньше закончить службу. Нестерова жутко расстроилась, ведь она в это время почти сознательно не искала отношений.

В один из мерзотно-пасмурных дней октября Сашка скакала через лужи, проклиная дождь и осень. Оценив свое местоположение, Нестерова решилась на опасный маневр. Он двинула прямо между стоящих машин, чтобы пересечь проезжую часть. Все равно движение было минимальным из-за случившейся впереди аварии, а если переться до светофора, то ей точно пришлось бы дать крюк метров в пятьсот. Офис ее заказчика располагался в полной жопе, куда сто лет не дождешься транспорта, особенно в период послеобеденных пробок.

Едва она пересекла середину дороги, как прямо возле нее раздался пронзительный сигнал клаксона. Сашка аж подпрыгнула от неожиданности. Обернувшись, она увидела внедорожник с драконом на крыле и Диму, который махал рукой и улыбался ей той лучезарной улыбкой, которая всегда заставляла Сашкино сердце биться чаще. Но в этот раз ее сердце вообще чуть не порвало, потому что Нестерова не на шутку пересралась. Она со всей дури саданула ладонью по крылу и постучала кулаком себе по лбу, недвусмысленно намекая, что Дима — мудак и бестолочь. Бывший босс лишь засмеялся, открыл дверь, высунул голову и крикнул.

— Сашка, садись, довезу.

Нестерова, не думая, прыгнула в машину.

— Дим, ты больной?

— Ну по всем признакам выходит, что не шибко здоровый, — продолжал угорать Токарев, явно забавляясь ее бешенством. — Привет что ли.

— Привет, привет, — забурчала Саша в ответ, теряя злость, но продолжая ворчать для порядку. — Чуть не убил меня нахрен.

— Да ты сама не особо жизнью дорожишь, если прешь поперек дороги.

— Да стоят же все.

— Сейчас стоят, а через секунду едут, — Дима дернул передачу, подтверждая свои слова.

Они медленно тронулись, и Саша вдруг отчаянно обрадовалась, что ей не придется топать под мелким дождем и еще сильнее промокнуть из-за гребаных луж.

— Куда тебя подкинуть? — Саша назвала адрес, и Дима округлил глаза. — Нафига тебе туда?

— Работа, — пожала плечами Нестерова. — Пишу им рекламу.

— Ого, молоток.

— Стараюсь.

— А я кофейню продал, — оповестил ни с того ни с сего Дима.

— Как? — Саша не представляла, как будет теперь это заведение сводить концы с концами, ведь туда все валили по большей части из-за хозяина.

— Ну вот взял и продал. Надо избавляться от заведомо убыточного бизнеса, пока он на подъеме, — и, реагируя на ее недоуменный взгляд, добавил смеясь: — Ну не выкатывай глаза, я же знаю, что баристы дурят с кофе, чаем и вином, а кассиры их прикрывают. Это стандартная схема.

— Тебе видней, ты босс, — пожала плечами девушка, млея от тепла печки.

Она поймала себя на мысли, что ни капли не хочет напроситься к Диме в кровать, хотя он все так же действовал на нее. Запах, глаза, улыбка. Сашка не могла не признать, что и через полгода все это осталось при нем. Но вот спать с ним ей расхотелось. Совсем. Хотя в данный момент она отчаянно нуждалась в хорошем сексе. Вернее, ей не хотелось повторения той нелепости, а вот сам Дима… Да, она хотела его.

— У меня, кстати, сегодня день рождения, — словно между прочим сообщил Дима.

— Эээ, классно. Поздравляю… — Сашка несколько опешила от такого заявления.

Дима притормозил у дома, который был нужен Нестеровой, и снова удивил ее.

— Я сегодня зависну в «Башне» на ночь. Приходи.

Девушка на пару секунд зависла.

— Постараюсь, — улыбнулась она, открывая дверь. — Спасибо, что подкинул.

— Без проблем.

Он подмигнул ей и укатил, а Саша поплелась к заказчику, велев себе подумать о бывшем боссе после работы.

Глава 9. Плечо, жилетка и другие атрибуты дружбы

Решив все вопросы по работе, Саша курила на остановке, с нетерпением ожидая переполненного автобуса. Закончив на сегодня с делами, она вспомнила Димино приглашение. Почти на автомате девушка вышла в центре и двинула к своему любимому магазинчику сувениров. Так же бессознательно она отсчитала деньги за керамическую фигурку маляра. Сашка понимала, что ничего умнее и полезнее в подарок имениннику не найдет, а так же осознавала, что и этот знак внимания Дима скорее всего не оценит. Но она уж слишком любила делать подарки, и ей очень нравилось выбирать их именно для мужчин. Женьке она дарила свитер, который идеально подошел, а Денису — боксеры под цвет глаз, и тоже угадала с размером. Сашу не напрягало, что Сергеев привез ей после года разлуки лишь пару игрушек, которые вытащил из автомата-хваталки, а Деня на день рождения смог наскрести только на единственную розу.

Так и с Димой она не могла отказать себе в удовольствии дарения символического презента. Саша запрыгнула в маршрутку до дома, нашла место, уселась, снова и снова доставая маляра, и улыбалась, как дурочка, от всей души надеясь, что Токарев вспомнит их разговор и поймет смысл ее подарка.

Нестерова уговорила двух приятельниц составить ей компанию в «Башне». Это был вполне приличный ночной клуб, куда частенько заезжали очень даже недурные диджеи из столицы. Вот и в этот день был приглашен очередной полуизвестный винилокрут, на которого подружки даже смогли достать флаеры со скидкой. Светка третий день зависала у друзей, и Сашка с девочками спокойно накачались спиртным, чтобы не платить в баре две цены, накрасились, нарядились и отправились в «Башню».

Они явились одними из первых. На танцполе еще было пусто, народ только-только подтягивался. Саша сидела на диванчике, потягивая из горлышка пиво, болтая с девчонками. Она то и дело проверяла своего маляра в сумке и стреляла глазами в сторону входа. Дима появился очень даже скоро. И Сашкино глупое сердце пропустило удар. Девушка все еще не могла равнодушно взирать на эту белую майку и потертые джинсы, уж слишком классно Дима выглядел именно в этом тривиальном прикиде. Нестерова поймала его взгляд и кивнула в знак приветствия. Он тоже расплылся в улыбке, отвечая ей взмахом руки. Решив не тянуть кота за хвост, Саша бодро вскочила с диванчика и направилась к Токареву, грея в ладони маляра.

— И снова здравствуйте, — поприветствовал ее Дима во второй за сегодня раз.

— И снова с днем рождения, — Саша без церемоний чмокнула его в щеку и раскрыла ладонь. — Это тебе. Ну… символически, так сказать… маляр…

Разумеется, она ненавидела себя в этот момент, ведь все приготовленные ею слова попросту вылетели из головы.

— Спасибо.

Дима пару секунд смотрел на фигурку, а потом сжал в ладони и поднял глаза на Сашу. Пожалуй, ни разу в своей жизни Сашу не окатывала такая волна ледяного презрения. Она аж поежилась, ожидая, что Дима ее ударит. Но он почти сразу взял себя в руки и, потрепав Сашку по плечу, повернулся в сторону бара, давая понять, что аудиенция окончена.

На ватных ногах Нестерова потопала к своему дивану, откуда следующий час наблюдала презабавнейшее зрелище. К Диме, который так и тусил у бара, то и дело подходили бабенки. По одной, по две, даже компаниями. Все они что-то ему дарили, чмокали в щеки, обнимали, поздравляли. Сашка могла поспорить на последние деньги, что с каждой из них он спал, вернее, трахался. Она прекрасно понимала, что сама так же глупо ему улыбалась и выглядела такой же жалкой, как и все эти девки. И пускай почти все они были одеты лучше Сашки, дарили подарки в пакетиках с логотипами известных брендов и иногда даже были допущены пропустить стаканчик с именинником, но все равно Нестерова знала, что они одинаковые… Одинаковые для него. И она лишь одна из многих, не лучше и не хуже.

Саша, наверное, продолжала бы таращиться на Диму и его друзей, если бы не услышала рядом полузнакомый голос:

— Сашка, привет! — к ней подсел старый знакомый, тот самый повар из кофейни, с которым она флиртовала. Ей показалось, что это было сто лет назад.

— Салют, — она постаралась придать себе радостный вид.

— Петрович-то сегодня именинник, бабы прям стадами к нему, как паломники, — засмеялся парень, наблюдая вместе с Сашей за очередной стаей девок, воркующих вокруг их бывшего босса.

— Ага.

— Выпьешь со мной? Помнишь, я обещал тебе, что попробуем вместе самбуку?

Сашка вытаращилась на повара, понимая, что он собрался ее склеить. В прошлый раз она обрубила на корню все подкаты, узнав, что у него есть подруга. Но вот сегодня Нестерова была настроена более лояльно. Ей уж очень был нужен секс, а этот кандидат вполне даже годился для одноразового развлечения. Нестерова нацепила на лицо радость и, залпом допив пиво, отправилась вместе с поваром к бару. Она не без удовольствия накачивалась дымящей самбукой, фыркая и хохоча, когда дым или само пойло попадали не в то горло, вызывая у нее кашель. Ей нравилось быть такой веселой и классной, нравилось, что повар все теснее прижимался к ней, нравилось, что Дима стоял рядом и мог видеть, как она развлекается по полной. И пускай он не смотрел в ее сторону, но Сашке все равно было тепло. Хотя, возможно, ее грела самбука.

Как только голову начало приятно дурманить, они ушли на танцпол, где уже вовсю шпарил полукрутой диджей, и народ так же вовсю отрывался. Нестерова давно не танцевала так много и самозабвенно. Она прикрывала глаза, двигаясь в ритм и улыбаясь, когда по ее рукам скользили руки повара. Девушка впитывала в себя эту ночь, возрождаясь, забываясь, наслаждаясь.

Сашкины губы припухли от поцелуев повара. Послав подальше все свои принципы, она привезла его к себе, где они знатно отожгли прямо в прихожей на тумбочке, а потом продолжили на диване. Нестерова вполне удовлетворилась таким окончанием ночи, а вот повара пробило на поговорить. Он начал задвигать ей какую-то херню про сложность отношений и любовь, про свою уже бывшую подругу и то, как Саша на него влияет. Нестерова тут же оборвала его, потому что заодно с трепатней повар начал снова ласкать ее, явно настраиваясь на второй раунд. Услышав, что девушка не претендует на его руку и сердце, да и вообще его услуги больше не востребованы, парень скорчил обиженно-гордую морду и свалил. А Сашка похихикивая улеглась спать, явно довольная таким оборотом дел.

На следующий день она была полна новых планов, которые включали в себя тонну работы и потребительское отношение к мужикам. Саша решила больше не экспериментировать с отношениями, а тупо время от времени утолять вагинальный голод. Она была вполне уверена, что желающие накормить всегда найдутся. Ее снова закрутила карусель будних и выходных дней, но из колеи выбил звонок от старосты группы. Она сообщила Сашке, что вывесили список отчисленных, и там присутствует ее имя.

После двух месяцев игнора универа Нестерову проняло. Она несколько минут осознавала все сказанное, а потом ее накрыл шок. Сашка слабо представляла, что теперь будет делать. Вроде и мешала эта злосчастная учеба, а все равно без нее стало как-то пусто, даже немножечко страшно. На следующий день девушка поехала в деканат, где ей велели прийти для восстановления в следующем году. Она плелась по коридору, представляя, какой скандал закатит ей мама, и почти налетела на собственного куратора. Оказалось, что он был в курсе ее проблем и даже имел для них решение. Препод накатал какую-то бумагу, с которой Нестерова снова сходила в деканат, потом к проректору по учебной части, а потом еще и по финансовой. Вот там у Саши случился ступор. Дядька долго ей что-то втирал, считал, выводил, и в итоге вручил ей форму для оплаты в кассу. На сумму, которую нужно было заплатить, Саша даже взглянуть боялась. Последнюю зарплату она извела на шмотки, и выход был только один — занять. Ей не хотелось думать, каким образом будет отдавать эти деньги, просто сейчас Саше было необходимо вернуть себя в универ.

Она весьма скоро наскребла по знакомым денег, оплатила и была допущена к пересдачам. Сашка наконец нашла в себе силы отказаться на время от работы и полностью посвятить себя собственным хвостам. Не поднимая головы, она сидела над книгами и конспектами, строчила курсовую, носилась в поисках преподавателей. Учитывая занятость преподов и затор с курсовиком из-за нехватки материала, Сашка подчистила долги лишь спустя три недели. Стоит ли говорить, что за это время она почти не работала и написала лишь парочку статей, от которых уж никак нельзя было отказаться. Соответственно и зарплата в итоге вышла с гулькино достоинство. А долг нужно было возвращать. Конечно, ее никто не ставил на счетчик, но Саша, мягко говоря, впала в отчаяние, понимая, что не за горами и зимняя сессия, которую ей придется снова продлять, если она сейчас кинется зарабатывать на сдачу долгов. Вот так, трепыхаясь в каком-то порочном круге, она пыталась найти выход, но не находила. Разрываясь между работой и учебой, Саша одновременно и теряла клиентов, и пропускала половину занятий.

Опустошенная и уставшая она позволила себе выпить лишнего на корпоративе, пригласить одному из коллег себя на танец, а потом и поцеловать. Саша едва ли соображала, что делает, когда он вез ее к себе домой, но уже у квартиры наконец сообразила, что девушка этого мужчины — ее хорошая знакомая, пускай не подруга, но в конце-то концов… Нестерова оттолкнула крепкие обнимавшие ее руки.

— Нет, — только и крикнула Сашка, оповещая весь подъезд о собственном бунте.

— Брось, давай, — парень не сдавался, продолжая прижимать ее к стене.

— Нет, — еще громче завопила Нестерова, лупя ладонями и вырываясь.

— Дура, — крикнул он ей вдогонку.

Но Сашке было все равно. Она выбежала на морозный воздух, жадно хватая ртом ледяной кислород. Нестерова хотела домой, к маме, в кровать с мягкой подушкой и плюшевым медведем. К сожалению, денег у нее в обрез, хватало только на такси до квартиры со Светкой и прокуренной кухней. И потом бы пришлось занимать у той же Светки на маршрутку до универа и родного городка. Сообразив, что находится не так уж далеко от дома, Саша отважно решила пойти пешком. Благо мороз был легкий, а пути всего-то минут двадцать-тридцать. Правда, вот время позднее, а райончик не из спокойных. Но Сашка твердо решила топать.

Уже через пару минут ее решимость накрылась медным тазом, потому что сзади ее нагоняли двое парней. Саша метнулась к дороге, чтобы поймать машину, но парни вроде как отстали, и она опять вернулась на тротуар. Ее начало потрясывать от холода, алкоголя и страха. Девушка, чтобы отвлечься, вытащила мобильник и набрала номер.

— Алло, — сонным голосом промямлил Денис.

— Привет. Спишь?

— Неа, притворяюсь. Нестерова, гребаные два часа ночи! Конечно, сплю.

— Везет тебе, — шмыгнула носом Сашка, обернувшись и прибавив газу, потому что те же парни снова замаячили у нее за спиной.

— Саш, ты в порядке? — Денис окончательно проснулся, чтобы понять — она никогда его не беспокоила в неудобное время.

— Ни разу я не в порядке, — истерично вякнула девушка. — Тащусь по пустой улице, а сзади какие-то подозрительные пацаны.

— Нестерова, ты рехнулась? — заорал Денис. — Быстро лови машину!

— Да мне немного осталось…

— Я сказал, лови машину! Прямо сейчас! Поняла?

— День, у меня с баблом туго, я не могу последнее спустить на такси.

— О, господи, — выдохнул Бирюков, дурея от приоритетов своей подруги. — ЛОВИ! МАШИНУ! БЫСТРО!

— Хорошо, — промямлила Саша, понимая, что на том свете ей сэкономленные сто рублей мало чем помогут.

Она вышла к обочине, подняла руку, и почти сразу остановилась тачка. Водила взял с нее полтинник, потому что до Сашкиного дома было уже совсем близко, она не дошла совсем чуть-чуть. Денис отключился, едва она села в машину, пообещав перезвонить и наорать через пять минут.

Саша вошла домой, чувствуя себя совершенно потерянной, хотя и весьма довольной, что наконец добралась до родной кухни, где можно отогреться и протрезветь с помощью горячего чая. Едва она разделась и поставила чайник на плиту, зазвонил телефон.

— Все хорошо? Добралась? — уже мягче заговорил Денис.

— Да, нормально.

— Выкладывай.

— Что?

— Тебе лучше знать что. Почему ты шатаешься по ночам без денег? Какого хера в голосе вселенская тоска? Я пропустил новости, и завтра конец света?

Сашка вымученно засмеялась, решив поделиться с Деней своей жизненной жопой.

— Да меня тут отчислили… — начала она.

— Что? — опять рявкнул Бирюков.

— Спокойней, тигр. Уже восстановили.

— О, боже, Нестерова, ну насколько я раздолбай, но до отчисления ни разу не скатывался… Саш, ну ты в уме ли? Это же твоя жизнь. Смысл ее гробить-то? — начал читать лекции Деня.

— Ой, давай без этого поучительного дерьма. Осознала, каюсь. Уже восстановилась, но там замутили какую-то аферу, и мне пришлось отвалить бабла за продление сессии, — отчиталась Саша.

— Ну и то ладно. Много денег что ли?

— Прилично. Влезла в долги. Работать толком не могу, чтобы рассчитаться, и чтобы зимнюю сессию не прошляпить.

— Ну, логично… Забей на всю работу, Сашк, реабилитируй учебу. Иначе…

— Иначе что? — поддела Нестерова. — Приедешь и отшлепаешь меня?

— Как минимум.

— Это обещание?

— Это твое будущее.

— Жаль не ближайшее.

— Эээ, а может… — Денис вдруг соскочил с легкого эротического стеба, задумался на мгновение, а потом выдал: — Сколько ты еще торчишь?

— Три тысячи. Вроде и мелочь, а бесит. Да и неудобно, кошмар, все сроки уже прошли.

— Так, завтра тебе в какое время нужно в универ? К восьми?

— Ага.

— В семь сорок Костян заедет, отвезет тебя и даст денег.

— Костя? Что? Нет. Неееет!

— Я твоего мнения не спрашивал.

— Денис!

— Замолкни и слушай. Отдаешь долг, учишься. Если досрочно что-нибудь сдашь, будешь вообще молодцом. Костика назначаю твоим куратором, будешь ему отчитываться. Если он мне на тебя пожалуется… Ну тебе же хуже.

— День, ты шутишь?

— Шутки кончились. Я тебя неплохо знаю, Нестерова. Ты сейчас готова профукать все свое светлое будущее. Так что делай, как велят умные дяди, поблагодаришь потом.

Саша некоторое время переваривала все, что ей было сказано, а потом… засмеялась. Ей вдруг стало так легко. Она была абсолютно готова принять от Дениса помощь, причем с удовольствием. Гордыня и гонор даже не ерепенились, лишь признательность согревала душу.

— Кстати, мне совершенно не с кем встречать новый год. Приезжай, а? — до кучи огорошил Денис, добавив: — Только если все зачеты будут сданы. С хвостами ты мне нафиг не уперлась.

— Ого. Классно. Я бы хотела, — Саша мгновенно захмелела от предвкушения.

— Если сдашь зачеты.

— Не нуди, я поняла.

— И если что, небольшую сумму всегда можно перехватить у Костяна. Не одалживай у левых людей.

Саша слегка опешила, ведь Костю она едва знала. Попойки и стеб не в счет. Видимо, тут играло роль их родство с Денисом.

— День, у меня ведь даже его телефона нет, — заметила Саша.

— Будет, — как ни в чем ни бывало ответил Бирюков. — Ложись спать, кисуль. Время — ночь.

— Хорошо.

— Спокойной ночи.

— День… Спасибо.

— Не за что, Саш. Не за что.

Он отключился, а Сашка, выкурив еще одну сигаретку, отправилась спать. Она отрубилась почти мгновенно, успев только подумать, насколько кардинально может изменить день, настроение да и жизнь один телефонный звонок, один разговор, один человек.

Утром у подъезда ее ждал Костик. Сашка сама удивилась, насколько сильно обрадовалась ему. Она крепко-крепко стиснула Бирюкова-старшего в объятиях, не выпуская с минуту и повторяя, как дурочка:

— Костяааааан, Коооос, я скучалаааа.

Он хихикал, не отбиваясь от навязчивых тисканий. По дороге в универ Сашка рассказала ему все, что вчера поведала Денису. Костя слушал очень внимательно и почти не удивился, когда Сашка в итоге выдала:

— Вот так жизнь дала трещину и стала похожа на жопу. Но денег у тебя я не возьму. Вернее возьму, но в долг. Отдам, как смогу.

— А я тебе в долг и не дам, — ржакнул Кос, паркуясь возле универа.

— А? — только и раскрыла рот Сашка. Ее гордая бравада как-то сразу потускнела после этого заявления. Она собиралась быть слабой, но не сломленной, а в итоге оказалась просто идиоткой какой-то.

— Ну… ладно. Без проблем. Спасибо, что подкинул, — Нестерова дернула ручку двери, стараясь слинять раньше, чем покинут ее остатки достоинства.

— Сиди, — скомандовал Костя, блокируя все двери. — Я сказал, что не дам в долг. Дам просто так, но с одним условием.

Сашка всегда очень тяжело справлялась со скачками эмоций, вот и в этот раз эйфория, сменившаяся разочарованием и обидой, уступила место глубокому удивлению вперемешку с шоком, в итоге Нестерова просто начала ржать, захлебываясь слезами.

— Я не буду спать с тобой, Бирюков, — выдала она сквозь очередной приступ смеха.

— Чего? — и Костя тоже захохотал.

Они успокоились нескоро, сто раз прыская и вытирая глаза рукавами. В конце концов, Костя взял себя в руки и сказал:

— Мне твоя натура очень даже нравится, Нестерова, но трахать подругу брата — это за гранью добра и зла. Даже учитывая, что у вас свободные отношения. Отработаешь свои бабки, но по-другому.

— Коооос, у меня нет времени работать. Правда. Ты — прелесть, спасибо, но я уж обойдусь сама, не переживай.

— Замолкни, женщина, и слушай. Блин, Деня прав, ты действительно сто раз перебьешь, пока дойдем до сути, — Костик щелкнул ее по носу и наконец предложил: — Поехали в пятницу со мной в казино. Если поднимешь денег — отдашь все долги. А нет — тогда займу тебе, так уж и быть.

— В казан? С тобой? — Саша даже представить не могла себя в таком месте, зарабатывая деньги таким образом. — Кость, я… я же не умею толком, так с друзьями.

— Все ты умеешь, — только и махнул рукой Бирюков. — Поехали. В конце концов, развеешься, увидишь, как это делается цензурно, а не на хате под пиво и ржач. Я спонсирую первый взнос, а там сама решишь. Обещаю увести за косу, если понесет.

— Ну, — Сашка не могла найти ни одной причины для отказа, да и не хотела. — Хорошо.

— Вот, это моя девочка, — Костя щелкнул замком, чмокнул Сашу в щеку. — До завтра. Учись хорошо, а то выпорю.

Сашка захихикала, выпрыгнула из машины и буквально поскакала в универ. Давно она не получала такого заряда позитива в восемь утра. День прошел просто прекрасно, а в обед пришли сразу две смс. В первой Денис интересовался, как у нее дела, а вторую прислал Костик, оповещая, что это его номер. Нестерова с энтузиазмом ответила Денису, что все пошло тип-топ, а Костин номер вбила в контакты. Остаток дня она провела в читалке, потому что интуиция подсказывала, что братья Бирюковы просто так от нее не отстанут, и придется учиться в полную силу.

Вечером в пятницу они вместе с Костей выбрали ей наряд, не навороченный, но стильный, в виде брючек семь восьмых, легкомысленной блузки в горох и жилетки. Бирюков старший объяснил, что нужно вписаться в дресс-код, но при этом не выглядеть слишком строго или шикарно, дабы запудрить мозги будущим оппонентам.

Конечно, Сашка тряслась, когда входила в обитель азарта. Наверное, она бы не совладала с волнением, если бы Костя не трепал ее по плечу, одновременно и поддерживая, и подбадривая. Он отвел Сашу к столу, где уже вовсю шла игра, усадил, оставил фишки и сам занял свободное место. Уже через час Нестерова чувствовала себя как рыба в воде. Она неплохо читала игру, игроков, а сама старалась запудрить мозги, то кося под дурочку, то напротив вскрывая свой тонкий блеф.

Уже глубоко за полночь она увидела, что Костик с кем-то обнимается у бара. Присмотревшись, Саша не без удивления признала Диму Токарева. Он выглядел уставшим, каким-то поникшим, помятым и очень грустным. Нестерова даже не подумала подойти, поздороваться. Она просто наблюдала, как приятели перекидываются репликами, как Костя хлопает Диму по плечу и идет к ней.

— Хей, сестренка, ты неплохо заработала сегодня.

Сашка тепло улыбнулась Косте, балдея от своего нового статуса. Сестренка.

— Пора и честь знать? — больше для соседей по столу уточнила Саша, сладко зевнув.

— Ага.

Она поблагодарила всех за игру, забрала фишки и двинула к кассе. Дима отвернулся к бармену, с которым о чем-то тихонько разговаривал, и не видел, как Саша прошла мимо. Стоит ли говорит, что девушку это ни капли не расстроило. Но все же она спросила у Кости, кивая головой в сторону бывшего босса:

— Он часто здесь бывает?

— Токарев-то? Бывает.

— Играет?

— Не-а, очень редко. Больше надирается.

— Ясно.

— А вы знакомы? — уточнил Костя, когда они уже садились в такси.

— Немного, — вроде и не соврала Сашка. — Я же в его кофейне работала. Забыл?

— Забыл, — кивнул Костян, озвучивая водителю адрес девушки.

Саша тут же выкинула из головы Диму и всю дорогу постебывала Костю на счет его намерений продолжить ночь в клубе, дабы снять себе девочку на ночь. Дома она пересчитала выигрыш, обнаружив, что теперь вполне в состоянии рассчитаться с долгами и прикупить платишко для нового года в компании Дениса.

Жизнь наживалась. Сашка поднапряглась и сдала все зачеты до нового года. Да и еще заработала освобождение от одного из экзаменов с четверкой. Бирюковы на самом деле не врали о контроле над ее образованием. Костя постоянно подвозил ее до универа и пару раз даже вытаскивал из кровати, когда Сашка намеревалась забить на не очень важную первую пару. А еще он узнал расписание зачетов, наличие которых проверял в зачетке. Все итоги проверок он излагал Денису в смс и звонках. Дополнительным стимулом стали для Саши походы в казино с Костей, куда одна она, конечно, являться не решалась. Ей безумно нравилось играть, даже если в итоге она оказывалась в минусе. Нестерова относилась философски к фортуне и неудаче, считая покер отдыхом. Кто-то отдыхает, напиваясь, кто-то ходит в кино или играет в пейнт-бол, а Саша вот выделяла определенную сумму в месяц на казино, где иногда эта сумма удваивалась, утраивалась, а иногда уходила к соперникам.

К новому году она рассчиталась с долгами, купила платье и даже сообщила маме, что едет к «другу» на все праздники. Разумеется, за этим последовал скандал, а потом море речей с уговорами все отменить. Но Саша упорно не принимала аргументов против поездки, уверив маму, что «друг» — надежный и позаботится о ней. И не ошиблась. Офицерская общага, конечно, не блистала роскошью, но все же девушка отлично провела время. Сосед Дениса ушел к друзьям, и они почти всю ночь пили шампанское, болтали, смеялись и занимались любовью. На следующий день Денис увез ее в город, где они катались с горок, осматривали елки, гуляли, в общем, отрывались с детским азартом и отличным настроением.

Сашка едва сдерживала слезы, когда следующим вечером Денис сажал ее на поезд до дома. Он нежно обнял ее лицо ладонями, целуя так сладко и глубоко, что девушка едва устояла на ногах. А после этого поцелуя в его взгляде она явно прочла… обещание. Саша, конечно, не поняла, что именно обещали его глаза, но плакать ей как-то резко расхотелось. Наоборот, она почувствовала странный подъем духа, словно Денис дунул на угли, которые она считала давно угасшими.

После этих новогодних мини-каникул она постоянно думала о нем. Сдав сессию, Сашка первому позвонила именно Дене, хвастаясь тремя четверками и пятеркой. Вообще, они стали созваниваться и переписываться намного чаще, чем раньше. Правда, Саше и этого было мало, ей казалось, что Денис вечно занят проверками, нарядами и командировками. Она утешала себя тем, что служить Бирюкову осталось всего ничего, до середины лета.

Но она ошиблась, внезапно, в середине апреля, он позвонил ей с местного номера. Саша было подумала, что Денис смог вырваться после командировки в Москву, но он сказал совсем другое.

— Кисуль, я дембельнулся. Приедешь поздравить?

Сашка со всех ног помчалась в бильярдную, где он традиционно гонял с друзьями шары. Их вечер был наполнен поцелуями, смехом и алкоголем. Нестерова неожиданно для самой себя решила, что не желает ехать ночевать ни к Косте, ни в общагу. Она притащила Деню к себе, где они по быстрому трахнулись, утоляя первичный голод. А утром Саша снова удивила и себя, и Дениса, предложив ему остаться с ней на все выходные. Бирюков не без удовольствия и удивления согласился. Почти двое суток они провели вместе, наедине, без друзей и братьев. Только Саша, Денис и секс. Казалось, мир остановился, давая им возможность насладиться друг другом. Но в воскресенье вечером Сашка загрустила, не представляя, что будет, когда Денис уедет. А уезжать он собирался в понедельник утром. Пытаясь прогнать хандру, Нестерова жалась к теплому боку Дени, вникая в незамысловатый сюжет комедийного ситкома, который они решили посмотреть для разнообразия. Именно в этот момент Денис решил, что пришло время для очень важного вопроса. Он слегка отодвинулся, заглянул Саше в глаза, провел ладонью по ее щеке, и сказал:

— Кисуль, давай поженимся.

Глава 10. Брак, и все значения этого слова

Сашка с трудом глотала воздух после предложения Дениса. Она несколько раз открывала рот, чтобы хоть что-нибудь сказать, но снова захлопывала, не находя подходящего ответа. Наблюдая за ее по-рыбьи безмолвным сдвигом по фазе, Деня… смеялся. По всей видимости, его чрезвычайно забавляло то, что отображалось на Сашкином лице, и Нестерова наконец нашла объяснение:

— Ты пошутил?

Денис, продолжая посмеиваться, чмокнул ее в нос, притянул к себе и весело ответил:

— Нет.

Это была последняя капля. Сашка вскочила с дивана, выключила телек и на полном серьезе набычилась.

— Это не смешно, Денис. Не надо так надо мной прикалываться.

— Господи, Нестерова, я серьезно, — наконец перестал угорать Бирюков, но снова не удержался и прыснул. — Просто у тебя так физиономия вытянулась. Никогда такого не видел.

Она открыла было рот, чтобы отчитать его, но Денис тоже встал и обнял девушку, закрывая ее рот поцелуем. Сашка подняла руки, обвивая его шею, прижимаясь теснее, растворяясь в поцелуе.

— Успокойся, Саш, — прошептал Денис ей в губы. — Успокойся, сядь и послушай. Хорошо?

Нестерова кивнула, села и вся обратилась в слух.

— Я в Москве не только по служебным делам был, но и по личным, — начал Денис издалека. — Меня приглашают на работу в очень крутую компанию. Поначалу, конечно, будет тяжко, но там отличные перспективы.

— Я рада за тебя, — не смогла сдержать Сашка свой сарказм.

— Шшш, — пригрозил пальцем Деня, и ей пришлось заткнуться, а он продолжил. — Я немного там намудрил со сроками, они думают, что у меня армия до конца лета, и ждут только осенью. Даже квартиру предоставляют.

Саша едва сдержалась, чтобы опять не поздравить его, ведь было совершенно ясно, что в этих перспективах и планах ей места не найдется. Но следующие три фразы, словно хлесткие удары профессионального боксера тяжеловеса, отправили Сашку в нокаут.

— Саш, я люблю тебя.

Бам!

— Давай поженимся.

Бам!

— Поехали со мной.

Бам!

На этот раз Саша не имела право уйти в несознанку, ей нужно было отвечать. К сожалению или к счастью, она ляпнула первое, что пришло в голову:

— Я тоже тебя люблю.

Денис снова засмеялся, но на этот раз без стеба, просто радостно, облегченно. Он опять притянул девушку к себе, чтобы целовать, но Саша благоразумно запротестовала, желая разобраться и с остальными предложениями. Во-первых, с тем, которое руки и сердца.

— Ты хочешь, чтобы мы поженились?

— Ну да. А ты?

— Я не знаю… Я никогда не думала… — соврала Саша.

Она думала. Несколько раз ее посещала мысль, что Денис сделает ей предложение, когда вернется из армии. Но решив оставить вопрос о браке на потом, она возвратилась к переезду в Москву.

— Как, ты полагаешь, мы будем жить? Ты в столице, а я здесь? Это бред.

— Согласен, — кивнул Деня, соглашаясь. — Я тоже уже наелся этой дебильной историей с приездами в гости. Ты поедешь в Москву со мной.

— Я не могу, малыш. У меня универ. Сам знаешь, я уже один раз доигралась.

— Пятый курс, Саш. Он халявный. Первый семестр придется немного заколоть, конечно, но объяснишь преподам, что работа. Они поймут. Могу и я поговорить, если уж очень надо будет.

— Какая работа, Денис? Моя работа здесь.

— У тебя будет работа в Москве, поверь. Мы с Костиком уже кое-что нашли.

Саша уперлась локтями в колени и уронила голову на руки, дурея от развития событий. А Денис продолжал:

— Главное — сдать сессию, а уж диплом писать можно хоть на Северном полюсе. Костин кореш с универа хорошо устроился. У него небольшое рекламное агентство в Подмосковье и своя мастерская. Он выходит на новые уровни, и ему нужен рекламщик-писака. Или как там это называется?

— Копирайтер?

— Ну вроде да. В общем, поначалу, скорее всего, золотых гор не отвалит, но и не обидит.

Саша слушала все это, борясь с головокружением и легкой тошнотой. Наконец она нашла в себе силы встретить Денискин азартный взгляд.

— Почему я, Денис?

— Ты дождалась меня.

— О, господи, не смеши.

— Я не о верности, Саш. Мы никогда не заморачивались этим, но нам всегда хорошо, — Денис взял ее ладошки в свои. — Я правда люблю тебя, всегда любил. Я не хочу тебя терять.

— И я не хочу, — Сашка вскарабкалась к нему на коленки, обнимая крепко-крепко и не желая больше никогда отпускать.

— Тогда выходи за меня, — прошептал Денис, в третий раз предлагая ей пожениться.

— Да, — выдохнула Сашка, чувствуя, как по ее телу растекается безудержное счастье, а сердце трепещет от радости, что теперь она никогда не будет одна.

* * *

Они поженились в июле. Сашка не хотела пышную свадьбу с цыганами и медведями, но как-то само собой все вышло за рамки скромного торжества. Сначала мама Саши настояла на традиционном платье, потом родители Дениса решили снять вместо обычного кафе самый шикарный в их городе ресторан на дебаркадере, ну а когда Костя оплатил лимузин, стало понятно, что придется звать и не очень близких родственников.

Саму церемонию Саша помнила смутно. Она была слишком занята, выдавливая из себя слезы. Обычно Нестерова ревела на свадьбах даже у малознакомых людей, а вот на своей не смогла. Ей отчаянно хотелось прочувствовать момент их торжественного соединения узами брака, но эмоции словно умерли. Саша списала все на кутерьму и волнения, ведь она жутко переживала за организацию и, наверное, поэтому не смогла нормально растрогаться. Даже после праздника она не нашла в себе сил разозлиться на Дениса, который хорошенько надрался и захрапел, едва упав на кровать, усеянную лепестками роз, в номере для молодоженов. Сашка только посмеивалась, стаскивая с него костюм и рубашку, не особо горя желанием зажигать в первую брачную ночь после жутко утомительного дня.

Остаток лета они провели у родителей. Сначала пожили у Денискиных, потом у ее мамы. В общем, обе стороны приняли новых членов семьи без конфликтов, но и без энтузиазма. В сентябре Саша уехала в Москву вместе с Денисом. Первые два месяца по плану ее курса значилась производственная практика, которой она и занялась, устроившись в контору к Костиному однокашнику. Новый начальник взялся за дело всерьез, нагрузив Сашу выше крыши. Он разрешил ей работать дома, но обязательно самой все обговаривать с клиентами, чем экономил на работе менеджера. Два месяца пролетели, как один день. Сашка буквально ликовала, когда пришло время ехать на учебу. Единственное, что ее печалило, это вынужденная разлука с Денисом. Они и так виделись лишь по вечерам, и то, если Деню не посылали в командировку, что случалось очень часто.

В институте, к счастью, ее историю с браком и работой восприняли очень даже позитивно. Куратор был просто в восторге, что его любимица, еще не окончив учебу, оказалась востребована в столице. Он без лишних церемоний замолвил за нее словечко перед остальными преподами, и Саша со спокойной душой вернулась к мужу и работе уже через полторы недели. На этот раз она не забила на учебу, прилежно выкраивая время для обзорного изучения материала, и сдала сессию без особых проблем.

После нового года в работе наступило относительное затишье, что позволило Сашке сконцентрироваться на дипломе. Благо он был продолжением ее курсовых исследований, которые ложились в основу всей работы, что естественно упрощало процесс написания. Именно в это почти беззаботное и счастливое время Саша почуяла неладное. Она вдруг осознала, что они с Деней занимаются сексом исключительно подшофе. Конечно, им не надо было ужираться в сопли, чтобы трахнуться, но по какой-то идиотской систематике интимная связь на трезвую голову у них не происходила. И это было немного странно.

Вспомнив про давнюю проблему Дениса с оргазмом, Саша решила не паниковать, а провести эксперимент. Она намеренно соблазнила его утром, разбудив мужа недвусмысленным потиранием попкой о его пах. Разумеется, физиология сделала за Сашку половину работы, и уже очень скоро она сладко постанывала под Деней, успокаивая свою расшалившуюся фантазию. Однако едва девушка расслабилась и отдалась процессу без лишних заскоков, Денис дернулся и, выругавшись, толкнулся в нее три последних раза. Он кончил, не продержавшись и пяти минут.

После его невнятных извинений, побега в душ и напряженного кофе, Саша осторожно подняла скользкую тему. Стоит ли говорить, что Денис был не в восторге от этого разговора. Ему потребовалось два месяца, чтобы согласиться с женой и отправиться к врачу вместо того, чтобы принимать пару бутылок пива перед сексом. После врача Денис пришел с рецептом и поганеньким настроением. Однако лечение помогло, хотя и затянулось на несколько месяцев. Все это время Сашка позволяла мужу трахать ее только в трезвом виде. Деня, любитель накатить после тяжелого трудового дня, принял это условие, но без энтузиазма.

В такой борьбе за трезвый образ жизни пролетела зима, весна, и на горизонте замаячило лето. Саша начала зашиваться с дипломом, работой, госами, а следовательно, и постоянными тасканиями на учебу, которые разлучали ее с мужем. Она с огромным нетерпением ждала дня защиты, а потом и выдачи дипломов. Они с Денисом не виделись больше двух недель, и Сашка жутко соскучилась. Как только она получила на руки свои корочки, то была готова сорваться. Ей уже не хотелось никаких выпускных попоек, только домой к любимому человеку. Однако однокашники уломали девушку пойти отметить вручение, и Сашка не смогла отказаться. Она рванула на вокзал рано утром, купив билет на первый же рейс. Девушка решила сделать Дене сюрприз.

Войдя в их квартиру, Саша блаженно улыбалась, представляя, как сейчас приляжет к теплому мужу в постель, как он сонно удивится, а потом обрадуется, и они будут медленно и нежно заниматься любовью. Потом она сварит ему кофе, кашу и…

Сашка как вкопанная застыла на пороге спальни. Ее любимый муженек, к которому она спешила, теряя тапки, спал, нежно придерживая за голый зад какую-то девицу. По комнате были расставлены банки из-под пива, стаканы, пепельница, валялись шмотки, висел тяжелый запах перегара, табака и… секса. Саша едва справилась с тошнотой, потом с обмороком, а далее на автопилоте попипилила в ванную, где совершенно неосознанно взяла ведерко с водой, которое она держала на случай отключения оной. Как выяснилось, не зря. Девушка прошла в спальню и, хорошенько прицелившись, окатила любовничков холодненькой.

Сашка не сдержала злобной усмешки, увидев, как оба вскочили, матерясь и пытаясь понять, что произошло. Девка быстренько смекнула, что к чему, и, похватав свои тряпки с полу, рванула со всех ног в сторону выхода. Саша едва успела ее разглядеть, чтобы сделать резюме: ничего, но и ничего особенного. Потом она смотрела только на Дениса, который соображал дольше, чем его дама. В конце концов, он молча прошел в ванную, где так же молча вытерся, вернулся в спальню, надел трусы и начал убирать тару из-под бухла и стягивать мокрые простыни. Когда в комнате стало более-менее чисто, он оделся и открыл окно.

— Ну давай, скажи что-нибудь, — предложил жене Денис, словно рассчитывал на более красочный перфоманс по такому поводу.

— Полагаю, мне сказать нечего.

Денис закурил в окно, повернувшись к Саше боком, которая так и стояла посреди комнаты, не находя сил сдвинуться.

— Знаешь, Сашк, мне иногда хочется тупо нажраться и трахнуться. Как раньше. Понимаешь? — спустя полсигареты выдал Деня.

— Понимаю, — кивнула она. — Но почему мы должны выяснять это таким образом?

— Я заколебался быть правильным.

— Угу.

— Мне капец как надо было трахнуть эту девку, понимаешь?

— Не-а.

— Ты бы ничего не узнала. И чего тебя принесло-то так рано?

— Не поверишь, я скучала, — ее голос наконец дрогнул, а глаза стали наполняться слезами, но она все же закончила, вернув Денису его же слова. — Мне капец как надо было трахнуть своего мужа. Понимаешь?

Не дожидаясь ответа, Саша развернулась на пятках и двинула на выход, подхватывая сумку и пихая в рот сигарету. Денис догнал ее у самой двери, схватив за талию. Она не думала вырываться, не было сил.

— Не дури, Сашк. У меня нет времени сейчас на разборки, нужно на работу. Иди, погуляй, подумай, вечером поговорим, хорошо?

— Хорошо, — эхом отозвалась она, глотая слезы.

Саша и правда гуляла. Летняя Москва всегда очаровывала ее кутерьмой и степенностью одновременно. Девушка бродила по теплым улочкам, уничтожая сигареты и кофе, терзая вместе с желудком и легкими свой разум. Она моталась по местам, которые были для нее значимы. Воробьевы горы, которые впервые посетила с Гришей. В Сокольниках они тусовались с Женькой. А вот с Денисом у Саши таких мест не было. Может, потому, что из-за работы они толком нигде не бывали, а может, потому, что их места были не здесь. Да и в их городе Саша не смогла вспомнить ничего, кроме бильярдной и Костиного магазина. Очень романтично. Даже ресторан «Стена», куда ее таскал Дима Токарев, больше подходил под знаковое место.

Девушка пыталась понять, осознать все случившиеся, но чувства словно атрофировались, затененные обидой и брезгливостью. Саша приняла факт измены мужа как должное, что весьма напугало ее. Не было ревности или злости, только разочарование. Она с таким усердием клеила свои старые розовые очки, но на этот раз осколки не попали в глаза, они просто осыпались. Саша не убивалась, не злилась, не задавалась вопросом, как дальше жить без Дениса. Да, она была раздавлена, потому что он ее предал, и лучшим решением был бы развод, но… Ей совершенно не хотелось разводиться через год после свадьбы, а еще меньше хотелось возвращаться домой. Так сказать, на щите.

Поэтому, перегорев, поплакав и успокоившись, Саша вернулась в их квартиру. Денис, как и обещал, ждал ее. Даже ужин приготовил. Оценив ее состояние, он сначала настоял на том, чтобы жена приняла ванну, хоть немного поела, а потом уже начал выносить ей мозг.

Сашка мало что запомнила из той его речи. В ней были и упреки, и извинения, и признания в любви, и обещания, что подобного больше не повторится. Но самое обескураживающее было то, что Денис, в общем-то, не считал все случившееся изменой, ведь Саши так долго не было рядом. Потом он, конечно, взял эти слова назад, но уже через пару минут припомнил ей Женю и даже мастерство минета, которому ее кто-то обучил.

Разговор закончился ничем. Саша попросила Дениса лечь на диване, чему он не противился. На следующий день они снова выясняли отношения, обмениваясь новыми упреками и обвинениями. Так продолжалось пару недель, а потом супруги просто перестали разговаривать. Саша ушла с головой в работу, которой в ее отсутствие накопилось просто не меряно. Еще через неделю Денис уехал в командировку. Чем дольше его не было, тем быстрее уходила обида и утихала злость. Девушка простирала по три раза на девяносто градусах все белье, отчего прошла и брезгливость.

Муж вернулся в благостном настроении, видимо, тоже соскучившись. Он благоразумно запасся букетом белых роз, которые Саша очень любила. Денис редко баловал ее такими вещами, и она оценила, что он еще со студенческих времен помнил ее любимые цветы. Так совпало, что в этот День приехал Костя, и они зависли в кабаке вместе Сашкиным начальником. Разумеется, все злоупотребили спиртным. За болтовней, смехом и давно позабытым расслабленным состоянием Саша как должное приняла объятия Дени и поцелуй, который он украл, пока Кос спорил с однокашником о курсе евро, а дома — секс, который был бурным и классным. В общем, они нажрались и трахнулись. Как раньше.

И вроде все вернулось на круги своя. Денис снова спал в постели с Сашей, оба работали, как кони, иногда занимались сексом. Чаще по пьяни. У Бирюкова дело шло к повышению, отчего прибавилось и работы, и командировок. Он часто возвращался домой за полночь, сначала звонил, предупреждал, потом даже смсил через раз. Сашка иногда находила у него презервативы, что, в общем-то, ее не удивляло. Немного расстраивало — да. Она печалилась с неделю, а потом смирялась.

Так прошло еще полтора года. Мерзким осенним днем, когда на улице таял первый снег, Саша сидела за компом в компании горячей чашки кофе, радуясь, что сегодня все согласования с клиентами можно провести по скайпу, не высовывая носа из дома. Едва она закончила и отправила статью, зазвонил мобильный. Чему Саша немало удивилась, ведь вызывал Денис, который только вчера уехал по работе в Подмосковье на два дня. Обычно он не звонил ей из командировок, просто смсил, что все хорошо.

— Привет, кисуль, — слегка нервным тоном проговорил он в ответ на «алло». — Тут такое дело… У меня трихомониаз. Возможно, и у тебя тоже. Проверься, хорошо?

Саша взглянула на трубку, словно из нее высунулись щупальца.

— Что? — она не верила ушам.

— Трихомониаз, Сашк. Нужно полечиться…

С минуту Саша молчала в трубку, пока Денис что-то ей говорил. Она не слышала, не слушала. Бросив мобильник, девушка бегом почесала одеваться, а потом в ближайшую клинику. Там она заплатила две цены за скорость, чтобы уже на следующий день получить результаты анализов на все заболевания, передающиеся половым путем. Вернувшись домой, она так же автоматически начала паковать чемоданы. Саша больше не колебалась, не взвешивала за и против, она приняла решение. Если раньше гордыня и некоторая инертность позволяли ей смотреть сквозь пальцы на измены мужа, то такой поворот событий быстренько дал ей ментального пинка под зад. Она как-то совсем не думала о гордости, когда на кон было поставлено ее здоровье, ее самоуважение.

Саша быстро бросала в чемоданы свои шмотки, косметику, фен и утюг для волос. Она старалась не думать о грядущих результатах анализов и об ублюдке Бирюкове, который не соизволил натянуть гондон, прежде чем сунуть свой член в кого попало. Только ночью Саша позволила себе разрыдаться. Проревев пару часов, девушка стала считать. Последний раз они с Денисом спали около трех недель назад, так как он все время мотался по городам и весям, а у нее был сезонный завал с заказами. Она безумно надеялась, что всю эту заразу Денис подхватил недавно.

Рваный, беспокойный сон вырубил Сашку на пару часов лишь под утро, которое как ни удивительно, стало для нее добрейшим. Врач объявила, что по всем показателям ее вагина чиста, даже молочницы не было. С полегчавшим сердцем она рванула домой, вернее, туда, где до недавнего времени был ее дом. Не разводя лишних сантиментов, Саша написала заявление об увольнении, которое оставила на столе вместе с запиской, в которой просила Дениса передать его своему бывшему шефу. Она не без волнения позвонила на работу и призналась боссу, который считался другом семьи, что эту самую семью она ликвидирует, и сама ликвидируется из Москвы, а следовательно, и из его конторы. Начальник, как Сашке показалось, отнесся к ее решению слегка легкомысленно, велев ей отдохнуть, подумать и дать точный ответ через пару недель. Девушка, конечно, не стала убеждать его, что не вернется.

