Неправильный бизнесмен (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Аркадий Новиков Неправильный бизнесмен

Автор-составитель Михаил Комлев


Серия «Бизнес. Как это работает в России»


© Текст. А. Новиков, 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Книга очень талантливого предпринимателя рассказывает о его жизненной философии, видении и методах построения успешного бизнеса. Конечно, в ней много личного от Аркадия. То, как он ведет дела, вникая в детали и участвуя в процессе, – ключ к успеху проектов.

Эта бизнес-исповедь известного ресторатора – вызов расхожим представлениям о бизнесе. История человека, который силой своей воли достиг высоких целей. Реально шел за своей мечтой. Книга подкупила меня своей искренностью – Аркадий не скрывает трудности, которые преодолевал в начале пути, и тем самым показывает, что воля позволяет добиться высоких целей. Читатель почувствует масштаб личности автора – правильного бизнесмена!

Однозначно рекомендую книгу к прочтению, особенно начинающим и сомневающимся предпринимателям.

Леонид Богуславский,
предприниматель, первый инвестор пяти компаний, ставших многомиллиардными: Yandex, Delivery Hero, Ring Central, Epam, DataDog

Так получилось, что у меня есть много близких людей из разных сфер – предприниматели, ученые, литераторы. И Аркадий Новиков совершенно не похож ни на кого из них. Анализируя, кто как начинал, кому что помогло, у кого была поддержка успешных в советское время родителей, кто оказался в нужное время в нужном месте, кто выжил в сложные времена, – я понимаю, что такой биографии, как у Аркадия, нет ни у кого. Он относится к моему поколению, которое жило очень активно. Однако в палитре знакомых и из того времени, и из времени сегодняшнего таких людей больше нет. Его биография вызывает огромное уважение. Достойна хорошего голливудского фильма о Золушке. Аркадий не имел особенного происхождения и действительно работал простым поваром в ресторане, который я посещал. Его карьера – настоящий взлет.

Федор Бондарчук,
продюсер кино и телевидения, бизнесмен, основатель кинокомпании Art Pictures

Аркадий Новиков любит то, чем занимается. Любит пассионарно. Всей душой. Обычно этого хватает, чтобы преуспеть и быть счастливым. Многим, но не ему.

Аркадий Новиков любит детали. Он не столько их любит, сколько вникает во все и каждую. От деталей дизайна до шероховатостей на металлических оконных угольниках. О кухне и сервировке стола и говорить нечего – за ошибки может зашибить. Многим подобного внимания к деталям хватило бы, чтобы преуспеть и быть счастливым.

Но не ему.

Аркадий Новиков полон энергии. Настоящей – витальной, неутомимой, созидательной энергии. Он не останавливается никогда, расширяет горизонты, строит новое, улучшает существующее. Многим этого жизненного тонуса хватило бы, чтобы преуспеть и быть счастливым. Но не ему.

Аркадий Новиков любит жизнь. Подлинную жизнь – семью, смех, путешествия, людей. Ему интересно всё и все. Он не боится проблем и испытаний. Любить их – не любит, но не боится. И делает из них для себя выводы. Он очень опытен и потому мудр житейски – «видит» людей и не любит повторять ошибки. Этого бы хватило любому, чтобы преуспеть и быть счастливым. Но не ему.

Аркадий Новиков никогда не успокоится, никогда не скажет удовлетворенно, что можно расслабиться и отдохнуть, никогда не утратит любознательность, интерес к людям и жизни. И вот этого ему хватит, чтобы преуспеть и быть счастливым.

Александр Роднянский,
продюсер и медиаменеджер, основатель телеканала «1+1»

Есть немного людей, без которых непредставима Москва. Аркадий Новиков – в их ряду один из первых. И дело не только в том, что он в прямом смысле слова много лет кормит «москвичей и гостей столицы». Дело в ином – Аркадий за двадцать пять лет своей активной карьеры стал символом нового русского капитализма, символом успешности в нем, символом предпринимательской и человеческой мудрости. У него точно есть, чему поучиться. Поэтому надо читать и написанную им книжку.

Петр Авен,
российский государственный деятель, предприниматель, коллекционер, председатель совета директоров Банковской группы «Альфа-Банк»

Введение

– Я уже седенький, и волос не так много, и глаз уже горит не так, как раньше, но горит, и, наверное, многим будет интересно услышать, как я создал свой бизнес и как я живу. Собственно, главная причина, по которой я решил рассказать эту историю, – желание помочь тем, кто только планирует свой первый стартап; объяснить, как заниматься бизнесом, а может быть, и самому не просто что-то вспомнить, а увидеть по-новому.

Я считаю себя неправильным бизнесменом. Правильный бизнесмен должен уметь делегировать какие-то свои обязанности, и общий менеджмент он строит немного по другому принципу. А я многие вещи делаю сам. Я часто думаю как ресторатор, а не как бизнесмен, не всегда хочу развивать свой бизнес больше, чем необходимо. А главное правило бизнеса – это его развитие. Я более чувствительный, чем нужно хорошему бизнесмену. Бизнесмены практичные, жесткие.

Я никогда не ставил перед собой цель открыть какое-то конкретное количество ресторанов, с определенным оборотом и прибылью. А бизнесмен ставит перед собой подобные амбициозные цели. Я по-другому представляю себе бизнес и веду его иначе. Иногда я беру на себя какие-то функции, которые могли бы выполнить мои сотрудники, например сам встречаюсь с людьми, с которыми могли бы встретиться они, до сих пор пробую все блюда в каждом ресторане перед его открытием, принимаю участие в дизайне, в организации работы. Когда вы делаете много ресторанов, это должна быть сеть. Если они все разные, это не совсем верно с точки зрения бизнеса. Невозможно успеть всегда и везде. Я пытаюсь это делать, но не считаю, что это правильно. В каком-то смысле об этом «неправильном подходе» и пойдет речь в книге. А насколько он «неправильный» – решать уже самому читателю.

Я просто не хочу жить по-другому. Я хочу заниматься тем, чем я хочу заниматься. Я получаю от этого удовольствие, но понимаю, что это не совсем правильная бизнес-схема, так не должно быть.

Меня часто спрашивают, кем я являюсь сегодня. Я человек, который жил и живет достаточно интересной, непростой, насыщенной жизнью, может быть, иногда тяжелой, и занимается делом, в которое влюблен. Любой бизнес – нелегкий труд, но ресторанный один из самых сложных. Он связан с огромным количеством деталей, мелочей, тонкостей и эмоций. Нужно прямо-таки кожей чувствовать, как жить, как строить рестораны, как угодить людям. Слово «угодить», возможно, режет слух, однако оно очень емко передает суть работы ресторатора: доставить удовольствие посетителю – всегда самое важное. Вы должны попасть в цель, сделать так, чтобы брошенный вами шарик лег точно в лунку.

Я человек, переживший много разных потрясений, взлетов и падений. Я люблю жизнь, красивые виды, природу; я стараюсь находить и нахожу интересные стороны в самых тривиальных вещах. Меня радует, что я не теряю вкуса к жизни и способен восхищаться солнцем, тучами, травой, цветком, едой. Мне нравится, что во мне существует любовь. Она есть. Я неравнодушен, небезразличен, не пофигист.

Мне нравится общаться с людьми и нравится отношение большинства из них ко мне. Мои подписчики в социальных сетях практически никогда не пишут ничего плохого. Мне нравится, что мы с моими партнерами всегда находим общий язык. Несмотря на то, что мои коллеги разные, с разными характерами, все они, как мне кажется, относятся ко мне с уважением.

Мне нравится, что, если Бог есть, он ведет меня и помогает. Он помог мне выбрать профессию ресторатора. Правда, в кулинарное училище мне посоветовала идти мама. Но мне повезло получить эту профессию, потому что я люблю и понимаю ее. Мне нравится, что я люблю готовить. Сейчас я не особенно часто это делаю, но кулинария – моя отдушина, то, от чего я получаю удовольствие.

Спасибо, что есть силы, которые дают возможность делать одновременно тысячу дел и принимать верные решения. Спасибо родителям, которые подарили мне жизнь. Спасибо всем друзьям и недругам, которые воспитали и закалили.

Эта книга будет полезна людям, которые увлекаются ресторанами, кулинарией, а также всем тем, кто хочет заниматься бизнесом и не знает, с чего начать. Если она вдохновит кого-нибудь создать бизнес, влюбиться в свое дело, с уважением относиться к людям, начать готовить, полюбить искусство, творчество, я буду счастлив, пусть даже это будет всего один человек.

Одна из первых книг о бизнесе, которая попала ко мне в руки, когда я открывал первый ресторан, была книга Дейла Карнеги «Шесть способов располагать к себе людей». Когда я ее читал, то понимал, что это потрясающая книга, но методы, изложенные в ней, не сработают в нашей стране. И все же я запомнил одну очень важную для меня фразу, которую с тех пор несу по жизни: «Чтобы человек что-то сделал, нужно, чтобы он захотел это сделать».

И история появления этого желания для каждого очень личная. Кто-то просто хочет трудиться, кто-то хочет получить какое-то звание или должность, кто-то хочет открыть свой бизнес, кто-то хочет власти. У каждого человека своя мотивация и свои амбиции.

Я бы хотел, чтобы моя книга мотивировала вас, показав, что все возможно, все пути открыты, и даже из ничего можно сделать то, что хочешь, если точно представлять результат и много трудиться для его достижения. Все зависит лишь от трудолюбия, толики удачи и огромной любви к своему делу.

Надеюсь, эта книга поднимет вам настроение и даст определенный толчок на пути к вашей цели. Я буду рад узнать ваши впечатления о книге, помогла ли она кому-то в ведении бизнеса и жизни.

Я рассказал вам о самом главном: как я живу, как думаю, что делаю. Может быть, я не сказал всего, ведь жизнь длинная, и всегда остается, что добавить. Но я был абсолютно честен с вами. Я честно работаю и честно служу, для того чтобы доставлять людям удовольствие.

Глава 1 Детство. Отрочество. Юность

Я очень мало помню о своем детстве. У меня есть ощущение, что по каким-то причинам все эти воспоминания стерлись из моей памяти. Может быть, потому что детство не было таким уж счастливым, и я не хочу его помнить. А может быть, потому что я был никакой. С тем, кто ничего собой не представляет, ничего и не происходит. Не могу сказать о чем-то конкретном плохом, но и никакой особенной радости, связанной с детством, я не чувствую.

Родители

Я родился в совсем небогатой семье. Родители мои москвичи. Папа – инженер-конструктор, воспитанный и добрый человек. Он болел полиомиелитом и очень страдал из-за своей инвалидности, старался быть таким, как все, пытался заниматься спортом. Вся его жизнь была борьбой.

Папа был очень спокойный, интеллигентный человек. Друзья у него были такие же. Они вместе ездили в туристические поездки. Помните фильм «Москва слезам не верит»? Там был герой, слесарь в НИИ. Вот папа и его друзья были такими.

А мама была совершенно другой, властной, со сложным характером. У нее не было высшего образования. Она работала в разных местах – воспитателем, завхозом, где-то еще подрабатывала, перебивалась, как могла.

Я смутно помню дом, в котором родился. Это был старый деревянный дом в центре Москвы с коммунальными квартирами. Когда мне было 4–5 лет, родители разошлись, мы разъехались. Папа уехал жить в район станции метро «Фрунзенская», а мы с мамой и бабушкой сначала жили на Плющихе, а когда мне было 6 лет, переехали жить в Матвеевское. Здесь я, по сути, и провел все детство. У нас была двухкомнатная площадью 28 квадратных метров. В одной маленькой комнате жила бабушка, в другой – мы с мамой. Мама устроилась работать воспитателем в детский сад, чтобы присматривать за мной.

Почему разошлись родители? Я думаю, все объясняется отсутствием достаточного количества денег и разницей в их характерах, окружении, подходе к жизни. В чем-то, вероятно, они не сошлись. Ссор не было, но даже их семьи не общались между собой. Честно говоря, я считаю, что это плохо и родственники должны общаться, хотя сам не общаюсь почти ни с кем из них. Наверное, это показатель того, что что-то было не так в нашей семье, что-то нездоровое.

После развода папа поселился в коммунальной квартире рядом с хлебозаводом на улице Доватора. Мне безумно нравилось ощущать запах свежеиспеченного хлеба. Для меня запахи очень важны. И я обожаю хлеб. Наверное, аромат размятого в руках мякиша черного хлеба – самый вкусный запах на свете. Я всегда думал, что, если бы вдруг меня спросили, какой единственный продукт оставить на Земле, я бы выбрал хлеб. Очень люблю хлеб, хотя уже и стараюсь есть его меньше.

Поездки к папе – воспоминания о запахе хлеба и запахе холостяцкой квартиры. Мой папа готовил суп. Он покупал голяшку, ставил большую кастрюлю и варил бульон. Потом кидал туда морковь, лук, картошку, может быть, что-то еще, я помню лишь сам этот бульон и кусок нежнейшего мягкого мяса. Папа приносил с кухни закрытую кастрюлю, поднимал крышку, и изнутри шел пар от горячего бульона. Мы ели его в маленькой комнате. Я не помню конфет, сладостей, тортов, не помню ничего, кроме этой кастрюли.

Когда я приезжал к папе, я любил копаться в его шкафу. У шкафа был папин запах. Папа дома все время ходил в сандалиях, они застегивались на металлические застежки, которые во время ходьбы звенели, как бубенцы. Из-за того, что он прихрамывал, они звенели еще больше, и он никогда не застегивал их до конца… Когда папе было 65 лет, у него случился инфаркт, и он очень быстро умер. Папа рано ушел. Слишком рано.


Я тоже был когда-то маленьким


У родителей были нормальные отношения. Я не видел никаких скандалов, когда они встречались. Да и из-за чего скандалить? Папа платил алименты, помогал маме. Он жил, что называется, на одну зарплату. Никаких дополнительных доходов не было. В то время многие пытались получить то, что называлось «нетрудовые доходы». Кто-то подфарцовывал, у кого-то имелись подпольные цеха. Люди всячески изворачивались, рисковали, чтобы жить более или менее неплохо. Наша жизнь была сложной. Папе нелегко приходилось в коммуналке, с общими ванной и уборной, с соседями-алкоголиками. Кто-то тебе все время мешает, кому-то – ты. Когда у меня появились первые деньги, мы купили ему квартиру в Солнцево. К сожалению, он успел пожить там всего три или четыре года.

У мамы моей жизнь тоже была нелегкая. Деловая, активная, сложная, она наверняка стала бы бизнесвумен, если бы в то время можно было заниматься предпринимательством. Казалось, она чувствовала себя неустроенной, недолюбленной, да, наверное, такой и была. Она не была красавицей; со всеми – и со мной – обращалась достаточно строго, даже бабушку всегда «строила». Какой-то особой ласки я не видел. Бабушка меня больше баловала. Она была добрая, хорошая, такой божий ангел. Экономная и умела вкусно готовить.

Я помню пионерские лагеря, в которые меня отправляли на лето, на несколько смен. Мама с бабушкой приезжали, привозили гостинцы. В лагере мне нравились танцы. Правда, очень мешала моя стеснительность, из-за роста в том числе. Маленький, худенький, щупленький. Тем не менее я помню музыку, ансамбли и девочку с рыже-золотыми волосами, которая мне нравилась.

Мы жили достаточно скромно. Мама получала какие-то копейки, бабушка была пенсионеркой. В общем, денег было немного. Конечно, мы не голодали, но времена были тяжелые. Всю одежду мне покупали в комиссионных магазинах, которые я ненавидел. Мама все время стояла в очередях, чтобы купить какой-нибудь дефицитный товар, и потом его как-то перепродавала. Обычно она брала меня с собой. Наверное, поэтому я с детства ненавижу очереди. У меня какая-то на них аллергия. Ненавижу очереди, ненавижу, когда люди лезут без очереди, ненавижу сам стоять и лезть без очереди.

Мама сдавала макулатуру, получала талончики, на которые покупала книги. За десять килограммов макулатуры тогда можно было купить хорошую редкую книгу. Я помогал собирать эту макулатуру по квартирам, домам, подъездам. Книги, полученные за макулатуру, стоят у нас дома до сих пор. Так мы и жили.

Помню, в детстве я мечтал о велосипеде. Но мечте не суждено было сбыться. Во-первых, ставить его в нашей крохотной квартире было негде. Во-вторых, как я понял гораздо позже, денег у мамы на подобные излишества тогда просто не было.

Школьная пора

В школу, которая находилась недалеко от дома, я ходил с большой неохотой. Школьные годы не были для меня счастливыми: я был маленький, щуплый, плохо рос, а в любом классе всегда должен быть тот, кого принято обижать. Иногда обижают хулиганов, поганцев, жадин. Я никогда не был ни тем, ни другим, ни третьим, тем не менее мне все время доставалось. Меня дразнили: «Всех румяней и белей – это Новиков еврей». Я обижался, пытался как-то бороться, драться, но это всегда заканчивалось тем, что меня куда-то волокли или били. Со мной все время что-то происходило. На всех рубашках пуговицы были зашиты по кругу. Их вырывали с клоками ткани. Костюм у меня был все время мятый, в пыли, потому что меня то и дело куда-то волокли.


Пионер


Школьные учителя меня не особенно любили. У нас была очень хорошая классная руководительница, впрочем, разумеется, у нее были любимчики, и я к ним не принадлежал. Впрочем, за что было меня любить? Учителя обычно любят за успеваемость, за достижения в спорте, общительность. У нас в классе была девочка Наташа. Ее отец привозил из-за границы пластинки, одноклассники устраивали вечера, обсуждали музыку. Наташа привозила проигрыватель, включали The Beatles или еще что-то модное по тем временам. Мне же все это было неинтересно. Наверное, я тогда еще до конца не родился. Я считаю, что моя жизнь началась ровно в 17 лет, после окончания школы. Если их вычесть из того, сколько мне сейчас, то, наверное, это и будет мой настоящий возраст.

Мне нравилась математика. Хотя у меня не было каких-то суперуспехов, но этот предмет мне нравился больше всех. На физкультуре я стоял последний, в баскетбол и футбол не играл, потому что не дорос. У нас был очень спортивный класс, ребята занимали первые места на всех школьных олимпиадах. И только один я тянул всех назад. До десятого класса я получал оплеухи, потом понял, что надо пытаться что-то делать. Я даже не помню, кто мне подсказал, но я пошел в секцию карате рядом с домом. Моя мама была против этих занятий, а папа поддержал и ежемесячно оплачивал занятия. Когда мама узнала об этом, она сильно отругала отца. Я был худой и совсем дохлый, но полтора года до армии я упорно занимался карате.

Это стало первым местом в жизни, которое меня чему-то по-настоящему научило. Во-первых, теперь я мог за себя постоять, во-вторых, философия восточных единоборств мне тоже очень помогла. Думаю, то время, мое детство, меня закалило так же, как позже армия.

Я задумываюсь порой о том, что после всех событий моей юности из меня должен был вырасти либо злой, мстительный человек, либо, наоборот, вялый, безынициативный. Я был слабаком и учился средненько, на тройки. Очень тяжело, когда тебя обижают, а ты не можешь дать сдачи. В классе у нас были кандидаты в мастера спорта по гребле, баскетболисты, футболисты, волейболисты – кого только не было! И был я – никто. Возможно, причины всех тех негативных событий, которые со мной происходили, кроются во мне самом. Может быть, сверстникам со мной было неинтересно. Есть люди, которые поздно взрослеют, и я как раз из таких людей. У меня не было настоящих друзей. Были ребята, с которыми я учился и которые жили рядом. Я ходил к ним в гости, они ко мне, мы как-то общались, но нам было неинтересно вместе. Был между нами какой-то вакуум. Даже с родными у меня не было особого общения: мама не общалась с родственниками моего папы, а я с ними познакомился, когда уже отслужил в армии. Родственники со стороны мамы тоже по какой-то причине нашей семьи сторонились, хотя у моей бабушки было очень много братьев, девять или десять. Друзей у мамы тоже особенно не было, так что в гости мы особо не ходили. Короче говоря, мы не общались ни с кем. Мой круг был очень ограничен.

После окончания школы нужно было куда-то поступать. Я знал, что с моей пятой графой[1] пытаться идти в некоторые профессии было бессмысленно, потому что меня туда попросту не возьмут. Я собирался поступать в институт, связанный с автомобилями. Я готовился, старался, но, кажется, на математике засыпался. Попалась сложная задача, которую я не смог решить.

Еще в дошкольные годы я хотел стать милиционером. Рядом с нашим домом на Плющихе находился вытрезвитель. Я видел, как туда периодически заезжали милиционеры на мотоциклах с колясками, привозившие каких-то «поющих людей». Я был маленьким мальчиком, и, конечно, мне нравились мотоциклы, тем более такие веселые, с поющими и размахивающими руками алкоголиками-тунеядцами. В общем, единственное, что меня в этой профессии привлекало, была возможность кататься на мотоцикле. Однако и этой моей мечте не суждено было осуществиться, хотя после службы в армии, где я работал с караульными собаками, меня приглашали работать в милицию.

О мечтах и «новых русских»

Я уже говорил, что в детстве мечтал о велосипеде, но мне его так и не купили. Несбывшаяся мечта всегда оставляет след в душе. Может быть, поэтому, когда после долгих лет ограничений и лишений у человека появляется возможность что-то приобрести, он начинает хватать все без разбору, как будто хочет с запасом, с процентами наиграться, накататься, накушаться за все свое прошлое. В девяностые так называемые «новые русские» буквально скупали украшения, часы, машины. Я думаю, эта жадность была связана с безденежной жизнью, которая породила гипертрофированное желание обладать и демонстрировать это. Я тоже прошел через эту болезнь. Часы какие-то себе покупал, машины. Конечно, все это потом прошло. Повзрослев, я начал понимать, насколько все это мне не нужно на самом деле.

В связи с этим у меня есть одна история. Дома я храню номер журнала «Рестораны Москвы» со своей фотографией. Это первое издание о ресторанах, которое стали выпускать в нашей стране. Меня пригласили на фотосессию для обложки. В тот момент товарищ показал мне магазин Brioni. У меня как раз начали появляться деньги, и в моем гардеробе не стало никакой другой одежды, кроме Brioni. Были костюмы, яркие шелковые галстуки, пестрые платки. Тогда же я купил себе первые дорогие красивые часы. Во время фотосессии я специально встал перед фотоаппаратом, скрестив руки на груди, так чтобы эти крутые часы все видели. Сегодня, конечно, вспоминать это смешно. Нет, мне не стыдно за тот поступок, но, безусловно, выглядело это глупо. Думаю, через этот период просто надо было пройти, как через подростковый возраст. Сейчас я без часов. Такие переходные моменты, так сказать, периоды взросления, научения, «мудрения», а может, и старения, – это нормальный процесс.

Кулинарное училище

Я не поступил в институт, и мама посоветовала мне идти в кулинарное училище. Оно находилось недалеко от нашего дома, всего минут пятнадцать на автобусе, там работал знакомый преподаватель, к тому же мама надеялась, что так ее худенький мальчик будет при еде и поправится. В общем, плюсов в получении поварской специальности оказалось много.

Понимая, что делать мне больше нечего, я пошел в кулинарное училище № 174. До тех пор я никогда не задумывался о том, чтобы учиться готовить. Я не сильно интересовался едой, так как хорошим аппетитом не отличался.

Одним из моих немногих любимых блюд был кнейдлах, который по праздникам готовила бабушка. Для этого еврейского блюда маца пропускается через мясорубку или измельчается в ступке, чтобы получилась мацовая мука, затем она замачивается, добавляется гусиный или куриный жир, жареный лук, потом из получившейся смеси делают шарики, варят их и подают с куриным бульоном. Это очень вкусно. Перед праздниками меня всегда заставляли молоть мацу через мясорубку; собственно, к этому и сводились все мои тогдашние кулинарные навыки. Готовила в нашей семье бабушка, готовила вкусно и говорила: «Не мужское это дело». Я не помню, чтобы хотя бы яичницу делал сам.

Поступив в кулинарное училище, я окунулся в совершенно другой мир. Я чувствовал себя только что вылупившимся цыпленком, который разбил скорлупку, сделал первый вздох и понял, что в мире ему рады. Ко мне относились по-другому, не так, как в школе. Быть в школе двоечником или троечником – в общем, отстающим, – значит, вечно быть позади других. Вырваться из отстающих и стать лидером невероятно сложно.

В училище у меня наконец что-то начало получаться, и я был безумно рад этому. Люди вокруг меня ценили то, что я делаю. Я начал учиться готовить, резать продукты, смотрел какие-то журналы, читал кулинарные книги, выполнял все домашние задания. Дома я тоже пытался готовить, показывал, чему меня научили, и получал восторженные отзывы и аплодисменты. От всего этого я испытывал огромное удовольствие и окончательно убедился, что это мое. Я повзрослел, и на меня стали обращать внимание девушки. Моя жизнь изменилась, она вдруг обрела краски, стала совершенно иной. Я больше не был никем. Преподаватели хвалили меня, и кулинарное училище я закончил с отличием. Сейчас в училище висит памятная доска, сообщающая, что я там учился.

На практике я работал поваром в столовых и ресторанах. Мне нравилась атмосфера. Ресторан – это отдельная жизнь. На самом деле то, что видит посетитель, приходя в него, – лишь верхушка айсберга, потому что вся основная жизнь ресторана протекает на кухне. И раньше, и теперь атмосфера на кухне царит достаточно жесткая. Сегодня, впрочем, люди более культурно выражаются, а в то время и от поваров, и от официантов через слово слышался мат. Я был таким тихим, интеллигентным мальчиком и вдруг попал в самое пекло. Там я сразу узнал все слова, которые только можно было узнать.

Армия

После училища я решил пойти в армию. Пришел в военкомат за полтора месяца до окончания училища и сказал: «Я хочу служить, только не посылайте работать поваром». Мне сказали: «Хорошо». В армии повар – «блатная» должность, но я слышал, что в столовых солдат часто недокармливают, что-то недокладывают, и мне совсем не хотелось быть частью этого.

Я не знаю, почему захотел служить в армии и сам пришел в военкомат просить, чтобы меня призвали весной. Возможно, мне хотелось новых ощущений и приключений на свою голову.

Диплом об окончании училища я получил заочно.



Армия


Пятого мая меня призвали в армию. Служить я отправился в Грузию, под Кутаиси. Я попал в авиационную часть, где был карантин.

В армии надо уметь за себя постоять. И здесь мне очень помог спорт. Занятия карате были зернышком, которому удалось взойти и дать свои всходы. В то время все были каратисты. Как-то сослуживец показывал прием, а я говорю:

– Ты неправильно делаешь.

– Ну покажи, как правильно.

Я показал, и это увидел один из сержантов. После он меня подозвал и попросил чему-нибудь научить. Так после отбоя я стал учить сержантов приемам карате. Не знаю, благодаря ли этому или нет, но в итоге я попал в «блатную» роту – роту горюче-смазочных материалов.

Однажды меня отправили разгружать керосин на железнодорожную станцию в центре города: периодически приезжали военные машины, я должен был загружать в них шланг, открывать его и закрывать. Неожиданно в промежутке между военными машинами подъехали «жигули», а может быть, «москвич». Водитель на ломаном русском попросил налить ему 2,5 тонны керосина. «Я тебе 50 рублей дам», – говорит. Я долго не думал и быстро налил ему две тонны керосина. Как только эта машина уехала, тут же подъехала другая, «запорожец». «Еще один клиент», – подумал я.

Но в «запорожце» оказалось четыре прапорщика. «Что, воруешь государственное имущество?!» – говорит один. У меня сердце ушло в пятки. А они продолжают: «Сколько заработал?». А я те 50 рублей в потном кулачке держу, в карман еще не успел опустить. Отвечаю: «50 рублей». Они мне из машины: «Давай сюда». Я отдаю 50 рублей, они там пошушукались и потом протянули мне десятку и сказали: «Еще раз увидим – сядешь».

В общем, я понял, что нужно убираться из этих горюче-смазочных материалов подобру-поздорову, и попросил ребят, которых обучал карате, перевести меня. В это время в части охраны авиационной роты заканчивал службу вожатый караульных собак. Меня перевели туда из горюче-смазочных и отправили учиться под Дмитров в школу военного собаководства. Четыре месяца я провел там вместе с овчаркой, учился с ней, тренировал, воспитывал, а затем мы вернулись в Грузию. Это было еще самое начало службы.

В роте охраны под моим контролем находилось десять овчарок. Я их кормил, ухаживал за ними, выставлял на посты. Делать это нужно было постоянно, и днем, и ночью. Служба, с одной стороны, несложная, но в то же время давалась она нелегко. Я работал один, без выходных, потому что никто другой к собакам подойти не мог. Больше года я спал, фактически не раздеваясь, в карауле, где каждые два часа подъем.

Я сам готовил собакам еду. Из того, что мне давали для них, я время от времени готовил что-то для себя или для друзей. Например, получая свиную голову, я делал холодец, а иногда жарил себе картошку, которая также входила в рацион собак.

Думаю, что предпринимательская жилка начала биться у меня уже в армии. Своего рода азы первого бизнеса. Слово, которого я тогда не знал. Время от времени мои овчарки рожали щенят, и хотя я был обязан докладывать об этом, обычно я просто продавал щенков в соседнюю деревню, где они были очень востребованы.

Еще мы продавали коров, которые нелегально заходили пастись на территорию части. Мы обязаны были их ловить, и местным приходилось выкупать их за 10 рублей. Впрочем, выкупали не всех, и об оставшихся мне тоже приходилось заботиться. В армии я научился доить коров, косить сено и даже как-то принимал у коровы роды. Я, конечно, был в шоке, но справился.

Под Кутаиси, где я служил, находились поля с белой кукурузой. Для меня кукуруза – особенный продукт, пожалуй, она входит в первую тройку того, что я люблю. Как-то я набрал целое ведро этой кукурузы, сварил ее и за ночь съел все. После этого у меня полтора месяца болели передние зубы.

Несмотря на вышесказанное, местные жители очень хорошо относились к солдатам. Однажды мы поехали продавать в деревню сено, и они накормили нас мамалыгой с сыром.

В нашей роте практически не было дедовщины, хотя у нас была экспериментальная рота, и в ней служило 60 «дедов» одновременно. Понятно, мы убирали за «стариков», но нас никто и никогда не бил.

Конечно, армия многое мне дала. Здесь я повзрослел, из ребенка превратился в молодого мужчину. Я начал заниматься спортом, делал все упражнения на турнике. За эти два года я из щуплика превратился в качка, у меня появились мышцы. Я научился хорошо стрелять, и меня даже отправили от нашего полка в Тбилиси на чемпионат округа по солдатскому троеборью. Призового места я не занял, но горжусь тем, что принимал в этом участие.

В армии я научился класть кирпичную кладку, работать с цементом, деревом, металлом, забивать гвозди, научился готовить плов, а также научился дружбе, общению, научился выживать. Армия сделала из меня совершенно другого человека. Если меня попросили бы оценить, насколько правильным оказался мой выбор пройти эту школу жизни, то я скажу, что оно было верным на 100 %.

Я решил, что после армии должен поступить в институт. Из дома мне прислали учебники, и в свободное время я стал готовится к поступлению. Демобилизовавшись, я подал заявку в Институт народного хозяйства и пошел на экзамены в военной форме. В итоге я набрал достаточно баллов и поступил на вечернее отделение.

Глава 2 Как все начиналось

Ресторан «Университетский»

После армии я начал работать в ресторане «Университетский» при гостинице «Университетская», где я когда-то до этого проходил практику. Жизнь налаживалась.

Думаю, то зернышко любви к приготовлению пищи, которое заронило во мне кулинарное училище, взошло и взросло именно в этом ресторане. Часто о советской кухне отзываются плохо, а поваров ругают. Я попал в ресторан, в котором повара умели готовить, любили свое дело. Они научили меня работать на износ.

Мне опять повезло. Одну фразу, которую говорил наш шеф-повар Владимир, я запомнил на всю жизнь: «Каждый человек – кузнец своего счастья». Мысль не новая, но он повторял ее постоянно, и сейчас я этому правилу следую всегда. Еще одним сотрудником «Университетского», который меня многому научил, был директор ресторана Борис Петрович Лазорин. Он был очень хорошим управленцем, небезразличным к своему делу, и обладал великолепным вкусом. Он досконально знал свою профессию. Однажды Борис Петрович, проходя мимо раздачи, увидел один салат и отругал поваров за то, что он неправильно нарезан, замешан и выложен в салатницу. Приятнейший человек, к сожалению, судьба не была к нему слишком благосклонна: он попал в «дело Соколова» с черной икрой, и его посадили. Помню, как много он работал. Думаю, знакомство с Борисом Петровичем очень сильно повлияло на то, как сейчас работаю я. Я стараюсь смотреть на дело его глазами, потому что он видел все. Меня это очень поразило, удивило и зацепило.

В «Университетском» меня поставили работать в суповой цех под началом Дмитрия Каневского. Работа была тяжелая, начиналась около шести часов утра. С Дмитрием я проработал почти все время в «Университетском». Он был и остается очень хорошим поваром. Я стал его подмастерьем. Дмитрий учил меня готовить и любить это дело. А еще я считаю его своим учителем жизни.

Дмитрий Каневский,

первый учитель, бывший шеф-повар ресторана «Царская охота»


Я работал в ресторане «Университетский» с 1975 года. После десятого класса я пришел в этот ресторан учеником. В то время все мальчишки хотели быть водителями грузовиков, чертежниками, сантехниками, но я пошел в кулинары, потому что чертежником себя не представлял. Я дома всегда готовил, и у меня по мужской линии все готовили.

В 1976 году я ушел в армию. Служил четыре года. В 1980 году, когда я вернулся в ресторан «Университетский», меня поставили начальником в суповой цех. У меня было достаточно опыта в сфере общественного питания.

На поваров в основном тогда учились девушки; в свое время на несколько школ я был один мальчик, решивший учиться по этой специальности. И вот к нам на практику пришла группа девушек, и среди них один невысокий юноша некрупного телосложения. Это был Аркадий. Его поставили ко мне в суповой цех. Так началось наше знакомство. Мы сдружились сразу, потому что у нас было ироничное отношение к жизни, к быту, к окружавшему нас советскому строю.

В то время был очень популярен Михаил Михайлович Жванецкий. Мы с Аркадием цитировали его друг другу, в общем, можно сказать, наша дружба состоялась благодаря Жванецкому. Кулуарно слушали Высоцкого, Окуджаву и других бардов. Все это было очень весело и злободневно. У нас были схожие взгляды на жизнь, плюс мы работали вместе. У нас с Аркадием даже день рождения в один день – 25 июля, только я 1958 года, а Аркадий – 1962-го.

Мы общались активно, но довольно непродолжительно, потому что осенью 1980 года Аркадий ушел служить в армию. Через два года, демобилизовавшись, Аркадий вернулся в ресторан, и мы вновь стали работать вместе.

Как говорил Михаил Жванецкий: «Граждане воруют, страна богатеет», «Кто что охраняет, тот то и имеет». К младшим поварам это, впрочем, особо не относилось. Но в целом такая тенденция существовала: человек должен выходить с работы, имея хотя бы лимон в кармане. Собственно, с лимонов все и началось: этот фрукт был первым трофеем, который получил Аркадий за свою нелегкую работу.

Ресторан работал при гостинице, и ее гостям предлагались комплексные обеды. В отдельном банкетном зале мы выставляли линию раздачи супа, горячего блюда, десертов, напитков. То, как мы делали это тогда, сейчас можно увидеть в сетевых ресторанах быстрого питания. Только народу на этой линии работало меньше и оборудование было проще, хотя мармиты с подогревом уже существовали.

Мы работали на супах, Аркадий стоял на раздаче, наливал суп-лапшу или рассольник с курицей, уткой. Почти во все супы входило мясо курицы: после варки куры вынимались и рубились маленькими кусочками по 40 граммов, с костями. Ест кто-то курицу, не ест, неважно. Она должна быть в тарелке, потому что существуют нормы ОБХСС. ОБХСС – это такая проверяющая организация, вроде современного Роспотребнадзора, которая контролировала соблюдение правил советской торговли. ОБХСС висел над душой и шеф-повара, и директора ресторана, и всей торговли.

Курицу в те времена встретить на полке магазина можно было не часто. А как удобно положить ее в полотенце, завернуть плотненько вместе с ножами и унести домой! Правда, чтобы вынести такой замечательный продукт, его надо было сэкономить. Для этого существовали разные поварские премудрости. В сборнике рецептуры расписано, какая у каждого продукта усушка, утруска, уварка, ужарка и так далее. Если действовать строго по сборнику, то из одной курицы должно получиться около 20 порций мяса для супа. Значит, на 100 порций у меня уйдет 5 кур. Но я как профессионал, как специалист могу приготовить 100 порций из 4 кур, чтобы одну курицу сэкономить. Как? Во-первых, курицу можно чуть недоварить, и уже у нее уварка будет не 37 %, как положено по сборнику, а 32 %. К тому же невозможно сделать все кусочки одинаковыми по 40 граммов, мы же не автоматы. Какой-то кусочек будет 40 граммов, какой-то 37, а какой-то 41. Получается, по 37 граммов кусочков должно быть чуть больше, чем по 41. Вот так и может «набежать» целая курица. А мы продавали не 100 порций, а 200, 300, так что получалось, что, никак не обманывая народ, мы могли без труда оставить себе одну курицу. Эту такую накрутку мы шутя называли шаттлом (в честь американского космического корабля, который всегда возвращается).

На раздаче, прежде чем налить суп, Аркадий спрашивал гостя: «Вам курицу положить или нет?». Кто-то ел с курицей, кто-то без, кто-то хотел только ножку, а их ведь всего две, в общем, было много отказов. Таким образом, никого не обманывая и не обижая, а просто вежливо задавая вопрос, можно было сэкономить не одну курицу, а две или три.

Если нам самим куры были не нужны, предлагали их официантам, не бесплатно, конечно, но почти. Взаимоотношения тогда человеческие были, мы помогали друг другу жить. Сейчас все по-другому. Мы с Аркадием часто говорили о том, что если бы зарплату платили нормальную, то и не надо было воровать этих кур. Мы были обычные молодые советские ребята, без претензий на что-то, без какой-то черноты.

В советское время профессия официанта была настоящей, самостоятельной. Ей нужно было учиться, посвятить свою жизнь. Так сейчас происходит кое-где на Западе, в Америке. В современной России официанты – это обычно юные матери-одиночки, студенты, молодые люди, не имеющие профессионального образования и, соответственно, опыта.

Раньше официанты проходили курс кулинарии практически наравне с поварами. А повара проходили курс обслуживания. Это помогало и первым, и вторым. Например, Дмитрий Каневский много лет работал в разных посольствах. Там ему приходилось одновременно и варить, и обслуживать гостей на разных закрытых раутах и встречах, куда не всегда можно пригласить посторонних официантов.

Сейчас официанты не представляют работу кухни. Это очень затрудняет совместную работу. Повара и официанты должны не то что друг друга уважать и любить, нет, но люди, работающие в одной организации, в одном ресторане, должны понимать функционал каждого члена своего коллектива. Теперь я такого практически не вижу.

Одним из заработков повара в то время была готовка для официантов. Официанты обычно имели деньги, и им все время хотелось попробовать что-то новенькое. Они не ходили в обычную столовую, а давали поварам несколько рублей и заказывали по меню. Дмитрий лично готовил для каждого из них. Я видел, как он это делает, помогал ему, и сам научился готовить индивидуально супы, салаты, горячее.

Например, был у нас такой официант Яша, который любил заказывать солянку. По меню она стоит рубль тридцать, а ты ее делаешь процентов на 40 дешевле и лично для него. Обычно повара готовили массово: котел супа, котел гарнира, какое-то количество кусков мяса. А тут все абсолютно индивидуально. Это совсем другая школа. Дмитрий был очень хорошим поваром. Через какое-то время он уехал работать в посольство Бирмы, а я занял его место – стал начальником супового цеха. Я с удовольствием готовил для этих официантов. Таким было мое первое творчество: здесь у меня была свобода, и я мог готовить так, как хочу.

В «Университетском» я проработал пять лет. Иногда шеф-повар Владимир ругал меня за то, что я свешивался со второго этажа на перилах на улицу и делал выход силой на две руки одновременно. Однажды он увидел это и сказал, что уволит меня. В принципе, он был прав, я мог разбиться. Но я был тогда настолько уверенный в себе и безбашенный, что не боялся ничего.

Параллельно я учился в институте. Знания давались легко, особенно мне нравилась математика. Я быстро решал все задачи, зачеты и экзамены мне ставили автоматом, я почти все знал наизусть, кроме английского, на уроках которого рассказывал преподавателю анекдоты. Практически все свое время я тратил на работу, а потом на учебу.

Я закончил институт по специальности «экономист общественного питания» и понял, что дальше нужно с этим что-то делать, нужно расти. У меня была мечта – стать шеф-поваром или директором ресторана. Подняться еще выше – стать директором треста, чиновником или кем-то еще – в мыслях не было. Я понимал, что и директором ресторана стать очень сложно. А вот шеф-поваром – вполне реально, но, конечно, я знал, что для этого необходимо что-то предпринимать.

Для того чтобы стать шеф-поваром в советское время, надо было обязательно вступить в партию. Я был активным, участвовал в работе нашей комсомольской организации в ресторане, которой руководил мой начальник Дмитрий, а затем сам возглавил комсомольскую организацию, пытался проводить собрания, но понимал, что это никому не нужно.

В то же время я осознавал, что всю жизнь работать поваром не хочу. Это хорошая профессия, мне действительно она очень нравилась и нравится до сих пор. Однако тогда работа повара отличалась от того, что она представляет собой сегодня. Сейчас это творчество, свобода, ты можешь делать все, что хочешь. В то время ты должен был сделать все четко по формулярам, от А до Я.

Олимпийские огни

После окончания института меня порекомендовали в ресторан «Олимпийские огни». Он находился в Олимпийской деревне и обслуживал участников летней Олимпиады 1980 года в Москве. Правда, я туда попал уже после Олимпиады. В этом небольшом ресторане я проработал шеф-поваром ровно четыре месяца, после чего меня выгнали.

Произошло это по двум причинам. Во-первых, я решил, что надо полностью поменять меню, ввести в него совершенно новые блюда, которые были популярны в ресторане «Университетский». Например, у нас там было блюдо, которое называлось «Ешь. Молчи»: порезанное на мелкие кусочки филе обжаривалось с луком, перемешивалось с зажаренной картошкой, заливалось сметаной, посыпалось сыром и запекалось. Это было негласное альтернативное блюдо. Гость говорил подошедшему к нему официанту: «Сделай “Ешь. Молчи”» и давал за это дополнительный рубль. Это блюдо было очень вкусное и такое домашнее. Я ввел его в меню «Олимпийских огней» под тем же названием, подумал, что это же интересно, необычно, это же не просто салат «Столичный» с разными ингредиентами.

Вторая причина заключалась в том, что в ресторане многие подворовывали. Зарплаты всегда были маленькие, и где-то сэкономить, недорезать было в порядке вещей. У руководителя же имелся дополнительный заработок: по разнарядке давали определенное количество черной икры, которую обычно не брали в работу, а продавали с наценкой из-под прилавка. Но по бумагам все проводили так, будто ее съели гости. Мне на подпись принесли документы, в которых было указано, что я эту икру использовал в блюдах, на что я сказал: «Ребят, как же так? Если этого не было, как я подпишу? Вы разделили эти деньги, вы сами все это сделали, а ответственный теперь я?! Так же не бывает».

Долго мучиться со мной они не стали. Вызвали на общее собрание, где были все шеф-повара и директора от треста ресторанов. Я до сих пор дословно помню, что сказала заместитель руководителя этого треста: «Вот пришел молодой выскочка, шеф-повар в ресторане “Олимпийские огни”. Поменял все меню, назвал блюдо “Ешь. Молчи”. Представляете, приходит к вам гость, а ему говорят – ешь и молчи». Я помню свои ощущения, это чувство, когда хотелось делать только хорошее, а тебе бац – бьют по рукам. В общем, меня выгнали, и я стал искать работу.

«Гавана», «Виктория» и Hard Rock Cafe

Я устроился в ресторан «Гавана». Здесь меня научили пахать. Я был заместителем шеф-повара. Моя работа заключалась в приеме продуктов. Каждый день приезжала машина, в которой было 5–6 тонн мяса, я должен был ее сам разгрузить, взвесить мясо, потом загрузить его в камеру на хранение. За день я перетаскивал огромное количество мяса. Все проверялось до грамма. То же самое было и с рыбой, икрой и другими продуктами. Это был очень тяжелый физический труд, за него мне даже доплачивали 3–5 рублей в месяц.

Из «Гаваны» я ушел работать поваром в кооперативный ресторан «Виктория», который находился в парке Горького. Сначала он назывался Hard Rock Cafe при Центре Стаса Намина. В нем было огромное количество музыкантов. Чуть позже из-за недоразумений с названием ресторан назвали «Виктория». Работу здесь я считаю одним из самых счастливых периодов своей жизни. Из Советского Союза я попал в капитализм. Это было как с Земли улететь в космос. Я мог покупать любые продукты, делать любое меню, готовить любые блюда и называть их как угодно.

Не было никаких калькуляционных карточек, ты просто готовишь и отдаешь блюдо гостю. Проработав там пару лет, я начал расти. Ресторан был популярным, приходило очень много интересных людей, музыкантов, я знал всех гостей, был своего рода управляющим, контролировал кухню, зал и сам что-то готовил.

Владелицы ресторана Гала и Вика научили меня, как надо заниматься предпринимательством, как надо правильно работать и правильно готовить. Однако у них было свое видение дела, а у меня – свое. И я понимал, что для того, чтобы сделать, как я хочу, мне нужен свой ресторан. В «Виктории» я понял, что могу двигаться дальше, сделать что-то самостоятельно, и не стоит бояться трудностей и препятствий.

Как однажды сказал известный бизнесмен, инвестор, автор книг о саморазвитии Роберт Кийосаки: «Оправдания – это ложь, которую вы говорите сами себе. Прекратите хныкать, жаловаться и вести себя как дети. Оправдания делают человека бедным».

Глава 3 Семья

Надежда Адвокатова,

супруга


Мы с Аркадием учились в одном институте, правда, никогда не виделись. У меня была подружка, у него друг. Они встречались, потом стали мужем и женой, а мы оказались свидетелями на их свадьбе.

Приближался мой день рождения, и мне хотелось приготовить много вкусного, но у нас были проблемы с продуктами. Мне нужно было мясо. Я знала, что Аркадий работал в ресторане «Университетский», и подумала, что у него будет возможность помочь мне. Аркадий обрадовался моему звонку. Я спросила, как у него дела, потом еще задала какой-то вопрос. Я же не могла сразу выпалить: «Мне нужно мясо». Мы поговорили какое-то время, и Аркадий предложил встретиться.

Я согласилась. Решила, что как раз смогу сказать про мясо при встрече. У меня была одна цель – мясо. Аркадий пригласил меня в McDonald’s, который тогда только открылся. В километровой очереди вокруг бульвара мы стояли больше часа. До сих пор мы никогда с ним не оставались наедине, а тут стояли вдвоем и все время говорили, говорили, говорили. Я рассказала ему все свои истории из жизни, он мне – свои. Аркадий на тот момент встречался с девушкой, так что мы общались просто как друзья, и я себя очень комфортно ощущала. В McDonald’s мы все-таки попали, поели, и я, в конце концов, сказала:

– Аркаша, выручай, нужно мясо.

– Конечно, конечно.

Аркадий достал мясо, я приготовила праздничный ужин, пригласила своих друзей и его, конечно, тоже пригласила. Вечер был прекрасный, все получилось, как я хотела. Аркадий помогал по хозяйству, посуду мыл с другом Сережей. Я тогда подумала: «Какой хозяйственный парень».

Возвращаться Аркадию было далеко, так что я оставила его у себя ночевать. В нашей однокомнатной квартире как раз стояли диван и отделенная шкафом кровать. Я отдала ему диван, а сама легла за шкаф. Ночью я слышу:

– Надь, Надь, ты спишь?

Я не отзываюсь.

– Надь, спишь?

– Нет, не сплю. А что?

– Выходи за меня замуж.

Это было первое предложение. Я сделала вид, что ничего не услышала, уснула. Утром Аркадий уехал на работу, вечером мне позвонил, а на следующий день мы снова встретились, и он сделал мне предложение официально.

Как бы смешно это ни звучало, но McDonald’s – не просто ресторан быстрого питания. Это место, где вершатся судьбы! Лично мне McDonald’s дважды принес пользу.

Во-первых, когда меня не приняли туда на работу.

Я решил пойти в McDonald’s, потому что мой однокурсник подал заявку и его приняли. Я тоже подал заявку, пришел на собеседование, и меня спросили: «Чем бы вы хотели у нас заниматься?» Я ответил, что я отличный повар, знаю русскую, европейскую, греческую кухню и могу приготовить любое блюдо. Мне сказали: «Отлично, нам такие нужны», – и больше не позвонили.

Много лет спустя, когда я уже был известным ресторатором, в наш ресторан пришел Владимир Иванович Малышков, в то время еще министр департамента торговли Москвы, вместе с владельцем генеральной франшизы McDonald’s в России. Я подошел к ним поздороваться, а затем, повернувшись к владельцу франшизы, произнес: «Хотел бы сказать вам огромное спасибо». – «За что?» – с удивлением спросил он. «За то, что вы когда-то не приняли меня на работу», – ответил я и пожелал им приятного аппетита и прекрасного вечера.

Во-вторых, когда я сделал предложение Наде, моей любимой жене.

В то время я работал в ресторане в парке Горького и уже долгое время встречался с одной девушкой, мы вместе жили. Ей нравилось гулять и ходить по ресторанам, я же любил более спокойный отдых. Ее увлечение разгульными компаниями мне не нравилось и казалось очень странным. У нас начались проблемы.

С Надей мы были знакомы через общих друзей – того самого парня, который поступил работать в McDonald’s, и его жену, подругу Нади. Надя была красивой, доброй и очень мне нравилась.

Как-то Надя собиралась отмечать свой день рождения, и ей нужно было мясо, чтобы приготовить какое-то блюдо. Тогда был дефицит продуктов, и Надя, зная, что я работаю в ресторане, решила попробовать достать его через меня. По этому поводу она позвонила мне домой, но беседу решила начать издалека. Возможно, в процессе разговора она бы и задала интересующий ее вопрос, но я подумал так: мне звонит девушка, значит, она мной интересуется. И сразу же спросил: «Не хочешь со мной сходить пообедать?» Надежда ответила согласием.

Я пригласил ее в новый ресторан McDonald’s на Пушкинской площади. За два часа, проведенных в очереди, мы, кажется, поговорили обо всем на свете, и я понял, что это единственная девушка на Земле, с которой мне хочется связать свою жизнь. Почти сразу я попросил Надю стать моей женой. Через пару недель мы подали заявление в загс.

Надежда Адвокатова,

супруга


Я не была сильно влюблена в Аркадия, но поняла, что с ним мне будет комфортно. После предложения я дня три, наверное, думала, в итоге все взвесила, рассталась с предыдущим парнем и сказала Аркадию: «Да». Мы поехали знакомиться с его мамой.

Мамин характер, активный и напористый, проявился не только в отношениях с папой. До женитьбы на Наде я несколько раз пытался встречаться с девушками. Одна была из Твери – приятная, интеллигентная, потрясающая девушка. Она очень мне нравилась, но мама практически разорвала наши отношения. Она считала, что иногородней девушке может быть нужна от меня лишь прописка и квартира.

Потом я встречался с девушкой, у которой был ребенок. Мама и этим отношениям препятствовала как могла. Она звонила ей, мне, устраивала истерики, чего только не было. Я проклинал все и мечтал лишь о том, чтобы закончились эти скандалы.

Однако вот что странно. О моей жене Наде мама ни разу не сказала мне плохого слова. Она ни разу не влезла в наши отношения, ни разу не сделала замечания ни по поводу дома, ни по поводу детей. С предыдущими девушками она не просто мешала, а буквально жить мне не давала. А Надю приняла сразу и полностью. Удивительно. Может быть, мама видела, что все, что было раньше, – это просто не мое.

Когда у нас появился ребенок, она помогла нам купить квартиру, за это я ей очень благодарен. Мы с Надей снимали маленькую комнату в коммуналке и сами не смогли бы тогда приобрести собственное жилье. Почему-то я совсем не помню, как познакомил маму с Надеждой. Надо спросить жену, интересно, помнит ли она.

Надежда Адвокатова,

супруга


Очень хорошо помню, как мы приехали к Марии Семеновне в гости. Она сидела на диване, я села рядом, и Аркадий сказал:

– Мам, давай, угощай: чай, сосиски.

– Тебе надо, ты иди и делай сосиски.

Аркадий все сделал сам, чем произвел на меня очень благоприятное впечатление. Тогда еще была жива его бабушка, такая милая и добрая. Мы попили чай, познакомились, все было хорошо. Мария Семеновна обращалась со мной доброжелательно, вежливо. После этого визита она позвонила моей маме и спросила:

– Вы знаете, что мы евреи?

– Да, здорово, прекрасно.

– Решила вас предупредить на всякий случай, чтобы не было никаких проблем.

Потом и я Аркадия с мамой познакомила. Мама, конечно, была в шоке, потому что… Ну, вы бы видели Аркадия в тот момент: кудрявые волосы, пшеничные усы, зуб вставной, железный. Мама нас приняла прекрасно, мы пили чай, разговаривали, потом проводили Аркадия и легли спать. Слышу, что-то маме не спится, она ворочается и вздыхает, сама с собой разговаривает: «Какие же у нее красивые ребята были».

Мне же она ничего не сказала. А я сделала вид, что ничего не слышала.

Правда, решив выходить за Аркадия замуж, я попросила его сбрить усы. Он их тут же сбрил и снял себе комнату на Большой Никитской. Каждый вечер он мне звонил, просил приехать, на что я обычно отвечала, что буду с ним жить только после свадьбы.

Так я какое-то время сопротивлялась, а потом все же переехала к Аркадию. Мы стали жить вместе и готовиться к свадьбе. Сходили в комиссионку и присмотрели мне свадебное платье, Аркадий его купил. Там же я увидела красивые брюки, но на них нам денег уже не хватило. Аркадий до сих пор вспоминает эту историю.

