Мистерия созвездия Лебедя (fb2)


Настройки текста:




Эндрю Коллинз
МИСТЕРИЯ СОЗВЕЗДИЯ ЛЕБЕДЯ

*

ANDREW COLLINS

THE CYGNUS MYSTERY

Unlocking the Ancient Secret of Life’s Origins in the Cosmos


© Andrew Collins 2006.

This edition published In the UK 2006 by Watkins Publishing,

Sixth Floor, Castie House 75–76 Wells Street, London WIT 3QH

© Перевод. Ю. Гольдберг, 2008

© Издание на русском языке. Оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2008

ВВЕДЕНИЕ

Когда у человечества появился интерес к звездам? В западноевропейском пещерном искусстве эпохи палеолита, возраст которого составляет 17 000 лет, встречаются абстрактные изображения главных звезд и созвездий неба. Эти образы, по всей видимости, играли важную роль в религиозном опыте тех, кто сделал эти рисунки глубоко под землей, и этот опыт предполагал контакт с внеземным разумом — скорее всего при помощи галлюциногенов и других средств и приемов шаманизма. Такие внеземные существа — антропоморфные (человекоподобные), в виде химер (гибридов животных) и териантропов (помеси человека и животного) — вне всякого сомнения, считались обитателями звездных миров, о которых мы сегодня можем только мечтать.

Однажды установленная, эта связь никогда не предавалась забвению, о чем свидетельствует недавнее открытие на юго-востоке Турции самого древнего в мире каменного храма, построенного приблизительно 11 500 лет назад неизвестной расой в конце последнего ледникового периода (см. главы 1 и 2). Строители ориентировали храм на те же звезды, которые на несколько тысяч лет раньше выделяли на небе их европейские предки эпохи палеолита. Звезды играли важную роль и при строительстве — еще через 6000 лет — некоторых чудес древнего мира, таких, как Великая пирамида в Египте и древнее сооружение в Эвбери в Великобритании. Влияние звезд в этих памятниках отражено в самой их конструкции.

И это далеко не все — влияние звезд прослеживается в главных храмах Индии, Китая, Мексики и Перу. Звездный аспект присутствует и в гигантских земляных насыпях и структурах доисторической эпохи, построенных коренным населением Северной Америки. Все они предназначались для того, чтобы отображать влияние звезд, о котором говорилось в древней космологии и в мифах творения. Согласно этим мифам наши первые предки спустились с неба в начале времен или в давно ушедшую эпоху, и именно на небо вернутся души праведников после смерти.

И примитивные племена, и древние цивилизации видели в Млечном Пути дорогу или реку, ведущую к небесному миру, где далеко от Земли есть другая жизнь. Подобные идеи, возможно, получили бы большее распространение среди цивилизованных обществ, если бы не рациональное мышление греческого философа Аристотеля (384–322 г. до н. э.). Он полагал что жизнь на Земле появилась самопроизвольно — ниоткуда. Но даже несмотря на то, что его теория была опровергнута французским химиком Луи Пастером (1822–1895), науке потребовалось много лет, чтобы прийти к мысли о внеземном происхождении жизни.

Примитивные племена во всем мире продолжали верить в наше космическое происхождение. Как мы увидим (глава 19 и приложение), представление о том, что жизнь на Землю была привнесена извне, получило широкое распространение во всем мире — от островных народностей индонезийского архипелага до индейских племен Северной Америки и от первых китайских правителей до племени догонов в Мали. Даже фараоны Древнего Египта верили, что после смерти они поплывут на лодке в царство, расположенное среди звезд в северной области неба и населенное богами и богинями, которые сотворили Вселенную и создали жизнь на Земле. Вера в возвращение к источнику творения присутствует также в монотеистических религиях — иудаизме, христианстве и исламе, — которые учат, что небеса, или рай, куда в конечном итоге попадают души, находятся где-то над облаками.

Подобные представления всегда относились — в лучшем случае — к области религии. Теперь же свое слово наконец сказала наука. Появляются все новые доказательства теории панспермии, или «всеобщности жизни». Мощные космические телескопы обнаружили по всей галактике органические соединения, получившие название ПАУ (полициклические ароматические углеводороды), которые являются строительными кирпичиками жизни. Более того, открываются новые планеты, на которых вполне может существовать жизнь, а открытие богатого углеродом вещества в крошечных осколках марсианского метеорита, упавшего в Египте в 1911 году{1}, существенно повышает вероятность не только того, что миллиарды лет назад на «красной планете» существовала жизнь, но что именно оттуда она попала на Землю.

Гипотеза о том, что микроорганизмы способны путешествовать внутри метеоров или комет, в настоящее время признана наукой, и на эту тему уже появились многочисленные статьи в серьезных научных журналах. И действительно, я пишу эти строки, а передо мной лежит британский журнал «New Scientist», главный материал которого, анонсированный на обложке, называется «Инопланетный дождь». В статье анализируется известное предположение, что в 2001 году 50 тонн микроорганизмов, прилетевшие на Землю с метеором или кометой, выпали в виде красного дождя в Керале, на юго-востоке Индии{2}. Даже если эти структуры, похожие на клетки и содержащие ДНК, имеют земное происхождение, важен сам факт, что такие серьезные журналы, как «New Scientist» или «Astrophysics and Space Science», в котором факты изложены в полном объеме{3}, демонстрируют открытость к этой теме, ранее считавшейся запретной.

Возможно, наши далекие предки были правы. Вполне вероятно, что жизнь пришла к нам из глубокого космоса, и если это действительно так, то откуда у древних людей взялись знания о происхождении жизни? Как мы увидим, в раскрытии этой священной информации важную роль могли играть галлюциногенные вещества, применявшиеся шаманами эпохи палеолита для исполнения религиозных обрядов (см. главы 18 и 19). Похоже, что в этом процессе обретения священных знаний посредством связи с внеземным миром важное место занимали глубокие пещеры. Но почему?

В этой книге я выдвигаю гипотезу, что предшественники человеческой цивилизации пришли к пониманию того, что на их жизнь воздействует космическое излучение от точечного источника в ночном небе — двойной звездной системы в созвездии Лебедя, получившей название Лебедь Х-3. Рассказ о том, как обнаружилась эта связь, и о жаркой научной дискуссии, разгоревшейся в последние годы, способен изменить наши представления о влиянии звезд не только на нашу жизнь, но и на всю эволюцию человека. Материал книги посвящен событию, которое произошло около 17 000 лет назад, о котором мы ничего не знали и которое через космологию, астрономию и религию оказало влияние буквально на все проявления человеческой цивилизации, начиная с появления святилищ и религиозной архитектуры.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
МИСТЕРИЯ СЕВЕРА

ГЛАВА ПЕРВАЯ САМЫЙ СТАРЫЙ ХРАМ В МИРЕ

Перенесемся на 11 000 лет назад, на юго-восток Турции, в эпоху раннего неолита. В ночной темноте перед нами протянулся лабиринт подземных комнат с Т-образными колоннами, поддерживающими примитивные своды. Внутри мерцающий свет факелов освещает фигуры барельефа, вырезанного на гладкой поверхности камня.

Люди пришли в это священное место, чтобы поклониться высшей касте жрецов, обладавшей невероятным могуществом и знаниями. Сегодня эти похожие на пещеры постройки выглядят зловеще спокойными, а из-за гребня холма доносится жутковатый напев, вызывающий тревогу и страх.

По мере того как странный звук усиливается, достигая кульминации, появляются несколько высоких фигур, с головы до ног закутанных в плащи из перьев грифа. Фигуры образуют круг, а их взгляд устремлен на необычную картину в нижней части северного неба. Там звезды образуют крест, ярко сияющий в прохладном ночном воздухе. Для этих странных людей это — символ космической жизни и смерти.

Внезапно протяжный звук усиливается, и завораживающая картина исчезает, сменяясь другой, не менее загадочной. Мы видим похоронную процессию, которая под покровом темноты при свете факелов движется по болотистой местности. Это происходит на территории современной Дании приблизительно в 4800 году до н. э., и в свежевырытую могилу опускают тело женщины-подростка. Рядом с ней укладывают хрупкие останки маленького ребенка — на мягкую подстилку из огромного лебединого крыла, только что отрубленного у священной птицы, которую специально умертвили для этой цели.

Затем и это видение исчезает, сменяясь другим. Под нами ряды камней и гигантский каменный круг, опоясанный широким рвом с земляным бруствером. Мы в Англии, за 2500 лет до н. э., в мегалитическом комплексе Эвбери. Уже наступила ночь, и огромная толпа людей под руководством жрецов терпеливо ждет, пока тот же самый яркий крест из звезд опустится к северному горизонту неба. Скоро завеса между мирами раздвинется, и мертвые получат возможность разговаривать с живыми, а шаманы — перемещаться между нашим и их миром.

И вновь все исчезает, и мы становимся свидетелями церемонии закладки Великой пирамиды на плато Гизы, наблюдая за ней со странного скалистого холма, скрывающего глубокую тайну. С наступлением ночи в небе поднимается яркая группа звезд в форме креста, присутствие которой ассоциируется с богом смерти и воскрешения в облике человека с головой сокола.

Картина снова меняется, и мы видим бесконечную вереницу индийских паломников, пришедших поклониться богу-творцу Брахме; они направляются в святилище бога в самом сердце огромного храмового комплекса в Пушкаре в индийском штате Раджастан. В полутьме верующие напевают священные мантры и приносят дары к четырехликой каменной статуе Брахмы. Над ними на входной арке вырезано изображение калахамсы, или «Лебедя Вечности», который создал Вселенную, издав крик космического творения.

Затем изображение индийского храма бледнеет, и мы видим еще одно гигантское земляное сооружение, по размерам и форме напоминающее комплекс в Эвбери. Это Большой круг в Ньюарке, впечатляющий комплекс, сооруженный приблизительно в период жизни Христа культурой, которая получила название культуры Хоупвелл в долинах Миссисипи и Огайо.

Жрецы-шаманы, украшенные перьями, стоят на насыпи в форме птичьей лапы, наблюдая за медленным вращением небесной дороги — Млечного Пути — и ожидая момента, когда умерший сможет вступить на «дорогу духов», ведущую на небо.

Затем мы переносимся через тысячелетия и оказываемся в 1953 году. Фрэнсис Крик, микробиолог Кавендишской лаборатории Кембриджского университета, открывает глаза, выходя из измененного состояния сознания, вызванного приемом психоделического препарата ЛСД. Его посетило великое откровение, способное раскрыть тайну самой жизни.

Крик вместе со своим другом и коллегой Джеймсом Д. Уотсоном уже давно пытался понять структуру ДНК, само-воспроизводящейся молекулы, несущей наследственную информацию и присутствующей у всех органических форм жизни. Он понял, что она должна иметь вид спирали с основой из сахаров и фосфатов.

Крик не сдавался, пока не доказал, что его представления верны. Вместе с Уотсоном они определили структуру ДНК, построив трехмерную модель в виде двойной спирали, и нашли четыре основные пары молекул, необходимые для скрепления всей цепочки сахаров и фосфатов, составляющей основу жизни.

И наконец, мы видим швейцарского антрополога Джереми Нарби, сидящего на поляне в глубине влажных джунглей перуанской Амазонки и с нетерпением ожидающего дальнейшего развития событий. В 1985 году он, желая лучше понять язык и верования местных шаманов — и особенно их утверждение, что обширные знания о лечебных свойствах растений получены ими от самих душ растений, решил последовать их примеру и выпить галлюциногенный напиток, известный под названием аяуаска.

Через несколько минут реальный мир исчез, а джунгли распались на мириады геометрических узоров и трепещущих красок, которые проникали прямо в душу. Затем Нарби охватило ощущение единства со сверхъестественными существами, которые должны были сообщить ему нечто очень важное, что навсегда изменит его представление о происхождении жизни на Земле.

Раньше я не мог даже вообразить, что все эти разрозненные эпизоды в истории человечества когда-нибудь соединятся вместе, изменив наше представление о себе, о том, откуда мы пришли и что происходит с нашей душой после смерти. Ничего этого я не знал в мае 2001 года, когда брел по раскаленному плоскогорью на юго-востоке Турции, чтобы исследовать самый древний храм в мире{4}.

Это место, расположенное неподалеку от современной границы с Сирией и Ираком, называется Гебекли-Тепе, что в переводе означает «пуповинная гора». Этот древний памятник был сооружен безымянными строителями, которых археологи относят к культуре докерамического неолита А. Это период (приблизительно 9500–7300 гг. до н. э.) неолита (позднего каменного века), когда еще не была изобретена керамика и большая часть северного полушария Земли еще не освободилась от влияния последнего ледникового периода. Кем бы ни были эти люди, они построили самое древнее из известных нам временных поселений.



Рис. 1. Египет и Ближний Восток; главные неолитические стоянки и места, упоминаемые в этой книге.

Строители Гебекли-Тепе не только возвели три квадратных культовых здания высотой от восьми до двадцати метров одно позади другого у вершины обращенного к югу холма, но также украсили их кругами и рядами необычных Т-образных каменных колонн трехметровой высоты. Почти все они имеют гладкую поверхность, украшенную горельефами. На них ясно различимы изображения лис, журавлей, водоплавающих птиц, пауков, кабанов, ящериц, крокодилов, змей, хищных птиц и большой кошки. Что касается кошки, то ее вытянутое тело повторяет форму мегалита (большого камня), выбранного для колонн. Форма других колонн скорее антропоморфна, то есть напоминает фигуру человека. Каждый из нескольких десятков камней с резьбой демонстрирует высокий уровень технических знаний у строителей храмового комплекса, намного превосходящий все, что нам известно об этом периоде истории человечества.

Древнее всех

Очень важно определить место святилища в Гебекли-Тепе на временной шкале. Радиоуглеродный анализ органических материалов из этого места подтверждает, что святилище было построено за 9500 лет до н. э. (возможно, еще раньше — см. 2 главу){5}. Таким образом, комплекс, занимающий площадь, сравнимую по размерам с тремя теннисными кортами, существовал еще за 1500 лет до Иерихона с его уникальными оборонительными стенами и башней и за 4000 лет до Чатал-Хююка в центральной Турции, который считается древнейшим городом в мире. Самое удивительное, что Гебекли-Тепе на 6500 лет старше Стоунхенджа, самого известного из всех мегалитических сооружений. Его построили на 7000 лет раньше Великой пирамиды, которая датируется приблизительно 2600 годом до н. э.

Удивление вызывает и еще один факт: вес большинства Т-образных колонн в Гебекли-Тепе не превышает нескольких тонн, однако колонна, оставшаяся в каменоломне в нескольких сотнях метров от святилища, имеет девять метров в длину и весит около пятидесяти тонн{6}.

И в довершение всего участвовавшие в раскопках археологи Клаус Шмидт и Харальд Хауптман из Германского археологического института в Стамбуле, которые считаются признанными специалистами по неолитическому прошлому юго-восточной Турции, не нашли следов того, что в Гебекли-Тепе жили люди. Это обстоятельство заставило археологов предположить, что это место было религиозным центром, а фигурки животных, вырезанные на каменных колоннах, представляют собой тотемы кланов. Шмидт даже осторожно предположил, что здесь поклонялись какому-то божеству, «внеземному существу», идентифицировать которое не представляется возможным{7}.

Возможно, именно по этой причине место получило название Гебекли («пуп»), или его дотюркский эквивалент, — это был центр активности нескольких неолитических сообществ, живших неподалеку. Я полагал, что это объяснение имеет смысл с точки зрения роли Гебекли-Тепе в предполагаемый период (приблизительно 9500–7300 гг. до н. э.), однако аргументы Шмидта не могли объяснить тот священный ужас, который подобное место вызывало у построивших его людей. Эта теория также не объясняла власть, которую должны были иметь над местным населением те, кто обслуживал святилище — вероятно, жреческая элита, обладавшая глубокими знаниями.

По окончании последнего ледникового периода наблюдался неожиданный расцвет технологии, последовавший за появлением земледельческих сообществ. Известно, что так называемая «неолитическая революция» началась в Верхней Месопотамии. Этот регион, который в древности называли землей Эдем, включает в себя восток современной Турции, север Сирии, север Ирака и северо-запад Ирана. В книге «Падшие Ангелы»{8}, опубликованной в 1996 году, я высказал предположение, что движущей силой неолитической революции была могущественная группа жрецов-шаманов, которые, по всей видимости, присутствуют в иудеохристианских текстах под именем «стражей», или «нефилим», — высоких существ с бледной кожей, которые имели контакты с человечеством в далеком прошлом. Эта история рассказана в «Книге Еноха», фрагменты которой были найдены среди массива текстов, известных нам как рукописи Мертвого моря.

Я подозреваю, что эта жреческая каста эпохи неолита также стояла у истоков шумерской и аккадской цивилизации в Нижней Месопотамии, на территории современного Ирака. Здесь археологами были найдены глиняные таблички с текстами, рассказывавшими о том, как боги, которых называли ануннаки, помогали смертным людям строить первые города, например Эриду в устье реки Евфрат в 5500 г. до н. э.{9}

Так я представлял себе эпоху неолита в Верхней Месопотамии, и эта теория была изложена во второй моей книге, «Боги Эдема», опубликованной в 1998 году. Именно поэтому я попал сюда, в местечко Гебекли-Тепе, которое хотел посетить еще с 2000 года, когда прочел о находке святилища в одном из немецких журналов{10}.

За неделю до поездки со мной связался мой турецкий литературный агент и спросил, могу ли я принять участие в Третьем международном фестивале культуры, который проводился в Диярбакире, административном центре юго-востока Турции, населенной курдами. Согласившись на поездку с таким коротким сроком уведомления, я попросил, чтобы мне и моей жене Сью разрешили посетить места, упоминающиеся в моей книге, а также новые памятники, такие, как Гебекли-Тепе, открытые в последние годы. Организаторы фестиваля, в том числе мэр Диярбакира, который удостоил меня аудиенции, согласились выполнить мою просьбу, выделив шофера и переводчика, услугами которого я мог пользоваться на протяжении всего визита.

И вот я направляюсь к самому старому храму в мире, раскинувшемуся перед нами, подобно забытому аванпосту инопланетян, который впервые открылся природным стихиям после того, как в конце своего существования, примерно 9500 лет назад, был намеренно засыпан землей{11}. То, что я найду здесь и в других поселениях эпохи раннего неолита этого региона, полностью изменит наши взгляды на появление современного человека из пещер ледникового периода в период позднего палеолита. Помимо всего прочего, выяснится, что астрономия зародилась около 17 000 лет назад, когда место полярной звезды занимал Денеб, самая яркая звезда в созвездии Лебедя.

ГЛАВА ВТОРАЯ САД ЭДЕМА

Описание Гебекли-Тепе как самого древнего храма в мире следует считать не совсем точным, поскольку это просто череда подземных помещений, попасть в которые можно было или через квадратные каменные отверстия в крыше, или через двери, выходящие на юг. Внутренность такого помещения напоминает темную пещеру, вырезанную в склоне холма. Они вытянуты вдоль оси север — юг, и последнее помещение находится у вершины холма, где сегодня растет одинокое дерево, видное издалека, с расстояния нескольких миль.

Во время посещения древнего святилища вместе с моей женой Сью и нашим Гидом Халилем я нашел верхнее и нижнее «культовые здания», как их называют археологи, накрытые листами гофрированного железа, чтобы защитить от воздействия природных сил. Это значит, что мне пришлось протискиваться внутрь строений с каменными стенами, чтобы поближе взглянуть на все разнообразие каменных колонн с резьбой, которые когда-то поддерживали крышу.

Но самым интересным, однако, оказалось центральное культовое здание, оставшееся под открытым небом. В нем расположены тонкие столбы, образующие полный круг диаметром около шести метров. В отличие от мегалитических памятников Западной Европы, таких, как Стоунхендж и Эвбери, где менгиры (вертикальные камни) очерчивают окружность, эти столбы расположены по краю, как спицы колеса.

Случайное открытие

В этот момент мои мысли были прерваны появлением группы людей, в числе которых был пожилой мужчина с беззубой улыбкой, усами и черно-белым шарфом на голове. Они шли со стороны вспаханного поля, и я понял, что это местные крестьяне, решившие сделать перерыв в своих каждодневных трудах. Мы обменялись рукопожатиями и улыбками, и наш гид Халиль сообщил нам со Сью, что именно этот пожилой джентльмен первым сообщил о существовании древнего памятника в музей соседнего городка Санлиурфа. Вспахивая поле, он заметил разбитую колонну со следами резьбы. Затем начали появляться другие фрагменты, и крестьянин складывал их на стену-ограду, чтобы не повредить.

В конечном итоге сюда приехал немецкий археолог Клаус Шмидт, определивший, что это место может представлять собой комплекс эпохи раннего неолита, подобный поселению Невали-Чори в соседнем округе Хилван, между городами Диярбакир и Санлиурфа. Раскопки там вел коллега Шмидта Харальд Хауптман в конце 80-х и начале 90-х годов XX века, а после сооружения плотины Ататюрка на реке Евфрат древнее святилище оказалось под водой. Судя по стилю каменной резьбы, оба места принадлежали к одной и той же культуре, хотя древнейший слой в Невали-Чори датировался лишь 8400 г. до н. э.

Раскопки в Гебекли-Тепе начались в 1995 году, когда я еще работал над книгой «Падшие Ангелы», и с тех пор возобновлялись каждое лето. К моменту нашего визита Шмидт еще не дошел до самого нижнего культурного слоя, и это значит, что сооружение может быть на несколько веков старше, чем принято считать (оно датируется приблизительно 9500 г. до н. э.). И действительно, в своей книге «Они построили первый храм», опубликованной в 2006 году, он высказывает предположение, что Гебекли-Тепе был основан 12 000 лет назад — в это почти невозможно поверить.

Вскоре я почувствовал, что мы начинаем злоупотреблять гостеприимством хозяев, и поскольку шансы увидеть что-то еще были невелики, мы двинулись в обратный путь, направляясь к машине, которую пришлось оставить в поле за дальней грядой. Долгая прогулка пешком оставляла мне время для размышлений о том, что заставило людей доке-рамической культуры раннего неолита основать это место — вне всякого сомнения, один из самых почитаемых религиозных центров — на склоне 300-метровой гряды, откуда открывался вид на южный горизонт. Может быть, они руководствовались соображениями безопасности, как в Иерихоне, знаменитая каменная стена и башня которого были построены за 8000 лет до н. э.? Может быть, те, кто владел Гебекли-Тепе, боялись каких-то врагов, живших на равнинах, протянувшихся до современных Сирии и Ирака? Маловероятно, поскольку археологические раскопки на юго-востоке Турции в культурных слоях, относящихся к эпохе неолита, не выявили никаких свидетельств о древних битвах или оборонительных сооружениях.

Лично я склоняюсь к выводу, что местоположение загадочного мегалитического комплекса определяла астрономия. В разных уголках мира мы находим убедительные доказательства тому, что подобные сооружения ориентировались на заметные события, происходящие на небесном горизонте. Чаще всего они были связаны с годовым солнечным циклом, особенно с временем солнцестояний и равноденствий. Кроме солнца, древние мегалитические сооружения позволяли следить за положением луны. Каждые 18,61 года луна завершала свой полный цикл, что имело огромное значение для наших древних предков, многие из которых пользовались лунным календарем в повседневной жизни. Более спорной мне представляется гипотеза о том, что древняя священная архитектура связана с движением определенных планет или самых ярких звезд ночного неба, хотя за короткое время, проведенное в Гебекли-Тепе, было просто невозможно выяснить особенности ориентации этого места.

Башня молчания

Проехав всего сорок четыре километра от Гебекли-Тепе, мы оказались в древнем легендарном городе Харране, куда я мечтал попасть на протяжении многих лет. Приближаясь к ничем не примечательной современной деревне, в которой преобладали железобетонные здания, мы оглядывались в поисках входа в затерянный город, пока прямо перед нами не возникла громадная стена с монументальной каменной аркой, известной как Ворота Алеппо. Местные ребятишки сразу же собрались вокруг нас, предлагая помощь, и один из них вызвался быть нашим гидом. Вместе с друзьями он провел нас через внушительные ворота, за которыми был совсем другой мир — перед нами до самого горизонта простиралась пустынная равнина с низкими холмами и развалинами строений.

Над этим унылым ландшафтом доминировало одно сооружение — высокая прямоугольная башня, поднимавшаяся к небу выше, чем какой-либо из памятников, виденных нами в тот день. Она в гордом одиночестве стояла среди низких руин, которые когда-то были мечетью, построенной на месте знаменитого храма, посвященного древнему богу луны Сину. В исламскую эпоху башню использовали для того, чтобы созывать верующих на молитву в мечеть, но наш юный проводник называл ее «астрономической башней», потому что когда-то ею пользовался для астрономических наблюдений народ, который называли «сабеи». Это были язычники, поклонявшиеся небесным телам и жившие в этом городе на протяжении многих тысяч лет.

Разрушенная вершина здания завораживала. Я не очень хорошо знаком с историей Харрана, но мне ни разу не встречались упоминания об этом удивительном памятнике высотой от 40 до 50 метров. В лучах заходящего солнца башня выглядела внеземным сооружением и напоминала карту «Башня» из колоды Таро. Она также была похожа на одну из башен молчания, которые зороастрийцы используют для погребения умерших при помощи ритуала экскарнации, который, вне всякого сомнения, является наследником погребальных обрядов эпохи неолита, распространенных по всей Западной Азии. Мне захотелось немедленно осмотреть башню, как будто она была единственным достойным внимания памятником в этом городе сабеев.

Харран (по латыни Carrhae) еще в 2000 г. до н. э. был крупным торговым и промышленным центром, связывающим Восток с Западом. Говорят, что величайший из библейских патриархов Авраам жил в Харране и поклонялся языческим богам, прежде чем по велению Господа отправился в Ханаан, а его брат Харан был одним из «вождей» города, «глубоко верующим», одним из «наиболее ревностных сторонников их религии»{12}. Город упоминается в Ветхом Завете, в Книге Иезекииля, вместе с Еденом и Ассирией как центр торговли специями, золотом и драгоценными камнями{13}. Его храм, посвященный богу луны, был известен во всем мире. Цари Вавилона и Ассирии считали Харран главным культовым центром этого бога и приезжали сюда, чтобы поклониться ему. Жители Харрана поклонялись не только богу Сину. У них была своя уникальная форма небесной религии, и даже после распространения христианства, в результате чего соседняя Эдесса (или Урфа, современная Санлиурфа) превратилась в центр паломничества, они остались язычниками, сохраняя свою самобытность.

Народ Книги

Когда в 830 году халиф Мамун поставил жителей Харрана перед выбором: принять ислам или умереть, они ответили ему, что являются «сабеями», которых Коран упоминает как «народ Книги». Это выражение использовалось для обозначения тех, кому божественные откровения были переданы пророками через священную книгу — согласно исламским законам таким народам полагалась защита. В те времена никто, даже власти халифата, не знал, кто такие сабеи, и это хитрое заявление позволило им исповедовать свою небесную религию под защитой ислама. Многие жители Харрана впоследствии приняли мусульманство — но лишь для вида, сохраняя верность древней вере. Основу этой религии составляла вера в сверхъестественное влияние семи небесных тел древности — Солнца, Луны, Меркурия, Венеры, Марса, Юпитера и Сатурна, — а также звезд, которым совершались приношения{14}.

Ключом к пониманию религии сабеев служила астрономия (даже название этого народа происходит от арабского слова саба, которое обозначает восход звезды{15}), и в средние века многие знаменитые астрономы, работавшие при дворе халифа в Багдаде, были родом из Харрана{16}. Эти люди писали трактаты о природе небесных явлений и переводили древние тексты, собранные в Харране, который был одним из крупнейших научных центров. Среди этих текстов были сочинения, написанные в Египте в греко-римский период (приблизительно с 330 г. до н. э. по 500 г. н. э.). В них освещались такие предметы, как магия, алхимия и, самое главное, знания египтян. Этот корпус текстов, приписываемый Гермесу Трисмегисту, стал известен под названием «Герметика». В средние века его перевод с арабского на латынь вдохновил основоположников итальянского Возрождения на пропаганду этих работ как ключ к разгадке великих тайн религии. Это привело к тому, что во всех тайных знаниях стали видеть египетские корни — процесс, продолжающийся по сей день.

Поэтому Харран рассматривают как родину герметических традиций, хотя к моменту нашего приезда в город, в мае 2004 года, здесь уже почти ничего не напоминало о его великих достижениях. Население покинуло Харран в середине XIII века, когда город сровняли с землей монгольские орды под предводительством Чингисхана. К счастью, к тому времени обитатели Харрана успели передать — по крайней мере, частично — свое мировоззрение другим религиям, процветавшим на территории Эдема.

Книга, полная намеков

Потом мы посетили развалины крепости Харрана, полюбовались древней деревней из глиняных хижин в форме пчелиных ульев, но наш взгляд постоянно возвращался к астрономической башне. Прежде чем пуститься в обратный путь, я остановился у огромных ворот башни, ныне замурованных. Вытянув шею, я наблюдал за воронами, кружившими над ее вершиной. Эта безмятежная картина навсегда запечатлелась в моей памяти.

В руках нашего юного гида чудесным образом появился глянцевый буклет, который он очень хотел нам продать. Он назывался «Харран: перекресток цивилизаций» и был составлен двумя турецкими археологами Чихатом Кюркоглу и Зихалом Карахан-Кара из расположенного неподалеку Харранского университета, который руководил археологическими раскопками в районе Санлиурфы{17}. В буклете рассказывалось о том, как в 1997 году было найдено доселе неизвестное поселение докерамического периода эпохи неолита — где-то в горах Тектек к северо-востоку от Согматара, на другом краю Харранской равнины. Это место, известное как Карахан-Тепе, было исследовано Бахаттином Челиком из турецкого исторического общества и с кафедры археологии и истории искусства университета Хасеттепе.

Эту неолитическую стоянку обычно датируют 9500–9000 гг. до н. э., поскольку там найдены Т-образные колонны, похожие на колонны из Гебекли-Тепе, и фотография одной из таких колонн была приведена в буклете, что немедленно привлекло наше внимание. На тонкой внутренней поверхности был вырезан горельеф, изображавший извивающуюся змею с головой, похожей на сперматозоид. Подобные змеи встречались на вертикальных столбах в Гебекли-Тепе и Невали-Чори, но это изображение производило самое сильное впечатление.

Стоянка Карахан-Тепе была открыта недавно, и ей была посвящена всего одна статья, опубликованная в одном из научных журналов, издаваемых в Берлине{18}. Согласно информации, содержащейся в этой статье, Карахан-Тепе занимает площадь около 325 000 м2 (80 акров). Засыпанные землей колонны, расположенные на расстоянии от 1,5 до 2 м друг от друга, выступают над поверхностью на 50–60 см. На поверхности обнаружены и другие украшенные резьбой камни, в том числе разбитый торс обнаженного мужчины и отполированная скала, на которой вырезаны фигурки животных — коз, газелей и кроликов.

Возможность посетить Карахан-Тепе представилась три дня спустя, когда мы осматривали руины семи храмов сабеев в Согматаре, вблизи сирийской границы. Считается, что каждый храм посвящен отдельной планете, хотя все объяснения не выходят за рамки гипотез.

Здесь один из местных охранников слышал о Карахан-Тепе, хотя указанное им направление никуда нас не привело. Покружив на машине около часа, мы обнаружили, что заблудились, не имея надежной карты местности. Приближалась ночь, и мы уже были готовы признать поражение, когда палец бедуина, управлявшего трактором, указал нам новое направление. Мы оказались в колее из грязи, которая медленно поднималась вверх, пока не привела нас к уединенной ферме в центре обширной возвышенности.

Карахан-Тепе

Маленький мальчик, неожиданно появившийся перед нами, указал на склон холма примерно в пятистах метрах от нас, и мы пошли пешком через вспаханные поля. Мы не видели никаких признаков раскопок, но по мере приближения к вершине холма я стал замечать следы присутствия здесь людей эпохи неолита. Сначала это был необычно заточенный осколок кремня, а затем, как в Гебекли-Тепе, мне стали попадаться все более совершенные орудия — они были везде.

Поглощенный прогулкой по полю, я вдруг услышал, что меня зовет Сью, которая находилась ближе к вершине холма. Вскоре выяснилось, чем вызван весь этот переполох. На северном и восточном склонах были видны верхушки вертикальных камней, выдававшиеся над поверхностью земли. Одни были расположены парами, другие выстроились рядами в направлении с севера на юг. Многие менгиры были бесформенными, но некоторые напоминали Т-образные колонны из Гебекли-Тепе и были покрыты стертой, почти неразличимой резьбой. Практически все колонны стояли на своих местах, и только некоторые оказались разбитыми — их фрагменты были разбросаны вокруг. Упавшего камня со змеей нигде не было — по всей видимости, его забрали на хранение в Харранский университет.

Еще дальше, на восточном склоне холма, мы нашли другие камни с открытыми в результате предварительных раскопок основаниями. Наш водитель Ариф попытался убрать булыжники из-под одного камня, наклоненного почти горизонтально. Я взялся помочь ему, но не успел выпрямиться, как он вдруг отпрыгнул, взволнованно указывая на землю перед образовавшейся ямкой. Сначала я не понял причину его тревоги, но затем увидел на песчаном грунте большого серого скорпиона, который выбрался из-под колонны в том месте, где несколько секунд назад лежала моя ладонь.

Назначение этого удивительного доисторического сооружения — оно даже больше, чем Гебекли-Тепе — остается загадкой, хотя его местоположение на склоне холма явно выбрано с тем расчетом, чтобы обеспечить беспрепятственный обзор на север и северо-восток. И действительно, ориентация рядов камней и стоящих колонн демонстрировала интерес к окружающему ландшафту. И мне вдруг показалось, что это очень древнее место когда-нибудь окажется еще более значительным, чем Гебекли-Тепе.

Мои размышления были прерваны появлением высокого худого бедуина, оказавшегося пастухом. Я не знал ни турецкого, ни арабского (жители этого региона обычно пользуются этими двумя языками), но по приветствию, которым пастух обменялся с Халилем и Арифом, я почувствовал, что он обеспокоен нашим присутствием. Согласно местным обычаям, Ариф предложил ему сигарету, и они, опустившись на корточки, стали что-то оживленно обсуждать. Через несколько минут Халиль повернулся к нам и сообщил, что все в порядке, хотя бедуин по-прежнему выглядел встревоженным. Впоследствии выяснилось, что это владелец фермы в долине и что представители Харранского университета приказали ему никого не пускать на это место.

Необходимость в ответах

Атмосфера изменилась, и я понял, что пора уезжать, особенно с учетом того, что на следующий день я должен был возвращаться в Лондон. На обратном пути я заметил на земле тщательно обработанный осколок кремня и поднял его, чтобы рассмотреть поближе. Он имел форму птичьей головы с явно различимым клювом и углублением глаза, напоминая хищную птицу или стервятника.

В лучах заходящего солнца ряды камней отбрасывали длинные тени на залитую оранжевым светом землю, и я смотрел на север, размышляя о почти нечеловеческом складе ума тех, кто около 11 500 лет назад построил Карахан-Тепе и другие древние памятники в этом саду Эдема. Кто были эти люди и как они мыслили? Во что они верили и почему строили такие сложные мегалитические комплексы? Были ли эти комплексы ориентированы на звезды или здесь играли роль другие факторы? Я знал, что не успокоюсь, пока не найду ответов на эти вопросы.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ НАПРАВЛЕНИЕ НЕБЕС

Вид Астрономической башни в Харране преследовал меня до самого возвращения из юго-восточной Турции. Однажды ночью, мучимый бессонницей, я представил, как закутанный в белые одежды мужчина — возможно, сабей, — большим ключом открывает входные ворота, и я вхожу внутрь и начинаю карабкаться по каменной лестнице на головокружительную высоту. Каким-то образом мне удается добраться до открытой всем ветрам вершины, где когда-то должен был стоять минарет, и я пытаюсь понять, почему это место имеет для меня такое значение.

Я стал размышлять о сабеях Харрана, чей легендарный город был расположен так близко к региону, где найдены культовые здания эпохи раннего неолита. Может быть, сабеи унаследовали религию, расцветшую в таких местах, как Невали-Чори, Гебекли-Тепе и Карахан-Тепе, около 11 500 лет назад? Теснившиеся в голове мысли подняли меня с постели, и в течение следующих трех часов я исписывал страницу за страницей. Когда на востоке забрезжила заря, я почувствовал, что наконец приблизился к пониманию происходящего, и ключом к разгадке был явный интерес сабеев и жреческой элиты эпохи раннего неолита, который они проявляли к северу.

В Карахан-Тепе, к примеру, многие Т-образные колонны обращены на северо-восток, где в середине лета восходит солнце, хотя все святилище было ориентировано в направлении север — юг, что определялось расположением холма и каменных рядов. Три главных культовых здания в Гебекли-Тепе также были ориентированы в направлении север — юг, а самое верхнее располагалось рядом с вершиной холма (см. главу 1).

Ориентация вдоль оси север — юг также наблюдается у трех культовых зданий эпохи неолита, найденных в Чейеню-Тепеси, в семи километрах от города Эргани в округе Диярбакир. Это место не такое древнее, как Гебекли-Тепе, — археологи датируют его периодом «докерамического неолита В» и поздним акерамическим периодом (приблизительно 7300–5900 г. до н. э.){19}. Когда в мае 2004 года мы посещали Чейеню-Тепеси в сопровождении мэра Эргани и его свиты, там почти не на что было смотреть — за исключением одного сооружения под названием «дом черепов», в северной части которого при раскопках были найдены погреба, заполненные человеческими черепами и костями, за которыми располагалась круглая апсида, как в норманнских церквях Англии. Как выразился один археолог, это место «служило некому культу смерти»{20}. В северо-восточном углу соседнего «мозаичного здания» находится похожее на колодец углубление, которое, похоже, было центром всей постройки{21}.

В расположенной неподалеку стоянке Невали-Чори культовое здание, датируемое приблизительно 8400–8000 гг. до н. э., ориентировано вдоль оси, проходящей с юго-запада на северо-восток. В центре его северо-восточной стены археологи обнаружили нишу, а в ней высеченную из камня яйцеобразную голову человека в натуральную величину с грубо вырезанными ушами и «конским хвостом» волос (см. главу 19).

Мистерия севера

Теперь я не сомневался, что этот общий интерес к направлению на север, наблюдающийся в неолитических стоянках на юго-востоке Турции, отразился в религиозной практике сабеев. Они не только были великими астрономами, поклонявшимися семи планетам и двенадцати знакам зодиака{22}, но также регулярно устраивали религиозные праздники в честь того, что они сами называли «Мистерия Севера», божества, которое воспринималось ими как Первопричина — проявление самого Бога. От него исходили «космические сущности»{23}, которые расщеплялись, подобно лучам, превращаясь в божественные начала. Это Разум (аль-Акл), который является источником духовности, когда пребывает в младших божествах или душах людей, Дух (аль-Нафс), или созидательная сила, а также живая пассивная материя, вызывающая к жизни четыре стихии{24}. Согласно другому источнику этими динамическими силами были Разум, Дух, Мировой Порядок, Форма и Необходимость{25}.

Для сабеев север как «величайший бог»{26} был источником света и силы, а также направлением, в котором находилось царство мертвых{27}. Кроме того, это был их киблах, или направление молитвы, где они фокусировали свое внимание на «Северной звезде» — Полярной звезде{28} — отмечающей положение так называемого северного полюса неба, вокруг которого вращаются все звезды.

Мандены

Эти сведения исходят от тех, кто видел ритуалы сабеев, но после того, как сабеи сошли с исторической сцены, их поклонение перед «Мистерией Севера» унаследовали другие. В XIX веке в одной из лондонских газет появилось сообщение, что сабеи до сих пор исполняют древний обряд, в ходе которого священник входит в прямоугольный шатер с юга (вспомним культовые здания эпохи раннего неолита) и «молится определенной звезде на севере». Затем приносятся в жертву овца и голубь, после чего еще один голубь отпускается на волю. Подобно душе, освободившейся от оков материальной жизни, он должен лететь на север, по направлению к «раю избранных и обители праведных»{29}. Упоминавшиеся в статье сабеи — это мандеи, небольшая религиозная секта в Нижнем Ираке и некоторых районах Ирана (современные общины также существуют в США и других странах).

О мандеях, известных также как назореи, субби или «христиане св. Иоанна» — из-за особого почитания Иоанна Крестителя (Иешуа бен Закария), который считается последним и величайшим из их пророков, обряды крещения которого они свято соблюдают, — на Западе узнали в средние века от путешественников, посещавших Иран и Ирак. Помимо почитания верховного божества по имени Аллаха они, подобно сабеям, признавали семь планет небесными существами, у каждого из которых было свое имя — явно вавилонского происхождения.

Несмотря на то что территории на юге Ирака и востоке Ирана служили мандеям домом на протяжении как минимум тысячи лет, их священные тексты утверждают, что предки мандеев пришли с севера, из места под названием «Внутренний Харран», что может указывать на город Харран. В одной из священных книг говорится, что «внутренний Харан [то есть Харран]» признает их{30}. Не подлежит сомнению, что мандеи являются потомками жителей Харрана и что для самоидентификации они даже выбрали имя «сабеи». Поэтому неудивительно, что мандеи почитали север как киблах (направление молитвы) и видели в нем «источник света, наставлений и исцеления: в молитве и на смертном одре мандеи обращались к Полярной звезде. Для глубоких размышлений они поворачивались лицом на север, а спали головой на юг, чтобы вставать в нужном направлении»{31}.

В мифах и легендах мандеев упоминается не менее 360 мелки, или божественных существ. Среди них Аватур-Музания, трон которого находится «позади Северной звезды» и называется «Дом Аватура»{32}. Именно он судит души людей, прошедшие через чистилище, и выносит решение, достаточно ли они очистились, чтобы попасть в рай{33}. Если душа достаточно чиста, она совершает путешествие на лодке по небесной реке — вероятно, Млечному пути — к одному из бесчисленных «миров света», населенных ее умершими соплеменниками{34}. В этих не поддающихся описанию царствах, управляемых «великими духами света», она встречает другие очистившиеся души, а также собственную дмута, или высшую душу{35}.

Освобождение мертвых от плоти

Можно ли считать, что строители культовых зданий эпохи раннего неолита, в том числе самого старого храма в мире Гебекли-Тепе, тоже уделяли повышенное внимание северу в своем культе смерти, основу которого, по всей видимости, составляли обряды экскарнации? Это процесс, при котором человеческие останки поедаются питающимися падалью птицами, преимущественно грифами, а оставшиеся кости собираются и помещаются в так называемую вторичную могилу. Эта практика была широко распространена в эпоху неолита, а в современном мире подобные традиции соблюдают некоторые примитивные племена. Так хоронят усопших некоторые племена американских индейцев, а в Тибете до сих пор практикуют «небесное погребение», как они называют этот обряд. Подобно своим родственникам, иранским зороастрийцам, мандеи тоже практиковали ритуал экскарнации, что указывает на прямую связь с неолитическим культом мертвых{36}.



Рис. 2. Неолитическая экскарнационная башня, изображенная на фреске, найденной в Чатал-Хююке, в центральной Турции, и датируемой приблизительно 6500–5500 г. до н. э.

Процесс экскарнации во всех подробностях изображен на фреске, найденной на стене одного из подземных культовых зданий на неолитической стоянке Чатал-Хююк в центральной Турции, которая датируется приблизительно 6500–5500 гг. до н. э. Мы видим две деревянные башни с лестницами, ведущими на верхние уровни (рис. 2). На правой башне два грифа дерутся за обезглавленный скелет человека, а на левой башне пара грифов прячет под крыльями человеческую голову. Большинство древних культур считало, что душа находится в черепе, и поэтому птицы, по всей видимости, готовятся сопровождать душу в загробную жизнь. Они играют роль греческого психопомпа, то есть проводника или перевозчика души в царство мертвых. В неолитическом культе мертвых череп обычно отделялся от тела, а затем украшался, чтобы впоследствии его можно было использовать для предсказаний — этим объясняется изобилие черепов в Чейеню-Тепеси.

Шаманы-грифы

Повсюду в Чатал-Хююке встречаются покрытые раствором черепа грифов, которые торчат из стен наподобие женских грудей, указывая на то, что эту птицу считали также источником пищи и новой жизни в следующем мире. На других фресках грифы изображены как помесь человека и птицы с ногами, имеющими суставы. Эти изображения свидетельствуют, что шаманы принимали облик стервятников, что позволяло им совершать магический полет, обретая неземные знания и мудрость на пользу себе и обществу, которым они управляли.

Связанный с грифами шаманизм лежит в основе неолитического культа мертвых, и его присутствие обнаруживается в самых древних поселениях Верхней Месопотамии. Изображения грифов были найдены в Невали-Чори, Гебекли-Тепе и в Джерф-эль-Ахмаре, еще одной неолитической стоянке докерамического периода, датируемой приблизительно 9000–7300 гг. до н. э. и расположенной на севере Сирии поблизости от турецкой границы{37}. Более примитивные фигурки людей-птиц, обнаруженные в Гебекли-Тепе и поблизости от Невали-Чори, по всей видимости, изображают шаманов-грифов, что служит дополнительным подтверждением важной роли этого культа на ранней стадии развития этой неолитической культуры.

В пользу этой гипотезы также свидетельствует открытие, сделанное в пещере Шанидар в горах Загрос на севере Ирака — там были найдены отрезанные крылья птиц. Они принадлежали разным видам хищных птиц и стервятников, но больше всего среди них было крыльев бородатого грифа и белоголового сипа. Контекст этих находок убедительно свидетельствует, что крылья были преднамеренно захоронены после использования в каких-то ритуалах{38}. Радиоуглеродный анализ останков, покрытых пятнами желтой охры — люди эпохи неолита использовали охру в погребальных обрядах, где она, вероятно, символизировала кровь, — датирует находку 8870 г. до н. э.{39} Вопрос о том, как использовались крылья птиц, остается открытым, хотя их скорее всего привязывали к телу человека, чтобы в измененном состоянии сознания он мог перемещаться в другие миры.

Рай на небе

Я много писал о культе мертвых эпохи раннего неолита и шаманах-грифах. Тем не менее мне не приходило в голову, что загробный мир, куда отправлялись древние жрецы-шаманы за божественными знаниями и мудростью, может иметь определенное направление или даже точное местоположение на ночном небе. Я всегда рассматривал рай как абстрактное понятие, метафору загробной жизни. Теперь же мне стало казаться, что он расположен где-то на севере — на это указывал тот факт, что для многих древних и доисторических народов именно север был местом сотворения мира и конечным пунктом назначения для души. Подобные убеждения получили широкое распространение: и вавилоняне, и первые иудеи молились, обратившись лицом к северу, а шииты Ирака и Ирана также считают, что рай находится на севере{40}.

Но неужели эти древние верования, связанные с ролью севера как направления на небесную обитель, уходят корнями в эпоху неолита? В двадцати восьми подземных святилищах, исследованных в Чатал-Хююке британским археологом Джеймсом Мелаартом в 60-е годы XХ века, образы смерти и загробной жизни ассоциировались только с двумя направлениями, на восток и на север{41}. Если фрески на восточных стенах изображали восходящее солнце, считавшееся символом новой жизни, и действующий вулкан, которому поклонялись в Чатал-Хююке, то север, лишенная солнечного света область тьмы, ассоциировался со смертью. Этот факт — в сочетании с ориентацией вдоль оси север — юг многих культовых зданий эпохи раннего неолита на юго-востоке Турции — убеждал меня, что я наткнулся на нечто важное. Однако выводы делать было бы преждевременно — требовались дополнительные исследования. Поэтому я решил сосредоточиться на поисках связи между религией сабеев и культом их предков, живших в эпоху неолита.

Ангел в облике павлина

Ближайшими родственниками сабеев из Харрана считаются езиды, последователи необычного культа, распространенного среди различных курдских племен, живущих сегодня в отдаленных районах на севере Сирии и Ирака (современные сообщества также существуют в Армении и Европе){42}. Приверженцы этой религии, основанной около 800 лет назад сирийским пророком, поэтом и автором работ по исламской мистике (суфизму) по имени шейх Ади ибн Мусафир эль-Харраки (согласно другим источникам пророк Езид), придерживаются необычных традиций и верований, которые намного старше самой религии езидов. Па протяжении многих веков они подвергались гонениям со стороны мусульман, которые считали их язычниками-идолопоклонниками, отступниками и предателями, чему в немалой степени способствовало причисление Шайтана (Сатаны) к числу богов наравне с Всемогущим. По этой причине европейские ученые часто рассматривают езидов как поклоняющихся дьяволу, что не соответствует действительности.

Кроме Сатаны езиды признают еще два аспекта Худа, как курды называют бога. Один из них — это Шейх Ади (или Езид), божественная инкарнация, или воплощение, а в торой — Мелек Таус, Ангел-Павлин, который также известен как Анзазил. Это Худа в облике птицы, главенствующей над семью небесными разумами, или ангелами{43}. Подобно сабеям и мандеям, езиды молятся, обратившись лицом на север, к Полярной звезде. Помимо этого они каждое утро приветствуют восходящее солнце{44}. Более того, резная деревянная шкатулка, в которой когда-то хранились священные тексты езидов, была украшена символами солнца, луны и четырех стихий, а также изображением Мелек Тауса, Ангела-Павлина, в виде птицы, на которой сияла звезда, скорее всего Полярная{45}.

Север — как божественное направление — ассоциируется с мифом езидов о сотворении мира. Этот миф пересказывается в трактате XIII века Китаб алъ-Асвад (Масхаф-Реш), известном просто как «Черная книга»{46}, и впервые привлек внимание западных ученых, когда еще хранился в упоминавшейся выше резной шкатулке. Этот любопытный текст рассказывает о том, как Худа сотворил «Белую Жемчужину из своей самой драгоценной сущности». Затем Бог сотворил птицу Анфар (Ангар), на спину которой была помещена Жемчужина (олицетворяющая ранее существовавшую Вселенную), в которой он жил на протяжении сорока тысяч лет{47}. После этого он создал ангелов, а также солнце, луну и человеческую расу, которые находились внутри его мантии. После этого Бог «издал громкий крик внутри Жемчужины», и Жемчужина «раскололась на четыре части»; из нее вылилась вода, образовавшая первородное море.

После этого Худа создал корабль, в котором жил следующие тридцать тысяч лет, прежде чем выбрать в качестве дома гору Лалиш, самую почитаемую святыню езидов на севере Ирака (предположительно, построенную в часть Шейха Ади, которому она посвящена). Затем великий Бог создал ангела Гавриила в облике птицы и приказал ему взять два осколка жемчужины и поместить один под землей, а другой у Небесных Врат. В них Худа поместил солнце и луну, а из остальных осколков сотворил звезды, которые были повешены «на небесах как украшения».

Санджак

Езиды поклоняются Мелек Таусу, или Анфару, в виде стилизованного изображения птицы, которая сидит на шесте, укрепленном в центре круглого подноса. Этот тотем в виде птицы, получивший название санджак (что означает «стоять»), иногда называется «петухом»{48} и пользуется огромным уважением в общинах езидов. Санджак тайно перевозят из деревни в деревню специальные священники каувал, устанавливая в тщательно выбираемых домашних святилищах. Их никогда не показывают иноверцам, и их изображения крайне редки (см. рис. 3а и 3b) — мне не известно ни об одном снимке, достоверность которого не вызывает сомнений.



Рис. 3а и 3b. Два изображения санджака езидов.
Слева: такой санджак видела миссис Баджер в Башике, Месопотамия (Ирак) в 1850 г.
Справа: по описанию сэра Генри Лаярда, 1849 г. Они олицетворяют божественную птицу на космической оси.

Говорят, что выставленный на всеобщее обозрение санджак оживает. Священник каувал впадает в транс, призывая Мелек Тауса войти в санджак, в результате чего тот превращается в божественный оракул{49}. Анфар — это имя воплощения Худа в виде птицы — отождествляется с мифическим Анка из арабских легенд, известным как «небесный бог»{50}, а также с «орлом арабов», которому когда-то поклонялись кочевники-арабы в Харране. Это не кто иной, как знаменитая птица Рох, или Рух, гигантский орел, знакомый нам по сказкам о Синдбаде-Мореходе{51}.

Несмотря на эти ассоциации, единственное современное описание Анфара езидов свидетельствует о том, что он похож на «белого голубя»{52}, и это никак не объясняет смысл религиозных тотемов в виде птиц, или санджаков. С другой стороны, в этом описании усматривается связь с ритуалом мандеев, которые выпускали голубя, чтобы он поднялся в небо. Голуби считались священными не только у мандеев — таким же уважением они пользовались у жителей Харрана, которым было запрещено употреблять в пищу птиц с когтями, причем это правило распространялось и на голубей{53}.

Сатанинские стихи

Любопытно, что существуют свидетельства, что мусульманская святыня Кааба в Мекке, Саудовская Аравия, когда-то была местом поклонения сабеев. Эти сведения исходят от великого арабского историка аль-Бируни, который приблизительно в 1000 г. н. э. утверждал, что «эти образы изначально принадлежали им, и что поклонявшиеся этим образам были из их общины, и что Аллаха они называли Зухаль [Сатурн] и Ал-Узза [арабская богиня любви] и Аз-Зухара [Венера]{54}». Английский путешественник XIX века сэр Ричард Бертон (1821–1890) писал, что первоначально языческим идолом Мекки был «вырезанный из дерева голубь, а над ним другой, которого Али [двоюродный брат и зять Мухаммеда] согнал с плеча Пророка»{55}.

Мусульмане считают голубя священной птицей, поскольку он якобы садился на плечо Мухаммеда и шептал ему на ухо. Скорее всего, это был Гавриил, через которого Аллах передал Пророку весь текст Корана. В Мекке, на родине Мухаммеда, голуби пользуются особым уважением. Им позволено садиться на священную Каабу, и их запрещено употреблять в пищу{56}.

Неизвестно, кого именно изображали два идола в виде голубей, которым когда-то поклонялись в Мекке. По всей вероятности, один представлял собой доисламскую форму Аллаха или Гавриила, которого считали демиургом — творцом, а второй был тотемным животным Аллат, или ал-Уззы, арабской богини любви. Оба они упоминаются в так называемых «Сатанинских стихах». Согласно древним источникам Мухаммед произнес их, но впоследствии исключил из Корана на том основании, что они исходили не от Аллаха, а от Сатаны — отсюда и их название. Они стали известны всему миру благодаря мусульманину индийского происхождения Салману Рушди, который в 1989 году выпустил одноименную книгу. В суре 53:19–20 Корана сказано: «Думали ли вы, как должно, об ал-Лате, ал-Узза и Манате, третьей между ними?»

Говорят, изначально за ней шли следующие строки:

Воистину это небесные лебеди, воистину можно положиться на их ходатайство{57}.

«Лебеди», заступничества которых искали, это три богини: ал-Лат, ал-Узза и Манат (или Алат). Их называли банат Алла, «дочерьми Аллаха», или «дочерьми бога»{58}. Каждая из них имеет почитаемые святыни неподалеку от Мекки{59}. Считается, что Мухаммед вычеркнул крамольные строчки, якобы признававшие существование других богов, после того, как Аллах открыл Пророку, что записать их побудил его Сатана.

Прямые наследники

Профессор истории Ближнего Востока Нью-Йоркского университета Мехрдад Изади, изучавший птичьи тотемы езидов, пришел к выводу, что бронзовые идолы напоминают не столько голубя или павлина, сколько большую дрофу, которая немного похожа на индейку. Обряды шаманизма, результатом которых явилось захоронение в 8870 г. до н. э. в пещере Шанидар на севере Ирака крыльев большой дрофы (наряду с крыльями грифов и других хищников), он считает «истинными предшественниками современной практики езидов»{60}. Другими словами, он выдвигает гипотезу, что езиды сохранили древний обряд, связанный с птицами, который существовал еще в эпоху неолита.



Рис. 4. Каменный тотемный столб эпохи раннего неолита с хищной птицей на вершине, найденный Хауптманом в Невали-Чори. Подобно санджаку езидов, она символизирует космическую ось.

К этому можно добавить, что при раскопках культовых зданий в Невали-Чори был найден известняковый тотемный столб, увенчанный человеческими головами с сидящей на них птицей. Автор находки Харальд Хауптман говорит о ней: «Птица, сидящая на голове человека, может олицетворять человеческую душу или связь между нашим и загробным миром»{61}. По его мнению, фрагмент «птицы, похожей на хищную», найденный в том же месте, мог быть частью похожей композиции{62}.

Люди истины

Еще более неуловимы, чем езиды, приверженцы еще одной племенной религии курдского происхождения, известные как Ахл-и хакк, «люди истины». Они живут преимущественно в горах на северо-западе Ирана, хотя небольшие их общины сохранились на севере Ирака, на юго-востоке Турции и в Азербайджане. Об их вере известно очень немного, и ученые нередко считают ее просто одной из разновидностей исламского суфизма.

Как и в космологии езидов, в священных книгах Ахл-и хакк рассказывается, как Божественная Сущность, которую называли Йя, приняла форму птицы с золотыми крыльями и создала Жемчужину, которая стала ее домом{63}. Осознав свое одиночество, Йя создал Джибрила (Гавриила), первого ангела. По его просьбе Йя создал еще шесть ангелов, и их вместе с Джибрилом называли хафтпан. Затем Йя вышел из Жемчужины, сделав первый шаг левой ногой, и принял имя Хавандагар. После этого из Жемчужины появились другие существа, а сама Жемчужина начала гореть и кипеть, отделяя материю от духа.

Налицо явное сходство между мифами творения езидов и «людей истины». Однако у последних бог, по всей видимости, воплощается в хищную птицу, поскольку Хавандагара называли Вечным Царственным Соколом{64}.

Чистые братья

И наконец, обратимся к радикальной шиитской секте, известной под именем «чистые братья» (Ихван алъ-Сафа), которые многое позаимствовали из мистерий сабеев{65}. Их Послание рассказывает о харранском обряде посвящения, который проводится в храме без окон с алтарем, ориентированным на север, напоминающим подземные культовые сооружения эпохи неолита. После ночного бдения вперед выступает поручитель кандидата и предлагает жизнь петуха вместо жизни новичка в качестве жертвы богу Джургасу, который ассоциируется с высшим существом сабеев, или с Мистерией Севера. Предложение принимается, и кандидату надевают на палец железное кольцо, а затем девяносто девять раз осеняют веткой тамариска (произнося девяносто девять имен Аллаха).

Сабеи во время праздников Мистерии Севера связывали себя клятвой «Господину Судьбы» и должны были приложить горящую головню к крылу петуха или цыпленка, а затем отпустить его к богу, то есть на север.

Если птицу охватит пламя, это значит, что жертва принята, а потухшее пламя указывает на отвергнутое приношение{66}. Связь между церемонией клеймения огнем у сабеев, жертвоприношением петуха Джургасу у «чистых братьев» и выпусканием белого голубя в честь «определенной звезды на севере» у мандеев очевидна. Несомненно также, что глубокая связь между этими «птицами души» и Мистерией Севера, наличие которой я предполагал, уходит конями в эпоху неолита.

Птица жизни и смерти

Убедившись, что самые древние неолитические культовые сооружения и ряды камней на юго-востоке Турции в большинстве своем ориентированы на север, я предположил, что за 9500 лет до н. э. обитатели данного региона верили, что именно это направление указывало на место, куда устремлялась душа после смерти, то есть загробный мир. Если так, то существует вероятность, что местоположение рая связывалось с полярной звездой, вокруг которой вращаются все остальные звезды. Изначально птицей-душой, или психопомпом (перевозчиком души), был гриф, и я предполагаю, что эта полярная звезда была частью созвездия в северном ночном небе, которое в прошлом отождествлялось с грифом или, по крайней мере, с птицей жизни и смерти. Эту птицу, в свою очередь, можно отождествить с птицей творения, которой поклонялись мандеи, езиды, «люди истины», «чистые братья» и арабы доисламского периода, часто временно останавливавшиеся в Харране, — все эти народы почти наверняка позаимствовали определенные аспекты своих религий у сабеев, прямых наследников древнейших неолитических сообществ Верхней Месопотамии.

Поворачивая время вспять

Чтобы глубже исследовать эту возможность, необходимо принять во внимание некоторые астрономические факторы. Сегодня небо выглядит не таким, каким его видел наблюдатель, скажем, за 9500 лет до н. э., когда были построены самые древние неолитические памятники юго-восточной Турции. Из-за колебаний оси вращения Земля медленно раскачивается наподобие волчка. Этот эффект приводит к тому, что звезды медленно перемещаются в направлении, противоположном своему ежедневному движению, со скоростью одного градуса за семьдесят два года; таким образом, полный цикл занимает 25 770 лет, хотя обычно его округляют до 26 000 лет. Вследствие этого двенадцать зодиакальных созвездий, а также все звезды на ночном небе изменяют свое местоположение по отношению к эклиптике' — траектории солнца на небосводе (см. главу 4).

Кроме так называемой «прецессии равноденствий», колебание земной оси вызывает смещение северного полюса неба, или точки, вокруг которой для наблюдателя с Земли вращаются звезды. В течение цикла продолжительностью 26 000 лет небесный полюс описывает окружность, захватывающую несколько ярких и не очень ярких звезд, которые по медленной спирали поочередно занимают позицию на полюсе, а затем покидают ее. Сегодня ближе всего к северному полюсу неба располагается Полярная звезда, самая яркая звезда созвездия Малой Медведицы, но в 2800 г. до н. э., перед началом эпохи пирамид, ее место занимал Тубан из созвездия Дракона.

Для того чтобы учесть воздействие прецессии и понять, каким видели ночное небо наши далекие предки в эпоху раннего неолита, я попросил моего коллегу, инженера Родни Хейла, ввести требуемые координаты в компьютерную программу «Skyglobe 36». Программа позволяет представить, как выглядело небо в любой точке земного шара в любой момент времени за последние 30 000 лет.

Так мы выяснили, что в 9500 году до н. э. поблизости от северного полюса не было ни одной звезды, хотя сам полюс располагался рядом с созвездием Геркулеса. Потребовалось сдвинуть небесный свод к 11 000 г. до н. э., чтобы найти предыдущую полярную звезду — ею оказалась Вега, самая яркая звезда созвездия Лиры. Эту роль она играла на протяжении двух тысяч лет, приблизительно с 13 000 г. до н. э., когда большая часть северного полушария еще не освободилось из тисков последнего ледникового периода и племена позднего палеолита (древний каменный век) вели кочевой образ жизни, занимаясь охотой и собирательством.

Открытие, что в период строительства самых ранних фаз Гебекли-Тепе и Карахан-Тепе на ночном небе не было полярной звезды, поначалу озадачило меня и заставило сомневаться в правильности избранного пути. Тем не менее я подумал о том, что значение созвездия Лиры, в состав которого входила полярная звезда, могли понять еще племена эпохи позднего палеолита, а затем передать это знание строителям неолитических комплексов на юго-востоке Турции — несмотря на то что не существовало прямых доказательств деятельности людей эпохи палеолита в районе Санлиурфы{67}.

В греческой мифологии созвездие Лиры представляло знаменитую лиру, или арфу, которую бог Гермес изготовил из раковины для своего сводного брата Аполлона. Тот, в свою очередь, передал ее своему сыну Орфею, музыканту аргонавтов. Звуки этого инструмента не только очаровывали слушателей, но также были способны освободить жену Орфея Эвридику из загробного мира. После смерти Орфея от рук менад, безумных почитательниц бога Диониса, лира была превращена в одноименное созвездие.

История Орфея чрезвычайно интересна, но я не видел в ней связи с верой сабеев в Мистерию Севера или с неолитическими сооружениями на юго-востоке Турции. Затем я обратился к астрономии древнего Вавилона. Жители Шумера и Аккада называли это созвездие Радитартаку (вавилоняне и ассирийцы — Кариб-Бархаты) и представляли как одну из трех птиц, сопровождавших бога Мардука (созвездие Геркулеса) в ночном небе{68}. Тот факт, что в древней астрономии созвездие Лиры ассоциировалось с птицей, подтверждается и его латинским названием Aquilaris и изображением в виде орла, держащего в когтях знаменитую лиру{69}. Следует также отметить, что созвездие Лиры, и в особенности Вега, ассоциировались с «орлом арабов»{70}.

Но еще важнее для нас тот факт, что созвездие Лиры когда-то называли Vultur cadens — «падающий грифон», то есть стервятник{71}. Но если в эпоху раннего неолита гриф был символом переселения душ, значит ли это, что созвездие Лиры приобрело птичьи атрибуты еще раньше? Может быть, когда-то Вега обозначала ворота в небесную обитель, которую считали местом, куда попадают души после смерти?

Нам с Родни Хейлом не удалось найти явной астрономической связи между этой группой звезд и Гебекли-Тепе или Карахан-Тепе. Это противоречило имеющимся фактам. Поэтому мы вернулись к программе «Skyglobe» и попробовали выяснить, гелиакический восход какого созвездия наблюдался в 9500 г. до н. э. на юго-востоке Турции в день летнего солнцестояния, поскольку именно в этом направлении были ориентированы многие колонны в Карахан-Тепе. Довольно быстро мы определили, что это были Весы. В древности это созвездие отождествляли с весами правосудия, хотя когда-то его звезды были просто «когтями» Скорпиона{72} — созвездия, которое на берегах Евфрата знали еще в 2000 г. до н. э. Несмотря на явную связь со Скорпионом, в некоторых древних культурах эту группу звезд представляли как небесную змею, или дракона{73}. В частности, древние евреи называли это созвездие Акраб и ассоциировали его змеевидную форму с израильским племенем дан, эмблемой которого считалась змея{74}.