Вызвав такси, Сашка закидала в него свои чемоданы и двинула на вокзал, где взяла билет до города, в котором познакомилась с Денисом, и в котором ее никто не ждал. Сон кружил голову тупой болью, но сознание не отключалось, мучая девушку мыслями, образами, воспоминаниями. Сашка снова и снова смахивала слезы, зная, что прольет их еще немало, рассказывая обо всем маме, подругам. Она предвкушала жалость и недоумение, готовилась корчить из себя сильную и волевую, хотя душа была порвана в клочья.

Прибыв на вокзал, Саша столкнулась с проблемой передвижения. Ей нужно было купить билет до родного городка, но с двумя чемоданами и сумкой это было почти невозможно. Такси на вокзале брать не хотелось, потому что водилы драли три шкуры. У нее, конечно, имелись неплохие сбережения, но в положении беженца, без каких-то перспектив, она решила не сорить деньгами. Саша достала телефон, вспоминая, у кого из знакомых есть машина или знакомые таксисты, которые бы доставили ее за умеренную плату. Не задумываясь, она вызвала Костю, но тут же скинула, понимая, как жестко затупила. К сожалению, дозвон уже прошел, и Бирюков-старший тут же перезвонил.

— Здорово, систер, — радостно поприветствовал ее Кос.

— Не брат ты мне, гнида черножопая*, - на автопилоте ответила Сашка словами Данилы Багрова.

А потом начала истерически ржать. Не впервые Саша реагировала на стрессовые ситуации смехом, вот и сейчас ее накрыло бурным хохотунчиком. Девушка едва взяла себя в руки, но было поздно — Костика она уже перепугала.

— Сашка, ты в порядке? Пожалуйста, скажи, что все хорошо…

— Я подаю на развод, Кость. Но, пожалуй, это даже хорошо.

— Ты в Москве?

— Нет, в городе. Сижу на вокзале.

— Я буду через пятнадцать минут.

Не успела она и вякнуть в знак протеста, как Костя повесил трубку. Саша закурила, решив, что все и правда к лучшему. В честь старой дружбы Кос должен согласиться подкинуть ее к маме за вменяемую плату, а заодно передаст Денису, чтобы тот готовился снова стать свободным, как ветер, ведь в записке она ему этого даже не сообщила, понадеявшись на красноречие пустых полок. Сашка глубоко затянулась, снова чувствуя, как по щекам катятся слезы. Видимо, все ее истории любви обречены заканчиваться на этом вокзале. Пускай сейчас она была почти уверена, что любила Дениса неправильно, не так сильно, не так, как он любил ее, но все же, любила. Она хотела остановиться с ним, прожить жизнь, родить детей, состариться, хотела просто быть счастливой. Но не вышло. Не срослось. Не получилось.

— Завязываю. Нет, серьезно, завязываю с этим дерьмом, — в сто пятый раз повторяла про себя Сашка, утирая слезы и давясь сто пятой сигаретой. Она сама не понимала, с чем именно должна завязать: то ли с рыданиями, то ли с курением, то ли с любовью, от которой она сбежала.

— Эй, — теплые пальцы легли на ее щеки и подняли заплаканные глаза к небу.

Сашка разрыдалась еще сильнее, утонув в Костиных объятиях. Она слабо соображала, что он говорил, просто слушала голос своего почти не родственника, который словно бальзам пропитывал ее кровоточащие раны. Кос куда-то повел ее, а потом девушка помнила только машину, в которой отключилась. Саша проснулась на диване в квартире Костика. Она несколько раз пыталась заснуть снова, не желая возвращаться в реальность, но с кухни слишком заманчиво пах кофе. Зная, что все равно придется поговорить с Бирюковым-старшим, она двинула на запах.

Как радушный хозяин, Костя сначала сообщил, что она проспала почти восемнадцать часов, и загнал девушку в душ. После мытья и кофе Саша почувствовала себя намного лучше. Не дожидаясь наводящих вопросов, она выложила Косте всю правду об их с Денисом браке, стараясь не быть слишком предвзятой. Сашка вполне была готова к тому, что старший брат будет выгораживать Дениса, петь песни о мужской природе, возможно, даже в чем — то ее обвинит, но Кос удивил ее.

— Вот гаденыш мелкий, — процедил парень сквозь зубы. — Мог бы хоть гондон натянуть.

— Не говори, — кивнула Саша, прихлебывая остывший за рассказом кофе.

— Если честно, я вообще не понимаю, зачем вы поженились. Без обид, Сашк, ты мне очень нравишься. Да чего там, я уж давно считаю тебя своей сестрой, но ты же не любишь его, никогда не любила. Иначе не сидела бы сейчас такая спокойная.

— Я старалась его любить, Кос. Правда. Ты не поймешь, наверное, но девочкам очень хочется сказки. Чтобы свадьба, семья и дом, дети, муж, который не изменяет…

— Чего это я не пойму? Сам бы не против обзавестись всем этим.

— И мужем тоже? — поддела Сашка, хихикая.

Кос оторвал от бутербродной булки кусочек и бросил в нее, тоже ухмыляясь.

— Язва. Я серьезно.

— Прости, дорогой, но я была свидетелем того, как ты шлялся от своей грымзы, так что это как-то не вяжется.

— Так то от грымзы… — закатил глаза Костян.

— Кстати, где она?

— Свалила неделю назад на все четыре стороны. Задолбала уже в конец.

— Ого, — Саша не могла не поздравить Костю с таким событием. — Рада за тебя. Это не баба, а кошмар. Терпеть ее не могу.

— Да, знаю, — махнул рукой парень, а потом внезапно сделал Сашке предложение, от которого было сложно оказаться. — Если хочешь, живи пока здесь.

— Нет.

— Брось, Сашк. Все шмотки у тебя с собой, попробуй вернуться на старую работу или новую поищи. Как все с деньгами устаканится, обещаю выгнать взашей.

— Кос, нет.

— Окей. Отвезти тебя к маме? — поинтересовался Бирюков со сладкой гаденькой усмешкой.

Саша представила, как заявится в родной дом, устроится в местную газету или еще куда-нибудь, будет тусоваться со школьными подружками, исподтишка надеясь, что среди стремноватых мужиков ее городка найдется принц.

Костя вполне оценил театральную паузу и отсутствие ответа на его вопрос. Заржал. Сашка тоже заулыбалась.

— Значит так, систер, мое первое предложение в силе. Думай над ним, — велел ей Бирюков.

— Первое? — Саша вскинула брови. — Значит, будет и второе?

— Уже есть. Предлагаю сейчас тебе сварганить чего-нибудь пожрать. В холодильнике гора продуктов, но мне некогда, надо смотаться по делам.

— Без проблем, — кивнула Сашка.

— А вечером завалимся в казан. Кто окажется в большем плюсе, тот потом платит за выпивку в клубе, окей?

— Отличный план. А если мы оба сольем все бабло в казино?

— Тогда просто надеремся дома и будем материть бывших.

— Супер, братко.

Костя протянул ей открытую ладонь, и Сашка отвесила звонкую пять.

Их планы сбылись. После ужина, который Костик долго расхваливал, обожравшись до икоты, они рванули в казино, где Саша задвинула в дальний ящик памяти все свои терзания и сосредоточилась на игре. Они оба неплохо наварились и долго спорили по дороге в недавно открывшийся модный бар, кто же будет оплачивать спиртное. Саша с Костей продолжали ржать и препираться даже за стойкой.

— Эй, Нестерова, сто зим! — услышала девушка полузнакомый голос.

Саша подняла голову и встретилась взглядом с веселыми глазами человека, бок о бок с которым ей суждено было провести много бессонных ночей и суматошных дней.

Глава 11. Как не надо брать интервью

Спустя пять лет.


Александра вышла из офисного центра, но так и замерла на крыльце. Решив потянуть время и еще раз все обдумать, она достала сигарету и, проклиная себя за слабость, закурила.

— Ты вроде завязала с этим дерьмом? — прозвучал над ее головой насмешливый голос Геллера.

— Я тоже так думала, но видимо — нет, — тихо ответила девушка.

Саша подняла глаза и, улыбнувшись своему теске, снова втянула дым.

Александр Геллер — одногруппник Сашки, а сейчас ее партнер. Вернее, она — его партнер, потому что именно ему принадлежала идея создания их журнала. Конечно, Саша принимала участие в разработке концепта, но предложение запустить печатный проект, посвященный хореке*, поступило от него. Геллер случайно встретил ее в тот самый вечер, когда после удачных посиделок в казино с Костей, она топила свой брак в стакане с самбукой. Саша предпочитала обращаться к приятелю именно по фамилии, как, в общем, и он к ней, ведь имена у них были одинаковые, и в разговоре они вечно путались, кто, кого и когда имеет в виду.

Геллер всегда был немного не от мира сего. Он не хватал звезд с неба, позиционируя себя в группе не творческой личностью, а рукастым фотошопером. Этим и зарабатывал на жизнь. К концу учебы эти заработки выросли, как и его репутация в городе. Будучи весьма непритязательной личностью, он не тратил заработанное на баб, кабаки и бухло, а откладывал на карту. В итоге оказалось, что этих средств достаточно, дабы задуматься о своем деле. Вот только отсутствие обычных молодежных привычек обусловило и отсутствие друзей, с которыми можно было бы это самое дело начать. Вернее, друзья у него были, но не с теми деньгами и мироощущением, чтобы позволить себе стать партнером Александра Геллера. Именно в период поиска компаньона он и наткнулся в баре на Сашку.

Нестерова тоже неплохо заработала в Москве, но все же этого было недостаточно для полноценного партнерства. Они с Геллером пришли к тому, что нужен третий человек. Поиски продолжались, но без особых результатов. В процессе развода Саша жила у Кости и работала менеджером по продажам, что ей ужасно не нравилось. Уже после того, как в паспорте аннулировали брак, ее мама и бабушка вручили Сашке немаленькую сумму денег, которую посоветовали превратить в начальный капитал для ипотеки. Нестерова же, пораскинув мозгами, отменила поиски третьего партнера и вложила деньги в идею Геллера.

Через месяц вышел первый номер журнала «Рестораторъ». Яркий, качественный глянец, дизайн от самого владельца, Сашины хлесткие статьи — все это наделало шуму в издательских кругах города. Их проект тут же номинировали на рекламную премию областного масштаба, журналом заинтересовались маркетологи из приличных и не очень общепит-заведений, а куратор их курса тут же обозвал двух Саш своими самыми перспективными выпускниками.

В общем, старт был очень даже многообещающим. Однако потом им обоим пришлось не сладко. Работы было выше крыши, ведь они создавали журнал вдвоем. Нестерова занималась и распространением, и контентом, и рекламой. Геллер разрабатывал дизайн, корпел над версткой, тоже немного писал, чтобы разбавить Сашкин стиль, тоже мотался по рекламодателям, плюс тянул финансово-бумажную волокиту.

В это время Саша оказалась перед сложным выбором и в итоге бросила работу, чтобы полностью отдать себя журналу. Она сообщила маме, что большая часть их с бабушкой подарка вложена не в жилье, а в бизнес. Стоит ли говорить, что Сашкина прагматичная родительница не особо поддержала решение дочери. После нескольких часов нотаций было решено, что бабушке говорить об этом не стоит, а на Сашке мать поставила крест, наконец смирившись, что ее ребенок — неблагодарная бестолочь. Наверное, не столько из собственных амбиций, сколько назло маме, Саша изо всех сил пахала над журналом. Она засовывала в задницу гордость, комплексы и застенчивость, обивая пороги потенциальных рекламодателей. Она не спала ночами, просматривая подобные издания в интернете, ориентируясь по большему счету на западные аналоги. Она ломала голову над нестандартными акциями и темами, писала с утра до ночи и почти непрерывно висела с Геллером в скайпе.

Их труды окупились через год. Хотя «Рестораторъ» был отлично принят, но все же доверие он заслужил лишь после нескольких провалов. В один из таких моментов Саше даже пришлось переехать к Геллеру, потому что у нее кончились деньги, и было нечем расплатиться за квартиру. Благо у ее компаньона имелось свое жилье, и это вынужденное соседство сослужило им отличную службу. Будучи почти все время вместе, они стали настолько близки, что буквально слились разумом. Теперь у них было на двоих не только одно имя, но и один мозг.

В таком тесном тандеме они перекроили журнал почти полностью, ориентировав его не только на публику, но и на профи. Молодые издатели добавили несколько разделов, которые стали интересны именно рестораторам, тем, кто владел увеселительно-питейными заведениями. После этого номера имена и фамилии Саш снова трепали в каждом злачном заведении. А через один выпуск пришлось нанять менеджера, потому что желающих разместить рекламу стало неприлично много. Еще через год Саша купила квартиру, потом машину, чем разуверила маму в собственной никчемности.

Недавно Александре Нестеровой исполнилось двадцать восемь, хотя больше двадцати пяти ей никто не давал. Она перестала красить волосы в блонд, не без труда вспомнив свой натуральный цвет, который оказался очень даже красивым. Саша предпочитала, чтобы ее звали по фамилии или полным именем, желая одновременно подчеркнуть, что она не девочка-дурочка, играющая в редактора журнала, но при этом не казаться чопорной бесполой фурией. Ей вполне удавалось поддерживать этот баланс, находя подход и к мужчинам, и к женщинам, с которыми вела дела.

Саша все так же сама писала в несколько рубрик журнала, в то время как Геллер наоборот от этого отходил, занимаясь преимущественно дизайном и финансами. Хотя и он частенько брался за перо, ведь привычка — вторая натура. Они без боев, как-то естественно, распределили сферы влияния: Нестерова стала главным редактором, а Геллер гендиректором. Они делили всю прибыль пополам, и как ни странно, никогда не ругались из-за денег. Вернее, из-за тех денег, которые оставались в чистой прибыли. Вот по поводу направлений развития и вложения средств в те или иные проекты — это да. Иногда Сашка просто из вредности спорила с Геллером, находя в этих дебатах какое-то извращенное удовольствие. Раньше она полагала, что в спорах рождаются только проблемы, но вот в спорах с Геллером они почти всегда рожали, может не истину, но что-то весьма на нее похожее и очень хорошо продаваемое.

Лишь в одном друг и партнер обскакал Сашу. Даже утопая в работе с головой, он умудрился жениться и даже завести детей, тогда как Нестерова поначалу успешно заводила лишь краткосрочные романы, а потом и вовсе ограничилась одноразовым сексом. Да, Саша завидовала Геллеру по части личной жизни, собственно как и Костику Бирюкову, который тоже не так давно женился и ждал рождения первенца. Эти двое парней стали главными мужчинами в жизни Саши, ее лучшими друзьями, почти семьей. Именно поэтому Геллер не мог не притормозить у крыльца, увидев, что Нестерова опять курит. Сашка бросила два года назад и дымила лишь изредка, преимущественно по пьяни. Очень редко она позволяла себе эту слабость на работе, но предстоящее интервью с Дмитрием Токаревым натянуло всю ее нервную систему тугой струной.

— Честное слово, Нестерова, не понимаю, в чем твоя проблема? — начал в сотый раз докапываться Геллер.

Саша глубоко затянулась и, прикрыв глаза, наконец призналась:

— Я с ним спала.

Геллер взял паузу, а потом уточнил:

— С Токаревым?

— Угу.

— Интересно, а кто — нет? — едва сдерживая смех, подколол он.

Саша снова задрала голову, чтобы пристрелить этого гребаного весельчака взглядом. А весельчак, продолжая усмехаться, поднял лапки кверху, сдаваясь и извиняясь одновременно. Нестеровой стало противно, что даже весьма далекий от сплетен и светской жизни Геллер был в курсе Диминой постельной славы.

— Могла бы после траха и поболтать с ним, тогда бы не пришлось второй раз встречаться.

— Заткнись, нахрен, — уже зарычала Сашка, не разделяя веселья. — Это давно было, в универе еще.

— Ой, тогда он и не узнает тебя, — ляпнул Геллер и тут же осекся, заметив тень обиды, на мгновение омрачившей Сашино лицо. — Черт, прости, я не это имел в виду… Просто, сто лет уж прошло, да и ты изменилась.

— Забей. Скорее всего, не вспомнит. Но мне не по себе.

— Ну, хочешь, я поеду? — пытаясь загладить вину, предложил партнер, скрепя сердцем и зубами.

— Тогда мне придется расшифровывать все, что вы наболтаете, да и написать не смогу нормально без личной беседы. Езжай уже домой к жене и детям, отдохни перед поездкой, — закруглила их разговор девушка, вставая на цыпочки, чтобы оставить на щеке друга поцелуй.

— Хорошо, — выдохнул он, явно довольный, что Саша взяла себя в руки. — Удачи.

И Геллер бодрым шагом двинул к своей машине. Нестерова последовала его примеру. Докуривая на ходу, она ткнула сигнализацию, и серебристый фольксваген Жук дружелюбно пикнул и мелькнул фарами, приветствуя хозяйку. Саша выкинула сигарету, залезла в машину, завела мотор и пыталась сосредоточиться на дороге, сначала мысленно прокладывая маршрут, минуя пробки, потом концентрируясь на езде, но в итоге разум взял верх, позволяя рукам и ногам действовать на автомате. Сашка думала о Диме. Она вспоминала, как работала в кофейне, как он зомбировал ее своим обаянием и неоднозначностью. Девушка старалась не вспоминать о том нелепом сексе, но образы всплывали снова и снова. И даже не секс приводил ее к безмолвному отчаянию, а тот статус, который она получила, раздвинув перед Димой ноги. Та Сашка, молодая и наивная, вполне спокойно перешагнула через унизительное осознание себя подстилкой, одной из многих. А вот нынешнюю Александру этот статус заранее морально обезоружил. Она привыкла быть если не выше своего собеседника, то на равных. Нестерова из «Ресторатора» не прогибалась под давлением мужчин, не поддавалась на хитрости женщин. Но как ей себя вести с мужчиной, который видел ее голой, уязвимой, раздавленной, использованной. С мужчиной, которым она в тайне от самой себя восхищалась, на которого была откровенно зла.

Саша ненавидела то, что Дмитрий Токарев до сих пор пугал ее до дрожи. Наверное, она бы проще относилась, если бы они пересекались раньше. В конце концов, Сашка постоянно общалась с управленцами из общепита, знала и маленьких, и больших людей в этой индустрии. Она была готова к встрече с Димой тогда, пять лет назад, когда они только начинали. Саша даже ждала этой встречи, представляя то, как задерет нос, то, как панибратски шлепнет своего горе-любовника по плечу, запросто разболтав о своей новой классной работе. Но ее ожиданиям не суждено было сбыться, потому что Димы не было в городе. Поговаривали, что его не было и в стране. Он продал почти все свои предприятия и доли в проектах, оставив только небольшой бар в кантри стиле, которым руководила его сестра.

Нестерову вполне устраивал и такой расклад, пока Дима не вернулся. Это случилось года полтора назад. Только ленивый не болтал о том, что Токарев снова тут. Саша ждала сплетен о его новых бабах, не без опаски теперь посещала клубы, готовясь встретить пронзительный взгляд янтарных глаз. Но зря. Дима больше не тусил в злачных заведениях. Он вообще перестал фигурировать в сплетнях, потому что обсуждать его было неинтересно. Токарев тихо-мирно занимался своим баром, а потом стал кем-то вроде консультанта для недавно открытых заведений. Единственное, что обсуждали, так это жуткие расценки на его услуги, и эти разговоры только добавляли Дмитрию клиентов.

Такое положение дел Сашу немного сбило с толку. Она понятия не имела, что заставило Диму отказаться от старых привычек, или же почему он стал так умело их скрывать. Но как бы то ни было, Токарев теперь считался одним из самых авторитетных рестораторов города, он прекрасно разбирался в этой индустрии и идеально подходил для некоторых материалов, где требовалось мнение эксперта. Благо на одном из мероприятий Геллер лично познакомился с Дмитрием. Они долго и оживленно обсуждали тенденции и перспективы хореки в России и обменялись телефонами, будучи заинтересованными во взаимном сотрудничестве. Поэтому Сашка автоматически была отмазана от общения с бывшим любовником. Геллер всегда сам связывался с Токаревым, который, к слову сказать, тоже предпочитал общаться именно с владельцем «Ресторатора», а не с обычными штатными журналистами. Он не знал, что владельцев было двое, как и Саша не знала, что общероссийский фестиваль барменского искусства перенесут, и Геллеру придется отменять эксклюзивное интервью рубрики «Персона» из-за отъезда. Конечно, Саша не могла позволить им прошляпить Токарева. Как бы она к нему не относилась, а его личность должна была сделать им отличный пиар. Нестерова так же знала, что Геллер далеко не с первого раза уговорил Дмитрия на статью, и он с радостью соскочит, едва узнает о перенесенной командировке гендиректора «Ресторатора». Саша, конечно, сама могла поехать на фестиваль, но она всегда паршиво описывала подобные сборища, а вот портреты у нее получались на отлично.

В общем, все сводилось к тому, что Геллер едет, а Саша встречается с Токаревым. В этом уравнении, конечно, еще присутствовала трусость, с которой девушка отчаянно боролась. Хотя Саша и оскорбилась, когда Геллер предположил, что Дима ее не вспомнит, но сейчас, выходя из машины, она отчаянно желала, чтобы так оно и было. Нестерова повела плечами, поправила сумку на плече, пригладила волосы и бодрым, уверенным шагом двинула к бару «Салун ДТ».

— Салун Димы Токарева, — фыркнула она себе под нос, закатывая глаза. — Скромненько так…

Саша прошла мимо внедорожника с драконом на крыле, снова фыркая. Она была почти готова к встрече со своим прошлым. Белая майка и драные джинсы вместе с ароматом, название которого Сашка так и не смогла вспомнить, конечно, кружили ей голову по молодости, но сейчас таких вот раздолбаев она сама щелкала, как орешки. Задрав подбородок, девушка дернула на себя входную дверь. Ее встретила миловидная администраторша, которая сама забрала у Саши пальто и проводила к дальнему уютному столику в конце зала.

Первое, что шокировало Сашу — это затылок. Дмитрий сидел к ней спиной, что-то просматривая на айпаде. От его кудрей, которые так быстро отрастали и придавали ему мальчишечьего шарма, не осталось и следа. Волосы были пострижены очень коротко. Саша едва удержала руку, чтобы не провести ладонью против роста волос и почувствовать приятное покалывание на пальцах.

Услышав шаги за спиной, Дмитрий вышел из-за стола.

— День добрый, Дмитрий Петрович. Я — Александра Нестерова из «Ресторатора», — тут же взяла быка за рога Саша, протянув руку. — Спасибо, что нашли время.

— АлександрА? — принимая рукопожатие, но не заморачиваясь с приветствием, уточнил Дима, выделяя голосом женское окончание ее имени. — Кажется, я договаривался с вашим боссом. АлександрОМ.

— К счастью, он мне не босс, а партнер, — не сдержалась Саша, начиная слегка нервничать, потому что Дмитрий не отпускал ее руку и очень внимательно рассматривал.

Нестерова тоже решила изучить его, раз уж собеседник не стеснялся пялиться. Дмитрий выглядел… иначе. Стрижка аккуратная, короткая. Плечи словно стали шире, хотя возможно их подчеркивал светлый джемпер из тонкой шерсти. Сашка готова была поклясться, что он качался, и вместо того мягкого животика у него под свитером если не кубики, то весьма четкий рельеф пресса.

— Я ждал Геллера, почему не сообщили? — продолжал давить на нее взглядом и интонацией Токарев.

— Я отправила вам имейл, — ослепительно улыбаясь, отмазалась Саша, стараясь не вспоминать, как трусливо сто раз набирала номер Дмитрия и сбрасывала.

— А что с Сашей? Неужели заболел? — наконец отпустив ее руку, спросил Дмитрий, и Нестерова поняла, что он не отменит беседу.

— Срочная командировка. Он не смог отменить. Извините, что так вышло, но вам в общем даже повезло.

— В чем же?

— Геллер отвратительно пишет портретные очерки, а я в этом профи, — призналась она, заговорщически понизив голос и подмигнув.

— Я ведь могу ему передать ваши слова. Не боитесь говорить мне такие вещи? — Дмитрий указал Саше на диванчик, и сам сел рядом.

— Говорить правду? — усмехнулась Нестерова и по привычке процитировала. — Правду говорить легко и приятно.(Мастер и Маргарита. Слова Иешуа)

Дмитрий рассмеялся, выключая айпад и устраиваясь поудобнее.

— О, нет, не надо этих намеков на Пилата. Я вас помилую без суда.

Саша слегка обалдела, скрыв удивление за улыбкой. Он узнал слова, значит, не раз перечитывал «Мастера», да еще и ершалаимские главы. Это было внезапно, если не шокирующе. Вообще Нестерова решила расслабиться и просто делать свою работу. Токарев определенно ее не узнал, хотя и обсмотрел с головы до ног. Но это, наверное, было единственное, что осталось в нем от старого Димы Петровича. О метаморфозах своего бывшего босса она решила подумать после интервью. Саша достала блокнот для заметок, диктофон, ручку и кивнула в знак благодарности официантке, которая принесла кофе. И только она расслабилась, как Дима заметил:

— Мне кажется, я вас знаю.

— Вероятно, мы трахались, — автоматически выдала Саша, цитируя Саманту из «Секса в большом городе».

Нестерова мысленно прокляла привычку вставлять в разговор фразы из любимых книг и фильмов. Благо, она вовремя понизила голос, и, по всей видимости, ее собеседник не расслышал ответ, потому что переспросил:

— Что-что?

— Дмитрий Петрович, у нас не очень большой город, и мы работаем в одной сфере. Скорее всего, пересекались, да, — быстренько отбрехалась Нестерова.

— Конечно, — согласился Токарев, — Просто ваше лицо мне знакомо.

— Бывает, — пожала плечами Саша, стараясь соскочить со скользкой темы. — Давайте уже начнем. Полагаю, ваше время столь же дорого, как и мое.

Дима коротко кивнул, давая добро, и Саша щелкнула кнопкой диктофона на своем плеере. Она задавала вопросы о семье, детстве, школе, первом заработанном рубле и начале его предпринимательского пути. Дима отвечал развернуто и вроде бы откровенно, но при этом очень тщательно избегал темы личной жизни. Сашу это слегка удивляло, ведь раньше он был более открытым. Хотя она не могла судить об этом в полной мере, ведь они общались неформально, а сегодня Дмитрий выдавал ей образ для прессы. Из всего сказанного выходило, что простому парню с хорошей хваткой однажды повезло, а потом он просто не выпускал удачу из рук. Хотя за этими словами, конечно, были скрыты многие таланты Токарева. Он тонко чувствовал рынок, тенденции развития потребительской сферы и весьма умело вкладывал деньги в новаторские идеи, которые потом выстреливали настоящим фейерверком прибыли. Сначала Токарев занимался шмотками, потом всяким вкусным дерьмом, типа жвачки, кока-колы и прочей забугорной снеди, в конце девяностых — мобильниками, потом различным общепитом, на котором Дмитрий и остановился. Саша подозревала, что большую часть нажитого он вложил в ценные бумаги, но решила не уточнять, приняв версию с салуном за основную. В целом интервью выходило очень даже содержательным, но не хватало эмоциональной, личной составляющей. Это был ее конек — добавить в серьезный текст о серьезном человеке немного красок, которые напоминали читателю, что он все же человек. Саша всегда умела вытащить из собеседника немного души, самую каплю, чтобы оживить статью, чтобы читатель почувствовал героя.

Но Дмитрий не давал ей ни капли личного, сосредотачиваясь только на делах насущных. Конечно, Саша могла выжать из себя воспоминания, впихнуть в статью что-то из старых впечатлений о бывшем боссе. Но, во-первых, это было бы непрофессионально, во-вторых, Дмитрий с тех пор изменился, и вряд ли образ прошлого будет достоверен, в-третьих, он, разумеется, пожелает вычитать статью или потом, уже в журнале, наткнется на отсебятину, а это недопустимо. Понимая, что выхода нет, Нестерова решилась на хитрость. Она собиралась спросить, куда Дмитрий пропал на несколько лет, чем, скорее всего, вывела бы его на более эмоциональный разговор, ведь чуйка подсказывала Саше, что уезжал он по личным причинам. Но внезапно все ее планы были разрушены.

— Вас не было в городе достаточно долго. Где вы пропадали? Почему уехали? Что заставило вернуться? — забросала девушка вопросами своего собеседника.

Токарев некоторое время молчал, а потом расплылся в довольной улыбке. «Ну чисто кот, сожравший канарейку», — подумала Саша.

— У тебя были светлые волосы, — запел Дима сладким голосом, резко переходя на ты.

Саша окаменела.

— Александра… Саша… Сашка… — перебирал имена Токарев, словно пробуя на вкус. — Напомни, как твоя фамилия?

— Нестерова, — выдохнула Саша, прикрывая на секунду глаза.

— Конечно. Сашка Нестерова. Кофейня. Официантка. Я вспомнил, черт подери, — и он расхохотался, хлопнув в ладоши.

— Поздравляю, — хмуро процедила девушка, стараясь не пыхтеть от злости. — Теперь, когда склероз побежден, мы можем закончить?

— Да брось, Саш…

— Александра, — поправила она.

Дима закатил глаза. Саша разозлилась. Далее они оба разговаривали на повышенных тонах. Токарев недоумевал, а Нестерова рычала.

— Дмитрий Петрович, давайте не будем превращать нашу беседу во встречу старых друзей, — на «старых друзьях» Саша нарисовала пальцами воздушные кавычки.

— Какой я тебе к херам Петрович?

— Нормальный такой.

— Всю дорогу ищу предлог, чтобы мы перестали выкать и нормально поговорили, а его и искать не надо.

— Если мы трахнулись сто лет назад, то это не повод фамильярничать сейчас.

— Господи, чего ты завелась-то? Все было так плохо?

— Ты не помнишь. Ну конечно. С меня хватит этого цирка.

Сашка сгребла в сумку все свое добро и пулей метнулась к выходу. Она едва сдерживала слезы от стыда и злости. Ей было так обидно, что все сорвалось в самом конце, что она жутко психанула, чего не должна была себе позволять. Токарев застал ее врасплох, когда она расслабилась, почувствовала себя хозяйкой ситуации. Пока Саша делала свою работу, Дима вспоминал, откуда ее знает. И вспомнил. Нестерова так увлеклась самобичеванием и бегом на каблуках по стоянке, что не сразу поняла — Дима идет за ней.

— Саш, притормози, — он схватил девушку за руку, чтобы не дать ей нырнуть в салон машины.

Нестерова выразительно уставилась сначала на его пальцы, державшие в плену ее локоть, а потом прямо в глаза цвета янтаря. Ее приподнятых бровей и злого взгляда хватило, чтобы Дима отпустил. Но он тут же уперся ладонью в дверь, не давая Саше ее открыть.

— Постой же, давай поговорим. Мы не закончили, — он почти умолял.

— Я пришлю остальные вопросы вам на почту, Дмитрий Петрович.

Токарев изменился в лице.

— Еще раз назовешь меня Петровичем и, клянусь, я откажусь от всех контактов с твоим журналом.

Саша прикрыла глаза, понимая, что он не шутит. Они не могли потерять его. Чертов Токарев прекрасно это понимал, осознавая авторитет своей личности в этом городе. Нестерова выдохнула и, открыв глаза, дала заднюю.

— Что ты хочешь от меня, Дим? — спросила она, наконец перестав изображать железную леди.

— Я не знаю, — неожиданно растерялся и Токарев, едва она убрала шипы.

— У меня нет времени ждать, пока ты узнаешь.

— Давай поужинаем вечером?

Хорошо, что Саша стояла, вцепившись в ручку машинной двери, а то бы упала.

— Нет, — безэмоционально ответила она. Так же, как отвечала парням, которые после бурной ночи просили ее телефон или предлагали встретиться еще раз.

— Почему?

— Просто — нет.

— Окей.

Дима убрал руку и отошел от машины. Саша наконец запрыгнула в Жука и выехала с парковки, оставляя своего бывшего босса и любовника глотать дым. Он провожал ее глазами, пока серебристая машинка не скрылась за поворотом. Дима потряс головой и отправился обратно в бар, пытаясь понять, какого черта его так взволновала эта девушка. Не в его привычках было бегать за женщинами, это они таскались за ним табуном. Обычно телки вешались на него гроздьями, помятуя его старую славу, кичась тем, что они знакомы. А Саша наоборот до победного пыталась остаться неузнанной. Токарев плохо помнил ее, только образ веселой блондинки, которая в свои девятнадцать едва ли выглядела совершеннолетней. Но в ее присутствии ему тут же стало не по себе. Эта девчонка сразу начала исподтишка пролезать ему под кожу, задавая вроде и обычные вопросы, но при этом уводила беседу глубже. Она словно пыталась нащупать в нем что-то скрытое, тайное. Диме это не нравилось. Он почти никому не позволял залезать к себе в душу, а Саша огородами, тихим сапом, как-то очень естественно проникала в запретные уголки Диминой личности. Именно поэтому он ее и вспомнил. Нестерова и тогда и сейчас пыталась его узнать, понять. Тогда он не смог контролировать себя и сорвался. Один раз, единственный, но этого хватило, чтобы больше не допускать промахов.

Во время интервью Дмитрий одновременно и контролировал свою речь, не выдавая лишних подробностей, и вспоминал, где же они познакомились. И вспомнил. Он решил, что девушке это польстит, но ошибся. Она так резко рванула прочь, что Токарев просто растерялся и поддался естественному зову, который буквально физически тянул его следом за Сашей. Дима понимал, что не готов отпустить ее. В конце концов, они не закончили интервью, не вспомнили старые времена, она не попыталась пофлиртовать с ним. Это все было Токареву жутко непривычно, даже неприятно. Резкость Саши, ее категоричный отказ и вовсе повергли его в шок. И только мягкая обреченность, с которой девушка назвала его по имени после угрозы разорвать сотрудничество с «Ресторатором», грела Диме сердце, которое, как он думал, давно умерло.

Остаток дня он не прикасался к рабочим документам и отбривал всех, кто звонил по делу и просто так. Токарев гуглил. Он изучил все, что было в сети о журнале «Рестораторъ» и его создателях, все об Александре Нестеровой. Не получив и от этого удовлетворения, он прыгнул в свой внедорожник с драконом на крыле и погнал к редакции. Там Токарев битый час торчал под окнами, решая, что сказать, стоит ли устраивать цирк в ее офисе, и какого хера он вообще прикатил сюда. Пока Диму терзали все эти вопросы, открылась дверь парадного входа. Пихая в рот сигарету, Сашка процокала каблуками по ступенькам и бодро прошагала к своей машине. К удивлению Димы она никуда не поехала, а просто докурила, достала спортивную сумку из багажника и пошла к ближайшему светофору. Девушка пересекла дорогу, чтобы скрыться за дверями фитнес-клуба, который находился напротив ее офиса.

На Токарева снова напало состояние аффекта. Он вылез из машины и повторил путь Саши. В голове у Димы крутилась только одна мысль: «А что? Я все равно собирался сменить клуб».

Глава 12. Прорвало

«Токарев, видимо, устал от роли Дориана Грея и уехал»…

«Куда он уехал? Зачем?» — в очередной раз задалась вопросом Саша и стерла последнее предложение.

«Он выглядит уверенным в себе, его непросто вывести на эмоции, с ним не каждый сможет иметь дело».

«Ну просто серый волк какой-то», — она опять удалила текст.

«Его харизма и обаяние теперь припудрены легким цинизмом равнодушия»

«Онегин нервно курит в углу», — Нестерова зажала кнопку. Delete. Delete. Delete.

Саша встала из-за стола, вытирая потные ладони о домашние джинсы. Два дня назад она закончила статью, но текст был до мерзости сухим и безэмоциональным. На месте читателя она бы бросила его читать уже на середине. Не хватало совсем немного: ответов на те вопросы, которые Саша, как и обещала, отправила Токареву по почте. Но он ей не ответил. Протянув до последнего, девушка достала мобильный. Она, конечно, могла выдать статью и в таком виде, но ответственность все же была сильнее трусости. Слишком уж много Саша вложила в журнал, чтобы портить в нем материалы из-за собственных глупых комплексов.

— Алло, — ответил Дима буквально со второго гудка.

— Дмитрий, добрый вечер. Александра Нестерова из журнала «Рестораторъ» беспокоит. Извините, что звоню в воскресенье вечером… — оттарабанила Нестерова стандартное вступление для делового звонка. Правда, она не назвала Диму по отчеству, помятуя его угрозы на этот счет.

— О боже, Сашк, ты что ли? Не надоело еще страдать этой фигней?

— Я по делу. И нет, не надоело.

— Отлично. А меня вот твой тон жутко бесит. Давай я сейчас сделаю вид, что пропустил вызов, перезвоню и обсудим твое дело. И уж будь добра, поговори со мной нормально.

Не успела Саша и слово вставить, как из трубки послышались гудки. Она уставилась на телефон, словно вместо него было щупальце осьминога. Меньше, чем через минуту мобильник в ее руке зазвонил вновь.

— Привет, Саш. Звонила? Чем помочь? — с милейшим энтузиазмом полился ей в уши Димин голос.

Саша выдохнула, понимая: если она хочет больше информации, то ей придется играть по его правилам.

— Дим, я отправила тебе письмо с дополнительными вопросами, но ты так и не ответил.

— Господи, как же приятно разговаривать с человеком, а не роботом, — картинно возрадовался Токарев. — У тебя, наверное, старый мой ящик, я его не проверяю. Давай завтра гляну и отпишусь, хорошо?

— Плохо, — тут же сникла Саша, понимая, что настала расплата за кота, которого она тянула за причиндалы всю неделю. — Мне нужно сегодня.

— Эээ, я буду дома через час, а отвечу вообще ближе к ночи тогда.

Нестерову начало трясти. Любому своему журналисту она бы вскрыла черепную коробку за то, что протянул до крайнего дня верстки. Себя она убить не могла, ведь тогда вообще некому было бы дописать материал. Саша понимала, что придется выдать Диме правду, чтобы он вошел в ее положение.

— К ночи — нормально, я подожду, — девушка взяла со стола яблоко и подошла к крану, чтобы вымыть. Ей нужно было чем-то занять трясущиеся пальцы. Конечно, по закону подлости яблоко вырвалось из рук и укатилось под раковину. — Черт.

— У тебя все в порядке?

— Нормально. Погоди секунду, — Сашка положила трубку на пол и полезла за яблоком, но ее остановил звук капающей воды.

Нестерова попыталась посветить телефоном, в котором ее продолжал ждать Дима, но ничего не увидела, и решила прощупать трубы.

— Так как, посмотришь вопросы? — снова вернулась она на связь, продолжая одновременно пальпировать сифон. — Мать твою. Блин! Что за… Чертова хрень. Идрид-мадрид!

Ей в лицо хлестала вода, а сифон так и остался в руке. Или кусок сифона? И вообще, сифон ли это был? Саша не знала, да и не хотела знать. Она пыталась сообразить, куда бежать: за ведром или к соседям, чтобы узнать, где перекрывать воду. Благо ее спас Димин голос, который все это время беспокойно спрашивал, пока она тихо паниковала:

— Саш? Что у тебя там? Ты меня нахрен пугаешь. Саш. Саша!

— Вода хлещет из трубы на кухне, — она все-таки метнулась за тряпкой.

— Перекрой кран под раковиной, — посоветовал Дима.

— Ничего там не вижу.

— Тогда в туалете. Там тоже должен быть вентиль. Общий.

Сашка смутно вспомнила, что в ванной за маленьким пластиковым люком возле счетчиков и правда есть какие-то краны. Она пулей метнулась в уборную, и со второго раза наконец перекрыла воду во всей квартире.

— Ух, — только и выдохнула Сашка, убедившись, что на кухне перестало течь.

— Все живы на борту?

— Порядок, спасибо, Дим, — вежливо ответила девушка.

Адреналин отступил, и ее снова начало колбасить от волнения.

— Ну я жду от тебя письмо, да? — Саша знала, что он ответит на ее вопросы общими фразами или слишком кратко, но даже это могло ей помочь.

— Чего там с кранами? Может, я приеду, посмотрю?

Нестерова не удержалась и прыснула.

— И чего ты там увидишь?

— Я мужик, Саш.

— Я помню, — она не удержалась вновь.

— Все мужики разбираются в таком дерьме.

— Не надо, Дим. Я позвоню…

Саша осеклась, задумавшись. Кому она позвонит? Геллеру, который только что вернулся из командировки и тискает своих детей? Бирюкову, чью жену отпустили на выходные из больницы, где она лежала на сохранении?

— Позвоню завтра мастеру, — наконец решила она вслух.

— Говори адрес, сейчас буду.

— Нет.

— Сашк, мы теряем время.

— Нет, Дим. Не надо.

— Ну ладно, тогда объясняю долго и популярно. Ты перекрыла всю воду, а это значит, что не сможешь ничего приготовить, помыться. Готова завтра ехать на работу с немытой головой? Хотя можно заскочить в салон. А вот — без душа? Почему-то мне кажется, что без него ты не обойдешься.

— Блин, — обреченно ругнулась Сашка, подтирая остатки воды с пола и осознавая весь масштаб трагедии.

— К тому же мы можем все твои вопросы обсудить лично, — он резал ее без ножа.

Нестерова, конечно, хотела поговорить с ним еще раз, выцепить больше подробностей, да и вода не была бы лишней. Но остаться с Димой один на один дома — эта перспектива пугала ее до дрожи.

— Ладно, — сдалась Сашка и продиктовала адрес. Разум победил, хотя сердце отчаянно подавало сигнал SOS.

— Сказал же, только время потеряем на треп, — посетовал Токарев и отключился.

Саша мигом привела себя в порядок, рассовала по шкафам все, что валялось не на месте, даже успела мазнуть тушью ресницы. Она, конечно, не собиралась очаровывать Диму, но и страшилищем выглядеть не хотелось. Меньше, чем через пять минут зазвонил домофон, и в дверях возник ее бывший босс. Едва Дима переступил порог Сашкиной квартиры, как ей стало тесно в собственном доме.

— Привет еще раз, — мило поздоровался гость, стаскивая куртку.

Сашка едва не села, увидев, что под верхней одеждой у него простая белая майка и голубые джинсы. Она постаралась взять себя в руки и даже не заметила, что и Дима окинул ее оценивающим взглядом. Он тоже вспомнил, как выглядела Саша семь лет назад. Без делового камуфляжа девушка нравилась ему больше, хотя он не без оснований предполагал, что и в домашнем виде она не так проста, как кажется.

— Инструменты есть? — деловито поинтересовался он, сразу двинув в кухню.

Саша только выразительно подняла брови и покачала головой.

— Понятно, — кивнул Дима и сменил направление в сторону ванной, где нашел небольшой чемоданчик с ключами, отвертками, пассатижами и прочей полезной лабудой.

Сашка предположила, что Костик оставил эту хрень, когда менял ей полотенцесушитель. Дима полез под кухонную раковину, и Нестерова некоторое время любовалась его ногами и полоской пресса, которая то и дело мелькала из-под задравшейся майки. Она как зомби таращилась туда, пытаясь разглядеть, есть кубики или нет.

— Саш, иди в ванную, когда скажу, включишь воду. Хорошо?

— Угу, — буркнула Сашка, едва сдерживаясь, чтобы не надавать себе отрезвляющих пощечин.

Она стояла у люка с трубами, ожидая сигнала, и он не заставил себя долго ждать. Нестерова повернула кран и тут же побежала на шум в кухне. Там опять хлестала вода, а Дима пытался вылезти из-под раковины, боднул что-то, матерясь и отплевываясь. Сашка рванула назад и снова перекрыла трубы.

— Ну супер, — Токарев показал вернувшейся девушке большой палец, сидя в луже на полу и вытирая лицо рукой. — Я же просто спросил, слышишь ты меня или нет.

— Я не слышала, думала, ты просишь открыть, — Саша протянула ему чистое полотенце.

— У тебя сорвало кран, который на фильтре, а общий кухонный в порядке, — сообщил Токарев, вытираясь.

— Это хорошо?

— Ну, воды не будет только здесь, — Дима показал на раковину. — Я перекрыл уже, в ванной можешь включить. Завтра вызови слесаря что ли, там как-то странно все врезано. Иди сюда, покажу кран.

Саша присела на корточки рядом и, светя телефоном, рассмотрела вентиль, который прятался у дальней трубы. Дима объяснил, в какую сторону крутить, и начал подниматься. Саша тоже встала, оказавшись с ним лицом к лицу. Она отшатнулась, едва почувствовала тот невероятный запах, который всегда рвал шифер с ее крыши. Девушка сделала шаг назад, и снова ошибка. Теперь перед глазами был рельефный торс, обтянутый мокрым белым хлопком. Сашка залюбовалась, ведь все выглядело так, как она предполагала. Не качок, но подтянутый, так, как она любила. Пока Нестерова глазела на его мышцы, Дима зябко повел плечами.

— Ничего, если я майку сниму? Водичка прохладная, зараза.

— Ох, конечно, — Саша перевела взгляд ниже, заметив, что и джинсы все мокрые. — И штаны тоже снимай.

— Серьезно? Хочешь снять с меня штаны, малышка? — заржал Токарев над ее предложением, красочно лязгая пряжкой ремня.

— Заткнись, — огрызнулась Нестерова, но все же не смогла спрятать улыбку. — Повешу над газом. Майка мигом высохнет, ну и джинсы немного.

Сашка специально отвернулась, пока он снимал штаны, чтобы включить конфорки. Она закинула на веревку Димины шмотки, выдала ему свой огромный махровый халат, в котором обычно курила на балконе, и наконец вежливо предложила чаю гостю.

— Я б поел, если честно, — совершенно не стесняясь, признался Дима. — Давай пиццу закажем. Или роллов?

— Роллов, — кивнула Сашка, снова безуспешно пряча улыбку.

— Что смешного? — Токарев вскинул бровь, листая справочник в телефоне.

— Ничего, ничего.

— Калифорния? Лосось? Креветка? Нормально?

— И с тунцом, — добавила Саша.

— Окей.

Дима сделал заказ, без запинки назвав Сашин адрес, отчего девушке стало слегка не по себе. Еда приехала очень быстро, и они, слегка повздорив по поводу оплаты, все же поделили счет поровну, уютно устроились на той же кухне. Нестерова заулыбалась, едва Дима положил в рот первый ролл.

— Ну чего ты все ухмыляешься? — не выдержал он ее веселого взгляда.

— Немного ностальгирую, — махнула рукой Саша, отчего-то перестав нервничать в его присутствии, и призналась. — Я первый раз ела роллы именно с тобой.

Дима замер, подняв глаза на Сашу. Он смотрел, слегка прищурившись, пытаясь вспомнить.

— Да, да. Я буду пиво с орешками, — прокривлялся Токарев, изображая Сашку. — А потом умяла полтарелки.

Сашка засмеялась в голос, вспоминая, как они сидели в «Стене», как он кормил ее почти насильно.

— Это было очень мило и смело с твоей стороны, — внезапно охрипшим голосом добавил Дима.

— Мило и смело? Что за глупости? — не поняла Саша.

— Обычно девочки заказывают самое дорогое шампанское и навороченный десерт, а ты не постеснялась ограничиться пивом.

— Я как раз постеснялась заказать шампанское.

— Вот именно это и было очень мило.

Дима смотрел на нее слишком нежно, слишком интимно, и Саше снова стало не по себе. Он словно раздевал ее этим проникновенным взглядом. Копаясь в своей памяти, Токарев воскрешал в ней скромную студентку, которая отчаянно хотела своего босса.

— А потом ты призналась, что никогда не ела роллы. И я считаю, тебе потребовалось немало отваги для этого, — добил Дима.

— Я просто говорила правду.

— Немногие могут себе это позволить.

Саша опустила глаза, чтобы подцепить очередной ролл, но на ее тарелке ничего не осталось, и девушка решила спастись от этого разговора временным бегством.

— Я принесу ноут, хорошо? А то мы так и не поговорим по делу.

Дима кивнул, и она ушла в комнату. Пока Саша переносила компьютер на кухню, Токарев доел и прибрал на столе, оставив только две чашки чая, которые он вновь наполнил. Нестерова невольно вспомнила, что, несмотря на свой немалый достаток, Дима никогда не был снобом. Он так же естественно вел себя на кухне ее съемной квартиры сто лет назад. Очевидно, годы не поменяли привычек этого мужчины.