Свадьбу отметили в кафе «Виктория», которое находилось в парке Горького. Кто-то нам дал белый «мерседес», пришли какие-то известные музыканты, цыгане пели и плясали. Я считаю, что по меркам того времени у нас была хорошая свадьба.

Свадебная (я очень волновался в этот день)

Аркадий очень старался, все делал сам и переживал, как пройдет свадьба, а мне было весело и чудесно. Помню, мы сели за стол, я стала есть рыбу, и она оказалась не соленая. Не подумав, я сказала об этом мужу, и он расстроился. Для него было очень важно сделать нашу свадьбу идеальной и запоминающейся.

Первое время мы жили в комнате, которую снял Аркадий, а позже его мама помогла нам купить однокомнатную квартиру на Бауманской. Я очень благодарна ей за это. Мария Семеновна никогда не вмешивалась в наши отношения, не пыталась нас учить. Она любила позвонить, поговорить, но никогда не донимала нас. Мы ни разу не поругались, у нас всегда были очень добрые и теплые отношения.

Помню, как мы гуляли с Аркадием летом перед свадьбой, размышляли о нашей совместной жизни и думали о том, будем ли мы заводить детей. Я говорила:

– Нет, я только институт закончила, работаю по распределению, никаких детей. Я хочу работать.

Мы с Аркадием спорили, в итоге договорились, что заведем детей через три года. Однако я забеременела сразу же, как мы стали жить вместе. Аркадий радовался, он очень хотел детей. А я боялась, не знала, что и как делать. Для меня это был шок.

Я была молодая и не очень понимала, что такое ребенок. Для меня самое главное было, чтобы родилась дочка, красивая. Когда я после родов посмотрела на Сашу, то расстроилась. Сказала: «Ой какая страшненькая». Медсестра, которая принесла мне дочку, обиделась и произнесла: «А ты на себя-то посмотри».

Когда мне впервые дали Сашу, у меня никакого особенного чувства не возникло, но практически сразу, как только я начала ее кормить, конечно, она стала родной. Она была вылитый Аркаша. Аркадий приходил вместе с моей мамой, я через окно показывала кулечек. Когда я выходила из роддома, то уже ее очень любила.

Аркадий забирал нас, и пока мы ехали домой в такси, он смотрел на Сашу, а во взгляде читалось: «Что это?». А я уже на тот момент так любила ее, что этот взгляд меня задевал. Он ничего не говорил, и мне стало ужасно обидно. Аркадий тоже не сразу понял, что у него появилось то, о чем он долго мечтал.

Аркадий сильно мне помогал с Сашенькой. Мы по очереди вставали к дочке ночью, пеленки стирали, все делали вместе. Аркадий отличный отец и муж. Я себя почувствовала счастливой мамой, женой, на тот момент я была уже совершенно влюблена в Аркадия. Я видела, какой он человек, как много он делает для меня и ребенка. Аркадий – очень надежный, он для меня – солнце, опора, защита.

Через пять лет я захотела второго ребенка, девочку. Аркадию было все равно, он не возражал против девочки, лишь бы все были счастливы. Он никогда не говорил, что хочет сына. Впрочем, вскоре стало понятно, что родится мальчик. Со вторым ребенком было гораздо проще. С Сашей я еще ничего не понимала. А тут мне показали на ультразвуке ручки, ножки, я увидела, как малыш двигается, и пришла в полный восторг. Помню, долго рассказывала Аркадию, какой у нас замечательный мальчик будет. Я не просто понимала, я чувствовала эту новую жизнь, которой внутри меня уже жил этот маленький человечек. Я осознанно и осмысленно ждала этого ребенка. Аркадий присутствовал на родах, поддерживал меня.

Когда родился Никита, уже была другая страна, и у нас появились другие возможности. Аркадий всегда помогал, несмотря на то, что была няня и мне стало намного проще. Аркадий гулял с сыном ночью, потому что Никита у нас сова, мы с самого начала это поняли: днем спит, ночью гуляет. Только часам к трем ночи Аркадий закатывал коляску домой – вроде сын заснул. Мы с него шапочку аккуратно снимаем, готовимся положить в кроватку, и тут Никита открывает глаза. «Здравствуйте, я выспался!» Сын не плакал, он улыбался, а нам очень хотелось спать. Мы с Аркадием, конечно, уставали. Так проходила ночь, а затем Никита спал до часа дня.

Аркадий очень много работал. Разумеется, я ревновала. Ему нравилось работать, я это видела, но мне хотелось, чтобы он больше времени проводил с семьей. Естественно, ставила ему какие-то условия: приходить в определенное время, проводить с нами выходные, каникулы. У нас как-то так заведено было, что работа работой, а все каникулы – с детьми. Должны быть какие-то дни, которые мы проводим все вместе.

Я ужасно не хотела, чтобы он открывал рестораны. Я ревновала его к каждому новому заведению, мне казалось, что он все больше времени тратит на них и меньше на нас с детьми. Мы приезжаем с отдыха, все вместе, мне так хорошо, а Аркадий раз – и прямо из аэропорта едет на работу. И мне так обидно становилось. С другой стороны, я понимала, что не нужно сидеть на одном месте, ему хочется двигаться, и он двигается. Если ничего не делать, то ничего и не будет.

Мне нравится, что все свободное время наша семья старается проводить вместе. Обожаю путешествовать вчетвером. Мы с сыном любим кататься на горных лыжах, а Саша с Аркадием любят теплые страны, поэтому мы чередуем одно с другим. По субботам и воскресеньям мы посвящаем время друг другу – завтракаем, гуляем. Я домосед, интроверт, люблю быть дома в кругу близких людей. Большие тусовки, мероприятия – это все не мое. А муж, наоборот, любит быть в центре внимания, любит комплименты. Ему нужно обмениваться энергией с людьми, для него это очень важно.

Меня иногда спрашивают: вы столько лет с Аркадием вместе, у вас были когда-нибудь мысли разойтись? Я всегда отвечаю, что всякое в жизни бывает, мы можем поссориться, я, конечно, могу обидеться, но слово «развод» в голову никогда не приходило.

Когда живешь с человеком вместе столько лет, ты уже врастаешь в него, вы по-настоящему становитесь двумя половинками единого целого. Вот вчера Аркадий приносит плитку шоколада, а я достаю из своей сумки точно такую же. Мы не сговариваясь зашли в магазин и купили один и тот же шоколад, одной фирмы. Как такое может быть? Я даже не знаю, как это объяснить. Мы смотрим в одну сторону, думаем одинаково, мы – как одно целое. Я надеюсь, что это так, а как будет дальше, покажет время.

Хорошая семейная фотография


Наверное, я не самый плохой семьянин. Не могу сказать, что идеальный, но не плохой. Точнее, я хороший, но не отличный. Потому что отличные семьянины больше времени проводят дома. А у меня профессия такая: в 18–19 часов, когда все заканчивают свою работу, моя только начинается. Профессия ресторатора непростая, но для меня – любимая. Мне повезло, что у меня прекрасная жена и такие хорошие дети.

Надежда Адвокатова,

супруга


Саше мы дали мужское имя. С самого начала выбирали между Сашей и Женей, почему-то мне нравились два этих имени. И она у нас девушка с мужским характером. Первопроходец во всем. В 14 лет Саша решила поехать за знаниями в Лондон. На мой взгляд, это было странное желание. Возможно, ей было некомфортно там, где она училась. Саша решила попробовать, и мы не стали возражать.

Никите мы тоже выбрали школу в Лондоне. Я приезжала, уезжала, приходилось все время мотаться между двумя странами. Дети учились, и какое-то внимание надо было этому уделять, поэтому мы часто бывали там. В итоге Аркадий занялся ресторанным бизнесом в Лондоне.

Муж всегда советовался со мной, все рассказывал, прислушивался. Помню, я даже подсказала ему идею для первого ресторана – «Сирены». Но в целом мне были не очень интересны рестораны. В Лондоне я решила открыть салон красоты. Нашла помещение, архитектора, сделала дизайн. Саша говорила, что любит Лондон и хочет здесь остаться, так что салон я открывала и для нее. Однако, когда Саша закончила учебу, ей не захотелось заниматься салоном. Мы с Аркадием уговорили ее посмотреть, попробовать, но, проработав несколько месяцев на ресепшене, она поняла, что это ей неинтересно.

Мы, родители, привыкаем думать за детей, забываем, что они умеют думать и сами. Человек сам выбирает себе дорогу. Сегодня Саша нашла себя. Она занимается тем, от чего получает удовольствие, и по-настоящему счастлива. Аркадий, впрочем, до сих пор не понимает, как это она не взялась за столь интересное дело.

Я хочу, чтобы наши дети были счастливы. Аркадий иногда говорит: «Никита, давай, прояви интерес к ресторанам, сходи, посмотри. Я тебя всему обучу». А у сына совершенно другие предпочтения, ему нравится философия. Во что все это выльется, сказать сложно. Аркадию, конечно, хотелось бы иметь преемника. С другой стороны, заставлять человека, своего ребенка нельзя.

Я никогда особенно не задумывалась о том, кем станут сын и дочь. Дети сегодня совершенно по-другому видят мир, для них открыто множество возможностей. В советское время нам давали работу, и мы работали. У наших детей есть выбор. Мне кажется, главное, чтобы они сами видели свою дорогу, у них получалось реализовать собственные идеи и работа делала бы их счастливыми.

Александра Новикова,

дочь


Для детей очень важно видеть, что у родителей в отношениях все хорошо. Такая гармония способствует личностному росту ребенка. Я очень благодарна родителям за их любовь друг к другу.

Для меня папа – пример того, как можно добиться успеха не только в бизнесе, но и в семье. Он на 100 % посвящает себя работе, но как бы бизнес ни был важен, папа всегда показывал нам, что семья для него на первом месте. Помню, бабушка рассказывала, что как-то я все время плакала, никак не могла успокоиться, и тут зашел папа, он вернулся после работы. Папа взял меня на руки, и я сразу перестала плакать.


В этот день дети работали официантами в ресторане


Когда я была маленькая, папа очень много работал, но всегда посвящал нам все свободное время. Мы вместе проводили каникулы. До сих пор каждые выходные мы устраиваем совместные завтраки – что-то готовим, пьем кофе, общаемся. Это время, которое мы проводим вместе, дарит невероятные ощущения. Все очень мягкие, спокойные, забывают о суете и стрессах рабочих будней, и утро становится таким теплым. Когда я не в Москве, то особенно скучаю по этим нашим выходным. Мы любим путешествовать все вместе. Это очень сближает. И родители, и брат – мои лучшие друзья. Я счастлива, что у меня такая замечательная семья.

У меня было насыщенное детство, впрочем, не без негативных эмоций. Я была очень закрытой девочкой, мне тяжело давалось общение со сверстниками. Думаю, я была слабой, а слабость всегда чувствуется. В 14 лет я поняла, что так продолжаться не может, нужно что-то менять. Благодаря родителям последние школьные годы я провела в Англии. Это было самое лучшее время в моей жизни.

Родители всегда меня поддерживали. Меня никогда не покидало ощущение, что они добрые, щедрые и готовы сделать все, чтобы мне было хорошо. Родители ни к чему не принуждали меня. В Лондоне мама открыла салон красоты, как оказалось, для меня. Но когда я поняла, что бьюти-индустрия не мое, она не стала настаивать.

Глядя на то, как живет и работает папа, я поняла, что если берусь за дело, то должна делать его на все 100 %. Если в работе мне что-то не нравится, не идет, не получается, то, как ни крути, необходимо искать что-то другое.

Папе не просто нравится ресторанный бизнес, он этим живет. Он любит готовить, любит все делать сам, своими руками. Он не чурается любой работы, сам берет швабру в руки, протирает, моет, что-то показывает, говорит, как нужно делать. На самом деле папа очень простой человек. Он абсолютно не скован и не боится выглядеть нелепо.

Именно из-за папы я так стремилась найти себя. У меня перед глазами был реальный пример человека, который любит свое дело, и это приносит замечательный доход. Мне хотелось того же. Я не хотела работать ради денег или просто для того, чтобы иметь какое-то занятие.

Однажды мне в голову пришла идея на тему здорового образа жизни. Я жила тогда в Нью-Йорке, где этому уделяют очень много внимания. В тот момент я металась от РR к фешен-индустрии, но никак не могла найти то, что мне подходит. И тут вдруг возник этот проект. У меня буквально зачесались руки от желания им заниматься. Я подумала, что, наверное, так же чувствует себя папа, когда с головой окунается в открытие нового ресторана.

Для реализации своего проекта я решила переехать в Москву. У меня был блог, в котором я делилась собственными кулинарными рецептами. Я делала фотографии, что-то писала о здоровом образе жизни, находила полезную и интересную информацию и переводила ее на русский язык. Хотелось сделать полезный и доступный всем ресурс. Постепенно все это начало превращаться в бизнес.

Папа сначала не одобрял моего занятия. Он считал, что я просто развлекаюсь, и из этого ничего получиться не может. Полгода мои сотрудники работали бесплатно, на энтузиазме, и в какой-то момент я поняла, что мне понадобится помощью папы. Он одолжил мне первый пул зарплат. Вскоре мы его отбили и после этого справлялись уже без папиной финансовой помощи.

Конечно, я прислушиваюсь к папиным советам. Думаю, что и на мое занятие он начал немножко по-другому смотреть, видит уже, что это не просто моя блажь. Когда я начала продвигать здоровый образ жизни, в России им почти никто не интересовался. Потом это направление начало активно развиваться, стало трендом, и я попала, что называется, в струю. Мне стало намного легче зарабатывать.

У меня иногда спрашивают, почему я не хочу развивать с папой его бизнес. Честно говоря, не думаю, что смогла бы осилить это – ни эмоционально, ни физически. Кроме того, в какой-то момент я хочу создать семью и в будущем уделять много времени детям, а с таким количеством работы я просто не справлюсь. Разумеется, мне нравится создавать что-то с нуля, что-то новое, а не просто продолжать то, что уже существует, неважно, папино ли это, мамино или дяди Феди.

Я рада, что послушалась зова сердца. Думаю, нужно всегда прислушиваться к себе, и если тебе что-то нравится, двигаться в этом направлении, неважно, кто и что тебе говорит, даже если это говорит тебе твой обожаемый папа. Ведь и он тоже – не ты. Нужно уметь опираться на себя. Папа построил свой бизнес исключительно на собственном интересе. Думаю, он никогда не ориентировался исключительно на деньги, а делал то, что ему нравится. Теперь я делаю то же самое.

За последние два-три года мы с папой очень сблизились, в том числе и в бизнесе. В Москве я начала работать с его сотрудниками – поварами, пиар-отделом. Я стала осознавать, что делает мой папа и насколько он уникальный человек. Меня восхищает, что в одном городе он реализует на 90 % разные проекты, и все они выстреливают и работают. Есть структуры типа McDonald’s, в которых все выполняется по определенному шаблону. У папы нет готовых схем. Каждый раз все новое.

Занявшись бизнесом, я взглянула на отца абсолютно другими глазами. Я не понимала, как он со всем этим справляется. У меня пять дел, и я уже разрываюсь, все так сложно, и в этот момент я вспоминаю папу, у которого 70 ресторанов, плюс все сетевые проекты: «FARШ», Prime. Я начала изнутри видеть, насколько он затрачивается и физически, и эмоционально. В жизни бывают разные моменты, никто из нас не идеален, и я даже не представляю, как папе удается все время оставаться на таком позитиве, откуда в нем берется такое количество энергии.

Меня иногда спрашивают, кто помогает папе. Мне кажется, он буквально всем занимается сам. Он и дизайнер, и директор, все всегда проходит через него, во все он вовлекается с самого начала и целиком. Он действительно не просто мой папа, он невероятный, вдохновляющий человек. Для меня он идеал, номер один и в семейном, и в профессиональном плане. Я очень горжусь тем, что у меня такой отец.

Глава 4 Первый ресторан

Пройдя все этапы – от повара до администратора, менеджера и замдиректора, – я решил, что готов открыть свое дело, свой ресторан. Мне хотелось самому управлять и воплощать собственные идеи в жизнь. Я сказал себе: «Хочу сделать ресторан, в котором я смогу подойти к гостю, порекомендовать блюдо, что-то приготовить сам. Хочу, чтобы это было место, где мне не придется заниматься бумажными делами, нудной административной работой. Мне нравится готовить, нравятся люди, и я хочу создать для них уникальную атмосферу». С этого желания все и началось.

Затем появился вопрос: как воплотить эти мечты в реальность? Для меня было очевидно, что в первую очередь надо себя максимально обезопасить. О финансовой стороне, о том, где возьму денег на ресторан, я тогда даже не задумывался. У меня были накопления, впрочем, их было недостаточно. Однако я понимал, что гораздо важнее решить проблему безопасности бизнеса и найти сильное плечо, на которое можно будет опереться в случае ошибки. Такой принцип я взял на вооружение и во всех своих следующих проектах.

В те времена в Москве было несколько известных ресторанов, и ни в одном из них я ни разу не бывал в качестве гостя. Номером один считался ресторан на Кропоткинской, круче него ничего не было, и попасть туда было непросто. Как-то меня познакомили с сыном его владельца, и я решил предложить ему совместный бизнес. Это был осторожный и разумный ход, ведь его отец являлся одним из крупнейших рестораторов Москвы. Я подумал, что в случае ошибки отец всегда поможет сыну, подскажет верное решение, если вдруг мы что-то сделаем не так. Мой предполагаемый партнер согласился – то, что мы были ровесниками, очень облегчало общение, – и мы сразу же стали искать помещение для ресторана.

Выбор места – один из самых важных моментов, от которого зависит посещаемость, популярность и другие факторы. Мы решили обосноваться в бывшей столовой техникума на Сухаревской. Эта площадь не была самым лучшим местом, но имела два преимущества.

Во-первых, напротив находилась гостиница «Волга», где обычно останавливались гости из бывших социалистических стран, в основном из Югославии. Они могли стать нашими посетителями и – потенциально – постоянными клиентами ресторана.

Во-вторых, в этом здании имелась готовая оборудованная кухня, и мы могли сэкономить на технике и обустройстве, а это серьезный фактор.

Была только одна проблема. Помещение принадлежало техникуму, так что нужно было договариваться. И вот я, поваренок, в самой обычной одежде – брюках или джинсах, каких-то кедах (даже не помню, были на мне хотя бы приличные кроссовки) – явился к директору с предложением превратить их столовую в ресторан. Галина Павловна, директор, посмотрела на меня без всякого интереса и сказала: «Тут до вас уже сколько компаний было, приходили, что-то делали, а потом уходили». Как выяснилось, мы были не единственными и не первыми в ряду желающих.

Но я сдаваться не собирался.

– Я все сделаю и никуда не уйду, – сказал я.

Она подумала и поставила условие: кормить бесплатно 200 студентов.

Такова была наша арендная плата. Конечно, я согласился. С 1991 по 2012 год (почти двадцать лет) ресторан «Сирена» выполнял свои договорные обязательства. Мы действительно бесплатно кормили студентов и преподавателей техникума, каждый день, с 12:00 до 14:00, почти 200 человек сразу в основном зале! Для гостей, желавших посетить ресторан в это время, был только один столик в отдельном кабинете. Второй зал мы построили лишь спустя пять лет после открытия, в 1996 году. Гостей, приходивших в ресторан с 12:00 до 14:00, приятно удивляла толпа обедающих студентов. Конечно, и студенты были очень довольны, ведь они ежедневно обедали в одном из самых престижных и дорогих ресторанов Москвы. Не каждый учащийся может себе такое позволить. За эти годы мы сделали счастливыми полторы тысячи студентов! Своим знакомым они первым делом сообщали не о том, где учатся, а о том, где обедают.

Наверное, это еще одна причина, по которой дела ресторана шли так хорошо. Мы сразу приобрели репутацию заведения, что называется, «с человеческим лицом». Ресторан «Сирена» до сих пор процветает, и все гости, которые приходят сюда, ощущают дружелюбие, которое мы заложили на старте.

Галина Павловна Матвеева никогда не просила каких-то денег, взяток. Она практически стала моей второй мамой. Благодаря Галине Павловне состоялся наш ресторан, а я стал бизнесменом. Если бы не она, возможно, я так и не нашел бы помещение и не смог открыть собственное дело. Кем был я, когда пришел к директору техникума? Поваренком. Я почти ничего не имел. Галина Павловна ничего не попросила, впрочем, конечно, она всегда была требовательна в вопросе кормления детей. Она долго работала в техникуме, сейчас вышла на пенсию. Мы периодически видимся, не забываем ее, поздравляем с праздниками.

Позвоню управляющему «Сирены», интересно, как там Галина Павловна.

– Алло, Гена, скажи, пожалуйста, вы там Галину Павловну встречаете? Как она?

– Чувствует себя неплохо. Но старенькая она уже.

– Привет ей передавай. Не забывайте Галину Павловну!

Итак, мы нашли помещение. Началась работа. Завораживающий процесс запуска с нуля. Мне очень помогала моя жена Надя, мы обсуждали дизайн, идею, как все обустроить и реализовать. Как-то она рассказывала о ресторане с аквариумом, который видела в Италии. Я внимательно слушал, и тут у меня возникла идея.

Время тогда было сложное. В период тотального дефицита трудно найти качественные продукты, особенно мясо. В магазинах вообще ничего не было, что-то купить можно было только на рынках. Единственным доступным продуктом приличного качества на тот момент была рыба, речная и морская. Хорошее мясо достать было практически невозможно. То, что продавалось на рынке, подходило для котлет и других блюд из фарша, но совершенно не годилось для жарки, стейков. В итоге благодаря дефициту и появилась идея сделать рыбный ресторан. Предпринимательское мышление основано на умении видеть в проблеме не конец, а начало – возможность изменить себя и свой подход к бизнесу. Открывая новый ресторан, я получаю радость не от факта его существования как такового, а от воплощения своей задумки в жизнь.

Вторая причина сделать ресторан рыбным, что называется, родом из детства. Ребенком я мечтал об аквариуме. Я представлял себе эту уютную атмосферу, когда вечером после суетного дня сидишь у красиво светящегося аквариума, а в нем, переливаясь разными красками, плавают рыбки. Заряд положительных эмоций, отдых и для тела, и для души. Эта идея была завораживающей и необычной. Интерьеры модных ресторанов тех лет, конечно, были роскошными, но аквариумов ни в одном из них не было. В общем, у меня не осталось никаких сомнений. Я решил делать рыбный ресторан.


Где-то в путешествии


Но вдруг, когда все уже было готово, мой партнер неожиданно исчез. Видно, кто-то сказал ему: «Не лезь», а может, он просто испугался или ему это было не нужно. Однако я уже настроился на победу, и меня было не остановить.

Я принялся за работу. С финансированием мне помог один постоянный клиент. Он снимал офис над рестораном в Парке Горького, где я работал заместителем директора, и был нашим частым гостем. Как-то в разговоре я упомянул, что собираюсь начать свой бизнес, уже нашел помещение и у меня есть идея. Видимо, она ему понравилась, а может, он почувствовал, что я правильно вложу деньги, и из этого что-то получится. Выслушав меня, он сказал: «Если хочешь, я тебе помогу», а через несколько дней дал мне 50 тысяч долларов. В строительном бизнесе, которым он занимался, 50 тысяч не играли существенной роли. Для меня же это было целое состояние. Позже он стал моим партнером, а через несколько лет я выкупил его долю.

Итак, вместе с уже имевшимися накоплениями в моих руках оказалось порядка 70 тысяч долларов. По нынешним меркам это небольшая сумма для открытия ресторана. Сейчас в такое дело вкладывают не миллионы рублей, а миллионы долларов. Но тогда… Все 70 тысяч я вложил в ремонт помещения. Помню, я даже принес из дома пылесос, потому что денег на уборку уже не хватало. В 1991 году мы начали ремонт, а в 1992-м открыли ресторан под названием «Сирена». В древнегреческой мифологии сирены – морские девы, русалки, которые своими завораживающими голосами и прекрасным пением завлекали мореплавателей. Я надеялся, что наша «Сирена» так же привлечет клиентов.

Ресторан заработал не сразу. Заниматься лично приходилось всем, от организационной работы до составления меню. Я пригласил повара с опытом работы в советских ресторанах – он заведовал производством, работал метрдотелем в ресторане «Националь» и знал многое об этом бизнесе. Мы занимались рекламой: я стоял у входа, зазывал гостей, мы раскладывали листовки под щетки автомобилей, опускали их в почтовые ящики. Медленно ресторан начал набирать популярность. Мы не гнушались никакой работой. Дело требовало большого терпения, упорного труда и, конечно, веры в свою мечту. Вот так в Москве появился первый частный рыбный ресторан премиум-класса.

Не стоит забывать о том, что это были девяностые, и нашу жизнь в то время едва ли можно назвать безоблачно простой и легкой. Были бандиты, которых ресторанный бизнес интересовал далеко не в последнюю очередь. Однако почему-то я ничего не боялся, вероятно, потому что был молод. Сейчас бы уже, наверное, так не рискнул или, во всяком случае, дольше взвешивал все за и против. В молодости страх часто не чувствуешь или чувствуешь не так сильно. Я был готов рискнуть и открыть ресторан, хотя не имел для этого достаточного опыта. Я был уверен, что со всем справлюсь. Даже не знаю, авантюризм это или нечто другое. Как бы то ни было, этот ресторан до сих пор работает. Значит, я не ошибся.

Воплощая в жизнь идею ресторана, мы работали с ребятами, которые занимались аквариумами и рыбками. Вдруг кто-то из них сказал, что у них есть пираньи – красивые, крупные серые рыбки, которые питаются мясом. Мы решили взять несколько и поселили их в одном из аквариумов при входе. Время от времени, когда приходили гости, мы устраивали небольшое шоу: приносили с кухни куски мяса и кидали в этот аквариум. Рыбы, естественно, набрасывались на него. Это шоу привлекало клиентов.

«Сирена» не была бюджетным рестораном, но идея и дизайн отличали его от других. Зайти сюда было интересно. Наличие аквариумов создавало в помещении приятную атмосферу. Один из аквариумов в зале был встроен прямо в пол. Посетители обедали практически «на воде», а под ними проплывали осетры и белуги. Идея эта родилась у меня после просмотра китайского фильма, название которого уже не вспомню, где в кадре мелькнул ресторан с маленьким аквариумом в полу. Однако я хотел сделать не маленький аквариум-лужицу, а закрыть пол всего зала стеклом. Никакого берега, только перевернутая лодка из стекла. Первое время люди боялись наступать на этот пол, думали, что могут провалиться. Наблюдать за ними было забавно.

Креативные идеи повсюду: роятся в воздухе, лежат на земле, висят на деревьях – только успевай замечать. Да и к тому же каждый из нас обладает собственной фантазией, и не нужно ограничивать ее полет.

Интерьер «Сирены» выглядел красиво, необычно, люди приходили к нам как в музей, даже иностранцев приводили, чтобы показать. До сих пор я такого места нигде не видел. На мой взгляд, расчет оказался верным.

Ресторан выстроился на идее. Я не делал никаких экономических обоснований, тем не менее понимал, что при минимальных вложениях и небольших доходах такое место будет популярно и востребованно. И все вышло именно так. Конечно, не сразу, может быть, года через два, но наши вложения окупились.

Несмотря на то, что все шло достаточно неплохо и ресторан работал, существовали, конечно, и трудности. Например, бандиты. В то время они навещали рестораны постоянно, тем более «Сирена» стала популярным местом. Из нас все время пытались выбить деньги, вынудить отдать часть бизнеса. Однако нам удавалось удачно выходить из подобных ситуаций. Один раз мне даже пришлось обратиться в правоохранительные органы, и они нам помогли, буквально спасли от бандитов. До сих пор общаюсь с одним из тех наших защитников.

Однажды ко мне пришли и сказали:

– Будешь нам платить, а если откажешься, будет худо.

В девяностые, если вы отказывали рэкетирам, вас в лучшем случае избивали, а в худшем могли пострадать члены вашей семьи, а вас самих могли и убить. Как много людей погибло в то время! Каким-то чудом нам каждый раз удавалось выкрутиться из всех этих историй, и мы никогда никому не платили. Впрочем, едва ли какой-нибудь бизнесмен признается, что платил.



Как-то в ресторан «Сирена» пришли несколько кавказских ребят. Положили на стол пистолет и сказали мне:

– Ты должен переписать на нас несколько процентов бизнеса, мы станем совладельцами ресторана, и наш человек будет заместителем директора.

Я сказал:

– У вас есть два варианта: либо вы уходите, либо вам сначала придется избавиться от меня – только так вы получите этот ресторан.

После моих слов за моей спиной встал здоровяк метра под два ростом, взял меня за шею и поднял. Домой я вернулся с красной шеей, покрытой порезами от ногтей. Вот после этого я и обратился в органы за помощью. Больше к нам такие гости не заходили. Тогда все было очень четко, одни организованные группы «крышевали» другие.

Случай из практики

«Сирена» была очень востребована. Ресторанов в тот момент было еще не так много, и ажиотаж был большой. Однажды к нам пришел гость, а свободных столиков нет. Он вызвал менеджера и говорит:

– Я Аркадия знаю лично, и если вы не решите вопрос, у вас будут большие проблемы. Если не найдете столик, я звоню Аркадию, и вас сейчас же уволят!

Менеджер попытался объяснить недовольному гостю, что все столики забронированы, и мест, к сожалению, нет. Однако посетителя такой ответ не устроил, он стал возмущаться еще больше, продолжая требовать столик. В этот момент позади менеджера появился владелец ресторана, на что посетитель никак не отреагировал. Менеджер понял, что они незнакомы, но вежливо продолжил объяснять гостю, что столиков нет. Правда, он уже едва сдерживал смех, что сильно злило гостя. Наконец, возмущенный посетитель не выдержал и воскликнул:

– Всё, ты уволен.

После чего повернулся к Аркадию и произнес:

– А ты что смеешься? Ты тоже уволен!

Сегодня ресторан остается вполне рентабельным. Он не приносит сверхъестественных доходов, но сам себя окупает и дает небольшой плюс. Многие сотрудники работают здесь со времен открытия. Например, повар Михаил, знакомый мне еще по ресторану «Гавана», где мы когда-то вместе работали. Полагаю, их все устраивает. Удовольствие и радость можно испытывать от любой работы: поваром, чистильщиком обуви, маляром. Неважно, чем заниматься, важно заниматься этим с душой, любить это. Кайф приходит в процессе. И необязательно всем быть бизнесменами.

Помню, в армии очень много внимания уделяли строевому шагу. Это не простая штука на самом деле, и физически гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Особенно если маршировать не при комфортной температуре, а в жару, еще и в кирзовых сапогах на портянки, когда надо чеканить шаг, четко стуча подошвой об асфальт или бетон. Это сложно, и все же через какое-то время, если получается добиться нужного эффекта, начинаешь получать удовольствие и ловить кайф от самого процесса. Казалось бы, что в этом такого? Просто шаг. Я не знаю, как это можно объяснить, но в любой работе, в любых действиях, во всем можно найти определенный смысл. От одного осознания, что у тебя получается, тоже можно получать удовольствие. Когда, играя в теннис, отбиваешь ракеткой мяч, он летит неуклюже, и значит, удар ты сделал не под тем углом, неправильно держал ракетку, это раздражает. Но и раззадоривает. Ты тренируешься, и в какой-то момент все получается: движения становятся скоординированны, четки; ты добиваешься первого правильного удара и видишь, как мяч по-другому ударился о ракетку, как она его отбила. Рука это ощутила. Мяч попал куда нужно. Ты почувствовал удар, ты почувствовал правильное движение, ты почувствовал закономерность. Во всем – и в маршировке, и в ударе по мячу, и в организации работы, и в нарезке, жарке, варке, готовке, и в обслуживании гостей, – везде нужно находить удовольствие и любовь к тому, что ты делаешь. Тогда твои усилия приносят тебе кайф и бонусы.

Рассуждая о плюсах и минусах моего первого ресторана, задумываясь, оглянувшись назад, что бы я переделал, я полагаю, что ничего не стал бы менять. Мне кажется, я сделал верно свой первый шаг. Я не ошибся. Ресторан находится не в самом центре, чуть в стороне, но это не помешало, а может, даже и наоборот, помогло. Во всяком случае, он до сих пор работает, вот уже 25 лет. Это, по-моему, самый старый ресторан в Москве, старше не осталось. За это время открылось много новых заведений, а «Сирена» все так же принимает гостей. Не знаю, сколько еще пройдет времени, однако не думаю, что захочу что-либо переделывать. Ни концепцию, ни оформление. Периодически мы меняем ковровое покрытие, где-то что-то ремонтируем, реставрируем, но в целом сохраняем первоначальный вид. Кто-то лет десять назад мне сказал: «Аркаша, а почему бы тебе не переделать панели?» Панели деревянные и от времени немного потрескались. Я тогда даже задумался: мол, действительно, почему бы не сделать для наших аквариумов новое европейское обрамление? Деньги есть, ничто вроде не мешает обновить дизайн… Впрочем, я быстро понял, что в результате потеряю уникальность «Сирены», получу обычный стандартный ресторан. А в потрескавшемся дереве, в этой его натуральности есть своя неповторимая прелесть, душевность, свой уют.

Самое главное, что я вынес из успеха своего первого ресторана, – то, насколько важны правильная идея и правильно подобранная команда. С самого начала команда «Сирены» была сплоченной и слаженно работала на результат, хотя, разумеется, через какое-то время что-то менялось и с кем-то наши пути расходились.

Я нашел лучшего повара и взял одного из лучших метрдотелей. Оба они прежде работали в гостинице «Националь». У них уже были свои гости, постоянные посетители, у меня также были мои клиенты, которые часто приходили в ресторан «Парк Горького». У нас выработался очень правильный подход – мы сделали ставку на доброжелательность. Я старался настроить весь персонал на работу, ориентированную на удовлетворение потребностей гостя. И посетители приходили постоянно.

Сейчас я время от времени встречаю в «Сирене» ее первых гостей, многих из которых я знаю более 25 лет. Все уже стали значительно старше, уже выросли их дети, а они продолжают посещать ресторан «Сирена». Это, конечно, очень приятно.

Каждый человек, планирующий заняться бизнесом, должен помнить, что самое важное – это ваша команда. Один человек не может ничего. Все зависит от того, с кем вы работаете.

Я нередко задаюсь частными вопросами: чистая ли посуда, убран ли зал. Ты можешь быть суперменеджером, но если не будет чистой посуды, не будет того, кто почистит лук, нарежет овощи, уберет помещение, ничего у тебя не получится. Все профессии в ресторанном деле очень интересные, важные, нужные. Не всех его работников видно, однако в отсутствие кого-либо из них наше дело было бы невозможно.

Меня часто спрашивают, почувствовал ли я себя предпринимателем после открытия первого ресторана. Нет. Осознание того, что я занимаюсь бизнесом, пришло позже, после третьего или четвертого заведения. Все же в первую очередь я всегда ощущал себя ресторатором. Ресторатор и предприниматель для меня разные вещи. Предприниматель – это человек, зарабатывающий деньги. Я же хотел готовить и кормить людей той едой, которая мне нравится. Я хотел придумывать блюда, говорить, как их нужно готовить, как подавать, что и как делать. В моей голове роилось огромное количество идей. Я был ресторатором.

Именно поэтому те первые годы были самыми лучшими. Это была свобода творчества. Сейчас я нахожусь в определенных рамках. Груз опыта висит дамокловым мечом, и я уже слишком «умный». Я знаю, где можно ошибиться, и это мешает. Всегда хорошо, когда твоя голова свободна. Разумеется, в опыте есть свои плюсы, но во многом без него легче.

Я даже не успел опомниться, как «Сирена» стала успешной. Что-то постоянно происходило, как хорошее, так и плохое. В самом начале я самостоятельно ездил выбирать и покупать продукты. У меня с рук не сходили следы от пакетов, которые я постоянно возил с рынка. Я погрузился в процесс полностью, с головой. Ресторан приобрел популярность, а я совершенно не задумывался о том, где в этом мое место? Кем являюсь я? Не было времени даже осознать, что все хорошо. И вот однажды ко мне пришли ребята и сказали: «Давай делать новый ресторан».

Я встал на новый путь, и он меня увлек за собой. Позже пришел новый успех, а за ним – амбиции. Если вы хотите заняться бизнесом, полюбите свое дело и будьте уверены в том, что все делаете правильно. Получите необходимые знания и навыки, развивайте профессиональные качества, учитесь анализировать, понимать, для кого вы делаете то, что делаете, и будьте немного авантюристом. У вас должно быть чутье, но в первую очередь – творческий подход и твердое желание что-то создать.

Глава 5 Новые шаги

Я люблю открывать рестораны с числом, которое заканчивается или делится на 5. Больше всего мне нравится число 25, возможно потому, что у меня 25 июля день рождения. Вообще, у меня есть свое представление о том, каким должен быть ресторан. Мне об этом никто не говорит, я просто вижу место и понимаю, что надо делать. Многие партнеры верят в то, что я имею представление о том, как все должно быть, поэтому соглашаются, что приятно. Когда это срабатывает, они понимают, что мои решения были правильными. В то же время тенденции меняются очень быстро. Иногда ты начинаешь придумывать проект, что-то готовить, а к тому моменту, когда ты его сделаешь, он может уже устареть или кто-то может тебя опередить. Если ты не первый, это не здо́рово. Лучше всего срабатывать на опережение, потому что первый всегда снимает сливки, иногда сливочное масло, а другие просто повторяют за тобой.

Было время, когда мы считали, что надо покупать землю вместе с ресторанами. По логике это правильная мысль. Но 2008 и 2014 годы несколько сместили акценты. Я вижу, что землю не нужно было покупать, потому что она обесценилась, а новые схемы движения транспорта привели к тому, что ко многим ресторанам стало неудобно подъезжать. Все, что было А, стало Б, и наоборот. Все поменялось. Может быть, какие-то мои вложения были неверными. Эти деньги можно было израсходовать как-нибудь по-другому.

Сейчас вся Москва, можно сказать, в бургерах, а скоро будет в гастромаркетах. Мы и сами недавно открыли гастромаркет «Вокруг света» – гастрономическое пространство нового поколения. Оно объединило 24 ресторана и кафе. Десятки захватывающих концепций, национальных кухонь и авторских меню стали частью одного большого пространства в самом центре Москвы, на пешеходной Никольской улице, соединяющей Лубянку с Красной площадью. «Вокруг света» предлагает гостям круглосуточные завтраки, веганскую еду, экзотические гавайскую и индийскую кухни, любимые с детства узбекские и грузинские блюда, а кроме того – доставку заказов. Микс национальных культур, оригинальных концепций и актуальных трендов: можно позавтракать израильской шакшукой, пообедать гавайским поке, поужинать индийским карри.

К слову, еще один гастрономический тренд – кофе. Он уже не просто напиток, он стал настоящим образом жизни. Наши рестораны тоннами потребляют кофе, без которого теперь невозможно ни начать день, ни закончить ужин.

Или вот, например, проектом, который немного изменил мое мировоззрение, я бы назвал ресторан «Джусто», который мы сделали вместе с Андреем Кобзоном. Я тогда попал в совершенно другую стилистику, дизайн, атмосферу; в образе нового русского ресторатора с Brioni и галстуком я окунулся вдруг в молодежное продвинутое движение. В «Джусто» были бетонные стены, играла модная музыка. Для меня это был переход к другому ви́дению. Мне нравится делать все время что-то новое, но если бы не этот проект, то вероятно, ничего другого и не было бы.

В ресторанной бизнес-практике нередко случается, что заведение не почувствовало новый тренд и в результате не может перейти некую грань. Я считаю, ресторан – это тренд.

О партнерах Как сообща ускорить развитие бизнеса

Место: «Клуб Т.»

У ребят, которые предложили мне открыть новый ресторан, было помещение. Они сказали мне: «Хочешь участвовать в этом? Мы вложим все деньги, а ты уже популярный, известный». Получилась практически такая же история, как с моим первым рестораном, только наоборот. Тогда я предлагал сыну известного ресторатора совместный проект, теперь с аналогичным предложением пришли уже ко мне. Уже тогда благодаря «Сирене» у нас было пусть и маленькое, но имя.

Ребята пришли ко мне с потрясающей идеей, которая мне сразу понравилась. Реализовывать проект вместе с нами должна была немецкая компания Trüggelmann, которая занимается производством эксклюзивной мебели и является поставщиком многих роскошных дворцов восточных шейхов. Когда я посмотрел место, где предполагалось открытие ресторана, а потом встретился с господином Трюггельманом, я понял, что нужно соглашаться.

Так появился «Клуб Т». Заведение получилось небольшое, общей площадью 200 квадратных метров, однако роскошное и совершенно непохожее ни на что другое в Москве. Здесь классика сочеталась с элементами ампира, а великолепная французская кухня привлекала к нам обеспеченных посетителей.

Мы пригласили французского шеф-повара Патриса Тережоля, который очень вкусно готовил. Он работал су-шефом в «Палас отеле» и был одним из лучших профессионалов в Москве. Через какое-то время Патрис Тережоль сам занялся бизнесом и стал открывать рестораны.

Михаил Петухов,

бизнес-партнер, управляющий 12 ресторанами


Я случайно попал в ресторанный бизнес. Был студентом, стипендия 40 рублей, денег не хватало, и я пытался заработать. Начинал сторожем в детском саду, потом разнорабочим – сейчас это называется «муж на час». Наверное, это можно назвать моим первым бизнесом.

Директор детского сада была очень энергичная женщина. Она стала меня рекомендовать всем своим коллегам в районе. Я ходил и вешал полки, делал полы, сантехнику. Чувствовал себя хорошо, получал неплохие деньги. Возможно, все это и вылилось бы в дальнейшем в нечто более серьезное, если бы не случайность. В газете я увидел объявление, что совместное канадско-советское предприятие ищет людей всех профессий. Замаячили инвалютные бонусы. Я запал на это и пошел к ним. 1991 год, гостиница «Аэростар» на Ленинградском проспекте, колоссальная толпа желающих просто сдать анкету. Я подал свое заявление, указал вакансию, связанную с инженерией, и стал ждать. В итоге мне позвонили, пригласили на собеседование.

Весь менеджмент в отеле был иностранный: американцы, канадцы. Волею судеб на собеседование я попал к директору. Основным моим преимуществом явилось знание английского языка.

– Вы так хорошо разговариваете по-английски, я буду рад вас видеть.

– Простите, кем?

– Официантом.

– Да вы что, с ума сошли, как так? Я в работе ресторана вообще ничего не понимаю.

– Ничего страшного, мы вас научим. Английский вы знаете, внешне все устраивает.

Иногда мужчины тоже надевают юбки. Аркадий Новиков и Александр Соркин


Как опытный человек, он сразу применил серьезное оружие: сказал, сколько я буду получать, если соглашусь. 300 рублей, 85 инвалютных, колоссальные деньги по тем временам. Средняя советская зарплата составляла 120 рублей, мой отец с ученой степенью получал 200–250, 300 рублей – это был оклад доцента на кафедре в институте, где я учился, а 500 рублей – оклад профессора, доктора наук. В те времена я так все мерил. У меня не было другого сравнения. Особенно манила инвалюта. В этот момент появились «Березки» – первые валютные магазины, чуть ли не единственное место, где можно было купить что-то импортное, джинсы, технику.

Так я начал работать в ресторанном деле и узнавать этот мир. Первое, что меня поразило, – вода в бутылках. Я привык, что есть вода с газом в стеклянных бутылках – «Ессентуки», «Боржоми» – но вода без газа, да еще в пластике?! Я думал: «Ну, зажрались буржуи. Чем им наша вода не нравится?» – Только потом я понял, что это минеральная столовая питьевая вода, что такая тоже бывает. Как-то мы прятались за стенкой, пили ананасовый сок из пакетов, которого в Советском Союзе не было. Мне не особенно хотелось пить, но надо было попробовать, потому что это было некое знакомство с миром. Я не пил никогда до этого ананасовый сок.

В итоге я стал зарабатывать очень большие деньги. По окончании института мне предложили хорошую должность в компании «Трансаэро», которая тогда только образовалась, дали целых 500 рублей оклада – это было очень много, однако к тому моменту я уже был официантом и получал совершенно другие суммы.

По специальности своей – инженер авиационной радиоэлектроники и вычислительной техники – я так и не проработал ни одного дня. Я написал диплом, защитил его успешно, участвовал в научных конференциях, но все это было на втором-третьем месте. А на первом – «полет» в ресторанный бизнес, узнавание заморской еды, которой я никогда не видел, и наблюдение за иностранными поварами.

Я многому научился за время работы официантом. Культура управления, отношения менеджера и персонала, отношение к работе, базовые принципы – все это я активно впитывал. Мне всегда хотелось развиваться и идти дальше. Отработав год в «Аэростаре», я перешел в другую иностранную компанию – «Пенту». Это место посещали все сильные мира сего, начиная с первого президента Бориса Николаевича Ельцина. Помню, как из всей гостиницы «Пента» для его обслуживания отобрали меня и еще одного паренька. Красная ковровая дорожка, оркестр и два официанта. Борис Николаевич был шикарный человек, очень простой в общении с обычными людьми, которыми мы тогда и являлись, он всячески подбадривал, что-то говорил, я ему даже что-то отвечал. У меня складывалось ощущение, что он не президент, а просто приятный гость. Картина резко поменялась, когда генеральный менеджер отеля вышел его поприветствовать. Он стал вежливо здороваться, а Борис Николаевич в свойственной ему манере резко начал спрашивать: «Что? Кто? Чего тебе?» Менеджер заволновался, засмущался и удалился.

Владимир Потанин с Михаилом Прохоровым ходили в «Пенту» на шведский стол. Начинающие бизнесмены, эти ребята были крайне хорошие, мы за них даже боролись, потому что они были щедрыми и хорошо давали на чай.

Затем был ресторан «Сантафе» в Краснопресненском парке, весь менеджмент которого был привезен из Америки. Там я уже был заместителем директора и узнавал работу менеджмента более детально, изнутри.

Год я там проработал, но мне хотелось развиваться дальше. Меня пригласили в ресторан «Золотой», который находился на Кутузовском проспекте. Открывал его ныне неизвестный бизнесмен. Раньше на этом месте находилась столовая для таксистов западного треста города Москвы, и ее директор, Нина Павловна Романова, автоматически стала директором нового ресторана. Совместная работа с ней была хорошим опытом, но совсем иным. Нина Павловна олицетворяла другую эпоху, другое отношение к работе. Ее заместителем поставили чьего-то родственника, грузина, и он спрашивал меня: «Сынок, ты как хлеб, соль, сахар учитываешь, а?»

Для меня это было, конечно, контрастно, но, как ни парадоксально, тоже весьма интересно. Мне пришлось многое преодолевать, в то же время я уже выступал в роли ведущего, ко мне прислушивались. Я почувствовал себя лидером.

В этом ресторане я и познакомился с Аркадием Новиковым. Произошло это случайно. Тогда я и понятия не имел, что у нас сложится долгая дружба-сотрудничество. В один прекрасный день ко мне подошел официант и сказал:

– Там какой-то парень выступает. Вы не могли бы подойти и разобраться, в чем проблема?

– А по какому поводу выступает?

– Ему рыба не нравится.

– Хорошо, вопросов нет, сейчас подойду.

– Это тот парень, который открыл недавно рыбный ресторан «Сирена». Он, типа, разбирается в этом деле.

Я подошел. За столиком сидел по тем временам модно одетый человек в костюме от Brioni, галстуке, часах, все как положено. Я вежливо представился и спросил, в чем проблема.

– Рыба ваша – такое говно. Не рыба, а черт-те что. Как можно было ее так испортить?

Я попытался как-то смягчить впечатление. На мой взгляд, рыба выглядела абсолютно нормально, но я не стал обострять ситуацию, подумав, что лучше выслушаю человека и попытаюсь все уладить. Однако Аркадий был безапелляционен. Честно говоря, не помню, как мы в итоге поступили. Мы поговорили минут десять и расстались. Он ушел, а я остался работать дальше.

Через какое-то время мне захотелось опять поменять место работы, и я стал подыскивать интересные варианты. Одним из них оказался «Клуб Т». Он располагался на улице Красина, 21, где сегодня находится офис группы компаний Аркадия Новикова. Это был французский ресторан с французским шеф-поваром, хорошей заработной платой и вакансией замдиректора. Высокая французская кухня, сервис, подача в клоше (баранчиках). Меня это все заинтересовало, и я пришел на собеседование. Проводил его Аркадий Новиков.

– Ой, где-то я тебя видел, – сказал он мне.

– Я работал в ресторане «Золотой», вы к нам приходили, и вам не понравилась рыба.

– Да-да, помню что-то такое.

Аркадий со мной побеседовал, позадавал обычные вопросы. Чем занимался? Какой опыт? Что можешь? Что знаешь? Я ему понравился, и он отправил меня к Герману Кофману, главному человеку в «Трюггельмане» и в «Клубе Т». В результате я прошел все этапы собеседования, и с этого началось мое более чем 20-летнее сотрудничество с Аркадием Новиковым.

«Клуб Т» мне многое дал. Шеф-повар Патрис Тережоль научил меня специфике разных кухонь, еды, традиций. Сначала мы с ним жутко ругались, но потом начали хорошо общаться.

Когда «Клуб Т» заработал, Аркадий приобрел большую известность. Не могу сказать, что у нас было какое-то плотное общение. Он приезжал, уезжал. Я работал в качестве менеджера 2/2. Множество известных людей того времени посещали наше заведение: все олигархи, бизнесмены, политики. Единственный раз за все двадцать лет работы с Аркадием он настоял на том, чтобы мы посадили человека, когда не было свободных столов. Как сейчас помню, было 8 марта 1997–1998 годов. Пришел достаточно серьезный джентльмен, захотел стол и позвонил Аркадию Новикову. Аркадий звонит в ресторан, я беру трубку. Он меня спрашивает:

– Свободные места есть?

– Свободных мест нет. Все забито до отказа.

Аркадий выслушал меня и так спокойно говорит:

– Ну, надо посадить.

Как мы разместили этого гостя, я уже не помню, но это был единственный случай.

Это время было становлением Аркадия Новикова в большом ресторанном бизнесе. Вольно или невольно мы перезнакомились со всей советской элитой. В «Клуб Т» трудно было попасть, это был модный, популярный, дорогой, помпезный ресторан с хорошей едой, необычным интерьером и достойном сервисом.

Поработав в «Клубе Т» два или три года, я снова надумал куда-нибудь уходить. Мне хотелось карьерного роста, хотелось стать директором. У Аркадия тогда уже появились «Царская охота», «Узбекистан» и «Кавказская пленница». Я начал приставать к нему: «Хочу быть директором, очень хочу». Говорил открытым текстом, а он все внимания не обращал. Я подумал, ну и черт с ним, не хочет так не хочет, и решил уйти.

Я попал в ресторан «Кумир». Один московский банкир, «болевший» французской кухней и посещавший «Клуб Т», пригласил меня в этот проект. Ему очень нравился ресторан Мишеля Труагро во Франции, который с 1968 года держит три звезды Мишлен. Он ездил туда много раз, познакомился с семьей Труагро, привез его в Москву, и они решили сделать французский ресторан в Трехпрудном переулке. Назвали его «Кумир». Как уже сейчас всем понятно, идея была совершенно нежизнеспособна: всё – и поваров, и продукты, и посуду – предполагалось привезти из Франции. Прямой перенос не состоялся, роялти стоило космических денег.

У нас ничего не получалось. Это было очевидно. Существовало слишком много сложностей. Например, приезжему французскому повару наняли переводчика, но гастрономический язык ему оказался совершенно не знаком. Наш повар делает то, что ему говорит переводчик, а француз начинает краснеть, бледнеть: «Как так? Я же не это говорю». Даже просто нормальной коммуникации не получилось, не говорю про экономические проблемы. Продукты получались мегадорогие. Чтобы не возить часто и сэкономить, мы попытались заказать много сыров, но никто не подумал, что они имеют конечный срок хранения, что их надо правильно привезти, правильно хранить, быстро продавать. Француз идет на рынок, покупает кусочек и предлагает своим гостям в ресторане, а привезти грузовик в Россию и год продавать невозможно. Да и локация для такого ресторана была выбрана неверно, в бизнес-центре со шлагбаумом, где стояли два мордоворота и спрашивали: «А ты куда?».

В общем, не хватало ни культуры, ни знаний, ни опыта открытия ресторанов. Гости не ходили, а владелец поставил настолько высокие цены, что даже те немногие богатые гости, которые все же приезжали, были в легком шоке. Через несколько месяцев стало понятно, что это мертворожденный проект. Ясно было, что все загибается, и, естественно, я засуетился, мне не хотелось больше этим заниматься, и я понял, что, пока не поздно, нужно возвращаться к Аркадию.

Вероятно, сам бы я не решился открывать второй ресторан так скоро, но все как-то само собой сложилось и завертелось. Впоследствии мы с этими партнерами стали хорошими друзьями и открыли рестораны «Белое солнце пустыни» и «Кавказская пленница».

Через какое-то время мы сделали ребрендинг, и «Клуб Т» превратился в China Club. Под этим именем ресторан и сегодня работает, продолжая радовать посетителей.

Жизненный цикл ресторана изменился во всем мире. Если раньше большинство ресторанов открывались еще родителями владельцев и работают много лет, то в наше время современные рестораны начинают потихонечку умирать после 5–10 лет жизни. В лучшем случае их переделывают, однако многие закрываются насовсем. Наверное, в этом нет ничего страшного. И все же мне кажется, что лучше, когда заведение существует долгие годы.

Ресторанная жизнь все время меняется. Концепции становятся неактуальными по дизайну, может быть, по еде, становятся менее модными. Чтобы правильно строить этот бизнес, необходимо все время анализировать, думать над тем, что еще актуально, а что уже нет.

Как однажды сказал Теодор Драйзер: «Единственное, что мне в вас не нравится, это ваше вечное: “Что скажут люди?”. “Люди” не строят вашу жизнь. А уж мою и подавно. Прежде всего думайте о себе. Вы сами должны устраивать свою жизнь. Неужели вы допустите, чтобы между вами и вашим желанием становилось то, что подумают другие?»

Действуйте! Ищите! Меняйте! Находите! Не бойтесь исправлять свои ошибки и стремитесь быть лучшими и придумывать что-то оригинальное и новое!