Затем я вспомнил о Т-образной колонне с резьбой в виде вертикально расположенной змеи; эта колонна была найдена в Карахан-Тепе и, по всей вероятности, была ориентирована на северо-восток, то есть на точку восхода солнца в середине лета. Другие подобные колонны были найдены в Гебекли-Тепе{75}. Мне почему-то вспомнился серый скорпион, выползший из-под украшенного резьбой камня в Карахан-Тепе: может быть, это своего рода знамение? Может быть, звезды созвездия Скорпиона помогут объяснить, почему эти древние сооружения были повернуты к «вратам рая» на севере ночного неба? Может быть, эта информация поможет мне найти древнюю полярную звезду и созвездие, которые на самом деле олицетворяют веру людей эпохи неолита в космическую птицу жизни и смерти?

С такими мыслями я наконец обратился к созвездию Лебедя, небесному лебедю рая.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ КРУГ ЛЕБЕДЯ

Как мы уже убедились, в 9500 г. до н. э. не существовало полярной звезды — на ее месте зияла пустота. Единственным напоминанием о близости северного полюса служили околополярные звезды, вращавшиеся вокруг этой оси и никогда не заходившие за горизонт. Среди них был Денеб, самая яркая звезда созвездия Лебедя, или небесного лебедя, которого также называют Северным Крестом. Эта звезда сразу же привлекла наше внимание, потому что в ту далекую эпоху на широте, соответствующей юго-востоку современной Турции, она вращалась вокруг небесного полюса, касаясь северного горизонта в нижней точке, через которую проходил меридиан север — юг — воображаемая линия, при помощи которой астрономы делят небесную сферу.

Может быть, эта звезда играла важную роль в жизни наших предков эпохи раннего неолита, когда сооружались первые в мире религиозные здания? В таком случае необычная траектория Денеба 11 500 лет назад была не единственной причиной интереса к этой звезде — мы обнаружили, что звезды созвездия Лебедя находятся в самом центре Млечного Пути, где они отмечают начало так называемого Большого разрыва, полосы межзвездной пыли, в которой зарождаются новые звезды. Эта темная область простирается до того места, где звезды Стрельца и Скорпиона отмечают точку, в которой солнце пересекает Млечный путь при движении по так называемой линии эклиптики. Здесь Большой разрыв расширяется подобно устью реки. Такие же темные области имеются и на других участках Млечного Пути, но Большой разрыв самый значительный и важный из них.

Кроме того, нельзя не учитывать факт, что перед рассветом в день летнего солнцестояния в 9500 г. до н. э. когти Скорпиона, которые во многих древних культурах ассоциировались со змеей или драконом, располагались над горизонтом, обозначая основание Млечного Пути, который принимал более или менее горизонтальное положение, закручиваясь по спирали против часовой стрелки по направлению к звездам созвездия Лебедя, висевшим над самым северным горизонтом. Я уверен, что ряды камней в Карахан-Тепе и культовые здания в Гебекли-Тепе были ориентированы в направлении меридиана, который пересекала звезда Денеб в нижней точке своей траектории в ту далекую эпоху (даже несмотря на то что некоторые каменные колонны ориентированы на северо-запад — под углом приблизительно 17,5 градусов к западу от севера, в направлении точки захода Денеба в 9025 г. до н. э.). Даже после того, как в 9300 году Денеб перестал быть околополярной звездой юго-востока Турции, заходя на северо-западе и восходя на северо-востоке, культовые здания других неолитических стоянок, таких, как Невали-Чори и Чейеню-Тепеси, продолжали ориентироваться на север, в направлении рая, на который указывал Денеб и звезды созвездия Лебедя. Если это действительно так, то нельзя считать совпадением, что через тысячи лет то же направление считалось местом Первопричины у сабеев и их преемников — мандеев, езидов и «чистых братьев» (см. главу 3).



Рис. 5. Северное небо, каким оно выглядело на юго-востоке Турции в 9400 г. до н. э., когда Денеб, самая яркая звезда в созвездии Лебедя, пересекала меридиан в нижней точке своей траектории (следует учитывать, что все названия на изображениях программы «Skyglobe» служат лишь для указания области неба: все широты и долготы приведены для конкретных мест).

Но даже если принять гипотезу, что люди эпохи раннего неолита проявляли интерес к Денебу и созвездию Лебедя, действительно ли их особый взгляд на космос оставался неизменным на протяжении тысячелетий, и если так, то почему? Любопытно, конечно, что почти горизонтальное положение Млечного Пути связывает когти Скорпиона со звездами созвездия Лебедя на заре самого длинного дня 9500 г. до н. э., но этого явно недостаточно. Я не понимал, почему Денебу должно придаваться такое значение — это всего лишь тринадцатая по яркости звезда на ночном небе.

В Европе еще с классических времен созвездие Лебедя ассоциировалось с небесным лебедем, летящим вдоль Млечного Пути, но этот образ явно ничего не говорил жреческой элите за 9500 лет до н. э. Как же они интерпретировали эту заметную группу звезд?

Легенды о Небесной Птице

В 2000 г. до н. э. — а возможно, и гораздо раньше — на берегах Евфрата в Верхнем и Нижнем Ираке созвездие Лебедя воспринималось как Небесная Птица. На шумерско-аккадском языке его название звучало как Ку-Заба (у вавилонян и ассирийцев Итгиур-кисти), что значит «лесная птица»{76} — его отождествляли с ястребом, который «обычно живет на лесных деревьях»{77}. Это была одна из трех птиц — вместе с созвездиями Лиры и Альтаира — которые «нападали» на верховного бога вавилонян Мардука, отождествлявшегося с созвездием Геркулеса. Мы еще убедимся в тесной мифологической связи между созвездиями Лебедя, Лиры и Альтаира — в легендах, имеющих отношение к небу, все они выступают в роли небесных птиц. Более того, самые яркие звезды этих созвездий, соответственно Денеб, Вега и Альтаир, образуют в ночном небе заметную фигуру, которой астрономы дали название Летний Треугольник.

В арабской мифологии созвездие Лебедя отождествлялось не с лебедем, а с птицей Рох или Рух, мифической птицей, которую также называли Анка{78}. Арабы называли созвездие Лебедя разными именами, но все они имели отношение к птицам. Так, например, это был ал-Таир ал Ардуф (Альтаир), или Летящий Орел, ал-Даджаджа, или Курица, ал-Катат — дичь вроде пятнистой куропатки или рябчика, Риджл ал-Катаи из мифов, езидов, символом которой была птичья лапа (см. рис. 6). Ал-Катат также называли голубя{79}, что напоминает о деревянных идолах у монумента Кааба в Мекке, который, как мы выяснили в предыдущей главе, первоначально-был святыней сабеев. Кроме того, в этом названии просматриваются ассоциации с птицей Анфар в мифе творения езидов, которую описывали как белого голубя, а также с голубем, которого выпускали в небо мандеи во время своих обрядов. Может быть, все эти птицы были памятью о важной роли созвездия Лебедя?



Рис. 6. Символ езидов, олицетворяющий риджл ал-катаи, или рябчика, арабского ал-Катат — дичи, которая в арабских мифах ассоциировалась с созвездием Лебедя.

Как мы видели в предыдущей главе, доисламские богини ал-Лат, ал-Узза и Манат (или Алат) упоминались в так называемых «сатанинских стихах» как лебеди, и это не просто метафора. Подобно Афродите, Венере и другим богиням любви на Ближнем Востоке и в Азии, три арабские богини ассоциировались с птицами, обычно с голубями, гусями или лебедями, которые считались вечными символами любви, чистоты и преданности. Мы знаем, что в классической мифологии созвездие Лебедя ассоциировалось с Венерой{80}, и поэтому у нас есть все основания также связывать с ним банат Алла, или «дочерей Аллаха». По всей вероятности, в доисламскую эпоху сам Аллах отождествлялся с одним из голубиных идолов Мекки, а тот факт, что Кааба когда-то была святыней сабеев, позволяет предположить, что изначально Аллах был синонимом Первопричины, в честь которой сабиане устраивали праздник Мистерии Севера.

Не существует свидетельств, напрямую указывающих, что голубь Святого духа в иудеохристианской традиции когда-либо связывался с созвездием Лебедя, хотя как птица он имеет общее происхождение со всеми небесными птицами, которые, как мы видим, отождествлялись с этим созвездием. В качестве руах — «дыхания», или «Духа Божьего» (у греков рпеита) — который носился над водой в первой главе Книги Бытия{81}, голубь является еще одной птицей творения Ближнего Востока, подобно Анфару у езидов или Йя в теологии «сынов истины». Обратившись к звезде Денеб (астрономы называют ее альфой Лебедя), мы обнаруживаем, что своим названием она обязана арабскому ал-Данаб ал-Даджаджа, или хвост Курицы{82}, тогда как римляне называли ее Os Rosae, или «Лицо Розы», что в очередной раз напоминает нам о любви и верности. Праздники сабеев в честь Мистерии Севера включали специальную церемонию, известную как «вдыхание аромата розы»{83}, что вызывает в памяти ассоциации с мистическим символом «розового креста», или розы на кресте. Может быть, все это полузабытые воспоминания о былом значении Денеба в религиозных таинствах?

Небесный крест Христа

Созвездие Лебедя часто называют Северным Крестом, потому что его звезды, каждую ночь опускающиеся за западный горизонт, удивительным образом напоминают распятие. Его связь с христианством прослеживается еще в античный период, когда его называли «Распятием», «Крестом Христа» и «Крестом св. Елены»{84}. Последнее название связано с находкой креста, на котором распяли Иисуса, императрицей Еленой, матерью римского императора Константина Великого, во время ее знаменитого паломничества в Иерусалим в 327 г. н. э. Начиная с XVII века в иллюстрированных планисферах созвездие Лебедя иногда изображалось в виде распятого Иисуса, а шесть его самых ярких звезд соответствовали терновому венцу, трем гвоздям в ладонях и ступнях, ране от копья на бедре и, наконец, Священному Сердцу.

Отождествление созвездия Лебедя с Распятием, которое для христиан всего мира служит символом смерти и воскрешения, относится к 592 г. н. э. В этом году св. Григорий Турский (544–595), французский епископ и историк, написал трактат под названием «De cursu stellarum» («О пути звезд»). Сочинение предназначалось для обучения монахов, чтобы они могли вести отсчет времени суток по положению созвездий (эта идея была позаимствована у египетского монашества), и в нем упоминается crusern maiorem, «Большой Крест»{85}. В нем не только указывалось, что это звезды в созвездии Лебедя, но также сообщалось, что слева от него находится греческая буква «альфа» (А), состоящая из звезд созвездия Дельфина, а справа «омега» (W), сложенная из звезд созвездия Лиры{86}. «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец», — эти слова в Откровении Иоанна приписываются воскресшему Христу{87}, подтверждая, что созвездие Лебедя отождествлялось с распятием. Точно неизвестно, когда впервые появилось христианское понятие Большого Креста, но высказывается предположение, что это могло произойти в эпоху Константина Великого, который сделал христианство государственной религией Римской империи{88}.

Орфей и крест искупления

Первые отцы церкви возражали против использования деревянного креста в качестве символа веры, считая его языческим идолом{89}. Однако из-за того, что в греческом варианте имя Христа начинается с буквы С, христиане вскоре стали использовать крест в качестве знака — обычно на лбу — принадлежности к общине. Однако не существует свидетельств, что первые христиане изображали распятие в произведениях религиозного искусства — эта казнь считалась варварской и позорной, ей подвергались лишь рабы и выходцы из низших классов. Ее запретили только при императоре Константине I, в начале четвертого столетия н. э., и именно поэтому до V века существовало лишь несколько изображений распятия. Один из таких примеров — это антихристианская (по всей видимости) карикатура на колонне в Риме, датируемая периодом с 193 по 235 г. н. э. На ней изображена распятая фигура с ослиной головой, а рядом надпись: «Алексимен поклоняется своему богу» — вероятно, автор имел в виду Иисуса Христа{90}.

Единственное заслуживающее внимание изображение сцены распятия, относящееся к этому периоду, обнаружено на греко-римском амулете середины III века, который хранился в берлинском музее, но пропал во время Второй мировой войны. На нем изображена человеческая фигура с сомкнутыми коленями и склоненная в одну сторону на типичном кресте для распятия (рис. 7), что очень похоже на произведения христианского искусства. Легко ошибиться и принять этот амулет за изображение Христа, если бы не надпись на греческом языке: Orpheus Bakkios, или «вакхический Орфей»{91}. То есть это изображение Орфея, поэта, музыканта и бога загробного мира, который был основателем орфических мистерий в Греции.



Рис. 7. Греко-римский волшебный амулет середины III века с изображением распятого языческого бога Орфея.

Эта связь с Орфеем чрезвычайно важна, потому что изображения на греко-римских фресках и мозаиках, где он укрощает диких животных волшебными звуками своей лиры, очень похожи на образ Иисуса как Доброго Пастыря («Я есмь пастырь добрый», Евангелие от Иоанна 10:14) — именно так его чаще всего изображали первые христиане, что можно увидеть в знаменитых катакомбах Рима. Общепризнано, что статуи и фрески с изображением гладко выбритого (как римляне) Христа в короткой тунике либо с ягненком на плечах, либо с лирой или флейтой в руках скопированы с изображений Орфея. Эту явную связь между иконографией Иисуса и языческого бога Орфея иногда объясняют тем, что способность языческого бога усмирять диких животных, его путешествие в загробный мир и насильственная смерть напоминали христианам об Иисусе.

Прежде чем распятие стало самым главным символом христианства, напоминающим о смерти и искуплении, на кресте изображали не Иисуса, а Орфея. Этот факт смущает современных ученых, поскольку кроме ассоциаций со смертью и воскрешением языческих богов растительного мира, таких, как греческий Дионис или римский Вакх, которые могут рассматриваться как предтечи Христа в том, что связано со смертью и воскрешением{92}, никакого другого объяснения найти не удается. Тем не менее знание того, что греки ассоциировали созвездие Лебедя с Орфеем, позволяет взглянуть на нашу проблему под другим углом зрения.

Орфей в загробном мире

Первоначально в эллинистическом мире созвездие Лебедя обозначалось греческим словом Omis, то есть «птица», — скорее всего потому, что его звезды представлялись в виде одной из стимфалийских птиц, опасных созданий, которые поедали людей и якобы гнездились в лесах вокруг Стимфалийского озера в Аркадии. Возможно, они были связаны с тремя птицами бури из месопотамского мифа. Истребление стимфалийских птиц считается третьим из двенадцати подвигов Геракла.

Кроме того, созвездие Лебедя отождествлялось с божественным Орфеем, вознесенным на небо в образе лебедя после жестокой смерти от руки менад, чтобы он мог быть рядом со своей любимой лирой — созвездием Лиры. Согласно легенде отрубленная голова Орфея продолжала петь и после того, как ее бросили в реку Гебр, пока на острове Лесбос ее не выловила жрица, поместив в пещеру в качестве оракула. Там голова не перестала предсказывать будущее даже после того, как ее стала мучить змея. И замолчала лишь тогда, когда Аполлон обратил ее в камень{93}.

Мне показалось, что в этом мифе просматривается связь с использованием черепов в качестве оракулов в неолитическом культе мертвых, и рассказ о смерти Орфея отражает память об этих древних традициях. В связи с этим следует отметить, что Орфей пользовался особым почитанием у высших слоев общества христианской Эдессы{94}, на месте которой сегодня находится поселок Санлиурфа, а также связь между сабеями Харрана и орфическими мистериями Греции, главным символом которых была змея, обвившаяся вокруг космического яйца{95}. Еще важнее для нас тот факт, что согласно легенде сабеи использовали «говорящие» головы для предсказания будущего{96}. Это можно рассматривать как еще одно подтверждение, что сабеи унаследовали некоторые элементы своей религиозной практики от неолитических племен, живших в этой местности за много тысяч лет до них.

Не менее важным следует считать открытие, что Орфея ассоциировали с распятием и в первые века христианской эры даже могли отождествлять с Христом. Упоминавшаяся выше гемма с надписью «вакхический Орфей» указывает на то, что его древний культ связывали с символом креста и что именно это стало основой роли созвездия Лебедя как crusem maiorem, или «Большого Креста» в раннехристианской традиции. Поэтому вполне возможно, что знакомый образ креста, в V веке позаимствованный христианами Рима, на самом деле происходит от крестообразной формы созвездия Лебедя, которому поклонялись язычники, почитатели Орфея.

Пуп земли

Вся эта информация важна в качестве основы, но ее одной недостаточно, чтобы подтвердить связь между созвездием Лебедя и храмами эпохи раннего неолита на юго-востоке Турции. Затем я узнал, что созвездие Лебедя, как и созвездие Лиры, называли Vultur cadens, «падающий грифон», или стервятник{97}. Зная о том, что центральным мотивом неолитического культа мертвых в Верхней Месопотамии и в Чатал-Хююк в центральной Турции был гриф, я понял, что первоначально его небесным аналогом считалось созвездие Лебедя, а не Лиры. Может быть, в те далекие времена оно было «полярной» звездой, куда направлялись души людей после смерти, а также одетые в перья шаманы, жреческая элита, управлявшая культовыми центрами Верхней Месопотамии в эпоху раннего неолита?

В пользу этого вывода свидетельствует связь между созвездием Лебедя и мифической птицей Рох, или Рух, что делает эту группу звезд еще одним возможным кандидатом, наряду с созвездием Лиры, на олицетворение «орла арабов»{98}, которому поклонялись бедуины на юго-востоке Турции — особенно с учетом того, что созвездие Лебедя по-арабски называется ал-Таир ал Ардуф (Альтаир), или Летящий Орел.

Отождествление созвездия Лебедя с арабской птицей Рух также указывает на непосредственную связь с Анфа-ром, космической птицей езидов, которая, по всей вероятности, имеет отношение к тотему в виде птицы, или санджаку. В таком случае шест санджака, где помещается фигурка птицы (см. рис. 3), представляет собой то, что специалисты в области космологии называют космической осью, которую все древние культуры связывали с axis mundi, «осью мира» — точкой, вокруг которой вращается и Земля, и космос, так что северный полюс является центром вращения неба.

Каждая культура имела свою axis mundi, как правило, расположенную в месте, которое также считалось центром родины данной культуры. Эта ось обычно обозначалась камнем в форме яйца, который греки называли ом-фалос, что значит «пуп». Это название свидетельствует, что космическую ось рассматривали как пуповину, снабжающую Землю жизненными соками из источника космического творения. Вспомним о Гебекли-Тепе, название которого переводится с турецкого как «пуповинная гора», что указывает на идею омфалоса, священного центра, непосредственно связанного с северным полюсом неба{99}.

Взобраться на дерево

В Древних космологиях разных народов космическая ось — она могла быть связана с меридианом север — юг или с Млечным Путем{100} — представлялась в виде Мирового Древа, такого, как Иггдрасиль в норвежской мифологии. Ствол дерева находился в нашем мире, корни в преисподней, а ветви достигали неба, которое также называлось «верхним миром», «небесной землей» или «звездной землей».

Во многих случаях Мировое Дерево охраняла змея, обвившись вокруг его основания. В норвежских мифах змей Нидхегг обвивает корни Иггдрасиля, а на самом дереве сидит орел; в древней месопотамской мифологии орел, сидящий на вершине Мирового Дерева, поедает детенышей змеи, охраняющей дерево. В греческом мифе многоголовый змей Ладон сторожит дерево с золотыми яблоками в саду Гесперид, а у индусов королевская кобра Мучалинда живет на дереве змеиного короля, под которым медитирует Будда. Обратившись к индийской мифологии, мы обнаруживаем рисунки и статуи Кришны, танцующего на змее с семью головами, которая символизирует перевернутое Мировое Дерево с капюшонами в виде корней. Образ змеи универсален и включает в себя змея-искусителя, который в иудеохристианской мифологии стережет дерево жизни и смерти и обманывает Еву, первую женщину, чье имя (его произносят как хавва/хевиа/шава) в древнееврейском языке имеет два значения — «жизнь» и «змея»{101}.

Найти птицу на дереве

Если корни Мирового Дерева охраняла змея, то на его ветвях, доходивших до самого неба, часто сидела птица. В дополнение к приведенным примерам можно вспомнить попугая, который балансирует на ветвях Мирового Дерева в мифе индейцев майя, или историю из кельтского мифа о боге Ллеу, который принял облик птицы. Антрополог Мирча Элиаде (1907–1986), считавшийся высшим авторитетом в том, что касалось шаманизма, полагал, что представление о птицах, сидящих на Мировом Дереве, нередко было отражением веры в то, что души людей ждут на дереве в облике птиц, прежде чем воплотиться на Земле:

гольды, долганы и тунгусы считают, что души еще не родившихся младенцев сидят на ветвях Мирового Дерева, словно птицы, и что шаманы каждый раз отправляются туда, дабы их отыскать. Этот мифический мотив не ограничен Центральной и Северной Азией; он встречается, к примеру, в Африке и Индонезии{102}.

Если Мировое Дерево (космическая ось) отождествляется с Млечным Путем{103}, то можно надеяться, что птица на вершине Дерева представляет собой некий небесный объект, расположенный в том месте, где Дерево достигает северного полюса неба, — в самой северной точке. С точки зрения космологии в этом есть смысл, хотя тут мы сталкиваемся с серьезной, проблемой — последний раз северный полюс неба соприкасался с Млечным Путем приблизительно в 13 200 г. до н. э., еще до того, как полярной звездой стала Вега. До этого полюс на протяжении многих тысяч лет медленно пересекал Млечный Путь, максимально углубившись в него в 15 500 г. до н. э.

Осознав это, я понял, что постепенно приближаюсь к разгадке того, почему созвездие Лебедя играло такую важную роль в мировоззрении древних людей. Дело в том, что за 15 000— 16 000 лет до н. э. Денеб был. ближайшей к северному полюсу неба звездой{104}, то есть фактически полярной — хотя она и не стояла на месте, а описывала в ночном небе крошечную окружность. После того как приблизительно в 15 000 г. до н. э. Денеб удалился на довольно большое расстояние от северного полюса неба, его место заняла другая звезда из созвездия Лебедя, дельта Лебедя, которая находится на левом крыле небесной птицы{105}. Эта звезда оставалась полярной вплоть до 13 000 г. до н. э., когда она уступила свое место Веге из созвездия Лиры, указывавшей на северный полюс неба вплоть до 11 000 г. до н. э.{106}



Рис. 8. Прецессия полюсов с указанием предыдущих полярных звезд. Обратите внимание на близость к окружности Веги, Денеба и дельты Лебедя.

Зная, что созвездие Лиры никогда не приближается к Млечному Пути и что единственным созвездием, пересекающим северный полюс неба при прохождении через Млечный Путь, является созвездие Лебедя, можно ли идентифицировать эту группу звезд как «древесную птицу», о которой писал Мирча Элиаде? Если да, то поможет ли это объяснить, почему жрецы эпохи раннего неолита интересовались этим созвездием, ориентируя свои каменные храмы и дороги на меридиан, где созвездие Лебедя, находившееся в центре Млечного Пути, каждую ночь медленно опускалось за северный горизонт или где после 9300 г. до н. э. оно перестало входить в число околополярных и всходило на северо-востоке неба? Это объяснение выглядело самым логичным.

Назад, к Эре Скорпиона

В таком случае что можно сказать о змее у основания Мирового Дерева? Удастся ли нам идентифицировать и ее? Может быть, она тоже участвовала в формировании космологической картины мира в эпоху раннего неолита? Сегодня мы стоим на пороге астрологической Эры Водолея, когда будет наблюдаться гелиакический восход этого созвездия в день весеннего равноденствия — в течение 2160 лет, или одной двенадцатой прецессионного цикла продолжительностью 25 920 лет. Когда это произойдет, мы оставим позади Эру Рыб, в которой жили со времен Христа. Ей предшествовала Эра Овна, а до нее — если вести отсчет в обратном направлении — Тельца, Близнецов, Рака и Льва (последняя закончилась приблизительно в 9200 г. до н. э., когда человечество перешло от охоты и собирательства к обработке земли).

Но мне хотелось бы вернуться еще дальше назад по шкале времени, в Эру Скорпиона, в период между 16 500 и 14 300 гг. до н. э. Именно в эту эпоху сначала Денеб, а затем дельта Лебедя оказывались на месте полярной звезды. В те далекие годы на востоке предрассветного неба в день весеннего равноденствия были видны звезды созвездия Скорпиона — в том самом месте, где спустя час должно было взойти солнце. Млечный Путь располагался вертикально, от созвездия Скорпиона до того места, где в районе северного полюса неба находилось созвездие Лебедя, или космическая птица. Учитывая, что народы в разных частях света отождествляли созвездие Скорпиона с небесной змеей, можно ли считать его звезды той самой «змеей», которая обвивала основание Мирового Дерева (Млечный Путь)?

Если данная гипотеза верна, это значит, что понятие Мирового Дерева имеет астрономическую природу и возникло в ту эпоху, когда созвездие Лебедя находилось вблизи северного полюса ночного неба, приблизительно в 15 000 г. до н. э. Но тогда возникает еще одна загадка — в этот период большая часть северного полушария находилась в тисках последнего ледникового периода.

Но больше всего меня интересовал вопрос, что эта новая информация может рассказать о доисторических культовых центрах, таких, как Карахан-Тепе на юго-востоке Турции. По всей видимости, они ориентированы одновременно на Денеб и меридиан, а также на точку восхода солнца в день летнего солнцестояния, где в 9500 г. до н. э. когти Скорпиона обозначали место, откуда поднимался вверх Млечный Путь. Может быть, после 13 000 г. до н. э., когда Денеб и дельта Лебедя уже перестали быть полярными, созвездие Лебедя, отождествлявшееся с птицей на Мировом Дереве, сохранило свое мифологическое значение, а Денеб продолжали считать вечной Северной Звездой?

Не могло ли созвездие Лебедя стать символом космической оси, подобно птице на верхушке санджака езидов или двух каменных тотемных столбов, найденных Харальдом Хауптманом в Невали-Чори (см. рис. 3 и 4)? Эти столбы были увенчаны изображением человеческих голов, из верхней части которых выпархивает птица — в одном случае явно гриф. Может быть, звезды небесной птицы представлялись в виде небесных врат, входа в загробный мир? Может быть, сабеи поклонялись Мистерии Севера именно потому, что в их религии нашла отражение чрезвычайно древняя вера в могущество созвездия Лебедя как Первопричины — в буквальном смысле источника самого Бога?

Эти гипотезы, которые могут показаться неправдоподобными, предполагают, что где-то на евразийском континенте[1] народы эпохи раннего палеолита создали законченную космологическую систему, которая в неприкосновенности сохранилась до настоящего времени, по-прежнему формируя магическо-религиозную практику традиционных шаманистических культур, особенно в различных районах Азии. Более того, это же мировоззрение лежало в основе культа мертвых эпохи раннего неолита, в котором гриф отождествлялся с космической птицей, образованной звездами из созвездия Лебедя, и воспринимался как средство переноса души — эти представления неолитические культуры унаследовали от своих предков эпохи позднего палеолита.

Но была ли эта космология действительно палеолитического происхождения? Неужели она сохранилась вплоть до эпохи неолита? Действительно ли звезды созвездия Лебедя представлялись космическими вратами, связанными не только с переселением душ, но и с космической жизнью и смертью? Единственный способ найти ответ на этот вопрос — исследовать магические обряды и религию примитивных племен американского континента и попытаться выяснить, не сохранились ли в них эти глубокие представления о космосе.

Открытие Америки

Традиционные теории, касающиеся первых жителей американского континента, утверждают, что они попали туда в эпоху последнего ледникового периода через перемычкуна месте современного Берингова пролива, который отделяет Сибирь от Аляски. По мнению ученых, эта миграция имела место приблизительно в 9500–8000 гг. до н. э., незадолго до внезапных климатических изменений, в результате которых ледяные поля быстро растаяли, а образовавшаяся вода затопила проход на Аляску. Благодаря этой узкой полоске суши большие группы охотников и собирателей из Азии освоили новые земли, в результате чего сформировались культуры коренных жителей Америки, по всей видимости, находившиеся в изоляции от остального мира вплоть до открытия Колумба.

Однако большинство современных антропологов отвергают эту широко распространенную теорию происхождения коренных американцев, возражая, что она не может объяснить постепенное появление первых поселений людей на всем американском континенте, которое наблюдается в конце последнего ледникового периода. Должны были существовать и другие пути миграции, скорее всего морские, причем некоторые специалисты считают, что эти пути проходили через юго-восток Азии и даже Австралию. Более того, найдены свидетельства, что некоторые из древнейших обитателей Америки прибыли на лодках из Европы в поворотный период ледникового периода, приблизительно в 15 000 г. до н. э.

Долгое время считалось, что первыми американцами были люди, принадлежавшие к культуре «Кловис», сформировавшейся около 11 600 лет назад. Свое название древняя культура получила в честь места, где впервые были найдены свидетельства ее существования, — города Кловис в американском штате Нью-Мексико. Отличает эту культуру уникальная технология обработки камня, в том числе легко узнаваемая форма двусторонних лезвий с характерными канавками, получивших название «наконечники Кловис».

Несмотря на многочисленные свидетельства о существовании более древних культурных слоев в различных местах Северной Америки, большинство специалистов, занимающихся доисторическим периодом, отказывались верить в такую возможность. Однако когда ученые попытались проверить теорию миграции первых американцев через перемычку на месте Берингова пролива, выяснилось, что в Сибири не найдено никаких свидетельств технологии обработки камня, аналогичной технологии культуры Кловис. Доктор Брюс Брэдли из Смитсоновского института в Вашингтоне, специалист по доисторическим технологиям обработки кремня, заинтересовался сходством между наконечниками Кловис и технологией обработки камня у племен культуры Солютре, которые жили на юго-западе современной Франции, а также в соседних Испании и Португалии приблизительно 20 000— 17 000 лет назад. Он посетил музеи Франции, в которых хранятся тысячи каменных орудий Солютрейской культуры, и убедился, что они не только повторяют уникальный стиль каменных орудий культуры Кловис, но и выполнены по той же самой технологии.

Это было невероятное открытие — просто немыслимое для многих специалистов. Они требовали дополнительных доказательств, прежде чем признать, что древними предками коренных американцев были европейцы. Дополнительные свидетельства связи Солютрейской культуры с культурой Кловис появились после того, как в Кактус-Хилл, штат Вирджиния, был найден обоюдоострый наконечник, изготовленный в технике Кловис, но оказавшийся старше этой культуры (датируемой приблизительно 11 600 г. до н. э.) как минимум на 4000–6000 лет. Наконечник был больше похож на орудия Солютрейской культуры, изготовленные ранее 15 000 г. до н. э. По всей видимости, он являлся свидетельством промежуточной стадии между технологиями Солютре и Кловис, что добавляло достоверности выдвинутой гипотезе.

Учитывая сходство между наконечниками Солютре и Кловис, а также найденным в Кактус-Хилл, Брюс Брэдли и его коллега по Смитсоновскому институту Дэннис Стэнфорд высказали предположение, что в конце последнего ледникового периода, т. е. приблизительно за 15 000 лет до н. э., обитатели Западной Европы при помощи той же техники мореплавания, которой пользуются инуиты Аляски, преодолели тающие льды и глетчеры на обтянутых шкурами животных лодках и добрались до американского континента{107}.

Независимо от того, подтвердится ли эта необычная теория, а также от ее неприятия ведущими специалистами но доисторическому периоду{108}, у меня есть серьезные подозрения, что магическо-религиозное мировоззрение первых коренных американцев испытывало сильное влияние шаманизма, сформировавшегося в Евразии. После того как перемычку на месте Берингова пролива затопило водой и возможности вернуться в Азию уже не было, космологические идеи, попавшие в Америку этим путем, развивались в изоляции, и это значит, что если они похожи на мировоззрение других шаманистических культур древнего мира, то объяснить это сходство можно лишь общим происхождением, датируемым эпохой палеолита.

Если мне удастся обнаружить поклонение созвездию Лебедя, космической оси и Млечному Пути у коренных жителей Америки, это существенно повысит шансы, что моя теория, связанная с космологическими корнями неолитического культа, окажется верна. Как мы увидим в следующем разделе книги, это направление поисков дало мне первый из главных ключей, помогающих лучше понять мышление тех, кто 11 500 лет назад построил на юго-востоке Турции самые древние из известных нам каменных храмов.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
АМЕРИКА

ГЛАВА ПЯТАЯ НА ВОЛЧЬЕЙ ТРОПЕ

Древняя легенда племени черноногих, территория которых включает Скалистые горы на северо-западе Соединенных Штатов, гласит: когда земля была молода и ее еще посещали Споми-тапи-кси (небесные существа), смертные люди скитались в лесах, не умея охотиться на диких животных и выживать в холодные зимы. Их пожалели первые из Ксахоми-тапи-кси (земных существ), макойи — то есть волки. Они увидели, что юноша и его семья голодают и, приняв облик молодых мужчин, поделились с людьми мясом, которое несли своему племени. После этого они позволили людям сопровождать их, чтобы они могли научиться совместным действиям при охоте на буйволов или других диких животных. Именно волки объявили людям, что они должны употреблять в пищу только тех животных, у которых есть копыта и рога, и не трогать зверей с когтистыми лапами.

Весной пришла пора расставаться. Волки с сожалением приняли свой природный облик и ушли. Но их можно видеть на ночном небе в виде звезд, напоминающих нам о том, что следует помогать друг другу. Более того, в память об их сострадании к людям дорога в небесную страну получила название Волчьей Тропы, хотя те, кто не принадлежит к племени черноногих, называют ее Млечным Путем.

Волчья Тропа всегда была тайной дорогой, позволяющей душам умерших попадать в следующий мир, где они жили в мире и согласии с волками. И действительно, волк является тотемом черноногих, причем с сильным шаманистическим подтекстом, поскольку индейцы верят, что глаза животного — это их глаза. Другими словами, глаза волка позволяют им охотиться или совершать астральные путешествия. Черноногие всегда уважали волков и считали, что человек и волк заключили договор не убивать друг друга — договор, соблюдавшийся до появления белого человека.

Боевой щит черноногих

Изображения Волчьей Тропы можно найти на боевом щите черноногих[2]. На нем изображена белая полоса на темном фоне, в центре которой помещен вытянутый прямоугольник с равноплечным крестом (см. рис. 9). По краям белой полосы расположены круги с большими крестами внутри, лучи которых заканчиваются Т-образными перемычками (и так называемые тау-кресты). Подобные кресты используются повсеместно как небесные символы.

Продольная белая полоса, вне всяких сомнений, символизирует Млечный Путь, или Волчью Тропу, изогнувшуюся дугой от одного горизонта до другого, и это значит, что круги с тау-крестами внутри символизируют Землю, разделенную на четыре части (в каждом круге имеется двойной ряд из двадцати V-образных «зубцов»; в мифологии коренных жителей Америки число двадцать считалось священным и ассоциировалось с человеческой расой, поскольку у людей двадцать пальцев на руках и ногах). Кресты, по всей вероятности, являются изображением космической оси, причем горизонтальная перемычка является отражением представлений черноногих о связи неба и земли. Остается крест в вытянутом прямоугольнике в центре Волчьей Тропы, и я полагаю, что это изображение звезд созвездия Лебедя, или Северного Креста, как его чаще называют в Соединенных Штатах.



Рис. 9. Представление черноногих о Волчьей Тропе, где белая полоса символизирует Млечный Путь, а центральный крест, скорее всего, изображает созвездие Лебедя как звездный крест.

Если на боевом щите черноногих действительно изображен Северный Крест в центре Млечного Пути, то вполне вероятно, что тайные знания о небе передавались из поколения в поколение и были принесены на американский континент пришельцами из Евразии еще до того, как перемычка суши между континентами ушла под воду, превратившись в Берингов пролив, то есть в период 9500–8000 гг. до н. э. Тот факт, что в миф о Волчьей Тропе включен сюжет, рассказывающий, как людей научили охотиться и выживать в сотрудничестве с другими людьми и животными, свидетельствует о возможности возникновения этого мифа в среде охотников и собирателей эпохи раннего палеолита.

Человек-Паук и гигантская репа

У черноногих, как и у многих других индейских племен Америки, сохранились легенды о космической оси, которая соединяет Землю с небом через Полярную Звезду. В их представлении до оси можно добраться через отверстие в основании небесного мира, заткнутое сверху гигантской репой. В одной из легенд смертная женщина по имени Женщина-Перо, которую похитило божественное существо Утренняя звезда, унеся ее на небо и сделав своей женой, нарушила запрет и решила выдернуть репу, чтобы посмотреть, что находится под ней. Но женщина не смогла этого сделать сама и обратилась за помощью к двум проходившим мимо цаплям{109}. Одна из цапель пропела Волшебную Песнь, обращаясь ко всем четырем странам света, и репа высвободилась. Заглянув в отверстие, Женщина-Перо увидела землю и людей, занятых повседневными делами, и почувствовала тоску по дому. Непослушание привело к тому, что женщину отправили домой, и с помощью еще одного существа по имени Человек-Паук она вместе со своим сыном, Звездным Мальчиком, спустилась вниз на нити паутины{110}.

В легенде не говорится, пользовалась ли она Волчьей Тропой при возвращении на Землю, но далее в той же легенде существо по имени Пойя, сын Солнца и Луны, и божественный вестник в мифологии черноногих, использует Волчью Тропу как «короткий путь на Землю»{111}.

Вне всякого сомнения, персонажи и место действия мифологии черноногих — это звезды и другие небесные тела на ночном тебе. Так, например, под Человеком-Пауком имеется в виду созвездие, которое мы называем Геркулесом, а его гнездо — это соседняя группа Северной Короны{112}. Северный полюс находился в созвездии Геркулеса приблизительно в 9500 г. до н. э., откуда следует, как мне кажется, что две цапли тоже могли представлять собой соседние созвездия. Изображения цапель, обычно счетверенные, присутствуют на украшенных резьбой амулетах из раковин, найденных в могильных курганах штата Огайо, которые принадлежат доисторической хоупвеллской культуре. Они окружают равноплечный солнечный крест, обозначающий скорее космическую ось, а не солнце, как считают большинство ученых. В этом случае это, скорее всего, изображение Северного Креста, который, как мы обнаружили, племя типаи из северной Калифорнии называет «звездным крестом»{113}. Связь между Полярной звездой и крестами, свастиками и змеями в искусстве коренных жителей Америки подтверждается находками археоастронома Тадеуша М. Коэна, с работой которого мы вкратце ознакомимся{114}.

Наследие хоупвеллской культуры

Я пришел к выводу о необходимости изучить наследие, оставленное нам культурой, которой принадлежали могильный курганы в Огайо — так называемой хоупвеллской культурой, сформировавшейся приблизительно в первом тысячелетии до н. э. Эти люди построили огромное количество земляных насыпей всевозможных форм и размеров, точное назначение которых неизвестно. К сожалению, мы почти ничего не знаем о верованиях и обычаях этой культуры, которая передала эстафетную палочку сооружения курганов своим наследникам — культуре «форт эншент», которая появилась на исторической сцене приблизительно в 1000 г. н. э. и существовала еще в XVI веке, когда в Америку прибыли первые европейцы.

Чтобы больше узнать о молчаливом мире хоупвеллской культуры, мы со Сью обратились к нашим друзьям, Грегу и Лоре Литтл, авторам работ в этой области{115}. Они предложили показать нам несколько древних поселений коренных американцев в штатах Огайо, Кентукки и Теннесси{116}. В первое из этих мест мы попали незадолго до захода солнца в июле 2004 года.

Расположенное в государственном парке в пригороде Ньюарка, штат Огайо, оно представляло собой поросшую деревьями гигантскую насыпь в форме кольца с небольшим разрывом, через который вы попадете в обширную зону отдыха, заросшую травой и деревьями. Местные жители называют это место Большой круг или Ярмарка — именно для этих целей его использовали поселенцы в XIX веке. Это земляная насыпь в форме правильной окружности диметром 366 метров и высотой три метра с внутренним рвом такой же глубины, в настоящее время поросшим густым подлеском. Археологи установили, что насыпь была сооружена приблизительно в 1000 г. до н. э. представителями хоупвеллской культуры, хотя ее назначение остается загадкой.

В центре огромной круглой площадки находится странная насыпь, которую местный жители называют Орлиным курганом (см. рис. 10). Она состоит из четырех смежных насыпей эллиптической формы и напоминает птицу с головой, туловищем и крыльями. Ее центральное местоположение позволяет наблюдателю видеть восход солнца в единственном просвете насыпи в день летнего солнцестояния. Точное время сооружения насыпи неизвестно, но она, по всей видимости, изначально играла роль церемониальной площадки или могильного кургана — а возможно, и того, и другого.



Рис. 10. Большой круг с Орлиным курганом внутри, рисунок Сквайера и Дэвиса, 1837–1847; в левом нижнем углу увеличенное изображение Орлиного кургана.

Увидев Большой круг в Ньюарке, я сразу же подумал, что он очень похож на Эвбери, самый большой и второй по популярности после Стоунхенджа мегалитический комплекс Англии. По размерам (диаметр 427 м) и высоте он сходен со своим собратом в Огайо. Более того, у обоих сооружений имеется глубокий ров внутри земляной насыпи, что указывает на его церемониальное, а не оборонительное назначение. Единственное серьезное различие состоит в том, что в отличие от Эвбери (см. главу 8) в Большом круге отсутствуют кольца из вертикальных камней — для нужд хоупвеллской культуры земляной насыпи оказалось достаточно.

Мое внимание привлек Орлиный курган, и Грег спросил меня, что я думаю об этом месте. После некоторых размышлений я выдвинул предположение, что форма птицы, по всей видимости, была выбрана сознательно. Это не просто тотем клана — Орлиный курган явно ориентирован на единственный проход в насыпи и вполне может олицетворять некую форму психопомпа, или «перевозчика душ», в образе птицы. В неолитических культурах юго-востока Турции эту роль играли грифы.

Я предположил, что тела тех, кто после смерти должен был совершить путешествие на небо, подвергались процессу экскарнации — как известно, этот обычай существовал у некоторых племен американских индейцев. Я также представил, что на самом кургане за несколько часов до восхода солнца проводился некий обряд. В этом случае проход в насыпи вполне мог указывать направление на созвездие, гелиакический восход которого наблюдался в этот же день. Вполне возможно, что из этой же точки поднимался в небо и Млечный Путь.

Многие племена американских индейцев считали Млечный Путь дорогой духов в землю мертвых, которая находится за горизонтом. Так, например, шумаши из южной Калифорнии рассматривают Млечный Путь как тропу душ в Шимилакша, или Страну мертвых, расположенную на западе{117}. Аналогичным образом у шайенов — индейского племени великих равнин, которое вплоть до XIX века населяло территории в районе рек Платт и Арканзас, — Млечный Путь был Подвесной Дорогой, по которой души отправлялись в загробный мир{118}. Таких же взглядов придерживались племена ирокезов, делаваров, оджибве, меномини, кри, томпсон, северных и южных пайютов, юта, карок и многих других{119}. Все они считали Млечный Путь небесной дорогой, по которой мертвые попадают в следующий мир, что может указывать на общие корни подобных взглядов в более древних культурах, например хоупвеллской культуре, оставившей после себя Большой круг Ньюарка.

Выслушав мои первые впечатления от увиденного, Грег рассказал мне, что археологические раскопки действительно выявили свидетельства обрядов экскарнации, которые проводились на этом месте. Более того, из Орлиного кургана были извлечены кости как минимум восемнадцати человек. Тогда я предположил, что этот курган мог олицетворять не только орла, но и стервятника, например ворона или грифа. В моей гипотезе учитывался тот факт, что и орел, и таинственная Громовая птица почитались как символы Великого Духа многими племенами американских индейцев и что эти птицы часто вырезались на вершине тотемных столбов, что, в свою очередь, являлось явным олицетворением небесной птицы, сидящей на космической оси.

В последующие дни мы посетили множество стоянок хоупвеллской культуры, и мне стало ясно, что эти таинственные люди разделяли очень древние магическо-религиозные взгляды на космос, нашедшие отражение в их искусстве и в сложной конструкции их построек, свидетельствовавших о совместной деятельности невероятных масштабов. Им требовалось место для праздников и процессий, и независимо от их характера — солнечного, лунного или звездного — они, на мой взгляд, соответствовали самой сути нашей Земли. Тем не менее хоупвеллская культура в конечном итоге исчезла, почти не оставив следа. Кто были эти люди и что с ними произошло — все это остается загадкой, которая добавляет таинственности их необычным взглядам, нашедшим отражение в безмолвных земляных сооружениях в форме восьмиугольников, кругов, квадратов и курганов, которые оставались нетронутыми, пока их не разрушили европейские поселенцы, не понимавшие их красоты и величия.

Путешествие в Нэшвилл

Немного расстроенные тем, что таинственная древняя культура исчезла без следа, мы приехали в Мемфис, штат Теннесси, родной город Грега и Лоры. Здесь наши исследования продолжились поездкой в университет Вандербильта в Нэшвилле, где мы целый день провели в библиотеке, изучая легенды американских индейцев, связанные со звездами.

К этому времени я уже не сомневался, что Млечный Путь как дорога духов в потусторонний мир играл важную роль в похоронных обрядах, проводившихся людьми хоупвеллской культуры в Большом круге Ньюарка. Это предположение оказалось верным. Британец Родни Хейл смог доказать, что около 2100 лет назад перед рассветом в день летнего солнцестояния наблюдатель, стоящий на Орлином кургане, видел Млечный Путь поднимающимся почти вертикально от единственного прохода в Большом круге, в той же точке, где два часа спустя взойдет солнце{120}.

По моему убеждению, души мертвых должны были покидать Большой круг и подниматься по дороге духов либо в облике птицы, либо с помощью психопомпа, который тоже представлялся птицей. Это путешествие приводило души в верхнюю часть Млечного Пути, где они попадали в небесный мир через отверстие, местоположение которого указывала небесная птица. Я был уверен, что это «отверстие» было не Полярной звездой, а Денебом, самой яркой звездой в созвездии Лебедя, которое, как мы вскоре убедимся, сияло почти точно над головой, в центре Млечного Пути (см. рис. 11).



Рис. 11. Млечный Путь, поднимающийся в небо к созвездию Лебедя, каким его видел наблюдатель из Большого круга в Ньюарке за два часа до рассвета в середине лета 100 года до н. э.


Птичья Лапа

Дополнительный вес этой смелой гипотезе придавала работа археоастронома Тадеуша М. Коэна с факультета психологии Государственного университета Канзаса{121}. Он предположил, что многие курганы странной формы представляют собой земные аналоги созвездий — они обращены к небу, их трудно рассмотреть с земли, и они очень велики (один из таких курганов в форме птицы, сооруженный 3500 лет назад в Поветри-Пойнт, штат Луизиана, имеет размах «крыльев» 195 метров){122}. Но еще важнее, делает вывод Коэн (причины мы рассмотрим в главе 6), что многие курганы в виде птиц, в том числе Орлиный курган в Ньюарке, олицетворяли созвездие Лебедя{123}.

Еще дальше пошел Джим Брэндон в своей убедительной книге «Возрождение Пана» (1983){124} о древних и современных тайнах Америки. Он высказывает предположение, что Орлиный курган изображает не птицу, а птичью лапу — удивительная догадка, поскольку в результате исследований, проведенных в библиотеке Нэшвилла, нам удалось выяснить, что индейцы скиди пауни (или «волки») называли одно из созвездий ночного неба «Птичья Лапа» или «Лапа Индейки». Более того, существуют убедительные свидетельства, что этим созвездием было созвездие Лебедя[3]{125}.

Метка в виде птичьей лапы ставилась на лбу воинов во время некоторых обрядов:

Он берет красную мазь и пальцами проводит две прямые вертикальные полосы на правой щеке и две полосы на левой… затем он рисует изображение птичьей лапы у него на лбу. Но это не лапа настоящей птицы; это изображение птичьей лапы на Млечном Пути в небесах{126}. Одновременно на голову водружается шар из пуховых перьев, а перо орла прикрепляется к прическе «ирокез»{127}.

Напрямую связана с созвездием Птичья Лапа «звезда в северном конце Млечного Пути, которая охраняла дорогу [и] принимала души мертвых», поднимавшиеся в верхний мир[4]{128}. Идентификация звезды «в Млечном Пути» вызвала жаркие споры, и фон Дел Чемберлен, известный специалист по верованиям скиди пауни, первоначально высказал предположение, что это могла быть любая звезда между созвездиями Лебедя и Персея. Затем он полагал, что это была Дельта Цефея, не очень яркая звезда в созвездии Цефея, которую миф связывал с коронованным правителем. Затем в качестве возможного кандидата был предложен Денеб[5]{129} из созвездия Лебедя — более логичный выбор, не только потому, что Денеб расположен в пределах Млечного Пути, но и потому, что скиди пауни называли его загадочным именем «Вторая Черная Звезда», что указывает на возможную связь со смертью и загробным миром{130}. Но самым интересным мне показалось то, что скиди пауни путали звезду «в северном конце Млечного Пути» (я был убежден, что это Денеб) с Полярной звездой. Это значит, что скиди пауни считали Денеб более важной звездой, чем Полярная — факт, который не мог объяснить Чемберлен{131}.

В мифологии скиди пауни созвездие Птичья Лапа связывалось с Утренней звездой, которую Чемберлен отождествлял с Марсом, покровителем воинов{132}. Его символ — три прямые линии, сходящиеся в одной точке и образующие нечто вроде буквы V, — носили в тех случаях, когда одного из воинов отправляли найти и захватить женщину, которая должна быть принесена в жертву этой планете. Во время этого жестокого обряда несчастная девушка, идущая на казнь, должна была нести на голове ястреба, поскольку орел и ястреб считались символами Утренней звезды (созвездие Птичья Лапа иногда называли «орлиным когтем»{133}){134}.

Обряд жертвоприношения девушек у скиди пауни вызывает ассоциации с приведенной выше легендой черноногих о том, как Утренняя звезда унес на небо Женщину-Перо и сделал ее своей женой. Тот факт, что именно она с помощью двух проходивших мимо цапель выдернула небесную репу, затыкавшую отверстие на месте полюса, свидетельствует о том, что эта женщина была олицетворением Полярной звезды или даже группы звезд, образующих созвездие Лебедя.

Созвездие Птичья Лапа было также известно племени тева (тано) из Аризоны, родственному индейскому племени хопи. Для них это была лапа небесной индейки, птицы, которую высоко ценили крестьяне пуэбло в регионе Фор-Корнерс. В 1916 году этнолог Джон П. Харрингтон писал, что это «легко различимое созвездие, в точности повторяющее форму лапы индейки»{135}, хотя, к сожалению, не идентифицировал его. Этноастрономы считают, что оно, подобно созвездию Птичья Лапа у скиди пауни, было образовано основными звездами созвездия Лебедя[6]{136}. Это вполне логично, потому что изображение Птичьей Лапы легко получить, соединив Денеб (Альфу Лебедя), Дженах (Ипсилон Лебедя), Садр (Гамму Лебедя) и не имеющую официального названия Дельту Лебедя (см. рис. 12). И действительно, в западной астрономии эти звезды иногда называют «треугольниками» — из-за образованной ими легко различимой фигуры.



Рис. 12. Петроглифы, обозначающие Птичью Лапу из поселения в районе Рио-Гранде (слева), и звезды созвездия Лебедя, образующие этот же знак (по Миллеру).

Все эти факты свидетельствуют о том, что Орлиный курган в Ньюарке мог изображать не абстрактную птицу, а, как предполагает Джим Брэндон, птичью лапу. В таком случае этот холм мог отождествляться с созвездием Лебедя, и это значит, что люди хоупвеллской культуры, как впоследствии племена скиди пауни и тева (тано), представляли это созвездие как Птичью Лапу или Лапу Индейки. Более того, сам факт ориентации Большого круга в направлении Млечного Пути в самую короткую ночь года говорит о том, что люди хоупвеллской культуры считали созвездие Птичья Лапа (то есть созвездие Лебедя) тем местом, куда улетает душа после смерти.

Обратившись к мифам индейского племени луисеньо с юго-запада Калифорнии, мы обнаруживаем, что они различали на ночном небе грифа, образованного тремя звездами так называемого «летнего треугольника» — Денебом из созвездия Лебедя, Вегой из созвездия Лиры и Альтаиром из созвездия Орла. Это еще раз подтверждает универсальную идентификацию этих звезд, а также существование области неба, в которой находится та или иная небесная птица[7]{137}. Но существуют ли факты, подтверждающие мою гипотезу, что родиной этой ассоциации с птицами является Евразия?

Лебедь-мать

У индейского племени онейда, живущего на территории современного штата Нью-Йорк, есть миф о сотворении мира, в котором рассказывается о том, как Небесная Женщина спустилась из Верхнего мира через дыру или «яму» — то есть космическую ось, — образовавшуюся на месте яблони, вырванной с корнем ее отцом, Великим Духом. Падение в нижний мир смягчила стая лебедей, плавно опустивших Небесную Женщину на панцирь гигантской черепахи, которая всплыла из первородных вод, образовав первую землю. По этой причине онейда поклоняются лебедям.

Здесь мы еще раз сталкиваемся со связью между Полярной звездой и небесной птицей, в данном случае лебедем, мифологическим аналогом созвездия Лебедя. Эта связь также прослеживается в мифологии тунгусов, живущих на северо-западе Маньчжурии и в Сибири, которые ставят шесты, символизирующие космическую ось; на верхушках этих шестов укрепляются вырезанные из дерева изображения летящих лебедей (см. рис. 13){138}. Эти тотемы в виде птиц помещались рядом с алтарями вне помещений — с их помощью шаманы получали возможность взлетать на небо в состоянии экстатического транса (так называемые «полеты души»){139}.



Рис. 13. Деревянные лебеди на уходящих в небо шестах, устанавливаемых рядом с алтарями шаманами тунгусов из Маньчжурии, северо-восточная Азия.

Тот же процесс изображен на наскальных рисунках, найденных на южном мысе Бесов Нос Онежского озера в России. Здесь среди множества человеческих фигур и водоплавающих птиц, преимущественно лебедей, встречаются изображения лебедя на вершине шеста, на который взбирается расположенная под прямым углом фигура, скорее всего шаман{140}.

Подобная магическо-религиозная практика также встречалась среди шаманов финского народа саами, которые якобы переносились на спине лебедя Сайво-лодде, птицы из волшебной страны Сайво, «в таинственное царство, где они узнавали то, что спрятано от простых смертных»{141}.

С мифом индейцев онейда о сотворении мира перекликается древняя легенда айнов, коренных жителей Японии, не относящихся к монголоидной расе. В ней рассказывается, что айны произошли от богини, которая спустилась из рая, чтобы воспитать одинокого ребенка, а затем и выйти за него замуж — последнего айна, оставшегося в живых после грандиозной битвы со смертными врагами{142}.

Шаманы живущих в Сибири бурятов утверждают, что их народ произошел от орла и лебедя и, подобно японским айнам, поклоняются матери-лебедю во время обрядов в период весенней и осенней миграции птиц{143}. Они верят, что если человек обидит лебедя или даже просто не будет должным образом обращаться с его перьями, это станет причиной болезни и даже смерти, а если мужчина обидит женщину, то лебеди ему отомстят.

И наконец, у тюркских народов Алтая, в Центральной Азии, существует космологический миф, в котором еще до сотворения неба и земли верховный бог Тенгере Кайра Хан и его спутник, первый человек, изображались в виде черных гусей{144}. Шаманы татарских племен Алтая утверждают, что мир был сотворен после того, как Бог приказал белому лебедю нырнуть в первобытный океан и достать соль, которая стала первой сушей{145}. Эта разновидность мифа, в котором присутствует ныряющая птица (хотя и не обязательно лебедь), создающая первую сушу, распространена среди народов центральной и северной Азии, причем в нем часто рассказывается о космическом яйце, которое появляется из первобытных вод, формируя материальный мир{146}.



Рис. 14. Наскальные рисунки с мыса Бесов Нос на Онежском озере в России, где среди многочисленных изображений лебедей встречаются фигурки шаманов, взбирающихся на высокие шесты, увенчанные лебедями.

Такого рода истории являются неопровержимым свидетельством существования и в Америке, и в Евразии древнего культа поклонения лебедю, шаманы которого использовали мантии из лебединых перьев, чтобы при помощи устремленного в небо шеста переноситься в другой мир. Отождествление созвездия Лебедя с небесной птицей — грифом, индейкой, цаплей, орлом, лебедем или гусем — подтверждает, что эта группа звезд, самой яркой из которых является Денеб, считалась небесной птицей или космической осью. Это была дыра, подобная той, о которой рассказывают легенды индейских племен черноногих и онейда и через которую души шаманов и умерших людей попадали в небесный мир.

Аналогичным образом вера индейцев онейда в Небесную Женщину, которая при помощи лебедей спустилась через небесную ось из верхнего мира, чтобы принести жизнь в нижний мир, имеет тот же источник, что и легенды народов восточной и северной Азии, и попала на американский континент в эпоху позднего палеолита.

Ознакомительное исследование звездных легенд и мифов коренных жителей Америки убедило меня в том, что созвездие Лебедя играло центральную роль в этноастрономии Северной Америки еще во времена строителей холмов хоупвеллской культуры и самых первых переселенцев с евразийского континента. Подобно многим культурам древнего мира, коренные американцы, по всей видимости, отождествляли Денеб с вечной Северной звездой и воротами в небесный мир (несмотря на то что с этими древними звездными мифами также тесно связана Полярная звезда, которая в нынешнюю эпоху указывает на северный полюс неба).

В представлении этих народов небесный мир был не только загробным миром — его населяли небесные существа, такие, как Споми-тапи-кси племени черноногих, которые хотя и отождествлялись с созвездиями, но также воспринимались как материальные существа, способные путешествовать на Землю либо по небесной оси, либо по самому Млечному Пути. Именно эти дороги использовали шаманы обоих континентов, чтобы общаться с небесными существами — так они могли призвать на помощь или получить сверхъестественные знания и мудрость.

Чтобы лучше понять, как коренные народы Америки воспринимали созвездие Лебедя, требовались гораздо более глубокие исследования. Однако на тот момент мне хотелось переключить свое внимание на этноастрономию других регионов американского континента. Мне нужно было знать, прослеживаются ли в мифологии и космологии населявших их народов те же мотивы, и я довольно быстро выяснил, что глубокие знания о созвездии Лебедя и его связи с северным полюсом неба и Млечным Путем характерны для многих древних культур Америки. Более того, эти звезды всегда связывались с космической жизнью и смертью, а также с переселением души.

ГЛАВА ШЕСТАЯ КОСМОГЕНЕЗИС МАЙЯ

Происхождение ольмекской цивилизации, когда-то существовавшей в центральных районах Мексики, остается загадкой, а из их богатого наследия сохранились лишь несколько городов, преимущественно на прибрежной равнине у Мексиканского залива, к югу от городов Веракрус и Табаско. Самый загадочный из этих городов, Ла-Вента, был построен приблизительно в 1200 г. до н. э. на острове среди прибрежных болот неподалеку от реки, которую мы называем Рио-Пальма.

Южная часть этого города была частично уничтожена, чтобы построить нефтеперерабатывающий завод, и теперь туда невозможно попасть. Прежде центральная площадь Ла-Венты состояла из группы эллиптических насыпей, расположенных по обе стороны от площадки для игры в мяч, а на ее южном краю возвышалась уникальная «Великая Пирамида» с квадратным основанием. На ее сооружение пошло 99 109 кубометров земли, и ее поверхность была испещрена бороздами, что создавало впечатление десятигранной пирамиды. Однако археологи выяснили, что этот внешний вид был результатом трех тысяч лет эрозии и что изначально пирамида была четырехгранной, как и все остальные мексиканские пирамиды.

Раскопки на этом месте никогда не велись, но внутри, по всей видимости, находилась гробница могущественного правителя, с внешностью которого можно познакомиться по огромным каменным головам, обнаруженным во всех ольмекских городах, таких, как Ла-Вента. На головах надеты шлемы, напоминающие современные шлемы для игры в американский футбол, — по всей видимости, этот головной убор использовался для кровавых игр, проводившихся на площадках для игры в мяч, которые занимают центральное место в различных церемониальных центрах. Давно замечено, что эти базальтовые головы, самая большая из которых достигает в высоту 2,75 м, а весит несколько тонн, обладают негроидными чертами лица, хотя у них присутствует складка на веках, характерная для жителей восточной Азии — свидетельство того, что происхождение ольмеков гораздо сложнее, чем мы можем представить.

Центральная ось Ла-Венты ориентирована в северо-восточном направлении, и в ее конце находится еще одна, гораздо меньшая по размерам, ступенчатая пирамида (см. рис. 16). Выяснилось, что холмы между двумя пирамидами содержат огромное количество приношений и разнообразных предметов, в том числе нефритовые ножи и железные зеркала, а также засыпанные землей мощеные площадки. Четыре такие площадки, самые внушительные, имели размеры 4,6 на 6 метров и состояли из 485 блоков серпентина. Прежде чем намеренно засыпать их толстыми слоями глины и самана, из камней выложили красивые маски ягуара — ягуар играл важную роль в интерпретации ольмеками ночного неба.

Каменная резьба и мелкие артефакты, найденные в Ла-Венте — многие из них в настоящее время выставлены в местном парке-музее, — расширяют наши знания об ольмеках, одновременно множа загадки этого удивительного народа. Единственное, что нам точно известно — незадолго до своего исчезновения, приблизительно в 400 г. до н. э., ольмеки передали эстафетную палочку цивилизации только что возникшей культуре, которую мы называем майя. Взаимоотношения этих двух культур во многом остаются неясными, но мы знаем, что майя позаимствовали элементы письменности и календаря ольмеков, а также называли себя их наследниками — как в материальном, так и в духовном смысле.

Восемь градусов к востоку от направления на север

Ориентация города Ла-Вента, точно восемь градусов к востоку от истинного направления на север, в начале 70-х годов XX века привлекла внимание археолога Мэрион Поупны Хэтч. Она была полна решимости выяснить, для чего предназначались все эти сооружения, в том числе десятигранная пирамида. Один из ее коллег предположил, что Ла-Вента может быть связана с астрономией, поскольку, подобно всем остальным городам ольмеков, ориентирована на некий объект северного неба. Взяв за основу допущение, что для расцвета астрономии ольмеков потребовалось около тысячи лет, Хэтч начала с даты 2000 г. до н. э. (см. рис. 15).

Хэтч, которая привлекла к исследованию ученого-астронома, сразу же поняла, что в те времена не существовало полярной звезды. Это значит, что если пирамида и комплекс курганов Ла-Венты «были построены для астрономических наблюдений и исчисления календаря»{147}, то необходимо искать звезду, направление на которую совпадает с осью города, ориентированной на северо-восток[8]{148}.



Рис. 15. Северное небо, каким его видели в Мексике в ночь летнего солнцестояния в 2000 г. до н. э., с созвездием Лебедя, пересекающим верхнюю часть меридиана, и созвездием Большой Медведицы, пересекающим нижнюю честь меридиана.



Рис. 16. План ольмекского города Ла-Вента с центральной осью, ориентированной в направлении восьми градусов на северо-восток, что совпадает с положением центра ковша Большой Медведицы в нижней точке траектории в 2000 г. до н. э.

Поначалу внимание Хэтч привлекло созвездие Большой Медведицы. Оно издавна использовалось в качестве астрономических «звездных часов», поскольку его «ковш», или образованная четырьмя яркими звездами трапеция, хорошо различим в ночном небе. Более того, на этой широте созвездие является околополярным и остается видимым (если позволяют облака) в течение всего года. Изучив звездные карты, Хэтч обнаружила, что в полночь 21 июня, в день летнего солнцестояния, центральная точка Большой Медведицы пересекает меридиан в самой нижней точке. И действительно, нижние звезды почти касаются северного горизонта. Это заинтересовало Хэтч, и, еще пристальнее вглядевшись в звездное небо, она обнаружила, что в это же время звезда Садр (Гамма Лебедя), расположенная в центре крестообразного созвездия Лебедя, пересекает меридиан в наивысшей точке своей траектории.

По мнению Хэтч, вид двух созвездий, пересекающих меридиан в противоположных направлениях, одно над другим, по обе стороны от небесного полюса, должен был производить неизгладимое впечатление на того, кто наблюдал за этим явлением. И поскольку этот день знаменовал начало сезона дождей, когда оживала вся растительность, происходящее в ночном небе могло восприниматься как момент перехода, наступление нового года, начало следующего календарного цикла. По словам самой Хэтч: «Такое событие могло производить глубокое впечатление, поскольку наблюдалось в полночь того дня, когда солнце вставало и садилось в самой северной за весь год точке»{149}.