Открыв ноут, Саша нашла файл со статьей, решив оставить заметки прямо под текстом. Она выдержала паузу, слегка растерявшись. Нестерова была готова задавать эти вопросы по ходу интервью, естественно вплетая их в беседу, но начать сразу было как-то неудобно. Девушка пробежала глазами по тексту, понимая, что тянет время, но слова просто не шли с языка.

— Давно ты вернулся в город? — наконец спросила она.

— Года полтора назад, — ответил Дима, прикинув сроки.

— У тебя остался только салун? Им ведь кто-то управлял, пока тебя не было?

— Да, я оставил сестру за главную.

— Сестру?

— Ну да. Когда уезжаешь далеко и надолго, не зная, вернешься ли вообще, лучше, чтобы тыл прикрывали родственники.

— Ты не хотел возвращаться?

— Я вообще мало, чего хотел.

— Так загадочно, — не сдержалась Сашка и закатила глаза.

А Дима, кажется, не оценил ее стеба. Он поджал губы и весь напрягся. Саша невольно вспомнила его тридцать третий день рождения и волну презрения, которой он окатил ее после вручения подарка. Девушка искала нужные слова, нужный вопрос, чтобы сгладить ситуацию, но слишком разволновалась, чтобы мыслить трезво.

— Хочешь знать, почему я уехал? Где я был? Что делал эти пять лет? — нарушил напряженное молчание сам Токарев.

— Не я. Читатели, — Саша вернулась к чопорной корреспондентке, наконец вспомнив, что его ответы важны именно для журнала, а не для утоления ее любопытства.

— Читателей это волновать не должно. Это мое личное дело, — обрубил Токарев.

— Неужели твои личные дела настолько омерзительны, что о них никому не стоит знать?

— Да, — просто ответил Дима, совладав с эмоциями.

Он посмотрел Саше прямо в глаза, словно искал там ответы на свои вопросы. Нестерова отвела взгляд, набирая какие-то слова на клавиатуре. Дима мягко коснулся пальцем ее подбородка, осторожно поворачивая лицо девушки к себе. Ненавидя себя за слабость, Саша, не сопротивляясь, снова посмотрела ему в глаза.

— Я обидел тебя? Сделал больно? Почему ты так злишься? — спросил он.

— Я не злюсь.

— Злишься.

— Ладно, я злюсь.

— На что именно?

— Дим, прекрати это, — вспылила Сашка, теряя терпение и вскакивая с табуретки.

Она подошла к окну, пытаясь выровнять дыхание и прекратить вспоминать рингтон его мобильника, Димины отрывистые фразы, которые смешивались с характерными шлепками, когда его бедра соприкасались с ее задницей.

— Саш, — он как-то очень тихо подкрался к ней сзади, окутывая своим запахом, заставляя девушку оцепенеть в отчаянном страхе.

— Все нормально, Дим. Ты просто трахнулся тогда, а я хотела большего. Глупая была, — Саша постаралась изобразить голосом спокойствие, изо всех сил стараясь отделаться от Димы и его участия. Она не желала его жалости, просто физически не могла вынести сочувствия.

— Почему ты не можешь просто рассказать, что было? Я ведь даже не знаю, за что должен извиниться, — он говорил тихо, но в интонациях уже улавливалось некоторое раздражение.

— Ты не должен извиняться.

— Должен. И я прошу прощения, если обидел тебя.

Сашка истерично захихикала, повернулась лицом к Токареву.

— Потрясающе. Ты не помнишь, но извиняешься.

— Помоги мне вспомнить.

— Расскажи, где ты был все эти пять лет.

Саша запьянела от запах и близости Димы. Только так можно было объяснить непонятно откуда взявшееся мужество, с которым она отчаянно требовала ответа на свой вопрос. Нестерова не ждала, что Дима расскажет, она просто провела между ними черту, за которую нельзя заходить. «Ты не лезешь в мою личную жизнь, а я в твою, — решила Саша, заранее ставя крест на качестве статьи. — Один материал не стоит того, чтобы снова смешивать себя с грязью»

Едва девушка так подумала и, снисходительно улыбнувшись, снова отвернулась к окну, полагая, что разговор закончен, как Дима едва слышно заговорил.

— Я жил в Непале. Потом немного в Индии. Это дешевые страны. Сестра присматривала за салуном, перечисляла мне иногда денег. Там все не так, как у нас, Саш. Там не хочется бухать и трахаться. Хочется просто жить. Если тебе однажды пресытятся все развлечения, работа, люди, поезжай туда, попробуй остановиться и подумать именно там. Попробуй заработать там хотя бы десятую часть того, что получаешь здесь. Только тогда научишься ценить то, что имеешь.

— Ты там работал? — Саша не дышала, пока он говорил.

— Работал, учился, просто жил.

— Почему вернулся?

— Очень захотелось домой. Соскучился по маме, сестре, племяшке.

— А по отцу? — Нестерова не успела прикусить язык.

— Он умер, — бесцветным голосом быстро ответил Дима.

— Прости.

— Не извиняйся. Не ты же его убила, — чуть усмехнувшись, успокоил ее Дима.

Он положил ладонь Саше на плечо, аккуратно, но настойчиво заставляя ее повернуться к себе лицом. Девушка послушалась, хотя немного напряглась от того, что он не убирал руку.

— Так почему ты уехал? — она решила ковать, пока горячо.

— А вот это читателям знать необязательно, — Дима заправил Сашке за ухо непослушный локон, который выбился из хвостика. — У тебя сердце стучит, как бешенное.

— Крепкий чай, — ляпнула Саша первое, что пришло на ум.

— Проверим?

Нестерова не успела и глазом моргнуть, а он уже целовал ее. То ли от неожиданности, то ли под влиянием его откровенности, она не смогла отстраниться. А может, просто не хотела. Запах, который даже на расстоянии погружал ее в транс, теперь полностью окутал девушку, отключая логику, разум и другие полезные черты характера, присущие Александре Нестеровой. Она снова превратилась в Сашку, которая впервые целовалась с Димой. Со своим бывшем боссом, которого она не имела права желать, от которого буквально пахло грехом и неприятностями, в которого было так легко безответно влюбиться.

Дима обнял ладонями ее тонкую талию, прижимая теплое податливое тело к своему. Саша изо всех сил вцепилась в борта халата, который одолжила ему. Она отвечала на поцелуй, но не пыталась обнять Диму, притянуть его к себе ближе. Девушка словно за соломинку держалась за толстую мягкую ткань. Чтобы не упасть, не сорваться, но и не отпустить его сейчас. У нее не было сил прекратить это. Саша зажмурилась, чувствуя, как злые слезы беспомощности собираются в уголках глаз. Она провела языком по нижней губе Димы, легонько прикусила, вырывая из его горла тихий грудной стон. Если бы кто-то спросил ее, кого она ненавидела в этот момент сильнее: себя или его — Саша бы не ответила.

Оставив на ее губах несколько сладких звонкий поцелуев, Дима провел носом по Сашиной щеке и уткнулся им в основание шеи, тяжело дыша, щекоча своим дыханием чувствительную кожу девушки. Его рука медленно заскользила с талии вверх, к груди. Он очертил пальцем сосок, положил ладонь чуть выше, зашептал:

— Еще сильнее колотится. И чай тут не при чем.

Дима ничего не мог с собой поделать, он лыбился, как сытый котяра. Весь вечер ему не давали покоя ее губы и беспокойные дерганья. Токарев, конечно, предполагал, что Саша так реагирует именно на него, и все же не мог не проверить. Ему необходимо было получить от нее хоть что-то взамен, иметь защиту от проницательного взгляда и вопросов с подтекстом. И Дима поцеловал ее. И Саша ответила. Не так, как он хотел, конечно, но все же… Токарева так обрадовало это открытие, что он ляпнул, не подумав:

— Тебя тянет ко мне.

Саша прикрыла глаза на пару секунд, а потом аккуратно убрала его руку со своей груди, и вторую — с талии. Задрав голову, девушка обошла Диму и одним движением стащила его вещи с веревки, едва не подпалив при этом джинсы. Нестерова со всей силы швырнула шмотки ему в лицо.

— Убирайся, — без гнева, злости, но твердо.

— Мы не закончили.

— Мне хватит информации.

— Я не про статью.

Саша опять отвернулась к окну и попросила с холодной вежливостью:

— Токарев, сделай милость, исчезни.

Дима улыбнулся, отрицательно качая головой. Он не собирался исчезать.

Сбросив Сашин халат, мужчина натянул горячие шмотки и отправился к выходу, решив, что на сегодня с них обоих достаточно. Его остановил экран ноутбука. Дима зацепился взглядом за заставку. Комп видимо ушел в спящий режим, пока они целовались, и теперь на мониторе мелькали фотографии. Не без удивления и, черт подери, злости Токарев узнавал на фотках своего друга. Едва Дима вышел от Саши, как полез за телефоном.

— Да, Митяй, — ответил ему голос Кости Бирюкова.

Глава 13. Для чего же тогда нужны друзья

— Да, Митяй, — ответил Костя, и Дима едва сдержался, чтобы не наехать на него сразу.

— Здорово, старик. Чем занят? — нейтрально начал Токарев.

— Собираюсь подрочить и лечь спать, — признался Бирюков.

— Мать твою, Кос, нахера мне эти подробности?

— А нахера ты трезвонишь в воскресенье в десять вечера? Я женатый человек, между прочим.

— Угу, женат и дрочишь, — стебанул его Дима.

— Маринке половой покой прописали, — признался Костя с вселенской тоской в голосе.

— Хреново, братан.

— Да потерпим, главное, чтобы мелкий родился здоровым.

— Угу. Слушай, ну ведь можно и, эээ, минет, да и руками ей. Чего ты сам-то? — Токарев внезапно проникся проблемой друга.

— Мить, ты чего меня лечишь? Я в курсе существования рта и рук у своей жены и вкушаю это все по полной.

— Ты же дрочить собирался, — совсем запутался Дима.

— Господи, какой ты местами тугой, друг мой, — почти заныл в трубку Костик. — Последний раз ты мне звонил в такое время… Дай вспомню. Ах, точно — никогда. Значит, стряслась какая-то хрень на грани фола, и ты, скорее всего, собираешься припереться на ночь глядя…

— И ты решил отвязаться от меня, угрожая мастурбацией? — заржал Дима.

— Первое, что пришло на ум.

— Прям по Фрейду. Недотрах на лицо.

— Маринка всю неделю в больнице валялась, конечно, я себе руки стер, — признался Бирюков.

— Кос, прекращай кормить меня этими дрочливыми откровениями. Марина как?

— Вроде в норме. Вон проснулась.

— Не я разбудил?

— Не ты. Она дрыхла с восьми вечера, теперь будет болтаться полночи.

— Ну и супер, тогда я еду к вам, — закруглил разговор Дима и завел мотор.

Он бросил телефон на пассажирское сиденье и принюхался. Не сразу, но Токарев все-таки понял, что запах исходит от его собственной кожи, которая пропиталась Сашкиным сладковатым ароматом с табачной горчинкой, пока на нем был ее халат. Дима отвык от женского запаха на себе, и сейчас аромат то ли геля для душа, то ли крема для тела казался ему чем-то необычным, почти экзотикой. Он не без труда запретил себе об этом думать.

Токарев выехал с парковки, силясь вспомнить, откуда Саша могла знать Костю. Сам он был знаком с Бирюковым по институту, где они вместе получали заочное экономическое. У обоих имелся бизнес на подъеме и дефицит знаний, хотя в целом они не особо упирали на учебу, похватали по верхам и получили корки. Как-то само собой вышло, что и после учебы они продолжали созваниваться и иногда встречаться. Сначала инициатором встреч была Ксения, которая так же училась с ними в группе, а потом Токарев периодически натыкался на Костю в казино, где разливали отличный виски.

Они вроде и не были закадычными друзьями, но всегда с удовольствием зависали в баре или за покерным столом. Наверное, Дима бы не вспомнил о Косте после своего возвращении, если бы не один приятель, который рассказал ему, что Бирюков увлекся кемпингом. Вдоволь нагостившись в очень средней Азии, Токарев проникся идеей путешествий по России без лишнего пафоса. Небольшой группой они мотались на Урал и Байкал, исколесили Поволжье и Карелию. Даже на Камчатку гоняли. В этих странствиях они с Костей заново подружились и даже побратались. После Костиной свадьбы Дима приобрел еще одного друга в лице его жены. Марина тоже прониклась к нему, считая почти членом семьи. Поэтому сейчас Токарев просто не понимал, в каких отношениях Костя с Сашей. Судя по фоткам на ее компе, они если не любовники, то очень близкие друзья. Но почему же тогда девушки не было на свадьбе, днях рождениях Костика и прочих мероприятиях, куда зовут близких людей?

Дима почувствовал, что снова стал закипать. Он не мог представить, что Кос трахает кого-то на стороне, пока его беременная Марина лежит на сохранении. Токарев достаточно знал своего друга, чтобы быть на девяносто девять процентов уверенным — Бирюков не такой. Он слишком влюблен в собственную жену. Но все же капля сомнений точила каменное сердце Димы, и он поспешил припарковаться и взлететь по лестнице до квартиры Бирюковых, чтобы наконец докопаться до правды.

— Ну здорово, дрочило, — хлопнул Дима по спине Костика, который открыл ему дверь.

— От такого же слышу, — не застеснялся поддеть друга и Бирюков.

— Привет, дорогой, — из комнаты выплыл Маринин живот, а потом и сама Марина нарисовалась в прихожей, крепко стиснув Диму в объятиях и подставляя щеку для поцелуя.

— Привет, толстушка, — неудачно пошутил Токарев, за что девушка больно ущипнула его за живот. — Оу.

— Возьми свои слова назад, — забавно зарычала круглая фурия, грозя пальчиком.

— Ты- самая стройная беременная, что я встречал. И самая красивая. Бросай Костяна, выходи за меня.

— Но-но, — тут же огрызнулся Бирюков, подталкивая уже раздевшегося Диму в сторону кухни.

— Вот, другое дело, — кивнула Маринка, улыбаясь. — Ты, Митька, завидный жених, но Бирюков без меня пропадет. Он сам как ребенок.

За чаем они поболтали о малыше, больничке, где лежала Марина, Костиных магазинах, Димином салуне, пока Бирюков не потерял терпение.

— Токарев, это все очень мило, но какого лешего тебя принесло на ночь глядя?

— Кос, — пожурила его жена за бесцеремонность.

— Да тут такое дело… — Дима все же решился задать вопрос. — Откуда ты знаешь Сашу Нестерову?

Повисла пауза. Костя насупился, а Марина удивленно вздернула брови.

— Она — главный редактор и совладелец журнала…

— «Рестораторъ», — закончил за него Бирюков. — Чего тебе от нее надо?

— Костя, — уже серьезно одернула мужа Марина. — Отключи, пожалуйста, режим старшего брата.

— Режим кого? — Дима чуть с табуретки не упал. — Ты ее брат?

— Нет… Да. В каком-то смысле… — неопределенно ответил Кос, уточняя: — Она — жена моего брата.

Токарев едва не поехал крышей. Брат, муж… Он как-то не учел, что может быть муж.

— Бывшая жена, — тут же уточнила Марина, и у Димы отлегло.

— Так погоди, у тебя разве есть брат? — опять запутался он.

— Двоюродный, — окончательно пролил свет Бирюков.

— Денис? — обалдел Дима. Несколько раз они пересекались, и в принципе Деня его не напрягал, но сейчас Токарев не мог представить Сашу даже рядом с Костиным кузеном. Простоват для нее, хоть и зацепился в Москве.

— Давно они развелись? Поэтому ее не было на вашей свадьбе? Черт, да и на всех твоих днюхах — тоже, — осенило Диму.

— Это не твое дело, Мить. Не лезь к ней.

— Кость, в чем твоя проблема? Почему бы ему не рассказать? — вступилась за друга Марина. — Сто лет назад разбежались. Сашка еще училась, когда они поженились. Года два вроде прожили, да?

Костя поймал взгляд жены и кивнул. А Марину понесло.

— Сашка даже жила у Костика какое-то время после возвращения из Москвы, вроде даже прямо в процессе развода. Ведь, да?

Еще один кивок от Бирюкова.

— Он теперь жуть как за нее печется. Я даже ревновала сначала, но Сашка классная. Кстати, вы тоже скоро почти породнитесь, — девушка попыталась подпрыгнуть и захлопать в ладоши, но из-за пузика у нее получилось лишь слегка попружинить в коленях.

— Что?

— Как это породнятся?

Мужчины слегка обалдели от такой новости.

— Ну мы же выбирали крестных, Кость, — как ни в чем ни бывало напомнила Марина. — Ты Митьку выбрал, а я недавно решила, что Саша будет. Правда, классно?

— Супер, — без особого энтузиазма согласился муж.

— Серьезно? Я крестный? — в душе у Токарева разлилось тепло.

Пока в знак признательности Дима обнимал Маринку и переваривал тонну информации, которую вывалила на него беременная болтушка, девушка сама закидала его вопросами.

— Теперь колись, откуда знаешь Сашку? Она тебе нравится? Вы встречаетесь? Запал? Блин, было бы классно, если бы вы сошлись. Я как-то не думала раньше даже… Ты весь такой… И она — тоже. Ну давай, Токарев, выкладывай!

Дима как-то растерялся от такого напора, но тут оттаял Костя:

— Да, Миттен, выкладывай, — Бирюков натянул гаденькую ухмылочку. — Чего за дела у тебя с Нестеровой?

— Она статью обо мне пишет, — признался Дима, не спеша выкладывать все карты на стол.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это не повод лезть к ней под юбку.

— С чего ты взял, что я лезу?

Костя с Мариной синхронно подняли брови.

— Серьезно, я и обидеться могу. Как будто не знаете, что у меня сто лет никого не было, — Дима словно оправдывался перед друзьями, и ему это ни капли не нравилось.

— Мить, ну а раньше-то? — напомнила Марина. — И ты первый раз интересуешься девушкой. Сам. Смутно верится, что у тебя к ней не интимный интерес.

Дима едва сдержал поток крепких ругательств. Он ненавидел иметь дело со своей прошлой жизнью, прошлой репутацией, но эта хрень вечно догоняла его и кусала за задницу. Телки, которых он раньше трахал, и которые теперь буквально охотились на него. Партнеры, которые не воспринимали его всерьез, когда появлялась возможность участвовать в серьезных проектах и инвестициях. Сестра и мать, которые каждый день названивали по сто раз, дабы убедиться, что он снова не сбежал, взяв только рюкзак со сменой одежды и паспорт. Теперь вот и друзья припомнили былые подвиги и сделали выводы. И что самое паршивое, они, в общем, были недалеки от истины. Конечно, он хотел Сашу. Красивая, умная, загадочная, недоступная. Безусловно, она тряханула Димино либидо. Но было и что-то еще. То, чего он сам не мог понять. То, что тогда он отринул, не желая иметь дело со сложными эмоциями. То, что сейчас он хотел осознать, изучить, прочувствовать.

— Понятно все с вами, — Дима решил-таки обидеться и встал.

— Миттен, — Костя закрыл ему дорогу. — Сядь.

Они напряженно молчали, пока Маринка не разрядила обстановку, заявив, что торжественность момента ее не смущает, и она идет писать. Костя тоже вышел из-за стола и направился к балкону. Дима — за ним. Там он стрельнул у друга сигарету и наконец задал вопрос, который не давал ему покоя, и который он не мог озвучить при Марине.

— Ты с ней спишь?

— Я же говорил, что нет. Нам запретили. Она дерганая, да? Ты тоже заметил?

— О, боже, Бирюков, я сегодня по уши в твоей личной жизни, хотя прикатил хлопотать за свою, — Дима аж выкинул сигарету с досады. — Я не про Марину!

Костя, наверное, не меньше минуты пытался понять слова друга, а потом еще столько же на него таращился.

— Сашку имеешь в виду? — уточнил он на всякий случай. — Думаешь, я с Сашкой сплю?

Дима кивнул.

Потом Кос ржал. Долго и звонко. Отсмеявшись, Бирюков выдал:

— Чтоб ты понимал, Мить, я эту девчонку учил играть в покер, потом возил в универ, проверял, чтобы не прогуливала, потом наблюдал, как она, дурочка, выходит за Деню и разводится с ним. Я вез ее с вокзала после того, как мой братец ей сказал… Впрочем, не важно. В общем, я ее видел раздолбанной на мелкие кусочки, и то, что она теперь с собой сделала… Да и это не важно. Ты запомни, я своему братцу едва рожу не разбил, а тебе вот обязательно начищу. Если узнаю, что ты ее трахнул и кинул…

— Поздно, Кость. Я уже.

Бирюков сжал кулаки и пронзил друга взглядом.

— Стой, стой, — поднял лапы кверху Дима. — Ты помнишь, она работала у меня? В кофейне.

Кос напряг извилины.

— Ну-ну, вспоминай. Я сам только дотумкал, что мы тогда втроем были. Ты, я и Ксюха, она еще стакан с соком метнула в мои гребаные эксклюзивные обои. Сука.

— Чо, прям в тот день вы с Сашкой и..? — Бирюков вроде передумал драться, увлекшись воспоминаниями, и даже стал проявлять интерес.

— Неееет. Потом уже, когда она уволилась.

— Понятно. А сейчас ты чего от нее хочешь? Повторить?

— Ты ж понимаешь, что я совру, если буду это отрицать.

— Пошли в дом, — Кос вытолкал Диму с балкона обратно на кухню, где уже стояли чашки с горячим чаем.

— Маринк, ты представляешь, он уже с ней спал, — сразу оповестил жену Костя. — Сто лет назад, правда…

— Не сто, — поправил Дима. — Лет семь, наверное, прошло.

— Обалдеть, — Марина страсть как загорелась историей Саши и Димы. — Погодите, это было до Дениса что ли?

— Ну наверное, — предположил Токарев.

— Не до и не после, а во время, — уточнил Бирюков, откровенно наслаждаясь тем, как округлились глаза его друга. — Деня в армии был как раз.

— Саша его типа ждала?

— Неа, у них всю жизнь были свободные отношения. Ну… до женитьбы. Насколько я знаю, потом Сашка от него не гуляла.

— А он?

— Ну а ты как думаешь?

Дима покивал. Уж он как никто понимал, что кобелиное свойство мужской натуры невозможно аннулировать штампом в паспорте или наличием постоянной подруги.

— Я это к тому, что Сашка не святая. Если ты вдруг решил превратить ее в личную Мадонну, — пояснил Костя. — Вообще, я так и не услышал, с чего такой интерес именно к ней?

— Я и сам не знаю, — пожаловался Токарев. — Но она мне мозг выносит одним своим существованием.

Маринка захихикала, Костя сдержанно хмыкнул, и оба в голос заявили:

— Это похоже на Сашку.

— Я купил карту в ее фитнес клуб, — прорвало Диму по части признаний. — Буду глаза мозолить, да и по работе я им часто нужен. Попрошу Геллера все вопросы решать только через нее. Самому тошно от этих интриг, но и оставить ее в покое не могу.

Марина с Костей переглянулись. Девушка встала, ласково обняв Диму сзади, и чмокнула в щеку. Костян хлопнул его по плечу.

— Ты встрял, старик. И я тебе не завидую. Нестерова — та еще штучка. Будет тяжело.

— Так помоги ему, — Марина конкретно прониклась бедой друга.

— Интересно, как?

Девушка взяла минуту на раздумья, а потом снова попыталась попрыгать от радости.

— Вы же сто лет щемитесь по углам, чтобы в покер поиграть. Так теперь можно всем собираться у Митьки, и Сашку тоже туда привезешь. Там он ее и…

— Не-не-не, — сразу заартачился Бирюков. — Она меня с говном сожрет, убьет.

— Не убьет, — успокоила Марина. — Не оставит же крестника сиротой до рождения.

— Покалечит — точно.

— Вы все еще собираетесь на покер? — как-то неожиданно сменил тему Дима.

— Ну, пытаемся. Сначала у одного парня на квартире зависали. Потом он женился, а жена резко против. Бывает, снимаем хату, но это напрягает.

— А чего меня не звал? Да и вообще, я реально буду рад, если ко мне все нагрянут. Не близко, конечно, но и на ночь можно остаться. Места полно, — он уже мысленно встречал в своем доме гостей и Сашу в том числе.

А еще Токарев заметил, как загорелись глаза Кости, и стало понятно, он уже мысленно раздает карты за столом в Диминой гостиной.

— Мне не жить, — тихонько проскулил Кос, но при этом весь засветился от радостных перспектив.

— Да, перестань канючить, нытик, — отчитала его жена. — Ты поможешь Митьке, а он вас, гэмблеров, (англ. Gambler — высококлассный успешный игрок в покер)приютит. В конце концов, для чего же тогда нужны друзья?

— Давайте, переспим это дело, — предложил Кос. — Миттен, оставайся. Нечего пилить в свою деревню за полночь.

— И правда, Мить, ночуй у нас.

— Хорошо, — Диму не надо было долго уговаривать. У него и действительно не было никакого желания ехать домой. Правда, он знал, что утром после завтрака с четой Бирюковых ему станет не по себе, и весь день он будет завидовать Косте, ненавидеть свое комфортное одиночество, представлять себя чьим-то мужем и отцом. Засыпая на чистом белье в цветочек, Токарев думал о Саше. Он пока не видел ее в своих тайных мечтах о семье, но вполне допускал, что образ Александры Нестеровой вскоре сможет беспардонно туда проникнуть.

* * *

Сашка бежала. Бежать было тяжело, потому что все мысли сосредотачивались на дыхании и ритмичных движениях ног. Бежать было проще, чем замирать и думать о нем каждую свободную секунду. Нестерова не могла выкинуть из головы Диму и их поцелуй. А еще его признание о жизни за границей, которое она не постеснялась добавить в статью. Саша посчитала, что он специально выдал ей эту информацию, чтобы запутать, сбить с толку. Но вот за каким хреном Токареву понадобилось путать и сбивать, она не особо понимала. Конечно, Сашка допускала, что Дима хочет банально затащить ее постель. Ее — Александру Нестерову, которая, видимо, впечатлила его не меньше, чем Сашка Нестерова. Девушка хорошо знала этот мужской охотничий азарт: трахнуть застегнутую на все пуговицы шефиню, завалить важную редакторшу — этот уже не раз пройденный материал Саша знала на зубок. Она не без удовольствия пользовалась как своим статусом, так и мужскими слабостями. Нестерова любила изображать из себя неприступность, доводя охотника до белого каления, пока он сам не превращался в добычу. Ее добычу.

И казалось бы, чем Токарев не потенциальный трофей? Он, как и все мужики, распустил слюни и весьма четко дал понять, что хочет ее. Но Александра Нестеров была слишком умна, чтобы играть в свои обычные игры с этим человеком. Она прекрасно понимала, что в любой момент ее эмоции могут сыграть злую шутку, и сама Саша станет добычей. Снова. Нестерова не желала больше играть в чужие ворота, она слишком любила свои.

Но, несмотря на все доводы рассудка, Саша зациклилась на Диме. Она в каком-то трансе дописала ночью статью, обнаружив утром, что, как только автор открыл секрет героя, текст приобрел немного интриги, даже таинственности. Откровение Димы о жизни в Азии утоляло любопытство лишь на миг, разжигая еще больше интереса к успешному менеджеру, ресторатору и просто незаурядному человеку. Но как ни печально, но этот эффект сработал и на самой Сашке.

Поэтому девушка, не имея больше сил думать о герое с обложки ее последнего номера, сразу после окончания рабочего дня рванула в фитнес клуб, где залезла на беговую дорожку, коротая время до группового занятия на степах.

Звонкий рок орал ей в уши, побуждая бежать. Саша губами повторяла слова, сосредотачиваясь на побудительном тексте песни и темпе бега. Она дышала через нос, периодически скашивая глаза на секундомер, который отсчитывал беговой интервал по заданной программе тренажера. Нестерова так увлеклась, что не заметила, кто занял соседнюю дорожку. Она вцепилась в поручни, пересиливая усталость, заставляя ноги держать темп последние секунды.

Наконец тренажер поздравил ее с преодолением бегового интервала и сбросил скорость до быстрого шага. Саша, стараясь не сбивать дыхание, глотнула воды из бутылки и убавила громкость на плеере. Она подняла глаза на зеркало, висевшее напротив дорожек, и… едва не упала. Оказывается, рядом с ней шагал тот, от кого она так отчаянно драпала. Саша пожалела, что бежала на месте, ведь если от мыслей она могла избавиться таким образом, то от самого Токарева — нет.

— Ты, блин, прикалываешься надо мной, — процедила Нестерова сквозь зубы, вырывая из ушей капельки и пытаясь убить Диму взглядом.

— И вам тоже, здрасте, Александра Семеновна, — как ни в чем ни бывало, улыбнулся засранец.

— Какая я тебе на хрен Семеновна? — на автомате огрызнулась Сашка, даже не осознавая, что повторяет Димину фразочку.

А вот сам Токарев это осознал мгновенно и рассмеялся, возвращая Сашке ее слова:

— Нормальная такая.

— Какого дьявола ты тут делаешь? — не разделила веселья девушка.

— Сейчас кардио, потом тренажеры и групповое занятие. Планирую еще поторчать в сауне, а может и поплаваю.

Нестерова поняла, что нет смысла выбивать из него признание. И так вполне очевидно, что Дима оказался в ее клубе не случайно. Она лишь презрительно усмехнулась и задрала нос, выдерживая паузу.

— На степ тоже за мной потащишься? — поддела Сашка.

— Можно бы, но я предпочитаю йогу, — без капли иронии ответил Дима.

Сашка заливисто рассмеялась, представив Токарева на коврике в позе собаки мордой вниз. Ее веселье прервала дорожка, которая наращивала скорость, так как снова начался интервал бега. Она отвернулась и прежде, чем успела вставить наушники, услышала:

— Куришь и бегаешь интервалом? Круто, Саш.

Девушка не поняла, то ли он ее похвалил, то ли облил дерьмом. На всякий случай Нестерова показала Диме средний палец и снова растворилась в музыке и беге. Она отчаянно молила свои ноги послушно держать темп, не подкашиваясь от присутствия незваного гостя.

К счастью, когда бег перешел в ходьбу, Димы уже не было на соседней дорожке. Сашка, слегка расслабившись, тоже поспешила слезть с тренажера, чтобы отдышаться перед степом. После занятия она приняла душ и уже собиралась домой, но не смогла пройти мимо зала йоги. Она была почти уверена, что Дима пошутил, но все же решила проверить. Приоткрыв щелочку, Нестерова бесстыдно подсматривала, как несколько человек меняют позы. Среди них был и Токарев. Сначала Сашка просто обалдела, а потом не смогла оторвать глаз. Он выглядел чертовски естественно, необычайно гибким и грациозным, а еще горячим, как сам секс. Лишь спустя несколько минут Нестерова уговорила себя прекратить таращиться и почти бегом поспешила прочь из клуба. Ей чертовски не нравилась эта склонность к бегству, но девушка просто не знала, как еще справиться с Димой и его вниманием. По дороге домой Саша начала осознавать, что Токарев не отстанет от нее просто так. Ей стало немного не по себе от этой мысли, но Александра Нестерова могла позволить себе держать дистанцию, даже если они будут пересекаться по работе и в клубе. Она надеялась, что интерес Токарева, возможно, даже сыграет на руку журналу. Саша постаралась взбодриться и почти уговорила себя, что нет причин для паники. А зря. Она понятия не имела, что ее лучшие друзья уже вовсю помогали Диме расставлять на нее силки.

Глава 14. Западня

В машине Кости фоном играл их с Сашей любимый Linkin Park, печка приятно шумела, нагревая в салоне воздух, а за окном мелькала полоса деревьев. Они выехали за город, оставляя позади рабочую неделю и шум урбании. Казалось, Сашка должна была расслабиться и начать получать удовольствие от законных выходных, но ее грызло какое-то странное предчувствие. Когда среди недели Кос позвонил и пригласил на покер, она собиралась отказаться. Квартиры, которые они снимали, чтобы спокойно, тесным кругом перекинуться в картишки, иногда уж слишком напоминали Саше Димину хату для траха, и в свете последних событий ей не особо хотелось тусоваться в таком месте. Но Костян огорошил ее новостью, что его старинный приятель, Миттен, пригласил всех к себе за город. На это предложение Нестерова не могла ответить отказом. Она безусловно доверяла Костику, а соответственно, и его друзьям. Но все равно странное предчувствие не отпускало. А еще обычно разговорчивый Кос был очень тихим. Девушка постаралась убедить себя, что он просто сосредоточен на дороге. А Бирюков в свою очередь все время, которое они ехали до Диминого дома, думал, что, когда Сашка не нашла в своем расписании времени для занятий в секции тай-бо, ему сказочно повезло.

Нестерова тихонько нашептывала текст песни, постукивая в такт пальцем по колену, пока они подъезжали к симпатичному коттеджу. Она немало удивилась, заметив на воротах домофон. Это значило, что хозяин озаботился электронными воротами, что было в общем уже давно не роскошью, но и не особо доступным удовольствием. Костян нажал на кнопку звонка, и почти сразу ставни начали открываться.

— Ничего такой домик, — присвистнула Сашка. — Твой Миттен — наш местный олигарх что ли?

— Не бедствует, — кивнул Кос.

— А чем занимается?

— Да всем понемногу.

— Костя, он не бандит случайно?

— Нет, конечно, — рассмеялся Бирюков, паркуясь недалеко от ворот.

Саша пожалела, что не поехала на своей машине, так она бы чувствовала себя спокойнее. Но ей необходимо было немного выпить после напряженной рабочей недели, расслабиться, не заморачиваясь о поездке домой. Костя же наоборот никогда или очень-очень редко пил во время покера, предпочитая оставлять разум незамутненным. Поэтому он предложил Саше ехать вместе, а потом доставить ее назад. Нестерову такой расклад устроил, правда, по дороге выяснилось, что такси в такую глушь не вызвать, и Кос остается ее единственным шансом добраться до дома. В общем, это не должно было напрягать Сашу, но … напрягало.

Едва они вошли внутрь, Сашка не удержалась и присвистнула. Если снаружи коттедж не особо впечатлял, то внутри все было намного интереснее. Гости сразу попали в огромную гостиную, которая была обставлена хоть и не шикарно, но очень даже мило. Строгие формы, сдержанные цвета мебели, стен и пола красноречиво вещали, что хозяин дома именно мужчина. И скорее всего, холостой. Саша несколько раз просканировала взглядом полки, тумбы, картины: нигде не было ни намека на рюшки-подушки и прочую женскую мелочевку, которой девочки обычно любят уютизировать дом.

— А Миттен не женат? — тут же решила проверить свои догадки Саша.

Она сняла пальто и передала Косте, который уже пристроил свою куртку на широкую вешалку вдоль стены у двери.

— Не-а, холостяк, — небрежно ответил Кос.

— Сашка, — услышала девушка знакомый голос.

Она почти сразу была стиснута в медвежьих объятиях своего приятеля Славика. Они как-то переспали по-пьяни, о чем Сашка в очередной раз пожалела, ведь теперь он постоянно с ней флиртовал, намекая на дубль, и Нестеровой это не нравилось. У Славика была жена и дочь, что ему совсем не мешало регулярно трахаться на стороне. Это немого успокаивало совесть Саши, но все же она предпочитала честный одноразовый перепих, желательно с молоденьким студентом, без продолжения. Постель не повод для знакомства.

— Слав, ты ей сейчас ребра сломаешь, — заворчал Костик, почти отдирая приятеля от девушки.

— Не нуди, Костян, я соскучился по нашей девочке. Куда ты пропала, красавица?

— Работа, Слав, — пожала плечами Саша, замечая, что тот уже хорошенько поддал.

От Славика пахло алкоголем, табаком и каким-то едким, сбивающим с ног парфюмом, но приятельские отношения и воспитание заставили Сашу соблюсти этикет. Она позволила ему приобнять себя за плечи и увести к бару, где в ее руки сразу попал стакан с вермутом. А Костя отправился искать хозяина, чтобы познакомить с ним подругу.

— Ты же не мешаешь? Только лед? — ради приличия уточнил Слава, козыряя тем, что помнит Сашин любимый напиток.

— Угу, — кивнула она, пригубив ледяного алкоголя и стараясь расслабиться.

— Как тебе домик? Крутая берлога, да?

— Симпатично.

— Там у него еще две маленьких гостиных, — Слава махнул рукой направо от бара, потом налево, продолжая просвещать. — А там кухня. Митька велел не стесняться и спокойно шерстить холодильник, но мы тоже пиццу привезли.

— О, я в доле, — встрепенулась Саша. — Сколько?

— Не смеши, девочка, — фыркнул ее приятель.

Нестерова слегка улыбнулась, позволяя своим глупым предчувствиям убраться восвояси. Даже со Славиком она чувствовала себя легко и спокойно. Особенно, когда он не намекал на интим. Взглянув ему за спину, Саша заметила еще несколько ребят, с которыми сто лет не виделась. Они помахали ей с другой стороны гостиной, приветствуя. Народ не спешил усаживаться за стол, ведь они давно не собирались и пока кучковались по два-три человека, цедя напитки, обсуждая последние новости. Продолжая сканировать пространство, она отыскала глазами и Костю, который разговаривал со своим управляющим из магазина. Они стояли на лестнице, тоже уже со стаканами в руках, правда Кос, как всегда, хлебал кока-колу.

Славик что-то жужжал ей в уши, и Саша понемногу приходила в норму, прихлебывая горько-сладкую настойку. Ей нравился дом, нравилось, что они не толкают друг друга локтями в тесной однушке, нравился легкий мандраж перед игрой. И едва девушка отключила бдительность, как произошло то самое. Катастрофа.

Сашка подустала от трескотни своего приятеля и снова нашла глазами Костю, который теперь разговаривал с… Нестерова едва не рухнула, когда ее взгляд был пойман в янтарные тиски глаз Токарева. Дима очень осторожно, словно нехотя растянул губы в улыбке и поднял руку, приветствуя девушку, которая не очень твердой походкой сразу двинулась к нему. Чем ближе подходила Саша, тем злее становилась.

«Миттен. Митя. Гребаный стыд, это же сокращенно от Дмитрия. Дима Токарев, лучший друг моего лучшего друга», — снизошло на нее озарение.

«Бирюков — тварина», — второе озарение.

«Все мужики — козлы», — третье и заключительное.

— Привет, — дружелюбно, даже мило поздоровался Дима, когда Саша к ним подошла.

Костик обернулся и, заметив чертовски злую Сашку, у которой разве только пар из ушей не валил, тут же вошел в роль.

— О, Санек, давай я вас позна…

— На два слова, Бирюков, — бесцеремонно перебила его Нестерова, схватив за плечо и утаскивая от Димы, которого пристрелила бешеным взглядом прищуренных глаз.

— Где тут курят? — спросила девушка, едва Кос открыл рот, чтобы возмутиться.

— Терраса, дверь по дороге на кухню, — и Костян мотнул головой, указывая направление. — Какого черта, Сашк, мне, блин, больно.

— Потерпишь, — процедила она сквозь зубы, не ослабляя хватки на плече друга.

Она выпихнула его на террасу, где видимо уже не раз сегодня подымили. Было прохладно, поскольку гости оставили окно открытым для проветривания, но все же теплее, чем на улице. Сашка застегнула молнию толстовки и стала шарить у Кости по карманам.

— Хей, — снова возмутился он. — Чуть руку не оторвала, а теперь будешь насиловать? Предупреждаю, я закричу. Оу, блин.

Кос согнулся пополам, потому что Саша двинула ему в живот кулаком. Хорошенько так. И пускай удар был несильным, но от неожиданности Костя напрячь пресс не успел. Да и в общем было не больно, скорее, обидно. Хотя он это заслужил, но признавать свою вину не собирался.

— Саш, это уже не смешно. Что с тобой не так? — вполне натурально, чуть обиженно возмутился Бирюков.

— Что со мной не так? — взвизгнула девушка, почти подпрыгнув на месте.

Она прикурила сигарету из пачки, которую все-таки нашла в Костином заднем кармане джинсов, вдохнула дым, выдохнула и только потом продолжила:

— Это что с тобой не так, гребаный ты урод?! Ты привез меня сюда! К нему! Какого черта, Кос? Какого долбанного дьявола мой лучший друг решил, что я подстилка для Димы, мать его, Токарева?

Сашка трижды пихнула Костю в плечо, пока все это выплевывала. Бирюков терпел, но, когда девушка замахнулась в четвертый раз, он скрутил ее, прижимая к себе.

— Тихо, Саш.

— Пусти, — у нее из глаз грозили брызнуть злые слезы.

Саша закусила губу, не разрешая себе плакать. Особенно здесь, на чужой территории.

— Саша, услышь меня, пожалуйста. Успокойся и услышь, хорошо? — тихо проговорил Костя ей в ухо.

Нестерова кивнула.

— Я неоднозначно отношусь к твоей фривольной личной жизни, но никогда не считал тебя ничьей подстилкой, потому что ты таковой не являешься. Затягивайся, — напомнил Костя, слегка ослабив хватку, чтобы девушка смогла поднести сигарету ко рту. — Полагаю, ты знакома с Митькой, раз выдала мне тут такое. Но я, блин, понятия не имел.

Он врал, конечно, но старался не париться, ведь Костя поступал во благо, хотя все же помнил, что именно такими намерениями выложена дорога в ад. А Саша затягивалась и выдыхала, покупаясь на проникновенно-доверительные интонации в голосе друга.

— Он твой друг, Кос, — тихо выдала она, стараясь осознать без истерии весь абсурд сложившейся ситуации. — Очень близкий друг.

— Ты же знала, что — да. Я никогда этого не скрывал.

— Не скрывал, — подтвердила Саша. — Но никогда не звал его по фамилии.

Костя совсем отпустил Сашу и только плечами пожал.

— Да его редко кто по фамилии зовет. Все больше по имени.

— Имя, Кос! Почему не Дима, а Миттен? Что за дебильная кличка?

— Нормальное погоняло. Я его всегда звал Митькой.

Как раз на этой фразе их уединение и нарушил треклятый Митька.

— Саш, — тут же обратился он к девушке, едва выйдя на террасу. — Это моя вина, не убивай Костяна.

— Без тебя разберусь, — Нестерова тут же отошла в дальний угол, инстинктивно выстраивая между ними дистанцию.

— Это мои интриги, Костя не знал, правда, — взял удар на себя Токарев.

— Я бы подумала, что ты нагло врешь, если бы это не было так на тебя похоже, — зашипела из своего угла Саша. — Сначала приперся краны чинить, потом в клуб, теперь вот оказывается, что в покер я играю на твоей долбанной загородной вилле. Не надоело еще, Токарев? Мне нужно прямо сказать? Я тебе не дам!

— Эээ, я, пожалуй… — Костя начал просачиваться в сторону выхода.

— Только попробуй кинуть меня тут с ним наедине, — рыкнула и на него Сашка.

— Ты меня так боишься или себя, девочка? — снова вклинился Дима, нацепив на лицо наглющую усмешку.

— Я тебе не девочка!

— Но ведешь себя сейчас, как истеричная малолетка, — снова Костя.

— Заткнись! — Саша.

— Саш, ты, конечно, можешь выставить Костяну ультиматум, и он, скорее всего, прогнется и увезет тебя домой, обломав себе вечер. Такой уж он каблук…

— Заткнись, — Костя.

— А можешь остаться и поиграть, как планировала. Если желаешь, я спокойно проведу этот вечер, не нервируя тебя своим присутствием.

— Какие мы добренькие, — прокривлялась Сашка, ненавидя Токарева еще сильнее за то, что он был во многом прав.

— Просто не обламывай из-за меня людям вечер, — последний раз попросил ее Дима и ушел в дом.

— Что это сейчас нахрен было? — Костя проводил Диму взглядом, вытащил сигарету себе и выдал Сашке еще одну. — Какой клуб? Какие трубы?

— Забудь.

— Я бы хотел, да теперь вряд ли. Объясняй, что происходит, — потребовал Костя.

— Я брала у него интервью, потом он чинил мне трубы в кухне и полез целоваться, а недавно нарисовался в моем фитнес-клубе, теперь вот я вроде как случайно оказалась в его доме, — все больше распаляясь, перечислила Саша.

— А Митяй настойчивый, — захихикал Костик.

— Очень смешно, Бирюков, капец как весело. Тебя вообще не волнует, что твой друг тебя подставил?

— Ну… — Костя демонстративно призадумался. — Он, конечно, знал, что я приеду именно с тобой, но…

— Что, но?

— Я бы тоже умолчал на его месте.

— Зашибись, — Саша не ожидала от него такого.

— Слушай, Нестерова, — примирительно начал объяснять Кос. — Понимаю, у Митьки не лучшая репутация, и, по всей видимости, ты о нем наслышана, но я вот сейчас подумал… Он уже давно просил меня познакомить его с нормальной девчонкой, и это скорее ты ему не подходишь, а не он тебе.

— Чего? — девушка чуть не подавилась дымом.

— Он изменился, Саш, и с бабами ему не везет. С несколькими пытался встречаться, с одной пожил, но быстро разбежались. Вернее, Митька от нее сбежал. Поэтому меня слегка обескураживает то, как он на тебе… эээ помешался что ли, — откровенничал Костя, на этот раз будучи почти честным. — Мне кажется, он в тебя влюблен.

Сашка аж выплюнула сигарету и начала ржать. Она угорала долго, пока живот не заломило.

— Нет, Кос.

— Но поче…

— Просто нет, дорогой. Дима Токарев любит только себя. Ну может еще свою тачку.

— Ты ошибаешься.

— Нет, — отрезала Саша и направилась к двери, давая понять, что тема закрыта. — Пойдем уже, спустим пару тысяч единиц отечественной валюты. Надеюсь, твой любвеобильный друг сдержит обещание и не присоединится к нам.

— И не стыдно тебе, это же его дом, — пожурил ее Костя.

— Не-а, не стыдно. Ему же не стыдно заманивать меня сюда…

Однако вскоре Саше действительно стало не по себе. Не успели они сесть за стол в большой гостиной, как Славик поинтересовался, где Дима. Костя отмазал друга, сославшись на его рабочие дела и срочный звонок. Поначалу это сработало, но через три круга несколько ребят снова вспомнили о хозяине дома, сетуя, что он пропустит все веселье.

— Я пойду поищу его, — не выдержала Саша и встала из-за стола.

— Малая гостиная, дверь возле лестницы, — участливо подсказал Костя, ухмыляясь, когда девушка проходила мимо него.

Нестерова дернула его за ухо, чтобы смыть с лица друга эту хитренькую улыбочку. По дороге в малую гостиную, она заверну в бар и добавила себе в стакан еще вермута, стараясь унять дрожь в ногах и хаос в голове. Она не желала видеть Диму, но еще больше ей не хотелось, чтобы поползли слухи. Кто-нибудь да заметил, что они ругались на террасе, потом этот кто-то расскажет еще кому-нибудь, и завтра весь город будет трещать о том, что у Нестеровой и Токарева какие-то разногласия. Поэтому Саша решила пойти на мировую и выманить Диму из убежища.

Девушка отхлебнула из стакана и толкнула дверь. Саша слегка опешила, потому что гостиная была действительно маленькой и очень уютной. На стене висела огромная плазма, а под ней Нестерова сразу заметила камин, напротив которого стоял диван, кресла и несколько пуфиков. На полу лежал бежевый ковер с огромным ворсом. Саша невольно представила себя на этом самом ковре, с бокалом вина, наблюдающую, как пляшет огонь в камине, в то время как Димины руки скользят по ее обнаженным плечам, натягивая на девушку мягкий плед, их пальцы переплетаются, и он наклоняется к ее губам, чтобы…

— Салют, — вернул ее с небес на землю Дима, который действительно сидел на полу, правда одетый, и вместо обнаженной Саши он держал руках книгу.

— Поднимай зад, пошли играть, — без лишних церемоний выдала Сашка.

— А волшебное слово?

— Живо, Токарев, пока я не передумала. Ребята тебя желают видеть.

— А ты, значит, нет? — он встал и хищной пружинящей походкой пумы подошел к Саше, которая стояла в дверях, прислонившись к косяку, и потягивала вермут.

— Дим, не заставляй меня поливать тебя дерьмом в твоем собственном доме.

— Когда я пригласил всех к себе, Костик сказал, что с ними играет одна девушка, его подруга Саша, редактор «Ресторатора», и я специально не упомянул, что мы знакомы, иначе ты бы не приехала, — исповедался он.

— Умно, — согласилась Саша, стараясь не обращать внимания на стоящего слишком близко Токарева и его запах, который навязчиво щекотал ей нос. — Учитывая, что у тебя классный дом, мужики захотят регулярно пользоваться гостеприимством, и мне придется либо забыть о покере, либо быть твоим гостем.

— Да, я надеялся на это, — Токарев снизил голос до заговорщического шепота.