Место: «Бисквит», затем «Мясной клуб»

Было в Москве одно необычное помещение, которое сдавали в аренду. В галерее на Кузнецком мосту рядом с магазинами Versace, Ferre, Cartier находился ресторан, который можно было арендовать и переделать. Я предложил Михаилу Петухову построить все с нуля и стать директором ресторана. Назвать этот ресторан я решил «Бисквит».

Декоратором ресторана стала замечательная Альбина Назимова, супруга Владислава Листьева. Мы вспомнили отель Costes в Париже и решили сделать ресторан в том же стиле. Перед тем как открывать «Бисквит», я отправил Михаила Петухова вместе с шеф-поваром Патрисом Тережолем во Францию. Они гуляли по Парижу и изучали местные заведения на предмет еды, обстановки. Думаю, тем, что у нас в итоге получилось с точки зрения дизайна, остался бы доволен сам Наполеон III.

Михаил Петухов,

бизнес-партнер, управляющий 12 ресторанами


Когда я попросил Аркадия взять меня обратно, он с радостью принял меня. Я, честно говоря, не ожидал такого поворота событий, думал, что он будет говорить что-нибудь в духе: «Ты же ушел, я больше не хочу тебя видеть!». Вместо этого он загадочно сказал мне: «Есть одно предложение, приезжай, посмотри».

Я поехал на Кузнецкий мост, 19, – в те времена это была своего рода «точка силы» в Москве. Аркадий предложил мне построить там ресторан и стать его директором. Я с удовольствием согласился. Для меня это невероятный, существенный опыт: одно дело знать в теории, как делать, и совершенно другое – самому реализовать все с нуля.

В те времена не существовало всех этих компаний, которые сегодня регистрируют кассу, получают лицензию. Я все делал сам: покупал кассовый аппарат, перевозил его в багажнике своей машины, ехал в налоговую инспекцию ставить его на учет.

«Бисквит» стал первым по-настоящему модным местом, куда люди за две недели пытались записаться, чтобы попасть. Все сливки тогдашнего общества бывали у нас. Я в ресторане дневал и ночевал. Мне было абсолютно кайфово от того, что мы делаем.

Особенно запомнился один случай. Мы уже готовились к открытию, когда приехал Аркадий и говорит:

– Ну как, у тебя все готово?

– Нет, не готово.

– А тебе число 25 нравится?

– Нет, не знаю. – Я понимал, что он куда-то клонит.

– Ну хорошо, тогда 25 октября давай открываться.

Я в шоке, в ужасе, у нас нет того, сего.

– Давай открываться.

Как-то вырулили ситуацию. Открылись. Приходит Аркадий Новиков и видит, что меня в зале нет. Он начинает кричать: «Где Петухов? Подать его сюда немедленно. Почему он не занимается гостями и не следит за тем, что происходит вокруг?»

Я в этот момент стою кверху попой на втором этаже, пытаясь на импровизированном складе отыскать бутылки вина, которые заказал какой-то стол. Вино привезли накануне, и мы не успели разобрать все коробки. Подбегает Аркадий.

– Почему ты не в зале?

Я даже не понял, кто это спрашивает, и, не поворачиваясь, говорю:

– Отстаньте от меня все, я вино разыскиваю.

– А, вино?

– Да-да. Гости заказали.

Потом я уже понял, что и кому сказал. Аркадий сразу поменял тональность.

– Какое?

– Такое-то.

Аркадий наклонился и тоже стал искать. Так мы с ним и стояли на пару, разбирая все коробки, пока не нашли нужные бутылки.

Как-то с Патрисом Тережолем говорили о том, что было бы здорово пригласить в Москву звезду кулинарного искусства Нобу Мацухиса. В 2001 году Нобу являлся символом успеха и процветания, однако у нас о нем слышали лишь те немногие, кому удалось за границей попасть в его рестораны. Я пришел к Аркадию и говорю:

– Аркадий, давай, пригласим Нобу в Москву.

Он посмотрел на меня, пальцем покрутил у виска.

– Ты что, дурак, что ли, с какой радости он сюда приедет?

– Приедет!

Я был неугомонен. Господин Нобу в тот момент был в Париже. Мы с Патрисом отправились во Францию, познакомились с шеф-поваром ресторана Нобу, разговорились и договорились осуществить этот безумный проект. В 2002 году мы привезли Нобу в Москву. Это был настоящий фурор. Толпы людей буквально валили к нам, чтобы попробовать его чудесные блюда.

Это был чудесный опыт. После этого Аркадий поднял мне зарплату на 1000 долларов.

Еще одним важным событием был приезд Алена Дюкасса с форматом «Спуна». У Алена есть разные рестораны, «Спун» – это такое негастрономическое кафе, современное, интересное, с кучей всяких примочек. Нам удалось выйти на Алена и убедить его привезти «Спун» в Москву.

В честь этого визита мы устроили гала-ужин, пригласили весь цвет столицы. А на кухне случился коллапс: французские повара Алена Дюкасса и наши повара никак не могли найти общий язык и что-то не поделили. И вот сидит у меня полный зал людей, а блюда не подаются. Алена Дюкасса в Москве тогда еще никто не видел. В общем, мы бегаем, разговариваем, угощаем напитками, байки травим – развлекаем публику как можем. Я понимаю, что прошло уже минут сорок, а то и час, все в ожидании хотя бы закусок, и их нет. В итоге я встал на раздачу и начал разруливать ситуацию, как умел, применяя все возможные средства, в том числе русский мат. Одним сказал «Ша!» на кухне, другим сказал «Ша!» в зале, как мог старался, чтобы блюда попали в зал к гостям. Как раз в этот момент приехал Аркадий, посмотреть, как проходит наш чудесный ужин, оценить ситуацию. Он заходит в зал, все сидят.

– Здравствуй, Аркаша! Как дела?

– Отлично.

После двух-трех приветствий Аркадий вдруг осознает, что на столах пусто, еды нет, и меня в зале тоже нет. Он отошел в сторону и начал выяснять, что происходит.

– Где Петухов? Куда он девался, что за фигня?

– Он на кухне.

– Почему на кухне? Почему он не в зале?

А я не знал, что он приехал. Я стоял посреди кухни и орал матом, чтоб дело двигалось с места, и первые столы начали получать еду. У меня вроде получалось, я вошел в раж, погрузился в процесс и совершенно перестал обращать внимание на все остальное. Как мне потом рассказывали, Аркадий Новиков появился за моей спиной с явным желанием порвать меня на части, услышал, как я ору, понаблюдал 2–3 секунды, молча развернулся и ушел.

К счастью, ужин в итоге состоялся. Все благодарили Аркадия за интересный и вкусный вечер, за приезд Алена Дюкасса в Москву. А Аркадий, в свою очередь, оценил мой вклад в это событие и сделал новое предложение.

«Бисквит» достойно прожил отпущенное ему время и потихонечку сдулся. Мы переделали его в ресторан «Мясной клуб», который через какое-то время также умер. Впрочем, умерла и сама улица, изменилось движение, изменились потоки людей. После нас в этом помещении еще пытались сделать что-то новое, но ничего не получилось. Я считаю, что само это место изжило себя.

Кстати, Александр Раппопорт как ресторатор родился именно в «Мясном клубе». Он стал нашим партнером, когда мы переделывали «Бисквит» в «Мясной клуб». Мы решили пригласить Александра, потому что он любил готовить, разбирался в еде и у него было большое желание заняться рестораным бизнесом. Александр любезно согласился, и у нас с ним все получилось.

В какой-то момент я почувствовал, что «Мясной клуб» скоро умрет, надо его продавать. Александр, наверное, тоже это чувствовал. У нас не было секретов друг от друга. Я считаю, что некорректно предлагать своему партнеру выкупить твою долю, когда понимаешь, что бизнес скоро умрет. Я думаю, мы оба всё прекрасно понимали, и тем не менее Александр решил купить ресторан. Возможно, он хотел сохранить имя, потому что ему нравилось название «Мясной клуб». Мы с партнером вышли из этого проекта, продав свои доли Раппопорту.

Ресторан какое-то время еще поработал, а потом закрылся. Александр перенес его на Пречистенку, где в одном здании сделал ресторан «Воронеж», а наверху – «Мясной клуб».

Если говорить о том, почему ресторан «не пошел», я считаю главной проблемой неправильное месторасположение и отсутствие окон. Ресторан располагался внутри комплекса и не имел ни одного окна. Кроме того, на улицу Кузнецкий мост очень сложно подъехать, а перед зданием было непросто остановиться, потому что напротив располагалась приемная ФСБ. Эта приемная и сама по себе смущала некоторых гостей.


Наши близкие друзья. Александр Малинин, Эмма, Устинья, Фрол


Я считаю, что ситуация с парковками очень влияет на жизнь ресторана. Представьте, в модное заведение приезжает клиент с водителем или на хорошей машине, а парковаться негде. После перестройки улиц многие рестораны не очень хорошо себя чувствуют: если вы за рулем, вам нужно поставить машину, и вы выберете тот ресторан, где можно припарковаться. В результате хотя каким-то ресторанам удалось выиграть, многие потеряли былую популярность.

«Мясной клуб» мы открыли в непростом месте, и тем не менее ресторан был доходный, известный. Затем наступил спад, а потом длинная прямая. Однако это был хороший и интересный проект.

С Аленом Дюкассом мы тоже собирались делать ресторан в Москве, но так и не собрались. Я думаю, что Москва и Россия в целом пока не готовы к французским ресторанам высокой кухни такого уровня. Поэтому до сих пор такого ресторана здесь не появилось. Высокая кухня предполагает определенную эстетику в еде и высокие цены. У маститых шефов в ресторанах Парижа одно блюдо стоит минимум 60–70 евро. В Москве это блюдо может стоить и 80, и 90 евро. Во-первых, это связано с тем, что заграничным поварам приходится платить больше, а это дополнительные расходы. Во-вторых, именитые шефы работают со своими продуктами, и их тоже нужно привозить из-за границы. Впрочем, из-за санкций говорить об этом сейчас бессмысленно.

Стоит отметить, что в России появилось множество ферм, предлагающих местные продукты хорошего качества. На самом деле у нас рынок шикарный. Меня часто спрашивают: «Как вы живете после санкций? У вас же есть нечего!» Да у нас качественных продуктов больше, чем в Европе. Недавно в Москву приезжала журналистка из Великобритании, ей было интересно посмотреть, как живет страна после всех событий 2014 года. Она была уверена, что в России нет продуктов. Я повез ее на рынки, она ахнула от удивления. Да, наверное, цены у нас не самые низкие, но и за границей хорошие продукты стоят дорого, может, даже больше, чем в Москве.

Место: «Vаниль»

Я не помню, кто из них мне позвонил – Степан Михалков или Федор Бондарчук. Ни одного из них до этого момента я практически не знал лично. Раздался звонок, я поднял трубку и услышал мужской голос.

– Аркадий, привет! Это Федор Бондарчук.

– Привет!

– Хотел бы с тобой увидеться и кое-что предложить. Ты не против?

– Давайте увидимся.

Мы договорились о встрече, на которую Степан Михалков и Федор Бондарчук приехали вместе. С собой они привезли какие-то бумаги, и Степан сказал:

– У нас есть помещение, где уже построили ресторан.

Федор продолжил:

– У нас были инвесторы, но перед открытием они захотели выйти из нашего бизнеса. Не хочешь ли ты стать нашим партнером и купить их долю?

– А где находится помещение?

– На Остоженке. Поехали, посмотрим.

Я приехал, посмотрел. Помещение находилось в их собственности, был полностью сделан ремонт. По тем временам все было идеально. Они пришли ко мне фактически с подарком. Осталось только одно – открыть. Я говорю:

– Давайте я с женой посоветуюсь.

– Хорошо, посоветуйся, – ответили они практически хором.

До сих пор ребята меня подкалывают, что я не принял решение сам, а отправился за советом к Наде. В итоге, конечно же, я согласился, на самом деле, здесь и думать было не о чем. Это было очень выгодное предложение: приемлемая цена выкупа доли, великолепное месторасположение помещения, панорамные окна с видом на Остоженку и Храм Христа Спасителя.

Интерьером ресторана занимался архитектор Юрий Андреев. В одном из интервью о своей работе он сказал так: «Пространство ресторана универсально. В интерьер как в форму, не скованную никакой ярко выраженной историей, можно поместить какое угодно содержание. Интерьер модный, без всяких умствований. Это лофт, студия. Здесь единое пространство, открытость и вовнутрь, и наружу. Это декорация очень современной пьесы».

Мы тщательно прорабатывали все тонкости, особенно кухню. В «Vанили» работал великолепный французский шеф-повар, обладатель звезды Мишлен Камель Бенмамар, который затем «мигрировал» в мой новый ресторан Bolshoi, а сейчас работает в ресторане «Рыбы нет». Камель Бенмамар для меня находка. Он обладает невероятным вкусом, таких профессионалов в России, может быть, единицы. Единственная проблема – у него достаточно сложный характер. Он абсолютно непримиримый марокканский француз, или французский марокканец. Он не может пройти мимо того, что его не устраивает. Помимо прочего, у Камеля очень горячая кровь, он часто выходит из себя и не стесняется в выражениях. Из-за этого у него все время возникают проблемы с персоналом. Его практически никто не любит, потому что он требователен, прямолинеен и достаточно груб. Я, однако, понимаю его, ведь я и сам не то чтобы мягкий человек. Я часто задумывался о том, почему стал таким. Думаю, это результат самовоспитания. Я раньше не был жестким, прямолинейным. Я воспитал в себе эти качества. Сейчас я могу жестко отчитать, заставить кого-то что-то сделать, накричать. Я не особенно добр с сотрудниками, но, к сожалению, по-другому не получается.

«Vаниль» – это пример неплохого бизнеса. Он окупился в течение полутора лет, вместе с вложенной недвижимостью. Конечно, жизнь не стоит на месте, и ресторану – его содержанию, концептуальному виду – тоже иногда приходится меняться. Все зависит от места и от того, что ты делаешь, для кого. «Vаниль» по-прежнему доходный ресторан, и у него огромный потенциал. По идее, разумеется, необходимы нововведения: новый ремонт, возможно, реорганизация пространства, зонирование, может быть, открытая кухня. «Vаниль», в основном, дневное заведение, хотя я считаю, что он мог бы стать и популярным вечерним местом отдыха. Ресторан с подобной локацией не имеет срока службы. Он будет радовать посетителей еще долгие годы.

Федор Бондарчук,

друг, партнер по бизнесу, совладелец ресторана «Vаниль»


Я давно заметил Аркадия, но на его удивительные качества обратил внимание не сразу, а в определенное время. Тогда они вместе с Андреем Кобзоном делали ресторан «Джусто». Новых мест в Москве было тогда немного, и если кто-то что-то начинал открывать или с кем-то дружить, это тут же вызывало интерес. Другое время было, другая Москва, другой бизнес. К тому же это был такой возраст, такое состояние, когда новые территории тебя радуют, и удивляет новый звук, новая еда, новые люди, новое место, новые разговоры, новые компании.

Помню, как в 1989 году мне позвонил мой товарищ и сказал:

– Пойдем водки выпьем.

– Пойдем, у таксистов купим?

– Да нет, кафе есть.

– Ты шутишь, этого не может быть. – Я совсем недавно вернулся из армии, и для меня это было ново.

– Я тебе отвечаю.

– Что? Работает официально ночное заведение?

– Да.

– Этого не может быть! Луна спустилась на Землю, поменяла орбиту, динозавры появились!

Вот такое было ощущение у человека, родившегося в СССР.

В общем, Аркадий Новиков и Андрей Кобзон что-то делали, и по Москве ползли слухи, что сформировалось какое-то новое объединение. Я бы со своей стороны сказал – продюсерское. Они объединились. А почему не мы? Это же интересно, все новое, свежее.

Я как сейчас помню, как впервые увидел их: этот солнечный, теплый, приятный московский вечер, закатное солнце и впереди – жизнь, фантастика, запах горячего асфальта, политого машинами, запах московских тополей, улиц. И тут появляются они, в темно-синих костюмах, в белых рубашках, коротко стриженые, новые, дерзкие, смелые, модные, красивые, да к тому же еще объединенные каким-то общим делом парни. У них точно был какой-то сговор. Желание попасть в эту компанию, посмотреть, какой секрет они несли, – в этом была какая-то многозначительность. Они знали то, что не знали все остальные, и в этом была их особенная притягательность. Тем более я и сам находился на таком же старте. Только формировалась новая киноиндустрия, клипы, реклама, возникали компании, у которых появлялись свои режиссеры. Мы все примерно с тем же эффектом пришли и тоже несли с собой некий секрет, устремленный в будущее.

Ресторанный бизнес я начинал вместе со Степой Михалковым. У нас в перестроечные годы было много заведений, в основном ночные клубы, где пила и кормилась вся многотысячная московская тусовка. Однако мы решили отойти от клубного бизнеса, и у нас появился ресторан «Vаниль». Когда он был уже отремонтирован, все было готово к открытию, наши партнеры по до сих пор непонятной мне причине вдруг решили выйти из дела. И вот мы оказались вдвоем с готовым проектом, в который закачали вообще все свои деньги, без возможности запуститься.

Тогда у меня в голове всплыла картина из «Неуловимых мстителей»: закатное солнце и на его фоне появляются четыре черные фигуры на лошадях. Только перед моими глазами замаячили Новиков и компания. Мы с Аркадием были представлены друг другу, здоровались при встрече. Я позвонил ему и договорился о встрече.

Аркадий согласился. Мы со Степой решили поставить в уже готовом ресторане на пустой площадке без мебели три стула, два для нас, третий для него. Очень кинематографичная выходила сцена: в пустом пространстве три пустых стула.

День был весенний, чистый. Приехал Аркадий. Осмотрелся, увидел три стула и сказал:

– Я так понимаю, что это для меня.

– Да.

Он присел, и я говорю:

– Ты видишь этот ресторан?

– Да.

– Ты хочешь его купить?

– Угу.

По-моему, он позвонил Наденьке, чтобы посоветоваться, и она в течение некоторого времени тоже приехала. Это было мило, смешно, мы ничего тогда не поняли. Наденька – настоящий боевой товарищ, его партнер и, безусловно, самое важное в жизни и биографии Аркадия. Смотреть на них великое удовольствие. Аркадий богат не только друзьями, но и, конечно же, семьей.

Со времен той встречи в пустом зале, вот уже 17 лет, мы с Аркадием партнерствуем и дружим. Тогда, конечно, была совершенно другая жизнь. Мы каждый день были вместе. Одна компания, одни интересы, много народу. Я получал огромное наслаждение от работы и от общения.

Меня иногда спрашивают, как, имея столько направлений деятельности, я все успеваю. Что ж, секрет прост: тем, что не имеет отношения к киноиндустрии, собственно, тем же рестораном «Vаниль», я не занимаюсь сам. Эти направления работают долго благодаря таким партнерам, как Аркадий и Степан.

Если делать портрет Аркадия, то я бы, конечно, создавал его из деталей. Например, я ненавижу обедать с ним или проводить вместе время в его ресторанах, потому что с ним там не пообщаешься. Он приходит, идет на кухню, что-то начинает натирать или тут же при тебе перекрашивает стену, переделывает то или иное блюдо. Встречаться на его территории сложно. А встречи на территории других заведений заканчиваются тем, что Аркадий идет все изучать.

Так получилось, что у меня есть много близких людей из разных сфер – предприниматели, ученые, литераторы. И Аркадий Новиков совершенно не похож ни на кого из них. Анализируя, кто как начинал, кому что помогло, у кого была поддержка родителей, успешных в советское время, кто оказался в нужное время в нужном месте, кто выжил в сложные времена, я понимаю, что такой биографии, как у Аркадия, нет ни у кого. Он относится к моему поколению, которое жило очень активно. Однако в моей палитре знакомых и из того времени, и из времени сегодняшнего таких людей больше нет. Я совершенно серьезно считаю его великим человеком, подобных которому в мире больше нет. Его биография вызывает у меня огромное уважение. Она достойна хорошего голливудского фильма о Золушке. Он не имел особенного происхождения и действительно работал простым поваром в ресторане, который я посещал. Его карьера – это настоящий взлет. У него никогда не было контрактов с какими-нибудь РЖД или Минпромом – только частный бизнес, построенный своими руками, основанный на репутации и таланте. Бизнес, который превратился в огромную империю, аналогов которой в мире можно по пальцам пересчитать.

Был ли у Аркадия административный ресурс? Нет. Он вышел из советской номенклатуры? Нет. Он оперировал чьими-то деньгами, помогая как-то их вложить? Нет. Сталкивался ли он с проблемами и бандитами? Да. Создал в итоге империю, аналогов которой не существует в мире? Да. Все это он сделал своими руками? Да. Он один такой? Да. А как зовут его? Аркадий Новиков!

Моя жизнь окружает меня хорошими людьми. Это железобетонные люди, которые родились в СССР. Развалилась страна, а они не сошли с ума. Пришло новое время, новая страна, новые возможности. Огромное количество ярких и талантливых людей просто исчезло. А Аркадий такой же, как был раньше. Мне нравится, что он стал еще большим «психом» в хорошем смысле этого слова. Он постоянно в движении, и если спросить его: «Ты бежишь от чего-то или к чему-то?», он наверняка ответит – к чему-то. Безусловно, это хорошо. Тем не менее, так много работать все-таки нельзя. Надо посчитать, сколько времени Аркадий проводит в самолете.

Я его один раз спросил:

– Аркадий, а есть хоть один из сотен твоих ресторанов, который упал или провалился?

– Ты знаешь, Федя, у меня есть проекты, вышедшие в ноль, но такого, о чем ты меня спрашиваешь, нет и никогда не было.

Это какая-то удивительная история. А сколько людей гоняются за ним по Москве со своими предложениями! Ну не фантастическая ли это репутация? Мне кажется, Аркадий, полжизни проработав на имя, достиг того момента, когда его имя начало работать на него. И он своим именем правильно распоряжается, контролирует его. Аркадий Анатольевич Новиков – это такая подпись, которая далеко не всегда и не везде может появиться. Вот этим он мне особенно нравится. А еще тем, что он не устал, что постоянно ставит перед собой новые цели. Например, у него была идея наладить идеальное питание в школах – детские завтраки и обеды. Если Аркадий возьмется за это, то у него все получится. Я полностью в нем уверен и готов с ним делать любые совместные проекты.


Степан Михалков,

друг, партнер по бизнесу (совместные проекты: Casual, «Vаниль»)


В 1992 году мы с Федором Бондарчуком открыли компанию под названием Art Pictures. Она и сегодня работает, Федор ею владеет и управляет, занимается съемками полнометражных фильмов, а тогда мы снимали рекламу и музыкальные ролики.

Когда позже на рынок пришли крупные рекламные агентства, у нас исчезла часть заказов, а затем случился кризис, и заказов стало вовсе не хватать. Тогда у нас с Федором возник вопрос, как нам быть и как диверсифицировать наш бизнес.

Я давно мечтал открыть какое-нибудь кафе. В детстве я жил с мамой, а когда меня забирал папа, то мы бесконечно ходили с ним по ресторанам ЦДЛ и Дома кино. Ресторанный флер, вся эта атмосфера оставили во мне след. И мне хотелось во взрослой жизни тоже как-то быть причастным ко всему этому.

В 2001 году мы с Федором стали искать место под ресторан и нашли удивительную точку на Остоженке. Раньше на этом месте находилась столовая, а затем советско-американский ресторан TrenMos. К тому моменту, как мы его обнаружили, помещение пустовало уже четыре года, и каким-то чудом нам удалось убедить хозяев, что нашей компании можно доверить его в аренду. Впоследствии мы его выкупили. У нас с Федором тогда были знакомые, ребята с деньгами, которые сказали: «Мы готовы инвестировать». Так начал строиться ресторан «Vаниль». Мы выбрали повара из Франции, придумали название, построили ресторан. Повар уже приехал, вовсю шли дегустации блюд, и вдруг наши партнеры говорят:

– Мы не хотим открывать ресторан. У вас нет опыта в ресторанном бизнесе, мы боимся рисковать и выходим из этого проекта. Ищите того, кто купит весь ресторан, либо выкупит нашу долю.

И все это за месяц до открытия ресторана. Мы сели с Федей и думаем: «Что делать? Как быть?» Я говорю:

– Федь, давай, позвоним Аркадию Новикову.

Аркаша к тому моменту был весьма известным ресторатором, у него были запущены и действовали крупные проекты: «Белое солнце пустыни», «Узбекистан», «Царская охота», «Сирена», «Гранд Опера». Единственное, чего на тот момент у него не было, так это хотя бы одного европейского ресторана.

Федя был знаком с Аркадием, поэтому он позвонил ему и пригласил в «Vаниль». Дизайном ресторана занимался в тот момент очень модный архитектор Юрий Андреев. Внутри стояло огромное зеркало, висело много тканей, это было очень красивое место. Интерьер уже был готов, только окна пока были занавешены строительным целлофаном.

Я отвечал за все документы, так мы договорились с Федей. У меня была огромная папка со сметой, правом собственности, разрешением на одно, другое, третье, на подключение сетей.

Аркадий приехал вместе с супругой Надей. Я подумал, что за подстава. Мы планировали, что встретимся втроем, у нас состоится мужской разговор. Я про Аркадия, кроме того, что он успешный человек, вообще ничего тогда не знал. Как он ведет дела, с кем советуется, не советуется, – для меня это была загадка. Аркаша все время обращался к жене: «Наденька, как тебе это? Как тебе то?» Я думаю: да, мы попали. Подкаблучник какой-то, сам решения не принимает. Надо нам, по-видимому, переключаться на Наденьку и ее как-то заинтересовывать нашим проектом. Особенно меня убило то, что на все документы, свидетельства, которые я принес, он даже не взглянул, велел сразу дать их жене.

– Пусть Наденька посмотрит, она у нас по документам, – сказал Аркадий.

Надя взяла эту папку, пролистала как журнал мою бережно сшитую подборку и сказала только одно слово: «Хорошо», – и положила.

Наконец мы втроем сели друг перед другом в дальнем зале на заранее подготовленные три стула. Я, решив сразу сделать заявку на нечто серьезное, начал:

– Аркадий, у нас есть для вас предложение, от которого вы не сможете отказаться.

– Да? – ответил Аркадий.

Федор подхватил:

– Мы построили этот ресторан, а вы должны выкупить 50 %.

Он так и сказал – должен это сделать. Аркадий человек остроумный, он продолжил в том же духе:

– Значит, я не смогу отказаться?!

Аркадий посмотрел ресторан, зал, кухню, почти никаких претензий у него не было. Затем он узнал цену и сказал: «Я должен подумать три дня», – и уехал.

Это были самые мучительные три дня, ведь под вопросом был весь наш проект, в который мы с Федей вложили все свои деньги. Через три дня Аркадий сообщил, что согласен.

Позже, когда мы уже подружились, я его спросил:

– Аркаша, а почему ты думал три дня?

– На самом деле я не думал, я сразу понял, что это хорошее предложение и что я согласен, но просто не мог сразу сказать об этом, потому что это было бы против переговорных законов и создало бы неправильное впечатление.

– Ну ты и сволочь, три дня нас мурыжил!

Выяснилось также, что и эти документы, которые я насобирал для Наденьки, для них абсолютно никакой роли не играли.

Наши партнеры очень удивились тому, как быстро мы нашли нового инвестора. Не успели они нам сказать, что выходят из бизнеса, а уже через три дня их доля была выкуплена. Позже они сказали нам: «Дураки мы, что не поверили в этот бизнес и ушли».

Ресторан «Vаниль» обошелся нам в 1,8 млн долларов и полностью окупился за два года. Он никогда не был в убытке и даже в сложные времена успешно работал. Локация и кухня создали ему репутацию и завоевали любовь посетителей. «Vаниль» сразу стала статусным рестораном. Сюда приезжают и туристы, чтобы посмотреть на храм, и политики, и бизнесмены. У нас шикарная терраса и отличный русский шеф-повар.

Клиенты ресторанов – люди консервативные, они любят ходить в одно и то же место, есть одну и ту же еду. Это специфика человеческих привычек. Я сам люблю ходить туда, где точно знаю, что не ошибусь с выбором. Летом 2017 года, когда на Остоженке ремонтировали тротуары, меняли фасады, а в Храм Христа Спасителя привозили мощи Николая Чудотворца, наши террасы не могли работать, так как на улице невозможно было сидеть. В результате мы растеряли часть своих постоянных клиентов.

Сейчас наша задача – вернуть лидирующие позиции. Аркадий такой человек, который идет в ногу со временем и хочет, чтобы его рестораны всегда были актуальными. Тренд – дело тонкое, сегодня он есть, а завтра нет. Не все места стоит переделывать ради тренда. Старые или даже ультраустаревшие заведения тоже могут успешно работать. Здесь главное – отслеживать предпочтения классической публики, привыкла ли она к существующей обстановке или же хочет чего-то нового. Если люди ходят, то, может, и не стоит ничего трогать.

Я считаю, что ресторан «Vаниль» уже стал классикой. В то же время у нас достаточно актуальных предложений. Можно, разумеется, усовершенствовать меню, добавить какие-то штрихи, но кардинальные изменения не нужны. Лучше работать на качество и на стабильность этого качества.

Мы с Аркадием не только партнеры. В ходе сотрудничества между нами возникло взаимопонимание, и мы открыли для себя друг друга как приятелей. Мы любим общаться, устраивать совместные посиделки, на которых всегда много шума и юмора. У наших семей сложились теплые отношения, время от времени мы вместе путешествуем. Аркадий тот человек, которого не испортили деньги и благосостояние. Он не перестает быть человечным, простым, добродушным. Он иногда кричит, может на работе кого-то обидеть, но тут же идет, извиняется, он понимает, если где-то перегибает палку.

Как-то мы были в одном из его ресторанов. Не успели зайти, как он, что-то увидев, сразу покраснел, закричал и просто изничтожил менеджера. Я стоял и думал: «Господи, что же он довел себя до такого состояния? А мне хотелось с ним поговорить. Теперь встреча будет испорчена». Однако как только мы вышли на улицу, он, как ни в чем не бывало, начал весело мне о чем-то рассказывать. Я ему говорю:

– Аркаша, вот ты только что топал ногами, орал, ты был в бешенстве, а сейчас спокойно разговариваешь. Как ты так можешь, объясни, пожалуйста.

– А я это мимо себя пропускаю.

В ресторане он просто сыграл страшного злого начальника, самого его это состояние не задело. Эта способность очень ему помогает. Если бы он по-настоящему из-за каждого ляпа нервничал, то, наверное, был бы уже больным человеком. Есть люди, которые бизнес воспринимают через призму проблем. Они ждут этих проблем, они на эти проблемы нацелены, сами их провоцируют, а потом лежат с валидолом, ведь бизнес идет так ужасно и работники их не слышат.

Мы как-то идем вместе по одному из его ресторанов. Аркадия все знают.

– Аркаша, привет!

Мы подходим к столику, он говорит какому-то мужчине:

– Привет! Как дела?

– Нормально.

– У тебя все в порядке?

– Да.

– А с тем вопросом все решилось?

– Да, все решилось, слава богу.

– Ну, хорошо, а то мы волновались.

– Да нет, все нормально.

– А что ты тогда не приехал в среду?

– Я не смог, у меня дела, загруженность, я тогда улетел.

– Понятно. Давай в следующую среду. Приедешь?

– Да, обязательно.

Выглядит все так, что эти люди общаются, знают, о чем говорят. Мы проходим дальше, и я у него спрашиваю:

– Аркаша, а кто это был?

– Я не знаю.

– А как же ты с тем, кого не знаешь, обсуждал какое-то дело, то, что в среду куда-то не пришел? Обещал, что обязательно придешь в следующую среду. Это что?

– Понимаешь, Степа, они хотели, чтобы я поговорил на эту тему, вот я и поговорил. Я стольких людей встречаю в течение дня, что кого-то могу не помнить или вообще не знать.

Так Аркадий общается со всеми, в результате складывается ощущение, что он всех помнит, знает, и поэтому все так с ним сразу начинают разговаривать. Это удивительное качество притягивает тысячи людей.

Для меня Аркадий прежде всего друг, партнер, а еще образец правильного отношения к деньгам, жизни и к человеческим ценностям.

Место: Nofar

Однажды ко мне пришел мой давний знакомый, известный итальянец Уиллиам Ламберти, и предложил открыть совместный ресторан на Бадаевском заводе. Я посмотрел место, мне оно показалось достаточно интересным, к тому же совсем недалеко находилась наша «Сыроварня», строились «Колбасный цех» и «Китайская забегаловка».

Мы решили сделать марокканский ресторан и назвать его Nofar, что в переводе означает «лотос». Нашим шеф-консультантом являлась марокканка по имени Нофар, которая разработала меню совместно с Уиллиамом Ламберти.

Ресторан получился красивый, «вкусный», со своей специфической атмосферой. Мы постарались сохранить первоначальную архитектуру локации с интересными баками, которые напоминают перевернутый таджин. Nofar получился уютным домом, куда всегда хочется возвращаться.

Уиллиам Ламберти,

партнер по бизнесу, совместный проект – ресторан Nofar


Я знаком с Аркадием с 1996 года. Он был постоянным клиентом в ресторане, где я работал. Периодически мы видели друг друга, но близко не общались. С 1998 по 1999 год я работал в Лондоне в ресторане TEСA. Затем вернулся в Россию, искал работу, встретился с Аркадием, и он пригласил меня шеф-поваром в ресторан «Пирамида».

Этот ресторан посещали более 1000 человек в день, соответственно на кухне было очень жарко. Аркадий – тот человек, который всегда хочет максимальное качество. В те времена у меня не было такого большого опыта в ресторанном бизнесе, поэтому я уделял этому очень много внимания. Я переживал сильный стресс, нервничал, но получал фантастический опыт.

Помню один случай, когда я так волновался, что попросил, чтобы позвонили Аркадию. Я жаловался ему по телефону на какую-то ситуацию, а он так спокойно отвечал: «Да, все хорошо». В этом ресторане я проработал больше года.

Аркадий стал моим вторым работодателем в России. Мое знакомство с этой страной начиналось достаточно необычно. Это был 1990 год. Я жил в Италии. Мне было 26 лет. Меня пригласили работать в Россию в ресторан «Эльдорадо». Все остальные итальянские повара отказались, и только я сказал: «Да». В том первом ресторане я был су-шефом, а потом шеф-поваром. У меня не было практики, и я не был знаком с жизнью в России. Я каждый день испытывал какие-то новые эмоции, напряжение, боялся попасть в неприятную ситуацию. Помню, был второй или третий день моего пребывания в России, мы гуляли около ЦУМа с ребятами из Италии, все бородатые, время около 23:00. Вдруг остановились две газели с милиционерами, они ничего не спросили, а просто скрутили меня, кинули лицом на капот и только после этого потребовали предъявить документы.

Был случай, когда я отказался давать взятку, меня отвели в милицию, где я просидел несколько часов. Взятку просили за все что угодно. Например, могли тебе сказать, что регистрация неправильная. Иностранцев в России вообще не было, и на меня могли просто напасть. Все что-то хотели, иногда просто подходили и трогали, потому что никогда не видели итальянцев. Пару раз я был на русских свадьбах, где люди напивались и начинали драться. Я стоял среди всего этого и не понимал, что происходит. Когда все заканчивалось, все начинали снова любить друг друга и обниматься. Мне потом объяснили, что это такая русская традиция.

Я решил остаться в этой стране, потому что нигде в мире не бывает так, как здесь. Есть такие моменты, которые ты ненавидишь и любишь. Это как с женщиной: есть моменты, когда ты больше не можешь быть с ней, а с другой стороны, ты так ее обожаешь, так любишь, что не можешь и без нее. Вот что для меня значит быть в России. У меня безумная любовь к этой стране. Я не могу сказать, что я уже почти русский, но я просто люблю все минусы и все плюсы, которые есть. Несмотря на то, что некоторые русские люди немножко напряженные, постоянно находятся в стрессе, их душевные качества – доброта и радушие – впечатляют. Здесь много хороших людей. Даже в Италии такого нет, там многие люди ведут себя добродушно, потому что хотят получить что-то взамен, а здесь нет, здесь все по-настоящему и искренне. Для меня эта страна – большой урок жизни, школа жизни, эта возможность позволила мне стать другим человеком.

Работая в ресторане «Пирамида», я многому научился. «Пирамида» была очень модным местом, здесь тусовались абсолютно все. Даже Филипп Киркоров снимал тут свой клип «Килиманджаро».

Когда Аркадий пробовал блюда, то никогда не говорил, что это «хорошо» или «вкусно», он всегда говорил «неплохо». Аркадий такой человек, который никогда не даст тебе расслабиться. Я всегда старался понять, чего он хочет. Первое время общения было мало, потому что мой русский был на базовом уровне, как и его английский.

Через какое-то время Аркадий открыл ресторан «Гранд Опера», где играла живая музыка, танцевали красивые девушки. Я там многому научился, особенно русской кухне. Спасибо Дмитрию Каневскому, шеф-повару ресторана «Царская охота», который учил меня всем премудростям. Дмитрий – повар № 1 в России. Он потрясающий человек, которого я очень уважаю и благодарю за те знания, которые он мне дал. «Гранд Опера» был уникальным проектом. Там у меня стал формироваться русский вкус.

Затем был ресторан «Галерея», куда Аркадий пригласил меня работать шеф-поваром. У нас стала выстраиваться коммуникация. Я научился русскому языку, и мы смогли общаться. Помню, когда у меня что-то не получалось, я говорил:

– Вильям делать. Вильям нервничает, потому что он не может делать больше, потому что Вильям другой.

На что Аркадий улыбался и отвечал:

– Вильям давай, старайся.

– Аркадий, тебе тут не нужен шеф-повар, тебе тут нужна бабушка.

Аркадий хотел, чтобы я готовил суперпростые вещи, но красиво и более современно. Мне даже книги какие-то привезли. Для меня делать простые вещи – самое сложное. Другие повара начинали наезжать на меня за то, что я не понимал, как делать то или иное блюдо. Они говорили, что я занижаю качество кухни, что это невкусно. С другой стороны, люди приходили, хвалили. Так было до того момента пока Аркадий не сказал: «Вильям, не думай ничего, просто делай, что я скажу».

Я не понимал, как и чего хотел Аркадий, пока сам не стал бизнесменом. Тогда я начал осознавать, почему он так поступал в тот или иной момент. Это как дети, которые живут с папой и мамой и не понимают всего происходящего, и только когда сами становятся родителями, начинают осознавать все прелести жизни.

Со временем у меня появился опыт, и все стало на свои места. Аркадия я благодарю за эти знания. Я пять лет проработал в ресторане «Галерея». А потом настал тот день, когда я собрался уходить. У меня был очень сложный период: я разводился с первой супругой, решал финансовые проблемы. Несмотря ни на что, Аркадий всегда был готов мне помочь. Он дал мне достаточно крупную сумму денег, а у меня не было возможности вернуть их обратно.

С одной стороны, я себя чувствовал некомфортно, надо же было отдавать деньги Аркадию, с другой стороны, мне хотелось расти и идти дальше. Аркадий, увидев мое смятение, сказал золотые слова, которые я запомнил на всю жизнь:

– Знаешь, Вильям, не смотри на то, что между нами есть и кто кому должен. Ты свободный человек и если хочешь, можешь уходить. Я тебе доверяю.

За много лет Аркадий ни разу не попросил отдать ему те деньги. Куда бы я ни шел, я всегда ему говорил: «Аркадий, я здесь». Мне не хотелось, чтобы он думал, что я сбежал. Иногда доходило до смешного: у меня было 100 рублей, и я нес ему 100 рублей. Аркадий смеялся, а я честно говорил, что у меня больше нет. Когда появился мой первый ресторан, первое, что я сделал – начал закрывать долг. Я полностью его закрыл. Пришел к Аркадию и сказал:

– Аркадий, ты мне давал деньги, посчитай, пожалуйста, процент, который ты считаешь нужным.

На что он ответил:

– Я не банк. Я сделал это, потому что хотел тебе помочь. Я готов тебе помогать, если еще будет нужно. У тебя не было денег, ты мне отдавал столько, сколько мог. Для меня достаточно того, что ты поступил как мужчина.

После ухода от Аркадия я два года отработал бренд-шефом в «Азбуке вкуса», затем два года бренд-шефом в Ginza Project. Я очень благодарю своих партнеров за то, что они дали мне возможность открыть первый ресторан Uilliam’s. После него мы открыли Ugolek, Pinch, «Северяне».

Я всегда хотел сделать ресторан с марокканской кухней. Как-то пришел к Аркадию, рассказал ему об этой идее. Он все посмотрел и согласился. Так появился на свет Nofar, в котором бывает 300–400 человек в день. Надеюсь, проходимость будет расти, ресторан станет успешным и окупится за два-три года.

Каждый ресторан – это семья. И если что-то в семье идет не так, значит, с этим надо разобраться. В одном из моих ресторанов была уборщица, которая иногда забирала остатки продуктов из мусорного ведра. Один раз охрана наказала ее за это. Когда я узнал эту историю, чуть не сошел с ума. Как можно было наказать эту женщину?! Она работала за копейки, ей нечем было кормить семью. Я позвал ее на разговор, дал нормальную зарплату и сказал, что больше ей не придется искать еду в мусорном ведре. Эта женщина до сих пор работает со мной.

У меня есть хороший сотрудник, который никогда не создавал проблем, но однажды он пришел на работу пьяный и устроил скандал. Я ему сказал: «Поешь супа, проспись, а когда у тебя голова будет нормальной, ты мне все расскажешь».

Оказалось, у человека были проблемы с любимой девушкой, отношения дали трещину и находились на грани разрыва. Выслушав его историю, я протянул ему конверт со словами: «Иди, реши свой вопрос, потом возвращайся». Прошло какое-то время, они поженились, сейчас воспитывают двоих детей. Молодой человек вернулся в ресторан и стал работать еще более усердно. Всегда надо мотивировать своих сотрудников, а не выгонять немедленно за оплошность. Нужно попытаться разобраться в произошедшем.

Если вы собираетесь открывать ресторан с нуля и не имеете никакого опыта в ресторанном бизнесе, то лучше этого не делать, иначе можно попасть на достаточно серьезные деньги. К примеру, мой первый ресторан работал плохо, потому что у меня не было опыта управления. Я не был ресторатором. Если ты не ресторатор, а все время стоишь на кухне, как было в моем случае, то и мышление у тебя будет совершенно другое. Я все время говорю своим поварам: «Вы все видите только через окно на кухне, но вы не представляете, что происходит дальше, поэтому если вы хотите стать нормальными рестораторами, то надо уходить с кухни и изучать этот бизнес». Со временем я научился на своих ошибках.

Читайте внимательно бизнес-план, считайте окупаемость, делайте прогнозы хорошего, среднего и плохого развития ресторана. Если вложения в проект слишком большие, а окупаемость очень долгая, и по вашим расчетам мало что можно из этого получить, задумайтесь, прежде чем открыть ресторан. Но самое главное – найдите отличную идею, проект, локацию. Фокусируйтесь больше на своих желаниях. Если у вас отличный концепт, то деньги всегда найдутся.

Не было ни одного дня в моей жизни, когда я, просыпаясь утром, не думал бы о том, кем хочу стать. Если ты веришь, значит, все получится. Не надо смотреть на других. Есть Аркадий Новиков, мегауспешный человек, но я уверен, что у Аркадия было много трудностей в жизни, которые не каждый способен выдержать. Если ты готов пройти весь этот путь честно, тогда у тебя всегда есть шанс.

У каждого есть свой герой. Для меня супергероем всегда был Аркадий Новиков. Я его искренне люблю. Это отец, который всегда был рядом. Это учитель, хороший друг, человек, на которого я хочу быть похожим. Я еще совсем малыш в ресторанном деле. Мне надо расти и очень многому учиться, но я хочу быть как Аркадий. Он уникальный персонаж, история гастрономии, история мира, история ресторанов. Найдите мне хоть одного человека, который построил подобную империю! При этом Аркадий живет с улыбкой. Раньше он учил меня, каким надо быть на кухне, сейчас я учусь у него, каким надо быть бизнесменом и ресторатором.

Уиллиам – великолепный повар, он работал в разных странах мира в самых лучших ресторанах, которые имеют три звезды Мишлен. У него свое представление о еде, другая школа. Он умел готовить, разбирался в блюдах, в продукте, но у нас он переучивался. И я переучивался. То, чему учат в школах, – это одно. Всегда приходится подстраиваться под место, где ты работаешь, понимать, для кого ты готовишь, какая экономика в стране, и разбираться в том, что востребовано. Если мы говорим про японскую кухню, то в Японии она будет одной, а в Европе и России – другой. Часто повара вынуждены подстраиваться под вкусы местного населения. Потихонечку они, может быть, сопротивляются, но все равно подстраиваются. Это нормально. Уиллиам в какой-то момент это уловил и стал делать именно так.

Он талантливый, фартовый парень, очень доброжелательный и настоящий. При всех своих достижениях он остался скромным, спокойным, воспитанным. Уиллиама любят, «на него» идут, а это очень важно для бизнеса.

У нас работал еще один итальянский шеф-повар в ресторане «Весна» – Бруно Марино. Безумно талантливый человек, невероятно чувствует продукт. У меня в голове «живут» вкусные простые блюда, которые мне кто-то когда-то показал. Одному из таких блюд меня научил Бруно. Он испек фокаччу, еще теплую разрезал пополам, налил туда оливковое масло, посолил, затем положил нарезанные помидоры, поперчил, посолил их, сверху накрыл другой половиной фокаччи и на это все несколько раз надавил. Томат внутри раздавился, смешался с маслом, солью, перцем, хлеб пропитался этой смесью, и получилось что-то невероятное. Я до сих пор помню вкус, когда ты только начинаешь есть это блюдо. Божественно! Итальянская кухня прекрасна тем, что она гениально простая. Есть повара, которые понимают, любят еду и умеют вкусно готовить. Сейчас таких в Москве много, а на Западе еще больше.

О бренде ресторана Используйте популярные названия и знакомые посетителям концепции

Места: «Узбекистан» и «Белое солнце пустыни»

Один из партнеров «Клуба Т» рассказал мне о том, что продается помещение ресторана «Узбекистан», открытого еще в 1951 году. Мы поехали, посмотрели: огромное помещение, красивый ресторан. Долго не думая, мы его купили, приватизировали и решили сделать на его базе два ресторана: открыть новый, «Белое солнце пустыни», и восстановить «Узбекистан» в том виде, в котором он когда-то существовал, немного изменив планировку и добавив внутренний двор.

Затем мы отправились в Ташкент. Купили огромное количество всяких ковров, посуды, продуктов и привезли поваров. В 1997 году ресторан был полностью отреставрирован. Факелы при входе, кушетки и пуфики, мозаика, резные орнаменты, полы из красного дерева, резная мебель ручной работы, оставшийся от прежнего «Узбекистана» орнамент на потолке, одним словом, интерьер получился сказочный.

Интересно, что ресторан до сих пор работает и пользуется популярностью. Как-то, правда, у нас хотели этот ресторан отнять: кто-то посчитал, что мы взяли не свой кусочек. Однако это недоразумение удалось разрешить.

Ресторан «Белое солнце пустыни» сразу стал популярным. Мне пришла идея сделать своеобразное продолжение всенародно любимого фильма, каждая реплика из которого уже давно стала цитатой. Мы связались с режиссером фильма, сценаристами и вместе сделали такой ресторан. «Белое солнце пустыни» – почти буквальная декорация культового фильма. При входе стоит человек с ружьем, на стенах ковры, старинное оружие, музыкальные инструменты. Невероятная и очень вкусная кухня предлагает узбекские, китайские, арабские и азербайджанские блюда. В оформлении залов использованы основные сюжеты фильма, а также уникальные кадры со съемочной площадки.


Али Баба и его сокровища


Рестораны «Узбекистан» и «Белое солнце пустыни» получились невероятно удачными. Если графически изобразить срок жизни ресторанов, то у них он выглядит как прямая линия, и она, как я надеюсь, будет достаточно длинной.

Примерно такая же история у ресторана «Кавказская пленница». Он был создан по мотивам известного фильма. Мы пересмотрели фильм, попросили разрешение на использование названия. Съездили на Кавказ, попробовали еду, привезли поваров. Мы даже нашли на «Мосфильме» людей, которые помогли нам сделать этот проект. В 1998 году «Кавказская пленница» открылась. Здесь стоит побывать хотя бы для того, чтобы с полным пониманием дела произнести культовое: «Жить – хорошо. А хорошо жить – еще лучше!» Все в ресторане буквально пропитано духом этого легендарного фильма. Все было просчитано и рассчитано. Мы очень правильно подошли к открытию ресторана. Главное и самое основное заключалось в том, что мы делали ресторан не только для себя, но и для гостей, которым он должен был прийтись по душе. Ведь важно не просто сделать хорошо, важно понять, почувствовать, предугадать, что именно вот эта концепция в данный момент времени будет востребована клиентами.

Место: Vogue Café

Почему у меня такое количество ресторанов и партнеров? Не потому, что я такой ресторанно-любвеобильный, а потому что ко мне постоянно приходят знакомые и говорят: «У меня есть помещение, готовый ресторан. Он не очень хорошо работает. Не можешь ли ты мне помочь с его реорганизацией, подсказать, что сделать?»

Так было и с местом, где сейчас находится Vogue Café. Это был французский ресторан, который не очень хорошо работал. Мне позвонил мой товарищ и предложил его посмотреть. Я приехал и увидел действительно красиво сделанный проект, к сожалению, совершенно не подходивший для того времени и места.

У меня сразу возникли идеи, представления, мысли, как все можно исправить.

Я был знаком с Аленой Долецкой, которая в то время являлась главным редактором журнала Vogue. Я предложил ей сделать в этом помещении Vogue Café. Она согласилась, отправила запрос в центральный офис Vogue, и через какое-то время мы получили ответ: «Да».

Моя задача заключалась всего лишь в том, чтобы подлечить уже существовавший ресторан, немного его переделав. Мы пригласили известного английского дизайнера Энн Бойд. Она правильно уловила атмосферу места, где мы были расположены, и сделала ресторан нейтральный по стилю, без давящего декора, без претензий, практически вечный. Дизайн получился очень спокойный и в то же время уютный.

До нас это был ресторан французской кухни. Мы сделали дневное кафе, где перед входом можно купить чай, кофе и чем-то даже перекусить, а во втором зале расположен ресторанчик, где можно полноценно поесть и хорошо провести время.

Мы фактически платим роялти за имя. Vogue предоставили нам подлинные работы известных фотографов, которые снимали самых популярных иностранных звезд и наших модных соотечественников. В ресторане много красивых цветов, букетов, которые делает «Студия 55».

А еще здесь великолепная еда. Благодаря Юрию Рожкову ресторан заработал. Он был талантливым шеф-поваром, очень вкусно готовил, но, к сожалению, рано ушел из жизни.

Вдохнуть жизнь в Vogue Café стоило относительно немного. Может быть, миллион долларов, может, чуть меньше. Главные затраты составляли гонорар Энн Бойд и мебель, которую мы привезли из Англии. Больше мы ничего не трогали, там те же полы, окна, кухня, что и раньше. Директором ресторана стал Михаил Петухов, который очень хорошо себя зарекомендовал.

Vogue Café я считаю одним из самых успешных наших проектов. Он очень простой, доступный, с хорошей кухней и прекрасным сервисом. Ресторан вне времени. Здесь всегда много людей: в месторасположении этого заведения я вижу основную причину его успеха.

Михаил Петухов,

бизнес-партнер, управляющий 12 ресторанами


Vogue Café – это такое эпохальное пространство. Вольно или невольно, место силы переместилось с Кузнецкого моста, 19, на Кузнецкий мост, 7: старые магазины закрывались, разросся ЦУМ, из него сделали европейский магазин с новым интерьером и хорошими товарами.

Аркадий получил лицензионное соглашение на использование товарного знака Vogue. Сейчас трудно осознать все значение этого момента. Многие сегодня делают различные совместные проекты с мировыми брендами. Но Аркадий был первым, кто обратился к столь знаменитому бренду и начал с ним сотрудничать.

Энн Бойд сделала Vogue Café таким, что оно до сих пор отлично смотрится. Талантливая, тонкая взрослая женщина и прекрасный специалист. Мы очень мало изменений внесли, даже повара оставили прежнего, того, который работал во французском ресторане на этом месте. Аркадий просто вдохнул в место новую жизнь. Нынешний Voguе Café – это современная классика, чистый лист бумаги, куда можно приходить каждый день и не пресытиться.

Мы открылись 15 июля, а к сентябрю сделали завтраки. Народу было очень много. В этом ресторане мы впервые провели очень интересную акцию. Она называлась «Совет директоров». Мы сами придумали ее от и до. Многие потом ее копировали. Идея заключалась в том, что вместо бармена и официантов в зале работали директора многих ресторанов Аркадия Новикова. Я тоже поучаствовал в качестве официанта, ведь мой путь в ресторанный бизнес начался когда-то именно с этой профессии. Алена Долецкая, бывший главный редактор Vogue, и Нелли Константинова исполнили роль хостес и приветствовали гостей на входе. Рустам Тарико, ныне миллиардер, был приглашен мной на должность сомелье. Аркадий Новиков, как самый главный в нашей компании, был метрдотелем.

Для каждого директора мы сделали черную майку с визиткой того ресторана, который он представляет. Аркадию Новикову мы сделали майку с надписью «Группа компаний Аркадия Новикова». А себе я скромно написал «Совет директоров».

Честно говоря, я не знаю, как Москва узнала об этом. Не было никакой рекламы, да и навыков пиара у нас особо не было. Однако часа через полтора после начала акции в Vogue Café было не войти. Я ходил и буквально отодвигал журналистов и известных людей с прохода, чтоб пронести блюдо. Сначала было смешно. Скажем, я подхожу к столу, за которым сидят наши постоянные гости.

– Здравствуйте, что вы желаете на аперитив? Давайте я вам что-нибудь порекомендую.

– Вы будете принимать у нас заказ? – с недоумением спрашивают они.

– Конечно, у нас сегодня вот такой веселый день. Сейчас Рустам что-нибудь вам нальет, а Аркадий порекомендует что-нибудь из еды.

Кураж был совершенно сумасшедший. Это всем понравилось, было очень много народу. Все нас хвалили. Федор Бондарчук сказал: «Это гениально». Самое забавное заключалось в том, что многие из нас поняли, что не очень помнят, как правильно принять заказ, сервировать столик, сделать тот или иной коктейль.