Четыре части календаря ольмеков

В основе этой небесной дуэли в полночь 21 июня 2000 г. до н. э. лежал тот простой факт, что в момент пересечения меридиана звездой Садр солнце находилось точно напротив (под углом 180 градусов, или на расстоянии 12 часов), в окрестностях созвездия Льва, или небесного льва (а если точнее, то между созвездиями Льва и Рака). Тот факт, что это созвездие пересекало меридиан ровно через шесть месяцев, 21 декабря, в день зимнего солнцестояния, делало его прямой противоположностью созвездия Лебедя{150}.

Более того, если 21 июня 2000 г. до н. э. наблюдатель посмотрел бы точно на восток, он увидел бы восход группы звезд, образующих созвездие Плеяды. Точно на западе над самым горизонтом находилось созвездие Скорпиона, и это означало, что Млечный Путь расположился вертикально вдоль меридиана, причем созвездие Лебедя оказалось в зените, а созвездие Скорпиона на западе{151}.

Это фиксированное соотношение между созвездиями Лебедя, Льва, Плеяд и Скорпиона подсказало предкам ольмеков деление солнечного календаря на четыре части. Помимо того, что в полночь 21 декабря 2000 г. до н. э. созвездие Льва пересекало меридиан, 22 сентября, в день осеннего равноденствия, меридиан пересекало созвездие Плеяд, а 21 марта, в день весеннего равноденствия, созвездие Скорпиона{152}.

Лебедь, Плеяды, Лев и Скорпион. Каждое из этих созвездий пересекало меридиан в наивысшей точке своей траектории в день равноденствия или солнцестояния — это четыре главных поворотных пункта года. Может быть, именно они были самыми главными созвездиями ночного неба древности? Это предположение трудно опровергнуть.

Назначение Ла-Венты

Явление, когда 21 июня звезда Садр и центр ковша Большой Медведицы выстраивались вдоль меридиана, наблюдалось в ночном небе на протяжении следующих 800-1000 лет, то есть до периода существования культуры ольмеков и строительства Ла-Венты. Медленный процесс прецессии лишь немного изменил время пересечения звездами меридиана. В 1000 году до н. э. некоторые звезды ковша Большой Медведицы каждую ночь опускались за горизонт как раз в тот момент, когда Садр достигал наивысшей точки своей траектории. Однако примерно в половину первого Дубхе (Альфа Большой Медведицы), самая яркая звезда «ковша», пересекала меридиан с запада на восток, тогда как расположенный выше Садр пересекал линию меридиана с востока на запад.

Из-за прецессии центр ковша уже не указывал точно на север и исчезал за линией горизонта по азимуту восемь градусов северо-восточного направления, что в точности соответствует ориентации Ла-Венты.

Более того, небольшой холм, расположенный к северо-востоку от главной пирамиды Ла-Венты, также ориентирован на ту точку, где в 2000 г. до н. э. опускалась за горизонт звезда Садр{153}. Постепенно накапливающиеся упрямые факты в конце концов убедили Мэрион Хэтч, что ольмеки использовали данные астрономических наблюдений, которые были как минимум на 1000 лет старше сооружений Ла-Венты и что созвездие Лебедя, двигавшееся в унисон с Большой Медведицей, возвещало о наступлении нового года в период с 2000 г. до н. э. до эпохи ольмекской цивилизации.

Хэтч предположила, что летние астрономические наблюдения в Ла-Венте сопровождались магическими и религиозными ритуалами, которые начинались незадолго до полуночи и достигали кульминации после восхода солнца. В доказательство она приводила тот факт, что у индейцев калифорнийского племени майду в обязанности шамана входил точный расчет даты празднования летнего солнцестояния посредством наблюдения за звездами Большой Медведицы{154}.

Все это напоминало мои гипотезы относительно праздников летнего солнцестояния в Большом круге Ньюарка, которые сопровождали появление над горизонтом Млечного Пути непосредственно перед восходом солнца в 100 г. до н. э. Я не сомневался, что это событие отмечалось ритуалом, который продолжался и после восхода, когда солнечный диск появлялся на горизонте в единственном проходе огромной земляной насыпи.

Изображения марширующих медведей и птиц

Я также вспомнил об Орлином кургане в Ньюарке, ориентированном на тот же самый проход в земляной насыпи, и о роли созвездия Лебедя в верованиях хоупвеллской культуры. Археоастроном Тадеуш М. Коэн, ассоциировавший с созвездием Лебедя некоторые курганы коренных жителей Америки, имевшие форму птиц, отметил, что очень часто они расположены поблизости от курганов в форме медведя{155}. Он считал эти курганы земными аналогами Большой Медведицы — ассоциация этого созвездия с медведем уходит корнями в эпоху палеолита.

Группа курганов, получивших название «марширующие медведи», в Национальном парке «Курганы-чучела» в районе Макгрегора в Айове, расположена в непосредственной близости от трех курганов в форме птиц. Коэн предположил, что эти курганы отображают движение созвездия Лебедя по отношению к Большой Медведице, которая сама смещается относительно северного полюса. Эти гармоничные отношения между двумя созвездиями довольно точно соответствуют взаимному расположению холмов в виде медведя и птицы на земле, и это подтолкнуло Коэна к выводу, что они отражают вращение созвездий Большой Медведицы и Лебедя вокруг полюса в конце лета[9]{156}.

Эта новая информация не только подкрепляет выводы Хэтч об использовании ольмеками этих двух созвездий, но также подтверждает, что хоупвеллская культура и ее преемники изображали созвездие Лебедя в виде холмов, имеющих форму птиц, и рассматривали эту группу звезд как небесную метку времени. Более того, если Коэн прав и люди хоупвеллской культуры действительно видели в звездах Большой Медведицы космического медведя, то нельзя исключить вероятность, что эта ассоциация уходит корнями в эпоху палеолита и попала в Америку из Евразии до периода 9500–8000 гг. до н. э., когда перестала существовать перемычка суши, соединяющая два континента.

Вер-ягуар

Предположив, что ольмеки рассматривали звезды Большой Медведицы и Лебедя как важный инструмент для измерения времени ночью, Хэтч привела несколько примеров ольмекского искусства в поддержку этой гипотезы (см. рис. 17). На каменных статуях и нефритовых фигурках так называемого «вер-ягуара» — помеси человека и кошки — часто наносились абстрактные символы, возможно, обозначающие эти два созвездия. Головы вер-ягуаров плоские с расщелиной в центре, а верхние губы квадратной формы с опущенными вниз углами очень похожи на ковш Большой Медведицы{157}. Иногда губа представляет собой вырезанную на камне линию, соединяющую четыре просверленных отверстия, расположение которых повторяет расположение четырех звезд ковша.



Рис. 17. Ольмекский вотивный топор из Мехико в форме вер-ягуара, символа ночного неба. Обратите внимание на губы с опущенными вниз углами, повторяющими форму перевернутого ковша Большой Медведицы, а также едва заметный символ в виде скрещенных полос (на груди, выше рук), обозначающий созвездие Лебедя.

Такие же абстрактные символы украшают ольмекские алтари и стелы (вертикальные камни, украшенные резьбой), которые могут иметь открытые арки или ниши, изображающие раскрытую пасть ягуара. Кроме того, символ в виде скрещенных полос, знакомый нам по астрономии майя и отождествляемый Хэтч с созвездием Лебедя, появляется на месте глаз, на лбу или на груди статуй и резных изображений вер-ягуаров{158}.

Далее Хэтч указывает, что символ, использовавшийся в искусстве майя для обозначения астрономических наблюдений, часто представлял собой две перекрещенные палочки на двери храма, голову человека, глядящего сквозь перекрещенные палочки, или даже глаз, глядящий через щель. Все эти значки могли появиться в результате использования звезд созвездия Лебедя для определения событий солнечного календаря, а также точного вычисления направления на истинный север, что требовалось для ориентации строящихся зданий (см. главу 12){159}. Вполне возможно, что вер-ягуар — считается, что это шаман, превратившийся в гигантскую кошку, — олицетворяет небесный разум, отвечающий за движение этих созвездий и отсчет космического времени.

Интересно, что как минимум в одном ольмекском барельефе символ скрещенных полос изображен на месте глаза змеи с головой человека (см. рис. 18){160}. Эта фигура заставляет предположить, что звезды из созвездия Лебедя в прошлом считались частью суперсозвездия, возможно пернатого змея или змеи-птицы, в состав которого входили также звезды созвездия Дракона. Мэрион Хэтч обнаружила, что в астрономии майя эти созвездия тесно связаны друг с другом, как созвездия Большой Медведицы и Лебедя во времена ольмеков.



Рис. 18. Ольмекское изображение змеи с символом из двух перекрещенных полос на месте глаза. Может быть, это некое суперсозвездие, объединяющее звезды из созвездий Дракона и Лебедя?

Этот вывод был сделан на основе тщательного анализа древнего текста майя, известного как Мадридский кодекс. Изучив расположение иероглифов в виде скрещенных полос по отношению к змее, изображенной под разным углом на идущих друг за другом страницах, Хэтч выяснила, что это отображение взаимного расположения звезды Садр из созвездия Лебедя и звезд в созвездии Дракона{161}. Именно полночное пересечение меридиана этими звездами определяло точки перехода в солнечном календаре майя, который был разделен на три равных по продолжительности сезона — два сезона по 122 дня и один сезон в 121 день, с дополнительным днем в високосные годы. Все это подвело Хэтч к следующему выводу:

Мне представляется, что соответствие иероглифа из двух скрещенных полос траектории созвездия Лебедя не может быть простым совпадением. Если это соотношение должным образом проанализировать, становится понятно, что майя по какой-то причине испытывали глубокий интерес именно к этому созвездию (или звезде){162}.

Так, в космологии майя звезда Садр или созвездие Лебедя считались главными хранителями времени, что объясняет их связь с небесной птицей, сидящей на вершине Мирового Дерева майя, или Вака Чан, то есть «Поднятое к небу» (см. рис. 19).



Рис. 19. Космическая птица майя Семь Макао на вершине Вака Чан, Мирового Дерева, представляющего Млечный Путь от созвездия Скорпиона до северной оконечности в окрестностях созвездия Лебедя.

Как в космологических мифах других народов, Мировое Дерево майя олицетворяет космическую ось, центр вращения ночного неба. Корни его уходят в Шибалъбу, преисподнюю майя, ствол поднимается из центра Земли, а верхние ветви достигают неба. Дерево является важным символом в религиозных обычаях и верованиях майя, и его часто изображали в виде креста, очень похожего на христианское распятие. Стилизованное изображение дерева можно встретить на многочисленных алтарях на территории всего полуострова Юкатан в Мексике, где его называют Йакс Че, Первое (или Зеленое) Дерево{163}.

Космос майя

Американские ученые Дэвид Фридел, Линда Шеле и Джой Паркер в своем научном труде «Космос майя: три тысячи лет шаманского пути» рисуют удивительную картину космологии майя. Они утверждают, что дерево жизни майя — точно так же, как в космологии других народов Земли — пронизывает «сердце неба» через небесный полюс, который они описывают как темную область «поблизости от Полярной звезды, Северной Звезды»{164}. Помимо этого, на многочисленных изображениях Мирового Дерева в искусстве майя у его основания (то есть ниже) располагается скорпион, и это значит, что Мировое Дерево олицетворяло Млечный путь. Линда Шеле так описывала это открытие:

Я нарисовала созвездие Скорпиона и Северную звезду, а затем взглянула на результат. Мое сердце замерло. Вот оно. Млечный Путь протянулся с юга на север от Скорпиона до Северной звезды. Вака Чан («Поднятое к небу») есть не что иное, как Млечный Путь, который также называли Сак Бе («Белая дорога») и Шибальба Би («Дорога Ужаса»){165}.

Если это действительно так, то поперечная планка символа Мирового Дерева, которая делает его похожим на христианское распятие, обозначает эклиптику — на ней находятся звезды созвездий Скорпиона и Стрельца. Довольно часто эта горизонтальная планка креста майя заканчивается головами змей, что в очередной раз связывает звезды Скорпиона с этим мифическим существом, даже несмотря на то что созвездие Скорпиона майя выделяли в отдельную группу и называли его синаан, то есть «скорпион», изображение которого помещалось у основания космического дерева, символизирующего Млечный Путь. Если это то же самое созвездие, что и знакомый нам Скорпион, то эта необычная параллель между представлениями древних вавилонян и майя не может быть простым совпадением. У них должны быть общие корни, уходящие в глубь времен, хотя вопрос о древности этих корней остается открытым.

В представлении майя рай, или «сердце неба», расположен там же, где и у других народов — позади точки, в которой Мировое Дерево пронзает северный полюс неба. На вершине дерева сидит Ицам-йе, Птица-Змея или Небесная Птица, имя которой означает «Путь Ицамны», майянского бога в облике змеи. У Ицам-йе имеется аналог в мифологии юкатанских майя, которого называют Кинич Какмо, «Солнечноглазый Огненный Попугай»{166}, а также предка в облике крылатого чудовища, известного ученым как «Главный бог Птиц»{167}. По всей видимости, это отличающийся необыкновенно ярким оперением королевский гриф (Sarcoramphus papa), который в искусстве майя часто изображался со змеей в клюве. Попугай макао, гриф и змея встречаются в мифах гватемальского горного племени какчикели, родственного майя. Они поклоняются Шибальбай Какикс, или «Макао Преисподней», который описывается как «птица, подобная грифу, которая поедает змей»{168}.

Падение Семи Макао

В мифе творения гватемальского племени майя-киче «Пополь-Вух» птица Ицам-йе превращается в легендарную птицу Вукуб-Какиш, или «Семь Макао». В глубокой древности, когда мир был погружен во тьму, Семь Макао осветил его своей красотой. Но затем тщеславная птица объявила себя солнцем и луной, повелителем мира. Хун-Ахпу («Стреляющий из духовой трубки»), один из мифологических братьев-близнецов, решил поставить Семь Макао на место. При помощи трубки для стрельбы Хун-Ахпу поразил гигантскую птицу в челюсть. Семь Макао утратил свою величественность и в конце концов умер.

Совершенно очевидно, что эта птица, подобно вер-ягуару в мифах ольмеков, играла роль хранителя космического времени, надменное правление которого завершилось с окончанием первобытной эпохи. Поэтому имеет смысл поискать идентификацию Ицам-йе (Семь Макао) среди звезд. Но тут я с удивлением обнаружил, что авторы «Космоса майя» отождествляли космическую птицу со звездами Большой Медведицы. По всей видимости, в основе такой идентификации лежит комментарий профессора Государственного университета Нью-Йорка Дэнниса Тедлока к переводу мифа «Пополь-Вух», впервые опубликованному в 1985 году. Он утверждает, что на астрономическую роль Семи Макао указывает «тот факт, что некоторые современные племена, говорящие на киче [язык майя], используют это имя для обозначения семи звезд Большой Медведицы»{169}. Других доказательств связи мифической птицы с созвездием Большой Медведицы не приводится, и мне не удалось найти их и в других источниках.

На мой взгляд, здесь что-то не сходилось. Во-первых, Ицам-йе сидит на ветвях Мирового Дерева, олицетворяющего Млечный Путь, и именно там нужно искать эту птицу. Более того, тот факт, что верхушка Мирового Дерева пронзает небесный полюс, указывает, что небесную птицу следует искать вблизи траектории, по которой перемещается северный полюс неба.

Нам известна только одна группа звезд, расположенная на Млечном Пути вблизи северного полюса неба, — созвездие Лебедя. В отличие от него Большая Медведица удалена на значительное расстояние как от северного полюса, так и от Млечного Пути. Эта информация никак не соответствует предположению, что Ицам-йе (Семь Макао) изначально отождествляли с Большой Медведицей — совершенно очевидно, что это современная гипотеза. Гораздо вероятнее, что Семь Макао был олицетворением созвездия Лебедя как небесной птицы, сидящей на верхушке космической оси{170}.

Расположение Ицам-йе (Семь Макао) на Млечном Пути придает смысл истории о приключениях двух братьев-близнецов в мифе «Пополь-Вух». После смерти заносчивой птицы они выступили против злых правителей Шибальбы, куда можно было попасть по так называемой Дороге Шибальбы. Скорее всего, это Большой разрыв Млечного Пути, который начинается в окрестностях созвездия Лебедя и оканчивается ниже линии эклиптики, в преисподней Шибальба. Там повелители Шибальбы дают близнецам невыполнимые задания, но братья с помощью хитрости одерживают над ними верх. Забрав останки отца и дяди, убитых ранее злыми повелителями Шибальбы, близнецы воскрешают их, а затем возносятся на небо. В «Пополь-Вух» так описывается это событие:

Тогда они удалились от них и поднялись наверх, в средоточие света; в одно мгновение они были подняты на небо. Одному было дано солнце, другому — луна{171}.

Долгий счет

В космологии майя точные взаимоотношения между окончанием предыдущей эры, или «солнца», и началом текущей отражались в сложном календаре, известном как «Долгий Счет». Он был введен хранителями времени майя приблизительно в 335 г. до н. э., и в основе его лежит цикл из тринадцати бактунов, что соответствует периоду в 5125 солнечных лет. Интересно, что Долгий Счет начинался не тогда, когда календарь ввели в обращение, а в 3114 г. до н. э., и эта дата почти наверняка синхронизируется с более древней ольмекской системой Долгого Счета[10]{172}. Причины, по которым была выбрана именно эта дата, неизвестны, но они вполне могут иметь отношение к астрономическим вычислениям. Мы не можем сказать, есть ли тут связь с явлением прецессии, хотя период 5125 лет соответствует примерно одной четверти прецессионного цикла.

Все это подтверждает мое предположение, что Ицам-йе (Семь Макао) — подобно Фениксу из греко-египетской мифологии, который возвращается в Гелиополь и сгорает в конце каждой эпохи, — появляется для того, чтобы возвестить об окончании одного солнца и начале следующего. Если эта гипотеза верна, то все космологические мифы такого рода, в том числе связанные с Мировым Деревом, а также использование звезд и созвездий для отсчета космического времени имеют общее происхождение, уходящее корнями в эру палеолита. Но это еще не все, поскольку в последние годы возникло целое явление, связанное с окончанием текущего цикла из тринадцати бактунов, которое приходится на 21 декабря 2012 года.

Космогенезис 2012

В 1975 году писатель, исследователь психоделических явлений и философ Теренс Маккенна в книге, озаглавленной «Невидимый ландшафт» и написанной в соавторстве с братом Деннисом, использовал методику под названием «Нулевая точка волны времени» (см. главу 21) для вычисления ключевых моментов «нововведений», определяющих ускорение эволюции человека с самого начала существования его как вида. Это позволило выявить различные периоды развития технологии, цивилизации, религии и культуры. Затем Маккенна применил ту же формулу для вычисления «нулевой точки» окончания текущего цикла. 11олучалось, что это произойдет в конце 2012 года, и только потом Маккенна выяснил, что эта дата совпадает с окончанием майянского цикла из тринадцати бактунов на восходе солнца 21 декабря 2012 года[11].

В этот период солнце на горизонте окажется не только на Большом разрыве Млечного Пути неподалеку от созвездия Близнецов, но также в визуальном центре нашей галактики, астрономический центр которой находится на расстоянии 26 000 световых лет от Земли. Другими словами, солнечный диск как будто появится из далекого сердца нашей галактики.

По мнению некоторых известных специалистов, в том числе Джона Мейджора Дженкинса, автора в высшей степени интересной работы «Космогенезис 2012», грядущая галактическая синхронизация была не только предсказана майя 2300 лет назад, но и описана в мифе «Пополь-Вух» в истории о двух близнецах, возвещающей о рождении нового солнца. Дженкинс понимает космологию майя как никто другой, и он использует эти знания для доказательства своей гипотезы. По его мнению, Большой разрыв Млечного Пути, или «Дорога Шибальбы», может рассматриваться как некие «космические родовые пути», из которых 21 декабря 2012 года появится солнце.

Многие сторонники движения Нью-Эйдж придают большое значение эсхатологическим последствиям синхронизации 2012 года, однако меня удивило, что в убедительной книге Дженкинса, снабженной иллюстрациями Большого разрыва, не упоминается о том, что она появляется в районе созвездия Лебедя. Если продлить аналогию с родовыми путями и рассматривать две ветви Млечного Пути по обе стороны Большого разрыва как ноги женщины, то звезды Денеб и Садр оказываются около матки. Поэтому если майя действительно знали о галактической синхронизации, то вполне могли предсказывать окончание текущего солнечного цикла 21 декабря 2012 года, только в несколько иных терминах.

Появление солнца-яйца

Мексиканская легенда доколумбовой эпохи рисует появление солнца как рождение «космического яйца». В одной из ее версий рассказывается о Мировой Горе — еще один универсальный образ axis mundi, — при расщеплении которой рождается «солнце-яйцо», появляясь из глубокой пещеры, похожей на Дорогу Шильбабы{173}. Другая легенда, записанная американским писателем Джоном Л. Стивенсом во время его первой экспедиции на Юкатан в 1839 году, похоже, сообщает дополнительные подробности этого события, хотя главная ее цель состояла в том, чтобы объяснить чудесное происхождение Храма Карлика, таинственного здания, похожего на пирамиду, в городе майя Ушмале, в 77 километрах от города Мерида на полуострове Юкатан.

В легенде, которую рассказали Стивенсу, говорится о старухе, которая жила одна в своей хижине. Она не могла иметь детей и поэтому взяла яйцо, чтобы заботиться о нем. Из яйца вылупился излучающий свет мальчик и протянул к ней руки. Женщина обрадовалась ребенку и стала воспитывать мальчика как сына. В первый год он быстро рос, но затем рост прекратился, и ребенок превратился в карлика.

Когда мальчик повзрослел, он бросил вызов правителю города, который призвал его к себе и подверг испытаниям. Карлик достойно выдержал все испытания, и тогда разгневанный правитель сказал, что убьет юношу, если тот не построит город, более высокий, чем его. Карлик рассказал об этой угрозе старой женщине, которая посоветовала ему не отчаиваться. Следующим утром они проснулись и обнаружили, что находятся внутри огромного дворца, непревзойденного по красоте и величию (то есть в Храме Карлика). Увидев это, правитель тут же послал за карликом. Затем он приказал юноше собрать два пучка когоиоля (порода дерева с твердой древесиной). Одним пучком правитель собирался бить карлика, а за это соглашался вынести ответные удары. Карлик вернулся к старой женщине и заплакал, но она просто положила ему на голову черепаху и отправила назад, во дворец правителя.

Во дворце собрались подданные правителя, с нетерпением ожидая сурового испытания. Правитель ударил карлика, но это не произвело никакого эффекта. Он использовал все прутья, но соперник остался невредим. Поняв, что настал его черед, правитель попытался отказаться от своих слов, но сделать это было невозможно из-за многочисленных свидетелей, вождей и чиновников. Карлик ударил правителя по голове, и после второго удара его череп раскололся. К радости народа, новым правителем стал карлик. Как только это случилось, старая женщина таинственным образом исчезла.

Существует продолжение этой истории, согласно которому в деревне Мани у берега реки в глубоком колодце, ведущем к подземному ходу в город Мерида, сидит старая женщина. Женщина укрывается в тени дерева, а рядом с ней лежит змея. У старухи можно купить немного воды, но в качестве платы она берет не деньги, а младенцев, которых скармливает змее. Говорят, что эта старая женщина — мать карлика{174}.

Эта легенда представляет собой притчу, которую можно разбить на мифологические компоненты. Старая женщина — это мексиканская мать-земля, которая ассоциировалась с животворной силой воды. Змея является ее символом, как у богини кукурузы племени науа Чикомекоатль («Семь Змей»), а дерево, в тени которого она сидит, это, вне всякого сомнения, Мировое Дерево. Пещера — это дорога в Шибальбу, а правитель является олицетворением старого солнца, и он правит по воле богов, но затем ему бросает вызов и побеждает его новое солнце, превосходящее его силой и умом, то есть карлик. И поскольку сияющий мальчик родился из космического яйца, именно он становится законным повелителем новой мировой эпохи.

Означает ли это, что согласно представлением майя новое солнце появлялось из космического яйца, отложенного на Большом разрыве Млечного Пути небесной птицей (т. е. созвездием Лебедя), которая выступала в роли хранителя космического времени?

Ни одна из этих гипотез не противоречит работам специалистов по космологии Нью-Эйдж, таких как Джон Мейджор Дженкинс. Они лишь обращают внимание на явный пробел в вопросе о роли созвездия Лебедя в космологии майя и ольмеков, о чем впервые сообщила Мэрион Поупна Хэтч. Она философски относится к тому, что лишь немногие ученые, исследующие космологические представления этих двух великих цивилизаций, признают ее труды в этой области знания. Я убежден, что и ольмеки, и майя видели в созвездии Лебедя не только хранителя астрономического времени, но также глашатая и предвестника солнца-яйца — именно эту роль (хотя еще не признанную) оно играет в космических событиях 2012 года.

Теперь мы должны покинуть Центральную Америку и переместиться в Южную Америку, где роль созвездия Лебедя как космического творца ярче всего проявилась в Куско, бывшей столице империи инков.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ ДОРОГА К БОГАМ

В 1532 году испанский генерал Франсиско Писарро (1471–1541), имея в своем распоряжении меньше двухсот вооруженных людей, способствовал падению одной из величайших цивилизаций Земли. Империя инков в Южной Америке протянулась на 6400 километров вдоль Анд и включала в себя горы, прибрежные долины, пустыни и тропические низменности. В ее состав входили территории таких современных стран, как Перу, Эквадор, Боливия, а также часть Чили и Аргентины — это больше, чем площадь средневековой Европы и даже Римской империи. Для ее создания потребовалось более 250 лет войн и неимоверных усилий, а до полного исчезновения прошло меньше столетия. В конечном итоге жажда золота не позволила испанцам узнать тайны народа, который встретил бородатых и белокожих людей как богов и братьев, но любезность и благородство которого подверглись невероятному надругательству.

Пуп земли

(/голицей империи инков был город Куско, расположенный на высоте 3246 метров в Андах, которые образуют своеобразный хребет Перу. Согласно легенде город был построен в XIII веке н. э. правителем по имени Манко Капак, который называл себя «сыном солнца». Однако археологи полагают, что еще раньше на этом месте существовала крепость империи уари, расцвет которой начался за несколько веков до появления империи инков.

На местном наречии кечуа название города звучит как Коско, что означает «пуп земли», вызывая ассоциации с Гебекли-Тепе в далекой Турции и другими местами axis mundi во всех уголках Земли. Название города отражает тот факт, что Куско был центром империи Тауантинсуйю, что означает «Земля четырех частей», живым сердцем которой считался знаменитый храмовый комплекс Кориканча («Золотая Ограда»), посвященный богу-творцу Виракоче и богу солнца Инти.

Многочисленные храмы Кориканчи были не только местом богослужений — они играли роль астрономической обсерватории и календаря, используемых для вычисления траектории небесных тел и положения звезд. По легенде, из центра Куско исходили сорок (или сорок два) секес, или лучей, протянувшихся над горами и равнинами на десятки километров. С земли они казались тропинками и отмечали расположение как минимум 328 мест под названием уака — значение этого термина не до конца ясно, но в данном контексте его можно перевести как «святилище» или «священное место». Говорят, что самые главные лучи были ориентированы на точки горизонта, где всходило и садилось солнце в дни солнцестояний и равноденствий, тогда как остальные, по всей видимости, были направлены на точки восхода определенных звезд. За каждый луч отвечал жрец той или иной части империи, который был обязан заботиться об уаках, расположенных на данном луче.

Первые испанцы, попавшие в Куско, стали свидетелями казавшихся бесконечными праздников в Кориканче, потолки и стены которой были в буквальном смысле покрыты золотом. Даже после того как огромный храмовый комплекс был разграблен и на его месте построили огромную церковь Сан-Доминго, праздники не прекратились, хотя теперь они были посвящены — по крайней мере, номинально — Христу, Деве Марии и Святым. Современный «Праздник Солнца», или Инд Райми, который проводится каждый год 24 июня, в день зимнего солнцестояния, представляет собой яркое и удивительное зрелище. Он исполнен глубокого смысла не только для тысяч иностранных туристов, которые каждый год съезжаются в Куско, но и для местных индейцев кечуа, которые продолжают поклоняться этому месту.

В середине центрального двора Кориканчи находится необычный восьмиугольный камень, который называют Куско Кара Уруми, что значит «Неприкрытый камень-пупок». Когда-то он был покрыт 55 килограммами золота и обозначал центр Тауантинсуйю, хотя никто не знает, как он сюда попал и для каких целей использовался. Однако в последнее время появляются свидетельства, позволяющие лучше понять функцию Куско как axis mundi инков, и не стоит удивляться, если обнаружится, что ответ на эти вопросы лежит в области космологии.

Небесная река

У инков — это название переводится как «дети солнца» — существовало такое понятие, как уака. Это дух священного места, такого, как могила, святилище или храм, — а также любого другого места, где живет этот дух. Присутствие уака обусловлено использованием данного места в религиозных целях или регулярными приношениями. То есть уака есть там, где есть духовность.

Кроме того, термин уака может относиться к местам, внешняя форма которых напоминает живых существ, таких, как холмы или выступы скальных пород. В западной культуре подобные места считаются просто забавным совпадением, тогда как все примитивные народы нашей планеты поклоняются им. Коренные народы Северной Америки, бушмены Африки и аборигены Австралии видят в этих скалах олицетворение сверхъестественных сил, которые могут оказывать влияние на местные сообщества и людей, вступающих с ними в контакт. Это явление наиболее ярко проявляется среди скалистого ландшафта перуанских Анд. Земные воплощения животных, деревьев и антропоморфных фигур не только распознаются, но и подчеркиваются при помощи ландшафтной архитектуры, к которой относится расположение и планировка городов, крепостей и сельскохозяйственных террас.

Такие ландшафтные картины были тесно связаны с андской мифологией. Более того, в окрестностях Куско есть глубокая долина длиной более 100 километров, по дну которой протекает река Урубамба, которую также называют Вилканота или Вилкамауи, что значит «священная река»{175}. Она течет от города Писак до горной крепости Мачу-Пикчу — о ней стало известно чужеземцам только после того, как в 1911 году ее обнаружил американский археолог Хайрам Бингем, — и на ней расположены несколько естественных уак, которые свидетельствуют о том, что эта река отождествлялась с Майя, или небесной рекой, — именно так жители Анд называли Млечный Путь{176}.

Этот священный ландшафт получил название Valle Sagrado de los Incas («Священная долина инков»), и здесь проводились важные религиозные праздники в честь сверхъестественных существ, которые в представлении народов Анд жили среди темных и светлых областей Млечного Пути. Среди этих праздников было грандиозное ритуальное паломничество в день июньского солнцестояния, описанное Кристобалем де Молиной, священником больницы, открытой в Куско для местного населения, в книге Las Fabulas у Ritos de los Incas («Легенды и обряды инков»), которая была написана в период с 1570 по 1584 г.{177}

Жрецы собирались в городе и отправлялись на юг, повторяя путь Небесной Реки, пока не доходили до перевала Ла Райя, где берет начало Вилканота и где согласно легенде инков родилось солнце{178}. Совершив приношения и ритуалы, жрецы возвращались в Куско, а затем направлялись на северо-восток, чтобы вновь оказаться на берегах Вилка-ноты, которая несет свои воды в северо-восточном направлении. Именно так инки синхронизировали Небесную Реку с ее земным аналогом.

Помимо этих праздников в Куско в период осеннего равноденствия (21–23 марта) проводилась еще одна важная церемония, носившая название Майякати. Среди обрядов этого праздника были приношения притоку Вилка-I юты реке Уатанай — считалось, что ее воды донесут дары до древнего города Олантатамбо, а затем еще дальше на север, к морю{179}.

Созвездия темного облака

В западной традиции созвездия распознаются по линиям, соединяющим звезды между собой, но коренные народы Южной Америки различали так называемые созвездия «темного облака» среди расплывчатых пятен Млечного Пути. Наиболее яркий пример — это Большой разрыв, хотя в белой полосе звезд Млечного Пути есть и другие промежутки, особенно в южном полушарии, где Млечный Путь достигает самой южной точки в окрестностях созвездия Южный Крест, которое является уменьшенным подобием созвездия Лебедя в северном полушарии, или Северного Креста[12]{180}.

Кроме созвездий, состоящих из звезд и «темных облаков», андские астрономы различали и другие фигуры на небе, представлявшие собой сочетание ярких точек звезд с темными участками, и все они нашли отражение в ландшафте Тайной Долины. Интересно, что среди них есть гигантский кондор, который появляется из горы Кондор над древним городом Писаком, где начинается долина{181}, «Дерево Жизни» над городом Олататамбо{182}, священная лама (Кагачиллаи) с детенышем в виде горы под названием Тамбокаса, также неподалеку от Олататамбо{183}, и всемогущий Летящий Кайман (Амару Тупак), нависающий над Мачу-Пикчу.{184}

Религиозный аспект этих ландшафтных фигур подчеркивается в книге Э. Элориета Салазара «Священная долина ников», цитирующего источники периода колонизации, например иезуитского священника Бернабе Кобо (1582–1657), который в 1653 году писал:

Они говорят, что эти первые люди, от которых они произошли, на этом самом месте изменили свой облик, превратившись в камни, соколов, кондоров, а также других животных и птиц, и именно поэтому храмы и уаки, которым они поклоняются, повторяют форму этих фигур{185}.

Не следует недооценивать значение этих ландшафтных уак. Подобно своим небесным аналогам, эти земные фигуры считались гарантами плодородия и благополучия местной общины — возможно, именно поэтому в данных местах возникали поселения.

Земная пума Куско

Самые могущественные из ландшафтных уак были оставлены для самого Куско. Согласно местной легенде город можно рассматривать как гигантскую пуму, фигура которой образована как природным ландшафтом, так и рукотворными строениями. Саксахуаман — крепость на вершине холма, известная своими стенами, сложенными из гигантских камней, — формирует огромную голову животного, а ее зазубренные многогранные блоки, вес которых доходит до 200 тонн, представляют острые, как бритва, зубы гигантской кошки. Главная площадь города Уакаипата соответствует животу и ногам пумы, а Кориканча, на месте которой стоит колониальная церковь Сан-Доминго, располагается в районе гениталий. И наконец, спина и хвост пумы очерчиваются реками Уатанай и Тульумайо, впадающих в реку Вилканота.



Рис. 20. Куско как «город пумы», символа кай пана, буквально «этого мира», axis mundi, связанного с созвездием Лебедя на Млечном Пути.

В космологии инков пума считается тотемом кай пача, буквально «этого мира», или материального мира, осью которого (axis mundi) является Куско. Но если ландшафтные фигуры Священной Долины, украшающие извилистое русло Вилканоты, являются земными образами созвездий Млечного Пути, то что служит небесным аналогом гигантской пумы Куско?

Источник

За разгадку именно этой тайны взялся в 2003 году Джулио Магли, профессор математической физики из Политехнического института в Милане, Италия. Он заметил, что созвездия «темного облака» обычно идентифицируются так, как их видно на фоне Млечного Пути в южном полушарии из района Куско в период южного осеннего равноденствия (в их число входит темная «змея», которая обвивается вокруг звезд созвездия Скорпиона{186}). Однако в северном полушарии основная часть Млечного Пути становится видимой примерно в октябре, после начала сезона дождей, и самой заметной фигурой в этой области, как мы видели, является Большой разрыв, высшая точка которого отмечена созвездием Лебедя.

У наблюдателя с земли создается впечатление, что Майя, или Небесная Река, разделяется на два рукава. И это чрезвычайно важно, потому что антрополог Гари Уртон — он тщательно исследовал археоастрономию Анд — пишет о том, что именно так воспринимался вид звездного неба в далеком прошлом. Согласно приведенным в его работе источникам:

Млечный Путь… на самом деле состоит из двух рек, а не одной. Две Майя (реки) берут начало из одного места на севере, текут с разных сторон с севера на юг и соединяются в южном Млечном Пути… это означает, что Небесная река имеет второй центр, или источник, на севере{187}.

Это очень важное открытие. Куско расположен на широте 13,5 градусов к югу от экватора, но несмотря на это север считается «верхом» — даже с учетом того, что видимым является южный полюс неба (северный полюс неба невидим даже на широте одного градуса к югу от экватора{188}). Более того, в городе отмечалось и продолжает отмечаться зимнее солнцестояние (в июне), а не летнее (в декабре), совпадающее с самым долгим днем года. И это несмотря на то что в декабре солнце лишь на десять градусов не доходит до небесного зенита, а в июне располагается значительно ниже. Кроме того, «верхним Куско» называется северная часть города, а самая высокая гора на территории империи инков, ассоциировавшаяся с июньским солнцестоянием, и самая северная часть империи отмечались рекой, которую называли «верхняя часть небесного дома»{189}.

Все эти факты приводятся в чрезвычайно ценной работе Уильяма Салливана «Тайна инков». Он пишет:

Поскольку истоки двух ветвей Небесной реки лежат на севере, а реки выходят на простор на юге, недалеко от Южного Креста, север должен быть выше юга. И поскольку реки зарождаются в горах, космическая гора тоже расположена в северной области неба{190}.

Выводы вполне очевидны. Инки верили, что небесный центр того, что они называли ханак пача, или «верхний мир», был связан с «пупом» кай пача, или «нашего мира», местоположение которого обозначал Куско Кара Уруми, «Неприкрытый камень-пупок» в центре Кориканчи. Этот небесный источник находился в сердце Млечного Пути — скорее всего в том месте, где Большой разрыв разделял Майя, или Небесную реку, на два отдельных рукава.

Эта информация убедила Джулио Магли, что источник инков в северном небе находился поблизости от созвездия Лебедя. Далее он идентифицировал небесный аналог пумы Куско, соответствовавший небесному ягуару в мифологии Месоамерики, — его формировали темные туманности верхней части Большого разрыва, где располагается созвездие Лебедя. В пользу этого вывода свидетельствует то обстоятельство, что за пределами Куско реки Уатанай и Тульумайо сливаются вместе, образуя Вилканоту, что символизирует слияние двух ветвей Млечного Пути в месте, которое соответствует источнику ханак пача, или «верхнего мира». Для Магли соотношение между небесными и земными образами в Куско стали ярким примером аксиомы герметизма: «Что наверху, то и внизу».

Тайны инков

Естественно, я был поражен, обнаружив, что Магли считает созвездие Лебедя космическим источником инков{191}, несмотря на то что Куско расположен в 13,5 градуса к югу от экватора и астрономы-жрецы империи инков должны были уделять основное внимание южному полушарию неба. Однако, как показывают работы Уртона, Салливана и Магли, этого не произошло, и объяснений здесь может быть два: либо предки инков пришли с севера, принеся с собой верования, связанные со звездами, и это вполне возможно, либо северное небо имело для них особое значение. В последнем случае ключ к ответу на вопрос может быть связан с их интересом к созвездию Лебедя и к Млечному Пути, который представлялся одновременно как Небесная река и как дорога для живых и мертвых.

Млечный Путь занимал такое место в сознании людей доинкского периода, что, по предположению Салливана, когда приблизительно в 650 г. н. э. перестал наблюдаться его гелиакический восход (то есть одновременно с солнцем) в период июньского солнцестояния, это восприняли как предвестие катастрофы{192}. Это означало, что дорога к богам и предкам больше недоступна для живых и мертвых, что воспринималось как непоправимая беда. Андские мифы рассказывают о времени, когда небесный мост упал в воду и бог-творец Виракоча покинул землю. Археологи свидетельствуют, что приблизительно в 650 г. н. э. начались жестокие столкновения между различными андскими племенами, что привело к исчезновению законности и порядка, а также к созданию новой милитаристской империи уари, которая установила контроль над северной частью Анд, начинающейся от столицы Уари, крупного города, расположенного к северо-востоку от Куско. Похожая ситуация сложилась в 1432 году, когда другая ветвь Млечного Пути перестала всходить вместе с солнцем в период декабрьского солнцестояния, что было воспринято сыном первого императора инков как начало гибели государства, которое к этому времени достигло наивысшего расцвета.

Меньше чем через сто лет, в 1529–1530 гг., в империи разразилась ужасная эпидемия — вероятно, это была оспа, продвигавшаяся по континенту быстрее, чем принесшие ее европейцы, — от которой в некоторых районах погибло до восьмидесяти процентов населения. Умерли многие члены императорской семьи, в том числе сам император и его наследник, что привело к широкомасштабной гражданской войне, развязанной претендентами на трон. Именно в разгар этого хаоса на побережье Перу высадился отряд Франсиско Писарро.

Верхний мир

Как бы то ни было, взаимоотношения людей и реки или дороги к ханак пача, или «верхнему миру» инков, были гораздо сложнее, чем просто отражение одного мира в другом. Согласно одному из андских мифов «в этот мир нас изгоняют из нашей родины, верхнего мира»{193}. И несмотря на это, большинство обычных людей попадает после смерти в уху пача, или «нижний мир». Салливан терялся в догадках: «Что они имели в виду, когда говорили, что их вечная обитель находится «наверху», в небе?»{194}

По всей вероятности, ответ следует искать в том факте, что только людям знатного происхождения было позволено войти в «верхний мир»; всем остальным приходилось довольствоваться «нижним миром». Тем не менее крестьяне продолжали называть ханак пача, или небесный мир, своим домом. Эта вера была настолько сильна, что Салливан счел возможным сравнить ее с представлениями других коренных племен американского континента. В качестве примера он приводит полукочевое племя наскапи с полуострова Лабрадор в Канаде. Наскапи «говорили о возможности контакта между мирами по Млечному Пути, который они называли «тропой духов» или «дорогой мертвых»{195}. Более того, для этой примитивной культуры «души живых людей происходили с неба», где они «отдыхали на небосводе, ожидая воплощения»{196}. Это напоминает верования шаманистических культур центральной и северной Азии, согласно которым души детей сидят в виде маленьких птиц на Мировом Дереве, где шаманы могут найти их{197}.

Однако вскоре выяснилась интересная деталь: независимо от того, куда попадали инки после смерти, в «верхний» или «нижний» мир, дорога туда пролегала по Млечному Пути. Тот, кто отправлялся в «верхний мир», пользовался северным мостом Млечного Пути в окрестностях созвездия Лебедя, тогда как путешествующие в «нижний мир», двигались в южном направлении, к Южному Кресту{198}. Соединение Небесной реки с горизонтом в периоды солнцестояний позволяло народам Анд найти путь в загробный мир (хотя в результате прецессии Млечный Путь в конце концов перестал всходить вместе с солнцем в периоды солнцестояний). Я был убежден, что точно так же думали люди хоупвеллской культуры из долины Огайо, которые тоже считали Млечный Путь дорогой духов в небесный мир, то есть к созвездию Лебедя, попасть на которую можно через земной горизонт в период летнего солнцестояния.

Если предположения итальянского ученого Джулио Магли верны, тогда истинный источник и врата к «родине» тех, кто был сослан на Землю, находятся поблизости от созвездия Лебедя. Более того, по убеждению инков (по меньшей мере), единственное место на земле, откуда можно было попасть в небесное царство у начала Млечного Пути, находилось в Куско — в «пупе» или axis mundi империи инков.

Неожиданное путешествие в Соединенные Штаты в июле 2004 года стало началом в высшей степени необычного исследования, которое привело меня от хоупвеллской культуры долины Огайо к ольмекам и майя Мексики и перуанским инкам. Убедившись, что веру в связь между созвездием Лебедя и перемещением души можно обнаружить на всем американском континенте — и что эта вера вполне могла быть завезена из Евразии в эпоху позднего палеолита, — я решил переместиться поближе к дому в поисках других ключей к тому, что я называл «мистерией созвездия Лебедя».

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
АЛЬБИОН

ГЛАВА ВОСЬМАЯ КРЫЛАТЫЙ ЗМЕЙ

В 20-х годах XVIII века Уильяма Стакли (1687–1765), масона, верховного друида и известного антиквара, часто видели прогуливающимся с тростью в руке среди лугов и садов доисторического местечка Эвбери в английском Уилтшире. Он показывал своим спутникам достопримечательности и вдохновенно говорил о величайших тайнах древней религии. Он никогда не уставал от любимого «Эбери» (он писал это название так, как оно звучит на местном диалекте), и его экстраординарная деятельность по изучению этих загадочных сооружений станет нашим следующим шагом в понимании мистерии созвездия Лебедя.

Чтобы попасть на обширное круглое плато Эвбери, посетитель должен сначала преодолеть гигантский кольцевой вал, имеющий проходы с четырех сторон. Этот вал высотой 6,7 м и диаметром 427 м окружает участок площадью 28,5 акров и состоит из мела и булыжников, извлеченных из внутреннего рва, глубина которого изначально составляла от семи до десяти метров. Внутри находится Большой Круг Эвбери, или кольцо диаметром 166 метров, состоящее из ста вертикальных камней высотой три метра каждый. Внутри этого кольца располагаются другие, меньшие по диаметру каменные кольца, известные как Северный Круг и Южный Круг диаметром соответственно 98 м и 104 м. По оценке Стакли, каждый из них состоял приблизительно из тридцати камней. Каменное кольцо гораздо меньшего диаметра было найдено в центре Северного Круга, а еще один «круг», который теперь принято считать памятником в формы буквы «D», находится в центре его южного собрата.

Аллеи из камней

Вне Большого Круга — во времена Стакли внутри находился город Эвбери, состоявший из тридцати жилых домов и нескольких постоялых дворов, — расположены две аллеи шириной до пятнадцати метров, состоящие из вертикальных камней. Одна из них извилистой лентой идет на юг, образуя так называемую алею Кеннета, поднимется на Эвертон-Хилл и заканчивается в 2,5 километра от Эвбери загадочным мегалитическим памятником, получившим название Святилища. Джон Обри (1626–1697) — он первым сообщил о комплексе Эвбери, наткнувшись на него во время конной прогулки, — описывал Святилище как две концентрические окружности из камней, однако уже во времена Стакли эти камни, к сожалению, были разбиты и использованы в качестве дорожного покрытия.

Вторая аллея начинается на северо-восточной оконечности Большого Круга Эвбери и, извиваясь, тянется на юго-запад по направлению к деревне Бекхэмптон и заканчивается среди курганов (холмов круглой или вытянутой формы) у деревни Черухилл{199}. Примерно посередине аллеи располагается группа из трех огромных камней, образуя памятник, известный как Лонгстоун-Коув (его также называют «кромлехи дьявола»). Он находится к северу от аллеи, причем его тыльный камень входит в состав самой аллеи{200}. Изначально Бекхэмптонская аллея{201} состояла из 200 камней, но сегодня остался только один. Вместе с тыльным камнем Лонгстоун-Коув он образует пару, которую назвали «Адам и Ева».

Кнеф

Среди иллюстраций в книге Стакли «Эбери: храм британских друидов», опубликованной в 1743 году, есть замечательный рисунок местности, на котором изображен весь памятник с его кругами и аллеями. Этот рисунок автор использовал в качестве доказательства того, что Эвбери представлял собой земное воплощение гигантского солнечного диска, извилистые аллеи которого символизировали крылатого змея{202}. Стакли полагал, что хвост змея — это конец Бекхэмптонской аллеи, а голова — это Святилище на Эвертон-Хилл. Это, писал он, часть большой гряды холмов, известной как «Хакпен» (Хакпен-Хилл), название которой можно разбить на две составляющие — префикс, который имеет семитский корень «змея», и окончание, происходящее от древнего британского слова «голова»{203}. Стакли отождествлял эту мегалитическую змею с Кнефом, греко-египетской формой бога-творца древних египтян Хнума{204}. Он полагал, что его имя происходит от древнееврейского ганаф валар — «лететь», «крыло» или «крылатый»{205}, что отражает неразрывную связь между змеей и птицей. Как мы убедимся, эта интерпретация полна глубокого смысла.

Что и когда было построено

Эвбери предстояло пройти через период забвения, прежде чем в 30-х годах XX века он был восстановлен под руководством Александра Кейлера (1889–1955), основателя Института Археологических исследований Морвена. Кейлер скупил всю землю, которую только сумел получить, чтобы обеспечить будущее Эвбери, и даже стал владельцем поместья Эвбери, превратив его каретный сарай в музей, где хранились многочисленные находки, сделанные им при раскопках. В 60-х годах XX века все поместье было передано национальному фонду, в ведении которого древний памятник находится и сегодня.

Кейлер также купил соседний холм Уиндмилл-Хилл, на котором в начале IV века до н. э. было построено укрепленное неолитическое поселение. Раскопки показали, что оно является современником длинного кургана Уэст-Кеннет; его считают самым крупным поселением этого типа в Англии. Оно расположено южнее западной границы земляного вала Эвбери и было построено в пределах видимости от Святилища, которое находится на северо-востоке, на Овертон-Хилл. Раскопки в Вест-Кеннет, которые вели в 50-х годах XX века Стюарт Пигготт и Ричард Аткинсон, выявили большое количество вторичных захоронений, причем во многих отсутствовали черепа — свидетельство того, что до того, как приблизительно в 3700 г. до н. э., через 1200 лет после строительства, это место было покинуто, оно служило церемониальным центром неолитического культа мертвых.



Рис. 21. Комплекс Эвбери с двумя аллеями, рисунок Уильяма Стакли для его книги «Эбери: храм британских друидов», опубликованной в 1743 г.

В 1930 году при раскопках, которыми руководила Мод Каннингтон, кости также были найдены на месте Святилища, построенного примерно в то же время, как и длинный курган Уэст-Кеннет. Их присутствие указывало на то, что Святилище изначально строилось как склеп, где проходил процесс экскарнации. Однако, по оценке специалистов, два внутренних круга Эвбери были сооружены на 1100 лет позже, приблизительно в 2600 г. до н. э. Еще через сто лет появился Большой Круг Эвбери, а после него гигантский ров и вал, который покрыли землей и травой.

Неподалеку, к югу от западной оконечности вала Эвбери, расположен не менее загадочный Силбери-Хилл, крупнейший в Европе рукотворный курган. По оценке Стакли, диаметр его основания составляет около 152 метров, диаметр вершины 32 метра, высота 52 метра, а объем 383 943 кубометра{206}. Считается, что Силбери-Хилл был сооружен приблизительно в 2600 г. до н. э., одновременно с началом строительства внутренних кругов Эвбери. Тем не менее его назначение остается неясным — никаких захоронений той эпохи на нем обнаружено не было.

Исследования выявили, что Силбери-Хилл сооружен на естественном меловом холме, который был увеличен чередующимися слоями мела и земли. Спиральная тропа, ведущая к плоской вершине, возможно, существовала изначально, что указывает на чисто церемониальную функцию памятника. Тот факт, что холм специально расположен таким образом, чтобы каждую зиму его окружала дождевая вода, дает основание предположить, что он был олицетворением первобытного холма, появившегося из вод хаоса — этот образ присутствует в космологиях разных народов мира.

И еще одна загадка Эвбери: считается, что аллеи Кеннет и Бекхэмптон были построены только в 2000 г. до н. э., одновременно со второй фазой Стоунхенджа, расположенного на расстоянии 32 километров.

Культ мертвых

Гипотеза о том, что Эвбери был центром культа мертвых, активно пропагандировалась Обри Берлом, одним из самых авторитетных британских специалистов в области погребальных обрядов эпохи неолита. Большое количество черепов, по всей видимости, были извлечены из окружающих продолговатых курганов и из Святилища, а затем принесены по аллеям в огороженный валом комплекс, чтобы использоваться при обрядах, во время которых вызывались души умерших людей{207}. Берл также утверждает, что три огромных камня (один из них впоследствии был разрушен) в центре северного Круга, известных под названием Свод, в древности указывали на самую северную точку восхода луны. По его мнению, Лонгстоун-Коув в центре Блекхэмптонской аллеи был ориентирован на восход солнца в день зимнего солнцестояния.

В конечном итоге Берл приходит к выводу, что Северный Круг со Сводом в центре и входом с Блекхэмптонской аллеи был, скорее всего, предназначен для зимних обрядов, во время которых «приношения для мертвых складывались на внешнем дворе самого Свода»{208}. Он предполагает, что сооружение выполняло ту же функцию, что и дольмены на острове Амбрим в Меланезии, которые он описывает как «группы камней, которые символизировали одновременно могилу, утробу матери и пещеру мертвых, в которую входила душа умершего человека по дороге в загробный мир»{209}. Согласно теории Берла Южный Круг Эвбери с входом из аллеи Кеннет предназначался для «обрядов весеннего возрождения» и «плодородия земли»{210}.

Мегалитическое наследство

Все это вполне правдоподобно, однако Берл в своих рассуждениях не учитывает другие факты, касающиеся связи Эвбери со звездами; эти факты десятью годами раньше открыл профессор Оксфордского университета Александр Том. Он посетил около 450 доисторических памятников Британии и исследовал не менее 300 из них. В своих главных книгах, таких, как «Мегалитические памятники Британии» (1967), он выдвинул революционные теории, предположив звездную ориентацию многих мегалитических памятников, а также общность их геометрической формы. Он также высказал гипотезу, что эти сооружения были построены с использованием стандартной меры, которую он определил как 2,722 фута (82,967 см) — это так называемый «мегалитический ярд» (получается, что диаметр Большого Круга Эвбери составляет 200 мегалитических ярдов, Южного Круга — 125 мегалитических ярдов). Он также писал о необыкновенной точности формы мегалитических кругов, показав, что при их строительстве использовались пифагоровы, или прямоугольные, треугольники — за два тысячелетия до открытия теоремы греческим математиком, чье имя она носит.

Том и Том в Эвбери

Когда Александр Том и его сын Алекс приехали в Эвбери, чтобы исследовать его каменные круги и аллеи, они довольно быстро подтвердили предположение Стакли, что ось комплекса проходит через массивный камень под названием «Обелиск», когда-то стоявший в центре Южного Круга, и через три камня Свода в Северном Круге, которые Берл рассматривал как символическую утробу и «пещеру мертвых»{211}. Эта ось имеет азимут 339,2 градуса{212}, и это направление подтверждается тем, что третий круг намечался на той же оси к северо-западу от Северного Круга, а каменный столб с горизонтальным отверстием, названный Стакли «камнем-кольцом», находится на юго-востоке от Южного Круга (в настоящее время от него осталось лишь основание), точно на линии, соединяющей центры двух кругов{213}. Совершенно очевидно, что этот камень мог использоваться для определения линии визирования, и это доказывает, что все сооружение ориентировано именно на северо-запад. Кроме того, самыми большими камнями Большого Круга оказались те, которые расположены поблизости от северо-западного и юго-восточного проходов.

Завершив исследование, Том и Том решили проверить, какие звезды заходили за горизонт по азимуту 339,2 градуса на широте Эвбери в 2000 г. до н. э. По их мнению, этим требованиям удовлетворял лишь Денеб, самая яркая звезда в созвездии Лебедя. Это открытие побудило их сделать следующий вывод:

Стоя у обелиска на линии, соединяющей центры, и глядя сквозь камни Свода, наблюдатель видел точку, в которой заходил Денеб приблизительно в 1600 г. до н. э.{214}

Это очень важное наблюдение, предполагающее, что темное пространство Свода могло играть роль «астральной взлетной полосы», ведущей к небесным владениям лебедя, источнику жизни и загробному миру в космологических воззрениях народов всего мира. Стакли писал, что третий камень Свода, прежде чем его разбили и использовали в качестве строительного материала, имел высоту около пяти метров, и из этого описания становится понятно, что вместе с другим камнем он образовывал нечто вроде двух огромных рогов, направлявших взгляд к восточному горизонту{215}.

Тот факт, что у основания Свода обнаружены букрании (украшение в виде бычьего черепа с рогами), свидетельствует в пользу теории, что Свод считался символическим местом смерти и возрождения. Если смотреть на букраний спереди, то он напоминает изображение женской матки с шейкой, фаллопиевыми трубами и яичниками, и этот факт вряд ли был тайной для наших далеких предков{216}. Более того, бычьи рога использовались как символ жизни, смерти и возрождения еще за 6500 лет до н. э. в подземных культовых зданиях в Чатал-Хююке в центральной Турции, а также в других древних поселениях на территории западной Азии и Египта.

Направление на Денеб

Эвбери не единственное место, ориентированное на Денеб, — Том обнаружил несколько древних памятников, имеющих сходную ориентацию. В их числе 100-метровый ряд камней, получивший название Девять Дев в Бодмин-Муре, Корнуолл (из его девяти камней в настоящее время сохранились только шесть)[13]{217}. Столкнувшись с этой информацией, исследователь попытался понять, какое значение имел Денеб для людей эпохи мегалитов.



Рис. 22. Эвбери в представлении художника Алана Соррелла. Обратите внимание на северо-западную ориентацию внутренних кругов в направлении захода Денеба из созвездия Лебедя.

Том указывал, что в Шотландии, где в эту эпоху Денеб входил в число околополярных звезд, факт ночного пересечения звездой линии меридиана делал звезду удобным инструментом для отсчета времени, что также предполагало использование других звезд — Капеллы, Веги и Арктура. Однако в этот же период, то есть приблизительно в 2000 г. до н. э., в южных районах Денеб опускался за горизонт во время ежедневного путешествия по небу, и в период зимнего солнцестояния нижняя часть его траектории была невидима. Но это значит, что ровно через шесть месяцев, в период летнего солнцестояния, Денеб пересекал меридиан в верхней точке, что было очень удобно для отсчета времени. Несмотря на полученную информацию, Том не смог объяснить, почему именно на Денеб были ориентированы оси некоторых мегалитических памятников и почему, к примеру, его значение подчеркивалось «многочисленными камнями, как в ориентации Девяти Дев»{218}.

Загадка

И действительно, в те времена факт, что центральная ось Эвбери могла быть ориентирована на точку захода Денеба, не имел разумного объяснения. Обри Берл писал:

Неяркое свечение Денеба, такого тусклого, что невозможно наблюдать за его заходом за горизонт, и неправдоподобность датировки, предполагающей, что прошло более восьмисот лет после установки камня-кольца, существенно снижает вероятность такой ориентации, и Эвбери в своем теперешнем состоянии не может рассматриваться как астрономическая обсерватория{219}.

Безапелляционное суждение Берла, по всей видимости, расстроило Александра Тома, который считал Денеб основой звездных часов, доминировавших на северном ночном небе. Однако главной трудностью стало утверждение, что центральная ось Эвбери ориентирована на заход звезды в 1600 г. до н. э., тогда как археологи точно установили, что два внутренних круга были построены на 1000 лет раньше, приблизительно в 2600 г. до н. э. Можно ли как-то объяснить это несоответствие?

Единственный выход — считать датировку Тома ошибочной и вернуться к компьютерной программе «Sky-Globe», чтобы определить точку захода Денеба для координат Эвбери в 2600 г. до н. э. Это простое решение привело к полезным результатам (см. рис. 23), поскольку выяснилось, что в период с 3000 по 2500 г. до н. э., когда были спланированы и построены внутренние круги, направление на точку захода Денеба за горизонт отличалось от ориентации оси Эвбери (по данным Тома) всего на полградуса{220}. В ту эпоху ни одна звезда не заходила за горизонт в этой точке, и поэтому центральная ось Эвбери вполне могла быть ориентирована на Денеб.



Рис. 23. Северное небо, каким оно было над Эвбери в 2600 г. до н. э., с заходящей на северо-востоке звездой Денеб — точно в направлении оси комплекса Эвбери.

Берл отверг — и на это у него были основания — выводы Тома относительно ориентации Эвбери на Денеб, продемонстрировав тем самым, как мало мы знали об археоастрономии в 70-х годах XX века. Сегодня мы можем признать, что во всем мире наблюдается всплеск интереса к созвездию Лебедя как символу жизни и смерти. Более того, находясь на северной оконечности Млечного Пути — его повсеместно считали дорогой или рекой, ведущей в небесный мир, — оно обозначало вход в царство света, обитель богов и загробный мир. И эти воззрения вполне могли уходить корнями в эпоху палеолита.

Такие глубокие знания должны были считаться священными, в том числе жрецами-шаманами эпохи неолита, которые стояли во главе культа мертвых, впервые появившемся на Британских островах еще в 4000–4500 гг. до н. э. Более того, неопровержимым доказательством существования этой доисторической религии может служить сам комплекс в Эвбери с его огромным церемониальным центром, местом поклонения предкам на длинном кургане Вест-Кеннет и обрядами экскарнации, которые, вероятно, проводились в Святилище, голове мегалитической «змеи» Стакли. Я был заинтригован, когда увидел, что в своей всеобъемлющей работе, посвященной Эвбери и его окрестностям, Стакли отмечает, что Кнефа можно сравнить с героем Кикном, которого Зевс превратил в птицу и поместил среди звезд, как созвездие Лебедя, за сострадание, проявленное к брату (по другим источникам, любовнику) Фаэтону{221}. И хотя Стакли просто фантазировал, не исследуя связи, он оказался гораздо ближе к истине, чем мог предположить.

Во времена Тома подобные космологические идеи отвергались ортодоксальными археологами. Лишь немногие ученые обратились к данным этнографических исследований из разных уголков Земли, чтобы выяснить образ мыслей строителей Эвбери. Большинство археологов считали, что подобные сооружения были в первую очередь местами праздников и жертвоприношений или, что менее правдоподобно, солнечными или лунными обсерваториями, где по траектории небесных тел определялись сезоны сельскохозяйственного года. Насколько мне известно, только Берл настаивал, что эти сооружения выполняли шаманистическую функцию и, скорее всего, были связаны с доступом на небо, в мир мертвых, или рай. Однако он не понял, что ориентация оси Эвбери в направлении Денеба свидетельствует в пользу этой гипотезы.

Тайна Эвбери разгадана?

Больше всего шансов понять, в чем тут дело, было у британского астронома Джеральда Хоукинса (1928–2003), автора таких мировых бестселлеров, как «Расшифрованный Стоунхендж» (1965) и «Кроме Стоунхенджа» (1973){222}. Этот факт малоизвестен, но после своего знаменитого исследования, в котором использовались компьютерные расчеты, чтобы доказать, что Стоунхендж был астрономической обсерваторией, предназначенной для предсказания солнечных и лунных затмений, Хоукинс попытался при помощи того же метода выяснить астрономическую функцию Эвбери.

Эта проблема обсуждается Хоукинсом в одной из малоизвестных работ, «Космический разум» (1983). В ней он приводит мнение Берла, что Свод ориентирован на самую северную точку восхода луны, в которую ночное светило возвращается каждые 18,61 лет, и добавляет, что это событие было как-то связано «со смертью или, возможно, воскресением или душами умерших»{223}. До этого момента все было логично, но затем Хоукинс переключает внимание на данные Тома, даже не назвав его. Хоукинс повторяет то, что отметил Том, — ось памятника проходит через центры двух внутренних кругов, что дает азимут 340 градусов, на котором находится «звезда Альфа Лебедя» (то есть Денеб){224}. Отметив это обстоятельство, он тем не менее продолжает:

Я сомневаюсь, что ориентиром была именно эта звезда, потому что она лишь восемнадцатая по яркости звезда на небе, а, кроме того, есть еще пять ярких планет, солнце и луна{225}.

Хоукинс предположил, что если наблюдатель повернется на 180 градусов, то сможет увидеть восход Венеры в той или иной части ее цикла. Еще одна возможность ориентировки — это «на границу зодиакального круга… или… на давно исчезнувший объект наподобие сверхновой»{226}.

Подобно своему предшественнику Берлу, Хоукинс просто не мог смириться с фактом, что самый большой из мегалитических памятников Британии был ориентирован на малопонятную звезду Денеб, и считал, что должно быть альтернативное объяснение.

Человек эпохи неолита и космос

Хоукинс, наверное, изменил бы свое мнение относительно астрономической ориентации Эвбери, если бы познакомился с содержанием монументального труда профессора Джона Норта «Стоунхендж: неолитический человек и космос», о котором он должен был слышать до своей смерти в 2003 году. Норт, бывший преподаватель Юнивер-сити-Колледжа в Лондоне, исследовал неолитические погребения и культовые памятники в древнем Уэссексе, на территории Стоунхенджа и Эвбери. Он обнаружил, что большое количество древних сооружений ориентировано, помимо других звезд, на восход или заход Денеба, который «постоянно появляется при анализе памятников эпохи неолита»{227}.

Среди мест, предложенных профессором Нортом в качестве примеров ориентации на Денеб — в том числе знаменитый длинный курган Уэйландс-Смити, — многие расположены в окрестностях Эвбери. Это продолговатые курганы Бекхэмптон-Роуд и Саут-Стрит{228}, а также три каменных помещения в кургане Вест-Кеннет{229}. Если данные Норта точны, то нет смысла сомневаться в ориентации оси Эвбери на заход Денеба. Более того, если мы обратим внимание на произведения наскального искусства, найденные в Эвбери, то найдем среди них еще одно свидетельство связи самого большого мегалитического комплекса Британии с культом созвездия Лебедя.

Символы лебедя

Перу Джона Уэйкфилда принадлежит книга «Легендарные ландшафты: тайны древнего Уилтшира» (1999), в которой подробно анализируются геомифические особенности ландшафта в окрестностях Эвбери и соседнего Олтон-Барнса, где каждое лето собираются энтузиасты, интересующиеся кругами на полях. Уэйкфилд обращает внимание на тот факт, что, когда Кейлер и его Коллега Стюарт Пигот в 30-х годах XX века откапывали и устанавливали засыпанные замлей камни в южной части аллеи Кеннета, они наткнулись на камень, который обозначили номером 25S (см. рис. 24). Исследовав его внутреннюю поверхность, которая на протяжении многих столетий не подвергалась воздействию природных стихий, они заметили на камне две округлые бороздки, идентифицировав их как орнамент в виде «чашки и кольца» вокруг естественного отверстия — это характерный орнамент мегалитического искусства, встречающийся в других частях Британских островов{230}. Верхний значок представлял собой кольцо, тогда как нижний был совсем другим. Уэйкфилд увидел в нем длинную шею и голову помеси лебедя и змеи.

