Дом на плоту (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Николай Башмаков Дом на плоту

Предисловие

«В мае 2006 года рассыпавшийся на несколько осколков астероид пересёк орбиту Земли.

Один из учёных предсказал: самый крупный осколок упадёт в океан, около берегов Америки…

К счастью, это предсказание не сбылось…»

(Из телевизионных новостей.)

Человечество с надеждой и оптимизмом встречало двадцать первый век. Особенно широко и пышно праздновали миллениум в странах «золотого миллиарда». Население этих цивилизованных стран, совместно со своими политиками, радовалось и веселилось. Повод для всеобщей эйфории действительно был.

На пороге третьего тысячелетия двухполярный мир, наконец, рухнул. А это означало: крупных преград на пути к мировому господству больше нет… То, о чем мечтали великие завоеватели прошлого от Александра Македонского и Чингисхана до Наполеона и Гитлера, почти удалось сделать Соединённым Штатам Америки совместно со своими европейскими и азиатскими вассалами.

Один из шести миллиардов населения планеты практически в полном своём составе торжествовал. Жизнь в обществе неограниченного потребления в богатстве и изобилии, созданном за счёт остальных пяти миллиардов, нравилась всем. Исключение — небольшая кучка антиглобалистов, проще говоря, людей, у которых, несмотря на массированное зомбирование и специальную обработку, осталось такое старомодное и совершенно бесполезное и ненужное в условиях западной демократии понятие, как совесть.

Не встречая достойного сопротивления, процветающий миллиард подчинил себе почти всю планету, пока не натолкнулся на «противника», одолеть которого не помогли ни наштампованные в огромном количестве доллары, ни первоклассная техника, ни лучшие в мире самолёты и ракеты с ядерным и термоядерным оружием…

И хотя «враг» этот действовал против всего человечества, наибольшие потери от него понёс избалованный тепличными условиями, неприспособленный к невзгодам и полностью отгородившийся от природы самый удачливый в истории союз высокоразвитых стран. Наиболее стойкими в неоднократно прогнозируемой учёными «войне» оказались народы, у которых оставалась ещё хоть какая-то связь с природой.

Глава 1 Наводнение

Майор бывшей российской армии, Никитин Илья Дмитриевич, в полном одиночестве сидел на берегу небольшой таёжной речки.

С утра, когда только пришёл, был небольшой клёв. Потом — как обрезало. Несильное течение вытянуло леску, стянуло поплавки влево, и те неподвижно маячили, не делая абсолютно никаких попыток уйти под воду или, на худой конец, просто дёрнуться от прикосновения пробующей наживку рыбы. Колокольчики донок тоже враз разучились звенеть.

Илья не принадлежал к числу рыболовов, у которых хороший клёв бывает исключительно «вчера» или «завтра». Свою первую рыбку он поймал в четыре года. Отец сделал ему персональную удочку, забросил и, усадив сына на бережок, проинструктировал:

— Смотри на поплавок! Как утонет — вытаскивай рыбку!

Он не успел размотать свою снасть, как сын заверещал:

— Папа! Рыбка!.. Рыбка!.. Я поймал рыбку!..

Маленький Илюшка самостоятельно вытянул удочку, поставил её вертикально, а на леске раскачивалась туда-сюда попавшая на крючок сорожка и ударяла маленького рыбачка то по лицу, то по затылку…

Отец подошёл, помог сыну отцепить добычу и произнёс пророческие слова:

— Ну, Илюха, быть тебе заядлым рыболовом!

Так и случилось. Если вести отсчёт с этого первого похода на водоём, его рыболовный стаж приближался к тридцати годам. За эти годы где только не пришлось рыбачить. Пока жил с родителями, облазил все близлежащие пруды и речки на своей малой родине. Позднее, когда учился в военном училище, умудрялся посидеть с удочкой во время редких увольнений. Правда, после того, как познакомился со своей будущей женой Светланой, делать это стало намного сложнее. Оказалось, ухаживание за девушкой требует не меньше времени, сил и терпения, чем его любимое занятие. Но и в этой сложной ситуации он выстоял и, благополучно женившись, при малейшей возможности «сбегал от семьи к любимым рыбам» и на Дальнем Востоке, и на Урале, и в Карелии… Одним словом, везде, куда его забрасывала судьба, где ему приходилось служить или просто бывать на учениях и в командировках…

Надо отдать должное, за ним повсеместно утвердилась репутация рыбака опытного, а главное — удачливого. Что немаловажно, например, для жены, у которой никогда не возникало проблемы, где и на что купить свежую рыбу. Его друзья по этому поводу часто шутили: «Дайте Илье снасти и время, и он наловит окуней в придорожной канаве!»

Вот и с этой речки без хорошего улова он не приходил ни разу. Был, правда, однажды, клёв не просто плохой, а очень плохой. По всей видимости, из-за сильных магнитных бурь, вызванных мощными вспышками на Солнце. (Что-то они участились в последнее время). Последняя, совпавшая с землетрясением, была столь мощной, что вывела из строя приёмник, который они взяли по желанию сына «для связи с миром». Во время этой бури сам Илья и жена с сыном чувствовали себя, мягко говоря, неважно. У всех болела голова, в ушах шум, как в радиостанции, принимающей атмосферные помехи. Апатия и полное отсутствие желания что-либо делать. Илья переборол себя и все же выбрался на речку. Клёв был отвратительный. Рыба тоже чувствовала магнитную бурю. Но даже тогда ему удалось наловить на уху. А вот сегодня самочувствие — лучше некуда, а речка — как вымерла.

Такое для Никитина было впервой, но он не думал уходить. Никто не отвлекал, и была возможность спокойно подумать. Девственная тайга, очаровывающая первозданной красотой речка и очищенный от паров цивилизации воздух как нельзя лучше способствовали спокойной и неторопливой работе мысли. Никитин вспоминал, оценивал, размышлял. Размышления были невесёлыми. Они касались обстановки, царившей в стране (можно ли теперь её и страной-то назвать), и личной судьбы, которая в этом году сделала резкий поворот. Собственно поэтому Никитин с женой Светланой и сыном Алёшкой и приехали в этот таёжный уголок. Нужно было оторваться от хаоса, навалившегося на Россию и выбросившего их из привычной жизни, хорошенько всё обдумать и решить, как и где жить дальше.

* * *

Илья Никитин был офицером инженерных войск. На бытовом языке их обычно называют сапёрными. Хотя «сапёр» — это лишь одна из полутора десятков воинских специальностей, имеющихся в этих войсках. Мало того, люди, далёкие от армии, приписывают к ним и стройбат, путая боевые инженерные части, воюющие на передовой, с тыловыми и строительными.

Его служба складывалась вполне удачно. Он без задержек продвигался по служебной лестнице, в тридцать три года с отличием закончил военно-инженерную академию и был назначен на должность заместителя командира полка. Однако, в самом государстве российском, которому майор Никитин добросовестно служил, дав присягу защищать его до последней капли крови, дела шли неважно.

С восьмидесятых годов двадцатого века страна медленно продвигалась к той неразберихе, которая охватила её сейчас. Руководители государства (фактические, а не их марионетки в правительстве) прозванные в народе «двоечниками», «бездарями», «тупицами», судя по всему, таковыми не были. Ибо они прекрасно усвоили мысль о том, что в сильном, созидающем государстве можно гарантированно, но очень медленно получать только небольшую прибыль. Зато в государстве слабом, разваливающемся, можно хапнуть всё и сразу.

Уяснив это, они шаг за шагом, в угоду перешедшему к экспансии своей «демократии» Западу, начали ослаблять огромную страну, не забывая при этом высвободившиеся деньги направлять в личный карман.

Работали поэтапно в полном соответствии с планами, разработанными за океаном.

Сначала был разрушен «второй полюс» — союз стран, составлявших систему социализма. Потом перестал существовать Союз Советских Социалистических Республик, а вся его собственность приватизирована. (Народ упорно произносит это слово с буквой «х» — «прихватизирована»). Постепенно почти все окружающие Россию республики попали под влияние Запада и превратились в его сырьевые колонии. К этому же компрадорская буржуазия подводила и Россию. Олигархическое государство «богатело» в столице, но слабело по всем остальным направлениям.

Была свёрнута и почти полностью уничтожена большая наука. Сведено до минимума, приведшего к ликвидации продовольственной самостоятельности, сельское хозяйство. Из года в год теряла боеспособность армия, методично превращаемая в декоративно-бутафорскую. Постепенно уничтожалась культура, нравственность и национальная самобытность народов России. Под воздействием многочисленных сект и чуждых религий утрачивало роль Православие. И чем слабее становилось государство российское, тем интенсивнее тёк поток денег и богатств на Запад, пополняя при этом и карман тех, кто реально правил державой.

План американского наместника дьявола на Земле — «новый порядок будет строиться против России, за счёт России и на обломках России» — сбывался.

А что же народ? Он выживал, безмолвствовал и ждал сильного лидера.

Илья и сам принадлежал к числу тех, кто считал: Россия только тогда становится страной сильной и процветающей, когда Орел у неё сидит не на гербе, а во главе государства… Но вместо Орла на престол все время садились какие-то другие птицы. То доморощенный туповатый Петух… То самовлюблённый Павлин… А чаще всего очередной Попугай, без конца повторяющий заморские песни…

В конце концов, разуверившись в сменяющих друг друга из одной и той же колоды лидерах, народ стал ждать Минина и Пожарского… Однако эти ожидания тоже оказались напрасными. Претендентов на роль главы ополчения было так много, что они никак не могли договориться, кому быть «Мининым», а кому — «Пожарским». И, как оказалось, для этого тоже нужно было быть Орлом… Ну, на худой конец, Соколом… Претенденты же были сплошь птицами невысокого полёта. Большинство из них своей «решимостью» отстаивать интересы простого народа просто-напросто выторговывало у власти лакомый кусочек. А, получив крошки с барского стола, тут же из оппозиции переходило в «конструктивную оппозицию». И хотя народ называл их за это иудами, количество таких «лидеров» не уменьшалось. Глядя на «мининых и пожарских», уже пристроенных властью к кормушке, в «оппозицию» лезли новые…

И народ перестал верить всем. Даже тем, кто на самом деле мог возглавить сопротивление. Он продолжал терпеть…

Илья часто размышлял над причинами этого долготерпения и пришёл к простому выводу. Народ бездействовал и молчал, потому как слишком сильна была в нем память о великих войнах и революциях двадцатого века. Войнах жестоких, кровопролитных, унёсших десятки миллионов человеческих жизней. И поэтому люди жили по принципу: пусть будет, как есть, лишь бы не было войны. Не все понимали вред этих мещанских взглядов. Ибо война давно велась, но совсем в другой, отличной от войн прошлого форме. И потери в этой войне страна несла огромные.

Чтобы вывести народ из состояния «покоя», нужна была хорошая встряска. Эта встряска, коснувшаяся почти каждого, произошла в начале весны. Капелек, переполнивших чашу терпения, было несколько…

Американские «управители миром» долго ждали и, наконец, пришли к выводу: Россия созрела для того, чтобы быть раздробленной на части. Все последние годы их агенты вели интенсивную подготовительную работу в этом направлении. В конце-концов им удалось раскачать страну. В начале весны «по требованию» лидеров национальных республик, входящих в федерацию, удалось созвать «Конгресс народов России», в конце работы которого Российская Федерация перестала существовать. Страна была искусственно разделена на несколько государств и «независимых» территорий, которые возглавили марионеточные правительства.

Это была первая капля. Второй — явилась война против братской Белоруссии. После того как путём государственного переворота Запад встроил Украину в свой миропорядок, Белоруссия осталась последним надёжным союзником России.

Поэтому сразу после «Конгресса…», расчищая путь в Россию, объединённые войска НАТО вошли в эту республику, чтобы свергнуть «антинародный режим» и утвердить там «истинную демократию». Но «дикий народ», успешно строивший социальное государство и показывающий «дурной» пример для остальных славянских народов, не захотел «приобщаться к западной цивилизации», и разразилась война, длившаяся почти месяц. Закончилась она для НАТО большим конфузом. Армии агрессивного блока понесли огромные потери, вынуждены были с позором отступить и вполне серьёзно начать дискуссию об атомной бомбардировке этой республики. И только последовавшие за этим события приостановили эскалацию войны.

Между тем, десятки тысяч российских добровольцев, вопреки запрету правительства воевавших на стороне братского народа, вернулись с войны и рассказали о ней правду. Зверства, творимые армиями «цивилизованных» стран и тщательно скрываемые от народа западной пропагандой, никого не оставили равнодушными. Особенно усердствовали в уничтожении белорусов их соседи. Вчерашним союзникам России безумно хотелось «попасть в золотой миллиард», и они готовы были проломить головой стенку, доказывая Америке свою лояльность.

Последней каплей явилось недовольство миллионов людей, потерявших в связи с распадом единого государства работу, жилье, зарплаты и пенсии.

Эти три «капельки» совпали по времени, и по всей территории России волной прокатился бунт. Он, как подметил классик, действительно был жестоким, но не бессмысленным. В результате этих волнений территория освободилась от засилья инородцев, а во вновь созданных «государствах» на смену марионеткам к власти почти повсеместно пришли лидеры из числа патриотов.

Америка со своими прислужниками созывала одно заседание за другим, пытаясь решить, что с этим взбунтовавшимся народом делать, но, получив по носу в «маленькой» Белоруссии, вводить оккупационные войска на огромную территорию России, не решалась.

* * *

Вот в этой чехарде Илья, как и сотни тысяч других российских офицеров, остался без жилья и работы. Часть находилась на территории одной из национальных республик, и сразу после образования «независимого» государства ему, как офицеру некоренной национальности, было предложено сдать должность, освободить квартиру и покинуть «страну».

Деваться было некуда, и они поехали к дальним родственникам в таёжный посёлок, который поразил их всеобщей нищетой, отсутствием какой-либо работы и всепоглощающим пьянством.

Месяц прожили в тесном, перенаселённом людьми домике, а потом, договорившись с охотниками, махнули на все лето в тайгу. Здесь, в охотничьей заимке, небольшом рубленом домике с баней, они занимались тем же, чем и остальное население в этих краях. Собирали грибы, ягоды, орехи, ловили рыбу. Консервировали и сушили эти таёжные дары, готовясь к длительной сибирской зиме.

Жизнь эту можно было считать за отпускной отдых, если бы после неё было, куда вернуться. Но в этом-то все и дело. Найти «свой дом» в царившем хаосе среди миллионов сограждан, оказавшихся в подобном положении, было непросто. Впрочем, если не думать об этом, таёжная жизнь без суеты и ежедневной негативной информации им с женой даже нравилась. Чего нельзя было сказать об их сыне Алёшке.

«Дитя Интернета», привыкшее к виртуальной созерцательной жизни, с большой неохотой выполняло обязанности жизни реальной, по его оценке, скучной и примитивной. Любое занятие, не связанное, опять же, по его выражению, «с работой мозгов», вызывало у сына внутренний протест. Алёшке было тяжело без любимого компьютера, скучно без американских боевиков, его угнетало отсутствие тусовки со сверстниками. Ему была в тягость всякая работа, связанная с физической деятельностью. Заготовить дрова, разжечь костёр, принести воды, отправиться на сбор грибов или ягод — все это их единственный отпрыск делал под большим нажимом и через силу. В отличие от родителей не любил он и читать. Светлана, филолог по образованию, даже сюда, в тайгу, приволокла целый рюкзак с книгами. Алёшка сделал попытку заняться чтением. Хватило его ровно на три дня. За это время он осилил современный малоформатный детектив, который, по всей видимости, только из-за большого количества трупов автор причислил к романам. Единственной отрадой для их двенадцатилетнего ребёнка был радиоприёмник. Сынуля, лёжа на топчане, готов был слушать его с утра до вечера. Но и это «окно в большой мир» закрылось. Приёмник не перенёс диких перегрузок и варварского обращения и замолчал…

Однако все это Илья как-то мог пережить. Не мог он взять в толк одного. Откуда у Никитина младшего полное безразличие к рыбной ловле? Как могло получиться, что его родная кровинушка проявила полное равнодушие к азартному действу, которым настоящие мужчины увлекаются со времён каменного века? Видимо, все эти разговоры про наследственность, гены и прочее — чушь. Даже при полном отсутствии этих самых генов по мужской линии он просто обязан был с азартом собирать грибы и ягоды. Женщины начали заниматься этим делом ещё раньше, чем первый мужик убежал от них на рыбалку. Нет, похоже, эти «товарищи учёные» просто всех дурят… Иначе сидел бы сейчас сын с ним рядом. Хотя, если быть справедливым, Алёшка пару раз на речку выползал. Но потом зачихал, простыл, его искусали комары, да вдобавок ко всему у него разболелась голова. И пришлось Никитину старшему заготавливать рыбу в полном одиночестве.

* * *

Неторопливый бег мыслей Ильи неожиданно был прерван. Нет, ничего чрезвычайного не произошло. Разморённая жарким солнцем тайга сохраняла тишину и спокойствие. Но глаза рыбака помимо его воли уловили изменение и немедленно выдали сигнал, заставив головной мозг отказаться от внутренней работы и перейти к оценке внешних раздражителей. Оценка была необычной. Илье показалось, что течение речушки вдруг стало замедляться и в какой-то момент остановилось совсем.

«Что за бзик? — удивился он, — Уж не перегрелся ли на солнышке? А может это оттого, что смотрю все время на воду?»

Илья встряхнул головой, посмотрел на росший вдоль берега кустарник, перевёл глаза на притихший без ветра сосняк и снова посмотрел на водную поверхность. Теперь диагноз требовался ещё более суровый. Вода двигалась вспять… Против течения…

«Может, утром съел чего? — начал было искать причину не желавший выходить из состояния покоя „орган“ мышления, но в довершении к глазам информацию начали поставлять уши, и Илья встрепенулся. С той стороны, куда текла речка, рыбак услышал равномерный, еле уловимый шум, перемежаемый потрескиванием сучков и какими-то непонятными всплесками. Он глянул под ноги. От донок, стоявших возле уреза воды, торчали лишь кончики.

„Вода прибывает!“ — дошло, наконец, до него. — Вот почему не клевала рыба, она почувствовала наводнение!»

Он начал быстро сматывать снасти, попутно размышляя над тем, откуда здесь, в сибирской тайге, посреди жаркого лета вдруг взяться наводнению. Пока укладывал вещёвой мешок, вода затопила то место, где он сидел, предаваясь унылым размышлениям. Теперь от сонливости и меланхолии не осталось и следа.

«Надо быстрее бежать на заимку, не то вода отрежет!..» — сообразил он и припустил сначала ускоренным шагом, потом бегом. Оторвавшись от мира, Никитин не знал, что произошло, однако инстинктивно почувствовал серьёзную угрозу. Интуиция подсказывала — это не рядовое наводнение. Уж слишком быстро поднимается вода. Наиболее правдоподобной была версия — где-то прорвало плотину. Если это так, то всю ближайшую местность, расположенную в естественной котловине, затопит в течение нескольких часов… Потому нужно спешить. Забрать семью, как можно быстрее укрыться на какой-нибудь возвышенности и переждать, пока вода схлынет. Главное — не опоздать. Заимка в двух километрах ниже по течению, и речушка там вполне могла выйти из берегов.

Размышляя на бегу, он пробежал по высокому берегу почти половину расстояния, пока путь не преградил лог, по дну которого бежал один из многочисленных ручейков, подпитывающих таёжную речку. Безобидный ручей вырос до размеров самой реки. О том, чтобы обойти лог верхом, не могло быть и речи. Там труднопроходимые заросли, да и неизвестно, какова протяжённость лога.

Илья скинул сапоги, верхнюю одежду, сложил все это в вещмешок и смело кинулся в воду. Плавал он хорошо, но с тяжёлым мешком получалось не быстро. Вода оказалась холоднее, чем думал. Когда выбрался на противоположный берег, его начала колотить дрожь, но одеваться не стал, побежал дальше. До заимки оставалось несколько сот метров и новое препятствие. Второй лог был поменьше, однако луговина за ним была затоплена. Это означало — их домик уже в воде.

«На чердак-то они, надеюсь, догадались залезть!» — подумал Илья о жене с сыном и, подняв вещмешок, побрёл в воду. Когда вода дошла до подмышек, перевернулся на спину и снова поплыл. На этот раз встречное течение было гораздо сильнее, и продвигался он совсем медленно. Минут десять Илья отчаянно грёб и начал выдыхаться.

«Так не доплыву! Придётся бросить мешок!» — Его охватила досада. Было жаль и одежду, и любимые снасти.

«Думай! — разозлился он на себя. — Из любого положения есть выход!»

Стоило себе приказать, как выход тут же нашёлся. Илья отыскал глазами одиноко стоявшую ель и поплыл к ней. Возле самого дерева почувствовал дно, встал и, с трудом волоча намокший вещмешок, полез наверх. Недалеко от вершины остановился, достал нож, запасную леску и крепко привязал мешок, для надёжности обмотав лямки вокруг ствола.

Потом повесил нож на снятый с брюк ремень и перепоясался им поверх майки.

«Ну вот, — вспомнил он армейскую поговорку, — почти что форма номер раз: часы, трусы, противогаз…»

* * *

А жена с сыном наводнение проспали. После того, как Илья ушёл на рыбалку, Светлана начала собираться в лес. Обычный поход за грибами, ягодами… Одним словом, за всем, что попадётся. Но Алёшка опять захандрил. Своё нытьё оправдывал головной болью. Она попыталась его уговорить, все впустую. В конце-концов дала ему таблетку и уложила спать.

Светлана, как и супруг, переживала за сына. У неё не укладывалось в голове, почему их единственный ребёнок, которого они с Ильёй любили и, несмотря на занятость и постоянные переезды, уделяли ему достаточно много времени, замкнулся от них в свою скорлупку. Кажется, делали все, чтобы сын рос нормальным, всесторонне развитым человечком. Но чем больше старались, тем сильнее Алёшка отдалялся. Компьютер с всемирной сетью заменил ему и родителей, и учителей. Именно этот его «наставник» и «друг» был повинен в том, что сын жил не в настоящей, а в виртуальной реальности. Одним словом, данные ему природой способности использовал исключительно в искусственно созданной жизни. В ней он черпал информацию, радовался, огорчался, играл и отдыхал. В жизни реальной их сынуля смахивал на вялого, инфантильного тюфяка.

После увольнения Ильи из армии они решили окунуть сына в обстановку, максимально приближенную к природе. Но и в тайге он ни к чему не проявил интереса. Любую работу выполнял из-под палки и все время донимал одним и тем же вопросом: когда они, наконец, бросят эту первобытную жизнь и поедут в город? Мало того, отсутствие любимого компьютера заметно повлияло на его здоровье. У него начались нервные срывы.

Светлана тяжело вздохнула. От препирательства с сыном и переживаний у неё разболелась голова, и она, перебрав собранную накануне чернику, тоже прилегла.

Говорят вещие сны нужно уметь разгадывать. Они не указывают на то, что должно произойти, напрямую. Мозг подаёт информацию в иносказательной, замаскированной форме. Может быть это и так, но сегодня никакой подоплёки искать не пришлось. Светлане снилась вода. Много воды. Вода наступала со всех сторон. Она завораживала и парализовала волю. Женщина с ужасом смотрела на воду и, оцепенев, не могла думать… Не могла бежать… На Светлану накатила волна всеохватывающего страха…, и она проснулась.

В доме было тихо. В ушах по-прежнему стоял шум наступающей воды, но страх, как это обычно бывает у пробудившегося человека, постепенно отступал.

Алёшка вдруг заворочался, соскочил с постели и направился к двери.

— Лёша, ты куда? — как можно участливей спросила Светлана. — Как твоя голова, успокоилась?

— Нет! — буркнул в ответ сын. — Схожу в туалет и снова лягу.

Он вышел, но через несколько секунд ворвался обратно и истошно завопил:

— Мама!!! Там вода!!! Кругом одна вода!..

Светлана вскочила и выбежала на крыльцо. Вокруг дома, вплоть до самого леса, разливалась вода. Она поднялась почти до верхней части крыльца. Какое-то время мать и сын стояли молча. Она оценивала ситуацию. Он озирался и бросал на неё испуганные взгляды.

— Лёша, это наводнение! — как можно спокойнее сказала Светлана. — Быстро в дом, открой лаз на чердак. Нужно спасать одежду и продукты!..

Перепуганный сын смотрел на мать широко открытыми глазами и с места не двигался. Чтобы вывести его из состояния остолбенения, она схватила сына за плечи и хорошенько встряхнула:

— Лёшка, ты что, не понял?! Надо действовать быстро!..

Алёшка отмер и истерично закричал:

— Какие продукты?! Надо спасаться самим! Надо бежать из этого леса!.. Бежать!!!

Только тут до неё дошло, насколько сильно напуган сын. Светлана взяла его за плечи и, сдерживая эмоции, принялась уговаривать:

— Лёша, успокойся. Бежать поздно! Но бояться не надо. Это обычное наводнение. Такие в Сибири бывают постоянно. Нужно поднять все ценное на чердак, вылезть на крышу и пересидеть там, пока вода не спадёт. Иначе папа, если мы убежим, нас не найдёт. Он непременно вернётся сюда! Кроме того, на крыше нас обязательно обнаружит вертолёт спасателей!..

Алёшка безучастно внимал уговорам матери, но, услышав о вертолёте, встрепенулся:

— Мам! Ты думаешь, нас будут искать?

— Ну конечно! Во время наводнения спасатели всегда делают контрольные облёты местности… И если мы будем сидеть не в лесу, а на крыше, нас сразу заметят!

Алёшка оживился. Его глаза заблестели:

— Да, надо повесить какую-нибудь яркую тряпку вместо флага! Чтобы было издалека видно!

— Идея! Вывесим красную кофту. Уж её-то непременно заметят!

Они принялись за дело. Непосредственно из дома на чердак был сделан лаз с пристроенной лестницей. Там, под крышей дома, у них вялилась рыба, и сушились грибы. Алёшка залез по лестнице, открыл люк, и они начали быстро затаскивать всё подряд: одежду, посуду, продукты, отцовы снасти…

Работали быстро, но банки с вареньем и грибами, хранившиеся в подполье, вынести не смогли. Подвал затопило. Алёшку охватил рабочий азарт, и он сделал попытку кинуться за банками в воду:

— Наш труд пропадает!

Светлана, несмотря на экстремальную ситуацию, тихо радовалась. От флегмы сына не осталось и следа. Таким деятельным и активным она его ещё не видела. Тем не менее, она понимала, подобная «операция» для паренька, толком не умеющего нырять и плавать, не по плечу. Поэтому тактично его остановила:

— Не переживай, сын! Банки закрыты плотно, им ничего не сделается. Когда вода спадёт, мы их достанем. А сейчас пора вылезать на чердак.

Решение было своевременным. Вода начала просачиваться через щели и заливать пол. Мать и сын поднялись на чердак, немного передохнули и стали соображать, где и как сделать лаз на крышу. Светлана, вдруг, по-женски ойкнула:

— Ой! Какие же мы балды! Как будем делать лаз без инструмента? Забыли его внизу… Придётся всё-таки искупаться!

— Я знаю, инструмент лежит на полу, за печкой. Сейчас за ним слажу!

Лешка сегодня был в ударе. Мать не успела опомниться, а он уже открыл люк и начал спускаться по лестнице.

— Я помогу тебе! — кинулась за ним Светлана, — смотри аккуратней, не упади…

Сын спустился в дом и по колено в воде побрёл туда, где лежал типовой набор шанцевого инструмента: топор, лопата, ножовка, выдерга…

— Мам, принимай! Тут ещё ведро со старыми, гнутыми гвоздями…, брать?

— Обязательно! Гвозди могут понадобиться!

Светлана спустилась ниже. Сын подал ей инструмент. Потом притащил ведро с гвоздями, и они подняли все это наверх. Алёшка изрядно вымок. Пришлось его переодевать. Только после этого они смогли заняться устройством выхода на крышу.

* * *

Крыша была сделана на сибирский лад, без слухового окна, с хорошим запасом прочности. Она рассчитывалась так, чтобы зимой выдержать, как минимум, двухметровый слой снега. Покрытие состояло из слоя добротного тёса, поверх которого уложены листы восьмиволнового шифера.

— Давай сделаем дырку, — предложила Светлана, — а потом вставим в неё пилу и выпилим отверстие.

— А как же шифер? Его пила не возьмёт!

— Возьмёт! Шифер, когда его нужно укоротить, как раз пилят ножовкой!

Они принялись за дело. Точнее, делала мать. Алёшка был в роли ассистента. Он попробовал пилить, но у него то заедало пилу, то мешал работать градом катившийся пот, то немела рука…

Изрядно попотев, они, наконец, выбрались на крышу и соорудили флаг. На старое удилище из орешника привязали малиновую кофту и прибили древко, со стороны фронтона.

Теперь можно было и передохнуть. Мать и сын присели на конёк и только сейчас обратили внимание на совершенно неутешительный для них факт. Вода дошла до середины окон. Рабочий пыл у Алёшки угас. В его голове забродили невесёлые мысли.

— Мама! А что мы будем делать, если спасатели не прилетят, а вода поднимется выше крыши?

— Успокойся. Вода не поднимется так высоко. Если бы тут так затапливало постоянно, охотники не построили бы здесь заимку.

— Ну, а всё-таки? А вдруг?

— Тогда нам придётся искупаться. Видишь на опушке высокие сосны? Доплывём до них. Уж их-то точно не затопит.

— Ты же знаешь, я плаваю плохо…, могу не доплыть…

— Раньше времени не переживай. Если что, достанем из потолка плаху… Поплывём на ней, как на лодке!..

Алёшка немного успокоился и переключил свои вопросы на другую проблему.

— Где же папа? Почему его до сих пор нет! — недовольным тоном принялся ворчать он. — Мы тут тонем, а он все где-то рыбачит!..

Светлана посмотрела на сына и вдруг заулыбалась:

— Я вот тоже теряюсь в догадках… Ведь папа у нас Карлсон с моторчиком… Прилететь на нашу крышу, окружённую со всех сторон водой, для него сущий пустяк!..

Алёшка, хоть и печально, но тоже улыбнулся.

— А было бы здорово!.. Он схватил бы нас под мышки и унёс подальше от этого леса…, от этой воды!..

Светлана не ответила. Она не подавала виду, но в душе начала беспокоиться за мужа. Супруг был на реке и проморгать подъём воды не мог. Значит, давно должен быть здесь. Что ему помешало? Скорее всего, отрезала вода, и сидит он сейчас где-нибудь на дереве. Мысли о том, что Илья мог утонуть, она не допускала. В отличие от неё и Алёшки тот плавал, как рыба. Вырос на реке. В инженерном училище прошёл водолазную подготовку. Первые два года командовал разведывательно-водолазным взводом.

Один раз, когда был ещё курсантом и только ухаживал за ней, на спор с друзьями переплыл со связанными шпагатом руками и ногами речку шириной около ста метров. Если бы Светлана не видела этого сама, ни за что бы не поверила. Он подобно Ихтиандру вытянул связанные руки вперёд, и, по лягушечьи толкаясь связанными ногами, плыл на спине, если уставал, переворачивался и плыл таким же способом на животе. Когда приплыл в указанную точку, шпагат, связывавший руки и ноги, был целым и невредимым.

Как давно это было. А прошло всего каких-то пятнадцать лет. Тогда они были полны оптимизма и надежд, связанных с будущим. Их совместная жизнь представлялась стабильной и предсказуемой. Они и предположить не могли, что через полтора десятка лет грядёт чёрная полоса и они останутся без работы, без жилья, без перспектив на будущее. И даже здесь, в глухомани, на их долю выпадут испытания. Откуда оно взялось, это внезапное наводнение?