В какой-то момент, когда гостей набился полный ресторан, у нас случился коллапс. Мы просто сдулись. Аркадий подбежал ко мне и говорит:

– Это все не нужно. Давай, выпускай нормальных официантов, иначе мы сейчас здесь обделаемся.

А мне уже нравится сам процесс. Я говорю:

– Да-да, да, – а сам ничего не делаю.

Думаю, сейчас все рассосется. Проходит еще 15 минут, народ не рассасывается. Аркадий подбегает, со свойственной ему энергией:

– Ты сделал то, что я тебе велел?

Я киваю, а сам пытаюсь слиться, чтобы процесс не нарушить.

– Да-да, они сейчас идут, – и что-то еще ему вру.

На мое счастье Аркадия постоянно отвлекали, ведь он был звездой вечера. «Аркаша, Аркаша!» – слышалось там и тут. Он был сильно занят, каждый столик хотел его увидеть. Тогда я немножко подшучивал над ним, думаю, могу сейчас уже об этом рассказать.

Например, я спрашиваю гостя:

– Что вы будете на горячее?

– Порекомендуйте что-нибудь.

– Одну секундочку, сейчас вам Аркадий Новиков порекомендует.

Гость счастлив, а мне весело, ведь Аркадий, конечно, не настолько подробно знает наше меню, как я или наши официанты. У него же много ресторанов. Я подхожу к нему и говорю:

– Аркадий, там 25-й стол тебя зовет порекомендовать что-нибудь.

– Да? Точно зовет?

– Точно, точно, подойди.

В третий раз Аркадий ко мне приходит. Глаза злые:

Все, давай, закрывай эту лавочку, не хочу ничего.

А гости на самом деле кайфуют. Еды кто-то не получил вообще, кто-то не вовремя получил, но все на позитиве. Куча журналистов. Все что-то снимают, друг с другом разговаривают. Я чувствовал, что все хорошо, и не послушался его и в третий раз. Мы вырулили. Аркадий расслабился, все ему наговорили кучу комплиментов, и когда акция закончилась, мы выпустили настоящих официантов, которые за нами быстренько все это привели в порядок.

Такой был первый опыт. Уже после этого чередой пошли многочисленные события, на которых известные люди трудились официантами. В Vogue Café мы эту акцию больше не повторяли. Я считаю, это правильно, потому что то настроение, тот драйв повторить невозможно. Любое повторение было бы слабее, менее «вкусным».

Вечером мы с Аркадием и остальными ребятами собрались на заднем дворе, открыли шампанское, налили по бокалу, чокнулись и поздравили друг друга с тем, что все получилось. Все были довольны. После открытия Vogue Café я стал не директором, а управляющим партнером. Поскольку я неплохо себя зарекомендовал, Аркадий стал приглашать меня в другие проекты.

Место: GQ Bar

GQ Bar мы начали строить в 2005 году, а в 2007 году открыли. Он жутко гремел, его посещала тьма народу, вся модная публика. Здесь проходили концерты, ночные тусовки. Ресторан занял свыше тысячи квадратных метров, открытая кухня и два шефа. Один из них был малайзиец. В GQ Bar царила особая атмосфера, которая по-особому воспринималась. Мы с Михаилом Петуховым съездили в Сингапур, где малайзийская компания разработала для нас дизайнерскую кухню. Это были не просто технологи, которым можно сказать: «Здесь я хочу плиту, а тут стеллаж», а именно настоящие дизайнеры, которые реализовали много интересных проектов во всем мире. Мы приехали, посмотрели, научились.

GQ Bar был сложной идеей, прежде всего, из-за расположения на острове Балчуг напротив Кремля. Когда мы строили ресторан, дело доходило до того, что не успеешь копнуть, а сзади тебя уже хлопает по плечу человек в синей фуражке и говорит:

– Здравствуйте, я лейтенант Иванов.

– Здравствуйте! Что такое?

– А что вы здесь лопату воткнули?

– Мы здесь хотим столб вкопать.

– Простите, но это невозможно.

Это я, конечно, образно, но все же.

В те времена появились пейджеры для официантов. Мы хотели в GQ Bar ввести такую систему, когда у шеф-повара есть центральный пульт, а у каждого официанта пейджер. Если официант нужен, нажимаешь кнопочку, и у него вибрирует пейджер. Когда у вас тысяча квадратных метров, это очень полезно: экономит кучу времени, сил и бережет ноги официантов. Мы начали эту систему тестировать, и тут же появились ребята в фуражках.

– Знаете, у вас тут какие-то волны.

Мы естественно изобразили удивление.

– Какие волны? Что вы? У нас ничего нет.

Пришлось нам все переделывать. Сертифицированной системы у нас не было, а эта, видимо, работала в каком-то неправильном диапазоне.

Михаил Петухов,

бизнес-партнер, управляющий 12 ресторанами


Из-за отъезда Аркадия открытие GQ Bar должно было состояться без него, и я размышлял о том, как это можно обыграть. В те времена появились первые аппараты для создания голографических изображений. И мне в голову пришла идея сделать голограмму Аркадия Новикова, которая бы шевелила губами, а мы наложили бы звук: «Добрый день! Добрый вечер! Проходите, пожалуйста!».

Я связался с теми, кто этим занимался, но, к сожалению, предельный размер изображения на тот момент составлял всего 65 см. Конечно, было бы интересно разместить эдакое говорящее чудо при входе, однако я не рискнул. Подумал, что за появление на открытии своей голограммы ростом 65 см Аркадий меня потом просто убьет. В общем, эта идея прошла мимо.

Тем не менее мы открылись.

Однажды Аркадий позвонил мне и очень долго ругался. Я даже не сразу понял, о чем идет речь. Выяснилось, что мы не пустили в GQ Bar известного итальянского дизайнера, которого любое заведение было бы счастливо видеть в качестве своего гостя. У нас, как и в любом приличном клубе Москвы, на входе стоял фейс-контроль. Фейсеры – ребята своеобразные. Иногда у них срабатывает механизм самоутверждения. После того как Аркадий наорал на меня, я связался с фейсером и узнал, почему он не пустил этого дизайнера, а затем перезвонил Аркадию.

– Аркадий, у него кроссовки были паршивые.

– Да его кроссовки стоят как половина моего ресторана!

Я не хочу упоминать фамилию дизайнера, но любой клуб, любой ресторан рад был пригласить такого человека и бесплатно накормить просто ради хорошего пиара, а мы взяли и не пустили. Наш фейсер Вася подумал: «Это не Adidas, иди отсюда», – и выгнал парня.

Как-то в GQ Bar пришла пара, муж и жена. Они сели за столик, подошла официантка и сказала мужчине:

– Здравствуйте, Михаил!

– Здравствуйте! – ответил он.

Из самых лучших побуждений официантка спросила:

– Ну что, вам сделать как вчера? Как вы любите?

Эта фраза имела бурный эффект. Его жена вскочила, дала ему затрещину, отругала при всех, развернулась и убежала. Видимо, этому вечеру предшествовал рассказ о том, что он вчера был не в Москве, или нечто подобное.

Естественно, посетитель высказал нам кучу претензий. Насколько они объективны, судить не мне. Официантка действовала из самых лучших побуждений. Мужчина был нашим постоянным гостем, и она хотела подчеркнуть, что его все знают, все помнят, помнят его вкусы, его предпочтения. К сожалению, получилось в итоге очень глупо.

Бывает, что я сам попадаю в курьезные ситуации. Однажды одну девушку, которая все время ходила беременная, с большим животом, я спросил:

– Вы когда рожаете?

А она мне:

– Вы издеваетесь надо мной?

– Что-то случилось?

– Я уже месяц как родила.

Как-то сидела компания из шести человек, среди них был мужчина с бородой, примерно моего возраста. Звали его Алексей. Он наш постоянный гость. Я подхожу к столу и говорю:

– Алексей, здравствуйте! Как здорово, что вы пришли и родителей с собой привели.

Повисла какая-то нехорошая пауза. Потом он в сторону меня отводит и говорит:

– Это мои одноклассники.

Или, например, говоришь:

– Здравствуйте, Александр Сергеевич! Как вашей дочке нравится еда?

А в ответ слышишь:

– Это моя жена.

В общем, иногда лучше молчать, чем говорить. И таких случаев огромное количество. Я уже даже привык, а раньше было действительно очень стыдно, хоть и иногда смешно.

Михаил Петухов,

бизнес-партнер, управляющий 12 ресторанами


В 2005–2006 годах мы с Аркадием снимались в первом телешоу «Кандидат». Это был аналог американского The Apprentice, которое вел Дональд Трамп. Позже, когда Трамп стал президентом, появилась шутка, мол: Аркадия – в президенты, меня – в премьер-министры. «Кандидат» стал моим первым телевизионным опытом. Съемки длились полтора или два месяца. Разные задания, разные темы. Аркадий проявил себя как очень умный человек. Он многое предвидел из того, что происходило в этих сериях, заданиях, я иногда даже удивлялся. Вроде смотрели вместе одно и то же – как тот или иной кандидат выполняет задание, – а ему удавалось комментировать гораздо точнее. Я иной раз поражался его наблюдательности, вниманию, способности верно оценивать ситуацию, предметности.

К слову, подобное отношение Аркадий проявляет к еде, чему я у него стараюсь научиться. Аркадий понимает еду так, как никто другой. Я, по счастью, по роду работы бываю вместе с ним на сотнях, тысячах дегустаций и все поражаюсь точности его оценок, знанию, как сделать так, чтобы эта еда стала лучше.

Для кого-то еда – просто способ насытиться, для кого-то – способ красиво насытиться, вкусно, изящно, элитно. Для Аркадия – это способ существования, способ познания мира, если хотите. Он абсолютно в этом органичен.

Я очень люблю путешествовать. Когда стало возможно ездить за границу, желание увидеть все было дикое, оно превосходило возможности. Приезжаешь, например, в Лондон, и за один день тебе надо обежать город, все посмотреть, прочитать, увидеть, попробовать. В итоге этот марафон не доставлял удовольствия. Путешествие с Аркадием Новиковым по тому же Лондону оставляет совершенно другие впечатления. Ходишь по ресторанам, узнаешь новое. Это не путешествие по общеизвестным достопримечательностям. Это путешествие через еду. Мне этот способ очень понравился, настолько комфортно и здорово.

Иногда готовлю. (Люблю готовить)


Аркадий – повар и по образованию, и по менталитету. Это человек, который знает, любит еду, понимает, что с ней надо сделать. Иной раз приносят на дегустацию блюдо, он его разбирает и говорит: «А вот тут надо было сделать так, здесь дожарить, здесь посолить, а тут положить веточку укропа». В этот момент картина мира приобретает какую-то законченность. Удивительнейшее свойство, которому я пытаюсь у него научиться.

У ресторана есть две стороны – кухня и зал, повара и официанты. Это как две стороны одного целого, которые все время между собой дружат и враждуют, находя равновесие в противоборстве. На первый взгляд они являются полными противоположностями друг друга, начиная с заработка и заканчивая функционалом, и все же одно без другого жить не может. Исторически я официант, Аркадий Новиков – повар. В шоу «Кандидат» периодически обсуждалось, кто в ресторане важнее: официант или повар. Естественно, ответить на этот вопрос невозможно. Ведь нельзя сказать, что, например, нога лучше, чем рука.

О важности концепции Как соединять, казалось бы, несоединимые вещи и получать вдохновение из ничего

Место: «Минсельхоз», затем Fumisawa Sushi

«Минсельхоз» расположился в Берлинском доме, где находились дорогие магазины. До нас там существовал ресторан с террасой, который назывался «Манер». Это было большое помещение с вестибюлем, не очень уютное. Изначально мы решили поставить какую-нибудь стойку, чтобы оживить вестибюль. За ней могли готовить повара, на виду у гостей, тем самым создавая некий спектакль.

Рабочее название ресторана было «Мама Хуана». Мама Хуана, мама Ивана – игра слов. С одной стороны, в Доминиканской Республике есть такой национальный алкогольный напиток. С другой, ресторан «Манер» оставил нам, что называется, в наследство своего управляющего Лидию Ивановну, очень хорошую женщину. Она должна была стать своего рода символом, такой мамой Хуаной, которая бы всех встречала.

Все выглядело неплохо. Однако в какой-то момент я подошел к Михаилу Петухову и спросил его:

– А «Минсельхоз» тебе нравится?

– «Минсельхоз», конечно, хорошее слово, но немножко режет слух. Это же Министерство сельского хозяйства.

– Отлично. У нас новая концепция. Ищем фермеров, пусть они привозят сюда свои продукты. Будем делать ресторан будущего.

Обычно ресторан живет в режиме «поставщик – рынок». Мы же решились на совершенно новый, не похожий на другие подход. Мы нашли большое количество интересных продуктов, фермеров и пригласили их выставляться у нас. Кто-то гусей выращивал, кто-то кур, кто-то яйца поставлял, сметану, творог, сыр. Мы и открытие ресторана провели в этом же формате: приехали фермеры, привезли свои продукты, знакомили с ними посетителей, продавали. Получилось что-то вроде современного рынка.

Гости приходили, пробовали колбасу, сметану, творог, гусиные и куриные яйца. Все остались счастливы и довольны. Эта тема зародилась в «Минсельхозе» и стала потом продолжаться в «Стране которой нет», а один раз была воплощена и в «Валенке». Проект просуществовал долго, был очень успешным. Народ туда ходил с огромным удовольствием. Многие постоянные гости до сих пор тепло его вспоминают.

Ресторан мы открывали всего на год, зная, что по окончании этого срока будет реконструкция здания. Сейчас на месте «Минсельхоза» работает маленький японский ресторан Fumisawa Sushi с японским шеф-поваром. Внутри всего буквально 30–40 посадочных мест, приятный интерьер, красивая открытая стойка, за которой делают суши, сашими, роллы. Рыбу мы привозим самолетом из Японии. В этом ресторане высокий ценник, туда ходят состоятельные люди, которые ценят качество.

Свое название ресторан получил в честь шеф-повара Фуми Савы (Fumi Sawa), которого мы встретили в Японии и пригласили в Москву. Он был интересным, деликатным, трогательным человеком и готовил вкусно, однако однажды просто убежал от нас. Мы ничего плохого ему не делали, не ругались с ним. До сих пор не понимаю, что именно произошло.

Впрочем, была у нас девушка директор, которая как-то поговорила с ним, возможно, на повышенных тонах и всего-навсего погрозила ему пальцем. В Японии мужчины – это космос, а женщины, образно говоря, помощники человека. Соответственно, возражать, настаивать, демонстрировать какие-то агрессивные жесты женщине в общении с мужчиной просто нельзя. Наверное, после такого японец должен харакири сделать. Конечно, я преувеличиваю, и все же он взял и сбежал от нас.

Какое-то время мы работали сами, а сейчас нашли нового японца. Это прекрасный шеф-повар Джун Кондо. Его мама француженка, поэтому он на 50 % японец и на 50 % француз. Джун очень общительный, разговаривает на французском, английском и вкусно готовит. Ресторан отлично работает. Его посещает очень узкий круг людей. Недавно здесь был король Малайзии.

Средний чек в Fumisawa Sushi порядка 5000 рублей. Это оправданно дорого для тех гостей, которые разбираются в качестве. Мы регулярно привозим целого тунца. Джун разделывает его в зале и готовит суши. В японской кухне очень много нюансов. Важно, когда именно железо прикоснулось к рыбе. Вы отрезаете кусочек рыбки для сашими или суши ножом, железо контактирует с рыбой, начинается процесс окисления. Рыба меняет вкус, соответственно, чем дольше она лежит разрезанная, тем больше меняется вкус. На Западе очень популярен формат instasushi, когда маэстро-сушист стоит за стойкой, а вы сидите за ней с другой стороны, и он готовит непосредственно для вас, прямо сейчас, в эту секунду, тут же подает, и вы едите. Мы практикуем это в Fumisawa Sushi, и некоторые гости любят такую подачу. Блюда при этом действительно отличаются по вкусу.

Место: «Страна которой нет»

У ресторана «Страна которой нет» очень интересная история рождения. Мне предложили сделать ресторан в Охотном ряду, на что я не сразу согласился, так как всегда боялся больших торговых центров. В итоге меня уговорил партнер, и мы начали строить паназиатский ресторан на 300 мест. Я придумал название «Асаи» в честь ягоды, которая предположительно обладает специфическими антиоксидантными свойствами. Ресторан был готов, мы сделали макеты, заказали огромные вывески, вложили очень много денег и ждали открытия. За неделю до него меня пригласили на охоту. Вечером мы сидим за столом, один из охотников встает, берет фужер, поднимает его и говорит: «Я хочу выпить за нашу страну, в которой мы родились, страну, которой больше нет, за Советский Союз». Выражение «страна, которой больше нет» запало мне в душу.

Я лег спать, а когда проснулся следующим утром, уже знал, что надо все переделывать. Звоню Михаилу Петухову, управляющему рестораном, и говорю:

– Концепция поменялась, и мы меняем название.

– На какое?

– «Страна которой нет».

Он помолчал, потом говорит:

– Сумасшедший! Все готово, меню, ресторан, скоро открытие.

– «Страна которой нет».

В итоге мы изменили название, поменяли полностью идею, еду, только интерьер остался практически тот же. За неделю до открытия мы переделали почти все, сделали интернациональную кухню с блюдами из разных республик, которые входили в состав Советского Союза. Не знаю, чуйка это или ви́дение. Я понимал, что ресторан располагается напротив Государственной Думы, и такое название несколько спорно, да еще мы там запятую не поставили. Меня многие спрашивали: «Почему нет запятой?» Мы это специально сделали.

Я предполагал, что кого-то такое название может смутить, что кто-то может прийти и начать высказывать недовольство, мол: что вы про нашу страну что-то плохое говорите. Чтобы избежать каких-либо недоразумений, я в одном из залов деревянными буквами на стене написал: «Мы любим нашу страну. Мы гордимся нашей страной».



В один прекрасный день кто-то из депутатов даже пожаловался на нас в прокуратуру за то, что напротив Государственной Думы мы открыли ресторан с названием «Страна которой нет». Мы урегулировали этот вопрос, но такая ситуация была.

Вложили в этот проект мы примерно 3–4 млн долларов, и он окупился через три года. Сегодня ресторан прекрасно работает. Он рассчитан на 220 посадочных мест, летом действует роскошная веранда, которая вмещает еще сто гостей. Здесь можно не просто вкусно поесть, но и насладиться великолепными видами на прекрасный центр Москвы.

Вот так бывает: важно оказаться в нужное время в нужном месте. Одна фраза, брошенная охотником, изменила судьбу этого места. Случайности не случайны.

Место: «Валенок»

Здание, где сейчас располагается ресторан «Валенок», существовало достаточно давно. Оно огромное, почти как футбольное поле. Когда мне предложили участвовать в этом проекте, я серьезно над этим задумался, так как подобные размеры предполагают солидные инвестиции.

Валенок по масштабам сравним с GQ Bar. Он больше, чем «Страна которой нет», – 340 мест внутри ресторана и 250 на веранде.

Местоположение на тот момент было не самым выгодным. Это сейчас Цветной бульвар выстроился от метро и стал более живым. А тогда здесь был тихий уголок не с самым большим трафиком. Непонятно, зачем люди сюда пойдут.

Первоначально существовала идея делать на этой территории много вкусной недорогой еды из фермерских продуктов. Потом появились мысли открыть фастфуд рыночного типа, с самообслуживанием. В итоге мы сделали ресторан с фермерскими продуктами, где все слои общества – от студентов до олигархов – могут чувствовать себя одинаково комфортно.

Ресторан получился огромный, с восьмиметровыми потолками и окнами в два этажа. Я случайно оказался в Петербурге как раз тогда, когда размышлял над названием нового заведения. На Обводном канале я увидел гигантский валенок, самый большой в мире. Он был выполнен из войлока и не менее шести метров в высоту. Его сделала питерская художница Валерия Лошак и просто поставила, как арт-объект. В общем, я тут же захотел соорудить такой же перед нашим рестораном и назвать это все «Валенок». Вырисовывалась определенная концепция. Люди, проходя мимо, захотят с ним фотографироваться, а потом наверняка зайдут и в ресторан.

Многие говорили: «Что это такое – “Валенок”? Сапогом еще назовите». Однако мы все же купили валенок, привезли его из Питера, установили и открыли ресторан. Сейчас здесь всегда много посетителей. По пятницам и субботам к нам приходят тысячи людей. Мы создали такую клубную историю, как это было в GQ Bar: живая музыка, концерты, вечеринки, вкусная еда – все это оставляет незабываемые впечатления.

Несмотря на колоссальные инвестиции, «Валенок» уже окупился и начал приносить прибыль.

Место: «Сыроварня»

Как-то мне предложили интересное место для ресторана на территории Бадаевского пивного завода. Я задумался. Само место мне нравилось, но я не чувствовал, что́ здесь можно сделать. И вот, побывав там в очередной раз, я вдруг понял, что нужно запустить сыроварню. Почему именно сыроварню? Во-первых, из-за отсутствия привозных сыров в этой нише наблюдался некоторый дефицит. Во-вторых, имелось готовое заводское пространство.

В общем, я стал думать, как развивать эту идею дальше. И тут ко мне пришли итальянские и русские ребята, которые сделали сыроварню на Валааме, предлагать свой продукт. Хвалятся своей сыроварней – коровами, молоком. А я думаю: для чего мне покупать их продукцию, если мы можем сделать свою сыроварню здесь. Спрашиваю у них:

– Вы только производите сыр или можете поставлять оборудование?

– Мы поставляем оборудование.

– А сможете нас научить, показать, как это все работает?

– Да, конечно.

Я понял, что это все надо соединить. А еще открыть ресторан. Здорово, когда вся продукция свежая, когда все практически сразу попадает из цеха клиенту на стол. На заводе мы еще специально сделали большие окна, чтобы было видно все производство. Сегодня профессиональные сыровары производят здесь пять видов мягких сортов: моцареллу, буррату, страчателлу, качотту и рикотту. Весь местный сыр можно продегустировать.

В «Сыроварне» работают два зала. Сначала мы открыли большой зал, а вот со вторым долго не понимали, что делать. В нем колонны стоят близко друг к другу, в результате сложно поставить столы по краям зала. Как-то у нас с партнером возникла идея сделать один длинный стол и осветить баки, которые находятся наверху. Раньше в этом помещении был цех. Я не знаю, что сюда привозили, сусло или солод, наверное, оно здесь стекало. Когда-то в зале сверху были еще большие трубы, но их спилили до того, как мы здесь обосновались. Жаль. Я бы их оставил, они стали бы украшением, благодаря которому чувствовалось бы заводское прошлое этого места.

Этот проект оказался невероятно успешным и полюбился гостям. За один год работы в «Сыроварне» было произведено 201 635 кг бурраты, 82 843 кг страчателлы, 43 736 кг моцареллы.

Меню «Сыроварни» разработал замечательный повар Юра Рожков. У нас получилось очень популярное место. В день проходит от 500 до 1000 человек в зависимости от погоды. Не знаю, как долго ресторан будет пользоваться спросом, но мы стараемся, чтобы за счет качества, сервиса и хорошей еды тут всегда был народ. Сейчас мы открыли вторую «Сыроварню» в Москве, на Красном Октябре, и еще одну в Питере, в Ковенском переулке.

От концепции к сетевому заведению

Место: «Царская охота»

После открытия «Клуб Т» стал быстро набирать обороты. Он притягивал людей, и я был счастлив. Вскоре мне позвонил Стас Намин и сказал:

– Привет! Есть отличное место на Рублево-Успенском шоссе, там стоит какая-то палатка. Не хочешь сделать ресторан?

– А что за место?

– Приезжай, посмотри.

Я приехал, оценил месторасположение, и у меня возникла идея сделать ресторан в стиле русской избы, наполнив его соответствующими атрибутами. Я решил, что в нем обязательно должна быть настоящая русская печка с ухватами, горшками, граблями и прочей утварью из русских народных сказок. Я набрал команду, и началось строительство. В итоге у нас получился рубленый дом из бревен, балок и кирпича. Здесь мне хотелось объединить домашнюю национальную кухню с качественным европейским ресторанным сервисом.

«Царская охота» открылась в 1996 году. Желающих посетить ресторан было настолько много, что он в один миг стал таким популярным, что через месяц пришлось его закрыть, так как кухня и зал не справлялись с работой. Нужно было срочно что-то делать. Видя мое смятение, мои партнеры предложили: «Аркадий, а почему не сделать что-то вроде шведского стола? Люди будут подходить сами: набрали побыстрее, сели и заказали второе».

Мне эта мысль сразу понравилась, и я поставил в ресторане телегу, на которой лежали все закуски. Это оказалось действительно удобно: приезжая к нам, гости могли не ждать, а подойти, набрать себе еды и параллельно заказать горячее. Телега с закусками стала своего рода символом нашей национальной черты – русского гостеприимства. Все были счастливы и довольны, а главное – удалось избавиться от очередей.

За двадцать два года ресторан посетили многие известные деятели России и мира. Я никогда не забуду, как в «Царской охоте» ужинали президент Франции Жак Ширак и Борис Ельцин, президент России.

Это был первый приезд зарубежного лидера в Россию и его первая трапеза вне кремлевских палат. Когда мне позвонили и предупредили о визите, мы занялись подготовкой великолепного стола. 80 % посетителей ресторана в тот вечер были сотрудниками ФСО, всего два-три стола занимали обычные гости. Обслуживали президентов и наши, и кремлевские официанты, переодетые в фирменную одежду ресторана. Президенты веселились, вкусно ели, атмосфера была потрясающая. Я лично присутствовал на этом вечере.

На стене в «Царской охоте» можно увидеть фотографию, на которой Наина Иосифовна Ельцина руками закрывает рот. А история была такая. По протоколу после ужина я должен был подойти к президентам, чтобы вручить подарок. Мы сделали специальные резные посохи под старину. Час икс настал. Я подхожу к столу, приветствую Жака Ширака – по протоколу сначала нужно обратиться к иностранному гостю – и говорю (а переводчик переводит): «Уважаемый господин президент, по традиции у русских племен были вожди, и у каждого вождя был посох, знаменующий главенство своего владельца. Я хочу вам подарить такой посох». Вручаю ему подарок, Жак Ширак садится. Я подхожу к Борису Николаевичу Ельцину, он встает. Я тоже дарю ему посох. Он смотрит на него, смотрит на Ширака, поднимает посох, стучит им по столу и кричит: «На колени!». Чтобы не расхохотаться, Наина Иосифовна прикрыла рот ладонью, и, видимо, этот момент и запечатлел фотограф. Не знаю, как переводчик объяснил все это Жаку Шираку, но было очень смешно.

Потрясающая атмосфера царила в тот вечер в ресторане. Было понятно, что это дружеский ужин, не напряженный, а такой настоящий, семейный. Президенты хорошо ели и даже пели. Мы пригласили несколько музыкантов, играли балалайка, гармонь, исполняли русские народные песни, причем Жак Ширак подпевал. Все было очень здорово.

До сих пор «Царская охота» остается очень популярным рестораном и приносит мне хороший доход. Это мой кормилец. Я живу недалеко и всегда заказываю на дом еду из «Царской охоты», когда у нас нет времени или самим готовить просто лень. Еда в этом ресторане ужасно вкусная, что и неудивительно, ведь на протяжении почти двадцати лет шеф-поваром здесь работал мой замечательный учитель Дмитрий Каневский.

Дмитрий Каневский,

первый учитель, бывший шеф-повар ресторана «Царская охота»


В 1987 году я уехал работать в Бирму, однако, несмотря на расстояние, дружеские отношения с Аркадием у нас сохранились. Когда через четыре года мы вместе с семьей вернулись в Москву, то отправились к нему в гости. Аркадий тогда уже был женат на Наде, и у них родилась дочь Александра. Мы привезли ему двухкассетный магнитофон в подарок и познакомились со всеми членами его прекрасного семейства.

После этой командировки у меня был шестимесячный отпуск. Но, отгуляв месяца два, я уже не мог ни пить, ни есть. Я всю жизнь работал очень много, постоянно нахожусь в процессе и иначе не представляю себя. В общем, я начал искать работу.

В тот момент ресторану на Якиманской набережной требовался шеф-повар. Это был второй частный ресторан в Москве. Первый находился на Кропоткинской, 36. Они же планировали открыть первый в истории СССР советско-итальянский ресторан.

Я приехал на собеседование, рассказал о загранкомандировке, о том, что нахожусь в отпуске, однако мне интересно это предложение. Я им понравился. Так началась моя работа в ресторане «Карина». Аркадий в тот момент занимался «Сиреной». Мы с ним вместе ездили смотреть локацию. Хорошо помню, как мы зашли на эту обшарпанную нерабочую кухню при техникуме, где давно не готовили. Потом спустились в подвал, на всей протяженности которого были камеры с одиноко висящими лампочками. Темно, коридор длинный. Мы шли и рассуждали вслух: «А здесь можно бильярд поставить, а здесь кабинеты сделать».

Мы часто созванивались с Аркадием, ресторанная тема нас постоянно объединяла. Мы буквально параллельно открывали свои заведения: он «Сирену» в качестве владельца, а я «Карину» в качестве шеф-повара.

«Карину» оформляли некие деятели искусства, которые занимались метро. Она получилась светлой, с большими окнами. В центре зала расположился фонтан. Все было украшено искусственными цветами, что в те времена считалось изысканным. В Москве тогда ничего подобного не было. Это были фантастические букеты, волшебные цветы. Не было ощущения, что они мертвые. Они стали частью интерьера.

Аркадий пригласил в свой ресторан дизайнеров, и когда там появились аквариумы, все очень гармонично «заиграло». Ресторан «Сирена» был единственным рыбным рестораном в стране.

Юрий Михайлович Арутюнов, владелец «Карины», предоставил мне свободу. У нас сложились очень хорошие отношения, никакого давления не было. Единственным его условием стало обязательное наличие салата оливье в меню. И это в ресторане итальянской кухни! Но он очень любил это блюдо.

Мы не возили виноградных улиток из Италии, а закупали их в Москве, тех, которые выращивала Академия народного хозяйства имени Плеханова. Я по разным старинным книгам искал, что с ними делать, как готовить. Форель живую привозили из каких-то невероятных прудов. Ее вскрываешь, а там красная икра. Я ее солил.

У нас в ресторане готовили мидии, мне привозили их в виде таких замороженных лепех. А в долине Сукко в то время появилась первая устричная ферма. Когда мы летом с женой поехали в Анапу, в эту долину Сукко, мы нашли рядом с каким-то сараем завалы устричных раковин. Я их набрал полный рюкзак и привез в ресторан «Карина», чтобы можно было мидии запекать и оригинально подавать в раковине.

В тот момент бизнес в Москве активно шел в гору; заработали рестораны, стали открываться частные кафе, царило засилье чеченцев. В какой-то период они появились и в нашем ресторане, и их стало очень много. Даже заместителем директора был чеченец. В холле при входе в ресторан вечерами стала собираться чеченская компания. Такой галдеж стоял! Люди идут в ресторан, дверь открывают, а тут парни какие-то сидят, орут. Конечно, гости дверь закрывали и уходили.

В этот момент мне позвонили из МИД и опять предложили поехать в Бирму. Я согласился. В 1992 году мы с семьей опять отправились в Бирму. А в 1995 году Арутюнов закрыл «Карину», открыл в Барселоне русский ресторан и пригласил меня в качестве шеф-повара. С Аркадием мы периодически созванивались. 25 июля – это у нас святое, общий день рождения. «Дзынь. Как дела? Люблю, целую, поздравляю!»

В 1997 году мы с семьей приехали в Москву в отпуск, встретились с Аркадием, а он уже строил дом на Рублевке, нулевой цоколь был готов, стены начинали возводить. Аркадий сказал:

– Привет! Рад тебя видеть! Поехали, кое-что покажу.

– Поехали, – отвечаю, заинтригованный.

Мы приехали в ресторан «Царская охота». Лето. На площади вокруг – рынок. Ресторан посреди настоящей деревни. На улице встречают девочки в красных сарафанах. Заходим внутрь, а там гул, гвалт, темень, какой-то мосток, тут вода, тут медведи, тут рога, копыта. «Что за сарай такой? – подумал я. – Собрал все, что было, в кучу. Народу тьма, все занято. Официанты бегают между гостями». Я был в шоке от этого ресторана. Мы быстро прошли на второй этаж в банкетный зал.

– Давай что-нибудь поедим, – предложил Аркадий.

– Давай селедку под шубой.

Таким было мое первое впечатление от ресторана «Царская охота» – бред сивой кобылы. Только позже пришло понимание концепции, идеи.

В 1998 году дела ресторана в Барселоне пошли на спад. Да и сам Арутюнов, и его сын, который был директором, потеряли интерес к этому бизнесу. В конечном счете, когда мой рабочий контракт закончился, продлевать его было не с кем. Мы повесили на дверь замок и уехали.

С Аркадием мы созвонились, как обычно, в июле, на день рождения.

– Ты как там? Какой у тебя оборот? – спросил Аркадий, выслушав меня.

– У меня оборот 20 000 долларов в месяц. Мы работаем, но прибыль небольшая.

– В месяц? Елки-палки, один день дает мне 40 000 долларов. Ты что там делаешь?

– Работаю.

– Приезжай в Москву.

Я тогда стоял на перепутье, надо было решать – либо уезжать, либо оставаться. В Барселоне нужно было решать, что делать с детьми, с их учебой. Мы ведь оставались гражданами России. Старший сын как раз должен был заканчивать школу, и ему надо было идти в армию. В общем, этот разговор с Аркадием оказался жизнеопределяющим. Все мои сомнения были преодолены. Мы решили вернуться.

В августе 1998 года мы приехали в Москву, и Аркадий предложил мне поработать в «Сирене», а уже через месяц я стал шеф-поваром «Царской охоты», где проработал почти двадцать лет.

Я помнил свое первое впечатление, когда посетил этот ресторан в качестве гостя. Но теперь я пришел туда на работу и решил спокойно пройти, все рассмотреть. Я увидел, что дизайн не просто продуман, он до мелочей соответствует этому месту: и все «финтифлюшки», которые стоят, и ложки, которые висят, – это все настоящее. Никакой бутафории, каждый стол индивидуален, каждая часть зала имеет свою историю, композицию. Где бы ты ни сел, это будет только твой, уникальный уголок. Нет ни одного места, с которого посетитель смотрел бы просто в стену. Заметив это, я проникся созданным в «Царской охоте» настроением. Шкуры, рога и копыта приобрели совершенно иной смысл.

Гостям ресторан очень нравится, я ни разу не слышал, чтобы кто-то жаловался. Многие иностранцы, входя в Охотничий зал, останавливаются в удивлении, видя 80 рысьих шкур. Весь потолок зала отделан шкурами рысей.

Аркадий очень требователен. Он был таким всегда. Едва ли я могу сказать, что раньше он был мягче, а сейчас стал жестче. Он всегда был достаточно жестким, бескомпромиссным в отношении подачи, оформления, очень придирчивым к мелочам. И это правильно. Когда работаешь на одном месте постоянно, глаз иногда, что называется, замыливается. А он приходит, что-то подметит, чего мы уже не замечаем, на что-то обратит наше внимание. Все мелочи, детали всегда у него под контролем. Несмотря на то, что у него уже так много ресторанов, он по-прежнему видит абсолютно все, и что-то утаить от него невозможно. Лучше даже не пытаться.

Самая большая сложность в общении с Аркадием, когда я работал в «Царской охоте», заключалась в том, что он не принимает оправданий. Это жесткий подход, но на самом деле верный. Например, приходит Аркадий в ресторан, а хлеб, который полежал на раздаче полчаса, немного зачерствел. Конечно, я мог рассказать о том, что хлеб не был таким, когда мы его подали гостям. Всему есть объяснение. Но ведь смысл вопроса останется прежним: «Почему хлеб черствый?». Хлеб не должен быть черствым. Как это сделать? Можно проследить, чтобы он меньше лежал на открытом воздухе или поменять его на свежий – это уже к Аркадию отношения не имеет. Главное, Аркадий прав: нужно, чтобы на столе лежал свежий хлеб.

Шведский стол в «Царской охоте» работает до 23 часов. Когда Аркадий приходил в 22:30 и видит, что на телеге какой-то салат недостаточно свеж, не так аккуратно лежит, он начинал отчитывать меня, директора. Первое, что всегда хотелось сделать, – все объяснить. Бывают очень жесткие дни, когда люди выходят на работу после какого-то большого выезда. На сотрудников просто невозможно постоянно давить, где-то нужно быть лояльнее. Однако, подумав, начинаешь осознавать, что гость, который пришел в ресторан в час дня и заплатил 3000 рублей за шведский стол, и тот, кто пришел в 22:30 и заплатил те же самые 3000 рублей, в любом случае должны получить одинаково свежий качественный продукт. Все должно быть на высшем уровне. Если мы не можем это обеспечить, значит, не должны здесь работать. Вновь Аркадий прав. Он прав не потому, что начальник, а потому что прав.

Не так давно мне поступило предложение поработать в Вашингтоне. Уход из «Царской охоты» был болезненным решением, думаю, что и Аркадий переживал. И все-таки, как я вижу, двадцать лет работать шеф-поваром на одном месте – нонсенс, такого не может быть и обычно не бывает. Шеф-повар работает три года, ну пять максимум. Если, конечно, это не его личный ресторан, в котором он воплощает свою концепцию.

Разговор с Аркадием по поводу моего отъезда начался достаточно необычно. У него заболело горло, настолько, что он напрочь потерял голос. Он приехал в «Царскую охоту», когда я уже дал согласие на поездку. Я долго и серьезно обдумывал, как провести этот разговор. В тот момент я собирался в отпуск и хотел поговорить с ним, когда вернусь. И вот мы с Аркадием стоим у барной стойки, и он говорит:

– Дим, как дела? Слушай, а тебе не надоело вот это все? Ты не устал быть на одном месте?

Он просто спросил меня об этом, чисто по-человечески.

– Аркаша, – говорю я, – ты знаешь, не то чтобы я устал или не устал, надоело или нет, но некие перемены грядут. Завтра я в отпуск уезжаю на две недели, а после приезда я хотел с тобой встретиться и на эту тему поговорить.

– Давай сейчас, зачем ждать две недели?

Я рассказал ему, что получил предложение, от которого не смог отказаться. Анатолий Иванович Антонов, с которым мы знакомы по работе в Бирме, уговаривал меня отправиться с ним в посольство в Вашингтон. Специалистов, способных занять такое ответственное место, практически нет. Ведь повар посла – член семьи, человек, который постоянно живет в доме, видит очень интимные моменты. Чужому такую работу не доверишь, это должен быть свой человек. Как я понял, они с женой посовещались и решили пригласить меня. Зарплата, правда, была меньше, чем в «Царской охоте». Но в итоге я согласился. Я счел, что работа в Вашингтоне станет достойным завершением карьеры. Это определенный статус, некий рубеж. Вашингтон один, и поваров здесь не так много отработало.

«Царская охота» на 90 % беспроблемное предприятие. На протяжении 19 лет я старался, чтобы это оставалось так. В ресторанном бизнесе очень много вопросов, которые требуют постоянного внимания. Я как шеф-повар отвечаю за кухню, еду. И эта ответственность круглосуточная, я не могу выключить телефон и уехать. Осенью я уезжал отдыхать, а мне звонили охотники, потому что начался сезон оленей, кабанов, медведей. Два-три раза в неделю я сам ездил на рынки, в магазины: то мясо не привезли, то овощей нет сезонных. Эта работа – постоянный процесс, я всегда должен контролировать качество. И как бы порой ни было тяжело выслушивать критику Аркадия, жизнь всегда показывала его правоту. Я бываю с ним в чем-то не согласен, и все же то, что он точно чувствует бизнес, точно чувствует публику, ситуацию, то, каким должен быть результат, не вызывает сомнений. Это поразительный талант, и я перед ним преклоняюсь. Аркадий самородок. Он абсолютно заточен под место, которое сегодня занимает. Действительно можно сказать, что Аркадий – ресторатор от Бога.

В редкие минуты досуга наше с Аркадием общение очень теплое. В его дружеском отношении я никогда не сомневался. Годы идут, но мы по-прежнему близки. Вот 25 июля созванивались, как обычно, поздравили друг друга.

Дмитрий – талантливый человек, любит свое дело и потрясающе готовит. К сожалению, он уехал в Америку, работает сейчас там. Впрочем, может, он еще вернется.

«Царская охота» окупилась достаточно быстро, года за полтора – два. Сейчас мне сложно назвать сумму, которую я вложил. Я все время нес туда деньги: то бревна купили, то черепицу, то предметы интерьера – то стулья, то столы, то лукошки заказывали. Ресторан получился хороший.

За двадцать два года его посетили несколько сотен тысяч человек, а может быть, даже и миллионов. За один 2017 год в нашем ресторане побывало порядка 50 000 человек.


Все в моих руках


Не могу не отметить, что именно после «Царской охоты» я по-настоящему вошел во вкус. Появились «Узбекистан», «Белое солнце пустыни», «Кавказская пленница», «Елки-Палки». Мне очень нравилось мое дело, и у меня все получалось. Наверное, преимущество было в том, что я и моя команда не делали ошибок. Обычно, совершив промах, люди начинают задумываться, переживать, осторожничают. Они боятся, что за одной ошибкой последует другая. Это останавливает их творчество и полет. А у нашей фантазии не было преград.

Места: «Елки-Палки»

Эта сеть ресторанов родилась совершенно случайно. У меня есть друг Миша, который, потеряв работу, звонил мне и говорил:

– Аркаша, давай что-нибудь сделаем, помоги, я сейчас без работы.

– Да-да, что-нибудь придумаем, – отвечал я, размышляя о том, что можно сделать.

Однажды Шабтай Калманович, который построил Тишинский рынок, пришел ко мне и сказал: «Аркадий, у меня есть помещение 180 “квадратов”, сделай там на втором этаже ресторан? Приходи, посмотришь место». Мне не нужен был этот ресторан, но я хотел как-то помочь Михаилу. В итоге я объединил эти два повода и предложил Михаилу создать совместный проект. Я решил переработать идею «Царской охоты», создав на ее основе недорогой, доступный каждому ресторанчик.

«Царская охота» тогда гремела на всю Москву. Это был популярнейший ресторан. И не успели мы открыть первые «Елки-Палки», как у его дверей образовалась очередь. В итоге получился грандиозный проект, который я никогда не смог бы воплотить в жизнь без Михаила, без его труда.

Михаил Тужилкин,

бизнес-партнер сети ресторанов «Елки-Палки»


С Аркадием я познакомился в Сухуми. Это было очень давно. Аркадий после армии приехал отдыхать со своей компанией, а я со своей. Мы познакомились с девушками, и на этой почве произошел небольшой конфликт. С тех пор мы дружим тридцать лет.

Вернувшись в Москву, мы знакомство поддерживали. Аркадий работал тогда поваром в ресторане «Университетский». Я заезжал к нему в гости. Он был свидетелем на моей первой свадьбе и крестным моего второго ребенка. Вместе, и довольно стихийно, мы создали совместный бизнес – рестораны «Елки-Палки».

В тот момент у меня был достаточно тяжелый период жизни, рушилось абсолютно все. Я разводился с первой женой, попал в автомобильную аварию, год пролежал в больнице, ходил на костылях. У меня не было бизнеса, ничего не было. Аркадий, по сути, был тем человеком, который вернул меня к жизни, вытянул из того состояния, в котором я находился.

На дворе 1996 год. Представляете человека на костылях, без работы, без денег, без семьи? Это был я. Я понимал, что нужно как-то приходить в себя, и обратился к другу за советом, чем заняться, как вернуться в строй. У Аркадия тогда было три ресторана – «Сирена», «Клуб Т» и «Царская охота». Волей судьбы Аркадию предложили помещение под какое-нибудь кафе на только что открывшемся Тишинском рынке. Аркадий сказал, что ему не очень интересно, имея три серьезных ресторана, заниматься кафе. В «Царской охоте» в то время уже побывал президент России Борис Николаевич Ельцин, и ресторан был очень востребован. Но мне нужно было с чего-то начинать, и я Аркадию сказал:

– Давай попробуем, я буду всем заниматься, тем более что я на костылях и далеко не убегу. С тебя совет, как все делать, потому что я к общепиту вообще не имею никакого отношения.

– Хорошо, давай попробуем.

Из-за грандиозной популярности «Царской охоты» мы решили сделать нечто подобное, но в более демократичном сегменте, доступное людям с разным достатком.

Мы с Аркадием скинулись по 35 тысяч долларов и открыли первый ресторан. Все деньги мы вложили в отделку, оборудование, интерьер. Мы не приглашали дизайнера, ориентиром была «Царская охота»: приходишь, смотришь, как там все сделано, и повторяешь.

Мы сразу решили, что должно быть вкусно и недорого. В ресторане «Царская охота» большим успехом пользовалась телега, напоминающая шведский стол. Этот же подход мы реализовали в новом кафе, назначив цену в 50 рублей. Кухня в первом кафе была сначала маленькая, всего 12 «метров». Со временем мы ее достроили, расширив еще на 40 «метров».

Что касается названия, то выбирали мы между двумя – «Печки-лавочки» и «Елки-Палки». Я считал, что «Елки-Палки» звучит грубовато и нас не поймут, но Аркадий посчитал именно это название наиболее подходящим. Позже нас стали копировать, появились все эти «Печки-лавочки», «Шуры-муры» и подобные двойные названия, но «Елки-Палки» были и остаются первыми.

Помощь Аркадия была огромной. По любым вопросам кухни я мог проконсультироваться с поварами «Царской охоты». Каждый день я ездил в «Сирену», так как заготовкой продукта занимались там. Себестоимость наших блюд складывалась из цены продукта и платы за его заготовку ресторану «Сирена». Постепенно мы перевели всю заготовку на Тишинский рынок, тем самым снизив свои затраты и, соответственно, увеличив прибыль.

В те времена общепит не был особенно развит, и во многом мы были первыми. Мы предлагали хорошее качество и доступную цену, так что количество желающих попасть в кафе быстро росло. Первое время я сам зазывал клиентов, потом у нас появился своего рода промоутер – афроамериканец по имени Лай Камара, одетый в русскую рубаху и лапти. Он стоял на входе и на ломаном русском приглашал в гости. Тишинский рынок в 1997 году был популярен. Это был один из первых цивилизованных рынков, там тогда царил настоящий ажиотаж. Народу было очень много, и они все заходили к нам поесть.

Кафе стало приносить хорошие деньги, и где-то месяца через три-четыре мы открыли еще одну точку. Потом появилась третья, четвертая, пятая. Был период, когда мы открывали сразу по две или три точки, соответственно, это двойные-тройные вложения. Денег катастрофически не хватало, но, чтобы не терять время и место, Аркадий финансировал эти проекты. Маховик раскрутился, уже открытые точки работали на то, чтоб появлялись новые. Со временем в Москве было пятьдесят «Елок-Палок», и более тридцати в регионах. Для меня это были самые лучшие годы моей жизни, настоящий драйв, когда «хотелось и моглось».

Мы уже не теряли времени на раскрутку, после пятого ресторана все это происходило автоматически. Самое сложное, создавая сеть, построить первые три точки, а дальше – уже дело техники. Мы могли открыть новый ресторан за полтора месяца: у нас была своя строительная бригада, которая занималась интерьером, коммуникациями, бригада, которая делала кухню, закупала оборудование, «рекруты», подбиравшие и консультировавшие персонал. Кубик Рубика собрался, и все заработало как часы.

Я занимал должность генерального директора, пока количество наших заведений не превысило пять ресторанов, а затем мы пригласили очень толкового человека. Управление сетью выстроилось таким образом: в каждом заведении имелся директор, далее был управляющий «куста», которому подчиняются семь ресторанов, и во главе всего стоял генеральный директор. За финансы отвечал главный бухгалтер. Тогда еще не было группы компаний Аркадия Новикова.

В нашей компании был очень хороший карьерный рост. Приходя на позиции поваров, администраторов, официантов, сотрудники в процессе работы могли вырасти в менеджеров, шеф-поваров и директоров. Мы редко брали людей со стороны, как правило, директорами становились те, кто работал сначала барменом, потом администратором. Они шли директорами в новые рестораны и сами знали уже, как открывать ресторан, от начала и до конца.

Полагаю, с проблемой воровства сталкивается любой ресторан. Если у нас кого-то ловили на воровстве, то сразу увольняли. Это бизнес, а в бизнесе по-другому не бывает – только контроль. Когда человек знает, что за ним присматривают, у него даже мысли не возникнет взять чужое.

Мы создали специальную бригаду так называемых тайных посетителей, которые ездили по ресторанам и проверяли все – от порядка и чистоты до качества еды и обслуживания. Они заполняли анкеты, отмечая, что им понравилось, а что нет. Затем эта информация анализировалась, и мы старались исправить промахи, сделать ресторан лучше.

У меня иногда спрашивают: как открыть ресторан? С чего начать? В первую очередь, должно быть желание. Также необходим капитал, немного везения и, конечно, хороший друг. Особенно внимательно нужно относиться к персоналу: знать, кто как работает, чем живет и дышит. У нас даже была создана такая корпоративная команда охотников из директоров. Мы вместе выезжали на охоту, стремясь сплотить коллектив. Чувствовалась, что все мы – одна команда.

Мне очень жаль, что проект «Елки-Палки» пришлось продать, и сегодня этой сети вообще не существует. Ее рестораны перепродавались еще несколько раз, затем из пятидесяти кафе в Москве осталось только пять, а потом и их закрыли. Как пришла эта идея из ниоткуда, так и ушла в никуда.

Я иногда задаюсь вопросом: можно ли было спасти наш проект? И понимаю, что мы поступили правильно. Свой ресурс наша сеть полностью выработала, ее необходимо было осовременивать. Именно поэтому мы пришли к идее продать рестораны, и нам удалось это сделать на самом пике популярности сети. Сработала чуйка Аркадия Анатольевича. Нам делали предложения люди, желавшие приобрести всю сеть и развить ее еще шире – до 150–200 ресторанов вместо пятидесяти. Все видели лишь золотую курицу, несущую золотые яйца. Никто не думал о том, как всей этой махиной правильно управлять. Курица, конечно, была, но она постарела, и яйца из золотых превратились в обыкновенные. Ресторанная концепция имеет свойство устаревать, изживать себя. Публика – особенно московская – любит что-нибудь новенькое.

Аркадий для меня настоящий друг. Он спас меня, помог в трудную минуту. Мы много общаемся, вместе ездили отдыхать, катались на лыжах, бывали на море. Вместе мы работали над другими проектами – «Пирамидой», «Сыром», «Маркетом», «Маленькой Японией». Аркадий – фанат своего дела. Я уверен, что он будет открывать рестораны всю жизнь. Успех его всегда впереди, а не здесь.

Я горжусь тем, что мы сделали в проекте «Елки-Палки». Где-то сработала доля везения, где-то интуиция, где-то чутье. К тому же мы были первыми: такой конкуренции, как сейчас, в общепите тогда не было. В общем, когда все обстоятельства сложились, у нас получилась замечательная сеть ресторанов.

В те времена одно наше кафе окупалось в течение 3–5 месяцев. Часто в день проходила минимум тысяча человек. Средний чек составлял примерно 200–300 рублей на посетителя. Порядка 3000 человек работали в пятидесяти ресторанах Москвы. Мы открыли многим дорогу в жизнь.

Через десять лет мы продали сеть «Елки-Палки» приблизительно за 100 млн долларов, все пятьдесят ресторанов в Москве и более тридцати в городах России. Я считаю, это был потрясающий бизнес. Компания, которая его приобрела, планировала через некоторое время продать сеть еще дороже, и у этого варианта был потенциал, но в 2008 году случился кризис. Необходимо было принимать верные решения, правильно управлять и вносить нужные изменения в сам бизнес-процесс. Видимо, что-то у ребят не вышло. Но это уже совершенно другая история.

Место: «Колбасный цех»

Следующий уникальный проект появился после успеха «Сыроварни». В 2017 году мы вместе с именитым колбасником, совладельцем московского производства мясных деликатесов, Андреем Куспицей запустили «Колбасный цех». В лавке при ресторане продают колбасы, ветчины, сосиски и разнообразные копчености ручной работы. Все они произведены прямо в цехе, который виден сквозь стекло из зала ресторана. Продукты готовят исключительно из самого лучшего мяса и специй. Так, три вида перца для колбас чорисо привозят из испанской Эстремадуры, ягоды мирта для мортаделлы – с Сардинии, белый и зеленый перцы для сыровяленых колбас – из Камбоджи. На венские и страсбургские сосиски идет лопатка мраморной говядины и отменная свинина. Хозяйничает в цехе специалист по ремесленным колбасам Андрей Куспиц. Среди хитов ресторана и лавки – йоркская ветчина, утиная колбаса с семечками, копченная на дыму вишневой щепы, венские сосиски по рецептуре 1938 года. За пять месяцев работы «Колбасного цеха» было произведено более 1,5 тонны различных видов колбас. На данный момент открыто два «Колбасных цеха»: на Бадаевском заводе и в аэропорту Шереметьево, терминал Е.

Места: «#FARШ»

Я несколько раз принимал участие в кулинарных шоу. Самое запоминающееся из них – «МастерШеф», где я был председателем жюри. Это увлекательный и очень сложный процесс. Кажется, подумаешь, что там делать: пришел, посмотрел, оценил. Но на деле все совершенно не так. Ты судишь людей, которые хотят у тебя работать, ты должен за что-то их увольнять, убирать, выгонять. Это непросто. Я себя считаю сердобольным человеком, несмотря на то, что я жесткий.

Одним из спонсоров программы выступала компания «Мираторг», которая тогда только начала производство говядины. С их продукцией я познакомился как раз во время съемок. Она мне понравилась, и у меня возникла идея совместного сотрудничества – мясной ресторан.

Я раздобыл телефон руководителей компании и позвонил им. Они оказались очень непростыми ребятами, куда более сложными, чем я мог себе представить. Меня выслушали и сказали: «Мы подумаем». Перезвонили они только через месяц. Все это время меня проверяли: насколько я благонадежный, насколько подхожу для того, чтобы они со мной встретились. В итоге я нашел помещение и предложил им сделать мясной ресторан на Никольской. Они согласились, и мы открылись под названием «Рыбы нет». Есть мясо, много мяса и за небольшие деньги.