— Что тебе от меня нужно, Дим? — Саша наконец оторвала взгляд от стакана и смело посмотрела Диме в глаза.

— Для начала ужин, разговор, возможно, поцелуй в такси или у твоего подъезда.

— Мы это уже проходили, — Саша отчаянно боролась с собой, потому что тихий Димин голос, его запах, близость и тепло его тела, которое она чувствовала даже без прикосновений, — все это отключало ее разум, который едва слышно настаивал, что она просто снова наступит на грабли и расшибет себе лоб. К счастью, теперь Сашка стала старше и умнее, даже слабый писк разумной мысли помог ей отринуть желание повторного танца на граблях, хотя ее тело буквально таяло от предвкушения после предложения Димы.

— Но я вполне тебя пойму, если мы только поедим и поговорим. Не хочу на тебя давить, — пошел на попятную Токаев, понимая, что Саша сейчас явно принимает какое-то решение.

— Да, Дим, ты не давишь, господь с тобой, — вдруг рассмеялась Сашка, осознав весь абсурд его слов. — Сначала напрашиваешься чинить мне воду, потом оказывается, что мы ходим в один клуб, а теперь заманиваешь к себе домой и приглашаешь на ужин, утверждая, что не давишь.

Она дружески шлепнула его по плечу, стараясь успокоить свои взбунтовавшиеся гормоны.

— Пошли играть. Народ требует хозяина, — и девушка развернулась на пятках, отправившись к столу.

— Так как насчет ужина? — уточнил Дима ей в спину, послушно следуя за девушкой.

— Не-а, — покачала головой Сашка, обернувшись и делая глоток из стакана.

Остаток вечера они провели за игрой. Сашка постаралась расслабиться, но все же присутствие Димы не давало ей покоя. Она даже пару раз провернула какой-то совершенно идиотский блеф против него, убедив себя, что это требовалось, дабы понять, как играет Токарев. Однако здравый смысл говорил Нестеровой, что она вскрывала его исключительно из вредности, чтобы подловить. На этой версии настаивал и Костя, когда они вышли покурить в перерыве. Сашка согласилась и больше не занималась ерундой. Карта в этот вечер ей не шла, девушка спустила первый взнос еще до перерыва, заплатила за аддон (возможность купить дополнительные фишки в турнире во время перерыва), который не смогла даже удвоить, когда Костя засобирался домой. Саша не без сожаления обналичила фишки и попрощалась с друзьями. Бирюков велел Диме не провожать их, хлопнул его по спине и, поблагодарив за игру и гостеприимство, увел Сашку к выходу.

— Ну классно же посидели, — заговорил Костя, едва они вышли из дома.

— Неплохо, — пожала плечами Сашка.

Они уселись в машину, немного погрели двигатель и двинули к дому.

— Зря ты Митяя вскрыла второй раз, понятно было, что у него изначально на руках была пара и не мелкая, — решил проанализировать вечер Бирюков, прибывающий в приподнятом настроении.

— Да, меня понесло, — признала свою ошибку Саша, понимая, что спорить нет смысла.

— Честное слово, Сань, я не понимаю, чего тебя так от него колбасит, — разошелся Костик, выводя подругу на откровенный разговор. — Я согласен, Мит слегка навязчиво себя ведет, но он же безобиден, а ты прям шарахаешься от него. А если не шарахаешься, то провоцируешь. Почему нельзя относиться к нему, как ко всем остальным?

Саша немного помолчала, но все же ответила, прикрыв глаза, которые вдруг стали наполняться непрошенными слезами:

— Да я спала с ним, Кос.

Костя фыркнул, стараясь не замечать, как Саша пытается не рассыпаться на куски.

— Ну и что. Со Славкой ты тоже спала, и все у вас ровно.

— Ты откуда знаешь? — тут же встрепенулась Сашка. — Он растрепал? Вот козел.

— Родная моя, вы же тогда сосались на кухне, пока все расходились, даже не попрощались. Сложно представить иные перспективы развития событий в тот вечер. К тому же вы оба были пьянущие.

Саша покраснела, вспоминая ту ночь. С трудом, но она помнила поцелуи Славы, которые казались ей слишком слюнявыми, его руки — слишком грубыми, да и секс в целом скорее походил на перепих. Очень быстро, минут за пять, Слава потискал ее грудь, повозил ладонью между ног, вставил, немного потолкавшись, кончил, и они оба вырубились. Утром Саша удрала, едва очухалась, и теперь старалась вести себя так, словно ничего не было.

— С Токаревым все было давно, — решила увести тему Саша, и ее тут же осенило. — Ты был с ним тогда!

— Что? С кем? Когда? — не понял Костя.

— Ты был в кофейне с Димой и его бабой, когда она в меня стакан метнула.

— С Ксюхой что ли? Это в ее духе… — Кос изобразил, что копается в памяти, хотя сам думал о том, что эти двое предъявляют ему одинаковые претензии. — Вроде припоминаю.

— Не прикидывайся склеротиком, — наехала Сашка.

— Блин, Нестерова, сто лет прошло, полагаешь, я должен все про тебя помнить?

— Да хер со мной. Неужели не помнишь, как эта Ксюша стакан разбила?

— Эээ, она, знаешь ли, почти каждый раз вытворяла чего-нибудь. Я, в общем, ее понимаю, тогда с Митяем было непросто.

Сашка сглотнула, припомнив, как сама устроила шоу для Ксении, и представила, что подобные вещи эта девушка наблюдала регулярно. Сама Нестерова в свое время тоже наглоталась собственной желчи, обиды и брезгливого секса, а ведь она только однажды застукала мужа с другой, а все остальное время лишь догадывалась. Девушка вообразила себя на месте Ксюши, а еще представила, что та возможно любила Диму.

— Да, не странно, что у нее крыша поехала, — согласилась Сашка и быстро ушла от неприятной темы, снова наехав на Костю. — Но я не могу понять, почему мы с Токаревым пересеклись только сейчас. Это очень подозрительно, Кос.

— Подозрительно? Не смеши, девочка, — ядовито хмыкнул Бирюков. — Скажи-ка мне, кто всегда слишком занят, чтобы ехать с нами на сплав или в кемпинг? Кто та девушка, которая так много работает, что не находит время даже фотки с моего отпуска посмотреть. Ну и конечно, не моя идея игнорировать приглашение на свадьбу и все дни рождения.

— Блииин, Кооос, ты же знаешь, мне тошно его видеть. Особенно с этими нелепыми бабами, — заныла Саша.

Она как-то пришла на вечеринку к Костику, где был Денис, и Нестерову весь вечер мутило от присутствия бывшего мужа и его новой подружки шлюховатой наружности. Нет, Саша не ревновала, она вспоминала, и эти воспоминания были ни разу не счастливыми. Нестерова слишком далеко ушла от той Сашки, которая выходила за Деню, надеясь быть с ним счастливой. Ей не хотелось даже мысленно возвращаться к той жизни, которую так ярко олицетворял Бирюков-младший. Именно поэтому Саша отказывалась от всех тусовок, где присутствовал ее бывший, включая даже Костину свадьбу. Теперь Нестерова понимала, что именно это ее решение и привело к тому, что она была застигнута врасплох дружбой Димы и Кости. Ну еще, конечно, сыграло роль ленивое свинство, потому что ей было откровенно в лом рассматривать Костины фотки из отпусков в соцсетях.

— Ну тошно и тошно, — пожал плечами Костя. — Он — мой брат. Ты — мой друг. Мы вроде это давно уже обсудили, и я не обижаюсь. Просто ты сама не гони, я не скрывал Токарева. Никогда.

— Выходит, что так, — наконец согласилась Саша.

Кося выдохнул, понимая, что наконец полностью обелил себя перед Сашкой, настало время немного поработать и на благо Митяя.

— Вообще, намного лучше играть у Митьки, чем на этих стремных квартирах, — начал он издалека.

— Ага, только мало поиграли, — чуть поморщилась Саша, не найдя аргументов против.

— Езжай сама в следующий раз, — тонко намекнул Кос на повторение банкета, сразу благоразумно добавив. — Если, конечно, ты собираешься рискнуть и еще раз посетить логово льва.

— Не смешно, Кос.

— А по мне так смешно. Ну правда, Сашк, он же не будет тебя привязывать к кровати и насиловать.

— Гарантируешь?

Костя поднял бровь, безмолвно восклицая что-то типа: «Я тебя умоляю» или «Гадом буду, зуб даю».

— Я ему не доверяю, — наконец выдала Саша последний козырь. Хотя скорее она не доверяла самой себе.

— Мне-то доверяешь? — Бирюков подвигал бровями

— С ума сошел? Нет, конечно, — стебанула Нестерова, хихикая. — Такого пройдоху как ты, Бирюков, еще поискать.

Они рассмеялись и больше не разговаривали о Диме. Костя доставил Сашу домой, довел до двери и только потом укатил к себе. Нестерова вошла в пустую темную квартиру, сбросила ботинки, разделась, умылась и легла в кровать. Она выпила недостаточно и теперь не могла вырубиться, хотя стрелки уже перевалили за два ночи. Еще час девушка ворочалась, снова и снова возвращаясь мыслями в коттедж за городом и к его хозяину. Лишь решив, что через неделю тоже поедет к Диме на покер, Сашка отключилась.

Глава 15. Чудеса под Новый год

Саша привыкла тусоваться по субботам у Димы быстрее, чем ей самой хотелось бы. К хорошему вообще привыкаешь быстро, а у Димы было более чем хорошо. У него было классно. Даже не взирая на сложности в отношениях с хозяином, Нестерова не могла не согласиться с Костей, что дом Токарева был идеальным местом для их покерной компании. Если заканчивалось спиртное и еда, у Димы всегда был полный холодильник и бар. Огромная гостиная как нельзя лучше вмещала шумную компанию, которая иногда насчитывала человек десять, а то и двенадцать. Опять же соседей не было, и гости могли разговаривать, ржать, спорить, орать, в общем, по полной самовыражаться, не боясь, что жильцы натравят на них полицию. А еще Токарев не возражал, если приятели оставались на ночь. У него всегда были готовы три спальни, но обычно засидевшиеся, поддатые гости падали прямо на диванах в гостиных первого этажа, не находя ни сил, ни особой надобности в том, чтобы тащиться по лестнице и спать по-человечески. В общем, для мужиков у Димы был райский холостяцкий уголок, куда жены отпускали их, может и не с радостью, но уж точно с уверенностью, что благоверный в надежной компании. По большей части такую репутацию Диминой берлоге создала Марина Бирюкова, которая сама пару раз ездила туда с Костей, а потом рассказывала своим приятельницам, что мужики действительно просто пьют и играют в покер. Она же все уши прожужжала Нестеровой о Токареве, его достоинствах и чертах характера, как нельзя лучше подходящих Саше, которая, дабы не нервировать беременную подругу, только закатывала глаза и кивала, заставляя Костю хихикать.

Вообще Саша решила больше не разводить драм на пустом месте из-за того, что Дима прочно вошел в ее жизнь. Да, он был везде. В ее журнале, в ее фитнес клубе, в ее телефоне и мыслях, даже на фотках друзей. Нестерова специально просмотрела в соцсетях Костины альбомы, и на них физиономия Токарева мелькала почти постоянно.

Девушка не удивилась и даже почти не разозлилась, когда Геллер попросил ее взять на себя общение с Димой. Саша подозревала, что ноги у этой просьбы выросли не из занятости партнера, а по просьбе одного ясноглазого, классно пахнущего мужика. Однако это было вполне прогнозируемо и ожидаемо. Нестерова провела сама с собой тренинг, убеждая трусливую часть собственной личности, что именно тесное общение с пугающим товарищем поможет окончательно победить страх и волнение. Ведь Костя не зря заметил, что Славик, с которым у Саши тоже вышла неприятная интимная история, ее не напрягал. Девушка решила, что если отнесется к Токареву так же, то все изменится. И, в общем, она оказалась права.

Спустя два месяца Александра Нестерова могла позволить себе без дрожи в пальцах набрать номер Дмитрия Токарева, чтобы попросить его комментарий для статьи или просто посоветоваться. Она не пропускала покер, не закатывала сцен, вполне ровно, почти мило общалась с Димой во время игры. Они здоровались в клубе, даже обменялись плей-листами для тренировок на беговой дорожке и пару раз посидели в фито баре. Саша позволила угостить себя фрешем, Дима похвалил ее выносливость и поинтересовался, где она покупала перчатки для фитнеса.

Стоит сказать, что Токарев словно отступился. Он, конечно, всегда перезванивал, когда пропускал вызов Саши на мобильном. Он сразу искал ее глазами, едва Сашин голос начинал звучать в его доме или в тренажерном зале. Он ухмылялся, когда она срывала банк, даже если девушка выигрывала эти деньги у него. Но больше Дима никак не проявлял свой интерес к ней.

Это нервировало Сашу. Она чувствовала, что хищник, который сначала оскалился, теперь затаился и ведет какую-то свою тихую, коварную и чертовски интересную игру. Девушка ждала, какой шаг Дима сделает в ее сторону, и пребывала в уверенности — шаг будет. Ведь мысль о том, что Токарев отступился и не станет ее беспокоить своим вниманием, Сашу весьма и весьма огорчала. Чтобы не думать, почему же собственно ее огорчает то, чего она требовала, она даже не допускала возможности развития событий в таком ключе.

А вообще Нестерова все чаще стала ловить себя на мысли, что с нетерпением ждет субботу, что волнение, которое она испытывает, когда видит на мобильном Димин вызов, скорее приятное, чем пугающее. Ей стало нравиться подкалывать его во время игры, да и просто в разговоре, поскольку Дима никогда не оставлял ее скабрезности без ответа. Саша все чаще и чаще думала о том, что стоит попробовать остаться у Димы на ночь, ведь Костик уезжал по ее меркам слишком рано, и страх быть привязанной к кровати Токарева почти отпустил. Но каждый раз, когда Кос вставал из-за стола, прощаясь и благодаря друзей за игру, Нестерова трусила и поднималась следом, чтобы уехать вместе с ним.

Когда они покидали коттедж, Саша ловила на себе взгляд его хозяина. Легким кивком девушка благодарила его за гостеприимство, а Дима в этот момент мысленно просил ее: «Останься, останься, останься». Он понимал, что и так уже имеет очень много: она звонила ему по работе, болтала с ним в клубе и во время субботнего покера, в принципе вела себя так же, как с остальными мужиками, шутила, смеялась, немного издевалась, но всегда держала дистанцию. Токарев был рад и этому, но у него перед глазами был еще один пример. Дима теперь мог видеть, как Саша общается с Костей, и его это жутко раздражало.

Эти двое были чертовски близки. Если к нему или вот к Славе девушка прикасалась только, когда ей нужно было подчеркнуть их исключительно дружеские отношения, например, шлепнуть по плечу или несильно пихнуть кулаком в грудь, то с Костей она расслаблялась. Саша без колебаний принимала его согревающие объятия на террасе, пока они курили, она склоняла ему голову на плечо, трепала Коса по волосам, брала под руку, отвешивала щелбаны и подзатыльники. В этом их взаимодействии Дима не чувствовал сексуально подтекста, они были как близкие родственники, брат и сестра. Но Токарев все равно жутко ревновал. Каждый раз, когда Саша по своей инициативе прикасалась к Косте, Дима представлял на его месте себя. Он отчаянно желал, чтобы эта девушка тоже захотела прикоснуться к нему, чтобы разрешила такие прикосновения и ему, чтобы доверяла, а не шарахалась, как от прокаженного. При этом он знал, что если однажды она подпустит его ближе, сможет считать своим другом, перестанет дергаться, сдерживаться и контролировать каждое слово и мысль в его присутствии, даже если они смогут обниматься и курить одну сигарету на двоих, пить из одного бокала и лупить друг друга подушками, Диме этого будет мало. Он слишком хотел ее, чтобы ограничиться платоническими радостями. Его слишком влекло к ней. Токарев проник почти во все сферы ее жизни, но так и не смог узнать, что творится в Сашиной голове, чем живет ее сердце, от чего поет душа.

Дима отошел в сторону, взял тайм-аут, позволил Саше самой диктовать темп, но он ни на минуту, ни на секунду не прекращал надеяться, что она до сих пор испытывает к нему что-то поприличнее, чем брезгливость и равнодушие. Не зря же ее накрыло после их поцелуя на кухне.

Токарев ждал подходящего момента, чтобы снова попытаться понравиться Саше, и он его дождался. Как и положено чуду, это случилось под новый год.

Костик заранее предупредил Сашку, что останется у Димы на ночь. Он однажды уже так делал, и Токарев пытался воспользоваться случаем, однако Нестерова не повелась. Она приехала на своей машине, не выпила в тот вечер ни капли и категорически отмела предложение Димы лично отвезти ее домой. Остаться на ночь он ей даже предлагать не стал. Однако в этот раз Саша прибыла не на своих колесах, а снова с Костей. Оказалось, девушка заранее договорилась уехать со Славой, который в этот вечер был за рулем и собирался домой.

Шла последняя неделя декабря. В воздухе витало новогоднее настроение. Но Дима еще не озаботился елкой и прочими праздничными атрибутами. Откровенно говоря, он доставал из кладовки зеленое пластмассовое чучело, слабо напоминающее дерево, тридцатого числа, отдавая дань традиции, а сам Новый год встречал с матерью, сестрой и племянницей. Вот там все было как надо. А дома… Дома ему не для кого было создавать атмосферу. Поэтому Токарева не мало обескуражило, когда команда покеристов заявилась к нему при полном праздничном параде. Мужики не сговариваясь привезли шампанского, мандаринов, бенгальских огней, хлопушек, петард и даже шоколадных зайцев, которых выставили на Диминых полках в гостиной, словно сувениры. Хозяин дома не возражал, понимая, что все его приятели — женатые люди, с детьми. Они давным-давно зарядились настроением, которым теперь решили поделиться с ним. Его это скорее радовало, чем напрягало.

Не игнорировала общее веселье и Саша. Она приехала в смешном колпаке Санты, который одевала каждый раз, выходя покурить, и постоянно напевала «Jingle bells». В этот вечер перекинуться в карты соблазнились немногие, но Дима был в их числе. Он просто не мог смотреть, как Саша, Костя и Слава мило засели на диване, болтая и смеясь. Правда Слава вскоре присоединился к игре, оставив Нестерову и Бирюкова вдвоем накачиваться спиртным. Чуть позже они перебрались в «кинотеатр», малую гостиную с камином, где Дима обычно читал или смотрел кино. Он периодически слышал, как открывалась дверь на террасу и Сашка звонко напевала: «Jingle bells, jingle bells, Jingle all the way!»

Несмотря на то, что Токарев все время навострял уши и постоянно отвлекался, ему невероятно везло. Дима трижды удвоился всего за несколько кругов и был за столом явным лидером. Когда он снова взял большой банк, оставляя Славу без фишек, то даже слегка занервничал. Он впервые за долгое время ощутил мандраж азарта. Дело было не в деньгах или престиже. Просто Токарев почувствовал то, что Костик называл «Режим Бога» или «Gode Mode». Дима помнил, что при таком раскладе нужно обязательно успокоиться и взять паузу. Он встал из-за стола и двинул к кинотеатру, откуда доносились тихие голоса.

— Сашк, ты понимаешь, никакого секса. НИ-КА-КО-ГО. Еще полтора месяца. Не думал, что когда-нибудь это скажу, но мне осточертел минет…

Сашка залилась смехом, а Дима закатил глаза.

— Господи, Бирюков, сколько можно ныть? Не надоело? — спросил Токарев, нарисовавшись в дверях.

— Ой, вашу ж Машу, это кто тут такой брутальный? Ах, да, чемпион по онанизму Митя Токарев, — не остался в долгу Кос. — И слушать надо лучше, Митяй. Полтора месяца! Маринке рожать через полтора месяца. Вот тогда я наконец трахну собственную жену и перестану ныть.

Саша, которая сползла от смеха с дивана на пол и практически каталась по ковру, решила вставить два слова.

— Костенька, неприятно тебя добивать, но после родов еще минимум месяц нельзя.

— Да иди ты на фиг! — заорал Кос.

Дима ржал в кулак, а Сашка гладила Костю по спине, который тоже соскользнул с дивана и уселся на корточки, запустив руки в волосы.

— Я умру, убейте меня, это ужасно, — лепетал он.

— Предлагаю для начала убить в тебе лошадь, — Дима корректно подвел разговор к перекуру.

— Да, пошли, отравимся дымком, дрочилка, — согласилась Сашка, вставая с пола и слегка попинывая унылого Костика по ноге.

— Друзья, мать вашу. Спасибо за поддержку. Конечно, пойдемте все покурим мои сигареты, — бурчал Бирюков по дороге на террасу.

— У меня сегодня свои, — похвасталась Сашка, натягивая колпачок, который оставила на дверной ручке, и запела: — Jingle bells, jingle bells, Jingle all the way.

— Нестерова, — заныл Костя, — не поооой. Я всю дорогу это слушал.

— Зануда ты Бирюков, — Сашка показала ему язык. — Jingle bells, jingle bells, Jingle all the way…

— Oh, what fun it is to ride in a one horse open sleigh, — подхватил Дима текст песни, добивая друга.

— Предатель, — буркнул Кос, протягивая Токареву сигарету.

Сашка рассмеялась и подняла в воздух открытую ладонь. Дима звонко хлопнул по ней своей, наслаждаясь пьяненьким весельем девушки.

— Чего это ты решил покурить? — сменил тему Костя, понимая, что сочувствия от друзей он не дождется.

— Надо остыть, а то мне подозрительно везет сегодня.

— Карта идет?

— Ага, и лезу почти в каждую раздачу из-за большого стека (Стек (stack) в покере означает количество фишек, имеющихся у игрока в данный момент игры за покерным столом).

— Сколько примерно по деньгам? — влезла в разговор Сашка, подыхая от любопытства и нарастающего азарта.

— Тысяч двенадцать, может пятнадцать, — прикинул Дима.

Нестерова выпучила глаза.

— Хера себе, — Кос аж подавился дымом.

— Ну нас сегодня мало и мы подняли блайнды(Блайнд (англ. Blind) — это ставка, которую игрок обязан сделать до того, как он получит карты. В этом виде игры в покер блайнды остаются неизменными, и их размер зависит от лимита стола), вот и набежала сумма, — пояснил Дима.

— Я в игре, — тут же выдала Сашка, туша сигарету, не в силах бороться с желанием распотрошить Димин стек.

— Нестерова, ты еще ни рубля не слила, а уже в тильте, — хохотнул ей в спину Костя.

— Jingle bells, jingle bells, Jingle all the way, — только и пропела ему в ответ Сашка, убегая в дом.

— Она не выносит, когда я выигрываю, — усмехнулся Дима, решив докурить спокойно.

— Ага, — подтвердил Кос, слегка пошатнувшись на ровном месте.

— Хей, брат, ты в порядке? — подхватил его Токарев.

— Похоже, мне пора упасть, — поставил сам себе диагноз Бирюков.

Дима вывел друга с террасы и спросил по дороге к дивану:

— Много выпили?

— Я — да, весь твой коньяк угомонил, верну, клянусь.

— Пффф, — только и фыркнул Дима. — Не парься.

— А Сашка только шампанское цедила, так что вряд ли она в кондиции, чтобы дать тебе.

Токарев чуть сильнее подтолкнул друга в спину так, что Костя не лег, а упал лицом в мягкую обивку дивана, но все равно продолжал ржать над Димой.

— Мудило, — беззлобно буркнул Токарев, вынув из шкафа плед и бросая в Костю. — Если соберешься блевать, то, будь добр, доползи до кадки с фикусом, которая возле двери. Мне уж больно нравится этот ковер.

— Сашку не обижай, — сонно пробормотал на прощание Кос.

Дима прикрыл дверь, улыбаясь. Он не собирался обижать Сашку, немного поприставать — да, но без криминала. Когда Токарев вновь сел за стол, девушка уже загребала фишки, напугав своим напором Славика, который уже третий раз прикупал себе чипы.

— Так, народ, с вами весело, но я такими темпами к новому году разорюсь, — проигравший поднялся, взглянув на часы. — Второй час ночи, Саш, поехали.

Дима едва не заскулил в голос. Все его планы и надежды грозили рухнуть, потому что он и сам ободрал Славика как липку. Однако взглянув на Сашу, Токарев увидел на ее лице то же разочарование, что испытал сам, а еще… она колебалась. И тупой бы понял, что Нестерова только начала играть и не хочет уезжать так скоро.

— Черт, Слав, давай еще пару кругов, — заныла девушка. — Я же только села.

— Девочка моя, я бы с радостью, но глаза закрываются.

— Я отвезу тебя, — наконец решился вклиниться Дима.

Он ожидал, что за его предложением сразу последует категорическое нет, но Сашка спросила:

— Ты не пил?

— Ты меня с Костей путаешь? Нет, я не пил, — хохотнул Дима.

— Митька всегда как стекло, — подтвердил с угла стола управляющий из Костиного магазина. — Оставайся, Сашк, надо немного растрясти Токарева.

Остальные мужики поддержали его нестройным хором, и Саша согласилась. Слава уехал один. Дима ликовал.

Как ни странно, но игра не пошла. Скорее всего, потому, что даже Сашкин азарт не смог справится с везением Токарева. Она дважды слила Диме свои фишки, а в третий этап обогатила все того же Костиного управляющего, который, гаденько ухмыляясь, повел ее курить.

Вернувшись, они обнаружили, что народ рассосался. Двое нашлись на кухне, где потрошили холодильник и собирались посмотреть кино, а третий уже посапывал на диване, не обращая внимания на включенный телек и свет. Саша отправилась искать Диму, который скоро вышел с одеялами и подушками из комнаты, где храпел Костян.

— Мы решили закончить, — пожал плечами Токарев, словно извиняясь.

— Митяй, а есть еще одеяло?

— Да, сейчас принесу, — и Дима пошел наверх, бросив Саше: — Три минуты, окей? Всех устрою на ночь и поедем.

Он уже предвкушал медленную поездку по темной дороге и тихий доверительный разговор, но Саша сегодня решила порушить все его планы.

— Дим, может, я тоже останусь? Чего таскаться по ночам? Ты таким макаром сам ляжешь только утром.

Токарев аж споткнулся о ступеньку и встал как вкопанный, а Сашка, которая топала следом, врезалась прямо в его спину. Он успел подхватить ее, не давая скатиться с лестницы.

— Да ради бога, — едва сдерживая дебильную улыбку, которая грозила располосовать его лицо от уха до уха, ответил Дима. — Хотя мне не сложно, могу и отвезти.

Он постарался вложить в последнее предложение поменьше энтузиазма, пытаясь одновременно оставаться вежливым, не давить, но и не побуждать девушку передумать на счет ночевки.

— Перестань, я останусь. Только можно тут? — Саша покрутила пальчиком, имея в виду второй этаж. — С мужиками внизу все-таки стремно.

— Да, конечно, — кивнул Токарев, мысленно танцуя. — Моя спальня — последняя по коридору.

— Да, пожалуй, там лягу.

Не успел Дима удивиться, как Сашка засмеялась.

— Шучу, Токарев. Займу соседнюю. Надеюсь, у них нет смежных внутренних дверей, как в старинных особняках. Ты ко мне не ворвешься?

— Ворвусь, конечно. Привяжу к кровати и буду всю ночь пороть тебя плеткой, несносная девчонка.

Саша открыла рот.

— Тоже шутишь? — уточнила она.

— Как знать, — пожал плечами Токарев.

Он ухмылялся, доставая из шкафа в комнате, которую выбрала Саша, запасные одеяла и пару подушек.

— Тебе Костя растрепал про привязывание к кровати? — нахмурившись, спросила Нестерова.

— Нееет, — протянул Дима, вручая ей подушки, — А что, тебя интересуют такие игры?

— Нет, — отрезала Саша, слегка смутившись.

— Чего ж вы тогда с Костей обсуждали?

— Ничего. Заткнись и двигай. Парни мерзнут, — девушка подтолкнула его в сторону лестницы и сама двинулась следом.

— Ну ты не стесняйся, если что. Я не тематик, но в принципе могу попробовать, если хочешь…

— Дима! — уже зарычала Сашка, которую начала нервировать интимная подоплека стеба. — Закрыли тему.

Токареву не нужно было повторять дважды. Ему, конечно, нравилось слегка подбешивать Сашу, но не доводить ее до белого каления. Они отдали постельные принадлежности мужикам, которые обложились пивом и тарелками с едой и развалились у телека в большой гостиной.

Дима проводил девушку до комнаты, показал, где что лежит и велел не стесняться. Он долго стоял в дверях, пытаясь придумать какой-нибудь предлог, чтобы остаться и хотя бы поболтать, но в голову, как назло, ничего не лезло.

— Да, ну вроде все, — кивнул сам себе Дима, но с места не сдвинулся.

— Ага, спасибо, — так же неловко ответила Саша.

Токарев уже поднялся на носки, чтобы развернуться и уйти, но тут его осенило:

— Тебе же нужно в чем-то спать.

На Саше была клетчатая фланелевая рубашка и джинсы — не лучший вариант для пижамы.

— Да не парься, Дим, — но Саша взглянула на свои пуговки, и весь ее вид весьма красноречиво соглашался с Димой.

— Нестерова, ты же не собираешься спать голой в моем доме? — он подвигал бровями.

— А если собираюсь? Чем это мне грозит?

— Лучше тебе не знать.

Дима скрылся в своей комнате и меньше чем через минуту вернулся с чистой майкой. Белого цвета. Саша приняла свою пижаму и едва сдержалась, чтобы не понюхать. Хотя судя по всему, футболка была стираная и вряд ли пахла Димой. Что, в общем-то, было для девушки к лучшему.

— Ну… — опять замялся Дима в дверях. — Спокойной ночи.

— Ага, и тебе.

— Если что, зови.

— Ага.

И он ушел.

Дима на автопилоте разобрал постель, представил, как Сашка натягивает его майку, разделся сам, лег. Минут тридцать он ругал себя на чем свет стоит, ведь девушка сама, без лишних движений с его стороны осталась на ночь, продемонстрировав при этом исключительное доверие к хозяину дома, чем раньше его не баловала. И вот в такой классной, подходящей, очень удобной атмосфере праздника он не мог придумать предлог, чтобы побыть с Сашей наедине. Токарева словно парализовало, он лежал в кровати, таращась в потолок, не меньше часа, но в голову так ничего и не пришло. Дима прекрасно понимал, что утром все будут путаться у него под ногами, да и сама Саша, скорее всего, растолкает Костю и тут же укатит с ним в город. Решив быть тупо прямым, Димы вылез из кровати, натянул джинсы и пошел стучать в соседнюю комнату. У двери он дважды заносил руку, но не решался опустить кулак.

Чтобы надышаться перед смертью, Токаев решил зайти в туалет отлить. Но едва он открыл дверь уборной, то чуть не упал. На подоконнике стояла Сашка, дымя в отрытую форточку. Едва она увидела Диму, как тут же выбросила сигарету в окно, таращась на него. Ну чисто олень в свете фар.

Не найдя сил адекватно среагировать на такое нелепое поведение, Дима… покатился со смеху.

Глава 16. Ночь чудес продолжается

Саша едва не рухнула с подоконника, когда открылась дверь туалета. Она инстинктивно выкинула сигарету в окно, ожидая, что сейчас ее казнят на месте. Поймана с поличным, так сказать. Но увидев Диму, она сначала успокоилась, а потом разозлилась.

— Дим, мать твою, какого дьявола! Ты меня до смерти перепугал, — наехала она, слезая с окна на еще ватных ногах.

— Что ты делала на окне, женщина? — давясь смехом, спросил Токарев.

— Курила, — как ни в чем ни бывало призналась женщина.

Сашка изо всех сил старалась не улыбаться, но Дима хохотал так искренне и заразительно, что она тоже начала хихикать, а потом и смеяться в голос. Утирая слезы, они ржали до икоты и успокоились не сразу.

— Серьезно, зачем в окно? — повторил вопрос Дима, еще похрюкивая.

— Чтобы не дымить, — пожала плечами Саша. — Я у мамы всегда так курю.

Она прикусила язык, понимая, что болтает лишнее.

— Вниз лень было идти, — перевела тему девушка, замечая Димин внимательный взгляд.

— Ну раз я тебя спугнул, давай спокойно повторим. Угостишь меня? — Токарев запрыгнул на подоконник, уселся поудобнее и протянул руку.

Саша молча вложила ему в ладонь сигарету, которую он тут же впихнул в рот. Она сделала шаг вперед, поднося к лицу Димы огонек зажигалки. Токарев прикрыл колеблющееся из-за открытой форточки пламя ладонями, прикасаясь к Сашиным пальцам. Он глубоко втянул дым, прикуривая и не без удовольствия замечая, что девушка не спешит убрать руки. Дима отстранился первым, и Нестерова закурила сама, присев на закрытый унитаз.

— Мама не знает, что ты куришь? — слегка издевательски спросил Дима, возвращаясь к Сашиной реплике.

— Что мама не знает, то ей не повредит, — процитировала девушка слова Долорес Амбридж из «Гарри Поттера».

— Сложно спорить.

— А вообще, я не курю. Это Костик вечно меня соблазняет, — призналась Саша.

— Так почему у мамы куришь? — снова пристал Дима. — Да еще и в форточку.

Сашка взяла паузу, задумавшись, и очень честно ответила:

— Наверное, мне нужно делать что-то идиотское и вредное. Не могу я быть правильной.

— Ну тогда курение в форточку — это меньшее из зол, — покивал Дима.

Он попросил Сашу встать и отправил в унитаз наполовину скуренную сигарету. Нестерова последовала его примеру.

— Не оставишь меня на минуту? Я все-таки шел сюда не для того, чтобы тебя застукать, — намекнул Токарев, косясь на унитаз.

— Ой, прости, конечно.

Сашка вышла, проклиная себя за идиотизм, за бессонницу и тупую идею покурить в окно туалета. Обычно именно так она боролась с отсутствием сна, когда приезжала к маме. Только у мамы, конечно, не было такой шикарной ванной комнаты с матовым окном, и девушка курила в своей комнате, испытывая судьбу. Как ни странно доза никотина и адреналина всегда гарантировали ей крепкий сон. А вот сейчас Саша точно знала, что не уснет. Она была благодарна Диме, что он не обстебал ее до смерти за такие проделки. Костя на его месте не постеснялся бы. А Токарев даже сгладил, покурив вместе с ней.

Девушка вошла в свою комнату, специально не закрывая дверь. Она присела на кровать и навострила уши, чтобы услышать, когда Дима выйдет. Сейчас Саша буквально физически нуждалась в нем, сама не понимая почему. Ей вдруг стало так одиноко в этой красивой маленькой спальне. Девушка знала, что не заснет раньше утра, а будет лежать и гонять в голове старые мечты и мысли, тихо ненавидя свое спокойное благополучие. Наверное, так угнетающе действовала предновогодняя пора, когда все вокруг веселились и предпочитали проводить больше времени с семьями. Вот и сегодня народу на покер приехало мало и в основном холостяки. Костик, правда, выпросился на ночь, чтобы оторваться перед рождением малыша. Саша знала, что очень скоро ей придется надолго забыть о еженедельных тусовках с другом, ведь Бирюков будет уделять максимум внимания жене и крохе.

Кос и Марина были последними из ее друзей, кто еще не родил ребенка, и Саша понимала, что вскоре общаться они будут намного реже. Она, конечно, была за них рада, но вот за себя Нестерова немного боялась. Поэтому в этот раз перспектива остаться наедине с собой пугала ее куда больше, чем компания Димы Токарева. Задумавшись, Саша не услышала, как хлопнула дверь уборной в конце коридора, и Дима прошагал к ее комнате.

— Ты в порядке? — тихо спросил он, стоя у открытой двери.

— Да, — резко вскинув голову и встав с кровати, ответила Саша.

— Точно? Может, хочешь чего-нибудь?

«Тебя», — едва не ляпнула Сашка, но вовремя прикусила язык.

— Иди спи, Дим.

— Не спится.

— Вот и мне.

Снова между ними повисло неловкое молчание, и на этот раз Саша не выдержала.

— Дим, можно задать личный вопрос?

— Задать-то, конечно, можно, — скрывая за улыбкой волнение, кивнул он.

— Ты кодировался или торпеду вшил?

— Что? — Токарев не выдержал и засмеялся. — С чего ты взяла?

— Ну, ты не пьешь… Вообще, — пояснила Саша свои догадки.

— Не пью, Саш, ты права. Но выпиваю. Иногда. Хорошее вино, в хорошей компании. Ты просто так спрашиваешь или с дальним прицелом?

— Просто так… То есть… Эээ… Раз нам обоим не спится, может… В общем, я бы сейчас не отказалась от бокала Бордо, бутерброда и хорошей компании, — наконец выпалила Сашка.

— Ну, вино и бутер — не проблема, а вот с компанией не знаю, как тебе помочь. Кос, наверное, видит десятый сон, а к парням, я так понял, ты не особо хочешь спускаться…

Дима, конечно, специально, косил под дурачка. Он прекрасно понял, что Саша приглашает его на ночной пикник, но ему до одури хотелось, чтобы она сказала ему об этом прямо. Ну и цену себе, конечно, набивал. Самую малость.

— Не придуривайся, Токарев, — насупилась Сашка.

— И в мыслях не было.

— Дим, просто посиди со мной, — она, наконец, убрала шипы и сарказм, даже позволив себе добавить: — Пожалуйста.

Саша смотрела на Токарева снизу вверх, и ее глаза буквально умоляли его не уходить. Девушка выглядела такой одинокой, уязвимой, ранимой. Дима тепло улыбнулся ей и тихо сказал:

— Хорошо. Сейчас приду.

Он кометой слетел с лестницы, не чуя под собой ног, и понесся в кухню. Там набросал на хлеб куски ветчины, сыра, листья салата и колечки помидор, запихал блюдо с сэндвичами в микрашку, благословляя того, кто придумал продавать хлеб и прочую еду в нарезку. Пока сыр плавился в печке, Дима нашел в баре бутылку красного сухого Бордо, открыл. Он прихватил два бокала, забрал с кухни еду и поспешил обратно на второй этаж.

Саша сидела на кровати, подтянув ноги к себе, и щелкала пультом телека. Увидев Диму в дверях, девушка робко улыбнулась. Она оставила канал, где крутили клипы, снизив звук почти до минимума. Токарев поставил тарелку с бутерами прямо на кровать, разлил вино по бокалам, но не решился присесть, пока Саша не похлопала по одеялу рядом с собой, снова приглашая его.

— С Наступающим, — робко улыбнулась девушка, звякая своим бокалом о его.

— И тебя, — кивнул Дима, отпивая терпкого вина.

Саша почувствовала, как что-то теплое и старое разлилось по ее телу вместе с глотком Бордо. Она поерзала на кровати, стараясь не вспоминать тот вечер, когда они за столиком в кофейне накачивались вином, вечер, когда она решила во что бы то ни стало переспать с Димой. Но память, экая стерва, фривольно подсовывала Саше образы и эмоции, которыми девушка тогда откровенно наслаждалась. Да и сейчас она не могла сказать, что жалела о флирте с Димой, об их поцелуе в туалете и бесценной картине маслом — Ксюшиной вытянутой физиономии.

— Ты так загадочно улыбаешься… — аккуратно спросил Дима, разрывая слегка затянувшуюся после тоста и глотка вина паузу.

— Ты, наверное, забыл, но мы пили с тобой Бордо в кофейне…

Дима слегка прищурился, явно копаясь в своем разуме и не находя там подходящих воспоминаний. Саша не обиделась. Скорее всего, он миллион раз вот так вот сидел в кофейне с миллионом разных Саш.

— Мы еще целовались в туалете, а потом твоя Ксюша нас засекла.

Он действительно не помнил, как их спалила Ксения, но ему, в общем, было тогда, да и сейчас, на нее глубоко наплевать. Ревнивые потуги быть собственницей обычно тухли наутро после того, как Дима бросал на тумбочку несколько тысяч и уходил на работу. Она не в чем себе не отказывала, но на людях могла прикинуться, что ее волнует, с кем Токарев жмется по туалетам.

Дима приподнял бровь, улыбнулся:

— Я помню, что целовались. Даже помню, что хотел большего.

— Ага, — хихикнула Сашка. — Я вот тоже хотела, а в итоге ты трахнул Светку.

Она выдала это совершенно беззлобно, без обиды и нервов. Сейчас та ночь казалась девушке веселым приключением. Может, не очень приятным, но уж точно не скучным.

— Светка? Какая еще Светка? — опешил Дима, а потом его озарило. — О, боже мой, это твоя подружка психованная. Блиииин, Саш, ну какого черта ты напомнила? Вот ее я бы с удовольствием стер из своей памяти.

Токарева передернуло. Он сделал из бокала огромный глоток, встал с кровати и скомандовал:

— Доставай сигареты. Пошли курить в туалет.

Сашку почему-то жутко развеселило то, как завелся Дима. Она кинула ему пачку, зажигалку и двинула за хозяином в уборную. Токарев открыл форточку, в которую курила Сашка, снова запрыгнул на подоконник, а Нестерова опять устроилась на крышке унитаза.

— Чего это ты так разнервничался? — поинтересовалась Сашка, затягиваясь.

— У этой твоей Светки чердак со сквозным проветриванием, а по пьяни его и вовсе сорвало. Как вспомню ее вопли… бррр, — Дима передернул плечами.

Ему действительно было противно вспоминать сейчас свои подвиги, а уж вот такие казусы — тем более. Он более чем наплевательски относился к девушкам, с которыми спал. Его не волновало удовольствие партнерши, и он этого особо не срывал. Но вот что Токарева всегда выбешивало — так это симуляция. Он чертовски злился, когда бабы начинали фальшиво стонать, извиваться, корчиться, биться в воображаемом оргазме. Он не любил, когда из него пытались сделать идиота. Козел — да. Моральный урод — несомненно. Алкоголик и беспринципный засранец — конечно. Но вот дебилом Дима не был. А Света, видимо, считала иначе.

Он не без труда, но припомнил, что в тот вечер поехал к Сашке, которая жила с этой самой контуженой девицей. Дима, конечно, собирался трахнуть свою бывшую официантку, но та очевидно перебрала и ушла спать, оставив его наедине с соседкой, которая была откровенно не против. Собственно Дима тоже был за. Пока они не начали.

— Кстати, до секса у нас с ней так и не дошло, — словно между прочим отметил Токарев, полагая, что это сыграет ему на руку.

— Да-да, Светка утром говорила, что у тебя не встал, — нейтральным тоном сообщила Саша, словно они разговаривали не об эрекции, а о погоде.

Дима поперхнулся дымом, а потом замер, припоминая.

— Слушай, я честно сказать не помню, но если и встал, то быстро упал, — признался Токарев.

— Что ж так? — Нестерова откровенно издевалась.

— Так эта твоя Светка орала, как гребаная банши. Я боялся, что она сейчас переродится в какого-нибудь упыря и откусит мне голову. В таком стрессе какая эрекция? Живым бы свалить.

Сашка вдруг начала истерично ржать.

— Чего угораешь? — картинно обиделся Токарев. — Сама меня с ней кинула. Мстила заранее, да?

Они докурили и пошли назад в комнату. Сашка продолжала смеяться, а Дима корчить перепуганного любовника.

— Я слышала, как она вопила. Если честно, то мне самой было не по себе, — сказала Саша, отсмеявшись и пригубив вина.

Она вполне допускала такое развитие событий, потому что Света в тут ночь была действительно не в себе, да и потом до Сашки доходили сплетни, что ее соседка та еще артистка. Девушка отломила кусочек бутерброда и с наслаждением прожевала.

— Вы правда не занимались сексом? — уточнила Нестерова, начиная смотреть по новому на ту ночь.

— Ну, она во время прелюдии уже была невменяемой, а потом и вовсе на своей волне. Если тебя интересует сам факт, то нет. Я ей не вставил, грубо говоря. Побоялся. Она мне и так всю спину расписала ногтями. Если б трахнул, вообще, наверное, ушел бы освежеванным.

Сашка захихикала.

— Бедолага, — она протянула руку и погладила Диму по плечу.

Оба тут же напряглись. Дима, потому что от этого маленького жеста участия у него по всей руке разлилось тепло, которое потом устремилось прямо к сердцу. Саша, потому что ей пришлось не без труда убрать руку, которая была готова продолжить гладить Диму. Девушка почти физически ощутила, как его шея, волосы, лицо просят ее прикосновений. Да и взгляд, которым мужчина проводил ее пальцы, был весьма и весьма красноречивым.

— Почему ты так спокойно это все приняла? — спросил Дима, стараясь не акцентироваться на их контакте.

— Что? Светку?

— Да.

— А как мне нужно было это принять? Орать на тебя? На нее? Ворваться в комнату? Устроить сцену?

— Ну, это было бы логично. Я же весь вечер терся о твою коленку. И с тобой целовался в туалете.

— Ты не принадлежал мне, Дим. Мы оба просто хотели переспать. Что поделать, если у меня желудок слабее, чем у Светки. Естественный отбор, мать его, — чуть печально пояснила Саша.

Токарев окинул девушку странным долгим взглядом, заставляя ее снова занервничать, а потом спросил:

— Все было бы иначе, если бы я тебя дождался?

Саша опустила голову, не находя сил смотреть Диме в глаза. Девушка вспомнила, что утром Света говорила о звонках Диминой пассии, которые разрывали его телефон. Нестерова печально улыбнулась и помотала головой.

— Нет, Дим, все было бы точно так же, вычитая детали.

Саша вдруг слишком явно представила секс с Димой на диване в своей квартире, Светку за стенкой в кухне, звонки от Ксюши… Нет, даже алкоголь не помог бы им. Не помог бы ей. Ну а у Димы наверняка и в этом сценарии все бы сошлось.

На автомате отламывая кусочки сэндвича, Саша таращилась в тарелку, жуя, чтобы не говорить. Однако бутерброд кончился. Девушка сделала последний глоток вина и, словно найдя в себе силы и смелость, тихо сказала, глядя Диме прямо в глаза.

— Пока мы занимались сексом, у тебя разрывался телефон. Ты снимал трубку, разговаривал, не прекращая трахать меня.

— Да, это на меня похоже, — теперь уже Токарев прятал глаза. — Очень похоже.

— Ты мне очень нравился, Дим. Так нравился, что я даже хотела повторить.

— А я не хотел, — угадал Дима.

— Не хотел, — эхом повторила Саша.

Они снова замолчали.

— Сколько тебе было лет? — спросил Дима, вставая с кровати и разливая по бокалам остатки вина.

Он не нашел сил сесть обратно, чувствуя, что должен сейчас сохранить дистанцию. Токарев встал у окна, пригубил Бордо.

— Девятнадцать, — ответила Саша.

Дима тихо хмыкнул.

— Ты даже в девятнадцать была умнее меня, девочка.

— Спасибо, что не извиняешься, — Сашка решила игнорировать его реплику об уме, так как считала себя полной дурой. И тогда, и сейчас.

— Мне жаль, Саш. Но ты, видимо, знала, на что шла.

— Я вполне осознавала.

Токарев изо всех сил старался вспомнить хоть что-то. Он таращился в темное окно, перебирая в уме события, образы, эмоции того времени, но среди кучи воспоминаний о пьяных оргиях не было даже крохотного момента о сексе с Сашей. У Димы каждый день была такая Саша, которую он трахал, пока решал дела или пытался отвязаться от Ксюши. Он не помнил секса с Сашей, но сохранил в своей голове нечто иное, связанное с ней.

— Знаешь, зато я помню, как ты пыталась пообедать пакетом с лапшой вместо борща, — Токарев нашел силы оторвать глаза от окна и взглянуть на молодую женщину, о которой у него было так много и одновременно так мало воспоминаний.

Саша не смогла сдержать улыбки.

— Какой я тебе к херам Петрович. Зови меня по имени, — изобразила девушка Димин голос.

Токарев тихо рассмеялся. Почти мгновенно напряженная струна нервов ослабла, и атмосфера в комнате стала легкой, игривой.

— И костюм Чебурашки в тот день был в стирке, — на душе Димы потеплело, и он продолжал, поймав волну: — Штаны, в которых ты работала, были ужасными. Они тебя полнили, скрывали такую классную попу и ноги.

— Ты просто похотливый засранец, Токарев, — Сашка кинула в него кусочком хлеба.

— Я помню, как ты велела мне мыть пол самому или заткнуться.

— Я не могла велеть тебе заткнуться, — заспорила Саша.

— Ну, возможно. Но ты очень громко думала.

— Это да.

— Я помню, как у тебя глаза горели после премии, которую я тебя начислил. После того недоразумения с твоей соседкой я хотел тихо свалить, чтобы не слушать твои упреки, а ты даже не думала об этом. Хотя и лишнего не позволила. Я так тебя хотел тогда, Сашка.