Алёшка, по всей видимости, тоже думал об отце. Он неожиданно спросил:

— Мама, а наш папа не мог утонуть?

Светлана принялась соображать, как лучше успокоить сына, но ответить не успела.

— Эй! Робинзоны! Отчего такие панические настроения?! — вдруг услышали они весёлый голос мужа и отца. — Почему не встречаете рыбака из плавания?

Мать и сын как по команде обернулись. К полузатопленной избушке стилем, напоминающим брасс, подплывал Илья. Он улыбался.

— Папа! Папа! — закричал Алёшка. — Ты почему так задержался?

У Светланы отлегло. Теперь они все вместе, это главное.

— Ну вот, мы ждём его как спасителя на моторной лодке, а он своим ходом… И даже, кажется, без штанов!..

— Ну, милые мои, с критикой немного подождите… Моторные лодки в тайге — большой дефицит. А задержался потому, что плыл против течения. Чтобы преодолеть пятьсот метров, пришлось трижды отдыхать на попутных ёлках…

Илья подплыл к пристройке и без особого труда вскарабкался на её крышу. Светлана подала ему конец верёвки, и он перебрался к ним.

— Ну, докладывайте обстановку! — все так же весело проговорил он. Только тут жена и сын заметили, как он продрог. Выражение «зуб на зуб не попадал», было придумано в аккурат про него.

* * *

Объединившись, семья Никитиных начала действовать. Прежде всего, спустились на чердак. Светлана достала сменную одежду. Как только Илья оделся, принялись рассказывать о том, что пережили. После того, как выговорились и возбуждение спало, начали обсуждать своё положение. Суждения по поводу дальнейших действий не совпадали.

Самый незамысловатый вариант представил Алёшка. Он предлагал ничего не делать и терпеливо ждать спасателей. Довод приводил очень убедительный. По его мнению, министерство по чрезвычайным ситуациям, обеспокоенное судьбой Никитиных, бросит все свои дела и немедленно направит главные усилия на поиск и спасение их семьи.

План Светланы, хотя и допускал кое-какие действия, тоже не был из разряда неординарных и мало чем отличался от Лешкиного. Он предполагал продолжительную, вполне комфортную и уютную жизнь на чердаке, где они «просто обязаны» спокойно, без лишней нервотрёпки пересидеть наводнение. И только в том случае, если вода поднимется выше крыши, им следует перебраться на ближайшее высокое дерево, обустроить там «гнездо» и продолжать терпеливо ждать. Аргумент у неё был веский. Запас продуктов позволял им жить автономно не менее месяца.

Илья не согласился ни с тем, ни с другим. Во-первых, министерство по чрезвычайным ситуациям, вместе с самим государством, приказало долго жить… Потому Алёшкин план чудесного спасения осуществлять было попросту некому.

Во-вторых, неизвестно на какой отметке остановится вода. Заимка в естественной котловине и это обстоятельство может сыграть злую шутку. Гарантии, что вода не поднимется выше верхушек самых высоких деревьев, нет никакой. А значит, удобный и уютный план Светланы под большим вопросом.

В-третьих, вода может вообще не пойти на убыль, и им придётся просидеть «в гнезде» все лето, осень и выбираться отсюда только зимой, по застывшему льду? Не имея возможности развести костёр, они попросту замёрзнут! Изложив эти выводы, прежде чем предложить свой план, Илья озадачил жену и сына вопросом:

— Сидеть и спокойно ждать спасателей — это, конечно, здорово! Но мы с вами живём в России, и скажите мне, пожалуйста, для какой это надобности наш народ придумал поговорку «спасение утопающих — дело рук самих утопающих!»?

Те с недоумением уставились на него.

— Ты что, Илья, — наконец тихо спросила Светлана, — считаешь наше положение безнадёжным?

— Нет!.. Но давайте не будем строить радужных планов и надеяться на чудеса. Если объявятся спасатели, я буду безмерно рад. А если нет?.. Не забывайте, мы в тридцати километрах от посёлка, в котором тоже наводнение. Кто полезет в тайгу, если собственный дом тонет?.. Значит, будем исходить из худшего: спасатели не объявятся, а вода затопит все самые высокие ёлки!..

Он улыбнулся, глядя на помрачневшие лица своих близких и, чтобы его не заподозрили в садистских намерениях поиздеваться над ними в столь тяжёлую минуту, начал быстро излагать свой план.

— Но повода для паники нет никакого. Для спасения у нас есть все. Вы молодцы! Вовремя вытащили продукты, одежду, инструмент. Поэтому не будем сидеть и гадать: затопит крышу или не затопит. Мы должны как можно скорее построить себе плавающее средство!..

— Плот! — угадала его замысел Светлана.

— Правильно! Частично разберём дом и построим плот. У нас есть балки, на которые опирается крыша, стропила и потолочные плахи!.. Но нужно поспешить. Вода прибывает подозрительно быстро. Если не успеем, дом затопит. Вот тогда уж точно придётся вить на дереве гнездо!..

План главы семьи был принят безоговорочно. «Утопающие» наскоро обсудили проект и с невиданным энтузиазмом, обусловленным стремительным подъёмом воды, принялись за сооружение средства своего спасения.

Они разобрали половину крыши, сняли с потолка перекрытие и на этой площадке принялись собирать плот. Сначала уложили балки. С помощью поперечин из стропил соединили их. На поперечины настелили плаху. Из тёса соорудили ящик для вещёй и продуктов и места для сидения. Тут-то и пригодились старые гвозди, «спасённые» Алёшкой.

Плот получился громоздким. Расчёт был на то, что быстро прибывающая вода поднимет его сама. К моменту окончания строительства она начала заливать чердак.

— Все! — скомандовал Илья. — Главное мы сделали! Давайте срочно грузиться! Все остальное доделаем на плаву!..

Они погрузили на плот продукты и имущество. Илья вбил на противоположных концах плота скобы, привязал к ним верёвки и эти причальные канаты закрепил на коньке оставшейся части крыши.

После этого все перебрались на плот. Никитин старший занялся изготовлением шестов и весел. Младший укладывал оставшиеся от строительства доски. Светлана перебирала продукты. Все были заняты делом, но всех мучил один и тот же вопрос. Удержится ли их плавсредство на плаву? Выдержит ли оно их вместе со скарбом?

* * *

Окончательно стемнело. Никитины наскоро перекусили и уселись поудобнее, спиной к ящику. За этот нервный и суматошный день все чертовски устали, тем не менее, заснуть никто не мог. Обычно июльские ночи в этой местности светлые и сравнительно короткие. Но сегодня небо затянуло дымкой. Было темно, как осенью. Темнота, тихое журчание воды и неопределённость порождали в душе страх, отгонявший сон. Они сидели молча, лишь изредка перекидываясь короткими фразами, и ждали.

Однако сон не думал сдаваться. Первым он свалил Алёшку. Тому ещё никогда не приходилось столь интенсивно работать физически. Сегодня он показал чудеса, особенно во время строительства плота. По первой просьбе отца или матери подавал гвозди, инструмент, доски. Вместе с взрослыми подтаскивал бревна и плахи. Пытался работать пилой, выдергой и даже молотком. Правда по гвоздю попадал через раз, да и гнулись они у него подозрительно часто. Но это исключительно оттого, что именно ему попадались «некачественные» гвозди, упрямо не желавшие заходить в древесину. Родители, глядя на его усердие, перемигивались. Оказывается, их флегматичный сынок вполне способен быть нормальным, шустрым мальцом. И хотя практических навыков ему явно не хватало, сегодня был создан прецедент. Родители уловили главное: экстремальная ситуация способна заставить их отпрыска работать в поте лица.

Теперь, удобно устроившись между отцом и матерью, он тихо посапывал. И спал, по всему было видно, без сновидений. Светлана укутала его одеялом, поудобнее примостилась сама и тоже заснула. Илья, как глава семьи, бодрствовал. Он то и дело опускал руку, на ощупь контролируя подъем воды. Та уже дошла до нижних брёвен. Было важно не проморгать момент, когда плот начнёт всплывать. Если не хватит грузоподъёмности, часть груза придётся выбрасывать. Хотя и не хочется. И так взяли с собой минимум. Только то, что крайне необходимо. Неизвестно сколько времени им понадобится, чтобы доплыть до суши, а потом добраться до какого-нибудь жилья.

Илья вновь и вновь размышлял об этом внезапном наводнении, но по-прежнему вопросов было больше, чем ответов. Не сомневался он только в одном. Это не обычное наводнение, и вода спадёт не скоро. А потому утром им придётся решать, куда плыть. Не сидеть же у затопленного дома и ждать невесть чего. Для начала надо найти высотку, где можно будет сделать шалаш, развести костёр и приготовить нормальную пищу. Потом действовать по обстановке. Если вода не спадёт, придётся плыть дальше.

Внезапно Илья ощутил движение. Плот всплыл, и его потянуло в сторону. Как только натянулись верёвки, слегка дёрнулся и встал. Никитин не стал будить жену и сына и принялся на ощупь проверять осадку. Вода доходила до середины поперечин. Плот они сделали с хорошим запасом плавучести. В тихую погоду на нем можно плыть без опаски. Вот если разгуляется ветер и поднимется волна, придётся туго… Ну, ничего. Русский человек не может без «авось» и «как-нибудь»… Авось повезёт.

Илья подтянул верёвки, закрепил плот, чтобы его не крутило, и уселся дожидаться рассвета.

Глава 2 Вдвоём на ёлке

— Фу, как ты меня напугал! — Алёна произнесла эту фразу вслух, почти крикнула вслед убегавшему таёжному красавцу. Лось пробежал мимо ускоренной рысью, не обращая на человека ни малейшего внимания.

«Видимо совсем непуганый» — подумала девушка и, окончательно успокоившись от неожиданной встречи, пошла по узкой просеке дальше.

Она вышла в тайгу без определённой цели. Собирать ягоды или грибы сегодня не хотелось. Просто гуляла, дышала неповторимым таёжным воздухом и размышляла о себе и Павле. Уже месяц жила она с ним, как это сейчас принято, в гражданском браке и, чем больше узнавала своего избранника, тем чаще её посещала мысль — не сделала ли она ошибку? Парень, о котором она мечтала, к которому стремилась всей душой, на проверку оказался не таким, каким представлялся.

Они познакомились год назад на какой-то студенческой вечеринке. Павел заканчивал лесотехнический институт. Она училась в пединституте на предпоследнем курсе факультета иностранных языков. Он понравился ей сразу. Да иначе и не могло быть. Высокий, темноволосый, с правильными чертами лица и стройной фигурой, он напоминал любимого голливудского актёра. В его разговоре и действиях чувствовались трезвый ум и уверенность. Манера разговаривать с равными себе и младшими снисходительно, порой даже с назидательными нотками, студенческой братией воспринималась естественно. Друзья и окружающие его молодые люди воспринимали это как должное, безоговорочно признавая его превосходство. Правда, уже тогда кое-что в его поведении ей не понравилось. Показалось, Павел излишне самоуверен и порой, как это говорится на молодёжном сленге, «гонит показуху». Покорёжил Алёну и его излишний цинизм и чрезмерно пренебрежительное отношение к нормам морали. Но когда из всех присутствующих Павел выбрал её, Алёну, эти негативные ощущения ушли на задний план. Алёна покорилась ему сразу и безоговорочно. Он тоже увлёкся ею всерьёз. Во всяком случае, так ей показалось. Сессия и защита диплома не стали помехой, они встречались регулярно до самого его отъезда на работу.

Ей предстояло осилить последний курс. Он уехал в таёжный посёлок, где проживали её дед и бабушка. Это было хорошим предзнаменованием. Посёлок был её второй малой родиной.

Алёна выросла в обеспеченной семье. Отец, сколько помнит, работал чиновником в городской администрации. Мать — заместителем главного редактора ведущей областной газеты. Как и большинство российских чиновников, родители буквально «горели» на работе, стремясь максимально повысить благосостояние семьи. Особенно преуспел в этом отец, в поте лица трудившийся в земельном комитете. Его тяжёлая и нервная работа по отведению участков под застройку приносила хороший доход. Не отставала от него и мать. Она не просто получала приличную зарплату, но и с большим успехом и за хорошие гонорары писала заказные статьи. Благодаря дружным стараниям семья жила очень не бедно. У них было всё! Не было только одного: добывание денег совершенно не оставляло времени для воспитания единственной дочери. Особенно в летнее время. Поэтому все каникулы Алёна проводила в таёжном посёлке у деда с бабушкой. Именно от общения с ними у девушки сформировались взгляды и ценности, отличные от родительских.

Отец с матерью часто повторяли, что «она вся в деда с бабкой», вкладывая в эту фразу исключительно негативный смысл. Слишком разными были семьи Соколовых старших и младших. Они различались и по характеру, и по духу, и по убеждениям. В роду был налицо конфликт поколений отцов и детей.

Дед, несмотря на внешнюю суровость, был романтиком. Нет, не из той категории мечтателей, строящих воздушные замки. А из той, ныне старомодной породы людей, которые ехали в середине двадцатого века в тайгу не за длинным рублём, а «за мечтами и за запахом тайги». При всем этом они там не просто мечтали и развлекались, а претворяли свои мечты в реальность. Строили новые города и осваивали необжитые просторы, налаживая добычу и производство нужных стране полезных ископаемых. Именно эти романтики-созидатели впоследствии оказались не у дел. Когда хитрые и пронырливые дельцы за бесценок приватизировали плоды их многолетнего труда и, чтобы отвести от себя гнев и разорвать связь поколений, запустили идеологическую утку о том, что старшее поколение прожило жизнь бесполезную и пустую. Несмотря на это, дед не впал в уныние и никогда не считал прожитую жизнь напрасной. В нём жила непоколебимая уверенность: рано или поздно эта всплывшая наверх пена уйдёт в небытие, а все созданное их поколением будет служить народу.

Эта вера помогла деду выстоять и не сломаться в условиях тотального разрушения и разворовывания государства. Он и жену нашёл себе под стать. Только бабушка, жизнелюб и оптимист, презиравшая мещанство и скопидомство во всяком их проявлении, могла перенести все тяготы и лишения, выпавшие на их долю.

Их черты характера унаследовала и Алёна. Дед с бабушкой души не чаяли во внучке и всячески поддерживали в ней романтические начинания, одновременно приучая её к стойкости и умению противостоять напастям жестокой действительности.

Молодых людей, выросших в «благополучных» семьях, зачастую очень быстро перевоспитывает окружение, телевидение и Интернет. На Алёну не смогли повлиять ни лёгкого поведения друзья и подружки, ни всеразвращающий телеящик, ни всеобщее падение в стране морали, нравственности и культуры. Её не испортило и студенческое общежитие, в которое она ушла на четвёртом курсе, когда родители вдруг затеяли разводиться и обзаводиться новыми семьями. Алёна разругалась с ними «вусмерть» и, заявив, что у неё «нет теперь дома», не стала жить ни с тем, ни с другим.

Вот и Павел показался ей таким же независимым и самостоятельным романтиком. Алёна не могла не влюбиться в созданный в её мечтах образ. Целый год они посылали друг другу через Интернет письма. Звонили по поводу и без повода по телефону. И как только Алёна получила диплом, она тут же собрала вещи и уехала в посёлок, проинформировав родителей, что едет жить к деду.

Они, наконец, встретились. Алёна ожидала, что Павел сразу же сделает ей предложение, но тот повёл себя очень рационально. Предложил «проверить чувства» и какое-то время пожить в гражданском браке. Она согласилась. И когда Павла отправили на месяц в тайгу контролировать вырубку и отгрузку леса, не раздумывая поехала с ним.

Но этот «медовый месяц» принёс больше разочарований, чем счастья. Алёна быстро разобралась: романтизма в её суженом ровно столько, сколько она сама придумала. В довершении ко всему случайно подслушала разговор подвыпивших рабочих. Из их пьяной трепотни стало понятно: в посёлке у Павла есть пассия, с которой он жил весь этот год. Она сделала попытку завести об этом разговор, но разборки не получилось. Павел хладнокровно разъяснил: парень он неженатый и клятву на верность пока никому не приносил. Алёна расплакалась. Возлюбленный так же невозмутимо её успокоил. С этой женщиной у него был просто секс. Природа, видишь ли, требует своего. Любит же он только её, Алёну, и, когда они поженятся, даст ей обет и будет верен до гробовой доски. Чтобы подтвердить искренность своих намерений, попытался её приласкать. Но после таких откровений его ласки, от которых первое время Алёна была без ума, стали вызывать чувство брезгливости и отвращения. Она пыталась перебороть себя, пробовала отвечать взаимностью, но с каждым днём у неё это получалось все хуже. Особенно тягостно стало в последнее время. Они остались вдвоём. Бригада, работавшая до этого, уехала. На смену ей по вахтовому графику должна была приехать другая, но она не прибыла. Нарушилась и связи. Телефон перестал работать. Завтра у Павла кончается срок командировки, а из посёлка ни слуху, ни духу. Она предложила сходить в посёлок пешком, здесь всего-то тридцать километров, но Павел наотрез отказался. Не захотел себя утруждать. Объяснил: солдат спит, служба идёт. Без рабочих спокойнее. Работа, как у сторожа, а уйдёшь — разворуют имущество и продукты. Кто разворует, если здесь на десятки километров никого нет, непонятно.

Размышления Алёны внезапно прервал выскочивший прямо на неё заяц. Немного погодя, через просеку, по которой она шла, перемахнула рыжая лисица. Звери бежали в одну и ту же сторону. Алёна, несмотря на молодость, неплохо знала тайгу. Дед, заядлый охотник и рыбак, не только постоянно таскал внучку с собой, но и учил её всему, что знал сам о таёжном мире и его обитателях. Поэтому девушка определила сразу — зверье чем-то напугано.

«Что бы это могло быть? — принялась она гадать, ускоряя шаг. — Пожар? Но запаха дыма нет. При лесном пожаре обязательно должен быть верховой дым. Может быть снова, как две недели назад, землетрясение? Говорят, звери чувствуют его. Пожалуй, надо быстрее бежать к домику!»

Она припустила в сторону леспромхозовского лагеря. Метров за двести от домиков увидела воду, залившую все пространство со стороны речки. Вода уже подбиралась к стоящим на колёсах вагончикам.

«Значит наводнение! — мелькнуло в голове. — Это лучше, чем пожар!.. От пожара в тайге спастись тяжело!..»

По колено в воде она добрела до вагончика, в котором жили, и открыла дверь. Её суженый безмятежно спал.

— Подъем, засоня! У нас наводнение!.. — громко закричала она. Павел спросонья захлопал глазами:

— Что ты кричишь? Какое к черту среди лета наводнение? Эта речка и весной-то больше, чем на сто метров, не разливается…

— Да ты выгляни в окно! Я не шучу, нас топит!

Павел невозмутимо поднялся, не спеша вышел на крыльцо и, тупо уставившись на изменившийся пейзаж, какое-то время молча смотрел на разливавшуюся по вырубке воду.

— Наверное, прорвало плотину! — выдавил, наконец, он. — Если так, то нас затопит полностью…, мы в низине!..

Он снова задумался. Его лицо не выражало никакие эмоции.

— Ну что ты, Пашка, встал, как истукан?! Надо что-то делать! Куда-то бежать… Иначе утонем!..

— Не ори! — злобно бросил он в ответ. — Куда бежать? Смотри, как быстро прибывает вода!

Вода, несколько минут назад достигшая домика, уже плескалась на уровне металлического крылечка и подбиралась к дверям.

— Где-то в каморке есть резиновая лодка! — вдруг засуетился Павел. — Мужики плавали на ней на рыбалку!

Он кинулся в подсобку с имуществом и, немного погодя, вытащил упакованную в чехол лодку.

— Давай, помогай расправить! — скомандовал он. — Нужно её накачать!

Алёна помогла развернуть лодку, и он принялся торопливо накачивать её воздухом. Они поменялись ролями. Теперь Павел поторапливал Алёну. От его спокойствия и невозмутимости не осталось и следа. Алёна видела его таким впервые. Она чувствовала, как он напуган, его команды выполняла быстро и беспрекословно, но вдруг, уставившись на лодку, замерла…

— Что встала? Собирай продукты и питье!.. — визгливо по-бабьи проверещал Павел. — Давай, пошевеливайся!

— Пашка! — тихо сказала в ответ девушка. — Не кричи. Разве ты не видишь…, лодка одноместная… Она не выдержит нас двоих.

Павел лихорадочно посмотрел на лодку…, потом на Алёну и мгновенно принял решение.

— Грузи продукты. Залезешь на крышу домика и пересидишь здесь. А я поплыву в посёлок за помощью. Найду моторку или катер и приплыву за тобой!

— Ты хочешь меня бросить здесь одну?! — Девушка задохнулась от негодования. — Сам уплывёшь, а я останусь?!..

— Не кричи!!! Я же сказал, вернусь за тобой сразу, как найду плавсредство!

— А может, ты отдашь лодку мне, а сам останешься тут?! — зло закричала она в ответ.

— Дура! Тебе не доплыть! Утонешь!.. В результате погибнем оба. Делай что говорю!

— Ну и пусть погибнем, но вместе! — Она схватила нож. — Я вот сейчас возьму и проколю лодку… Чтобы ты поискал другой вариант спасения!

Павел отреагировал на угрозу немедленно, подскочил, вывернул руку и, когда нож выпал, с размаху ударил невесту по лицу. Алёна отлетела в угол и, ударившись о стену, осела на пол. «Аргумент» любимого её моментально успокоил. Девушку охватила полная апатия. Она сидела на полу и безучастно взирала, как её герой побросал в мешок продукты, вытащил лодку и, подготовившись к плаванию, зашёл, чтобы сказать на прощание несколько «тёплых» слов.

— Залезь на домик, истеричка! Да возьми с собой продукты! Я могу вернуться не скоро! Если будет топить, переберись на дерево!

С этими словами суженый отплыл…

Просидев какое-то время в позе невозмутимого Будды, Алёна встала. Взяла рюкзак, побросала в него сухари, консервы, прихватила ложку, котелок, кружку, термос с кипячёной водой, чемодан с личными вещами, вышла на крыльцо и по металлической лестнице вылезла на крышу домика. Здесь, в окружении воды, сознавая, что вокруг на десятки километров нет ни единой души, она дала волю своим чувствам и громко, навзрыд, не опасаясь, что кто-то услышит, зарыдала…

Надо сказать, процесс этот был длительным. Иногда он на время прекращался. Алёна оценивала обстановку, отмечала, какого уровня достигла вода… Потом её мысли возвращались к последнему диалогу с любимым, вновь вспыхивала обида, и рыдания возобновлялись.

Но, как верно подметил философ, все течёт, особенно при наводнении, все изменяется. Во время кратковременного перерыва, когда Алёна от рыданий перешла на всхлипывания, за её спиной кто-то негромким, чуть хрипловатым голосом произнёс:

— А я-то думаю, откуда столько воды? Девушка, немедленно прекратите плакать! Иначе затопите всю тайгу!

«Ну вот, доревела…, галюники начались», — подумала, непроизвольно оборачиваясь, Алёна и увидела подплывавшего к домику парня. Одной рукой он крепко обнимал небольшое бревно, другой усиленно грёб. Несмотря на серьёзность ситуации, на его лице играла улыбка:

— Давай, вытирай слезы! Воды и так с избытком!

В душе у Алёны произошёл мгновенный переворот. Она не одна! И почти спокойно, не всхлипывая, а лишь слегка запинаясь, она пробормотала в ответ:

— А кто тебе сказал, что я плачу?! Я так смеюсь… Над собой смеюсь!..

Она узнала этого парня сразу. Кажется, его зовут Андрей.

* * *

Познакомились они месяц назад, вполне банально. На дискотеке, которую в посёлке по старинке все называли танцами.

Алёна сразу после приезда побежала к своей подружке Оксане. Та тоже в этом году получила диплом. Закончила педагогический и собиралась преподавать в поселковой школе биологию. Оксана со своей младшей сестрой Галей и сманили её на танцы. Вездесущая Галина была в курсе всех поселковых новостей и по дороге объяснила Алёне, почему её не встретил Павел. Тот улетел в областной центр к своему начальству и должен был вернуться только к вечеру.

Оксана, накануне диплома порвавшая со своим парнем, была полна оптимизма и поставила себе конкретную цель — «затянуть в сети какого-нибудь мальчика». Она первая и положила глаз на незнакомого парня, который смирно стоял в сторонке, глазея на разношёрстную публику, собравшуюся в поселковом Доме культуры. Оксана пригласила его на танец…, потом на второй… и тут же выложила подруге всё, что о нем узнала. Эколог. Приехал в тайгу собирать материал для кандидатской диссертации. Не женат. Зовут Андрей.

Было видно, эколог приглянулся девушке, но обоюдной симпатии у них не возникло. Андрей все время поглядывал в сторону Алёны. На неё, напротив, парень впечатления не произвёл. Может, оттого, что голова её целиком была занята Павлом. (Соскучилась сильно). Коренастый, среднего роста, простое русское лицо с серыми глазами и слегка курносым носом. Он показался ей очень обычным. Пожалуй, самым выразительным элементом на его лице были глаза. В них читался интеллект и уверенность в себе. Когда какой-то одноклассник отвлёк Оксану, эколог воспользовался паузой и пригласил Алёну на старомодный вальс. Танцевал он неплохо, но поговорили мало. Вальс не особо располагает к беседам, да и закончился довольно быстро. После того, как представились друг другу, Алёна задала вопрос:

— Почему Вы пригласили именно меня?

Андрей чуть усмехнулся и отпустил комплимент:

— Не мог упустить возможности познакомиться с самой красивой девушкой в этом посёлке! Бросается в глаза: Вы не из местных. Это так?

Алёна ответила довольно сухо:

— Вы угадали, я не местная. А знакомиться со мной нужно было раньше. Я приехала сюда к жениху. Кстати, вот и он…

Действительно, у входа стоял Павел и, не мигая, смотрел на них. Танец закончился. Андрей поблагодарил партнёршу и, немного придержав её за руку, последнее слово оставил за собой:

— Знакомиться никогда не поздно! Мир тесен и все время крутится, а жизнь наша очень переменчива!

Павел услышал эти слова и, после того как они обнялись и поцеловались, спросил:

— Что, этот парень приставал к тебе?

— Да нет! Просто хотел познакомиться. Назвал меня красавицей, но я его разочаровала. Сказала, что он немножко опоздал!..

Произнесённый в кокетливой форме ответ подействовал на Павла, как красная тряпка на быка. Он отвёл Алёну в дом, где проживал, попросил поколдовать над ужином, а сам ненадолго отлучился по делам.

О том, что произошло дальше, позже рассказала Оксана. Та всё-таки добилась своего. После танцев Андрей пошёл её провожать. Перед самым домом их настигла компания, возглавляемая Павлом. Они скрутили Андрея, и Павел провёл с потенциальным соперником «профилактическую беседу». Двое парней держали эколога за руки, а Алёнин жених, без всякого риска получить сдачи, бил противника по лицу и приговаривал:

— Это тебе за то, чтобы ты не заглядывался на наших девчонок!.. Это — за то, чтоб ты побыстрее унёс отсюда ноги…, пока я тебе их не переломал!.. А это — чтоб мы никогда больше не встретились!.. Занимайся своей наукой подальше от нашего посёлка!..

Андрей молча перенёс побои и только, когда обидчики отпустили его, запальчиво бросил:

— Мир тесен! Надеюсь, в следующий раз мы встретимся без твоих холуев… Один на один!..

Павел, уверенный в своём превосходстве, ответил с бахвальством и показным спокойствием:

— Иди, иди… А то за холуев добавим ещё!..

Рассказ Оксаны не возбудил у Алёны к экологу жалости. Мало ли из-за девчонок дерутся парни. Ей было даже лестно: Павел впервые её приревновал. Однако, то, что её герой доказывал своё превосходство не в поединке, а избивал беззащитного, оставило неприятный осадок. Не добавляло положительных эмоций и состояние Оксаны. После этого инцидента подружка просто сгорала от ненависти и презрения к её жениху. Но этот случай не заставил Алёну задуматься. Слишком силен в ней был настрой на совместную с Павлом счастливую жизнь. Тогда она готова была простить ему всё. И только теперь, в свете последних событий, поняла всю гнусность поступка своего избранника.

С Андреем они увиделись ещё раз. Она уезжала к Павлу в тайгу. Он тоже ехал в отдалённое лесничество собирать и обобщать данные по какому-то жуку-короеду, уничтожающему хвойные деревья. Они встретились возле машины, доставлявшей продукты лесозаготовительной бригаде. На лице у Андрея светился махровый синяк. Левый глаз наполовину заплыл. Пока ждали водителя, было время поболтать. Как-то естественно они сразу перешли на «ты». Он поздоровался с ней и спросил:

— Едешь к жениху?

Алёна ответила с ехидцей:

— К нему самому. Ты, я вижу, с ним тоже познакомился?..

Андрей потрогал припухшую щеку:

— Когда танцуешь с чужой невестой, всегда рискуешь, что её жених тебя неправильно поймёт!..

— Так может не стоит с чужими невестами танцевать?

— Тогда рискуешь остаться холостяком. Каждая нормальная девушка хотя бы из принципа, но обязательно заводит себе жениха!..

— Вон как! А как ты оценил меня? Я завела себе жениха из принципа или по любви?

— Ты?! — Андрей сделал паузу и, как бы размышляя, окинул её взглядом. — Ты завела себе жениха по недоразумению!

— О-о-о!.. Да в тебе так и клокочет обида!.. Видно, не можешь забыть очного знакомства?

— Не буду тебя разубеждать. Мне это «знакомство» не понравилось.

Подошёл шофёр. Алёна по-хозяйски открыла дверку со стороны пассажира и приказным тоном скомандовала:

— Садись рядом с водителем! Я поеду с краю.

Андрей её приказ выполнить отказался:

— Спасибо за приглашение, но я поеду в кузове!

Он поднял вещмешок и забросил его в кузов. Самолюбие Алёны было ущемлено. Она изобразила на лице насмешку:

— Что, испугался? Жених опять неправильно поймёт?

— Угадала. Не хочу рисковать вторым глазом. В тайге без хорошего зрения работать трудно.

— Да ты, я вижу, не из смелого десятка!

— Ну, это не совсем так, — ответил Андрей, залезая в кузов. — Смелость хороша в разумных пределах. Я бы мог посостязаться с твоим женихом один на один, но против всей его бригады мне не потянуть!..

— Может, всё-таки наберёшься смелости и поедешь в кабине?!

— Нет! Поеду здесь!

«Ну, и черт с тобой! Трясись в кузове!» — подумала Алёна, а вслух, изобразив безразличие, произнесла:

— Ну, как хочешь. Хозяин — барин.

Все время, пока ехали до леспромхозовской базы, она думала об этом парне. Не красавец, но что-то в нем есть. Их словесная пикировка не показалась занудной. Он вызывал симпатию. Ей хотелось с ним поговорить. Отсюда разочарование, когда отказался сесть рядом. Однако, к концу дороги мысли Алёны переключились на Павла. Тот встретил её, помог вылезти из кабины, обнял, поцеловал… Она забыла обо всем. Даже не видела, когда и куда ушёл этот случайный знакомый.

* * *

Андрей подплыл к металлической лестнице и по ней вылез на крышу. С его одежды стекала вода. Он сильно продрог, но продолжал улыбаться. Неожиданная встреча обрадовала и его. Как и Алёна, Андрей плыл на бревне с той же мыслью: на десятки вёрст в этой затопленной водой тайге — никого. Он снял рюкзак, с которого тоже ручьём сбегала вода, и, окинув взглядом Алёну, её чемодан с вещами, рюкзак с продуктами, бодро заговорил:

— Не пойму, чем это вы так расстроены. У вас тут, как на курорте. Провиант есть, тепло, светло, до воды полтора метра, лежи и загорай, как на море!