Рядом с рестораном имелось помещение размером 120 «метров». Сначала мы подумывали сделать в нем вегетарианский ресторанчик, но потом поняли, что это будет не очень этично, так как в «Рыбы нет» мясо попадает именно через это маленькое заведение. Вместо этого я предложил открыть бургерную, которую мы назвали «#FARШ».

Название придумали мои подписчики в Instagram. Я предложил им подумать о названии для бургерной. У нас были свои варианты, но когда кто-то из подписчиков написал «FARШ», я сразу понял – это то, что нужно.

Я думал, что мы будем продавать примерно 100–200 бургеров в день, однако после открытия мы уже не раз ставили рекорды, продавая на этих 120 «метрах» по 1500 бургеров за день. Конечно, в этом смысле очень помогает расположение – на Никольской всегда много туристов.

Бургерный бизнес, что называется, пошел, и мы поняли, что надо дальше его развивать. Сегодня мы открыли 15 «#FARШей» в Москве, и я думаю, что это не предел.

Сам я предпочитаю обычный бургер или чизбургер. Я не очень люблю, когда в них добавляют неклассические наполнители. Для меня очень важно сочетание котлеты, хлеба, огурца, кетчупа, горчицы, салата. Причем интересно, что первично здесь именно то, как сочетаются котлета и булка. В «#FARШе» замечательные бургеры, которые готовят по золотому стандарту: высотой 13 сантиметров и котлетой весом не менее 180 грамм. Мы отвечаем за качество. Мне нравится этот бизнес, он очень правильный. Сегодня мы продаем не менее 800 бургеров в день в одном ресторане.

Когда мы только открылись, произошла забавная история. По Никольской часто водят туристов к Красной площади, и однажды мне прислали фотографию, на которой около тридцати человек стоят лицом к «FARШу». Я подумал, что это гениальный рекламный ход. Тут же выложил фотографию в Instagram и подписал: «Смотрите, у нас уже очереди». Через несколько часов и правда выстроилась очередь, и на протяжении четырех месяцев к нам было трудно попасть. Место вмиг стало популярным.

Ресторан «Рыбы нет» является одним из знаковых проектов для меня. Во-первых, так началось сотрудничество с компанией «Мираторг», во-вторых, в ресторане отличный дизайн, и, наконец, здесь работает бренд-шеф Камель Бенмамар – француз марокканского происхождения, непримиримый борец за кулинарию. Благодаря ему все и сложилось. Он разбирается в еде и не дружит с компромиссами. У него всегда все идеально.

Про «Мираторг» стоит написать отдельную книгу. Это самая организованная компания, которую я знаю. Ее владельцы шлют мне первые письма уже в 6:40 утра. Они уже работают. «Мираторг» – пример для подражания в плане ведения бизнеса.

Места: PRIME

Сеть кафе PRIME стала первым оператором ресторана быстрого обслуживания в премиум-формате. Она предлагает натуральные продукты, приготовленные по гастрономическим рецептам без использования консервантов, пищевых красителей и усилителей вкуса.

На российском рынке бренд «Прайм Стар» появился в 2007 году.

В 2004 году мы с моими партнерами создали в Москве сеть ресторанов быстрого питания «Пять звезд». Часто бывая за рубежом, мы, естественно, наблюдали за тенденциями развития мирового рынка общественного питания, на котором классический фастфуд постепенно утрачивал свои позиции. Его место заняла новая форма – премиальный фастфуд. Полезная, вкусная, удобно упакованная, приготовленная вручную еда стала приобретать популярность среди топ-менеджеров, менеджеров среднего звена, студентов и пр. В этой связи концепция «Пяти звезд» была выбрана единогласно – fast casual (сочетание быстрого обслуживания гостей, fast service, и высокого, «ресторанного» качества блюд).

Параллельно с развитием «Пяти звезд» мы также открыли в Москве магазины готовой еды PRIME, работающие в том же формате fast casual. На протяжении нескольких лет эти проекты развивались, приобретали почитателей кухни и обслуживания, удивляли гостей новинками.

К 2007 году в Москве насчитывалось пять заведений «Пять звезд» и семь PRIME. Мы с партнерами решили, что наше детище приобретет новый виток развития и будет конкурентоспособнее, если мы объединим усилия, которые затрачиваем на каждую концепцию. В итоге 2007 год ознаменовался слиянием двух сетевых концепций и образованием единственной в России сети премиального формата fast casual – «Прайм Стар».

В настоящее время в PRIME входит 94 кафе, расположенных пока только в Москве. В перспективе мы планируем развитие сети до 200 кафе в Москве и появлением наших заведений в регионах России.

Клубные места Как делать заведения, в которые люди ходят не каждый день

Место: «Гранд Опера»

…Амфитеатр полон знати,

Повсюду светский разговор

(А меж рядов актерской рати

В кулисах суетность и ор);

Оркестр в шумном оживленьи,

Трубя и струнными звеня,

Ровняет инструмент на ля…

Все в нескончаемом движеньи,

И на устах у всех одно:

Творенье новое Гуно!

Но бьют заветных три удара,

Всех призывая к тишине:

Оркестр смолк, стихает зала,

Свет люстры тает в вышине —

Все на мгновенье замирает,

Вступает музыка, и вот

Со сцены занавес взмывает —

Театр оперой живет!

«Ангел музыки», В. Невин, по мотивам произведения Гастона Леру «Призрак оперы»

Одним из наших гостей был директор Московского театра оперетты Владимир Тартаковский. Когда мы с ним познакомились, у нас как раз появилось помещение, в котором зал выглядел как настоящий театр. Я хотел открыть там необычный ресторан с великолепной французской кухней и незабываемыми представлениями. Этот ресторан мы назвали «Гранд Опера».

Владимир Исидорович и его театр обещали сделать нам музыкальную программу с живым звуком, певцами, кордебалетом. У нас были сценаристы, режиссеры, которые создали яркую концертную программу. Зал мы оформили в духе нэпа: сцена с красным бархатным занавесом, ложи со столиками.

Подобные рестораны больше работают на туристов, чем на домашнюю публику. Посетитель сходил раз или два, ну максимум три, а потом ему становится не так интересно. Мы понимали, что срок жизни шоу не будет долгим, как бы нам ни хотелось обратного, потому что большого количества туристов в Москве в тот момент не было. И все же мы сделали этот проект, и он прожил семь лет.

Организация музыкальной программы, костюмы, актеры, обслуживание и содержание кухни обходились довольно дорого. Когда нам предложили продать это помещение вместе со всем бизнесом, мы согласились. В этом проекте было большое количество партнеров, однако нам удалось удачно его продать. Мы не закрыли бизнес, просто правильно и вовремя из него вышли. Все остались довольны и счастливы. Новые владельцы сделали в этом месте казино.

Это был один из моих самых интересных проектов, которые я делал в жизни.

Место: Mendeleev bar

Mendeleev bar – одно из самых необычных заведений города. Зайдя сюда, оказываешься в маленькой китайской забегаловке и не сразу понимаешь, куда ты попал. Внутри три места возле окна и четыре возле стены, один китаец, который готовит и продает лапшу, и несколько охранников-амбалов. Всё. Однако, если приглядеться, рядом с охранниками можно увидеть незаметную шторку. Это и есть вход в Mendeleev bar, а охранники перед ней выполняют роль фейс-контроля.

Mendeleev bar работает много лет по четвергам, пятницам и субботам. Этот клуб – очень популярное место. Помню, как мы захотели открыть бар, но наверху было помещение, и мы обдумывали, как бы его обыграть. Сделать обычный вход казалось слишком банальным, и возникла идея совместить его с китайской забегаловкой. На мой взгляд, это был просто бриллиант. Придумал эту концепцию не я, а очень талантливый парень – Игорь Ланцман. Я помогал осуществить проект. Позже Игорь вышел из него, а мы остались.

Так как нет никаких вывесок, многие люди не знают, что здесь есть клуб, и проходят мимо. В результате Mendeleev bar превратился в культовое закрытое место. Конечно, свое дело сделали и хорошая музыка, и барная стойка, дизайн и атмосфера старого московского подвальчика. По вечерам в Mendeleev bar, как правило, играет джаз.

Место: «Чердак»

«Чердак» и «Мистер Ли» открылись одновременно. Это был 2009–2010 годы. Собственник здания предложил нам освоить второй и третий этажи. На втором этаже когда-то существовал Дом моделей на Кузнецком мосту. Все было заставлено стеллажами с советскими журналами и шикарными столами. Здесь царила особая атмосфера. Я был восхищен, когда впервые увидел это. Со временем это помещение стали сдавать, и оно превратилось в какое-то бардачно-палаточное: внутри настроили перегородок, понавесили какой-то электрики, притащили мебель, и вся прежняя история растворилась. Когда мы пришли его смотреть и увидели весь этот раскардаш вперемешку с осколками советской эпохи, то, с одной стороны, ощутили вдохновение, а с другой – почувствовали неприязнь.

А вот с чердаком сомнений никаких не было, потому что чердак он и есть чердак. Когда мы поднялись, я сразу предложил делать здесь ночное, хорошее, теплое заведение, в котором будет уютно, как на любом чердаке. И, разумеется, назвать его «Чердак».

Конфигурация помещения треугольная в разрезе, с этими скатами в крыше ничего уже не сделаешь по-другому. Так и решили сделать здесь клуб. Поскольку ресторанов у меня уже было достаточно, соответственно, имелось и некоторое количество ненужной мебели, всяких аксессуаров. Все это находилось в чудесных Горках-10. Под концепцию «Чердака» они подходили идеально. Мы привезли кресла из «Бисквита». Некоторую мебель нам доставили из Архангельской области. По деревням и селам собирали стулья, потом их покрывали лаком, красили, приводили в порядок.

Диваны мы сами обшили килимами. Настелили пол, расписали на полу «карту местности»: туалеты налево, танцпол – направо. Многие люди, попавшие сюда впервые, восторгались нашими интерьерными придумками. Всем нравилась центральная барная стойка. На самом деле это были винные ящики, в которых лежали бутылки, только перегородки ящиков покрасили в разный цвет. Вторая барная стойка была сложена из кирпича. Каждый кирпич своего оттенка красного. Корона от люстры, которая висела в «Клубе Т» перебралась в «Чердак». Однажды я, вставая с дивана, стукнулся головой о балку. Так на каждой балке появились боксерские перчатки. В «Чердаке» все живое, каждый предмет имеет свою историю. Часть вещей мы покупали на блошиных рынках. Это старые телевизоры, утюги.

Вот уже восемь лет «Чердак» работает, правда, только по пятницам и субботам, потому что в остальные дни, как бы мы этого ни хотели, народ не тусит.

Заведение в сложном месте Как использовать слабые места во благо

Место: «Мистер Ли»

А что касается открытия «Мистера Ли», то здесь история была следующая. Второй этаж представлял собой определенные трудности, потому что на первый этаж люди всегда идут охотнее, туда не нужно подниматься. Соответственно, на втором этаже должно быть что-то интересное и привлекательное, что будет являться стимулом. Мы обнаружили, что в этом районе нет ни одного паназиатского ресторана, так что именно его я и решил сделать. В середине первого зала появилась пагода, которую я купил на антикварном рынке Сингапура несколько лет назад. Помню, когда первый раз ее увидел, то сказал Михаилу Петухову, с которым мы были в поездке: «Какая красивая вещь! Она может стать ресторанообразующей. Давай я ее куплю, а потом посмотрим, что с ней сделать». Она действительно настоящая и стоила приличных денег, так что, разместив ее в зале «Мистера Ли», мы соорудили стеклянную защиту, чтобы ее не повредили и не украли. Теперь благодаря этому экспонату первый зал ресторана называется «Пагода». А второй зал называется «Дракон», потому что в нем стоит деревянная подставка в виде дракона.

Михаил Петухов,

бизнес-партнер, управляющий 12 ресторанами


С названием ресторана «Мистер Ли» вышла смешная история. Как и все люди, которые работают в ресторанном бизнесе, я очень хотел дать название какому-нибудь заведению. Когда мы стали делать «Мистера Ли», я предлагал назвать его «Мандарин». Мне казалось это уместным, ведь мандарин и фрукт, и китайский император, и еще диалект китайского языка. Аркадию оно, в общем-то, понравилось. Так что проект мы делали под рабочим названием «Мандарин», оно значилось на всех дизайн-проектах. Все шло хорошо ровно до последнего месяца перед открытием, когда мы отправились на встречу с издательством Condé Nast по поводу GQ Bar.

Мы идем, разговариваем ни о чем, и тут Аркадий невзначай, как и всегда, говорит:

– Как тебе «Мистер Ли»?

– «Мистер Ли»? Не знаю.

Я знал, что вообще Аркадий очень быстро и точно мыслит. И все же сомневался.

– Как-то немножко корявенько – «Мистер Ли». Длинновато, мне кажется.

– Отлично, давай назовем «Мистер Ли».

В одночасье мы поменяли название ресторана. На самом деле все вышло хорошо. Я много думал об этом, анализировал, а потом погуглил и выяснил, что Ли – это третья по популярности фамилия в Китае. Мы придумали сидящего человечка, который ассоциировался с названием и стал символом нашего меню и олицетворением ресторана.

Кроме того, у нас был повар по фамилии Ли. Когда-то он работал в GQ Bar, и мы решили, что будет славно, если он возглавит кухню нового ресторана. Все было бы просто идеально. Вот так название, которое Аркадий придумал в одночасье, спонтанно сгенерировало всю концепцию, и получилось очень удачно.

Как привлечь посетителей на второй этаж? Сложно, невозможно, практически нереально. В ресторан посетители попадают через подъезд, являющийся архитектурно-историческим памятником. Это культурное наследие России с витражом 1881 года. Какие-то кусочки его сохранились, какие-то мы сами доделали, потому что все было в ужасном состоянии. Мы отремонтировали подъезд, сделали двойные двери, первые из которых все время открыты, даже зимой. Завеса и вторая стеклянная стенка предохраняют от потери тепла. Мы сделали это специально. Если бы еще и двери были закрыты, гостям было бы трудно заставить себя зайти. Так устроена человеческая психология. Мы поставили туда шкафы с подсветкой, наполнив их банками из-под чая, стойку. Думали даже поставить два-три столика, хотя, конечно же, никто за ними сидеть не будет. Какое-то время назад мы там ставили хостес, чтобы люди привыкали к тому, что сюда надо зайти, можно подняться, чтобы было какое-то сопровождение.

И все равно картина была неполной. Сам подъезд имел исторический вид. Аркадий распорядился поставить по бокам лестницы две гипсовые головы с подсветкой. В результате лепнина, которая находится в торцах, оказалось подсвечена разноцветным светом, а-ля современный клуб. Это создало совершенно другое настроение. Потом мы повесили шикарные большие фотографии, и вестибюль сразу стал современным, модным, необычным. Он «заиграл», и подниматься посетителям стало легче и интереснее.

В «Чердак» народ пошел не сразу. Как и любое новое место клубного типа, нам пришлось его раскручивать. Где-то полгода мы говорили всем о «Чердаке», нанимали промоутеров. А вот «Мистер Ли» сразу набрал популярность. С ним было немного легче, потому что уже был Vogue Café и, соответственно, как минимум 400 человек в день целевой аудитории, которым просто можно было говорить: «А вы знаете, над нами сейчас новый ресторан. Мы открылись. Приходите». По кухне они, конечно же, не пересекались с Vogue Café. «Мистер Ли» ресторан более элитный, здесь средний счет на человека порядка 3000 рублей. Паназиатская кухня не дешевая, и круг посетителей у него более узкий.



Изначально мы хотели сделать ресторан с недорогой китайской едой. Но и интерьер, и сама кухня, и, соответственно, цены получились более высокого класса. В «Мистере Ли» практически не бывает случайных людей, так что здесь можно вкусно поесть, приватно поговорить, обсудить бизнес-проекты с потенциальными партнерами.

Место: «Аист»

Как-то ко мне пришли люди, собиравшиеся ремонтировать кафе «Аист», и предложили принять в этом участие. Я засомневался. С одной стороны, место легендарное: еще в советские времена здесь было популярное у москвичей модное городское кафе «Аист», угощавшее гостей сосисками с горошком, а по соседству располагалось кафе-мороженое. С другой стороны, это всегда было бандитско-криминальное место, а если представители этого мира привыкают к чему-то, то обычно долго оттуда не уходят. И все же я решил рискнуть.

Любой ресторан строится по одной и той же системе. Либо выбирается концепция и под нее ищется место, либо есть место, и ты выбираешь для него концепцию.

У нас было место. В выборе дизайна не возникло каких-то особых сложностей. У нас получился современный трехэтажный особняк, повторяющий контуры винтажного кафе «Аист». Подобных зданий не так много в центре Москвы.

Сейчас Патриаршие пруды – очень модный район. Если бы ресторан стоял на пруду, то это было бы «бриллиантовое» место. Не нужно было бы вообще ничего делать, только открывай дверь и закрывай. Наш «Аист» находится чуть с краешку, тем не менее у него прекрасное расположение и большие террасы. Для Москвы большие террасы – очень важная деталь. Летом может быть 500–700 посетителей в день; зимой, конечно, показатель чуть-чуть проседает.

Ресторану уже 13 лет, и он достаточно хорошо работает. В 2017 году его посетило более 110 000 человек. Место интересное, хорошее, «вкусное». В летние солнечные дни террасы работают превосходно. И все же у нас есть идея внести небольшие изменения. Мода на мебель, на светильники, на какие-то аксессуары, на атмосферу меняется, и это нельзя игнорировать. Чтобы оставаться востребованным, место должно следовать тенденциям.

Место: «Камчатка»

На месте бара «Камчатка» изначально мы планировали сделать китайскую пельменную и назвать ее «+86», что обозначает телефонный код Китая. Мы начали разрабатывать эту идею, но цена аренды оказалась настолько высока, что в итоге мы от нее отказались. Это случилось до очередного кризиса. А после кризиса собственник сказал: «Хрен с ним, забирайте».

Мы договорились совершенно на других условиях. Однако лепить китайские пельмени было уже поздно, ведь у нас появился «Мистер Ли». Тогда я придумал концепцию демократичного заведения с отсылкой к советским временам. Я хотел назвать его «Сахалин», но Михаил Петухов предложил «Камчатку», и я согласился.

Бар произвел настоящий фурор. Бутерброды со шпротами, оливье, пирожки, пиво – все это привлекло совершенно разных людей, от студентов до бизнесменов. Почти сразу после открытия произошел смешной эпизод. В бар зашли два голландца, посидели, потом попросили счет. Когда им сказали, сколько нужно заплатить, у них на лицах отразилось жуткое недоумение. Они подумали, что счет в долларах. Когда они поняли, что это рубли, то вскочили и начали меня обнимать: «Как круто, как классно, мы так здорово посидели!».

У нас до сих пор средний чек в «Камчатке» недотягивает до 500 рублей. При том, что на эти деньги можно и выпить, и закусить. Сегодня «Камчатка» превратилась в нечто сродни гастропабу. Большое количество людей ходит на бизнес-ланч, потому что здесь дешево и вкусно. А в пятницу и субботу бывает 2000–3000 человек, при том что в баре 150–200 мест.

Еще ни разу я не получал столько благодарностей за открытие нового заведения. Место получилось настолько массовым, что в теплое время года оно выглядит как один большой флешмоб под названием «Камчатка».

Место: «Чайковский»

Ко мне постоянно кто-то приходит, по десять раз за день, и что-то предлагает. Я к этому привык. Как-то мне предложили делать ресторан на Маяковской. Я знал это место. Там все время были кафешки, которые шли на ура.

Когда ты открываешь ресторан, ты его просчитываешь в зависимости от того, где он располагается, есть ли парковка, какая система движения, но самое главное – должно быть четкое понимание, для кого ты это делаешь. Когда мы начали придумывать ресторан на площади Маяковского, здесь была парковка, так что к нему было удобно подъезжать, а когда мы открыли ресторан, то движение уже было перекрыто. Сначала власти закрыли площадь для того, чтобы воспрепятствовать проведению митингов, а затем на реконструкцию. В результате наш ресторан стал заведением, основная публика которого – те, кто ходит в филармонию в зал Чайковского, в театры Сатиры и Моссовета, и иногда те, кто рядом работает или часто проходит мимо. Таким образом, изменилась сама категория гостей.

До нас на этом месте располагались бюджетные кафе. Мы же сделали ресторан для среднего класса. Если бы открыли дешевое заведение, посетителей бы ходило в несколько раз больше. Мы бы собрали всю метрополитеновскую публику. Однако наш ресторан, можно сказать, при филармонии, и на нас лежит определенная ответственность. У театра должно быть достойное кафе. Необходимо держать уровень, марку, что мы и делаем. Лучше пусть будет менее посещаемое серьезное кафе, чем дешевая забегаловка.

Ресторан мы сделали хороший, уютный. Здесь царит невероятная атмосфера. Вся мебель и детали интерьера сделаны на заказ. В «Чайковском» несколько раз менялись директора, нас все время что-то не устраивало, пока в 2017 году мы не нашли Николая Хавского. У него не так много ресторанного опыта, но, когда мы начали общаться, мне показалось, что он интеллигентный, воспитанный, умный, может, не так быстр, как мне нравится, но, по крайней мере, он переживает за дело и старается. У него есть вкус. Я поначалу, честно говоря, сомневался, думал, не справится, сломается. Система иногда ломает сильных людей, а он достаточно мягкий, слишком воспитанный. Но Николай справился. В «Чайковском» все работает, изменения налицо и в экономическом плане, и во внешнем виде. Может быть, мы будем расширяться. Есть мысли сделать производные от «Чайковского».

Николай Хавский,

генеральный директор ресторана «Чайковский»


Аркадий периодически приходит в ресторан «Чайковский». Он гений. За три минуты проносится и сканирует все вокруг. Когда я только начинал работать, Аркадий звонил и спрашивал:

– Николай, а у тебя сколько сейчас официантов работает?

– Двадцать.

– А сколько девочек, сколько мальчиков?

– Двенадцать девочек, восемь мальчиков.

– А в каком зале сколько мальчиков и сколько девочек?

Я отвечал на все вопросы, которые мне задавал Аркадий, потому что когда я сюда устраивался, общался с Аркадием, Ginza Project и еще одним инвестором, и Аркадий тогда сказал мне: «Все хорошо, но объект сложный, серьезный, и ты, пожалуйста, эту тему не профукай».

У Аркадия чуйка на людей. Он пришел как-то в «Чайковский» и говорит: «Николай, надо менять бутерброды в буфете, надо сделать бутерброды, которые ты сам захочешь есть. До завтра надо все переделать».

У нас в «Чайковском» есть своя пекарня и кондитерская. У нас замечательный шеф-пекарь. Многие рестораны Novikov Group покупают у нас хлеб, и даже Александр Раппопорт отказался от своего хлеба и покупает наш.

За ночь наш пекарь придумал некую булку, мы с ним поговорили и решили, что она должна быть из двух сортов муки, сладкой и соленой, чтобы был баланс. Он сделал ее не овальной, а круглой, как бургер, но чуть больше. Булку мы мажем определенным кремом и совсем по-другому выкладываем колбасу, рыбу, сыр. Публика филармонии стала охотнее покупать такие бутерброды во время антракта и перед началом выступлений. Аркадий пришел через два дня и сказал: «Вот ведь можете, когда захотите!»

Через какое-то время Аркадий пришел, посмотрел на сэндвичи ресторана «Чайковский» и сказал:

– Эти ваши сэндвичи – полный отстой, давайте их уберем. Николай, ты едешь сейчас в «Сыроварню», фотографируешь то, что есть там, приезжаешь сюда, показываешь шеф-повару, и он делает один в один.

А в «Сыроварне» большие сэндвичи. Я говорю:

– Аркадий, как так? Они же большие.

– Встал, оделся, поехал, сфотографировал, сделал.

Мы их приготовили, и через неделю они стали стабильно пользоваться спросом. Некоторые люди с утра приходят, забирают по четыре штуки.

У нас чай раньше подавался в металлических чайниках, у них сильно нагревалась ручка, и некоторые люди об этом стали писать отрицательные отзывы. Позвонил Аркадий и сказал: «Николай, слушай, приходили мои очень хорошие знакомые и остались недовольны тем, что ручки чайников слишком горячие. Люди обжигаются. Надо решить этот вопрос и обмотать их чем-то».

Сначала мы делали какие-то оплетки на кнопках, еще что-то. В результате нашли девочку, которая занимается этим, загрузили ей все чайники на три дня, она их перевязала, чем-то пропитала. Отрицательные отзывы пропали.

У Аркадия была идея осовременить интерьер «Чайковского», провести интернет, сделать ремонт. Вообще, поразительно, Аркадий сам, по идее, не должен такими вопросами заниматься, а он занимается, все контролирует и все замечает.

Например, с местными мягкими стульями шесть лет никто ничего не делал. Мы нашли материал, нашли обивку, их поменяли. Также нашли декоратора, который каждый сезон на окнах нам делает какие-нибудь композиции. Дети задерживаются у витрины, начинают рассматривать, соответственно, вместе с родителями заходят. В выходные у нас работает аниматор.

Ремонт нашего ресторана – особая тема, так как здесь историческое здание, достаточно сложная архитектура, ничего сверлить нельзя. Изначально здание строилось для театра Мейерхольда. Если я захочу поменять цвет колонн, мне запретят. Мрамор заново никто не перекладывал, нельзя, единственное, что можно – заменить напольное покрытие. Мы положили дорогой паркет, стали потихонечку делать другие изменения, провели интернет, и народу стало больше.

Нижний зал долго работал в формате столовой. Но обнаружился интересный исторический факт: Чайковский, оказывается, был в Тифлисе. Теперь мы внизу сделали грузинский ресторан.

Конечно, к любым кардинальным изменениям необходимо подходить с осторожностью. У ресторана есть постоянные клиенты. Скажем, у нас любил обедать со своими русскими партнерами Николя Саркози. Здесь отмечают дни рождения и проводят банкеты Валерий Гергиев и Юрий Башмет. Что-то резко менять и делать другой формат было бы неправильно.

Глава 6 Ресторан Bolshoi

Был 2007 год. Ко мне пришел мой знакомый, достаточно серьезный бизнесмен, и сказал:

– У меня есть помещение, где можно сделать ресторан.

– А может, откроем булочную? – ответил я, так как считал, что в этом месте отлично пойдет именно булочная.

– Нет, – сказал он. – Я понимаю, что булочная, кондитерская может быть хорошим бизнесом, но я хочу сделать безупречный, дорогой, красивый ресторан.

Помещение, которое он предлагал, располагалось в самом центре Москвы, на Петровке. Оказалось, оно имело свою историю. Здесь снимался фильм Эльдара Рязанова «Служебный роман».

У меня сразу возникла идея сделать ресторан, который будет связан с Большим театром. Я позвонил Елене Токаревой, чьи профессиональные и лидерские качества я очень ценю, и пригласил ее принять участие в этом проекте. Елена с радостью согласилась, и мы приступили к делу.

Елена Токарева,

директор ресторана Bolshoi


У нас с Аркадием отношения не как у начальника и подчиненного. Он не дает мне указаний, разве только советы, которые очень важны, потому что мы делаем одно дело. У нас выработалась определенная форма сотрудничества. Я уважаю Аркадия за его огромный опыт и знания. Я провожу в ресторане практически 24 часа в сутки, порой перестаю замечать детали. Аркадий приходит лишь изредка, иной раз его может не быть достаточно долго, ведь он занят другими важными проектами. Но всегда он замечает то, что я на данный момент могла упустить. За это ему огромное спасибо.

Аркадий уникальный человек. Непростой, сложный, разный. Умный человек может очень многому у него научиться, дурак ничему. Просто надо уметь слушать, впитывать информацию и грамотно пользоваться ею.

Те десять лет, что я провела с Аркадием в бизнесе, стали для меня поистине школой жизни. Наверное, никто другой бы мне столько не дал. Когда мы только начинали сотрудничать, мне казалось, что о ресторанном бизнесе я знаю все: как им управлять, как его выстраивать, но оказалось, что и мне есть чему учиться. Это бесценный опыт. Я стала по-новому смотреть на ресторанный бизнес, абсолютно с другого ракурса. В какой-то момент я начала ловить себя на мысли, что не думаю категориями Новикова, а просто их настолько поняла и приняла, что это уже мои категории. Я мыслю приблизительно в том же направлении, поэтому мне с ним очень легко.

Чтобы открыть ресторан, который будет приносить моральное и финансовое удовлетворение, необходимо в этом ресторане жить, вкладывать всего себя от начала и до конца. Если этого не будет, значит, ничего не получится.

Ресторан – это жизнь.

Очень многие пишут книги о том, как открыть ресторан, но в большинстве случаев получается перечень шаблонов и стереотипов. Безусловно, что-то из них можно почерпнуть, но этого недостаточно. Очень много ресторанов открывается и так же быстро закрывается. Основная причина в том, что люди не готовы вкладывать себя целиком в развитие этого бизнеса. Ресторан должен стать твоим домом, и в этом доме все должно быть правильно. Ты должен быть его хорошим хозяином. Стоит ненадолго отвлечься, на месяц, на два, и твой бизнес неминуемо пойдет вниз, каким бы хорошим ни был менеджмент. Даже самые лучшие сотрудники не спасут этот бизнес.

В ресторане надо быть, по возможности, всегда, максимальное время уделять кухне, постоянно, каждый день контролировать всю еду, пробовать, придумывать, искать какие-то варианты, находиться в поиске новых продуктов. Если ресторан не будет развиваться с точки зрения ассортимента блюд, то он умрет, каким бы замечательным он ни был с точки зрения интерьера и сервиса.

Школы ресторанного бизнеса быть не может, это очень индивидуальная история. Либо тебе это дано, и ты можешь это делать, либо тебе это не дано. Большинство вещей делается на уровне интуиции. Ты проснулся утром и понимаешь, что надо сделать вот это. Не потому, что тебе кто-то сказал, ты где-то это прочитал, а потому, что ты так почувствовал. Ты понимаешь, что если сделать это сегодня, то все получится хорошо, и ты это делаешь. Понятно, если ты это делать не умеешь или делаешь неправильно, некрасиво, получается глупо. Нужно иметь призвание, талант, понимание, что нужно делать, как нужно делать, как это сделать красиво, чтобы людям понравилось.

Чтобы ресторан состоялся, должны сложиться несколько факторов. Это опыт, талант и посвящение всего себя этому бизнесу от начала до конца. Без этих трех составляющих ничего не получится. Важно это помнить.

Меня часто спрашивают, какой должна быть дисциплина, сотрудники, атмосфера, чтобы ресторан Аркадия Новикова работал.

На самом деле в каждом ресторане своя атмосфера, хотя, как правило, все придерживаются единых требований. Во-первых, у нас абсолютно жесткая дисциплина. Никаких опозданий, никаких уважительных причин не может быть ни для кого. Это такой бизнес, который невозможно остановить ни на секунду. И каждый сотрудник – это ключевая фигура. Нет одного сотрудника, и весь бизнес начинает в какой-то части, пусть даже маленькой, провисать.

Во-вторых, профессионализм, доскональное знание сервиса. Сотрудник не выпускается в зал, пока он не освоит все требования сервиса, касающиеся данного ресторана. Идеальное знание меню, ингредиентов, и неважно, кто ты, официант или менеджер. Ты должен знать все меню, все ингредиенты и любому гостю рассказать о любом блюде так, чтобы человек понял, что он заказывает.

В-третьих, доброжелательная атмосфера, домашнее отношение к гостю. У нас такая установка, что каким бы «тяжелым» гость ни был, в каком бы настроении он ни пришел, мы должны приложить максимум усилий, чтобы гость ушел от нас в хорошем настроении.

Это очень нелегкая работа, и не все психологически могут ее долго выполнять. Надо отодвинуть на задний план собственное «я», все свои проблемы, трудности, особенности своего характера. Здесь главный – гость. Нужно делать все, чтобы он был доволен. Я за этим очень внимательно слежу.

У нас гостеприимный, внимательный, доброжелательный персонал. Мы стараемся обеспечить такой сервис, чтобы любой гость чувствовал себя комфортно. Неважно, что он подошел к роскошной витрине и заказал всего лишь чашку чая, – на него тут же должны обратить внимание; неважно, что у него маленький счет, он все равно очень важный гость в нашем ресторане. Приходит он к нам каждый день или раз в год, тоже неважно. Главное – стремление целиком и полностью работать на гостя.

Я знаю, что есть много мест, где другое отношение к работе. Многие не выдерживают наших установок и уходят искать себя в другом месте. Однако 90 % бывших сотрудников спустя какое-то время просятся обратно.

Средний оклад официанта в мире – $100 в месяц. У нас больше, но, так или иначе, все равно зарплата невысокая. Официант должен работать на чаевые, на сервис. Он должен приходить сюда, понимая, что гарантированно получит свой минимум, официальную заработную плату, которая ему положена по закону. Все остальные деньги он должен заработать сам, и сумма будет зависеть от того, насколько качественна его работа.

Коллектив в ресторанах работает достаточно стабильный. Не благодаря хорошему окладу, а потому, что здесь хорошие чаевые. И я требую, чтобы за эти хорошие чаевые гостей обслуживали, а не получали деньги автоматом. Бывает всякое, конечно, гость может не оставлять чаевых, но он и не обязан этого делать.

Я очень требователен не только к себе, но и к обслуживанию в принципе. Бывают замечания, пожелания, это рабочий процесс. Какие-то идеи рождаются иногда на ходу, хочется что-то изменить. Клиент всегда прав. Неважно, при этом ты Аркадий Новиков или нет.

Мы на тренингах объясняем всем официантам и менеджерам, что нельзя никогда ни при каких обстоятельствах терять самообладание, независимо от того, Путина вы обслуживаете, Собянина или Медведева. Кого бы вы ни обслуживали, сервис должен быть одинаковый: комфортный, без стресса, без дрожащих рук. Мы за это боремся. У нас в Bolshoi побывали многие главы государств. Елена организовывала разные правительственные приемы, протокольные встречи с очень высокими требованиями, съемками и так далее. Мы как-то все это прошли, преодолели. Сегодня в нашем ресторане стабильный коллектив, адаптированный ко всему.

Я всегда говорю, что любая работа в ресторане – официанта, менеджера, управляющего, всего персонала зала – это некий спектакль. Ты должен играть свою роль профессионально. Артист на сцене не имеет права замешкаться, забыть слова, а если забыл, то суметь очень артистично выйти из этой ситуации, чтобы зрители ничего не заметили. Так и здесь. Это театр, в котором каждый должен играть свою роль.

Важно отодвинуть все свои проблемы, все эмоции, все оставить за дверями ресторана и прийти сюда играть свою роль, а сыграв ее, отправиться домой. И так каждый день. В этом и заключается профессионализм. Если ты грамотно играешь свою роль, то должен уметь обходить острые камни, какие-то внезапно возникшие, непредвиденные обстоятельства, негатив гостей, который возникает потому, что они люди.

Если ты играешь роль, а не принимаешь все на свой личный счет, ты всегда сможешь благополучно красиво разрешить проблему. Каждый раз у нас собрание начинается с того, что персоналу объясняется, что это театр. Вы должны красиво выглядеть, играть свою роль, правильно говорить, быть артистичными и находчивыми, настроенными на решение каких-то проблем. Это главный критерий. Всему остальному можно научиться, наизусть выучить меню, правильно сервировать стол, менять скатерти, но артистизму научиться дано не всем.

Вечером в ресторане Bolshoi играет живая музыка, здесь замечательный пианист. Поэтому есть определенная атмосфера, которую нужно «доигрывать». Это не просто пришел, принес, поставил. Здесь много своих ритуалов.

Елена Токарева,

директор ресторана Bolshoi


Когда мы убираем летнюю веранду, то практически всегда выставляем перед рестораном трехметровые елки в кадках. Создаем красивую историю, сказочный лес вокруг, а ближе к Новому году украшаем ели гирляндами и ставим кормушки для птиц. Когда Аркадий приходит днем, он периодически слушает пение птиц. Однажды мы с ним стоим, разговариваем, и вдруг он спрашивает:

– Слушай, а почему вы выключили пение птиц? Почему нет музыки?

– Аркадий, у нас здесь не было никакой озвучки с пением птиц.

– Да, нет, ты что, я тут постоянно слышу эти чириканья.

– Ты удивишься, но это живые птицы.

Аркадий на протяжении двух лет думал, что здесь стоят колонки, воспроизводящие птичьи голоса. Он был удивлен, что у его ресторана есть живые птицы.

Аркадий, безусловно, может дать советы и сделать замечания. Это нормально. Он был бы не он, если бы воздерживался от замечаний. Я бы в этом случае точно подумала, что с ним что-то не так. Это его стиль жизни. Он может не сделать замечание, но похвалит за что-то хорошее. Всегда найдется, что надо с ним обсудить. Он всегда включен в процесс, всегда рабочем состоянии.

Для меня Аркадий в первую очередь – учитель, а сейчас в большей степени товарищ, который может подсказать очень правильные вещи. Ты приходишь на работу не с ощущением страха, что нужно что-то сделать против своей воли, своего желания, а с настроем на созидание, получение удовлетворения от того, что ты делаешь.

Для меня абсолютно неважно, в Москве ли Аркадий, в соседнем здании или у меня в ресторане в данный момент. От этого наше отношение к работе не меняется.

Я точно знаю, что Аркадий очень нужен для этого проекта, несмотря на то, что он не так много времени сейчас ему уделяет. Мне очень приятно, когда он сюда приходит и все гости через одного начинают его благодарить. «Аркадий, у тебя все, как обычно, вкусно. Спасибо тебе за это!» Получается, что это оценка и моей работы, хотя говорят об этом не мне, а напрямую ему.

Люди в наш ресторан приходят как домой, и это очень важно. Они знают, что сядут на свое любимое место, что их встретят знакомые, им уделят внимание, и у них будет возможность о чем-то поговорить.

В первую очередь я требую от всех своих сотрудников одного: они должны создавать эту атмосферу, находиться в зале, быть в постоянном контакте с гостями и следить за всем, что здесь происходит, не просто со стороны, а изнутри.

Кстати, раньше традиции посещать перед театром ресторан не было, как и традиции заходить в него после, чтобы обсудить что-то. Это стало популярным не так давно, на протяжении последних 6–7 лет. Теперь в 17:00–17:30 у нас сидит полный зал людей, которые затем собираются посетить Большой театр. Заканчивается спектакль, и люди снова приходят сюда, очень красивые, нарядные, счастливые.

Конечно, во всех проектах важен срок окупаемости, и я как бизнесмен всегда задумываюсь об этом. И хотя, пожалуй, для меня это не первостепенная цель, все же важно, чтобы ресторан приносил доход. Всем хочется быстрее вернуть деньги и получать прибыль. У ресторана существует срок жизни: сначала он идет вверх, затем небольшое снижение и длинная ровная дорога. Движение вверх и снижение – это период окупаемости, а вот длинный интервал – это самое важное, его доходность. В это время получается основная прибыль. Хочется, чтобы у ресторана Bolshoi была долгая жизнь. Я считаю, что десять лет для такого проекта – это немного, он только взрослеет и с каждым годом становится лучше. Для подобного ресторана примерный возраст составляет 20–25 лет.

Свой срок жизни есть у любого бизнеса. Это связано с актуальностью самого концепта и с организацией управления. Помните, как сказал Питер Друкер? «Где бы вы ни увидели успешный бизнес, это значит, кто-то когда-то принял смелое решение». Будьте смелыми, и тогда у вас все получится.

Я люблю делить риски и доходы. По проекту Bolshoi у меня есть партнеры, и вместе мы боремся за помещение ресторана, так как оно у нас не в собственности. Все пытаются откусить такой лакомый кусочек. Ситуация достаточно сложная, и наша задача сейчас – попытаться урегулировать этот вопрос. Помимо того, что это мой бизнес и, разумеется, терять деньги не хочется, а хочется зарабатывать долго на одном проекте, я считаю, что подобных ресторанов в Москве больше нет. Есть рестораны похожие, хорошие, популярные, но такого больше не найти.

Глава 7 Novikov в Лондоне

Многие говорят, что в России сложно развивать бизнес, но это неправда. В России делать это элементарно, если сравнивать с Европой, при том что, конечно, есть свои трудности, проблемы, но в Европе все на порядок сложнее. Если бизнес за границей получается, это здорово, я считаю, что это большая удача.

У меня была давняя мечта открыть ресторан за границей. Мои дети учились в Англии, и я часто приезжал в Лондон. Я считаю, что бизнес надо делать там, где ты живешь, бываешь, где можешь его контролировать.

Несколько лет я пытался найти подходящее помещение, однако все мои попытки оказывались безуспешными. В очередной раз проезжая мимо ранее приглянувшегося мне места в элитном районе Мэйфейр в центре города, где сейчас располагается ресторан Novikov, я увидел, что оно освободилось. У меня появился шанс.

Один звонок в агентство, и все сомнения разрешились. Чтобы арендовать это помещение, требовалось заплатить довольно небольшую по английским меркам сумму – чуть больше трехсот тысяч фунтов (примерно 23 млн рублей). Спустя пять лет точно такое же по площади место на другой стороне улицы стоило уже девять миллионов фунтов (примерно 700 млн рублей), то есть в тридцать с лишним раз дороже.

Наше помещение занимало 1800 квадратных метров. Нужна была идея, и она родилась.

Первой пришла мысль о смешанной кухне, например русско-узбекской, но, подумав, я понял, что это не сработает. Лондон – интернациональный город. Соответственно, какая кухня здесь популярна? Восточная, паназиатская и итальянская. В Мэйфейре был Hakkasan, пожалуй, лучший китайский ресторан в городе. Когда-то в него было сложно попасть. Да и сегодня этот ресторан очень популярен.



После того как я сложил эти факты, ко мне пришло решение: разделить пространство на две зоны. Один ресторан паназиатский, с открытой кухней, другой итальянский, оформленный с простотой и элегантностью, свойственной интерьеру средиземноморского замка. А внизу я задумал бар.

Казалось, все идет по плану. Нашелся инвестор, готовый вложить деньги. Предполагалось, что открытие ресторана обойдется в порядка 6–7 млн фунтов (471–550 млн рублей). Мы собрали команду проджект-менеджеров, отвечавших за успешное и своевременное выполнение задачи. И, конечно, выбрали одну из лучших строительных компаний. Для этого проекта мы не привлекли ни одного человека из России, понимая, что это не Россия, здесь свои правила, свои законы, которые следует соблюдать, иначе дороже обойдется.

Мы начали реконструкцию, прошли больше половины пути, и тут возникли первые трудности. В элитном лондонском районе Мэйфейр сосредоточены офисы самых крупных западных финансовых корпораций. Одна из таких трейдинговых компаний занимала этаж над нами и постоянно звонила, писала письма и жаловалась на шум и неудобства из-за нашей стройки, хотя уровень звука проверялся ежедневно и все нормы были соблюдены. В конце концов разъяренные представители этой крутой компании направили письменную жалобу арендодателю.

В довершение всех «прелестей» наши строители, неверно просчитав толщину балок перекрытия, в нескольких местах насквозь просверлили стену, попав в офис одной из компаний. Нашу стройку приостановили.

Узнав об этом, я пришел в ужас. В договоре с инвестором были оговорены сроки открытия ресторана. Если нарушаешь английские законы, считай, тебя уже нет. Передо мной встали традиционные русские вопросы – «Кто виноват?» и «Что делать?». Необходимо было срочно нанять адвоката, который смог бы быстро разобраться в сложившейся ситуации.

В итоге через четыре месяца я заплатил неустойку арендодателю, заплатил соседям сверху, адвокатам с моей и с их стороны, оплатил государственным органам новую лицензию, заплатил на 20 % больше строителям, потому что они сказали: «Нам запретили работать днем», и на 20 % повысил оплату команде проджект-менеджеров, заявившей: «Мы уходим».

Я не был виноват и не сделал ничего дурного, просто оказался крайним и, соответственно, попал на большие деньги. Если бы я не заплатил, то, возможно, лишился бы всего, что у меня есть, потому что неизвестно, чем, когда и как могло закончиться судебное разбирательство в другой стране. Судебные процессы за границей долгие и нудные, чтобы их выиграть, требуются терпение и деньги. Час работы хорошего адвоката стоит 500 фунтов (40 тысяч рублей). Мне повезло, я отделался деньгами и легким испугом, получив неоценимый жизненный опыт.

В итоге стоимость нашего проекта выросла с 7 до 12 млн фунтов (с 550 до 943 млн рублей). Я считал, что это очень дорого. Многие друзья говорили мне: «Зря полез. Это неправильное место, неподходящая концепция, средненький дизайн».

Однако мы все сделали и открылись в срок. Долго думали, как назвать ресторан, а потом решились – была не была – и назвали Novikov. По крайней мере, необычно. Если существуют Cipriani и другие, почему бы не быть Novikov?

Буквально через неделю после открытия нас посетил журналист из The Guardian, а потом опубликовали жуткую статью. Вот ее дословный перевод:

«Если хотите, можете ненавидеть Новикова из принципа. Аркадий Новиков, чье имя красуется на двери, владеет примерно 50 ресторанами в Москве и любит хвастать своим знакомством с Владимиром Путиным. Однажды он рассказывал мне о своей работе для Кремля и убежал с интервью, чтобы развлечь жену Путина Людмилу экскурсией по своему новому заведению. <…> И если судить о человеке по его друзьям, то открытию в Лондоне шикарного ресторана Новикова радоваться не стоит.

Впрочем, вам вовсе не обязательно ненавидеть Новикова из принципа. Тем более что в его новом ресторане достаточно вещей, которые сами по себе неприятны. Странности начинаются сразу – если вы заказываете столик на девять часов, вам скажут, что бронь действует всего два часа. Вторая странность – горилла в бомбере у входа, которая неожиданно появляется и начинает гавкать: “Вы ужинаете здесь сегодня?” На это я смог промолвить лишь: “Ну, если вы позволите”. Внутри очень много людей. Но нас замечают и ведут через толпу. Novikov огромен. На самом деле это два ресторана в одном. Первое помещение с паназиатской кухней, которая состоит из китайских, малайзийских и японских блюд (как будто это одно и то же). Кстати, в меню есть стоящий перед угрозой вымирания голубой тунец. Но не удивляйтесь. Новиков же кормит Путина, зачем ему беспокоиться о такой безделице, как экология?

Спустившись по лестнице и пройдя мимо молодых дам и их солидных кавалеров, потягивающих коктейли в баре, вы попадаете в огромный итальянский ресторан – без окон, зато с украшениями из кованого железа, деревенскими люстрами, огромной открытой кухней с мясными тушами и грохочущей музыкой. Это напомнило мне рестораны Лас-Вегаса, с одной лишь разницей: в Вегасе, как правило, очень хорошие рестораны, потому что там серьезная конкуренция. А в Novikov все очень, очень плохо. Цены ошеломляют, а процесс приготовления блюд настолько неуклюжий и неправильный, что хочется поздравить повара с выдающимся непрофессионализмом.

Но было и кое-что хорошее. Моя спутница одобрила вителло тоннато – тонко нарезанную телятину с анчоусами и соусом из тунца. Жареные грибы с яйцами тоже оправдали свои 18,5 фунта. Но это ни разу не итальянская кухня. Мы заказали рагу из кролика с паппарделле и телячью печень со сливочным маслом и шалфеем. Моя дама произнесла: “Это вкус дешевой китайской кухни”. Она права.

Мне хватит минуты, чтобы приговорить такого кролика: маленькие неровные кусочки мяса, вязкий соус, словно разведенный в ведре кукурузной муки, и странный куриный аромат, напоминающий бульонный кубик. Это было похоже на курицу с лапшой Pot Noodle, которую вытряхнули из родного пластикового стаканчика. У жареной печени были те же недостатки. Трагедия в том, что под соусом со вкусом обоев покоилась отличная печень, окончившая жизнь так плачевно. Цукини-фри были слишком горячими, мокрыми и пересоленными. Закончили мы неопрятной кучей бесформенных итальянских меренг – и на том спасибо, что сахара достаточно. А вот винная карта, как будто в наказание, состояла из вин, которые в итальянских магазинах стоят восемь евро за бутылку, а здесь продаются за пятьдесят фунтов. Зато официанты – безупречные итальянцы в том смысле, что беспрестанно пререкаются. Стоимость блюд в меню и в счете отличалась.

И знаете, что самое удручающее? Здесь заняты все столики, публика блестит бронзовым загаром и ботоксом. И мой вам совет: не ходите к Новикову. Даже не думайте. В городе, где и без того много ужасных и безвкусных ресторанов, Новиков сумел задать новую планку. И это его реальное достижение».

Газета выходит в воскресенье, и когда я прочитал эту статью, то подумал: «Все, ресторан можно закрывать». Это была самая ужасная критика. Такого я про себя никогда не слышал. В понедельник я появился в ресторане в полном раздрае и был шокирован: количество посетителей после этой статьи увеличилось ровно вдвое. То ли всем было любопытно посмотреть, насколько тут все ужасно, то ли публика хотела составить собственное мнение.

Ресторан стал набирать обороты, а я убедился, что не бывает плохого пиара, он всегда приносит пользу. Один из русских олигархов, которого я встретил в ресторане, сказал: «Эту статью ты должен повесить в рамку со стороны улицы, чтобы люди читали и заходили». Ресторан сразу стал успешным.

В 2015 году мы получили London Restaurant of the Year премии The London Lifestyle Awards, которой награждают заведения, созвучные духу Лондона.

Сейчас в ресторане работает триста человек. Он окупился за три года. Управляют заведением только местные менеджеры. За это время я научился понимать, чем западный бизнес отличается от российского. В Англии все абсолютно по-другому. Не дай бог сказать человеку плохое слово. Тебя сразу засудят по максимуму. Ни в коем случае нельзя ругаться. Как-то повар назвал менеджера «французским педерастом», тот написал заявление, начались разбирательства, повара отстранили от работы на месяц, а могли вообще оштрафовать и выгнать. Здесь все застраховано и перестраховано. Если кто-то обжегся, упал или случилось еще что-то, ждите огромных штрафов. Однажды к нам пришла полиция, человек двенадцать, потому что кто-то написал, что в ресторане работают русские без рабочей визы и разрешения на работу. Это был настоящий захват, но недоразумение удалось урегулировать, так как ни одного русского среди сотрудников не нашлось.

Конечно, находятся люди, пытающиеся переманить наших поваров. Повара – своеобразные люди, иногда они перерастают место, иногда страдают звездной болезнью, иногда привыкают и устают. Так что и от нас повара уходят. Несмотря ни на что, команда в ресторане собралась отличная. Приятно, что такое огромное количество настоящих профессионалов хочет сотрудничать со мной в ресторанном бизнесе.

Сколько еще будет работать Novikov, неизвестно, но цифры у нас пока те же. Этот ресторан имеет один из самых высоких показателей оборота в Лондоне. Проходимость – тысяча человек в день, и это не считая бара. В Лондоне средний чек составляет 40–45 фунтов стерлингов, у нас – сто.

Меня часто спрашивают, какой была рекордная выручка ресторана за месяц и какая у нас рентабельность. Примерно 2,5–3 млн миллиона фунтов в месяц (196–236 млн рублей), а в год 25–30 млн фунтов (1,964–2,357 млрд рублей) валовой выручки дает ресторан в Лондоне. Рентабельность составляет 15–20 %. Это достаточно высокие показатели для Запада.

Концепция ресторана Novikov объединила самые популярные, любимые и успешные с точки зрения бизнеса кухни мира – азиатскую и итальянскую. Наша публика интернациональна, много гостей из Европы, с Ближнего Востока, из Саудовской Аравии, Арабских Эмиратов, Японии, Китая и, конечно, России. Novikov – дорогой, хороший, качественный, красивый, интересный, популярный ресторан. Если вы сядете в такси и скажете: «To Novikov», все таксисты в Лондоне знают, куда ехать, а это показатель.

Глава 8 Бизнес на Западе vs. бизнес в России

Для развития мирового бренда Novikov Restaurant and Bar была создана компания Novikov International. Первым ее детищем стал Novikov в Лондоне, затем в 2013 году мы открыли второй Novikov в Москве, на Тверской, в отеле Ritz Carlton. В 2015 году третий Novikov появился в Дубае, а в 2016–2017 годах Novikov Restaurant and Bar заработал в формате pop-up[2] на Сардинии. В 2018 году мы переехали из Cala Di Volpe в Cervo Hotel и на этот раз сделаем полноценный ресторан на весь летний сезон.

В любом уголке мира есть свои плюсы и минусы. Вести бизнес на Западе непросто. Существуют правила, которых ты должен строго придерживаться. В Лондоне невозможно просто взять в аренду любое помещение, которое вам понравилось. Обязательно должна быть лицензия. Кроме этого, необходимо согласовать с арендодателем дизайн проекта. Пока ты не услышишь от него: «Да», разрешения на реконструкцию помещения ты не получишь, хоть в лепешку расшибись. Если есть помещение, но нет лицензии, ты никогда не откроешь ресторан, несмотря на имеющиеся связи.

Да, есть масса сложностей, но бизнес за границей дает и огромные преимущества. Главное, чтобы исходные данные были в порядке, и ты понимал, что ты можешь делать, а чего делать никогда нельзя. В Лондоне, например, все регламентировано: количество посетителей, единовременно находящихся в ресторане, количество работников, которые одновременно могут работать, время работы ресторана с точностью до получаса, музыка, звучащая в заведении, – живая или в записи.

Однажды в лондонском ресторане, где присутствовало более 500 человек, у нас отключилась электроэнергия. Это повторилось трижды. Сначала были аплодисменты, затем крики, свист, и половина людей ушли, не заплатив. Я не знал, что делать, и единственное, что мне оставалось, это просто оттуда свалить. У нас полтора часа не было электроэнергии. Я даже подумал, что кто-то это сделал специально. Главное, что исправить ситуацию никак нельзя: вход в щитовую был закрыт, а время – час пик, вечер пятницы или субботы. Пока нашли электриков, преодолели массу трудностей. Зажгли свечи, но вентиляция не работает, свечи чадят, еще и печки топят, вытяжки отключились, и дым идет в зал. Было много недовольных посетителей. К счастью, нам в итоге удалось решить эту проблему.