— Анально.

— Что?

— Ты сказал, что хотел бы заняться со мной именно анальным сексом, — напомнила Саша.

Дима невольно задержал взгляд на пятой точке девушки и… не смог не согласиться:

— Черт, да, — усмехнулся он, слегка качая головой.

Токарев присел обратно на кровать, близко-близко. Они с Сашей оказались лицом к лицу, и никто не хотел ни отодвинуться, ни отстраниться.

— А еще ты соврала, что секс был хорош, — закончил Дима. — Это было зря.

— Ты мне очень нравился, — словно оправдываясь, второй призналась Саша.

— Позволь мне попытаться снова тебе понравиться, — Дима ласково приложил ладонь к ее щеке, поглаживая скулу большим пальцем. — Пожалуйста, Саш. Давай попробуем.

— Зачем, Дим?

— Вдруг получится?

— Что получится?

— Что-нибудь хорошее.

— Ты сам не знаешь, чего хочешь.

— Откуда мне знать? У меня никогда не было того, что я хочу.

— А что ты хочешь?

— Я уже говорил. Ужин, разговор, возможно поцелуй.

— О, боже.

Саша оттолкнула Димину руку, вскочила с кровати и сама теперь стояла у окна, изучая узор на стекле. Токарев тоже встал, и девушка вся сжалась. Она ожидала, что Дима подойдет к ней, опять начнет давить этим своим запахом, теплом, прикосновениями. Нестерова слишком хорошо помнила тот недавний поцелуй на ее кухне, и ей не хотелось заново быть загнанной в угол.

Дима, словно прочел ее мысли, он не приблизился к Саше, а подошел к двери, но не спешил уходить.

— Ты ставишь елку во дворе? — вдруг спросила Саша, разрывая напряженное молчание.

— Нет.

— А было бы здорово. Прямо как в мультике про дядю Федора, — Нестерову понесло. Она вдруг слишком красочно представила себе Димин новогодний двор. — Нужно поставить елку и нарядить ее. А еще лучше — посадить. Тогда каждый год будет живая.

— Сашк, я один живу. На кой черт мне елка во дворе? И уж точно у меня не будет времени ее наряжать.

— А племянница? Она к тебе приезжает?

— Я к ним приезжаю.

— Понятно.

— А ты?

— А что я?

— Где справляешь Новый год?

— С подругами или у мамы. Но в этот раз думала к Бирюковым примазаться. Они обычно трахаются в новогоднюю ночь, но в этом году Костяну видимо не светит.

Дима засмеялся. Он отошел от двери, взял с тумбочки пустую тарелку и бокалы и снова двинулся на выход, бросив:

— Саш, обещай, что подумаешь.

Девушка обернулась и кивнула с теплой улыбкой.

— Хорошо. Подумаю, — выдохнула она, провожая взглядом закрывающуюся дверь.

Токарев едва не подпрыгивал, спускаясь с лестницы. Они определенно сдвинулись мертвой точки. То, что Саша не послала его и обещала подумать, вселяло надежду. Он запихал грязную посуду в машинку, поднялся обратно на второй этаж и тут его осенило.

Дима забарабанил в Сашкину дверь, которую девушка открыла почти сразу.

— Полагаешь, я уже подумала? — скабрезно осведомилась Саша, подняв бровь.

— Послушай, — Дима прижал палец к ее губам. — Мы ведь очень классно посидели. Выпили, перекусили. Поговорили так… Приятно так поговорили, согласись?

Нестерова кивнула, потому что Дима все еще закрывал ей рот.

— Прости, — он убрал палец и уже собирался извиниться за дерзость, как девушка заговорила сама.

— Хочешь сказать, это было свидание?

— Я не силен в терминологии и критериях, но, в общем, очень даже на него похоже. И ты, между прочим, была инициатором.

— Значит, наверное, я должна проявлять инициативу до конца…

Дима не успел сообразить, что бы это значило, как Саша притянула его к себе, обняв за шею. Она прижала свои полураскрытые губы к его, заставляя Токарева задохнуться от неожиданности. Несмотря на всю чепуху, которую они несли, Дима мгновенно забрал инициативу себе. Он начал осторожно целовать девушку, словно боялся спугнуть. Лишь когда Саша придвинулась ближе и провела пальцами по волосам у него на затылке, он прибавил газу. Токарев провел языком по нижней губе девушки, прося разрешения и тут же получая его. Саша разомкнула губы, позволяя ему углубить поцелуй. Его язык тут же сплелся с ее, губы продолжали синхронно двигаться, соединяя поцелуем две жаждущие души.

Дима едва сдерживал себя. Он изо всех сил старался остаться в уме, сохранить рассудок, не позволить себе лишнего. Сашин горячий, влажный рот сводил его с ума. Она отвечала ему так пылко, так чувственно, подхватывая каждое его движение, угадывая все, что он хотел. Девушка продолжала гладить его волосы и прижималась к нему всем своим гибким, стройным телом. Токарев просто не мог держать руки при себе, это было выше его сил. Он позволил ладоням блуждать по ее бедрам, гладить живот, спину, ласкал пальцами ее лицо, а потом топил их в мягком каскаде длинных волос. Дима отчаянно старался избегать груди, задницы и того места, где сходятся ноги, потому что знал — слишком рано, слишком много и так.

А Саша и вовсе пребывала в каком-то трансе. Она цеплялась за Димины плечи и шею, водила рукой по колючему ежику на затылке, ощущая, как приятно покалывает пальцы. Девушка тонула в поцелуе, в запахе, которым пропитывалась, вжимаясь в Токарева. По ее телу шли то ли токи, то ли вибрации, которые грозили напитать ее до полного насыщения и разорвать в клочья. С каждым движением губ и языка Димы Сашка как будто проглатывала острую иглу, которая прямой наводкой устремлялась к ее паху, где пульсирующей, тянущей, безумно приятной болью колол тугой узелок возбуждения. Нестерова была откровенно благодарна своему бывшему боссу за то, что он первым разорвал поцелуй, и она не дошла до кондиции, когда начала бы его умолять трахнуть ее прямо здесь, стоя у двери.

А Дима оторвался от Сашиных губ только потому, что знал, они не смогу остановиться, если сейчас не снизят темп. И вряд ли утром Нестерова будет в восторге от жаркой ночи. Но он определенно не был готов закончить и пойти спать. Слишком долго он ждал, чтобы она сделала этот шаг сама. Токарев не отпускал Сашку. Его руки нырнули под майку и растирали спину девушки. Он покрывал легкими влажными поцелуями ее щеки, шею и даже добрался до плеч. Благо майка была широкой и позволяла немного оголить кожу.

— Сейчас невозможно нормально поужинать в ресторане, — приглушенно проговорила Саша, уткнувшись носом в Димину грудь.

— Что? Почему? — не понял Токарев, прокладывая языком путь от плеча к основанию шеи.

— Одни корпоративы. Все орут, шумят. Конкурсы эти нелепые, — продолжала лепетать Нестерова, поворачивая голову так, чтобы Диме было удобнее. — Невозможно нормально поесть, спокойно поговорить.

— У меня в ДТ корпоративки только в малом зале, — Токарев начал понимать, о чем зашел разговор. — Можем спокойно посидеть в випе. Подойдет?

— Я никогда у тебя не была. Готовят прилично?

Дима аж хмыкнул ей в шею, оторвался от покусывания нежной кожи и, заглянув девушке в глаза, не без бахвальства ответил:

— У меня лучшая еда в городе.

— Как всегда, — Сашка не могла перестать улыбаться.

— Завтра? — предложил Дима, решив не откладывать в долгий ящик и ковать, пока куется.

— Нееет, — Саша провела пальчиками по крепкому прессу Димы, заставляя мышцы напрячься, а его самого громко выдохнуть. — Завтра я буду трусливо скидывать твои звонки и придумывать причину, чтобы отмазаться.

— Ну да, это, конечно, важно, — покивал Дима со всей серьезностью. — Понедельник?

— В понедельник у меня верстка. Я буду много материться и ужинать за полночь. Вторник?

— Черт, у меня дела в соседней области, тоже приеду ближе к ночи. Среда?

— Подходит. В семь?

— Да. И ни одна отмазка не принимается.

— Но я все же придумаю парочку. Вдруг повезет.

— Не повезет, — он крепко прижал девушку к себе, давая понять, что больше не отпустит ее.

Сашка буквально задыхалась в его объятиях. Ей было и тепло, и страшно, и она не знала, чего больше. Димкин запах в густой концентрации превратился в какую-то стихию, которая накрывала ее с головой. Девушка изо всех сил держалась за крепкое тело Димы, надеясь, что не совершает ошибку. Все ее естество тянулось к этому мужчине, и она просто устала бороться одновременно и с ним, и с собой. Как оказалось, поддаваться обаянию Токарева все так же приятно. Саша старалась не думать о будущем, а просто попробовать, как предлагал Дима.

— Спокойной ночи, — Дима оставил на ее губах легкий поцелуй и аккуратно подтолкнул Сашку к кровати.

— Пока, — улыбнулась ему Нестерова через плечо и прежде, чем он зарыл дверь с той стороны, в очередной раз поинтересовалась. — Дим, что у тебя за парфюм?

Он назвал марку, которую Саша не смогла вспомнить утром.

Глава 17. Ничего, кроме правды

Часть 1

Саша заглушила мотор, но выйти из машины не спешила. Она припарковалась на стоянке у «Салуна ДТ» в среду в семь вечера, как они и договаривались. Нестерова до победного боролась с собой, труся и колеблясь. С самого воскресенья Сашка загонялась. Она встала рано, подняла Костю, едва позволив ему выпить кофе, и погнала к машине, за руль которой милостиво села сама, потому что Бирюкова конкретно штормило после вчерашнего. Она отвезла друга домой, заскочила чмокнуть Маринку и вызвать такси, после чего уехала к себе. Там Сашка весь свой законный выходной подскакивала каждый раз, когда ее телефон подавал признаки жизни. Но к счастью или к сожалению, Дима ее ни разу не побеспокоил. Кое-как девушка дожила до понедельника, который закружил ее обычной психушкой верстки перед сдачей номера. В конце дня она из последних сил торчала в офисе, ожидая отзвона из типографии, когда на ее имя доставили роллы. Посыльный денег не потребовал, только вручил три контейнера с едой. Сашка не без удовольствия цепляла палочками роллы, жуя и одновременно тыкая смс Диме.

Саша: Безумно вкусные роллы. Твоя работа?

Дима: Нет, их лепил повар из моей любимой японской забегаловки. Я только заказал. Приятного аппетита.

Саша решила сначала доесть, а потом уже подумать, стоит ли продолжать переписку, но Дима сам продолжил, не дожидаясь ее.

Дима: Среда в силе? Или ты еще загоняешься?

Саша: Дим, благодаря тебе я первый раз за день что-то ем. Кофе и орешки не в счет. Да, все в силе. Нет сил отказать тому, кто спас меня от голодного обморока.

Дима: Я возьму под контроль твое питание. Увидимся в среду.

Нестерова не могла перестать улыбаться. Сытая и довольная, она спокойно дождалась вестей от печатников и уехала домой, по дороге мысленно выбирая платье для среды. Вторник промчался почти незаметно, даже немного халявно. Саша ушла с работы пораньше, немного побегала в клубе, сходила на стэп и уже ближе к ночи прибыла домой, где продолжила перебирать шмотки, хотя ее немного напрягло отсутствие вестей от Димы. Девушка, конечно, могла отменить ужин, сославшись на срочные дела, работу или вообще просто так, но отчего-то Саше не хотелось идти на поводу собственных страхов. Наверное, взыграл какой-то азарт, а может гормоны. Или все сразу. Если сутра Нестерова еще сомневалась, когда надевала светлое платье из тонкой шерсти с красивым декольте, то после смсок Димы она почти перестала бояться этого вечера.

Утром Токарев поинтересовался ее настроением. Днем он спросил, что она предпочитает, мясо или рыбу. А к вечеру, уточнив ее предпочтения по гарниру, дал знать, что закончил с делами и с нетерпением ждет встречи. Все его старания пошли прахом, едва Саша подняла голову и узрела Диму. Через огромное окно «Салуна ДТ» Саша видела, как Токарев стоит, вальяжно привалившись к стойке хостесса, и премило общается с какой-то девушкой. Он улыбался ей, поглаживал по плечу, позволял прикасаться к себе. Весь его вид буквально излучал флюиды доброжелательности. Да и вообще Сашка не смогла обойтись без лишней слюны, потому что первый раз видела Диму в пиджаке и рубашке. Они сидели на нем чуть небрежно, имели модный покрой без классических строгих линий и чертовски шли Токареву.

Первым Сашкиным порывом было снова завести мотор и умчатся ко всем чертям, ну или домой. Но она с отчаянным волнением мазохиста продолжала таращиться на Диму и его даму. Прошло минут пять после ее приезда, когда Токарев согнул руку в локте и взглянул на часы. Одновременно со временем он углядел через окно и очертания «Жука». Саша, словно зомби, следила, не смея двинуться, как он вынимает из кармана пиджака телефон, пронзительно глядя через стекло прямо ей в глаза. Нестерова понимала, что он, скорее всего, не может видеть ее в темной машине, да в общем и саму машину в зимней темноте разглядеть непросто, но их взгляды сошлись в одну линию, и Сашка аж подпрыгнула, когда завибрировал ее мобильный.

— Трусим, как обычно? Я вижу твою машину, выходи, — без приветствия заявил Токарев, едва она поднесла трубку к уху.

— А я вижу, что ты, как обычно, кадришь какую-то телку. Нафига мне выходить, Дим? У тебя уже есть компания на вечер. Да и на ночь, скорее всего, тоже.

Сашка увидела, как Дима уронил руку, обернулся к своей пассии, а потом с наглой улыбкой снова заговорил в телефон:

— Выходи, я вас познакомлю.

Если в девятнадцать Сашка могла позволить Токареву такую хрень, то в двадцать восемь, она не нашла в себе столько толерантности.

— Пошел ты, — грубо отбрила девушка.

— Выходи или, клянусь, я выволоку тебя силой, — вдруг вмиг посерьезнев, даже разозлившись, выдал Дима.

— Ты даже не представляешь, какая у меня шустрая машина.

— Представляю. Если удерешь, я знаю твой адрес. Выходи, Саш.

— А… — Нестерова вдруг решила быть такой же наглой, как и он, — черт с тобой.

Девушка сбросила звонок, схватила сумочку с пассажирского сиденья и процокала по тротуарной плитке к дверям бара. Она вполне могла позволить себе знакомство с Диминой подружкой, сделать вид, что это в порядке вещей, возможно, обсудить тройничок и деликатно слиться перед десертом. Саша, не успев обругать себя за наивность, толкнула дверь и переступила порог одного из самых популярных заведений города. Почти мгновенно ее локоть попал в плен Диминой руки.

— Я рад, что ты не сбежала, — проговорил он, ведя Сашу к стойке хостесса.

— Ты обещал мне ужин, и я голодная, — нейтрально ответила она.

— Ого, привет, добро пожаловать в «Салун ДТ», — прощебетала из-за стойки та самая девушка, окидывая Сашу оценивающим взглядом. — Диман, да она красотка.

Сашка закатила глаза, понимая, что тема секса втроем неминуемо всплывет, а Токарев только процедил сквозь зубы:

— Заткнись, а…

— Черта с два. Познакомь нас, — хихикнула девушка.

Саша тоже задержала на ней взгляд, изучая нынешний Димин выбор. Вполне миловидная шатенка, скорее всего, даже старше самой Нестеровой. Веселые ясные глаза, непослушные кудряшки, убранные назад тонким ободком.

— Александра Нестерова, редактор и один из учредителей журнала «Рестораторъ», — официально выдал Дима. — Ирина Токарева, управляющая «ДТ», сегодня еще и хостесс, ну и всегда моя сестра, очень раздражающая и навязчивая сестра.

После этих слов Нестерова физически ощутила, как с ее лица отлила вся кровь, а через секунду ударила обратно, преимущественно в районе щек.

— Привет еще раз, — хихикнула Ирина, протягивая руку и не давая Саше возможности впасть в ступор. — Я, кстати, всегда читаю «Рестораторъ», странно, что у нас нет стойки с вашим журналом.

— Мы возможно даже обсудим это, Ир, если ты будешь так любезна и прекратишь портить мне вечер, — начал терять терпение старший брат.

— Хорошо-хорошо. Александра, позвольте, я помогу снять пальто…

— Господи, да я сам помогу, — зарычал Дима, почти отпихивая сестру плечом.

Сашка не выдержала и хмыкнула. Пока Токарев сдавал пальто в гардероб, она поправила платье и волосы у зеркала, стараясь не пересекаться взглядом с Ириной. Ей было чертовски неловко за свои скоропалительные выводы.

— И даже не предлагай проводить нас до випа. Я прекрасно знаю туда дорогу, — заранее обрубил на корню Дима настырные потуги сестры.

В полной тишине они дошли до небольшой кабинки, в которой стол был красиво накрыт, а диван стоял полукругом. Дима жестом пригласил девушку присесть, и Саша скользнула на мягкую кожу. Едва Токарев устроился рядом, она выпалила:

— Дим, я должна извиниться.

— Ты ничего мне не должна, Саш. Тем более, извинений.

Девушка спрятала лицо в ладонях, понимая, что снова краснеет.

— Ты сделала выводы в соответствии с моим поведением и не должна за это извиняться. Лет десять назад я бы оправдал твои ожидания и не подумал бы просить прощения за свой образ жизни, — очень лаконично, но все же с долей раздражения в голосе проговорил Дима.

— А сейчас? — Саша наконец решилась взглянуть на него.

— А сейчас я хочу наконец поужинать с девушкой, которая мне очень нравится и которая не лучшего мнения обо мне.

— Я нормального о тебе мнения, — словно оправдываясь, промямлила Саша. — Твои интимные приключения меня не волновали ни тогда, ни сейчас. Просто сейчас я…

— Я ни с кем не сплю и не встречаюсь, — не дал ей закончить Токарев.

— Я тоже, — тупо поддакнула Саша, крутя в пальцах салфетку и чувствуя себя все большей и большей идиоткой.

Старое чувство неловкости, когда язык немел, разум отказывал, а сердце колотилось как бешеное, снова овладело девушкой. Она понятия не имела, что должна говорить, как себя вести. Саша ненавидела, когда в разговоре повисала долгая пауза, как сейчас. Она всегда умела разрядить остановку острым замечанием, шуточкой или аккуратной сменой темы. Но рядом с Димой она словно проглотила язык, растеряв все полезные навыки общения, которые были присущи Александре Нестеровой. И снова почувствовала себя Сашкой, бестолковой официанткой с большими амбициями, которая только что осознала, что привлекает своего босса, но понятия не имеет, как грамотно использовать это преимущество.

— Саш, давай договоримся, — снова взял инициативу на себя Дима. — Мы ничего не будем скрывать друг от друга.

— В смысле? — не поняла Нестерова.

— В прямом. Если ты меня в чем-то подозреваешь, то просто спроси, а не делай скоропалительных выводов. С тех пор много воды утекло, мы оба изменились, так что глупо ехать по старым рельсам. Я не собираюсь ничего от тебя скрывать, врать, изворачиваться…

— Хорошо, — пробормотала Саша, таращась на салфетку, которую бережно расправляла на своих коленях.

— Эй, — Дима двумя пальцами приподнял ее лицо, взяв за подбородок и заставляя взглянуть на него, — я действительно хочу попробовать. Хочу узнать тебя.

— Я бы тоже не отказалась узнать кое-что о тебе, — улыбнулась Саша, стараясь унять свое любопытство и не выпалить Диме списком все вопросы, которые у нее накопились.

— Я готов, если ты готова.

— Только правду, да?

— Ничего, кроме правды, — подхватил Дима ее игривый тон, не убирая руки от лица девушки. — Я скучал. Как тебе такая правда для начала?

Он медленно наклонялся к Саше, давая ей возможность надавить на тормоз и отстраниться. Однако она не воспользовалась его лояльностью и встретила Димины губы своим влажным приоткрытым ртом. Едва он поцеловал ее, Саша снова почувствовала, как по телу разбегаются мурашки и трепет. Этот поцелуй не был похож на предыдущие. На ее кухне Дима прощупывал почву, был одновременно и осторожным, и напористым. В его доме ими обоими завладело какое-то полудикое неистовство. А сейчас Токарев так трогательно ласкал ее губы своими, трепетно, нежно, ласково. Он дразнил ее кончиком языка, но лишь слегка, не желая углублять поцелуй. Саша вдруг поняла, что он таким образом действительно говорил: «Привет, я скучал».

— Я тоже скучала, — выдохнула Саша прямо Диме в рот, не разрывая поцелуя.

Девушка позволила себе положить ладонь на его щеку и слегка погладить большим пальцем уже отросшую щетину. Дима тут же отстранился, прижался своим лбом к ее и тихо сказал:

— Не хочу давить на тебя, торопить.

Слегка опешив, она убрала руку от Диминого лица, отодвинулась, покивала. Когда они ждали заказ в «Стене» Токарев без лишних церемоний завалил ее на диван, предлагая запереться и трахнуться, поэтому Саша подсознательно ждала подобного развития событий и сейчас. Но он целовал ее, словно девственницу, которую легко спугнуть, да еще и выдал всю эту хрень про спешку и давление. Нестерова уже второй раз за вечер ошиблась в нем, и ее очень печалила собственная узость мышления. Девушка сделала глубокий вдох и предложила:

— Может, уже поедим? — ей была необходима жевательная пауза, дабы немного прийти в себя.

— Да, конечно. Прости.

Дима схватил со стола планшет, ткнул пальцем в экран и поставил его обратно на подставку. Секунд тридцать Саша ждала, пока он позовет официантку, а потом ее осенило.

— Ты сделал заказ через планшет?

— Ну, вообще-то я просто просигналил, что пора нас кормить, — улыбнулся Дима. — Мы же вроде еще днем разобрались с блюдами?

— Ой, не придирайся к словам, — махнула на него рукой Сашка, хватая планшет со стола.

Девушка впервые встретила такую систему в баре. Нестерова с широко распахнутыми глазами листала странички с меню, изучала кнопочки для вызова официанта и составления заказа.

— С ума сойти, Дим, это же специально разработанная программа. Наверное, кучу денег отвалил, — присвистнула Сашка. — Да и сами планшеты недешевые. Или это только в випе?

— На каждом столе, — ответил Дима. — Я пару лет назад наткнулся на такое новшество где-то в Европе. Или в Японии? Не помню уже. Конечно, если гость у нас первый раз, то официантка помогает, но постоянные уже привыкли. Нажал кнопку, и вот тебе повтор пива. Удобно и быстро. И девкам меньше беготни.

— Обалдеть, первый раз такое вижу. А программа?

— Да она примитивная, самая простая. Копейки мне стоила у знакомого дизайнера. Но вообще я из-за планшетов решил попробовать. Это списанный товар, тоже почти бесплатно мне достались. Грех было отказываться, вот и внедрил у себя этот хай-тек.

— Ни у кого такого нет в городе? — Саша не смогла справиться с азартным энтузиазмом в голосе.

— Сдается мне, кто-то усиленно собирает материал для публикации, — усмехнулся Токарев, раскусив ее порыв.

— Прости, но я не могу о таком молчать, — повинилась Нестерова, не находя сил вылезти из планшета.

— Собираешься упомянуть мой бар в журнале? Разве это не будет скрытой рекламой? Как это на сленге? Джинса? — поддел Дима.

— Вообще, информационный повод тут достаточно веский, чтобы упомянуть сам бар. А так, можно оформить как взаимовыгодное сотрудничество для общего спокойствия.

— Видимо тебе придется поговорить об этом с моим управляющим, — закатил глаза Дима.

Сашка тихо засмеялась.

— О, ну супер, легка на помине, — заворчал Токарев, увидев, как в вип заходит официантка с подносом, а у нее на буксире тянется Ирина.

— Дим, неужели тебе не о чем поговорить с дамой? Только обо мне и болтаешь? — поддела брата Ирина, помогая официантке расставить блюда.

Брат красноречиво пропустил ее комментарий мимо ушей, а вот Саша, напротив, нашла в себе силы и смелость поболтать с ней.

— Ирин, мы обсуждали ваши планшеты. Вернее, я визжала от восторга, а Дима объяснял систему, — улыбаясь, призналась Нестерова.

— Ой, Саш, — махнула рукой Токарева, а потом уточнила. — Ничего, что Саша и на ты?

Нестерова ободряюще кивнула.

— Мы хлебнули лиха с этим его ноу-хау. Ты представить не можешь, чего стоило обучить всех этой планшетной системе. Еще повезло, что у нас текучка официантов небольшая.

— Кажется, нам определенно стоит встретиться и поговорить об этом, — Саша вытащила из сумочки визитку и протянула Ире.

— Без проблем, — Ирина взяла карточку и, подмигнув на прощание слегка ошарашенному Диме, удалилась вместе с официанткой, пожелав приятного вечера.

— Что это сейчас было? — спросил Токарев, указывая сначала на закрывающуюся дверь, а потом на Сашу.

— Полагаю, налаживание контактов и начало сотрудничества, — просветила его девушка, слегка поиграв бровями и вооружаясь ножом и вилкой. — Пахнет потрясающе.

Дима оставил ее реплику без ответа, решив тоже приступить к ужину. Некоторое время они жевали, перебрасываясь впечатлениями о еде. Саша просто кайфовала от наслаждения. Рыба была приготовлена так, как она любила, без лишнего выпендрежа со специями и лимоном, за которыми обычно терялся сам вкус блюда. Цветная капуста была обжарена в панировке каким-то причудливым образом и тоже была безумно вкусной. Саша велела передать свое восхищение шеф-повару, ну и самого Диму поблагодарила, ведь он все организовал так, что им не пришлось ждать.

— Вы с сестрой очень близки, да? — спросила Саша, промокнув рот салфеткой.

Она наконец наелась и была готова забросать Диму вопросами.

— Пожалуй, — пожал плечами Токарев.

— Она тебя очень любит. Это видно. Да и ты ее, — заметила девушка, решив развить эту тему, не давая Диме отделаться односложным ответом.

Сашка ждала, что сейчас он отмочит какую-нибудь шуточку, типа, когда мы не хотим убить друг друга, то очень любим. Но Дима взял паузу, словно решаясь на что-то, сделал глубокий вдох и заговорил:

— Знаешь, когда я решил уехать, оказалось, что она единственная, кому я могу доверить активы и бизнес, который не успел пропить или продать. В определенный момент я понял, что мои друзья, — на последнем слове Дима поставил воздушные кавычки пальцами, — либо бестолковые торчки-мажоры, либо партнеры да конкуренты, которые с удовольствием избавятся от меня при первом удобном случае. А Ирка… Я, конечно, кинул ее… Во всех смыслах этого слова. Но она молодец, вытянула «ДТ» из жопы, устроила тут шоу по субботам, да кофейню днем. Раньше только ночами народ тусил, и то очень узкий круг, а сейчас…

— Сейчас это одно из лучших заведений города, — подытожила Нестерова.

— И это заслуга моей сестры.

Саша покивала. Она, разумеется, знала все, о чем сейчас ей рассказал Дима. Когда он исчез, в «ДТ» перестали таскаться те, кто искал там с ним встречи, а это была большая часть завсегдатаев. Бар постепенно становился убыточным. И только благодаря действиям Иры они вышли на новую публику, новый уровень, перестав считаться полузакрытым заведением.

— Спроси меня, Саш, — вдруг внезапно выдал Дима. — Тебе же не дает это покоя с самого интервью, а может и раньше.

— Что? — она подняла глаза от тарелки, по которой гоняла вилкой последний кусочек рыбы.

— Ты знаешь, что. Спроси.

— Ты ответишь?

— Да.

Нестерова сразу поняла, на что намекает Дима. Ей действительно не давал покоя этот вопрос. И Токарев снова был прав, угадав, что она ломала голову над этим еще до его возвращения в город.

— Почему ты уехал, Дим? Что произошло? Я, правда, не могу придумать причину. Ты был таким…

— Каким?

— Успешным, популярным. Мне казалось, ты жил так, как хотел.

— О, да. Я ни в чем себе не отказывал, пока не умер, — чуть усмехнувшись, подтвердил Токарев.

— Что? — Сашка так и замерла с вилкой в руке, уставившись на него.

— Я умер, Саш. Сердце остановилось, не выдержало того дерьма, которым я закинулся. Даже не помню, чем тогда накачался. Таблетки что ли с водярой перемешал. А может еще какую дрянь. Кто-то в квартире еще был в уме и вызвал скорую. Знаешь, все ругают наших врачей, а меня вот откачали прямо в машине. Четыре минуты заводили заново. Я слышал, есть какое-то правило, что нельзя рожать и умирать в скорой помощи, наверное, поэтому мужики так усиленно тащили меня с того света.

Саша услышала резкий звон и только потом поняла, что уронила вилку на тарелку. По ее телу прошла судорога озноба, а от лица отлила кровь. Она слишком явно представила то, что описал Дима. Девушка подняла голову, встречая пронзительный взгляд янтарных глаз. Они просто сидели и смотрели друг на друга, не мигая. Долго. Пока Дима не предложил:

— Чаю попьем?

— Пожалуй, — кивнула Сашка, слыша словно со стороны свой хриплый голос.

Дима снова потянулся к планшету, натыкал заказ. Через минуту напряженной тишины им принесли чайник и чашки. Токарев отпустил официантку, не дожидаясь, пока она разольет горячую жидкость по чашкам. Он сам взялся за чайник, ухаживая за Сашей. Девушка отхлебнула, обжигая язык и борясь с отчаянным желанием закурить, и спросила:

— А потом? Больница?

— Да. Три дня в коме, еще неделя под капельницами, месяц вообще еле ползал, но очухался.

— Страшно было?

— Честно? — Дима приподнял бровь, вроде как пытаясь сгладить острые углы, но, видимо, не смог и после Сашкиного кивка очень серьезно ответил: — Я до усрачки перетрухал. Это даже не просто страх, Сашк. Тупая паника. Оказалось, что я слишком люблю жизнь. Сильнее, чем бухло и наркоту.

— Я не знала про наркотики. Часто закидывался?

— Редко. Но метко.

Они синхронно приложились к чашкам. Сашка поперхнулась горячей жидкостью, а потом начала истерично смеяться, аж слезы брызнули из глаз.

— Прости, господи. Прости, — она никак не могла остановить те звуки, что вылетали из ее рта. Они уже не были похожи на смех, больше на лающие рыдания. — Я… Мне…

Дима резко привлек трясущуюся девушку к себе, сжав ее плечи ладонями.

— Что, Саш? Скажи. Просто скажи мне!

— Я подумала, что у тебя телефон, наверное, просто разрывался. Ты же всем всегда нужен. Тебе все постоянно названивают, — и она наконец разрыдалась по-нормальному, уткнувшись лбом Диме в грудь.

— Вот ты дурочка, — усмехнулся Токарев, поглаживая девушку по волосам и спине.

— Я отвратительная, да? Прости, Дим, ты чуть не умер, а меня все еще бесит твой телефон. Ужас, — всхлипнула она, стараясь взять себя в руки.

— Это я отвратительный, Сашк. Винить мне нужно только себя, — он аккуратно отстранился и стер дорожки слез со щек. — Прекращай плакать. Не нужно из-за меня слезы лить.

Саша совершенно неосознанно подняла руки и скопировала Димины прикосновения, проведя пальцами по его лицу. Она словно стирала его слезы. Сухие, но не менее горькие.

— Димка, — почти беззвучно одними губами выдохнула девушка. — Я так рада, что ты сейчас здесь со мной.

— Это в тебе говорит отменный лосось, — хмыкнул Токарев, но тут же впечатался в Сашкины губы голодным поцелуем.

Они вцепились друг в друга, словно на завтра передали конец света. Саша перестала всхлипывать, но слезы продолжали бежать по ее лицу. Даже представив на миг, что Дима мог умереть, она не смогла совладать с эмоциями и выплескивала всю боль и отчаяние, запоздалую панику и страх за него в поцелуе. Токарев так и продолжал стирать влажные дорожки с ее щек пальцами, уговаривая Сашку не плакать, потому что все уже давно прошло. Нестерова не знала, сколько они вот так целовались, перешептываясь. Она очнулась с чашкой чуть теплого чая на коленях у Димы. Он тихо говорил ей в ухо что-то успокоительное, покусывая мочку, щекоча теплым дыханием.

— Давай я отвезу тебя домой, — предложил Токарев, когда Саша поставила чашку на стол и неловко заерзала на нем.

— Я на машине, — напомнила она, окончательно придя в себя и соскальзывая с Диминых колен.

— Оставь здесь. Завтра заберешь.

— Я в порядке, Дим. Все нормально, не переживай.

— Окей, тогда я поеду за тобой, заодно провожу до двери, — он встал и протянул Саше руку.

— Это не… — начала было протестовать девушка, вложив свою ладонь в его.

— Не обсуждается, — закончил за нее Токарев.


Часть 2


Дима провел Сашу до уборной, забрал одежду и велел Ирине не лезть к ним. Сестра была не в восторге от этой просьбы, но все же послушалась. Дима знал, что от ее глаз не укрылось то, что Сашка припудрила лицо, и отсутствие туши на ресницах девушки. Ему придется объясняться, какого хрена он довел ее до слез. Но это его сейчас волновало меньше всего. О его «смерти» знали только мать, сестра и Костик. Возможно еще Маринка, потому что его подкаблучный друг делился с женой абсолютно всем. Бирюкову он рассказал под влиянием момента, после неудачного сплава в Карелии, когда Кос, вывалившись из байдарки, едва не расшибся на смерть о камни. Они тогда долго сушили шмотки у костра, хлебая подогретое вино и рассуждая о жизни и смерти. В ту ночь, как и этим вечером, Дима был на сто процентов уверен, что делится своими тайнами с родным ему человеком. Он кожей прочувствовал Сашкин ужас после этих своих откровений, потому что она, как и Кос в ту ночь, забрала себе часть его страха, боли и беспомощности.

Эти люди за что-то любили его, хотя сам Дима не понимал за что. Если с Бирюковым у них были суровые братские отношения, то в Сашке он чувствовал лишь робкие ростки симпатии к себе. Токарев знал, что она была в него влюблена девять лет назад. Не любила, нет, но определенно была влюблена. Как молоденькая девочка может быть очарована взрослым, искушенным мужчиной. У него тогда хватило мозгов оттолкнуть ее, невзирая на собственную заинтересованность. Да, Токарев помнил, что потом не раз видел ее в кофейне одну, скучающую за стойкой, пару раз натыкался в клубах, однажды даже подвез. Ему хотелось ее снова, хотелось не только секса. Вернее даже, всего, кроме секса. Но осознавая себя скотиной, Дима не посмел втянуть Сашу в свою жизнь, поощрить ее чувства, чтобы потом методично и безжалостно втаптывать их и ее саму в грязь, оправдываясь, мол, я такой, ты знала, что так будет. Тогда он не умел, не знал, как жить по-нормальному. Чтобы пить по праздникам, работать до шести, любить одну женщину. Сейчас? Он очень хотел попробовать, научиться. И если вино он теперь употреблял очень редко, принципиально придерживался графика с девяти до шести, то с женщинами как-то не ладилось. Оттого он и зациклился на Сашке, ведь лишь она зацепила в нем что-то. С первого взгляда, едва она протянула ему руку и представилась, Токарева не покидало приятное волнение и нарастающее желание. Он хотел ее. Не секса с ней, не дружбы, не разговоров по душам. Дима хотел все сразу, Сашку целиком и полностью. Себе. Чем больше они общались, тем острее он ощущал потребность в этой девушке. Чем больше она позволяла ему, тем больше Дима желал.

После своего возвращения он несколько раз пытался заняться личной жизнью. Но ему стало невообразимо тяжело общаться с женщинами. Те, которые раньше с удовольствием под него ложились, теперь вызывали отвращение, а приличные нагоняли на Диму тоску, да и не особо жаждали иметь с ним дело, учитывая старую репутацию. Но Токарев очень старался. Он не умел быть один. Даже во время своего затянувшегося путешествия по Азии Дима всегда искал знакомства, заводил ничем не обязывающие приятельские отношения с местными, участвовал в массовых медитациях, посещал дома йоги, дабы проникнуться этим учением и быть частью команды. Поэтому по возвращению домой он несколько опешил, осознав, что никто не ждет его в пустой квартире. И Токарев продал ее, перебравшись в коттедж за городом, который раньше служил ему дачей. Причина была одна. Пока Дима добирался до дома, то уставал и уже не заморачивался так сильно на своем одиночестве. Ему хватало сил, чтобы разогреть еду, которую он брал из бара, да упасть в кровать.

Лишь однажды Дима попытался настроиться на семейный лад. Он встретил эту девушку на свадьбе Кости и Марины. У них не было ничего общего, но оба жутко устали от одиночества. И все вроде шло правильно. Свидания, поцелуи, секс. Через месяц Дима предложил съехаться, она согласилась. Еще через два они так же тихо разошлись. И после ее ухода Дима осознал, что с большим удовольствием возвращается в пустой дом, нежели туда, где хозяйничает и требует внимания практически чужой человек. Он списал все на возраст. Отношений ради секса ему не было нужно. А секса ради отношений и тому подавно. Токарев вполне довольствовался собственной рукой, не смущаясь, когда Кос дразнил его дрочилой.

Так было, пока он не подписался на интервью для «Ресторатора», пока не встретил Сашку. Теперь Дима постоянно циклился на сексе. Он то силился вспомнить, как у них все тогда случилось, то мечтал, как еще будет, то просто представлял Сашку голой или в чулках, или в одних трусиках. Токарев прекрасно понимал, что она заводится не меньше его. Он слышал, как учащается дыхание и биение сердца девушки. Ее руки то гладили его, то порывисто сжимали, а с губ между поцелуями срывались крошечные стоны и тихие всхлипы. Дима был уверен, что они идеально подходят друг другу по темпераменту и предпочтениям в постели, несмотря на то, что первый раз был неудачным. Он решил во что бы то ни стало показать Саше, как на самом деле нужно заниматься любовью. Токарев понимал, что им обоим необходимо время, особенно ей. Он хотел, чтобы девушка доверилась ему, оставила в прошлом все, что он, придурок, натворил. Дима сначала желал получить ее душу, а потом уже тело.

Именно в этом он убеждал себя, дожидаясь Сашу у гардероба. Она была слишком притягательна в этом бежевом платье, которое подчеркивало каждый аппетитный изгиб ее тела. Дима с трудом сдерживался, даже когда девушка плакала, сидя на его коленях. Токарев не мог не любоваться стройными ногами в сапожках на каблуке, и когда Саша вышла к нему. Он подал ей пальто, мысленно благодаря сестру за короткое прощание, которое не смутило Сашку.

Выйдя на улицу, они, конечно, заспорили. Нестерова уверяла, что надобности тащиться за ней хвостом нет, а Дима твердо стоял на своем. В итоге Сашка просто запретила ему ехать и села в машину, а Дима… тоже сел в машину и тронулся, едва девушка вырулила с парковки.

Всю дорогу Саша косилась в зеркало на внедорожник, который упрямо висел у нее на хвосте. Она сначала злилась, потом наплевала, а в конце пути даже радовалась, что Дима не принял ее ультиматум всерьез.

— Не ругайся, — выпалил он, припарковавшись рядом и вылезая из машины.

— Не буду, — улыбнулась Саша, беря его под руку. — Но это во мне говорит лосось.

Дима хмыкнул.

— А что он скажет, если я обнаглею и начну напрашиваться в гости? — Токарев решил играть по крупному, ведь сегодня ему везло.

— Пожалуй, что время детское и можно выпить чайку, — подмигнула ему Сашка, поднося таблетку к домофону.

— Класс, — расплылся в улыбке Дима. — Иди ка сюда.

Едва они вошли в подъезд, он привлек девушку к себе, чтобы снова и снова целовать. Они спотыкались на лестнице, смеялись и дразнили друг друга, пока не вошли в темную квартиру. Там вдруг стало не до шуток. Сашка как-то особенно крепко прижалась к Диме, ее поцелуи становились неистовыми, даже отчаянными. Девушка вся льнула к нему, таяла. В общем, практически вслух предлагала себя. Когда Саша скользнула руками по его плечам, стаскивая пальто, Дима еще сомневался, но за ним последовал пиджак, и тут уже все стало ясно. Он вдруг понял, что не против быть заваленым на лопатки в темной прихожей. Ему так отчаянно хотелось позволить себе и Саше больше, чем они должны были. «Кому должны? Зачем?», — подумал Дима и тут же прихватил Сашкину ногу под коленом, забрасывая ее себе на бедро. Токарев провел ладонью по гладкому нейлону вверх, сгребая на пути подол платья. Но едва Дима наткнулся на ажурную кайму чулка, его словно молнией шарахнуло.

Он вспомнил, как Сашка стояла перед ним, едва не теряя сознание от смущения, пока он похотливо глазел на юное тело своей бывшей официантки, разговаривая по телефону. Она была очень обычной, но при этом одновременно какой-то особенно. И ему нравилось, что она надела коротенькую юбку и чулки, пытаясь произвести впечатление. Ей это удалось.

Как только все эти образы промелькнули перед закрытыми глазами Токарева, он понял, что совершает ошибку, что снова готов воспользоваться Сашиной слабостью. Он не мог позволить себе этого. Не теперь. Не снова.

— Сашка, — позвал Дима, не без труда заставляя себя отстраниться. — Саш, остановись. Не надо.

— Почему? Ты же хочешь, — она слегка потерлась о его ширинку.

Токарев задохнулся и инстинктивно сжал ее задницу руками, прижимая к себе крепче.

— Хочу, — он не мог ей врать. — Чертовски сильно хочу тебя. Но я никуда не денусь. Мы все успеем, все наверстаем. Не гони. Я не умру завтра, Саш.

— Обещаешь?

— Клянусь, — усмехнулся Дима, отпуская ее попу и ногу.

— Если соврешь, я тебя придушу, Токарев, — Сашка пихнула его в грудь кулаком, переводя дыхание после жарких поцелуев.

Ей было немного неловко за это нападение у порога, но еще сильнее за то, что Дима раскусил ее. Да, Саша всю дорогу думала о том, что он ей рассказал, и поддалась своим растрепанным чувствам, которые буквально вопили: «Он чуть не умер, трахай скорее, а то вдруг завтра этого мужика хватит кондрат и ничего-то тебе не достанется».

Нестерова нащупала рукой свет в прихожей, зажгла. Они оба зажмурились. Когда Сашка открыла глаза, то увидела Диму, поднимающего свой пиджак и пальто с пола. Девушка не успела и глазом моргнуть, а он уже повесил одежду на пустые вешалки и помогал ей раздеться.

— Ты в порядке? Не обиделась? — уточнил Токарев, замечая ее слегка растерянный вид.

— Все хорошо, иди в комнату. Я поставлю чайник.

Саша провела рукой по его плечу и, робко улыбнувшись, ушла в кухню. Вопреки ее наставлениям, Дима двинулся следом. Он встал возле стиральной машинки, сложил руки на груди и с интересом наблюдал, как Нестерова завертелась на кухне.

— Саш, не суетись, — запоздало притормозил ее Дима, наблюдая, как девушка накладывает в вазочку варенье и ссыпает в конфетницу содержимое вскрытого пакетика M&M’s. — Ты же понимаешь, что чай — это просто предлог?

— Да? — Нестерова так и замерла на месте. — Предлог для чего? Ты же велел мне притормозить с сексом.

— Никакого секса сегодня, — еще раз подтвердил Токарев.

— Тогда чего будем делать? — Сашка уже хихикала, понимая весь идиотизм их беседы.

— Поговорим.

— Ах, поговорим?

— Да, поговорим.

— Ну раз поговорим, — Саша залила кипятком чайник и накрыла его смешной вязаной бабой, — тогда можно я переоденусь? Это платье меня убивает.

— Меня — тоже, — Токарев сглотнул и, чтобы побороть свою похоть, прикрылся стебом. — Конечно, переоденься. Будь как дома.

— Дурак, — Нестерова пихнула его бедром, проходя мимо с нарочито оскорбленным видом.

— И не торопись, я хочу спокойно представить тебя в белье и чулках, — крикнул вдогонку Дима, наслаждаясь ее смехом и обвинениями в разврате.

Когда Саша вернулась, Токарев уже отнес в большую комнату все сладости и разливал по чашкам чай. Нестерова не могла не умилиться и в очередной раз отметила, насколько он простой, приземленный человек. Сама Саша не смогла бы вот так запросто похозяйничать в его доме. Ей было бы неловко, хотя она ни разу не против его суеты на ее кухне.

Девушка почувствовала себя немного глупо в простых домашних штанах по колено и майке с рукавами, ведь Дима так и оставался в красивой рубашке и брюках. Она даже подумала, что было бы неплохо его облить и опять нарядить в свой халат, чтобы сравняться.

— Чего ухмыляешься? — спросил Токарев, ставя чашки на журнальный столик в комнате.

— Ничего-ничего, — отнекалась Сашка, не желая озвучивать свои идиотские мысли.

— Что ты делаешь? — спросил Дима, поднимая бровь и наблюдая, как Саша садится на пионерском расстоянии от него, берет чашку, делает глоток и ставит обратно на стол.

— Что? Эй…

Токарев без церемоний сгреб девушку в охапку и усадил себе на колени.

— Правда, так лучше? — выдохнул он ей в губы, которые тут же накрыл своими.

— Неплохо, — подтвердила Саша. — Но ты же сказал, никакого секса.

— Секс — нет. Поцелуи — да, — расставил все по своим местам Токарев.

— Согласна.

И девушка на некоторое время потерялась во времени и пространстве. Она окунулась в мир, где значение имели только поцелуи и осторожные прикосновения, шепот и прерывистое дыхание, взгляды и робкие улыбки друг другу.

Саша очнулась, лежа на своем диване, согнув ноги. Ее голова покоилась на Димкиных коленях. Он сидел в уголке, перебирал ее волосы, чуть массируя кожу головы, отчего Нестерова периодически издавала невнятные довольные звуки, напоминающие мурлыканье кошки.

— Саш, — осторожно позвал Токарев, не прекращая гладить ее.

— Ммм.

— Я давно хотел спросить…

— Спроси.

— Ты ответишь?

— Да.

— Зачем ты вышла за Дениса Бирюкова?

Саша вся напряглась, и Дима это тут же почувствовал. Он убрал руку от ее головы, словно опять давал девушке шанс отступить, закрыться, обозначить черту, за которую ему нет хода. Токарев действительно не хотел давить на нее, подталкивать, а такие вот вопросы вполне могли спровоцировать Сашу на откровения, к которым она не была готова.

— Он предложил — я согласилась.

— Все так просто?

— Мне было двадцать, Дим. Ему чуть больше. В таком возрасте нет ничего сложного. Мы периодически трахались в течение трех лет, потом он вернулся из армии и предложил уехать с ним в Москву. Ну и пожениться.

— Неужели секс был так хорош?

— Честно? — Саша слегка запрокинула голову, чтобы заглянуть Диме в глаза.

— Мы же договорились, только правду.

— Да, он хорош. Но дело было не в этом, Дим, — несмотря на их договоренность, Саше было неловко обсуждать сексуальные подвиги бывшего мужа, и она увела разговор прочь от постельной темы. — Деня — мой друг. В смысле, был моим другом. Нам было хорошо вместе. Он поддержал меня в дерьмовый момент. Просто так, не за потрахушки, а по-человечески.

Дима едва открыл рот, чтобы спросить о дерьмовом моменте, но тут Сашку осенило.

— Господи, да ты же его знаешь, — воскликнула девушка, вскакивая.

— Да, мы знакомы, — подтвердил Дима.

— Костина свадьба?

— И дни рождения.

— Гребано тесный мир, — заныла Саша, падая обратно на Диму.

— Никогда бы не подумал, что вы могли быть мужем и женой.

— Не надо, Димк, — попросила Саша. — Не поливай его дерьмом, чтобы порадовать меня. Денис — хороший парень, хороший друг.

— Что ж ты с ним развелась? — не сдержался Токарев.

— Даже хорошие парни и друзья иногда не могут держать свой член в штанах.

Дима сглотнул.

— Застукала его разок прямо на нашей кровати. Потом гондоны находила в карманах и ловила на вранье. В общем, он и не особо скрывал.

— Знала, что изменяет и продолжала жить с ним?

— Да. Нужно было сразу уходить, наверное. Но я боялась.

— Чего?

— Одиночества.

Дима приобнял Сашку за талию и снова притянул себе на колени. Она позволила.

Ценя искренность Токарева, его откровенный рассказ в баре, Саша решила отплатить тем же.

— Деня был в другом городе, в командировке. Позвонил и велел провериться на трихомониаз. Потому что у него он был в самом разгаре.