— Да…, если не считать того, что несколько часов назад воды здесь вообще не было… Ты не успокаивай, а лучше расскажи, как сам-то здесь оказался.

— История моя проста. С утра вышел от лесника с расчётом дойти до вашей мехколонны и уехать с попуткой в посёлок. Не дошёл совсем чуть-чуть, началось наводнение. Сначала залез на дерево, потом подобрал бревно и поплыл…

— Зачем плыл сюда? Лучше бы бежал куда-нибудь от воды.

— Куда побежишь, если дорога одна, а вокруг залитая водой тайга? Решил, надо плыть сюда… К людям. Я ведь даже провианту с собой не взял, хотя Мария, жена лесника, собрала целую сумку. Думал, налегке дойду быстрее.

— Да-а-а… Промахнулся… Людей, как видишь, тут нет. Одна я…, обуза ещё та!..

— Ничего… Не дрейфь. Не такое видали, прорвёмся!..

— Ой, только не надо! — ни с того, ни с сего разозлилась Алёна. — Не изображай все повидавшего и везде побывавшего… Тоже мне, бывалый! Приплыл на бревне без единого сухаря и строит из себя спасателя!

— Хорошо, хорошо… Успокойся! — Андрей посерьёзнел, но усмешку с лица не сбросил. — Я на твои сухари не претендую… Подумал, тебе нужна помощь. Ты так рыдала… Теперь вижу, у тебя все в порядке. Отдохну немного и поплыву дальше.

Алёна вдруг осознала: так оно и будет. В ней почему-то появилась уверенность: этот парень слов на ветер не бросает. Возникла реальная перспектива вновь остаться одной, но испуг показывать нельзя.

— Что, бросишь девушку одну? Тоже мне — герой-рыцарь… «Прорвёмся…», — передразнила она его, — а сам ищет повод, чтобы удрать!..

— Да нет, наоборот. Подумал о твоих сухарях. Без меня они останутся в целости. В герои тоже не набиваюсь. У тебя уже есть. Кстати, а где он? Помнится, ты летела к нему, как на крыльях!

Вопрос всколыхнул Алёнину обиду, но она не захотела рассказывать правду.

— Павел перед самым наводнением ушёл в посёлок узнать, почему нет бригады, — бодро соврала она и, когда Андрей пристально посмотрел на неё, выдержала его взгляд и глаз не отвела.

— Вон оно как! — его усмешка стала вызывающей. — А я уж подумал: у вас произошла семейная ссора и автор твоего синяка тот же, что и моего.

— Как ты мог такое подумать?! — чересчур искренне возмутилась Алёна. — Павел никогда меня пальцем не трогал! Это я ударилась, когда бежала от наводнения!

— Понятно, ты ударилась сама. В таких случаях всегда почему-то ударяются именно той частью лица, которая под глазом…

— Хватит паясничать! — уже не на шутку обозлилась девушка. — Даже если у меня с моим женихом и было что-то, тебя это не касается! Ты посторонний человек и не суй нос в чужую жизнь! Ты зачем приплыл? Вести расследование?..

— Извини. Не думал, что тебя это так расстроит. Но мне, кажется, пора в путь. Я у тебя загостился.

Только тут до Алёны дошло: она совершенно напрасно выплеснула на этого парня боль и злобу, посеянную Павлом. Девушка враз успокоилась, сникла и заговорила тихим усталым голосом:

— Не дури. Куда ты поплывёшь по такой воде на бревне. Через час околеешь и простудишься. Сиди уж тут… Может, какие спасатели объявятся…

— Нет, я поплыву. Очень ты неласковая, — все с той же усмешкой ответил Андрей. — Лучше уж простыну, чем сидеть на одной крыше с такой мегерой!..

— Я мегера?! — вознегодовала Алёна. — А ты кто?! Только трус и подлец может бросить женщину в такой обстановке!

Подлецом и трусом Андрея ещё никто не называл. Он понимал, Алёна выкрикнула это сгоряча, в ответ на «мегеру», и всё же это было не совсем справедливо. Его в очередной раз поразила способность женщин уметь спровоцировать мужчину и потом повернуть дело так, что виновным оказывался исключительно мужчина.

— Ну, вот и поговорили, — спокойно подвёл он итог. — Теперь я и сам понимаю: трусу и подлецу рядом с абсолютно положительной девушкой делать нечего…

С этими словами Андрей улёгся на своё бревно и уплыл, как уплыл некоторое время назад и Алёнин жених.

— Ну и катись!.. — прокричала она вслед, хотя слово «катись» совершенно не соответствовало ситуации, и, отвернувшись в противоположную сторону, снова уселась на крышу. Уже второй парень за этот день покидает её. И что за мужики пошли? Какая бы плохая она не была, но ведь она же женщина… Разве бы бросил в такой исключительной и чрезвычайной ситуации женщину мужчина, скажем, века восемнадцатого? Ей стало обидно за себя. Из глаз сами собой потекли слезы, и она снова, теперь уже беззвучно, заплакала.

* * *

На этот раз приступ слабости продлился недолго. Надеяться и рассчитывать было не на кого. Алёна принялась обдумывать, что делать дальше. Вода прибывала быстро, а вариант спасения намечался только один.

«Придётся тоже ловить какое-нибудь бревно и перебираться на дерево», — она принялась вглядываться в проплывающий мимо мусор. Однако, как назло, все коряги и бревна, пригодные на роль плавсредства, плыли сегодня другой дорогой. Но не зря на своём горьком опыте люди вывели закон — после радости жди неприятности. На практике часто бывает и наоборот. Именно такую неожиданную радость испытала Алёна, когда увидела подплывающего теперь уже с двумя брёвнами Андрея.

— Ты что, вернулся? — задала она исключительно глупый вопрос. Андрей понял её состояние и ответил серьёзно:

— Неужели ты в самом деле могла подумать, что я брошу тебя тут одну? Вот, сплавал ещё за одним бревном. Попробуем соорудить подобие катамарана.

— А что же я могла подумать, если ты назвал меня «мегерой» и так решительно уплыл!

— Могла бы догадаться… Я ведь свой рюкзак у тебя оставил.

Алёна только теперь увидела сиротливо лежащий на краю крыши вещмешок.

— Андрей! — она впервые назвала его по имени. — Ты прости меня… Я наговорила кучу гадостей… Понимаешь, так разволновалась от всего этого, — махнула она вокруг рукой, — что перестала себя контролировать!..

— Ладно, — на его лице вновь заиграла усмешка, — не будем о грустном… Спишем всё на стихию. Давай, лучше займёмся делом. Через час крышу затопит, нужно срочно отсюда уматывать!..

— Что ты предлагаешь?

— У меня в рюкзаке есть бечёвка. Попробуем связать два бревна. Усядемся на них верхом и будем грести!..

— Куда поплывём?

— Пока до той высокой ёлки, а там посмотрим…

— Где ты нашёл второе бревно?

— Тут недалеко, в чаще. Там их целый воз, только они очень большие, да и вытащить их оттуда непросто.

Они принялись за дело. Алёна улеглась животом на крышу и удерживала бревна руками. Андрей протаскивал бечеву, стягивал и связывал бревна, чтобы они не крутились. Система получилась не очень устойчивой, но позволяла плыть, не погружаясь в воду, а усевшись на этот мини-плот. Наконец работа была завершена. Стали разбираться с вещами. У Алёны кроме вещмешка имелся довольно объёмный чемодан. Андрей критически осмотрел всё и категорично заявил:

— Чемодан придётся бросить. Уложи все самое необходимое в рюкзак, а продукты разделим пополам. Кое-что могу взять я, у меня мешок полупустой.

Алёна открыла чемодан и принялась перебирать свой гардероб. Выезжая в тайгу, она и так взяла самое необходимое, и бросать что-то было жаль. Андрей молча наблюдал за ней. Когда дело дошло до нижнего белья, девушка в грубоватой форме сделала ему замечание:

— Что уставился? Не видел женских лифчиков? Перегружай лучше продукты!

Андрей смутился. Его уличили в намерениях, которых не было. Цели — разглядывать женские лифчики и трусики — он себе не ставил.

— Причём тут это? Просто хотел посоветовать, что взять.

— Ты знаешь, вот с этим я как-нибудь разберусь сама, без советов постороннего…, и вообще я решила взять все, кроме сарафанов, рубашек, босоножек и тапочек.

— Ну и напрасно, — вполне серьёзно возразил Андрей, — лишние лифчики как раз можешь оставить, а все сарафаны и рубашки нужно взять.

— Зачем они мне в затопленной тайге?

— Объясняю! На этих брёвнах до суши не доплыть. Нам с тобой придётся чем-то вязать плот!..

— Вязать плот?!.. Сарафанами?!.. — глаза у Алёны округлились. — Ты не веришь, что объявятся спасатели?!

— Хотелось бы верить. Но в тайге им сейчас делать нечего. Они задействованы на эвакуации поселков и деревень. Если бы у нас была связь…, тогда другое дело!..

— У Павла был мобильный телефон, но он после землетрясения перестал работать.

— У лесника, где я жил, рация тоже вышла из строя во время землетрясения, — глаза у Андрея оживились. — Вот куда нам нужно плыть, их дом на высоте. Ладно, — вдруг заторопился он, — это решим позже, а сейчас надо перебраться на дерево. Уже вечер. На ночь нужно устроиться основательно, чтобы не затопило.

Они быстро покидали вещи и продукты в мешки и надели их за спину, чтобы руки были свободными.

— Теперь проведём испытание. Садись на бревна верхом, а ноги опусти в воду!

— А как же кроссовки и джинсы? Они намокнут!..

— Джинсы и кроссовки лучше не снимать. В воде много плывущего мусора, можно поранить ноги. Где сядешь, спереди или сзади?

— Сзади! — поспешно ответила девушка. — Так мне лучше ориентироваться… Я буду видеть, как гребёшь ты, и попытаюсь копировать!..

Они с трудом уселись на свой мини-плот и принялись усиленно грести руками. Плавучая система получилась тихоходная и неповоротливая, но по сравнению с той, на которой приплыл Андрей, это был прогресс. Ель, которую выбрали, находилась в стороне, откуда тянуло течение. В той же стороне, на удалении тридцати километров, располагался посёлок. Они плыли по каналу, который ещё утром был лесной дорогой. Двигаться против течения было непросто. Сильно мешал дрейфующий навстречу мусор. Расстояние до цели сокращалось медленно. Даже когда подобрали палки и принялись грести ими, «катамаран» увеличил скорость очень незначительно.

Пока доплыли до ели, оба выбились из сил. Усталость и стала причиной того, что их первое совместное предприятие закончилось не совсем удачно.

К столетней ели, высокой, разлапистой, с толстыми многочисленными сучками, они подплыли правым боком. Алёна сразу же ухватилась за нижние ветви и принялась подтягивать заднюю часть «катамарана» к стволу. Ей это удалось, но они оказались к ели спиной.

— Подержись так, я развернусь и помогу тебе перелезть на дерево, — проговорил Андрей и попытался выполнить задуманное.

— Я сама! — самоуверенно заявила девушка и, отцепившись от ветки, сделала попытку сесть на корточки.

Никем не удерживаемый мини-плот моментально отплыл от ёлки. Алёна по-девичьи взвизгнула и полетела в воду… Тут же вынырнула и, ухватившись за ветки, напустилась на компаньона:

— Это ты виноват! Не захотел подержать бревна, пока я перелезу!.. Теперь вся моя одежда вымокла!..

Андрей, поначалу испугавшийся за напарницу, перевёл дух и принялся отъедаться:

— Нет, виновата ты! Не подождала, пока я развернусь!..

В ответ посыпался поток обвинений. Красной нитью этого словоизвержения проходила версия о том, что парень подстроил все специально. Скорее всего, из чёрной зависти, чтобы на ней, как и на нём, нитки сухой не было…

Андрей, ухватившись за ветку, с изумлением слушал её, в очередной раз поражаясь женскому умению переворачивать факты и искусно валить все с больной головы на здоровую. Однако, нужно отдать должное, его напарница, работая языком, не просто барахталась в воде. Она подплыла к стволу и по сучкам довольно ловко влезла на ёлку. С неё ручьём стекала вода, и Андрей некоторое время выжидал. Потом привязал «катамаран» на длинный поводок, чтобы тот ночью не оказался под водой, и полез следом.

* * *

Алёна выбрала место, где сучья росли целым букетом. На них можно было сидеть, привалившись спиной к верхним сучкам и вытянув ноги на нижние.

— О-о-о! Отлично! Ты нашла очень удобное местечко! — похвалил её Андрей. — Тут можно сидеть и не держаться руками за ветки!

В ответ на похвалу девушка снова заворчала, но уже не так агрессивно:

— Да, посидишь тут…, в мокрой одежде… Всё намокло и переодеться не во что.

— Зато сухари, которые перегрузили ко мне, сухие! А одежда — ерунда! До захода солнца ещё есть время, высушим. Главное — не промедлить.

Андрей начал стягивать с себя куртку. Алёна медлила.

— А может, так высохнет?

— Девушка! Какой невежа вёл у вас физику? Одежда высохнет и на нас, но во время этого процесса вода при испарении отдаст нам весь холод! И, выражаясь народным языком, мы с тобой «дадим дуба»!

— Не надо трогать моих преподавателей! Они у нас не хуже, чем в вашем лесотехническом. Просто я училась на гуманитарном факультете, а физику изучала давно…, в школе. И вообще, наука и практика часто не совпадают.

— Они не совпадают только у людей, не имеющих практического опыта. Такие обычно учатся на своих ошибках.

— Ну, и ладно. Попробую приобрести собственный опыт.

Алёна упёрлась и сидела без движения, наблюдая, как Андрей снимает с себя одежду и развешивает её на ветках.

«А у него красивая фигура, — отметила она, — широкие плечи и мышцы накачаны… Видимо, занимается спортом».

Андрей между тем разделся до плавок и, усевшись напротив, принялся разглядывать Алёну. Ею невозможно было не залюбоваться. Мокрые джинсы и футболка плотно облегали ладненькую фигурку. Здоровый румянец на щеках лучше всякой косметики подчёркивал красоту её лица.

— Чего ты медлишь? Не теряй драгоценное время, солнце скоро зайдёт!..

Алёна раздумывала. Она была в купальнике. Ещё утром надела его, собираясь после прогулки в тайге искупаться в речке. Искупаться и в самом деле пришлось, но совсем не так, как планировала. Но раздеваться в присутствии этого, в общем-то, незнакомого ей парня не хотелось. Однако выбора опять не было. Рабочий азарт прошёл, и в мокрой одежде, в самом деле, становилось прохладно.

— Чего ты на меня уставился?! Отвернись! — скомандовала она и принялась расшнуровывать кроссовки.

Андрей отвернулся и с показной тщательностью принялся перебирать содержимое вещмешка. Его интересовали продукты. Их было не так много. Двоим, даже при очень рациональном питании хватит только на неделю. Он повернулся к Алёне. Девушка уже развесила одежду и тоже копалась в вещмешке, собираясь вывесить на просушку спортивный костюм.

— Развесь свои сарафаны и платья, — посоветовал Андрей.

— Зачем? Ты же собрался ими вязать плот…

— Они тонкие. Просохнут быстрее, чем джинсы и спортивный костюм. Ночью ими укроешься.

На этот раз Алёна беспрекословно согласилась, и они снова принялись лазить по ёлке, развешивая и привязывая, чтоб не унесло, её наряды. Когда закончили, Андрей положил на ветки свой рабочий комбинезон, они уселись на него рядышком и принялись обсуждать своё положение.

— Куда мы завтра поплывём? — подбросила первый вопрос Алёна.

— Думаю: в посёлок плыть нет смысла. Ты убедилась, навстречу течению нам не выгрести… Да и людей из посёлка, наверное, уже эвакуировали… Так что поплывём по течению… Но прежде нужно соорудить хоть маломальский плот!

— Да уж… На этом катамаране далеко не уплывёшь… После каждой попытки придётся сушить одежду.

— Вот с утра плотом и займёмся… Чуть потеплее станет, поплыву за брёвнами.

— Чем будем связывать? Моими сарафанами и платьями?

— А что ты можешь предложить?

— Я знаю, где возле домиков лежала проволока… Но за ней придётся нырять.

— Хорошо. Попробуем достать… Если вода сильно не поднимется.

Они замолчали. Солнце висело почти над горизонтом. С запада наползала какая-то дымка. Потянул ветерок. Дневная жара постепенно уступала место вечерней прохладе. Андрей обдумывал, как бы поделикатнее намекнуть напарнице о том, что вечером люди обычно ужинают. Алёна погрузилась в думы. Она мысленно вновь и вновь переживала события минувшего дня, и от этого у неё резко упало настроение. Скорее от переживаний, чем от прохлады, её затрясло. Андрей снял с ветки рубашку.

— Ты совсем замёрзла! Вот накинь… Рубаха почти сухая.

Алёна повернулась к нему. Его лицо излучало доброжелательность.

— Спасибо. А как ты? — безучастно и чисто формально спросила она.

— Я кутаться ещё чуток подожду. На солнышке только-только отогрелся.

Они снова замолчали. У Алёны опять застучали зубы. Её глаза смотрели в одну точку. Андрей, поколебавшись, обнял девушку левой рукой и слегка притянул к себе.

— Прижмись ко мне…, быстрее согреешься…

Договорить он не успел. Алёна мгновенно ощетинилась, резко сбросила его руку и так толкнула, что он чудом не свалился вниз.

— Никогда не прикасайся ко мне! — зло прокричала она. — То, что мы в одной лодке, точнее на одной ёлке, ещё ничего не значит! И не строй в отношении меня никаких планов! Запомни, я люблю другого!.. У тебя нет шансов!.. И никогда не будет!..

Андрей едва сдержался, чтобы тоже не перейти на крик. Шутка ли, не схватись он вовремя за ветки, пришлось бы лететь с высоты пяти метров в воду… Действительно мегера. А ведь на первый взгляд такой миленькой показалась… Он немного успокоился и в ответ с издёвкой и тоже со злостью выдал монолог:

— Успокойся! За сегодняшний день я тебя изучил достаточно! И если в отношении тебя и были какие-то симпатии, то теперь их нет и в помине! Никакой нормальный парень не станет связываться с неврастеничкой! Так что все эти глупости про любовь-морковь выбрось из головы. Перед нами сейчас вопрос, как спастись и выжить. Здесь нет печки и твоего любимого одеяла… Не понимаешь этого — замерзай в одиночку!..

Его речь отрезвила Алёну.

«Действительно, веду себя как истеричка, — мысленно согласилась она. — Напридумывала чёрт те что, а парень вообще не воспринимает меня как женщину…»

— Прости! — в её голосе снова проглянула обречённость. — Устала, оттого и сорвалась… Не обращай внимания. Достань что-нибудь из мешка, нужно поесть.

— Вот это правильное решение, — повеселел Андрей. — Честно говоря, утром у Волковых я выпил только чашку чая.

— А кто такой этот Волков?

— Местный лесник. Хорошая у них семья. Жена, Мария, очень радушная женщина. Дочка Ленка — просто прелесть.

— А сколько ей лет? — в вопросе Алёны проглянуло женское любопытство.

— Кому, Ленке? Да лет одиннадцать — двенадцать… Как они там? Дом у них на высоте, но вода, наверное, отрезала и их. Вот куда нам надо плыть! — Андрей окончательно утвердился в своём выборе — Это как раз по течению. У них и лодка с мотором есть, а уж провизии хватит на целый год!..

— А примут они нас, нежданных нахлебников?

— Примут. Они люди простые. С меня за постой денег не взяли. Смеются, сами остались в должниках за то, что помогал им по хозяйству…

— А чем ты в тайге занимался? Расскажи, я ведь о тебе ничего не знаю, как и ты обо мне.

— О-о-о! Это рассказ длинный!..

Успокоившись, они беседовали вполне мирно. Так, негромко разговаривая, поели. Потом собрали недосушенные вещи и принялись обустраивать «гнездо». Основательно укутались и, привязавшись, чтобы ночью случайно не свалиться, уселись рядышком. Алёна возле ствола, Андрей с краю. Когда стемнело, почти одновременно задремали.

После всего пережитого за этот суматошный день, требовался хороший отдых. Все условности, из-за которых Андрей чуть было не полетел в воду, были забыты. Алёна спала, удобно пристроив голову на плече Андрея. Тот, обнимая девушку левой рукой, бережно поддерживал свою неожиданную спутницу. Тесно прижавшись друг к другу, они спали крепко, без сновидений, как спят люди после тяжёлой изнурительной работы, просыпаясь поутру в той же позе, в которой заснули с вечера.

Глава 3 Всемирный потоп

Глава 4 Незадолго до рассвета сон всё-таки сморил Илью. Показалось, заснул всего на несколько минут, как почти тут же его разбудил возглас жены.

— Илья! Проснись скорее! Отвязывай верёвки, тонем!

Никитин мгновенно очнулся. Сказалась военная выучка. Пока он «несколько минут», почивал, не только рассвело, но и взошло солнце. Как и накануне, оно с трудом проглядывало сквозь предутренний туман и дымку.

Плот покачивался на воде, накренившись на сторону, которой был пришвартован к крыше. За предутренние часы конёк ушёл под воду, привязанные на короткий поводок верёвки натянулись и притопили верховую часть плота. К счастью, воды над коньком оказалось немного, и нырять не пришлось. Илья поочерёдно отвязал верёвки, и освобождённый плот неспешно пустился в дрейф.

— Ну, путешественники, с Богом!.. В путь!.. — произнёс глава семьи напутствие и принялся растолковывать команде обязанности.

Во время плавания Илья и Светлана должны были грести самодельными вёслами, ориентировать плот в нужном направлении и не давать ему крутиться. У сына — персональная задача. Небольшим багориком отталкивать от плота плывущие предметы. Если плот несло на деревья, толкались все вместе.

Никитины старшие включились в работу сразу. Алёшка, проснувшийся, как и Илья, от возгласа Светланы, все ещё хлопал глазами и соображал с трудом.

Около часа ушло на отработку техники управления. По началу действовали бестолково и чересчур эмоционально. Постепенно успокоились. Пришёл первый навык. Стали работать без суеты и лишних возгласов, лишь изредка обмениваясь короткими репликами.

Возле ёлки, на которой Илья оставил свой мешок, сделали остановку. Сняли его рыболовные снасти и вещи, немного передохнули и поплыли дальше.

Они выплыли на просеку, по которой до наводнения проходила лесная дорога. Этим маршрутом лесхоз и предприниматели вывозили из тайги лес. Теперь их плот дрейфовал по водному каналу. Течение здесь было сильнее и это требовало дополнительного внимания и расторопности.

Между тем туман постепенно рассеялся. И хотя солнце еле проглядывало сквозь дымку, заметно потеплело. Настроение улучшилось, Никитины принялись обсуждать, где и как лучше пришвартоваться к деревьям, чтобы спокойно позавтракать.

Внезапно они услышали какие-то странные звуки. Перестали грести, замолчали и прислушались.

— Где-то поёт радио! — радостно закричал Алёшка. — Ура! Значит недалеко земля!

— Ишь ты, какой быстрый, — разочаровала его мать, — мы только отплыли, а ему уже землю подавай. Скорее всего, это такие же бедолаги, как мы.

Они проплыли ещё немного. Слышимость заметно улучшилась. «Радио» дуэтом женского и мужского голосов распевало:

«Врагу не сдаётся наш гордый „Варяг“
Пощады никто не желает!..»

Когда по каналу, делавшему поворот, обогнули мешающие обзору деревья, убедились в правоте Светланы. На высокой мохнатой ёлке, разукрашенной, как новогодняя, развевающимися на ветру разноцветными одёжками, сидели парень с девушкой и во всю мощь своих лёгких горланили песню героических российских моряков. Занятие это настолько их увлекло, что они не увидели подплывшего и пришвартовавшегося внизу плота. Пели от всей души. Как от души токует глухарь, за своей песней не замечающий подкрадывающегося охотника.

Певцы допели песню до конца. Это было удивительно, ибо из молодых теперь редко кто знает слова старинных и старых песен. Светлана негромко, чтобы не перепугать дуэт, крикнула:

— Эй! На ёлке! Позвольте узнать, что вы тут делаете?!..

Певцы от неожиданности вздрогнули, разом обернулись и посмотрели вниз.

— Ура, люди!!! — восторженно завопила девушка. — Мы тут отдыхаем, поем и сушимся!..

— Очень оригинальное место вы выбрали! — вступил в разговор Илья. — По большой земле не скучаете?!

— Скучаем, — с печалью в голосе ответила певица. — А место у нас самое то. Обзор хороший. Ждём, не проплывёт ли какая-нибудь лодка, а может, залетит случайный вертолёт!

— Считайте, вам наполовину повезло. У нас хоть и не лодка, но на воде держимся.

— Неужто возьмёте на борт? — заговорил и парень. — А мы совсем было отчаялись!

— Возьмём! Уж больно хорошо вы поёте!

Алёшка, с недоверием разглядывавший незнакомцев, тоже решил поучаствовать в разговоре.

— Только, если вы слишком тяжёлые, наш плот не выдержит и потонет!

— Не переживай, мальчик! Из багажа у нас всего два вещмешка, а собственный вес чуть больше воробьиного, — успокоила его девушка. — Мы к этой ёлке приплыли всего на двух маленьких брёвнах! — она показала рукой на привязанный к дереву «катамаран».

— Сами лёгкие, а шмоток на целую бригаду, — пробурчал уязвлённый обращением «как к маленькому» Алёшка. Сомнения его не развеялись.

— За мои сарафаны не беспокойся, оставим их здесь. Мы собирались вязать ими плот!

— Да вы что?! — возмутилась Светлана. — Не вздумайте оставлять такие замечательные наряды! Берите все, не потонем! А Лёшку не слушайте, он у нас вечный пессимист.

— Тогда мы начинаем собираться.

Алёна и Андрей, а это были именно они, принялись снимать развешенную по ёлке одежду, а Светлана с Ильёй занялись приготовлением завтрака.

После того, как сборы были закончены, Алёна достала блокнот, написала записку и булавкой приколола её к вывешенному вместо флага платку. Уловив вопросительный взгляд Андрея, пояснила:

— Оставлю платок с запиской. Павел наверняка будет меня искать, чтобы знал, с кем я, и не волновался…

— Оставляй, — согласился Андрей. — Хотя я твоей уверенности не разделяю. Он вряд ли тут объявится.

— Ты просто не знаешь его. Несмотря на все недостатки, он настоящий мужик и слово своё держит.

Сегодня Алёна защищала своего избранника спокойно, без излишних эмоций. Андрей с удивлением обнаружил: девушка с самого утра вела себя иначе. Словно проснулась другим человеком, спокойным, решительным и весёлым. От хандры и неврастении не осталось и следа. Она заставила его гадать, когда же была настоящей? Вчера или сегодня? Если сегодняшнее состояние обычное, то нужен был очень серьёзный повод, чтобы выбить её из душевного состояния. Таким поводом, несомненно, явилось предательство любимого парня, в этом Андрей не сомневался, в сочетании с необъяснимым и реально опасным наводнением. Поэтому он не стал ёрничать и спорить.

— Ты права, я действительно его не знаю. Но нам пора. Люди ждут.

Они взяли вещмешки и неторопливо спустились на привязанный прямо к их ёлке плот. Плот значительно осел. На нем сразу стало тесно.

— Ничего, — утешил всех Илья. — В тесноте да не в обиде! Главное — плот выдержал и не потонул, как предрекал Алексей. Давайте знакомиться.

— Алёна, — первой назвала себя девушка. — А это мой собрат по несчастью, Андрей.

— А мы — семейство Никитиных, — представила своих Светлана. — Илья, Светлана и наш сын Алексей. Отпразднуем нашу встречу. Прошу к столу.

Пока завтракали, Андрей и Алёна рассказали, как они накануне встретились и оказались на этой ёлке. Никитины поведали о своих приключениях. Настроение у всех было хорошее. Про вчерашние тревоги, страх и переживания рассказывали с юмором. Когда выговорились, Илья спросил:

— Андрей, Вы работали в тайге, наверное, запомнили в какой стороне ближайшая возвышенность? Нам нужно добраться до суши. На таком плотике можно плыть только до первого ветерка, а, имея инструмент, мы можем сделать плот посолиднее.

— Нечего раздумывать. Мы с Алёной этот вопрос уже обсуждали. Нужно плыть к леснику. Дом Волковых как раз на высоте. Не помню, сколько этот угор над уровнем моря, но в округе высоток, выше него, нет. Наверху горы стоит геодезический пункт и пожарная вышка, какие раньше строили для наблюдения за тайгой.

— А сколько километров до них?

— Если измерять по дороге, километров семь-восемь.

— Последний вопрос. В каком направлении плыть?

— Как раз по этой бывшей дороге. В самый раз по течению. Там, километрах в двух от дома лесника сплошная тайга кончается, и дорога раздваивается. Нам нужно будет повернуть направо. Да высоту будет видно и так.

Никитины с решением плыть к леснику согласились. Илья, с учётом пополнения, распределил обязанности. Алёшку, чтобы не мешал, усадили в ящик в качестве вперёдсмотрящего. Мужчины работали вёслами, женщины — баграми. Течение и лёгкий ветерок им сопутствовали, и во второй половине дня они увидели землю, дом лесника со всеми пристройками и работающих возле него людей.

* * *

Семья лесника Дмитрия Дмитриевича Волкова, как и у Никитиных, состояла из трёх человек. Сам глава полностью отвечал за отведённый ему участок тайги, исполняя обязанности лесника, егеря и пожарного инспектора. Его жена Мария, формально числившаяся у него в помощниках, вела обширное домашнее хозяйство. Дочь Ленка, ровесница Алёшки, училась в поселковой школе, домой приезжала только на выходные и во время каникул.

Дом с постройками удобно располагался на пологом выступе, чуть ниже вершины и полукругом с западной, северной и восточной стороны был окружён лесом. Лес защищал от холодных северных ветров и прикрывал огород от весенних заморозков.

Как и любая нормальная не спившаяся российская семья, они держали много скота. Иначе не проживёшь. Корова, поросята, овцы, куры, собака, кошки в сочетании с огородом почти не оставляли свободного времени. Они прожили здесь двенадцать лет. Жили в любви и согласии, и оттого отшельническая жизнь их не тяготила.

Волковы были заняты срочной работой. Собирали сметанное в копны сено, к которому подбиралась вода, и перевозили его наверх, к постройкам. Заметив подплывающее к их острову сооружение, явно перегруженное спасающимся от наводнения народом, они бросили работу и с интересом принялись разглядывать «водных туристов».

Остроглазая Ленка первой узрела знакомое лицо, о чем тут же громогласно оповестила окрестности:

— Да там с ними Андрюша! Живой! — она неистово замахала руками. — Привет! Мы так за тебя переживали!..

— Привет! — крикнул в ответ Андрей. — Я успел дойти только до леспромхозовской базы! Вот плывём с товарищами по несчастью, куда глаза глядят! Пустите обратно?!

— Пустим, пустим! — забасил Волков. — Милости просим на наш теперь уже остров!

Плот ткнулся в землю. «Туристы» без команды сыпанули на берег, но Илья к столь вольному соблюдению морской дисциплины отнёсся неодобрительно.

— Эй, морячки! Куда это вы рванули? А кто будет швартовать судно?

Морячки с виноватым видом повернули назад. Только после того, как плот причалили и привязали верёвкой к отдельно растущей берёзе, приступили к церемонии знакомства. Никитины выстроились напротив Волковых, и Илья первым протянул руку.

— Никитин Илья Дмитриевич!

— Волков Дмитрий Дмитриевич!