Рисунок в книге Уэйкфилда (см. рис. 25) явно изображает лебедя с глазом и клювом, а тонкие линии вполне могут указывать на грудь и хвост. «Змея, кусающая свой хвост, на камне № 25S имеет клюв, — пишет автор, — а хвост очень похож на хвост лебедя, что создает общий образ змеи, способной летать, — крылатого змея и круга (Кнеф)»{231}.



Рис. 24. Камень № 25S из Эвбери с двумя изображениями, вырезанными на его западной грани. Внизу явно различимы голова и длинная шея помеси лебедя и змеи.



Рис. 25. Представление художника о нижнем изображении на камне № 25S из Эвбери, Джон Уэйкфилд.

Однако Уэйкфилд не говорит о том, что одновременно с резьбой на камне № 25S Кейлер и Пигот нашли у его основания очень важное захоронение. Оно находилось у северо-восточного угла вместе с культовой чашей. Тот факт, что под захоронением находилась большая скала, поддерживавшая камень в вертикальном положении, а сверху слой земли и гравия, означает, что останки были преданы земле — по мнению археологов, это уникальный случай{232}. Еще три захоронения были найдены рядом с другими камнями аллеи. Они тоже располагались у северо-восточного угла камня, но на небольшом расстоянии от лунки, где когда-то стоял камень, — только человек, погребенный у камня № 25S, был похоронен в непосредственной близости от него, что по какой-то причине выделяло этот камень из общего ряда.

Холодной зимой 2005 года я выбрал время для поездки в Эвбери, чтобы самому взглянуть на камень № 25S, и довольно быстро убедился, что борозды на камне имеют искусственное происхождение. При ближайшем рассмотрении были заметны следы резца, а внешние края резьбы оказались сильно сглаженными, что свидетельствовало об их доисторическом происхождении. К сожалению, для тех, кто уже видел рисунок Уэйкфилда, трудно увидеть в этом изображении что-либо кроме головы и шеи лебедя. Однако неспециалисты, которым я показывал значки на камне, обращали внимание на их сходство с внутренними кругами комплекса — крайне любопытное наблюдение. Это значит, что камень вполне мог служить абстрактной картой, где голова и шея лебедя обозначали один из двух кругов, предположительно Южный Круг большего диаметра.

Куратор музея Александра Кейлера, принадлежащего Национальному фонду, любезно помогла мне найти камень № 25S, однако не согласилась с выводами Кейлера и Пигота относительно вырезанных на камне знаков. Она сообщила, что археологическое сообщество больше не считает эти символы искусственными, но мне было трудно разделить эту точку зрения, и особенно потому, что согласно утверждениям Кейлера и Пигота круги были выполнены в особой «точечной» технике, характерной для мегалитического искусства Ирландии{233}.

Место лебедей

Находка в Эвбери каменной резьбы в виде шеи лебедя служит свидетельством того, что в доисторические времена здесь существовал культ лебедя, и в следующих двух главах я попытаюсь показать, что этот культ был связан с созвездием Лебедя. Старики из соседней деревни рассказали мне, что вплоть до недавнего времени мигрирующие стаи лебедей каждую зиму собирались поблизости от заполненного водой рва, окружающего Силбери-Хилл, а также у рек Уинтерборн и Кеннет, которые также вносят вклад в формирование ритуального ландшафта Эвбери. Птицы оставались в этих местах до начала весны, а затем улетали на север, в свои родные арктические земли. Если подобная миграция имела место и в доисторические времена, то она могла стать частью ежегодного ритуально цикла в Эвбери с праздниками в период прилета стай лебедей в ноябре и особенно их отлета весной. Эти простые наблюдения придают смысл тому факту, что в астрономических терминах Лебедь управляется Водолеем или Рыбами в период с 21 января по 20 марта по нашему календарю. И действительно, в одном из древних календарей «Лебедь» помещается в той же колонке, что и «Февраль» и «Рыбы»{234}.

Совершено очевидно, что весна — это период обновления мира, и первые признаки ее приближения отмечены днем между равноденствием и солнцестоянием, который приходится на 2 февраля и с наступлением христианской эры празднуется как Сретение. Однако в древности этот праздник отмечали 1 февраля, и в этот день воздавались почести влиятельной кельтской богине, которую называли Бригит, Брайд, Бриджет, Бриши или Бригантия, — аналогу галльской богини, которую римляне отождествляли с Минервой.

Может быть, она была первобытной богиней неолитических племен, населявших Эвбери? Покровительницей культа мертвых, существование которого доказал ведущий специалист по доисторическому периоду Обри Берл? И что еще важнее, не даст ли она ключ к пониманию того, как в доисторическую эпоху на территории Британии сформировался культ созвездия Лебедя? В следующей главе я попытаюсь ответить на эти вопросы.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ БОГИНЯ ЛЕБЕДЯ

Ирландская богиня Бригитта, или Бриджет, шотландская Брайд, или Бриши, с острова Мэн — это древнее кельтское божество, разнообразным воплощениям которого поклонялись на протяжении двух с половиной тысяч лет. Ее присутствие, вне всякого сомнения, ощущается в ритуальном ландшафте Эвбери — сарсеновых камнях, разбросанных среди окрестных долин и известных местным жителям как «камни Брайд». Более того, один из местных источников воды, ручей Суоллоухэд-Спринг, стекающий с длинного кургана Уэст-Кеннет и питающий реку Кеннет, считается местом поклонения богине. В прошлом сильное поверхностное испарение в конце лета приводило к пересыханию источника, но к началу февраля, примерно ко времени кельтского праздника в честь Брайд, священные воды чудесным образом возвращались, возвещая о том, что природа возрождается к жизни и что наступает весна{235}.

Древняя богиня

В древней Ирландии Бриджет была одной из трех сестер, носящих одно и то же имя, покровительниц соответственно врачевания, кузнечного дела и поэзии, причем последняя следила за использованием волшебных чар{236}. Она также была покровительницей армии Лейнстера{237}, где в городе Килдэр находился ее главный культовый центр. В качестве христианской святой св. Бригитта считалась дочерью ирландского вождя XV века, обращенного в христианство св. Патриком. В Килдэре был построен посвященный ей монастырь, и здесь же девять девушек поддерживают ее священный огонь, который символизирует ее роль как той, кто «приносит солнечный свет, тепло, рост и изобилие»{238}.

Другая легенда, распространенная по большей части в Шотландии, представляет ее как кормилицу Иисуса Христа, а также как «Гэльскую Марию»{239}. Другие, еще более невероятные ирландские легенды превращают ее в мать Иисуса, что, по всей видимости, является развитием языческих представлений о ней как о матери богов{240}. Благодаря этим легендам Иисуса стали называть «приемным сыном Брайд», а Вифлеемская звезда превратилась в «rionnag Brideog», или «звезду маленькой Брайд»{241}. В народных преданиях ее сравнивали с «мальтийским крестом», или трехлучевым крестом, который прикрепляли к куклам из соломы под названием Brideog, «маленькая Брайд»{242}.

Брайд также властвовала «над огнем, над искусством и над красотой… под небесами и в глубине морей»{243}. Подобно Бригантии (что значит «Высокая»), Великая Мать древнего британского племени бригантов, которой поклонялись на землях от шотландского залива Ферт-оф-Форт до Пик-Дистрикт в Стаффордшире, считалась также покровительницей независимости{244}. И действительно, вряд ли можно сомневаться, что и Брайд-Бриджет, и Бригантия, о поклонении которой свидетельствуют надписи на нескольких алтарях времен римского господства, а также барельеф из Бирренса в Дамфрисшире, где она предстает в виде римской Минервы в короне победителя с глобусом и копьем в руках, — все они произошли от одного женского божества. Несмотря на явное кельтское происхождение Бригантии, существует вероятность, что разные воплощения этой богини, вплоть до Брайд-Бриджет Килдэра, сменили гораздо более древнюю богиню бронзового века, происхождение которой теряется в глубине эпохи неолита.

Тотемы Брайд

Как и у предшествующих языческих богинь, у св. Брайд были зооморфные тотемы и символы. Мы уже упоминали о роли богини как кормилицы, а в ирландских преданиях рассказывается о том, что ее саму вскормила белая корова с рыжими ушами{245}. Эта ассоциация, по всей вероятности, обусловлена тем, что ее мать Морриган, жена Дагды, отождествлялась также с Боан, богиней реки Бойн в ирландском графстве Мит, a «Boinne» в буквальном переводе означает «белая корова»{246}.

Шотландские баллады — записанные по рассказам пожилого населения западных островов фольклористом Александром Кармайклом для его эпического многотомного труда «Carmina Gadelica» (1899), — рассказывают о Брайд в облике змеи, которая «появляется из кургана»; другими словами, она просыпается от зимней спячки и выползает из норы{247}. Однако из всех представителей животного мира именно птица чаще всего персонифицирует зооморфные атрибуты Брайд. Ястреба называли «птицей Брайд»{248}, коноплянка была bigein Bride, «маленькой птицей Брайд», кулик-сорока получил прозвище gille Bride, «слуга Брайд», а в праздник богини{249}, 1 февраля, обычно устраивались петушиные бои, и этот день стали называть La Cath Cboileach, или «День петушиных боев»{250}.

Но самым загадочным птичьим образом богини был, вне всякого сомнения, «волшебный лебедь Брайд»{251}. Кроме шотландской поэзии, о связи богини с этой прекрасной птицей напоминают многочисленные названия мест в Англии и Уэльсе, содержащие имена «Брайд», «Бри», «Брид», «Брайт» и «Бриг», причем в некоторых из них явно просматриваются ассоциации с лебедями. На этот факт указывает Джулиан Коуп в своем объемном труде «Современные древности» (1998). Для него «Бриджит везде: в нашем ландшафте, в наших именах, в нашем языке. Она Бри — Бриджит — Британия»{252}.

Коуп полагает, что имя Брайд имеет корень «Бри», от мэнской формы имени «Бриид» или «Бриши» (bree-sidbi, «волшебная Бри»){253}. Если точнее, то большинство источников считают, что имя Брайд имеет древний кельтский корень бриг-, что означает «высокий, возвышенный». От него образовано имя Бригантия и древнее ирландское Бригид (Брид — это современная ирландская форма), а также «Бри» острова Мэн. Эта этимологическая форма проявляется в названии Бредон-Хилл в английском графстве Вустершир. Название этого места — скорее всего, оно имеет отношение к культу мертвых периода британского железного века (приблизительно с 700 г. до н. э. по 43 г. до н. э.), поскольку здесь были найдены черепа, выставленные на кольях над входными воротами, — состоит из суффикса «-дон» (от староанглийского дан), что означает «холм», и префикса «бре-», имеющего тот же корень, что и Брайд, и значит, связанного с богиней. В начале февраля, когда устраивался праздник в честь Брайд, наблюдатель, стоящий на вершине холма, видел на западе очертания летящего лебедя, образованные залитыми водой пастбищами в излучине реки Эйвон, известной под названием Лебединая шея[14]. Как и в случае возвращения священных вод источника Суоллоухэд-Спринг в Кеннет-Хилл, это природное явление играло важную роль в геомифических верованиях наших предков.

След лебедя

По самая интересная традиция, связанная с воплощением Брайд в образе птицы. — это ежегодный поиск ее следов. В Шотландии накануне праздника разводится огонь, и верующие произносят имя святой. Затем семья ложится спать, а наутро в еще теплых углях ищется «отпечаток»{254}Брайд, или lorg, что означает «след»{255}. Это может быть несгоревшая ветка, напоминающая вилку с тремя зубьями или птичью лапу. Если след не находится, то единственный способ вернуть расположение святой — немедленно отправиться в место слияния трех ручьев и принести жертву, закопав в этом месте петуха или курицу{256}.

Связь Брайд с символом в виде птичьей лапы также подчеркивается интерпретацией ее имени как «летящая стрела»{257}, простейшее изображение которой похоже на лапу птицы. Соблазнительно увидеть «отпечаток», «след» или даже «огненную стрелу» Брайд в четырех главных звездах созвездия Лебедя — Денеб и трех соседних, которые астрономы называют «треугольниками»{258}. Это ставит «отпечаток» Брайд в один ряд с верованиями племен коренных американцев, которые (подробнее мы говорили об этом в пятой главе) видели в созвездии Лебедя группу звезд под названием Птичья Лапа или Лапа Индейки. У валлийских бардов (это слово переводится как «поэт» или «сказитель») этот же символ (только перевернутый) называется Эйвен. Он напрямую ассоциировался с галльской богиней Минервой, как римляне называли Бригантию, или Брайд{259}. Неизвестно, насколько стара эта традиция, но первые упоминания о ней относятся к XV веку{260}.

Барды

Говорят, что первые кельтские барды носили tuigen, или птичью мантию, которая описана в гэльской книге «Sanas Chormaic» («Словарь Кормака»), авторство которой приписывается Кормаку Маккуленану (836–908), королю-епископу Мунстера в Ирландии. По его свидетельству, эта одежда представляет собой «плащ из перьев», сделанный из «шкур птиц белых и многоцветных… и из шей диких уток и из их оперенья, от пояска и выше к шее»{261}. Другое описание tuigen свидетельствует, что она изготавливалась «преимущественно из перьев маленьких певчих птиц, но воротник делали из шкуры и перьев лебедя… шея лебедя свисала сзади, как капюшон современной университетской мантии»{262}.

Довольно неприятная природа tuigen барда странным образом напоминает плащ шамана, а также крылья хищных птиц и стервятников, найденные в пещере Шанидар на севере Ирака. Они, как мы помним из главы третьей, использовались для шаманистических обрядов жреческой элитой сообществ эпохи раннего неолита в Верхней Месопотамии. Я подозреваю, что в основе tuigen лежат древние языческие традиции и обряды, связанные с культом лебедя и, возможно, с Бриджет. Сам факт издания «Sanas Chormaic» в 1868 году свидетельствует, что новые барды этого периода использовали те же идеи для своих ритуальных атрибутов.

Via Lattea

Кроме всего прочего, роль Брайд как скромной кормилицы, в свою очередь выкормленной белой коровой с рыжими ушами, наталкивает на новые астрономические ассоциации. Согласно народным преданиям эта связь имеет отношение к Олмелгу (Имболку) — так называли день 1 февраля. Это название переводится как «овечье молоко» — у беременных овечек начинало прибывать молоко, что возвещало о возвращении животворных сил весны, которые заставляли животных давать молоко.

Но этим не ограничивается его значение, потому что Млечный Путь (Via Lattea в Италии и Voi Lactee во Франции), связанный в католической религии с Девой Марией, на протяжении тысячелетий представлялся в виде молочной реки{263}, хотя в некоторых графствах Англии он «обозначал дорогу в Рай»{264}. Поскольку Брайд (Бриджет), по преданию, была выкормлена коровой, отождествлявшейся со священной рекой (Boinne, или Бойн), ее вполне могли ассоциировать с Млечным Путем, по которому небесный лебедь каждую ночь совершает свой полет. Если это действительно так, то Брайд является наилучшим кандидатом на персонификацию лебедя в качестве языческой богини и христианской святой.

Лебедь как психопомп

Как мы видели, в древней Анатолии и западной Азии первым психопомпом в облике птицы был гриф, поскольку он принимал участие в процессе экскарнации (см. главу 3). Однако в той местности, где не водились грифы, их заменяли другие виды птиц, причем нередко эта замена была связана с миграцией птиц из мест размножения на севере.

Не подлежит сомнению, что в Западной Европе роль «перевозчика душ» выпала на долю перелетных водоплавающих птиц, и особенно лебедя. В результате таких взаимоотношений с человеком лебеди на протяжении многих столетий были персонажами волшебных сказок. В Британии, к примеру, существовало поверье, что души людей воплощаются в лебедей{265}. Боле того, жители местечка Корофин в Ирландии неподалеку от Лох-Инчикина, графство Клэр, убеждены, что если убить плывущего по воде лебедя, то умрет кто-то из жителей деревни{266}. В Германии лебедя считали вестником смерти и символом загробного мира{267}. Es scbwanet mir (мне лебедино) — выражение, эквивалентное «у меня мурашки забегали по коже{268}». И наконец, в деревне Кемниц на востоке Германии лебедь, влетевший во двор церкви, предвещал смерть{269}.

Прямая связь между лебедями и переселением душ на север просматривается в том, что жители западных островов Шотландии наблюдали, как лебеди-кликуны (а также гренландские гуси) каждую весну улетали к себе домой на север, как будто унося души умерших в рай, который лежит «севернее, чем северный ветер» — выражение, заимствованное из классической мифологии. Более того, если пожилой человек был жив на момент отлета лебедей, считалось, что он не умрет до возвращения птиц осенью{270}. Север, разумеется, это направление на небесного лебедя, или созвездие Лебедя, которое в Шотландии было около-полярным и никогда не исчезало с ночного неба. Может быть, именно так звезды созвездия Лебедя стали ассоциироваться с лебедем, и именно поэтому птица связывалась не только с космической осью, но также с путешествием души в загробную жизнь — потому что она улетала в сторону небесного полюса? В таком случае, эта связь могла сформироваться только в период, когда Денеб занимал место полярной звезды, приблизительно в 15 000 г. до н. э.

Культ Брайд в Англии

До настоящего времени свидетельств поклонения Брайд в Англии почти не было, если не считать нескольких географических названий, происходящих от корня бриг- и его вариаций, а также различных мест, посвященных этой богине, таких, как источники св. Брайд в лондонском Сити и в Гластонбери в графстве Сомерсет. Но недавно в Корнуолле на юго-западе Англии археологические находки подтвердили, что в этих местах вплоть до XVII века существовал культ лебедя, по всей видимости, связанный с Брайд{271}. В результате раскопок, которые ведутся с 2003 года на берегу реки неподалеку от вотивного источника у деревни Сейвок на севере графства, были найдены 28 земляных ям, выстланных преимущественно лебедиными перьями.

Содержимое одних ям — квадратной или прямоугольной формы максимум 47 сантиметров длиной и 20 сантиметров шириной — было извлечено еще до открытия их археологами: мы не знаем, кто это сделал и когда. В других ямах были найдены перья, кремни, лебяжий пух и маленькие кварцевые камешки. В шести случаях содержимое ям оказалось нетронутым. В некоторых ямах были найдены целые птицы, птенцы или молодняк, а также остатки яиц, иногда содержащие полностью сформировавшегося птенца. Яиц было так много, как будто сюда складывали приношения все местные жители. Радиоуглеродный анализ лебединых перьев из одной ямы указал на 1640 год.

Рядом с ямами археологи под руководством Мэри Джеффрис из археологической экспедиции Сейвок-Уотер обнаружили облицованный камнем резервуар для воды, служивший вотивным источником. В нем нашли большое количество медных булавок, а также кусочки ткани, человеческие волосы, полоски кожи и фрагмент железного котла — все это свидетельствовало, что это место сохраняло свое культовое значение вплоть до XVII века.

Джеффрис считает, что найденные ямы как-то связаны с местным культом Брайд. По ее словам,

похоже, между Бригит и ямами Сейвока существует определенная связь. Лебедь, перья которого найдены в большинстве ям, был посвящен Бригит. То же самое относится к обычаю приносить яйца, чтобы умилостивить ее в сезон урожая.

Джеффрис добавляет, что «Бригит часто ассоциировалась с колодцами, источниками и целебной водой», что заставляет вспомнить о ручье Суоллоухэд-Спринг рядом с Эвбери. Джеффрис также обратила внимание, что в праздник св. Брайд обычно устраивались петушиные бои и что тот, кто обидел святую, мог вновь завоевать ее расположение, закопав петуха или курицу в месте слияния трех ручьев:

Сейвок расположен неподалеку от реки, которая хотя и не образуется в результате слияния трех ручьев, но является одной из трех связанных между собой рек, известных как «три воды». Все это вместе, похоже, свидетельствует, что ямы имели ритуальный характер и были связаны либо с приношениями, либо с колдовством и заклинаниями{272}.

К этому можно добавить использование кристаллов, характерных для культа Брайд, а также тот факт, что в день праздника в ее честь девушки изготавливали куклу из снопа и украшали ее

блестящими ракушками, сверкающими камнями, примулами, подснежниками и зелеными ветками, которые имелись в их распоряжении. Самая яркая ракушка или камень помещалась рядом с сердцем женской фигуры. Ее называли reul-iuil Bride, путеводной звездой Брайд, и отождествляли со звездой, которая появилась в дверях хлева в Вифлееме{273}.

После этого фигуру носили по деревне девушки в белых платьях и с распущенными волосами — символ чистоты и юности{274}.

Не подлежит сомнению, что в Сейвоке, графство Корнуолл, существовал тайный культ Брайд, причем жители деревни подвергались серьезному риску — жестокое наказание или даже смерть ждала приверженцев запрещенного языческого культа, уходящего корнями в ту эпоху, когда лебедь ассоциировался с переселением души. В конечном итоге этот культ исчез, хотя его влияние можно обнаружить даже сегодня, в древней королевской церемонии, которая ежегодно проводится на реке Темзе. Анализ ее предполагаемого происхождения и развития проливает дополнительный свет на сезонные обряды доисторической Британии, особенно те, что связывают памятник в Эвбери с небесным лебедем и культом мертвых.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ ВОДЫ ЖИЗНИ

Почтение, с которым в Британии до сих пор относятся к лебедям, ярче всего проявляется в старинной летней церемонии клеймения лебедей. Это ежегодное взвешивание и клеймение всех лебедей-шипунов, постоянно живущих на реке Темзе{275}. Начиная с XV века она устраивается членами двух старейших Ливрейных компаний Лондона — красильщиков и виноделов, — которым были дарованы исключительные права держать лебедей на реке[15]{276}.

Пятидневное путешествие, начинающееся в третий понедельник июля{277}, начинается у лондонской верфи и заканчивается в Абингдоне, неподалеку от Оксфорда (хотя изначально оно заканчивалось у Оксфордского моста в самом городе). Сам процесс клеймения производится королевским «клеймовщиком лебедей» в красной куртке и пером на шляпе, которым руководит королевский «хранитель лебедей». У ближайшего к Виндзорскому замку — резиденции монарха — шлюза флотилия лодок останавливается, чтобы все присутствующие провозгласили тост за Его или Ее Величество как «Властелина Лебедей»; эта традиция насчитывает несколько сотен лет{278}.

Кроме взвешивания и клеймения лебедей, во время церемонии распределяют молодых лебедят (в зависимости от происхождения) между двумя Ливрейными компаниями (птица, родители которой не имеют клейма, автоматически становится королевской собственностью). Вплоть до прошлого века лебеди виноделов маркировались двумя надрезами на нижней части клюва, а лебеди красильщиков одним (в настоящее время все птицы просто окольцовываются). В дополнение к этим простым меткам по всей стране для маркировки лебедей использовались сотни других идентифицирующих меток{279}. И можно считать естественным, что чаще всего встречалось клеймо в виде птичьей лапы, что еще раз подчеркивает связь этого символа с лебедем{280}, хотя у всех водоплавающих птиц перепончатые лапы.

Название церемонии («Swan Upping») связано с тем, что птицу поднимают («ир») из воды для клеймения, но оно также может иметь отношение к самому «путешествию»{281}, которое имеет все признаки магического путешествия по Темзе к источнику вод жизни. Интересно, что ежегодная церемония клеймения лебедей совпадает по времени с ежегодным метеорным потоком, который называется альфа-Цигниды и достигает максимума 18 июля. На протяжении недели метеорный поток виден в окрестности звезды Денеб созвездия Лебедя, и этот космический фейерверк не может остаться незамеченным.

До XVIII века, когда в британский календарь были внесены изменения, альфа-Цигниды совпадали с церемонией клеймения лебедей — известно, что праздники в честь лебедя устраивались 15 июля в день св. Свитина и 11 ноября в день св. Мартина. Неизвестно, знали ли основатели церемонии клеймения лебедей об этом астрономическом явлении, но я не первый, кто обратил внимание на эту связь{282}.

Согласно официальным документам церемония клеймения лебедей впервые проводилась в начале XV века, хотя эта дата относится к тому моменту, когда Ливрейные компании красильщиков и виноделов получили от государства право владеть лебедями на Темзе. Нет никаких оснований полагать, что клеймение лебедей или другая разновидность этой церемонии не существовала и раньше. И действительно, на официальном сайте Виндзора сказано, что эта церемония уходит корнями как минимум в двенадцатый век, когда лебедю был присвоен статус королевской птицы{283}. Но мне хотелось узнать, не стал ли этот странный обряд наследником еще более древней церемонии, которая когда-то была связана с рекой Темзой.

Ливрейная компания виноделов

Изначально клеймению подлежали все лебеди, живущие на Темзе от Лондонского моста до Оксфордского моста, и церемония начиналась от причала Винтри, расположенного рядом с Винтнерс-холлом на Аппер-Темз-стрит, которая существовала еще в XIII веке{284}. К востоку от этого места находится Лондонский мост, а между ними когда-то была таверна под названием «Старый лебедь», известная еще в 1323 году{285}. И поскольку она располагалась всего в 200 метрах от Винтнерс-холла и была частью Винтри-уорда{286}, то ее вряд ли обошли вниманием местные виноделы. Таверна дала имя причалу, который находится на месте современного пирса на Суон-лейн рядом с Аппер-Темз-стрит. Это косвенное свидетельство того, что церемония клеймения лебедей по меньшей мере так же стара, как сама таверна.

Ливрейная компания виноделов, контролировавшая импорт вина и выдававшая лицензии тавернам, впервые встречается в документах XIII века{287}. Однако члены гильдии{288} еще в XII веке собирались в местной церкви св. Мартина в Винтри{289}, которая в те времена стояла к северу от современного Винтнерс-холла (церковь сгорела во время Великого пожара в 1666 году и не была восстановлена). В тот период многие лорд-мэры Лондона были одновременно магистрами гильдии виноделов{290}. Согласно известной легенде 13 ноября 1363 года не менее пяти королей присутствовали на пиру, устроенном неким Генри Пикардом, магистром гильдии виноделов и лорд-мэром Лондона. Это были правители Англии, Франции, Шотландии, Дании и Кипра, и в честь этого события на торжественных обедах Ливрейной компании виноделов даже сегодня произносятся пять здравиц вместо обычных трех. Так называемый «пир пяти королей» вошел в историю Ливрейной компании виноделов, хотя историки глубоко сомневаются, что все поименованные монархи присутствовали в тот день на пиру{291}.

Исида Темзы

По всей вероятности, гильдия виноделов возникла еще до норманнского завоевания в 1066 году, и ее предшественницей была саксонская гильдия{292}. Поэтому я был чрезвычайно заинтригован, обнаружив, что причал Винтри был центром лондонской виноторговли еще с времен Римской империи{293}. Это открытие привело к появлению еще одного направления исследований, которое, как мне казалось вначале, не имеет отношения к обсуждаемой теме. Всего в 300 метрах от церкви Св. Мартина в Винтри и старой римской речной дамбы располагался храм, посвященный египетской богине Исиде[16]{294}.

Присутствие храма в самом центре города подтверждается обнаружением предметов культа{295}, в том числе алтаря, датируемого III веком нашей эры и свидетельствующего о восстановлении храма и его повторном освящении. Он был найден в 1975 году поблизости от римской речной дамбы[17]{296}. Еще более удивительная находка была сделана в начале 20-х годов XX века в Саутуорке, на южном берегу реки; здесь нашли кувшин для вина, датируемый концом I века н. э.{297} На нем видна надпись «Londini ad fanum fsidis» («Лондон, у храма Исиды», см. рис. 26){298}, указывающая на то, что неподалеку от храма жил виноторговец, которому принадлежал сам кувшин и его содержимое.



 Рис. 26. Кувшин для вина, найденный в Лондоне, в Саутуорке, на южном берегу Темзы; на кувшине имеется надпись «Londini ad fanum Isidis» («Лондон, у храма Исиды»), указывающая на существование в городе храма Исиды.

Поскольку разгрузка вина, импортируемого с континента, производилась на римской пристани всего в нескольких сотнях метров к югу от храма, а богиню Исиду считали изобретательницей виноделия и даже «Госпожой вина и пива», этот кувшин может свидетельствовать, что в эпоху Римской империи храму было предоставлено право распределения вина среди лондонских таверн. В таком случае вполне возможно, что Ливрейная компания виноделов является наследником религиозных обычаев и традиций, связанных с культом Исиды, в том числе с поклонением лебедю. И что еще важнее — эта информация позволяет пролить свет на корни церемонии клеймения лебедей и на ее связь с культом мертвых эпохи неолита.

По мере расширения границ Римской империи предпринимались попытки включить чужеземных богов и богинь в римский пантеон — или наоборот, в зависимости от популярности этих божеств. Так, например, культ Исиды был ассимилирован культом греко-римской богини любви Афродиты/Венеры, в результате чего у сестры-жены Осириса (у греков и римлян Серапис) появились новые атрибуты и формы. В их число входит ассоциация с лебедем, символом богини любви — особенно с учетом того, что гусь издавна считался священной птицей Исиды{299}. Поэтому я был заинтригован, обнаружив «Комнату лебедя» в Винтнерс-холле, по которому можно совершать виртуальные путешествия[18]. В ней много изображений лебедя, а до недавнего времени там стояла статуя «Леда и лебедь» (см. главу 11). Особой гордостью этого места является чучело лебедя на столе, напоминающем алтарь.

В сентябре 2005 года на дне открытых дверей я узнал, что эту птицу торжественно вносят во время пышного банкета, ежегодно устраиваемого 11 ноября, в день св. Мартина. В прошлом на банкете — на нем присутствовал либо правящий монарх, либо его представитель — подавался жареный лебедь, но сегодня эта птица находится под защитой государства и вместо нее подают гуся. Совершенно очевидно, что упомянутый выше «пир пяти королей» был не чем иным, как банкетом в день св. Мартина, хотя историки датируют это событие 13 ноября 1363 года{300}.

И лебедь, и гусь считались символами римской формы богини Исиды, и поэтому я подозреваю, что эти птицы играли важную роль в ее культе в Лондоне. Достоверно известно, что в средние века на Темзе гнездились колонии лебедей{301}, и поэтому вполне возможно, что птицы жили здесь и в эпоху Римской империи. Таким образом, вполне возможно, что культовые обряды, связанные с поклонением Исиде, могли включать в себя поклонение лебедю. Мне также представляется, что культ этой богини предполагал символическое путешествие к истокам реки, которые считались неиссякаемыми водами жизни.

День мертвых

Еще один важный ключ к разгадке происхождения церемонии клеймения лебедей — это св. Мартин Турский, покровитель Франции, вина и Ливрейной компании виноделов. На Мартынов день (11 ноября) по всей Европе ели гусей — в честь некой туманной истории из его жизни. Тот факт, что в этот день приносили в жертву гусей и петушков, свидетельствует о древних корнях этой традиции{302}. И действительно, нам известно, что Мартынов день является наследником Самайна, или кельтского Нового года, который также известен как День всех святых, Хэллоуин, или День мертвых. Примерно в это время перелетные лебеди (и гуси, которые в древней уэльской мифологии связывались с созвездием Лебедя{303}) возвращались из Арктики, обычно по ночам, при полной луне{304}. Лебеди-шипуны издавали в полете необычные звуки, которые когда-то связывались с возвращением мертвых в наш мир — вероятно, именно это лежит в основе современной ассоциации Хэллоуина с небесами, полными ведьм, фей и душ мертвых.

Несмотря на то что эти древние обычаи не имеют прямого отношения к церемонии клеймения лебедей, вполне вероятно, что члены гильдии виноделов, многие из которых приехали из Франции, праздновали Мартынов день, подавая на банкете жареного гуся. В Лондоне эта традиция соединилась с обычаями и церемониями, связанными с лебедями, которые, как мне кажется, существовали на берегах Темзы еще со времен римлян (так, например, неподалеку от Флит-стрит находится церковь и источник св. Брайд, а сама улица расположена на месте древних римских построек. Более того, в средневековом городе насчитывалось не менее шести церквей св. Мартина — больше, чем любых других, за исключением св. Марии, св. Михаила и Всех Святых).

В результате этих процессов лебедь превратился в почетную птицу на королевских пирах, а гильдия виноделов, впоследствии ставшая Ливрейной компанией виноделов, благодаря тесным связям с королевским двором, стала — вместе с Ливрейной компанией красильщиков — хранительницей лебедей на Темзе. Я не сомневаюсь, что церемония клеймения лебедей является возрождением какого-то очень древнего обряда.

Круг замкнулся — возвращаемся в Эвбери

Если день св. Мартина отмечал возвращение перелетных лебедей и птиц, то день св. Брайд — это начало весны, когда птицы улетают на север, унося души умерших в расположенный на севере рай. По этой причине Брайд, или Бригит, стали ассоциировать с лебедями — по всей видимости, она была персонификацией созвездия Лебедя, которому поклонялись еще в эпоху неолита. Эта новая информация проливает свет на ежегодные церемонии в доисторическом культовом центре в Эвбери — несомненно, здесь поклонялись созвездию Лебедя, о чем свидетельствуют ассоциации с лебедями и ориентация оси на заход Денеба.

Считалось, что новая жизнь начинается с прилета лебедей из небесного мира в период Самайна, или кельтского Нового года (Мартынова дня и т. д.), тогда как души мертвых покидают этот мир вместе с птицами ранней весной, после праздника Олмелг (день св. Брайд), который также совпадает с обновлением природы, которое символизирует возрождение ручья Суоллоухэд-Спринг. В середине этого четырехмесячного периода, в разгар зимы, проводились обряды, призванные обеспечить благополучное перемещение душ мертвых в загробный мир, а также возвращение солнца после самого короткого дня в году.

Я согласен с мнением Обри Берла, что Южный круг в Эвбери и соответствующая аллея имеют отношение к возрождению жизни весной, а Северный круг, Свод и Бекхэмптонская аллея связаны с более мрачными аспектами Самайна, особенно с культом мертвых. В эти периоды двери между двумя мирами открываются, устанавливая двустороннюю связь с обитателями небесного мира через звезды созвездия Лебедя. Мне показался крайне любопытным тот факт, что если в гипотетическом путешествии к истокам реки Темзы при достижении Ридинга в Беркшире повернуть в левый рукав вместо правого, то в конечном итоге вы попадете к Суоллоухэд-Спринг, к югу от Эвбери.

Лебеди, а не аисты

Представление о птицах, приносящих души из загробного мира, придает смысл древнему поверью балтийских народов, согласно которому новорожденных младенцев в этот мир приносят лебеди — обычно эта роль отводится аистам{305}. Вполне возможно, люди думали, что лебеди, мигрировавшие в Европу из родных северных земель, приносят с собой новые души в мир живых, точно так же, как они сопровождают души в загробный мир после смерти. В связи с этим нельзя не вспомнить о черепах грифов, торчащих из стен культовых помещений Чатал-Хююка на юге Турции. Они были покрыты раствором, так что концы их клювов напоминали соски, указывая на то, что этих птиц считали источником пищи и новой жизни. Возможно, роль грифа состояла не только в том, чтобы сопровождать мертвых в загробный мир; он также приносил новые души в наш мир, и понимание этого факта позволит найти новые свидетельства, что в эпоху неолита люди верили в переселение душ.

Существуют явные указания на то, что в Британии и Европе лебедь и гусь сменили ближневосточного грифа эпохи неолита в качестве религиозного символа птицы-психопомпа, переносящей души в расположенный на севере рай (и из него), символизируемый созвездием Лебедя. Этот культ и связанные с ним обряды, вероятно, сохранились и по окончании эпохи неолита, вплоть до периода Римской империи, и даже еще позже. Но есть ли у нас убедительные доказательства связи между неолитическим культом мертвых и созвездием Лебедя? Такие доказательства есть, но для того, чтобы познакомиться с ними, мы должны покинуть Британию и пересечь Ирландское море, чтобы попасть в долину реки Бойн. Здесь мы найдем, вероятно, один из самых ярких примеров того, какое место созвездие Лебедя занимало в сознании наших далеких предков, живших в эпоху неолита.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ РЫЦАРИ-ЛЕБЕДИ И ДЕВУШКИ-ЛЕБЕДИ

Древнее захоронение Ньюгрэндж около городка Слейн в графстве Мит приблизительно в 50 километрах от Дублина — это действительно необычный памятник. Построенный около 3000 г. до н. э., он представляет собой огромный курган эллиптической формы диаметром от 79 до 85 метров. Его окружает извилистая стена высотой от 10,5 до 12 метров, облицованная сверкающими плитками белого кварца неправильной формы, которые чередуются с округлой галькой черного цвета. Бордюрные камни вокруг основания украшены абстрактными узорами из концентрических колец, ромбов, зигзагов и соляных символов. Вокруг захоронения изначально были установлены девяносто семь огромных мегалитов (получивших название Большого круга), из которых до наших дней сохранились лишь двенадцать. Точно так же, как у Южного круга в Эвбери и каменного Кольца Бродгара на Оркнейских островах, его диаметр составляет 104 метра, или 125 мегалитических ярдов Александра Тома, — факт, вызывающий удивление у многих исследователей.

Кроме того, захоронение Ньюгрэндж демонстрирует глубокий интерес людей эпохи неолита к направлениям на небесные тела. Каждое утро в день зимнего солнцестояния, через четыре с половиной минуты после восхода золотистые лучи солнца проникают в небольшое «слуховое окно» над юго-восточным входом. Это удивительное и в высшей степени символичное зрелище продолжается чуть больше минуты, а затем свет так же внезапно исчезает, и внутренние стены захоронения вновь погружаются во тьму.

Ангус и девушки-лебеди

Как и следовало ожидать, Ньюгрэндж окружен древними мифами и легендами. Этот грандиозный памятник, еще в глубокой древности получивший название Brugb па Boinne, или «Дворец на Бойне», считался местом погребения ста пятидесяти королевских сыновей из легендарного королевства Тара{306}. Еще раньше местные жители верили, что это бруг («дворец») или сидх («курган») Ангуса (или Оэнгуса) Мак Ога, «Ангуса Младшего Сына», предводителя легендарных Туата де Дананн, племен богини Дану{307}. До того, как Ангус стал хозяином Ньюгрэнджа, это место принадлежало его отцу Дагде, «Доброму богу». Ангус перехитрил Дагду, испросив позволения остаться во дворце на одну ночь и на один день. Получив разрешение, коварный воин объявил это место своим, сказав, что за ночью всегда следует день.

В одной из ирландских легенд под названием «Сон Ангуса» главный герой, вокруг которого всегда порхали четыре птички, символы его поцелуев{308}, увидел сон, в котором он полюбил прекрасную девушку{309}. На следующий день Ангус ничего не ел, а ночью ему опять явилась девушка — на этот раз она играла на арфе и пела, и его сердце наполнилось любовью. Проснувшись, Ангус вновь отказался от пищи, и так продолжалось целый год. Долгое время он ничего не рассказывал близким, но в конце концов открыл причину странной болезни своей матери, и обеспокоенная Боанн попросила Бодба Рыжего, нового короля племени Дану, отправиться на поиски прекрасной девушки. После долгих поисков Бодб Рыжий выяснил, что это Гэр, дочь Этала Анубала, сидх которого находился в окрестностях Уамана в Коннахте.

Тогда Дагда отправил Бодба Рыжего, чтобы тот уговорил Этала Анубала отдать дочь за Ангуса. Но владыка Коннахта ответил, что это невозможно, поскольку в конце каждого года она меняет обличье, превращаясь то в девушку, то в лебедя, и что в день приближающегося праздника Самайн (1 ноября) на озере Драконья пасть она в окружении трижды пятидесяти подруг превратится в лебедя и останется в таком облике целый год. Этал Анубал объяснил, что единственный шанс Ангуса — отделить Гэр от остальных лебедей и спросить, согласна ли она стать его женой.

Ангус отправился к озеру, где узнал возлюбленную среди остальных лебедей, которые были попарно скованы серебряными цепями, обвитыми вокруг их шей (только у Гэр была золотая цепь), и Гэр согласилась выйти за него замуж. При помощи заклинания девушка превратила Ангуса в лебедя, и они, три раза облетев вокруг озера, направились в его бруг (то есть Ньюгрэндж), где счастливо прожили вмести всю оставшуюся жизнь. Рассказывают, что чарующее пение девушки-лебедя и ее супруга погружало слушателей в похожий на транс сон, вроде того, в котором Ангус впервые увидел Гэр. В другом варианте легенды говорится о том, что во время полета в замок пара лебедей «беседовала, издавая звуки такой божественной красоты, что все, кто слышал их, засыпали на трое суток»{310}.

Это красивая легенда, однако жители западных островов Шотландии считали Брайд женой Ангуса, отождествляя ее с девушкой-лебедем{311}. Но это значит, что бруг Ангуса — этот корень сохранился в названии местечка Броу неподалеку от Ньюгрэнджа, которое известно еще с 1541 года{312}, — был мифической обителью человеческих существ, которые превращались в лебедей и/или общались с загадочными существами, появлявшимися в образе лебедей или девушек-лебедей. Эти места ирландский поэт XVII века назвал «землей, изобилующей лебедями»{313}. Если в основе «Сна Ангуса» лежат реальные события, значит, в древности Ньюгрэндж был церемониальным центром культа лебедя.

Загадка созвездия Лебедя Мерфи и Мора

Вооруженные этими знаниями, Мерфи и Мор, два ирландских исследователя, увлекающихся загадками земли, решили изучить эту возможность. Наблюдая за полетом лебединых стай над залитыми водой лугами долины реки Бойн, они задались вопросом, что еще в конструкции и функциях Ньюгрэнджа может служить отражением этого мифа. Они также заинтересовались, не мог ли лебединый облик Гэр иметь астральную основу, что связало бы «Сон Ангуса» и Ньюгрэндж с небесной птицей, или созвездием Лебедя.

Мерфи и Мор начали свои исследования с того, что сравнили форму созвездия Лебедя с планировкой центрального кургана в Ньюгрэндже. Внутренние помещения памятника обнаруживают связь с ключевыми звездами. Так, например, Денеб соответствует его северной части, а Садр (Гамма Лебедя) центральной камере, в которую каждый год в день зимнего солнцестояния через узкое отверстие проникает солнечный луч. Альбирео (Бета Лебедя), или клюв небесного лебедя, соответствует началу прохода, как будто предназначенного для приема солнечного света, который проходит (символически) по пищеводу птицы в поисках пути к ее сердцу или утробе. На основе этих фактов Мерфи и Мор высказали предположение, что внутренний проход и помещения памятника «могли быть спланированы в форме созвездия Лебедя»{314}.

Тем не менее сам вход Ньюгрэнджа был ориентирован не на созвездие Лебедя, а на восход солнца в день зимнего солнцестояния. Однако Мерфи и Мор сделали удивительное открытие. Если ось входного коридора Ньюгрэнджа продолжить за точку восхода солнца вдоль азимута 136 градусов за Рафгрэндж-Хилл, или «Красный Холм», то через пятнадцать километров мы окажемся у входа в другое захоронение, или курган, получивший название Форнокс. Меньший, чем Ньюгрэндж, Форнокс имеет внутреннее помещение крестообразной формы с двенадцатью украшенными резьбой камнями, на одном из которых барельеф напоминает стилизованное человеческое лицо. Совершенно очевидно, что одинаковая ориентация Ньюгрэнджа и Форнокса на восход солнца в день зимнего солнцестояния не может быть простым совпадением — оба памятника являются частями одного церемониального ландшафта.

Тайны Форнокса

Мерфи и Мор сразу же увидели, что северное направление и угол наклона входного коридора Форнокса исключают его ориентацию на солнце. Поэтому они воспользовались программой «Skyglobe», чтобы определить, какие звезды могли всходить над дальними горами Морн и Кули в «окне», которое образует вход в захоронение, если смотреть изнутри. Приняв датировку строительства Форнокса 3000 г. до н. э., они выяснили, что этим критериям удовлетворяет только одна звезда. Это Денеб, который в ту далекую эпоху в Ирландии относился к околополярным звездам; коснувшись линии горизонта, звезда затем поднималась, проходя через предполагаемое «небесное окно».

Таким образом, Ньюгрэндж, по мнению Мерфи и Мора, повторявший форму созвездия Лебедя, в день зимнего солнцестояния получал солнечный свет от Форнокса, где свет Денеба когда-то проникал в его внутренние помещения. Кроме того, исследователям удалось установить,

что в ночь зимнего солнцестояния Денеб отмечает положение солнца с момента захода до момента восхода с погрешностью в несколько минут, необходимых для того, чтобы звезда стала заметной на темнеющем небе. Так наблюдатели на каждом холме могли следить за положением солнца за горизонтом, используя Денеб в качестве ориентира{315}.

Исследователи также заметили, что в ту эпоху Денеб пересекал меридиан в нижней точке своей траектории, чуть выше уровня моря; это самая нижняя точка за весь прецессионный цикл. То же самое явление наблюдалось в Карахан-Тепе на юго-востоке Турции в 9500 г. до н. э. — именно оно заставило меня обратить внимание на созвездие Лебедя. Для обоих исследований это открытие было моментом космического откровения, о котором Энтони Мерфи вспоминает:

Я впервые понял, как должна работать вся система, и был поражен этим откровением, открытием древних космологических знаний, картиной высших достижений сведущих и искусных людей{316}.

Это было новым убедительным свидетельством в наших попытках понять истинное значение созвездия Лебедя и направления на север для наших предков эпохи неолита. Магическо-религиозное мировоззрение, сформировавшееся в Верхней Месопотамии приблизительно в 9500 г. до н. э. как культ мертвых с грифом в качестве психопомпа и шаманского тотема, в Британии и Ирландии развилось в нечто совсем иное.

Лебединые похороны

За этими выводами стоят косвенные свидетельства, что строители мегалитов Западной Европы унаследовали представления о связи лебедя и загробной жизни от своих предков, живших в эпоху мезолита (средний каменный век). В тот период населявшие Западную Европу племена постепенно переходили от кочевого образа жизни, связанного с охотой и собирательством, к оседлому, предполагавшему занятие земледелием и скотоводством; именно этот переход ознаменовал наступление эпохи неолита, приблизительно в 4500 г. до н. э. Чтобы подробнее изучить этот вопрос, мы должны перенестись в датский город Ведбек, расположенный примерно в двадцати километрах к северу от Копенгагена{317}. Здесь, поблизости от узкого залива, археологи нашли уникальное мезолитическое кладбище, одно из двух кладбищ этого типа, обнаруженных в Скандинавии. Особый интерес вызвала одна из могил — под небольшим курганом археологи нашли двойное захоронение, в котором лежали останки молодой женщины, не старше восемнадцати лет, и младенца, предположительно ее сына.

Женщина лежит на спине с вытянутыми вдоль туловища руками, а ее одежда украшена кольцами из раковин улиток и другими мелкими подвесками. Сложенное платье играло роль подушки, на которой сохранились остатки распущенных светлых волос. На лице и в области таза были найдены следы порошка красной охры — содержащего железо минерала, который со времен палеолита люди связывали со смертью и загробной жизнью. Куски охры были обнаружены на месте Святилища в Овертон-Хилл неподалеку от Эвбери, где проводился ритуал экскарнации.

Но самое удивительное в этом захоронении эпохи мезолита — это лебединое крыло, обернутое вокруг ребенка, рядом с которым лежит кремневый топор, чтобы он мог пользоваться им в загробной жизни. Кроме того, он тоже посыпан красной охрой — верный признак того, что это ритуальное захоронение обеспечивало мальчику и его матери успешный переход в другой мир. В шестнадцати других захоронениях этого кладбища, датируемых приблизительно 4800 г. до н. э., практически все тела, как и тело упоминавшейся выше женщины, лежали на спине с сомкнутыми ногами и вытянутыми вдоль туловища руками{318}.

На присутствие в могиле $ 8 так называемого «кладбища Богебаккена» огромного лебединого крыла, защищающего тело маленького ребенка, лежащего рядом с матерью, обратил внимание Стивен Митен, профессор университета Ридинга, специализирующийся на изучении доисторической эпохи. В своей книге «После ледникового периода» он отмечает:

В XIX веке у народа саами, живущего на севере Европы, лебеди и другие водоплавающие птицы считались вестниками богов. Они умели ходить по земле, плавать по воде и летать по воздуху — то есть перемещаться из одного мира в другой. Возможно, люди эпохи мезолита точно так же поклонялись лебедям и поручили одному из них унести бедного ребенка в загробный мир, где он проживет жизнь, которую не прожил на земле{319}.

Все это — явное свидетельство того, что люди эпохи мезолита — по крайней мере в Скандинавии — считали лебедя психопомпом, или «перевозчиком душ». Кроме того, имеются доказательства, что связанный с лебедями культ смерти существовал также в Северной и Центральной Европе. Среди специалистов нет единого мнения, где находилась Валгалла, или норвежское царство мертвых, однако Джейкоб Гримм в своей классической работе «Тевтонская мифология» (1888) отвечает, что при молитве норвежцы устремляли взгляд на «дверь» севера (Nordr horfa dyr){320}. Более того, как указывалось выше, норвежские и германские племена Западной Европы ориентировали свои могилы в направлении север — юг: эта традиция была нарушена первыми христианами, которые предпочитали ориентировать захоронения в направлении восток — запад.

Полет валькирий

В религии норвежцев лебеди представлялись в виде валькирий, меняющих свой облик женщин-воительниц, окружающих бога Одина и его супругу Фригг в Валгалле, куда попадают убитые в бою воины. Валькирии были «перевозчиками душ в страну теней»{321}. В скандинавских странах было широко распространено поверье, что валькирии посещают наш мир; древние легенды рассказывают о девушках в «одеждах и головных уборах из лебединых перьев… согласно безыскусной моде фольклора»{322}.

В легенде «Сон Ангуса» мы уже сталкивались с тем, что Гэр меняла обличье, превращаясь то в лебедя, то в девушку. В европейском фольклоре есть много легенд о похожих на фей девушках-лебедях, которые обычно появляются группами по три или по семь. В передаваемой из поколения в поколение истории рассказывается о том, что они прилетают на озеро, где сбрасывают сорочку из лебединых перьев (или крылья) и обруч (то есть ожерелье, напоминающее золотую цепь Гэр), оставляя их на траве. Проходящий мимо крестьянин крадет вещи девушек и наблюдает за ними, удалившись на безопасное расстояние. Устав от игр, девушки просят вернуть им вещи, но крестьянин выдвигает условие — они получат свободу, если одна из них станет его женой. Брак крестьянина и девушки-лебедя продолжается семь лет, но затем муж показывает жене спрятанные сорочку и обруч (или она сама находит их). Завладев этими вещами, девушка тут же превращается в лебедя и улетает, а ее муж умирает от горя{323}.

Похожая легенда существует почти у всех народов Европы и даже Азии. В одном из вариантов крестьянин, заметив, что каждый год в день св. Иоанна (24 июня) кто-то вытаптывает его поле, посылает двух старших сыновей охранять поле этой ночью. Два года подряд они слышали странный шорох в небе, после чего крепко засыпали. На третий год крестьянин поручил стеречь поле младшему сыну, который залепил уши, спрятался и стал ждать. Вдруг он увидел, как с неба спускаются три девушки, сбрасывают крылья и начинают танцевать, вытаптывая посевы. Юноша забрал крылья и спрятал их под камнем. Устав танцевать, девушки обнаружили пропажу и попросили вернуть ее. В ответ молодой человек сказал, что отпустит двух девушек, если третья согласится стать его женой.

Но дальше сюжет развивается по-другому. Вместо того чтобы согласиться на условие юноши, девушки предлагают ему напиться из золотого кувшина, которым обычно пользуются феи{324}. Юноша очарован их неземной красотой и решает вернуть девушкам крылья, позволив им улететь. В других вариантах этой истории вместо девушек-лебедей присутствуют девушки-голуби, указывая на то, что голубь просто стал заменой лебедю — возможно, в результате христианского влияния{325}.

В первую очередь эта история указывает на сходство между феями и девушками-лебедями. И действительно, в исландском и старонорвежском языках слова, обозначающие фею и лебедя, очень похожи{326}, а название северной европейской реки Эльбы происходит от названия белого лебедя, хотя слово элб также обозначает эльфа или фею{327}. Интересно, что в гэльском языке слово, обозначающее лебедя — эала, эал или аи, — имеет и другое значение, «камень в виде столба», у которого могли искать убежище преступники. Кроме того, термин элад, или эаладх, обозначающий каменную гробницу или «дом умершего», похожий на дольмен{328}, а также кладбище, возвращает нас к связи лебедя со смертью и переселением души. Так, например, на шотландском острове Айона в Порт-нам-Марбе, или «порту мертвых», куда на берег моря когда-то приносили тела умерших, был установлен зала в форме алтаря. Гроб с покойником трижды обносили вокруг камня по часовой стрелке, затем ставили на алтарь и только после этого умершего хоронили на святой земле острова{329}.

Мантия лебедя

За всем этим стоит идея превращения человека в лебедя. Похоже, волшебная сила девушки-лебедя заключалась в ее лебединой сорочке и лебедином обруче, которые символизировали тотемные облачения и атрибуты жрецов-шаманов или ведьм. Утрата этих предметов лишала девушку-лебедя волшебной силы и превращала в обычную смертную. Но как только она возвращала себе эти предметы, то вновь обретала способность летать.

Обруч тоже очень важен, поскольку его присутствие на шее лебедя указывает на его принадлежность к иному миру — это символ девушки-лебедя в ее тотемной форме. В некоторых вариантах легенды люди перебрасывают сорочку, обруч или цепь через девушку, которая тут же превращается в лебедя{330}.

Такие же волшебные свойства — способность лететь и предсказывать будущее — приписывались лебединым перьям. Так, например, в Германии человек, внезапно обнаруживший у себя способность к предсказаниям, говорил: «Es wacbsen mir Schwan-fedem» («На мне растут лебединые перья»){331}. В главе 5 на примере бурятских шаманов Сибири мы показали, что перья лебедя высоко ценились среди шаманов, которые принимали облик птицы, чтобы получать послания из другого мира. Не следует также забывать о tuigen, или птичьей мантии кельтских бардов, в которой также могли присутствовать кожа, шея и перья лебедя.

Потомки лебедя

Еще одна норвежская легенда рассказывает о том, как один аристократ во время охоты в лесу увидел прекрасную девушку-лебедя, купавшуюся в реке, и спрятал ее золотое ожерелье, лишив бедняжку возможности летать. Девушка стала женой аристократа и родила ему семерых сыновей, причем все они появились на свет с золотой цепочкой на шее, которая наделяла их способностью, подобно матери, по своему желанию превращаться в лебедей{332}.

Смысл этой и многих других, похожих на нее легенд очевиден. Она указывает, что способность превращаться в лебедя, скорее всего, передается по наследству. В таком случае становится ясно, почему по всей Европе существует древнее поверье, согласно которому шаманистическая способность перемены облика обычно передается по женской линии, а лебедь считается самым сильным тотемом из всех, которыми обладают эти женщины. Это предположение придает смысл европейским легендам о «рыцарях-лебедях», таких, как Лоэнгрин. Он присутствует во всех романах о Граале, написанных в Германии в XIII веке, а также является главным героем оперы Вагнера «Лоэнгрин», премьера которой состоялась в 1850 году.

Кроме того, некоторые королевские дома Европы, например Бульонский дом — к нему принадлежал крестоносец Готфрид Бульонский (1058–1100), герцог Нижней Лотарингии и первый король Иерусалимский, — заявляли о своем происхождении от Элиаса, «рыцаря-лебедя», и в разных странах основывались рыцарские ордена, посвященные лебедю. Среди них был Орден Лебедя, учрежденный в 1440 году курфюрстом бранденбургским Фридрихом в честь Девы Марии, а также орден рыцарей Лебедя в Клеве{333}. Более того, сохранились письменные свидетельства, что в 1304 году английский король Эдуард I на церемонии посвящения в рыцари приносил клятву на двух лебедях, украшенных золотыми сетями{334}. В других случаях короли клялись именем лебедя, и мне кажется, что эта традиция связана с тем, что подобные клятвы давались на каменных столбах, которые, как мы видели, в гэльском языке называются эала, что также означает «лебедь».

Возможно, где-то здесь кроется истинный смысл церемонии клеймения лебедей на Темзе, в процессе которой произносится тост за правящего короля или королеву как «Властелина Лебедей». Кроме того, всего в нескольких сотнях метров от места, где раньше находился лондонский храм Исиды, стоит древний каменный столб, остаток милиариума, точки отсчета всех дорог в Британии. Он получил название Лондонского камня, и у него мэры города произносили клятву верности королю во время церемонии формального введения в должность. Как мы видели, в средние века лорд-мэр Лондона также был магистром Ливрейной компании виноделов, организатора «лебединого пира» на Мартынов день.

Королевы также были связаны с лебедями и гусями посредством так называемой «гусиной лапы». Как отмечал Джейкоб Гримм, богиню-пряху Берту, королеву с гусиными лапами из немецкого фольклора, можно отождествить с девушками-лебедями, что указывает на связь и с верховной властью, и с волшебными птицами{335}. И действительно, многие считали «большую ногу» Берты лапой гуся или лебедя{336}. Может быть, эта богиня была персонификацией созвездия Лебедя?

Мы увидим, что похожие верования, связанные с происхождением от лебедя, существуют и в других уголках мира. Но теперь следует вернуться в Англию, чтобы установить боле тесную связь между меняющими облик девушками-лебедями и архитектурой мегалитических гробниц, ассоциирующейся с созвездием Лебедя{337}.

Уэйландс-Смити

Один из самых интересных мегалитических памятников, исследованных профессором Джоном Нортом, был Уэйландс-Смити, длинный курган эпохи неолита, расположенный к югу от Уайт-Хорс-Хиллс неподалеку от Ламборна, графство Беркшир. Он находится примерно в сорока километрах севернее Эвбери и, скорее всего, принадлежит к той же уэссекской культуре, что и холм Уэст-Кеннет.

В 1919 году при раскопках в Уэйландс-Смити были обнаружены скелеты, в том числе скелет ребенка, а исследования 1962–1963 годов позволили установить две стадии строительства сооружения, сначала в 3700 г. до н. э., а затем в 3400 г. до н. э. На первой стадии была сооружена деревянная погребальная камера, внутри которой археологи нашли четырнадцать целых и расчлененных тел. Затем погребальная камера была замурована рядом сарсеновых булыжников. Поверх камней был насыпан меловой холм, материал для которого брали в окружавших насыпь рвах, в настоящее время невидимых.

Во время второй фазы был добавлен меловой холм в форме вытянутой трапеции длиной 60 метров и шириной от 6 до 16 метров. По периметру был выложен бордюрный камень — как в Ньюгрэндже. С одного края располагались шесть трехметровых торцевых столбов, из которых до настоящего времени сохранились лишь четыре. Они закрывали вход в центральную камеру, соединявшуюся с тремя другими камерами, облицованными камнем, — в плане эти внутренние помещения имели форму креста.

Норт установил, что курган Уэйландс-Смити ориентирован в северном направлении, на точку захода Денеба в конце пятого тысячелетия до н. э. (эта дата может быть оспорена археологами, придерживающимися традиционных взглядов). Кроме того, было выявлено направление на звезды созвездия Южный Крест, видимое в ту эпоху на юге Британии. Эта группа звезд, по форме напоминающая крест, как мы видели из перуанской этноастрономии, представляла собой «противовес» Северному Кресту на южной оконечности Млечного Пути. Далее Норт отметил следующее:

Задумываясь о значении созвездия Лебедя, мы рискнем предположить, что оно связано с тем фактом, что это самая яркая звезда, всходившая и заходившая вблизи самой северной точки горизонта. Аналогичным образом самой яркой звездой, всходившей и заходившей в окрестности самой южной точки, была Альфа Креста [то есть самая яркая звезда созвездия Южный Крест] — пока в XXVIII веке до н. э. она вообще не перестала всходить над горизонтом Уэйландс-Смити{338}.

Все это служит еще одним доказательством, что основные памятники ландшафта Уэссекса отражают интерес к самой яркой звезда созвездия Лебедя. Еще более важным нам представляется тот факт, что история Уэйландс-Смити, как и Ньюгрэнджа в Ирландии, тесно переплетена с легендами, которые лишь подчеркивают связь с небесным лебедем. В местном фольклоре этот памятник называется обителью Уэйланда (его имя также произносится как Веланд, Виеланд или Воланд), бога-кузнеца в германской, а также норвежской и англосаксонской мифологии. Существовало поверье, что если оставить в этом месте лошадь на ночь, положив в уплату серебряную монету, то следующим утром она будет заново подкована.

Волшебный полет Воланда

Это всего лишь местная легенда, связанная с тем, что Уэйландс-Смити расположен у древнего британского тракта под названием Риджуэй, однако в исландском эпосе «Эдда» Воланд предстает перед нами совсем другим. В юности принц занимался кузнечным делом, выковывая прекрасные доспехи, которые никто не мог пробить. Затем он вместе с двумя братьями украл лебединый наряд у трех девушек-лебедей, или валькирий, которые купались в озере. Братья уговорили девушек выйти за них замуж, и этот брак продлился девять лет, после чего жены братьев Воланда улетели.

Но Воланд оказался хитрее — он не расставался с кольцом, которое дала ему жена Алвит и без которого она не могла улететь. Но затем злой король Нидуд взял в плен Воланда и отобрал у него кольцо. Он перерезал Воланду сухожилия, чтобы тот охромел, и заставил его работать в королевской кузнице, расположенной на острове, с которого было невозможно бежать.

В одной из версий «Эдды» брат Воланда Эгиль подстрелил трех птиц и отдал Воланду их перья, из которых тот изготовил одеяние, позволившее ему обрести свободу{339}. На пластине из франкской шкатулки — резной шкатулке из китового уса, вероятно, нортумблендского происхождения, датируемой 700–750 гг. н. э. и хранящейся в Британском музее, — ясно видно, что подстреленные Эгилем птицы были лебедями (см. рис. 27).



Рис. 27. Пластина из франкской шкатулки (700–750 гг. н. э.), на которой слева изображен Воланд. В правой части Эгиль ловит лебедей, чтобы добыть крылья, с помощью которых сможет бежать его брат.

В других вариантах легенды Воланду помогает его жена Алвит, превращая кузнеца в лебедя, который затем улетает с острова. Она тоже изображена на пластине шкатулки, а рядом с ней виден рунический знак эолхс, представляющий собой стилизованное изображение птичьей лапы (см. рис. 28). Считается также, что это камыш, символизирующий девушку-лебедя, или валькирию, и ее божественное происхождение из Валгаллы{340}.



Рис. 28. Эолхс (элхаз) — рунический знак в виде птичьей лапы на франкской шкатулке над головой Алвит, девушки-лебедя-валькирии и жены Воланда.

Таким образом, связь Уэйланда с Уэйландс-Смити, построенного приблизительно за 4000 лет до появления в этих местах англосаксов, демонстрирует связь между девушками-лебедями и волшебным полетом и указывает, что ориентация памятника на Денеб имеет отношение к ша-манистическим обрядам, проводившимся здесь в эпоху неолита. Свидетельства об этих ритуалах вполне могли передаваться из уст в уста в виде абстрактных легенд, пока во времена англосаксов воспоминания о шаманах-жрецах, совершавших волшебные полеты в облике лебедя, не слились с привнесенными извне преданиями о волшебном спасении Воланда, тоже превратившегося в лебедя.

Король-жрец в перьях дикой утки

Прежде чем покинуть Британские острова в поисках ответа на загадку созвездия Лебедя, следует, как мне кажется, обратить внимание еще на один памятник — мегалитический каменный круг в Калланише. Он находится на шотландском острове Льюис, входящем в состав Внешних Гебрид, и представляет собой величественное сооружение, расположенное на возвышенности к югу от небольшой деревушки Каланиас примерно в сорока километрах от Сторноуэя.

Несколько рядов высоких и тонких камней с неровной поверхностью выстроились в форме удлиненного кельтского креста — уникальное для Британских островов сооружение. Тринадцать камней образуют овал размерами 13,1 на 11,3 метра, в центре которого находится удивительный менгир (вертикальный камень) высотой 4,75 метра. Он подпирает западный край пирамиды из камней с внутренними помещениями; эта пирамида имеет более позднюю датировку, и ее входной коридор ориентирован в восточном направлении. От каменного круга на север отходит аллея из камней длиной 82,3 метра. Она ориентирована на северо-восток и заканчивается двумя огромными камнями. От южной стороны круга отходит ряд камней длиной 27,4 метра, а на востоке от него расположен всего один камень, указывающий на то, что здесь когда-то тоже была аллея. От восточной и западной частей главного круга также отходят два ряда камней — незаконченные или разрушенные аллеи.



Рис. 29. Вид сверху на Калланиш с севера.