Минус заграницы в том, что это все-таки не моя страна, и я по определению не могу знать всех нюансов локации, менталитета, просчитать на 100 % достоверно то, как будет развиваться бизнес. Помимо ресторана Novikov, мы открыли в Лондоне еще пару заведений. Одно из них располагалось на Роттен-роуд, а второе на Албемарл-стрит. Оба проекта пришлось закрыть, потому что я ошибся с местом и концептом. На Роттен-роуд у меня был недорогой ресторан, а нужно было делать самый дешевый. После того как я ушел, там закрылись все дорогие рестораны. На Албемарл-стрит я допустил ошибку, выбрав подвальное помещение. В Лондоне случается, что такие заведения функционируют вполне успешно, но, кажется, на тот момент это перестало быть востребованным и модным.

Чем еще отличается ведение бизнеса на Западе от России? Когда проводишь собеседование с претендентом на работу у нас, то практически сразу понимаешь по его внешнему виду, ответам, вопросам, кто перед тобой сидит и чего можно от него ожидать. В 95–97 % случаев я не ошибался. За границей все по-другому. К тебе приходит обычный человек, с резюме, прилично одетый, правильно разговаривающий, знающий все ответы и, главное, вроде понимающий, что и как надо делать. Но вот ты его нанимаешь, и оказывается, что он лентяй, болтун, плохой организатор, безответственный, не требовательный или вообще не хочет работать.

Перед открытием ресторана в Лондоне я пригласил на дегустацию блюд одного модного критика, моего знакомого. Решил похвастаться, как у меня все здорово. Итальянский шеф-повар приготовил еду настолько плохо, что мне было стыдно, хотелось провалиться сквозь землю. Потом этого повара я выгнал, он, в свою очередь, подал на меня в суд, и пришлось заплатить ему некоторую сумму. В Англии ты не имеешь права просто уволить человека. Это не Москва.

Недостаточное знание английского создавало много трудностей. Когда я начинал делать бизнес в Лондоне, то вообще не говорил по-английски. Я не понимал ни одного слова директора из Австралии, которая работала у меня. Она что-то говорит, а я вообще, что называется, ни бэ ни мэ. Сейчас я ее хорошо понимаю.

А тогда трудности были серьезные. По характеру я человек эмоциональный, бываю вспыльчивым, могу ругаться, бросаться чем-то, но пришлось научиться себя контролировать.

Если сравнивать наш бизнес со спортом, то в чемпионате России, в Москве, мы все занимаем определенные, свои места, но каждый хочет попробовать себя на Олимпийских играх. Какой бы город это ни был – Лондон, Берлин, Пхукет, любой другой город, – выход на его территорию – это своеобразные Олимпийские игры, проверка, чего стоишь, что можешь, хватает ли у тебя целеустремленности, мозгов, удачи. Если получилось, ты чемпион. Не могу сказать, что я чемпион, и все же лондонский проект удался.

Когда сегодня в Лондоне я называю свою фамилию, многие относятся ко мне с уважением. Меня узнают в публичных местах, секьюрити во всемирно известном Harrods говорят: Welcome, lord Novikov. В ресторанах я слышу: «Нам очень приятно видеть вас здесь». Я не тщеславен, и все же чертовски приятно, когда тебя узнают не только в России, но и на Западе.

Жителям Лондона нравится итальянская и азиатская кухни, они хорошие гости, возможно, не так много выпивают или не пьют вовсе, зато любят вкусно поесть. Приходит много знаменитостей: актеры, политики, члены королевской семьи. Практически все известные медиаперсоны бывали в нашем ресторане. На днях приходил рэпер Jay-Z с охраной.

В Москве я знаю всех гостей, со всеми здороваюсь. При этом есть правила, которых необходимо придерживаться. Не следует находиться у стола гостя больше тридцати секунд. Это очень важно, потому что у некоторых владельцев, менеджеров, поваров отсутствует чувство такта, и они могут отнимать время посетителя ресторана. Едва ли вы захотите, чтобы хозяин, даже самый радушный, стоял у вас над душой, смущая излишним вниманием, от которого кусок не лезет в горло. Нужно почувствовать, что требуется гостю. Гость этого не покажет, но может плохо о тебе подумать, и больше никогда не придет. Очень важно помнить и соблюдать это правило.

Я стараюсь поздороваться, спросить, все ли нормально, и сразу уйти. Я избегаю садиться за стол и тем более выпивать с гостями. Часто предлагают: «Давай выпьем». Ни в коем случае. Нельзя. Запрещено.

Если человек профессионально занимается бизнесом, а не является просто инвестором, то должен уметь, словно компьютер, моментально оценивать обстановку и по лицам гостей понимать, что происходит. Ты смотришь в глаза посетителю и видишь, как он себя ведет, что у него в тарелке, как он ест, вкусно ему или нет. 99 % людей никогда не признаются открыто, что им невкусно. Они похвалят, поблагодарят и больше никогда не вернутся в данное заведение. Представьте, вы сидите за столиком, я ваш менеджер ресторана. Вы что-то заказали, и вам не очень понравилось. Я подхожу и спрашиваю: «Вкусно?» – «Да, конечно, вкусно», – наверняка ответите вы, чтобы не обидеть. Однако на самом деле это совсем не так, и вы больше не приходите.

Я очень уважаю и ценю тех, кто говорит правду. Это как лакмусовая бумажка, которая помогает тебе управлять. Я люблю, когда мне пишут или говорят: «Вот был там-то и там-то, обратите внимание на это».

Может, выслушивать замечания не самое приятное занятие, но это одна из возможностей что-то изменить, поправить, фактически это взгляд со стороны, чужие глаза, которые помогают заметить то, что происходит в ресторане. Чистота, порядок, сервис или хамство, обман, недостойное обслуживание.

В ресторанах существует огромное количество способов, возможностей и соблазнов для нечистых на руку сотрудников. Поэтому тем, кто занимается ресторанным бизнесом, нужно быть очень внимательным. Люди, которые непрофессионально занимаются ресторанами, могут потерять на этом приличные деньги – цифра колеблется в пределах 10 % от общей выручки.

Попадаются сотрудники, считающие, что, если что-то плохо лежит, надо украсть. Не у всех, не везде, но такое происходит. Официанты, например, могут попросить чаевые, не дать сдачи. Я борюсь с этим и стараюсь искоренить источник подобного зла. Недавно был в одном ресторане, поел, расплатился, а сдачи не принесли. Я очень спешил и не стал ждать, а вообще мне хотелось вызвать этого официанта и сказать все, что я о нем думаю. В своих ресторанах мы выгоняем таких людей сразу. Недавно попросили вон директора, которая приписывала одному из сотрудников рабочие часы.

В Лондоне с этим строже, чем у нас, но и там случаются откаты за продукты, поборы чаевых с постоянных гостей, продажа столиков. Одним словом, где бы ты ни был, для успешного управления бизнесом необходим тотальный контроль.

Глава 9 Как начать агробизнес в России

Я никогда не планировал открывать какие-то сельскохозяйственные предприятия, понимая, что это самостоятельный бизнес, требующий особого внимания. Однажды мне позвонил мой одноклассник, у которого был свой банк, и сказал: «Мне досталось по наследству предприятие, но в принципе оно мне не нужно. Я хочу его продать. Оно находится в Горках-10».

Я заинтересовался, так как оно находилось недалеко от Рублево-Успенского шоссе, где у нас уже были рестораны «Царская охота» и «Веранда у дачи», и решил его посмотреть. Приезжаю, а там 20 гектаров земли, 6 гектаров тепличного хозяйства. Все это в разрушенном состоянии, с разбитыми окнами, со сломанными котельными, с устаревшим техническим оборудованием. Объехать территорию можно на велосипеде. Продавалось все это по умеренным ценам.

Я подумал: а почему бы и не купить? Купил и вложил достаточно приличную сумму в развитие этого нового проекта. Сначала я планировал устроить внутри теплиц ресторан, но потом решил, что это будет нерентабельно, и от затеи отказался. На Рублевке и без того много ресторанов, которые открыты каждый день, а посетители в основном бывают 2–3 дня в неделю – по выходным и в пятницу. В будни они практически пустуют, разве что вечером кого-то занесет.

Мы реконструировали теплицы, купили оборудование и запустили производство. Теперь мы выращиваем клубнику, землянику, салаты, огурцы, рукколу, томаты. Также у нас здесь свой небольшой хозяйственный двор, где есть кролики, утки, цесарки.

Начало начал

Если вы собираетесь заниматься сельским хозяйством, то надо изучить этот процесс досконально, потому что с бухты-барахты делать ничего нельзя. Тут существует огромное количество подводных камней, о которых некоторые даже не подозревают. И они могут совершенно внезапно обнаружиться в процессе работы.

Леонид Шацкий,

генеральный директор тепличного хозяйства


Процесс начинается с того, что мы сеем семена в круглые пробочки. Посеяли, поставили в камеру проращивания. Влажность более 80 %. Температура более 20 градусов. Несколько дней они проращиваются. Как только появляются ростки, мы их выставляем в рассадное отделение. Дальше они по мере роста попадают в теплицы. В Голландии и вообще в Европе можно не заниматься этим процессом, а купить уже готовую рассаду. У нас такого нет. Даже семена не все можно найти, например, хотим закупить семена клубники, земляники, а их нет. И мы вынуждены закупать все за границей. Разные сорта томатов и огурцов тоже привозим из Голландии.

Перед тем как высаживать растения в открытый грунт, мы проводим тщательный анализ. Ресторану в неделю требуется 100 кг огурцов, а у нас суточный сбор более 4 тонн. Это, конечно, не такой большой объем, как у совхозов, но все-таки немалый. Мы стали работать с разными сетями и искать точки сбыта. Тепличный комбинат зимой овощей не приносит. У нас цикл длится с конца февраля – начала марта по октябрь. В октябре мы теплицы закрываем, все вывозим, обрабатываем теплицы против бактерий, разносчиков заболеваний, вредителей. Затем меняем грунт и начинаем новый процесс. В конце января у меня в колхозе начинают выводить огурцы, когда побеги подрастают, их подвязывают. Томаты в это время могут уже набирать цвет.

Огурцы у нас не пчелоопыляемые, в этом есть и большой плюс, и большой минус. Когда мы открываем окна, в теплицу залетают опыляющие растения насекомые: пчелы, шмели, и это приводит к тому, что у нас получается, что называется, нестандарт. Дело в том, что если огурец пчелоопыляемый, то он становится кривым, неровным. Хотя на его вкусовые качества это никак не влияет, но отражается на цене. Он будет значительно дешевле. Да и покупатели хотят, чтобы продукт был идеальный, ровненький, огурчик к огурчику.

Основной урожай перебирают вручную, фасуют и отправляют по сетям магазинов, а нестандарт реализуется на рынках. Томаты мы собираем разной спелости: от красных до бурых. Требования торговых сетей – чтобы томаты были бурые; если они будут красные, то просто не дойдут от точки А до точки Б.

Путешествуя где-то, я обязательно смотрю, какие мини-овощи, цветы можно выращивать у нас в России. Если что-то нравится, то обязательно покупаю и экспериментирую. Но все-таки основную часть семян мы закупаем в Голландии. Некоторые мне говорят: езжайте за семенами в Узбекистан, Азербайджан, там дешевле, плоды вкуснее. Однако не следует забывать о том, что у нас разная световая зона, то, что растет в Узбекистане и Азербайджане, у нас расти не будет. Солнца все время не хватает. Мы пробовали вырастить один продолговатый сорт томата из Испании. Он вырос, но по вкусу совершенно не походил на своего испанского родственника. Там они тонкокожие, сочные, а у нас… Лежать может несколько месяцев – такой он толстокожий, а по вкусу водянистый, в общем, – никакой. Каждый сорт хорош в своей световой зоне. Голландия в этом отношении к нам ближе.

Персонал

Тем, кто решится заняться агробизнесом, нужно учесть несколько основополагающих факторов. Первая главная проблема – это специалисты. В России, к сожалению, в последнее время молодых специалистов аграрного сектора крайне мало. Университеты сейчас готовят экономистов, юристов, а инженеров-аграрников практически нет. У нас на предприятии очень много людей пенсионного или предпенсионного возраста с большим опытом работы. Найти молодежь крайне сложно, тем более что мы находимся не в Москве. Грамотных специалистов по пальцам можно пересчитать. Да и уровень заработной платы в этом секторе не очень высок.

В нашем регионе также очень сложно найти специалистов-россиян, которые готовы работать в теплицах. В летний период в солнечную погоду температура там может повышаться до 40–45 градусов. В этой связи основная рабочая сила сельского хозяйства у нас – приезжие из стран бывшего СНГ. Многие из этих специалистов всю жизнь работали в колхозах, на полях, они знают этот процесс. Они растение лелеют с самого его всхода и получают большой урожай. Таким специалистам зарплата начисляется за урожай и за уход: чем больше он соберет, тем больше заработает.


Аркадий на 20-летии Novikov Group. Ресторан «Vаниль»


Сейчас, правда, и с иногородними специалистами стало очень сложно из-за ужесточения миграционной политики. Людям становится невыгодно приезжать на работу в Россию. После всех выплат, которые им здесь приходится производить, денег у них остается очень мало. Россияне в аграрном секторе тоже работать не хотят. Получается замкнутый круг.

Тем не менее в любом деле всегда должна быть хорошая и профессиональная команда. Чтобы заниматься агробизнесом, необходимы агрономы, инженеры КИПиА[3], энергетики, а также люди, которые будут заниматься непосредственно выращиванием. Сейчас у меня в агробизнесе работает сто человек. Чтобы как-то урегулировать кадровый вопрос, я компенсирую своим работникам затраты на регистрацию и т. п. У нас начальник отдела кадров не вылезает из ФМС. Всем моим сельским хозяйством управляет Леонид Шацкий, он же отвечает за качество поставляемой продукции. Все вместе мы выращиваем продукт, который нравится нашим потребителям. Многие конкуренты пытаются узнать, какие технологии мы используем, чтобы внедрить их у себя.

Куда уходят деньги

Основные затраты аграрного бизнеса – это электроэнергия. В месяц мы оплачиваем счета на сумму примерно 2,5 млн рублей. Зимой с октября по март у нас ничего не плодоносит, зато остается сумасшедшая затратная часть. Семена ведь посажены, но пока они подрастут и растение начнет плодоносить, пройдет вся зима, а именно 3–4 месяца. В это время надо дополнительно освещать теплицу, потому что зеленым культурам не хватает солнца. Соответственно затраты на электроэнергию возрастают. Температурный режим в теплице для салата 19–20 градусов, для огурцов – 22 градуса, для томатов – 20 градусов. Все надо отапливать. Мы в прямом смысле отапливаем воздух. Так что зимний период для нас непростой.

Я купил теплицы, потому что понимал, что участок в 20 гектаров земли всегда может быть востребован. Если вдруг не получится с теплицей, то на этом месте можно построить дом. Инициативный человек во всем найдет плюсы. И все-таки нельзя, говоря о сельском хозяйстве, не сказать об огромном минусе – практически полном отсутствии поддержки государства. При всем уважении, у меня иногда складывается впечатление, что сельхозпроизводители в России никому не нужны. То, что делает государство, на деле работает далеко не так эффективно, как хотелось бы. Наш предыдущий директор брал кредиты под зашкаливающие проценты. Мы пытались договориться, получить отсрочку, обращались в Министерство сельского хозяйства за помощью, но там нам сказали: «Ничем помочь не можем». И после этого многие удивляются, почему у нас на прилавках импортная продукция дешевле, чем отечественная. Все дело в помощи государства и отсутствии таких сумасшедших затрат, какие есть в России зимой.

Кроме того, существует огромное количество вредителей, убивающих урожай. В 2017 году мы из-за белокрылки потеряли много томатов. Вроде бы росло все хорошо, а буквально через сутки плод вдруг лопается и течет. Причем даже бурые, неперезрелые томаты. Долго пытались понять, в чем проблема. А пока сдашь анализы, получишь заключение, внесешь изменения в питание, сезон закончится. Все это занимает несколько недель. Нет каких-то специальных структур, куда можно было бы обратиться и быстро все сделать.


Леонид Шацкий,

генеральный директор тепличного хозяйства


Когда растения все время находятся в тепле, им не хватает углекислого газа для фотосинтеза и они начинают голодать. Как только температура на улице становится выше 10 градусов, мы открываем форточки, чтобы растение начало полноценно питаться. Это приманивает и насекомых-опылителей, и вредителей. И тут мы уже вынуждены подключать энтомофагов[4], чтобы обезопасить наши растения.

Мы выращиваем у себя афидиуса – это паразит тли, – и при необходимости выпускаем его в теплицу. Этот паразит находит тлю, откладывает в нее яйца, появившиеся личинки пожирают тлю, после чего сами умирают.

Разновидностей вредителей большое количество: кроме тли, это белокрылки, бабочки «Тута Абсолюта» и пр. Против всех этих вредителей мы выращиваем паразитов. Раньше мы их закупали в Голландии, а потом отправили своих специалистов на обучение и теперь можем делать все самостоятельно.

Если обрабатывать растения ядами, то на 1 гектар теплицы придется затратить 500–700 тысяч рублей. А если работать энтомофагами, то 1 гектар теплицы обойдется в 2 млн рублей.

У нас есть специалист по защите растений, который изо дня в день осматривает все растения. Если он увидел под лупой какого-нибудь вредителя под листом, на цветоносах, то мы выставляем туда колбу с насекомыми-энтомофагами, они разлетаются и делают свое дело. Повторять это необходимо ежедневно. Наш сотрудник ходит, проверяет, насколько эффективно все действует, сократилось ли количество вредителей или нет. Иначе можно упустить момент.

Вредители летят из леса. В 2017 году мы очень сильно пострадали от белокрылки и потеряли большое количество урожая. Наш район был полон этой дряни. Самое интересное, что здесь уже сделать ничего невозможно, растения погибают – и всё.

Если Россельхознадзор найдет у нас какую-то мошку, букашку, которые в карантине, то мы уничтожаем всю партию товара. Мы должны ее либо сжечь, либо заморозить.

Те, кто занимается выращиванием цветов, сталкиваются с трипсом цветочным. О нем часто вспоминают, когда к 8 Марта активизируется торговля цветами. Если одну или двух бабочек нашли в партии цветов, то всю партию сжигают, потому что бороться с этими паразитами невозможно.

При обработке растения ядами погибает 70–90 % вредителей и 10 % остается. Они откладывают яйца, и у личинок уже вырабатывается иммунитет к этим ядам, так что они никаких проблем не испытывают и нормально живут дальше. Их обрабатывают другим ядом, часть погибает, но какая-то часть опять остается и адаптируется. После десятого яда их уже ничем не возьмешь. Такая маленькая дрянь ползает, ничего с этим не сделаешь. Они съедают цветоносы, очень сильно портят урожай. Это основная проблема, с которой сейчас борется Россельхознадзор.

После обработки ядами растение испытывает стресс: падает качество урожая, ухудшается химическая составляющая продукции. А использование энтомофагов не вредит ни растениям, ни человеку.

Опыление томатов, клубники, земляники у нас происходит с помощью шмелей, которых мы закупаем в России, а раньше тоже привозили из Голландии. У нас весь цикл полностью основан на биотехнологиях. В 2010 году, когда Подмосковье горело, в теплицах невозможно было находиться. Все было задымлено, шмели падали на лету. Часть продукции мы потеряли сразу. Огурец был похож на кабачок, разламываешь его, и непонятно, что там внутри. Аграрный бизнес очень сильно пострадал в тот год, и нам понадобилось время, чтобы снова набрать обороты.

Если описанные трудности, с которыми вы можете столкнуться, вас не остановили и вы по-прежнему хотите заниматься сельским хозяйством, то далее нужно заняться покупкой теплиц. Приобретать теплицы следует в Голландии или Бельгии. В России тоже производят хорошие теплицы, но импортный вариант более технологичный, в нем предусмотрена автоматика и меньше ручного труда. В Московской области сейчас есть несколько комбинатов, которые используют теплицы, работающие на новых технологиях.

Сами теплицы сейчас стоят очень дорого. Европейская теплица площадью в 1 гектар обойдется около 1 млн долларов. Стоимость работ по строительству овощной теплицы площадью 1 гектар составит порядка 24,5 млн рублей, а оборудование для строительства 1 гектара зимних теплиц – порядка 70 млн рублей. К сожалению, теплицы в нашем хозяйстве не самые новые, в них не все так шикарно, как хотелось бы. Например, в теплице в Голландии кондиционированный воздух, климат-контроль, полностью все обеззаражено, никакая мошка с улицы не залетит. В новейших теплицах при нажатии кнопки идет затемнение, а еще есть теплицы, которые самостоятельно затеняются.

Предположим, теплица у вас есть. Дальше нужно определиться с коммуникациями и мощностями вашего района. Необходимо продумать, чем вы будете освещать, чем вы будете отапливать, какие мощности вам нужны, – все это надо четко просчитать.

Например, совхоз «Московский» один из немногих имеет собственную электрическую подстанцию. Стоит она 1 млн евро. Это очень большие деньги, но они себя оправдывают, потому что наличие подстанции решает многие проблемы.

Когда вопрос с теплицами и землей решен, необходимо определиться с наполнением теплиц. Что мы хотим выращивать? Нужна ли будет досветка, то есть лампы дневного света для овощей? Так как в нашей полосе зимой солнца практически нет и его мало летом, света будет не хватать, что может очень сильно отразиться на урожайности. Например, вы посадили огурцы, и если у вас в течение двух-трех недель не будет солнца, весь урожай может погибнуть. Вам придется все выкинуть и сажать новый. Для вас это означает финансовые потери. Если солнечной радиации недостаточно, то после всходов растение будет сосредоточено на выживании. Ему уже не до урожайности, поэтому, экономя ресурсы, оно сбрасывает цветоносы, а значит, будущие плоды. Растение, аккумулируя жизненные силы, протянет какое-то время, но урожая не даст. Опять для вас это означает потерю вложений. Именно поэтому в теплицах обычно используются лампы дневного света с достаточным количеством солнечной радиации: минимум девять, а лучше 13–14 люкс.

Лампы вешаются на определенном расстоянии от растения и обеспечивают необходимое количество солнечной энергии. Если опустить лампу слишком низко, на растении могут возникнуть ожоги. Огурец растет быстро, так что, если теплицы невысокие, ожоги весьма вероятны.

После того как вы решили вопрос с досветкой, необходимо подумать о системе капельного полива. У нас есть скважины, из которых вода попадает в резервуары по 70 «кубов». Оттуда она идет на полив томатов и огурцов. Вода обязательно проверяется на наличие вредных примесей, железа; чтобы обезопасить урожай, требуются фильтры.

Каждый день в определенное время происходит полив растений. Он должен быть дозированным, контролируемым, чтобы не было перенасыщения. Если, например, огурцы перенасытить влагой, они будут водянистыми. Если же влаги не хватает, то они становятся горькими. Контролировать надо и количество воды, и ее качество и температуру. Подогревать воду следует не более чем до 19 градусов, иначе у растений могут возникнуть корневые заболевания. Любая недоработка сказывается на качестве. А мы хотим, чтобы все было вкусно и красиво.

Желательно также поставить систему подачи углекислого газа. Мы до этого еще не дошли, так как у нас старая котельная и подобная затея предполагает существенную реконструкцию. Суть системы в том, что для растений из трубопровода подается углекислый газ. Он необходим им, как и вода, для процесса фотосинтеза. Такие системы помогают собирать больший урожай.

Итак, у нас должны быть вода, земля, газ, свет, наполнение теплиц.

Теперь следует обратить внимание на систему подогрева земли. В нашем климате необходимо тщательно заботиться о том, чтобы растения не замерзли и не заболели. Для подогрева по теплице прокладываются трубы, по которым подается теплая вода. Один уровень идет снизу, другой сверху, таким образом падающий снег тоже тает и, не продавливая теплицу, стекает вниз.

Что? Где? Кому?

Я перечислил примерные вопросы, с которыми придется столкнуться начинающему бизнесмену в сфере сельского хозяйства. И все-таки самое главное здесь – не построить теплицу и даже не произвести продукцию. Самое главное – ее продать.

Мы работаем со всеми сетями Москвы. Это «Пятерочка», «Перекресток», «Азбука вкуса», «Ашан», Metro, «Глобус Гурмэ». Везде представлена торговая марка Novikov. Когда у нас весенне-летний сезон, мы используем томаты, огурцы, землянику, салаты в наших ресторанах, а также продаем их оптовикам. В другие рестораны мы свою продукцию не поставляем, это не очень выгодно. Например, одному ресторану нужно примерно 10 кг огурцов, и их доставка будет стоить дороже, чем сами огурцы. Определенные логистические проблемы мешают или вовсе не дают возможность привозить продукцию. Вроде бы мы и недалеко находимся, каких-то 15–20 километров от Москвы, и тем не менее.

С продажей нередко возникают различные сложности. Во-первых, покупатели будут всегда стараться снизить цену. Во-вторых, конкуренты могут начать демпинговать и продавать свою продукцию гораздо дешевле. Плюс появляется привозной сезонный продукт, который стоит намного меньше. Так рождается ценовая конкуренция.

Например, какие-то совхозы выращивают средний огурец. Затратная часть минимальная, и хотя его вкусовые качества невысоки, невысока и цена, скажем, килограмм по 40 рублей (а мы свой килограмм предлагаем за 60–90 рублей). В прошлом году у нас был такой спор с «Перекрестком». Нам говорят:

– Мы не возьмем.

– А почему не возьмете? Хотя бы для ассортимента. У вас есть свои клиенты, у нас есть свои, они ходят в ваш магазин и им нравится наша продукция. Почему не попробовать?

– Мы не готовы переплачивать за торговую марку.

– За торговую марку у нас наценки вообще никакой нет. Это наше имя. У нас есть затратная часть, и мы собираем огурец, когда он весит 70 граммов, а не полкило.

– Нам сказали брать определенный сорт огурцов и по одной цене. Больше нас ничего не касается.

Проблема с реализацией товара стоит остро, так как речь идет о скоропортящихся продуктах. Мы же не можем наш товар отложить на полку до лучших времен. Если мы сегодня не продали по одной цене, завтра цена будет ниже, а послезавтра – списание. Торговые сети этим пользуются, нас очень сильно «прогибают» – и так поступают со всеми сельхозпроизводителями.

Наценки в сетях сумасшедшие. В некоторых более 100 %. Мало того, что мы платим им процент, маркетинговые сборы, так они еще и обязывают нас забрать товар, если его не реализовали. Это очень сильно бьет по карману. Например, земляника в «Азбуке вкуса» имеет наценку более 100 %, и то, что не продали, они возвращают нам. Я как-то приезжаю к ним и говорю:

– Невозможно работать на таких условиях; мы вынуждены прервать сотрудничество.

– Не хотите – не работайте.

Вот и весь разговор.

Мы семена закупили, высадили, вырастили, собрали, упаковали, вам доставили. Вы их только выложили на прилавок. Какие 100 %? О чем вы? Берите оборотом. Мы вам больше поставим по адекватной цене, и люди будут покупать. А с такой наценкой никто не готов платить. Тем не менее установка такая: либо вы соглашаетесь на эти условия, либо до свидания. И так со всеми сетями. Диалога зачастую добиться не удается.

Говорят, что сельхозпроизводители «задирают» цены на продукцию. Да это не мы, а магазины! Например, проходят торги на две недели вперед. Торги у нас обезличенные. Все поставщики пишут свои предложения магазину. Магазин выбирает самую низкую цену. Официально торги закрываются в десять, но магазины и после начинают между собой стравливать сельхозпроизводителей, «прогибать» и «доторговывать». В итоге мы несем затраты, убытки и в этом плане совершенно никак не защищены.

Когда продукция выращивается под реализацию, немаловажное значение имеет подборка тех культур, которые будут востребованы потребителем. Нужно просчитать все детали и найти интересные решения. Например, мы используем более пяти сортов только одной разновидности помидоров черри.

Мы все время экспериментируем, создаем тестовые варианты, пробуем сорта, различающиеся по урожайности, вкусовым показателям, содержащимся витаминам. Из них потом выбираем то, что больше всего подходит и нравится сетевым закупщикам. Мы даже можем вырастить что-то под заказ сети магазинов. Раньше мы пытались выращивать клубнику, пока нас очень сильно не подвел «Ашан», который заказал у нас ягоду, мы ее вырастили, а они закупили продукцию за границей, где упаковка стоила 40 рублей.

У нас затратная часть гораздо больше, чем за рубежом. Упаковка нашей клубники тогда стоила порядка 400 рублей за 400 граммов. В сельском хозяйстве такие затраты на электричество, что иных цен не получается. В результате нам пришлось продавать ее по другой цене и нести убытки.

Мы отказались от клубники, потому что себестоимость по затратной части за килограмм выходила более 2500 рублей. Мы были единственными, кто выращивал клубнику в нашей полосе в закрытом грунте. В открытом выращивает совхоз «Московский». Льгот на дотацию у нас нет. В итоге мы переключились на дикую землянику. Она тоже получается недешевой, но более приемлема.

Обычно мы осенью обсуждаем с магазинами, что они планируют закупать весной. Проговариваем все объемы, уточняем все, что им необходимо, но они никаких договоров не подписывают, никаких гарантий, что они будут это покупать именно у нас, нет. Все договоренности существуют только на словах.

Ты посадил, вырастил, а они в последний момент взяли и купили это за копейки в Турции. В 2017 году клубнику на «Фуд Сити»[5] продавали примерно за 100 рублей. Разные сети закупали ее и перепродавали дальше с наценкой. Они даже не интересовались, откуда ее привезли, как вырастили. А ведь клубника – чемпион по накоплению пестицидов. Ягоды накапливают очень много гадости, например черника часто бывает радиоактивная. Покупатели должны запрашивать документацию, это вопрос нашей с вами безопасности. Зайдите на рынок и спросите, откуда продукция. Вам скажут, например:

– Из Баку.

– А какой сорт огурца?

– Огурец бакинский.

Но такого сорта нет. Нет томатов и огурцов бакинских. У каждого сорта есть свое биологическое название. К сожалению, не все люди грамотны в этом вопросе. Нас сети обязали писать биологическое название этих растений, мы пишем и считаем, что это правильно.

Так как зимой в теплицах ничего нет, магазины закупают все на «Фуд Сити». Откуда только туда не поступает продукция! Вам говорят, допустим: «Эти томаты из Азербайджана». Хорошо, попросите их показать вам акт санитарного контроля, что-нибудь, подтверждающее происхождение этих томатов. Продавец вам ответит: «У меня ничего нет, верь мне на слово». К сожалению, в большинстве своем люди не привыкли даже спрашивать, что они покупают.

Раньше все пеняли на то, что импорт – это плохо, но на самом деле это не так. Когда был импорт, мы тянулись к лучшему. Нас приучали к качественным продуктам. А сейчас, заходя в магазин, порой чувствуешь себя, как на свалке. Нас обманывают за наши же деньги, и мы это едим.

Я очень слежу за качеством продукции. Мы полностью контролируем весь цикл питания растения от проращивания до периода сбора урожая и четко знаем, какие витамины в них есть. Никакой химии, ничего лишнего мы не применяем. Некоторые говорят, что выращенные у бабушки в огороде овощи гораздо лучше, там все экологически чистое, а теплицам доверять нельзя, в них используют химию. Однако сдавали ли бабушки землю на анализ? Знают ли ее состав?

В прошлом году в нашем хозяйстве была съемка передачи, которая пыталась развенчать миф о полезности и вреде тепличной продукции, определить наличие в ней витаминов или их отсутствие. Они взяли на отбор нашу продукцию, отвезли на анализы. Никаких проблем с нашими овощами не было. Все витамины в норме. Так что те, кто говорит, что тепличные продукты полностью лишены витаминов, совершенно неправы. Кстати, мы стали единственным хозяйством, которое согласилось на проведение этих съемок. Другие просто отказались.

Леонид Шацкий,

генеральный директор тепличного хозяйства


Аркадий Анатольевич всегда очень внимателен к качеству. Он никогда не предупреждает заранее о своем приезде в теплицу. Как-то приезжает в выходной. Я говорю:

– Аркадий Анатольевич, сейчас подъеду.

– Не надо, я сам. Без проблем.

Он все теплицы обойдет, ничего не пропустит. Даже когда мы с ним вместе обходим, я говорю: «Пойдемте, у нас здесь ликвидация». Он идет все смотреть, как будто я там что-то скрываю. Пожалуйста, смотрите.

Как-то Аркадий чуть не залез в бак с огурцами, чтобы достать оттуда переросшие плоды и выяснить, почему такая проблема возникла, почему ее не решают. Стал собственноручно сортировать эти огурцы. Я не думал, что такое возможно.

А один раз вот какой казус был. Мы стоим, разговариваем, и я объясняю:

– Аркадий Анатольевич, вот стандарт, а вот нестандарт. Этот продукт наши рестораны берут по такой-то цене, а этот по цене ниже.

Он так на меня смотрит как на идиота и говорит:

– А почему эти меньше стоят, а эти дороже?

– Это нестандарт.

– Лёнь, ну вкус же у них одинаковый! Витамины те же. Почему такая разница в цене?

– Так это же не от меня зависит. Это требования сетей.

Действительно, какая нам разница, какой огурец порезан в салат? Точно так же меня удивляют бабушки, которые в магазине говорят: «Дайте мне тот хлеб, он красивее». Какая разница? Его же все равно резать. Многие наши рестораторы и закупщики тоже не особо по этому поводу переживают. Какая разница, какой огурец порезать в винегрет, если его вкусовые качества одинаковые? В то же время многие хотят, чтоб красивый огурчик был, огурчик к огурчику. За свои деньги они могут позволить себе купить все что угодно.

Аркадий Анатольевич очень требователен. Все вопросы по делу, без шуток. Если что-то не получается, нужна полная информация. Мы сидим по пять раз все проверяем, присылаем, обсуждаем, рассказываем, пересчитываем.

Качество продукции – это основное. Аркадий очень часто выкладывает в Instagram посты и ведет диалог с людьми. Мы отслеживаем и читаем, если есть замечания к нашей продукции, то тут же решаем эти вопросы. Однажды Аркадий звонит и говорит:

– Лёнь, мне написали, что где-то в Челябинске или Пятигорске наш огурец тухлый лежит в упаковке. Почему так?

– Аркадий Анатольевич, клянусь, я даже не могу предположить, почему так. Мы огурец здесь продали, его туда отвезли. Там есть люди, которые занимаются выкладкой и всем остальным.

– Свяжись, выясни этот вопрос.

Я начинаю с ними связываться, выяснять. После своего рабочего дня я посещаю порядка сорока магазинов и смотрю, как товар выложен, нет ли проблем.

Не так давно закрылась сеть «Седьмой континент». Они раньше брали нашу продукцию. Когда ваш товар купили, произвели оплату, это уже не ваша собственность, вы никак не можете повлиять. Вот «Седьмой континент», получая продукцию, порвал нашу упаковку и пищевой пленкой закатал огурец с томатом. Томат выделяет газ, который убивает огурец, он начинает плесневеть. Зачастую, если пленка неперфорированная, он начинает гнить. Поэтому мы используем перфорированную пленку. Если огурец с томатом идет в ассорти, то перфорация должна быть крупной. Не может огурец с томатом вместе лежать. Даже дома, когда мы храним огурцы и томаты, то в двух разных целлофановых пакетах.

Есть еще другая проблема: в наших сетях все овощи хранятся при одном температурном режиме. А у них температура хранения разная. Например, огурец очень легко заморозить, так как он состоит на 90 % из воды. Все это сказывается на качестве.

Конечно, отследить все магазины России я не могу чисто физически, но стараюсь проверить максимально много, потому что Аркадий Анатольевич требует, чтобы мы все контролировали. Просмотрев его страничку, я потом связываюсь с недовольными покупателями, выясняю причину и нахожу решение.

Если резюмировать по прибыльности, то доходность сельского хозяйства невысокая. Наверное, если бы у меня было 50 гектаров теплиц, все могло бы быть интереснее. 6 гектаров теплиц на 20 гектаров земли – это совсем не много. Но что есть, то есть. Если бы мне сегодня предложили вернуться в прошлое и купить этот бизнес, я бы, ни минуты не раздумывая, согласился. Продавать свои теплицы я пока не планирую, хотя, как говорит мой товарищ: «Продается все, кроме Родины». Так что если кто-то предложит серьезные деньги, я всегда могу подумать.

Проблем в аграрном бизнесе очень много, однако не стоит отчаиваться. Вероятно, вы не сможете сразу получить все, чего хотите, но можете приобрести бесценный опыт и сделать шаг вперед. Кто не боится проблем и не опускает руки при первых трудностях, тот обязательно добивается успеха. Извлекайте пользу из всего, что с вами происходит.

Начиная заниматься бизнесом, никогда не пугайтесь того, что вы чего-то не знаете. Делайте! Верьте! Мыслите! Идите только вперед! Именно это может стать вашей главной силой.


Глава 10 Лидерство и успех

Однажды Фредди Меркьюри сказал: «Некоторые согласны на второе место, но не я. Для меня это поражение. Если вы испытали, что значит быть первым, то второго номера вам уже недостаточно».

Эта фраза говорит о многом.

Лидер – человек с характером, человек смелый, который не боится брать на себя ответственность, может повести за собой коллектив, человек, уверенный в том, что он делает.

Я часто слышу фразу: «Я решил стать лидером». Такого не бывает. Человек по своему характеру, по натуре либо является лидером, либо нет. В детстве я совершенно не был лидером, но четко знал, что за свое место под солнцем надо бороться.

Недавно я получил одно интересное сообщение: «Друзья дали твой телефон. Помнишь, как в ресторане при гостинице “Университетская” я тебя таскал под мышкой, а ты кричал: “Выучусь, всех уволю!”? С кем общаюсь? Я о тебе уже другого мнения. Если что, заезжай на Ленинградский рынок, я там руковожу. Сергей К.»

Я действительно вспомнил этого человека. Тогда повара у нас делились на обычных – это была основная масса – и на блатных. При гостинице, где я работал, были и те, и другие. Тот, кто мне написал, как раз принадлежал ко второй категории. Их было двое – высокие, спортивные, накачанные, по тем временам очень модно одевавшиеся и всегда стоявшие особняком. К ним относились уважительно.

Я не помню, чтобы меня «таскали под мышкой», но лидером я тогда точно не был. Обычный мальчишка. Не знаю, как это все рождается, наверное, ты хочешь что-то кому-то доказать, в первую очередь самому себе. Может быть, ты стремишься к какой-то другой жизни. А может, тебе просто надоело, когда тебя таскают, и ты решаешь что-то с этим сделать.

Со мной не было такого, чтобы в один прекрасный момент я сказал себе: «Все, начинаю другую жизнь». Наверное, я шел к этому постепенно, я рос и менялся. Но у меня всегда была уверенность в том, что я знаю, чего хочу, и знаю, что мне нужно для этого делать.

Я все время пытался добиться того, чтобы люди, которые работали со мной, делали то, что я решил и спланировал. Когда у меня появился первый ресторан, я понимал, что или я их, или они меня. Они – это те, кто хочет воровать и не хочет правильно работать. Те, кто не понимает, что изменилась жизнь, изменилось время, произошел переход от Советского Союза к другой действительности. Я понимал, что выбора нет: или я все под себя подстрою, или они меня съедят. К сожалению, случается, что человек начинает какой-то бизнес, а коллектив, с которым он работает, его просто разрушает.

Осознание этого пришло ко мне, когда я начал работать поваром в первом кооперативном кафе, открытом американцами в Москве, на месте которого сейчас находится ресторан «Vаниль». Я хорошо помню, как как-то раз, когда официант сделал что-то неправильно, к нему подошел владелец заведения, американец, и сказал: «Ты будешь делать так, как я тебе сказал. Если ты не будешь так делать, то уже завтра ты у меня не работаешь».

Для меня тогда это было шоком. Я никогда такого не слышал. Я понял, что это другая система, другие отношения между начальником и подчиненным. Кстати, в том ресторане я задержался всего на четыре дня. Сейчас уже трудно вспомнить причину моего ухода.

Ресторан – это психология. Ты должен работать и видеть, кто перед тобой. Нельзя одинаково относиться ко всем. Ты видишь, кого надо похвалить, кого пожурить, кого ободрить, кому подсказать, кому помочь. Это очень важно. Ты должен чувствовать каждого человека. За период своей работы я усвоил, как управлять людьми. Я не знаю, насколько правильно я это делаю, но, судя по тому, что мы работаем 25 лет, наверное, все движется в верном русле.

Главная цель жизни

Однажды я глубоко задумался и вдруг понял, что у меня нет цели. Это длилось всего лишь мгновение, но я успел испугаться, потому что в моем представлении у человека должна быть определенная цель, это очень важно. Каждый должен знать, куда идти, к чему стремиться. Достигнув этой цели, человек должен ставить новую и идти дальше.


Пожилые сидят, молодежь стоит


Тогда я что-то понял. У меня в голове все рождается очень быстро. Я просто помню эту вспышку. Бах! К чему стремиться? Куда дальше? Что делать? Я хочу прожить достойную жизнь, воспитать детей, иметь хорошую семью, сделать что-то полезное и обрести внутреннее равновесие.

Цели могут быть абсолютно разные: построить дом, купить лодку, посадить дерево, вырастить помидоры в огороде, открыть ресторан, воспитать детей, поступить в какое-то учебное заведение, успеть на поезд. Цели могут быть краткосрочные, среднесрочные, долгосрочные, глобальные, серьезные – разные.

Я никогда не ставил цели заработать какое-то конкретное количество денег, открыть сто ресторанов и войти в мировой список Forbes. При этом я знаю бизнесменов, которые ставили перед собой цель стать миллиардерами или очень богатыми людьми и достигали этого.

Как сказал Максим Горький: «Нужно жить всегда влюбленным во что-нибудь, недоступное тебе. Человек становится выше ростом от того, что тянется вверх».

Я играю в настольный теннис, и для меня сам процесс игры интереснее, чем победа. Конечно, победа очень желанна, я получаю от нее удовольствие, но она не является для меня целью. А есть люди, которые не могут не победить. Их девиз – победа любой ценой. Эта установка актуальна и на работе, в бизнесе. Наверное, это очень хорошее качество, мне сложно судить, я никогда ни с кем не обсуждал эту тему, но думаю, что, если бы я ставил перед собой совершенно конкретные глобальные цели и у меня было бы желание их добиться, наверное, это было бы лучше для меня. Однако я такой, какой есть.

Все люди разные, каждому нужно свое. Кто-то должен быть бизнесменом и заработать много денег, а кому-то это вообще не нужно. Я таких людей знаю. Они прекрасно живут и получают удовольствие от жизни, воспитывают детей и чувствуют себя спокойно.

В 1994 году в ресторан «Сирена» ходил один гость, который подарил мне маленькую картину. Она называется «Система равновесия». На ней изображена водная гладь и огромные качели. На качелях две горки из людей. Одна сторона качелей опущена вниз, и людская пирамида там почти разрушилась, фактически упала. Одни люди валяются, другие бегут вверх и создают новую пирамиду.

Ты понимаешь, что рано или поздно, когда пирамида соберется, равновесие все равно будет нарушено, и ты окажешься в воде. В жизни очень важно понимать, где ты находишься сейчас, в данный момент. Ты в разрушенной части пирамиды, которая уже в воде, или бежишь вверх, поднимаясь на растущую пирамиду. Ясно одно: чем выше ты поднимаешься, тем больнее падать.

В этой картине есть еще одна деталь. Недалеко от пирамид в лодке сидит человек, который на всю эту ситуацию смотрит со стороны. Я все время задумывался, а где в этой истории я? Точно знаю, что не в лодке. Я, наверное, бегу наверх на растущую гору. А ведь лучшее состояние именно у этого лодочника.

Я думаю, что рано или поздно все задают себе такие вопросы: где я, кто я, нужно ли все то, что я делаю, зачем это все.

Я не помню цель, возникшую у меня после той вспышки. Этих целей так много: дети, семья, дом… Но глобальной цели нет. У меня нет цели, например, купить самолет или лодку. Есть желание – я хотел бы лодку. Если бы я поставил себе эту цель, то наверняка добился бы ее. Однако желание и цель – не одно и то же.

Каждый человек должен понимать, что на лишние деньги можно купить только лишнее. Когда я задумывался, на какой машине мне ездить, многие говорили: «Купи себе “майбах”, он офигенно красивый». Другие говорили: «Купи себе удлиненный “мерседес”, лимузин. Купи себе “бентли”». И я мог бы это сделать, денег хватило бы. Но дело не только в деньгах. Я думаю, что каждый бизнесмен в зависимости от своей работы, от своего состояния, от понимания, где он находится, должен решать, на чем ему ездить, как ездить, – вообще, на чем и куда передвигаться. У каждой профессии есть свои особенности. Был бы я банкиром, то мог бы приезжать на каком-нибудь лимузине к себе в банк. Наверное, это логично. Но если бы я подъехал к «Сыроварне» на какой-то вычурной машине, это выглядело бы странно, народ бы меня не понял. Все должно быть уместно. Как говорится: «Кесарю – кесарево, а Божие Богу». Так что желание желанием, а внешние символы успеха тоже должны быть сообразны статусу и обстановке. Я езжу на микроавтобусе Мercedes. Очень удобно. До этого 12 лет ездил на «кадиллаках». Всякие машины бывали у меня, но однажды я понял, что самое важное в автомобиле – это удобство. Конечно, были и понты, но кто обходится без понтов? У каждого человека, наверное, есть какие-то свои «тараканы».

Цель – это сначала мечта. Думайте о том, чего вы хотите! Помните, что сказал Стивен Кови: «Лидеры не рождаются и не делаются кем-либо – они делают себя сами. Мечты не работают, пока вы не работаете». Человек, имеющий цель, к которой он движется, – целеустремлен. И не надо себя обманывать. Сама по себе мечта – это еще не цель. Цель – это прежде всего действие, движение. Мечта может стать целью, а может остаться просто мечтой. Если у тебя есть мечта, ставшая целью, ты знаешь, чего хочешь, и готов для этого многое сделать, значит, ты целеустремленный и у тебя все получится.

Я свои цели не записываю, не структурирую, не анализирую. Они все в моей голове, и их очень много. Моя жизнь настолько интересная, яркая, связанная с открытиями, чем-то новым, что мне некогда детально анализировать. Я беру, делаю и иду дальше. Я не успеваю детализировать поставленную цель, осознавать, насколько я ее добился или не добился. Я все время в процессе, в круговороте событий.

Качества успешного человека

Успешные люди, как и все люди вообще, обладают разными качествами, как хорошими, так и плохими. Но среди этих качеств есть такие, которые, вероятно, во многом определяют успешность или, во всяком случае, не в последнюю очередь связаны с ней. Мне кажется, качества, необходимые успешному человеку, это:

• умение себя вести, попросту говоря, воспитанность,

• скромность,

• умение правильно делиться своим успехом,

• умение правильно инвестировать дивиденды от успеха,

• умение гармонично жить.

Воспитанность и скромность

Человек, который в чем-то преуспел, не должен кичиться этим и выставлять напоказ. Он не должен быть заносчивым, грубым, циничным. Хотя лично я иногда допускаю грубость, что вовсе не красит меня. Человек проштрафился, что-то сделал неправильно. Как нужно поступить в такой ситуации? Прощать или наказать? Всегда нужно разбираться, каждый случай индивидуален, но во всех ситуациях надо стараться не перегнуть палку.

Умение правильно делиться своим успехом

Тут я могу говорить только о себе, впрочем, этим я и занимаюсь. Основная моя заслуга заключается не в том, сколько ресторанов я открыл и какое количество денег заработал, а в том, что за период моей работы выучилось очень много менеджеров, официантов, поваров и людей других профессий, которые стали самостоятельно делать бизнес, открывают свои рестораны, становятся директорами, шеф-поварами. Я считаю это большим плюсом. Всегда нужно делиться тем, что у тебя есть. Я не так часто провожу публичные выступления и говорю про бизнес, но периодически, 3–4 раза в год, где-то выступаю. Все лекции в основном касаются того, как я открываю рестораны, как нужно заниматься этим бизнесом. От этого я получаю удовольствие, потому что все это проходит на одном дыхании и люди обычно реагируют доброжелательно. Мне интересно делиться своим опытом, может быть, даже для кого-то стать примером и мотивировать на действие.

Умение правильно инвестировать дивиденды от успеха

Инвестировать результаты своего успеха нужно в развитие бизнеса. Если ты ресторатор и у тебя получилось сделать ресторан, значит, нужно инвестировать в новые проекты и открывать другие рестораны, придумывать новые концепции бизнеса. Например, открыть кулинарную школу, написать книгу, учиться чему-то. Все это инвестиции в будущее – твое, а также твоих детей.


Аркадий с дочерью Александрой – основателем лайфстайлвелнес-проекта о здоровом образе жизни How to Green


Умение гармонично жить

У меня был период, когда я на работе проводил почти 24 часа в сутки и постоянно думал о своем бизнесе. А потом понял, что это неправильно. Человек должен равномерно распределять время между работой, бизнесом и семьей. Надо уметь отдыхать, проводить время с близкими, родными, с детьми. Работа – это не вся твоя жизнь. Когда-то мне жена ставила ультиматум: «Ты пять дней работаешь, а суббота, воскресенье – это семейные дни». Я сначала возмущался, а потом понял, принял и даже научился так жить. Моя жена хороший, добрый, мягкий человек, я зову ее ангелом. Но в то же время она достаточно требовательна и многому меня научила.

Главные лидерские качества

Все лидерские качества можно разделить на три группы: системные навыки, коммуникативные навыки и внутренние навыки.

Системные навыки – это ви́дение, целеполагание, целеустремленность или настойчивость, гибкость.

Коммуникативные навыки – умение общаться с людьми, мотивировать и вдохновлять, организовывать, поддерживать.

Внутренние качества – целостность, уверенность, активность, самообладание.

Если человек достаточно жесткий, требовательный, уверенный, профессиональный, то он является настоящим лидером.

Ви́дение

Один мой товарищ сказал: «Ви́дение – это чуйка! У тебя есть чуйка». Я никогда не задумывался, как это работает. Я приблизительно представляю себе рынок, его потребности и понимаю, что необходимо, что будет востребовано. Хороший бизнесмен, прежде чем начать любой бизнес, анализирует рынок, изучает потребителей, конкурентов, проводит маркетинговые исследования и только после этого принимает решение. У таких бизнесменов ви́дение превращается в ведение дел. Я не являюсь таким правильным бизнесменом, потому что так не делаю, но у меня есть чутье, для ресторанного бизнеса необходимое. Я, вероятно, отношусь к тем людям, которые действуют по наитию, по интуиции: палец лизнул, посмотрел, откуда ветер дует, и отправился туда создавать бизнес. Если у вас есть чутье, нюх, ви́дение, значит, у вас все получится.

Целеустремленность или настойчивость

У каждого человека есть свое представление о том, чего он хочет. Много лет назад я прочитал про себя статью в Forbes, в которой было написано: «Новиков сдулся. Многие компании ушли вперед, а он до сих пор стоит на месте». В этом есть доля правды, потому что я не могу пересмотреть свою систему управления бизнесом. Слишком многие вещи зависят от меня, а это неправильно. Это не сетевой проект.

Некоторые считают, что раз у меня 60 ресторанов, значит, я должен организованно закупать одинаковые помидоры, огурцы, мясо. По логике, может быть, это и неплохо, тем не менее я всегда даю свободу поварам, чтобы они сами выбирали и определяли, какой продукт им необходим.

В этом проявляется индивидуальность каждого ресторана, его особенность. А если бы я делал все под одну гребенку, получилось бы скучно, стандартно. Одинаково.

Каждый бизнесмен строит компанию сообразно своему ви́дению. Я мечтаю, чтобы моя компания жила долго. Если у меня получится найти преемника, который сможет заменить меня и все взять в свои руки, я буду счастлив. Последние несколько лет я задаю себе вопрос: «Что будет дальше?» Я не нашел такого человека, которому мог бы сказать: «Я отправляюсь на отдых, а ты всем занимайся». Хотя я бы уже хотел это сделать.

Моя дочь Александра успешно занимается своим бизнесом. Изначально у меня было довольно скептическое отношение к тому, что она делает. Не то чтобы я не верил в нее, просто думал, что это увлечение, хобби и скоро пройдет. А она создала компанию, сама зарабатывает деньги. Саша запустила сайт о здоровом образе жизни How to Green, где ежедневно публикует здоровые рецепты от лучших шеф-поваров Москвы, а также статьи мировых экспертов. Совсем недавно Саша запустила свой первый продукт – конфеты How to Green.

Для Саши здоровый образ жизни – это правильное отношение к еде. Ее многие знают и говорят мне: «Спасибо вам большое за Сашу. Мы едим, как Саша нам пишет. Мы живем, как Саша, мы слушаем, мы читаем то же, что и Саша». Мне, как папе, очень приятно это слышать.

Саша – девушка с характером, достаточно твердая, жесткая. К сожалению, она пока не сказала мне: «Пап, давай я тебе помогу». Сын еще молод и учится в институте. Ему 21 год. Он тоже ни разу не предложил свою помощь, ни разу не спросил: «Пап, как работает ресторан?» Никита увлечен математикой, физикой, философией. Я стараюсь не мешать ему, пусть ищет свой путь. Он записывает какие-то свои интересные размышления, делится философскими мыслями.

Я, с одной стороны, конечно, хочу, чтобы дети были моими последователями, помогали мне, а с другой стороны, если им это неинтересно, если они несчастливы в этом, если им нравится какое-то другое дело, почему я должен заставлять их заниматься тем, к чему у них не лежит душа?! У меня хорошие дети. Я ими горжусь.

Гибкость. Коммуникация. Умение общаться

Гибкость нужна всегда, везде, всем. Гибкость – нужное лидерское качество. Надо понимать, как вести себя, как работать, не обижая людей. От чего-то отказываться, к чему-то, наоборот, стремиться. Отношения между людьми ценны своим искренним подходом и гибкостью. Это не значит изменять свою принципиальную позицию, не стоит путать гибкость с податливостью. Есть важные принципиальные моменты, которые не поддаются изменению. Например, никакая гибкость не отрицает четности и обязательности. Я воспитал в себе это. Вот я вижу мелочи: неправильно стоит стол, стул, где-то валяется мусор, что-то неаккуратно лежит – у меня глаз сразу цепляется. Для меня это заметно и очевидно. Я все время задаюсь вопросом: почему другие не видят этого? Буквально несколько лет назад я осознал, что другие люди могут не видеть то, на что я обращаю внимание. И это нормально. Я же не умею петь, сочинять стихи, писать музыку, а кто-то это делает. Каждому человеку Бог дал какой-то свой талант.