Между ними тут же встряла Ленка. Она, как и мужчины, подала руку Илье.

— Волкова Елена Дмитриевна!

После неё представилась Светлана.

— Никитина Светлана Дмитриевна!

Все посмотрели на Марию… Та озабоченно хлопала глазами и вдруг заулыбалась.

— Волкова Мария… тоже, как и вы, Дмитриевна!

Комизм ситуации был налицо. Все заулыбались и посмотрели на Алёшку. Тот был мрачнее тучи.

— Никитин Алексей! Я один не Дмитриевич. Я — Ильич!

После того, как он отрекомендовался, все рассмеялись. Алексей исподлобья смотрел на веселящихся Дмитриевичей, потом тоже, хоть и криво, заулыбался. Подошедшие Алёна и Андрей добавили веселья. Андрея знали практически все, и потому первой отрекомендовалась Алёна:

— Соколова Алёна!

Андрей удивлённо посмотрел на неё.

— Ты Соколова? Представь себе, я тоже Соколов!.. Соколов Андрей!

— Ну, вы ребята даёте! — захохотал Илья. — Целые сутки просидели на одной ёлке и даже не познакомились!.. Такое под силу только чопорным англичанам, если нет человека, который бы смог их представить!.. Так вы однофамильцы?

— Получается так, — пожала плечами Алёна и недоверчиво посмотрела на Андрея.

— Вот здорово! — закричала взбалмошная Ленка. — Когда поженитесь, не надо будет менять фамилию!

— Ну, это вряд ли! — Алёна бросила быстрый взгляд на Андрея. — Мы с ним слишком разные люди и встретились вчера совершенно случайно.

— Ой, да не слушайте вы её! — махнула рукой Мария, — Ленка у нас уж как что-нибудь ляпнет, так ляпнет!..

— Почему это я ляпаю! Они очень подходят друг другу!.. И то, что только вчера познакомились, ничего не значит!.. Иногда люди вообще влюбляются с первого взгляда. Знаете сколько таких примеров?

Разговор грозил уйти от всеобщего веселья в сторону, но положение спас Алёшка. Он хмуро спросил:

— А отчество у вас, какое? Случайно не Дмитриевичи?

Алёна с Андреем переглянулись.

— Я — Петрович! — первым признался Андрей.

Алёна посмотрела на него. Кажется, сказал правду, и отчество у них не совпадает.

— А я, представьте себе, Павловна… А почему ты Алёша решил, что мы Дмитриевичи?

— А здесь собрались только Дмитриевичи… Один я — Ильич. Хорошо хоть вы не Дмитриевичи.

Все снова засмеялись, а Илья потрепал Алёшку по плечу.

— Не переживай, сын! У тебя очень знаменитое отчество. Ты будешь нашей руководящей и направляющей силой!..

— Вот и прекрасно! — соскучившуюся за время каникул по новым людям Ленку просто распирал восторг. — На нашем «Острове Встречи» подобралась очень приличная команда робинзонов во главе с руководящим Ильичом!..

Вдоволь посмеявшись, перешли к серьёзному разговору. Илья начал с главного.

— Может быть, вы нам объясните, что за внезапное наводнение образовалось в этих краях?

Но и «аборигены» не прояснили ситуацию.

— Мы сами ничего не можем понять! — пожал плечами Волков. — Такого раньше никогда не было, а информации никакой. Телевизор у нас со спутниковой антенной, но она поломалась. Рация — полетела… Даже радиоприёмник и тот вышел из строя. Так что полностью отрезаны от мира. Съездить в посёлок не успел, покос задержал, а сейчас, — он кивнул на сено, — приходится спасать свои труды.

Волковы были года на два постарше Никитиных, да и жизнь в таёжном углу существенно отличается от жизни офицерской семьи, тем не менее, они как-то сразу понравились друг другу и нашли общий язык. Не выпали из коллектива и Андрей с Алёной. Впечатлений за последние дни накопилось много, и говорили все, кроме Алёшки. Он с замаскированным интересом, но с явно проглядывающим превосходством городского пацана перед жителями таёжного кордона, слушал без умолку болтавших взрослых, абсолютно не понимающих, что в данный момент есть дела поважнее, и, когда это занятие ему наскучило, внезапно прервал их беседу.

— Я хочу в туалет и хочу пить! — громко заявил акселерат.

Разговоры враз стихли. Мария спохватилась первой:

— Ой, да что это мы тут болтаем?! Вы ведь, наверное, хотите есть, отдохнуть с дороги? Идёмте в дом. Мы тоже ещё не обедали. С утра зарядились…, вода всё время подгоняет.

Приглашение последовало кстати, и прибывшие совсем было собрались идти к дому, но этот славный план поломал Илья. Он посмотрел на стог сена, к которому вплотную подобралась вода, и сказал, как отрезал:

— Никакого обеда! Обедать будем во время ужина, а сейчас нужно спасать корм для животных! Десять минут на перекур, попить, сходить в туалет и начнём!

— Ну, что уж вы так по — военному, — слабо возразила Мария. — Отдохните немножко.

— Отдыхать некогда! Вода ждать не будет! Да у вас тут осталось-то всего пять копёшек, сообща перевезём их махом.

Мария в растерянности посмотрела на мужа, но Волков поддержал Илью:

— Может быть это не гостеприимно, но считаю решение правильным. Давайте сначала завершим работу. А перекусим на ходу. Ну-ка, дочка, — обратился он к Ленке, — бегите с Алёшей в дом и принесите материну стряпню, кружки и жбан с квасом!..

Ленка с Алёшкой побежали к дому. Взрослые распределили обязанности и инструмент. Руководил Волков. Дмитрий Дмитриевич был настоящим сибирским мужиком, мастером на все руки. За время жизни в тайге освоил все мыслимые навыки и специальности: от охотника и тракториста до лесоруба и радиста. Он подогнал трактор с тележкой. Задача состояла в том, чтобы загрузить сено на тележку, подвести его к строениям и перекидать на сеновал.

Пока новички вникали в суть дела и слушали инструктаж Дмитрия, прибежали дети. Мария принялась угощать нежданных работников. Наскоро перекусив, с энтузиазмом взялись за работу.

* * *

Даже в самых дружных семьях и коллективах повседневная жизнь никогда не бывает мирной и безоблачной. Что уж говорить о группах вновь сформированных. Пока Ленка с Алёшкой ходили за провизией, они, не успев подружиться, поссорились.

По характеру Ленка была Алёшкиным антиподом. В отличие от флегматичного паренька, бойкая, сообразительная и расторопная девчушка любила активную и живую работу. В свои неполные двенадцать лет она много знала и многое умела выполнять практически. Это давало ей повод быть независимой, смелой в поступках и едкой на язык. Вместе с тем она не лишена была такта и потому приглядывалась к Алёшке с определённой долей уважения. Человек новый, городской, да ко всему ещё и гость.

Алёшка почувствовал это и повёл себя по-барски снисходительно и развязно. Как только вошли в дом, он, едва осмотрев помещение, полупрезрительно процедил:

— Ох, и скукотища, наверное, у вас: телевизор допотопный, компьютера нет, туалет на улице… Как вы тут живете?

Не ожидавшая от гостя такого нетактичного заявления, Ленка сделала попытку оправдаться:

— Телевизор у нас показывал хорошо, пока антенна не поломалась. А компьютер… зачем он нам здесь в тайге?

Алёшка напыжился ещё сильнее.

— В наше время тот, кто не умеет работать с компьютером, отстал от жизни навсегда!..

С этого момента от уважения к гостю у Ленки не осталось и следа.

— Работать с компьютером я умею. У нас они есть в школе и в интернате. А вот компьютерных фанатов не люблю! Ты что, один из них?

— А что ты имеешь против? В Интернете интересно! Там есть всё! Не то, что в вашей тайге…

— Ой! Только не надо! Есть у нас один такой «компьютерный гений»… Рудик Семашко. Если пальцев не хватает, носом кнопки на клавиатуре нажимает, а бегать на коньках и плавать не умеет. На лыжах его все девчонки обгоняют!..

Алёшка, сбежавший даже из стрелковой секции, куда его почти насильно привёл отец, не умевший плавать, бегать на коньках, лыжах и не умевший ещё много чего другого, изобразил высшую степень презрения:

— Фи! Бегать, плавать… Зачем это человеку в компьютерный век? Сейчас главное — мозги! Всё остальное должна делать техника. Вон у вас даже стиральная машина — старьё! В городе давно все стирают автоматами. Кинул белье, порошок, задал программу и всё… Остаётся только вынуть готовое!

— Тоже мне, Америку открыл. В посёлке у многих такие машины. А у нас нет, потому что ей нужен водопровод!

— Вот я и говорю, ничего у вас нет! Живете, как в каменном веке.

Глаза у Ленки сузились. Этот горожанин всё-таки достал её.

— У-у-у! Да ты насквозь крутой городской мальчик! Тебе, наверное, и обеды техника готовит? И уроки за тебя делает? А ты только ешь, спишь и играешь в компьютерные игрушки? С такими я дружить не хочу! Мне с такими скучно!

— А мне и не надо, чтоб ты со мной дружила. У меня друзей в Интернете хватает!

— Вот и прекрасно! Посмотрим, что ты станешь делать здесь без своей любимой техники!..

— А мы не собираемся у вас жить. Построим плот побольше и поплывём дальше… к берегу.

— Ну и плывите! Больно надо!

Пока они так перепирались, Ленка успевала работать руками. Она собрала продукты в корзину и, кивнув Алёшке на большой бидон, поставила в споре точку:

— Бери квас и пойдём. Взрослые заждались.

* * *

Сено убрали быстро. После этого управились со скотом, с большим удовольствием помылись в бане и, усевшись ужинать, смогли, наконец, серьёзно поговорить. Снова посудачили на невесть откуда взявшееся наводнение и постепенно перешли к злободневному вопросу, что делать?

Илья со Светланой склонялись к прежней мысли: сколотить более надёжный плот и добираться до суши. Волков убеждал остаться на острове и переждать наводнение. Илья начал колебаться, но Светлана повела себя решительно:

— Нет! Нам нужно плыть дальше! Мы не знаем, сколько продержится вода, и нахлебниками сидеть на вашей шее не имеем права! Такой компанией мы быстро уничтожим все ваши припасы!..

— Вот это Вы сказали напрасно! — возмутилась Мария. — Мы что же не понимаем, в какой вы ситуации?! Плыть по такой воде, да ещё с ребёнком — очень опасно!

Волков поддержал жену. Он говорил в присущей таёжным жителям манере, обстоятельно и неторопливо. В речи его сквозили ирония и природный юмор.

— Считаю, плыть на плоту, не зная обстановки, не резон! А чтобы вас понапрасну не мучила совесть, предупреждаю: поедать наши припасы, сидя у нас же на шее, не получится. У нас сейчас столько работы, что впору приглашать ещё с десяток-другой работников.

— Ну, с этим проблем не будет! — улыбнулся Илья. — Как говаривали у нас в армии, будем работать по двадцать пять часов в сутки! Чтобы служба не казалась мёдом.

— Двадцать четыре, дядя Илья! — встряла в разговор взрослых Ленка. — В сутках всего двадцать четыре часа!

— Вот именно, Лена! В нормальных условиях, нормальные люди могут работать не более двадцати четырёх часов, а мы, учитывая ситуацию, обязуемся это дело перевыполнить…

Засмеялись все, даже Алёшка. Ленка, сообразившая, что смеются не столько над армейской шуткой, сколько над ней, обиженно фыркнула:

— Вы как хотите, работайте хоть весь день и всю ночь, а я пойду спать!

— Я тоже хочу спать! — заявил и Алёшка, после бани и сытного ужина беспрестанно клевавший носом.

Женщины засуетились, принялись обсуждать, кого где разместить, а мужчины вышли покурить. Курили Дмитрий и Илья. Некурящий Андрей вышел не просто из мужской солидарности. Его мучил вопрос.

— Дмитрий Дмитриевич! А где ваша лодка, она на ходу? Мы хоть и решили остаться, но надо как-то узнать обстановку и наладить связь с миром.

— С лодкой у меня вышел прокол. Когда началось наводнение, заметался, принялся таскать из поймы сено, бревна на новый сруб и про лодку забыл…

— Так что с ней, уплыла?

— Да нет, куда она от металлической трубы уплывёт? Ты же помнишь, она прикована цепью к вбитой в землю трубе. Лодка дюралевая, когда поднялась вода, затонула и лежит себе на дне. Над ней сейчас воды метров пять, не меньше.

— Ну, если так, — обрадовался Андрей, — то её можно поднять!

— Можно поднять, — согласился Волков. — У меня есть хороший новый мотор. Можно будет сплавать на разведку. А вот что делать со связью? Кто-нибудь из вас соображает в радиотехнике? А то телевизор есть, рация, радиоприёмник, а ничего не работает.

Вот тут и выяснилось узкое место их небольшой колонии. Каждый был специалистом в той или иной области, но в радиотехнике не разбирался никто. Познания в этой области у всех заканчивались на бытовом уровне. Даже Илья, изучавший в училище основы радиосвязи, практических навыков не имел.

Мужчины ещё немного поговорили, но накопившаяся за двое суток усталость напомнила о себе, и порешили для начала лечь и в нормальных условиях хорошенько выспаться. Только Андрей задержался. На веранде, при свете керосиновой лампы, он принялся колдовать над стареньким транзисторным приёмником, который, по словам Волкова, когда-то исправно функционировал, но был отправлен в отставку и заменён более совершенным, на микросхемах. Каких-то видимых неисправностей Андрей не нашёл, но проверить приёмник не было возможности из-за отсутствия батареек, на которых тот работал.

* * *

На следующий день женщины, а с ними Алёшка и Ленка, пошли трудиться на огород. Мужчины занялись подводными работами. Идея — поднять лодку и сплавать на ней хотя бы до посёлка — не давала покоя.

Волков нашёл в чулане старую маску с трубкой и ласты. В юности пробовал заняться подводной охотой, но это интересное дело так и не переросло в увлечение. К плоту Никитиных привязали два якоря. Их роль выполняли испорченный диск от колеса трактора «Беларусь» и корпус старого мотора. В качестве подъёмного средства приспособили ручную лебёдку, и экспедиция «ЭПРОН-2» двинулась к затонувшему «судну».

Главным и единственным водолазом был Илья. Дмитрий и Андрей не имели навыков ныряния, поэтому исполняли обязанности вспомогательной службы. Они выгребли к руслу бывшей речки Говорушки, определили приблизительно место стоянки лодки и бросили якоря. Илья надел маску с трубкой, нацепил ласты и нырнул в глубину.

Искали лодку долго. Вода была мутной. Глубина оказалась больше, чем предполагали, поэтому водолаз не мог за одно ныряние обследовать большую площадь. Вдобавок ко всему, местность стала трудно узнаваемой, и поисковики не смогли точно определить место бывшего причала. После двух-трёх ныряний приходилось перемещаться. Дмитрий с Андреем переплывали на другое место, Илья грелся и отдыхал, и все начиналось заново.

Только после четвёртого перемещения Илья обнаружил причал. Он привязал к поясу верёвку, нырнул и закрепил конец каната за цепь. Вспомогательная служба подтянула плот, отдала якоря и опустила на дно трос лебёдки.

Далее все прошло без осложнений. Илья снова нырнул, прицепил трос, открыл замок и освободил цепь. Лодку подняли, отбуксировали к острову и пришвартовали рядом с плотом.

Операция по подъёму «судна» прошла удачно, если не считать того, что водолаз сильно переохладился. Илью растёрли спиртом, напоили горячим чаем и уложили в постель. Дмитрий с Андреем наскоро пообедали и поплыли в посёлок.

* * *

Небольшая дюралевая лодка, сконструированная для охотников и рыболовов, на ходу была лёгкой и хорошо управляемой, но плыли долго. Приходилось то и дело сбрасывать скорость и уклоняться от плывущих брёвен и мусора.

Как и предполагали, посёлок, располагавшийся в низине, был полностью затоплен. Над водой виднелись только корпуса комбината и несколько многоэтажных домов. Разведчики сделали круг и поплыли к домам.

Излишне говорить об их настроении. Было больно и тяжело смотреть на погибающую тайгу. Ещё более мрачные чувства вызывал затопленный посёлок.

Во время плавания им попадались плывущие трупы диких и домашних животных. Всё живое, что не могло лазить по деревьям, погибло в первые часы наводнения. Тех, кто нашёл убежище на деревьях, ожидала медленная смерть от голода. Только птицы были в лучшем положении. Они могли спастись сами, но их не умеющие летать птенцы были обречены. Трупы людей не встречались. Это обнадёживало. Значит, эвакуация была проведена вовремя.

Разведчики пристали к одному из многоэтажных домов и через разбитое окно вошли внутрь. Было видно, хозяева бросали жилье в спешке, забирая с собой лишь самое необходимое. После них уже поработали мародёры. Квартиры были разграблены. Андрей с Дмитрием обошли все незатопленные этажи, однако людей не обнаружили. Не удалось найти и мобильный телефон. Наконец, Андрей в одном из письменных столов умудрился отыскать подходящие для транзистора батарейки, и разведчики пошли к лодке.

Они решили обследовать соседний дом, но едва отплыли, как увидели быстроходный катер.

— Наверное, спасатели! — обрадовался Андрей и замахал над головой руками. — Вот хорошо, узнаем у них обстановку!

Их заметили. Катер сделал разворот и пошёл в их сторону. Дмитрий заглушил двигатель. Они пристально вглядывались в приближающихся, пытаясь определить, чьё это судёнышко. Это были первые встретившиеся им с начала наводнения люди. Они не были похожи на терпящих бедствие, и это вселяло уверенность: наконец-то, можно будет получить ответы на накопившиеся вопросы. Однако задать вопросы разведчики не смогли. Как только катер пришвартовался, в лодку спрыгнул мордастый парень в камуфляжной форме. Двое других направили на Дмитрия и Андрея автоматы. Один из них был в фуражке капитана военно-морского флота.

— Ну, господа, много награбили? Показывайте!

— Да вы что?! — возмутился Андрей. — Мы не мародёры! Мы ищем людей!

— А это мы сейчас проверим! — мордастый быстро осмотрел лодку и, убедившись, что она пуста, задал следующий вопрос. — Оружие есть?

— Нет у нас оружия! — принялся объяснять Андрей. — Я же говорю, нас застигло наводнение, мы искали людей, спасателей…

Закончить объяснение не дал Волков. Он незаметно нажал ногой Андрею на ступню. Тот замолчал на полуслове.

— Ну, что замолчал? Рассказывайте, откуда и куда плывёте!

На вопрос ответил Дмитрий, раньше напарника сообразивший, что перед ними не спасатели и даже не команда, отлавливающая мародёров.

— Понимаете, мы были в тайге на рыбалке, и там нас застало наводнение… Мы даже сети вытащить не успели… В посёлок приплыли, чтобы найти немного бензина, иначе до берега не доплыть. Мужики, может быть, вы поможете?

Мордастый повернулся к парню в морской фуражке, который, судя по всему, был у них за главного.

— Слышь, Рябой, у них бензина нет! Может, отдадим свой? — и довольный собственной шуткой захихикал.

Главарь, он действительно был рябым, его не поддержал и внезапно рассвирепел:

— Ещё раз назовёшь меня Рябым, прострелю твою склерозную башку вместе с поганым языком!

— Прости, Гвидон! Случайно сорвалось! Так что будем с ними делать? У них кроме лодки и мотора ничего нет.

— Забирай то, что есть, и не задавай глупых вопросов!

— Как это забирай? — возмутился Андрей. — Что за беспредел? Это наша лодка! Мы-то на чем поплывём?!

— Верно заметил! Это и есть беспредел! — вспышка ярости у главаря прошла. Он заговорил спокойно, без эмоций, и этот спокойно-равнодушный тон лучше всяких страстей доказывал серьёзность его намерений. — Лодку вашу мы конфискуем, а вы поплывёте своим ходом… как вот этот пёс, — кивнул он на проплывавший мимо труп какой-то дворняжки, — и бензин вам будет совсем не нужен…

Его напарники дружно заржали. Волков, первым оценивший опасность ситуации, сделал попытку отговориться.

— Постойте, ребята! Мы простые рыбаки. Не сделали вам ничего плохого, если не можете помочь — не надо. Давайте разойдёмся с миром, вы своей дорогой, мы — своей!

— Так я об этом и толкую! — Рябой-Гвидон любил мрачные шутки. — Каждый своей дорогой… Мы поплывём к людям, а вы — к рыбам!..

Андрей, наконец, сообразивший, что перед ними не спасатели, а обыкновенные бандиты, вдруг тоже заговорил спокойно.

— Ну, зачем же так мрачно? Сразу к рыбам. Князь Гвидон был добрым человеком! Делал добрые дела и простил все нанесённые ему обиды. Вы не должны нарушать традиции предшественника. Тем более, мы вас вообще ничем не обидели, а всего лишь обратились за помощью. Так ведь, может быть, и мы вам ещё пригодимся?

Непонятно, на что он рассчитывал, как ребёнка уговаривая закоренелого бандита, но на главаря сравнение с князем подействовало, и он отмяк.

— Ладно, уговорили! Нам проще было бы вас пристрелить, но уж больно хорошие вы ребята и так обрадовались нашей встрече… Не буду портить вам настроение, оставлю жизнь и лодку с вёслами. Всё остальное заберу!

— Но это несправедливо, Гвидон! — попытался продолжить переговоры Андрей, но мордастый ткнул ему пистолетом под ребра и борец за справедливость благоразумно замолчал.

Мордастый с напарником сняли мотор, забрали топор, багор, канистру с остатками бензина, сумку Дмитрия и, перебравшись на катер, оттолкнули лодку. Князь Гвидон-второй произнёс напутственную речь:

— Гребите с миром! Не будете лениться, к зиме доберётесь до земли. И постарайтесь больше не попадаться в моих территориальных водах, у меня редко бывает хорошее настроение!..

Компания дружно загоготала. Двигатель катера взревел, винт заработал на полную мощь, и новоявленные пираты уплыли в южном направлении.

Дмитрий с Андреем подавлено молчали. Андрей тяжело вздохнул и заговорил первым.

— Что сделалось с нашими русскими людьми? Вокруг наводнение, стихия вышла из подчинения… Надо сообща всем миром как-то противостоять ей, а эти на беде наживаются.

— Не переживай! — успокоил его Волков. — Благодари Господа, что остались живы… Это местные отморозки. Я узнал Рябого. Он дважды сидел за браконьерство и разбой. Недавно его посадили в третий раз… за убийство. Видимо, удрал.

— Такой матёрый бандюга, а ведёт себя, как ребёнок. Какую-то дурацкую кличку себе придумал… — Гвидон.

Волков усмехнулся.

— Да нет, всё логично. Судя по всему, сейчас он, как герой пушкинской сказки, правит островом. В той стороне, — Дмитрий кивнул на юг, — есть большая высота. На ней селение староверов. Наверное, там они и окопались.

Волков окинул взглядом лодку и ругнулся:

— Вот гады! Всё выгребли…, даже топор с багром забрали!

— Нет, не всё, — с торжеством в голосе возразил Андрей, — нож и батарейки всё-таки не нашли!

— Ладно. Погоревали и будет. С разведкой пора заканчивать. Надо грести к дому, там нас потеряют.

* * *

В доме лесника начали волноваться. Близился вечер, а разведчики не возвращались. Илья успокаивал женщин, как мог. Техника есть техника. Возможно, поломался мотор. А, может, возникли непредвиденные обстоятельства. Спасают терпящих бедствие людей, например.

Сам он возился со старенькой бензиновой электростанцией. Двухкиловаттку нашли в гараже. Не пользовались ею давно. Последние годы кордон освещала силовая дизельная электростанция, но она стала часто ломаться, а три дня назад остановилась совсем. Теперь, когда они оказались отрезанными от мира, отремонтировать её было проблематично.

Станция была в рабочем состоянии. Илья перебрал двигатель, заменил кое-какие детали, трубки, подключил к сети и запустил. Электричеству обрадовались все. Плохо было одно — мало горючего. Дизельного топлива на кордоне имелся солидный запас, а бензина — всего столитровая бочка. Придётся экономить.

Островитяне поужинали при электрическом свете, обсудили события дня прошедшего, утвердили план на день завтрашний, а разведчиков всё не было. Илья дал команду ложиться спать, а сам пошёл дежурить на берег.

Ночь прошла в тревожном ожидании. Он развёл костёр, чтобы тот служил Дмитрию с Андреем маяком, и поддерживал его всю ночь, чутко вслушиваясь в тишину в надежде услышать знакомый говорок лодочного мотора. Но наступил рассвет, взошло солнце, а разведчики так и не объявились.

На берег прибежали Ленка с Алёшкой. Илья оставил их на дежурстве, сам пошёл завтракать. Ленка первая увидела плывущую на вёслах лодку.

— Плывут!!! Плывут!!! — закричала она и бросилась всех оповещать.

Встречать разведчиков высыпало всё население острова. Лодка ещё не доплыла до берега, а Мария, грозным тоном жены, встречающей под утро загулявшего мужа, потребовала отчёта:

— Ну, и где это вы всю ночь пропадали? Только не говорите, что у вас поломался мотор и кончился бензин, за такое время можно было и в корыте приплыть!

— Не угадали! — крикнул в ответ Андрей. — Всё немножко хуже! Нас ограбили…, обобрали вчистую!..

Неожиданный ответ вызвал у собравшейся публики, не ожидавшей подобной отговорки, острый интерес. Когда разведчики закончили повествование о своих злоключениях, Илья пошутил:

— Мы думали, разведка привезёт нам свежего «языка», а вас самих чуть в «языки» не взяли! — и тут же, но уже серьёзным тоном, спросил, — Дмитрий, у тебя оружие есть?

— Есть. Охотничья двустволка и карабин. Патроны семь целых шестьдесят два сотых миллиметра, правда, всего один магазин.

— Зачем вам оружие? — немедленно вступила в разговор Светлана. — Вы что воевать собрались?! Если приплывут сюда, лучше добровольно отдать всё, что попросят!

— Да нет, — покачал головой Дмитрий, — это настоящие отморозки. Боюсь, они потребуют очень многого! Мне кажется, живыми мы остались случайно…

— А, может, это не случайность, а расчёт? — выдвинул предположение Илья. — Они хотели выяснить, куда вы поплывёте?

— Вполне возможно, — согласился с ним Дмитрий и, усмехнувшись, добавил. — Мы ведь теперь в их «территориальных водах».

— Думаете, эти бандюги приплывут сюда? — заволновалась Мария.

— Не буду тебя успокаивать. Посетят они наш остров или нет, а нам надо к подобному визиту подготовиться. Все это обсудим чуть позже, а сейчас не мешало бы немного подкрепиться…

Все гурьбой направились к дому. Только Алёна отозвала Андрея в сторону.

— Андрей, вы с Дмитрием Дмитриевичем сделали то, о чем я тебя просила?

— Да, мы подплывали к ёлке. Твой платок и записка пока в целости. Ты всё надеешься, что он приплывёт?

— Надеюсь. Прошло не так много времени, он попросту ещё не успел доплыть.

Андрей понимал нереальность этих надежд и не собирался её утешать.

— Знаешь, за эти дни многое изменилось… Ты же слышала, в посёлке никого нет. Твой Павел, если спасся, сейчас далеко. А если нет…, то сама понимаешь!..

Алёна смотрела на Андрея широко открытыми глазами. До неё только сейчас дошло, Павел, которого она ждёт как спасителя, мог погибнуть сам. Что такое резиновая лодочка? Проколол об какое-нибудь бревно, и все… Долго ли можно продержаться в холодной воде? Она резко повернулась и, чтобы никто не увидел её слез, побежала к покрытой лесом части острова.

За завтраком наметили, кто чем будет заниматься. Женщины собрались убирать и консервировать огурцы с кабачками. Мужчины намеревались после бессонной ночи пару часиков отдохнуть, а потом заняться починкой древнего, но вполне мощного лодочного мотора «Вихрь». Мария, периодически ворчавшая на Дмитрия, «завалившего весь дом металлоломом», и вспомнила о его существовании. Теперь она была даже рада, что тот её не слушал, и во всеуслышание заявила: «Хорошо, что не выбросили! Авось почините, и будете плавать с ним быстрее, чем на вёслах!»

Однако едва робинзоны разбрелись по объектам, как все их планы полетели в тартарары.

— Ура!!! Андрей наладил радиоприёмник! — с этой новостью Ленка облетела остров, и работнички, побросав дела, дружно ринулись на веранду, где обосновался радиомонтёр. С этой минуты для них перестало существовать всё. Андрей, пропуская музыку, рекламу и всё ненужное, периодически переключал приёмник с одной станции на другую, ловил только новости. Когда попадала американская или европейская станция, в дело вступала Алёна. Она переводила суть сообщений, переданных на английском или немецком языках. И чем больше они узнавали, тем мрачнее становились их лица. В услышанное не хотелось верить.

Из разрозненных новостей одного дня невозможно узнать об обстановке в мире во всех деталях и подробностях. Но главное уловили все. За то время, что они были оторваны от людей, старый, понятный и знакомый им мир рухнул!

* * *

Все последние годы человечество инстинктивно, как зверь перед стихийным бедствием, испытывало тревогу, неопределённость и неуверенность в завтрашнем дне.

Церковь твердила о сбывающихся пророчествах и приближении Апокалипсиса. Предсказания основывались на духовном падении человека, поменявшего веру в Господа Бога на безмерную приверженность к выдуманному им же эквиваленту обмена, названному «деньгами». Сообщество людей, живущее по нормам, полностью противоположным божеским заповедям, должно было понести заслуженную кару.

Не было недостатка и в доморощенных пророках. Над ними смеялись, их называли чудаками, но они упорно предрекали большую беду. Каждый из них по-своему предсказывал кару человечеству, но в одном они сходились: неправильная цивилизация должна закончить своё существование.

Твердили о беде и учёные. В первую очередь — экологи. Первопричиной приближающегося «конца света» они считали практическую деятельность человека. Цивилизация, бросившая все силы на удовлетворение своих капризов, в геометрической прогрессии уничтожала среду обитания. Углеводородные запасы, накопленные природой за миллионы лет, человек в одно столетие умудрился сжечь и выбросить в атмосферу в виде сажи, углекислоты, фенола и прочих разрушающих жизнь элементов и примесей. Это привело к ускоренной гибели биосферы мирового океана — основы жизни на Земле — и резкому изменению климата. Так называемый «парниковый эффект» создавался функционированием мировых мегаполисов, бесконтрольной работой промышленных производств, огромным количеством двигателей внутреннего сгорания, испытанием и применением новейших ракет и атомного оружия. Всё это нарушало равновесие атмосферы, изменяло условия «на кухне погоды», провоцировало подземные толчки, сход горных лавин и извержения совсем было потухших вулканов. Дополняли картину безудержная хищническая вырубка лесов, очищающих планету от излишней углекислоты, и многочисленные пожары, возникающие по вине «человеческого фактора».

Условия жизни на планете менялись на глазах. Участились землетрясения и извержения вулканов. Всё мощнее и разрушительнее становились тайфуны, смерчи, ураганы. Там, где флора и фауна приспособилась к длительной засухе, в неподходящее время лили дожди… и наоборот. Природа северных широт страдала от длительных оттепелей среди зимы и внезапных похолоданий среди лета. Всё обширнее становились циклоны. Они вызывали наводнения в районах, где раньше их никогда не было.