Согласно легенде, Калланиш построил великий «король-жрец», одетый в плащ из перьев дикой утки, напоминающий нам о птичьих мантиях tuigen ирландских бардов, в которых также использовались перья диких уток. Его сопровождал многочисленный отряд «черных людей», которые приплыли на лодках и благодаря силе и опыту которых удалось воздвигнуть древний памятник{341}. Эта удивительная история привлекла мое внимание задолго до того, как я приступил к работе над книгой{342}. Но теперь я задался вопросом, не связан ли одетый в перья «король-жрец» и его спутники-мореплаватели с той ролью, которую издавна приписывали памятнику в Калланише — астрономической обсерватории.

Астрономическая обсерватория

Над этой загадкой исследователи бились на протяжении многих лет. Джон Толанд (1670–1721), пантеист, возродивший религию друидов, считал, что Калланиш предназначен для поклонения солнцу и луне. Астроном Бойл Сомервиль в своей статье, опубликованной в 1913 году, сделал вывод, что северная аллея памятника ориентирована на точку восхода Капеллы, самой яркой звезды созвездия Возничего, с декабря по май 1800 г. до н. э. Он считал, что западный ряд камней ориентирован на точку захода солнца в дни равноденствия, а восточный ряд указывает на восход созвездия Плеяды в 1750 г. до н. э. Кроме того, Сомервиль полагал, что южный ряд камней ориентирован строго на юг, а одиночные камни, расположенные внутри круга, указывают на северо-восток и юго-запад, на лунный максимум, повторяющийся каждые 18,61 года{343}.

Воодушевленный своим успехом со Стоунхенджем, Джеральд Хоукинс также попытался определить небесную планировку Калланиша, который он датировал 1500 г. до н. э. Он также пришел к заключению, что древний комплекс представляет собой лунную обсерваторию, указав, что на этой широте «луна в нижней точке траектории прячется за горизонтом». Однако один раз в 18,61 лет орбита луны лишь касается южного горизонта, если смотреть вдоль южного ряда камней{344}.

Александр Том также приезжал в Калланиш, чтобы выяснить астрономическое значение памятника. Он подтвердил предположение Сомервиля о том, что южный ряд камней ориентирован строго вдоль оси север — юг (если быть точным, то угол составляет 180 градусов и 1 минуту) и таким образом служит в качестве указателя меридиана. Далее он высказал гипотезу, что восточный ряд ориентирован на Альтаир, самую яркую звезду созвездия Орла в 1760 г. до н. э., а северная аллея — на Капеллу в 1790 г. до н. э. Дальнейшие исследования показали, что если взгляд наблюдателя направлен вдоль северной аллеи на юго-запад, то он увидит нижнюю точку траектории луны над склоном горы Клисхем, расположенной на расстоянии 25,5 километра на острове Харрис.

Совершенно очевидно, что Калланиш был многофункциональной обсерваторией, позволявшей наблюдать за солнцем, луной и звездами. Однако, как был вынужден признать Обри Берл, ориентация комплекса, предложенная Сомервилем, Хоукинсом и Томом, предполагает довольно позднюю датировку памятника, периодом с 1800 по 1500 г. до н. э. Таким образом, если предполагаемая звездная ориентация когда-то имела смысл, то в момент строительства памятника, за сотни лет до этого, она была просто невозможна. Берл предположил, что исследования астрономической ориентации комплекса должны ограничиваться «окном» с 3250 по 1500 г. до н. э.{345}

Несмотря на разногласия в датировке Калланиша, а также сомнения Берла относительно предложенной астрономической ориентации, связь с лунным циклом продолжительностью 18,61 лет отрицать гораздо сложнее. Помимо этого существуют и другие возможные объяснения астрономической функции Калланиша. Так, например, южный ряд камней всегда считался линией наблюдения, ориентированной на юг, хотя отмеченная выше связь с лунным циклом также упоминалась. Однако я нигде не встречал упоминания о том, что эта линия наблюдения блокировалась каменистым бугром, расположенным в 150 метрах южнее круга и почти полностью закрывавшем вид на дальние холмы. Поэтому наблюдатель должен был вскарабкаться на этот высокий утес, чтобы увидеть южный горизонт. То есть южный ряд камней скорее всего служил указателем, использовавшимся для того, чтобы наблюдать за пересечением меридиана звездами, вращавшимися вокруг северного полюса неба.

Что еще может рассказать нам это место об изначальной функции сооружения в доисторическую эпоху? Желая получить дополнительные сведения об астрономической функции Калланиша, мой коллега Родни Хейл со своей женой Джоан в августе 2005 года посетил остров Льюис. Кроме собственных наблюдений, которые стали основой для моих выводов, он узнал о том, что упомянутые выше астрономы были не единственными, кто исследовал это место. В 80-х годах XX века группа ученых под руководством К. Л. Н. Раглса провела некоторое время в этом месте и впоследствии опубликовала замечательную панораму видимого горизонта из точки, находящейся внутри каменного круга{346}. И самое главное — они определили линии наклонения, которые определяют угловое расстояние между звездами и полюсом неба.

Проще говоря, наклонение может рассматриваться как кольца полусферической мишени с «яблочком» на месте небесного полюса, угол которого составляет 90 градусов. Каждое кольцо отстоит от полюса на один угловой градус, опускаясь с 90 градусов до нуля, или небесного экватора. Точно такие же кольца, от -1 до -90 градусов, указывают на углы наклонения от небесного экватора до южного полюса. Соединив две видимые полусферы, мы получим так называемый небесный глобус.

Почему созвездие Лебедя?

Из плана местности Раглса можно сделать один очень важный вывод: в тех случаях, когда звезды созвездия Лебедя не опускаются за линию северного горизонта, они часто пересекают меридиан в нижней точке траектории вблизи уровня моря, то есть на нулевой высоте. Как мы видели, Денеб касался горизонта в Карахан-Тепе на юго-востоке Турции в 9500 г. до н. э., а также в долине реки Бойн в Ирландии в 3000 г. до н. э. На Внешних Гебридских островах в Шотландии в период с 3000 по 2500 г. до н. э., когда был построен комплекс в Калланише, Денеб находился несколько выше, и его могли использовать, как предположил Александр Том, вместе с другими звездами в качестве звездных часов. С другой стороны, некоторые звезды созвездия Лебедя имели меньшее наклонение, чем Денеб. Одна из них, Садр (Гамма Лебедя) — центральная точка креста и «грудь» небесного лебедя — представляет особый интерес.

В период с 3000 до 2000 г. до н. э. наклонение Садра уменьшилось с 34 до 33,5 градусов. Это самая низкая точка всего прецессионного цикла, пройдя которую звезда начинает медленно подниматься над горизонтом. Эти астрономические данные очень важны, поскольку означают, что в течение этой тысячи лет Садр, яркость которого составляет 2,14 звездной величины, на этой широте пересекает меридиан в низшей точке на высоте 2–2,5 градуса над уровнем моря. На такой небольшой высоте звезда могла опуститься ниже угла угасания: то есть она не опускалась за горизонт, но теряла яркость из-за плотной атмосферы и исчезала из виду при пересечении меридиана северо-востока. Но затем она чудесным образом восстанавливает свою яркость, когда поднимается на достаточную высоту, предположительно 2,5–3 градуса. Это происходит по азимуту 10–11 градусов к востоку от севера, если смотреть из Калланиша, и на высоте приблизительно 1 градуса над 140-метровым безымянным холмом, расположенным в 3,5 километра к северо-востоку.

Но дело в том, что азимут 10–11 градусов к востоку от севера в точности совпадает с ориентацией северной аллеи древнего памятника, направленной в сторону того же холма. Таким образом, у наблюдателя создавалось впечатление, что звезда Садр восстанавливает яркость от какого-то источника на безымянном холме, и мы с Родни Хейлом считаем, что это достаточная причина, чтобы древние строители Калланиша ориентировали северную аллею на это незначительное небесное явление. Важно также отмерить, что в период с 3000 по 2000 г. до н. э., когда был сооружен Калланиш, ни одна из других звезд не имела такого же наклонения.



Рис. 30. Северное небо над Калланишем в 3000 г. до н. э, со звездой Садр (Гамма Лебедя) прямо над горизонтом.

Достаточно взглянуть на аэрофотосъемку Калланиша, чтобы увидеть, что скалистый утес на юге представляет собой главный наблюдательный пункт, с которого просматривается вся местность. Тот факт, что мегалитический памятник раскинулся к северу от этого утеса, указывает, что сооружение строили как астрономический инструмент, позволявший наблюдать за событиями в северной части ночного неба. Более того, главная дорога, ведущая в деревню Каланиас, на карте выглядит продолжением северной аллеи Калланиша.

Мы с Родни Хейлом не сомневаемся, что звезда Садр играла важную роль в обрядах строителей Калланиша, превосходя по своей значимости Денеб, самую яркую звезду созвездия Лебедя. Тот факт, что предки ольмеков в Центральной Америке в тот же период, приблизительно в 2000 г. до н. э., использовали для своих ритуалов ту же звезду, сам по себе очень любопытен и может стать основой для дискуссии относительно взаимообогащения идей в результате трансокеанических контактов. Именно такие мысли посещали меня в 2000 году, когда я впервые написал об одетом в перья основателе Калланиша и его черных спутниках{347}.

Праздник воды

Если упомянутый выше «великий король-жрец» был олицетворением правящей элиты, построившей Калланиш, то эти люди — подобно их современникам в Эвбери, Ньюгрэндже, Уэйландс-Смити и так далее — вполне могли рассматривать созвездие Лебедя как обитель, связанную с космической жизнью и смертью. Может быть, упоминание одеяния короля-жреца из перьев дикой утки, похожее на tuigen легендарных бардов, отражает шаманистические ритуалы, в которых птица выступает в роли психопомпа и тотема, как в эпоху палеолита?

Обри Берл, анализируя северную аллею Калланиша, отмечает, что она медленно спускается вниз по направлению к заливу. Легенды, связывающие мегалитические памятники с водой, встречаются повсеместно, а многие святилища намеренно сооружались вблизи рек, озер и ручьев, и Берл предположил, что причиной тому была не только близость транспортных путей. По его словам, «вода была неразрывно связана с обрядами»{348}, и начиная с эпохи неолита вплоть до железного века источники воды, такие, как родники, колодцы и реки, были центрами культовых обрядов и верований, которые никогда не исчезали, о чем свидетельствует церемония клеймения лебедей на Темзе и недавнее обнаружение ям с перьями в корнуоллском Сейвоке. С учетом этого факта Берл далее делает вывод, что северная аллея Калланиша могла «связывать круг с источником воды для давно забытых обрядов». Он пишет:

Древние ирландские легенды рассказывают о том, что праздник Самайн 1 ноября устраивался на берегах озер и что именно в это время богини воды превращались в птиц с золотыми или серебряными цепями{349}.

Как мы знаем, этими птицами были лебеди, и обряды праздника Самайн, о которых он говорит, связаны с превращением Гэр в легенде «Сон Ангуса», использованной Энтони Мерфи и Ричардом Мором для демонстрации связи Ньюгрэнджа с культом созвездия Лебедя. Все это не было известно Берлу, когда он писал следующее:

Однако никаких описаний людей из Калланиша не сохранилось, и мы можем лишь вообразить… процессию, поднимающуюся по аллее от залива по направлению к кругу. Возможно, возглавлявший ее человек бы облачен в одежду из утиных перьев?{350}

Звезда, на которую, по всей видимости, ориентирована северная аллея Калланиша, отмечает грудь и, возможно, утробу небесного лебедя, и она не могла не быть связана с воображаемой церемонией, о которой пишет Берл. Действительно, созвездие Лебедя отождествляли и отождествляют с гусем или лебедем, но у нас нет никаких оснований приписывать такое же значение дикой утке. Более того, вполне вероятно, что на протяжении тысячелетий произошла путаница с видами водоплавающей птицы, ассоциировавшейся с «великим королем-жрецом». Может быть, изначально это был лебедь или гусь, с которыми связывали созвездие Лебедя и северное небо?

Предполагаемая ориентация Калланиша на центральную звезду Северного Креста вовсе не означает, что все каменные круги и памятники подчиняются той же закономерности. Выдающиеся работы первых археоастрономов, таких, как Бойл Сомервиль, Джеральд Хокинс, Александр Том, а также их великого учителя, британского астронома сэра Нормана Локьера (1836–1920), продемонстрировали широкий диапазон астрономических функций древних памятников, как в Британии, так и за ее пределами. Однако теперь уже трудно отрицать, что некоторые из самых известных памятников в Британии и Ирландии строились и использовались с ориентацией на созвездие Лебедя. Более того, есть все основания полагать, что поклонение небесному лебедю и его ассоциация с загробной жизнью были унаследованы от людей эпохи мезолита, живших в период с 8000 по 4500 г. до н. э., на что указывает содержимое могилы № 8 кладбища Богебаккен в датском Ведбеке.

Собранные Джоном Нортом факты относительно ориентации неолитических захоронений ясно указывают, что интерес уэссекской культуры к звездам впоследствии был вытеснен памятниками с явной солнечно-лунной ориентацией{351}. Такая замена объясняется сильным смещением звезд — за исключением созвездия Лебедя на краю северной околополярной области — на ночном небе в результате прецессии. Только солнце и луна на протяжении столетий не меняли своей траектории, что послужило причиной их выделения в качестве инструментов для измерения времени и объектов поклонения. Можно исследовать еще несколько памятников, в которых, по мнению Джона Норта, прослеживается ориентация на Денеб, но мы должны покинуть Британские острова и перенестись в Египет, где сможем глубже понять истинные корни векового интереса к звездам из созвездия Лебедя.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ЕГИПЕТ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ КЛЮЧ К ВОЗНЕСЕНИЮ НА НЕБО

Два с половиной миллиона каменных блоков весом от двух до семидесяти тонн, покрывающие площадь в пять гектаров, весящие шесть миллионов тонн и соединенные между собой с мастерством, равного которому нет на земле, — не узнать этот памятник невозможно. До строительства Эйфелевой башни в конце XIX века Великая пирамида, вне всякого сомнения, была самым высоким искусственным сооружением на нашей планете[19]. Ее четыре грани, каждая из которых имеет длину 230,36 метра, настолько точно ориентированы по сторонам света, что современные инженеры даже не пытаются достичь такого совершенства{352}.

Скудные свидетельства, представляющие собой несколько строк из трудов греческого историка Геродота (ок. 450 г. до н. э.){353} и сделанные рабочими надписи внутри одной из камер пирамиды, указывают на то, что Великая пирамида была построена для погребения смертных останков фараона Хуфу (греки называли его Хеопсом), принадлежавшего к Четвертой династии и правившего приблизительно с 2596 по 2573 г. до н. э.{354} Две соседние пирамиды, сравнимые по своим размерам с Великой пирамидой, были сооружены для преемников Хуфу, фараонов Хафры (или Хефрена, ок. 2550–2525 гг. до н. э.) и Менкауры (Микерина, ок. 2512–2484 гг. до н. э.). Соответственно они получили название Второй и Третьей пирамиды.

Эти три фараона изменили облик древней Гизы. Всего за три поколения это место превратилось из скромного кладбища на северной окраине некрополя царского города Мемфиса в фантастическое и завораживающее зрелище. Так, например, отраженный свет белых известняковых плит, которыми была облицована поверхность Великой пирамиды — их сняли в эпоху Средневековья и использовали при строительстве каирских мечетей, — был виден на расстоянии многих миль.

Идеальная гробница

Несмотря на самые невероятные теории, связанные с Великой пирамидой, совершенно очевидно, что все в ней — проект, функция и назначение — было результатом 500-летнего развития архитектуры погребальных сооружений. Начиная с первой династии Египта, приблизительно с 3100 г. до н. э., царские гробницы представляли собой строения из глиняных кирпичей; они имели прямоугольную форму, наклонные стены и облицованные камнем внутренние помещения. Благодаря своей форме они получили название мастаба (от арабского слова «скамья»). Постепенно они увеличивались в размерах, изменяли форму и усложнялись, пока на их основе не была сооружена первая пирамида. Она была построена в Саккаре, к югу от Гизы, для фараона Третьей династии Джосера (правившего с 2672 по 2653 г. до н. э.) и представляла собой несколько квадратных мастаб, водруженных одна на другую, — получилась ступенчатая пирамида, похожая на те, что встречаются в других частях света.

Следующие монументальные сооружения, возведенные для первого фараона Четвертой династии Снофру (ок. 2620–2596 гг. до н. э.) в Медуме (еще одна ступенчатая пирамида), а затем в Дашуре к югу от Саккары (наклонная пирамида и красная пирамида, первая из «настоящих» пирамид), являли собой попытки усовершенствовать искусство строительства пирамид. Поэтому когда в 2596 г. до н. э. на трон взошел сын Снофру по имени Хуфу, традиция строительства подобных сооружений уже насчитывала сотни лет, и высшим ее достижением стала Великая пирамида — несмотря на то что впоследствии были построены или начаты многочисленные пирамиды, ни одна из них не смогла превзойти это великое чудо древнего мира.

Споры о назначении Великой пирамиды и ее соседок на плато Гиза продолжаются до сих пор. Несмотря на то что каждая из них использовалась в качестве идеальной гробницы, вполне возможно, что до погребения фараона эти сооружения были местом проведения обрядов, связанных с египетским культом мертвых. Впервые мы узнали о них из погребальных текстов (так называемые «Тексты пирамид»), вырезанных на внутренних стенах пирамид, построенных для царей, начиная с конца Пятой династии (ок. 2400 г. до н. э.) до Восьмой династии (ок. 2200 г. до н. э.).

Боги нижнего неба

«Тексты пирамид» вместе с «Текстами саркофагов», найденными на саркофагах фараонов начиная с Восьмой династии до эпохи Нового Царства (то есть периода 2200–1576 гг. до н. э.), а также различные «книги мертвых», вырезанные внутри гробниц или записанные на папирусе в эпоху Нового Царства (1575–1087 гг. до н. э.) и Позднего периода (1087— 332 гг. до н. э.), предназначались для того, чтобы помочь душе (ба) умершего вознестись в загробный мир, который представлялся раем, немногим отличавшимся от нашей Земли и носившим название Сехет-Аару, или «Поля Камыша». Это египетские поля блаженных, попасть в которые умерший человек мог лишь после того, как превращался в ах (это слово переводится как «сияющая душа») и присоединялся к «Вечным Звездам», или «Неразрушимым Звездам», которые отождествлялись с «Великими на севере неба»{355}. Так древние египтяне называли околополярные звезды, которые никогда не «умирали», то есть не заходили за горизонт{356}. Однако даже в те времена существовали разные взгляды на то, какие именно звезды относятся к «вечным» — возможно, это были все звезды к северу от эклиптики или к северу от Млечного Пути, независимо от того, являлись ли они околополярными или нет{357}. В данной книге мы будем вести речь о северной группе созвездий, так называемых «Великих».

В одном из фрагментов «Текстов пирамид» говорится о том, что умерший фараон во время путешествия в загробный мир соединяется с северным полюсом неба:

…и ты насытишь меня на Полюсе, на первейшем из его флагштоков{358}.

Подобные строки придают смысл северной ориентации мастаб и пирамид, а также демонстрируют, что древнеегипетский рай, или Сехет-Аару, куда попадают люди после смерти, располагался вблизи звезд, вращавшихся вокруг северного полюса неба. Более того, душу усопшего представляли в виде птицы с головой человека, которая летит на север, как перелетная птица{359}, что связывает представления египтян о загробной жизни с верованиями людей на Ближнем Востоке, в Северной Америке и большей части Европы.

Гробница Сененмута

Первые реальные ключи, касающиеся природы египетской астрономии, были найдены в удивительной гробнице, принадлежащей Сенмуту, или Сененмуту, главному советнику царицы Восемнадцатой династии Хепшесут, которая правила Египтом с 1490 по 1468 г. до н. э. Гробница Сененмута, расположенная в Дер-эль-Бахри, на западном берегу Нила в некрополе древнего города Фивы, содержит самую древнюю из известных нам карт звездного неба. Ее сводчатый потолок расписан мифическими фигурами и круговыми гороскопами, отражающими все объекты звездного неба, видимые в ту эпоху{360}. Ответ на вопрос, почему эти глубокие и предположительно тайные астрономические знания заключены в неоконченной гробнице Сененмута (которая не была использована по назначению, поскольку он, по всей вероятности, впал в немилость), возможно, содержится в его собственном хвастливом заявлении: «Я имел доступ ко всем сочинениям мудрецов — нет ничего такого с начала времен, что было бы мне неизвестно»{361}.

На северной части потолка гробницы изображены астрономические символы, в том числе лев, бык, крокодил, бог с головой сокола и гиппопотам с крокодилом на спине (см. рис. 31). В большинстве случаев на фигурах животных были изображены звезды, свидетельствующие, что это персонификация определенных созвездий. Фрагменты более древних форм этих фигур, олицетворяющих упомянутую выше северную группу созвездий, встречаются на саркофаге вельможи Хени, жившего в эпоху Одиннадцатой династии (ок. 2134–1991 гг. до н. э.){362}. Однако в гробнице Сененмута они впервые предстают перед нами все вместе, во всем своем великолепии.



Рис. 31. Северная группа созвездий на потолке гробницы Сененмута в Дер-эль-Бахри, датируемой периодом 1490–1468 гг. до н. э. Обратите внимание на бога с головой сокола по имени Ан (созвездие Лебедя), пронзающего копьем Бедро Быка, или созвездие Месхетиу (Большая Медведица).

Надписи, сопровождающие северную группу звезд, также встречаются на гробницах и кенотафах нескольких царей, живших в последующие эпохи. Так, например, созвездие Ререт, которое символизировал гиппопотам, было названо в честь одной из форм богини Исиды, сестры и жены Осириса{363}. Оно также ассоциировалось с богиней Апет (Аммит или Аммут), помесью гиппопотама, льва и крокодила, которая пожирала души мертвых, недостойных загробной жизни. Этот жутковатый персонаж обычно отождествлялся с созвездием Дракона{364}, располагавшимся у полюса эклиптики, вокруг которого по круговой орбите движется небесный полюс в прецессионном цикле длительностью 26 000 лет. Семь звезд этой группы иногда отождествляются с семью звездами Малой Медведицы, но полной ясности в этом вопросе нет. Что касается крокодила, часто изображаемого на спине гиппопотама, то это еще одна форма созвездия Дракона, возможно, из другой традиции.

Слева от гиппопотама находится Месхетиу, или Бедро Быка, изображенное в виде овала с бычьей головой. Однако на более поздних картах его изображали как бедро быка или как целого быка. Эта группа звезд, вне всякого сомнения, представляет собой Большую Медведицу или, по крайней мере, центральную часть этого созвездия под названием Плуг или Ковш. Если перевернуть это созвездие, в нем легко узнать бедро быка. Более того, бедуины из Западной пустыни Египта всегда называли Большую Медведицу «Ногой»{365}.

Иногда бык представлялся привязанным к шесту или колонне, которая называлась «Великой Причальной Мачтой» — на изображении в гробнице Сененмута по ней взбирается бог с головой сокола. Обычно он располагается перед гиппопотамом и скорее всего изображает космическую ось, связывающую материальный мир с северным полюсом неба, вокруг которой постоянно вращается Большая Медведица (в виде быка или бедра быка), не в силах освободиться от привязи{366}.

Бог с головой сокола

Самая загадочная из всех фигур северной группы созвездий — это бог с головой сокола, который носит имя Ан или Ану{367}. Один из его титулов может быть интерпретирован как «тот, кто простирает два крыла»{368}, или «расправляющий крылья или когти»{369}. Эта фигура с головой птицы и человеческим телом — очень древний бог. В «Текстах пирамид» он встречается как тот, кто провозглашает судьбу душ{370}, а так же как ипостась Осириса{371}, бога подземного мира. Его имя стояло в одном ряду с именами главных богов, таких, как Гор, Сет, Тот и Осирис{372}, и это значит, что в эпоху Древнего Царства он пользовался не меньшим влиянием, чем эти боги египетского пантеона.

Личность Ана проанализировал Джеральд Эйвери Уэйнрайт, британский египтолог, специализировавшийся на небесной религии Древнего Египта. В статье под названием «Пара созвездий», опубликованной в 1932 году{373}, он указывал, что бог с головой сокола, изображенный на потолке гробницы Сененмута, показан со шнуром, протянутым между двумя разведенными в стороны лапами и привязанным к быку Месхетиу, или Большой Медведице. На других изображениях того же созвездия он держит не шнур, а копье. Оно опущено вниз под углом 45 градусов и касается быка, в какой бы форме он ни изображался{374}. Совершенно очевидно, что между этими двумя созвездиями существовала связь, и Уэйнрайт отметил, что ее можно проследить вплоть до 2100 г. до н. э. — именно этим периодом датируется упоминавшийся выше саркофаг Хени, на котором рядом изображены эти две группы звезд{375}.

Уэйнрайт попытался идентифицировать бога с соколиной головой при помощи следующих признаков. Данное созвездие должно находиться, во-первых, в северной части неба, как и показано на астрономическом потолке гробницы Сененмута, а во-вторых, напротив вертикально расположенного созвездия Большой Медведицы, или Бедра Быка. После некоторых размышлений Уэйнрайт выносит вердикт:

Направляемый этими созвездиями, наблюдатель вскоре замечает четыре яркие звезды, раскинувшиеся на северном небе в форме двойного прямого угла. Они образуют самую заметную часть созвездия, которое мы сегодня называем Лебедем{376}.

Уэйнрайт напоминает нам, что созвездие Лебедя египтяне представляли в виде «птицы, летящей по небу с распростертыми крыльями»{377}. Четыре главные звезды созвездия Лебедя — Денеб (Альфа Лебедя), Садр (Гамма Лебедя), Дженах (Ипсилон Лебедя) и Дельта Лебедя — удовлетворяют критериям, предъявляемым к богу с головой сокола. И поскольку Месхетиу, или Бедро Быка, считалось у египтян олицетворением Сета, бога беспорядка и хаоса (как гиппопотам с крокодилом на спине, символизировавший созвездие Дракона), то бог с головой сокола должен был олицетворять его смертельного врага Гора, сына Осириса (несмотря на то что в «Текстах пирамид» они называются разными именами). Гор Младший, как его называют, чтобы отличить от Гора Старшего, сына Хатхор (см. главу 14), отомстил за жестокую смерть отца от рук Сета, брата Осириса. И действительно, одна из надписей рядом с изображением небесного божества с головой сокола гласит: «Гор, который сражается с мятежниками», — намек на полумифических «последователей Сета»{378}. Так старые враги стали вечно вращаться вокруг небесного полюса, что нашло отражение в искусстве и мифах Древнего Египта.

Протягивание шнура

Далее Уэйнрайт отмечает, что в Век Пирамид Большая Медведица, или Месхетиу, была околополярной, и в отсутствие звезды, точно совпадавшей с северным полюсом неба, ее движение могло использоваться древними египтянами для вычисления направления на истинный север{379}. Для этого проводили церемонию, получившую название «Протягивание шнура» и выполнявшуюся в присутствии фараона при помощи мерхета, «инструмента знания», представ-лившего собой отвес, прикрепленный к концу горизонтальной планки с вертикальным визиром в виде щели (похожими инструментами пользовались астрономы-жрецы майя). После этого фараон вместе с богиней Сешат (вне всякого сомнения, это была жрица, действовавшая от имени богини) натягивали петлю из шнура между двумя столбами или шестами. Так определялось направление меридиана север — юг, относительно которого затем ориентировалась ось здания. Церемония имела большое символическое и религиозное значение (см. ниже), и участие фараона было очень важным, хотя его действия носили лишь символический характер — примерно так же в наше время мэр города закладывает первый камень нового здания.

Существуют различные теории, объясняющие, каким образом астрономы-жрецы Древнего Египта определяли направление на истинный север. Высказывалось предположение, что они измеряли расстояние между самыми северными точками захода и восхода солнца в день летнего солнцестояния, но погрешность этого метода слишком велика, чтобы с его помощью можно было достичь такой точности в ориентации пирамид — отклонение от истинного севера в некоторых случаях не превышает нескольких угловых минут{380}. Затем появилась теория гномона, или вкопанного в землю столба, самая короткая тень от которого указывала на север. Однако и этот метод не обеспечивает точность, необходимую для ориентации пирамид{381}. Другие методы предполагали фиксирование верхней и нижней точки траектории звезды при пересечении меридиана или просто определение направления на ближайшую к полюсу звезду, но ни один из них не позволял достичь требуемой точности{382}.

Остаются лишь две возможности, каждая из которых связана с наблюдением звезд северной части ночного неба. В первом случае выбирается звезда, близкая к околополярным, и формируется ложный горизонт, чтобы создать абсолютно плоский задник и исключить эффект, когда яркая звезда становится невидимой на высоте примерно одного градуса над горизонтом. После этого отмечается точка появления и исчезновения звезды относительно ложного горизонта. Середина расстояния между двумя этими точками будет указывать направление на истинный север.

Этот метод, впервые предложенный И. Е. С. Эдвардсом (1909–1996), одним из самых авторитетных специалистов по египетским пирамидам{383}, действительно вполне вероятен, хотя существует и другой, о котором впервые написал Уэйнрайт в 1932 году. Его метод заключался в наблюдении за движением созвездия или звезд двух созвездий и определение момента, когда две звезды (или несколько звезд) образуют вертикаль, указывающую на точку прохождения меридиана. Для этой цели мог использоваться мерхет — особенно для наблюдения за звездами, пересекающими меридиан в верхней части траектории{384}. Единственная трудность данного метода состоит в том, что нужно знать, где именно проходит меридиан, — то есть этот метод достоверен лишь в сочетании с предыдущим, когда измеряется расстояние между точками восхода и захода звезды, близкой к околополярным.

Каким бы ни был ответ, церемония «протягивания шнура» была не просто практическим действием. Она играла важную роль в космической гармонии, которую олицетворял фараон, причем не только в период царствования, но и в загробной жизни — от точности ориентировки пирамиды на истинный север зависело, достигнет ли он конечного пункта своего путешествия. Поэтому все звезды или созвездия, использовавшиеся для вычисления линии меридиана, рассматривались как стражи загробного мира, и именно такое отношение мы наблюдаем к четырем звездам ковша Большой Медведицы. Уэйнрайт понял, что эти звезды упоминались в древних погребальных текстах египтян как «Четыре Звезды Севера»{385} или «Четверо детей Гора». Это были «Амсет, Хапи, Дуамутеф, Кебексенуф… которые позади Бедра в северном небе»{386}. Как потомки Гора Старшего (могущественного взрослого бога, в отличие от ребенка Гора Младшего), они считались защитниками внутренних органов умершего, помещавшихся при бальзамировании в специальные сосуды, крышки которых изображают каждого из сыновей Гора. Таким образом, приходит к заключению Уэйнрайт, в отсутствии полярной звезды (последней такой звездой был Тубан, альфа Дракона, но к 2780 г. до н. э. он удалился от полюса на значительное расстояние) Большая Медведица, представлявшаяся как бедро быка, использовалась для определения истинного севера и линии меридиана, проходящей с севера на юг{387}.

Работа Забы и Стеччини

Никто не обращал внимания на открытие Джеральда Уэйнрайта, касающееся связи между созвездиями Лебедя и Большой Медведицы в эпоху Древнего Царства, до 1953 года, когда исследованием этого вопроса занялся египтолог и астроном Збинек Заба из Чехословацкой академии наук в Праге. Согласившись, что в Век Пирамид направление на истинный север могло определяться при помощи околополярных или близких к околополярным звезд, он пришел к выводу, что в церемонии «протягивания шнура» должно было использоваться созвездие Лебедя в образе бога с соколиной головой Ана, распростертые руки которого обозначали линию меридиана{388}. Заба предположил, что для этой цели использовались четыре менее яркие звезды созвездия Лебедя (Хи, Йота, Тета и Дзета Лебедя){389}.

В поддержку этой теории выступил математик и метролог Ливио Катулло Стеччини (1913–1979), профессор древней истории в колледже Уильяма Патерсона в Нью-Джерси. Среди его многочисленных открытий — убедительные доказательства того, что древние египтяне умели определять широту и долготу и что они использовали эти знания при установке границ Верхнего и Нижнего Египта и при вычислении размеров Великой пирамиды{390}. Стеччини был одним из величайших исследователей Древнего Египта, и его мнение относительно способа, которым строители пирамид определяли направления на истинный север, нельзя не учитывать.

В своем монументальном труде «История мер», выходившем по частям и в настоящее время доступном в Интернете{391}, Стеччини в целом соглашался с мнением Забы, который считал, что в Век Пирамид направление на север вычислялось при помощи созвездия Лебедя. Однако он отвергал гипотезу Забы об использовании четырех второстепенных звезд, утверждая, что в измерениях участвовал Денеб, «поскольку только эта самая яркая звезда могла послужить причиной выбора этого созвездия в качестве указателя»{392}.

Тем не менее Стеччини признавал, что в вычислениях могла использоваться и вторая звезда из созвездия Лебедя, и вместе они образовывали натянутый шнур или копье в руках бога с головой сокола. Чтобы идентифицировать эту звезду, он обратился к созвездию Большой Медведицы и вычислил, что меридиан скорее всего определялся путем проведения линии от Денеба через естественный разделитель между четырьмя звездами чаши ковша Большой Медведицы и тремя остальными. По его утверждению, эта линия проходила между Дельтой и Ипсилоном Большой Медведицы, и это значит, что второй звездой созвездия Лебедя была Дзета Лебедя, лежащая в верхней части правого крыла небесного лебедя. В момент выстраивания этих четырех звезд — двух в созвездии Лебедя при прохождении через меридиан в верхней точке траектории и двух в созвездии Большой Медведицы при прохождении через меридиан в нижней точке траектории — вдоль одной линии направление на истинный север легко определяется при помощи измерительного инструмента мерхет.

Стеччини отметил еще одну важную особенность северной группы созвездий. Созвездие в виде бедра быка часто изображалось привязанным, наподобие воздушного шара, к веревке, которую держал гиппопотам (созвездие Дракона), небесное олицетворение дракона. Это обстоятельство, как и «Великая Причальная Мачта», упоминавшаяся выше, связано с той эпохой, когда звезда Тубан, Альфа Дракона, располагалась на расстоянии семи угловых минут от северного полюса неба, что, по данным Стеччини, имело место в период с 3000 по 2780 г. до н. э. В ту эпоху бедро небесного быка вращалось вокруг гиппопотама, как на поводке. Затем альфа Дракона удалилась от небесного полюса, и ее уже нельзя было считать полярной звездой. Вместо нее указателем меридиана стали звезды из созвездий Лебедя и Большой Медведицы.

Однако Стеччини все же не осмелился утверждать, что именно этот метод был использован при ориентации Великой Пирамиды и ее соседок как в Гизе, так и на других полях пирамид в окрестностях древнего Мемфиса. Следует отдать ему должное — он с готовностью признал, что у него нет необходимых данных относительно дат строительства пирамид и положения звезд, чтобы делать подобные заключения. Честность Стеччини достойна уважения, но его подтверждение открытий Забы позволяет утверждать, что каким бы методом ни проводилась ориентация Великой пирамиды, линия меридиана, прочерченная при помощи созвездий Лебедя и Большой Медведицы, отвечает всем предъявляемым требованиям.

Не подлежит сомнению, что помимо поклонения многочисленным богам Верхнего и Нижнего Египта существовала небесная религия, основу которой составляли звезды, а корни уходили в доисторические времена. Именно к такому выводу пришел Стеччини, написавший: «Что касается мировоззрения египтян, то вполне возможно, существовала космология [в Век Пирамид], предполагавшая, что конец мира находится к северу от Египта, в Средиземном море»{393}. Другими словами, древние египтяне верили в существование небесного мира на севере — и я полностью согласен с этим выводом.

Не так давно теория использования околополярных звезд, вращающихся вокруг северного полюса неба, для определения линии меридиана в Век Пирамид пережила второе рождение. В 2000 году Кейт Спенс с факультета восточных исследований Кембриджского университета предположила, что для определения истинного севера использовались звезды Кохаб из созвездия Малой Медведицы и Мицар из созвездия Большой Медведицы{394}. Через год Хуан Антонио Бельмонте из Института астрофизики на Канарских островах указал на серьезные недостатки теории Спенс и предположил, что истинный север вычислялся при помощи звезд Мерак (Бета Большой Медведицы) и Дубхе (Дельта Большой Медведицы){395}.

Ключ к вознесению на небо

Несмотря на очевидные разногласия среди специалистов в области археоастрономии, совершенно очевидно, что в небесной религии древних египтян бог с головой сокола Ан (созвездие Лебедя) и бедро быка Месхетиу (Большая Медведица) считались тайными стражами линии меридиана, а значит, и ключом к вознесению на небо. В «Текстах пирамид» и других погребальных текстах эта концепция связана с небесной веревкой, лестницей или шнуром, соединяющим наш мир с северным полюсом неба — именно его держит в разведенных руках Ан.

Например, в так называемом «Тексте вознесения» мы читаем о том, как боги неба и земли собрались вместе: «…они строят для тебя лестницу, чтобы ты мог взойти по ней на небо, двери звездного неба открыты для тебя»{396}. Другой отрывок из «Текстов пирамид» представляет собой «заклинание лестницы в небо», сооружаемой для того, чтобы «Осирис [то есть умерший] мог взойти по ней»; на ней «мои кости собираются для меня, мои конечности собираются для меня, и я прыгаю на небо в присутствии бога Господина лестницы»{397}. Здесь она несколько раз называется «лестницей Сета» и только один раз «лестницей Гора», и это дает основание предположить, что поскольку Сет ассоциировался с созвездием в виде бедра быка, то фигурирующий в тексте Гор мог быть связан с богом Аном как с созвездием Лебедя. Джеральд Уэйнрайт, исследовавший символику вознесения на небо в «Текстах пирамид», отмечал: «Древние египтяне считали лестницу подходящим средством вознесения на небо. Она была элементом звездной религии Египта, помогая фараону «занять место среди звезд неба»{398}.

Дорога в небо

Один из самых интересных аспектов небесной лестницы состоит в том, что эта концепция повсеместно присутствует в шаманистической традиции, где рассматривается как «дорога мертвых» и ассоциируется с вознесением на небо{399}. По мнению самого авторитетного эксперта в области шаманизма Мирча Элиаде, можно найти бесчисленные примеры «шаманистического вознесения на небо при помощи лестницы»{400}. Более того, «те же средства используются богами для схождения на Землю и для вознесения души умершего человека»{401}.

Элиаде убедительно показал, что мотив небесной лестницы встречается у народов Индийского архипелага, у народности мангар из Непала, малайских племен на юге Филиппин, племени дудун с острова Борнео, некоторых славянских народностей России и многих других{402}. Небесная лестница фигурирует в мистериях бога Митры, получивших широкое распространение в Римской империи, а также была известна как средство восхождения на небо в Древней Греции, в Африке и в Северной Америке{403}. Разумеется, нельзя не упомянуть о библейской истории, в которой заснувший Иаков видит лестницу, по которой спускаются и поднимаются ангелы (Бытие 28:11–22), и о лестнице, которую видел пророк Мухаммед — она поднималась в небо от Иерусалимского Храма, а по обе стороны от нее стояли ангелы; по этой лестнице на небо попадали души праведников{404}.

Во всех этих случаях, как указывает Элиаде, эта лестница соединяла небо с axis mundi, воображаемым центром мира{405}, и это значит, что лестницы, упоминаемые в египетских погребальных текстах, связаны с шаманистической религией додинастическогго периода. Более того, по предположению Уэйнрайта{406}, она являлась элементом звездного культа, поглощенного усиливающейся солнечной религией — к этой теме мы вернемся в главе 14.

Место суда

Представление о вознесении на небо при помощи линии меридиана как небесной лестницы нашло свое выражение и на земле. Примерно в семнадцати километрах к северу от Гизы расположен Аусим, где в древности был город Кем; или Секем (греческий Летополь). Несколько ссылок в «Текстах пирамид» связывают Летополь с лестницей вознесения. В одном случае речь идет о Четырех Сыновьях Гора «из Кема», то есть Летополя, которые плетут «веревочную лестницу для этого Царя» и изготавливают прочную «деревянную лестницу для этого Царя»{407}. Таким образом, в небесной религии Египта существовало две разновидности лестниц.

В «Текстах пирамид» также говорится о том, что умерший попадает в загробный мир через «двери неба»{408}, которые, как утверждается в «Книге мертвых», находятся в Летополе: «…двери, которые в Секеме [Летополе] открыты для меня»{409}. Эти двери фигурируют в главе, где восхваляется «Бедро [Месхетиу, или Большая Медведица], которое обитает в северном небе… которое всегда видно и никогда не умирает», а затем рассказывается об умершем, совершающем путешествие с Земли на небо, чтобы сесть на «небесную лодку»{410}. Здесь же говорится о боге Шу, который придает ему силы «у двух сторон Лестницы и звезд, которые никогда не отдыхают…»{411}, то есть околополярных звезд северного ночного неба.

Таким образом, лестница, веревка или меридиан представлялись поднимающимися из нулевой точки в Летополе, строго на север от Гизы, как будто умершие, похороненные в Гизе, должны были отправляться на север и двигаться по прямой, пока не достигнут Летополя, где в каком-то другом мире свершится суд над душой умершего и начнется процесс вознесения на небо. Как заметил Уэйнрайт: «Летополь был не только местом, где вершился суд над умершими и неправедные отпугивались огнем, но также местом, откуда души возносились на небо»{412}.

Открывание рта

Летополь был не только родиной Четырех Детей Гора; верховный жрец города носит титул «открывающий рот», и это значит, что он руководил церемонией «открывания рта» умершего{413}. Этот обряд проводили над забальзамированной мумией (а иногда над статуей умершего), когда она находилась в вертикальном положении в гробу непосредственно перед погребением — об этом свидетельствуют многочисленные рисунки, найденные в гробницах, и погребальные тексты.

Обряд «открывания рта» был предназначен для того, чтобы подготовить мумию как вместилище ка, или «души-двойника» умершего. После очищения, окуривания, умащения и чтения заклинаний ритуальным теслом мумии символически «открывали рот», чтобы она вновь обрела способность говорить и есть. Этим же инструментом касались других частей тела — глаз, ушей и носа, чтобы мумия могла соответственно видеть, слышать и дышать. Более того, правая нога быка, специально умерщвленного для церемонии, иногда протягивалась в сторону мумии, что сопровождалось произнесением имени Месхетиу, которым называли созвездие в форме бедра быка. То же космическое влияние проявилось в изогнутой форме тесла, которое напоминало узор, образуемый в ночном небе семью звездами Большой Медведицы (а также звездами Малой Медведицы, которую иногда отождествляли со вторым небесным теслом){414}.

В древнеегипетском мифе церемонию открывания рта впервые проводит Гор над телом своего отца Осириса, убитого Сетом. В эпоху фараонов церемонию проводил наследник умершего, которому присваивался почетный титул «открывающий рот».

В додинастический и протодинастический период (ок. 3500— ЗЮО гг. до н. э.) инструмент, использовавшийся для церемонии «открывания рта», представлял собой раздвоенный кремневый нож, но затем его сменило тесло, которое обычно изготавливалось из метеоритного железа. Считалось, что этот материал обладает небесными свойствами и происходит от «Сетеш» (одна из форм имени Сет), бога беспорядка и хаоса, ассоциировавшегося с созвездием в форме ноги быка{415}. Греческий биограф и писатель Плутарх (ум. в 50 г. н. э.) писал, что египтяне называют железо «костью Тифона» (так греки называли Сета){416}. В «Текстах пирамид» метеоритное железо тесно связано с представлениями о небе, поскольку небесный свод, ворота неба и трон, на котором сидели усопшие, были сделаны именно из железа{417}. Более того, есть все основания полагать, что древние египтяне считали, что сами звезды сделаны из железа и что кости умерших также формировались из этого небесного материала{418}.

Метеоритное железо ассоциировалось с громом и молнией, которые в Древнем Египте считались самыми могущественными силами природы, способными расщеплять, разрушать и уничтожать{419}. Так, Уэйнрайт в статье «Железо в Египте» (1931) приходит к выводу, что «железо, при помощи которого открывали рот, было небесного, то есть метеоритного происхождения. Это был удар молнии»{420}. Интересно также, что Четверо Детей Гора открывали рот умершего «пальцами из железа»{421}.

По преданию, специальное церемониальное тесло, изготовленное из метеоритного железа, хранилось в храме Летополя, «города молнии»{422}, и если в нем возникала нужда в эпоху Хуфу или других фараонов Четвертой династии, построивших свои пирамиды на плато Гизы, то «открывающий рот» из Летополя совершал путешествие на юг, вдоль линии меридиана, и привозил с собой священное тесло, чтобы оно «открывало даже то, что закрыто смертью»{423}.

Метеоритное железо ассоциировалось с Летополем, домом Четырех Детей Гора, и поэтому вполне естественно, что этот город стал местом проведения церемонии «открытия рта». Кроме того, несомненна связь Летополя с Гором, поскольку имя этого бога может также означать «верхний» или «над» и обычно используется как определение совместно со словом «небо», указывая на нечто принадлежащее небу или небесное — то есть речь снова идет о месте вознесения.

Таким образом, Летополь — направление на него точно указывал ориентированный на север вход Великой пирамиды — считался отражением небесного могущества Большой Медведицы, имевшей форму священного тесла. В пользу этого предположения свидетельствует тот факт, что символ нома (области) Летополя, расположенного к северу от Мемфиса, представлял собой изображение бедра быка{424}. Дополнительное подтверждение тесной связи Летополя и Гизы (см. главы 13 и 14) дают иероглифы, которыми записывается имя бога с головой сокола, олицетворяющего одно из созвездий северной группы, — в некоторых вариантах этого имени они совпадают с иероглифами, использовавшимися для обозначения священного тесла, при помощи которого проводилась церемония «открывания рта»{425}.

Но если Летополь был отображением созвездия Большой Медведицы, то можно ли найти на линии меридиана место, олицетворявшее бога с головой сокола, или созвездие Лебедя? Ключ к ответу на этот вопрос содержится в другом обличье бога Ана, тесно связанном с некрополем Гизы.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ В ПОИСКАХ СОКАРА

По мнению выдающегося британского египтолога сэра Эрнста Альфреда Уоллиса Баджа (1857–1934), который в течение тридцати лет занимал должность куратора отдела египетских древностей Британского музея и является автором переводов многих древнеегипетских текстов, бог с головой сокола Сокар (или Секер) был, «вероятно, одним из самых древних богов загробного мира» в Египте{426}. Растущее влияние культа Сокара было в самом начале прервано расцветом культа Птаха, бога-творца царской столицы Мемфиса, но его роль как проводника умерших в загробном мире сохранилась, и это особенно заметно в его культовом центре Ростау (или Рестау), название которого переводится как «устье проходов» и который, как выяснилось, находился в древней Гизе{427}. Связь Сокара с этим местом была очень древней. О ней упоминается в «Текстах пирамид»{428}, датируемых приблизительно 2400 г. до н. э., однако она, по всей вероятности, уходит корнями в самое начало истории Египта.

Не подлежит сомнению, что к 3000 г. до н. э. Гиза использовалась как северное продолжение некрополя Мемфиса, божественным покровителем которого считался Сокар — именно в этот период здесь была построена большая мастаба, ориентированная в направлении север — юг. Она датируется периодом правления фараона Первой династии по имени Джет, и ее обнаружили в 1904 году приблизительно в 2,4 километрах к юго-востоку от поля пирамид. При раскопках мастабы выяснилось, что она окружена как минимум 56 могилами слуг, что свидетельствует о знатности похороненного в ней человека{429}. Почему этот неизвестный вельможа выбрал местом своего захоронения Гизу, так и осталось тайной. Однако древнеегипетские анналы свидетельствуют, что при Джере, отце Джета, два раза устраивался грандиозный праздник в честь Сокара{430}.

Согласно преданию именно Джер построил царские дворцы Мемфиса{431}, и поэтому есть все основания предполагать, что самый первый из известных нам праздников в честь Сокара проходил именно в некрополе этого города, доходившего до плато Гизы, которое в те времена, по всей видимости, использовалось как кладбище. В пользу этого вывода говорят найденная там керамика и другие артефакты додинастического периода, в том числе четыре целых глиняных сосуда, обнаруженных к востоку от Великого сфинкса в 1907 году{432}. Не подлежит сомнению, что они были закопаны в землю в числе других погребальных предметов и принадлежали к так называемой культуре Маади из дельты Нила, расцвет которой приходится на медный век (ок. 3900–3200 г. до н. э.). Всего были найдены двенадцать стоянок культуры Маади, в том числе кладбище в Гелиополе, к северо-востоку от современного Каира.

Доказательством того, что плато Гизы было заселено еще раньше, может служить находка каменного орудия эпохи позднего неолита рядом с дорогой, ведущей к Третьей пирамиде Гизы{433}. Кроме того, обработанные пластины сланца, вероятно, относящиеся к тому же периоду, были подобраны автором в двух местах на уровне вскрытых могил у подножия гряды холмов, протянувшейся с запада на восток на несколько сотен метров к юго-западу от Третьей пирамиды[20].

Сокар как созвездие Лебедя

Обычно Сокара изображали в виде человека с головой сокола, сидящего на небесном троне, или как мумию, символизирующую новую жизнь, достижимую через астральный полет. Ливио Стеччини считал его богом, руководившим проведением границ между Верхним и Нижним Египтом с использованием мер, которые свидетельствовали о знании древними египтянами таких понятий, как широта и долгота.

Таким образом, Сокар раскидывал крылья, чтобы охватить или покрыть географическое пространство Египта. Именно этой своей роли он обязан титулом «великий бог с распростертыми крыльями»{434}, настолько похожим на титул Ана «тот, кто простирает крыла», что в их идентичности не приходится сомневаться. А это значит, что в астрономических терминах Сокар — это созвездие Лебедя. Эта связь между двумя богами с головой сокола подтверждается тем фактом, что оба они упоминаются в связи с церемонией «протягивания шнура»{435}, а в «Текстах пирамид» они отождествляются с Осирисом, владыкой мертвых, а значит, и с умершим в его роли Осириса{436}.

Кроме того, Сокар, подобно Гору, считался богом мастеровых, ремесленников и кузнецов{437}. В «Текстах пирамид» Сокар напрямую связывается с метеоритным железом — важным аспектом звездной религии, поскольку именно из этого материала он изготавливает кости для умерших людей{438}. В одном из отрывков говорится, что он раскалывает железную оболочку солнечного яйца, внутри которого находится новый царь в форме Гора Младшего, который выходит, чтобы отомстить за смерть своего отца Осириса{439}. Как мы видели в предыдущей главе, метеоритное железо было связано как с теслом, использовавшимся в церемонии «открывания рта», так и с культовым центром в Летополе.

Кроме того, Сокар связан с бенбеном, камнем яйцеобразной формы, символизирующим сотворение мира, — возможно, он тоже имел метеоритное происхождение{440}. Связь между Сокаром и бенбеном обнаруживается в «Текстах пирамид», где упоминается о камне в форме яйца в «обители Сокара»{441}. В других источниках говорится, что бенбен хранился в древнем культовом центре Гелиополе (египетский Иуну или библейский Ун) к северо-востоку от современного Каира. Камень бенбен, по всей видимости, был водружен на пьедестал внутри так называемого «Храма Феникса». Феникс — это греческое название птицы бену, как в Гелиополе называли космическую птицу, олицетворением которой была серая цапля. Ее обычно изображали сидящей на камне бенбен или на священном холме в той же позе, в которой цапли сидят в своих гнездах на островах из ила, образующихся на Ниле после ежегодного разлива.

В греко-египетском искусстве (то есть эллинистическом, использовавшем египетские мотивы), и особенно на разнообразных амулетах феникс, превратившийся в космическую птицу сотворения мира благодаря ассоциации с бену, изображался на холме, у подножия которого находится крокодил. В других случаях феникс стоит прямо на крокодиле{442}. Не подлежит сомнению, что крокодил олицетворяет бога Сета, или греческого Тифона, который часто изображался во время битвы с Гором Младшим.



Рис. 32. Греко-египетский амулет с изображением феникса как птицы бену, стоящей на крокодиле, вероятно, изображающем Сета, или греческого Тифона.

Поскольку на египетских картах звездного неба крокодил изображен на спине небесного гиппопотама, или Ререт, то вполне возможно, что в греко-египетском искусстве крокодил отождествлялся с небесным драконом, то есть созвездием Дракона. Все это указывает, что феникс, который здесь занимает место Гора Младшего, победителя Сета, бога тьмы и хаоса, идентифицировался, подобно Гору и Сокару, с расположенными поблизости звездами созвездия Лебедя. Подобная связь между созвездиями Лебедя и Дракона обнаруживается также в астрономии ольмеков и майя (см. главу 6), которые также уделяли повышенное внимание взаимодействию этих групп звезд.

Праздник Сокара

Связь Сокара с метеоритным железом и с солнечным яйцом проявляется не только в его звездных атрибутах, но и во взаимоотношениях с северной группой созвездий, или «Великими», как их называли древние египтяне. И действительно, во время праздника в честь Сокара царь входил в «Залы Сокара» и отождествлялся с богом, уже приравненным к Осирису, а затем проводилось символическое погребение, включавшее церемонию «открывания рта», в результате чего он возрождался и выходил «ликующим»{443}. Этот небесный аспект бога с головой сокола выражен также в надписи эпохи Нового Царства из храма Мединет Хабу, которая гласит: «Открыты двери неба, чтобы бог [Сокар] мог появиться»{444}, что в точности соответствует представлениям коренных жителей Северной Америки о созвездии Лебедя как Птичьей Лапы.

Во время это праздника фараон, представленный статуей Сокара, всходил на борт лодки хену, принадлежавшей богу с головой сокола; коническая крыша лодки была увенчана головой сокола, а нос — головой антилопы, которая смотрела назад, на церемониальную «часовню», или каюту. Статуя оставалась в своей «каюте», пока лодку везли на салазках вокруг внешних стен города или храмового комплекса, где проходил праздник. После десятидневных церемоний и шествий праздник заканчивался воскрешением Сокара, символизировавшим неизбежный переход от смерти к новой жизни, который в конечном итоге совершит царь.

Привратник во тьме

Не подлежит сомнению, что лодка хену была прототипом солнечных лодок, которые доставляли умерших в загробный мир. И в Гизе, и в Абидосе (грандиозный культовый центр Осириса и некрополь на юге Египта) было обнаружено большое количество закопанных в землю лодок, которые помещались в специальные ямы рядом с гробницами и пирамидами. В земле были найдены настоящие морские суда, целые или разобранные. Эта традиция уходит корнями к истокам династического Египта, и люди действительно верили, что те, кто похоронен в соседних гробницах, могут воспользоваться астральными двойниками лодок, чтобы достичь небесного царства.

Однако прежде чем совершить это великое путешествие, душа умершего должна была сначала спуститься под землю, чтобы пересечь мифическое царство под названием Дуат, или преисподнюю, которая напоминала лабиринт из пещер. Отождествляемый с богом солнца или мумифицированным Осирисом должен был преодолеть двенадцать областей подземного царства, которые рассматривались как часы, требующиеся солнцу, чтобы проделать путь от заката до рассвета. Конечно, это были не настоящие часы, в которых измеряют время, а просто символические периоды, удлинявшиеся или укорачивающиеся в зависимости от продолжительности ночи.

В подземном царстве Дуат — считалось, что оно существует под землей, где солнце видно в течение ночи, а также в абсолютной черноте космоса, куда не проникает никакой свет, — умерший должен был преодолеть множество сверхъестественных препятствий и вступить в схватку с его призрачными обитателями. Справившись со всеми трудностями с помощью спутников — они тянут «ночную лодку» через все двенадцать часов, — душа получает возможность родиться заново. В терминах солнечной религии это означало, что бог солнца на рассвете пересаживается в «дневную лодку», чтобы совершить на ней путешествие к Вечным звездам и Сехет-Аару, или «Полям Камыша» вдоль Вьющегося Канала. Так египтяне называли Млечный Путь, отождествляя его с мифической рекой, которая в классическую эпоху называлась Эриданом, Океаном и Небесной Рекой{445}, и рассматривая как небесный аналог или даже продолжение Нила{446}.

О том, как преодолеть Дуат, рассказывается в многочисленных текстах, вырезанных на стенах гробниц, саркофагах или записанных на папирусах, помещенных в гробницы. Известно о существовании нескольких книг, таких, как «Книга Врат», «Книга подземелья», «Слово устремленного к свету» (больше известная как «Книга мертвых») и «Амдуат», или «Книга о том, что находится в Дуате».

В книге «Амдуат», древнейшей из «книг о рае и аде» — так называл их Бадж, автор английского перевода, — интереснее всего для нас описание четвертого и пятого часа ночи. Эти два «часа» характеризуются определенными особенностями, что позволяет предположить заимствования из отдельной теологии, напрямую связанной с культом Сокара{447}. В них описывается область подземного мира, которая называется «царством», «землей» или «домом» Сокара в Ростау (или Рестау), «устьем проходов» в загробный мир, который, разумеется, находился в Гизе{448}. В этой роли бог с головой сокола олицетворял темноту саркофага или гробницы глубоко под землей, откуда умерший мог выйти, чтобы достичь света в небесном царстве{449}.

Сокар был богом «смерти и убежища душ мертвых [курсив автора]{450}», что, возможно, нашло отражение в его имени, которое может интерпретироваться как «закрытое место, гроб» или «умолкать»{451}. Он был «великим богом, который забирает душу», и «привратником во тьме»{452}, а также «богом Земли, обитель которого темна, как ночь»{453}. В главе 20 мы продемонстрируем, что представление об абсолютно темной глубокой пещере, помогавшее перемещаться по другим мирам и встречаться с неземными существами, имеет огромное значение для понимания загадки созвездия Лебедя, и именно в Гизе эти взгляды получили самое наглядное воплощение.

В пятом «часе», в самом сердце Дуата — под изображением пустотелого холма и ярко-оранжевого объекта в форме колокола, на котором сидят два сокола, — умерший наконец встречается с Сокаром. Бог представлялся сидящим на двух- или трехголовой змее, хвост которой оканчивался бородатой головой человека. В двух протянутых руках Сокар держит крылья змеи, напоминающие о том, что он «великий бог с распростертыми крыльями». И Сокар, и змея стоят на овале из песка, обозначающем, по мнению Баджа, «овальный остров на реке Туат [Дуат]{454}. Он охраняется львом с двумя головами и называется «Землей Секри» — это еще одно воплощение Сокара, которое имеет значение «горизонт тайной земли Секри, которая стережет спрятанное тело (или плоть)»{455}.



Рис. 33. Бог с головой сокола Сокар в роли подземного стража Ростау, или Гизы, гробница Тутмоса III (ок. 1490–1436 гг. до н. э.) в Долине Царей, восточные Фивы (Луксор).

Неизвестно, кого именно олицетворяла змея, хотя надпись рядом с Сокаром гласит: «Он должен охранять его форму»{456}, и эта фраза вместе с другими признаками указывает, что бог с головой сокола одержал победу в сражении со змеей, подобно тому как Гор Младший победил Сета? — на греко-египетских амулетах этот образ воплощен в виде феникса или птицы бену, празднующей победу над крокодилом. Совершенно очевидно также, что ночная лодка не способна пройти через это царство тьмы, охраняемое Сокаром. Вместо этого она огибает подземный холм, по всей видимости, защищающий эту более глубокую область. Все это предполагает существование тайной зоны, отделенной от всего остального Дуата, куда нет доступа даже богу солнца. Каков бы ни был смысл этого странного и явно заимствованного отрывка из книги «Амдуат», он существует отдельно и, как мы вскоре убедимся, отражает представления о Гизе как о царстве мертвых.

Но существовал ли Дуат с его «Землей Секри» в материальном мире, или это лишь фантазия, способствовавшая переходу в загробный мир? И если существовал, то не в нем ли содержится ключ к пониманию роли созвездия Лебедя в древней Гизе? Мы знаем лишь о том, что в древности в этом месте существовало святилище Сокара, известное под именем Шетайет{457}. Это святилище упоминается на так называемой «стеле сна», или «стеле сфинкса», установленной фараоном Восемнадцатой династии Тутмосом IV (правил с 1413 по 1405 г. до н. э.). Этот огромный вертикальный камень находится между лапами великого Сфинкса, и на нем вырезана надпись, рассказывающая о том, как принц Тутмос, утомившись на охоте, лег отдохнуть в тени Сфинкса. Юноша заснул, и во сне ему явился Хармакис (египетский Хор-ем-Ахет, «Гор Горизонта»), дух Сфинкса, и сказал, что он станет царем Египта, если уберет песок, которым засыпано гигантское туловище статуи. Юный принц последовал совету и действительно стал фараоном. Для нас в этом тексте самой важной является фраза о «Хармакисе рядом с Сокаром в Роста [т. е. Ростау]{458}», указывающая на то, что, по крайней мере в эпоху Нового Царства, поблизости находилось святилище или статуя бога с головой сокола. Но что нам известно о происхождении и назначении этого святилища или статуи? Современные египтологи полагают, что изначально у великого Сфинкса было лицо фараона Хафры (строителя соседней Великой пирамиды), однако в период Нового Царства эта фигура ассоциировалась с Гором Старшим, богом с головой сокола, а не с конкретным правителем. Может быть, это отождествление было как-то связано с культом Сокара, существовавшим на плато Гизы?

Остров Яйца

До недавнего времени мы не располагали данными, позволяющими определить возможное расположение святилища Сокара в Гизе, хотя большинство специалистов полагали, что оно находилось в южной части плато. Кроме того, не представлялось возможным определить, имел ли Дуат, подземный мир Ростау, в котором правил бог с головой сокола, какое-либо материальное воплощение. Однако, взглянув на проблему под другим углом, мы получаем возможность найти ключ к разгадке этой древней тайны.

Все началось с анализа космологических текстов, найденных на стенах храма Гора в Эдфу в 87 километрах к югу от Луксора, на юге Египта. Эти надписи, получившие название «Текстов строителей», рассказывают о возведении первого храма в Египте, размеры и пропорции которого послужили моделью для всех других храмов, строившихся в стране. В число этих храмов входил и сам храм Эдфу, сооружение которого началось в 237 г. до н. э. и закончилось в 57 г. до н. э., когда работы были прерваны.

В «Текстах строителей» Эдфу рассказывается о первозданном холме, который назывался «остров Яйца», поднявшийся из первозданных вод, подобно Силбери-Хилл в Великобритании. Как и Земля Секри, он был окружен водным каналом{459}, предположительно рекой, по берегам которой раскинулись «поля камыша» — священные земли Ветджесет-Нетджер (или Ветджесет-Хор){460}. Здесь же находились священные колонны, или столбы, джед, которые использовались в качестве «насестов» первыми шестьюдесятью обитателями острова{461}, называвшихся Соколами-Джерти, или Мудрецами. Их главой был бог Пен, или просто «Этот»{462}. Все это происходило в мифическую эру «первого события» — зеп menu, — когда мир еще был необитаем{463}.

Господин насеста

После жестоких сражений, вызванных вторжением «злобной змеи», известной как «Великий Прыгун»{464}, поднявшиеся воды затопили остров, уничтожив Ветджесет-Нетджер и его обитателей, которых теперь называли «духами». Затем остров вновь появляется из воды, и начинается вторая фаза строительства мира. От предыдущей эпохи осталась всего одна колонна Элсед{465}, но и ее заменили новой, специально установленной для мифического владыки по имени Сокол, носившего титул «Господина насеста» и «Крылатого»{466}. Холм был переименован в Остров Битвы, Остров Вторжения и, наконец, в Остров Мира, что напоминало о прошедших битвах и том факте, что он превратился в кладбище первых обитателей Ветджесет-Нетджер{467}. Среди них был и бог Пен, который как бог подземного мира считался первым умершим богом в египетской мифологии, отождествлявшимся с упомянутым выше существом по имени Сокол{468}.

После этого священная земля, именовавшаяся просто «родиной», стала называться Местом Первого События. И самое главное — здесь было возведено здание, названное Храмом Сокола в честь могущественного владыки{469}. По свидетельству древнего текста, размеры святилища составляли «тридцать локтей с запада на восток и двадцать локтей с юга на север», а перед ним располагался большой внутренний двор, вдоль двух сторон которого находились меньшие по размерам постройки{470}. В них жили мифические существа, в том числе «Команда Сокола», «Шебтиу» и «Старейшие»{471}.

Чешский египтолог Ева Реймонд, единственная из специалистов, подробно проанализировавшая и прокомментировавшая «Тексты строителей» Эдфу, не сомневалась, что остров Яйца и Храм Сокола существовали на самом деле. Она приводила лингвистические доказательства того, что тексты происходят не из Эдфу на юге Египта, а из нома, или области, Мемфиса, включающего плато Гиза. По ее мнению, «Тексты строителей» Эдфу «сохранили память о додинастическом религиозном центре, когда-то существовавшем поблизости от Мемфиса, который египтяне считали… родиной египетских храмов»{472}. В пользу этого Предположения свидетельствует и тот факт, что согласно преданию первый храм в Эдфу построил Имхотеп, архитектор ступенчатой пирамиды Джосера в Саккаре «в соответствии с планом, спущенным на землю с небес около города Мемфиса»{473}.