Я, конечно, пытаюсь заставить сотрудников все замечать и исправлять вовремя, но при этом стараюсь быть гибким. Гибкость – это природное качество, и все же его можно развить.

Я люблю людей, люблю гостей, которые приходят в мои рестораны. Мне нравится общаться с ними, смотреть на них, слушать их ответы, мне нравится стараться, что называется, сделать им приятно. Я заряжаюсь от того, что я делаю для них, они мне придают правильную энергию.

Когда у меня появился первый ресторан «Сирена», я считал, что, будучи его владельцем, я могу делать так, как хочу. Иного мнения просто не существовало – только одно, мое. Когда у меня появились первые партнеры и у нас возникали разногласия, я очень бурно на это реагировал. Были просто вулканические взрывы негодования: как же так, я знаю, как лучше, почему я должен объяснять им? Зачем мне это нужно делать? Позже я быстро осознал, что если у тебя есть партнер в бизнесе, то он имеет полное право на свое мнение, на участие в том, что он делает, и надо учитывать мнение этого человека. Если у тебя есть свое мнение, ты должен постараться объяснить или доказать, почему ты считаешь, что нужно поступить именно так. Всегда должны быть аргументы, никаких пустых слов и обещаний. Умение слушать и слышать – главное в бизнесе. У меня много партнеров, почти во всех ресторанах, и я со всеми стараюсь находить общий язык. Это и есть коммуникабельность, гибкость.

Я считаю себя профессионалом. Иногда те вещи, которые я понимаю интуитивно, как дважды два, у многих могут вызвать трудности. Многие считают, что за моими плечами опыт, потому доверяют мне и не спорят. Если я уверен в том, что делаю, то отстаиваю свою позицию, доказываю и говорю: «Ребята, я уверен на 100 %, постарайтесь мне довериться в этом отношении. Делайте, как я прошу». Возможно, такая уверенность внушает людям доверие. В основном все соглашаются. У нас не было ни одного случая, когда кто-то сказал: «Нет, я так делать не буду, делай, как я сказал».

Умение мотивировать и вдохновлять

У каждого бизнесмена есть свои способы мотивировать и вдохновлять команду. Я умею готовить и по внешнему виду блюда могу понять, правильно оно приготовлено или нет. Иногда могу зайти на кухню и показать, как надо готовить. Могу мотивировать добрым словом, однако у меня в арсенале есть и несколько ругательств, которыми я не стесняюсь пользоваться, если что-то неправильно. Если я вижу где-то грязь, могу сказать: «Дайте мне щетку», и сам протереть или помыть, а потом заставить менеджеров сделать то же самое. Они должны понимать, что если в следующий раз это не проконтролируют, им придется все время что-то мыть, протирать, убирать. Кого-то надо мотивировать добрым словом, кого-то финансово. Я всегда стремлюсь к совершенству во всем, что делаю. Многие люди со мной работают по 15–20 лет. Я стараюсь ко всем относиться с уважением и личным примером стимулировать и вдохновлять других.

Организованность

Я стараюсь быть организованным, дисциплинированным и ответственным человеком. Эти качества выработались в армии. Там я из ребенка превратился в молодого юношу, в мужчину. С одной стороны, служба была интересная, хотя в то же время и сложная, но главное, я физически и морально окреп, закалился. Я попросил маму, чтобы она прислала мне учебники, и я мог готовиться к поступлению в вуз. Я самостоятельно занимался, читал и понимал, что надо идти дальше, учиться, работать и развиваться.

Эта ответственность перед родителями, перед самим собой сделала меня целеустремленным. Я понимал, что не хочу быть лузером. У меня не было такой мысли – хочу жить красиво. Но я не хотел жить бедно. Тогда многие жили бедно, и моя семья не исключение, однако бедность может быть стимулом к развитию.

Будьте организованны, управляйте своим временем правильно.

Поддержка

Моя поддержка в жизни – это семья, которая любит меня со всеми моими плюсами и минусами, моими проблемами, чертами характера, вспыльчивостью, трудоголизмом. К чужим обычно человек спокойнее относится, а к своим всегда более требовательно. От своих больше ждешь. Я непростой человек и непростой отец и муж, и семья у нас достаточно строгая и дисциплинированная.


Красивая жена


Те, кому ты важен, всегда будут рядом с тобой. В бизнесе ты можешь сделать все, достичь любых высот, если рядом будут люди, которые в тебя искренне верят. Пожалуй, самая главная поддержка и мотивация в ресторанном бизнесе – это наши гости.

Внутренняя целостность

Когда человек уверен в себе, четко знает, чего он хочет в жизни, достигает внутренней гармонии с самим собой и окружающим миром, он становится целостным. Я к этому состоянию стремлюсь. Я не жадный, не завистливый, не злой, уважаю выбор каждого человека, но иногда бываю вспыльчивым и не очень скромным.

Я мечтал, чтобы жена мне готовила, а она этого не делает. Она мне сказала: «Зачем мне готовить, если муж прекрасно с этим справляется, а также есть рестораны, в которые мы ходим». А я так хочу, чтобы она готовила, надеюсь, когда-нибудь это случится. Но я не хочу нарушать ее внутреннюю целостность и заставлять делать что-то против ее воли. Самое главное, что моя жена очень хороший и добрый человек.

В жизни каждого человека важны целостность и гармония. Важно найти себя и понять свою сущность. Чем раньше человек к этому придет, тем раньше он достигнет успеха. Как написал Роберт Рождественский:

Первыми будьте и только!
Пенными, как моря.
Лучше второго художника
Первый маляр.

Уверенность

В мужчине должна быть уверенность. Неважно, чем он занимается: играет на скрипке, поет, рисует, держит рестораны. Он должен быть уверен в том, что делает это правильно.

Я сомневающийся бизнесмен, даже когда строю рестораны, все равно сомневаюсь. С одной стороны, я уверен в своем решении, с другой – сомневаюсь: правильно ли я делаю? Доро́г всегда несколько. По какой пойти? Самое сложное в жизни каждого человека – выбор. В зависимости от него ты выбираешь верный путь или нет. Это проявляется во всем: с друзьями, семьей, работой, отношениями.

Я часто сомневаюсь перед открытием ресторана. Все ли я правильно сделал или что-то упустил? В то же время это никак не мешает моей целенаправленности, не мешает идти туда, куда я хочу и считаю нужным.

Я сразу говорю партнерам, что и как надо делать. Некоторые, наверное, на меня смотрят как на сумасшедшего: откуда он знает, что надо делать именно так, если возможностей огромное количество? И если кто-то мне пытается что-то доказывать, я пытаюсь доказать обратное и отстоять свою точку зрения, соглашаюсь крайне редко. Наверное, все это оттого, что у меня есть понимание самого процесса, опыт, чутье.

Активность

Я очень активный человек, не могу усидеть на одном месте. Звонит мне, например, жена и спрашивает:

– Ты где?

– В ресторане, сижу, ем.

– Да? Ну ладно, приятного аппетита.

Проходит сорок минут, снова звонит жена:

– Ты где?

– Еще в этом ресторане сижу.

– Не может быть, чтоб ты столько времени сидел в ресторане!

Жена права, такое случается редко. Я все время должен где-то быть, а глаза привыкли фиксировать любую мелочь, как компьютер. Я должен быть «Фигаро тут, Фигаро там».

Недавно давал интервью одному изданию. Мы встретились в 11 утра в ресторане «Сыроварня». Я сидел напротив журналиста, отвечал на вопросы, смотрел в окно и увидел двух девушек, которые шли в ресторан. Они зашли, несколько минут побыли, а потом почему-то развернулись и ушли. Меня это удивило, и я выбежал за ними, чтобы узнать, в чем дело. Оказалось, что они пришли немного раньше – ресторан открывается в 12:00 – и им сказали ждать до открытия. Я считаю, что такого быть не должно. Если гость пришел, необходимо предложить ему как минимум чашку чая. Девушки вернулись, и эта история закончилась хорошо. Не обладай я этим качеством, мог упустить потенциального клиента, который после такого случая вряд ли захотел бы прийти еще раз в мой ресторан.

Самообладание

Это хорошее качество. К сожалению, я им не обладаю в достаточной степени, что говорит не в мою пользу. Я бываю вспыльчив, иногда не контролирую свои эмоции, хотя считаю, что для мужчины самообладание необходимо.

Как неудачи и ошибки превратить в ступени успеха

У меня не было значимого количества неудач, которые я потом превращал бы в ступени успеха. Когда я закрывал какие-то рестораны, то считал это не неудачей, а лишь досадной ошибкой. Это абсолютно разные вещи. Я мог совершить ошибку при выборе места, концепции, в результате недостаточного количества контроля, просчета нюансов. Неудача – это когда тебе не повезло. Например, ты что-то построил, и вдруг случился пожар, или посадил огород, а его затопило. А вот если ты вовремя не проследил, не обработал свой огород и гусеницы съели весь твой урожай, то это твоя ошибка, твой просчет и недосмотр.

Папа мне всегда говорил: «Умные учатся на чужих ошибках, а дураки на своих». Я, к сожалению, из второй категории – все время учусь на своих ошибках.

Есть такая пословица: «Знал бы, где упасть, соломки подстелил». У умного человека всегда есть понимание, анализ и оценка того, что он делает. Из всего нужно извлекать урок, и, разобравшись, поняв, в чем была ошибка, можно избежать ее в следующий раз. Проанализируй ситуацию досконально, и тогда вероятность наступить на те же грабли станет минимальной.

Я не знаю, как у меня в голове рождаются идеи. Они просто откуда-то приходят. Я все время задумывался: как люди пишут стихи, художники рисуют картины? Наверное, талантливый человек не думает, как нарисовать. Он просто рисует, имея определенные знания, умения, способности. Как человек пишет музыку? Вероятно, она приходит откуда-то сверху. Я себя считаю художником. Каждый ресторан – это новая картина.

При этом ресторан – это и математический расчет, концепция, полностью просчитанная, от и до. Я уже говорил, что я неправильный бизнесмен, так как практически никогда не делаю экономических просчетов для ресторана, просто прикидываю все цифры в голове. Я с математикой когда-то дружил, и на уровне ресторанного бизнеса мне знаний хватает. Иногда у меня возникают сомнения, я задумываюсь, например, стоит ли делать ресторан в этом месте или нужно отказаться. Всегда нужно прислушиваться к своим ощущениям.

Чтобы добиться успеха в любой сфере бизнеса, необходимо начать движение из исходной точки, и тогда будет двигаться и он. Надо работать, творить, стараться, влюбиться в то, что ты делаешь, и пытаться достичь в этом совершенства. Когда ты добьешься одного, не останавливайся, иди и покоряй новые вершины.

Если я вижу в сотруднике человека способного, талантливого, у которого горят глаза, то даю ему возможность самостоятельно принимать решение, даже если они будут ошибочные. Это лучше, чем не дать сделать ничего. Энтузиазм погаснет, и вы получаете вялого, плохого работника. Просто таких людей, которые понимают процесс, верят в себя, творчески подходят к решению самых нестандартных задач, – единицы. Им надо давать поле для деятельности и даже позволить совершать ошибки.

Всегда должна быть адекватность восприятия действительности. Человек должен понимать, где он находится, что делает, для кого делает, как делает, с кем разговаривает и чего требует от других.

Если руководитель, бизнесмен, не может заставить своего сотрудника выполнить поставленную задачу, значит, он допустил тактическую ошибку, взяв этого человека на работу. Каждый должен находиться на своем месте. Адекватность должна быть и у самого руководителя. Иначе не получится правильно построить бизнес.

Если есть четкое понимание, кем руководишь, с кого требуешь, с кого спрашиваешь, если контролируешь весь процесс бизнеса, то вероятность допущения ошибки сводится к нулю. Ресторанный бизнес в России сложный, но как сказал Билл Гейтс: «Ваша школа, может быть, и покончила с делением на лидеров и неудачников, но жизнь – нет. В некоторых школах не ставят плохих оценок и дают столько попыток, сколько вам требуется для правильного ответа. Это не имеет ничего общего с реальной жизнью».

Я недавно был в Париже. Мы с женой посетили ресторан, которому исполнилось 83 года. Столики там находятся друг от друга в пяти сантиметрах. Рядом с нами сидели дедушки. Мы разговорились, и один из них сказал: «Смотрите, вон там табличка, что ресторану 83 года. А мне 84. Я на год раньше родился, чем открылся этот ресторан».

Жена мне улыбнулась и сказала: «Подожди, вот наши ровесники постареют и будут так же ходить к нам».

Занимаясь любым бизнесом, надо адекватно оценивать рынок, понимать все его процессы и особенности своей деятельности. В моем случае многое происходит подсознательно, идеи сразу рождаются в моей голове. При этом я всегда осознаю, для каких людей работаю, какова возрастная категория основных посетителей ресторана, чего от них можно ожидать и чего ожидают они. К каждому ресторану я подхожу нестандартно, не повторяюсь, создаю новые концепты.

Я все время обращаю внимание на мелочи, сканирую ситуацию вокруг, стремлюсь понять, что происходит в каждый момент времени. Ресторан – это единый механизм, состоящий из мелочей, и каждая деталь связана с работой целого.

Так получается, что я руковожу всем процессом сам. По идее, это моя ошибка. Куда правильнее было бы создать команду, в которой каждый занимался бы своим делом. Бизнесмен, разумеется, должен понимать стратегию, цель, задачи, политику своей компании, организацию работы, должен следить за тем, чтобы все это двигалось в нужном направлении. Хороший бизнесмен обязан знать все процессы. Однако он не обязан заниматься всем лично.

Глава 11 Как открыть ресторан с нуля?

В последнее время многие хотят открыть ресторан, потому что считают, что это красивый бизнес. К тому же, если затеять небольшое предприятие, не потребуется вкладывать огромные деньги. Комната, кухня, бар, продукты – вот и все, что нужно. Особенно если сам умеешь готовить, кажется, все легко и просто. Однако в этой простоте и кроется вопрос: почему открыть успешный ресторан получается не у всех?

Личные качества

В идеале человек, который открывает ресторан или только собирается это сделать, конечно, должен быть подготовлен. Он должен знать, как управлять рестораном. Это длинный перечень процессов, основные из которых – контроль качества, сервис, учет, организация работы сотрудников, санитарные нормы. Тем, кто имеет какой-то опыт в этой области, уже намного легче. Но часто бывает так, что открыть ресторан пытаются те, кто имеет представление о работе заведения лишь как посетитель.

И тут, как говорится, может случиться одно из двух: или повезет, или… наоборот. Везение – если они сразу найдут правильное место, хорошего шеф-повара, хорошего управляющего, дизайнера, то есть тех сотрудников, которые непосредственно обеспечивают основной функционал. В этом случае владельцу останется только контролировать действия этих специалистов, что тоже не так просто без соответствующего опыта. А вот если везение – нечастый компаньон человека и хороших специалистов он сразу не нашел? Вдруг ему попался неподходящий менеджер или повар, который готовит не так, как должно быть? Да и как определить, как должно быть? Вот тут может случиться фиаско!

Подобные неудачи довольно часты, но тем не менее количество желающих открыть ресторан не уменьшается. Обычно дети известных родителей, в основном молодежь, у которой есть деньги, хотят вложить их в несложное прибыльное предприятие, а ресторан им кажется именно таким делом.

Для того чтобы заниматься любым бизнесом вообще – и ресторанным в частности, – необходимо понимать, что ты хочешь делать, для кого ты хочешь это делать, и в идеале надо знать весь процесс изнутри. Ко мне уже не раз приходили с вопросом: «Я хочу открыть ресторан. С чего мне начать?». И почти всегда дальше развивается примерно следующий диалог.

– Вы когда-то работали в ресторане?

– Нет.

– Умеете готовить?

– Нет.

– А что умеете?

– Я часто хожу в рестораны и, как мне кажется, представляю, как это выглядит.

– Работу ресторана, организацию поставок, приготовление еды, контроль, процессы управления знаете?

– Нет, не знаю.

– А зачем вам открывать ресторан?

– Мне кажется, это отличное капиталовложение.

А мне кажется, что единственный путь такой: для того чтобы что-то получилось, вы должны понимать процесс, которым планируете заняться, понимать, о чем идет речь.

Впрочем, бывают и исключения. Если денег достаточно, можно позволить себе нанять прославленного шеф-повара и грамотного хорошего директора, который умеет контролировать бухгалтерский учет. Этого, в принципе, хватит, чтобы сделать вполне удачный ресторан. Правда, в таком случае возникает вопрос: кто ты сам во всей этой истории? Просто инвестор или человек, который занимается рестораном? В любом случае, придется вникать в сам процесс. По-другому невозможно.

Ресторанный бизнес, как и любой бизнес вообще, – это чистая математика и психология. Надо уметь правильно управлять энергетическими потоками. В карате есть такое направление – айкидо. Это управление энергией, как соперника, так и собственной. Я достаточно часто в своей работе, в бизнесе, пытаюсь руководствоваться управлением энергией своих сотрудников. У каждого человека свой характер, свой потенциал и своя энергетика, кто-то пассивный, кто-то чересчур активный, надо постараться все это гармонизировать, чтобы сотрудники приносили максимальную пользу бизнесу.

Я предпочитаю не принимать удар на себя, а отвести его в сторону. Силу, которую расходует соперник, следует направлять в правильное русло. Вместо того чтобы пытаться его остановить, старайтесь использовать его силу в правильных, нужных вам целях.

Иногда я допускаю ошибки. У меня были споры с партнерами, когда я считал, что они не совсем правы. Тем не менее, в основном многие ко мне прислушиваются, потому что видят, что у меня достаточно правильный подход к работе.

В бизнесе для меня существует всего два правила:

1. Профессионализм.

2. Порядочность (честность).

Третьего не существует.

Я могу точно сказать, что никогда никого не обманывал в процессе создания своего бизнеса. Я считаю, что это очень важно. Когда я встречаюсь с новыми партнерами, обсуждаю с ними проект, они мне говорят, что знают о моих принципах ведения бизнеса и очень уважают их. Если ты в бизнесе что-то сделаешь нечестно, кого-то обманешь, украдешь, можешь прощаться со своей репутацией. Сарафанное радио мгновенно разносит информацию, все обманы выходят наружу. Для меня важно быть честным и строить бизнес только с теми партнерами, кто поступает так же, как и я, – честно.

Для ресторана очень важен его локейшен, место, где он располагается. Можно сделать все красиво и очень здорово, но, если ошибиться с месторасположением, все равно ничего не получится. Так же очень дорого обходятся ошибки в концепте, дизайне, ценообразовании, построении меню.

Недавно я заезжал в ресторан, который открыли мои знакомые, их бизнес идет не очень хорошо. Аренда составляет приблизительно 30 % от оборота, что уже много, зарплаты составляют приблизительно 25–30 % от оборота, что тоже очень много, закупки составляют минимум 25–30 %. Соответственно, ресторан работает в минус. Там, на мой взгляд, допущен ряд ошибок. Интерьер не очень подходит этому месту. Меню составлено не совсем верно. Ресторан восточной кухни, а в меню почему-то присутствуют роллы, суши, том-ям. Когда я это все увидел, то сказал: «Если вы хотите ввести в меню тайские блюда, сделайте отдельное меню. Зачем вписывать их к хачапури, карпаччо, греческим салатам? Да и салат не стоит называть греческим. Назовите его “салат из помидоров, огурцов”, “салат из овощей с сыром или брынзой”».



Дилетантский подход ни к чему хорошему не приводит. В 80 % случаев это путь к провалу. Для ведения любого бизнеса требуются определенные знания, понимание процесса. У кого-то их заменяет интуиция, то, что в народе называют чуйкой, а кто-то работает с точным расчетом, пользуется результатом исследований. Можно по-разному подходить к работе, но факт остается фактом: без понимания происходящего у вас ничего и никогда не получится.

Начать следует с самоанализа. Нужно понять, действительно ли вам это нужно. Действительно ли вы этого хотите. Есть известное выражение о писательстве: «Если можешь не писать – не пиши». Так вот, если можешь не открывать ресторан – не открывай. Есть куча других занятий. А если вы чувствуете, что вам это по-настоящему нужно, что у вас буквально свербит и вы без этого не можете, – тогда надо открывать.

Второй момент – финансовый. Чтобы открыть ресторан, необходимо понимать, есть ли у вас или у партнера средства на это. Потому что, если отбросить лирику, это все-таки бизнес. А основа бизнеса – деньги. Соответственно, начать надо с денег, а именно с того, какой суммой вы располагаете.

К этому я бы добавил вопрос о том, каким количеством знакомых вы располагаете. Насколько вы пригодны для ресторанного бизнеса? Сколько у вас в телефонной книжке контактов? Посмотрите в телефон: если у вас есть пара тысяч человек, то вы годитесь. Все это первые ваши клиенты.

Концепция

Основное, что нужно для открытия ресторана, – идея.

Во-первых, вы должны быть четко уверены в том, что именно хотите открыть – бар, столовую, ресторан, бургерную, караоке или ночной клуб. Потому что от этого зависит уровень цен, тип кухни и максимальное количество гостей. Если есть идея, то нужно к ней придумывать, что делать дальше.

Первое, на что я ориентируюсь в поиске идеи, – это на то, что происходит в стране, что происходит в городе, какие рестораны востребованы, а какие нет. Исходя из этого и следует выбирать концепцию и тот продукт, который ты будешь продавать. Сейчас такая ситуация в стране, что востребована недорогая еда. Люди не стали больше зарабатывать за последнее время, наоборот, доходы населения, к сожалению, уменьшились. Когда рыбачишь, надо выставлять такие сети, чтобы поймать любую рыбу. Сейчас как раз такое время, когда надо пытаться поймать всех. Раньше была мода бросаться деньгами, шиковать, много богатых людей просто выкидывало деньги на ветер. А сегодня, наоборот, обеспеченные люди стараются не тратить больше необходимого, не разбрасываться. В ближайшее время будет востребована итальянская, французская кухня, а также концептуальные рестораны, связанные с каким-то известным именем.

В последнее время популярность приобрели рыбные рестораны и те, в которых представлено одновременно несколько разных кухонь. Может быть, таких ресторанов стало меньше, потому что они всегда были большие, крупные, но, тем не менее, они есть. Даже наш Voguе Café предлагает микс-кухню.

Когда мы открыли это кафе, то первое время я подвергался критике со стороны специалистов. Они недоумевали, как можно сочетать в одном ресторане котлеты, винегрет и какие-то изысканные блюда. Однако я считаю, что если это вкусно и красиво подано, то нет ничего плохого в том, чтобы предложить посетителям широкий выбор в разных сочетаниях, в том числе с дорогими блюдами: фуа-гра, крабами или гребешками. Теперь все стало на свои места – и котлеты, и винегрет. У нас в меню это до сих пор очень востребованные и популярные блюда. Я просто считаю, что не обязательно предлагать людям только фуа-гра или крабов. Человек в любом ресторане должен иметь возможность съесть самую обычную, простую еду, красиво поданную.

Локейшен

Следующее, о чем надо позаботиться, – это локация. Месторасположение очень важно, но не само по себе, а для сознания того человека, который открывает ресторан. На самом деле в любом месте, где есть люди, всегда можно сделать успешный ресторан. Важно, чтобы тот, кто это делает, понимал, каких посетителей он будет кормить, почему они здесь, сколько их может быть в день, стоит ли ставить цены на блюдо от трех до пяти сотен рублей или можно поднять до семи? Вот это важно.

Локейшен – это не место, а понимание, как его использовать для того, чтобы сделать хороший, интересный проект, нужный тем людям, которые здесь находятся. Москва так устроена, что никому не придет в голову поехать на обед в ресторан «Vаниль» к Храму Христа Спасителя, если у вас нет цели специально с кем-то там встретиться. При прочих равных, если вы находитесь на Кузнецком мосту, скорее вы решите посетить ресторан Vogue Café. Зачем отправляться в «Vаниль» и тратить на дорогу туда-обратно неизвестно сколько времени, с тем чтобы пообедать за час? Едва ли это актуально. В наших условиях время – деньги. Поэтому важно понимание, что и как надо делать. Важна правильная концепция.

Соответственно, вы либо должны искать подходящее помещение под свою уже существующую идею, либо, если помещение у вас уже есть, понять, что́ в этом пространстве можно реализовать в зависимости от расположения, какую ценовую политику вести в соответствии с категориями потенциальных посетителей, каким будет формат. Кроме того, следует сделать мониторинг и проанализировать, каких предприятий в данном районе больше, каких меньше и что они предлагают. Если вы не можете сделать это самостоятельно, поручите оценку специальным компаниям, которые занимаются изучением и сбором подобной информации.

Бывают такие места, где вообще ничего не надо делать. Так сказать, универсальные. Например, при каких-то торговых центрах или на оживленных улицах можно сделать совершенно нейтральное кафе без какого-то определенного направления или какой-то определенной традиционной кухни. И оно будет успешным. Люди будут приходить в него на что-то свое, каждый сможет что-то для себя получить, найти любимое блюдо или напиток.

Меня иногда спрашивают, стоит ли открывать ресторан в том месте, где когда-то был ресторан, а потом что-то пошло не так и он закрылся? Я думаю, стоит прежде всего потому, что от ресторана остался ресторан. Это уже плюс, это некий шажок, который кем-то был сделан. Просто нужно правильно использовать то, что есть.

Это лучше, нежели если бы на этом месте находился продуктовый магазин. Уже сделано какое-то зонирование, инженерные коммуникации проведены, благодаря чему потребуется меньшее вливание денег и прочих средств. А дальше нужно смотреть на локейшен и при этом понимать, что иногда рестораны делают в таких местах, где лучше ресторан не открывать. Это, конечно, клинические случаи, но они бывают, хоть и редко.

Ресторан в любом случае существует в каком-то помещении. Сейчас найти его элементарно. Множество риелторских компаний готовы предложить вам разные варианты под сдачу. Как правило, впрочем, это сплошные отбросы. Наверное, из миллиона таких вариантов вам удастся отыскать лишь один годный. Гораздо проще быть известным человеком, иметь репутацию, и люди сами придут к вам и предложат напрямую самые интересные места.

Известность и честность – уже гарант и залог какого-то успеха, поэтому все хотят стать партнерами такого человека, сдать именно ему свое помещение. В свою очередь, собственники помещений будут получать фиксированный доход и смогут быть уверенными в том, что этот бизнес будет приносить им деньги. Если у вас есть возможность, возьмите в партнеры кого-то из известных людей.

Во всех остальных случаях, если вы начинающий бизнесмен, которому только предстоит открыть ресторан и построить свою империю, – садитесь и обзванивайте риелторские компании и говорите: «Здравствуйте, меня зовут Иван, я хочу открыть ресторан, мне для этого нужно помещение».

Дальше необходимо хорошо представлять, что вы можете себе позволить на ту сумму, которой располагаете. Думаю, для того чтобы открыть стартовое кафе в Москве, нужно иметь от 100 до 500 тысяч долларов. Если захотите, можете потратить и меньше, но тогда ваше заведение уже будет называться забегаловкой, закусочной, чайной.

Если необходимая сумма у вас имеется – замечательно. Теперь вы можете решать, на какое помещение сможете претендовать. Начинается долгий и нудный поиск этого помещения. Вы примериваетесь, соотносите свои идеи, концепции, которые рождаются в вашей голове, с тем местом, где вам предлагают их реализовать, рассматриваете возможные варианты.

Как только появится нужное место, вы сразу это почувствуете, как будто ключ подошел к замку, внутри что-то щелкает. Ваша концепция и помещение, которое вам предлагают, сложились. Теперь вы начинаете договариваться об аренде.

Дизайн

В зависимости от выбранной концепции, вам может понадобиться дизайн-проект или вы сможете обойтись обычным ремонтом. Вы представляете, каким должен быть ваш будущий ресторан, затем нанимаете строителей и сами руководите процессом. Если у вас ограничен бюджет или вы занятой человек, то всегда есть возможность нанять дизайнера, сейчас их тысячи. Если вам повезет и вы найдете профессионального честного специалиста, то сможете сократить расходы на ремонт в несколько раз. Можно положиться и на свой вкус, но существует опасность совершить ошибку. Впрочем, и дизайнер, которого вы наймете, тоже может совершить ошибку, так что в любом случае это ваш выбор.

Очень важно объяснить дизайнеру, чего именно вы хотите, и на каждом этапе контролировать процесс. Когда вы ремонтируете свою квартиру, вы не пускаете все на самотек и не говорите рабочим, чтобы они сами на свой вкус все сделали там, куда вы придете и будете жить. Вы говорите: «Ой нет, здесь красный не надо, надо зеленый». Так и с рестораном.

Запускаете ремонт, подбираете мебель, подбираете технологическое и инженерное оборудование, которое должно обеспечивать необходимые объемы воздуха, температуру и прочие параметры.

Персонал

Когда вы имеете полное представление о том, что нужно делать, вам следует собрать необходимую команду для своего бизнеса. Как обычно в таких случаях поступаю я? Набираю костяк, своеобразный «скелет», который формируется из директора-управляющего и шеф-повара. В принципе, это самое основное, потому что система учета и контроля у меня уже есть в группе компаний. Обычно все повара и директора приходят в готовый проект и являются просто исполнителями, но в то же время, если у них есть желание творить, креативить и придумывать что-то новое, я всегда это поощряю.

Главное для любого бизнеса – найти ключевые фигуры, если вы не планируете сами всем управлять. В ресторанном бизнесе такими фигурами являются шеф-повар и директор. Шеф начинает подбирать поваров, директор – менеджеров, официантов и так далее. Находя базовых кандидатов, вы выдаете им кредит доверия.

Ресторан – это история очень личная, человеческая. Это живая история. Есть театр, где играют актеры, а есть ресторан. Можно заказать доставку пиццы или купить что-то через интернет, там нет людей, там просто есть функция. А ресторан – это жизнь и люди. Важно правильно подобрать людей и организовать их труд. Потому что даже если повар сумел приготовить вкусное блюдо, официант может его в одночасье испортить, плохо подав и обслужив клиента. Все взаимосвязано и учитывается при открытии ресторана: локейшен, концепция, люди.

Ресторан характеризуется еще тем, что, как и спектакль, он «выруливает» как-то сам. Когда его создаешь, открываешь, в процессе иногда что-то меняется. Хотели делать пиццу, а сделали не только пиццу, но еще и брускетту. Хотели сделать паназиатскую еду, а сделали в итоге фермерскую. Получается некий живой процесс, процесс общения, процесс рождения идей, которые воплощаются, обрастают новыми деталями. Не бойтесь воплощать свои идеи в жизнь. И если в процессе открытия ресторана вам кажется, что стену нужно перекрасить – перекрашивайте. Я знаю некоторых строителей, которые были недовольны процессом работы с нами. Например, я говорю: «Давайте эти балки покрасим белым», а на следующий день прихожу и понимаю, что лучше будет смотреться красный.

Уже многократно доказано, что проще потратить сто долларов, чтобы перекрасить эти балки, зато получить готовый продукт высочайшего класса, который сторицей потом окупается и приносит моральное и физическое удовлетворение. Помните, что ваша концепция превыше всего. Ресторан – живой процесс, в котором все возможно изменить так, как вам хочется. В ресторанном бизнесе неудачи случаются в основном потому, что была немножко неправильная концепция, немножко неверно выстроенный ценовой диапазон, немножко невкусно, немножко недотянули сервис. В итоге все эти «немножко» и превращают ваше заведение в непривлекательное место.

Открытие ресторана в цифрах и немного о ценообразовании

Чтобы открыть хороший ресторан с дорогим интерьером и профессиональным оборудованием, вам понадобится не менее 1–3 млн долларов. Общая сумма складывается из аренды, покупки помещения или его строительства, оформления документов, создания дизайна и проектирования, покупки мебели, оборудования и инвентаря для кухни, посуды и предметов сервировки, первичной закупки продуктов и алкоголя, униформы для персонала, меню, организации всего процесса производства. На самом деле, мелочей много. Когда считаешь, во сколько обойдется ресторан, то кажется, что определенной суммы вроде должно хватить, а оказывается, что этого недостаточно. У меня не было ни одного проекта, с реализацией которого мы уложились в первоначально предполагаемую сумму. Всегда чего-то не хватало.

Например, в ресторане «Сыроварня» у нас дизайн в стиле лофт. Мы потратили деньги на приведение в порядок помещения, на прилавки, на витрины, на строительство сыроварни, на оборудование, организацию подсобных помещений, но стены мы не трогали и финансы в них не вкладывали. Для интерьера мы использовали стулья, оставшиеся от других проектов, которые у меня были на складе. Место было сложное, непонятное, мы решили использовать помещение, которое имелось, но не понимали, как это будет работать. Поэтому мы постарались не рисковать сильно и не вкладывать лишние деньги в случае неудачи.

Всегда есть три самые главные статьи расходов: арендная плата, зарплата персонала и себестоимость того товара, которым вы торгуете, то есть продуктов и напитков. Соответственно, цифры приблизительно такие.

Арендная плата – хорошо, если это будет 10 % от того оборота, на который вы ориентируетесь. Если она составит 15 %, будет тоже терпимо. Если выше, то, наверное, необходимо все обдумать, понять, готовы ли вы получать меньше денег или не готовы.

Что касается зарплаты персонала, желательно укладываться в 20 % от предполагаемого оборота. Если выходит больше, то нужно индивидуально рассматривать ситуацию и решать, ради чего вы это делаете.

Себестоимость продукции в хорошем ресторане должна быть до 30 %. Это позволяет вам получать прибыль, покрывая все расходы.

Какие-то базовые правила по цифрам, конечно, существуют, однако бывают от них и отклонения в том или ином случае, в той или иной ситуации. Тем не менее их лучше соблюдать так же, как правила дорожного движения.

Кто-то сейчас воскликнет: «Ура! Отличный бизнес: 60 % затраты и 40 % чистая прибыль. Иду открывать ресторан!» Могу сказать, что это идеальный вариант. В реальности такое встречается редко! Не забывайте, что, помимо основных расходов, существует еще множество других: коммунальные платежи, телефон, интернет, расходы на рекламу. Это как минимум еще 10–15 %. Так что хорошая прибыль в ресторане – это порядка 25 %. Великолепная прибыль – 30 %.

К ценообразованию в ресторане следует подходить осознанно. Вы, разумеется, можете поставить любые цены на блюда, и все же следует искать оптимальные, учитывая проходимость места. Например, если у вас чай будет стоить 7000 рублей, у вас, естественно, его никто покупать не будет, соответственно – прибыль нулевая. А можете предлагать чай по 70 рублей, и в этом случае тоже никакой прибыли не будет, потому что 65 рублей – это себестоимость, так что с чашки вы получаете прибыли всего 5 рублей.

Оптимальная цена – 150 рублей. При такой цене в месяц у вас его купят 5000 человек. Если вы предложите чай за 200 рублей, то его купят 3000 человек. Соответственно, вы потеряете в деньгах.

Каждая позиция в меню просчитывается. Это вопрос опыта.

То, сколько получает владелец, зависит от конкретного помещения, месторасположения, аренды и от корректного ценообразования. Иногда владелец ничего не получает, к сожалению. Еще хуже, если работает в минус.

Многие так называемые имиджевые рестораны ломают рынок. В них неоправданно высокие зарплаты, неоправданные цены, глядя на которые потребитель думает, что так и должно быть. А затем оказывается, что этот ресторан через два года уже не существует, потому что это было всего лишь временное инвестирование каким-то человеком по какой-то причине.

Чтобы правильно просчитать ценообразование каждого блюда, вам нужно понимать, что себестоимость продукта будет составлять примерно 30 % от конечной цены. Следовательно, вы должны подсчитать, сколько вы потратили на закупку и сколько уйдет на блюдо, а затем исходя из этого сформировать цену. Допустим, вы купили семь граммов чая, это вам обошлось в 50 рублей. Так как эта сумма должна составлять 30 % от цены, значит, вы должны умножить ее примерно на три – и получите 150 рублей.

Умножение себестоимости на три – это базовый принцип формирования цены, но от него, конечно же, бывают отклонения в разные стороны. Есть более дорогие блюда, на которые наценку целесообразно делать меньше, а есть дешевые блюда, где наценка может быть больше.

Как правило, большая наценка делается на супы и десерты. Потому что и то, и другое имеет относительно низкую себестоимость. А вот если более дорогие блюда «наценить» в три раза, то их просто никто не купит. Здесь важен дифференцированный показатель, так что надо исходить из здравого смысла. Себестоимость супа иногда три копейки, а продаются они за 250–300 рублей. Если у вас общий итог составляет 30 % прибыли, значит, все в порядке. Управляющий должен контролировать все расходы и быть в курсе любых изменений. Но и владельцу это необходимо знать, учитывать, не забывая, однако, при этом, что ресторан – это прежде всего творчество, идея.

Я, например, иногда корректирую детали. Могу, например, стулья поставить по-другому. Для меня это важно, хотя это нигде не прописано и никто вас этому не научит. Ни в какой книге не сказано, как ставить стул. Это надо чувствовать, понимать, любить. Во всем нужно разбираться: как делается бутерброд, как жарится котлета, какой должен быть хлеб, какой должен быть сыр, как должен работать официант, когда подойти к гостю, с какой стороны убрать тарелку. Сейчас все унифицировалось. В обычных ресторанах об этом никто даже и не думает, а раньше это было важно.

Все меняется, разумеется, и все-таки основные принципы остаются. Безукоризненное качество еды, доброжелательный ненавязчивый сервис – и ваш гость останется доволен. Это и есть то самое основное, ради чего делается этот бизнес. Проект будет успешным, если количество клиентов будет достаточным.

Одновременно не следует забывать, что цель любого бизнеса – не потратить, а в итоге получить результат. Вложение инвестиций должно приносить прибыль. Это единственный показатель успешного бизнеса. Когда люди говорят: «Нет, я делаю это для себя, так просто, мне прибыль не важна», – это неправда. Ничего подобного. Люди либо лукавят, либо говорят так не от большого ума. Обычно заведения таких хозяев год отработают, а потом закрываются, и владелец теряет деньги. Вкладывать деньги можно один день, два, месяц, три, пять, но рано или поздно ты устаешь и признаешь, что игра закончилась. Это не здорово. Всегда должна быть адекватная оценка бизнеса и его эффективности.

Для того чтобы понять размеры прибыли, надо понимать параметры и размеры расходов, доходов, объем. Если ты окупил ресторан в течение нескольких лет – уже хорошо. Самое главное, ты должен не потерять. А уже потом желательно и заработать.

Я никогда не подсчитываю, какой должна быть прибыль. Ни разу даже не задумывался об этом. Ни разу не строил планы на конкретную цифру или точные проценты. Просто она должна быть, и ее надо повышать. У любой цены есть максимум. Надо пытаться вывести ее на какой-то разумный максимум. У каждого ресторана он может быть разным. Это зависит от многих факторов: от посадочных мест, от расположения, от среднего чека, от успешности, от срока работы. Поднимать средний чек необязательно. Важна стабильность и большой поток людей. Иначе рано или поздно это может привести к не очень хорошим последствиям. Это как поход к доктору. Он тебя начинает осматривать, спрашивает, сколько тебе лет, какого ты роста, какой у тебя вес. То же самое с ресторанами. Вы должны сначала понять, о чем идет речь, а потом осознать, какой это будет ресторан. Это очень важно.

Когда я думаю или говорю о ресторане, то всегда, как врач, пытаюсь понять, что и от кого требовать. Потому что если перед врачом молодой здоровый человек, и он ему скажет: «Иди, бегай по дорожке», – это одно. А 70-летнему человеку он такого не скажет. Он ему посоветует проверить сердце. Точно так же в ресторанном бизнесе надо быть очень аккуратным. Это живой организм, которому нельзя давать слишком сильную нагрузку, но и нельзя, чтобы он расслаблялся. Это такая субстанция, которую для ее благополучия все время необходимо поддерживать.

Когда начал делать бизнес, я хотел заработать деньги, но это никогда не являлось моей приоритетной задачей. Это тоже очень важно. Люди по-разному подходят к бизнесу. Одни хотят заработать, а другим важно сделать какое-то дело. Можно и с одной, и с другой стороны действовать. Для меня второй вариант более предпочтителен, когда на первом месте идея, азарт воплощения ее в жизнь. А деньги – результат. Они придут, если идея изначально была правильная.

Люди не идут в бизнес без желания и без энергии. У всех бизнесменов есть желание заработать, а вот профессионализм – это уже отдельная история. Как однажды сказал американский инвестор и финансист Джордж Сорос: «Бизнес вовсе не так сложен. Многие люди, обладающие весьма средними интеллектуальными способностями, зарабатывают достаточно. По-настоящему умные люди могут получать настоящее богатство, если они действительно посвятят себя этому».

Документы, необходимые для открытия ресторана

Сейчас Роспотребнадзор заменяет все контролирующие органы, поэтому каких-то особых проблем нет. Надо знать определенные требования и им соответствовать. Вам также необходимо будет оформить ИП (индивидуальное предпринимательство) или юридическое лицо, для того чтобы начать существовать в этом хозяйственном мире.

Для открытия ресторана у вас должны быть следующие документы:

• договор аренды на занимаемое помещение;

• свидетельство о постановке на учет в налоговом органе;

• лицензия на розничную торговлю (включая алкогольные напитки);

• договор на техническое обслуживание кассовых аппаратов;

• заключение СЭС;

• заключение МЧС;

• договор об охране (сигнализация);

• договор на вывоз мусора и утилизацию отходов;

• личные медицинские книжки;

и так далее.

Я в эти детали уже не вдаюсь. Начальнику вообще хорошо, ему не требуется вникать во все эти тонкости. Надо сделать – сделайте. Для этого у меня есть телефон, и я говорю, что необходимо сделать в данный момент времени.

Ну а если бы меня сейчас назначили директором ресторана, то выгнали бы через несколько дней, потому что я уже не знаю, куда бежать и где брать документы для открытия ресторана. Каждый должен заниматься своим делом.

Кстати, о звонках. У меня много друзей, с которыми мы познакомились случайно, но я никогда не пользуюсь своими знакомствами, связями, никогда и никого не прошу, чтобы мне кто-то дал помещение или предоставил какие-то другие преференции. У меня комплекс в этом отношении. Я всегда этого избегал.

Но помните, что только правильное решение и внимание к деталям дадут правильный результат.

Ресторан открыт. Что дальше?

Многие думают, что откроют ресторан – и всё. Деньги потекут. Останется только купить хороший вместительный кошелек, открыть счет в банке, и можно собирать, ловить деньги. Все тайны уже раскрыты. В действительности это не совсем так. Если говорить про ресторанную жизнь, то с момента строительства до его открытия проходит примерно 30 % его жизни, а 70 % протекает уже после открытия.

Длительность и качество жизни ресторана зависит от владельца. Нужно попасть в струю и уловить, как работать, как готовить, как поддерживать качество, сервис, ценообразование. Это как на водных лыжах кататься или заниматься серфингом: иногда ты на волне, а иногда ты должен эту волну поймать. Вот то же самое в ресторанном бизнесе, похожая история. Вы должны понимать это все, чувствовать, контролировать. Обязательно нужен постоянный контроль.

Бывают очень популярные, модные рестораны, которые через некоторое время вдруг становятся неинтересными. Самое худшее – модные рестораны. Это временное явление. Когда он модный, все в него спешат, но как только мода прошла, появился другой модный ресторан, публика уходит туда.

Самое главное – не попасть в эту «модную историю». Потому что на гребне этого успеха можно пропустить самое важное, индивидуальное, твое, и потом будет не за что уцепиться. Публика такая изменчивая! «Сердце красавицы склонно к измене и перемене» – это как раз про публику. Сегодня вы популярны, а завтра кто-то сделает лучше, чем вы (то же самое, только в более удачном месте, с более низкими ценами, с современным дизайном), еще и повара уведут, и ваш модный ресторан превращается в забытый. Если бы вы только знали, сколько всего каждый день происходит в ресторанах…

Одной из неочевидных и глобальных проблем для всех ресторанов является то, что многие современные подростки выглядят как взрослые люди. Многие подростки этим пользуются, а еще этим пользуются разные группировки и вымогатели.

Совсем недавно в один из моих ресторанов пришло шестеро ребят. Все спортивного телосложения, все с «корочками». Вели они себя очень агрессивно и нагло. В тот момент я, к счастью, был там и попытался урегулировать это недоразумение.

Оказалось, мы продали алкоголь 17-летнему пацану. Выглядел он на все 27. Я, конечно, возмутился. Эти ребята оскорбительно выражались, грубили, один человек меня даже ударил. Безусловно, надо бороться с продажей алкоголя несовершеннолетним, но не таким же способом. Я после этого случая поехал в УВД, затем в полицию, так там начальник управления внутренних дел выглядел младше, чем вот этот 17-летний подросток.

Эти ребята поступили совсем неправильно. Когда приходит столько парней и все показывают какие-то «корочки», говорят, что вы продали алкоголь несовершеннолетнему, администраторы, конечно, начинают пугаться. А эти парни, пользуясь неразберихой, начинают запугивать штрафами, которые для юридического лица могут достигать 500 тысяч рублей – существенная сумма для любого бизнеса, а потом требуют денег. Это вовсе не борьба, это просто ограбление.

Когда я открывал свой первый ресторан в 1992 году, время было достаточно сложное. Не было продуктов, фужеров, ничего не было. Все надо было доставать с помощью связей, каких-то договоренностей.

Вот мы сделали ресторан, а фужеров нет. Их просто невозможно было найти, нигде. Единственное место, где они продавались, – завод в Гусе-Хрустальном, где производили хрустальные изделия ручной работы. Мы записались на прием к директору и поехали, в принципе, ждали отказа. Но нам повезло. В этот день он снимался для телепередачи, и, видимо, после этого у него возникло такое воодушевление и эмоциональный подъем, что он нам подписал все необходимые документы на выдачу фужеров, которые получить было невозможно.

Наверное, мне в жизни повезло. Практически сразу бизнес пошел удачно, хорошо. Преимущество тогда состояло в том, что не было хороших ресторанов. Существовали лишь какие-то кооперативные заведения, а в стране все развалилось – и предприятия, и рестораны, и кафе. То есть конкуренции практически не было.

Безусловно, доля везения присутствовала. И все же мы подходили к ресторану с душой и осознанием того, что именно мы хотим делать. И смотрели на всю ситуацию с профессиональной точки зрения. Я однозначно пахал, сам ездил за продуктами, учил других готовить, контролировал весь процесс, считал, выгонял людей, которые воровали – тогда почти все воровали, привыкли. Я уже рассказывал, как раскладывал листовки под щетки машин у близлежащего офиса или гостиницы: «Приходите к нам в ресторан», стоял на входе и приглашал людей, сам их обслуживал. Я не говорю, что это было плохо или мне было тяжело. Я любил это делать и сейчас люблю.

Однако именно в результате такого упорного труда из первого ресторана вырос второй, из второго – третий.

Я и сейчас могу встать на улице, открыть кому-то дверь, приготовить, обслужить, убрать мусор. В этом нет ничего зазорного. Если ты любишь дело, которым занимаешься, то обязательно достигнешь результата. Как сказал Стив Джобс: «Жизнь нам дана, чтобы внести в нее свой вклад. Иначе зачем мы находимся в этом мире?» Настоящий кайф – заниматься любимым делом независимо от возраста, независимо от того, кто перед тобой.

Я недавно выходил из своего ресторана и наблюдал такую картину: заходит группа людей, три-четыре человека, их встречает крепкий охранник, а хост как раз отошел проводить других гостей к столику. И охранник, глядя на этих людей, так строго спрашивает: «Вы в бургерную или в ресторан?» Нет чтобы улыбнуться, вежливо пригласить в заведение. Я ему, конечно, сказал: «Улыбнитесь в следующий раз», но это культура воспитания, это внутри человека, это либо есть, либо нет. Вы либо любите то, что вы делаете, либо просто зарабатываете деньги, а все остальное, что происходит вокруг, вам абсолютно безразлично. В моем понимании, надо любить людей прежде всего, вне зависимости от занимаемой ими и вами должности, от стиля ведения бизнеса.

Иногда гости жалуются на официантов, на то, что они бывают невежливыми или как-то неправильно обслуживают. Бывают разные, конечно, гости, но хорошие, нормальные – а таких 95–98 % – едва ли станут обманывать. Если ты умный официант, ты будешь пытаться принять заказ правильно, приносить все вовремя, улыбаться, делать так, чтобы гостю было хорошо. Ведь тогда тебе дадут хорошие чаевые. Я не понимаю, как здесь вообще можно допустить оплошность. Если бы я был официантом, то обслуживал бы потрясающе, потому что я понимаю специфику ресторанного бизнеса.

Хороший менеджер должен набирать таких людей, которым не нужно делать замечания. Если мне приходится брать на себя что-то, недоделанное моим персоналом, это мой недочет, моя недоработка. Я – неправильный бизнесмен. Если бы я был правильным бизнесменом, то не занимался бы тем, чем я занимаюсь. Скажем, если вы начальник какого-нибудь завода, вы же не будете все время приходить в цеха и говорить: «Прикручивайте шурупы до конца, а не наполовину». Раз я вынужден это делать, значит, я что-то неправильно организовал. Возможно, это моя ошибка.

Ресторан всегда требует внимания, независимо от того, сколько ему лет. Если не контролировать, не смотреть и не проверять, рано или поздно где-то что-то сломается. Вы как доктор, который вовремя должен успеть к больному и привести его в чувство поставить на ноги, а затем все время мониторить его состояние.

Для управления ресторанами большого ума не надо. Существует список основных критериев и показателей, их всего порядка десяти, не больше. Это ваш оборот, основные затраты, аренда, стоимость продуктов, заработная плата, налоги, дополнительные расходы, прибыль или убытки и еще несколько более мелких показателей. Каждый месяц нужно смотреть, как твой ресторан работает, проверять по этому списку. Это можно делать даже по интернету. Все просто. Когда человек приходит к доктору, он измеряет температуру, и если она выше 37, значит, с человеком что-то не так. Тогда доктор начинает спрашивать, где и что болит. То же самое нужно делать и в ресторанном бизнесе. Как только что-то изменилось в показателях, начало что-то «болеть», вы сразу должны проанализировать, понять причину и принять меры для решения вопроса.

Я не знаю ни одного бизнесмена, который бы пускал свой бизнес на самотек. Тем самым он бы попросту его убил. Участвуя в каком-либо бизнесе, вы вынуждены принимать решения, потому что постоянно что-то происходит. Весь бизнес состоит не только из радости. Это тяжелейший труд, и если говорить прямо, он процентов на семьдесят состоит из серьезного дерьма.

В ресторанном бизнесе, да и в бизнесе в целом, постоянно возникают какие-то проблемы. Да, хорошего много, но тем не менее это тяжелый труд. Приходишь вечером домой и начинаешь думать, что сегодня получилось, что не получилось.

У меня был как-то случай в Лондоне. Один бизнесмен-ресторатор, с которым мы договорились открыть вместе ресторан, просто меня кинул. Это был местный предприниматель, достаточно успешный и с виду очень правильный. Просто ему так было удобно, и все. Я, к сожалению, с ним договорился только на словах. Для меня такие договоренности важны. Если мы ударили по рукам, значит, я буду наши договоренности соблюдать. Он же, видно, мою порядочность воспринял как наивность или глупость. В принципе, так и оказалось. Теперь я понимаю, что, прежде чем что-то делать, надо подписать договор.

Я потерял совсем небольшие деньги тогда, однако я потерял веру в нормальных людей. Веру в то, что существует честность, порядочность, что настоящему мужчине достаточно просто дать слово. Это оказался неправильный подход. Это было мое неправильное отношение к делу. Теперь я считаю, что хороший бизнесмен, правильный бизнесмен должен верить только подписанным бумагам.

Многие начинающие бизнесмены не знают, как привлечь деньги для развития своего бизнеса, некоторые из них боятся брать кредиты. Я внутри сам негативно отношусь к кредитам, но для бизнеса, как ни крути, это необходимый инструмент, без которого бывает не перейти на следующую ступень.

Я не люблю брать в долг, это бремя на меня сильно давит. И все же мое негативное отношение не значит, что я ими не пользуюсь. На мне до сих пор висит валютный кредит, который я брал для развития бизнеса. Понимаю: если бы я не взял тогда, то не попал бы сейчас на дополнительные траты, в 2,5 раза превышающие изначальные. В то же время без него я бы не смог двигаться дальше.

Для меня рестораны как дети. Как можно сказать, какой ребенок лучше? Они для меня все мои дети. Конечно, я всегда больше люблю самого младшего, но я быстро «рожаю» следующего, и тогда любимчик сразу становится обычным.

Сейчас все уходит в интернет. Людям гораздо удобнее заказать еду домой, чем приехать в ресторан. Мы, разумеется, думаем над тем, как развивать бизнес с этой стороны. У нас есть службы доставки, маркетинговые программы. И все же я бизнесмен старой формации. Онлайн-бизнес, в моем представлении, все-таки больше подходит для молодежи. Я понимаю, что он может приносить неплохие деньги, что это выгодно, но хочу я этим заниматься или нет, я пока не решил.

Моя работа сложная. И когда я от гостей слышу: «Спасибо большое. Я получил удовольствие от еды, от сервиса, от того, что хорошо провел время», это невероятно заряжает. Плюс ресторанного бизнеса состоит в том, что вы общаетесь с посетителями непосредственно, и они как бы подпитывают вас энергией, одаривают вас своими положительными эмоциями. Конечно, в том случае, если все хорошо, так как случается всякое.

Я, честно говоря, давно не задавался вопросом, какое количество людей мы ежедневно кормим. Думаю, несколько десятков тысяч человек. Ресторан в Лондоне посещает более 1000 человек в день, а если взять все рестораны, то это более 30 тысяч гостей. В 2017 году только в России в наших ресторанах побывало около 8 млн человек. Как правило, люди идут не за брендом, люди идут за качеством и вкусной едой.

Если быть откровенным, то ресторанный бизнес – классный. Ты даришь людям что-то хорошее, они получают от этого удовольствие и сторицей потом отдают.

Не бойтесь экспериментировать, совершать ошибки, не бойтесь что-то делать не так. Каждое новое утро в вашей жизни – еще одна возможность достигнуть желаемого результата. Всегда верьте в то, что делаете, и никогда не слушайте тех, кто говорит, что у вас ничего не получится. Это у них ничего не получится, а у вас получится все. Главное – работайте и никогда не опускайте руки.