Однако кардинальных выводов человечество не сделало. Предвестники беды казались не столь серьёзными, чтобы «в угоду» бившим тревогу экологам отказаться от благ технократической цивилизации. Особенно не хотела этого «Мировая закулиса». Власть над миром и сверхприбыли напрямую зависели от добычи и использования природного газа, нефти, угля и других полезных ископаемых. Мировое правительство встало на пути прогрессивных сил, предлагавших сократить потребности человека до разумных пределов, прекратить хищнические эксперименты над природой и развивать науку в сторону использования альтернативных, не столь губительных для всего живого источников энергии. И хотя сопротивление «зелёных» год от года возрастало, силы были слишком неравны. Цивилизация теряла драгоценное время и к предсказанной катастрофе не подготовилась.

С весны этого года положение резко ухудшилось. Парниковый эффект получил подкрепление в виде необычайной солнечной активности. На Землю обрушились дополнительные потоки тепла и радиации. Это вызвало небывалую смертность людей со слабым здоровьем и аварии техники. Человечество после магнитных бурь не успевало восстанавливать связь, радио, телевидение и всемирную компьютерную сеть. В мире небывалого прогресса, где всё: от транспорта и мощного производства, до быта и проведения досуга — было связано с электроникой, назревал хаос.

Но это были лишь цветочки. Всевышний, по всей видимости, на самом деле сильно разгневался на землян, потому как в дополнение ко всем бедам на планету свалился огромный метеорит. Именно это столкновение и ощущалось в сибирской тайге как сильное землетрясение.

Первыми приближающийся осколок астероида заметили американские учёные. Мир, приученный Голливудом к тому, что Америка спасёт всех, выжидал. Астрономы Соединённых Штатов поспешили успокоить своих граждан. Их вычисления показали: метеорит, как когда-то Тунгусский, упадёт на безбрежные просторы России. Добавили «золотому миллиарду» оптимизма и американские политики, объяснившие, что этот «грешный и непокорный народ» на планете всё равно лишний и Господь Бог с радостью примет его в жертву. И это хорошо, ибо Америке не придётся более ломать голову и придумывать, как подогнать этих славян под стандарты «мировой цивилизации».

Однако Господь Бог на поводу у изобретателей политики двойных стандартов не пошёл. Космическая глыба свалилась в Атлантический океан!.. В непосредственной близости от того самого «единственного полюса», который все последние годы управлял судьбами народов мира.

В результате удара на атлантическое побережье Европы и Америки выкатился водяной вал, в сравнении с которым волны тайфуна Катрин, смывшего в две тысячи пятом году город Новый Орлеан, выглядели безобидной рябью. Все преимущества городов, расположенных на побережье, в один миг перечеркнул их главный недостаток — уязвимость от океана. Даже самые мощные небоскрёбы Нью-Йорка не смогли устоять под ударом волны и рухнули, словно карточные домики. В результате все поселения атлантического побережья в течение нескольких часов были полностью уничтожены…

Самые ярые противники супердержавы — исламские фундаменталисты тут же поспешили объявить: «Америку покарал Аллах!» Ещё ехиднее высказались европейские антиглобалисты: «Господь Бог несколько столетий собирал со всего мира на американский континент авантюристов, мошенников, разбойников, бандитов и прочее отребье, чтобы разом с ними покончить!.. Но… маленько промахнулся!..»

Однако, очень скоро они, да и весь остальной мир, убедились: кара направлена не только на зарвавшихся янки. Удар астероида стёр с лица земли западное побережье Европы, Исландию, большую часть Гренландии, не говоря уже о более мелких островах. Столкновение спровоцировало целую серию подземных толчков и извержений вулканов во всех уголках планеты. Это, в свою очередь, привело к возникновению волн-цунами, горным обвалам, сходу ледников и снежных лавин, разрушению городов и селений, плотин, аварий на гидро и атомных электростанциях и, как следствие, к наводнениям, пожарам и радиоактивному заражению местности. От мощнейшего электромагнитного импульса, возникшего при столкновении небесных тел, вышли из строя искусственные спутники, была уничтожена система мобильной связи и всемирная компьютерная сеть.

Но и это было не всё. От удара астероида сдвинулась ось Земли, изменили направления традиционные океанские течения. Смытые волной льды Гренландии и других северных островов оказались в океане. Совместно с расколотыми льдами Северного Ледовитого океана они устремились к экватору. В свою очередь, тёплые экваториальные течения повернули на юг, к Антарктиде. Падение раскалённого космического тела в воду, быстрое таяние полярных льдов, горных ледников и снежных лавин вызвало стремительный подъем уровня мирового океана.

В течение первого этапа бедствия планета потеряла почти треть жителей. Самые значительные потери понесли высокоразвитые страны Северной Америки и Западной Европы. Теперь человечество ждали новые испытания. Сократив численность людей, стихия принялась сокращать их жизненное пространство. В наступление перешёл Океан, планомерно поглощавший наиболее плодородные и пригодные для жилья участки суши.

С общей бедой человечество боролось не организованно. Развитым странам стало не до глобализации. В полном соответствии с законом Джунглей они занялись собственными проблемами и боролись с бедой поодиночке. Только азиатские страны, во главе с Китаем и Индией, пытались наладить совместную работу по спасению не только своих народов, но и населения островных государств. В первую очередь, Японии, которая после серии землетрясений, извержений, тайфунов и наводнений как высокоразвитая страна перестала существовать.

Новости можно было слушать до бесконечности. Радиостанции мира подробно описывали трагедию, разыгравшуюся в колыбели человечества. Однако одно сообщение оторвало жителей «Острова Встречи» от радиоприёмника. Это сообщение требовало немедленного обсуждения и принятия решения.

Практически все учёные утверждали: уровень мирового океана к концу лета в северном полушарии достигнет определённого максимума, и наступление воды остановится. Сходились мнения и на цифре этого максимума. Отклонения в ту и другую сторону были незначительными. Расчёты учёных полностью похоронили план новых робинзонов. Переждать наводнение на острове не удастся. Если учёные не ошиблись, их остров очень скоро окажется под водой.

Глава 4 Строительство «ковчега»

«Во все времена хвалили французского солдата за пылкость первого удара. Испанского — за трезвость и терпение. Немецкий достоин нашего уважения за отличную субординацию и великолепную флегму в момент опасности. Так вот знайте: в русском воине собраны все эти качества, и это делает его самым лучшим солдатом Европы!»

То, что бельгиец Шарль-Жозеф де Линь высказался о русском солдате без всякой лести, подтверждено историей. Солдат, как нельзя лучше, характеризует поведение своей нации в момент наивысшей опасности. Ведь войны от самого рождения человечества до современности как раз и являются таким экстремальным моментом.

Много всякого наговорили недруги в адрес русского человека. И ленив, и пьяница, и культура у него низкая, и быт свой наладить не может, и живёт, как собака на сене… Сам в нищете, а богатства земли своей отдавать не хочет. И как вывод из всего перечисленного ставится вопрос: а нужен ли такой народ на Земле?

Оставим эти нелестные характеристики на совести хулителей, чаще всего являющихся представителями других наций. Отметим главное. Все многообразие рас, наций, народностей, этносов и тому подобное… (определения придуманы людьми) необходимо для развития человечества, для движения разумной жизни в сторону прогресса. И вся «вина» русских состоит только в том, что они существенно отличаются от наций, которые именно на сегодняшний день «определяют» судьбы мира.

Так уж устроен наш мир, в любой нации есть люди, создающие все духовные и материальные ценности, созидатели, и есть те, которые паразитируют за счёт первых. Созидатели, сотворившие всю духовную и материальную базу человечества, различны в своём великом многообразии. Они постоянно изобретают. Не менее многообразны и паразиты. Они постоянно приспосабливаются. Удивительная приспособляемость — их главный отличительный признак. Среди «паразитов» можно выделить две основных группы. «Хищники» — эти захватывают и присваивают ценности силой. И «мирные» — эти никого не трогают и тихо живут за счёт созидателей, изображая полезную деятельность.

В зависимости от того, какая категория людей преобладает, у каждой нации появляется лицо.

Классифицировать нации и народности дело абсолютно неблагодарное, но все же, при желании, среди них можно выделить три огромные группы. Первая — мирные и трудолюбивые «травоядные». (В них преобладают созидатели). Вторая — «хищники». «Хищники» есть сильные и кровожадные, готовые для удовлетворения своего «голода» истребить любую нацию послабее. А есть подобные шакалам. Они всегда возле того, кто на данный момент сильнее, но горе этому сильному, если он вдруг ослабел, «шакал» не замедлит вонзить в него зубы… Третья — нации, паразитирующие на других. Причём «паразиты», как и в животном мире, могут быть мелкими и такими, которые высасывают из жертвы все соки до полной её гибели.

Деление это, конечно же, очень условное. Чаще всего те или иные народы сочетают в себе эти признаки. Например, «хищники», наряду с силой, часто используют и методы «паразитов».

Такое разнообразие необходимо для диалектики жизни, но любое чрезмерное отклонение от равновесия всегда приводит к торможению прогресса или даже к временному движению вспять. В истории тьма примеров, когда непомерное засилье «хищников» или «паразитов» приводило к этому. Но и эксперимент по созданию общества без «паразитов», проведённый в СССР, тоже закончился неудачно. Общество, избавившись от паразитов старых, вырастило паразитов новых и в эйфории построения общности людей без эксплуататоров потеряло элементарные навыки борьбы со злом. В результате новые паразиты, приспособившись к изменившимся условиям, захватили власть, разрушили и разграбили страну, отбросив её далеко назад.

Одним словом, в разумной жизни, как и в природе, волевая попытка — привести человечество к единообразию — может привести к его исчезновению как вида. Только многообразие разумной жизни, выраженное в конкретных племенах, этносах, народностях, нациях, даёт шанс человечеству двигаться к прогрессу и выживать в случае резкой смены условий его существования. Поэтому говорить о едином, подчиняющемся одним законам глобальном мире так же нелепо, как утверждать, что весь животный мир можно уничтожить, оставив только трудолюбивых муравьёв с их отлично налаженной системой жизни. «Лишних» народов на земле нет.

Наши герои относятся к конкретному народу. И потому несколько слов нужно сказать о русском человеке. Думается, сравнение его с медведем не совсем справедливо. Русские больше похожи на добрых мирных слонов, объединившихся в стадо, или, может быть, на живших когда-то на этой территории мамонтов, и, если и причиняют неудобства своим соседям, то не по природной злобе, а исключительно из-за своей огромности и некоторой неуклюжести. Делает их похожими на слонов и поведение в момент опасности. Слона не просто довести до бешенства. В спокойном состоянии он пустит в свои владения кого хочешь, даже извечных врагов. Но если слон почувствует угрозу своему сообществу, то придёт в ярость и будет биться с врагом до конца. Он никому не уступит свою территорию.

Оценки русского человека представителями других наций очень субъективны. «Соседи» чаще всего судят его «по себе». Сформированный веками в русском народе дух державности принимают за «рабскую привычку» жить в тоталитарной кабале. Долготерпение и не высокомерное отношение к инородцам — за «угодничество» и «лакейство». Приоритет духовных идеалов над материальными — за «наивность» и «дурость». Максимализм и острое чувство справедливости — за «бессмысленное бунтарство» и «зависть». Они рассуждают о «загадочной русской душе», потому как не могут объяснить, каким образом этот «ленивый» народ в суровых климатических условиях умудряется в короткие сроки создать такое, что большинству наций вообще не под силу. У них не укладывается в голове, отчего это русские «без приказа» не хотят работать на «дядю» (да и на себя лично), но в состоянии свернуть горы, когда появляется высокая цель и высокая моральная оценка их труда со стороны общества и правителей. Им непонятно, почему русский человек однообразной, монотонной, но хорошо оплачиваемой работе предпочитает работу творческую, сложную, нестандартную, зачастую оплачиваемую гораздо хуже.

Непонятны им и причины массового пьянства и социального пессимизма русских людей. Русский человек ударяется в пьянство, пытаясь уйти от реальности, если видит глубокий разрыв между своими идеалами, уродливой (инородной) идеологией и практической деятельностью начальников и правителей. При этом он равнодушно воспринимает выпавшие на его личную долю беды и, даже осознавая гибельность пути, на который встал, остаётся пассивным. Вывести из «оцепенения» его может только открытая угроза Отечеству и народу. Для русского человека ценность индивидуальной жизни и ценность Отечества не сопоставимы.

И хотя гигантская «работа» западной цивилизации по формированию бездуховного, послушного и легко управляемого поколения русских людей принесла свои плоды, по большому счёту, русский человек кардинально не изменился.

Эти особенности русского народа и делают его «неудобным» для построения глобалистской цивилизации по принципу муравейника, где во главе единого мирового государства кучка особей (Мировое правительство), все остальные — «рабочие муравьи». И, несмотря на то, что в разряд «врагов цивилизации» попали и некоторые другие народы, главным препятствием на пути к мировому господству глобалисты всегда считали Россию. Именно поэтому «слуги сатаны», хорошо усвоившие, что заходить в эту страну «с мечом» опасно, сменили тактику и пришли с «водкой и калачом». Их новая стратегия — покончить с «непокорным народом» не единым ударом, как делали предыдущие завоеватели, а постепенно, изнутри, посредством медленного, методического уничтожения его индивидуумов — поначалу имела успех. Однако, когда дело дошло до раздробления России, государствообразующий народ взбунтовался. Быстрота, мощь и целенаправленность бунта были таковы, словно и не было десятилетий деградации и разложения. А стремление к объединению в единое государство столь сильно, что вопрос возрождения России превращался в формальность.

Всепланетная беда, обрушившаяся на человечество, похоронила план глобалистов. Для каждого народа важнейшим становился вопрос выживания. Выжить оказалось непросто. За последнее столетие люди почти полностью потеряли связь с природой, отгородившись от неё бетоном, машинами и механизмами. После гибели «бетонного дома» многие из них лишились и благ цивилизации. Люди уподобилось звёздам «элиты» из телешоу «Последний герой», которых выбросили на необитаемый остров и о которых телеведущий благополучно забыл. Теперь им предстояло жить на острове не тридцать дней, а всю оставшуюся жизнь. У них осталось два выхода. Приспособиться к новым условиям и тяжёлым трудом, к которому они не были приучены, в постоянной борьбе добывать средства к существованию. Либо «сложить лапки» и тихонько умереть от голода, болезней и ударов стихии.

Наиболее неприспособленными к борьбе за выживание оказались народы высокоразвитых стран. Для них порог перехода на более примитивный уровень жизни оказался почти непреодолимым. У русского человека, имевшего огромную территорию и не потерявшего навыков жизни в суровом климате, шансы на выживание оказались наиболее предпочтительными. Народ в этой чрезвычайной ситуации не упал духом и, как это не раз бывало в его истории, включил в работу все внутренние резервы.

Не покорились обстоятельствам, не впали в уныние и наши герои, хотя поначалу среди них и царила растерянность.

* * *

Сказать, что обитатели острова, узнав об ожидавшей их участи, преисполнились энтузиазмом и начали действовать, означало бы покривить душой. «Остров встречи и спасения» на глазах превращался в «остров невезения», и потому к концу дня среди неудавшихся колонистов царило всеобщее уныние. Как ни старались они скрывать свои чувства, в душе каждого поселились боль и тревога, а кое у кого и страх.

И это вполне объяснимо. Ещё вчера жили надеждой: это необычное наводнение рано или поздно закончится. Вода схлынет, и всё вернётся на свои места.

Сегодня стало понятно: место, где они жили, отныне принадлежит мировому океану. Весь этот гармоничный, красивый таёжный мир со всеми его обитателями: от муравья, да что там, самой маленькой букашки, до лесного красавца сохатого и самого хозяина тайги — исчез навсегда…, без всяких шансов возродиться когда-либо вновь.

Эта реальность была невыносимой. От осознания её опускались руки. От этой действительности можно было сойти с ума…

Особенно тяжело было Волковым. Никитины и Соколовы попали в эти края по воле случая. Тайга приютила их на время. Волковы навсегда теряли Свой Дом. Отныне их малая Родина будет навеки скрыта холодными, равнодушными и безжалостными к сухопутной жизни водами океана.

Из всех жителей острова только Алёшка сохранял олимпийское спокойствие. Ему никогда не нравилась тайга. Он боялся её, как боялся и этой разбушевавшейся воды. Он знал всегда: на этом острове они временно. И хотя общая тревога передалась и ему, паренька не покидала по-детски наивная уверенность: взрослые обязательно что-нибудь придумают и увезут его из этого опасного мира в тот, который он любил, в котором был счастлив. Он не верил слухам о трагедии в странах Запада и гибели Интернета. Эти беды казались ему временными. Тот блистающий мир, обещавший планете безбедную, роскошную, со всеми удобствами жизнь, не может умереть. Он самый сильный и могучий и, если обещал, то непременно принесёт Алёшке райскую жизнь.

Паренёк не мог думать иначе. Сказывалось «воспитание», на которое Запад потратил так много средств и времени, чтобы переучить славянские народы на удобное для глобалистов мышление, свести их духовный мир до уровня человека-мещанина, человека-раба, биоробота, озабоченного исключительно личными потребностями и жаждой развлечений.

К счастью, остальные обитатели острова, включая Ленку, не были так сильно испорчены цивилизацией, поэтому переход от всеобщего уныния к активной деятельности был недолгим. Коллективное прослушивание новостей как-то естественно переросло в большой совет. Инициативу подала ахавшая и охавшая не меньше других женщин Светлана. После сообщения прогноза об участи Западно-Сибирской низменности, восемьдесят процентов которой к сентябрю будет затоплено, она, обращаясь к мужской половине, без всякой деликатности вопросила:

— Ну что, мужики, так и будем сидеть и лить слезы? Погоревали и будет! Надо что-то делать?

На призыв «что-то делать» первым откликнулся супруг.

— Для начала констатируем факт! Колонисты из нас не получились, в ихтиандры переучиться не успеем, придётся переквалифицироваться в мореплавателей!..

— Прежде чем становиться мореплавателями, — задиристо отреагировала на «философскую» речь Ильи Светлана, — не мешало бы узнать, на чем мы по этому самому морю поплывём?!..

— Мам! У нас же есть лодка и плот! — тут же подсказал Алёшка. — Войдут все восемь человек!

— А что? Идея хорошая, — встрял в семейный разговор Никитиных Андрей, — прицепим плот к лодке и потянем на буксире. Нужно только мотор отремонтировать.

— Да разве на таком плоту далеко уплывёшь?! — в штыки восприняла это предложение Алёна. — Сами же говорили, до первой большой волны!

— Плот можно усилить, — не сдавался Андрей, — или построить новый. Тут вон сколько брёвен!..

— Что скажут хозяева? — обратился Илья к Волковым. — Пока мы раздумываем, молодёжь быстренько всё решила. Примем их предложение?

— Скажу… Решение необдуманное и поспешное, хотя в принципе верное, — Дмитрий говорил медленно, как бы попутно додумывая какую-то мысль. — Сомнений нет, нужно строить плот, но такой, чтобы он был с хорошей грузоподъёмностью. Путешествие предстоит длительное. Слышали? Тайга затоплена на сотни вёрст. Кроме того, там, куда приплывём, нам придётся зимовать. А это значит, нужно взять в достаточном количестве припасы, одежду, посуду, инвентарь… В пути придётся защищаться от непогоды, холода. Палаток у нас нет, значит нужно построить надёжные шалаши. Одним словом нужен плот, на котором мы могли бы жить!..

Волкова выслушали молча, не перебивая, и, только когда он закончил, Илья высказал опасение.

— Ты предлагаешь построить плот-корабль, но хватит ли нам для этого времени? Вода прибывает быстро.

— Думаю, дней за десять управимся, а чтобы точнее узнать, каким временем мы располагаем, нужно ежедневно замерять уровень воды. — Волков посмотрел на Андрея. Тот понял его без слов.

— Ясно. Я сегодня же поставлю водомерную линейку. Но у меня другой вопрос: потянет ли такой большой плот моторная лодка?

Дмитрий обдумал и это.

— Не потянет. Тут нужен катер. Но мы можем поставить мотор непосредственно на плот. Он будет толкать его. Конечно, речь не идёт о десятках узлов в час, но километров двадцать-двадцать пять в сутки проходить будем.

— Ну что ж, — подвёл черту Илья, — идея есть. Теперь нужно обсудить детали. Прежде чем рассчитывать размеры плота, нужно определиться, что с собой брать.

В обсуждении этого вопроса приняли участие абсолютно все. В ходе дискуссии количество «самого необходимого» все возрастало, а величина плота уверенно приближалась к размерам небольшого крейсера. Возросло на четыре головы и число пассажиров. Ленка категорически отказалась плыть без кота Елизара, кошки Ерошки и пса Жулика. Мария в ультимативной форме отстояла корову Лизку: «Зарежете корову, режьте и меня с ней!»

Добавил головной боли и Алёшка, но именно его упрямство повлияло на окончательное решение. Он почти все время молчал, обдумывая свою главную мысль. Ему, привыкшему спать в нормальной постели, предлагают спать в шалаше. Для него и дом, в котором они жили до наводнения, казался верхом неудобств… А тут шалаш. На это он пойти не мог. Поэтому, как только на секунду установилась тишина, он своё недовольство высказал вслух.

— А я не хочу спать в шалаше! Там ветер, комары, холодно и сыро!.. Давайте, построим на плоту домик.

Члены большого совета уставились на паренька, как на внезапно почтившего их своим присутствием инопланетянина. Только отец машинально отмахнулся от неразумного сына:

— Чтобы построить плот с маленьким домиком, Алексей, нам и месяца не хватит!..

— Постой, постой, — вдруг осенило Дмитрия, — а зачем нам его строить? Мы сидим в нем! Нам так и так придётся строить большой плот… И чтобы не городить потом на нем надстройки, давайте уберём веранду и поставим дом на плот!..

Теперь инопланетян стало двое. На Дмитрия смотрели даже более ошарашено, чем на Алёшку. Вопрос, возникший в голове каждого, первым сформулировал Андрей:

— Как это?.. Как плот можно просунуть под дом?..

— Да все просто, — принялся объяснять Дмитрий, — когда у дома сгнивают нижние венцы, мы поднимаем дом домкратами и меняем их. Домкраты у меня есть. Поднимем одну сторону, уберём подвальные бревна, а вместо них подкатим бревна плота. После чего опустим дом, поднимем другую сторону и все с начала. Останется нарастить длину, ширину и высоту плота.

— Действительно просто, — согласился Илья, — и почти ничего не надо строить. В доме для жизни есть все. Что же ты, Лёха, раньше-то молчал? Столько времени потратили впустую.

Однако женщины отнеслись к этой славной идее резко отрицательно.

— Мужики, не городите глупости! — в категоричной форме заявила Мария. — Наш дом никакой плот не выдержит!

— Такой плот опрокинется на бок, — поддержала её Светлана, — и мы все окажемся в воде, причём ниже ватерлинии!..

— Да всё это сооружение просто развалится! — поставила жирную скептическую точку Алёна.

— А мне идея нравится, — не согласился с пессимистками Андрей. — Если всё хорошенько подсчитать и качественно построить, ничего не развалится и плот не опрокинется. У нас будет дом на плоту… Ковчег, как у Ноя… Он ведь тоже спасался от потопа.

— Вот и ладненько, — в глазах Ильи загорелся ехидный огонёк, — у нас в армии как было: кто предложил, тот и выполняет. Мы сейчас ляжем спать, а ты считай… У тебя впереди целая ночь.

Бороться за лидерство в коллективе мужчинам дано от природы. Андрей на роль лидера не претендовал, но из двоих мужчин ему больше нравился спокойный, рассудительный Дмитрий. И потому любые попытки Ильи «покомандовать» вызывали в нем внутреннее раздражение. Он старался скрывать его, но сегодня недовольство вылезло наружу.

— Ты знаешь, Илья, мне этот расчёт по силам, и я сделаю его без твоих приказов и солдатских шуточек.

Илья понял, что перегнул.

— Да ты не обижайся! Верю, лучше тебя этого никто не сделает. Я знаю упрощённый расчёт, но голова сейчас не работает. Завтра на свежую голову прикину, и потом сравним результаты. За дурацкую шутку извини…

— Извиняю, но на будущее предупреждаю: армейский юмор не люблю! А рассчитать размеры плота за ночь — смогу… Мне бы только кофейку, — повернулся он к женщинам, с опасением слушавших их перепалку.

— Конечно, конечно, — засуетилась Светлана, — у меня есть целая банка растворимого… Нужно только вскипятить чайник.

— Всё, совет закончен! — скомандовал Илья. — Всем остальным спать! С завтрашнего дня мы — строители! А ты, Алексей, коль подал идею и не хочешь спать в шалаше, будешь помогать Андрею, чтобы он не отвлекался по мелочам. Твоя задача кипятить чайник, поднести, отнести… одним словом, обслужить!

— А я и не против, — пробурчал сын, хотя весь его вид указывал на самое заветное желание — улечься в тёплую постель и крепко уснуть после этого дикого, суматошного и нервного дня.

* * *

Едва рассвело, Илья с Дмитрием подняли всех на ноги. Андрей, успевший пару часиков вздремнуть, показал Илье свои расчёты. Они были выполнены грамотно. Андрей определил общий вес дома, опрокидывающие моменты и, исходя из этого, посчитал грузоподъёмность плота, его размеры и примерное количество брёвен. Плот получился громоздким. Илья посоветовал выбросить вес кирпичной печи и три ряда подвальных брёвен. Высота и вес дома уменьшатся, соответственно можно будет уменьшить и размеры плота. Андрей согласился.

Они сходили на водомерный пост, определили, на какую величину поднялась вода за прошедшую ночь, и прикинули скорость подъёма воды за сутки. Замерили превышение дома над уровнем воды и разделили его на суточный подъем. В итоге получилось: вода на строительство плота отводила им не более восьми дней.

После завтрака распределили работы. Мужская бригада направлялась валить лес. Для плота нужны были сухие бревна. Готовых было мало. Кроме того, они были короткими. По совету Дмитрия решили основание плота сделать из сухар, иначе говоря, деревьев, засохших на корню. Их в северной части острова было достаточно. Изменившийся климат совместно с короедом делали своё дело не первый год. За сегодняшний день предстояло свалить сухары, очистить их от сучьев и подтащить хлысты к дому. Женщин и детей на лесоповал не брали. Их ждал огород.

Мужчины завели трактор и поехали в северную часть, где рос строевой лес. Работа была всем знакома и пошла без осложнений. А вот в другой бригаде без маленького скандальчика не обошлось. Возмутителем спокойствия был Алёшка. Он хоть и не всю ночь бодрствовал (сбежал от Андрея в два часа), явно не выспался. И оттого его не покидало дурное настроение.

Пока собирали огурцы, кабачки, перцы и зелёные помидоры (дозреют в ящиках), работа протекала без эксцессов. Алёшка возмущался по поводу того, что его не пустили работать с мужчинами, но вполне добросовестно собирал кабачки и перцы. После них перешли к корнеплодам. Морковь, свёкла и картофель в разгар лета были мелкими. Но всё приходилось убирать. Огород вот-вот затопит. Морковь Алёшка собирал уже без энтузиазма, а на картошке забузил.

Светлана с Марией выкапывали клубни лопатами. Все остальные собирали. Алёшке эта грязная «женская» работа надоела мгновенно. Он пристал к матери как репей, та быстро сдалась и отдала ему лопату. Будущий мужчина, пусть выполняет мужскую работу. Примерно три минуты Алексей усердно копал землю, пока окрестности не всколыхнул Ленкин вопль:

— Тётя Света, что вы наделали?!

— Что?! — переполошилась Светлана, оглядываясь по сторонам.

— Он же порежет нам всю картошку, она и без того мелкая!.. — и, не дожидаясь Светланиной реакции на это явное «вредительство», Ленка переключилась на Алексея. — Лёшка! Ну, кто так копает? Не умеешь, не берись! Сразу видно, городской!.. Нич-ч-его не умеет!..

Эти обидные слова попали на Алёшкино дурное настроение, и он принялся наглеть и вредничать.

— А зачем мне это уметь? Я не собираюсь копаться в земле. Есть вещи поважнее, чем ваша картошка!..

— Тоже мне белоручка! В жизни может пригодиться всё! Надо любую работу уметь делать! — повторила Ленка не раз слышанное от отца назидание.

— Мне это не пригодится! Я буду программистом. А в городе всю эту картошку-моркошку можно купить в любом ларьке!

— В каком ларьке?! — ещё сильнее разошлась девчонка. — Ты что, радио не слушал?! Половину Земли затопило! Все пашни под водой! Твоего любимого Интернета нет! А он… «куплю в ларьке»!..

— Все равно я не буду копаться в земле! Это не моё дело! — гордо заявил будущий программист и в подтверждение своих слов бросил лопату.

Чтобы положить конец перепалке, в разгоревшийся конфликт вмешались матери.

— Алексей! — строго прикрикнула Светлана, — ты что, собрался жить нахлебником?! Ну-ка подними лопату и прекрати устраивать демарш! Копай так, чтобы не резать картошку!

Досталось от Марии и Ленке.

— Ты, дочь, перестань по всякому поводу кричать! Лучше возьми и научи парня. Ты ведь тоже не всё знаешь и умеешь!..

— Чего это я не умею? — не сдавалась девчонка. — Я все, что он… умею!

— Не хвались, не хвались… У тебя по математике тройка, английский не знаешь, да и с компьютером не в ладах!

— У нас есть в школе компьютеры… Депутат подарил. Я не виновата, что директриса нам на них работать не разрешает!

— Ну, вот видишь, есть чему поучиться у Алексея и тебе. А ты, Алёша, не переживай. Мужики закончат валить лес и возьмут тебя завтра с собой.

Конфликт был приглушен. Уязвлённая Ленка пробурчала любимое «больно надо» и перешла работать поближе к Алёне, демонстративно разговаривая только с ней. А воодушевлённый поддержкой Марии Алексей принялся так усердно копать, что уже через десять минут натёр мозоли. Ему оказали первую помощь и в связи с дальнейшей профнепригодностью отправили на сбор смородины. Надо отметить, данная работа ему понравилась больше всех других.

* * *

Второй день ушёл на разборку веранды, боковой пристройки к дому, русской печи и всё те же огородные работы.

А на третий день, вопреки планам, в сборке плота пришлось участвовать не только Алёшке. Мужчины домкратами подняли правую часть дома и начали затаскивать под неё хлысты. Сухары были огромными. И, несмотря на то, что Дмитрий старался протягивать их трактором с помощью длинного троса, кое-где приходилось эти вековые деревья подтаскивать вручную. Мешали строения. Вручную же пришлось убирать и нижние брёвна подвала.

В качестве тягловой силы использовались все, иногда подключалась даже работавшая на кухне Мария. В этот день произошёл конфликт и среди взрослых.

Каждый человек — существо сугубо индивидуальное, неповторимое и самостоятельное. И потому в любом самом дружном коллективе всегда есть место для конфликтной ситуации. В глубине души даже очень мягкого, слабого и безвольного тихони кипят и бушуют эмоции и страсти. Что уж говорить о людях самостоятельных, сильных и волевых. Какими бы порядочными и положительными они не были, столкновение характеров, особенно на стадии притирки, неизбежно.

Командовал на строительстве Илья. Не руководил, а именно командовал. Его громкие и резкие команды никому не оставляли времени на раздумья, сомнения и уж тем более на работу спустя рукава. Он требовал жёстко, порой окриком, чёткого и беспрекословного выполнения своих команд. Хотя сказать, что он никого не слушал, было нельзя.

Наиболее опытным в деле подобного строительства был Дмитрий. Во время кратких перерывов Илья обсуждал с ним очередной этап работ. В этот момент могли подавать свои предложения и все остальные, но как только перерыв заканчивался, «демократия» тотчас уступала место «единоначалию».