Может ли этот материал пролить свет на значение земли Секри, пустотелого холма и острова в пятом часе Дуата, которые ассоциировались с Сокаром из Ростау, и не является ли многоголовая змея со стоящим на ней богом олицетворением победы Сокола над «злобной змеей», которая помешала первому этапу строительства в Ветджесет-Нетджер и убила всех обитателей этой земли? Я убежден, что есть все основания отождествлять Сокара с мифическим существом из «Текстов строителей» Эдфу по имени Сокол, который построил Храм Сокола, по всей вероятности, и являвшийся первым святилищем Сокара — возможно, тем самым утраченным Шетайетом. В пользу этой гипотезы свидетельствует тот факт, что бог по имени Сокол считался первым из умерших богов Египта, что подчеркивает его связь с Сокаром из Ростау, который считался «одним из самых древних богов загробного мира» и «богом Земли, обитель которого темна, как ночь». Такое отождествление позволяет выявить более тесную связь между созвездием Лебедя и плато Гиза.

Преисподняя Души

Далее в «Текстах строителей» Эдфу говорится о подземном мире под названием «Преисподняя Души», который существует внутри Острова Яйца{474}. Он содержит нечто под названием беннт — «зародыш»{475} или «семя»{476}, которое также называли «Великим Лотосом» или «троном», излучавшим свечение{477}. Этот предмет можно отождествить с «Полным Оком», которое Реймонд рассматривала как «источник света, освещавшего остров»{478}.

Египетское слово беннт является производной женского рода от корня бенн (от этого же корня происходит слово бенбен), входящего в состав таких слов, как «совокупляться, быть отцом», «порожденный», «мужской», «фаллос», а также связано со словом вебен, «подниматься в сиянии», «сиять»{479}. Так, термин «остров Яйца» отсылает нас к солнцу-яйцу, которое было сделано из метеоритного железа и расщеплено Сокаром, а также яркому объекту в форме колокола, появляющемуся в пятом часе загробного мира Дуат.

В четвертом часе Амдуата упоминается «дорога тайн Рестау [Ростау]… дорога, по которой входит тело Сокара, образ, который скрыт и не может быть ни увиден, ни ощутим»{480}. В древнем тексте несколько раз говорится о «тайной комнате» или «тайной пещере» Сокара, существовавшей в Ростау{481}, а один из придворных фараона Пепи I (правил приблизительно в 2300 г. до н. э.) носил титул «начальник тайн комнаты Сокара»{482}.

Что представляла собой эта «тайная комната» или «тайная пещера», и возможно ли ее найти сегодня? Предполагалось, что это было нечто вроде гробницы Сокара-Осириса{483}. Однако ключ к разгадке содержится в названии «Преисподняя Души» — именно так именуется эта комната в «Текстах строителей» Эдфу. Это бв-хнм{484}, которое Реймонд переводит как «Место Колодца»{485}, хотя суффикс хнм также может иметь значение «строить», «собирать вместе». Поэтому Реймонд предположила, что речь идет о некоем «первозданном колодце», когда-то существовавшем поблизости от Мемфиса, а возможно, даже в Гизе{486}. Это заманчивая идея, и в своей предыдущей книге «Боги Эдема» (1998) я предположил, что речь могла идти «о каком-то подземном комплексе, войти в который можно было по лестничному колодцу, расположенному на похожем на холм острове»{487}.

Как мы увидим ниже, эти слова оказались пророческими, придав глубокий смысл предположению Мирчи Элиаде о шаманистических корнях древнеегипетского культа мертвых и его связи с универсальным культом созвездия Лебедя. Если Сокар отождествлялся с созвездием Лебедя, богом с головой сокола в северной группе созвездий, то Летополь распространял небесное влияние Большой Медведицы, созвездия в форме бедра быка, а Гиза должна была как-то отражать небесное могущество Сокара/Лебедя как самого древнего из египетских богов загробного мира. Но где искать ключи к этим загадкам, и что именно нужно искать? Ответ явился в виде озарения.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ДОРОГА К РОСТАУ

Именно на этом этапе моих исследований возможного значения созвездия Лебедя в Век Пирамид Родни Хейла посетило неожиданное озарение. В одну из январских ночей 2005 года, страдая от бессонницы, Родни вспоминал, как в 1994 году после выхода в свет сенсационной книги инженера-строителя Роберта Бьювэла и писателя Эдриана Джилберта «Мистерия Ориона» он тщетно пытался совместить три звезды пояса Ориона с тремя пирамидами Гизы — авторы книги предлагали теорию взаимосвязи неба и земли в качестве доказательства высокого уровня развития астрономии в Древнем Египте.

Достаточно просто оказалось совместить две звезды — Альнитак и Альнилам — с пирамидами Хуфу и Хафры, но когда дело дошло до совмещения третьей звезды пояса Ориона, Минтаки, с пирамидой Менкауры, она явно оказывалась в стороне. Распространив наложение карты звездного неба на план местности на другие пирамиды Мемфисского некрополя — авторы считали их отражением других звезд Ориона и соседнего созвездия Тельца, в том числе небольшого звездного скопления под названием Гиады, — Хейл испытал еще большее разочарование, потому что расхождения стали еще заметнее. Это совмещение было лишено какого-либо смысла.

И тут в голове лежавшего в кровати Хейла мелькнула догадка. А что, если сравнить расположение пирамид в Гизе с созвездием Лебедя? Хейлу не терпелось проверить свое предположение, и он, встав пораньше, при помощи компьютера наложил карту звездного неба на топографическую карту Гизы. Результат поразил его — три звезды внутренних «крыльев» птицы, составляющих перекладину Северного Креста, то есть Дженах (Ипсилон Лебедя), Садр (Гамма Лебедя) и Дельта Лебедя, в точности совпали с пирамидами Хуфу, Хафры и Менкауры. Чтобы проверить это удивительное открытие, он накладывал четыре разные фотографии на план поля пирамид Гизы и каждый раз получал почти абсолютное совпадение, без каких-либо видимых отклонений.

Что касается ориентации пирамид относительно отображения на местности трех звезд из созвездия Лебедя, то я обратил внимание, что в Век Пирамид Денеб попадавший при наложении карт на границу поля мастаб к северо-западу от Второй пирамиды, оказывался на азимуте 313 градусов, всего в двух градусах от направления на северо-запад. Если стоящий на плато наблюдатель предположит, что звезды, вместо того чтобы опуститься за горизонт, продолжают движение по земле, как будто спроецированные на поверхность пустыни при помощи гигантского фонаря, то в конце концов они «доберутся» до Гизы и займут то положение, о котором говорил Родни Хейл. Вполне возможно, что именно этот факт повлиял на выбор места для пирамид. Любопытно, что при заходе созвездия Лебедя его четыре звезды, которые астрономы называют Треугольником, образуют рисунок в виде правильной четырехгранной пирамиды, и это обстоятельство вряд ли укрылось от астрономов-жрецов эпохи Древнего Царства.

Созвездие Лебедя в Саккаре

Зная, что Бьювэл и Джилберт подвергались критике за то, что не исследовали другие поля пирамид с целью выявления возможной связи с созвездием Ориона, Родни обратился к Саккаре, которая, будучи частью большого Мемфисского некрополя, могла быть названа в честь Сокара (хотя средневековые арабские хроники утверждают, что так называлось одно из местных арабских племен). Наложение фотографии трех звезд из созвездия Лебедя на схему размещения главной группы из трех пирамид — Джосера, Усеркафа и Тети — дало почти полное совпадение. Случайно или намеренно, но соответствие вышло удивительно точным. При попытке совмещения трех звезд из пояса Ориона с этими же пирамидами погрешность оказывается гораздо большей.

Перед ступенчатой пирамидой Джосера в Саккаре находится замурованная камера под названием сердаб, она считалась местом обитания ка, или души-двойника умершего, обычно в выполненной в натуральную величину статуе. Внутри сердаба Джосера была найдена статуя фараона (в настоящее время ее заменили копией), взгляд которой через два смотровых отверстия в северной стене направлен вдоль линии меридиана, как будто статуя наблюдает за перемещением ба, или души, в загробный мир. Сердаб Джосера ориентирован под углом пять градусов к востоку от севера, и статуя якобы смотрит в направлении меридиана. Интересно, что в 2650 г. до н. э., когда предположительно была построена пирамида, положение меридиана определялось путем проведения вертикальной линии через звезду Садр (Гамма Лебедя) и центр ковша Большой Медведицы — по мнению Мэрион Хэтч, именно этим методом определяли направление на север предки ольмеков в Мексике еще в 2000 г. до н. э. (см. главу 6).

Гебел-Гибли

Вернувшись к Гизе, я с удивлением обнаружил, что при совмещении карт Альбирео (Бета Лебедя), яркая двойная звезда со звездными величинами 3,5 и 7, располагается к югу от вершины необычного скалистого утеса под названием Гебел-Гибли (в переводе с арабского «южный холм»). Утес находится в 300 метрах к югу от Сфинкса и выступает над поверхностью пустыни наподобие первозданного холма. В те времена, когда русло Нила проходило западнее, воды реки во время ежегодного разлива окружали его основание, и эта скала становилась идеальным отображением первозданного холма, а также Острова Яйца, упоминаемого в «Текстах строителей» Эдфу. Более того, я знал, что другие исследователи уже обратили внимание на этот скалистый выступ, полагая, что он поможет найти Шетайет, утерянное святилище Сокара, а также может указывать на «ворота» в тайные структуры Гизы{488}.

Линия Ленера

Кроме упомянутых выше корреляций с созвездием Лебедя, проявилась и еще одна связь. Вычислив точку восхода созвездия Лебедя в Век Пирамид, с 3000 по 2500 г. до н. э., я обнаружил, что в этот период Денеб всходил на северо-восточном горизонте по азимуту 46,6 градуса и становился виден при азимуте 47,6 градуса. Однако с учетом атмосферной рефракции звезду можно было увидеть еще раньше[21]. Эта точка совпадает с тем местом на горизонте, где находится древний культовый центр Гелиополь, в двадцати восьми километрах к северо-востоку от Гизы.

Желая получить дополнительную информацию, я пришел к выводу, что надежнее всего провести исследование на местности, что и было сделано в мае 2005 года. Первым делом я проверил точность ориентации вдоль линии, проходящей с северо-запада на юго-восток, юго-восточных углов всех трех пирамид, что совпадало с направлением на Гелиополь. Эта линия, впервые отмеченная американским ученым Марком Ленером, возглавлявшим проект картографирования плато Гиза (1984–1986), и впоследствии получившая название «линии Ленера»{489}, начинается от скалистого бугра примерно в 400 метрах у юго-западу от Третьей пирамиды, у подножья которого я нашел обработанные пластины сланца эпохи позднего неолита{490}. Эта линия, образовывавшая часть так называемой гряды холмов Маади, заставляла инженеров и ученых предполагать, что три пирамиды Гизы были построены согласно общему плану, который разработал Хуфу и которого строго придерживались его преемники{491}.

Между Гизой и Гелиополем почти наверняка была проложена священная дорога, о которой говорится на «стеле сна» Тутмоса IV, стоящей между лап великого Сфинкса. В надписи упоминается «чудесное место Первого Времени, против повелителей Кераха, священная дорога богов к некрополю на западе от Уна [Гелиополя]{492}». И хотя точный контекст «чудесного места Первого Времени» утерян, эта фраза почти наверняка указывает на существование очень древней церемониальной дороги, которая когда-то соединяла Гизу с Гелиополем.

Дерево Девы

К сожалению, «линия Ленера» не выдерживает тщательной проверки, поскольку Третья пирамида немного отклоняется к юго-востоку или — если взглянуть на картину под другим углом, — Вторая пирамида слегка смещена на северо-запад. Если принять во внимание это обстоятельство, то ориентация трех пирамид — от угла к углу, от вершины к вершине — в среднем составляет около 44 градусов к востоку от севера, что более чем на два градуса отличается от азимута точки восхода Денеба, как это явление наблюдалось из Гизы в 3000–2500 гг. до н. э. Эта линия действительно ориентирована на установленный заново гранитный обелиск, стоящий на том месте, где когда-то находился храм Атона в Гелиополе, однако город занимал большую площадь, причем некоторые древнейшие районы, в том числе кладбище эпохи Древнего Царства, находились вблизи древнего поселения Матария.

Здесь можно найти старый сикомор, известный как Дерево Марии, ветви которого отбрасывают тень на священный источник — по преданию, именно в этом месте отдыхала Дева Мария с младенцем Христом во время бегства Святого семейства в Египет. Название этого источника напоминает арабское название Гелиополя — Айн Шаме, что значит «Глаз Солнца» или «Фонтан Солнца», и это свидетельствует, что данное место продолжало считаться священным и по окончании династического периода в истории Египта. Таким образом, знание, что предполагаемая «дорога к Ростау», путь в Дуат, или загробный мир (см. главу 13), когда-то проходил между Гизой и Матарией, позволяет нам более точно вычислить азимут, который составляет 46,5 градуса к востоку от севера, что в точности совпадает (с погрешностью, не превышающей один градус) с азимутом восхода Денеба, если это явление наблюдать с плато Гизы в 3000–2500 гг. до н. э.

Страж меридиана

Можно со всей определенностью утверждать что между Гизой и Гелиополем существовала некая священная связь, поскольку оба места были древними культовыми центрами, связанными со звездной религией, о которой упоминается в «Текстах пирамид». И самое главное, что они находились в прямой видимости друг от друга. Наблюдатели, смотревшие в сторону Гелиополя с плато Гизы в период 3000–2500 гг. до н. э., видели восход Денеба из точки, где находилась Матария. Мне кажется, что для них он символизировал первое появление Сокара как Ана, то есть созвездия Лебедя в виде бога с головой сокола, который ассоциировался, по крайней мере ритуально, с действиями по определению меридиана в процессе церемонии «протягивания шнура» (см. главу 13).

Рискну пойти еще дальше и предположить, что восход и заход Денеба использовался для определения истинного севера при помощи метода ложного горизонта, впервые предложенного И. Е. С. Эдвардсом. Я убежден, что это отражение того факта, что в Век Пирамид для наблюдателя из Гизы Денеб появлялся над горизонтом в том месте, где находится Гелиополь. И хотя Денеб не был самой яркой из околополярных звезд (гораздо удобнее было бы использовать Вегу), мне кажется, что египтяне выбрали эту звезду из-за ее связи с древними погребальными обрядами, а также из-за того, что звезды созвездия Лебедя считались стражами меридиана. Именно его держит в протянутых руках бог с головой сокола — в виде копья или шнура — и именно его символизируют расправленные Сокаром крылья многоголовой змеи в пятом часе Дуата, или подземного мира, как описано в книге «Амдуат».

Я нисколько не сомневаюсь, что связь между Гизой и Гелиополем была «дорогой тайн Рестау», дорогой к Рос-тау, причем слово «дорога» здесь не следует понимать буквально — более точным здесь был бы термин «путь».

Я отдаю себе отчет, что многие египтологи, прочитав эти строки, возразят, что поле пирамид Гизы ничем не отличается от остальных полей пирамид в некрополе Мемфиса. Другие пирамиды так же стары, а до династического периода в истории Египта восточный берег Нила считался главнее западного, где расположен Мемфисский некрополь. Более того, они укажут, что Гиза не единственное место, памятники которого ориентированы на Гелиополь, поскольку прямая линия, проведенная через северо-западные углы главных пирамид в Абусире, расположенном в тринадцати километрах к юго-востоку от Гизы, также проходит через древнюю обитель бога солнца. Но на мой взгляд, огромное значение имеет тот факт, что линия Гиза — Гелиополь ориентирована на восход Денеба.

Древние соотношения

Французский египтолог Жорж Гойон привлек внимание к тому факту, что Гиза, Летополь и Гелиополь образуют правильный треугольник, причем два последних места находятся на одной и той же широте{493}. Нам также известно, что Летополь воплощал небесную силу созвездия в виде бедра быка и священного тесла, то есть Большой Медведицы (см. главу 12). Поэтому при тщательном анализе связи Гизы с созвездием Лебедя выясняется, что в лице Гизы и Летополя мы имеем два места, одно на севере, другое на юге, которые отражают двойную связь соответственно с созвездиями Лебедя и Большой Медведицы, использовавшимися совместно для нахождения линии меридиана, а значит, и пути к вознесению на небо.

Было бы здорово, если бы мы имели основания утверждать, что пирамиды Гизы ориентированы на восход Денеба в период их строительства. Однако, несмотря на точную ориентацию на север, их расположение относительно горизонта и друг друга не подчиняется какой-то определенной закономерности и является предметом жарких споров, и на этом этапе я не рискну углубляться в запутанные подробности. Достаточно сказать, что необычное расположение пирамид, отражающее взаимное расположение трех звезд «креста» созвездия Лебедя, а также тот факт, что их входы ориентированы точно вдоль линии меридиана, свидетельствует об их связи с этим важным созвездием.



Рис. 34. Расположение Гизы, Аусима (Летополя) и Эль-Матарии (Гелиополя) по отношению к меридиану, а также восходу и заходу созвездия Лебедя вместе с Большой Медведицей в 2600 г. до н. э.

Как мы видели, наклонение звезд созвездия Лебедя почти не меняется на протяжении столетий, и это значит, что они очень медленно смещаются по отношению к видимому горизонту. Исследуя движение точки восхода Денеба на протяжении столетий, я обнаружил, что она постепенно движется на юг. Если значение Денеба в предполагаемой ориентации Гиза — Гелиополь подтвердится, то повышение точности этой ориентации при движении назад по шкале времени указывает на ее более древний возраст. Более того, поскольку культура Маади в период 3900–3200 гг. до н. э. использовала в качестве кладбищ и Гизу, и Гелиополь, вероятность этого повышается.

Главная тайна Гизы?

А что, если связь созвездия Лебедя с Гизой реальна? И является ли она более обоснованной, чем корреляция Орион — Гиза, предложенная Бьювэлом и Джилбертом в 1994 году? В Век Пирамид несколько погребальных религий боролись за влияние при царском дворе. Сама Великая пирамида, по всей видимости, служит воплощением звездной ориентации, которая осуществляется посредством так называемых воздушных шахт, направленных как минимум на четыре разных звезды, в том числе Сириус (самую яркую звезду ночного неба) и Альнитак или Альнилам из пояса Ориона. Однако на месте становится очевидным, что за много столетий до того, как южный культ Ориона стал доминировать в погребальных обрядах Египта, в царстве Нижнего Египта — им правил фараон из своей столицы Мемфиса — отдавали предпочтение гораздо более древней, происходящей от шаманизма небесной религии. Главную роль в ней играла северная группа созвездий, так называемые «Великие», которые, как мы видели, были небесным воплощением вечных звезд, а также стражей Сехет-Аару, египетского рая.

Центральной в этой религии была фигура бога с головой сокола, олицетворением которого на ночном небе было созвездие Лебедя, которое вместе с Месхетиу, или бедром быка, то есть созвездием Большой Медведицы, считалось стражем линии меридиана, пути вознесения на небо. Ответ на вопрос, является ли связь созвездия Лебедя с Гизой более обоснованной, чем корреляция Орион — Гиза, заключен в том факте, что соответствие между «крестом» созвездия Лебедя и пирамидами Хуфу, Хафры и Менкауры является точным и исполненным смысла. Это идеальное выражение влияния бога Ана, который в ипостаси Сокара является самым древним египетским богом загробного мира, обитель которого находилась в Ростау, то есть в самой Гизе. И действительно, есть все основания полагать, что именно он был мифическим птицеподобным существом из «Текстов строителей» Эдфу по имени Сокол, которого считали основателем — скорее всего, поблизости от Гебел-Гибли, соответствующего двойной звезде Альбирео, — первого египетского храма. Но значит ли это, что все остальные элементы текста из Эдфу тоже исторически достоверны, и поможет ли нам выявленная связь определить истинное местоположение Дуата, Преисподней Души, попасть в которую можно было через «место источника»? Еще одно обличье созвездия Лебедя в богатом собрании египетских мифов о сотворении мира дает нам ключ к разгадке величайшей тайны Гизы.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ КОЛОДЕЦ ДУШ

Мифы о сотворении мира, найденные в различных культовых центрах Египта, рассказывают о космическом гусе по имени Генген-уэр (иногда его произносят как Негнег или Канкан-уэр), что значит «Великий Гоготун». Волшебная птица сотворила космос, издав громкий крик или гогот. Этот звук нарушил извечное молчание, существовавшее в пустоте, в результате чего разбилось яйцо, из которого вышла вся Вселенная.

Одним из таких культовых центров были Фивы (современный Луксор) на юге Египта, и в нем жрецы бога Амона, или Невидимого, рассматривали Великого Гоготуна как средство, при помощи которого их бог «разбудил» процесс сотворения мира{494}. Таким образом, гусь превратился в тотем, или воплощение Амона. Эта же роль отводилась птице в культе бога Атона в Гелиополе, который тоже считал Великого Гоготуна своим. В гелиопольском варианте мифа гусь отложил яйцо, ставшее первозданным холмом или камнем бенбен, и из него появилась птица бену, первое живое существо, или дух Вселенной, воплощением которой считалась серая цапля или птица феникс из греко-египетских мифов. Яйцо также является основой Острова Яйца из «Текстов строителей» Эдфу, который поднялся из первозданных вод.

В качестве Первозданного Существа гусь фигурирует в египетских погребальных текстах, где умерший охраняется космическим яйцом или становится с ним единым целым{495}. В некоторых случаях он даже принимает облик гуся, чтобы достичь Вечных звезд — скорее всего, именно поэтому изображения гусей и лебедей часто встречаются на стенах египетских гробниц эпохи Нового Царства. Следует также отметить, что начиная с Пятой династии{496} роль лебедя в египетских погребальных обрядах становится неясной, хотя отсутствие каких-либо текстологических данных делает невозможным оценку этой роли.

В «Текстах саркофагов» умерший человек отождествляется с «великим соколом, который зародился в яйце»{497}, что ассоциируется с ролью Сокара как создателя яйца из метеоритного железа. В одном из текстов Великий Гоготун становится Сокаром в ипостаси божественного ремесленника. В речении 223 умерший человек сравнивается с яйцом, а Сокар называется «тем, кто раскалывает железо», то есть метеоритное железо неба, или скорлупу космического яйца. Поскольку Сокар также является стражем камня бенбен, то становится очевидным, что его роль аналогична роли космического гуся — об этом важно помнить, отправляясь на поиски небесного аналога Великого Гоготуна.

Зодиак Дендеры

Значение гуся в астрономии Древнего Египта оставалось тайной до того момента, пока его изображение не обнаружили на круглом «зодиаке» Дендеры в Среднем Египте, который датируется серединой I века до н. э. Изначально зодиак находился на потолке восточного святилища Осириса на крыше знаменитого храма Хатхор, построенного Птолемеем, и был найден в 1799 году группой сопровождавших Наполеона ученых; в 1822 году зодиак был перевезен во Францию. Сегодня его можно увидеть в парижском Лувре (в Дендере находится копия). Как предполагает его название, вырезанный на камне зодиак, получивший название «Дендера В», имеет форму диска. Другой зодиак, состоящий из серии прямоугольных панелей — «Дендера Е», — расположен на потолке внешнего гипостильного зала.

В круглом зодиаке воплощена попытка изобразить все Ночное небо способом, ранее не применявшимся в древнеегипетской астрономии. Мифические существа, животные, люди и неживые объекты — все они шествуют по кругу в направлении против часовой стрелки. Среди них есть планеты, двенадцать зодиакальных созвездий, а также последовательность из тридцати шести звезд и групп звезд, которые со времен Среднего Царства использовались для деления ночи на отрезки, или деканы, в соответствии с порядком их появления, начиная с Саху, «Скорохода», который отождествлялся с созвездием Ориона. Кроме того, мы видим на зодиаке изображения Великих, уже знакомой нам группы околополярных или близких к околополярным созвездий, ассоциировавшихся с северным небом.

Человек с булавой

Особый интерес в круглом зодиаке Дендеры для нас представляет фигура идущего мужчины с церемониальной косичкой и грушевидной булавой в правой руке. Под его ногами изображен гусь, а слева двойной значок — сокол, стоящий на ибисе, который считался птицей сотворения мира в культовом центре Гермополе, посвященном богу луны Тоту. Ибис также служил обозначением ах, вознесенной на небо души умершего человека, которая занимала место среди Вечных звезд. Рядом нет никакой надписи, которая могла бы дать дополнительную информацию как о человеке с булавой, так и о гусе, который почти наверняка олицетворяет Великого Гоготуна. Однако по местоположению этих фигур на небе можно определить, какому созвездию (или каким созвездиям) они соответствуют.

На зодиаке Дендеры человек с булавой, как я его называю, изображен напротив Месхетиу, или Бедра Быка. Это созвездие находится в непосредственной близости от центральной части зодиака, занятой двумя явно узнаваемыми фигурами. Одна из них, занимающая центральную точку, а значит, и полюс неба, представляет собой бегущего шакала, которого можно отождествить с Упуатом, или «Открывающим Пути». Он считается помощником бога с головой шакала Анубиса при проведении церемонии «открывания рта». Оба бога должны были сопровождать умерших в загробный мир. Другая центральная фигура — это гиппопотам Ререт, олицетворяющий созвездие Дракона.



Рис. 35. Круглый зодиак Дендеры, по Обуру. Обратите внимание на мужчину с булавой и гуся у него под ногами, обозначающих соответственно созвездия Лебедя и Орла.

С учетом того, что Бедро Быка соответствует Большой Медведице, можно утверждать, что бегущий шакал — это Малая Медведица. Если это действительно так (а я не первый, кто отметил эту связь){498}, то выбор Упуата для этой роли очевиден. По форме это созвездие напоминает Большую Медведицу (Плуг, или Ковш), и поэтому его легко отождествить со вторым небесным теслом, изогнутым инструментом, который использовался в церемонии «открывания рта».

Человек с булавой и его гусь находятся в области неба между северным полюсом и созвездиями Стрельца и Козерога, которые изображены над линией эклиптики. Это сужает диапазон возможностей, потому что человек с булавой занимает место, которое на других рисунках принадлежит Ану, богу с головой сокола из северной группы созвездий, который отсутствует в круглом зодиаке. Об этом можно судить по прямоугольному зодиаку храма — Дендера Е, — где Ан заменяет человека с посохом на участке неба между Козерогом и Стрельцом. Это предположение открывает соблазнительную возможность отождествить человека с булавой с созвездием Лебедя, что подтверждается при взгляде на современную планисферу — бедро быка, гиппопотам, бегущий шакал и человек с булавой в точности соответствуют Большой Медведице, Дракону, Малой Медведице и Лебедю. Это соответствие признает и современная наука{499}.

Остается идентифицировать гуся, и его местонахождение между созвездиями Стрельца и Козерога означает, что это может быть только созвездие Орла. Именно к такому выводу пришел астрофизик Эрик Обур, подробнейшим образом исследовавший оригинал зодиака Дендеры, хранящийся в Лувре{500}. Интересно, что впервые гусь был отождествлен с созвездием Орла еще в 1862 году в опередившей свое время книге христианского писателя Фрэнсиса Ролстона{501}.

Трудно сказать, почему на круглом зодиаке бог с головой сокола был заменен человеком, держащим булаву, — особенно с учетом того, что на прямоугольном зодиаке Дендеры он помещен в другое место, между Водолеем и Козерогом, причем он действительно стоит на гусе. Несмотря на то что он держит скипетр, а не булаву, его фигура в точности соответствует фигуре человека с булавой на круглом зодиаке, что позволяет отождествить последнего с Аном. Тот факт, что в этом случае бог с головой сокола появляется на прямоугольном зодиаке дважды, не должен вызывать недоумения — просто греко-египетские астрономы-жрецы из Дендеры, создававшие эти зодиаки в середине I века до н. э., могли в качестве источников использовать разные варианты карт звездного неба. В одной из них, например, Ан присутствовал в обычной форме, с копьем или шнуром в руке, на другой был изображен лишь человек с головой сокола, держащий скипетр, а на третьей его заменял человек с булавой.

Эти различия вполне могли стать причиной повторения фигур, которое мы наблюдаем. Но в любом случае информация, полученная в результате изучения обоих зодиаков Дендеры, в той или иной степени подтверждает, что Ан — это созвездие Лебедя, поскольку человек с булавой на круглом зодиаке занимает место именно этой группы звезд.

Роль гуся

Гусь на круглом и прямоугольном зодиаках Дендеры — это зооморфическое воплощение, или тотем. Он расположен под ногами человека с булавой, а бог с головой сокола стоит на его спине. Поэтому вполне вероятно, что гусь, олицетворяющий созвездие Орла, обозначает лишь самую яркую его звезду, Альтаир, которая изображена как часть созвездия Лебедя.

Никогда раньше гусь не играл такой важной роли, и это значит, что для его возвышения была веская причина. Я не мог понять, в чем тут дело, пока не обнаружил, что Дендера считалась «домом детей Геба»{502}, бога земли, тотемом которого (как у Амона и Атона) считался Великий Гоготун. Более того, деревня Хамра-Дун поблизости от Наг-Хаммади рядом с Дендерой, где в 1945 году была найдена целая библиотека гностических текстов, в древности называлась «убежище гусей» или «гусиное перо», что имеет как мистический, так и практический смысл{503}. Но кто же такой Геб и какова его роль в этой мистерии?

Геб, бог земли

В гелиопольском мифе о сотворении мира Геб и его сестра богиня неба Нут были детьми Шу (воздуха) и Тефнут (воды), которых создал сам Атон из собственной слюны или семени. До того как Шу разделил их, Геб и Нут были сплетены в вечном любовном объятии, в результате которого на свет появились две пары разнополых близнецов — Осирис с Исидой и Сет с Нефтидой. Все вместе эти боги и богини образовали Великую Эннеаду, девять главных богов гелиопольского пантеона. Впоследствии к ним присоединились две Младшие Эннеады, и общее число богов увеличилось до двадцати семи.

Чаще всего Нут изображали обнаженной, изогнувшейся дугой над все еще возбужденным Гебом — их только что разделил Шу, чтобы из этой пары образовались небо и земля (см. рис. 36). В других эпизодах Геб изображался либо в белой короне, либо в виде мужской фигуры с Великим Гоготуном на голове. Иногда птица сидела у ног Нут, изогнутой над Гебом.



Рис. 36. Богиню Нут отделяют от ее брата-близнеца Геба; у ног богини Великий Гоготун. Фрагмент папируса Тамени, ок. 1000 г. до н. э.

Связь бога земли с Великим Гоготуном обусловлена тем, что согласно преданию бог тоже перемещается по воздуху, принимая облик этой птицы{504}, — это утверждение исполнено глубокого смысла, предполагая перевоплощение, или «птичий» шаманизм, и объясняет его роль в зодиаке Дендеры. Геб часто упоминается в «Текстах пирамид» и, подобно Сокару, «имеет власть над гробницами, в которые кладут мертвых»{505}.

В текстах не называется культовый центр Геба, но этот бог был тесно связан с Гелиополем. Кроме того, ему поклонялись в Дендере, главном культовом центре Хатхор. Эта богиня являлась египетским воплощением ближневосточной богини любви, известной под именами Аллат, аль-Узза и Манат, а в классический период отождествлявшейся с греческой Афродитой и римской Венерой. Подобно этим богиням, Хатхор считалась покровительницей любовных развлечений, от танцев до секса, распущенности и даже священной проституции (в Египте эту роль она делила с Исидой). Любопытно, что и Нут, и Хатхор изображались в виде священных коров и ассоциировались с богиней по имени Апет в облике самки гиппопотама{506}. Кроме того, жрецы Дендеры верили, что их храм в буквальном смысле служит жилищем Нут и что именно здесь она родила Исиду — ребенка с темной кожей нашли в стенах храма. В этих обстоятельствах влияние Нут превысило даже влияние Хатхор, и богиня неба стала «Госпожой Дендеры»{507}.

Хозяйка сикомора

Примечательно также, что обе богини — с многочисленными сходными атрибутами — считались олицетворением священного дерева сикомор. Расположившись в его ветвях, они предлагали жидкость, воду или вино из кувшина стоящей у подножия дерева душе умершего в облике человека с головой сокола{508}. В качестве Хозяйки Сикомора (египетское название дерева — нехет, или «убежище») обе богини становились стражами солнечного яйца, отложенного среди растений у основания дерева Великим Гоготуном, воплощением Геба.

Любопытно, что Нут в качестве хозяйки гигантского сикомора встречается как в гермопольской, так и в гелиопольской мифологии, причем в последнем случае это дерево превратилось в Дерево Девы поблизости от деревни Матария. Источник у его корней отождествляется с Айн Шаме, что значит «Глаз Солнца» или «Фонтан Солнца»{509}. Возраст сегодняшнего дерева составляет около 400 лет, но оно выросло на месте предыдущего, которое сменило более старое — и так далее, вплоть до династического периода. Заманчиво было бы связать это дерево с сикомором Нут — особенно с учетом того, что в погребальных египетских текстах говорится о колодце у основания, принадлежащего богине дерева{510}. Еще в «Текстах пирамид» эпохи Древнего Царства сикоморы связывались с душами умерших и с восточным горизонтом, где поднимался в небо Вьющийся Канал, или Млечный путь{511}. Это описание довольно точно соответствует Дереву Девы в Матарии, расположенному на восточной границе древнего Гелиополя и окруженному многочисленными кладбищами, в том числе эпохи Древнего Царства{512}.

Тот факт, что боги нижнего неба, то есть северная группа созвездий, представлялись сидящими на сикоморе или в тени его ветвей, указывает, что сикомор — это одно из воплощений Мирового Дерева{513}, символа космической оси, достижимой в данном случае при помощи Млечного Пути. Оно стало альтернативным путем на небо, который выбирает душа умершего, превратившаяся в птицу, тогда как другие души уже достигли его верхних ветвей и сидят на них в виде аху, или «сияющих душ» в окружении около-полярных звезд.

«Книга мертвых»

Мы уже упоминали о том, что и Нут, и Хатхор носили титул Хозяйки Сикомора или Хозяйки дерева{514} и изображались среди его ветвей. «Книга мертвых» связывает эту традицию с Великим Гоготуном. Так, например, в папирусе Ани, хранящемся в Британском музее и датируемом приблизительно 1300 г. до н. э., глава 59 носит название «Глава о вдыхании воздуха и обладании власти над водой в Харт-Нитр». В ней мы читаем:

Привет тебе, о, Сикомора, священное дерево богини Нут! Дай мне от той воды и от того воздуха, что в тебе. Я обнимаю тот престол, который в Гелиополе (Уну), и я несу стражу, охраняю Яйцо Канкан-Уэра (Великого Гоготуна). Оно процветает, и я процветаю; оно живет, и я живу; оно вдыхает воздух, и я вдыхаю воздух, Я, Осирис Ани, чье слово есть истина, с миром (упокоился){515}.

Здесь мы видим элементы, напоминающие «Текст саркофагов», где говорится:

О, Атум, даруй мне сладостный вдох, который обитает в твоих ноздрях, потому что я это яйцо, которое в Великом Гоготуне, я страж этой великой опоры, которая отделяет небо от земли. Я живу, и оно живет; я расту, и оно растёт; я вдыхаю воздух, и оно вдыхает воздух. Я тот, кто расщепляет железо, я обошел вокруг яйца [даже я], Господин Завтра{516}.

В обоих случаях умерший берет на себя роль Великого Гоготуна, охраняющего яйцо сотворения мира, но только в том случае, если соглашается стать с ним единым целым. Виньетка, иллюстрирующая главу 59 «Книги мертвых», изображает богиню Нут на сикоморе, льющую жидкость из кувшина в сосуд, который держит в руках умерший человек — в данном случае Ани, для которого был написан текст, — стоящий в водах источника.



Рис. 37. Виньетка из папируса Ани (глава 59), приблизительно 1300 г. до н. э., с изображением Нут, льющей жидкость со священного сикомора на умершего человека, который стоит на коленях в водах источника.

Поскольку сикомор представлялся как место, откуда возносятся к звездам, вода становилась входом в Дуат, или загробный мир. По меньшей мере символично, что истинная сущность человека должна была умереть, чтобы возродиться в виде души в другом мире. В этой форме души мертвых могли начинать жизнь заново. Умерший человек восставал из мертвых, как Ра из космического яйца (по описанию древних текстов), сопровождаемый Гебом в его роли Великого Гоготуна. Сама же Нут представлялась как прародительница Ра, как дух солнечного яйца — то есть как солнечная орбита. Подобное рождение солнца встречается в мифологии народов в разных уголках земли.

Тело Нут

В Абидосе, древнем культовом центре Осириса на юге Египта, расписной потолок кенотафа Сети I (правил с 1309 по 1291 г. до н. э.) отображает представление египтян о Вселенной. На нем тело богини Нут изогнулось над землей наподобие небесного свода. Рядом с ее обнаженным телом изображены звезды и солнце, а также имеется поясняющая надпись:

Сплошная тьма, обитель богов,

Место, откуда прилетают птицы…

Открытая в Дуат, расположенный на северной стороне,

С нижней частью на востоке и головой на западе{517}.

Далее мы читаем, что солнце входит в ее рот в четвертом часу ночи, а затем выходит из «нижней части», «раздвигая бедра своей матери Нут»{518}. Затем бог солнца «уходит на небо» теперь уже в дневной лодке, чтобы совершить путь к месту захода, после чего весь цикл повторяется вновь.

Именно Геб, подобно акушерке, наблюдает за повторяющимся рождением солнца, которое нежно называется «цыпленком», выходящим из солнечного яйца{519}. Но самое главное, что Дуат, через который проходит Солнце, напрямую связывается с птицами и с севером и считается местом, где бок о бок живут боги и люди. По утверждению Джеймса П. Аллена,

подобно солнцу, многие из этих существ могут перемещаться между Дуатом и миром солнечного света: в тексте 1А1 [кенотафа Сети] некоторые из них предстают в облике перелетных птиц, которые прилетают в Египет из неизвестных мест на севере{520}.

Более того, из той же самой «сплошной тьмы», или тела Нут, выходит на предрассветное небо утреннее солнце.

Госпожа Млечного Пути

Нетрудно понять, как у древних египтян возникло представление о том, что солнце ежедневно рождается в виде яйца из тела богини неба. Однако, по мнению Рональда А. Уэллса, археоастронома и специалиста по компьютерам из Калифорнийского университета, Нут можно рассматривать как олицетворение Млечного Пути, который «имеет вид женщины в тончайших одеждах, если учитывать его перемещение за весь год»{521}. Уэллс также отметил местоположение созвездия Лебедя там, где Млечный Путь раздваивается из-за Большого разрыва, напоминая раздвинутые ноги антропоморфного существа. У ног этой фигуры солнце пересекает эклиптику в районе созвездий Стрельца и Скорпиона, а утолщение Млечного Пути вблизи созвездия Девы, в районе пересечения солнцем эклиптики в противоположной части неба, может интерпретироваться как голова. На голове фигуры можно также различить египетский головной убор, за которым звездное скопление становится реже, напоминая простертые к горизонту руки.

В своих статьях Уэллс указывает, что положение созвездия Лебедя, или Северного Креста, соответствует лону Нут. Следовательно, делает вывод он, это позволяет понять, почему во многих культурах фигуры обнаженных людей изображались с крестом в области гениталий. Он приводит несколько примеров[22]{522}, но не догадывается, что те же рассуждения можно применить к «птичьей лапе», еще одному абстрактному символу созвездия Лебедя, его роли вульвы космической матери. Тем не менее Уэллс обращает внимание, что Денеб, самая яркая из звезд созвездия Лебедя, расположена на месте родовых путей богини неба, а остальные звезды указывают направление к ее раздвинутым бедрам.

Рональд Уэллс понимал, что его нетрадиционное представление о Нут как о Млечном Пути может объяснить, почему в египетских мифах солнце входит в рот Нут после захода за горизонт, а на следующий день рождается вновь. Он был убежден, что это описание относится не к суточному циклу солнца, а к тому, который начинается в день весеннего равноденствия и длится 272 дня до зимнего солнцестояния. Допустив, что впервые это явление было зафиксировано приблизительно в 3500 г. до н. э., на заре египетской цивилизации, он вычислил, что в ту эпоху созвездие Лебедя всходило на северо-востоке, там, где располагалось «лоно» Нут примерно за два часа до восхода солнца, причем Денеб в этот момент находился на высоте нескольких градусов над горизонтом. Уэллс определил, что «большая окружность, проведенная через северный полюс и Денеб, пересекает горизонт точно в том месте, где всходит солнце»{523}, отмечая «кратчайший путь, которым следует младенец Ра после выхода из родовых путей в точке появления на горизонте во время восхода»{524}.



Рис. 38. Представление Рональда Уэллса о Млечном Пути как богине Нут. Обратите внимание на созвездие Лебедя между ее бедрами.

Такое соотношение между положением Денеба и солнца наблюдается только в день зимнего солнцестояния. И что более важно, египтяне называли этот день «рождением Ра»{525} и считали началом года{526}, а 272 дня (как верно подметил Рональд Уэллс), требующиеся для смерти и возрождения солнца, в точности соответствуют продолжительности беременности у человека. Таким образом, созвездие Лебедя представлялось не только как утроба, из которой появляются звезды, но и как место сотворения мира, что ежегодно в день зимнего солнцестояния отмечается повторным рождением солнечного яйца, «выпадающего» из космических родовых путей Нут, на которые указывает Денеб.

Денеб и храм солнца Усеркафа

Рональд Уэллс попытался понять возможные связи между созвездием Лебедя и египетским календарем, отсутствовавшие в предшествующих теориях, и для этого он обратился к храму солнца, построенному в тринадцати километрах к юго-востоку от Гизы, в Абусире. Этот памятник, возведенный фараоном Пятой династии Усеркафом (правил приблизительно с 2480 по 2473 г. до н. э.), представляет собой гигантскую квадратную площадку, на которой стоит приземистый обелиск, олицетворяющий гелиопольский камень бенбен. Это один из шести храмов, построенных фараонами Пятой династии в окрестностях Абусира, хотя до наших дней сохранились только два.

Основная гипотеза Уэллса крайне проста. Астрономы-жрецы нижних храмов, или храмов долины, соседствовавших с более высокими храмами солнца, где на заре проводились обряды омовения и жертвоприношения (два быка и два гуся ежедневно), должны были знать о приближении восхода солнца, чтобы подготовиться к долгому подъему по дороге к храму солнца. Уэллс предполагает, что эту информацию получали в результате наблюдений за звездой, которая всходила, скажем, за час до восхода солнца и пересекала аллею, специально ориентированную для этих целей.

Пока все логично. Однако медленное движение Земли приводит к тому, что звезда каждую ночь всходит все раньше и раньше, так что через пятнадцать дней восход гелиакической звезды наблюдается за два часа до восхода солнца, что делает ее бесполезной для астрономов-жрецов. Поэтому Уэллс предположил, что каждые пятнадцать дней новая звезда, появляющаяся над горизонтом за час до восхода солнца, заменяет старую, в результате чего образуется последовательность из двадцати четырех календарных звезд, использовавшихся в течение 360-дневного года (к нему добавлялись еще пять праздничных и церемониальных дней){527}. Выбор звезд зависел от того, какая из них восходит на северо-востоке, а затем поднимается достаточно высоко, чтобы на нее можно было ориентировать ось поднимающейся вверх аллеи. Проверив наклонение и яркость звезд, удовлетворяющих этим условиям, Уэллс пришел к выводу, что в случае храма солнца Усеркафа, первого из шести храмов Абусира, возглавлять эту последовательность звезд должен Денеб, а завершать Садр (Гамма Лебедя), после чего в начале нового года Денеб начнет новый цикл{528}.

Несмотря на критику, которой подвергались теории Уэллса, связанные с использованием звездных часов в эпоху Древнего Царства{529}, его наблюдения очень важны. Они придают смысл нашим знаниям о значении Денеба и созвездия Лебедя в Век Пирамид. Более того, Уэллс предположил, что Денеб играет такую важную роль в календаре храма солнца Усеркафа потому, что фараон считал ее особенной{530}.

Гипотезы Уэллса основаны только на исследовании храма солнца Усеркафа, и он предполагает, что следующие фараоны выбирали другие звезды в качестве «ведущих» космического танца, в то же время учитывая религиозные предпочтения своих предшественников. Однако если учесть, что вокруг Абусира впоследствии были построены еще пять храмов солнца, то в конечном итоге у астрономов-жрецов больше не осталось подходящих звезд как из существовавшего списка, так и из числа других звезд северного неба.

На мой взгляд, тот факт, что Усеркаф проявлял повышенный интерес к Денебу и созвездию Лебедя и использовал их для ведения календаря, служит еще одним доказательством того, что созвездие Лебедя играло важную роль в звездной религии эпохи Древнего Царства. Не следует забывать, что Усеркаф, чье семилетнее правление ознаменовало начало Пятой династии, взошел на трон всего через три поколения после того, как Хуфу построил великую пирамиду, и через четыре года после смерти Менкауры, которому принадлежит Третья пирамида Гизы.

Что-то должен означать и тот факт, что в храме солнца Усеркафа ежедневно приносили в жертву двух быков и двух гусей, причем первые имели небесный аналог в виде звезд Большой Медведицы, а последние в виде созвездия Лебедя как олицетворения Великого Гоготуна. Как мы видели, эти два созвездия участвуют, по крайней мере символически, в церемонии «протягивания шнура», а в образе бедра быка и бога с головой сокола они являются стражами дороги в небо.

Далекое путешествие

Зная о близости Абусира к Гизе, я захотел выяснить, не может ли храм солнца Усеркафа играть дополнительную роль в мистерии созвездия Лебедя. Правда, пирамиды и памятники Абусира закрыты для туристов, приезжающих по дороге, и поэтому я решил, что единственный способ попасть к ним — это пересечь Западную пустыню. 25 мая 2005 года я и моя жена Сью наняли лошадей в конюшне Назлет-эль-Симман и пустились в путь, который стал одним из самых страшных и в то же время волнующих приключений в моей жизни. Раньше я никогда не садился на лошадь и чуть не свалился с седла, когда животное пустилось в галоп со скоростью почти 50 километров в час. К счастью, ничего не случилось, и я остался жив.

Жизнь Хаммада эль-Симмана

У меня есть причина рассказывать о несвойственном мне безрассудстве, следствием которого стала такая сильная боль в спине, что водитель отвел меня к своему приятелю Хассану (настоящее имя изменено), который занимался экспортом благовоний и одновременно практиковал как остеопат. Он привел в порядок мой позвоночник, насколько это было возможно, а затем мы сели пить чай. Естественно, в разговоре речь зашла о пирамидах Гизы и их загадках, и тут Хассан рассказал нечто очень любопытное. Он изложил весьма распространенную теорию, что под деревней Назлет-эль-Симман, к востоку от поля пирамид, существует подземный город. Я сразу же подумал о Преисподней Души, о которой упоминается в «Текстах строителей» Эдфу, — она находится внутри Острова Яйца, или Земли Секри, владений хтонического бога с головой сокола в Ростау, современной Гизе. Кроме того, я знал, что последние восемь десятилетий сюда приезжают последователи американского «спящего пророка» Эдгана Кейси (1877–1945) в поисках подземного храма под названием «Зал Знаний» — они полагают, что там хранятся все знания исчезнувшей с лица земли расы атлантов.

Хассан сказал, что он один из немногих старейшин деревни, которым известен вход в подземный мир в окрестностях Гизы. На вопрос о том, где можно найти это вход, он ответил, что туда можно попасть через колодец, посвященный местному святому по имени Хаммад эль-Симман.

Мне было известно это имя — несколько лет назад я уже сталкивался с упоминанием этого святого. Согласно легенде он жил в норе на плато Гизы, охраняя вход в подземное царство. Святой почитался как основатель деревни, носящей его имя, а также как предок многих семей в Назлет-эль-Симмане и соседней деревни Гиза, в том числе семьи самого Хассана — по этой причине хозяин так много знал о святом. Более того, память о Хаммаде эль-Симмане ежегодно отмечается религиозным праздником в Назлете, который остается не замеченным многими египтологами и туристами, даже несмотря на то что он может содержать ключи к утраченному прошлому плато.

После некоторых колебаний Хассан сообщил мне, что колодец находится под древним сикомором, разновидностью фигового дерева, которое, по преданию, росло здесь еще при жизни святого. Этот факт меня очень заинтересовал, поскольку, подобно Гелиополю со священным сикомором, потомки которого отбрасывают тень на священный источник Айн Шаме, что значит «Глаз Солнца», Гиза тоже имела свой священный сикомор. Он упоминается в легенде времен Среднего Царства, рассказывающей о придворном по имени Синухе, который решил бежать из страны после смерти старого фараона, когда между его сыновьями разгорелась борьба за престол{531}. Опасаясь начала гражданской войны, Синухе путешествует инкогнито и в конце концов добирается до Сирии. По прошествии многих лет он решает вернуться в изменившийся Египет, и его приветливо встречает новый фараон.

Нас интересует его первое путешествие, поскольку, как свидетельствует легенда, он сначала направился на юг, где «пересек Маати у Сикомора», а затем достиг «острова Снефру»{532}. Считается, что Маати — это Гиза, а Остров Снефру (или Снофру, основателя Четвертой династии фараонов и отца Хуфу) — это соседнее поле пирамид в Дашуре, где построены две из трех пирамид, принадлежащих Снофру{533}. Это значит, что упоминаемый в рассказе сикомор находится в окрестностях Гизы.

То же самое или похожее дерево упоминается и на так называемой «стеле описи», испещренной иероглифами каменной плите династического периода (приблизительно 1087-332 гг. до н. э., то есть после Нового Царства), обнаруженной при раскопках в Гизе и в настоящее время хранящейся в зале Древнего Царства Каирского музея. Надпись на ней рассказывает о посещении плато фараоном Хуфу, который хотел оценить ущерб, нанесенный Сфинксу. По всей видимости, в огромную фигуру льва, рядом с которой рос сикомор, ударила молния. Среди ученых разгорелись жаркие споры относительно возраста этого текста, причем исследователи, придерживавшиеся ревизионистских взглядов, использовали его как доказательство того, что Сфинкс был построен до периода правления Хафры (наследника Хуфу), лицо которого считалось похожим на лицо таинственного монумента.

Каков бы ни был возраст текста, факт упоминания в нем священного сикомора свидетельствует, что такое дерево действительно росло на плато в непосредственной близости от Сфинкса — по крайней мере, в поздний династический период, а возможно, и раньше. Кроме того, в нескольких текстах Позднего периода Хатхор называется «Хозяйкой Южного Сикомора», причем иногда в связи с Птахом-Сокаром{534}, и это значит, что в номе Мемфиса существовало дерево, аналогичное священному дереву Нут в Гелиополе. В Мемфисе был храм Хатхор, и некоторые ученые полагают, что богиня Хатхор была покровительницей плато Гиза{535}.

Колодец эль-Симмана

Так я впервые услышал о сикоморе, существовавшем при жизни святого Хаммана эль-Симмана. Однако слова Хассана потрясли меня — он утверждал, что сикомор и источник, известный как Бир эль-Симман, или «колодец эль-Симмана», находится в глубине мусульманского кладбища, которое располагается рядом с коптским (копты — это египетские православные христиане) кладбищем под северным склоном Гебел-Гибли, скалистого утеса, расположенного всего в 300 метрах к югу от Великого сфинкса.

Я вспомнил, что Преисподняя души также называется бв-хнм{536} что египтолог Реймонд переводит как «Место Колодца»{537}. Она предполагает, что это «первозданный колодец», по всей вероятности, поблизости от Гизы{538}. Сам я считал, что речь могла идти «о каком-то подземном комплексе, войти в который можно было по лестничному колодцу, расположенному на похожем на холм острове»{539}. Теперь нашелся человек, деревенский старейшина и, возможно, потомок Хаммада эль-Симмана, утверждавший, что вход в подземный мир Дуат, тайную комнату Сокара в Гизе, находится в священном колодце у подножия Гебел-Гибли.

Эта новая информация потрясла меня — особенно потому, что появилась в необычный момент, после злополучной прогулки верхом по пустыне в Абусир. Более того, присутствие на плато Гиза священного сикомора, бросающего тень на священный источник, в точности совпадало с картиной в Матарие, где Дерево Девы и священный колодец у его корней напоминают о первых сикоморе и источнике, посвященных богине Нут. Однако здесь, в Гизе, дерево должно было принадлежать Хатхор, «Хозяйке Южного Сикомора», и мне представляется, что именно оно было предком современного дерева. В Древнем Египте сикоморы этого вида нередко сажали на кладбище, чтобы души умерших людей могли достичь загробного мира, прибегнув к помощи соседнего источника, воды которого несут новую жизнь после смерти. Любопытно, что в Династический период гробы часто изготавливались из древесины сикомора, как будто для того, чтобы создать впечатление возвращения в лоно богини Хатхор, которая отождествлялась с царственной женой фараона. Имя «Хатхор» означает «Дом Гора [Старшего]», что отражает роль богини как божественной матери каждого фараона, в котором видят воплощение бога с головой ястреба или сокола, олицетворением которого служит Ан в северной части неба, то есть созвездие Лебедя. На самом деле — поскольку многие атрибуты Хатхор и Нут совпадают — мы можем видеть в Хатхор еще одну персонификацию Млечного Пути, а ее родовые пути, из которых вышел младенец Гор, отмечены звездами созвездия Лебедя. Если эта гипотеза верна, то обретает смысл не только ее покровительство плато Гизы, которое всегда было не просто некрополем, но и тот факт, что Гор Старший в эпоху Нового Царства стал отождествляться со Сфинксом.

Фиговое дерево сикомор ассоциируется с символом женской вульвы из-за характерной формы своих плодов, а Хатхор — тесно связанная с культом синей водяной лилии, обладающей психостимулирующими свойствами, — стоит в ветвях дерева и льет неизвестную жидкость из сосуда. И если это не просто вода, тогда это может быть часть процесса, при котором посвященные переходят, вероятно, в результате интоксикации, в астральный мир Дуат, чтобы постичь небесные тайны еще до смерти. Кроме того, они могли появляться в свете зари нового дня, чтобы подняться в небо к предполагаемому месту сотворения мира, где, по крайней мере символически, представлялись в виде звезд в глубинах космоса или птиц, сидящих на верхних ветвях Мирового Дерева.

Что наверху, то и внизу. Если дерево устремлено в небо, возможно, символизируя Млечный Путь, то Колодец Душ уходит вниз, подобно древесным корням, в преисподнюю Дуат. Тем не менее оба пути в конечном итоге приводят к космическому возрождению. Найти в Гизе дерево сикомор и священный колодец, который даже сегодня считается единственным входом в тайное царство и который в прошлом охранял мусульманский святой, — это просто невероятно. Я пообещал себе, что обязательно отыщу это кладбище, и подходящий случай представился в субботу, 28 мая 2005 года.

Нетрудно догадаться, что мусульманское кладбище является запретным местом для всех иноверцев. И действительно, оно используется только теми семьями, которые являются уроженцами Назлет-эль-Симмана, и его ворота открываются только для родственников похороненных там людей. Однако в результате сложных переговоров мне и Сью с помощью местных жителей удалось проскользнуть мимо агентов полиции, которые обычно смешиваются с толпой туристов и торговцев, охраняя Сфинкса, и пробраться к соседнему кладбищу. Пять минут спустя, немного облегчив карманы, мы шли по тропинке между бесчисленными могилами к цели нашего путешествия.

Бир эль-Симман оказался глубоким артезианским колодцем с кристально чистой водой, которую пили все, кто посещал это место. Сикомор, в тени которого находился колодец, не был самым большим и ничем особенным не отличался. Это место располагалось в пятидесяти метрах к юго-востоку от Гебел-Гибли, неровная поверхность которого была видна над бетонной стеной, отделявшей кладбище от плато — как часть не очень удачных антитеррористических мер. За несколько дней до этого мы стояли по другую сторону этой стены, пытаясь определить значение скалистого утеса. Теперь мы получили часть ответов.

Похоже, почти никто не знает о существовании на плато колодца и сикомора, поскольку лишь немногие люди замечают мусульманское кладбище, которое занимает довольно большую часть юго-восточного угла плато. Бир эль-Симман облицован камнем и кирпичом, и через него вряд ли можно попасть в подземный мир Гизы. «Ворота» в Преисподнюю Души — это не лестница или наклонный проход, а «первозданный колодец», рядом с которым располагается современная интерпретация Мирового Дерева, метафоры Млечного Пути как дороги к загробной жизни.

Мне видится определенная ирония в том, что возможный вход в подземный мир Дуат в Гизе охраняется святостью недоступного мусульманского кладбища. Во многих отношениях невозможно найти лучшего способа защиты для места, которое при других обстоятельствах превратилось бы в очередной аттракцион для увешанных фото-и кинокамерами туристов, ежедневно толпящихся на плато.

Звезда на клюве

Обнаружение Бир эль-Симмана и священного сикомора заставляет по-новому взглянуть на соседний Гебел-Гибли, скалистый утес, который уже рассматривался как предполагаемое местоположение святилища Сокара и первозданного холма Гизы. Вполне вероятно, что это материальное воплощение Острова Яйца из «Текстов строителей» Эдфу, где якобы находилась Преисподняя Души. Если эта гипотеза верна, то Бир эль-Симман, на мой взгляд, является олицетворением бв-хнм, или «Места Колодца», что отражено в древнем названии Гизы, Ростау, которое переводится как «устье проходов».

Любопытно также, что при наложении карты звездного неба с созвездием Лебедя и плана местности Гизы двойная звезда Альбирео (Бета Лебедя), арабское имя которой означает «клюв курицы», или «звезда клюва», оказывается к югу от утеса Гебел-Гибли. В качестве рта или глотки небесной птицы она указывает на вход в священный колодец, который ведет в подземный мир, где властвует Сокар, которого называли «привратником во тьме». Вспомним также, что в ирландском Ньюгрэндже звезда Альбирео указывала на вход в могильник эпохи неолита, куда в день зимнего солнцестояния проникали первые лучи восходящего солнца (см. главу 11).

Тот факт, что после обнаружения Бир эль-Симман мы имеем дело с двумя священными сикоморами и двумя священными колодцами, в Гелиополе и в Гизе, посвященным соответственно Нут и Хатхор, подчеркивает связь между двумя культовыми центрами, а также предполагаемую линию Гиза — Гелиополь, ориентированную на восход Денеба. Множество других загадок и тайн удерживают нас в Египте, но пришла пора перенестись в Индию, где космический крик Великого Гоготуна еще раз отразился в индийских мифах, связанных с калахамсой, или «Гусем-Лебедем вечности».

ИЛЛЮСТРАЦИИ



1. Гебекли-Тепе, считающимся самым древним храмом в мире, построен на юго-востоке Турции приблизительно в 9500 г. до н. э. Виден круг из каменных колонн.



2. Еще один снимок Гебекли-Тепе, вид в южном направлении Гофрированная крыша защищает культовое здание внизу.



3. Внутренность нижнего культового здания Гебекли-Тепе с украшенными резьбой камнями — на одном и «них (слева) изображена извивающаяся змея, а на другом (в центре с права) шляпки грибов.



4. Каменная колонна из Гебекли-Тепе с похожим на льва зверем.



5. Каменная колонна из Гебекли-Тепе с барельефом в виде лисицы.



6. Голова грифа, символа неолитического культа мертвых, найденная в Гебекли-Тепе



7. Астрономическая башня в Харране на юго-востоке Турции. Она является частью мечети седьмого века и использовалась сабеями в качестве обсерватории.



8. Автор у двери Астрономической башни в Харране.



9. Неисследованные ряды камней в Карахан-Тепе в окрестностях Согматара на юго-востоке Турции.



10. Каменная колонна в форме гриба из Карахан-Тепе, ориентированная на северо-восток Может, это свидетельство существовавшею здесь когда-то культа грибов?



11. План Гебекли-Тепе, на котором видна общая ориентация вдоль оси север-юг, а также ориентация некоторых каменных колонн на северо-запад, в направлении восхода Денеба после 9300 г. до н. э.



12. (внизу) Созвездие Лебедя в виде распятия, из карты Северного полушария звездного неба Уильяма Шикхарда (1592–1635).



13. Праздник Солнца, который отмечается 24 июня, в день зимнего солнцестояния в перуанском городе Куско, земным отображением созвездия Лебедя. На заднем плане видны стены крепости на вершине холма Саксахуаман.




14. Памятник Эвберив Уилтшире, Англия, построен приблизительно в 2600–2000 гг. до н. э. и ориентирован на заход Денеба из созвездия Лебедя.



15. Длинный курган Уэйландс-Смити в Беркшире, Англия, возведенный приблизительно в 3700 г. до н. э. и ориентированный на Денеб из созвездия Лебедя.



16. Каменный круг в Калланише на острове Льюис, Внешние Гебриды, Шотландия. Северный ряд камней ориентирован на восход Садра из созвездия Лебедя.



17. Знамя Ливрейной компании виноделов и чучело лебедя, используемые на банкете, который проводится в Мартынов день в честь имеющей отношение к созвездию Лебедя церемонии клеймения лебедей на реке Темзе.



18. Пирамиды Гизы, вид с юго-запада. Может быть, они отражают существование древнего культа созвездия Лебедя?



19. Наложение главных звезд созвездия Лебедя (красный цвет) и Ориона (зеленый цвет) на схему расположения пирамид Гизы.
Обратите внимание, что Альбирео (бета Лебедя), соответствующая «клюву», находится к югу от Гебел-Гибли, который виден в нравом верхнем углу.



20. Плато Гиза, вид на юг от Великого сфинкса в направлении Гебел-Гибли, а также мусульманского и коптского кладбищ.



21. Священный колодец Бир эль-Симман со священным сикомором на мусульманском кладбище в юго-восточном углу плато Гиза. Может быть, именно его древние египтяне считали входом в Дуат, или преисподнюю?



22. Бог-творец Брахма верхом на лебеде-гусе Хамсе, который в ведической астрономии отождествляется с созвездием Лебедя. Храм Шиан Хан, провинция Лоей, северо-восток Таиланда.



23. Резьба по камню из Гебекли Гене, изображающая старуху с прической и форме гриба. Может быть, это пожирательница мертвых, похожая на индийскую богиню Кали?



24. Рисунок в Колодце пещеры Ласко во французском департаменте Дордонь. Шаман в облике птицы, бизон и птица на шесте интерпретируются как изображение созвездия Лебедя и космической оси. 15 000- 14.500 и. до н. э.



25. Кресуэл-Крэгс на севере Англии, где обнаружено древнейшее пещерное искусство Британии, датируемое приблизительно 10 800 г. до н. э. Пещера Черч-Хоул, ориентированная на созвездие Лебедя, находится с правой стороны долины.



26. Голова ибиса, смотрящего в сторону входа в пещеру Черч-Хоул в Кресуэл-Крэгс. Может быть, это «птица творения»?




27. Так называемая «плита лебедей» в пещере Черч-Хоул в Кресуэл-Крэгс с изображением гибридов лебедя и выпи.



28. Рентгеновский снимок двойной системы Лебедь Х-3, сделанный обсерваторией «Chandra» (тонкая горизонтальная полоса — это инструментальный дефект). Может быть, космическое излучение от ее релятивистских выбросов повлияло на эволюцию человека в эпоху палеолита, в период 15 000-12 000 гг. до н. э.?



29. Представление художника о нейтронной звезде/ черной дыре с релятивистскими выбросами, отбирающими газ у звезды Вольфа-Райе, вокруг которой она вращается.



30. (внизу справа) Сделанная телескопом «Hubble» фотография релятивистского выброса массивной черной дыры в галактике М87 в созвездии Девы. Источник Лебедь Х-3 формирует похожие выбросы.



31. Фотография, сделанная французским этнографом Марселем Гриолем в 1931 году, — образец искусства догонов из «свода Сонго» с изображением Млечного Пути как крови Номмо, текущей с севера на юг.



32. Могильник Ньюгрэндж в долине Бойна, Ирландия, построенный приблизительно в 3000 г. до н. э. Может быть, его планировка отражает расположение звезд в созвездии Лебедя?

ЧАСТЬ ПЯТАЯ
ПРОИСХОЖДЕНИЕ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ ГУСЬ-ЛЕБЕДЬ ВЕЧНОСТИ

Каждый год в октябре или ноябре в день полнолуния Кар-тик Пурнима тысячи паломников, поклоняющихся богу Брахме, приходят на озеро Каништа Пушкар в одиннадцати километрах от Аджмера в штате Раджастан на северо-востоке Индии{540}. Это озеро стало священным еще в эру богов: легенда гласит, что, когда Брахма искал место для совершения ягны (огненного жертвоприношения), из его руки выскользнул цветок лотоса, и там, где он упал на землю, забили три источника. Один из них получил название Пушкар, что означает «лотос, расцветающий в иле», и именно в этом месте была совершена ягна. В благодарность Брахма благословил озеро и пообещал, что каждому, кто искупается в его водах, гарантировано спасение души, потому что воды озера способны разрушать зло внутри человека и открывают умершим доступ к «трем мирам». Так город на берегу озера, в котором сегодня насчитывается 500 храмов, стал главным местом паломничества для индуистов всего Раджастана.