Как раскрутить ресторан

Создать хороший ресторан мало, о нем еще нужно правильно рассказать потенциальным посетителям. В век современных технологий это стало делать гораздо проще.

Раньше подобную информацию передавали из уст в уста. Если у вас уже есть ресторан и вы открываете новый ресторан, то просто сообщаете об этом своим посетителям: «Я открываю новый ресторан. Приходите». Автоматически эта новость распространится среди гостей, их знакомых и родственников.

Хотя постоянные клиенты, которые всегда хотят попробовать что-то новенькое, по-прежнему помогают продвигать ваше дело, сейчас существует огромное количество других способов раскручивания. Это пиар, SMM-продвижение, социальные сети. Последние имеют особенно огромную силу. Важно самому вести все странички и отвечать людям, которые на тебя подписаны.

В Instagram у меня много подписчиков. Я считаю, что это очень успешный способ рекламы. Например, я пишу о ресторане Fumisawa sushi: «Каждому по кубику, каждому по рыбке, приносите рублики и свои улыбки…» Или вот такой пост про ресторан «Китайская забегаловка»: «В “Китайскую забегаловку” не все добежали…» Это радует читателей, и именно с позитивными эмоциями они узнают о новом проекте.

Обязательно добавляйте «вкусную» фотографию блюда и правильно, может быть, с юмором, описывайте. Например, фотографию, где изображен рыбный суп, я подписал так:

«Вот обычный рыбный суп,
Из лосося и картошки,
Не кладу в него я круп,
Только лук, морковь немножко,
Под конец лавровый лист,
Перца черного и соли,
Слышу чей-то громкий свист —
Нас варить учили в школе…)

Лук я мелко режу, морковь тру на крупной терке, так, мне кажется, суп получается красивее, и жарю все это на растительном масле до золотистого цвета. А еще для вкуса я добавляю в суп ложку сливочного масла и петрушку… А вы?»

Подписчики социальных сетей – потенциальные клиенты ресторанов. Важно вступать с ними в диалог, отвечать на комментарии и, если возникают неприятные какие-то моменты, тут же пытаться их разрешить. Например, кто-то остался недоволен посещением ресторана, ему что-то не понравилось. Нужно узнать, что произошло, почему, и исправить ошибку.

«Сыроварня» раскрутилась всего за несколько постов в Instagram. С первого месяца это был прибыльный и доходный ресторан. У нас сразу все пошло. Если вспомнить кривую, о которой мы говорили выше, то сейчас этот ресторан вышел на ровную прямую. У него было небольшое падение, а теперь он идет ровно.

Многое зависит от того, какое количество ресторанов мы откроем. Но главное – правильный концепт. Когда ты делаешь хороший концепт-продукт, он становится идеей для других. Многие видят, что это успешный проект и пытаются его повторить, скопировать, сделать лучше. Уже были последователи, которые пытались повторить наши идеи, правда, у них не очень получилось.

Пока мы одни, и в этом наш плюс. Мы все правильно делаем, ошибок не было. Единственная неприятность за последнее время – пожар, который смешал все карты. Мы должны были еще год назад открыть несколько ресторанов, но в здании на крыше случился пожар, пришлось остановить стройку, и мы потеряли время.

Немаловажное условие для хорошей рекламы – дружеские отношения с представителями СМИ. Положительные упоминания в статьях будут привлекать новых клиентов к вашим проектам.

Мне очень нравится высказывание Майкла Делла, миллиардера, основателя компании Dell Technologies Inc.: «Клиент не может быть просто удовлетворен. Клиент должен быть доволен!». Всегда используйте рекламу для успешной раскрутки бизнеса и говорите о том, что вы делаете. Всё в ваших руках.

Николай Хавский,

генеральный директор ресторана «Чайковский»


В ресторане «Чайковский» у нас до сих пор нет пиарщика. Это отдельная тема. Человек, который занимается пиаром, должен четко понимать специфику заведения и что требуется сделать для его раскрутки, а не сводить все к якобы универсальным методам. К сожалению, такого специалиста мы пока не нашли.

У каждого заведения в данный момент времени есть свои потребности, свои приоритеты. В том числе и в области рекламы. Например, у нас в «Чайковском» основная задача – привлечь достаточное количество посетителей после 19:00. Далеко не все посетители филармонии заходят к нам. Многие приносят с собой бутерброды, заказывают в буфете только чай. Это такая бюджетная история. Привлечь нового человека здесь очень сложно. Работа с блогерами не поможет. Кто это увидит? Нашими потенциальными клиентами являются совсем другие люди. Необходима какая-то своя рекламная фишка. Сейчас мы стали сотрудничать с турфирмами, с консьержами, они приглашают к нам иностранцев.

Всегда необходимо учитывать реальную обстановку вокруг. Вот, например, у нас есть холодец, который обычно не включался в летнее меню. И перед своей поездкой на обучение в Испанию повар, как и всегда, предложил убрать его на лето. Однако летом в России проходил чемпионат мира по футболу, и я подумал, что это событие наверняка обеспечит хороший спрос на специфическую русскую кухню. А что может тут подойти лучше холодца? Повар возражал, однако, вернувшись из Мадрида, сказал: «Ты знаешь, я подумал, не стоит убирать его из меню. Если бы я был иностранцем, я бы это блюдо точно взял».

Срок жизни ресторана

Жизнь ресторана выглядит следующим образом: сначала идет взлет, вы поднимаетесь на верх горы, ресторан становится безумно популярным. Через какое-то время происходит спад. Если он не очень долгий и резкий, не превышает 10–15 % оборота, популярности, количества гостей, то это нормально. После спада наступает самый основной промежуток, который может длиться 5–10–15 лет.

Самое главное для ресторана – это не вверх и не спад, а вот эта прямая, потому что она приносит самую главную прибыль. Она определяет срок жизни заведения, его популярность и доходность. При подъеме ресторан начинает окупаться, и последующее маленькое падение на это никак не влияет, а вот доходность дает именно эта многолетняя прямая.

Все рестораны, которые я делаю, я пытаюсь встроить в этот график. Если у меня выходит и все получается, как задумано, я считаю, что это удавшийся проект. Если ресторан по каким-то причинам не соответствует начерченной линии развития, значит, я ошибся. Значит, где-то что-то сделано неправильно. Причин может быть очень много.

Самые большие риски, которые существуют при открытии ресторана

Самые большие риски связаны с ошибкой в концепции, с выбором неправильного направления, неудачной локацией, неверной ценовой политикой, с не той едой.

В основном посетители не открывают правду. 90 % говорят, что все хорошо, и уходят, иногда навсегда. Я часто говорю своим сотрудникам: «Если вам сказали, что все здорово, не верьте, слушайте только негатив». Это очень важно. Потому что, если вас все начинают хвалить, говорить, как все вкусно и хорошо, какой вы молодец, ваш бизнес может попасть в западню. Вас уносит на крыльях самолюбования, вы успокаиваетесь и больше не замечаете ошибок. Из-за этого многие потом страдают, не понимая, когда продолжают слушать положительные отклики, а результата нет, действительно ли хорошо они все делают или все же нет.

У бизнесмена нюх должен быть, как у собаки. Он должен понимать, где и что ему делать. Если нюх не подвел, значит, это будет выгодно. Если подвел, значит, проиграл.

Я езжу по ресторанам, бегаю, как собачка, смотрю, где и что происходит, потому что профессионально отношусь к бизнесу, и из всех моих проектов не сработало меньше 1 %.

У меня был ресторан «Мачо-гриль», который не слишком хорошо работал. Мы там допустили ошибку: был неправильный концепт, место, ценообразование. Еще у меня была пара проектов в Лондоне, в которых я допустил ошибки. Анализируя весь процесс, я понял, что именно сделал не так, как надо было. Это была моя и только моя ошибка. Можно, конечно, списать на ситуацию, на невезение, но это отговорки. В действительности имел место просто неправильный расчет.

Я уже говорил, что ресторан – это психология и математика. Психология, потому что, работая с людьми, нужно четко понимать, что и для кого делаешь, как и в каком виде это преподнести. Во многом этот бизнес строится с помощью умения общаться с другими людьми: благодаря связям, отношениям между друзьями, знакомыми.

А математика, потому что бизнес требует банального подсчета: сколько вложил, сколько получаешь, когда вернешь деньги.

Я считаю быстро. Человек, который профессионально относится к бизнесу, должен уметь быстро считать, все учитывать и понимать.

Ресторатор очень похож на продюсера в киноиндустрии. Если режиссер картины – это про творчество, съемки, работу с актерами, то продюсер – это не только про представление о картине, но и забота обо всех финансовых вопросах, кадры, реклама. У меня есть несколько друзей – режиссеров и продюсеров. Когда мы общаемся, они рассказывают мне о своей работе, я понимаю, насколько мы похожи. Мы все работаем для создания чего-то нового и прекрасного. Многие талантливые и успешные люди кажутся немного странными. Может быть, они странные как раз потому, что иначе видят мир и эту жизнь?

Глава 12 Бизнес-план

Во мне борются два человека – ресторатор и бизнесмен. Почему они борются между собой? Потому что ресторатор в идеале должен делать один, максимум два ресторана. А бизнесмен всегда должен стремиться к развитию, расширению своего бизнеса, к увеличению прибыли. Одно с другим не очень, в общем-то, совместимо.

Так кто же я? С одной стороны – бизнесмен, потому что во мне эта тяга к развитию, безусловно, есть. С другой стороны, я ресторатор, потому что люблю то, что делаю, мне нравится продукт, нравится еда, сам процесс. Это вечная борьба.

Я, с одной стороны, не хочу жить как типичный бизнесмен, у которого все заранее спланировано и спрогнозировано, а с другой – понимаю, что без этого невозможно. Когда получается соединить эти энергии, я обязательно составляю бизнес-план. Однако мой бизнес-план очень примитивен и лаконичен. Для ресторана он выглядит так: вложения, доходы, расходы и результаты деятельности.

Регулируемые расходы состоят из пяти показателей – арендная плата, затраты на продукты и алкоголь, зарплаты, налоги и мелкие расходы. Каждый предприниматель должен понимать процентное соотношение оборота ко всем этим расходам. Причем в разных странах оно разное, но итог один: чем больше показатель твоей доходности, чем быстрее ты окупаешь свой проект, тем выше экономическая эффективность твоего бизнеса.

Все эти арифметические действия я проворачиваю в голове. Все это очень просто и легко считается. Бизнес-плана на бумаге у меня нет, я ни разу его не делал.

В ресторанном бизнесе все будет зависеть не от того, какой ты напишешь бизнес-план, а от того, насколько вкусное блюдо ты приготовил, насколько в целом в твоем ресторане вкусная еда, правильно ли выбран концепт, насколько хороший сервис, насколько верно выбрано месторасположение. В действительности, соединение всех этих показателей и есть бизнес-план.

Цифры. Что такое цифры? Это же воздух. Самое основное – правильный концепт-продукт и правильная его реализация. Если ошибиться и сделать невкусное блюдо, можно писать любые бизнес-планы, только толку от этого никакого не будет.

Хорошие рестораны всегда работают и приносят доход. Конечно, при этом не стоит забывать, что есть внешние обстоятельства и они не всегда благоприятны. Например, очень сильно на бизнесе сказались кризисы 2008 и 2014 годов, когда произошла девальвация рубля. У нас были валютные кредиты, которые мы брали на открытие ресторанов. Курс доллара подскочил, возвращать надо было удвоенную или утроенную сумму денег, соответственно, наши затраты возросли. Для некоторых проектов мы закупаем продукты за границей, соответственно, платим в валюте. Если раньше ингредиент стоил, например, 30 рублей, то сейчас – 60 рублей. В связи с этим выросла себестоимость и в целом вся затратная сторона, а обороты понизились.

Михаил Петухов,

бизнес-партнер, управляющий 12 ресторанами


Мы совместно с Аркадием открыли 12 ресторанов, но никаких бумажных бизнес-планов никогда не делали. Есть разговоры о ценообразовании, о том, какую кухню создавать, сколько человек в день мы ждем, какая арендная плата, будет ли оборот и какой срок окупаемости ресторана. Все это оценивается буквально за 10–15 минут. Остальное – лирика. У нас в стране такие экономические условия, что все время что-то меняется. Очень сложно строить какие-то долгосрочные прогнозы.

Тем не менее в любом бизнесе нужны экономические обоснования и планирование. Выработайте свою стратегию и тактику поведения на рынке. На стадии становления бумажный бизнес-план может принести вам определенную пользу. Начните с названия и описания проекта, распишите вашу концепцию, предполагаемую площадь помещения, численность персонала, ценообразование, тип кухни, приблизительный ассортимент продукции и составьте предварительную смету затрат на открытие. У вас должно быть четкое представление о том, сколько вам нужно денег, чтобы суметь обосновать это перед партнерами. Все риски лучше делить пополам. Если вы собрались открывать ресторан в гордом одиночестве, помните о том, что все затраты лягут на ваши плечи.

У вас должно быть примерное понимание ежемесячных расходов, в которые будут входить аренда, зарплата сотрудников и закупки продукции питания и алкоголя.

Обязательно рассчитайте окупаемость проекта, прикиньте, за какой промежуток времени вы сможете вернуть ваши вложения и начать получать прибыль. Как правило, ресторан окупается в течение полутора-трех лет. Некоторые проекты у нас окупаются и в течение года. «#FARШ» мы, к примеру, окупили за год. А самая быстрая окупаемость получилась у ресторана «Веранда у дачи», где у меня были небольшие вложения. Через полтора месяца он окупился. Была также пара проектов, окупившихся за пять лет.

Одной из самых затратных статей будет строительство самого ресторана. Она включает аренду или покупку помещения и ремонт. Помните: чем вернее выбрано место, тем лучше будет развиваться ваш бизнес.

Определитесь с покупкой оборудования, мебели и посуды. Стоимость будет зависеть от ваших предпочтений. Вы можете уложиться как в 5 млн рублей, так и потратить 70 млн рублей. Все будет определять концепция, оригинальность, эксклюзивность тех вещей, которые вы покупаете.

Следующее – ваши сотрудники. Я уже говорил, что от правильно подобранного персонала будет зависеть успех вашего бизнеса. Есть ключевые фигуры, такие как управляющий и шеф-повар, которых вы должны подбирать лично, но это не значит, что все остальные совсем неважны. Каждый человек – это «винтик» вашего успеха. Повар, бармен/бариста, администратор, закупщик, официант, бухгалтер, посудомойщица, уборщица – работа всех этих людей очень важна.

Составление меню, правильное ценообразование, выбор поставщиков – еще одни составляющие успеха. К этому вопросу следует подойти осознанно. Компьютеризация бизнеса позволит осуществлять производственный и бухгалтерский учет быстрее и соответственно четко контролировать все стадии бизнеса.

Расписывая бизнес-план, не забудьте про рекламу. В эту статью расходов включаются заказ вывески, размещение рекламных щитов, работа со СМИ и социальными сетями, создание и продвижение сайта, печатная продукция в виде листовок и сувенирной продукции.

Итак, ваш бизнес-план готов. Пора приступать к его реализации. Не попробовав, не узнаешь – горькое это или сладкое.

Прежде всего покопайтесь внутри себя и найдите ответ на главный вопрос: «Мое это или не мое?». Это очень тонкая вещь. Если твое – надо начать что-то делать методом проб и ошибок, и тогда успех обязательно придет.

Если вы считаете, что правы, нужно пытаться воплотить свою идею в жизнь. Самое основное – научиться не слушать тех, кто поет вам дифирамбы. Будьте критичны к себе и тому, что вы делаете. Если вы правы, у вас и так все будет круто.

Самое важное – ваш собственный опыт. Люди в процессе своей жизни умнеют, с возрастом многие вещи становятся понятны. Через десять лет вы будете видеть, что именно сделали неправильно. Опыт. Во всем нужен опыт.

Учитесь слышать, что говорят люди, и делать правильный выбор. Первый успех может вскружить голову. Послушайте, что скажут близкие, которые наверняка не желают вам плохого.

В то же время не забывайте, что многие известные люди достигли потрясающих результатов, потому что думали не так, как все. Не бойтесь проявлять свою индивидуальность, не бойтесь принимать невероятные решения и стремиться к осуществлению своей мечты.

Я полностью согласен с Марком Цукербергом, который однажды сказал: «Самое главное в бизнесе – сконцентрироваться на создании чего-то важного. Я просто работал над тем, чем бы мне хотелось самому пользоваться». Я не знаю, сколько у меня еще сил и хватит ли их на открытие новых ресторанов, но я люблю то, что делаю, и вкладываю всего себя в этот бизнес.


Глава 13 Управление персоналом

В своем бизнесе я занимаюсь всем. Придумываю идеи, встречаюсь с партнерами, смотрю, как все выглядит, дегустирую, набираю поваров, директоров, решаю какие-то проблемы, которых всегда и везде бывает много. Конечно, у меня есть помощники. В каждом ресторане – свой управляющий, а также представители группы компаний Аркадия Новикова, которые занимаются контролем и финансовым мониторингом всех ресторанов.

Я лично провожу собеседования, когда принимаю на работу директоров, управляющих, поваров. Я должен почувствовать, насколько человек подготовлен, насколько он знает ресторанный бизнес, насколько он хочет работать, горят у него глаза или нет и самое главное, есть ли у него характер. Управление – это характер.

Повар может вкусно готовить, но плохо управлять. Не каждый повар становится шеф-поваром. Поэтому я проверяю каждого и шанс даю практически всем, а потом уже смотрю, какой получается результат.

Я много раз был на концертах Дениса Мацуева. Я понимаю, как можно быстро готовить, когда большой поток посетителей, когда много гостей, но не понимаю, как можно быстро играть на пианино, чтобы музыка была правильная, чтобы не ошибаться и не путаться в клавишах, – вот это высший пилотаж. Если бы у меня в ресторане все были Мацуевы, я бы тогда сказал, что добился чего-то в управлении персоналом. Пока, однако, до этого далеко. В каждом ресторане у нас обязательно есть наставники, руководители, которые следят за порядком.

Как я работаю с людьми? Кого-то учу, кого-то хвалю, кого-то ругаю, на кого-то иногда и голос повышаю. По обстоятельствам. Я вижу, хочет человек работать или не хочет, как он относится к своим обязанностям, к делу в целом, что он думает. Часто приходится сталкиваться с глупостью и безразличием, да и с обычной ленью. Меня это раздражает больше всего. Сейчас строится еще один мой ресторан, там уже настелили пол. Я как-то зашел и увидел, как уборщица моет большой горшок для дерева. Прямо в зале, где только что положили новый пол, налила кучу воды. Я ей говорю: «Почему вы не вынесли горшок в другое место или не моете его в тазу? Зачем лить воду на пол?» Она стоит и смотрит на меня, как баран на новые ворота. Ей просто все равно, есть вода на полу или нет, потекло это вниз или тут же впиталось в оргалит. Ей так удобно. Этот горшок не тяжелый, его не сложно было поднять и вынести. Вот такое безразличие вперемежку с ленью я очень не люблю. Я считаю, что нужно уважать чужой труд, ценить, чувствовать это и не быть ленивым. Лень – мать всех пороков. Она порождает в человеке безразличие, бездумность, безответственность. По идее, уборщицу следовало уволить, но я пока этого не сделал. Людям, я считаю, всегда надо давать второй шанс.

Я по своей природе максималист. Если что-то должно быть выполнено, то на 100 %. Если должно быть чисто, значит, действительно должно быть именно чисто. Если должно быть вкусно, значит, реально должно быть вкусно. Если диван должен стоять строго по линии, значит, должен стоять именно так, и если он хотя бы на 1 градус сдвинут, я уже не смогу спокойно пройти мимо. Или это уже буду не я.

Есть люди, которые этого не замечают. А я вижу, фиксирую каждую деталь – где грязь, где жвачка прилипла, где стул неправильно стоит, что и как лежит в тарелке. Я замечаю все недоделки, и меня они раздражают, я пытаюсь изменить, поправить. Помогает мне это? Наверное, помогает. Это и есть мое преимущество: я это вижу, и значит, могу улучшить.

Если я вижу, что мой сотрудник – пофигист, ему все равно, у меня внутри сразу все начинает кипеть. К радости – или к сожалению, – в России можно с сотрудником поговорить достаточно жестко. Если в Европе вы повысили на подчиненного голос или что-то не то сказали, вас или оштрафуют, или применят какие-нибудь дисциплинарные взыскания, а могут и посадить.

Поэтому в России я достаточно жестко даю понять своим сотрудникам, что меня не устраивает. Я считаю, что в некоторых вопросах не должно быть демократии. Должна быть только правильная работа. Я никогда просто так никого не оскорбляю, я могу и доброе слово сказать, и по плечу хлопнуть. Но я люблю, чтобы все делали свою работу правильно и относились к своим обязанностям честно.

Что нужно гостю ресторана? Чтобы его хорошо встретили, хорошо обслужили, было вкусно, и был выставлен правильный счет. Если вы здесь работаете, извольте это выполнять. Если же из-за сотрудника ресторана страдает качество, значит, он либо хочет навредить, либо ему просто все безразлично. Меня не устраивает ни то, ни другое. С такими сотрудниками нужно сразу прощаться.

Воровство как ресторанный недуг

Я недавно был в Волгограде и написал стишок: «Морозным утром в Волгограде, пока весь город мирно спит, мешки с зерном воруют гады. Надеюсь, Бог им все простит». Воровства, к сожалению, никак не избежать. На предприятиях общественного питания полного цикла бизнес-процессы более гибкие, чем, например, в фастфуде. Это касается и процессов расчета, которым часто не уделяется столько же внимания, сколько процессам приготовления пищи, обслуживанию гостей, раскрутке ресторана. Однако неотработанная или неправильно действующая кассовая дисциплина может принести немалые убытки. В целом эта проблема может «съесть» гораздо больше, чем 10 % от оборота бизнеса.

Внесение денежных средств гостя в кассу происходит через посредников в лице официанта, бармена, менеджера, кассира – и каждый из них теоретически может не донести часть суммы счета до общей выручки ресторана. Я не хочу никого задеть, но вы посмотрите, что творится в этом мире. Ресторанный бизнес тоже существует не на Луне, это часть нашего мира, нашего общества. Через руки персонала проходят приличные деньги: речь идет и об официантах, которые рассчитывают столы, и о кассирах, которые рассчитывают официантов. Вы можете зарабатывать 50 000 рублей в месяц, а каждый день через ваши руки проходит 800 000 рублей. Конечно, у некоторых сотрудников появляется соблазн что-то не донести.

С течением времени кассовые системы совершенствуются, в том числе в части предоставления информации, необходимой для анализа кассовых операций. Ужесточение контроля благодаря росту технических возможностей, усиление прозрачности кассовых операций – это необходимые составляющие борьбы с нечистыми на руку сотрудниками. И тем не менее, персонал всегда находит новые схемы, позволяющие присвоить деньги предприятия.

Есть люди очень сообразительные, они умеют очень четко, по-умному все это организовывать. В 1990-х годах был у меня такой интересный эпизод. Один паренек, который работал официантом, поставил в своей машине отдельный аккумулятор, подключил к нему компьютер, принтер и с их помощью перепечатывал чеки. Он даже написал для этого специальную программу. Например, после банкета на 10–20 человек получался достаточно приличный счет. Этот «герой» перебивал его, вносил все то же самое, один к одному, и создавал точно такой же чек, как у нас в ресторане, только общий итог у него не соответствовал реальности: было, скажем, 57 648, а стало 59 580 рублей. Конечно, увидев длинный «папирус» чека, стандартного официального ресторанного чека, гость вряд ли станет пересчитывать. Все цифры пропечатаны в столбик, ничего не вписано от руки. Мало у кого возникнут сомнения. Конечно, исключения случаются, но в целом расчет того официанта был абсолютно верный.

Так он и воровал, по чуть-чуть, но регулярно, пока не погорел. Менеджер, заметив, что он стал постоянно отлучаться «покурить» – ведь чтобы напечатать новый чек, ему нужно было попасть в машину, – был крайне недоволен. Вскоре кто-то донес ему, что парень все время лазит в машину и что-то там делает. За ним проследили, и все выяснилось. Такие случаи, конечно, редкость. Тем не менее, всякое бывает.

Зачастую мы сами даем нечистым на руку людям возможности проявить себя. Например, в группе компаний Аркадия Новикова существует дисконтная программа. Специальная карта дает ее держателям скидку 10 % во всех ресторанах. Любой желающий может приобрести ее за 10 000 рублей. Если вы умный официант, почему бы вам не купить такую карту, договориться с кассиром и получать эти 10 % на двоих? Если вы работаете в оживленном месте с хорошей проходимостью, эти 10 000 вы окупите очень быстро. Это действительно выгодно. А отказаться от дисконтной программы в ресторанном бизнесе практически нереально. Многие гости привыкли к скидкам, это средство привлечения клиентов и отличный инструмент «прикрепления» посетителей к тем или иным заведениям.

Очень серьезные дела проворачивают с безналичной оплатой. На моей памяти в 1990-е годы несколько официантов сели в тюрьму за то, что мухлевали с карточками.

Самый популярный метод надувательства в ресторанном бизнесе известен как «расчет в объяву». «Рассчитать в объяву» – значит, рассчитать без счета. Здесь есть множество нюансов. Когда гость просит счет, официант приносит ему не финальный чек, а пречек. И этот пречек можно изменить. Например, рассчитав гостя, официант получил 100 рублей. Он может подойти к менеджеру и сказать: «Вась, вот у меня 100 рублей, давай из 100 сделаем 50». Если менеджер согласится, он может внести изменения в счет, отменить определенные блюда и в итоге сделать финальный чек на 50 рублей меньше.

Очень много проблем в ресторанном бизнесе связано с менеджментом. В среднем менеджер получает 50 000 рублей, а ответственность и суммы денег, которыми он по долгу службы распоряжается, гораздо выше. В России есть такие рестораны, где всем управляют официанты. Они просто покупают менеджмент. Они первые прикасаются к деньгам, так что менеджеры попросту пляшут под их дудку. В результате происходит обыкновенный грабеж с круговой порукой и дележка. Владелец ресторана в результате может недополучить 20–30 % своей выручки.

Существует стандартная психологическая уловка, которой пользуются официанты всех времен и народов, связана она с чаем и кофе. Например, вы закончили обед, и официант предлагает вам завершить свой визит чашкой чая или кофе. «Да, будьте добры эспрессо и счет», – говорите вы. Недобросовестный официант идет к недобросовестному бармену, они делают чашку эспрессо, но в счет ее не пробивают. Официант приносит вам счет и говорит: «Ой, простите, вы кофе попросили, а я не успел его пробить». Какой будет стандартная реакция гостя? Как правило, он спросит, сколько должен за кофе, и просто оставит деньги. А официант сможет унести их мимо кассы. За день таких расчетов может быть до ста.

И это – в обычном ресторане. А про необычный, скажем, про бар или ночной клуб, где люди просто, без всякого чека, протягивают деньги за выпивку, и рассказывать нечего. Там соблазн еще больше. Возможно, вы знаете, что в казино персоналу запрещено носить одежду с карманами. Униформа их не предполагает. Этот вариант борьбы с нетрудовыми доходами мы в некоторых заведениях тоже используем. Пусть он и кажется ерундой, но иной раз наверняка препятствует соблазну.

Практические методы борьбы с воровством

Наша основная задача – создать такую систему контроля, которая минимизирует возможность воровства. При этом простого наблюдения за сотрудниками в качестве единственного средства борьбы с воровством недостаточно. Это только половина необходимого. Важно также заниматься выявлением возможных схем хищения на каждой должности, которыми персонал может воспользоваться даже при выстроенной системе контроля.

Еще одна ошибка в борьбе с воровством: установление для персонала запретов на те или иные технические действия, так как это может отрицательно сказаться на обслуживании посетителей. Технические ограничения могут не позволить выполнить несложную операцию для удовлетворения просьбы гостя, что с большой вероятностью вызовет негатив у посетителей.

Пожалуй, самый надежный способ борьбы с воровством – внедрить своего человека. Здесь уместно будет вспомнить детективные сериалы про разведку. Помните «Место встречи изменить нельзя»? Вот то же самое, только в ресторанном бизнесе. Ни один другой способ не поможет вам достаточно качественно проконтролировать этот момент. Например, мы, конечно, ставим камеры в местах, где расположена касса, пытаемся следить. Однако дураков, которые станут воровать прямо у вас на глазах, на свете мало. Понятно, что перед вами он сделает все хорошо и правильно. В основном воруют тайно, когда вас рядом нет.

Конечно, в организованную группу такому «засланному казачку» внедриться будет непросто. В то же время раскрывать воровство с круговой порукой проще. Приватность, столь необходимая в этом деле, уменьшается. Чем крупнее группа, тем больше вероятность того, что все выйдет наружу. Кто-то обязательно сдаст.

Следует учесть также и то, что сам по себе контроль не поможет. Надо пытаться создавать такие условия, чтобы воровать было экономически невыгодно. Я тешу себя надеждой, что у меня не воруют, ведь наши рестораны в своем большинстве – активно посещаемые заведения, благодаря чему персонал в них прилично зарабатывает, и просто нет смысла воровать. И все же полностью исключить такую вероятность невозможно, она изначально существует, так как речь идет о человеческой природе.

Когда следует прощаться

В бизнесе ничего не дается просто так. Я уже говорил о том, что каждый человек в вашем проекте, от уборщицы до управляющего, – часть общего механизма, единого целого. Если один винтик ломается, то и вся система начинает работать неисправно. Нельзя допускать произвола и безразличия. Люди должны делать не то, что они хотят, а то, что необходимо в данный момент времени для твоего бизнеса. Поэтому мы увольняем сотрудников за нарушения, за произвольный невыход на работу, за прогулы, за испорченные продукты, за плохой сервис. Обычно это делают директора и управляющие ресторанов. Они штрафуют и увольняют. Все плохое делают они. Я хороший. Пусть их боятся, а меня должны любить.

Николай Хавский,

генеральный директор ресторана «Чайковский»


В ресторане «Чайковский» я работаю недавно. Когда я только пришел, здесь существовали некие кланы и атмосфера в коллективе была напряженная. Люди приходили на собеседование, работали буквально пару дней, разворачивались и уходили. У буфетчиков, например, была сплоченная компания, но новенькие буфетчики, которых мы набирали, в ней долго не задерживались. Мы сначала не могли понять, в чем дело. А потом оказалось, что новичков попросту прессовали. Стоило больших трудов разбить весь этот «клан», но мы всех постепенно убрали.

Кроме того, внешне новички очень сильно отличались от «старичков». Мы выработали определенный формат, решили, что девочки, которые у нас работают, должны выглядеть вот так, а ребята – так. С теми, кто под этот стандарт не подошел, пришлось проститься. Кто-то говорил: «Я такой галстук и рубашку носить не буду, у меня свой стиль». Мы их сразу попросили уйти. Стало гораздо легче.

Есть вещи, на которые нельзя не реагировать. Существуют определенные правила, и сотрудники должны знать их, понимать их необходимость и соблюдать. Если вдруг мы увидим, что кто-то курит в подсобке, мы сразу же его уволим, потому что надо понимать, что можно делать, а чего нельзя.

Вместо покинувших «Чайковский» официантов мы пригласили выпускников и студентов музыкальных училищ, консерваторий. Все они очень интеллигентные, интересные ребята. Общая тенденция поменялась. Старые официанты, которые работают в «Чайковском» уже несколько лет, и новые ладят между собой. Особой текучки нет.

Когда я пришел, в ресторане существовала следующая структура: директор, замдиректора, управляющий, старший менеджер и менеджер. А еще был сомелье, он же бар-менеджер. Зачем он был, мне неясно. Он работал на позиции бар-менеджера, но по утрам не проверял кофе, потому что кофе вообще не любил. Вскоре обнаружилось, что старший менеджер – приятель замдиректора, и именно он откуда-то привел этого сомелье. Все вместе они сидели по полдня в специальной комнате и «отдыхали». Мы, конечно, это все встряхнули и убрали лишние единицы.

Иногда сотрудники сами понимают, что они не срабатываются с остальными, и просто сами уходят. Если человек хочет уйти от нас, мы обычно даем ему хорошие рекомендации.

В целом я стараюсь с пониманием относиться к людям. Я склонен считать, что они скорее хорошие, чем плохие. Если я понимаю, что это достойный человек, но он оступился, просто ошибся, если я вижу, что это не вошло у него в привычку и не стало неотъемлемой частью жизни, то иногда делаю вид, что не замечаю проступка. Я не вскрываю этот гнойничок, дабы не потерять человека. Не секрет, что профессионалов на рынке очень мало. Можно махнуть саблей, уволить его, а что дальше? Дальше он пойдет в какой-то другой ресторан и будет там благополучно работать и приносить пользу, ту самую, которую он мог бы приносить здесь. Тем более, если он здесь рос как профессионал, и я в этого человека что-то вложил.

Я всегда даю второй шанс. Я стараюсь не дать случившемуся возможности снова произойти, четко обозначив, что такое не должно повториться, и человек просто работает дальше. А я наблюдаю за ним со стороны, через управляющих ресторанами.

Если я понимаю, что все в порядке, сотрудник все понял, я не принимаю никаких мер. Все мы оступаемся. Как сказал Иисус Христос: «Кто из вас без греха, пусть первый бросит в нее камень». Но если я понимаю, что все зашло слишком далеко, меры могут быть разные, от банального разговора и увольнения до занесения в черный список. Иной раз я могу и полицией пригрозить, и наорать, и применить очень серьезные меры.

К слову, занесение в черные списки в жизни малоприменимо. Это скорее крик души работодателя, и только. Если бы существовало объединение рестораторов, вероятно, было бы по-другому. Но, к сожалению, этого нет. Ресторанов много, и каждый поступает так, как выгоднее для его бизнеса. Скажем, пришел к вам устраиваться официант, который работал у Новикова. Какая разница, в каком он там списке? Перед вами готовый профессионал, не новичок. Значит, надо брать. Все же понимают, что мы не безгрешны, а специфика ресторанного бизнеса такова, что с определенным процентом убытка просто следует смириться.

К тому же я считаю, что вносить человека в черный список пожизненно – это неправильно. Люди со временем могут менять свои ценности, изменить что-то внутри себя. Человек оступился. Нельзя же теперь навечно поставить ему клеймо.

В вопросе воровства я могу поступить по-разному. В целом я считаю, что это некий симптом, стараюсь так относиться к этому. Воровство означает, что мы что-то проглядели, неправильно что-то сделали[6]. И с этой точки зрения мне интересно пообщаться с вором, собрать полезную информацию, выяснить, что происходит, как, кто еще в этом участвует.

Может быть, я не стану его увольнять, а попытаюсь сделать из него провокатора. Люди часто друг друга сдают и редко после этого остаются работать. Как только все вскрывается, они уходят сами. Возможно, им неприятно жить с мыслью о произошедшем.

Моя задача заключается не в том, чтобы учить взрослого человека, объяснять, что такое хорошо, а что такое плохо. Здесь не школа, мы не ставим перед собой задачу воспитать, привить сотрудникам хорошие манеры. Мы просто фиксируем факты и стараемся сложившуюся ситуацию обратить себе на пользу. Главное – искоренить саму возможность такого явления.

Как точно заметил Ричард Брэнсон: «Рассуждая о найме и увольнении работников, некоторые менеджеры изображают эдаких мачо. По-моему, это просто отвратительно… Я считаю, что увольнять сотрудников надо только в крайнем случае, если нет другого выхода». Спустить на тормозах я могу, наверное, все, кроме непрофессионализма. Если у сотрудника нет энергии, желания, стремлений, если я понимаю, что этот человек не на своем месте, не в состоянии выполнить миссию, которая на него возложена, – нам лучше расстаться.

Многие люди работают вместе со мной уже долгие годы. Значит, их устраивает то, чем они занимаются, и мой подход к руководству. Они готовы расти, и я со своей стороны пытаюсь им в этом помочь. Всегда нужны люди, которые могут достигать чего-то большего. Они учатся плавать, а я наблюдаю и иногда просто подсказываю: «Греби руками, греби ногами». Если человек доплыл, выплыл, справился с поставленными задачами, значит, все, он уже готовый управляющий. У меня только такой подход. Может, кто-то скажет, что он не совсем верный, и все же именно те, кто научился плавать сам, и плывут. Доплывают те, кто хочет доплыть и кто способен это сделать. А если нет – значит, им не к нам, а в другой ресторан.

Система мотивации

Чтобы правильно управлять бизнесом, нужно использовать разные инструменты мотивации, поощрения, системы KPI. Обязательно надо стимулировать сотрудников успешно выполнять поставленные задачи.

У нас нет централизованной системы мотивации. В каждом нашем ресторане существует свой подход, который вырабатывает директор данного заведения. Это может зависеть от количества продаж, от жалоб или, наоборот, положительных рецензий тайных посетителей.

Например, в ресторане «Чайковский» уже давно, около шести лет, работает один и тот же шеф-повар русско-европейской кухни. Чтобы быть успешными, повара должны много двигаться, постоянно развиваться, пробовать что-то новое и, конечно же, учиться. Только тогда их кухня всегда будет на высшем уровне. Поэтому нашему шефу мы подобрали хорошее обучение за границей, отправили его на месяц, договорившись, что по возвращении мы внесем изменения в меню и посмотрим, как будут продаваться новинки. Затраты, которые мы понесли на его обучение, мы разбиваем на 12 месяцев, и если через год мы их фактически отобьем и нас всех все устроит, то его зарплата будет повышена.

Мы работаем по такой системе повышения профессионализма и развития каждого сотрудника. Увеличивая зарплату шеф-повару, мы должны понимать за что. Когда я слышу от шеф-повара, что его интересует профессиональная составляющая, чтобы в него что-то вложили, то это радует. Мы не делаем из него звезду, мы вкладываем в развитие, а соответственно, в качество. У него должны быть су-шефы, которые работают на том же уровне. Мы его как бы привязываем деньгами, которые он сможет получить только через год. Это его мотивирует повышать свой профессиональный уровень. В результате обе стороны остаются в выигрыше.

В «Чайковском» у нас также работает шеф-повар грузинской кухни. Ему мы тоже периодически предлагаем пройти обучение, но в России. Однако он сам определяет эту необходимость. Перед ним стоит довольно сложная задача сделать на основе традиционной кухни что-то такое, что поможет привлечь к нам дополнительную публику. С этой целью он ходит по ресторанам с грузинской кухней, смотрит. Помимо зарплаты, грузинскому шеф-повару мы даем деньги на посещение тех ресторанов, которые он считает нужным увидеть. Когда он решает пройти обучение, мы соглашаемся и платим за него. Если он просит, чтобы мы кого-то пригласили из грузинских шефов, мы приглашаем.

Также мы лояльно относимся к тому, что у него есть определенное требование к продуктам. Иногда он бывает чересчур привередлив, но мы идем на повышение себестоимости блюд ради того, чтобы шеф-повар чувствовал, что крылья ему никто не подрезает. Такой подход, конечно, не универсальный, все зависит от личности сотрудника, его отношения.

KPI официантов в «Чайковском» считается по среднему чеку и по тому, сколько они в месяц принесли денег в кассу. Раньше мы ежемесячно выбирали двух-трех лучших официантов. Но что такое два места, когда в смене работают 24 человека? Кто-то очевидно лучший, а кто-то всегда недотягивает по каким-то показателям. Лучшими сотрудниками все время становятся одни и те же люди. Тогда мы решили выбирать пять человек, так, чтобы каждый пятый мог попасть в список лучших и получить дополнительный бонус в виде премии. В результате официантам стало интересно соревноваться между собой. Мы увеличили расходы на 50 000 рублей, а они стали приносить прибыли больше на 500 000.

Премию официанты получают при исполнении следующих условий:

• успешная пересдача меню (наши официанты переаттестовываются по меню ежемесячно);

• отсутствие негативных отзывов и жалоб от гостей;

• официант входит в число пяти лучших с самой высокой выручкой в день.

Для директора ресторана у нас существует KPI двух видов – помесячный и годовой. Помесячный считается очень просто: доход/выручка (обеспечение рентабельности ресторана – значимость показателя составляет 80 % от размера вознаграждения; обеспечение роста выручки ресторана – значимость показателя составляет 20 % от размера вознаграждения). В случае выполнения плановых значений ежемесячных KPI размер вознаграждения для директора ресторана составляет 50 % от фонда оплаты труда (мотивационный фонд директора ресторана составляет 75 000 рублей).

Что касается годового KPI директора ресторана, то здесь существует целый ряд показателей:

• обеспечение эффективной пиар-стратегии развития ресторана;

• обеспечение высокого качества обслуживания посетителей и атмосферы ресторана;

• благоприятные данные анкет тайного гостя;

• высокие показатели опрятности ресторана;

• обеспечение стабильной работы персонала;

• снижение затрат по основным статьям расходов ресторана;

• контроль и предупреждение возможных рисков ресторана;

• своевременное получение/продление лицензий;

• эффективное взаимодействие с проверяющими органами;

• своевременное открытие летней веранды;

• отсутствие претензий с моей стороны.

В итоге для того, чтобы точно рассчитать годовой KPI директора, собирается целая комиссия из сотрудников группы компаний (от финансового отдела до сервиса). Мы оцениваем директора по каждому вышеперечисленному пункту, а затем приглашаем его на утверждение данного решения. Каждый отдел ставит свои оценки. Если директор не согласен с решением, мои сотрудники обсуждают, доказывают вынесенный вердикт. Если возникают какие-то споры и недоразумения, то последнее слово остается за мной.

Николай Хавский,

генеральный директор ресторана «Чайковский»


Мотивация менеджеров для увеличения общей выручки в «Чайковском» строится следующим образом. К размеру средней дневной выручки за текущий месяц прошлого года мы прибавляем 10–15 %. Менеджер смены получает 1500 рублей за каждый день, в который выручка перешагнула этот порог, при условии отсутствия в ресторане больших банкетов, мероприятий.

Средняя зарплата администраторов и менеджеров составляет 45 000 рублей. Даже с премией выходит гораздо меньше, чем у официанта вместе с его чаевыми. Поэтому для мотивации этой категории сотрудников очень важно предлагать возможность карьерного роста. Тем более в нашей компании такая позиция: мы предпочитаем своих сотрудников, имеющих потенциал, выращивать до определенной должности, а не брать на нее человека со стороны.

Когда мы раскрыли круговую поруку замдиректора и старшего менеджера и отказались от их услуг, мы чуть подняли остальным менеджерам зарплату и сказали, что через некоторое время выберем из них одного на должность старшего. В результате они начали активно показывать себя с лучшей стороны.

Иногда приходят конкуренты, они видят, что люди хорошо работают, и пытаются переманить их к себе. Но если у сотрудника есть достаточная мотивация работать на вас, он никуда не пойдет. Как сказал Бак Роджерс, автор книги «Путь успеха: как работает корпорация IBM»: «Успевающим работникам следует обеспечить такие рабочие места, которых они достойны. Им очень важно возвращаться домой с работы с чувством, что они сделали что-то стоящее. Когда работа в радость и люди чувствуют заботу компании о себе, им хочется способствовать ее росту».

Заключение

Меня часто спрашивают: «Вы помните, как заработали свой первый миллион?» Честно говоря, нет. Я помню, как начинал копить деньги, помню, как мне подарили первые 400 долларов. Тогда я зарабатывал совсем немного, хотя у меня уже был ресторан. Ко мне на день рождения пришел гость и подарил 400 долларов. Такого дорогого подарка мне никто никогда не делал. Я копил деньги, смотрел на них, предвкушал, как они будут расти, а через какое-то время вдруг понял, что все это не так интересно, и перестал обращать на это внимание.

Я уважительно отношусь к деньгам и считаю, что самый главный показатель успешности или неуспешности любого бизнеса – его доходность. Ты выходишь либо победителем, либо проигравшим.

Ни с одним бизнесом не бывает так, чтобы сразу в дамки. Он всегда строится на поте, крови, ошибках, ругани и огромном количестве труда. Когда люди смотрят с внешней стороны, они видят красивую картинку. Им все нравится, все аккуратно, всюду порядок. Но это только этикетка. Если по-настоящему, глубоко вникнуть во все процессы, окажется, что тут есть множество сложностей, проблем, положительных и отрицательных эмоций. Это непростое дело, и не у всех оно может получиться.

Я на днях читал статью об удаче. Итальянцы провели исследование и пришли к выводу, что в основном успех является результатом везения. Пожалуй, мне действительно в какой-то степени везет. У меня есть удачливость, которая реально помогает мне с семьей, с друзьями, с хорошими людьми, с партнерами и сотрудниками, с помещениями и идеями.

Иногда бывают моменты, когда я не знаю, что делать. В эти периоды я полагаюсь на везение. Я просто чувствую, что решение должно откуда-то прийти, я уверен, что в последний момент решится любой вопрос и проблема исчезнет. И это действительно происходит. Строить так бизнес, полагаясь на авось, конечно, нельзя. Но я неправильный бизнесмен. И это срабатывает.

Однако вы сами знаете: «Без труда не выловишь и рыбку из пруда». Удача должна пасть на благодатную почву, иначе ничего не выйдет. У человека должны быть определенные знания, способности, талант.

Лет восемь или десять назад кто-то меня спросил: «Во сколько ты на работу приходишь?» А я подумал тогда: «Работа? Что?» Я и не думал в то время, что это работа. Я кайфовал по полной программе. Я всегда любил и люблю свое дело. Я ощущаю себя художником. Мне нравится, что я могу писать разные картины, воплощая в жизнь идеи, которые рождаются у меня в голове. Это намного сложнее, чем делать одинаковые концепты в разных местах, и гораздо интереснее.

За 2017 год моя компания заметно выросла. Мы открыли много новых ресторанов, и география наших проектов расширилась. Мы продолжаем заниматься развитием международного направления компании. Этой весной мы открыли ресторан в Майами, также в 2018 году открются новые рестораны на Ближнем Востоке – в Эр-Рияде (Саудовская Аравия), Дохе (Катар).

Интересных направлений много: Токио, Пекин, Тель-Авив, Стамбул, Вена, Берлин. Длинный список. Так что если вдруг вы захотите открыть ресторан где-нибудь в Европе, Азии или на Ближнем Востоке – обращайтесь, нам нужны надежные партеры по всему миру.

Недавно мне исполнилось 56 лет, однако моя жизнь по-прежнему идет очень активно. У меня множество дел, и я по-прежнему трачу огромное количество энергии. В зеркале я вроде уже вижу дяденьку, а в душе все еще молод. Я надеюсь, что в жизни меня ждет еще много всего интересного и нового. Мне не хочется подводить черту и говорить, что все закончено, до свидания!

Я хотел бы больше отдыхать, путешествовать, наслаждаться жизнью. Работа – не самое главное, и жить только ради работы неправильно. Если бы я нашел человека, которому смог доверить ведение бизнеса, который был бы готов взять на себя все эту ответственность, то прямо сейчас собрал бы всех своих сотрудников, попрощался и сказал: «Спасибо! До свидания!»

Когда я с кем-то делюсь этими мыслями, мне часто не верят: «Ты только так говоришь, неделю побудешь дома, а потом начнешь опять что-то делать». Может, они и правы, потому что у меня миллион идей, мыслей. Человека, у которого есть предпринимательская жилка и способность моментально загораться, потушить очень сложно. Этот моторчик внутри все время заставляет двигаться. Наверное, мне было бы легче, если бы я по-другому жил, не был так загружен, как сейчас. Хотя точно этого никто не знает.

У меня есть товарищ, очень богатый человек. Его зовут Юра. Он умеет и любит готовить, причем не является профессиональным поваром. Он безумно талантлив во всем и делает любую работу на 100 %, у него не бывает 99 %. Все и всегда идеально. Мы несколько раз с ним ходили в пустыню. Однажды произошла интересная история. Мы в пустыне, за нами идут бедуины и верблюд, который несет всю провизию. Жара выше 40 градусов, у нас остановка. Мы разбили палатку и должны были готовить обед. Обычно это лепешки и какой-нибудь салат с маслом. Разводится костер, в миске замешивается вода с мукой и на костре это все запекается. Так получилось, что бедуины забыли взять масло. Интересно в этой ситуации поступил Юра. Он взял миску, выжал апельсиновый сок, растер сухой сыр, добавил туда какую-то сухую зелень, получилась невероятная заправка для салата, вместо масла на апельсиновом соке. Я тогда задумался, а я бы догадался или нет? Возможно, что и нет.

Идешь по пустыне пешком, телефон не работает, отвлекаешься от всего, тебя какие-то мысли посещают.

Одно из мест, где мне больше всего понравилось, – чилийская Патагония. Нас было несколько семей, мы взяли большую лодку и на ней шли вдоль Магелланова пролива. У нас были остановки, мы выходили, смотрели национальные парки. Там безумно красиво. С нами был Петр Авен. Он охотник, и я тоже охотник, но не фанат. Мы пошли на охоту на дикого гуся и добыли нескольких. Я сдуру говорю:

– Давайте я приготовлю этих гусей. – Дело было под Новый год.

Ощипали их, начали готовить. А я не подумал, что это дикое мясо, и чтобы оно было мягкое, надо, чтобы оно полежало несколько дней. Мясо должно созреть. Когда оно зреет, оно становится мягким. Даже говядина зреет три недели. Тогда мясо становится вкусным, мягким и хорошим. Так и дикое мясо должно вызреть. А я начал сразу готовить.

Приготовил, потушил, все сделал, сказал поварам, которые были на лодке, чтобы через два часа сняли, так как два часа я готовил, плюс два часа оно еще будет томиться, итого четыре часа – более чем предостаточно. Короче, мясо получилось жесткое. Конечно, все смеялись, шутили, потом Авен написал статью в журнал PRIME: «Все было хорошо, только Новиков испортил нам новогодний ужин. Утка, которую он приготовил, была очень жесткая». Смешно, я взялся за дело, а оно вон как оказалось. Гусь меня подвел.



Примечания

1

Пятая графа – выражение, употребляемое в переносном смысле, означающее указание в документах этнической принадлежности. Аркадий еврей по национальности.

(обратно)

2

Формат pop-up (от англ. pop-up – неожиданно появляться, возникать) – концепция открытия временных точек, магазинов, кафе и т. п. на определенный срок от нескольких дней до нескольких месяцев. – Прим. ред.

(обратно)

3

КИПиА – контрольно-измерительные приборы и автоматика.

(обратно)

4

Насекомые-энтомофаги – это добровольные помощники садоводов, регулирующие численность вредителей до безопасного минимума. Используются на участке садоводами, которые стараются не применять токсичную химию и создают условия для жизни полезных насекомых. – Прим. ред.

(обратно)

5

Крупнейший оптово-розничный продовольственный центр России на Теплом Стане.

(обратно)

6

Отсылка к словам Михаила Тужилкина (бизнес-партнер сети ресторанов «Елки-Палки»): «Полагаю, с проблемой воровства сталкивается любой ресторан. Если у нас кого-то ловили на воровстве, то сразу увольняли».

(обратно)

Оглавление

  • Введение
  • Глава 1 Детство. Отрочество. Юность
  •   Родители
  •   Школьная пора
  •   О мечтах и «новых русских»
  •   Кулинарное училище
  •   Армия
  • Глава 2 Как все начиналось
  •   Ресторан «Университетский»
  •   Олимпийские огни
  •   «Гавана», «Виктория» и Hard Rock Cafe
  • Глава 3 Семья
  • Глава 4 Первый ресторан
  •   Случай из практики
  • Глава 5 Новые шаги
  •   О партнерах Как сообща ускорить развитие бизнеса
  •     Место: «Клуб Т.»
  •     Место: «Бисквит», затем «Мясной клуб»
  •     Место: «Vаниль»
  •     Место: Nofar
  •   О бренде ресторана Используйте популярные названия и знакомые посетителям концепции
  •     Места: «Узбекистан» и «Белое солнце пустыни»
  •     Место: Vogue Café
  •     Место: GQ Bar
  •   О важности концепции Как соединять, казалось бы, несоединимые вещи и получать вдохновение из ничего
  •     Место: «Минсельхоз», затем Fumisawa Sushi
  •     Место: «Страна которой нет»
  •     Место: «Валенок»
  •     Место: «Сыроварня»
  •   От концепции к сетевому заведению
  •     Место: «Царская охота»
  •     Места: «Елки-Палки»
  •     Место: «Колбасный цех»
  •     Места: «#FARШ»
  •     Места: PRIME
  •   Клубные места Как делать заведения, в которые люди ходят не каждый день
  •     Место: «Гранд Опера»
  •     Место: Mendeleev bar
  •     Место: «Чердак»
  •   Заведение в сложном месте Как использовать слабые места во благо
  •     Место: «Мистер Ли»
  •     Место: «Аист»
  •     Место: «Камчатка»
  •     Место: «Чайковский»
  • Глава 6 Ресторан Bolshoi
  • Глава 7 Novikov в Лондоне
  • Глава 8 Бизнес на Западе vs. бизнес в России
  • Глава 9 Как начать агробизнес в России
  •   Начало начал
  •   Персонал
  •   Куда уходят деньги
  •   Что? Где? Кому?
  • Глава 10 Лидерство и успех
  •   Главная цель жизни
  •   Качества успешного человека
  •     Воспитанность и скромность
  •     Умение правильно делиться своим успехом
  •     Умение правильно инвестировать дивиденды от успеха
  •     Умение гармонично жить
  •     Главные лидерские качества
  •     Ви́дение
  •     Целеустремленность или настойчивость
  •     Гибкость. Коммуникация. Умение общаться
  •     Умение мотивировать и вдохновлять
  •     Организованность
  •     Поддержка
  •     Внутренняя целостность
  •     Уверенность
  •     Активность
  •     Самообладание
  •   Как неудачи и ошибки превратить в ступени успеха
  • Глава 11 Как открыть ресторан с нуля?
  •   Личные качества
  •   Концепция
  •   Локейшен
  •   Дизайн
  •   Персонал
  •   Открытие ресторана в цифрах и немного о ценообразовании
  •   Документы, необходимые для открытия ресторана
  •   Ресторан открыт. Что дальше?
  •   Как раскрутить ресторан
  •   Срок жизни ресторана
  •   Самые большие риски, которые существуют при открытии ресторана
  • Глава 12 Бизнес-план
  • Глава 13 Управление персоналом
  •   Воровство как ресторанный недуг
  •   Практические методы борьбы с воровством
  •   Когда следует прощаться
  •   Система мотивации
  • Заключение