— Капец, ну и придурок, — только и выдохнул Дима, инстинктивно сжимая кулаки.

— Я проверилась. Слава Богу, ничего не нашли. В этот же день собрала чемодан и уехала. Мы виделись еще три раза после этого. Дважды во время развода и на Костиной днюхе. Он пришел с какой-то шлюшкой, лизался с ней весь вечер. Мне было так противно, что я стараюсь больше с ним не пересекаться.

Дима взял паузу, чтобы не ляпнуть ничего лишнего, и с ужасом осознал, что Сашка снова хихикает. Как-то не особо ему хотелось второй раз лицезреть ее истерику.

— Сашка, — позвал он, заставляя девушку запрокинуть голову и показать ему лицо. — Ты же не собираешься сейчас снова плакать?

— Не-а, — она действительно просто посмеивалась, без лишних нервов, может лишь слегка печально. — Знаешь, самое смешное, что об этом я даже маме не рассказывала. Только Косте. И теперь вот тебе. Сначала противно было и стыдно. А сейчас даже немного смешно.

— Только мама, сестра и Костя знают, что у меня была клиническая смерть, — признался Дима в ответ.

— Полагаю, Марина тоже знает, — переварив Димины слова, предположила Саша, улыбаясь.

— Про нас обоих, — согласился Токарев, и они вместе засмеялись.

Саша предложила еще чая, но Дима засобирался домой, ведь они заболтались до самой ночи. Нестерова неловко переминалась в прихожей, следя за тем, как он натягивает пиджак, пальто.

— Дим, если хочешь… — наконец решилась она предложить остаться спать на диване.

— Не-не-не, — не дал ей закончить Токарев. — В следующий раз.

— Хорошо, — кивнула Саша с облегчением, так как и сама понимала, что не готова провести с ним ночь в своем доме.

— Пообещай, что в этом году мы еще увидимся, — попросил Дима.

— Давай пообедаем завтра, у меня свободный полдень.

— Приезжай ко мне в «ДТ».

— Приеду.

Он быстро поцеловал ее и укатил. Дима старался ни о чем не думать по дороге. Он просто слушал музыку, ведя машину по знакомому до боли маршруту. Токарев благополучно доехал до дома и уснул, едва голова коснулась подушки. Сашка же ворочалась, пока не получила смс, что он добрался без проблем.

На следующий день они, как и хотели, встретились за обедом, а вечером Дима заехал к Саше по дороге домой и снова завис до ночи. Они то целовались, то болтали, делились мелочами и сокровенным. В канун Нового Года и Саша, и Дима думали, как бы провести праздничную ночь вместе, но у обоих уже были планы, которые не хотелось менять. Да и чего там, было просто рано и даже немного страшно справлять вдвоем. Поэтому Саша еще днем отправилась к Бирюковым, а Дима ближе к ночи поехал к матери, где уже рубили салаты Ира с дочкой Ленкой, его племянницей. Они, как всегда, проводили старый год, встретили новый. Бабушка отправилась спать, а Дима с Ирой повели Ленку к ближайшей елке, где та договорилась встретиться с подружками. Пока девчонки веселились и жгли бенгальские огни, а сестра общалась с мамами, которых так же вытащили на улицу дети-тинейджеры, Дима вынул мобильник и набрал номер Саши. Благодаря новогодним перегрузкам он даже с пятого раза не смог прорваться в ее сеть, поэтому позвонил Косте.

— С Новым Годом, братан, — вместо алло сразу поздравил его Бирюков, который в это время сидел за новогодним столом с одной Сашкой, потому что Маринку быстро срубило.

— С Новым, Кос, с Новым. У тебя этот год будет веселый. Готовишься?

— Не очень… Если ты о бухле спрашиваешь. Как-то даже и пить не хочется. Вот с Сашкой сидим, трепимся, Мариныч уже десятый сон видит. А ты где? Такой шум на фоне.

— Выгуливаю сиклявку Иркину возле елки. Замерз, капец.

— Понятно все с тобой, — хохотнул Кос. — Еще небось и трезвый.

— Бокал шампанского.

— Кошмар, Митяй, я б сдурел.

— Поговорим об этом лет через десять, — философски предложил Дима, заставляя Костю представить, как он сам будет выгуливать сына в новогоднюю ночь. — Дай мне Сашу, пожалуйста.

— Привет, Дим. С Новым годом, с Новым счастьем, — вроде бы бодро, но все равно немного печально проговорила Сашка в трубку.

— И тебя, — коротко ответил Дима. — Как ты там? Напилась?

— Даааа, — засмеялась Сашка в трубку. — Просто в зюзю напоролась.

— Мне тебя не хватает, — признался Токарев.

— Приезжай, — едва слышно выдохнула Саша. Она, конечно, боялась провести с Димой праздник наедине, но идея увидеться после полуночи показалась ей очень привлекательной.

— Дядь Дим, дядь Дим, пошли кататься, — заверещала рядом Ленка, хватая Диму за руку и таща к горе.

— Да ты сдурела, мелкая! Мне сорок лет, какие горы? — возмутился Дима, слыша, как Саша хихикает.

— Не прикидывайся динозавром. Тебе и в прошлом году было сорок лет, и мы катались, — упрямо сыпала аргументами племянница, таща Токарева за рукав куртки.

— А ничего, что я разговариваю, Лен? — решил обидеться Дима и уточнил в трубку. — Саш, ты тут еще?

— Ага, — весело ответила Саша. — Это племяшка тебя соблазняет?

— Она, — подтвердил Дима. — Когда только успела вырасти в такую вредную заразу.

Ленка показала ему язык и картинно надулась.

— Саш, можно я завтра тебя от Кости заберу? Ты же на ночь у них остаешься? — наконец решился предложить он, стараясь игнорировать то, как мелкая рисовала варежками сердце.

— Остаюсь. Забирай. Я соскучилась, — призналась Сашка, отчего Дима едва не запрыгал от радости.

— Я тоже, — тепло выдохнул он в трубку, уточняя. — Тогда до завтра?

— До завтра. С новым годом.

— С новым годом.

Токарев сбросил звонок и спрятал телефон обратно в карман.

— Ой, кто-то влюбился, — издевательски запела Ленка. — Тили-тили-тесто, у Димы есть невеста.

— Зря ты меня дразнишь, Елена, — нордическим спокойным тоном оповестил девчонку Дима, сгребая ладонями снег в комок.

Мелкая взвизгнула и понеслась туда, где стояли ее подружки. Дима метнул снежок и промазал. Он быстро пожалел об этой затее, потому что девчачья банда тут же обкидала его в ответ. Правда, на помощь ему пришли мальчишки, видимо, из солидарности.

Токаревы вернулись домой мокрые, но счастливые и веселые. Дима свалился в постель, едва стащил с себя шмотки. Даже трусы у него были мокрые. Благо у матери он держал смену белья и одежды. Пригревшись под пуховым одеялом, Токарев вырубился, успев лишь подумать, что завтра, вернее, уже сегодня, совсем скоро, увидит Сашку.

Глава 18. Штиль

Саша отдала Косте телефон, тут же предупредив:

— И даже не спрашивай.

— Все вполне очевидно, систер, — хохотнул Бирюков, наваливая по третьему кругу себе в тарелку оливье. — Форт-Нокс пал.

— Я не спала с ним, — огрызнулась Сашка.

— И заметь, я не спрашивал, ты сама сказала.

Девушка прищурилась, по традиции пристреливая друга взглядом за его проницательность и вредность.

— Остынь, Сашк, — примирительно погладил ее по руке Костя. — Если у вас все получится, я буду рад. Если нет… что ж… Если он тебя обидит, получит по роже.

— Неплохой расклад, — девушка отхлебнула шампанского, предпочитая расслабиться, а не циклиться на всякой фигне.

— Я так понял, Митяй заедет завтра?

— Ага.

— Отвезет тебя домой?

— Ага.

— И там ты наконец ему дашь? Ауууу…

Сашка дернула Костика за ухо. Больно.

— Не твое дело, Бирюков.

— Значит, точно дашь, — продолжил издеваться Кос, пряча второе ухо.

Нестерова решила не отвечать и, стерпев еще пару подколок, перевела тему на Костин магазин и прогнозы цен на новый год. Они поболтали еще около часа, уговорив бутылку шампанского, а потом разошлись по кроватям.

Маринка подняла их раньше полудня. Под бурчание сонного мужа и подруги она варила кофе, поглаживая огромный живот и откровенно радуясь новому году и жизни в целом. Едва кофейник закипел, прибыл Дима. Он вел себя сдержанно, деловито, хотя сам весь светился. Токарев обнял Костяна и целомудренно расцеловал девушек в щеки. Хотя стоит отметить, что Марине не досталось долгого взгляда, в котором было море тепла, радости и… обещания.

Они сидели на кухне, доедая салаты, попивая кофе, болтая ни о чем, шутливо издеваясь друг над другом. Поначалу Саша с Димой держали дистанцию, но это давалось им с трудом. Девушка совершенно неосознанно прикасалась к нему, когда вставала из-за стола. Она то проводила рукой по колену Токарева, то поглаживала по плечу или теребила шнурок от капюшона его толстовки. Да и сам Дима не мог себя долго сдерживать, уж слишком красноречивые знаки посылала ему Сашка глазами, руками, всем своим телом и поведением. В итоге ближе к вечеру Нестерова созрела, чтобы усесться к нему на колени, прекращая ломать комедию.

— Ну я смотрю, вы закончили придуриваться, — съехидничал Костя, вернувшись с балкона и обнаружив обнимающихся друзей.

— Даже жалко, — посетовала Маринка, выходя из туалета, в котором она, кажется, проводила больше времени, чем за столом. — Было забавно за ними наблюдать.

Саша скорчила рожу, а Дима только глаза закатил.

Они зависали у Бирюковых еще некоторое время, пока Дима не шепнул Саше в ухо:

— Поехали.

Девушка кивнула и стала прощаться, словно только и ждала его просьбы. Как только они вышли в подъезд, Дима прижал Сашку к себе, целуя ее глубоко и нежно. Они продолжил и в машине, и на парковке у магазина, куда заехали, чтобы купить шампанского и еды, потому что Сашка с прошлого года не пополняла дома запасы. Нестерову слегка взбесила кассирша, которая была уж слишком позитивна и болтлива. Она строила Диме глазки и заливисто расхохоталась над Сашкиной плоской шуткой о прошлогоднем хлебе. Но едва они загрузили пакеты в багажник и сели в машину, Саша выбросила из головы все глупости, потому что Дима снова весьма откровенно демонстрировал свое помешательство на ее губах.

В этот раз они обошлись без сцены в прихожей, сумев сдержать все свои порывы. Раздевшись, разобрав покупки и набросав всего понемногу на тарелки, Саша и Дима устроились перед телевизором в большой комнате. Но новогодние фильмы очень скоро стали ненужным фоном, и Сашка убавила звук до минимума, чтобы болтовня из ящика не мешала им шептаться между поцелуями. Токарев снял толстовку и остался в одной белой футболке, что тут же несказанно возбудило Сашу.

Нестерова сидела верхом у Димы на коленях, обнимая его лицо ладонями, поглаживая шершавые щеки и прогибаясь в спине каждый раз, когда он проводил рукой под рубашкой вдоль ее позвоночника. Димины губы на время насытились ее ртом и теперь исследовали шею и плечи. Почувствовав, как он щелкнул застежкой лифчика, Саша вздрогнула. Токарев замер. Он медленно прокладывал пальцами путь от спины к кружевной чашечке.

— Могу? — выдохнул он ей в ухо.

— Попробуй, — так же тихо ответила Саша.

Дима отодвинул в сторону лифчик, накрывая ладонью грудь. Он на автомате потеребил большим пальцем сосок, проклиная чертовы привычки, которые до сих пор не в силах был контролировать. Он любил женское тело и не мог отрицать этого. Если завязать с алкоголем Дима сумел относительно легко, то вот свои замашки в интимном плане побороть не смог. Да, в общем, и не хотел. И не нуждался особо в этом.

Поэтому сейчас Токарев изо всех сил давил на свой воображаемый тормоз, призывая на помощь все практики, которые постиг в Индии. Впервые он захотел воспользоваться этими знаниями и навыками, так как прекрасно понимал, что ему придется стать для Саши идеальным любовником. Самым лучшим. И желательно последним.

— Тебе нравится? — решил спросить Дима, когда начал аккуратно поглаживать грудь.

— Да, — мурлыкнула Саша — А тебе?

— Очень, но я бы еще и посмотрел, если честно, — решил слегка приборзеть Токарев.

Девушка отстранилась, и их глаза встретились. Дима видел в ее взгляде отражение собственного желания. Он замер, потому что понятия не имел, что сейчас будет. С одинаковой вероятностью она могла и уступить ему, и послать. Пятьдесят на пятьдесят.

Чуть улыбнувшись, Саша начала медленно расстегивать пуговицы. Словно завороженный, Дима следил, как она раздевается перед ним. Девушка сняла рубашку, лифчик и взглянула в янтарные глаза, которые потемнели почти до карего.

— Верни рубашку, только не застегивай, — прохрипел Токарев, не в силах перестать пялиться на ее грудь. — Да, вот так… Так сексуально…

Саша тихо пискнула и тоже опустила глаза, чтобы наблюдать, как Дима теребит и чуть пощипывает ее соски, обнимая и поглаживая ладонями округлую плоть. Ей тоже понравилась идея остаться в расстегнутой рубашке. Было в этом что-то волнующее, и да — сексуальное. Нестерова чувствовала себя одновременно и наивной школьницей, которая обжимается со своим парнем вместо того, чтобы учить уроки; и уверенной в себе соблазнительницей. Но все рухнуло, как только Дима пошел в наступление.

Он аккуратным, но уверенным движением уложил Сашку на диван. Убрав с груди одну руку, он заменил ее ртом. Дима посасывал и покусывал сосок, наслаждаясь тем, как девушка под ним стонет и извивается. Нестерова действительно получала в этот момент невообразимый кайф. Долгое воздержание и осознание того, что именно Дима так умело ласкает ее, посылали поток заряженных частиц к центру женского удовольствия, угрожая взорвать Сашку потрясающим оргазмом в самое ближайшее время. Но быстрее физических и химических реакций ее тела работали мозги. Нескорое время она усиленно гнала в шею все идиотские мысли, что лезли в голову. Ей удавалось концентрироваться на физических ощущениях, благо они были потрясающими. Но как только Дима опустил руку и потрогал Сашку между ног, девушка буквально окаменела. Она мертвой хваткой вцепилась ему в бицепс и чуть слышным скулежом позвала:

— Диииимка.

Он мгновенно понял, что что-то не так, и оторвался от изучения ртом Сашкиной груди. Дима приподнялся над ней, упираясь на локти и вглядываясь в перепуганное лицо девушки, которая только что, казалось, была на все согласна.

— Что? — он сам начал паниковать, теряясь от ее расширенных от страха глаз. — Больно? Я придавил тебя?

— Нет, нет, — замотала головой Сашка, но при этом выползла из-под Димы и уселась в уголочке дивана, запахивая рубашку.

С минуту они так и сидели на расстоянии, играя в гляделки. За это время Саша успела перепугаться, засмущаться и даже два раза разозлиться: на себя и Токарева. Дима успел расстроиться, обидеться и… тоже разозлиться. И злили его те же личности, что и Сашу. И пока Нестерова тихо загонялась, он решил действовать, не спуская этот инцидент на тормозах.

— Хочешь, чтобы я ушел? — вполне ровным голосом спросил Дима.

Вопрос оказался очень актуальным и подходящим. Стараясь отринуть все иррациональные эмоции, Саша искала ответ. И нашла.

— Нет. Не уходи, — прошептала девушка.

Нестерова выползла из своего уголка и снова забралась Диме на колени. Она крепко-крепко обняла его, цепляясь пальцами за слишком короткие волосы у него на затылке, водя носом по шее, вдыхая запах, который стал ее наркотиком. Нет, Саша не могла отпустить его, у нее не было сил, она слишком крепко влипла, подсела.

— Как же ты меня перепугала, родная, — проговорил Токарев, слегка успокоившись в ее объятьях.

— Не бойся. Мне страшнее, — с легкой улыбкой сарказма ответила Саша.

Дима не без труда отлепил ее от себя и усадил все в тот же угол, но при этом подвинулся почти вплотную, положив ноги девушки себе на колени.

— Почему тебе страшно?

Саша зажмурилась, не желая признаваться в этом не только Диме, но и самой себе. Она понимала, что как только примет эту правду, а тем более поделится ею с Токаревым, пути назад не будет. Девушка колебалась, принимая решение. Она вспомнила об их договоре — только правда, ничего не скрывать, не замалчивать. Попробовать.

— Я боюсь, что после секса ты не захочешь меня знать. В прошлый раз я была к этому готова. Относительно. А сейчас… сейчас, кажется — не очень. Поэтому я не хочу с тобой спать, Дим.

Токарев молчал, переваривая ее слова, а потом внезапно согласился.

— Ты права, Сашка, — послав ей печальную улыбку, кивнул Дима, поглаживая ее ноги.

Не успела Нестерова задохнуться от подступающих слез, как он пояснил.

— Нам и правда не стоит торопиться с сексом. Полагаю, как только мы переспим, ты уже от меня не отвяжешься.

— Чего? — обалдела Сашка, таращась на Диму во все глаза.

— Того самого. Ты же знаешь, если мне чего в голову ударит, я не отступлю.

— Ты страшный человек, Токарев, — наконец хихикнула и Нестерова.

— Ну уж нет. Я всегда был красавчиком.

Сашка не сдержалась и легонько пнула его.

— И скромняжкой.

— Не-а, этим недугом не страдаю, — продолжал свою хвастливую браваду Дима, но тут же вновь посерьезнел. — Ты, правда, думаешь, что, как только мы переспим, я перестану отвечать на твои звонки и буду избегать встречи?

Прикусив губу, Сашка кивнула.

— Думаешь, я все это делаю ради банального секса?

— Я не знаю, Дим.

— Мы ведь постоянно на связи по работе, твои друзья играют у меня в покер. Да меня тупо Костян похоронит, если…

Он замолчал, потому что Сашка в очередной раз забралась к Диме на колени и приложила свой палец к его рту.

— Я понимаю, знаю… И все, что ты сделал, делаешь, это… Это вроде как серьезно, но…

— Что но? — уцепился за фразу Дима, изо всех сил желая понять, где же он сделал ошибку, почему Саша до сих пор не доверяет ему.

— Я просто боюсь. Это нелогично, но мне страшно.

Токарев знал, что все вполне логично. Сашка не могла отпустить старые воспоминания. Сейчас ей будет сложнее научиться доверять, ведь ее ожидания обманули дважды: сначала он, потом бывший муж. А может и не только они разбили мечты Саши Нестеровой. Дима ненавидел свои ошибки, но был готов их исправить. Бесило его то, что придется лечить не только те раны, что нанес ей он, но и заживить болячки от других мужчин. Но Токарев хотел Сашу, он любил Сашу. Раненую наивную девочку, застегнутую на все пуговицы бизнес-леди, потерявшую истинную себя в работе и сомнительных связях молодую женщину. Он хотел ей помочь стать цельной, каким не без труда и практически в одиночку сделал сам себя. Дима знал, что сможет. Он верил в себя, в них, в общее будущее, а это уже немало.

— Мы не будем торопиться, — Токарев приподнял Сашкино лицо за подбородок, чтобы поцеловать. — Я понимаю, Саш.

— Не обижаешься?

— Нет.

— Останься у меня на ночь. Не хочу тебя отпускать.

Дима взял паузу, чтобы не перепугать и без того зашуганную сейчас Сашку своей бурной радостью, и лишь сдержанно покивал. Он в полной мере оценил ее предложение. Закрыв одну дверь, девушка открыла другую. Да, она не доверяла ему пока свое тело, через которое он так легко мог проникнуть и в душу, но позволила ночевать в своей квартире, быть ее гостем, другом, очень близким другом. Токарев чувствовал, что сейчас ее приглашение продиктовано не глупой вежливостью, а именно потребностью. Потребностью в нем.

— Тогда завтра поедешь со мной на покер? — уточнил Дима, сразу прикидывая все удобство его ночевки здесь.

— Поеду, — с энтузиазмом кивнула Сашка. — Только тогда мне придется у тебя остаться.

— Нууу, я могу и назад привезти ночью… — начал было расстраиваться он.

— Ой, не трынди, Токарев, останусь у тебя без проблем. А то ведь если увезешь меня ночью, я тебя вряд ли домой отпущу.

Дима заулыбался, ни капли не жалея, что его коварные планы были раскрыты.

— Мне понравилось, когда ты осталась в тот раз.

— Думаю, в этот тебе понравится еще больше, — захихикала Нестерова.

— Обещаешь? — Дима подвигал бровями.

— Посмотрим, — улыбнулась Сашка, медленно приближая свои губы к его рту.

Рубашка на ней все еще была расстегнута, и больше девушка не прикрывалась. Дима снова начал терять тормоза, чувствуя, как она льнет к нему во время поцелуя, как трутся о его тонкую хлопковую майку напряженные пики сосков.

— Саша, — позвал ее Дима в перерыве между поцелуями, пока они оба жадно хватали ртом воздух. — У тебя были нормальные отношения после развода? Серьезные?

Токарев пожалел, что задал этот вопрос, потому что, стоило словам вылететь изо рта, Саша вся напряглась, как струна.

— Ни до, ни после, — ответила девушка после минуты красноречивого молчания.

Саша не без разочарования призналась, что у нее просто-напросто не было нормальных отношений с мужчиной. Чтобы познакомиться, принимать знаки внимания, ужинать, ходить в кино, целоваться, позволить немного больше, переспать, разругаться, помириться, отметить вместе первый новый год, дарить подарки по праздникам, познакомиться с родителями, съехаться, пожениться, родить ребенка, а потом жить долго и счастливо. Не было у нее такого, даже в урезанной версии, даже фрагментами.

С Женей они были вместе два месяца в совокупности, между которыми провели год, общаясь по телефону и интернету. Это уж никак нельзя назвать нормальными отношениями. Денис — парень для траха, за которого она вышла, потому что он вовремя предложил, потому что боялась остаться одна. Да, у них было два года брака. Но после первой же измены Саша не чувствовала себя его женой, а Дениса — мужем. Это было какое-то нездоровое сожительство с эпизодическим сексом. Остальных Нестерова даже не считала. Все эти повара, бармены, студенты и прочие мальчики, с которыми она крутила, пока Денис был в армии, никоим разом даже близко не напоминали что-то серьезное. Ну а после развода Сашка и подавно избегала любых намеков на нормальность и серьезность. Целиком и полностью осознав свою ущербность, Нестерова сникла.

— Значит, мы с тобой в этом плане оба девственники, — напротив обрадовался Дима.

— А Ксюша? Ты ведь жил с ней? — напомнила Саша, вздернув брови от удивления.

— Смеешься? Ну да, жил. Но я с ней почти не спал. Это уж точно ни разу не нормально и не серьезно.

— Да уж.

Девушка фыркнула, подумав: «Наверное, с той шлюхой у него были и то более серьезные отношения». Саша вспомнила, как они встретились тогда в Диминой квартире для траха, как ей было неловко и страшновато. В тот момент девушка не решилась спросить, полагая, что лучше не знать, но сейчас она была готова к правде.

— Дим, помнишь, ты меня привез на квартиру для траха?

— Ммм, — неопределенно промычал Токарев, прищурившись на Сашу. — Не очень. А что?

— Там была девушка. Она ушла потом.

— Да, — кивнул он.

— Это же была твоя личная шлюха, да?

Токарев на секунду прикрыл глаза, а потом скривил губы в натянутой усмешке.

— Ну как сказать личная… Если ты имеешь в виду деньги, то да, платил ей только я.

— А трахали все кому не лень?

— Ага.

— И ты предлагал нам втроем… ее имел в виду?

Диму снова осенило вспышкой воспоминаний. Он вел машину, а Сашка говорила, что тройничок, в котором две девушки и один мужик, ей более симпатичен. Токарев тут же предложил воплотить в жизнь ее фантазии, но девочка наотрез отказалась. Он толком и не понял, толи расстроился, потому что теперь ему светил только скучный трах вдвоем, толи обрадовался, потому что Саша была уж слишком наивной и неопытной для его грязных игр.

Дима покивал, а потом притянул к себе Сашку, крепко обнимая.

— Я рад, что ты тогда отказалась.

— А я вот частенько жалею, что не решилась, — неожиданно призналась Нестерова.

— Что? — Токарев аж подпрыгнул от удивления.

Девушка тихонько засмеялась, целуя его в губы короткими звонкими поцелуями. Дима не успел оправиться от ее заявления, как тут же снова обалдел, потому что Сашка дернула за край его майки, потянула вверх и стащила, заставляя Токарева поднять руки.

— Вот так лучше, — заявила она, прижимаясь к Диминому торсу грудью.

Токарев не сдержал стона. Все освоенные им тренинги по сексуальному контролю, сейчас никак не хотели на него работать. Дима даже порадовался, что Саша наложила табу на секс, потому что в этот момент он определенно не произвел бы на нее впечатления. Ему нужно было время, чтобы привыкнуть к этим ощущениям. И желательно подрочить перед следующим свиданием.

— Я все-таки не понял, почему ты жалеешь о сорвавшемся сексе с той проституткой? — решил хоть как-то отвлечься Дима.

— Ну, это интересный опыт, — пожала плечами Сашка, которую сложно было оторвать от поглаживания пальчиками его груди. — Хотя, я думаю, мы к этому еще придем.

И девушка провела языком по Диминому плечу, к шее, к уху, которое чуть куснула. Токарев снова заскулил, как раненый пес, и инстинктивно качнул бедрами навстречу Саше, отчего его член сладко заныл. Но даже такие потрясающие ощущения не сбили его с толку, и он спросил:

— К чему это мы придем?

— Если вдруг ты не сбежишь от меня после первого секса…

— Ага, и если даже после второго не сбегу, — не смог сдержаться Дима от усмешки. — Вдруг.

— И после третьего, — уже мурлыкала Сашка, выгибая спину, буквально умоляя Токарева снова погладить ее грудь. — Вдруг у нас все будет хорошо… Потом все равно наступит момент, когда ты пресытишься, захочешь чего-то нового… Так многие пары делают, чтобы освежить секс, зовут третьего…

Дима начал слегка косеть от такой логики, но потом до него дошло, что Нестерову просто заводят все эти разговоры. Он провел ладонями по бокам под рубашкой, снова накрыл ее грудь и прильнул губами к венке на шее, которая так сладко пульсировала под его языком.

— Ну-ну, продолжай, — буркнул Дима ей в кожу, подбадривая девушку.

— Я думаю, что не смогу с двумя мужчинами, — зашептала Саша, дрожа от возбуждения.

«Спасибо, блин, боже», — подумал Токарев, закатывая глаза и радуясь, что Сашка не может этого видеть.

— А девушка… Это интересно… Конечно, сейчас мне тоже немного страшно, но потом… И вообще… — продолжала лепетать Нестерова.

— Тебе нравится об этом думать, да? — Дима склонился ниже, чтобы покрыть поцелуями ее грудь.

— А тебе? — Сашка гладила его волосы, слегка ерзая, что очень красноречиво отвечало на Димин вопрос.

— Представлять, как тебя ласкает девушка? Как она посасывает твои соски, — Токарев втянул в рот сморщенную бусинку, дабы Сашка ощутила все в полной мере, — пока я трахаю тебя.

— Или как ты трогаешь ее везде, пока трахаешь меня. Или она вылизывает меня, пока ты трахаешь ее, — подкинула Сашка еще картинок.

— Кто-то смотрит слишком много порно, — аж фыркнул Дима, чуть отстранившись.

— Каюсь. Грешна, — заскулила Сашка, снова подставляя ему грудь и отчаянно ерзая.

Но Токарев не купился на провокацию, он притянул девушку к себе за шею, целуя ее в губы глубоким медленным поцелуем. Дима знал, что мог бы сейчас в два счета довести ее до оргазма, но сам для себя решил, что коснется Сашки там, только если она сама попросит. Поэтому Токарев провел языком по ее нижней губе, завершая поцелуй, и зашептал девушке в ухо своим лучшим соблазнительным тоном:

— Сделаешь кое-что для меня?

— Может быть.

— Я хочу, чтобы ты сейчас пошла в спальню, разделась, легла в свою кровать и довела себя до оргазма вот этими пальчиками, — Дима поднес ее ладонь к своим губам и ласково поцеловал. — И желательно, чтобы ты думала при этом только обо мне. Знаешь почему?

Саша помотала головой, и, прежде чем ответить, Токарев встал с дивана вместе ней, поставил девушку на пол, но не перестал обнимать за талию.

— Это очень заманчивые картинки о сексе втроем, и, как нормальный мужик, я охренеть как возбуждаюсь даже при одной мысли об этом, но…

— Но? — тихо пискнула Саша.

— Но я не думаю, что когда-нибудь буду готов поделиться тобой. Ни с мужчиной, ни даже с женщиной.

Она смотрела на него несколько секунд, а потом поцеловала.

— Я даже не знаю, расстроилась или обрадовалась, — призналась девушка между поцелуями.

— Не расстраивайся. Учитывая, как тебя заводит эта тема, будем практиковать совместный просмотр порно. Устраивает такой компромисс?

— Вполне, — хихикнула Сашка, чуть смущаясь.

— Иди в кровать, маленькая шлюшка, скинь напряжение, — Токарев развернул ее в сторону спальни, придав ускорение шлепком по попе.

Сашка взвизгнула, бросив через плечо:

— Белье в том шкафу.

— Найду, — кивнул Дима, ухмыляясь.

Он действительно без труда нашел подушки, одеяло и комплект белья и заправил себе постель, прислушиваясь к Сашкиной возне в спальне. Они почти одновременно погасили свет, но если Нестерова тут же заползла под одеяло, то Дима на цыпочках прокрался к закрытой двери спальни. Он изо всех сил напрягал слух, улавливая то тихое «ох», то глубокий вздох. Как Токарев и пророчил, очень скоро Саша застонала, найдя разрядку.

— Вот теперь спокойной ночи, — весело пожелал Дима.

— Какой же ты козел, Токарев, — смеясь, крикнула Сашка.

Дима без зазрения совести прошел в ванную, чтобы избавиться там от собственного напряжения. Времени у него это заняло даже меньше, чем у Сашки.

— Теперь и тебе спокойной, — крикнула Нестерова, едва он вышел из ванной.

— Ага, — заржал Токарев, направляясь к своему дивану.

Они заснули почти одновременно, а утром проснулись бодрыми и отдохнувшими. Сашка выползла из кровати, разбуженная ароматом кофе, омлета, а потом и поцелуем Димы, который босой стоял у плиты на ее кухне, карауля омлет.

Решив не засиживаться, они сразу после завтрака поехали в «ДТ», где Дима должен был решить несколько вопросов, а заодно и пообедать. Сашка коротала время за столиком, потягивая глинтвейн и таращась в плазму, где шел «Служебный роман». Они приехали в коттедж уже затемно, и через час пожаловали первые гости. Конечно, мужики делали вид, что не замечают перемен в общении между Сашей и Димой, да они и сами не особо это афишировали. Но все же друзья за их спинами обменивались взглядами и кивками, тактично покашливая и хмыкая. И, разумеется, Саша осталась ночевать у Димы. В этот раз они обошлись без обжималок, просто болтали, валяясь на кровати, и вырубились прямо в одежде. Утром Токарев увез Сашу в город. Они снова заехали в его бар, а потом к Саше, где Дима опять остался на ночь.

Таким вот образом они и скоротали новогодние каникулы. Сашка все больше привязывалась к Диме. После недели постоянного пребывания вместе, ее буквально ломало на работе. Девушка изо всех сил старалась находить время пообедать в компании своего любимого ресторатора. Он же в свою очередь тоже шел на компромиссы, подстраиваясь под Сашино расписание, принимая ее приглашения на обед в барах и ресторанах своих конкурентов, в которые раньше не казал и носа. Они старались хотя бы пару вечеров в неделю проводить дома у Саши. И там частенько позволяли себе легкий петинг с легким раздеванием. Девушка все сильнее ощущала потребность разрешить Диме больше, чем ласки топлес, но пока не решалась дать ему об этом знать. Ей не нравилось оставаться потом одной, потому что за полночь Дима уезжал домой. Он привык утром к свежей одежде, а оставить смену у Саши пока тоже было рано.

В общем, все шло своим чередом. Работа, свидания, покер по субботам. Но однажды в четверг вечером, когда Дима уехал по делам в соседнюю область, и Саша убивала время, просматривая в сотый раз «Секс в большом городе», ей позвонил Бирюков. И не Костя.

Это стало началом хаоса, в который превратилась их жизнь.

Глава 19. Взрыв из прошлого

Часть 1

Саша некоторое время не брала трубку. Она просто смотрела на до боли знакомые цифры, силясь вспомнить, откуда знает этот номер. В конце концов, решив, что ее беспокоят по работе, Нестерова убавила громкость сериала и приготовила свой лучший стервозный голос, потому что на часах было уже девять вечера.

— Привет, Саш. Не помешаю? Удобно говорить? — вежливо и очень осторожно поинтересовался из динамика слишком знакомый голос.

— Денис? — с недоверием уточнила Саша.

Как истинная истеричка она, разумеется, стерла из телефона все контакты бывшего мужа сразу после развода, полагая, что в его услугах больше никогда нуждаться не будет. Но память — забавная штука — все же сохранила на подкорке номер Дениса.

— Да, я. Как дела? Как жизнь? — как ни в чем ни бывало, стал задавать дебильные вопросы Бирюков.

— Какого черта тебе надо? — тут же вспылила Саша, прекрасно понимая, что он позвонил ей через пять лет не для того, чтобы поинтересоваться ее жизнью и делами.

— Экая ты стала злыдня, Нестерова, — пожурил ее Деня. — Ты ведь Нестерова? Сменила фамилию назад, да?

— Сменила. И даже не пытайся на меня за это обидеться.

— Да какие обиды. Я понимаю, Сашк.

— Нет, День, вряд ли ты меня понимаешь…

Бирюков замолчал, а Саша, разумеется, не спешила разрядить затянувшуюся паузу.

— Так, ты будешь молчать или уже скажешь, какого хрена трезвонишь на ночь глядя? — таки не выдержала Нестерова.

— Ну, учитывая твое настроение, наверное, и не стоит… — замялся он.

— О, господи, говори уже, День, не трахай мне мозг.

— В общем, я слышал, вы у Митьки Токарева в покер играете по субботам.

— Ну… — поддакнула Сашка.

— Я бы тоже хотел, но Костян мне запретил. Не хочет, чтобы я тебе глаза мозолил.

Саша выдохнула, закатив глаза. Костя, конечно, мотивировал этот запрет иначе. Она была уверена, что Денис врет.

— Да не гони. Кос просто не хочет, чтобы я и с покером завязала, как отказалась от его свадьбы и дней рождений, — выпалила Саша, толком не понимая, сердиться ей на друга или быть благодарной.

— Ну да, — подтвердил Денис ее догадки.

Он еще немного помолчал, и когда Саша снова собралась на него рявкнуть, а то и послать куда подальше, Бирюков-младший выдал:

— Санек, я знаю, что был гондоном…

— Не-не, День, если б ты был гондоном, мне не пришлось бы проверяться на вич и зппп.

— Ладно, я был козлом.

— Уже ближе к правде.

— Ты не собираешься мне жизнь облегчить, да?

— Не-а. В конце концов, это ты мне звонишь. Давай уже выкладывай.

— Ладно. Я возвращаюсь, Саш. Вернее, уже вернулся. Достала меня Москва. И ты же понимаешь, что глупо будет теперь избегать друг друга. Костя — твой друг и мой брат. Друзья у нас общие. Знаю, тебя тошнит от моего вида, но…

— Да не тошнит меня, День, — вдруг неожиданно для самой себя призналась Саша. — Когда ты с бабой какой-то сосался через месяц после развода, да, было тошно. А сейчас мне, честно говоря, насрать.

Денис на том конце провода опять впал в ступор. На этот раз Саша сразу прервала паузу, не желая дожидаться, когда он созреет до извинений или еще чего-то такого же глупого.

— Я так поняла, ты хочешь послезавтра в покер у Токарева поиграть? — девушка изо всех сил старалась произнести фамилию Димы без лишней мягкости в голосе. — И вроде как просишь у меня разрешения?

— Как-то так, — подтвердил ее догадки Денис.

— Наверное, сначала надо было у Димы спросить, — предположила Нестерова, решив потом лично поговорить о своем бывшем со своим нынешним.

— Так я спросил.

У Сашки сердце упало куда-то в желудок, а может и ниже.

— Правда? И что он сказал? — немеющими губами спросила Саша.

— Отправил к тебе. Сказал, что это наши дела и тебе решать, а не ему.

— Ммм.

Теперь Саша замолчала, не зная, что сказать.

— Так как, Санек? Может, выкурим трубку мира?

— Я не курю, День.

— Сашк…

— Ох, я не знаю. Приезжай к Диме, поговорим там. А может, и не поговорим. Не особо я хочу разговаривать, если честно.

Саша тут же представила, какой будет покерная ночь в присутствии Димы и Дениса, и пожалела, что уступила Бирюкову, но и отказать ему не могла. Девушка решила, что, если мозги начнут кипеть, она утащит Токарева наверх в спальню и будет всю ночь его обнимать.

— Спасибо, Санек. Ты настоящий друг, — обрадовался Деня так искренне, что Саша вдруг отринула всю свою трусливую браваду.

— Тогда до субботы, День.

— Ага, спасибо еще раз.

— Ой, отвали.

— Нет, правда, спасибо.

— Спокойной ночи, Бирюков.

— И тебе, Нестерова.

Едва Денис повесил трубку, Саша поняла, что улыбается. Во время разговора ее одолевали самые противоречивые чувства, но сейчас она была просто рада, что встретит Дениса. Как ни крути, а ей не хватало его. Особенно в первый год после развода. Несмотря на их весьма странный брак, Саша все равно любила его, как друга. Им было очень комфортно вместе. Наверное, поэтому Нестерова тянула с расставанием до победного. Разумеется, она понимала, что прежнюю легкость отношений им вернуть не удастся, но Саша была готова попробовать стать хотя бы приятелями, хорошими знакомыми, отринув обиды и злость прошлого.

Решив все для себя в этом вопросе, Саша тут же снова потянулась к мобильному, чувствуя, как возвращается неприятное волнение. Она не успела найти Димин номер, как он уже звонил ей.

— Сашка, привет. Я не успел, да? — голос Димы был не менее взбудораженным, чем Сашкино сознание.

— Если ты про Дениса, то да. Мы уже поговорили.

— Черт, вот же шустрый засранец, — ругнулся Токарев.

— Дим, ты за рулем что ли? — всполошилась Саша, слыша равномерный гул машины.

— Да, уже подъезжаю к городу. Хочешь, к тебе приеду? Как вы поговорили? Ты послала его?

— Дим, давай ты сейчас положишь трубку, спокойно доедешь до дома и перезвонишь мне оттуда, хорошо? Я волнуюсь, что ты на трассе трепишься по телефону и психуешь.

— Да не психую я, — почти взвизгнул Токарев.

— Оно и видно, — хихикнула Сашка. — Пожалуйста, Дим, езжай аккуратно. Я в порядке, правда.

— Точно? — спросил он, явно успокаиваясь оттого, как Саша настойчиво за него волновалась.

— Точно.

— А то я могу приехать…

— И уехать опять ночью? И я опять буду переживать.

— Ну ладно. Я позвоню тогда из дома минут через сорок.

— Да, я буду ждать.

Саша повесила трубку и все три четверти часа, что Дима добирался домой, беспокойно моталась по квартире. Девушка переживала и за снежную зимнюю дорогу, и за то, как Дима отреагирует на ее лояльность по отношению к Денису. Меньше всего ей хотелось обидеть этим Токарева. Но все вышло именно так. Не сказать, что он воспринял это как личное оскорбление, но в восторг тоже не пришел.

— Если честно, я думал, ты пошлешь его ко всем чертям, — кипел Дима ей в трубку.

— Да я тоже сначала хотела, но он вроде по-доброму… Серьезно, Дим, это ведь он меня с Костей познакомил, и остальные ребята — его старые друзья. Я не хочу быть стервой. Надоело.

— Понятно все.

— Злишься?

— Не злюсь, но мне это не нравится.

— Дим…

— Это твое решение, Саш. Ты сама все решила. Проехали.

— Ты завтра заедешь после работы? Останешься?

— Да.

— Ладно. Пока?

— Пока. Снов.

И он сбросил звонок.

Дима не мог заснуть, хотя устал как собака. Добрую половину ночи он крутился с боку на бок, гоняя в голове мысли о Саше и Денисе. Безусловно, он понимал, что Нестерова никогда не простит Дене его косяков. Дима знал, Сашка уступила бывшему мужу, потому что сама по себе человек добрый и незлопамятный. Бирюков-младший и ему устроил концерт с нытьем на тему «как мне не хватает старых друзей», а уж бывшей жене, скорее всего, отыграл эту сцену еще виртуознее.

Токарев старался отыскать в себе хоть каплю стыда, ведь он сам выпрашивал у нее шанс, и Саша уступила. Так чем же хуже Денис? Он ведь просто хочет поиграть в покер, а не вернуть жену. Наверное, Дима должен был гордиться Сашкой за ее смелость и лояльность к его приятелю, но не получалось. Он злился, бесился, психовал. Сама мысль, что Денис будет находиться рядом с Сашей, да еще и в его доме, просто вымораживала Токарева. С такими мыслями он отрубился ближе к утру. С ними и встал. В их компании пытался работать, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на персонал.

Прежде чем поехать к Саше, Дима долго разговаривал с Костей, который переживал едва ли не больше его самого. Словно Бирюкову было мало разлуки с женой, которую за неделю до даты родов опять упрятали в больничку, еще и друзья-родственники заварили кашу. Кос немного успокоил Диму, уверив его, что Деня на самом деле хочет от жизни только мира, покера и пива, а Сашку давно уже отпустил.

Слегка ободренный такой новостью, но все еще злой по большей степени на самого себя за неадекватное мерзкое чувство, очень похожее на ревность, Дима приехал к Саше. Он полагал, что расслабится, как только увидит ее, но вопреки ожиданиям снова напрягся. Нестерова вела себя с ним очень сдержанно, поцеловала только у двери, разговаривала неохотно и вся была натянута, как струна. Очень походило на то, что она обиделась. Несмотря на такое положение вещей, Дима припомнил, что он взрослый мальчик, и уговорил себя не впадать в истерику, не устраивать разборок, не хлопать дверью на ночь глядя, изображая оскорбленное достоинство. Он как мог спокойно сидел рядом, таращась в телек, пожелал спокойной ночи, когда кино кончилось, расправил постель и лег спать. Как ни странно, Токарев уговорил себя не думать и почти мгновенно отрубился.

Однако переспать проблему им не удалось, она так и осталась наутро в виде все того же звенящего напряжения. Они взяли этого слона и в машину, и он ехал на заднем сиденье внедорожника, а Дима и Саша упорно старались его не замечать. Первым сдался Токарев.

— Я так понимаю, ты не собираешься разговаривать со мной о своем бывшем?

— Ты же знаешь, я не люблю о нем говорить, — таращась в окно, буркнула Саша.

— Да уже и не уверен, чего ты там любишь, а чего нет. Ты раньше и видеть его не хотела, а теперь…

— Дим, чего ты привязался ко мне, а? — не выдержала наконец Нестерова. — Если он тебя так напрягает, мог просто запретить Денису приезжать. В конце концов, это твой дом.

— И взять на себя всю ответственность? Ну уж нет. Это ваши разборки.

— Ну и считай, что мы разобрались.

— Разобрались вы, значит, да?

— Да.

Учитывая, что последнее Сашкино «да» прозвучало на повышенном тоне, разговор автоматически закончился. Дима набычился, сосредоточившись на дороге, а Саша обиделась на него еще сильнее. Поджав губы, девушка упрямо таращилась в темноту окна, жалея, что поехала с Димой. Нужно было брать машину или вообще оставаться дома.

После их душевных разговоров и такого всего из себя милого и понимающего Токарева, она не была готова столкнуться с подобным поведением. Саша искренне надеялась, что они поговорят, все обсудят, и это, в общем, и произошло, но немного в ином ключе. Дима не спешил понять решение Нестеровой, хотя и принял его. Сашку это дико бесило. Ей было бы легче, если бы Токарев на самом деле просто запретил Денису приезжать. Она даже вполне спокойно приняла бы его просьбу вообще не видеться с бывшим. Уж очень Саше хотелось, чтобы это решение принял именно Дима. Сама она понимала, что давно не злится на Дениса, и в принципе готова контактировать с ним, но ей было страшно. Она до жути боялась своего прошлого, которое притащилось за ней в настоящее, угрожая мозолить глаза и в будущем. Будучи отважной трусихой, Нестерова инстинктивно хотела победить этот страх, доказать самой себе, что Денис для нее теперь лишь старый знакомый. И в этой маленькой битве она очень рассчитывала на поддержку Димы, но не получила ее, отчего теперь жутко злилась на Токарева.

Они дулись друг на друга, пока не приехали первые гости. Саша тут же примкнула к мужикам, которые разливали текилу, чтобы зарядиться алкогольным драйвом перед игрой. Денис прибыл с управляющим из Костиного магазина, что означало — он, скорее всего, заночует. Нужно ли говорить, что Дима этому ни разу не обрадовался. Саше было пофиг. Она так увлеклась сублимацией своей обиды на Токарева, что почти не среагировала на появление бывшего. Они лишь вежливо кивнули друг другу, обходясь без лицемерных объятий и деланных восклицаний из серии: «Сколько лет, сколько зим».

Когда народ уселся за покер, Саша уже была навеселе. Она много ставила, много говорила, много выигрывала, много пила. Тепло текилы давало о себе знать, и девушка очень скоро увлеклась игрой. Лишь кривая усмешка выдавала в ней злобную радость, когда Саша предъявляла комбинацию старше, чем у Димы. Мимоходом Нестерова поняла, что ей доставляет удовольствие выигрывать фишки именно у Токарева. Она влезла в пару раздач с Денисом, но не получила такого удовлетворения от его фейла. Молчаливое бешенство Димы радовало ее намного сильнее, чем легкое Денискино: «Нестеровой прет. Год мод в действии. Лучше не связываться».

Игра шла своим темпом. Саша немного успокоилась по части ставок, вела свою любимую тайтовую игру с эпизодическим агрессивным блефом. Этот стиль очень популярен как в онлайн-, так и в оффлайн-покере. Суть стиля заключается в том, чтобы разыгрывать небольшое количество сильных рук, но разыгрывать их очень агрессивно, оказывая постоянное давление на оппонента. Создав за столом имидж тайтового игрока, можно успешно применять блеф, поскольку оппоненты будут почти всегда верить в то, что у нас сильная рука. Мужики ржали, выпивали, пуская по столу стопки текилы, и Сашка старалась не пропускать. Она игнорировала красноречивые взгляды Димы, который буквально пронзал ее злыми глазами после каждой опрокинутой в горло порции.

Удача действительно была в этот день на Сашкиной стороне. Она снова загребла нехилое количество фишек и решила взять перерыв.

— Слав, курим твои сигареты? — кивнула она приятелю в сторону террасы.

— Не, Сашк, я в игре, — отказался Славка, явно довольный пришедшей ему картой, и сделал ставку. — Там Деня курит. Мои сигареты на окне, не стесняйся.

— Окей, — буркнула Нестерова, слегка качнувшись, вставая из-за стола.

— Саша… — угрожающе прорычал Дима со своего места. — Я бы тебе не советовал.

— Не нуди, Токарев, — только и бросила она, натягивая первую попавшуюся в руки куртку и выходя на воздух.

Дениска курил в одиночестве, если, конечно, не считать компанией бутылку пива. Саша прошагала к окну, где нашла Славкины сигареты, вытащила одну и прикурила от зажигалки, которую поднес к ее лицу Деня.

— Спасибо.

— На здоровье, — хохотнул Бирюков-младший и после двух ее затяжек отметил. — Ты классно играешь.

— Ты тоже ничего, — пожала плечами Сашка.

— Когда тебе карта идет, только и остается, что быть «ничего».

— Не подлизывайся, День. Лицемерие тебе не идет, — закатила глаза Нестерова, не сумев переварить его слишком сладкие речи.

— Да я правду говорю, — обиделся Бирюков.

Сашка только плечами пожала. Через пару молчаливых затяжек Деня все-таки решился спросить:

— У тебя с Митяем шуры-муры?

— С чего ты взял? — встрепенулась Сашка.

— Ребята предупредили.

— Ну, конечно. Ребята…

— Саш, ты сейчас его специально бесишь, зависая тут со мной? — спросил Денис, прихлебывая пива.