Женщины и дети безропотно подчинились «прорабу» и хоть порой суетливо и бестолково, но строго выполняли все его команды. Дмитрий, работавший на тракторе, тоже сравнительно быстро приспособился к кратким командам и знакам, подаваемым Ильёй. И только Андрея подобный стиль руководства не устраивал полностью. Его интеллект протестовал. Он не хотел быть простым винтиком в механизме. Такая работа не оставляла времени на творческое осмысление задачи, её корректировку и выжимала из людей все силы. Ну, например, были моменты, когда можно было не тащить из последних сил вековую ель, а установить лебёдку и тихонько тянуть совместно с ней, не надрываясь. Вместо этого: «раз, два — взяли!», «навались!» — и тому подобное. Немудрено, что к концу дня люди валились с ног от усталости. Все стали раздражительными, менее проворными, и от этого, конечно же, упала производительность. А командир, казалось, ничего не замечал. Он всё так же ругал провинившихся, строго покрикивал на нерасторопных и требовал безусловного исполнения своих команд.

В самом конце дня чрезмерное перенапряжение нашло выход. Предстояло подтащить последний хлыст. Дмитрий подогнал трактор, Андрей зацепил бревно тросом, Илья подал команду: «Всем отойти в сторону!» — и махнул рукой Дмитрию. Трактор потянул, бревно во что-то упёрлось, трос лопнул и ударил Андрея, проигнорировавшего команду, по ногам. Андрей от удара упал, а Илья вместо сочувствия с руганью напустился на него:

— Ты что сопли жуёшь?! Я уже голос сорвал!.. Что, по— твоему кричу для собственного удовольствия?! «Отойти в сторону» — значит отойти на безопасное расстояние!.. Могло ведь и по позвоночнику врезать… или по голове!..

Андрей вскочил на ноги. В его глазах плескалась злоба.

— Да пошёл ты!.. Командир хренов… только орёшь на всех!.. Ты людей замордовал, завтра один будешь строить!

Он, прихрамывая, поковылял в сторону строений. Илья, не ожидавший такого отпора, на мгновение оторопел, потом повернулся к женщинам:

— Светлана, Алёна посмотрите его ногу! Остальным перекур!

Возле Андрея собрались все. Светлана и Алёна имели медицинскую подготовку. Светлана в своё время даже числилась медсестрой запаса. Они совместно осмотрели ногу. К счастью, перелома не было. Был сильный ушиб. Ушибленное место смазали йодом и перебинтовали. После чего Илья с Дмитрием пошли крепить новый трос, а женщины, активно обсуждавшие происшествие, пришли к тому же выводу, что и их командир. Андрею крупно повезло. Попади обрывок троса в голову, могло убить и насмерть.

К тому моменту, когда вновь приступили к работе, Андрей успокоился и поковылял на своё рабочее место. Но Илья не пустил его, и последний хлыст закатили без «раненого». После того, как дом опустили и Илья ушёл на водомерный пост, Андрей подошёл к Дмитрию для серьёзного разговора.

— Дмитрий Дмитриевич, меня он не слушает, скажи хоть ты ему… Что он всё время командует, придирается, кричит…, даже на женщин. Ведь можно всё делать спокойно.

— Согласен с тобой Андрей, но не совсем. Я и сам сторонник того, чтобы работать тихонько, без нервотрёпки и шума. Но у нас для такой работы нет времени. Без его «команд» мы не сделали бы сегодня и половину.

— Ты это серьёзно? А я не могу терпеть такое армейское руководство! Мы же не солдаты.

— Тем не менее, у него в этом деле большой опыт. Он военный инженер. А инженерные войска и в мирное, и в военное время всегда выполняют практические задачи.

— Но ведь он же загонит всех! Без отдыха мы много не протянем. Обедали всего полчаса… Я уж не говорю про трёхминутные перерывы.

— Андрей, ты в армии служил?!

— Служил, если это можно так назвать. При военкомате.

— Тогда должен знать: у военных первый закон — делать всё быстро. Быстрее противника, иначе проиграешь любой бой. А фактор времени требует повышенного расхода сил. Наш противник — вода. Илья стремится упредить её. Думаю, по времени он всё точно рассчитал. Давай, не будем мешать… Будем выполнять его команды, как бы тяжело не было.

— Ладно, попробую, — с тяжёлым вздохом согласился Андрей. Было видно, Дмитрий его не переубедил.

В этот момент подошёл Илья. Вид у него был усталый и озабоченный, но заговорил он так, будто и не было этого тяжёлого дня и конфликтного происшествия.

— Вода и не думает сбавлять темп, коллеги. На всё про всё у нас осталось четверо суток. Завтра начнём наращивать плот, а ты, Андрей, ещё раз сделай перерасчёт. Дом стал ниже и легче, но нужно исключить малейшую ошибку. Заодно и ногу подлечишь.

— Я сделаю расчёт утром, — Андрей говорил тоже спокойно, но тоном, не терпящим возражений, — потом присоединюсь к вам. Нога побаливает, но вполне терпимо.

— Вот и ладненько. А теперь идём ужинать и отдыхать. Охранять дом поручим Жулику.

* * *

Оставшиеся дни работали от зари до зари. Сначала наращивали основание плота. К сухарам, на которые опустили дом, прикрепили встык следующую партию хлыстов. Сделать это было не просто. Чтобы плот был жёстким, стыки не должны были быть на одном уровне. Каждое бревно приходилось затаскивать в своеобразную ячейку. Снова пришлось комбинировать, используя трактор, лебёдку и ручной труд.

После этого наращивали плот в ширину. Здесь дело пошло быстрее. Бревна можно было подтаскивать и стыковать по порядку. Закончили основание и по нему пустили поперечный накат из брёвен, заготовленных Дмитрием для строительства нового хлева и бани. Поперечный накат крепили к основанию скобами, штырями и специальными коваными гвоздями. Этого добра у запасливого лесника было заготовлено вдоволь. По поперечному накату пустили ещё один продольный из брёвен от веранды, боковой пристройки и всех оставшихся обрезков. И только к этому накату прибили настил из плахи и досок. Их ещё год назад Дмитрий напилил на пилораме и привёз два полных КамАЗа.

После этого, для надёжности, по бокам скрепили все три наката металлическим уголком, предварительно просверлив в нем отверстия для гвоздей. Уголок отрезали на метр выше настила, чтобы позднее натянуть по нему верёвки фальшборта. Основа плота была готова. Высота настила над поверхностью земли получилась более метра. Дом не просто стоял на плоту, а сидел в нише (на первом накате). При такой конструкции нижние бревна дома погрузятся в воду, зато выиграет общая устойчивость плота. Пол самого дома оказался выше настила, и это давало гарантию, вода не зальёт его даже при большой волне.

Объем работы был проделан гигантский. Строители буквально падали от усталости, но всё равно дело двигалось медленнее, чем хотелось бы. Только во второй половине седьмого дня приступили к обустройству плота. А ведь ещё нужен был день на подготовку к плаванию. Необходимо было заколоть скот и засолить мясо. Выгрузить из дома ненужное и загрузить всё необходимое. К счастью, вода, как бы сжалившись над людьми, чуть-чуть притормозила и подарила почти половину дня восьмого.

За это время им удалось построить низенькие (на ширину плахи) бортики плота, пригон с навесом для коровы, ящики для инструмента и продуктов, грибок для вперёдсмотрящего, перенести будку пса Жулика, оборудовать место для электростанции и лодочного мотора, и сделать ещё много других более мелких, но нужных пристроек и приспособлений. Успели и с подготовительными работами. Когда после всех этих героических трудовых подвигов в день восьмой сели обедать, вода к плоту подошла вплотную.

Однако отдыхать было рано. После обеда Дмитрий завёл трактор и подцепил тележку. В эту тележку снесли все более или менее ценные вещи и агрегаты, которые приходилось оставлять. Было решено вывезти тележку на самый верх высоты к трегапункту. Вдруг вода остановится. Тогда всё это можно будет забрать и использовать. После того как отцепили тележку, к плоту подтащили несколько брёвен для наращивания вбок. На случай наклона плота после всплытия, из-за неравномерной загрузки.

Закончили работу в сумерках. За эти сумасшедшие дни им удалось сделать почти невозможное, и теперь, наконец, можно было расслабиться. Они собрались в доме на ужин. А когда поужинали, разгорелась беседа, после которой всех охватило сомнение и беспокойство.

* * *

Началось всё с невинного вопроса Ленки:

— Ну, и когда мы на нашем корабле поплывём?

— Возможно, никогда, — мрачно пошутила Алёна, — если наш «главный конструктор» ошибся в расчётах.

Все последние дни Алёна редко вступала в разговоры. Она жила в своих невесёлых думах и непроизвольно привыкала к мысли — её Павел погиб. Да и тяжёлая изнурительная работа в течение всего светового дня так изматывала, что даже во время отдыха у неё не появлялось ни малейшего желания почесать языком. В такие минуты девушка тихонько усаживалась в сторонке и прикрывала глаза. Её душа и тело просили только одного — покоя и отдыха.

Сегодня основную работу выполняли мужчины, да и работали не так интенсивно, и она заговорила. С Андреем, три дня назад сделавшим попытку вывести её из душевного оцепенения, они крепко поругались. В результате все последние дни не разговаривали. Вот и сейчас он не смог разгадать, на что направлен её «толстый» намёк: на желание углубить ссору или попытку примирения, и решил поёрничать.

— Конечно! Я, когда считал, всё время думал, как бы сделать так, чтобы плот затонул тут же возле острова… Уж больно не хочется куда-то плыть. То ли дело жить на ёлках!

— Вот я и говорю, из-за собственных желаний ты вполне способен утопить ближних!

— Ребята, — обратилась к Алёне с Андреем Светлана, — что вы всё время друг с другом пикируете? Мы сняли вас с одной ёлки…, думали не разлей вода, а вы всё на ножах!..

— Это потому, что Андрюше нравится Алёнка, а у неё уже есть жених, — пояснила всезнающая Ленка. — Любовный треугольник… понимать надо, — с трагическим вздохом заключила она.

Пояснение «умудрённой жизнью» девчушки всех развеселило, но серьёзная Мария, не очень-то воспринимавшая юмор, задала Алёне вопрос:

— Алёна, а чем тебе плох Андрей? Парень деловой, видный. Без пяти минут кандидат наук.

— Да ну вас, — махнула рукой девушка, — всё об одном и том же… Я не говорю, что он плохой, но как главному конструктору ему не доверяю.

— А в чём ты видишь проблему? — прямо спросил Дмитрий. — Чем наш плот тебя не устраивает?

— Да ничем!.. Но мало ли что? Никто ведь таких плотов не строил. А Андрей не конструктор, а эколог. У нас в университете над ними все посмеивались: в экологи идёт тот, кто ничего путного делать не может. Девчонкам, которые с ними дружили, говорили так: «Зачем ты завела себе „зелёного друга“? Мало тебе нормальных парней?»

Андрей и сейчас не понял, чего добивается Алёна, явно влезая ему под шкуру, но, на всякий случай, принялся отъедаться:

— Ну, и у нас про филологов кое-что поговаривали. Они тоже не сильно переработали. Главный рабочий орган у них — язык… Очень, скажу вам, удобно, рот закрыл — конец рабочего дня. И рабочее место убрано.

Перепалке не дал разгореться Илья. Он, неожиданно для всех, поддержал Андрея.

— Алёна, а мне ты доверяешь? Я, правда, всего лишь военный инженер. В гражданских вузах вообще не учился. В своё время окончил военно-инженерное училище и военно-инженерную академию. Но про них мне дражайшая Светлана Дмитриевна ещё при нашем знакомстве загадала загадку…

— Какую, дядя Илья? — мгновенно проявила заинтересованность Ленка.

— А вот отгадай: одна ёлка, а вокруг дубы!.. Что это?

— Ну, не знаю, может быть, какая-нибудь аномалия в дубовой роще, — блеснула Ленка услышанным от отца словечком.

— Вот и я говорю, что аномалия, а Светлана Дмитриевна разгадала иначе — это новогодняя ёлка в военном училище.

Все засмеялись, а Светлана, улыбаясь, принялась оправдываться:

— Моё заблуждение молодости. С тех пор я поняла, военные умеют не только разбивать о голову кирпичи. Большинство из них способно головой думать. Хотя для тех, кто специализируется на кирпичах, определение «дуб» вполне подходит.

— Но это несправедливо, — торопливо заговорила Алёна. — У нас военных называли «дубами» только те парни, которых и мужчинами-то считать нельзя. Их главная забота — закосить от армии, вот от собственной ущербности они про офицеров такое и говорили. А наши девчонки с удовольствием знакомились с курсантами. Некоторые даже вышли за них замуж. Я, конечно, не имею в виду дочек чиновников и денежных тузов. У этих аллергия на любые жизненные трудности.

— Алёна, а где живут твои родители? Кто они? — без всякой связи с темой разговора спросила Мария.

Алёна смутилась. Сознаться в такой ситуации, что она дочь тех самых чиновников, о которых только что так презрительно отозвалась, она не смогла.

— Мои родители?.. Обычные люди… Живут в областном центре. Да это не важно.

— Вот-вот, — невольно выручил её Илья, — мы отвлеклись, а я жду от неё ответа: доверяет ли она мне, как инженеру?

— Вам я доверяю!..

— Тогда послушай. Я полностью проверил расчёты Андрея и должен сказать: выполнены они очень грамотно, без ошибок. И есть только одно «но», которое меня немного беспокоит.

Все насторожились и уставились на Илью, как на гонца, принёсшего неприятную весть, но продолжил за него Андрей.

— Вот и я про это «но» всё время думаю. Неравномерность загрузки… Возможно, завтра нам придётся устранять крен. Всё покажут практические испытания, когда плот всплывёт.

Коллектив строителей принялся осмысливать сказанное «главным конструктором», а быстрый компьютерный ум Алёшки уже нарисовал жуткую картину:

— Ага! Мы сейчас ляжем спать… Ночью поднимется вода, плот перевернётся, и мы проснёмся под водой!.. А может, и не проснёмся?!

— Я не буду участвовать в практических испытаниях! — категорично заявила Ленка. — Спать сегодня пойду на сеновал!

Ужастик, нарисованный Алёшкой, представили все. Желающих составить компанию Ленке оказалось большинство. Каждый опасался: плот под тяжестью того, что на него нагрузили, либо потонет, либо перевернётся. Колебаниям и страхам положил конец Дмитрий.

— Раз есть сомнение, давайте, ляжем спать на сеновале. Так спокойнее. Утром разберёмся.

— А сеновал не затопит? — выразил сомнение Алёшка.

— Да нет, — усмехнулся Дмитрий, — до него воде подниматься ещё почти три метра. На случай если вода отрежет от плота, привяжем лодку.

На том и порешили. Только конструкторы, Андрей и Илья, идти спать на сеновал отказались и решили поочерёдно дежурить на плоту. Коль готовишься к плаванию, привыкай к вахтенной службе.

* * *

Утром проснулись позже обычного. Неотложной работы больше не было, да и спалось на душистом сене как никогда сладко.

Первой поднялась Мария, ей нужно было готовить завтрак. Она принялась будить Ленку и невольно разбудила остальных. Слегка очухавшись после сна, все быстренько вывалили наружу. Хотелось узнать, всплыл ли плот.

Плот по-прежнему сидел на грунте. Вода разливалась вокруг него, но было ещё слишком мелко, чтобы такая махина всплыла. Чтобы не мочить ноги, переправлялись на него на лодке.

Пока занимались туалетом и завтракали, обсудили незавершённые дела. Их и доделывали до самого обеда. Установили трап и занесли запас сена и дров. Достроили туалет и ящик для инвентаря. Установили лодочный мотор и рулевое весло… Словом, без работы никто не сидел. Отобедать решили на суше. На незатопленной части острова. Во время обеда и услышали возглас не покидавшего свой пост Андрея.

— Поехали!.. Мы всплыли!..

Все повернулись в его сторону, а Алёна потребовала уточнения.

— Кто это «мы»?!

— «Мы» — это плот и я!..

Приглядевшись, увидели: плот действительно оторвался от грунта. Его осадка совпадала с расчётной. Дом на нем стоял прямо, без наклона. Остров и окрестности огласило громкое «ура!!!»

Мужчины, наскоро завершив обед, принялись с помощью реек, уровня и отвеса производить замеры. Лёгкий, незаметный невооружённым взглядом, уклон вправо все же был. Возникла та самая ситуация, которой опасались конструкторы. Из-за неравномерной загрузки плот слегка наклонился. Оставшаяся часть дня ушла на то, чтобы с помощью запасных брёвен нарастить ширину плота. Побольше — с правой стороны, поменьше, — с левой. Наращивали, пока не выровняли плот строго по уровню. Только теперь работу по сооружению «ковчега» можно было считать завершённой.

Размеры его поражали. Плот напоминал небольшой корабль. Его нос и корма были заострены. Угол носовой части для того, чтобы лучше рассекала воду, был более острым, чем у кормы. На острие кормы было закреплено весло-руль, поворачивая его или загребая им можно было рулить. Для этой же цели вдоль бортов и на носу лежали в готовности весла меньших размеров. Их предполагалось применять в экстренных случаях. Здесь же были закреплены багры и шесты. С правой части кормы прикрепили лодку — главное средство спасения на случай кораблекрушения. С левой стороны прицепили плотик Никитиных. Посередине плота, словно надстройка на атомном ледоколе, возвышался дом. В его подвале действительно оказалось почти по колено воды, но это даже было удобно. Продукты, закатанные в банки, для их лучшей сохранности поставили прямо в воду. Сюда же поставили фляги с солёным мясом. Остальное продовольствие было распределено на две части. На кухне, под рукой у хозяйки, и в специальном ларе, установленном перед домом со стороны носовой части. Между кормой и домом располагался небольшой навес, под которым флегматично пережёвывала корм корова Лизка. Рядом запас сена для неё и будка, в которой проживал главный охранник «корабля» — пёс Жулик. С противоположной стороны у борта — туалет. Кошка Ерошка и кот Елизар устроились в доме. На носовой части стоял постовой грибок для вперёдсмотрящего. Такой же грибок, только чуть побольше, был и на рабочем месте рулевого. В передней половине, так, чтобы была видна корма и носовая часть, возвышался временный капитанский мостик. Для наилучшего обзора его предполагалось сделать на крыше дома, но это требовало времени, и было отложено на потом. Опоясывал плот по периметру низенький борт из плахи и фальшборт из верёвки, привязанной к стоякам из металлического уголка и труб.

За неимением лучшего вся эта махина должна была приводиться в движение одним стареньким лодочным мотором «Вихрь», появившемся на свет ещё в двадцатом веке. Разумеется, о какой-то приличной скорости говорить не приходилось. И все же мотор позволял не просто дрейфовать по течению, а потихоньку плыть и хоть немного маневрировать.

Конечно, с точки зрения специалистов по морскому делу, этот «корабль» не выдерживал никакой критики. Огромные размеры при слабом двигателе, неповоротливость, уязвимость во время шторма делали плавсредство очень ненадёжным. Опытный моряк не осмелился бы на нём спасаться даже после кораблекрушения. Скорее всего, он предпочёл бы плыть своим ходом, саженками. Но наши герои были людьми исключительно сухопутными. Они не имели ни малейшего представления о судовождении. И это дилетантство позволяло им не думать о подстерегающих их опасностях и смотреть на предстоящее плавание с оптимизмом.

После ужина на общем совете постановили несколько дней пожить на приколе. Для того, чтобы обжить дом на плоту и заодно понаблюдать за участью острова. Спать решили в доме. Всё равно когда-то надо привыкать. Излишне говорить, что особо впечатлительные натуры спали в эту ночь очень беспокойно. А Алёшка вообще просидел всю ночь возле вахтенного. В непосредственной близости от главного спасательного средства — дюралевой лодки.

Глава 5 «Оплот надежды»

Ночь, как и предыдущие, прошла спокойно. За все дни наводнения ещё ни разу не было сильного ветра. Стояла тихая, тёплая погода, однако солнце в последние дни почти не выглядывало. Небо заволокла мгла, которая обычно бывает при сильных лесных пожарах. Летняя жара под влиянием огромных масс воды холодного океана отступила. Ночи становились прохладными. Высокая влажность, непривычная для жителей этих мест, вызывала озноб.

В доме было тепло, однако внутреннее беспокойство островитян, впервые спавших на своём плоту, не позволило спать «до обеда». С рассветом, не сговариваясь, начали подниматься. В доме было тесновато, но разместились все. Спали в комнате и в горнице, а так же на том месте, где несколькими днями ранее располагалась русская печь. Теперь вместо неё на кухне стояла металлическая печь «буржуйка» и газовая плита, работающая от баллона. Небольшая кухня была сплошь завалена посудой, продуктами и различным домашним скарбом.

Сразу после завтрака состоялся большой совет, на котором единогласно постановили: с сегодняшнего дня они не просто группа людей, спасающихся от наводнения, а команда. Экипаж плавсредства. Капитаном единодушно избрали Илью. Старшим помощником — Дмитрия. Даже Андрей безропотно согласился с этим решением. Он хоть и придерживался других принципов руководства, вынужден был признать: без волевого напора Ильи, его настойчивости и сверхвысокой требовательности построить такой плот в отведённое стихией время они бы не смогли.

Ответственной за питание экипажа назначили Марию. Её постоянная помощница — Светлана. Андрей и Алёна были определены в рулевые. Ленка с Алёшкой — юнги. Их основная обязанность — нести вахту в качестве вперёдсмотрящих.

Вахту должны были нести все члены команды без исключения. В состав вахты входили четыре человека: капитан (или старший помощник) — он же моторист, рулевой, наблюдатель (вперёдсмотрящий) и повар-кок. Свободные от вахты члены команды отдыхали. Таким образом, набиралось ровно две вахты. Илья не без умысла наиболее часто ссорящихся между собой развёл по разным командам и предложил следующий состав. Первая вахта: Илья, Алёна, Алёшка и Мария. Вторая: Дмитрий, Андрей, Ленка и Светлана.

В экстренных случаях, для решения внезапно возникших задач, вся команда поднималась по тревоге. Выбрали начинающие мореплаватели и девиз: «Не покоряться обстоятельствам! Никогда!» Споры разгорелись при обсуждении вопроса о названии «корабля». Предложений было много: «Новый ковчег», «Плавучий дом», «Дрейфплот», «Сибирский айсберг», «Спасительная соломинка»…

Все ещё скептически настроенная Алёна предложила назвать плот «Титаник 2». И хотя по своим размерам их ковчег проигрывал настоящему Титанику совсем немного, это предложение было с негодованием отвергнуто. Никто и мысли не мог допустить, что их детище постигнет такая же трагическая учесть.

Спорили долго. До тех пор, пока Ленка, подняв к небу руки, дурачась, с показным трагизмом и отчаянием не завопила:

— О-о-о, плот нашей надежды! Ну, как же тебя назвать?!..

Члены команды захихикали над её выходкой, и только Светлана нашла в ней рациональное зерно.

— А что? Давайте так и назовём: «Оплот надежды». Этот плот наша опора, защита… На нем базируется наша надежда на спасение!

С предложением в принципе согласились, хотя позднее ещё долго думали над изменением названия и предлагали различные другие варианты. Каждому хотелось, чтобы именно его название было принято и утверждено безоговорочно.

Обсудили и ещё один вопрос. Действия на случай нападения бандитов или грабителей. Было решено сделать тайники неприкосновенного запаса продуктов в подвале дома и под настилом плота. Илья с Дмитрием распределили охотничье оружие. Стреляли хорошо оба. Дмитрий взял себе тульскую двустволку, а Илье отдал карабин. Для оружия тоже нужно было сделать тайники, обеспечив к ним быстрый доступ. Наконец, необходимо было принять меры, чтобы не повторилась история с лодочным мотором. Андрей подал идею прикрепить Вихрь тонким тросиком, другой конец которого закрепить за нижние бревна. На случай нападения бандитов можно сбросить мотор в воду и сделать вид, что плот дрейфует без механической тяги. Вполне естественно, поручили это исполнить тому, кто подал идею.

Все последующие дни занимались этими и другими делами, сочетая их с изучением обязанностей и тренировками. В минуты отдыха и по вечерам снова появилась возможность слушать новости.

* * *

Сухопутная жизнь планеты, как могла, спасалась от потопа. Если в первые дни катастрофы главный удар пришёлся на острова и континенты северной части Атлантического океана, то сейчас человечество отступало по всему земному шару.

За время, прошедшее с момента падения метеорита, северо-восточная территория Канады превратилась в островной архипелаг. Океан поглотил местность, прилегающую к Гудзонову заливу, и продвинулся южнее его почти на триста километров. В городах западного побережья от Сент-Джонса до Монреаля ускоренными темпами проводились спасательные работы и эвакуация. Несколько лучше обстояло дело на западе. Там спасательные мероприятия проводились лишь непосредственно на побережье.

В Панаме, перерезав перешеек, воды Атлантического и Тихого океанов соединились. Совместными усилиями, наступая с востока и с запада, они один за другим поглощали города, Мексики, Гватемалы, Гондураса, Никарагуа, Коста-Рики и Панамы. Подобная участь постигла и прибрежные поселения Южной Америки. Амазонская низменность в Бразилии превратилась во внутреннее море. Река Парана в Аргентине стала центром огромного залива, поглотившего Буэнос-Айрес и сотни других городов и поселений. Ушли под воду Монтевидео и Рио-де-Жанейро.

Однако, самая незавидная участь на американском континенте постигла США. Вода не позволила провести спасательные и эвакуационные работы из городов и поселений восточного побережья, уничтоженных волной при падении метеорита. Эвакуация вглубь страны шла западнее городов Бостон, Нью-Йорк, Филадельфия, Балтимор, Вашингтон, Джексонвилл, останки которых находились под водой. Океан почти полностью затопил Флориду и разрезал территорию страны на две части по линии: река Миссисипи, Великие озера, залив Святого Лаврентия.

Пострадало и западное побережье. Оказались затопленными города: Сиэтл, Портленд, Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Сан-Диего… Исчез под водой Голливуд. Его «звезды» разлетелись кто куда. Затоплены города и городки в долинах рек Сакраменто и Сан-Хоакин.

Но вода для граждан Соединённых Штатов не являлась единственной опасностью. В центральной части страны, куда двигались потоки эвакуируемых, выжить тоже было не просто. В результате удара метеорита и океанской волны было разрушено несколько атомных электростанций, произошли аварии и пожары на складах хранения ядерных и термоядерных боеприпасов… В результате территория страны подверглась мощному радиоактивному заражению. Его площадь с помощью воды и ветра ежедневно увеличивалась. В довершение к этому были разрушены секретные лаборатории, в которых совершенствовалось бактериологическое оружие. С помощью этого оружия государственная машина супердержавы не только проводила секретные операции по подрыву экономики стран-конкурентов (болезни злаковых, «птичий грипп» и прочее), но и готовилась к массовому уничтожению неугодных народов. Теперь всё это выплеснулось на самих американцев, с согласия которых сверхдержава шла к мировому господству. Америка пожинала плоды, которые сама посеяла и взрастила.

Не лучше обстояли дела и в Европе. Потеряла треть суши Великобритания. Территория Ирландии разделилась на несколько крупных островов. Оказались под водой прибрежные, наиболее населённые районы Швеции, Норвегии и Финляндии. Вода полностью затопила Нидерланды, почти половину территории Бельгии и весь северо-запад Франции. На месте Парижа над водой возвышаются лишь Эйфелева башня и крыши самых высоких соборов. В Германии вода вышла на линию городов: Кельн, Ганновер, Магдебург, Котбус.

Вода атаковала Европу и со стороны Средиземного моря. Затоплен юго-запад Испании. Исчез под водой каблук итальянского сапога. В северной части океан пытается отрезать Апеннинский полуостров. Его воды подошли вплотную к городам: Милан, Турин, Парма. Затоплены прибрежные районы Греции, Болгарии, Турции, Румынии. Исчез под водой Стамбул. Слились в одно целое Чёрное и Азовское моря. Крым превратился в остров. В Украине вода затопила причерноморские низменности и движется в направлении Харькова и Киева.

Совсем плохо обстояли дела в Польше и прибалтийских государствах: Литве. Латвии, Эстонии. Польша потеряла всю северо-западную часть. Океан вклинился вдоль Вислы и вплотную приблизился к Варшаве. Его воды, накопившиеся на линии Щецин-Гожув, развернулись на восток и в районе города Быдгощ слились с водами, наступающими вдоль Вислы, отрезав от материка остров, на острие которого медленно уходили под воду портовые города Гданьск и Гдыня. Положение ухудшалось тем, что страна оказалась в изоляции. Вместо оказания помощи соседи, как по команде, отвернулись от неё. Германия, Литва и бывшая Калининградская область России тонули сами. Чехия и Словакия, опасаясь перенаселения, наглухо закрыли границы. Белоруссия, совсем недавно подвергшаяся агрессии со стороны НАТО, в которой её северные и западные соседи играли не последнюю роль, была с ними в состоянии войны. Слабая надежда у поляков оставалась на Украину. Но там к власти пришли откровенные фашисты, которые моментально вспомнили многовековое угнетение со стороны шляхты и отказали своему соседу в приёме беженцев.

Прибалтийские государства потеряли почти три четверти территории. От Литвы осталась лишь юго-восточная часть и остров в центре с городом Шауляй. Затоплена вся западная и северная часть Латвии. Эстония сократилась до размеров двух небольших островов. Этим государствам, нырнувшим под крыло НАТО, умудрившимся повоевать с Белоруссией и кардинально испортить отношения с Россией, рассчитывать на чью-либо помощь тоже не приходилось. Мало того, власти Литвы и в этих условиях пытались идти с соседями на конфронтацию, отказавшись предоставить коридор для беженцев из бывшей Калининградской области. Запертое на юго-западном пятачке, население области оказалось в безвыходной ситуации. Сломив сопротивление пограничников, толпы беженцев стихийно ринулись вдоль польско-литовской границы в Белоруссию, чтобы в последующем переправиться в центральные районы России. Однако подразделения литовских вооружённых сил встретили их огнём. В результате возник вооружённый конфликт. На помощь калининградцам пришли части Белорусской армии. Они подавили распоясавшихся националистов и помогли области провести плановую эвакуацию.

Польша, Литва, Латвия и Эстония пожинали плоды шовинистической политики в отношении своих соседей. Семена этой политики посеяли их европейские и заокеанские хозяева, а взрастили собственные националисты и русофобы.

На остальных континентах, не так сильно пострадавших при падении метеорита, положение было лучше. Уровень мирового океана поднимался постепенно, и это позволяло заблаговременно прогнозировать предполагаемые зоны затопления и проводить эвакуацию людей. Колоссальные сложности возникали лишь при проведении спасательных работ на островах, в силу того, что не мог эффективно использоваться флот. Значительная его часть погибла в Атлантике при падении осколка астероида. Оставшаяся часть испытывала сильнейшие затруднения, связанные с судовождением и снабжением топливом. Сдвиг оси Земли изменил звёздную карту неба, появились новые острова и мели, изменились течения и ветры — вот только часть трудностей, которые приходилось преодолевать морякам. Навигационные карты уточнялись на ходу. Поправки в них вносились иногда ценой гибели судов.

Не лучше других обстояли дела и на территории, где ещё несколько месяцев назад располагалась огромная евразийская страна — Россия. На радость многочисленным врагам она, как и тысячелетие назад, распалась на несколько «удельных княжеств». Только теперь вместо монголо-татарского войска войной против этих княжеств шла вода. Она наступала со стороны Чёрного моря, где, двигаясь на соединение с Каспием, час за часом поглощала самые плодородные земли. Надвигалась со стороны Балтики, где затопила Санкт-Петербург, Новгород, и вплотную подошла к Валдайской возвышенности. Но главный удар наносил Северный Ледовитый океан. Океан поглотил поймы рек Северная Двина и Печёра с их многочисленными притоками. Северная часть тундры, вплоть до Уральских гор, превратилась в море с огромным количеством островов. Ещё хуже обстояло дело восточнее Уральской гряды (там, где находились наши герои). Здесь океан наступал вдоль пойм великих сибирских рек. Сначала затопил север Западно-Сибирской низменности вплоть до Сибирских увалов. Поднявшись вдоль реки Обь выше, хлынул в котловину южнее этих увалов, затопил города Сургут, Нефтеюганск, Нижневартовск и подошёл к Тобольску.