Вокруг священного озера расположены 52 брода, или входа в воду, и паломники, окунувшись в озере, направляются в храм Брахмы, построенный в XIV веке. Здесь, преодолев несколько мраморных ступеней, посетитель через входную арку попадает во внутреннее святилище, где в мозаичный пол вмонтирована серебряная черепаха, воплощение, или инкарнация, бога Вишну. В индийском мифе под названием «Пахтание океана» дэвы и асуры используют ядовитого змея Васуки в качестве веревки, чтобы вращать космическую гору — которая покоится на спине Вишну в виде черепахи — для получения амриты, или напитка богов. В этом мифе отражается представление о строении небес и космической оси, связывающей Землю с северным полюсом неба.

Изображение черепахи в Пушкаре настолько почитаемо, что паломники вставили сотни, если не тысячи серебряных монет в щели в полу. Еще больше монет можно найти в стенах храма — считается, что этот обычай приносит удачу. В храме Брахмы также поклоняются Вишну (Хранителю) и Шиве (разрушителю), причем у Шивы даже есть собственный алтарь, похожий на пещеру. Как это ни странно, но Вишну и Шива пользуются большим вниманием паломников, потому что Брахма считается далеким от повседневных нужд верующих. Однако для нас именно Брахма и его жена Сарасвати являются ключом к разгадке мистерии созвездия Лебедя.

Брахма, бог-творец

В «Махабхарате», одной из величайших эпических поэм Индии, рассказывается о том, как Брахма появился из цветка лотоса, который вырос из пупка Вишну. В других мифах он рассматривается как первый осознанный разум Вселенной, существующий внутри «Золотого Яйца» (Хиранъягарбхи), которое оплодотворилось после «пробуждения» загадочной Первопричины{541}. Сам акт творения представлял собой процесс, развивающийся от Шабда-Брахман, «непроявленных вибраций», до Наада-Брахман, «первозданного звука или вибрации Брахмы». Эти вибрации наполняют всю Вселенную, и их могут слышать йоги, или аскеты, достигающие высших стадий просветления. Их символом считаются раковины стромбиды{542} — вероятно, благодаря древнему поверью, что в них заключен звук первозданного океана.

Святость Брахмы настолько велика, что его последователи считают, что он не нуждается в храмах, где ему можно молиться, как другим богам. Именно поэтому легендарное здание в Пушкаре уникально — это одно из двух мест, посвященных богу Брахме. Вторым считается храм Брахмы в Керале на юго-западе Индии. Но Брахма считается воплощением Вишну и Шивы — по этой причине у его статуй три головы и шесть рук — и ему разрешено иметь алтари в их храмах. Обычно они помещаются на северной стене храма[23], поскольку считается, что небесная обитель Брахмы, которая называется Брахмалока, «Мир богов», находится на севере за горой Меру (или Сумеру). Это мифическая axis mundi, или Мировая Гора, которая в индуизме считается жилищем богов.

Специалисты могут возразить, что север для индусов ассоциируется с горой Кайлас (или Каилаш), священной горой на юго-западе Тибета, которую многие отождествляют с горой Меру, даже несмотря на то что в древних текстах они упоминаются отдельно. Гора Кайлас находится вблизи истоков четырех главных рек Азии — Ганга, Инда, Брахмапутры (Цангпо), Сутледжа, а также ныне исчезнувшей Сарасвати (см. ниже). Эта гора связана со многими аспектами индуистской и тибетской космологии и является местом паломничества индусов, джайнистов, буддистов и приверженцев тибетской шаманистической религии под названием бон. Тем не менее значение севера как места небесной обители Брахмы является отражением общих для всего мира представлений о сотворении Вселенной, в которых север рассматривается как направление космической жизни и смерти.

Гусь-лебедь Хамса

В храме Брахмы в Пушкаре огромный лебедь-гусь охватывает входные ворота, увенчанные красным шпилем. Присутствие птицы здесь не случайно, поскольку при сотворении мира Брахме помогал гусь-лебедь Хамса — слово хамса используется для обозначения и гуся, и лебедя. В версии мифа о рождении Брахмы, которую можно найти в древних религиозных текстах под названием «Пураны», бог развивается внутри золотого яйца (Брахманда, или «Яйцо Брахмы»), отложенного Хамсой, в результате чего птица получила имя Калахамса (или Калаханса), «Лебедь-Гусь Вечности», или «Лебедь-Гусь вне пространства и времени»{543}. Другие легенды повествуют о том, что Брахма прибыл на Землю на спине гуся или лебедя или на колеснице, запряженной семью лебедями. Он сидел в этой же колеснице, когда из его руки выскользнул лотос, в результате чего возникли три источника, один из которых стал священным озером Пушкара.

В качестве Хираньягарбхи, или «Золотого Яйца», Яйцо Брахмы представляется семенем, которое прорастает, а также как космический атом, из которого развилась материальная и духовная вселенная («Я Гандер [Хамса]. Я Господин [Брахма]. Я породил вселенную из моей сути, и я пребываю в цикле времени, который растворяет ее»){544}.

Подобно Великому Гоготуну из древнеегипетского мифа, Калахамса порождает вселенную своим божественным криком, который называется АУМ или ОМ (звуки «а» и «у», произнесенные слитно, похожи на «о»), Пранава, или Звук Вечности. Это выражение Вселенной как единого целого, а не частей, которые мы ощущаем в материальном мире{545}. АУМ, составляющее основу всех священных мантр{546}, является олицетворением Калахамсы — А считается его правым крылом, У — левым крылом и М — хвостом{547}. Более знакомый символ, использовавшийся для обозначения ОМ в индуизме и буддизме, это космическое яйцо или семя, появляющееся из полумесяца, напоминающего лунный. В «Ригведе», древнем корпусе литературы на санскрите, датируемом третьим тысячелетием до н. э.{548}, АУМ становится звуком солнца, а также звуком света, рассматриваемым как вертикальное движение, которое воодушевляет, подобно крику орла или сокола.

Сарасвати

После того как Брахма выбрал Пушкар для огненного жертвоприношения, наблюдать за этим торжественным событием были приглашены другие боги, а вместе с ними прибыли и их жены. Только жена Брахмы Сарасвати замешкалась в своей небесной обители, поскольку не привыкла спешить. Потеряв терпение, супруг заменил ее девушкой, которую Индра очистил, поместив ее голову в глотку коровы, что позволило начать обряд. Когда же наконец появилась Сарасвати вместе с Лакшми, Индрани и другими женами богов, то ее место оказалось занятым. Тогда богиня начала бранить супруга и заявила, что ей будут поклоняться только в Пушкаре. В гневе она удалилась на голый холм конической формы под названием Ратнагири, который возвышается над пустынной местностью в нескольких километрах от священного озера. Здесь, на вершине холма, был построен ее храм, который до настоящего времени остается одним из нескольких храмов во всей Индии, посвященных Сарасвати.

Статуи и рисунки четырехрукой богини всегда изображают ее как молодую, безмятежную и очень красивую женщину. Обычно она сидит на лотосе и носит только белые одежды, символ чистоты и спокойствия. Легенда гласит, что Сарасвати родилась из головы Брахмы и, несмотря на то что ее можно считать его дочерью, Брахма возжелал ее. Поначалу ей удавалось избегать его взгляда, но затем он сделал так, что с каждой стороны его головы появилось по лицу, чтобы он мог постоянно видеть Сарасвати, куда бы она ни направлялась; затем еще одно лицо появилось на макушке Брахмы, и он приобрел пять ликов. В конце концов она согласилась выйти за него замуж, и от их союза появились все живые существа на земле.

Сарасвати (ее имя означает «полноводие озер») считается олицетворением всех знаний, от искусства и ремесел до науки. В форме богини Вак или Вах, она является покровительницей звуков и речи, и по этой причине статуи богини изображают ее с деревянным струнным инструментом вина в руках. Сарасвати считается покровительницей творческого начала, присутствующего в музыке, красоте и красноречии, и в Пушкар со всего Раджастана стекаются писатели, художники и люди других творческих профессий — они ищут божественное вдохновение, за которым древние греки обращались к музам. Кроме того, Сарасвати держит в руках книгу — она считается вдохновительницей «Вед» и создателем языка санскрит. Дочь Сарасвати и Брахмы зовут Брами, и точно так же называется древний шрифт, который был предшественником большинства систем письма южной Азии, в том числе девана-гари (составляющего основу хинди и большинства других языков Индии) и тибетского. Вполне возможно, что он имеет отношение к языку почти неизвестной цивилизации Сарасвати из западной Индии и долины Инда, центр которой находился на территории современного Пакистана (некоторые индийские ученые объединяют эту цивилизацию под именем культуры Сарасвати-Синдху, поскольку на санскрите и хинди название реки Инд звучит как Синдху){549}. Скорее всего именно цивилизации Сарасвати мы обязаны «Ведам»{550} (см. ниже).

Сарасвати также держит молу, или четки, при помощи которых индуисты и буддисты подсчитывают количество произнесенных мантр. Она состоит из ста восьми нанизанных на нитку бусин и сто девятой бусины, висящей отдельно. Считается, что последняя бусина олицетворяет Сумеру, как буддисты называют космическую гору, вокруг которой паломник должен обойти сто восемь раз, чтобы достичь просветления.

Помимо всего прочего, Брахма обрел способность задумать и сотворить Вселенную благодаря влиянию Сарасвати. И что самое важное, именно она помогла мужу услышать Наада-Брахман, первозданный звук, считающийся основой всего процесса творения — об этом свидетельствуют раковины стромбиды, из которых были сделаны ее серьги. В этом своем качестве она растворяется в вибрации АУМ, объединяющей всю Вселенную. Понимание священных звуков, образующих АУМ, — они связаны с тремя состояниями, бодрствованием, дремотой и сном, — переносит посвященного в возвышенное состояние турия, в котором он должен медитировать, чтобы слышать первозданный звук, заполняющий Вселенную.



Рис. 39. Богиня Сарасвати на лебеде. Ее считают олицетворением реки Сарасвати, а также ее божественного аналога, Млечного Пути.

Еще один важный аспект Сарасвати состоит в том, что одним из ее воплощений является гусь-лебедь Хамса, и по этой причине она считается божественной девушкой-лебедем. Изображения Сарасвати представляют ее сидящей на «ездовом животном» (вахана), то есть Хамсе, и играющей на струнном инструменте вина. Иногда ее ассоциируют не только с лебедем или гусем, но и с павлином, священной птицей Индии, что напоминает нам о вере езидов в могущество Ангела-Павлина (см. главу 3). Изображение павлинов как ездовых животных Сарасвати украшают стены храма Брахмы в Пушкаре.

Небесная река

Согласно легенде когда-то все пять или семь священных рек Индии зарождались в Гималаях и протекали через город Пушкар. Одна из них была Сарасвати — ее название интерпретировалось как «текущая», и она считалась продолжением самой богини. Река спускалась с гор, протекала мимо северного города Патиала, а затем продолжала свой путь между Пенджабом и Харианой, пересекала Раджастан и впадала в Аравийское море. Бывшая долина реки, зеленая и цветущая благодаря живительным водам, теперь превратилась в пустыню Тар, или Индийскую пустыню, бесплодную местность, которая когда-то была центром цивилизации.

В «Ригведе» Сарасвати предстает как земной аналог Млечного Пути{551}, который, как выразился один комментатор, «тек с небес на землю в день зимнего солнцестояния: при этом он открывал, касаясь двумя своими ветвями северо-восточного горизонта, «ворота» в небо»{552}. В тексте больше не приводится никаких конкретных подробностей, хотя это описание напоминает восход Денеба и положение Млечного Пути на северо-восточном горизонте в ту далекую эпоху. Две «ветви» Млечного Пути ассоциируются с Большим разрывом, и тогда «ворота» располагаются на самом краю темной области, где видны звезды созвездия Лебедя{553}. Интересно, что в ведической традиции Млечный Путь отождествляется с Мировым Деревом (ашватха), расположенным в центре неба и Земли, а река Сарасвати является его отражением на земной поверхности{554}.

Таким образом, благодаря отождествлению со звездной рекой богиню Сарасвати можно сравнить с Нут, богиней неба древних египтян, а в качестве покровительницы музыки и изящных искусств она напоминает богиню Хатхор. И действительно, можно найти множество параллелей между Сарасвати и ближневосточной богиней любви, которая в классической традиции превратилась в Венеру (Афродиту). Ей поклонялись на территории всей Центральной Азии, а в Афганистане при раскопках в Бергаме, бывшей столице Кушанской империи{555}, была найдена великолепная фигурка из слоновой кости, датируемая III веком н. э. и изображавшая обнаженную богиню любви, сидящую верхом на лебеде.



Рис. 40. Речные системы запада Индии и востока Пакистана с изображением возможного русла реки Сарасвати, с истоком в районе горы Кайлас в Тибете. Согласно одной из гипотез культуре, существовавшей на берегах реки, принадлежит авторство «Вед».

Тот факт, что воплощением Сарасвати, как и воплощением Брахмы, был гусь-лебедь Хамса, произвел на меня неизгладимое впечатление — особенно с учетом того, что саму Сарасвати считали звездной богиней. В Индии при рождении ребенка его бабушка медом рисует на языке малыша, считающемся органом речи, пятиконечный символ, который называется «Сарасвати». Считается, что таким образом ребенок уже в младенчестве обретает связь со звездой Сарасвати, что облегчает ему овладение речью, власть над которой является одним из атрибутов богини. В связи с этим я вспомнил о британской звездной богине, имеющей отношение к лебедям. Звезда Брайд или Бриджет связывалась с куклами из соломы под названием Brideog, «маленькая Брайд». Подобно девушке, к которой приревновала Сарасвати, Брайд-Бриджет тоже была простой дояркой — возможно, это имеет отношение к молочным свойствам Млечного Пути.

Озеро Манасаровар

В Индии лебеди всегда считались воплощением божественных существ и царских династий. В легендах о лебедях очень часто фигурирует озеро Манасаровар, или Манаса, расположенное неподалеку от горы Калиас на юго-западе Тибета. В одной из буддийских легенд{556} царь города Варанаси (Бенареса) по имени Брахмадатта разрабатывает план, чтобы заманить царя лебедей Дхритарашту, его военачальника Сумукху и всех остальных лебедей с озера Манасаровар в свое царство, на восток Индии. Для этого царь Брахмадатта приказал создать в лесу прекрасное озеро, которое напоминало бы лебедям их дом в Гималаях.

Существуют различные версии дальнейших событий, рассказывающие о том, как царь лебедей, его военачальник и все подданные прилетают в Варанаси и остаются там надолго, забыв об озере Манасаровар. Иногда содержание этих легенд существенно различается, однако все они рассказывают о династии царей-лебедей, живших в районе озера Манасаровар и переселившихся на искусственные озера в различных уголках Индии. Эти рассказы отражают передачу священной власти из Гималаев разным индийским царствам, как будто в попытке узаконить их правящую династию посредством присутствия царя-лебедя и его народа.

Ниже мы подробнее остановимся на том, что могло происходить на озере Манасаровар, но на данный момент достаточно отметить, что индийские легенды о лебединых династиях можно сравнить с легендами о рыцарях-лебедях и о потомках лебедей, существовавшими не только в Европе, но также в шаманистических культурах центральной и северо-восточной Азии и северной Европы, о которых говорилось в главе 5.

Может быть, источники осмысленных космологий, сохраненных в индуистских и буддистских преданиях Индии и Тибета, имели шаманистическую природу? И не основаны ли мифы творения, в которых Брахма в образе Калахамсы создает Вселенную, на информации, полученной в результате шаманистических путешествий, подобных тем, с которыми мы встречались в других странах? Вполне возможно, хотя только в индуизме и буддизме мифы о сотворении мира настолько сложны, что их можно сравнить с современной квантовой теорией, объясняющей происхождение Вселенной. Но возможно ли это, и дает ли эта информация ключ к идентификации Калахамсы, Гуся-Лебедя Вечности?

Мы можем утверждать, что семь лебедей, запряженных в карету Брахмы, по всей видимости, связаны с семью лебедями, которые согласно легенде слетели с небес и опустились на землю у озера Манасаровар, неподалеку от земной обители Брахмы на горе Калиас на юго-западе Тибета. Их отождествляют с Семью Риши, просвещенными поэтами, или священнослужителями, которые вознеслись на небо и превратились в звезды Большой Медведицы. Они превращаются в лебедей, чтобы посетить то место, где были созданы «Веды», то есть холмы Гималаев и горы вокруг озера Манасаровар, одного из источников реки Сарасвати{557}.

Ведическая астрономия

С учетом того, что Сарасвати отождествлялась с Млечным Путем, велика вероятность, что Хамса также отождествлялся и отождествляется с созвездием, расположенным неподалеку от Большой Медведицы и Млечного Пути. Я просмотрел несколько индийских карт звездного неба и обнаружил, что звезды созвездия Лебедя действительно изображались в виде большой птицы, хотя по внешнему виду она напоминала не гуся или лебедя, а курицу или петуха. Впоследствии мне удалось выяснить, что эта ассоциация обусловлена влиянием греческой и вавилонской астрономии на индийскую звездную мифологию. Но гораздо раньше в Индии появилась собственная астрономия, нашедшая отражение в «Ригведе» и других священных текстах{558}.

Я должен был выяснить идентификацию отдельных созвездий именно в тот период, а не в последующие эпохи. Для этого я обратился к работе астрофизика и астронома доктора П. К. Кунте из индийской лаборатории космической физики. Он является специалистом в области ведической астрономии и не согласен с мнением, что греческие и вавилонские созвездия исказили представление индусов о звездном небе. Ознакомившись с его описанием звездных групп, я с удивлением обнаружил, что он отождествляет Хамсу, а значит и Калахамсу, с созвездием Лебедя, утверждая, что «это очень древнее знание»{559}. Тем не менее доктор Кунте был вынужден признать, что за исключением современного созвездия Лебедя гусь или лебедь больше нигде не встречается в качестве основы для группы звезд{560}.

Если он прав — а для выяснения этого требуются дополнительные исследования в области ведической астрономии, — мы можем сделать вывод, что в Индии созвездие Лебедя рассматривалось как небесное проявление Гуся-Лебедя Вечности, а также как источник мироздания, что подчеркивается северным расположением обители Брахмы, за горой Меру. Если этой обителью служит гора Калиас, а именно так считали в более поздние эпохи, то существование Семи Риши в облике лебедей, имеющих прямое отношение к близлежащему озеру Манасаровар, связывает этот священный водоем, родину божественных лебедей, со звездными мифами о Большой Медведице.

Сам факт, что Хамса через символ лебедя-гуся может быть связан с созвездием Лебедя, давнего соседа Большой Медведицы по северному небу, напоминает о том, что эти два созвездия в разных уголках нашей планеты использовались для определения небесного меридиана, который считался дорогой или лестницей в небо. Более того, не может ли Сарасвати быть просто олицетворением — подобно Нут и Хатхор в Египте и Брайд-Бриджет в Британии — Млечного Пути и особенно созвездия Лебедя? В пользу этого предположения свидетельствует и то, что тотемом, или ездовым животным, Сарасвати считается лебедь — точно так же, как у Брахмы и богинь любви Ближнего Востока.

Культура Сарасвати-Синдху

Значение Сарасвати еще более усиливается в свете того, что ее считают создательницей древней индийской цивилизации, по всей вероятности, стоявшей у истоков создания «Вед». В настоящее время в районе предполагаемого бассейна реки Сарасвати обнаружено более 1200 археологических памятников, датируемых периодом 3100–1900 гг. до н. э.{561}, что совпадает по времени с расцветом цивилизации долины Инда. Данные находки заставили ученых предположить, что благодаря ведическим знаниям в области геометрии, алгебры, астрономии, географии, судостроения и навигации эта культура добилась значительных успехов и даже поддерживала торговые связи с Египтом и Месопотамией{562}. Однако такие знания должны иметь более глубокие корни. Поэтому я подозреваю, что считающаяся высокоразвитой культура реки Сарасвати{563}была продолжением древнего шаманистического общества, которому мы обязаны не только «Ригведой», но и образом Хамсы, воплощения одновременно Брахмы и его жены/дочери, богини Сарасвати. Мне кажется также, что представления о космосе, близкие современным научным теориям, были получены в результате путешествий в иной мир с целью достижения абсолютного просветления в царстве Брахмы. Эти представления не ограничиваются современным антропологическим мышлением, и в ведических текстах мы находим примеры состояний транса, похожих на смерть, а также уходящие в небо оси{564}.

Существует также связь между ведическими образами и религиозным искусством культуры Сарасвати-Синдху. Так, например, печать с изображением двух смотрящих друг на друга птиц на ветвях дерева ашватха (священной фиги){565}вызывает ассоциации с ведической легендой, в которой мудрец рассказывает притчу о двух птицах, «соединенных дружбой» на дереве, одна из которых пробует фрукты, тогда как другая только смотрит{566}. Скорее всего, одна птица олицетворяет душу человека, тогда как вторая является отражением вселенского духа, что напоминает нам о Хамсе в его роли божественной птицы на вершине небесной оси.

Любопытно также, что в Индии, как и в Египте, фиговое дерево сикомор считалось символом Мирового Дерева, а следовательно, и Млечного Пути. Оно также считается символом Индры, а в тени его ветвей усаживался Будда, стремясь достичь просветления (бодхи). Кроме того, его древесина была использована для разжигания огня, посредством которого боги даровали знания расе людей.

Другим символом Вселенной, помимо Мирового Дерева, в ведической традиции считался огненный алтарь, посвященный богу огня Агни. При раскопках в долине Инда ученые нашли множество таких алтарей, но еще интереснее оказались находки в районе рек Сарасвати и Дришадвати. Так, например, был обнаружен ряд из семи прямоугольных алтарей, ориентированных вдоль оси север — юг, рядом с каждым из которых находился колодец{567}. С точки зрения космологии эта находка демонстрирует явный интерес к северу как направлению на космическую ось, воплощением которой служили Мировое Дерево или огненный алтарь, а также на небесную обитель Брахмы. Если туда можно было попасть через гору Кайлас, то неудивительно, что именно рядом с ней находился исток реки Сарасвати, которая стала источником жизненной силы для одной из самых высокоразвитых цивилизаций древности.

Множество культур — как в прошлом, так и в настоящем — создали мифы о сотворении мира и связанные со звездами легенды, которые способны дать дополнительные ключи к разгадке тайны созвездия Лебедя, однако нам пора вернуться к самым истокам. Мне хотелось бы проанализировать самые древние из известных нам свидетельств шаманизма, нашедших отражение в пещерном искусстве Западной Европы эпохи позднего палеолита. Я надеялся выяснить, почему в 9500 г. до н. э. в Верхней Месопотамии появились мегалитические сооружения, отражавшие интерес к созвездию Лебедя, причем возник этот интерес на несколько тысяч лет раньше. Но для этого мне сначала нужно было отправиться в Китай и попытаться понять, почему некоторые ученые полагают, что возраст китайского звездного календаря составляет по меньшей мере 17 000 лет.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ ПЕРВЫЕ АСТРОНОМЫ

После продолжительного изучения китайской астрономии, результатом которого стала книга «Китайские карты звездного неба» (1875), изданная на французском языке, известный голландский востоковед, филолог и этнолог Густав Шлегель (1840–1903) пришел к поразительному выводу. По его мнению, очень древний звездно-солнечный календарь Китая отражал ночное небо северного полушария в том виде, какой оно имело приблизительно за 15 тысяч лет до новой эры, когда место Полярной звезды занимал Денеб, самая яркая звезда в созвездии Лебедя{568}.

Открытия Шлегеля впоследствии удостоились нелестных комментариев в различных книгах, в том числе в объемном труде Н. Камила Фламмариона «Популярная астрономия» (1897). Он объявлял предположения известного автора неубедительными и утверждал, что нет никаких оснований предполагать, что китайская астрономия «гораздо старше периода правления императора Хуанди», то есть легендарного «Желтого Императора» (ок. 2700 г. до н. э.), и уж точно не старше эпохи первого правителя Китая Фу Си, который, согласно китайским анналам, правил с 2852 по 2738 г. до н. э.{569} Совершенно очевидно, что никто не собирался признавать открытия Шлегеля, даже несмотря на то что книга «Китайские карты звездного неба», которую так и не перевели на английский язык, считалась классической и цитировалась во многих научных трудах, посвященных китайской астрономии.

Можно с уверенностью утверждать, что Шлегель не был безумцем. Он много путешествовал по индийскому субконтиненту в качестве переводчика с голландского языка, а в свободное время изучал связь восточной астрономии с наукой, основы которой на Западе заложили греки и вавилоняне. Приехав на Дальний Восток в 60-х годах XIX века, Шлегель задумал грандиозный проект по составлению первого голландско-китайского словаря, взяв за основу южный диалект Мин. Четырехтомный словарь вышел в свет в 1886–1890 гг., и ссылки на него можно встретить даже сегодня{570}. Шлегель также был автором других книг по истории и культуре Китая, которые, подобно другим научным трудам, стали классикой. Среди них было первое исследование гильдии Хонг, прообраза современных «триад», которая существовала в Батавии на острове Ява в 1866 году{571}.

Гипотеза Шлегеля о древности китайской астрономии была проигнорирована большинством специалистов, однако через много лет в ее защиту выступил американский астроном Джулиус Д. У. Стаал, который до самой своей смерти в 1986 году был директором обсерватории Брэдли в колледже Агнессы Скотт, Декейтер, штат Джорджия. Он написал несколько книг, популяризирующих астрономию, в том числе «Рисунки в небе» (1961) и ее дополненное издание «Новые рисунки в небе». Стаал выступал в поддержку трудов Шлегеля, посвященных китайской астрономии, и написал недооцененную книгу с изложением его открытий, «Нефритовые звезды» (1984){572}.

Перевернутый мир китайцев

Идеи Шлегеля имеют глубоко научный характер, сложны и должны рассматриваться с учетом основ китайской астрономии. Китайцы делили небесную сферу на четыре области — восточную, южную, западную и северную, — каждая из которых управляла определенным временем года, соответственно весной, летом, осенью и зимой. Трудность заключалась в том, что в этих квадрантах доминировали громадные суперсозвездия, состоящие из групп звезд, никак не связанных с временем года, которое они якобы представляли.

Так, например, сектор под названием Синий Дракон Весны, расположенный на востоке, состоял из звезд, принадлежащих созвездиям Девы, Весов и Скорпиона, которые восходят вместе с солнцем осенью, а звезды Белого Тигра Осени, связанного с западом, — входящие в состав таких созвездий, как Андромеда, Рыбы, Овен, Телец и Орион, — являются весенними созвездиями. Однако область Черного Воина Зимы, расположенная на севере, включала в себя звезды, соответствующие западным созвездиям Стрельца, Козерога, Водолея и Пегаса, через которые солнце проходит в зимние месяцы, а Красная Птица Лета, или южная область неба, отмечена созвездиями Близнецов, Льва, Гидры и Ворона, то есть летними знаками.

Однако если Синий Дракон — с созвездиями Девы, Весов и Скорпиона — указывает на поворот солнца к весне, это значит, что следующий сезон, соответствующий Красной Птице Лета, должен, по мнению китайцев, быть представленным звездами Стрельца, Козерога, Водолея и Пегаса, тогда как на самом деле они ассоциируются с Черной Черепахой Севера. Более того, если Белый Тигр — с его звездами Андромеды, Рыб, Овна, Тельца и Ориона — соответствует осени, это означает, что зимний сезон, символизируемый Черным Воином, должен быть представлен звездами Близнецов, Рака, Льва и т. д., которые на самом деле принадлежат Красной Птице Лета.

Весь астрономический календарь китайцев оказывается перевернутым, а небо заполнено созвездиями — Шлегель насчитал не менее 670, — которые расположены на противоположной стороне, если за точку отсчета взять ежегодную траекторию солнца. Позвольте привести всего один пример (помня о том, что Шлегель и Стаал указывают десятки подобных аномалий). Созвездие Фан, что значит «Дом», подчиняется Синему Дракону Весны, причем под «Домом» подразумевается Дом Солнца. Считается, что оно указывает на приближение весеннего равноденствия, поэтому оно получило название «Великий открыватель» — оно позволяет солнцу перейти из южного полушария в северное{573}.



Рис. 41. Горизонтальная проекция четырех существ китайской астрономии — Зеленого Дракона, Красной Птицы, Белого Тигра и Черного Воина — вместе с созвездиями.

Созвездие Фан также рассматривается как станция пересадки, где колесница солнца меняет лошадей, чтобы продолжить восхождение от весеннего равноденствия к летнему солнцестоянию. Более того, вместе с соседней группой звезд под названием Синь созвездие Фан образует Мин Тань, или «Храм Света», небесный аналог храма с тем же названием на горе Тай, поскольку именно в марте император приносил жертвы своему небесному отцу, господину света, чтобы летом на полях вырос богатый урожай{574}. Созвездие Фан располагается в чреве Синего Дракона и, подобно соседнему созвездию Синь, состоит из звезд западного созвездия Скорпиона, которое восходит вместе с солнцем не весной, а осенью.

Здесь было что-то не так, и Шлегель понял это с самого начала. Поэтому он прибегнул к помощи математики, чтобы привести небесный свод в тот вид, который он имел в эпоху, когда древний китайский календарь в точности соответствовал положению солнца относительно созвездий. В результате он пришел к поразительным выводам — зафиксированная в китайском календаре астрономия имеет смысл, только если вернуться приблизительно в 15 000 г. до н. э., когда в день весеннего равноденствия солнце всходило в созвездии Скорпиона. Подтверждение своей теории Шлегель нашел в древних китайских хрониках, утверждавших, что солнечный календарь был введен 16 916 лет назад (с погрешностью 900 лет){575}.

Шлегель признал, что в ту далекую эпоху ближайшей звездой к северному полюсу неба был Денеб. Это придавало смысл китайскому созвездию Тяньцзинь, или «Небесный брод», состоящему из девяти звезд созвездия Лебедя. Оно представлялось в виде перемычки в том месте, где Млечный Путь, считавшийся «небесной рекой» или «рекой звезд», разделялся надвое Большим разрывом{576}, в чем Шлегель видел аллюзию с Денебом{577}. Именно по этой причине Тяньцзинь стали называть «последней звездой»{578}.



Рис. 42. Тяньцзинь, или «Небесный брод», образованный звездами созвездия Лебедя.

Кроме того, Шлегель не понимал, почему Тяньцзинь находится под управлением Нюй, или Быка, образованного звездами Бета Водолея и Гамма Малого Коня. Шлегель изучил этот вопрос и вычислил, что в 15 000 г. до н. э. в ночь зимнего солнцестояния созвездие Нюй проходило через меридиан в высшей точке траектории, причем одновременно с созвездием Тяньцзинь. Поэтому он сделал вывод, что пересечение меридиана созвездием Лебедя, отождествлявшимся с «Небесным бродом», в ту далекую эпоху использовалось для вычисления зимнего солнцестояния, самого короткого дня в году, когда солнце начинает обратный путь к точке весеннего равноденствия{579}. Это еще одно подтверждение закономерности, с которой мы встречались в других странах, когда Денеб и другие звезды созвездия Лебедя возвещали о восходе солнца в день зимнего солнцестояния (а иногда летнего солнцестояния).

Подтверждение Стаала

Результатом исследований самого Юлиуса Стаала в этой области, описанных в книге «Нефритовые звезды», стала гипотеза о трех стадиях развития китайской астрономической системы, начавшейся с выделения нескольких главных созвездий, включая Тяньцзинь, приблизительно в 15 600 г. до н. э.{580} Примерно в 12 900 г. до н. э.{581} к ним добавились другие созвездия, и наконец в 2700 г. до н. э. китайские астрономы ввели в употребление полный календарь, включавший сотни новых созвездий. В заключение Стаал делает вывод, что «четыре гигантских небесных зверя, их дома (то есть области) и соседние созвездия, которые восходят и заходят одновременно с домами, не имеют ни малейшего смысла, если небо не соответствует периоду, о котором шла речь… то есть 15 600 г. до н. э.»{582}.

Он понимал, что такой вывод предполагает существование китайской цивилизации в ту далекую эпоху, хотя древняя астрономия скорее всего была продуктом шаманской элиты, изучавшей звезды и их движение и жившей где-то в Евразии в эпоху позднего палеолита. Каким бы смелым ни выглядело это утверждение, для него имелись серьезные основания.

Гипотеза Стаала, датировавшего китайский звездный календарь 15 600 г. до н. э., и временное окно Шлегеля, соответствующее 15 000 г. до н. э., в точности совпадали с моими предположениями относительно интереса к Денебу и созвездию Лебедя как конечному пункту путешествия души в загробный мир. Таким образом, работы Шлегеля и Стаала подтверждают, что в ту далекую эпоху в мире происходило нечто очень важное, либо среди всех народов, либо среди изолированных групп, и это событие вызвало к жизни то, что мы сегодня называем астрономией.

Сорочий мост

Прежде чем покинуть Китай, чтобы подробнее исследовать эти гипотезы, необходимо разрешить еще одну загадку. И Шлегель, и Стаал признавали значение легенды, которая в различных вариантах известна на всем Дальнем Востоке и которая, по всей видимости, кодирует полезные астрономические знания прошедших эпох. Это история о Чжи-нюй, Принцессе-Ткачихе, которая была дочерью небесного правителя, или Нефритового императора{583}.

Однажды, когда она пряла у окна небесного дворца, она увидела пастуха или возничего своего отца по имени Хуан-ню (его также называли Ню-лан), который гнал хозяйский скот вдоль Млечного Пути, или небесной реки. Глаза молодых людей встретились — принцесса и пастух полюбили друг друга и стали встречаться так часто, как только могли. Нефритовый император согласился сыграть свадьбу, но молодые были так увлечены друг другом, что забросили свои обязанности. Ткацкий станок принцессы стоял без дела, а царские стада разбрелись.

После многочисленных напоминаний и требований, чтобы молодые люди занялись делом, Нефритовый император решил разлучить влюбленных. Он отправил Чжи-нюй на один берег небесной реки, а Ню-лан остался на другом. Однако обитатели небесного дворца очень расстроились и уговорили Нефритового императора позволить влюбленным встречаться один раз в год. С тех пор в седьмой день седьмого месяца сороки со всего мира слетаются к небесной реке и, соединив крылья, образуют мост, на котором Принцесса-Ткачиха и императорский волопас могут обнять друг друга.

Разумеется, в основе этой истории лежат астрономические явления. Небесный дворец Нефритового императора, или небесного правителя, располагается в окрестностях Полярной звезды, поскольку его земным двойником считался император Китая, носивший титул «Сын Неба»{584}. Знаменитый храмовый комплекс Мин Тань («Храм Света»), построенный императором By в 109 г. до н. э. у подножия горы Тай, был известен как дворец Шаньди (Небесного Правителя) Тай Вэй, или Северной звезды, и в его северной части находилась часовня под названием Храм Владыки Неба{585}. Что касается Чжи-нюй, или Принцессы-Ткачихи, то ее челнок располагался в небесном дворце, то есть вблизи Полярной звезды, а она сама отождествлялась со звездой Вега из созвездия Лиры. Волопас Ню-лан отождествлялся со звездой Альтаир в созвездии Орла, а его стада — это другие созвездия северного неба. Мост, который каждый год образуют все сороки, — это созвездие Лебедя, или китайский Тяньцзинь, «Небесный брод».



Рис. 43. Принцесса-Ткачиха, стоящая на Сорочьем Мосту, который в китайской астрономии олицетворяет Тяньцзинь, «Небесный брод» (в западной астрономии созвездие Лебедя).

Таким образом, в Китае группа звезд, которую мы называем созвездием Лебедя, также связана с птицей, на этот раз с сорокой. Птицы собираются вместе, чтобы образовать мост через Млечный Путь, сравнимый с небесным мостом, который мандеи Ирака и Ирана (см. главу 3) помещали на северную оконечность Млечного Пути, скорее всего в окрестности созвездия Лебедя.

Сороки питаются падалью и отбросами и относятся к тому же роду, что вороны и сойки. Однако в отличие от Британии и большей части Европы, где сороку считают предвестником беды, в Китае встреча с ней сулит удачу и счастье. Говорят, что в замеченных в седьмой день седьмого месяца сорок можно бросать камнями, потому что они ленивы и проявляют неуважение к Принцессе-Ткачихе — в этот день они вместе со своими собратьями должны образовывать Сорочий Мост.

Ян и Инь

Китайская астрономия также отражает микрокосм слабых потоков энергии ци вокруг человеческого тела, и в этом ее аспекте мы вновь сталкиваемся с Сорочьим Мостом. Случайный разговор с давним знакомым и коллегой Юрием Лейчем, который увлекается китайским боевым искусством тайцзы цюань, позволил обнаружить удивительный факт. Многие читатели знакомы с индийской концепцией чакр, энергетических центров, или вихрей, расположенных вдоль позвоночника от копчика до макушки головы. Они управляют потоками жизненной энергии во все части тела, подобно нервным волокнам центральной нервной системы.

В даосизме принята несколько иная система — вместо одного потока энергии вдоль позвоночника рассматриваются два разных потока. Один из них, ян (мужской, активный), проходит между половыми органами и анальным отверстием, а затем поднимается вверх вдоль спины, огибает голову и заканчивается у верхней губы. Другой поток, инь (женский, пассивный), начинается в той же точке, поднимается вверх по передней части тела и заканчивается у нижней губы. Таким образом, между двумя потоками имеется разрыв на месте рта, и только прикосновение языком к верхнему небу за передними губами замыкает кольцо. Это действие позволяет соединить мужскую и женскую энергии, ян и инь, создавая идеальное телесное и психическое равновесие. Но самое удивительное, что рот, где замыкается кольцо энергии, называют Сорочьим Мостом, что, вне всякого сомнения, ассоциируется с Тяньцзинь, «Небесным бродом», потому что энергетическое кольцо рассматривается в терминах полного круга, который описывает в макрокосме Млечный Путь.

Тот факт, что в тайцзы цюанъ рот и язык ассоциируются с созвездием Лебедя, позволяет нам рассматривать данную область неба как место, где впервые было произнесено слово, подобное Логосу или Слову Божьему в иудеохристианской традиции. Другими словами, это созвездие становится источником божественного звука или вибрации, из которого возникла Вселенная, — подобные представления в Египте ассоциировались с Великим Гоготуном, в Индии с Лебедем-Гусем Вечности, а у езидов с Анфаром, которые издавали громкий крик, раскалывавший жемчужину, в результате чего возникало первозданное море.

В связи с этим нельзя также не вспомнить о египетском погребальном обряде «открывания рта» (см. главу 12). Он ассоциировался с созвездием Большой Медведицы как небесным аналогом церемониального тесла, которым пользовались во время обряда. Его основное назначение состояло в том, чтобы дать душе умершего возможность разговаривать в загробной жизни, хотя не исключено, что в данном случае, как и в тайцзы цюанъ, рот отождествлялся с созвездием Лебедя. Интересно, что форма тесла, которую образуют звезды Большой Медведицы (в Китае ее называют «бушелем»), также встречается в тайцзы цюанъ — это движение носит название «Выход с семью звездами», и характерная фигура образуется вытянутыми руками и головой исполнителя. Более того, я узнал, что еще одно движение, включающее в себя наклон вперед, поворот, прыжок и остановку, изображает Чжи-нюй, Принцессу-Ткачиху, которая занимает свое место на небе как звезда Вега, а последний изгиб отображает поворот небесного полюса.

Смещение полюсов

Шлегель и Стаал видели в легенде о Принцессе-Ткачихе нечто большее, чем использование трех звезд — Денеба в созвездии Лебедя, Веги в созвездии Лиры и Альтаира в созвездии Орла — для формирования Летнего Треугольника, который был ориентиром для мегалитического памятника в соседней Японии{586}. Оба исследователя не только предположили, что Принцесса-Ткачиха олицетворяла Вегу как Полярную звезду в период 13 000-11 000 гг. до н. э., но также обратили внимание, что приблизительно в 12 300 г. до н. э. Вега и Альтаир одновременно пересекали меридиан в верхней точке траектории в полночь в конце декабря, показав, что зарождение китайской астрономии произошло по меньшей мере в эту эпоху{587}. Обращаясь к сегодняшнему дню, мы обнаруживаем, что Вега и созвездие Орла пересекают меридиан около полуночи в седьмой день седьмого месяца, который выпадает на наш август (не следует забывать, что новый год по китайскому календарю начинается в конце января или начале февраля, в зависимости от года){588}. Это явление можно понимать как воссоединение влюбленных.

Кроме того, простой факт, что Принцесса-Ткачиха оказалась по одну сторону от Млечного Пути, а пастух Ню-лан остался по другую сторону, указывает на смещение небесного полюса в результате прецессии. Это становится очевидным из того факта, что ткацкий станок в небесном дворце, расположенном поблизости от Полярной звезды, стоял без дела. Однако после того, как влюбленных разлучили, принцесса, по всей видимости, возвращается к своим обязанностям ткачихи в положении Веги, а пастух вновь собирает стада как звезда Альтаир. Все эти движения явно свидетельствуют о перемещении небесного полюса от одной звезды к другой, в данном случае от Денеба на Млечном Пути, где находился небесный дворец, к Веге, которую олицетворяла Принцесса-Ткачиха. Обнаружить сегодня древние астрономические знания, насчитывающие не менее 15 000 лет, закодированные в изящных движениях тайцзы цюань, — это нечто удивительное.

Карта звездного неба из ледникового периода

Этим бы все и ограничилось — любопытными рассуждениями, но без каких-либо доказательств, — если бы не случайное открытие, сделанное в январе 2005 года. Бродя по всемирной паутине, я неожиданно наткнулся на новости Би-би-си, датированные 9 августа 2000 года. Заметка, озаглавленная «Найдена звездная карта ледникового периода», начиналась следующими словами: «Доисторическая карта ночного неба найдена на стенах знаменитых пещер с рисунками в Ласко в центральной Франции. На карте, возраст которой составляет около 16 500 лет, изображены три яркие звезды, известные сегодня как Летний Треугольник»{589}.

В заметке рассказывалось, что доктор Михаэль Рап-пенглюк из Мюнхенского университета пришел к выводу, что пещерное искусство эпохи позднего палеолита в знаменитой пещере Ласко около г. Монтиньяк в департаменте Дордонь, открытой еще в 1940 году, представляет собой настоящий доисторический планетарий. Основное внимание исследователь уделил изображению падающего «человека-птицы», бизона, убитого похожими на стрелы штырями, и птицы на столбе. Все они найдены в той части пещеры, которая получила название Колодца, и интерпретировались как абстрактные изображения звезд, соответственно Денеба, Лиры и Альтаира (на самом деле не Альтаира, а звезды Ротанев из созвездия Дельфина — см. главу 18). Кроме того, серия пятен над плечом быка, нарисованного у входа в пещеру, идентифицируется Раппенглюком как созвездие Плеяд, и в этом случае бык, вполне возможно, олицетворяет созвездие Тельца, которое на ночном небе занимает примерно такое же положение по отношению к Плеядам{590}.

Естественно, я был изумлен — и не только потому, что эта заметка циркулировала в киберпространстве уже больше четырех лет, ускользая от моего внимания. Мне пришлось осознать, что изображение «человека-птицы» из Ласко, датируемое, по всей вероятности, 15 000—14 500 гг. до н. э., содержит ценные астрономические знания той далекой эпохи. К этому выводу я пришел после того, как заметил странное изображение птицы на столбе, которое напомнило мне тотем езидов в виде птицы под названием санджак. Я также вспомнил об уходящих в небо мачтах, использовавшихся для вознесения на небо шаманами в разных регионах Азии, и особенно о деревянных фигурках летящих лебедей на вершине тонких шестов, которые устанавливались рядом с алтарями на открытом воздухе племенем тунгусов из северо-восточной Азии. Похожие изображения встречаются среди наскальных рисунков с мыса Бесов Нос на Онежском озере в России — фигурки шаманов, взбирающихся на высокие шесты, увенчанные лебедями. Все они подтверждают неизбежный вывод о том, что в пещере Ласко изображен шест шамана, а это значит, что птица на его вершине является убедительным доказательством того, что еще в 14 500 г. до н. э. группа звезд, которую мы называем созвездием Лебедя, ассоциировалась с небесной птицей.

У человека-птицы из пещеры Ласко на каждой руке по четыре пальца, и значит, это вполне могли быть птичьи лапы. Он падает назад, сведя руки и ноги вместе, и его поза напоминает мне мультяшного кота Тома, которого отправил в нокаут Джерри. Человек-птица мертв, несмотря на то что, по всей видимости, находится в состоянии полового возбуждения. Создается впечатление, что с состоянием человека-птицы как-то связан приближающийся к нему бизон, хотя животное убито дротиками и из его брюха вывалились внутренности. Возможно даже, что человек имитирует смерть бизона. Что же в действительности изображает эта картина? И какое отношение имеет смерть к вознесению в небесное царство? И самое главное, как шаманы эпохи палеолита, подобные тому, который изображен в пещере Ласко, стали представлять созвездие Лебедя в виде небесной птицы на вершине небесной оси? Ответы на эти вопросы мы попытаемся получить в следующей главе.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ НАЧАЛО ВСЕЛЕННОЙ

В настоящее время существуют убедительные свидетельства того, что большая часть пещерного искусства эпохи позднего палеолита скорее всего изображает шаманов в измененном состоянии сознания. Мы видим также их галлюцинации, в которых имеется множество элементов, от абстрактных геометрических узоров до химер (помесь различных животных), териантропов (помесь человека и животного) и других воображаемых одушевленных существ. Более того, есть все основания полагать, что эти видения были вызваны приемом внутрь галлюциногенных растений и/или грибов{591}.

Эта новая и необычная теория, объясняющая смысл пещерного искусства эпохи палеолита, основана на замечательной работе Дж. Дэвида Льюиса-Уильямса, профессора когнитивной археологии и директора группы исследований наскального искусства факультета археологии Иоганнесбургского университета, а также его коллеги Томаса А. Доусона. В своей новаторской статье, опубликованной в 1988 году в журнале «Current Anthropology», исследователи сравнили геометрические узоры в искусстве позднего палеолита, во-первых, с наскальными рисунками бушменов племени сан из Южной Африки, датируемых периодом с 25 500— 23 500 г. до н. э. (это возраст нескольких расписанных каменных плит из пещеры «Аполлон 11» на юго-западе Намибии) до начала двадцатого столетия, а во-вторых, с рисунками племен шошонов из калифорнийского Большого Бассейна.

Затем Уильямс и Доусон проанализировали исторические свидетельства, описывающие шаманистические обряды, мифы и символику африканских бушменов и североамериканских шошонов и пришли к выводу о поразительном сходстве мышления древних художников. Более того, нейропсихологические исследования указывают, что пещерное искусство отражает все три уровня энтоптического феномена (зрительные эффекты внутри самого глаза) как следствие трех стадий погружения в галлюциногенный транс. В случае искусства эпохи позднего палеолита и шошонов они были психоделическими переживаниями в результате приема психотропных веществ. Бушмены впадали в транс, чтобы получить возможность общаться с миром духов, при помощи процесса, известного как транстанец{592}.

Плоть богов

Не так давно писатель Грэм Хэнкок выяснил, что на западе Европы, где находится большинство произведений пещерного искусства эпохи палеолита, наши предки в период 40 000—8000 гг. до н. э. скорее всего использовали в качестве наркотического средства гриб Psylocybe semilanceata, получивший название «шляпа свободы». Этот гриб принадлежит к группе Psylocybe, которая распространилась на территории Западной Европы по окончании последнего ледникового периода{593}. Во многих грибах этой группы наблюдается высокая концентрация сильных алкалоидов, в том числе псилоцибина, псилосина, беоцистина и норбеоцистина. Прием внутрь больших доз этих веществ вызывает яркие галлюцинации.

Утверждение о том, что наши предки эпохи палеолита использовали грибы группы Psylocybe, — это всего лишь гипотеза, но мы знаем, что об их галлюциногенных свойствах было известно в прошлом. Так, например, в средние века в Испании ведьм обвиняли в применении этих грибов для вызова галлюцинаций, а кочевники швейцарских Альп называли их «грибами сновидений»{594}. Однако только после завоевания европейцами Америки мир узнал, что грибы группы Psylocybe использовались шаманами и врачевателями как средства проникновения в потусторонний мир.

Культы грибов существуют среди коренных народов Колумбии, Эквадора, Гватемалы и особенно Мексики, где грибы Psylocybe получили название теонанакатлъ, или «плоть богов»{595}. Не стоит удивляться, что католическая церковь предпринимала попытки запретить эту нечестивую практику, причем довольно успешные. Тем удивительнее открытие миколога-любителя и писателя Р. Гордона Уэссона, который в 1955 году, путешествуя по Мексике, обнаружил культ «волшебных грибов», втайне распространявшийся среди изолированных горных племен на юге страны. Он принял участие в обряде с использованием грибов, который проводила 65-летняя женщина-шаман. Статья, в которой описываются его ощущения, а также приводятся иллюстрации, опубликована в 1957 году в журнале «Life».

В европейском фольклоре представление о волшебном царстве тесно связано с грибами, и особенно с наиболее токсичным видом Amanita muscaria, красным мухомором, который имеет характерную красную шляпку с белыми точками. С учетом связи между волшебством и легендами, окружающими девушек-лебедей и шаманов-лебедей, необходимо более подробно остановиться на этом аспекте, чтобы выяснить, не имеет ли он отношение к мистерии Лебедя.

Первые изображения грибов

Самые древние изображения, свидетельствующие об употреблении галлюциногенных грибов, были найдены в центральной части пустыни Сахара и принадлежали исчезнувшему племени охотников и собирателей, жившему в эпоху, когда в этой местности был экваториальный климат, то есть приблизительно в 7000–5000 гг. до н. э.{596} Среди нескольких тысяч образцов наскального искусства, найденных на поверхности утесов и каменных выступов в Тассили-Анжере и Хоггаре на юге Алжира, преобладают такие сюжеты, как охотники, дичь, гигантские «марсианские» боги, химеры, геометрические узоры, ладони, точки, маски и шаманы — либо парящие в космосе, либо находящиеся в одной из стадий превращения в териантропа{597}.

На некоторых фресках изображены фигуры в контексте, который явно указывает на употребление грибов. Так, например, на одном из рисунков из местечка Тин-Таза-рифт изображены танцоры в масках (или духи) в окружении геометрических фигур и пятен. Каждый из танцоров держит в руке похожий на гриб предмет, причем в некоторых случаях этот предмет соединен линией с головой человека, как бы подчеркивая нейропсихологическую связь{598}.

На другом наскальном рисунке из местечка под названием Матален-Амазар на юге плато Тассили мы видим фигуру с большими ушами, глазами насекомого и полосатым носом, похожим на нос трубкозуба{599}. Это существо окружено изображениями, напоминающими то, что человек видит при галлюцинациях. Присмотревшись, можно заметить териантропа с грибами в руках, причем грибы растут у него по всему телу. Вне всякого сомнения, это дух гриба, увиденный во время психоделического путешествия. Подобные рисунки встречаются и в других местах Тассили — в том числе рыба между двумя грибами, которые прикреплены к ее телу при помощи похожих на шнуры стеблей{600}.

Эти бесценные наскальные рисунки являются современниками европейского пещерного искусства эпохи позднего палеолита и очень похожи на него по стилю, особенно в изображении человека с массивными надбровными дугами и выступающими челюстями.

Другие образцы наскальной живописи, возможно, связанной с употреблением грибов, найдены в Сибири на реке Пегтымель и принадлежат, подобно рисункам из Тассили, племени охотников и собирателей бронзового века{601}. Здесь головы людей в буквальном смысле заменены грибами. Считается, что это изображения шаманов, находящихся под воздействием пластинчатых грибов, с незапамятных времен использовавшихся тунгусами, с языка которых слово «шаман» переводится как «тот, кто знает».



Рис. 44. Наскальный рисунок из Тин-Тазарифта в районе Тассили-Анжера на юге Алжира, приблизительно 7000–5000 гг. до н. э. Танцующие фигуры держат похожие на грибы предметы, соединенные с головами при помощи пунктирных линий.



Рис. 45. Наскальный рисунок из Матален-Амазара в Тассили-Анжере с изображением человека с грибами в руках; другие грибы окружают его фигуру.

Эти примеры пещерного искусства эпохи палеолита со всей убедительностью демонстрируют, что употребление галлюциногенных грибов было распространено в доисторических сообществах северной Африки и различных регионах Азии, а на американском континенте связанные с грибами культы существовали еще 4000 лет назад, а возможно, и раньше. Таким образом, мы вправе предположить, что художники и шаманы, авторы произведений пещерного искусства из Западной Европы, также использовали подобные вещества для того, чтобы достичь состояния глубокого транса. Если грибы не применялись, то велика вероятность, что эти люди использовали растения с более сильным психотропным действием, такие, как белена, мандрагора и белладонна{602}. И действительно, белена и белладонна присутствуют в списке ингредиентов так называемой «ведьминой мази»{603} — в конце средних веков и в эпоху Тюдоров существовало поверье, что именно эта мазь позволяет ведьме летать на метле. Всасывание чрезвычайно токсичных веществ, содержащихся в этих растениях, через кожу приводит человека на грань смерти — именно это состояние изображено рисунке из Колодца пещеры Ласко, если интерпретировать его как свидетельство о превращении шамана в человека-птицу, чтобы перенестись в мир духов.

И снова Ласко

Еще в 1952 году специалист в области пещерного искусства Хорст Киршнер интерпретировал знаменитый рисунок из пещеры Ласко как человека с головой птицы в шаманистическом трансе{604}. Мирча Элиаде, заложивший основы наших знаний о шаманизме, соглашался с ним: «Европа демонстрирует свидетельства древнейших форм шаманизма (Ласко) в виде изображений птицы, духа-покровителя и экстаза»{605}, — одновременно признавая необыкновенную древность встречающегося в пещере мотива «птицы, сидящей на шесте»{606}. По его мнению, это изображение магического полета, во время которого шаманы облачались в птичью мантию и обретали способность «лететь к Мировому Дереву, чтобы вернуть «души-птицы»{607} — мотив, сходный с тем, что встречается в других странах.

Главный ключ к шаманистической природе рисунка из пещеры Ласко — это его местоположение. Чтобы добраться до него, нужно миновать главную галерею, где в самом конце каменный выступ ведет вниз к колодцу глубиной в пять метров, попасть в который можно лишь при помощи веревки. И действительно, окаменелые остатки веревки, по всей видимости, использовавшиеся для этой цели, были найдены среди отложений на дне колодца{608}. Именно здесь, на стене колодца, обнаружен двухметровый рисунок с фигурой человека-птицы. Слева от него изображен шерстистый носорог; смысл этого изображения неясен, хотя оно может иметь некоторое отношение к мужской силе, поскольку рог носорога повсеместно считался не только фаллическим символом, но и использовался в измельченном виде как стимулирующий сексуальное влечение препарат, что заставляет вспомнить о явной эрекции человека-птицы.

Сексуальный характер галлюцинаций — и особенно вызываемых грибами группы Psilocybe — хорошо известен любому наркоману. Во время первой фазы «путешествия» мужчина ощущает жжение в паху и прилив сексуального желания, что часто приводит к неуместной эрекции — это состояние известно как приапизм. Вскоре после этого наступает более спокойная, похожая на транс фаза, во время которой и начинаются галлюцинации.

Вывод абсолютно ясен. В самом темном уголке пещеры Ласко существует уникальное изображение, которое дает веские основания предположить, что шаманы эпохи позднего палеолита, приблизительно в 15 000—14 000 гг. до н. э., приходили в это место, чтобы впадать в глубокий, напоминающий смерть транс, вызываемый, по всей вероятности, сильнодействующим психотропным веществом. В таком состоянии они могли, как предположил Элиаде, возноситься к космической оси через устремленный в небо шест, или Мировое Дерево, который отождествлялся, например, с веревкой, найденной в пещере Ласко. Как мы видели, место назначения указывалось небесной птицей, олицетворением которой было созвездие Лебедя; это место представляло собой ворота или отверстие в небесный мир, царство душ. Здесь шаманы могли встретиться с душами других людей или внеземных обитателей, которые якобы обитали на другом уровне бытия.

Но какое отношение этот культ эпохи палеолита мог иметь к строителям подземных каменных храмов в восточной Турции, которые еще за 9500 лет до нашей эры, похоже, поклонялись созвездию Лебедя как воплощению небесного стервятника, отражающего представления о космической жизни и смерти?

Яйцеголовые змеи
и змеи с грибовидной головой

На неолитических стоянках верхней Месопотамии не найдено никаких признаков присутствия спор грибов, однако существует большое количество произведений искусства, свидетельствующих о широком распространении обрядов, связанных с грибами. Например, в культовом центре Джерф-эль-Ахмар на севере Сирии, датируемом периодом 9500–7300 гг. до н. э., профессор Даниэль Стордье и ее помощники из университета CNRS[24] во французском Лионе в 90-х годах XX века при раскопках нашли небольшие каменные таблички с пиктограммами, которые теперь считаются самыми древними образцами символического письма.

По меньшей мере в двух случаях (см. рис. 46а и 46b) среди этих символов встречаются объекты, напоминающие шляпку гриба на длинном гибком стержне, что очень похоже на грибы из группы Psilocybe. На одной табличке «гриб» изображен рядом: а) с ползущей вверх змеей, которая обычно присутствует в галлюцинациях, б) с вертикально расположенной фигурой носорога, который, как мы предположили выше, может символизировать мужскую силу, и, что самое невероятное, с) с хищной птицей, раскинувшей крылья и поднимающейся вверх от трех других символов.



Рис. 46а и 46b. Два примера табличек с письменами докерамического периода из Джерф-эль-Ахмара на севере Сирии, 8000–7300 г. до н. э. (по оценке Стордье и др.), демонстрирующих явную связь между изображениями грибов и культом мертвых.

На мой взгляд, эта очень важная табличка изображает путешествие шамана, освободившегося от телесной оболочки после употребления галлюциногенных грибов, что связывает этот процесс не только с пещерным искусством эпохи палеолита, но также с неолитическим культом мертвых, выявляя, вполне возможно, их общее происхождение.

Обратившись к Невали-Чори, нельзя не упомянуть о каменной человеческой голове яйцевидной формы в натуральную величину, найденной Харальдом Хауптманом из Германского археологического института в Стамбуле{609}. Как вы помните из главы 3, голова была установлена в нише в центре северо-восточной части квадратного культового здания. Лицо у головы отсутствует, но затылок лысого черепа — именно эта часть была обращена внутрь помещения — представляет огромный интерес. На первый взгляд это прическа «конский хвост», но при внимательном рассмотрении оказывается, что это извивающаяся змея с грибовидной головой, похожая на пиктограммы из Джерф-эль-Ахмара. Если расфокусировать взгляд, то конский хвост-змею-гриб легко перепутать с пенисом.



Рис. 47. Каменная голова из Невали-Чори, Турция, с «конским хвостом» в форме змеи.

Тот факт, что в первых каменных храмах эпохи неолита север, по всей видимости, указывал направление молитвы, предполагает, что каменная голова из Невали-Чори служила своего рода персонификацией того, что немецкий археолог Клаус Шмидт называл (правда, в связи с находками в Гебекли-Тепе) «внеземным существом»{610}. Мы нс знаем, что это за существо, но, судя по яйцеобразной форме головы и местоположению в северо-восточной части культового здания, велика вероятность того, что так древние обитатели этих мест представляли космическую жизнь и смерть — то, что сабеи (см. главу 3) называли Первопричиной.

Яйцо, голова, змея, гриб и пенис — это сочетание отражает многогранный интерес к сотворению мира, а также знания о нем, полученные, вероятно, посредством употребления галлюциногенных грибов. Однако это не единственное изображение с похожими на грибы формами, найденное в этом регионе. В Гебекли-Тепе на одной из Т-образных колонн вырезаны змеи с головами в форме гриба, причем четыре из них ползут вниз, а одна вверх, навстречу им{611}. На плоской передней поверхности камня изображен орнамент из переплетенных змей с грибовидными головами — восемь вверху и девять внизу{612}. Не приходится сомневаться, что если бы подобные изображения нашли в искусстве позднего палеолита, они не вызвали бы удивления. Интересно, что ниже этого орнамента изображен баран, который мог быть еще одним символом мужской силы.

Кроме этой Т-образной колонны, в Гебекли-Тепе была найдена каменная плита с вырезанным изображением обнаженной женщины с тонкими руками, обвисшая грудь которой свидетельствует о том, что это колдунья или старуха{613}. Примечательно, что ее гениталии не только показаны, но и преувеличены, тогда как голова и волосы явно напоминают полусферическую шляпку гриба. Вполне возможно, что это образец стиля, характерного для художников этого региона эпохи раннего неолита и не встречающегося в других местах. С другой стороны, женская фигурка может изображать какого-то духа, связанного с матриархатом и виденного в галлюцинациях, — возможно, это даже пожирательница мертвых, подобная индийской богине Кали, мифология и культ которой имеют ярко выраженные сексуальные элементы.



Рис. 48. Вертикальная колонна из Гебекли-Тепе, Турция, с переплетенными волнистыми линиями, которые оканчиваются похожими на грибы шляпками, на передней поверхности (слева), и змеи с головами в форме гриба на боковой поверхности (справа), 9500–7300 гг. до н. э., Харальд Хауптман.

Выделение всех этих напоминающих грибы элементов в неолитическом искусстве Верхней Месопотамии — это результат моих личных наблюдений, и я был приятно удивлен, обнаружив, что и другие исследователи нашли похожие элементы, причем в этом же регионе. Например, писатель и философ Теренс Маккенна в своей книге «Пища богов» привлекает внимание к интересному предмету, найденному при раскопках на равнине Конья, неподалеку от неолитической стоянки Чатал-Хююк в центральной Турции и хранящемуся в настоящее время в музее города Кайсери в Каппадокии{614}. Это странная статуэтка мужчины с телом в форме диска, на котором вырезаны два гриба, растущие из овала. Любопытно, что у грибов есть глаза и рты, и значит, это вполне могут быть духи грибов — подобные изображения часто встречаются среди статуэток грибов, изготовленных племенами Центральной и Южной Америки, употребляющими грибы в пищу. И хотя идолу всего 4000 лет, в нем нашла отражение так называемая двойная символика, широко распространенная среди небольших предметов искусства, найденных в районе неолитической стоянки Чатал-Хююк и датируемых 6500–5500 гг. до н. э.

Маккенна также рассказывает о грибах, вырезанных из зеленого камня людьми из культуры винча, которые жили на берегах Дуная в период 6000–3000 гг. до н. э.{615} Найденные в Югославии, они стали еще одним свидетельством существования культа грибов в эпоху неолита.

Священный гриб и крест

Несмотря на отсутствие убедительных доказательств употребления грибов в эпоху раннего неолита, известный специалист в области семитских языков и знаток рукописей Мертвого моря Джон Аллегро (1923–1988) не побоялся рискнуть своей карьерой, заявив, что нашел многочисленные филологические свидетельства употребления грибов шумерами и их ближайшими соседями, жителями Аккада. Как отмечалось в первой главе, их цивилизация — по всей видимости, древнейшая в мире — произошла от культуры эпохи раннего неолита, которой принадлежат такие памятники, как Джерф-эль-Ахмар, Невали-Чори, Гебекли-Тепе и Карахан-Тепе{616}.

Во всеобъемлющей книге Аллегро «Священный гриб и крест» (1970) исследуется загадочная символика предполагаемого культа грибов в Месопотамии, и автор делает вывод, что два его главных символа — это аист, явный символ плодовитости и новой жизни, и, что еще интереснее, лебедь. По его мнению, длинная изогнутая шея лебедя символизировала влагалище, а раскинутые крылья — фаллопиевы трубы. Латинское название лебедя{617} cygnus и греческое kuknos (также kyknos) он считал производными от шумерского слова гуг-ну, что означает «стручок», и, как он убедительно продемонстрировал, оно имеет отношение к галлюциногенным грибам{618}.

Аллегро считал, что космическая связь проявилась в легенде о Юпитере, который превратился в лебедя и соблазнил Леду, жену Тиндарея. Результатом этого союза стали два космических яйца — из одного родились Елена и Поллукс, а из второго Клитемнестра и Кастор. Первая пара считалась детьми Юпитера, а вторая Тиндарея{619}. Аллегро видел в этом вдохновленную грибами символику, связанную с мифологией близнецов, которая проявилась в миниатюрах, найденных в неолитических культовых центрах, таких, как Чатал-Хююк, и датированных периодом 6500–5500 гг. до н. э.

Экстраполируя эту связь, Аллегро указывает, что древнееврейское слово котерет и аккадское катарру, обозначающие «гриб», также используются в качестве терминов для описания «грибовидной верхушки колонны»{620}. Сразу же вспоминаются Т-образные колонны, найденные в культовых центрах эпохи раннего неолита, таких, как Гебекли-Тепе и Карахан-Тепе. И хотя, с точки зрения археологов, эти камни представляют собой лишь украшенные опоры для крыши, их сходство с грибами невозможно отрицать (см. фото 10). Возможно, не случайно, что европейское название инструмента Т-образной формы (ciconid), который используется для измерения глубины борозд, происходит от латинского слова «аист», а эта птица в европейском фольклоре всегда была связана с появлением младенцев (как мы уже видели, население балтийских стран отводило эту роль лебедям). Аллегро утверждал, что термин происходит от шумерского гиг-иа-у-на, что переводится как «сумка плодородия» и ассоциируется со священным грибом{621}.