— Вообще, неспециально, но идея сама по себе интересная.

Девушка толкнула бывшего локтем, когда он снова отпивал из бутылки, и Дениска поперхнулся, закашлялся, а Сашка захихикала.

— Не расслабляйся, Бирюков, — подколола она, хлопнув его по спине.

— Зараза ты, Нестерова, — фыркнул он. — Даже в нос затекло, капец.

Сашка забрала у Дени пиво и сама приложилась.

— Не умеешь пить — не пей, — резюмировала она.

Они перекинулись еще парой шуточек, и Сашка не без удивления осознала, что Денис ее ни капли не напрягает. Конечно, она никогда не откроет ему такой кредит доверия, как Косте, но Нестерова была вполне готова и даже рада приятельскому общению с бывшим. Ей тут же захотелось сказать об этом Диме, но, вспомнив кислую мину, с которой он вчера заявился к ней, и то, что Токарев не особо старался ее понять по этой части, Саша решила повременить с такими откровениями. Конечно, Нестерова еще сильнее разозлилась, потому что она вот тут такая вся пьяненькая и расслабленная болтает с бывшим мужем, а гребаный Токарев даже и знать не желает, какой подвиг она совершила, отпустив обиду на Дениса.

— Сашк, я скучал по тебе, — вдруг совершенно не в тему ляпнул Деня. — Даже не понимал, как сильно скучал, пока не увидел тебя…

— Ой, давай только без этой байды, День. Я трахаться с тобой по старой памяти не собираюсь, — отбрила она.

— Я даже не сомневаюсь в этом, — печально улыбнулся Бирюков-младший.

Они немного помолчали, а потом Саша неожиданно для самой себя тихо заговорила.

— Я так злилась на тебя, День. Все пять лет злилась.

— Я мудак, Саш.

— Костя прав, нам не нужно было жениться.

— Костя часто лезет не в свое дело. Мне нравилось быть твоим мужем…

— Только недолго. Или не так сильно?

— Я — один большой косяк.

— Да ладно, я тоже не корзинка с фруктами, — Нестерова двинула ему в плечо кулаком, а потом протянула оттопыренный мизинец, предлагая: — Мир?

— Мир, — улыбнулся Денис, цепляясь за ее пальчик своим.

Они потрясли сцепленными руками, хихикая, а потом Денис сделал большую ошибку. Он поднес Сашкину ладонь к губам и поцеловал костяшки ее пальцев. Именно в этот момент открылась дверь, и трогательную сцену во всей красе узрел Дима.

Саша медленно повернула голову и, найдя, что Токарев уж очень похож в этот момент на Отелло, хихикнула.

— Картина Репина «Не ждали». Холст. Масло, — проговорила Саша, не находя сил стереть дебильную улыбку с лица.

— Иди сюда, — вдруг слишком серьезным и при этом до ужаса возбуждающим тоном приказал Токарев.

Сашка послушно двинулась на выход, даже забыв затушить сигарету. Едва она вышла с террасы, Дима крепко схватил ее за локоть и потащил за собой в сторону кухни.

— Я думал, ты завязала с этим дерьмом, — снова огрызнулся он, выдирая у Саши из рук сигарету и туша ее в раковине.

— С каким именно дерьмом? С табаком или с Дениской? — снова хихикнула Сашка.

Дима пропустил мимо ушей ее шуточку. Он пригвоздил девушку к боковой стенке холодильника, который стоял напротив двери в кухню так, что их практически не было видно.

— Ты это специально делаешь, да? — процедил сквозь зубы Дима, нависая над ней, продолжая удерживать теперь уже оба локтя, хотя Саша даже не пыталась вырваться.

Она напротив испытывала к злому Диме какое-то странное притяжение, перемешанное с острым возбуждением. Девушка уже собиралась ответить, как их уединение нарушили.

— Сашк, ты тут? Куда пропала? — позвал голос Славы.

— Выйди нахрен и дверь закрой, — рыкнул и на него Токарев, выглянув из-за холодильника.

Слава тут же ретировался, поняв с первого раза.

— Кошмар. Димка, ты такой охренительно горячий, когда бесишься, — замурлыкала Саша ему в шею, покусывая кожу губами.

— Саш, — опешил он, — ты чего несешь?

— Я теперь понимаю, почему меня так тянуло к тебе тогда. Ты же орал на всех. И меня это таааак волновало. И страшно было, и… мокро, — шептала Нестерова, пока вела языком по его шее к уху.

Дима замер, теперь едва помнив причину своей злости, однако Саша поспешила напомнить.

— И да, я специально. Потому что меня до одури бесит твое отстраненное равнодушие. Ты думал, что я сразу побегу к нему, да? Прыгну к нему в койку? Может даже прямо тут, у тебя дома. Почему бы нет? — зло шептала девушка прямо ему в ухо. — Такой сценарий расписал нам, да? Но уж прости, мы просто курили и трепались. Прости, я не хочу своего бывшего мужа. Прости, что не оправдала твоих ожиданий.

И вот теперь она первый раз дернулась, пытаясь уйти, но Дима держал крепко. Он прищурился, пронзая Сашку потемневшим от злости взглядом.

— Ненавижу, когда ты вот так делаешь, — прокаркал он.

— Как?

— Читаешь меня. Словно насквозь видишь.

В его взгляде было все: отчаяние, восхищение, желание, злость, беспомощность. Этот коктейль ударил Саше в голову сильнее текилы и сигарет. Она подняла руки, обняв ладонями его лицо, и попросила:

— Прямо сейчас. Поцелуй меня.

Ей не нужно было повторять дважды. Дима смял ее рот жесткими требовательными губами, сокрушая, сминая Сашку отчаянными поцелуями. Он не желал сдаваться один, упрямо тащил ее за собой в ту бездну, которая засасывала его с головой. Девушка знала, что губы будут болеть от его жалящих поцелуев, но все равно не останавливала Диму, получая какой-то извращенный кайф от легкой боли.

— Димка, черт, я так хочу тебя, — заскулила девушка, как только он насытился ее ртом и спустился к шее. — Хороший мой, родной, я с ума схожу… Это невыносимо.

— Повтори. Скажи, что хочешь меня, — потребовал Дима, крепко сжимая ее задницу.

— Хочу тебя… Пожалуйста, Дим, пожалуйста.

В этот момент Токарев отчаянно хотел утащить ее наверх и не менее отчаянно трахать всю ночь напролет, заставляя Сашку орать на весь дом. Но он помнил, что у него полная гостиная друзей, и Саша злоупотребила спиртным. Дима был почти уверен, что завтра она будет жалеть. Поэтому он пошел на компромисс и слегка погладил девушку между ног, отчего она громко застонала, снова умоляя.

— Еще, пожалуйста, — заныла Саша, толкаясь бедрами навстречу его руке. — Ты так нужен мне. Не касался меня вчера… Не смей так делать больше. Хочу твои руки, твой рот… Везде… Тебя всего…

Девушка извивалась от желания, цепляясь руками за Димины плечи, задирая вверх его майку, целуя, кусая, водя языком по оголенной коже.

— Господи, Сашка, какая же ты пьяная, — вдруг понял Дима.

— Плевать, — буркнула Нестерова, наконец стаскивая с него майку через голову.

«А мне, нет», — подумал Дима. Он изо всех сил старался остаться в уме, чтобы завтра в похмельном угаре Саша ни о чем не жалела. Но он не желал отказывать себе в удовольствии, ведь Саша просила его, умоляла. Этого Токарев ждал с самого Нового года.

Дима продолжал поглаживать ее между ног одной рукой, а вторую положил ей на грудь, проклиная Сашкин наряд. Она надела длинный худи и легинсы, которые сидели на ней слишком тесно. Помня, что они на кухне, куда может в любой момент кто-нибудь завалиться, Токарев лишь слегка приспустил ее штанишки, чтобы пальцы могли свободно действовать.

Сашка громко застонала, едва он коснулся ее горячей, влажной плоти. Дима поспешил закрыть ей рот поцелуем, хотя сам постанывал ей в губы.

— Охренеть, Саш. С ума сойти. Это все я, да? — спросил он, легонько водя пальцами по шелковистым скользким складочкам. — Ты всегда так течешь, когда я тебя ласкаю?

— Даже от поцелуев. Даже на людях. Я не могу это контролировать, — задыхаясь, призналась девушка.

— И не надо.

Дима специально не трогал клитор, понимая, что она готова взорваться и так. Ему хотелось растянуть процесс, научиться получать удовольствие не только от логического завершения.

— Ты специально, да? — заскулила Саша. — Специально дразнишь меня? Издеваешься?

— Думаешь, только тебе можно дразнить и издеваться, м? — ответил Дима, намекая, что она нарочно торчала с Денисом в курилке.

— Это был эксперимент, — выдохнула Нестерова, прикусывая его нижнюю губу.

— Удачный?

— Я не знаю. Он еще в процессе, — и, отбрасывая иносказания и смущение, Саша взмолилась. — Димка, пожалуйста, дай мне кончить. Не мучай.

— Скажи, что ты моя, — потребовал Токарев, ускоряя движение пальцев и подбираясь ближе к клитору.

— Твоя, — задохнулась Сашка, переполненная сладкой болью перевозбуждения и предчувствием скорого оргазма. — Вся твоя.

— Моя, — повторил за ней Дима, накрывая рот девушки своим, чтобы заглушить крики подступающего оргазма.

Он надавил большим пальцем на клитор, слегка массируя им пульсирующий комочек, и Сашка вся затряслась. Токарев продолжал давить на сладкую кнопку, продлевая оргазм. Два его пальца скользнули внутрь, чтобы ощутить сладкие сокращения и там. Девушка прерывисто дышала, по ее телу проходили все новые и новые судороги разрядки. Дима глотал ее стоны вместе с признаниями в любви, которые грозили вырваться из его рта.

Последнее время он изо всех сил старался не зацикливаться на собственных чувства, полагая, что сейчас Саше рано о них сообщать. Но видеть, как она стонет, умоляет, кончает и при этом не сказать, как он сильно ее любит, стало для Токарева тяжелым испытанием.

Как только Нестерова обмякла, слегка откинувшись назад с блаженной улыбкой, Дима аккуратно убрал руку. Он не успел даже подумать, как было бы классно облизать пальцы, чтобы почувствовать ее вкус, а Сашка уже втянула их в свой рот, посасывая. Токарев ошалел. Девушка чмокнула подушечки пальцев, довольно улыбаясь.

— Ты даже представить не можешь, каким счастливым меня делаешь, — пробормотал Дима, накрывая ее губы своими, чтобы попробовать хотя бы с них вкус Сашкиного оргазма.

— Твое счастье недвусмысленно упирается мне в живот, — хихикнула Нестерова.

Токарев усмехнулся, поправляя на ней легинсы и подхватывая под попу, чтобы усадить девушку на ближайшую столешницу. Они снова целовались, обмениваясь шуточками и подколками.

— Теперь понятно, почему ты ни с кем не спишь. У тебя волшебные руки, — посмеивалась Сашка.

— Не волшебник, только учусь, — отвечал Дима, улыбаясь.

— Может, и меня научишь?

— Если будешь хорошо себя вести.

— А если плохо?

— Тогда я сразу покажу. Мне кажется, или ты немного протрезвела?

— Немного.

— Не пей больше, хорошо?

— Ладно.

Саша спрыгнула со стола, крепко обняла Диму. Хмель и возбуждение действительно покидали ее, уступая место иррациональной тревоге.

— Эй, голуби, вас все потеряли, — раздался у двери голос Дениса.

— Иди поиграй, — попросил Дима Сашку.

— А ты? — с тревогой спросила девушка.

— Я немного успокою свое счастье и присоединюсь, — шепнул ей на ухо Токарев, красочно скосив глаза в область паха, где у него действительно было все приподнято.

Не в силах скрыть улыбки Сашка вышла из кухни, даже не обратив внимания на Дениса, который продолжал стоять в дверях.

— Мутишь с моей женой, да, Митяй? — спросил Деня словно между прочим, как только Саша вышла.

— Она давно тебе не жена, — напомнил Дима, у которого почти сразу все упало.

— Мог бы сказать мне сразу по телефону. Я бы понял.

— Мы не афишируем.

— Да ладно. Люди же не слепые, — закатил глаза Бирюков.

— Дэн, ты играть приехал или действовать мне на нервы? — начал терять терпение Токарев.

— Играть, Мить, играть. Только…

— Только что?

— Ты не обижай ее.

— Сам понимаешь, чего говоришь?

— Ты в курсе, да? Костян рассказал?

— Нет. Саша.

— Хм… Значит верит тебе. И все равно, Мит, не обижай Сашку. Ей достаточно и меня было и этого…

— Кого?

Денис поднял бровь, понимая, что Дима знает о Саше не все. Решив, что уже достаточно намутил сегодня воды, он махнул рукой.

— Никого, забей. Пошли, растрясем Нестерову, а то зазнается, — и он протянул Митяю руку.

Дима принял рукопожатие, заключая мир с Бирюковым-младшим. Однако, когда они вышли в гостиную, оказалось, что трясти некого. Сашка обналичила фишки и уехала домой со Славой. Дима был немного разочарован, но в принципе ожидал подобного развития событий. Он сел за стол и снова включился в игру, параллельно смся беглянке.

Дима: Ты удрала.

Саша: Ага.

Дима: Завтра будешь загоняться? Не звонить?

Саша: Так точно.

Дима: Сладких снов.

Саша: И тебе.

Сдержанные ответы сигналили Диме, что Сашка протрезвела и осознала, какой огромный шаг вперед они сделали. Она сделала. Он решил оставить ее в покое на денек, дабы позволить девушке сделать из всего случившегося выводы. Токарев и представить не мог, к чему их приведут эти самые выводы.

Часть 2

Саша вышла из кухни и увидела, что Слава собирается домой. Она почти мгновенно приняла решение — бежать. Приятель не возражал подбросить ее до дома, и Нестерова по-быстрому натянула куртку, схватила сумку и была такова. Разумеется, Слава не мог не пристать к ней с расспросами, но девушка односложно отвечала, что все нормально, и он быстро отвалил. Хотя на самом деле ничего нормального в Сашиной трезвеющей голове не происходило. Нестерова загонялась по полной, таращась в темное окно, проклиная бывшего мужа, текилу и свой слабый передок.

Совсем не так она представляла первый оргазм с Димой. Саша отчаянно нуждалась в романтике, неспешном темпе развития их отношений. Девушка наслаждалась с Димой все тем, чего у нее никогда не было. И пускай Костя дразнил их тормозами, но Сашке нравилось не спешить. А тут… Трах-бах. Нарисовался Бирюков-младший. Дима впервые на нее разозлился. Она напилась и довела его до белого каления, торча с Бирюковым в курилке. А потом… Трах-бах опять. И звезды. И белый свет в глазах. Его пальцы со вкусом ее оргазма. Ватные ноги. Объявлено перемирие.

Сашин разум просто не вынес столько событий за один вечер, поэтому она и уехала со Славой, чтобы спокойно все обдумать. И все тот же постепенно трезвеющий разум ее похвалил, ведь в Диминой кровати она вряд ли смогла бы думать о чем-то, кроме него и своей пульсирующей вагины, которая, к слову сказать, отчаянно протестовала, когда Сашка уносила ноги из дома Токарева.

Нестерова улыбнулась, когда пришло смс от Димы. Он все понял и не обижался на нее. Это успокоило Сашу и одновременно встревожило, уж слишком покладистым стал Токарев в одночасье. Да и она сама толком не знала, какой реакции ждала от него, поэтому приняла и эту.

Темная квартира встретила ее звенящим молчанием. Сашка на автопилоте умылась и легла в постель. Она надеялась, что текила сделает свое дело и ее выключит, но не повезло. Девушка долго ворочалась, вспоминая все, что произошло. В ее мыслях был Денис и странный разговор с ним, злой Дима и возбужденный Дима, обиженный Дима и Дима, пронзающий ее потемневшими от бешенства глазами. В общем, о Денисе она почти и не вспоминала. Только Дима, Дима, Дима.

В сотый раз перевернувшись, Сашка вдруг поняла, что сама накосячила. Она втянула Димку в свои разборки с Денисом, не соизволила успокоить, когда он начал ревновать, игнорировала его весь вечер, а потом умышленно спровоцировала. Наказанием ей стал крышесносный оргазм. И вместо того, чтобы утащить Токарева наверх и отплатить хотя бы тем же, она слиняла, оставив Димку в компании палатки между ног и своего бывшего муженька. Блеск.

— Вот я сука, — буркнула Сашка себе под нос.

Как ни странно, она почти сразу отключилась, решив подумать об остальном утром. Правда, проснулась Нестерова ближе к полудню. Радуясь, что похмелье обошло ее стороной, девушка отправилась варить кофе и резать бутерброды. После завтрака решение пришло само собой. Помня, что Токарев накануне говорил о делах в баре, Сашка быстро собралась и поехала в «ДТ». Она решила прекратить компостировать Диме мозг, извиниться и спокойно поговорить, а потом украсть его с работы и затащить к себе, а может и к нему, чтобы завершить то, что они вчера начали. Саша предпочитала пока не думать о сексе, но вполне допускала минет или хотя бы хендджоб. Нестерова аж облизнулась, стараясь вспомнить, как выглядит Димкин член.

«Определенно, минет», — мысленно пришла к знаменателю Сашка, глуша мотор у салуна.

Но огромное окно бара снова сыграло с ней злую шутку. Девушка подняла глаза и увидела Диму. Он, как и в тот тревожный вечер их первого свидания, стоял у стойки хостесса, только вот Ирины рядом не было. Токарев что-то обсуждал со своим администратором. Саша, как ни силилась, так и не вспомнила имя этой стервы. Она и раньше замечала за этой бабенкой недвусмысленные подкаты к хозяину бара. Слишком уж эта краля выпендривалась перед Димой, слишком часто без повода касалась его, слишком много улыбалась. В общем, все в ней было слишком. И если раньше Саша старалась это игнорировать, то сейчас ее взвинченные нервы буквально ныли от потребности устроить скандал. Но будучи человеком спокойным, Нестерова решила досмотреть шоу за стеклом, прежде чем идти убивать.

Девушка таращилась в окно, не отпуская руля, в который вцепилась изо всей силы. Админша показывала Диме какую-то папку, перелистывала страницы, то и дело поглаживая его по плечу. Она выпячивала сиськи, норовя прижаться ими к своему работодателю, и после каждой реплики Токарева запрокидывала голову с открытым ртом. Видимо, смеялась. Сашкина терпелка крякнула, когда эта мадам убрала папку и подошла к Диме вплотную, положив ладони ему на грудь. Нестерова выскочила из машины, на бегу пикая сигналкой, и не увидела, как Дима аккуратно убрал женские руки со своей рубашки, только, как исчез из обзора в сторону гардероба и туалетов.

Саша ворвалась в бар, как торнадо. Она сразу увидела Диму, который уже выходил из туалета. Токарев даже не успел расплыться в счастливой улыбке, как она затолкала его обратно в тесную комнату, где моментально припечатала своего мужчину к стене, глуша все вопросы поцелуем. В этот раз Саша была на сто процентов уверена в Диме, но ей было необходимо поставить на нем свое клеймо и пометить территорию. Поэтому она страстно впивалась губами в его рот, покусывая и посасывая, отчаянно сплетаясь с его языком своим.

— Передай этой шлюхе, если она еще раз тебя коснется, я ей пальцы вырву, — прошептала Сашка Диме в рот, последний раз прикусывая его губу.

— И вам тоже здрасте, — ошалело хохотнул Токарев.

— Ты мой, понял? — тихо рыкнула Нестерова ему в губы, даже не думая улыбаться.

— Твой. Весь твой, — согласился Дима, млея от грозного, возбужденного вида своей тигрицы и продолжая слегка ее дразнить. — Мне где-то надо подписать дарственную? Кровью?

— Спермой, — хихикнула Сашка.

Она оценила его юмор, но все еще кипела от ревности и адреналина. Девушка провела ладонью по его торсу, прессу, дернула пряжку ремня, расправилась с пуговицей и молнией. Дима аж затрясся.

— Саш, ты чего делаешь? — спросил он, все еще не веря, что она собирается…

— Ты умный мальчик. Догадайся, — Саша одним плавным движением опустилась на корточки и, ехидно приподняв бровь, добавила с коварной ухмылкой, — с одного раза.

Нестерова освободила Димин член из брюк, с удовольствием отметив, что он уже стоит смирно.

— С ума сойти, Дим. Это все я, да? — спросила Сашка, поглаживая его эрекцию и облизывая губы. — Всегда стоит, когда я тебя ласкаю?

— Даже от поцелуев. Даже на людях, — вернул он ее слова, но все же отметил: — Хотя я могу это контролировать, но не хочу.

— И не надо, — улыбнулась Нестерова и всосала головку в рот.

Токарев едва не упал. Он изо всех сил вцепился в раковину одной рукой, а вторую запустил Сашке в волосы. Совершенно неуместно на него напали полузабытые образы прошлого. Он вспомнил, как Сашка поглаживала его член, когда он попросил ее сделать минет. Как она честно призналась, что не умеет…

— Оу. Черт… Саааааш, — завыл он, едва сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть, когда девушка вобрала его в рот почти до конца, не помогая себе руками.

«Определенно, она в этом теперь профи», — только и успел подумать Токарев, прежде чем его мозги утекли на юг.

Он тяжело дышал, опустив глаза, чтобы не пропустить ни мгновения, ни капли этого потрясающего зрелища. Дима осторожно поглаживал затылок девушки, наблюдая, как она вбирает его в себя, а потом плавно скользит обратно. Сашины губы так плотно обхватывали его член, а язык до безумия сладко обводил головку и щекотал уздечку. И Токарев решил не сдерживать себя. Конечно, Саша сознательно напала на него в туалете, но он все равно не хотел затягивать с оргазмом и, хоть и не без труда, уговорил себя не смаковать, надеясь, что еще не раз сможет медленно и сладко трахать ее горячий рот в более спокойной обстановке.

Последней каплей стало то, что Сашка погладила его яйца через брюки. Дима едва успел прохрипеть:

— Сашк, я кончаю.

Он хотел спустить в раковину, которая была как раз под рукой, но девушка даже не думала отпускать его член. Сашка среагировала на Димин сигнал еще более интенсивным всасыванием, и Токарев выпустил сперму прямо ей в горло. Его окатило горячей волной оргазма, который по мужским меркам длился достаточно долго. Секунд семь. А Саша не выпускала его изо рта, стараясь продлить Димино счастье. Он отрыл глаза и, совершенно не думая, тихо проговорил:

— Я люблю тебя.

Сашкина челюсть приземлилась на пол в районе ботинок Токарева. Вследствие ее широко разинутого рта из оного выскользнул Димин член. И прежде чем Токарев успел хоть что-то сказать в свое оправдание, девушка рванула прочь.

— Саша, — позвал он, лихорадочно засовывая свое счастливое хозяйство в штаны, борясь онемевшими пальцами с молнией, пуговицей и ремнем.

Когда Токарев наконец выбежал из туалета, то увидел лишь отъезжающий с парковки Жук.

— Черт, — ругнулся Дима, проклиная так не вовремя отказавший оральный фильтр.

Не зная, что со всем этим делать, он отправился к себе в кабинет, чтобы спокойно подумать. Но по пути задержался у стойки, где все еще терлась его администратор. Он знал Тамару давным-давно и не имел к ней претензий по части работы. Раньше его не напрягали и знаки повышенного внимания, которые она оказывала, видимо, полагая, что он захочет однажды повторить с ней трах в вип-зале. Но Дима не хотел, хотя и не ставил ее об этом в известность. Он, в общем, привык к ней. Но теперь понимал, что нужно указать Тамаре ее место.

— Что это было, Дим? — хихикнула девушка. — Вспомнил молодость?

— Ты в курсе, что в туалете бумаги нет? И таблетку в бачок опять не положили. Почему я должен все это сам проверять, Тамар? — игнорируя ее намеки, наехал Токарев. — Ты бы лучше за баром следила, а не пыталась откровенно предлагать себя.

Не дожидаясь оправданий администратора, он прошел в кабинет, где упал в кресло, закрыв лицо руками. Даже через час Дима не придумал, что делать. Токарев крутил телефон в руках, но не решался набрать Сашу. Он понятия не имел, что должен ей сказать после такого сумасшедшего свидания в туалете бара. Дима то возбуждался, вспоминая ее рот на своем члене и горящие от ревности глаза хищницы, то зажмуривался, кляня себя за несдержанность и несвоевременность признания. Даже вчера вечером был более подходящий момент.

«В ТУАЛЕТЕ. ПОСЛЕ МИНЕТА. ОНА ЕЩЕ НА КОЛЕНЯХ. И МОЙ ЧЛЕН ВО РТУ. МУДАААААААК», — мысленно орал на себя Токарев.

Если вчера он знал, что Сашка будет загоняться день-другой из-за произошедшей между ними близости, то теперь был уверен: она заляжет на дно минимум на неделю. И неизвестно, стоит ли оставлять ее в покое. И тут Диму осенило.

«Она же должна была дома сидеть: мучиться от похмелья и грызть себя поедом за пьяный оргазм. Какого ж дьявола прикатила ко мне, даже не позвонив?» — озадачился Дима.

Дабы узнать ответ на этот вопрос, он снова схватил мобильный, который тут же завибрировал в его руке. Токарев едва не свалился со стула, потому что Сашка, которая сейчас должна была сидеть в домике, звонила ему сама.

— Привет, — осторожно проговорил Дима в трубку.

— Виделись, — ответила Саша с улыбкой в голосе, что было хорошим знаком. — Прости, что я убежала.

— Да это ты меня прости… — опешил Дима, но потом понял, что как-то глупо извиняться за свои чувства. — В смысле… Я не должен был…

— Все нормально, Дим. Я понимаю. Это вроде даже как комплемент… что у тебя вырвалось… — начала теряться и Саша.

— Вырвалось? — переспросил Токарев.

— Ну да. Ты же несерьезно?

Дима красноречиво промолчал.

— О, господи, — Сашка прикрыла рот рукой и приглушенно пробормотала: — Ты серьезно?

— Да, — просто ответил он.

— О, господи, — снова повторила она.

— Только не надо из-за этого сходить с ума, — ровным, спокойным тоном начал заговаривать ей зубы Дима. — И тем более отвечать мне тем же, чтобы не обидеть. Хорошо?

— Хо-хорошо, — прозаикалась Саша.

— Между прочим, у меня от оргазма чуть глаза не лопнули, — не сдержался от похвалы Токарев.

— А я вчера звезды видела, — не осталась в долгу Нестерова.

— Саш, а ты чего приезжала-то?

— Просто хотела тебя… — она нарочно сделала паузу, прежде чем уточнить, — …увидеть, поговорить.

— Сдается мне, что ты хоть и увидела, но поговорила совсем не о том.

— Димк, я не хочу по телефону. Поэтому и приезжала. Ты скоро освободишься? Я дома, — намекнула Саша.

— Уже освободился, — ответил Токарев, вставая и доставая куртку из шкафа. — Скоро буду.

— Жду тебя, — выдохнула девушка.

Прежде, чем она повесила трубку, Дима позвал:

— Сашка.

— А?

— Я люблю тебя, — и сам отключился, улыбаясь.

Токарев твердо решил, что не позволит ей превратить свое признание в проблему. Да, он жестко затупил, ляпнул совершенно не в тему, но от этого его чувства не стали ни меньше, ни хуже. Дима спокойно доехал до Сашкиного дома, размышляя об их будущем. Ее приезд в «ДТ» сегодня и звонок почти сразу после бегства сигналили, что Саша, конечно, еще боится, но уже намного быстрее перебарывает страх. Дима очень надеялся, что скоро девушка и вовсе перестанет убегать от него, от себя…

Саша открыла ему дверь и тут же была схвачена в крепкие объятия. Токарев приник к ее рту нежным поцелуем.

— Я люблю тебя, — прошептал он Сашке в губы и нахально улыбнулся. — И заметь, у меня даже ширинка застегнута, и ты не стоишь на коленях.

— Дурак, — Сашка хоть и треснула его ладонью по груди, но не смогла скрыть улыбки.

Дима отпустил ее, чтобы снять ботинки и куртку, и тоже посмеивался.

— Чай? — спросила Саша.

Токарев кивнул, догоняя ее на кухне, чтобы обнять сзади за талию и покрыть шею быстрыми, нежными поцелуями.

— Дииим, — заскулила Сашка. — Мне чайник нужно поставить.

— Я тебе мешаю?

— Немного.

Он провел носом у нее за ухом так, что волосы на затылке у Сашки зашевелились, отпустил ее и сел за стол. Дима с блаженной физиономией, подперев кулаком щеку, наблюдал, как его любимая женщина суетится, накладывая сладости в вазочку, наполняя чайник водой. Он чувствовал себя как никогда спокойным, расслабленным и счастливым. То ли оттого, что наконец спустил сперму куда-то, кроме собственной руки, то ли оттого, что наконец признался Саше, и между ними не осталось больше недомолвок.

— Саш, — позвал Дима.

— А? — обернулась девушка.

— Я люблю тебя.

Она оставила в покое чашки, которые собиралась наполнить, подошла к Диме, наклонилась и поцеловала.

— Ты теперь постоянно будешь это повторять? — спросила Саша, борясь с противоречивыми эмоциями.

— Периодически, — покивал Токарев, усаживая ее к себе на колени и поясняя: — Говорить правду легко и приятно.

— Да что ты, — засмеялась Саша, вспоминая, как сама цитировала «Мастера» во время их интервью.

Кажется, это было сто лет назад.

— Дим, я… — начала девушка, но он накрыл ее рот ладонью.

— Не говори ничего, пожалуйста. Если я сказал, что люблю тебя, это не значит, что ты должна немедленно ответить мне тем же. Я поэтому и молчал… уж сколько мог, столько и молчал, — усмехнулся Димка.

— Ты еще скажи, что я сама виновата, — хихикнула Сашка.

— Конечно. Напала на меня. Обесчестила, можно сказать.

— Наверное, после этого я обязана предложить тебе руку и сердце.

Дима приподнял бровь, а Сашка шлепнула себе по рту ладонью, чтобы не ляпнуть еще чего-то более неприемлемого.

— Я думаю, что мы отложим твое предложение на попозже. Но не отказываюсь, — аккуратно снял тему Дима.

Сашка кивнула и встала, чтобы наконец закончить с чаем. Они не сговариваясь отнесли все в комнату, так как оба желали скорее оказаться на удобном диване.

— Дим, я ведь извиниться приезжала, — вспомнила Саша, сделав глоток из чашки.

— За что? — не понял Токарев.

— За Дениса. Я не должна была так долго стоять с ним в курилке, знала, что ты бесишься, и все равно продолжала тебя злить. А потом… ну… мы… И я уехала со Славкой. А дома мне стало так плохо… Я ехала, чтобы извиниться.

— То есть минет — это было что-то вроде извинений за твое бегство? — не сдержался Дима, едва уворачиваясь от подушки, которой Сашка собиралась его отлупить. — Слушай, ну тогда ты просто обязана переспать со мной, извиняясь и за сегодняшнее бегство из «ДТ».

Дима прикусил язык, видя, как напряглась Саша, и понимая, что перегнул со стебом. Однако Нестерова снова удивила его. Она не без труда, но все же улыбнулась, проговорив:

— Я думаю, что мы отложим твое предложение на попозже. Но не отказываюсь.

— Лаааадно, — протянул Дима, все больше и больше радуясь легкости в их общении.

Он от души надеялся, что не за горами то время, когда ему не придется обдумывать каждую мысль по сто раз, прежде чем озвучить ее, чтобы не ранить, не напугать Сашу.

— Мы, кстати, с Дэном поговорили, — решил окончательно закончить с этой темой Токарев. — Ты тоже меня извини, Саш. Я ревновал. Ничего вот не мог с собой поделать. И еще меня добил этот поцелуй.

— Господи, Дим, да он дурачился. Всего-то руку поцеловал, — закатила глаза Сашка.

— Не хочу, чтобы кто-то тебя касался. Кроме меня, — уперся Дима. — Тем более он.

Саша потупила глаза.

— Кажется, теперь я это понимаю, — девушка взяла паузу, отхлебнула чая и, набравшись смелости, спросила: — Ты с ней спал, да? С администратором.

— Спал, — подтвердил Дима.

— Давно?

— Достаточно.

— До… отъезда?

— Ну конечно, — Токарев аж засмеялся.

— Тогда ладно, — постаралась смириться Нестерова.

Саша понимала, что еще не раз ей придется столкнуться с вот такими вот приветами из прошлого, которые будут провоцировать ее на взрыв. Она знала, что придется научиться игнорировать подобных отчаянных дамочек, научиться доверять Диме. Не без удивления Нестерова осознала, что проблем с последним у нее нет. Она была уверена в Токареве. Может не на сто процентов, но достаточно, чтобы разрешить себе любить этого человека. Саша пока не знала, что делать с этим решением, поэтому отодвинула его на потом. В настоящий момент ей больше нравилось вообще ни о чем не думать, ведь Дима привлек ее к себе, целуя и обнимая. Его ладонь забралась под Сашкину майку, а вторая легонько оттянула резинку домашних штанишек, и губы между поцелуями шептали:

— Ты так нужна мне. Пожалуйста… Можно еще раз показать тебе звезды?

— Не спрашивай, — выдохнула Саша, дрожа от возбуждения. — Просто люби меня, Дим.

В ответ Токарев только сладко замычал ей в шею. Но их прелюдию грубо прервал звон Сашкиного мобильного. Девушка разочарованно выдохнула, услышав пронзительную трель.

— Это мама, — простонала она, не желая прерываться. — Я перезвоню.

— Хорошо, — с радостью согласился Дима.

Но едва звонки стихли, как почти сразу же заиграл Сашкин любимый «Numb» Linkin Park.

— Уже с другого номера, — всполошилась девушка. — Может, случилось чего?

Токарев не без труда разжал объятья, отпуская ее.

— Мы не закончили, — подмигнула ему Сашка, направляясь к полке, на которой пела ее мобила.

— Мы даже не начали, — улыбнулся в ответ Дима.

Нестерова взглянула на дисплей, не узнавая номер, и, пожав плечами, приняла звонок.

— Алло.

— Саша? — уточнил мужской голос через пару секунд молчания.

— Да.

— Не узнала?

— Нет, — рявкнула Сашка, ненавидя подобные разговоры по телефону, — Кто это?

— Это Женя, — прозвучало в ответ, — Женя Сергеев… Из Читы.

Глава 20. Первая и последняя ошибка

Часть 1

— Это Женя, Женя Сергеев… Из Читы.

Саша замерла. Она мгновенно вспомнила этот странный забайкальский говор, низкий голос с хрипотцой и блондинистого парня, с которым собиралась прожить всю свою жизнь.

— Что тебе нужно? — спросила Саша, с силой выталкивая слова через тут же подкативший к горлу ком.

— Привет, — словно не слыша ее вопроса, проговорил Женя.

— Откуда у тебя этот номер? — Саша и сама не заметила, как двинулась прочь из комнаты на кухню, закрывая за собой дверь, чтобы отгородиться от Димы.

— Ты ругаться будешь…

— В любом случае буду. Где ты взял мой номер, Сергеев?

— Экая ты стала…

— Женя! — рявкнула Саша в трубку, теряя терпение.

— Ладно-ладно. Я маме твоей позвонил. Домой. У вас старый номер. Наврал, что я твой одногруппник и телефон твой потерял, в городе проездом и очень хочу повидаться, — Женя сделал паузу, а потом добавил: — В общем, я и наврал только про одногруппника…

— Ты в городе? — спросила Саша, понимая, что перед глазами у нее все плывет.

— Да.

Девушка залезла в шкафчик и достала с верхней полки заначенную пачку сигарет, вынула одну, открыла окно, впуская морозный воздух, и прикурила.

— Я квартиру приехал продавать, — продолжал говорить Женя, пока Нестерова жадно всасывала дым.

Курить казалось проще, чем дышать.

— Ну… поздравляю тебя.

— Саш…

— Что?

— Я вру. Ничего я не хочу продавать. Вернее, хотел, но потом решил, что не буду. Я переехал. Насовсем.

Саша застыла, не замечая, как пепел упал на подоконник.

— Переехал? Насовсем? — повторила она Женины слова, не веря своим ушам. — Серьезно? А как же все твои друзья? И твоя любимая отмазка: я не могу жить в этом городе, слишком я забайкальский.

— Друзья переженились. У всех своя жизнь…

— А ты? Не женился?

— Нет. Как-то не сложилось, — признался Сергеев со вселенской тоской в голосе.

— Я, наверное, должна по этому поводу опечалиться, но никак не могу, — не без желчи выдавила Саша.

— Сашенька…

Нестерова прикрыла глаза, ненавидя свое сердце за то, как оно сжалось, услышав, как Сергеев зовет ее ласковым именем.

— Санёчек, я к тебе приехал. Я хочу быть с тобой.

— Ты рехнулся, Сергеев? — бесцветным голосом спросила Саша.

Она бы все на свете отдала, чтобы услышать эти слова десять лет назад. Но сейчас они звучали как глупая жестокая шутка.

— Я знаю, что это безумно звучит…

— Безумно? — завелась Сашка, — Да это верх дебилизма. Ты полагаешь, что можешь вот так просто позвонить мне через десять лет и сказать: хей, я приехал к тебе, отворяй ворота.

— Сашенька, миленькая моя… — перебил Женя.

— Хрена с два, Сергеев. Миленький ты мой, — пылила Нестерова, затушив в раковине первую сигарету и прикуривая дрожащими пальцами вторую. — Можешь продавать свою долбанную квартиру и катиться обратно в свою долбанную Читу, к своим долбанным друзьям. Или ко всем чертям. Не смей мне звонить. И матери моей тоже. Имей совесть, в конце концов.

Сашка сбросила звонок, кинув трубку на стол. Она дрожала, жадно прижимая сигарету к губам, толком не понимая, что сейчас произошло. Ее отвлёк робкий стук в дверь.

— Саш, можно? — спросил Дима, заглядывая на кухню.

Девушка не ответила, лишь до боли закусила губу, снова затягиваясь.

— Что случилось? — Токарев решил войти, понимая, что вряд ли дождется разрешения. — Саш, ты меня пугаешь.

— Все… все в порядке, — борясь одновременно с тремором и заиканием, соврала Нестерова.

— Какой к херам порядок, — тихо рассвирепел Дима, выдирая у нее из рук сигарету, выкидывая в окно, которое тут же закрыл. — Ты побелела, едва трубку сняла. Кто звонил?

— Никто.

— Саша! — он схватил девушку за плечи и слегка встряхнул, но тут же крепко прижал к себе, почувствовав ее дрожь. — Господи, родная, да что случилось? Кто-то умер? Скажи мне. Пожалуйста, Саш, это же я…

Нестерова подняла на него глаза, чувствуя себя еще хуже. Разговор с Женей буквально взорвал ей мозг. Девушка едва ли осознавала то, что они с Сергеевым сказали друг другу, и присутствие Димы сейчас еще сильнее все запутывало. Она вроде и понимала, что должна объясниться с ним, успокоить. Но каким образом это сделать, если саму ее буквально наизнанку выворачивало от эмоций? Саша прибывала на грани панической атаки, и даже родные теплые объятия Токарева не могли привести ее в чувства. Поэтому Нестерова тихо проговорила:

— Никто не умер, Дим. Просто сейчас мне нужно побыть одной.

— Черта с два, — помотал головой Токарев, игнорируя попытки девушки освободиться от его рук. — Саш, давай я сгоняю за роллами, ты пока перебесишься, а потом мы поедим и поговорим.

— Нет, — заскулила Сашка. — Пожалуйста, уйди сейчас.

— Серьезно? Хочешь, чтобы я ушел?

Он отпустил ее, сделал шаг назад.

— Да. Езжай домой, Дим.

— Окей.

Токарев развернулся и вышел из кухни. Сашка прикусила костяшки пальцев, чтобы не позвать его назад, и лишь когда хлопнула входная дверь, позволила себе тихо завыть от безмолвных рыданий. У нее даже не было сил, чтобы заплакать. Не было слез, потому что тогда на вокзале, десять лет назад, она выплакала все.

Нестерова подбежала к окну, чтобы увидеть, как Дима садится в машину и уезжает. Как только внедорожник укатил с ее двора, она метнулась на кухню и схватила телефон, собираясь позвонить Диме, чтобы попросить его вернуться. Но последний вызов в ее телефоне был от Жени, и у девушки возникло сильнейшее желание позвонить ему, чтобы рассказать, какой он урод.

«Как будто мало было растоптать меня тогда. Решил еще и сейчас добавить», — подумала Нестерова, яростно сжимая телефон в руке.

Сашка так и стояла, тиская мобилу, путаясь в мыслях, не зная, что делать. Она то тыкала Димин номер, то Женин, не решалась набрать ни одного из них. Саша снова прикурила, но и сигарета не подсказала ей правильного решения. Теперь она начала злиться и на Диму, который слишком легко сдался, бросив ее в таком состоянии. Как и в истории с Денисом ей очень хотелось, чтобы Токарев сам принял за нее решение, чтобы он силой, уговорами, поцелуями заставил ее передумать, заставил рассказать. Не зря же они договорились ничего друг от друга не скрывать.

Стук в дверь заставил Сашку подскочить на месте, буквально окрылил ее. Нестерова тут же в красках представила на пороге Диму с роллами. Он вполне успел бы доехать до ресторанчика, сделать заказ и вернуться, чтобы за едой и разговором все у нее выведать. Девушка почти бегом понеслась к двери, тараторя, пока открывала:

— Господи, слава богу, ты вернулся. Димка, прости ме…

Она онемела, узрев в дверях совсем не того, кого хотела… Вернее, ожидала. Привалившись к косяку, на нее смотрел во все глаза тот, кого она любила всем своим огромным наивным девичьим сердцем. Взгляд исподлобья, руки в карманы, щетина, которая так часто колола ей губы, рот, чуть искривлённый напряженной усмешкой, волосы… Почему-то именно волосы больше всего смутили Сашу. Вернее, их отсутствие… местами.

— Привет, — очень осторожно сказал Женя.

— Привет, — эхом повторила Саша, удивляясь, каким чудом ноги ее держат в вертикальном положении.

— Я войду? — и, не дожидаясь ответа, он шагнул в прихожую, прикрыв за собой дверь.

Они стояли и смотрели друг на друга, с жадностью впитывая каждую черточку, каждую деталь.

— Ты стала еще красивее, Санёчек, — тепло улыбнулся Женя.

— А ты… лысый, — ляпнула Сашка первое, что пришло в голову.

— Ну не совсем, — засмеялся Сергеев, нервно проводя рукой по залысинам, которые делали его лоб оооочень большим.

И снова повисла напряженная пауза, пока до Саши не дошло.

— С телефоном все понятно, но откуда, мать твою, ты знаешь мой адрес? — зарычала она.

— Эээ… ну… Я тебя гуглил.

— Не делай из меня идиотку, Сергеев, — уже не на шутку завелась девушка. — Ни на одном сайте нет моего адреса.

— Домашнего — нет, — подтвердил он, — но есть адрес редакции.

Саша только глаза выпучила.

— Я проследил за тобой, когда ты возвращалась с работы.

— Ты… Ты… — Саша хватала ртом воздух, пытаясь подобрать слова и делая два шага назад. — Ты больной что ли?

— Вероятно, не шибко здоровый, — снова согласился Сергеев и, протягивая к ней руки, позвал: — Саш…

— Не смей меня трогать, — Нестерова аж отпрыгнула, чтобы не дать себя коснуться.

Но Женю это не остановило. Он в один шаг сократил между ними расстояние, сжимая в тиски Сашкины плечи, и быстро заговорил, опаляя своим дыханием лицо девушки.

— Санёчек, я знаю, я все испортил тогда. Ты понятия не имеешь, как мне было плохо, как тяжело отпускать тебя в тот день…

— Плохо? Тяжело? — взвизгнула Сашка, судорожно дергая руками, чтобы избавиться от его хватки. — Да мне насрать, как тебе было. Это ты отвез меня на этот сраный вокзал, ты велел мне ехать к маме, ты приехал, чтобы бросить меня, тырастоптал все, о чем я мечтала, мы мечтали. И не смей сейчас говорить, как тебе, сука, было тяжело, потому что…

— Я знаю, Сашенька, знаю, — практически заскулил Сергеев, и Нестерова увидела, как его глаза заблестели. — Я сам себя наказал, принцесса. Думал, так будет лучше для тебя. Думал, мы оба только теряем время в этой разлуке. Я все эти годы только и делал, что жалел, Санёчек. Ты все мне отдала, всю себя, а я…

— А ты зассал. Ты просто сдрейфил, Сергеев. Я бы поехала с тобой… Если бы ты только позвал…

— Я же обещал, что перееду, но, Саш…

— Да насрать, Жень. Пусти меня нахрен уже.

Она снова задергалась в его руках.

— Саш, Сашка, посмотри на меня, — он еще крепче сжал руки девушки. — Посмотри! Я люблю тебя. Все десять лет люблю тебя. Пожалуйста, дай мне шанс все исправить.

— Нет, — выдохнула Саша. — Замолчи.

Но Женя и не думал слушаться, продолжая убивать ее признаниями.

— Я все просрал. Всю свою жизнь. Я зассал, ты права. Мы должны были рискнуть. Знаю, ты была готова, а я нет. И, клянусь, я не собираюсь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Я вернулся к тебе. Знаю, у тебя своя жизнь. Ты такая… успешная, красивая… Но, миленькая, у тебя ведь тоже никого нет. Ты же в разводе, без детей. В воскресенье вечером одна дома… ты ведь тоже вспоминаешь обо мне. Помнишь, как нам было здорово вместе? Я только с тобой был так счастлив. С тобой одной…

Не в силах больше держаться на ногах, Саша сама схватилась за Женины руки, повиснув на нем, уронив голову. Она миллион раз представляла себе этот момент, как Сергеев приезжает к ней, чтобы умолять, валяться в ногах, прося прощения, выпрашивать еще один шанс, уверяя в своей любви. Саша мысленно ликовала, думая об этом, но сейчас ей было ни разу не радостно. Девушка отчаянно боролась со своими эмоциями. Наивная Сашка, которую с таким трудом отыскал в ее душе Дима, предавала все, чего добилась Александра. Она хотела, отчаянно желала, чтобы волшебство отмотало ее жизнь на десять лет назад, чтобы Женя принял правильное решение тогда, а не сейчас. Девушка снова и снова моргала, видя свой розовый мир. Она и Женя, вместе все эти десять лет. Не без трудностей и проблем, но вместе. Их свадьба, их дети. Никакого нелепого брака с Денисом. Скорее всего, никакого журнала. Никакого Димы. Только Саша и Женя.

И именно в этот момент в ее грезы ворвался скрип входной двери и Димин голос из прихожей:

— Саш, даже не говори ничего…

Нестерова только сейчас осознала, что, отступая от Жени, она дошла до самой комнаты, где они теперь и стояли, продолжая держаться друг за друга.

— …Я за роллами сгонял и никуда не уйду, пока мы их не съедим и не поговорим, — продолжал Токарев, шурша пакетами и курткой. — Чего у тебя дверь открыта? Я вроде захлопнул…

— Димка, — прошептала Саша, понимая, что ее лицо расплывается в совершенно неуместной улыбке, а сердце сжимается от радости. — Ты вернулся.

Она подняла голову, отпуская Женю и снова пытаясь отстраниться.

— Вернулся, — кратко кивнул Дима, оценивая, представшую перед ним картину. — Он держит тебя силой, или мне кажется?

Не успела Саша ответить, как Токарев продолжил:

— Хотя мне плевать, — и уже обращаясь к Жене. — Руки убери.

— Ты кто такой? — нахально осведомился Сергеев, но Сашу все же отпустил.

— Тот же вопрос терзает и меня, — убийственно спокойным тоном парировал Дима. — Представь нас что ли, Саш. Видишь, как неудобно получается.

— Женя. Дима, — на автопилоте проговорила Саша.

— Кто он тебе? — тут же уточнил Сергеев, кивая на Токарева.

Саша открыла рот, но определение Диминого статуса никак не шло с языка. Кто они друг другу? Любовники? Но секса еще не было. Друзья? Уже намного больше, чем друзья. Именовать сорокалетнего Токарева бойфрендом у нее просто язык не поворачивался.

— Серьезно, Саш? Ты даже не можешь сказать, кто я тебе? — разочарованно хмыкнул Дима, явно обиженный ее заминкой. — После твоего оргазма, минета и моего признания в любви ты все еще не знаешь?

Саша сощурилась на него, не собираясь смущаться из-за озвученных Димой интимных подробностей.

— Обязательно посвящать в это кого попало? — спросила она, злясь.