В Восточной Сибири и на Дальнем Востоке потерь было меньше. Вода вдоль Лены дошла до Якутска, затопила тундру северо-западнее реки Колымы. Камчатка приготовилась стать островом. Уменьшил свои размеры Сахалин. Нижняя часть Амура превратилась в залив.

Несмотря на огромную территорию, последствия беды ощутили все. Те, кто спасался от потопа, и те, кто проживал в глубине материка. Народы, населявшие Россию, начали осознавать простую истину: противостоять свалившимся бедам и напастям поодиночке неимоверно тяжело. И так же естественно возникала мысль об объединении. Однако практических шагов в этом направлении пока никто не предпринимал. Доверие к государствообразующему народу, без боя сдавшему сначала СССР, а затем и Российскую Федерацию, было сильно подорвано.

* * *

Готовились к плаванию четыре дня. За это время закончили дооборудование плота, сделали тайники, о которых договорились на совете, и в последние два дня провели пробные плавания.

Более чем на километр от острова не отплывали. У капитана была конкретная цель: научить экипаж практическим действиям при управлении плотом.

В первый раз отплыли от острова совсем недалеко и крутились потом целый час, прежде чем удалось вернуться обратно. После этой тренировки Илья провёл тщательный разбор. На этот раз он не просто устроил подчинённым разнос, а детально проанализировал действия каждого, показал недостатки и сделал акцент на том, как нужно было действовать правильно. После разбора ещё раз проиграли всё теоретически и провели условную тренировку. Капитан добивался, чтобы его команды экипаж понимал с полуслова и выполнял быстро и чётко.

Устранили и конструктивный недостаток «корабля». Лодочный мотор закрепили неподвижно в таком положении, чтобы он толкал плот только вперёд. Поворачивая мотор в ту или иную сторону, хорошо управлять только маленькой лодкой. На их плоту любой поворот мотора неизменно толкал корму в сторону, и «судно» начинало вращение. Практика показала, легче всего управлять огромным плотом, когда мотор толкает его строго вперёд, а манёвры выполняются с помощью руля.

В последний день сделали ещё один пробный заплыв. На этот раз работали более слаженно, хотя шуму и крику было в избытке. Плот сделал несколько поворотов, описал полукруг и благополучно вернулся к острову. Снова был разбор, после чего постановили, наконец, отправиться в плавание. «Доучиваться будем на ходу!» — рассудил капитан, и команда с ним согласилась.

* * *

Утром, когда встали, обнаружили отсутствие хозяев. Волковых нашли за домом, на краю плота. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и молча прощались со своей усадьбой. Вода затопила всё. Торчали только крыши хлева и пристроек.

Вся их совместная жизнь была связана с этим кордоном. Дмитрий и Мария учились в одном техникуме. (Позднее его обозвали нерусским словом «колледж»). В год выпуска они поженились, и молодую семью направили сюда на работу. Обустраивая своё гнездо, провели медовый месяц. Здесь родилась их дочь Ленка. Дмитрий не успел своевременно отвезти Марию в роддом, и роды принимал вызванный по радио врач, экстренно прилетевший на вертолёте.

Жили дружно, без скандалов. Дочь родилась с задатками, о которых многие родители могут только мечтать. Дмитрий и Мария любили свою Ленку, но не баловали её. Она отвечала им взаимностью и, подрастая, впитывала, как губка, навыки суровой таёжной жизни. Эта жизнь стала для неё близкой, понятной и желанной.

Когда Ленка уезжала в школу, родители с нетерпеньем ждали её на выходные. Каникулы превращались в семейный праздник. Дочь ехала «домой в тайгу» с радостью и охотой. Несмотря на отдалённость от людей, здесь они жили полнокровной жизнью, радовались этой жизни и строили планы на будущее.

И вот теперь всё, что их окружало, всё, с чем было связано само их существование на земле, безвозвратно уходило под воду. Их родной, неповторимый и своеобразный кусочек тайги, который они безмерно любили, где они по настоящему были счастливы, на их глазах исчезал навсегда.

Не сговариваясь, члены команды подошли и встали позади Волковых полукругом. Без всяких слов поняли они состояние приютившей их семьи. Они тоже молчали, и только Алёшка, глядя на всплывшее сено, бестактно ляпнул:

— Да…, пропал наш труд! Зря таскали наверх сено!

Мария повернулась к нему. В её глазах стояли слезы.

Эх, Алёша! Разве жаль только сено?! Вся тайга с её деревьями и зверьём гибнет… Да что там тайга!.. Весь мир рушится!..

— Наверно, и мой Ушастик утонул!.. — вдруг громко заявила Ленка и заплакала навзрыд. Её неподдельное искреннее горе почувствовал каждый. Женщины захлюпали носами, у мужчин на скулах заиграли желваки.

— Ушастик — это лосёнок-сирота, — пояснил Дмитрий. — Его родителей подстрелили браконьеры, и он всю зиму жил вблизи нашего хутора. Лена подкармливала его.

Он притянул дочь к себе и принялся её утешать:

— Не реви. Звери чувствуют наводнение заранее, и твой Ушастик сейчас уже далеко-далеко… На материке.

Дмитрия поддержал Андрей.

— Мы обязательно доплывём до большой земли, и ты встретишь там своего Ушастика.

Ленка начала успокаиваться. Илья понял: самое время сменить у экипажа настроение.

— Так! — по-военному чётко заговорил он. — Хватит лить слезы и добавлять воды! Её и так с избытком. Вспомните наш девиз… Мы построили плот, но это самая лёгкая часть дела. Теперь нам предстоит доплыть до суши…, до людей! А потому прошу всех привести себя в порядок, позавтракать и через сорок минут быть готовыми к построению!

Убедительная речь и уверенный тон капитана встряхнули каждого. Вдруг стало понятно: приказ, распоряжения капитана и жизнь почти по воинскому уставу — это не детская военно-патриотическая игра, а суровая необходимость. Команда нестройно побрела к дому.

После завтрака экипаж построился на передней палубе. (Так теперь именовалось пространство перед домом). Капитан отдал приказ. На флагштоке взметнулся малиновый флаг с написанным на нем девизом. Дмитрий, Андрей и Ленка заняли свои посты. Капитан с биноклем встал на мостик. Алёна, Алёшка и Светлана «отдали швартовы», и «Оплот надежды» неторопливо отчалил от острова, превратившегося в маленький пятачок суши, на котором едва умещались пожарная вышка, пирамидка государственной геодезической сети да трактор «Беларусь» с прицепленной к нему тележкой.

Вместо прощального гудка над доживающим последние часы островом раздался протяжный, тоскливый и скорбный рёв коровы Лизки.

— Му-у-у-у-у-у! — попрощалась она со своей гибнущей родиной.

У всех членов команды вдруг защипало глаза, а у самых чувствительных непроизвольно потекли слезы.

* * *

Они не поплыли на восток. В сторону брошенного, теперь уже полностью затопленного посёлка. Не поплыли они и на юг, куда упрямо подгонял свои воды Северный Ледовитый океан. «Оплот надежды» взял курс на запад, в сторону Уральских гор. Там, судя по сообщениям радио, находилась Уральская республика, включившая в свой состав несколько областей бывшего единого государства. Туда шла эвакуация из Западно-Сибирской низменности и приполярного Урала. Наконец, территория эта лежала на такой высоте, которая океану была пока не по зубам.

Исследуя карту, Илья и Дмитрий нашли в той стороне несколько высоток. Они сравнили их высоту с островом и пришли к выводу: некоторые из них ещё не должны быть затопленными. Мужчины сознавали: их плавание сопряжено с большим риском. Будут мешать подводные мели, полузатопленные деревья, всплывший на поверхность мусор. Но главная опасность — ветер. Если разыграется непогода, сухопутной команде придётся в полной мере ощутить, что такое морской шторм. Поэтому курс проложили от острова к острову, чтобы в случае необходимости можно было переждать возле них и бурю, и длительную непогоду.

Первые километры осилили с большим трудом. Плот, подталкиваемый лодочным мотором, неспешно плыл по указанному курсу, но приходилось постоянно маневрировать. Ленка, как заправский вперёдсмотрящий, то и дело предупреждала о помехах и тогда в работу включались все, кроме Светланы и Марии. Особенно тяжело приходилось рулевому. Тяжёлый, неповоротливый плот все время норовил отвернуть нос в сторону и, если зазеваешься и вовремя не подвернёшь рулём, выправить его не просто. В таких случаях Андрей с Алёной наваливались на руль вдвоём. Иногда за боковые весла хватались и Илья с Алёшкой. Они же отталкивали баграми и плывущие бревна.

Через три часа такого плавания вымотались все. Поэтому, как только капитан увидел торчащие из воды макушки елей, очевидно росших на какой-то затопленной возвышенности, он распорядился причалить к ним. Экипажу необходимо было отдохнуть и пообедать.

Пока женщины накрывали на стол, команда с большим удовольствием отдыхала. Хотя, как выяснилось, устали не все. У Ленки с Алёшкой хватило сил в очередной раз поцапаться. Взрослые уже привыкли к подобным стычкам, не обращали на них особого внимания и слушали их перебранку, не вмешиваясь.

— А я говорю, поставь радиоприёмник на место! Надо экономить батарейки, чтобы слушать новости, а твоя попса подождёт! — наседала на любителя ультрасовременной эстрады девчушка.

— Попса?! Что ты понимаешь в современных группах?! Деревенщина! — огрызался крутой городской мальчуган.

— Это я деревенщина?! Да…, я деревенщина! А ты… ты городской маменькин сынок! Отдай приёмник!

Ленка попыталась выхватить из рук Алёшки радиоприёмник, но тот резко отдёрнул руку и сам перешёл к активным действиям.

— Ну, ты меня достала! — возмущённо закричал он и наотмашь ударил Ленку свободной рукой. Алёшка целился по щеке, но ловкая девчонка увернулась, и удар пришёлся по плечу.

— Да ты и драться-то, как следует, не умеешь! Дитя Интернета!.. — она схватила его за грудки и принялась трепать, как котёнка. Они были ровесниками, но Ленка имела перед Алёшкой преимущество. Она росла и училась в мире реальном. И если Алёшка пассивно созерцал лишь драки и разборки, устраиваемые в голливудских и российских боевиках, то Ленке приходилось, и не раз, участвовать в реальных потасовках со сверстниками. Крутанув паренька два раза, она толкнула его с такой силой, что тот отлетел к борту плота и, не удержавшись, полетел в воду. Плавать он не умел, но вынырнул и с выпученными глазами принялся молотить руками по воде, издавая похожие на мычание звуки.

Пока вскочившие по тревоге взрослые подбегали, Ленка схватила багор и подала его утопающему. Алёшка моментально сообразил: багор — это спасение, резко ухватился за него и чуть не сдёрнул в воду свою обидчицу и спасительницу. Его пальцы смогли разжать только на плоту.

После того, как пацана переодели и все немного успокоились, родители перешли к воспитательным действиям. Досталось и тому, и другому, но главный удар «воспитательного момента» пришлось выдержать Ленке. И дело было не только в том, что Алёшка в данной стычке оказался лицом пострадавшим. И Волковы, и Никитины понимали: Алексею, привыкшему, словно в наркотическую нирвану, убегать от реальности в зазеркальный мир, тяжелее всех. Теперь ему бежать было некуда. Приходилось терпеть удары и лишения этой жизни и многому учиться заново.

В какой-то степени поняла это и Ленка. Успокоившись, она подошла к Алёшке, попросила у него прощения и пообещала, как только появится возможность, научить его плавать. Паренёк выслушал её, не снимая с лица маску равнодушия и презрения, однако, когда речь зашла о плавании, в его глазах появился еле заметный интерес.

Главным итогом стычки непримиримых явилась потеря экипажем плота информационного источника. Радиоприёмник, полетевший за борт вместе с Алёшкой, выплыть не сумел и покоился сейчас где-то на дне.

Эта ссора натолкнула капитана на мысль об одном существенном упущении. Его команда не была обеспечена спасательными жилетами. Сделать их нужно было безотлагательно. Поэтому после обеда с отплытием задержались. Илья с Дмитрием разобрали кухонную перегородку из пенопласта, нарезали из него брикетов и усадили Марию и Светлану за шитье. Женщины с этой задачей справились быстро. Уже к вечеру на каждом из членов команды был индивидуальный жилет, который можно было надевать как на верхнюю одежду, так и под неё. Правда, для этого Марии и Светлане пришлось выполнять двойную работу, готовить ужин и шить, выбегая к «клиентам» на примерки прямо во время движения плота.

Пока занимались разборкой перегородок, более молодые члены команды отдыхали. Пострадавший и разобиженный на весь белый свет Алёшка отогревался в тёплой постели, мечтал и вынашивал план отмщения.

Ленка сидела возле Жулика, подкармливала его сэкономленным бутербродом и выкладывала псу свои обиды. Жулик повиливал хвостом, с сочувствием слушал молодую хозяйку и заглядывал ей в глаза, в глубине души надеясь за верность и поддержку получить ещё один сэкономленный бутерброд.

На корме, устремив неподвижный взгляд на разливающуюся до самого горизонта воду, стояла Алёна. К ней подошёл Андрей. Алёна кинула на него быстрый взгляд и отвернулась в сторону. Андрей успел заметить в её глазах слезы и логично предположил, что она думает о женихе.

— Ну что ты? — с участием попытался он её успокоить. — Не переживай раньше времени. Наверняка жив твой Павел. Он парень сильный, нигде не пропадёт.

— Не надо, Андрей, — усталым и отчуждённым тоном отозвалась девушка, — ты ничего не знаешь. Он уплыл от меня на резиновой лодке, как раз перед тем, как появился ты.

— Почему не знаю? — едва заметно хмыкнул Андрей. — Знаю. Я видел, как он отплывал. Видел, как ты забиралась на крышу… Правда, издали.

Алёна внимательно посмотрела на него. Эколог всё больше удивлял её. Она почему-то вбила себе в голову: он слабоватый, бесхитростный середнячок. И теперь почти ежедневно убеждалась — это не так. Видел побег её жениха, но ни словом не обмолвился и не бросил упрёка. Похоже, знает себе цену. Самое удивительное — у неё не было к нему отвращения. Наоборот, её тянуло к нему. Ей хотелось с ним разговаривать, пусть даже в насмешливой форме. Она желала, чтобы он проявлял к ней интерес, такое вот, как сегодня, участие. Но Андрей делал это крайне редко. Алёна чувствовала: он держит дистанцию. И виновата в этом она сама. После слов, которые она в запале высказала ему там, на ёлке, любой знающий себе цену парень вёл бы себя точно так же.

* * *

Практика и опыт — великое дело. После обеда плот шёл, как настоящий корабль. Помогала и местность. Они плыли над районом, где сплошной тайги не было, а значит, меньше было и плавучего мусора. Экипаж не тратил силы и время на маневрирование.

Илья подменил Дмитрия. Сидел на месте моториста и под ровный рокот мотора задумался. Плывём хорошо, но куда? По воле судьбы все, плывущие на плоту, потеряли свой дом в самом полном смысле этого слова. Как выяснилось, даже у Андрея с Алёной не осталось ничего.

Родители Андрея Соколова, жившие в небольшой уральской деревушке, умерли. Институт, где молодой учёный работал, находился на грани краха. Начальник отдела, отправляя его в командировку, дал понять, возвращаться придётся к разбитому корыту. Не было у него и жилья. Андрей снимал комнатку (на это уходила половина его зарплаты) и жил в постоянной тревоге. В любой момент хозяева могли попросить освободить жилплощадь.

Потерялась в этом мире и Алёна. Жених пропал без вести. Дед с бабушкой, если им удалось эвакуироваться, неизвестно где. Родители завели новые семьи, и совместная дочь для каждого из них теперь лишь помеха.

Одним словом, у каждого из команды не осталось ничего, кроме их общего плавучего дома. Но на плоту нельзя жить вечно. Рано или поздно куда-то они должны приплыть. Что ждёт их там, в этой разрушенной чужой волей и надуманными распрями стране? Сумеет ли её народ вынести ещё и удар всемирной катастрофы? На Руси с бедой всегда успешно боролись сообща. Сможет ли кто-то объединить народы сейчас?

Илья не мог понять, отчего государство с тысячелетней историей (некоторые из гномов, попавших во власть, пытались над этим иронизировать), как и в самом начале своего пути, превратилось в группу отдельных княжеств, холуйствующих перед Западом.

По всей видимости, слишком много людей с психологией обывателя поддалось на «массовый гипноз» и удалилось от общественной жизни в свой мещанский мирок. А ведь ещё Аристотель утверждал: «Человек вне политики — либо животное, либо божество». Божество Илье до сих пор видеть не приходилось, а вот люди, превратившиеся в животных, встречались на каждом шагу. Человек с большой буквы на его глазах превращался в человека-потребителя, для которого самым важным моментом в жизни стала кормёжка, в виде деликатесной пищи, зрелищ и развлечений.

Вот эта их жизнь «вне политики» и позволила беспрепятственно творить реальную политику тем, кто поставил себе цель — ликвидировать его государство и уничтожить его народ.

Чего греха таить, Илья и сам стал задумываться над всем этим, когда «грянул гром». Он помнил, как жёстко спорили по вопросам политики его дед, Иван Ильич, с отцом, Дмитрием Ивановичем. Такие споры не были тогда редкостью. Ещё были живы и находились в здравой памяти люди, сумевшие в промежутках между мировыми войнами построить государство, где главным героем был строитель, а не спасатель или бандит, как сейчас.

Дед-фронтовик, прошедший Великую Отечественную от начала и до конца, до самой смерти остался при своём мнении. Его страну разрушил тот же самый Запад, который в сороковые годы пытался это сделать руками Гитлера. Сейчас он сделал это не оружием, а посредством предателей, пролезших в партийную верхушку, и «пятой колонны», подорвавшей экономику изнутри и сыгравшей на недовольстве людей.

Отец с ним не соглашался. Он убеждал деда в жизненной необходимости реформ. Весь мир (Китай, Вьетнам, Корею, Кубу, латиноамериканские и мусульманские государства он за серьёзные страны не считал) идёт по пути западной демократии, и Россия не должна от них отставать. Она просто обязана построить у себя свободное общество по типу и подобию западных государств.

Их полемика была спором непримиримых противников. Ярким образцом извечного конфликта отцов и детей. Иногда страсти накалялись, и спорящие переходили на крик и взаимные оскорбления. Одну такую стычку Илья запомнил очень хорошо.

* * *

— Ты хоть понимаешь, Дмитрий, — распалившись, кричал дед, — ваше поколение ущербное! Да, Да! Поколение, рождённое во время и после войны — ущербное! Величайшая трагедия России не просто в том, что она, спасая мир от фашизма, потеряла двадцать семь миллионов своих граждан! Её трагедия в том, что она потеряла свой лучший генофонд! Войну выиграли не те, кто покорно и безропотно шёл в Бабий Яр, хотя по-человечески их жаль. Победу принесли самые честные, смелые и мужественные. Они на войне всегда были первыми. Первыми выскакивали из окопов и шли в атаку, поднимая за собой остальных. И гибли тоже первыми. Они спасли мир, но не оставили после себя наследников…, то есть невольно лишили ваше поколение лучшей его половины! Уцелели в этой войне — вторые! Вы рождены не от первых! Вы рождены от вторых! Вот потому ваше поколение ущербное. Вы не смогли правильно использовать потенциал, который мы создали, и разворовали величайшую в мире страну!

Отец тоже начинал горячиться:

— Да при чем тут война?! На войне гибли все! И хорошие, и плохие. И добровольцы-ополченцы, и дезертиры. И герои, и холуи-полицаи! А уж если говорить о цвете нации, то его загубил в тридцать седьмом Сталин!..

— А вот этого тебе, сын, лучше не касаться! Ты знаешь послереволюционную историю из передач по телевизору, а я видел её своими глазами. В тридцать седьмом Сталин пострелял не цвет нашей нации, а тех, кто в двадцатые и тридцатые годы, особенно во время коллективизации, репрессировал русских людей и уничтожал православие. Мы этот «цвет» называли «троцкистами». Они действительно были врагами народа, их лозунг был прост: «Чем больше отправим в лагеря невинных людей, тем быстрее народ свергнет Сталина!» Это вы теперь все смешали в одну кучу. И ярых врагов народа, и тех, кого эти враги репрессировали, всех приписали «кровожадному» Сталину!..

— Ладно, согласен. Ты знаешь это лучше меня. Но не надо читать мне политграмоту! Разве ты не видишь: та модель социализма, которую вы создали, не может конкурировать с Западом. Только рынок способен вывести Россию на передовые позиции…. Только он способен наполнить прилавки и дать народу всё необходимое для жизни! Даже твой коммунистический Китай это понял и развивает рыночные отношения!

— Вот именно! Китай, таким, как ты, как раз и доказывает, чтобы ввести рыночные отношения и наполнить прилавки, совсем не обязательно было крушить страну и ломать социалистический строй! Вы сделали это не ради реформ, а с единственной целью: хапнуть созданное народом! Причём… хапнуть всё сразу!..

— Подожди, не перебивай, Я ведь не перебивал тебя, когда ты причислил меня к ущербному поколению. Хотя этим ты сам себя отнёс к категории «вторых»!

— А я согласен! Я не из первых. Если бы был из первых, то, наверное, с оружием в руках выступил бы против твоих лидеров «перестройки» и «реформ». Я, вместе с такими же вторыми, промолчал… А расплачиваться за моё молчание, и твои действия придётся нашему Илюшке!..

— Отец! Ну, будь ты хоть немного объективным! Ведь жить дальше так, как жила страна, было нельзя! Твоя коммунистическая партия превратилась в тормоз! Прилавки пусты… Наши товары на международной арене неконкурентоспособны… Деятели культуры выли от засилья цензуры и партконтроля… Выехать за границу было невозможно… Да ты и сам всё это знаешь лучше меня. Вот потому мы и пошли на слом политической системы. Я — директор комбината, и мне нужна свобода от всех этих планов! Я хочу сам выбирать, с кем торговать и что выпускать, исходя из выгоды предприятия, а не из мифической «нужности» и «полезности» для народа. И на сегодняшний день лучше всего это можно сделать только в условиях демократии по западному образцу!

— Вижу, Димка, в большие люди ты вышел, а в политике как был безграмотным, так им и остался! Внутри твоего «золотого миллиарда» давно нет никакой демократии. Там жестокая диктатура государственно-монополистической буржуазии. Диктатура олигархов, правящей верхушки, манипулирующей сознанием послушного стада под названием «свободное общество». Цель этой «демократии» — держать в повиновении народы мира, чтобы процветать за их счёт. Неужели ты не видишь: и в политике, и в экономике у них сплошь двойные стандарты. Для них «хорошо» всё, что не мешает ограблению других народов. И наоборот. Любое сопротивление глобалистам — это «плохо» и «недемократично». На русском языке такая либеральная политика называется лицемерием!.. А компартия наша превратилась в тормоз именно потому, что власть в ней захватили элементы из пятой колонны. С помощью них и манипулирует Запад!..

— О-о-о! Свалить все на пресловутый Запад легче всего! Вы, старики, только этим и занимаетесь. Но ведь при всех его недостатках он ушёл вперёд от остального мира! Значит, его система наиболее правильная. Потому России нужно, чем скорее, тем лучше, встроиться в его систему. Стать его партнёром, а не врагом!..

— Эх, Димка! Устал я от твоего дилетантства. Запад вырвался вперёд за счёт ограбления остального мира. И запомни, сколько будешь жить: Европа и Америка никогда не хотели иметь подле себя сильную Россию. Они во все времена стремились её ослабить и уничтожить. То же самое они будут делать и сейчас. Им не нужен сильный сосед. Им нужна наша территория и богатства… без нас, без русских! И то, что ты собрался торговать со всем миром без помощи сильного российского государства — туфта! Ваши комбинаты скупят оптом и в розницу крупнейшие корпорации. И получать прибыль будут они, а не вы. И уж тем более не наш народ. Сейчас стало модным кричать, что у коммунистов одно на уме — отнять и разделить. Всё-таки признают, разделить…, причём поровну. То, что делаете вы, хуже во сто крат. Вы отняли у народа всё, что он построил, и ни с кем не поделились!..

— Нет, отец! Я думаю, ты ещё увидишь по-настоящему процветающую Россию. Мы сделаем всё, чтобы русский человек стал, наконец, свободным. Именно мы построим то реальное «светлое будущее», о котором твои коммунисты сочиняли красивые сказки!..

— А вот до этого, сын, мне точно не дожить! Ничего вы не построите! Тот, кто начинает «строительство» с ограбления собственного народа, ничего для ограбленных строить не будет! Вы только окончательно растащите и разломаете всё, что создавал этот народ веками. А ваше угодничество приведёт к уничтожению русских людей и превращению страны в колонию!

Когда Илья слушал эти споры, он, в силу своего малого опыта, невольно соглашался то с дедом, то с отцом. Теперь, по прошествии времени, оказалось, во многом прав был дед. Жаль только, отец так и не смог этого понять. Попросту не успел. В самом конце двадцатого века, во время бутафорской смены президентов и последовавшего за этим очередного передела собственности, директор крупного металлургического комбината Дмитрий Иванович Никитин был убит киллером, возле подъезда собственного дома.

Приходится жалеть и о том, что сам Илья начал серьёзно задумываться над происходящим только тогда, когда у него не стало ни деда, ни отца. А думать об этом нужно всегда, чтобы хоть немного предвидеть будущее. У народа, забывшего своё прошлое и не контролирующего настоящее, будущее непредсказуемо. Именно это произошло с народами России. И потому движется сейчас эта разноликая масса народов, потерявших свой общий дом, в полную неизвестность.

Плывут и они, обрётшие свой дом на плоту, неведомо куда. Что ждёт их на большой земле? Кто и как их там встретит? Сумеют ли они приспособиться к новым условиям жизни? Наконец, что будет за этим потопом? Ледниковый период или сплошной океан, изрезанный островами? Вопросы… вопросы… И все без ответа.

Глава 6 Гладко было на бумаге…

Они плыли уже третий день. Прошли за это время немного, но без приключений. С погодой пока везло, хотя с северо-запада потянул ветерок, и появилась волна. Сегодня планировали доплыть до высоты с отметкой восемьдесят пять с половиной метров. На ней собирались остановиться на ночлег, подвести итоги и выбрать курс на завтра. Однако желанного острова все не было.

К Илье, сидевшему на месте моториста, подошёл Волков. Они обсудили ситуацию.

— Скорее всего, неправильно выдержали курс, — предположил Илья, — ручной компас — слишком грубый инструмент. По нему неплохо ходить на суше, а тут вода!

— А мне кажется, виноват ветер, — возразил Дмитрий. — Мы просто неправильно взяли поправку. Ветер северо-западный… Плывём на запад. Нас сносит к югу. Если поправка больше нормы — прошли остров севернее. Если меньше — южнее.

— Одним словом, мореплаватели мы никудышные, — вздохнул Илья. — Эх, нам бы хоть одного опытного моряка! На суше я и ночью привёл бы вас в любую точку с ошибкой в пятьдесят метров, а тут… — он развёл руками.

Выдерживать курс с помощью маленького ручного компаса было и впрямь не просто. Компас закрепили под грибком так, чтобы он был виден и мотористу, и рулевому. Капитан (он же моторист) время от времени сверялся с компасом и отдавал команду рулевому. Тот подворачивал в зависимости от того, куда отклонился плот. Когда капитан был занят, рулевой сам заглядывал в прибор.

Ещё труднее было определить точную поправку на ветер. Рассчитать её они, конечно, могли. Но для этого нужно знать точную скорость движения плота и истинную скорость ветра. То и другое могли определить лишь приблизительно. Потому и поправку делали на глазок.

Не могли начинающие мореплаватели учесть и возможные течения и завихрения воды. Каким-то чудом им удалось выдерживать курс в предыдущие дни и достичь высоток, которые они наметили. Но сегодня, когда задул ветер, явно промахнулись.

Внезапно беседу капитана и старшего помощника прервала Ленка, дежурившая на месте вперёдсмотрящего.

— Прямо по курсу лодка! — как заправский моряк крикнула она. — Дядя Илья, по курсу пустая лодка! Командуйте: «Стоп машина!»

Дмитрий посмотрел на Илью и усмехнулся.

— Ну вот, а ты говорил: у нас нет моряков! Даже юнги шпарят на морском жаргоне!

Илья приложил к глазам бинокль. В полукилометре, подгоняемая ветерком, плыла кем-то брошенная обычная деревянная лодка. Он заглушил мотор и скомандовал рулевому:

— Алёна, возьми чуть влево и держи на лодку! Надо забрать это плавсредство.

— Есть держать на лодку! — блеснула и Алёна соблюдением правил морской субординации.

Илья с Дмитрием пошли на носовую часть. Сюда же подскочил Андрей. Как только плот поравнялся с лодкой, мужчины подцепили её баграми и притянули к борту. Андрей спрыгнул в лодку, поймал конец верёвки, брошенный капитаном, и привязал её.

Лодка была в исправном состоянии, но абсолютно пуста.

— Ничего нет! — доложил Андрей. — Только пустая консервная банка, старая телогрейка и какие-то коричневые пятна. Краску что ли пролили?

— Это не краска! — внезапно нахмурился Дмитрий. — Это кровь!.. И, похоже, человеческая…, видите пулевые пробоины в бортах?!

Они принялись внимательно обследовать лодку. Сомнений не было, её обстреляли. Илья осмотрел пробоины.

— Семь целых шестьдесят два сотых миллиметра… автомат или пулемёт!.. Убитых или раненых, скорее всего, выбросили за борт!..

На плоту заахали женщины. Только тут Илья заметил: вся команда побросала дела и собралась возле них. Женское любопытство без труда победило правила морской дисциплины и всякие нормы служебной необходимости.

— Ну, и бардак у нас! — огорчился капитан. — Если начнём сбегать со своих постов при встрече с каждой лодкой, далеко не уплывём! Но раз уж все собрались, напоминаю, мы с вами совсем забыли о пиратствующих бандитах. Надо быть начеку…, особенно наблюдателям! При встрече ничем их не провоцировать. Сами видите, убить человека для них проще простого.

Илья перелез из лодки на плот. Экипаж подавленно молчал. Все были согласны с высказанными капитаном претензиями, но никто не расходился. Капитан понял без слов: людей интересовало не только это происшествие.

— Мы промахнулись и проплыли мимо острова. Если нас снесло южнее, часа через два будет ещё одна высота. Если севернее, то придётся ночевать на воде… с якорями! Ночью плыть нельзя. А сейчас все по местам!

Плот снова неторопливо поплыл к западу. Излишне говорить, настроение у мореплавателей было хуже некуда. Тем не менее, напряжённая работа постепенно вытеснила мрачные мысли. Их сменила надежда на скорый отдых на твёрдой земле. Опасения капитана были приняты всерьёз, однако каждый надеялся: уклонились они именно к югу, где, если верить карте, им должен встретиться довольно большой участок суши, ещё не затопленный водой.

Но прошло два часа… Потом три, а желанный остров так и не появился. День плавно переходил в вечер, и капитан стал прикидывать, где лучше бросить якоря. Настроение у команды «Оплота надежды» снова упало. Тем сильнее была всеобщая радость, когда все та же Ленка во всю силу своего детского, ещё не окрепшего голоса закричала:

— Остров, остров!!! Я вижу настоящий остров!!!