Джон Аллегро приводит десятки филологических примеров из многочисленных древних текстов, чтобы доказать свое утверждение, что шумерам и аккадцам были известны свойства волшебных грибов и что это знание составляло основу их космической религии, центром которой был культ созвездия Лебедя. Если его гипотеза верна, то он, возможно, частично расшифровал базовый язык неолитического культа космической жизни и смерти, последователями которого были те, кто создал древнейшие цивилизации Месопотамии, началом которых послужило строительство доисторических городов, таких, как Эриду, возникшего в устье Евфрата приблизительно в 5500 г. до н. э.

Теория Раппенглюка

Мне было непонятно, как все это связано с интерпретацией Раппенглюком изображения в Колодце пещеры Ласко, пока автор любезно не прислал мне свои записи{622}. Он отмечает, что северный полюс неба оставался поблизости от Млечного Пути в период 20 500-13 200 гг. до н. э., причем в самой гуще звездного скопления он находился в 15 500 г. до н. э., располагаясь в окрестностях Денеба{623}. Раппенглюк полагает, что еще в эпоху палеолита люди верили, что небесная река питает небеса через точки, в которых она пересекает эклиптику, то есть между созвездиями Стрельца и Скорпиона с одной стороны и в созвездии Близнецов с другой.

Раппенглюк утверждает также, что Солютрейская и Магдаленская палеолитические субкультуры в период 20 000-9000 гг. до н. э. обладали шаманистическим мировоззрением, которое «могло связать их представления об астральных путешествиях в начало Вселенной с этой необычной ситуацией на небесах»{624}. Более того, он утверждает следующее: «Человеческие существа… (особенно правители и шаманы — и [после смерти]… души и призраки) стремились вступить в контакт с исходной точкой Вселенной, чтобы принести на землю понимание сущности жизни»{625}.

Далее Раппенглюк излагает теорию о полюсах неба как «особых местах вознесения и падения, отделения души от тела и их соединения, представляемых как щели, дыры, каналы, глотки или двери»{626}. Изначально это относилось к тому времени, когда первый предполагаемый полюс неба находился на Млечном Пути. Затем, когда в результате прецессии они разделились, это событие отразилось в мифологии — в легендах разных народов речь идет о перевернутой «мировой горе», остановленной «мировой мельнице» (а также об бездействующем ткацком станке, как в истории о Принцессе-Ткачихе — см. главу 17){627}.

В одном древнем китайском мифе рассказывается о Бучжоу, или мировой горе, которая когда-то касалась небесной реки Тяньхэ, или Млечного Пути. Повернувшись, гора «просверлила» дыру в русле реки, то есть проткнула его снизу, в результате чего вода хлынула на Землю в виде проливного дождя. Через некоторое время отверстие заделали, и дождь перестал, а гора больше не «сверлила» небесную реку{628}. Раппенглюк утверждает, что это рассказ о временах, когда небесный полюс располагался поблизости от созвездия Лебедя, а затем стал постепенно сдвигаться от Млечного Пути в сторону Веги из созвездия Лиры.

Все это нашло отражение в рисунке из пещеры Ласко с человеком-птицей, когда созвездие Лебедя занимало место на самой верхушке небесной оси, что предполагает дату создания не позднее 14 500 г. до н. э., хотя к тому времени Денеб уступил роль Полярной звезды Дельте Лебедя. Согласно вычислениям Раппенглюка птица на шесте, или «мировой оси», указывает на северный полюс неба, высота которого на широте Ласко составляла 45 градусов и одну минуту. Этот факт приводит к выводу, что «во всем мире символы, мифы и обряды шаманизма демонстрируют представление о Млечном Пути как дороге к исходной точке Вселенной» и что в состоянии транса шаман (или его душа) был способен «путешествовать по уровням космоса вдоль Млечного Пути»{629}.

Указав, что в ту эпоху звезда Дельта Лебедя находилась всего в нескольких градусах от северного полюса неба, Раппенглюк высказывает предположение, что глаза человека-птицы, птицы на вершине шеста и бизона образуют треугольник, отражающий треугольник из звезд Денеб, Вега и Ротанев (Бета Дельфина), второй по яркости звезды из созвездия Дельфина{630}. Эта фигура аналогична (хотя и не совпадает в точности) современному Летнему Треугольнику, в котором Альтаир из созвездия Орла заменил Ротанев. Все это превращает человека-птицу в суперсозвездие — верхняя часть тела включает созвездия Лебедя и Лисицы, а нижняя образована звездами созвездий Орла, Змееносца, Геркулеса и Стрелы{631}.

Реальное начало Вселенной

Я мог не соглашаться с интерпретацией Раппенглюком человека-птицы как созвездия и вместо этого считать, что в пещере Ласко созвездие Лебедя представлено птицей на шесте, однако проделанные им исследования открывали широкие перспективы, и лучше всего это сформулировал сам немецкий археоастроном:

Человека-птицу можно представлять как шамана, который в экстатическом состоянии путешествует через многослойный космос вдоль мировой оси и Млечного Пути и достигает другого мира, области околополярных звезд и небесного полюса в… созвездии Лебедя, который в 14 500 г. до н. э. находился на Млечном Пути и указывал на реальное начало Вселенной, как это представлял себе древний человек{632}.

Это убедительное подтверждение всего того, что я пытался рассказать в этой книге и что впервые осознал в мае 2004 года при посещении самых старых каменных храмов мира на юго-востоке Турции (см. главы 1 и 2). Мне казалось, что в этих памятниках, построенных в 9500–9000 гг. до н. э., проявилось шаманистическое мировоззрение, отражавшее еще более древнюю космологию, в которой созвездие Лебедя отождествлялось с космической птицей, сидящей на небесной оси. Я был убежден, что именно оно служило конечной целью путешествия шаманов, а также представлялось как начало Вселенной, и это инстинктивное чувство нашло подтверждение в замечательной работе Раппенглюка.

Если все эти предположения верны, то вполне вероятно, что созвездие Лебедя и входящие в него звезды влияли на древние космологии всего мира из-за близости к небесному полюсу в период 15 000— 13 000 г. до н. э. Вследствие этого у культур и цивилизаций в разных уголках земли мы встречаем мифы о сотворении мира, связанные с расположением звезд на небе, не в эпоху их создания, а тогда, когда большая часть планеты была покрыта льдом, а Америка соединялась с Евразией.

Дар сомы

Как мы видели в главе 17, цивилизации рек Сарасвати и Инда, по всей вероятности, создавшие «Веды», имели скорее всего шаманистические корни. С учетом этого интересно отметить, что в этих священных текстах с их глубокой космологией постоянно встречаются упоминания о пользе употребления мифического эликсира, или божественной амброзии под названием сома.

Р. Гордон Уэссон проанализировал «Ригведу» и пришел к выводу, что сома — это экстракт гриба Amanita muscaria{633}. Правда, в последнее время его теория подверглась серьезной критике[25]{634}. Какова бы ни была истинная природа сомы, вполне возможно, что необычные знания в области космологии, содержащиеся в «Ригведе», получены в результате непосредственного контакта инициатов с предполагаемым внеземным разумом в процессе инициированных употреблением сомы психоделических путешествий в гораздо более древнюю эпоху.

Что случилось 17 000 лет назад?

Когда Джон Аллегро описал филологическую связь между употреблением грибов, формой лебедя и репродуктивными органами человека, он полагал, что это знания о сотворении мира, известные народам древней Месопотамии. Теперь я понимаю, что эти знания были переданы им через эпоху раннего неолита из того периода человеческой истории, который оставил нам палеолитическое пещерное искусство Западной Европы. Мне кажется, что независимо от того, какая группа стояла за этой важной фазой в развитии человечества, она не только изобрела астрономию 17 000 лет назад, но и способствовала распространению космологии, связанной с созвездием Лебедя, по всей Евразии, а также в Америку, прежде чем в конце последнего ледникового периода не исчезла перемычка между континентами, существовавшая на месте Берингова пролива.

Вполне возможно также, что эти глубокие космологические знания были перенесены через скованную льдами Атлантику представителями солютрейской культуры, оставившей нам наскальную живопись на территории Франции и Испании, датируемую периодом 20 000-15 000 гг. до н. э. Считается (как мы видели в главе 4), что именно они приблизительно в 15 000 г. до н. э. принесли в Северную Америку особую технологию обработки кремня, совпадающую с той, при помощи которой были изготовлены обоюдоострые наконечники более поздних культур Кактус-Хилл и Кловис. Может быть, представители солютрейской культуры принесли с собой и представления о космической жизни и смерти, в том числе знания о значении созвездия Лебедя?

Я не утверждаю, что все эти народы принадлежали к одной расе, или культуре, или что это мировоззрение возникло в одном месте. Я хочу лишь обратить внимание на космополитические знания о небе, которые быстро распространялись по континенту Евразии и дальше, в Америку.

Я также не утверждаю, что все началось 17 000 лет назад или что созвездие Лебедя — единственный кандидат на место зарождения жизни, поскольку всегда существуют альтернативные взгляды на происхождение жизни и на ее место во Вселенной. Я также не отрицаю, что рудиментарные знания о ночном небе существовали и раньше — найдены свидетельства того, что среди неандертальцев, населявших Швейцарские Альпы 43 000 лет назад, существовал культ медведя с возможным астрономическим подтекстом{635}. Я лишь хочу сказать, что приблизительно 17 000 лет назад произошел резкий скачок в наших знаниях о космосе и что последствия этого скачка чувствовались на протяжении тысячелетий и продолжают ощущаться в наши дни.

Совершенно очевидно, что интерпретация одного наскального рисунка эпохи позднего палеолита одним ученым ничего не доказывает. Однако доктор Раппенглюк сообщил мне, что новое поколение археоастрономов не только считает его работу ценной, но и находит изображение созвездия Лебедя и других групп звезд в пещерном искусстве позднего палеолита на территории Европы{636}.

Сам Раппенглюк признает, что толчок к возникновению этих новых идей дала лекция его учителя, доктора Феликса Шмейдлера из факультета естественных наук Мюнхенского университета. 19 ноября 1984 года на конференции по палеолитическому пещерному искусству. Шмейдлер задал университетской аудитории вопрос: «Астрономии 17 000 лет?» Раппенглюк решил найти ответ на этот глубокий вопрос, и, познакомившись с его работами и представленными в них доказательствами, я твердо убежден, что ответ на него должен быть положительным. Теперь мы можем показать, как и почему созвездие Лебедя заняло такое важное место в мировоззрении наших далеких предков.

Но тут возникает одна дилемма. Может, созвездие Лебедя приобрело значение для наших предков эпохи палеолита потому, что они хотели создать осмысленный небесный мир, удовлетворявший духовные потребности сообществ в разных уголках мира? Может, их потомки неосознанно увековечили религиозные идеи, которые устарели уже через несколько тысяч лет, подобно тому, как наша теория об астрологическом зодиаке отражает состояние неба 2000-летней давности? Или существовала более глубокая причина, заставлявшая наших предков верить, что душа человека приходит из определенной точки в ночном небе, а затем возвращается туда? Чтобы приступить к ответу на этот вопрос, мы должны вернуться к первой главе нашего повествования, к рассказу о Джереми Нарби, испытавшем воздействие галлюциногенного напитка аяуаска на поляне, затерянной в джунглях перуанской Амазонки.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
КОСМОС

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ ТАЙНА ЖИЗНИ

В южноамериканских джунглях насчитывается более ста тысяч видов растений, и тем не менее индейцы племени ашанинка, живущие в бассейне Амазонки, каким-то образом обнаружили ингибитор МАО (монаминоксидазы), блокирующий естественные ферменты организма, которые обезвреживают активный компонент аяуаски DMT (N,N-диметилтриптамин) при приеме напитка внутрь. Это обстоятельство, а также тот факт, что ашанинки и другие индейские племена южноамериканских джунглей знают о фармакологических свойствах тысяч растений и используют их для различных целей, от снятия головной боли до заживления ран, заставили студента-антрополога Джереми Нарби задуматься, откуда взялись эти глубокие знания о природе{637}.

Ответ деревенских старейшин был прост. Эти сведения сообщались аяуаскерос, или тем, кто пьет аяуаску («вино мертвых») в мире духов, а если точнее, то самими духами растений. Нарби не поверил ни единому слову и поэтому вернулся к изучению образа жизни этого племени, готовя докторскую диссертацию по антропологии в Стэнфордском университете. Он больше не возвращался к этому вопросу, пока однажды один из индейских знахарей не вылечил его хроническую болезнь при помощи специально приготовленного настоя. Это вновь навело Нарби на размышления, и в конечном итоге он принял предложение самому увидеть то, что видят аяуаскерос под воздействием аяуаски.

Телевизор леса

Наступил вечер, и первым этапом обряда стала выкуренная самодельная сигарета под названием тоэ — впоследствии выяснилось, что она содержала экстракт сильнодействующей разновидности дурмана. Затем Нарби залпом выпил неприятно пахнувшую аяуаску. Как и ожидалось, отвар довольно быстро вызвал появление галлюцинаций. Все его тело — руки, ноги и даже внутренние органы — светились красным, как будто он мог видеть сквозь кожу. Внезапно Нарби почувствовал дурноту; он отошел на край поляны и его стошнило. Содержимое желудка изверглось из его рта наподобие огненной змеи — этот образ встречается в искусстве перуанского шамана Пабло Амаринго, употребляющего аяуаску{638}, а также среди многочисленных изображений на так называемом «куполе змей» пещеры Руффиньяк неподалеку от Ласко во французском департаменте Дордонь{639}.

Затем у Джереми Нарби начались настоящие видения. Неожиданно он увидел перед собой двух змей, переливавшихся всеми цветами радуги, гигантских боа-констрикторов длиной около двух метров. Они знали о его присутствии в их мире и сообщили ему о том, что он «всего лишь человеческое существо», ничтожное по сравнению с необъятной Вселенной. Желая вернуться на поляну, Нарби с трудом переступил через двух удавов и доковылял до аяуаскерос, ждавших его возвращения. Они спросили молодого человека, видит ли он теперь «телевизор леса» — термин, который они использовали для описания видений, вызываемых напитком аяуаска. Когда он рассказал о змеях, они только посмеялись и ответили, что все видят змей и что он скоро привыкнет.

Но Нарби так и не привык. Эти и другие ощущения, пережитые под воздействием аяуаски — в одном случае он ощущал себя огромной кошкой и чувствовал вкус крови (в то время он был вегетарианцем), — лишали его возможности объяснить происходящее, и это чувство осталось с ним после возвращения домой, в Швейцарию. Несколько лет он не мог избавиться от воспоминаний о пережитом и начал читать все, что только мог найти, о нейропсихологическом, биологическом и философском воздействии наркотиков, используемых примитивными культурами разных стран. Он также изучил работы специалистов в области психоделики и в поисках ответа на свои вопросы исследовал символику шаманизма. Найденное решение поразило его своей простотой, а также далеко идущими выводами.

По результатам своих исследований Нарби пришел к выводу, что вызванные аяуаской ощущения были независимы и реальны, и ключом к их пониманию следует считать двух змей. В искусстве, мифологии, алхимии и религии змеи изображаются переплетенными — подобно тем, что мы видим на кадуцее, жезле бога Гермеса (Меркурия). Более того, Нарби обнаружил, что переплетенных змей видят шаманы во время психоделических опытов (примером тому опять-таки могут служить необычные образы художника Пабло Амаринго); в их видениях также присутствуют веревки, шнуры, побеги лозы и лестницы, которые, как мы видели, являются средствами, позволяющими вознестись на небо и спуститься с него.

Генетический код

Нарби был уверен, что все эти символы создаются сознанием человека, чтобы передать конкретное сообщение об их истинной природе, которая может быть выражена всего тремя буквами — это ДНК (дезоксирибонуклеиновая кислота), молекула наследственности, которая имеет форму двойной спирали и которая содержит всю информацию о нашем организме, определяя, кто мы и как мы выглядим.

Несмотря на важную функцию ДНК в организме, она не несет в себе никаких элементов сознания. Тем не менее Нарби отметил, что своего рода разум всегда присутствует на клеточном уровне. Клетки обмениваются сигналами при помощи белков, и эта информация указывает клетке, должна ли она делиться. В любой момент времени клетка улавливает сотни входных сигналов и должна принимать правильное решение — именно этот принцип заложен в основу разума.

Нарби задал себе вопрос, может ли ДНК не только иметь разум, но и обладать способностью связываться с ДНК за пределами своей клетки — возможно, даже с другими организмами. Как функционирующий разум молекула ДНК может объединять усилия с другими молекулами, чтобы передать закодированную информацию другим видам, сообщая определенные сведения, например, о том, какие растения являются смертельно ядовитыми, съедобными или галлюциногенными и как их лучше выращивать. Таким образом, подобная эмпатическая связь может существовать между различными формами жизни, передавая жизненно важную информацию от человека к растениям, от животных к деревьям, от человека к животным, и наоборот. Это объясняет, почему в одном из опытов Нарби почувствовал себя большой кошкой, жаждущей крови.

Нелокальность сигнала

Такая гипотеза оказалась возможной вследствие появления квантовой теории «нелокальности сигнала», которая утверждает, что при разделении некоторые элементарные частицы продолжают сообщаться друг с другом, даже если их поместить в разные концы Вселенной. Между ними существует своего рода неразрывная связь, а информация передается мгновенно посредством двустороннего процесса, включающего воздействие и реакцию. Сама по себе нелокальность сигнала не более чем интересное явление, но если сигналы, которыми обмениваются частицы, многократно усилить, это создаст средства обработки и передачи информации на субатомном уровне без какой-либо явной связи между объектами, идет ли речь о молекулах ДНК или полностью автономных формах жизни, таких, как мы с вами.

Таким образом, аяуаскерос с верхнего течения Амазонки могли быть правы, утверждая, что духи растений снабжали их обширными фармакологическими знаниями. Нарби утверждает, что это не духи в прямом смысле этого слова, а некое квантовое сознание ДНК, полученное и интерпретированное нашим мозгом как визуальная или эмоциональная связь с «настоящими» духами. Очень часто такая передача знаний, продолжает он, представляется в виде переплетенных змей, веревок, лиан или лестниц, которые присутствуют в шаманистических традициях во всем мире.

Истинные боги этого мира

Я прочел революционную книгу Джереми Нарби «Космический змей» (1995) сразу же после возвращения с юга Турции в 2004 году. С ней мне порекомендовали познакомиться в связи с моими поисками свидетельств культа грибов в искусстве раннего неолита этого региона. Я был поражен теорией Нарби, но еще большее впечатление на меня произвели открывающиеся перспективы.

Те, кто испытал на себе психоделические эффекты, очень часто убеждены, что альтернативный мир, в котором они оказывались, и разумные существа, с которыми они встречались, являются объективной реальностью. Так, например, антрополог Майкл Харнер испытал на себе воздействие натема (эквадорская разновидность аяуаски) вместе с индейцами племени дживаро из бассейна Амазонки и так описывает свои ощущения:

Я обнаружил, что, находясь в сознании, переместился в мир, который раньше даже не мог вообразить. Я встретил людей с птичьими головами, а также похожих на драконов существ, которые объяснили, что они и есть истинные боги этого мира. Я заручился поддержкой других неземных помощников, пытаясь летать в дальних пределах галактики. Погрузившись в транс, где сверхъестественное казалось естественным, я понял, что антропологи, включая меня самого, серьезно недооценивали влияние наркотиков на мировоззрение аборигенов{640}.

Что заставило ученого такого калибра, как Харнер, сделать подобные далеко идущие выводы? Может быть, он действительно летал «в дальних пределах галактики» и встречал «людей с птичьими головами» и похожих на драконов существ», которых он считал «истинными богами этого мира»?

Механические эльфы

За много лет до этого философ и писатель Теренс Маккенна и его брат Деннис путешествовали по джунглям Южной Америки, где встречались с шаманами, которые ели волшебные грибы, а также пили и курили аяуаску в «героических» дозах. Очень скоро братья убедились, что галлюциногенные вещества, такие, как псилоцибин и аяуаска, были средствами, позволявшими разуму общаться с другими формами жизни во Вселенной, как во внутреннем космосе — «гиперкосмосе», как называл его Маккенна, так и во внешнем. Он также был удивлен повторяемостью ощущений — многие из тех, кто употреблял DMT, оказывались в странном мире, населенном существами, которых он называл «самопреобразующимися механическими эльфами», которые представлялись в виде инкрустированных драгоценными камнями стеклянных сфер, постоянно трансформирующихся, то есть меняющих форму. Если DMT выделить, очистить, а затем вдыхать вместе с дымом, то оказываешься в ярко освещенной палате больницы, где похожие на карликов существа сразу же начинают изучать тебя — как в классических историях о «похищении инопланетянами».

Комната 531

Из-за американских законов, не разрешающих исследовать запрещенные вещества, возможности галлюциногенов, выделенных из растений и грибов, практически неизвестны. Тем не менее в 1990 году Рик Страссман, ассоциированный профессор психиатрии медицинского факультета университета Нью-Мексико в Альбукерке, впервые за двадцать лет провел в США исследования, посвященные влиянию галлюциногенных веществ на мозг человека. Он предложил добровольцам испытать на себе действие DMT и всего за пять лет ввел около 400 доз препарата шестидесяти испытуемым из разных слоев общества. Их ощущения тщательно записывались и анализировались.

Открытия, которые сделал Страссман во время экспериментов в комнате 531 — там испытуемые получали назначенную дозу и ждали, что произойдет, — оказались абсолютно неожиданными. Большой процент добровольцев постоянно оказывался в параллельных мирах, как они это называли, где их прибытия ждали похожие на эльфов существа или механические насекомые. Очень часто испытуемые контактировали и общались с этими существами в футуристических медицинских кабинетах, где те яростно удаляли нездоровые части тела, как бы совершая ритуал астрального «освобождения от тела». И хотя некоторые видения, посетившие испытуемых Страссмана, имели культурную или контекстную основу, большая их часть оказалась уникальной и независимой.

В своей неоднозначной книге «DMT: Духовная молекула» (2001) Страссман сделал следующий вывод о природе якобы объективных встреч испытуемых с другой реальностью:

Я был убежден, что эти ощущения представляли собой галлюцинации, хотя и очень сложные… Однако объекты исследований упорно отвергали биологические объяснения, поскольку такие объяснения принижали силу, постоянство и неоспоримость их встреч. Разве можно поверить, что участки мозговой ткани, активизируясь, вызывают к жизни встречи с существами из других миров?{641}

Испытуемые также отвергали другие логические объяснения своих ощущений. Они отрицали, что либо грезили наяву, либо видели галлюцинации, символический смысл которых составляли желания, страхи и нерешенные проблемы. Одни добровольцы просто пожимали плечами и признавали, что все это лишь действие наркотика, другие оставались в твердом убеждении, что это был реальный и очень яркий опыт в некой альтернативной реальности, существовавшей параллельно нашему миру. Страссман был вынужден признать:

Как их воображение могло породить картины, казавшиеся более реальными, чем происходящее на самом деле? И если все это реальность, то как жить дальше, зная о существовании множества невидимых миров, населенных разумными формами жизни? Кто эти существа? Какова природа их взаимоотношений с добровольцами после того, как они вступили в контакт?{642}

Страссман — ученый, поначалу веривший, что вызванные DMT путешествия являются просто галлюцинациями. Однако в конечном итоге он пришел к выводу, что переживания испытуемых были реальными. Более того, ощущение, что ты попал в другой мир и встречаешься с неземными существами, настолько распространено в психоделических опытах, что можно не сомневаться в том, что подобные встречи имели место среди примитивных культур всего мира на протяжении многих тысяч лет. Более того, если мы признаем это, то отпадут всякие сомнения, что наши предки эпохи раннего неолита, жившие в Верхней Месопотамии, испытывали то же самое во время предполагаемых путешествий на небо, куда они попадали при помощи космической оси, отождествлявшейся с созвездием Лебедя. Еще раньше шаманы Западной Европы, жившие в эпоху палеолита, по всей видимости, встречали похожих неземных существ — стены пещер полны изображений химер, териантропов, змей и антропоморфных (человекоподобных) фигур. И хотя они не видели того, что ожидаем увидеть мы в такой ситуации, мне кажется, что их основные ощущения были очень похожими.

Панспермия

Если Нарби прав и некая форма двухсторонних нелокальных коммуникаций может существовать между коллективным сознанием ДНК разных форм жизни, то не могла ли жизнь зародиться за пределами Земли (именно к такому выводу начинают склоняться ученые)? Эта будоражащая воображение теория известна под названием панспермии («семена везде») и была выдвинута еще в V веке до н. э. греческим философом Анаксагором (приблизительно 500–428 гг. до н. э.) из Клазомены, небольшого городка неподалеку от Смирны на территории современной Турции. Он считал, что семена жизни заполняют весь космос, а не только Землю{643}. Любопытно также, что Анаксагор, идеи которого оказали влияние на Сократа и Платона, представлял эти «семена» не в виде молекул, а как настоящие семена, содержащие сущность самой жизни.

Панспермия могла бы стать общепринятой теорией происхождения жизни, если бы философ Аристотель (384–322 гг. до н. э.) не выдвинул гипотезу о самопроизвольном зарождении жизни на Земле, которая выглядела более логично и которая составляла основу мировоззрения вплоть до XIX века, когда ее окончательно опроверг французский химик Луи Пастер (1822–1895).

Следствием работ Пастера в области микробиологии (в том числе доказавших, что инфекционные заболевания вызываются микробами) стали многочисленные теории происхождения клеточной жизни, однако идея панспермии пережила второе рождение только в 1903 году. Шведский специалист в области физической химии нобелевский лауреат Сванте Август Аррениус (1859–1927) заявил, что жизнь на Земле возникла из микроскопических спор, которые распространялись в космическом пространстве благодаря давлению света, излучаемого звездами{644}.

Теория Аррениуса наиболее полно изложена в его книге «Миры в процессе творения» (1908). В ней содержатся ответы на основные возражения оппонентов, в том числе на утверждение, что смертельно опасное ультрафиолетовое излучение непременно убьет любые микроскопические споры, существующие в глубоком космосе. Он полагал, что при низких температурах споры могут сохраняться длительное время, и делал вывод, что «все организмы во Вселенной связаны родством и процесс эволюции везде одинаков»{645}.

Распространение спор

Как это ни странно, но убедительные доказательства теории панспермии существуют уже почти полвека. В 1961 году американский биохимик Хуан Оро при исследовании метеорита обнаружил микроскопические окаменелости организма, похожего на водоросль, а также компоненты РНК (рибонуклеиновой кислоты) и ДНК (дезоксирибонуклеиновой кислоты), достаточные для производства АТФ (аденазинтрифосфата), главного источника энергии живых клеток{646}. Затем в 1969 году в метеорите, упавшем в австралийском штате Виктория, были обнаружены сложные углеводородные соединения, в том числе некоторые азотные основания и аминокислоты, которые служат строительным материалом для ДНК. Последующие анализы, выполненные доктором Роном Брауном из Мельбурнского университета, показали, что «образования в метеорите напоминают примитивные клеточные структуры»{647}.

И разумеется, нельзя не упомянуть о знаменитом метеорите ALH84001 весом 2,5 килограмма, найденном в Антарктиде в 1984 году. При его исследовании были найдены разнообразные органические соединения, в том числе углеводородные молекулы, образовавшиеся в воде и являющиеся продуктом одноклеточных организмов, сохранившихся в виде «окаменелых отпечатков микротрубчатых и других организмов»{648}. Как известно, исследователи пришли к выводу о марсианском происхождении этого метеорита, что дало новый импульс старой, как мир, дискуссии о том, есть ли жизнь на Красной планете.

Путешествие на попутных средствах

Со временем теория панспермии получила серьезную поддержку со стороны науки. В 70-х годах XX века известный британский астроном Фред Хойл (1915–2001) и его коллега из Шри Ланки Чандра Викрамасингх сформулировали теорию о том, что сложные органические соединения могут образовываться в межзвездных пылевых облаках{649}. Они утверждали, что эти космические споры, или микроорганизмы, продолжают бомбардировать землю в форме вирусов гриппа и других заболеваний, которые как будто появляются самопроизвольно, а не в результате обычной мутации уже существующих штаммов. Эти микроорганизмы, утверждали ученые, первоначально поселяются в верхнем слое земной атмосферы, где захватываются реактивными потоками. В конечном итоге они смешиваются с потоками воздуха, поднимающимися над горными хребтами, например Гималаями, и опускаются на равнины соседних стран, где затем переносятся птицами, животными и в конечном итоге людьми.

Сахар и космос

В 2004 году возник новый, довольно необычный поворот в дискуссии о панспермии, причиной которого стал удивительный пресс-релиз НАСА{650}. В нем сообщалось, что с помощью телескопа в Грин-Бэнк, штат Вирджиния, астрономы обнаружили слабое радиоизлучение, спектр которого характерен для сахара под названием глюкоальдегид. Источником излучения было гигантское облако межзвездного газа «Стрелец В2», расположенное вблизи центра галактики. Поскольку глюкоальдегид — молекула, состоящая из восьми атомов углерода, кислорода и водорода, — способен вступать в химические реакции, в результате которых образуются простые аминокислоты, необходимые для зарождения жизни, то, по мнению специалистов НАСА, «кирпичики» жизни вполне могли существовать в глубоком космосе, прежде чем попасть на Землю вместе с кометой. За два года до этого открытия «отпечатки» глицина, простой аминокислоты, были обнаружены в трех межзвездных газовых облаках, в том числе в облаке «Стрелец В2»{651}.

Для космического агентства такого масштаба, как НАСА, подобный пресс-релиз означает, что его специалисты серьезно относятся к теории панспермии. Однако лишь в октябре 2005 года НАСА наконец объявило, что органические соединения под названием РАН (полициклические ароматические углеводороды) не только «в изобилии присутствуют в космосе», но, что еще важнее, имеют гораздо больше общего с жизнью на Земле, чем считалось прежде. Журнал «New Scientist» сообщал, что Дуглас Хаджинс и его коллеги из принадлежащего НАСА исследовательского центра Эймса в Моффат-Филд, штат Калифорния, начали поиск РАН при помощи космического телескопа Спитцера, запущенного в космос с флоридского мыса Канаверал 25 августа 2003 года. Первые результаты показали, что соединения РАН не только присутствуют во всей галактике, но что в большинстве своем они содержат азот{652}. Может показаться, что в этом нет ничего особенного, однако азотосодержащие соединения входят в состав хлорофилла, ДНК и гемоглобина, и это в определенной степени подтверждает, что живые организмы на основе углерода сначала развились в глубоком космосе и лишь затем совершили путешествие на Землю.

Великая тайна Крика

Какими бы удивительными ни выглядели эти открытия, они напрямую связаны с мистерией Лебедя. Однако на данном этапе мы просто обязаны упомянуть о человеке, творческий гений которого внес огромный вклад в исследование психоделических явлений. Это Фрэнсис Крик (1916–2004), который вместе со своим американским коллегой Джеймсом Уотсоном в 1953 году открыл двойную спираль молекулы ДНК{653}.

После смерти 88-летнего ученого в 2004 году средства массовой информации рассказали о том, что некоторое время уже не составляло тайны. Крик не только употреблял небольшие дозы ЛСД (иэтиламид лизергиновой кислоты), известного под названием «кислота» — синтетическое вещество, аналог галлюциногенных алкалоидов, входящих в состав грибов, таких, как спорынья, которой заражается рожь, — но и находился «под кайфом» в тот момент, когда расшифровал структуру ДНК{654}. По свидетельству бывших коллег Крика, ученые из Кембриджа использовали небольшие дозы ЛСД как стимулятор мышления, освобождавший сознание от предубеждений и открывавший новые перспективы и новые идеи. Крик увидел структуру ДНК в виде двойной спирали, находясь под воздействием ЛСД{655}.

Подобное признание — при жизни Крик скрывал этот факт, угрожая судебным преследованием любой газете, которая осмелится обнародовать его, — удивительно само по себе, даже несмотря на то что вызвало яростную реакцию семьи и друзей ученого, которые все отрицают. Менее известен тот факт, что Крик стал убежденным сторонником теории, которую он называл «направленной панспермией», и в 1973 году вместе со своим коллегой Лесли И. Орджелом выпустил работу, посвященную этой теме{656}. Нобелевский лауреат стал автором популярной книги под названием «Жизнь как она есть: ее происхождение и природа» (1981).

Теория Крика — от которой он так и не отказался, хотя в 1995 году признал, что книга может дезориентировать и содержать ошибки{657}, — состояла в том, что Земля была «засеяна» микроорганизмами, направленными на нее из открытого космоса. Крик предположил, что были отправлены целые колонии микроорганизмов — возможно, разумной расой, понимавшей, что она не вечна и что большинство микроорганизмов не смогут достигнуть планеты, где есть необходимые для зарождения жизни аминокислоты. Но если даже один из них доберется до цели, то в результате может сформироваться целая экосистема, которая когда-нибудь воспроизведет формы жизни, существовавшие на родной планете.

Для Крика жизнь на Земле была частью общей космической картины, и он говорил, что «мы, возможно, являемся частью космического парка-заповедника живой природы… Может быть, за нами пристально наблюдают высшие существа с планеты одной из близлежащих звезд. Пока непонятно, как эти космические егеря умудряются оставаться незамеченными…»{658} Крик высказывает предположение, что «они, возможно, пытаются подать нам какие-то сигналы», и делает вывод, что «это слишком сложный вопрос, чтобы обсуждать его здесь»{659}.

Но каким образом Крик стал приверженцем этих фантастических теорий, не пользовавшихся поддержкой современников? Как предположил Грэм Хэнкок в своей книге «Сверхъестественное», вполне вероятно, что он «перенастроился» вследствие активного употребления психоделических веществ, что позволило ему, помимо всего прочего, разгадать структуру ДНК, проникнуть в тайну самой жизни{660}. Я уверен, что при сходных обстоятельствах он поверил в направленную панспермию и в то, что человеческая раса является частью гораздо более широкой картины, предполагающей существование высших разумных существ, которые, по его мнению, присматривают за нами, как пастух за стадом. И что он имел в виду, когда говорил, что эти существа пытаются подать нам сигналы?

Ответ, возможно, заключается в том, что ключ к нашему космическому происхождению может быть найден гораздо ближе.

Послания в ДНК

ДНК — это молекула наследственности, присутствующая во всех формах жизни. Тем не менее почти все ДНК являются бесполезными, с точки зрения ученых. В геноме человека (т. е. в ДНК и всех составляющих ее генах) три миллиарда пар нуклеотидов, образующих похожие на цепочки структуры ДНК и РНК, которые имеют форму двойной спирали, и только три процента из них являются функциональными генами. Остальные 97 процентов считаются «бесполезной ДНК» — просто потому, что ее назначение остается неясным. И это не только 97 процентов ДНК человека, но и большая часть ДНК всех форм жизни (эта доля отличается у разных видов). Бесполезная ДНК — это та часть, которая не производит белки, потому что содержит инструкцию, запрещающую это делать. Только три процента ДНК способны трансформироваться в РНК, чтобы вырабатывать белки, из которых мы состоим.

Для специалистов в области молекулярной биологии природа ДНК остается загадкой, однако в августе 2004 года в журнале «New Scientist» была опубликована революционная статья физика и писателя Пола Дэвиса, который предположил, что в геномах земных организмов могут содержаться закодированные сообщения внеземного происхождения, возраст которых составляет миллионы, если не миллиарды лет{661}. Они пребывают в состоянии спячки, пока какое-либо воздействие не заставляет их обнаружить себя. Дэвис предположил, что эти сообщения, аналогичные «сигналам» Крика, введены в живые организмы при помощи искусно созданных вирусов, заражающих клетки с содержащими сообщения ДНК{662}.

Поскольку молекулы ДНК, содержащие инструкции роста клеток, склонны к мутациям, подобное вмешательство может вызвать случайные ошибки в генетическом коде, что делает такую ДНК непригодной. Поэтому, чтобы минимизировать последствия мутации, необходимо использовать сегменты ДНК, не подвергшиеся изменениям. Именно здесь, по мнению Дэвиса, может пригодиться «бесполезная ДНК», поскольку, как недавно выяснили исследователи, определенные ее типы не изменялись на протяжении нескольких миллионов лет{663}. Поэтому они могут содержать «генетический мусор», не влияющий на деятельность живых клеток, которые функционируют абсолютно независимо. Дэвис делает вывод, что «если внеземные существа оставили послания в земных организмах, то искать следует именно здесь»{664}.

Экспансия мозга

Взгляды Пола Дэвиса на существование тайных посланий представляются мне материалистичными, основанными на мрачной теории Хойла и Викрамасингха об эпидемии панспермии. Проще было бы предположить, что эти послания или сигналы несут в себе знания о космическом источнике жизни и о том, как с ним можно установить связь. Подобные идеи уже обсуждались астробиологами, придерживающимися нетрадиционных взглядов, в том числе Роуном Джозефом из лаборатории исследования мозга. Он писал, что человеческие существа стоят на пороге «мозговых метаморфоз и экспансии мозга», вызванных активацией некой тайной структуры в «бесполезной» ДНК{665}. Это утверждение заставляет вспомнить о психоделическом опыте, в том числе о возможности контакта с другими мирами и разумными существами. Вполне возможно, что психоделики открывают «двери восприятия», как выразился философ и писатель Олдос Хаксли (1894–1963), автор книги «О дивный новый мир» (1932), известный своим пристрастием к мескалину{666}. Может быть, именно эти вещества, а не «искусственно созданные вирусы», активируют содержащую послание ДНК?

Квантовые туннели

На мой взгляд, «бесполезная ДНК» обладает неким скрытым свойством, активизация которого создает нервные связи, открывающие субатомные пути и даже квантовые туннели, позволяющие проявляться такому явлению, как нелокальность сигнала. Это позволяет мозгу работать в качестве приемника новой информации, или «посланий», недоступных в обычном состоянии. Несмотря на кажущуюся смелость этой теории, похожие идеи о том, что «бесполезная ДНК» связывает все формы жизни через гиперпространство, были высказаны еще в 2001 году двумя немецкими популяризаторами науки, Гражиной Фозар и Францем Блудорфом{667}.

Вдохновленные теорией финского физика Матти Питканена о магнитных «пространственно-временных туннелях»{668}, связывающих различные точки Вселенной, Фозар и Блудорф предложили рассматривать «бесполезную ДНК» как антенну, которая использует загадочную гравитационную силу для создания туннелей, функциежирующих наподобие оптоволоконной связи; весь этот процесс они называли «гиперкоммуникацией»{669}. Более того, они считали, что вся информация принимается «бесполезной ДНК», а затем через нервную систему организма передается в мозг, где преобразуется в неотличимые от реальных ощущения, сходные с теми, которые обычно возникают в измененных состояниях сознания.

Открытие дверей восприятия, обеспечивающих гиперкоммуникацию через квантовые туннели, похоже на распаковку и настройку компьютерной программы, открывающейся только при соответствующей стимуляции мозга. Если это предположение верно, то самые очевидные средства стимуляции — это галлюциногенные вещества, содержащиеся в растениях и грибах, которые встречаются во всех регионах нашей планеты. Можно предположить, что эти растения существуют просто для того, чтобы снабжать нас необходимыми веществами, знания о которых, как объяснили Джереми Нарби, сообщаются аборигенам перуанской Амазонки самими «духами» растений.

Психоделический опыт в буквальном смысле служит ключом к пониманию так называемого «персонального космического сознания», и в этом случае перед нами открываются неограниченные возможности. Внутренние космические коммуникации этого порядка могут привести к существенному ускорению эволюции — по мере того, как в человеческий мозг начнут поступать новые данные и информация, подобно загрузке некой органической программы.

Меня заинтересовали рассказы некоторых добровольцев Рика Страссмана, которым казалось, что существа, встреченные в процессе экспериментов с DMT, пытались каким-то образом изменить их. Так, например, один из испытуемых по имени Рекс вспоминает:

Когда я впервые попал туда, меня окружили похожие на насекомых существа. Они явно пытались проникнуть в меня… насекомые начали пожирать мое сердце, уничтожая чувства любви и покорности… Я не ощущал пространства. Все было так близко… Я не знал, было ли это существо мужчиной, женщиной или чем-то другим, но оно было абсолютно чужим, хотя и необязательно отталкивающим. Мне пришла мысль, что они манипулируют моей ДНК, изменяя ее структуру. А затем все стало бледнеть. Они не хотели меня отпускать{670}.

Интересно, что американский астроном и писатель Карл Саган (1934–1996) — он регулярно употреблял марихуану{671} — был первым, кто предположил, что «возможно, послания [внеземного разума] уже находятся здесь, присутствуют в каких-то повседневных явлениях, но мы не совершаем необходимых мыслительных усилий, чтобы понять их»{672}. Впоследствии эта идея была развита двумя японскими биологами, Хиромидзу Йоко из университета Киорин и Таиро Ошиой из Института наук о жизни Мицубиси-Касеи, которые предположили, что подобные послания могут содержаться в ДНК простейших организмов, например бактерий{673}. С этой целью они исследовали бактериофаг ЖХ174, живущий в кишечнике человека вирус, в поисках послания внеземного разума, но, изучив большой участок ДНК, пришли к выводу, что там ничего нет.

С учетом сегодняшних знаний представляется, что эти японские биологи искали не там, где нужно. Если бы они обратили внимание на «бесполезную ДНК», то у них был бы шанс совершить удивительные открытия. Сам Саган использовал идею о мгновенной связи с неземным разумом посредством символического и геометрического интерфейса в своем романе «Контакт» (1985), по которому в Голливуде был снят фильм с Джоди Фостер в главной роли. Может быть, эта теория, близкая к идее Пола Дэвиса о роли «бесполезной ДНК», стала следствием постоянного приема марихуаны? Мне кажется, что так оно и было.

Далекие источники жизни

В 70-х годах XX века огромной популярностью пользовалась тема НЛО, и контакты с внеземными цивилизациями казались близкой перспективой. К сожалению, наши современники, рассказывающие о встречах с инопланетянами и похищениях, хотя и представляют огромный интерес для науки, не способны подтвердить широко распространенное мнение, что внеземной разум действительно существует и что инопланетяне посещали Землю, пользуясь обычными средствами передвижения. Еще большее разочарование вызывает тот факт, что до сих пор не найдено никаких археологических свидетельств вмешательства внеземных существ в эволюцию человечества. Очень жаль — хотя связь между жизнью на Земле и космосом безоговорочно принималась нашими доисторическими предками, и эта вера могла бы сохраниться на Западе, если бы не более «рациональная» теория Аристотеля о самопроизвольном зарождении жизни на нашей планете.

В китайской мифологии утверждается, что некоторые из первых царей были сыновьями звездных богов{674}, а цари древних государств Шумер и Аккад (на территории современного Ирака) после своего имени ставили символ звезды, указывающий на их происхождение от священного брака с небесными существами. Все эти представления основаны на общей для всех древних народов земли вере, что, несмотря на то что мы родились на Земле и являемся потомками первой супружеской пары, наша истинная сущность, или душа, родом из других мест, и что после освобождения в результате смерти душа возвращается к своим истокам. Это напоминает религиозные верования шаманистических сообществ Азии, полагавших, что души детей сидят на верхних ветвях Мирового Дерева и ждут, пока шаман не побудит их к воплощению, или даже распространенные в Европе поверья об аистах или лебедях, которые приносят младенцев в наш мир.

В главе 3 мы познакомились с точкой зрения мандеев Ирака и Ирана, которые считают, что душа человека улетает к Северной звезде, отождествлявшейся с Денебом в созвездии Лебедя, и вместе с ней садится в небесную лодку и плывет по небесной реке — вероятно, Млечному Пути — к одному из бесчисленных «миров света», где живут ее сородичи{675}. В этих сияющих царствах, которыми правят «великие духи света», они встречают очистившиеся души, а также собственную дмутру, или сверхдушу.

В связи с этим нельзя не упомянуть работу историка культуры Уильяма Салливана, который, как мы видели в главе 7, обратил внимание на верования индейцев Перу, согласно которым «в этот мир нас изгоняют из нашей родины, верхнего мира [ханак пача]{676}», который располагается «наверху»{677}, в северной части ночного неба, в направлении созвездия Лебедя (даже несмотря на то, что Перу находится в южном полушарии). Он сравнил эти взгляды с воззрениями полукочевого народа наскапи, живущего на канадском полуострове Лабрадор, представители которого говорили о возможности контакта между мирами по Млечному Пути, который они называли «тропой духов» или «дорогой мертвых»{678}. Салливан указывал, что для этих примитивных культур «души живых людей происходили с неба», где они «отдыхали на небосводе, ожидая воплощения»{679}. Похожие представления о перемещении душ существовали почти во всех древних религиях, например в династическом Египте, питая веру в небесный рай, доступный не только для душ умерших, но и для шаманов, которые, как мы видели, верили в свою способность проникать в небесный мир через отверстие, двери или ворота за расположенной на севере космической осью.

На индонезийском архипелаге некоторые островные культуры утверждают, что являются прямыми потомками небесных существ. Так, например, люди из племени пос-со-тоджо тораджа называют себя детьми Ласео, «солнечного господина», взявшего в жены женщину тораджа. В конечном итоге он «вернулся на небо», а его народ ушел из Памоны и основал род вождей в Ваибинта Луву{680}. На Тайване народность цалисен убеждена, что их предки спустились с луны{681}, а кайяны из Кении говорят, что небожители сотворили первых мужчину и женщину в виде каменных статуй{682}. Люди пламени тотембоан верят, что Тоар, «солнечный господин», женился на женщине из племени Линтджамбене, а ее сын Си Марендор был наполовину небожителем и наполовину состоял из камня{683}.

Эти примеры приведены просто для того, чтобы продемонстрировать веру примитивных культур из разных уголков нашей планеты в то, что само их существование стало результатом развития на Земле жизни, занесенной извне, — независимо от того, как их мифы о сотворении мира интерпретируют эту информацию. Можно привести множество других примеров, в частности, когда американские индейцы указывают на звезду и говорят, что это их родина, или когда африканские племена, в том числе племя догонов из Мали (см. Приложение: мистерия догонов), называют себя потомками небожителей.

Тьма между звездами

В данном случае важно не признавать реальность этих встреч с неземным разумом, а просто согласиться, что в прошлом не существовало запрета на теории о том, что жизнь пришла к нам с неба. Мне кажется, что подобные представления считались нормой. Небесная обитель была не только домом неземных существ, но и местом сотворения мира, родиной жизни или по крайней мере душ, куда они возвращались после смерти — как в иудеохристианском представлении о рае. Но как возникла эта вера в космическое происхождение жизни, первоначально связанная с созвездием Лебедя как космической осью и северной оконечностью Млечного Пути?

Свидетельства, приведенные в этой книге, подталкивают меня к выводу о том, что именно об этом рассказывали шаманы или жреческая элита доисторических сообществ своим народам, потому что именно через контакты шаманов с внеземными силами древние люди, по всей видимости, пришли к пониманию космической природы жизни, к идее панспермии. Более того, возможность, что галлюциногенные вещества позволяют человеческому разуму перейти в состояние космического сознания, связанного с ДНК, позволяет нам рассматривать ощущения шаманов как реальные.

Перспектива внеземных контактов только на нейропсихологическом уровне не лишена смысла. Если принять во внимание нашу примитивную космическую технику, радиотелескопы, исследующие крошечные области ночного неба в поисках сигналов инопланетян, и ярко освещенные посадочные площадки, готовые принять НЛО, то контакт с внеземным разумом произойдет не скоро. И не потому, что мы не предпринимаем попыток, а просто потому, что расстояния между звездами слишком велики. Как заметил Карл Саган в своей книге «Мозг Брока» (1974), космическим аппаратам, таким, как «Пионер-10», «Пионер-11», «Вояджер-1» и «Вояджер-2», запущенным с Земли и получившим ускорение благодаря гравитации Юпитера, потребуются десятки тысяч лет, чтобы преодолеть межзвездные расстояния. «Если не будет предпринято никаких специальных мер для изменения их курса, — утверждает он, — они никогда не попадут в другую планетную систему на протяжении десятков миллиардов лет будущей истории галактики Млечный Путь. Межзвездные расстояния слишком велики. Космические аппараты обречены вечно странствовать во тьме между звездами»{684}.

Вселенная просто слишком велика, чтобы ее можно было пересечь при помощи обычных, довольно примитивных космических кораблей, а гипотеза о том, что мы когда-нибудь научимся создавать пространственно-временные туннели или изобретем гипердвигатели, пока остается лишь гипотезой. И это не только наша проблема — не кажется ли вам, что если во Вселенной есть другие разумные существа, то они сталкиваются с той же дилеммой, какого бы уровня ни достигла их технология?

Из этого невеселого вывода следует, что любой высокоразвитый внеземной разум должен был создать средства связи или контакта с далекими планетами, которые можно назвать мгновенными. Поэтому если мы принимаем идею панспермии и теорию о том, что «бесполезные ДНК», активизированные психоделическими опытами, обладают способностью подключать нас к космическому сознанию, это значит, что человеческие существа всегда могли вступать в контакт с другими разумами, существующими во Вселенной, и что этот контакт мог быть необходимым условием нашей эволюции.

Я не утверждаю, что человеческий разум может преодолевать космическое пространство, чтобы вступать в контакт с инопланетным разумом в другой звездной системе. Я лишь хочу заявить о существовании некоего космического сознания, которое может связывать между собой мозг различных форм жизни на основе углерода, где бы они ни находились. Оно существует не во внешнем космосе, а во внутреннем, в наших головах, и может быть представлено как нейропсихологический чат в Интернете, где мы появляемся в роли самих себя, а сознания (или «души») гостей, как земных так и внеземных существ, могут общаться с нами либо в своем естественном обличье, либо как «морфиане», меняющие форму и принимающие тот облик, который наш разум считает приемлемым для общения. Эти связи существуют в параллельном измерении вне знакомого нам пространства-времени, подобно личностям, в которые воплощаются пользователи в виртуальном мире Интернета. И подобно Интернету, этот мир всегда доступен для нас, а его «активация» или «подключение» осуществляется при помощи ДНК в соответствующих обстоятельствах, обычно во время психоделических опытов.

Судя по достижениям сторонников связи с внеземным разумом, употреблявших наркотики, таких, как Фрэнсис Крик и Карл Саган, мы должны разобраться в этом процессе, возможно, очень важном для эволюции человечества. Более того, следует также вспомнить заключительные слова одного из добровольцев Страссмана по имени Рекс о том, что «они манипулируют моей ДНК, изменяя ее структуру». Если это происходит на самом деле, то весь наш генетический код определенным образом изменился, временно или постоянно.

Источник

Если нелокальная связь с внеземными существами, мирами достижима посредством активации «бесполезной ДНК», то этот процесс происходит с незапамятных времен, или по крайней мере с тех пор, как человечество начало употреблять галлюциногенные вещества. И хотя это может совпадать с появлением современного человека в Эфиопии приблизительно 195 тысяч лет назад, большинство конкретных свидетельств мы находим в западноевропейском пещерном искусстве эпохи позднего палеолита, датируемом периодом 32 500—11 000 гг. до н. э. (древнейшие наскальные рисунки предков бушменов сан из Африки датируются 25 500—23 500 гг. до н. э.).

Тем не менее нельзя не учитывать культ медведя неандертальцев с его возможными астрономическими ассоциациями, существовавший приблизительно 43 000 лет назад, а также недавние находки в пещере Бомбос в Южной Африке, выходящей на Индийский океан, где был обнаружен кусок желтой охры на плоской поверхности с параллельными линиями и простейшей штриховкой. Этот древнейший образец доисторического искусства был откопан в слое, возраст которого оценивается в 77 000 лет{685}.

Глубокие пещеры почему-то были очень важны для развития искусства и религии наших предков эпохи палеолита. Именно такую обстановку они постоянно искали, и это обстоятельство может пролить свет на то, почему наши далекие предки начали считать созвездие Лебедя источником космической жизни и смерти.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ КОСМОСА

Почему художники эпохи позднего палеолита писали свои самые красивые и загадочные фрески под землей, иногда на расстоянии нескольких сотен метров от входа? Так, например, в гроте Руффиньяк во французском департаменте Дордонь, где в помещении под названием Купол змей потолок расписан изображениями змей, фрески были найдены на расстоянии 735 метров от входа. В расположенной неподалеку пещере Ласко рисунок с фигурами человека-птицы, бизона и птицы на шесте, отождествляемый с изображением созвездия Лебедя 17 000-летней давности, расположен в колодце, на пятиметровой глубине.

В пещере Нио во французском Арьеже живопись начинается на расстоянии нескольких сотен метров от входа. Чтобы посмотреть на лучшие образцы рисунков в пещере Фон-де-Гом в департаменте Дордонь, нужно 130 метров ползти по узкому проходу, а в Монтеспане, в департаменте Верхняя Гаронна, необходимо проплыть 1200 метров по подземной реке, чтобы добраться до искусства ледникового периода. И наконец, в Тю-д’Одобер в Арьеже украшенные фресками пещеры находятся в самом конце, и попасть в них можно только после трудного и опасного путешествия{686}.

Кроме того, лучшие образцы наскальной живописи находятся в глубине пещер, где нет практически никаких следов человеческой деятельности{687}. В отличие от произведений пещерного искусства, расположенных ближе к входу, они никогда не стирались, и этот факт привел Жана Клотта, известного французского исследователя доисторической эпохи, перу которого принадлежат многочисленные работы по палеолитическому искусству, к выводу, что «изображения на стенах сохранили свою силу… поверхности, на которых они были нарисованы, также остались священными»{688}.

Клотт также отметил, что начиная с так называемого раннего магдаленского периода эпохи позднего палеолита, то есть в 15 000— 13 000 гг. до н. э., обнаруживается новая тенденция в использовании и росписи самых глубоких пещер, и эта тенденция достигает наивысшего расцвета в средний магдаленский период, в 13 000—11 000 гг. до н. э., и постепенно исчезает в поздний магдаленский период, в 11 000—9000 гг. до н. э.{689} По всей видимости, магдаленцы в отличие от своих предшественников граветийцев решили наносить рисунки в глубине пещер и постоянно исследовали «пещеры длиной в несколько миль, такие, как Нио, Монтеспан и Руффиньяк»{690}.

Самые глубокие и самые темные

Что-то очень интересное происходило в самых глубоких и темных частях пещер, и у этого должна была быть серьезная причина. Первое, что приходит в голову, — это естественная акустика, когда в одних частях пещеры звуки человеческого голоса лучше резонировали, чем в других. Исследования в разных пещерных комплексах выявили совпадение основных росписей и резонирующих свойств пещеры. Так, например, копытные животные часто попадаются там, где лучше всего отражаются клацающие звуки, тогда как более просторные помещения лучше резонировали при более низком звуке, например, гудении. Еще глубже сталактиты играли роль литофонов, или камней, которые при ударе начинают звенеть{691}. Я убежден, что звук и особенно ритмичное пение занимали важное место в палеолитическом сознании, однако этот факт не объясняет сосредоточение рисунков в самых дальних уголках пещер.

Сенсорная депривация также могла учитываться при выборе мест, где создавались произведения искусства и где проводились шаманские обряды. Чем дальше человек забирался в глубь пещер, и особенно в относительной или полной темноте, тем сильнее дезориентировался его мозг, тем сильнее становилось ощущение оторванности от реального мира. Это, в свою очередь, помогало шаману перейти в измененное состояние сознания даже без использования галлюциногенных веществ.

К другим возможным факторам относятся необходимость найти подходящую поверхность для росписи (что было не всегда легко), низкая вероятность нападения диких животных (серьезная проблема) или просто необходимость уединения (от тех, кто пользовался соседними убежищами). Все это могло повлиять на расположение фресок и выбор места для святилища. Однако понимание того, что связь с внеземными мирами и существами всегда играла важную роль в трансе шаманов, заставило меня искать и другие объяснения. Что, если шаманы получали инструкции непосредственно от духов, которые указывали, куда идти и где исполнять обряды? Здесь уместно вспомнить теорию Джереми Нарби о коллективном сознании ДНК, а также тот факт, что именно духи растений сообщали айяуаскерос, какие ингредиенты следует использовать для приготовления лекарств, а также аяуаски, имевшей сложный химический состав. А что, если подобная коммуникация имела место в палеолитических пещерах Западной Европы?

Пища мертвых

Несмотря на то что наших неолитических предков давно нет в живых, мы можем познакомиться с их представлениями о сверхъестественных явлениях по легендам и мифам, рассказывающим о связи между пещерами и общением с духами под воздействием наркотиков. Так, например, очень итересна в этом отношении история открытия ибоги (или ибогаина), сильнодействующего галлюциногенного растения, которое ботаники называют Tabemanthe iboga, применяемого последователями культа бвити в Габоне и Камеруне (Экваториальная Африка) во время религиозных богослужений, напоминающих христианские (то есть не вызывающих порицания миссионеров).

Согласно легенде Бандзуоку женщина из племени пигмеев осталась без мужа, который разбился, упав с высокого дерева{692}. Безутешная вдова, которая не могла даже найти останки мужа, с неохотой последовала традициям своего племени и вышла замуж за своего деверя. Но затем кости ее первого мужа неожиданно оказались в сети, с помощью которой женщина ловила рыбу с лодки. Но на берегу какое-то животное украло кости, и женщине пришлось идти за зверем в пещеру Каконангонда. Внутри она услышала, что к ней обращаются духи мертвых: «Бандзуоку, ты хочешь нас увидеть?» Женщина согласилась, и духи приказали ей съесть корень растения, которое росло «в углу» — именно так люди узнали об ибоге.

После этого женщина смогла увидеть духов умерших людей и поговорить с ними, и среди них был дух ее первого мужа. Она несколько раз возвращалась в пещеру, пока однажды второй муж не выследил ее, думая, что она там с кем-то встречается. Услышав, что жена разговаривает внутри пещеры, он очень расстроился, потому что никого не видел. Она рассказала ему об ибоге, и он, съев корень растения, тоже увидел духов, в том числе духа умершего брата. В этот момент духи потребовали обязательного окандзо, или приношения, но того, что было у мужчины с собой, оказалось недостаточно. У него не оставалось иного выбора, кроме как отказаться от жены и принести ее в жертву духам. Вернувшись в деревню, мужчина построил первый храм бвити и стал его священником, хотя в скором времени человеческие жертвоприношения были запрещены, и людей заменили курами.

В некоторых вариантах легенды-духи в пещере говорят Бандзуоку, чтобы она положила корень ибоги на шляпку большого гриба под названием дуна, а затем съела все вместе{693}. Известно, что гриб дуна используется колдунами племени фанг, которые являются основными приверженцами культа бвити в Габоне и Камеруне. Формой и размерами эти грибы напоминают человеческую голову (символ души) и в этом качестве рассматриваются как мозг «первого человека, который должен был умереть»{694}, что вызывает ассоциации с неолитическим культом мертвых. К сожалению, недостаток сведений о том, какой именно гриб имелся в виду, означает, что мы ничего не можем сказать о его галлюциногенных свойствах. Итальянский этноботаник и энтомолог Джорджо Саморини, изучавший религию бвити, выяснил, что дуну употребляют вместе с овощами, чтобы вызвать видения во время сна{695}.

Несмотря на то что эта легенда о возникновении культа бвити носит явно мифологический характер, Саморини убежден, что в ее основе лежит местный культ мертвых (и действительно, слово бвити переводится как «предок»{696}), по всей вероятности, предполагающий важную роль древних пещер как мест общения с миром духов. Он также предположил, что использование приверженцами бвити корней различных растений, например ибоги, могло прийти на смену предшествующему культу грибов, который имел отношение к потомкам создателей наскальных рисунков на алжирском плато Тассили в период, соответствующий окончанию эпохи западноевропейского пещерного искусства{697}.

Совершенно очевидно, что суть легенды бвити состоит в том, что духи, якобы посещавшие пещеру, рассказали женщине, что она сможет увидеть их, если съест корень ибоги, росшей в «углу» пещеры. Но значит ли это, что дух растения рассказал женщине о его свойствах и научил, как использовать его в мифической пещере Каконангонда? Нам известно лишь то, что последователи культа бвити съедают огромное количество этого вещества в процессе своих странных богослужений, во время которых верующих могут кормить ибогой из ложки на протяжении четырех дней подряд. Интересно, что форма огороженной территории храма, или «церкви», напоминает форму человеческого тела. Алтарь, где дают ибогу, соответствует черепу, что служит еще одним серьезным доказательством связи с древним культом мертвых.

Бог снов

Пещеры, видения и наркотики присутствуют и в мифологии классического периода. Как писал римский писатель Овидий (43 г. до н. э. — 18 г. н. э.) в своем произведении «Метаморфозы», Сомнус (Сон), сын Нокс (Ночи), римской богини ночи и тьмы, жил в темной пещере, куда никогда не «достигает» солнце. У ее дверей «цветут в изобилии маки; травы растут без числа, в молоке у которых сбирает дрему росистая ночь и кропит потемневшие земли»{698}. Сам Сон изображен в виде спящей фигуры на постели из пуха в окружении черных занавесей. Вокруг него лежат бесчисленные сновидения{699}. Интересно, что лакедемоняне (спартанцы) из Древней Греции изображали бога Гипноса, греческий вариант Сомнуса, рядом с его братом Танатосом, богом смерти{700}, демонстрируя связь между сновидениями и влиянием смерти.

В этом мифе мы встречаем упоминание о психотропном маке, а также о травах, которые вызывают сон. Более того, в тексте подчеркивается, что они растут «возле дверей пещеры». Считалось, что сын Сомнуса Морфей, бог сновидений, охранял отца, держа в руках связку маков, что еще раз указывает на связь с опием. Морфей являлся спящему в том виде, в каком мозг человека мог воспринять его, и это значит, что он был меняющим форму, что отразилось в его имени, которое происходит от греческого morphe (такое же происхождение имеет слово морфин, алкалоид, получаемый из опиумного мака, который также используют для производства героина){701}. Обычно это слово переводится как «форма», «лицо» или «взгляд». Однако термин morphe может также иметь значение «тренировка», «обучение», «инструктаж», «образование» — все эти значения отражают ожидания, связанные со встречами с внеземным разумом, которые происходят в измененном состоянии сознания, в том числе во время сна.

Звук тишины

Согласно легенде подземный дворец Сомнуса представлял собой темную пещеру, куда никогда «не достигает» солнце, а Морфей заботится о том, чтобы никакой звук не разбудил его отца. («Там ни скотина, ни зверь, ни под ветреным веяньем ветви звука не могут издать, людских там не слышится споров. Полный покой там царит… Двери, которая скрип издавала б, на петлях вращаясь, в доме во всем не найти; и сторожа нет у порога»{702}.) Почему здесь такое внимание уделяется тишине? Тишина имеет огромное значение во всех мистических практиках. Так, например, великий тибетский йог и поэт Миларепа (1052–1135) прославился многолетней медитацией в глубине священной пещеры, во время которой он прикладывал ладонь к уху и слушал «звук Вселенной». Именно так он изображается в буддистском искусстве Тибета{703}.

Пророк Мухаммед тоже уединялся в пещере, где ему явился архангел Гавриил. Следующие двадцать три года Мухаммед получал слово божье через Гавриила, который либо представал перед пророком, либо извещал о своем присутствии звуком колокольчика, после чего его голос становился слышимым. Именно так появился священный Коран.

Сарасвати подарила Брахме способность слышать На-ада-Брахман, первозданный звук, символизируемый вибрацией АУМ, которая объединяет Вселенную. АУМ (или ОМ), олицетворяемая гусем-лебедем Хамсой, или Калахамсой, «Гусем-Лебедем Вечности», связана с такими состояниями, как бодрствование, дремота и сон, и понимание ее сути переносит посвященного в возвышенное состояние турия, где царит абсолютная тишина. Только в этом состоянии медитации посвященный может слышать первозданный звук, который наполняет Вселенную. Следует также вспомнить древнеегипетского Великого Гоготуна, гуся, отложившего яйцо творения и своим гоготом или криком пробудившего мир. Нет ли тут связи с тем фактом, что английское слово swan, обозначающее лебедя (немецкое shwari), имеет санскритский корень svanasb, что значит «тон, звук»{704}, который также присутствует в латинском sonare, «звучать», и sonus, от которого произошло английское слово sound, или «звук»{705}.

Еще в VI веке до н. э. греческий баснописец Эзоп выразил широко распространенное убеждение, что лебедь, остающийся молчуном всю свою жизнь, в момент смерти издает внушающий страх крик (некоторые говорят о предсмертной песне){706}. Об этом же говорит и Сократ в «Федоне»{707} Платона, но на самом деле это сказка, приписывающая лебедю звук, непосредственно связанный с наступлением физической смерти, состояния, которое пытались имитировать шаманы, впадая в транс. Живущие в Японии айны также связывают лебедя со смертью, и особенно с обрядами, сопутствующими смерти, потому что верят, что пронзительный крик, которым женщины оплакивают умершего, напоминает крик лебедя{708}. Может быть, это как-то связано с взаимоотношениями между небесным Лебедем и глубокими пещерами, которые выбирали шаманы для своих ритуалов?

Фоновое космическое излучение в микроволновом диапазоне

В повторяющихся ссылках на звук как средство создания и сохранения Вселенной заманчиво предположить некое знание о фоновом космическом излучении. Это остатки мощных электромагнитных волн, пик которых приходится на микроволновый диапазон и которые излучались горячей материей, заполнявшей Вселенную после ее рождения 13,7 миллиард