— Ты же пускаешь кого попало в дом. И да, обязательно. Так я мечу свою территорию, на которую каким-то ветром занесло совершенно незнакомого мне мужика, — не смущаясь, признался Дима.

Наверное, если бы Сашу не начало снова трясти, она бы посмеялась. Разумеется, девушка не купилась на легкомысленный тон Токарева, хотя именно сейчас он как никогда напоминал ей раздолбая Диму Петровича, в которого она чуть не влюбилась… десять лет назад.

Нестерова смотрела в его янтарные глаза, прекрасно понимая, как выглядит с Диминой стороны вся эта ситуация, но, теряясь от беспомощности, Саша не находила сил и слов даже для оправданий.

— Честно мне сейчас скажи… — решил прийти ей на помощь Токарев, — … правду.

— Правду, — кивнула Саша, трясясь от страха потерять все, что они с таким трудом создавали.

Не сводя с нее глаз, Дима спросил:

— Это он звонил?

— Да.

— Ты ждала звонка?

— Нет.

— Знала, что он придет?

— Нет.

— Хочешь, чтобы я его вышвырнул?

Саша не успела ответить, потому что подал голос Женя:

— Ты не много на себя берешь?.. Дима.

Сергеев слегка подвинул Сашу плечом, протискиваясь между ней и Токаревым, с которым почти соприкоснулся носами, явно нарываясь на рукоприкладство.

— Саш, ну он же прямым текстом просит, — выглянул из-за Жениного плеча Дима.

— Ты не охерел ли? — завелся Сергеев, пихнув Токарева кулаком в плечо.

Этого Диме хватило, чтобы схватить соперника за куртку и поволочь к выходу. Они были примерно одного роста и сложения, поэтому явного преимущества ни у одного, ни у другого не было. Но у обоих было огромное желание затеять драку. Женя не собирался поддаваться, он вцепился в руки Токарева, пытаясь одновременно избавиться от его хватки и вывернуть ему плечо. Саша даже не успела сообразить, инстинкты были быстрее. Она просто заорала на них.

— Быстро прекратили оба!

Видимо, сработал ее командный тон начальника, потому что мужчины мгновенно расцепили объятия, но тут же начали препираться.

— Мужик, ты не врубаешься, что тебе здесь не рады? — Дима красноречиво распростер руку в сторону двери, приглашая Женю выйти вон.

— Я так и не понял, кто ты такой, чтобы командовать, — не сдавался и Сергеев.

— Пойдем-ка вместе выйдем, я тебе объясню популярно.

— Нет, ты выйди сам. Я по делу приехал. К Саше. Снаружи подожди, пока мы закончим, потом я весь твой.

— Да ты шутишь, приятель. Я бы предпочел послушать о твоих делах с моей женщиной.

— Что-то она до сих пор не особо признала себя твоей.

— А это не тебе решать.

— Да что ты.

— ХВАТИТ УЖЕ! — окончательно рассвирепела Нестерова. — ОБА ВАЛИТЕ ИЗ МОЕГО ДОМА!

Но мужчины ее словно не замечали. Если сначала Саша испугалась, что задира и драчун Сергеев спровоцирует Диму, то теперь она ясно понимала, что Токарев и сам не против устроить спарринг. Несколько минут Саша слушала их перепалку ни о чем, а потом ее нервы сдали. Нет, она не орала на них снова, не попыталась влезть в обмен любезностями, Саша пошла в спальню. Там она быстро натянула джинсы и свитер и протиснулась к входной двери мимо мужиков, которые даже не обратили внимания на ее временное отсутствие.

— Саш, ты куда? — наконец очухался Токарев, заметив, как девушка натягивает ботинки.

— На кудыкину гору, — огрызнулась Нестерова. — Задолбали оба. Можете хоть поубивать друг друга, только мебель не ломайте. Счастливо.

— Саша, — рыпнулся было Женя, но Токарев преградил ему дорогу.

Дима поймал затравленный взгляд девушки и, добивая ее пониманием и совершенно спокойным тоном, сказал:

— Пусть идет.

И Саша вышла из квартиры, сжимая в руке ключи от Жука. Она села в машину и на автопилоте порулила прочь от собственного дома. Девушка поздно сообразила, что даже телефон не взяла. Пришлось ехать без звонка, трезвоня сразу в домофон.

— Кооос, — заныла она в динамик, едва ей ответили.

— Да-да, Нестерова, я уже жду, — и Бирюков открыл ей дверь.

Сашка влетела по лестнице и упала в объятия друга.

— Костя, Кооость, — заныла девушка, опять не в силах выдавить из себя ни слезинки.

— Миттен звонил, ищет тебя, — вместо приветствия проговорил друг. — Мне придется его разукрасить, да?

— Нет, — выдавила из себя Саша, отлипая от Кости. — Кажется, это я натворила дел.

— Кажется?

— Можно я у тебя останусь? Не могу их обоих видеть, и выгнать тоже не могу. Не уходят. Два дебила.

— Чего? Кого обоих? Какие два дебила? — обалдел Костик.

— Нальешь чего-нибудь выпить, а? И пошли покурим.

У Кости лицо окончательно вытянулось, приобретая форму огурца.

Они молча подымили на балконе, а потом на кухне Сашка опрокинула в себя стопку текилы. Вторую. Третью. Молча. Внезапно она осознала, что всего лишь вчера была пьяной и злой на Диму из-за Дениса. Теперь их размолвка из-за бывшего мужа казалась рябью на воде. По сравнению с приездом Жени все казалось рябью…

— Сергеев приехал. Сначала позвонил, а потом приехал. Или пришел. Не знаю. Он у матери мой номер выклянчил, а потом за мной следил от офиса до дома. А я Диму выгнала после его звонка. Но он вернулся и застал нас. Это кошмар какой-то, Кость…

— Я нихера не понял, — замотал головой Бирюков.

— Обалдеть, Нестерова, любовь твоей жизни снова в городе, и жить насрать, да? — раздался у нее за спиной голос бывшего мужа, который понимал ситуацию гораздо лучше, чем его брат.

Сашка вскочила, опрокидывая стул.

— Какого черта ты греешь уши! Что ты вообще тут делаешь?

— Живет он тут, Сашк. Временно, — просветил ее Костя, слегка придерживая за плечи и надавливая вниз, чтобы усадить на поставленный на место стул, и рыкая на Деню: — Обязательно было нос совать, да? Мало тебе покера?

— Костян, ты, видимо, не врубился, что она собирается твоему лучшему другу рога наставить, — не унимался Денис.

— Да как ты смеешь! — снова вскинулась Сашка, но быстро взяла себя в руки, решив не размениваться по мелочам, она ударила по самому больному. — Тебя просто бесит, что он приехал, да? Даже когда сам налево ходил, мне припомнил. Прости, День, но я его любила. Его. Не тебя.

— Я знаю, Саш, — покивал Денис, слегка поморщившись, — только ты и его не любила. Вспомни, когда мы познакомились, ты страдала по какому-то парню из интернета, потом со мной флиртовала, потом и трахалась. А он был вроде как запасной. Такая вот запасная сказочка о любви. Круто, кисуль.

Деня выдержал паузу и, не обращая внимание на Костю, который жестами велел ему заткнуться, продолжил:

— Я знаю, он у тебя первый был. У вас, девок, это вроде наваждения. Но ты глаза уже раскрой. Он тебя кинул и кинет снова. А вот ты сейчас кидаешь классного мужика, которому даже не рассказала об этом своем Жене. Знаешь, я Митяя просил не обижать тебя, а в итоге, получается, это за него надо было переживать.

С этими словами Денис ушел в прихожую, где обулся, надел куртку и взял со стола бумажник.

— Пойду прогуляюсь, пока ты будешь ныть, прикидываясь жертвой, — и он ушел.

Саша с Костей так и застыли, слушая, как скрипит вызванный Денисом лифт.

— А он прав, — покивала Саша, осознавая все сказанное Денисом.

— Ты реально собираешься кинуть Митьку? — снова обалдел Костян.

Саша только руками развела.

— Я… Нет… не знаю, Кость.

— Он ведь любит тебя, Сашк.

— Угу. Он сказал. Сегодня, — и запустив пальцы в волосы проскулила. — Все сразу. Все и сразу. Почему не частями? Денис, мать его. Женя. Димка со своей любовью, я со своим минетом. Что за белиберда в одном флаконе? Если сегодня случится что-нибудь еще, у меня мозги взорвутся, — и тут Сашку осенило. — Кость, а Марина где? Она рожает? Давно?

Бирюков заржал.

— Успокойся. Мариныч уже неделю в роддоме под наблюдением. Перестраховываются врачи. Надо чаще созваниваться с друзьями. Хотя при твоей бурной личной жизни… — махнул рукой Бирюков-старший, уточнив: — Я надеюсь, ты это… минет… Митьке?

— Ему, — кивнула Сашка.

— И то ладно…

Он налил еще по текиле и сказал:

— Дениску зря ты так приложила. Даже я помню, как его крыло из-за твоего первого.

— Сам нарвался, — буркнула Саша, не особо жалея бывшего.

— Ты его любишь?

— Деню? С хера ли?

— Да не его. Первого своего.

Саша долго молчала, потом опрокинула текилу в горло и тихо призналась:

— Меня всю трясет даже от его голоса.

— Трясет — это еще не любовь, Саш. С Митькой вон тоже трясло.

— Трясло, — согласилась Саша, припомнив, как совсем недавно Дима вызывал в ней не менее противоречивые чувства.

— Просто расскажи ему все, Сашк. Он имеет право знать.

Она кивнула, а потом позвала Костика еще покурить. Через час вернулся Денис, с которым не без участия Коса было заключено перемирие. Мужикам пришлось спать на супружеском ложе вдвоем, а Саша долго считала овец в отдельной комнате. Она мысленно подбирала слова для разговора с Димой, но так ничего толком и не придумала. Слишком многое в этой беседе зависело от реакции и решений Токарева.


Часть 2

Утро встретило Сашу ароматом кофе. Она потянулась и улыбнулась, представляя босого, в одних джинсах Димку на своей кухне, караулящего турку, но едва девушка открыла глаза, то поняла, что находится не дома. Сашу как из ведра холодной водой окатили воспоминания вчерашнего вечера. Она поняла, что ночевала в гостях, и кофе варит, скорее всего, Костик. А может и вовсе Денис.

Нестерова оделась и доползла до кухни, где ее поприветствовали оба Бирюкова.

— Паршиво выглядишь, кисуль, — не удержался Деня, видимо, все еще злясь из-за их вчерашней стычки.

— Пошел ты, — только и буркнула Сашка, плюхаясь на табуретку.

Она проигнорировала следующие выпады Дениса и наградила Костю кислой улыбкой, когда он посоветовал брату завалить хлеборезку. Девушка выпила кофе, умылась и, выкурив сигарету, поехала в редакцию. Там она почти сразу поняла, что толку от нее сегодня будет мало. Благо это понял и Геллер, который уже в обед предложил Саше ехать домой. Нестерова, конечно, поприпиралась для порядка, но согласилась. Она проверила публикации, еще раз просмотрела сверстанные полосы и, оставив нюансы и возню с типографией Геллеру, вышла из редакции.

Но как только Саша села в машину, то растерялась. Домой ей не хотелось, с работы она ушла, а отправляться в клуб, чтобы опять бежать на дорожке от самой себя, показалось несусветной глупостью. Собрав всю имеющуюся у себя смелость, Саша набрала Диму.

— Да, Саш, — бодренько ответил Токарев, словно все было нормально.

— Найдешь минутку для меня? — не теряя времени и решимости, спросила Саша. — Или тридцать.

— И минутку, и тридцать, — согласился Дима. — Пообедать хочешь?

— Нет, просто поговорить. Если ты занят, я могу попозже. У меня свободный день.

— Приезжай сейчас, — только и сказал он, не уточняя причины Сашкиной свободы.

— Угу, — кивнула Нестерова в трубку и отключилась.

Доехав до «ДТ», Саша обнаружила, что Дима не ждет ее как обычно у стойки. Переборов дрожь и нарастающую панику, девушка вошла в бар. За стойкой стояла Тамара, которая, разумеется, ее узнала. Нестерова приготовила было надменную ухмылку, которой обычно отвечала на стервозно-завистливый взгляд администраторши, но сегодня та не позволила себе ничего лишнего.

— Александра, добрый день. Дима просил вас проводить к нему в кабинет, — сладко пропела мадам, которая еще вчера спровоцировала Сашку на совершенно не свойственную ей агрессию.

Девушка только кивнула, стараясь не думать о причинах, которые привели к таким переменам. Они молча прошли мимо кухни и каких-то подсобок. Постучав и дождавшись Диминого «да-да», Тамара удалилась, оставив Сашу у открытой двери.

Он сидел в кресле за столом, разговаривая по телефону. Увидев, как Дима махнул ей рукой, приглашая, Саша робко шагнула внутрь. Кабинет оказался маленьким. Стол, шкаф да два кресла. Даже дивана не было. Саша тут же пожалела, что отказалась от обеда, ведь в уютном випе они бы смогли сесть рядом.

Дима закончил разговор, положил мобильный на стол и внимательно взглянул на Сашу.

— Ты не заболела? Неважно выглядишь, — нахмурился он.

— Все нормально, просто ненакрашенная, — хмыкнула Сашка, решив не ставить Диму в известность, что Деня сегодня тоже был не в восторге от ее вида.

— Сашк, я сто раз тебя видел ненакрашенную, но ты бледная как смерть…

Она закрыла лицо руками не в силах больше продолжать этот обмен любезностями. Ей изо всех сил хотелось разреветься, чтобы спровоцировать Диму на приступ мужественности. Чтобы он стиснул ее крепко-крепко и не отпускал, пока не утихнут рыдания, пока вместе со слезами не выйдет вся боль, злость и беспомощность. Но слез не было. Только воздуха не хватало. И Токарев не спешил выйти из-за стола, чтобы ее утешить.

— Я покурю, — поставила его в известность Нестерова, нашарив в сумке купленную утром пачку сигарет.

Девушка отошла к окну, которое выходило на задний двор, прикурила, сосредоточенно изучая мусорные баки.

— Ты не собиралась мне про него рассказывать, да? — спросил Дима, вставая за ее спиной.

— Нет, — честно призналась Сашка.

— Почему?

— Я не думала, что это важно.

— Это важно, Саш. Ты побелела, едва услышав его голос. Он приехал к тебе из жопы мира спустя десять лет. Что бы между вами ни произошло, это дохрена значит для вас обоих, — бил не в бровь, а в глаз Дима. — Ты даже на Дениса так не реагировала. Да и он на тебя.

— Что ты хочешь от меня, Дим?

— Хочу, чтобы ты рассказала. Правду.

— Не хочешь, — подняла глаза Саша, выбрасывая сигарету в окно.

— Расскажи, — повторил Дима, надавливая ей на плечи и усаживая на подоконник.

Саша закурила вторую и, стараясь подбирать слова понейтральнее, заговорила:

— Мне восемнадцать было. Первый курс. Он приехал сюда решать какие-то дела с квартирой. Познакомились на дискотеке, вроде ничего особенного, но потом он позвонил, пришел меня в универ встречать с цветами. Я знала, что он уедет через месяц, но все равно втрескалась по уши. Мы переспали, он уехал.

Дима хмыкнул.

— Что? — вскинулась Сашка.

— Вы не просто переспали, Саш. Он долго и мучительно пытался лишить тебя девственности, — дополнил ее рассказ Токарев пикантными подробностями. — Ты плакала, да и он разок тоже. А потом у вас все получилось.

— Откуда..? — охеренела Нестерова, аж выронив сигарету изо рта. — Он рассказал тебе?

— Ну… — развел руками Дима, — ты же сама оставила нас дома вдвоем. Мы почти сразу решили не пачкать кровью твою квартиру. Просто ели роллы и мерялись членами. Иносказательно.

— Господи, вот урод…

— Да ладно, я ведь тоже бравировал минетом. Он вроде как отомстил.

— Ты бредишь, Дим.

— А ты не договариваешь. Ты ведь не просто втрескалась. Полюбила его, да? В наше время редко девчонки тянут до совершеннолетия. Ты ждала принца, и он появился.

— Он… — повторила Саша. — Да, я ждала, Дим. Я хотела, чтобы как в романах. Полюбить сильно-сильно. Чтобы всю себя отдать. Чтобы потом мы все-все преодолели, поженились, детей нарожали, состарились вместе. И Женя хотел. Со мной… Только он должен был уехать, а я учиться. А потом выяснилось, что ни хрена разлука не обостряет чувства, потому что я втюрилась в парня, с которым трепалась, пока ждала Сергеева, в чате. И знаешь, я сказала Женьке, что больше его не хочу. А он зарыдал мне в трубку, просил не рубить с плеча, дать ему шанс. Я согласилась. А потом появился Деня, с которым я трахалась, пока забывала парня из инета. И вроде все уже было совсем не сказочно, только вот Женька продолжал звонить и говорить, что любит меня, что собирается перебираться сюда, ко мне. И я снова купилась на сказку. Он ведь почти подвиг для меня совершал. Был готов все бросить… И приехал. И вроде все было хорошо. Пока он вдруг не сказал, что мне нужно возвращаться к маме. Сказал, что не может тут жить и отвез меня на вокзал. Тут и сказочке конец.

Дима потянулся к Сашкиным сигаретам, закурил. Девушка подтвердила все его опасения. Не Женю она любила, а свои девчоночьи мечты о прекрасном принце и великой любви. Она сама придумала сказку про «долго и счастливо» и подогнала Сергеева под стандарты своего идеала. Дима даже за пару часов общения с ним на Сашкиной кухне понял, что этот мужик ему не соперник. Собственно, как не был соперником и Денис, к которому он совсем недавно ревновал Нестерову. Проблема была в них самих. В их головах. И если Диме хватило инцидента с бывшем мужем, чтобы окончательно утвердиться в своих чувствах, то Сашина встреча с Женей, наоборот, еще больше запутала девушку.

Нестерова хмыкнула, отрывая Диму от невеселых мыслей.

— Я ведь к тебе в кофейню пошла работать, чтобы денег на Москву накопить, уехать, прославиться и заставить Сергеева кусать локти.

— Накопила? — не в силах сдержать улыбку уточнил Дима, оценив масштаб Сашкиного юношеского максимализма.

— Не-а, — тоже улыбаясь, помотала головой она. — Все на шмотки спустила и на гулянки. Еще и из универа едва не вылетела. Если бы не Деня с Костей… Ох…

Саша зажмурилась, не представляя, как бы она прожила эти десять лет, если бы Женя тогда ее не бросил. Продержались бы они еще год? Спала бы она с Деней, снова наставляя рога Сергееву? Скорее всего, да. И Женя вряд ли бы созрел на переезд и с собой бы тоже не позвал. Наверное, не появилось бы у нее опыта официантки и нелепого секса с Димой. Но она бы все равно вышла за Деню, чтобы зализать раны после неминуемого разрыва с Сергеевым. А потом…

— Думаешь, я бы не запал на тебя, если бы мы тогда не трахнулись? — спросил Дима, продолжая улыбаться.

— А ты..?

— Едва увидел тебя, Саш… Лицо мне твое было знакомо, но у меня весь город — одни знакомые лица. И не было бы никакого интервью, если бы это был кто-то другой вместо Геллера, а не ты. Не люблю я левым людям о себе рассказывать. А тебе вот — легко доверился. Наверное, даже больше, чем сам того хотел.

Саша подумала, что сейчас самое время пустить слезу умиления, но опять ничего не вышло. Она лишь потерлась щекой о Димино плечо, без слов благодаря его за откровенность.

— Ты позвони ему, Саш, — не без труда выдавил из себя Дима после некоторого молчания.

— Кому? — опешила Нестерова.

— Жене, — уточнил Токарев. — Вам нужно встретиться, поговорить спокойно.

— Дим, ты пьяный что ли? На кой черт мне с ним встречаться? — Саша аж спрыгнула с окна.

— Трезвый я, — чуть улыбнулся он, вспоминая, как вчера хотел нажраться до сладкого забвения.

— Дим, я… — начала Саша, но тут же замолчала, потому что Токарев тоже встал и приложил ладонь к ее рту.

— Тшшш, — успокаивающе прошипел он, водя пальцем по Сашиным губам и поясняя: — Ты позвонишь, Саш, и встретишься, потому что хочешь этого не меньше, чем он.

— Я не… — снова начала отрицать свои желания Нестерова, отодвигая Димину руку.

— Хочешь-хочешь, — опять не дал ей соврать Токарев. — Позвони, Саш. Дай мужику шанс все исправить.

Девушка так и окаменела, услышав такое. Она с разинутым ртом смотрела на мужчину, который с таким отчаянием боролся за нее, а сейчас прямым текстом отправлял на свидание с бывшим. И не просто с бывшим, с Женей, любовью всей ее жизни. Разумеется, Саша психанула.

— Вот так вот, да? — почти завизжала она. — Ты бросаешь меня, да? Просто отказываешься? Как ты можешь, Дим? Неужели для тебя ничего не значило?.. Ты же говорил, что любишь меня…

— Господи, Саш, да я не отказываюсь от своих слов. И от тебя не отказываюсь. Уймись, не кричи.

— Как ты можешь? Зачем ты меня к нему посылаешь?

— Саш, я… — начал объяснять Токарев, но Нестерову понесло.

— Да ты должен просто запретить ему меня доставать. И мне контактировать с ним — тоже.

— На каком основании? Кто я тебе, чтобы запрещать? — ударил он в самое больное место. И в свое, и в Сашкино.

— Ты… ты… — Нестерова судорожно глотала воздух и, снова не в силах подобрать определение, упала в кресло, закрыв лицо руками.

— Вот, — только и кивнул Дима, подтверждая все свои догадки.

Он присел на корточки, взял ее ладони в свои и тихо проговорил:

— Не плачь.

— Я не плачу, — рыкнула Саша, отбрасывая его руки, вставая, чтобы снова убежать к окну и прижаться лбом к стеклу.

Дима подошел к ней, положил руку на плечо.

— Карма — такая сука, да? — чуть усмехнулся он. — Десять лет назад ты в меня не влюбилась, потому что знала, что я увешан бабами, как новогодняя елка игрушками, а сегодня я сам по уши в твоих мужиках.

— Дим, тебе вообще не страшно? Он же за мной следил. Это не очень нормально, — решилась на последний маневр Нестерова.

— Я тоже следил за тобой, — признался Дима. — И клуб твой вычислил, и Костю подставил, чтобы он тебя ко мне привез.

Токарев решил прикрывать друга до победного. Благо эта маленькая ложь не противоречила общему смыслу.

— Это другое.

— Почти то же самое. У меня просто возможностей было больше.

— К чему ты, черт подери, клонишь?

— Ты дала мне шанс, Саш. Позволь и Жене попытаться. Он любит тебя, и ты, похоже, тоже к нему не равнодушна. И если я сейчас поставлю тебе ультиматум, запрещу звонить ему, видеться, тебе захочется этого в сто раз сильнее. Ты позвонишь, наврешь мне, встретишься тайком. А потом у тебя будет классный отмаз, что я во всем виноват, начал ставить условия, хотя мы еще даже не спали.

Нестерова вся задрожала. На этот раз она полностью поняла, о чем говорил Дима, утверждая, что она видит его насквозь, словно читает. Теперь и он сам прекрасно сканировал все ее чувства и мысли. Самые тайные и глубокие, те, которые она сама от себя прятала в дальние уголки души, изо всех сил отрицая.

— Я не хочу тебя терять, — призналась Саша, прислоняясь спиной к его груди, отчаянно нуждаясь сейчас в объятиях этого мужчины.

— Вроде серьезная женщина, взрослая, главный редактор, а такая дурочка, — тихо засмеялся Дима ей в ухо, заключая Сашку в крепкое кольцо своих рук. — У тебя квартира в ипотеке?

— Нет, — замотала головой Нестерова, не понимая, к чему он это спросил.

— Значит, ты не можешь ее потерять?

— Нет. Только пропить или проиграть в карты, — заулыбалась и Саша.

— Ха, ну я в этом плане даже надежнее недвижимости, — самодовольно подвел итог Токарев. — Ты не потеряешь меня, Сашк. Даже если будешь очень стараться. Я твой.

Девушка развернулась, обхватывая руками его шею, утыкаясь носом в плечо. Так они и стояли, боясь пошевелиться, не зная даже примерно, что будет, когда отпустят друг друга. Зазвонил Димин телефон, и Токареву пришлось ответить на звонок. Он говорил недолго, поглядывая на часы.

— Мне нужно ехать, Саш. Прости. Встреча через полчаса, — признался Дима, засовывая мобильник в карман и запихивая в портфель какие-то бумаги.

— Хорошо, — кивнула девушка, потянувшись за курткой.

Токарев опередил ее, помог одеться. Они вместе вышли из бара. Дима проводил Сашу до Жука, где она подняла на него печальный взгляд и спросила:

— Можно тебе звонить?

— По работе? Ну конечно.

— А просто так?

— Просто так? Лучше приезжай. Если захочется.

Дима поцеловал ее в лоб, погладил по щеке и, не тратя лишних нервов на слова прощания, ушел заводить свой внедорожник. Саша так и застыла у машины. Лишь проводив глазами дракона на крыле, она нашла силы сесть в салон и поехать домой, где остаток дня слонялась из угла в угол. А вечером позвонила Жене. Сергеев не скрывал бурной радости, от которой Саше стало тошно. Не откладывая в долгий ящик, он пригласил ее на ужин, а потом в кино. Нестерова, изучив свое расписание, согласилась сделать это в среду

Девушка с тревожным волнением осознала, что ждет свидания с трепетом, которого давно не испытывала. Если на первый ужин с Димой она шла с трясущимися коленками, готовая удрать в любую минуту, то встречу с Женей она предвкушала. Токарев был прав, утверждая, что она до сих пор не равнодушна к Сергееву. Он волновал ее, будоражил, пробуждал в Саше что-то давно ушедшее, казалось, навеки утерянное.

Они встретились в пиццерии около кинотеатра. Нестерова во все глаза смотрела на Женьку, пока он рассказывал о своей жизни. Она почти не разбирала слов, просто слушала его голос, умиляясь странному забайкальскому говору. Сергеев вел себя галантно и осторожно. Он пропускал Сашу вперед, отодвигал ей стул, сам заплатил по счету и за билеты. Уже в кинотеатре, едва погас свет, Женя решился накрыть ее руку своей. Саша была не против. Правда, она весь сеанс пыталась понять, что чувствует, и из-за этого практически не обращала внимание на фильм. Нестерова не отстранилась, и когда Женя поцеловал ее у подъезда, но и не выразила особого энтузиазма. А Сергеев прекрасно прочувствовал ее настроение и не настаивал на большем.

Половину ночи Саша крутилась в постели, кусая губы. Она договорилась о новой встречи с Женей в пятницу, но при этом ей отчаянно не хватало Димы. Хотя прошло всего два дня, Нестерова в полной степени ощущала пустоту без его звонков, смсок и других знаков внимания, которыми ее избаловал Токарев. Саша снова и снова пыталась понять, что чувствует, но не могла. Поэтому она заставила себя уснуть и дожить до пятницы.

Так прошла неделя. Нестерова окунулась в работу, которая никуда не делась. Журнальная катавасия спасала ее от лишних мыслей о Диме и Жене. Но ночью ее снова настигали терзания и сомнения. Саша еще несколько раз встречалась с Сергеевым, который продолжал кормить ее рассказами о своей жизни, в которой ему так не хватало ее, Сашки. Женя постепенно стал проявлять свои чувства и желания. Ему стало мало держать Сашу за руку и чмокать у подъезда. Он приобнимал ее, прикасался к лицу девушки и норовил углубить прощальный поцелуй. Нестерова вроде была не против его прикосновений, но отворачивалась, едва язык Жени пытался раздвинуть ее губы. Она просила не давить, и ему не оставалось ничего иного, как соглашаться.

Дважды Саша звонила Диме, который, как и обещал, консультировал ее по рабочим вопросам. После этих разговоров Нестерова запиралась на полчаса в кабинете и безмолвно выла в кулак, отчаянно скучая по Токареву, его улыбке, голосу, насмешливо вздернутым бровям.

В очередную пятницу Саша зачем-то надела красивое платье, которое нуждалось в комбинации, и заказала столик в «Стене». Столиков у них не нашлось, и хостесс предложила вип-зал. Саша согласилась. Девушка приехала сразу с работы на машине и оставила ее на крытой подземной парковке ресторана. Женя уже ждал внутри. Пока они ужинали, Нестерову не покидало ощущение диссонанса. Она сто раз пожалела, что настояла на этом ресторане, ведь именно здесь Дима кормил ее роллами и заваливал на диван, предлагая закрыть дверь и заняться сексом.

Ее терзания были нарушены смской с новостями. Девушка вытаращилась, читая текс, а потом тут же перезвонила, не обращая внимания на Женю, который был явно не в восторге от ее повышенного внимания к телефону.

— Ну ты и коза, Бирюкова, — сразу наехала Нестерова, едва подруга ответила алло.

— Я знаю, Сашк, знаю, прости, — тихим уставшим голосом повинилась Марина.

— Двое! Я думала у тебя один, а их двое. Ну вы даете, друзья мои. Всех обдурили, — тут же перестав злиться на молодую мать, сказала Саша.

— Ой, Саш, да у нас всю дорогу какие-то проблемы были. Если честно, я боялась, что один просто напросто… — Марина не договорила, подавившись воздухом.

— Хей, хей, Мариныч, перестань. Все же хорошо?

— Вроде, да. Я даже разрешила Косте купить вторую кроватку.

— Ну поздравляю тебя, дорогая. Вся в мужиках теперь.

— Это — да, — улыбнулась в трубку Марина.

— Я про выписку у Кости узнаю, приеду обязательно. Ладно?

— Ладно. Нас, наверное, не раньше чем через неделю отпустят. Хотят понаблюдать врачи. Так спокойнее.

— Конечно, — согласилась Саша.

— С Митей приедете? Я ему тоже написала, но он пока не ответил. Наверное, поехал Костю убивать.

— Я… я не знаю, — растерялась Сашка. — Скорее всего, мы же будущие крестные.

Марина немного помолчала, словно вспоминая что-то.

— Костя сказал, у вас проблемы… Неужели поругались? — скорее из вежливости поинтересовалась Маринка.

— Бирюкова, не надо делать вид, что тебе сейчас есть до этого дело, — понимающе отринула ее заботу Сашка.

— Если честно, то мне действительно не до вас, — хихикнула Маринка. — Меня больше беспокоят собственные соски, которые эти двое вечно голодных созданий уже обглодали до крови.

— Господи, это как? — обалдела Нестерова. — Они у тебя уже с зубами что ли?

— Без зубов, но от этого не легче.

— Капец, Мариныч, держись.

— Держусь, Сашк. Мама мне мазь завтра обещала привезти, говорят, должна помочь.

— Хорошо бы.

Но Марина не была бы Мариной, если бы отпустила Сашу без просьбы:

— Пообещай, что приедете на выписку с Митей. Уж там я с вами обоими проведу работу.

— Обещаю, — кивнула Саша.

Попрощавшись, она поймала себя на мысли, что улыбается. Нестерова была безусловно счастлива за Марину, которая благополучно родила близняшек, но еще сильнее радовалась тому, что выписка малышей из роддома— это стопроцентная встреча с Димой. У девушки аж руки зачесались набрать Токарева и вместе с ним повозмущаться по поводу коварных молчунов Бирюковых.

— Саш, — вырвал ее из раздумий голос Жени.

— Прости, у друзей близняшки родились. А мы и не знали, что двое будет.

— Мы? — уточнил Сергеев.

— Ну… да. Они скрывали, — Нестерова решила не уточнять, что мы — это не вся их компания, а она и Дима.

— Понятно, — кивнул Женя. — Ты сегодня очень красивая.

— Только сегодня? — не сдержалась Саша.

— Всегда. Но мне очень нравится это платье.

«Ты бы видел, какая под ним комбинашка, сразу бы кончил», — подумала Саша, но вслух ничего не сказала. Она вдруг отчетливо осознала, что могла бы так подразнить Токарева. А вот Сергееву давать пустых надежд не хотелось.

«Я не хочу его», — яркой вспышкой прострелило Сашу осознание простой истины.

С Димой она постоянно вибрировала от возбужденного напряжения. Каждое его касание было для Саши частью прелюдии. И хотя она до безумия боялась лечь с ним в постель, но хотела этого не менее безумно. А с Женей… С Женей ее перестало потряхивать уже на втором свидании. А на третьем ей стало откровенно скучно. Саша принимала его приглашения на автопилоте, словно из любопытства. Ей нравилось тешить свое эго, доставляло удовольствие, как посыпал голову пеплом тот, кто так сильно ранил ее. Но с Женей у них не получалось диалога, каждый говорил о своем. Сергеев, в отличие от Токарева, не разделял ее увлечение современной литературой. Он никогда не играл в любимый Сашкой холдем[1]. Женя из рук вон плохо изображал заинтересованность, когда она рассказывала о косяках своих журналистов, тогда как Дима всегда с удовольствием угорал над ее историями из редакции. Сашка никогда не была снобом, но все же призналась самой себе, что говорить ей с Женей неинтересно, да и не о чем, ведь он, как и десять лет назад, работал в охране и имел весьма узкий круг интересов. Другое дело Дима, который прекрасно понимал, как непросто быть авторитетным начальством, найти грань между диктатурой и панибратством, как качественно отдыхать без вреда для здоровья после напряженной рабочей недели.

— Пожалуй, я готова закончить ужин, — проговорила Саша, откладывая приборы.

Когда принесли счет, она оценила крулость суммы и аккуратно предложила Жене:

— Давай пополам?

Сергеев кивнул. Саша торопилась к парковке, желая скорее закончить эту встречу, чтобы спокойно подумать обо всем дома. Но Женя принял ее спешку на свой счет. Как только они подошли к машине, он схватил Сашу за талию и, крепко прижимая к себе, впился в ее рот страстным поцелуем. Нестерова сначала растерялась, а потом растворилась в нем. Она вспоминала эти губы, жесткие и требовательные, с … удовольствием. Девушка словно заново переживала все поцелуи с Женей. Первый, со вкусом дешевого пива, — на танцполе в клубе. Следующие, отчаянные и жаждущие, как могут целоваться только без ума влюблённые и молодые. Прощальные, соленые от ее слез, когда Женя уезжал домой. Голодные и болезненные от его щетины после недели в поезде, когда он вернулся год спустя. И как он крепко прижался губами к ее рту, оставляя на вокзале совершенно разбитую, размазанную.

— Поехали к тебе… — судорожно выдохнул Сергеев, наконец оторвавшись от нее.

— Нет, — прошептала Саша, прижимая ладонь к щеке, по которой скатилась слеза.

— Прости, — Женя тут разжал объятья, потянулся к ее лицу, но Нестерова отшатнулась. — Просто это платье… И ты вдруг решила закончить… Я подумал…

— Я изменила тебе, Жень, — неожиданно даже для самой себя призналась Саша. — Дважды. Когда я звонила, чтобы бросить тебя, то была влюблена в своего друга. А потом… Потом я познакомилась со своим бывшим мужем. Я спала с ним, пока ждала, — Саша нарисовала воздушные кавычки, — тебя.

— Зачем ты мне это говоришь сейчас? — сощурился Женя.

— Чтобы ты прекратил делать из меня святую мученицу. Да, ты бросил меня, но я в полной мере это заслужила. Я уже не была наивной девственницей, в которую ты влюбился.

— Мне все равно, — упрямился Сергеев.

— А мне — нет.

— Саш, — Женя снова приблизился к ней вплотную, тараторя: — Не пори горячку. У нас же все так хорошо шло. Я не буду давить, обещаю. Давай завтра сходим, развеемся. Я по телеку рекламу видел, классный бар в кантри стиле, там по субботам прикольные шоу с танцами, ты же любишь…

— Салун «ДТ»? — улыбнулась Саша, принимая это за знак свыше.

— Да, вроде да, — кивнул Женя.

— Это Димин бар.

— Какого Димы?

Нестерова задрала голову и с гордостью уточнила:

— Моего Димы. Димы Токарева.

— Значит, он все-таки твой? — не без яда в голосе прокаркал Сергеев.

— Мой, — кивнула девушка и, решив расстаться с любовью всей своей жизни по-хорошему, сказала: — Я все эти годы так злилась на тебя, Жень. Даже на бывшего мужа так не злилась, как на тебя. Но ты все правильно сделал. Вначале я очень сильно тебя любила… потом я тебя до смерти ненавидела. Потом мне ужасно хотелось, что бы ты узнал о моих успехах и понял, как ты ошибся. А сейчас… сейчас я думаю, если бы я не обожглась тогда так сильно, ничего бы из меня не получилось. Я думаю, хорошо, что ты на мне не женился. Потому что тогда я бы разминулась с единственным и очень любимым моим человеком.

Саша взяла паузу, ожидая, что Женя узнает цитату из «Москва слезам не верит», но Сергеев, казалось, впал в ступор.

— А у тебя все будет хорошо, — решила закончить монолог Алентовой Саша.

Девушка на мгновение приникла к губам Жени своими.

— Прощай. И, пожалуйста, не звони мне больше, — с этими словами Сашка села в машину и дала газу, без сожаления оставляя Женю и все свои детские мечты на загазованной парковке.

Привычным движением Саша потянулась к пачке сигарет, прикурила. Но глубокая затяжка в этот раз не принесла удовольствия, а лишь мерзко обволокла ком, вставший в ее горле.

— Ну уж нафиг, — ругнулась Саша, выбрасывая в окно сигарету, а потом и всю пачку. — Я завязала с этим дерьмом.

Она моментально почувствовала облегчение, и тут же слезы вырвались из глаз, размывая дорогу перед глазами.

— Будь дома, будь дома, будь дома, — шептала девушка, стараясь держаться в рамках скоростного режима, хотя ей до зуда хотелось втопить педаль в пол, чтобы рвануть на всех порах.

— Дура, какая же я дура, — скулила Сашка, давясь истеричным смехом, размазывая по щекам слезы, которые не переставали хлестать из глаз бурным неуправляемым потоком.

Сердце подпрыгнуло к горлу, когда полчаса спустя она остановила машину у ворот Диминого коттеджа. Сашка заставила себя успокоиться, стерла платком потекшую тушь, надеясь, что не вызовет у Димы отвращения в зареванном виде. Последний раз шмыгнув носом, она протянула руку в открытое окно и нажала кнопку звонка.

— Будь дома, будь дома, будь дома, — снова зашептала Саша, слушая трели домофона.



Часть 3

Дима сидел в гостиной-кинотеатре в компании бокала вина и книжки. В камине уютно потрескивал огонь, возле которого на полу, обложившись подушками, и устроился Токарев.

Все эти долгие две недели он отчаянно скучал по Сашке. Дима полагал, что традиционное субботнее сборище друзей в честь покера его отвлечет, но не вышло. Он весь вечер таращился на дверь, надеясь, что Саша все-таки приедет поиграть. В итоге Дима почти заработал себе косоглазие и спустил кучу денег, делая ставки невпопад. Злясь на себя, Нестерову и друзей, которые бессовестно нажились на его печали, Токарев отменил очередную сходку. Он предпочел провести выходные с книгой, которую ему разрекламировала Сашка. С вином, которое обожала Сашка. В маленькой гостиной с камином, которая была Сашкиной любимой комнатой в его доме. В общем, Дима сублимировал по полной.

Стараясь не вспоминать, каким грустным был голос у Нестеровой, когда она звонила ему пару дней назад, Токарев открыл «Дэнс, дэнс, дэнс» Харуки Мураками. Через пару часов Дима вспоминал Сашу очень разными словами и не всегда цензурными, потому что даже его, сорокалетнего мужика, начало слегка потряхивать от жутковато забористого сюжета японского психа. Он аж подпрыгнул, когда запел звонок домофона.

— Книжечка, мать твою, — ругнулся Дима, переворачивая томик страницами вниз, чтобы не искать закладку, и продолжая бубнить себе под нос. — Кого там принесло на ночь глядя, интересно? Человека-овцу?

— Кто там? — спросил Дима в домофон, пытаясь разглядеть на экране через зимнюю темноту машину, которая стояла у ворот.

— Саша, — ответил ему родной голос. — Можно к тебе?

— Конечно, — взволнованно отозвался он, нашаривая кнопку ворот на панели.

— Дим, и гараж открой т-тоже, — слегка запинаясь, неуверенно попросила Саша, — пожалуйста?

— Хорошо, открываю.

Он наконец нашел все кнопки, едва сдерживаясь, чтобы не выбежать на улицу встречать Сашку. Дима с трудом нажал на тормоз, уговаривая себя не радоваться раньше времени. Хотя обычно Нестерова парковала Жука в гараже, а не во дворе только, когда собиралась остаться на ночь, и это не могло не радовать сейчас хозяина дома.

Спустя несколько долгих минут, которые показались Токареву вечностью, раздался робкий стук дверного молотка.

— Димка, — девушка повисла у него на шее, едва он открыл дверь.

— Господи, Сашка, ты вся дрожишь, — переполошился Токарев, чувствуя, как она вибрирует в его руках, — Что случилось? Это он? Он обидел тебя?

Дима буквально отодрал от себя Сашу, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Ты плакала! — диагностировал он.

— Это просто… от волнения. Я ехала… к тебе. Ты сказал приезжать, но…

Она замерла, не закончив фразу. Саша убрала его руки со своих плеч, сделала шаг назад, дернула за пояс и сбросила пальто. Оно упало на пол к ее ногам, оставив Сашу стоять перед Димой в чулках и коротенькой комбинации. Токарев сглотнул.

— Ого, — только и успел сказать Дима, потому что уже через мгновенье Саша целовала его.

Он слегка растерялся от такого напора, но уже через минуту до него целиком и полностью дошло, зачем приехала Сашка на ночь глядя. Дима запустил одну руку ей в волосы, а второй сжал попу, слегка задирая нежный шелк сорочки, который не шел ни в какое сравнение с ощущением ее голой кожи под его пальцами.

— Как же я скучала, господи, — зашептала Саша, запрокидывая голову, чтобы Дима смог водить губами по ее шее.

— Я чуть с ума не сошел без тебя, родная, — признался в ответ Токарев, дуя на обнаженную кожу ее плеча, по которой только что провел языком.

— Не делай так больше, не отпускай меня.

— Ни за что на свете.

Краем глаза Сашка увидела, что дверь в кинотеатр открыта, и потянула Диму туда. Они несколько раз останавливались, чтобы целоваться, и на одной из таких стоянок Токарев лишился майки, а Сашка трусиков.

— Оставим чулки? — попросил Дима, прижимая девушку к двери в гостиную, играя с кружевной резинкой на ее бедре.

— Меняю на твои джинсы, — решила поторговаться Нестерова.

— Не вопрос.

Он позволил Сашке расправиться с пуговицей и молнией, стянуть с себя штаны, не возражая, когда она одновременно зацепила и трусы. Дима склонил голову, захватывая в плен сосок прямо через шелк сорочки. Уж слишком вызывающе он торчал, приподнимая ткань, буквально умоляя о ласках. Токарев изо всех сил старался сдерживать своего внутреннего зверя, который очень громко советовал завалить Сашку на ближайший диван и оттрахать до помутнения сознания. Но он решил сделать все правильно, со сладкой прелюдией. Дима хотел довести девушку до безумия, чтобы она умоляла его, чтобы это было не просто сексом. Он не учел только одного. Что Сашка уже готова умолять.

— Димочка, пожалуйста, давай в следующий раз все сделаем правильно и медленно, — заскулила Саша, отталкивая Токарева, уводя в гостиную, где уютно трещал камин. — Ты мне так нужен. Прямо сейчас. Хочу тебя.

— Снимай эту развратную вещичку и считай, что договорились, — быстро сдался Токарев, спуская бретельку с Сашкиного плеча.

Дима по привычке уселся на ковер, привалившись спиной к дивану и хитро поглядывая на Сашу снизу. Нестерова подмигнула ему и дернула вверх подол сорочки. Токарев проводил взглядом клочок шелка и во все глаза уставился на обнаженную, не считая чулок, Сашу. Но девушка снова не выдержала. Не дожидаясь приглашения, она оседлала Диму, целуя его и шепча:

— Я потом еще постою, насмотришься.

— Это вряд ли, — хохотнул Токарев. — Не насмотрюсь на тебя… никогда.

Но Диме резко стало не до смеха, как только Саша приподнялась и медленно опустилась, соединяясь с ним в одно целое.

— Черт, — он запрокинул голову, понимая, что никогда в жизни не был так близко к блаженству.

Токарев не вел счет. Он перетрахал кучу женщин за свою жизнь. Иногда двоих за день, порой и за раз. Он искал остроту ощущений в групповушках и оргиях, баловался БДСМом, игрушками, сексом в общественных местах. Но никогда за все свои сорок с лишним лет он и подумать не мог, не мог представить, что можно испытать такую гамму ощущений, от банального проникновения.

— Я люблю тебя, — проговорил Дима, понимая, что скучал по этим словам, скучал по чувствам, которые в нем пробуждались в присутствии этой женщины. — Люблю тебя, Сашка.

На мгновение ему показалось, что сейчас она ответит тем же, но Нестерова лишь качнулась на нем и простонала:

— Люби.

И Дима любил. Он держал ее за задницу, помогая Саше двигаться. Она раскачивалась, слегка подаваясь вперед, и он мог ловить ртом ее губы или грудь. Токарев не сводил глаз с извивающегося от удовольствия тела, понимая, что наконец обрел то, что искал, чего ему всегда не хватало. Он наконец-то не просто трахался, а занимался любовью.

И этот офигенно потрясающий момент испортил его долбаный разум, подкинув Диме картинок из прошлого.

Он вспомнил, как, трепясь по телефону, усадил на себя Сашку, как она изо всех сил старалась скакать на нем, но все время сбивалась. Она нервничала из-за своей неопытности, а ему было плевать. Но потом он все же развернул ее и оттрахал сзади, успев даже пару раз шлепнуть по симпатичной заднице. Сашкин вскрик и сокращающаяся вокруг его члена плоть слишком быстро толкнули Диму к краю. И, разумеется, он даже не думал притормозить оргазм, хотя мог. Токарев лишь позволил себе краткую мысль: «Было бы классно увидеть, как эта малышка кончает». Но при этом кончил сам.

Теперь Дима отчетливо видел разницу. Саша двигалась плавными движениями, заботясь не о его удовольствии, а о своем. Она задавала темп, видимо, привычный, знакомый ей. Нестерова держала инициативу в своих руках, предпочитая контролировать, а не подчиняться. И Токарев не мог винить ее за это. У него впереди была вся ночь и вся жизнь, чтобы исправить ошибки, научить ее доверять, отдаваться, любить.

— Тебе нравится? — спросила Саша, чуть ускоряясь. — Я могу быстрее.

— Нет, нет, родная, так хорошо.

— Хочу, чтобы ты кончил, — шепнул Сашка, кусая его за ухо и опускаясь вниз все резче.

Токарев чуть не спустил после такого заявления, но быстро вернул себе контроль.

— Сразу после тебя, — ответил Дима, чуть сгибая ноги в коленях, чтобы иметь возможность приподнимать бедра, встречая Сашины толчки на полпути.

— Ох, — выдохнула она, явно не ожидая, что ее ускорение обострит не только Димины ощущения.

— Еще? — спросил Токарев, подстраиваясь под нарастающий темп движений. — Сильнее?

— Да… черт… Дим, я…

Саша повисла на его шее, приподняв таз, позволяя Диме сделать несколько последних выпадов. Девушка крепко стиснула его, и Токарев почувствовал, как запульсировала ее плоть вокруг его члена. Саша тихо стонала, прижимаясь губами к Диминому плечу. Лишь когда дрожь ее оргазма стала сходить на нет, он позволил себе расслабиться. Частично.

Они долго сидели обнявшись, не желая отодвигаться друг от друга ни на миллиметр, пока Сашка не сдалась.

— Дииим, ноги затекли, — пожаловалась она.

Токарев засмеялся, чуть поерзав.

— Ну так отодвинься, — предложил он.

— Не хочу, — сморщилась Сашка, еще сильнее стискивая его.

Дима усмехнулся и начал аккуратно заваливаться на бок, придерживая Сашу под попку, разгибая ее ноги, чтобы не придавить ее и не упасть.

— Ух. Интересный маневр, — впечатлилась Нестерова, слегка морщась от боли в затекших конечностях.

Она лежала на пушистом ковре под Димой, который улыбался, как довольный котяра.

— Привет что ли? — не удержался от издевки Токарев, чмокая Сашку в нос.

— Привет, — поздоровалась и она, поглаживая пальчиками его затылок.

Сашу пробрал озноб, и Дима тут же среагировал. Он поднялся, взял из шкафа плед, накидал подушки ближе к огню, пригласив туда и Сашу. Нестерова потянула