Илья взял бинокль и обшарил горизонт. Остров лежал южнее их курса. По протяжённости около километра или чуть больше. Довольно большой участок суши с лесом и прогалиной, поросшей травой и мелким кустарником. Туда он и направил плот.

Берег был относительно чистым и удобным. Причалили в маленькой бухте, треугольником вдающейся в остров и скрытой с боков деревьями и кустарником.

Едва пристали и бросили трап, как к капитану подбежала Ленка.

— Дядя Илья, разреши нам с Алёшкой сбегать на разведку.

— Сбегайте. Только далеко не убегать! И не забудь спросить разрешения у родителей.

С той же просьбой Ленка помчалась к отцу. Тот тоже возражать не стал.

— Бегите, побегайте, только не долго. Имей в виду, нужно ещё накосить свежей травы для коровы.

— Мы заодно посмотрим, где трава лучше. Алёшка, бежим!

Ленка отцепила Жулика и первой сбежала по трапу. Алёшка гикнул и побежал за ней. Жулик в несколько прыжков догнал их, и ватага понеслась к вершине, поросшей смешанным лесом.

Вышли на берег и остальные. После зыбкого плота было приятно ощущать под ногами твёрдую почву. Разожгли костёр. Повесили чайник. Ужинать решили на берегу.

Мария подоила корову. Молока было немного. Лизка сильно переволновалась. Она впервые путешествовала по воде. Да и есть сухое сено посреди лета она как-то не привыкла. Нужно отметить, Лизка была коровой ласковой, но с некоторыми коровьими капризами. Её кличка никак не связана с женским именем Елизавета. Будучи телёнком, бурёнка любила облизывать своих хозяев, за что и получила от Ленки прозвище «Лизуля». Ну, а в последующем за её весёлый и шаловливый нрав за ней утвердилось ласково-негодующее — Лизка.

Разведчики всё не возвращались, и за свежей травой для коровы вызвался сходить Андрей. Алёна увязалась за ним. Косить она не умела и напросилась помощницей в качестве носильщика. Андрей взял косу, две коротких верёвки, и они направились к опушке леса.

Трава под сенью берёзок, скрывавших её от жгучих лучей солнца, была мягкой и сочной. Андрей принялся размашисто косить. Получалось у него очень ловко. Со стороны казалось: не прилагая никаких усилий, он просто водил косой вправо-влево.

Алёна оценила его мастерство и не удержалась от вопроса.

— Когда ты так хорошо научился косить? Вроде бы живёшь в городе.

Андрей, не переставая махать древним дедовским инструментом, принялся рассказывать о себе. Говорил он без напряжения, будто и не выполнял тяжёлую физическую работу, а всего лишь рисовал лёгким карандашом.

— Я ведь деревенский. В деревне без коровы-кормилицы не прожить. Косить научился в десять лет. Отец умер рано, и учил меня дед. А он застал времена, когда косилок в деревне не было и в помине. Приходилось заготавливать сено вручную и в колхозе, и для своего подворья. Тут хочешь не хочешь, научишься косить так, чтобы при минимуме затрат был максимальный эффект. Дед брал не силой, а ловкостью. Научил и меня этому. Вообще дед с бабушкой были в жизни моими главными учителями.

Алёна слушала его с интересом. Андрей впервые рассказывал о себе без наводящих вопросов и безо всякой иронии. «Вытягивать сведения клещами» — сказано как раз про него. А ирония и юмор для таких людей своего рода ширма, за которой человек укрывает душу от назойливых любителей в ней покопаться. Уловив его настроение, девушка тоже решила быть искренней.

— Слушай, у нас с тобой действительно много общего. У меня тоже главные учителя по жизни — дед и бабушка. Родители на все каникулы отправляли меня к ним. Дед пробовал научить меня косить, но мне это не понравилось, — она негромко засмеялась. — Я в первый же день угодила косой в камень и сломала её. С тех пор на покосе мне доверяли только одну операцию — ворошить или сгребать граблями сено.

— А я жил в деревне до окончания школы, и за это время освоил все операции сенокоса: и косил, и сгребал, и метал сено в стог.

Ну, ты же мужчина! — Алёна лукаво глянула на него. — Тебе бы только побольше уверенности с женщинами!

Андрей бросил косить и посмотрел на собеседницу. Удивительно долгую секунду смотрели они друг на друга. Лицо Алёны было серьёзным, и только в самой глубине её глаз еле заметно плясали чёртики.

«Провоцирует, — предположил Андрей, — а ведь так хорошо начался разговор…»

— Тут ты права. Подобного опыта у меня и в самом деле нет. Кто из девчонок захочет иметь в приятелях «зелёного друга»?

«Вот дура! — тут же пожалела и Алёна, — опять все испортила!..»

— Да ты не обращай внимания, — попыталась она исправить положение. — У нас, женщин, язык имеет одну особенность… Плохо поддаётся контролю. Ляпнем что-нибудь не подумавши, а потом расплачиваемся и жалеем!..

Она сказала это вполне серьёзно, но рак-отшельник уже захлопнул свою раковину.

— Ладно, давай, оставим этот философский разговор на будущее. Надо идти. Лизка истосковалась по свежей траве.

Они собрали траву в две кучки, перетянули их верёвками и, взвалив на спину, пошли к плоту. За всё это время обменялись лишь несколькими чисто формальными фразами.

* * *

Перед самыми сумерками не пришли, а прилетели долгожданные разведчики. Глаза у обоих круглые, лица озабоченные. Только пёс Жулик сохранял спокойствие. Он прилёг на траву и, высунув язык, отдыхал, не забывая время от времени поглядывать на хозяйку, чтобы лишний раз удостовериться, не забыла ли она про ужин.

Ленка торопливо, как исправный пулемёт, оттараторила всю добытую информацию:

— Мы оббежали почти весь остров. Никого нет, только лес и зайцы. Но совсем недавно были браконьеры… Жулик нашёл шкуры и кишки от убитых лосей. Там вся трава покрыта кровью!..

Мужчины понимающе переглянулись.

— Да…, что-то часто мы стали наталкиваться на кровавые следы! — отметил Дмитрий. — Надо быть начеку. В любое время могут объявиться и те, кто наследил.

— Надо же, везде успевают! И как мы с ними до сих пор не повстречались, уму непостижимо.

— Сплюнь, Андрей, три раза и даже не заикайся о такой встрече!

— А ещё нужно покусать язык, постучать по деревяшке и сказать: «чур, меня!» — немедленно встряла в разговор Ленка и не отстала от Андрея, пока тот добросовестно не исполнил все ритуалы, отводящие беду.

За ужином разговор о пиратствующих бандитах постепенно перешёл на обсуждение разгула преступности, а потом и вовсе перерос в яростный спор между мужской и женской половиной.

Женщины, по обычаю, не могли взять в толк, отчего преступность в последние годы так резко пошла в гору. Пытались возложить за это вину на падение общей культуры и нравственности, плохое воспитание детей в семье, детском саду, школе, отвратительную работу милиции и прокуратуры, наркоманию и поголовное пьянство «невоспитанных» элементов и тому подобное. Перечисляя это, они не касались первопричины, от которой стали возможными все отклонения от нормы. Впрочем, осуждать за это обычных русских женщин не поворачивается язык, ибо абсолютно так же рассуждают представители высококультурной элиты. Достаточно посмотреть по телевидению передачи с их участием, чтобы убедиться: во всех бедах они винят следствие, совершенно не затрагивая причины.

Именно об этом и сказал женщинам Андрей, взвалив на себя обузу их главного оппонента. (Илья, уткнувшись в карту, сидел в сторонке, а Дмитрий лишь изредка вставлял реплики). После чего женская половина потребовала немедленно огласить первопричину роста преступности. Андрей принялся её формулировать.

— Думаю: главная причина всех последних бед в России (в том числе и роста преступности) кроется в попытке перенести на русский народ западный образ жизни. В результате была разрушена наша система ценностей, но полностью не прижилась и их система. Получился уродливый полуфабрикат…

Закончить мысль не дала Светлана.

— У вас, мужиков, чуть что, виноват Запад, ЦРУ или Голливуд!.. А сами-то мы что-то можем?

— Запад со счёта нельзя сбрасывать, — поддержал Андрея Дмитрий. — Взять тот же Голливуд. Не зря в народе его прозвали «фабрикой дьявола». Он рекламирует в масштабах всей Земли человеческие пороки.

— Ну, это вы уж загнули! — удивлённо подняла глаза Алёна. — Голливуд — это фабрика кино. Их фильмы смотрит весь мир!

— Голливуд — это главный пропагандист зла и насилия на земле! — довольно резко ответил ей обычно сдержанный Дмитрий. — Это инструмент разложения национальных культур и традиций!

— А мне нравятся американские фильмы, — пытаясь сгладить грубость отца, заявила Ленка. — Там всегда конец хороший… Все радуются победе и целуются…

— Да, дочь, конец-то в их фильмах хороший, но пока его дождёшься, «герои» убьют не одну сотню людей. Ещё больше изобьют и покалечат.

— А, кроме того, — Андрей изобразил страшную гримасу, — несколько десятков взорвут, сожгут в огне, убьют током, раздавят в лепёшку машиной, прессом или катком, насадят на какой-нибудь металлический штырь, а в конце обязательно распилят циркулярной пилой!

У девчушки округлились глаза. Взрослые, несмотря на ужасную картину, нарисованную Андреем, заулыбались.

— Но ведь у них не только боевики и ужастики, — возразила Алёна. — Есть и добрые фильмы. Мелодрамы, например. В них нет жестокости…

— Зато есть культ денег и наживы, — не дал договорить ей Дмитрий. — Лично меня вы не переубедите. Голливудская жвачка, их стандарты давно опостылели всем нормальным людям.

— Это уж точно, — поддела его супруга, — переубедить тебя труднее, чем покорить Эверест.

— Значит, всё-таки можно? — с улыбкой спросила Алёна. — Эверест ведь покоряли и не раз.

— Вот я и говорю: легче уж на Эверест, — незлобиво проворчала Мария. — А спорим мы понапрасну. Голливуд-то ведь утонул! Нет его…, и бог с ним! Что у нас других тем для разговора нет?

— Ну, нет! — Светланиной настойчивости можно было позавидовать. — Раз они такие умные, а мы — глупые (женщины обожают прибегать к этому приёму), пусть уж объяснят, в чем корень зла! Может Никитин старший нам что-нибудь скажет?

— Не мешайте, я занят! — отмахнулся Илья. — Голливуд — это по части Никитина младшего. В этом он дока.

— Американские фильмы намного интереснее! — тотчас озвучил своё мнение польщённый высоким доверием эксперт. — А убивают и взрывают в них понарошку!

— Если бы все понимали, что понарошку, — вновь бросил реплику Дмитрий, — а то ведь многие воспринимают их как руководство к действию… Как наглядное пособие.

— А я всё-таки хотела бы услышать мнение капитана! — не унималась Светлана. — Он ведь только делает вид, что рассчитывает курс, а у самого ушки на макушке.

— Что, соскучилась? Когда ты, Светлана Дмитриевна, называешь меня «капитаном», мне так и кажется, что меня разжаловали…

— Кто это тебя, Илья, разжаловал? — не поняла Мария. — Мы и речи об этом не вели!..

— Так уж в нашей семье повелось, — разъяснил Илья, — во время споров Светлана всегда переходит на официальный тон и обращается ко мне по воинскому званию. В первые годы «лейтенант», потом, по мере служебного роста, «старший лейтенант», «капитан», «майор». Теперь вот, после майора, опять стала называть «капитаном»…

— Не уводи разговор в сторону. Ты сейчас у нас в новом качестве. Если хочешь, могу называть тебя «капитаном третьего ранга». Хотя моряк ты или нет, будем решать, когда благополучно доведёшь нас до большой земли. А сейчас ответь прямо, кого ты поддерживаешь?

— Я, пожалуй, соглашусь с Андреем. Первопричина бед в попытке Запада переучить русских жить по его модели.

— Нет, и этот туда же! — Светлана от негодования заговорила громче обычного. — Если это так, то что же наши-то мужики…, наши-то правители ушами хлопали?! Ведь не хилое государство в наследство от Советов получили…, а что осталось?!

— А вот в этом и первопричина. В отсутствии у правителей своей, национальной воли. Они получили «наследство» не совсем честным путём при поддержке Запада. Потому их идеология и цели полностью совпадали с западными. Цель — постепенное ослабление государства с его последующей ликвидацией. Кто же, поставив такую задачу, будет бороться с преступностью? Она в их деле — главный помощник!

После речи Ильи установилось минутное затишье. Спорившие осмысливали сказанное. Капитан взглянул на часы и положил дебатам конец.

— Пора отдыхать. Завтра очень длинный переход, всем нужно хорошо выспаться. Дежурство на мостике согласно графику, смена через два часа. Если кто-то желает продолжить дискуссию, милости просим на палубу.

Однако точку в споре поставил не он, а Мария.

— Что сейчас искать виновных, — вздохнула она. — И Голливуда нет… И государства российского нет… Чего попусту спорить?

Желающих продолжить дебаты не нашлось. Все стали расходиться. Только Андрей додумывал какую-то свою мысль. После этого разговора он взглянул на Илью другими глазами и вынужден был признать: несмотря на различие в характерах и взглядах, офицер начинал ему нравиться.

* * *

На следующее утро поднялись рано. Плавание предстояло более длительное, чем накануне, и хотелось тронуться в путь пораньше. Однако день с самого начала не заладился, и от плана начались отклонения.

Как уже бывало не раз, утро началось с маленькой, пока лишь холодной, войны между Ленкой и Алёшкой.

— Лёшка, — вполне доброжелательно обратилась к коллеге юнге Лена, — пока взрослые собираются, пойдём, накосим свежей травы Лизке.

Её душевный порыв не был поддержан. Объяснялось всё просто. Обычно людей, быстро засыпающих с вечера и рано поднимающихся утром, называют «жаворонками». Тех, кто бодрствует до полуночи, но с большим трудом встаёт утром — «совами». У Алёшки наблюдался комбинированный тип. С вечера он был «жаворонком», утром «совой». Сегодня от постели его оторвали рано, а от этого, как уже было сказано ранее, напрямую зависело его настроение. Потому Алёшкин ответ был резко отрицательным:

— Тебе надо, ты и иди! — недипломатично ответил паренёк. — У меня есть дела поважнее!

— Ну, ты и фрукт! — с полуоборота завелась Ленка. — Как молоко пить, так выпил целых две кружки! А накормить животное, так ты в кусты!..

— Подумаешь, молоко. Ну, и пей его сама! Я лучше без молока обойдусь, чем лезть в такую сырость… Смотри, вся трава мокрая.

— Нет, ты точно маменькин сыночек! — рассвирепела Ленка. — Кругом океан воды, а он росы испугался! А ну пошли, кому сказала?!

Алёшка помнил, чем закончилась предыдущая стычка, и на всякий случай отошёл от Ленки подальше.

— Отстань от меня! Сказал не пойду! Я буду Андрею помогать.

Перерасти холодной войне в горячую на этот раз не позволила Алёна.

— Ребята, не ссорьтесь из-за пустяка. Я схожу с тобой, Лена. А Лёша пусть работает с мужчинами.

— Бездельник…, оболтус, — прошипела Ленка, — вот как увижу, что пьёшь молоко, так и наподдам! Чтоб знал, что за коровой ухаживать надо!

Алёна с Ленкой ушли на остров косить траву, а Алёшка направился к Андрею, заправлявшему бензином лодочный мотор. Прослыть бездельником и оболтусом ему не хотелось, и потому он принялся изо всех сил изображать полезную деятельность.

В это время на лодке подплыли Илья с Дмитрием. Они с вечера поставили рыболовную сеть в надежде, что ночью на самолов попадётся хоть какая-нибудь рыбёшка.

— Ну, как, — поинтересовался Андрей, — хоть что-то попало?

— Да как обычно, — проворчал Дмитрий. — Как у нас говорили: «даже молька мимо проплыла».

Они пробовали ловить рыбу не в первый раз. Сетями, удочками, бреднем… Безрезультатно. Воды было столько, что пресноводная рыба в ней попросту растворилась, а морская ещё не успела зайти на новые места.

— Папа, дядь Митя, — вдруг подал голос Алёшка, — а я вчера видел рыбу!

— Где?! — в один голос спросили Дмитрий и Илья.

— А вон там…, на острове. Там течёт ручей, и в нем точно была рыба… По-моему — плотва.

— А что же ты раньше не сказал?

— Я хотел, а когда Ленка нашла шкуры лосей, забыл.

Дмитрий тоже был заядлым рыбаком. Он вопросительно посмотрел на Илью. Тот понял его без слов.

— Придётся на часик задержаться. Надо проверить. Давай, вытаскивай бредень. А ты, Алексей, покажешь дорогу, но если наврал…, три дня на кухне будешь картошку чистить!

— А может не стоит терять время? — попытался образумить рыбаков Андрей. Но куда там…

— Нет, нет! Лучше обед сократим, и вечером дольше плыть будем. Возможность поймать свежую рыбу упускать нельзя!

Ручеёк был небольшим. Он брал начало где-то наверху высотки, очевидно, от ключей. До наводнения, судя по карте, это был исток небольшой таёжной речки. Речку поглотил океан, но там, где ручеёк впадал в него, образовался небольшой узкий залив.

Илья разделся, взял один конец бредня и переплыл с ним залив. После этого они расправили бредень и потянули его к устью. Результат превзошёл все ожидания. Вытащили сразу почти два ведра рыбы. Алёшку немедленно отослали за мешком (из рыбацкого суеверия под рыбу ничего не взяли). Сами ещё раз повторили проделанную операцию. На этот раз попало всего несколько рыбёшек.

Вместе с Алёшкой прибежали Андрей, Алёна и Ленка. Они принесли ещё и флягу, чтобы набрать пресной воды. Вода, по которой плыли, была солёной.

Процессия с триумфом двинулась к плоту. Их встречали Светлана с Марией. Они осмотрели рыбу и наперебой начали хвалить Алёшку. Если бы не он, не видать ухи из свежей рыбы, не говоря уже о жарком.

Паренёк немедленно возгордился. С видом бывалого и много повидавшего в жизни рыбака, он принялся рассуждать:

— Я в первый раз вижу такую дурную рыбу. Кругом столько воды, а она столпилась и лезет в какой-то ручеёк…

Отец, усмехнувшись, посмотрел на него и поубавил сыну спеси:

— Нет, Алексей, рыба как раз не дурная. Ей, как и нам, не по вкусу солёная вода. Ходил бы со мной на рыбалку, многое узнал бы о рыбе.

— Да ладно вам, — заступилась за Алёшку Мария. — Если бы не он, мы б ещё месяц ждали от вас свежей рыбы. Молодец, Алёша! Очень наблюдательный мальчик.

Возразить было нечего. Все с ней согласились, только уязвлённая чрезмерным вниманием к Алёшкиной персоне, Ленка фыркнула:

— Подумаешь, наблюдательный… Если бы я не нашла шкуры лосей, то тоже бы дошла до ручья. Уж я бы не стала ждать до утра и сразу рассказала о рыбе. Уж я бы не забыла…

Однако даже это недружественное заявление не сбило Алёшку с вершины славы. Он был героем дня с самого утра. Это настолько укрепило его уверенность в себе, что она быстро переросла в самоуверенность. Преисполненный собственной важности и значимости он совсем распоясался и самым наглым образом сделал замечание капитану.

Перед отплытием Илья собрал команду и сказал краткую речь.

— Сегодня нам предстоит пройти около пятидесяти километров. Островов на пути нет, зато в конце их сразу три. Думаю, на этот раз не промахнёмся. Работаем, как и прежде, двумя вахтами, смена через два часа. Обедаем на ходу, подменяя друг друга. Вопросы есть?

— Всё понятно, — с важным видом ответил за всех Никитин младший. — Только моряки не говорят «пройти пятьдесят километров», а говорят «пройти пятьдесят миль».

Вся команда изумлённо уставилась на морского вундеркинда, а Алёна не удержалась и прыснула. Илья нахмурился и со сладчайшими нотками в голосе поблагодарил «морского волка».

— Спасибо, юнга, поправил капитана. Я ведь офицер сухопутный… Ни бельмеса в морском деле не понимаю. А посему, прошу вас пересчитать расстояние в морские, я подчёркиваю: в морские мили с точностью до третьего знака после запятой — и через двадцать минут доложить.

Алёшка понял, что влип. Он завертел головой в поисках поддержки, но Илья вдруг рявкнул:

— И не вздумайте ему помогать! Он настолько умный и грамотный, что всё сможет сделать сам!

* * *

Всю первую половину дня плавание шло, как по маслу. Ветер сменил направление и дул с востока, помогая «Вихорьку» толкать плот в западном направлении. Легче выдерживался курс, легче работалось рулевому. Не нужно было постоянно бороться с боковым ветром.

У капитана даже появилось время, чтобы побеседовать с юнгой Никитиным. Тот выполнил приказ, пересчитал километры в морские мили и, как положено моряку, пришёл с докладом.

— Ну, и сколько же морских миль мы должны сегодня пройти, юнга?

— Нам предстоит пройти двадцать шесть целых и девятьсот девяносто семь тысячных морских милей!

— Верно. Только не «милей», а миль. Двадцать шесть миль… Кто подсказал?

Алёшка потупился.

— Андрей…

— Стыдно?

— Стыдно…

— Запомни, замечание старшим нужно делать тактично и только тогда, когда сам в совершенстве знаешь существо вопроса. Понятно?

— Понятно…

— Тогда беги и подмени Лену. Сейчас твоя вахта.

Однако пройти двадцать шесть целых и девятьсот девяносто семь тысячных морских миль им в этот день не удалось. Нестандартно начавшийся день, по-видимому, так же должен был и закончиться.

Совершенно внезапно для мореплавателей на юге образовалась грозовая туча. Она не вызвала особого волнения, потому как по всем законам должна была двигаться по ветру, то есть параллельно плоту, в западном направлении. Но, как видно, и эта туча была нестандартной. Грозовой фронт вдруг, ни с того ни с сего, ринулся наперерез «Оплоту надежды».

Безобидная тучка на глазах разрасталась. Полыхающие на полнеба молнии и почти непрерывно грохотавший гром быстро приближались. Туча толкала перед собой воздух и сбрасывала с себя воду с такой силой, что от неё шёл мощный, похожий на вой, гул. Этот гул, заглушающий все остальные звуки, вызывал чувство страха и обречённости. Ветер на глазах менял направление и усиливался с каждой секундой. Волны начали захлёстывать левый борт.

Илья первым понял грозящую опасность. Он побежал на корму к Дмитрию и Андрею.

— Быстрее разворачивайте плот и держите его носом к ветру, иначе нас опрокинет! Сейчас налетит шквал! — крикнул он и скомандовал подбежавшей Ленке, — Лена, бегом в дом! Передай: всем надеть спасательные жилеты и выйти из дома!

Ленка убежала. Илья схватился за руль и начал помогать Андрею. Им удалось развернуть плот носовой частью на ветер, но удержать его в этом положении было необычайно трудно. Плот сильно раскачивало. Винт мотора то и дело вылетал на воздух, двигатель без нагрузки начинал оглушительно реветь и на одном из таких подскоков заглох совсем. Дмитрий тоже схватился за весло.

Волны раскачивали плот всё сильнее, бревна заходили ходуном, казалась, вся конструкция вот-вот развалится на кусочки.

— Перевернуть нас не перевернёт, а вот рассыпаться можем! — крикнул Дмитрий Илье. Но тот не разделял его оптимизма.

— Это ещё не ветер! — крикнул он в ответ и показал на приближающуюся стену дождя. — Вот сейчас будет настоящий шторм!

В это время из дома выскочили женщины и дети.

— Встаньте за дом с подветренной стороны и крепче держитесь за перила! — скомандовал капитан. — В случае чего, бегите к лодке! Мы будем выравнивать плот!..

— Я с вами! — дёрнулась к ним Алёна.

— Нет! — категорично возразил Илья, — работают только мужчины! А вы подстрахуйте детей! И сами обмотайтесь за пояс верёвкой, но не привязывайтесь!

Едва они успели выполнить его команду, налетел самый мощный порыв ветра. Мужчины едва устояли на ногах, а вот плот удержать не смогли. Его начало быстро разворачивать. «Оплот надежды» стал неуправляемым.

К счастью, это был последний удар ветра, следом за ним их накрыла сплошная стена дождя. Они потеряли всякую ориентировку и теперь надеялись только на чудо. Вода падала сверху так плотно, что видимость сократилась до двух-трёх метров. Грохот падающего ливня заглушал все звуки, кроме ударов грома и мычания коровы Лизки, непрерывно подававшей сигналы SOS.

Так продолжалось около пяти минут. Плот крутило, как щепку, и куда-то несло. Они впервые за эти дни вынуждены были непроизвольно изменить своему девизу и покориться обстоятельствам.

Наконец дождь стал редеть, видимость улучшилась. Реже и тише стал грохотать гром. Центр грозового фронта постепенно обгонял их. Но испытания на этом не закончились.

— Ёлки!!! Ёлки!!! — вдруг громко заверещала Ленка. — Мы плывём на ёлки!!!

Из-за дождя они не сразу заметили «островок» из нескольких верхушек старых елей. Предпринимать что-либо было поздно, и все же мужчины налегли на руль. Не выдержала и Алёна. Она отцепилась от перил и кинулась к носовому веслу.

Между тем плот с разворотом врезался носовой частью в самую гущу маленькой рощи.

— Держись!!! — во весь голос закричал Илья.

Плот со всего маху ударил правой частью по верхушкам деревьев. Сломал одну, другую, третью… и, потеряв инерцию, ударился о вековые ели и резко остановился.

Удар был такой силы, что на ногах никто не удержался. Все попадали на плот, а Алёна с криком полетела в воду. Она вынырнула сразу, спасательный жилет из пенопластовых поплавков держал хорошо, и тут же резво уцепилась за ветки какой-то ёлки.

Первым ей на помощь кинулся Андрей. Пока все оправлялись от падения, он выскочил на носовую часть, молниеносно отвязал канат для швартовки и кинул его конец Алёне. Та уцепилась за канат, Андрей потянул, и к моменту, когда подбежали Илья с Дмитрием, девушка уже вылезла на плот.

Алёна отделалась ушибом руки и несколькими царапинами о сучки деревьев. Пока ей оказывали первую помощь, дождь, как по команде, прекратился. Ветер начал стихать. Туча рокотала на северо-западе. Можно было перевести дух и подвести итоги.

* * *

Носовая часть плота плотно увязла среди деревьев. Плот выдержал шторм и удар о ели, но требовал текущего ремонта. Некоторые скобы и мостовые гвозди вылезли из брёвен. Требовал ремонта и настил. Если не считать этого и потерянного Алёной весла, отделались легко. Гроза изрядно всех напугала, особенно женщин.

— Да…, маловато скоб, — многозначительно произнёс Дмитрий. — Крупную волну плот не выдержит!

— Ты что, дядь Митя? — с оптимизмом возразил Алёшка. — Такую штормягу вытерпели! Я все время боялся, как бы в нас не ударила молния, а плот выдержал хоть бы что!..

— Это, Алёша, был ещё не шторм, а так… небольшая качка.

— Папа у нас служил моряком, — с гордостью пояснила Ленка. — Он видел настоящий шторм.

— Что, правда, — удивлённо спросил Илья, — служил во флоте?

— Да нет, сколько раз им говорил, — кивнул он на жену с дочерью, — я служил артиллеристом в береговой батарее. Но настоящий шторм видел. Однажды, когда добирались из учебки до части, даже перенёс его на корабле. Зрелище не для слабых. Нет, — заключил он, — настоящий шторм нашему ковчегу не выдержать!

— Ничего, — постарался утешить всех Илья, — будем следить за погодой и пережидать шторм где-нибудь в бухте на острове.

В оставшееся до темноты время приводили себя в порядок. Переодевались, стирали и сушили одежду, подкармливали перенёсших небывалое потрясение корову Лизку и пса Жулика.

Только теперь пришло осознание опасности, которой им удалось избежать. Всё могло быть намного хуже, если бы замешкались и не развернули плот носовой частью к ветру во время шквала. Ещё тяжелее могли быть последствия, попадись эти злосчастные ёлки чуть раньше, когда не было никакой видимости. В этом случае за бортом могла оказаться не только Алёна. Во время ливня шансы на спасение попавших в воду были близки к нулю. Но всё обошлось. И эти переживания постепенно вытеснила главная мысль. Они сумели выстоять, и все живы.

К вечеру ветер совсем стих. Плот надёжно увяз в деревьях. Экипаж «Оплота надежды» благоразумно рассудил: утро вечера мудренее, и улёгся отдыхать пораньше. В доме было тепло и сухо, спалось, после перенесённого стресса, как никогда сладко. За ночь все хорошо выспались, отогрелись и успокоились.

Утро выдалось спокойное. Дул небольшой ветерок, вызывавший лишь лёгкую рябь. Настроение у всех, даже у Алёшки, было приподнятым.

После завтрака устраняли последствия шторма. Как и предполагал Илья, за ночь вода прибыла, плот всплыл и оторвался от сломанных вершин, на которые сел накануне. Для того, чтобы освободить носовую часть, достаточно было слегка отработать задним ходом. Незадача была в одном: старый «Вихорёк», поработавший в экстремальных условиях, упорно не хотел заводиться.

Илья с Андреем вытащили мотор на палубу и принялись его разбирать. Дмитрий с Ленкой, Алёшкой и Алёной ползали по плоту и подбивали скобы и гвозди, скреплявшие бревна и настил. Светлана с Марией работали на кухне, а в промежутках приводили в порядок сменную одежду.

В самый разгар работы и появились «гости», которых принято называть нежданными. На этот раз первым их увидел бегавший в дом за гвоздями Алёшка.

— Катер! — громко закричал он. — К нам идёт катер!

Команда побросала работу и собралась на корме. К ним довольно шустро приближался небольшой катерок. Они не знали: радоваться этому или огорчаться. И все же в душе каждого преобладало любопытство. Это были первые люди, если не считать бандитов-отморозков, встретившихся в затопленном посёлке.

Только у Дмитрия с Андреем, имевших опыт подобных встреч, зародилось нехорошее предчувствие. Оно усилилось, когда разглядели камуфляжную форму, в которую был одет экипаж катера. Катер подходил всё ближе. Теперь можно было разглядеть и лица людей. Предчувствие не обмануло. Заклинания и ритуалы, отводящие беду, не помогли. Это были те же самые бандиты, ограбившие Дмитрия и Андрея, только среди них не было главаря по прозвищу «Гвидон».

Глава 7 В плену

Катер сбавил ход и сделал манёвр, намереваясь причалить к плоту со стороны кормы.

— Это, наверно, спасатели! — громко произнёс Алёшка, — видите: они в военной форме!

— Тихо! — негромко прикрикнул на него Дмитрий. — Всем молчать! Это те же самые бандиты…

— Пираты?! — округлила глаза Ленка. — Ой, мамочки, я боюсь!..

— Не показывайте свой страх, не делайте и не говорите ничего лишнего, — наскоро проинструктировал команду Илья, — они вооружены!..

Катер легонько ткнулся в корму. С него соскочил боевик с причальным канатом. Он ловко закрепил конец за стойку фальшборта, после чего молча встал в стойку охранника и направил автомат на безоружную команду. Второй боевик сидел за пулемётом, установленным на носовой части катера. Третий стоял возле штурвала и пристально вглядывался в пёструю толпу, выстроившуюся на плоту. Это был тот самый мордастый парень, чистивший их лодку при первой встрече. Судя по всему, сегодня за главного был он.

Мордастый молча радовался этой неожиданной встрече. Ему до чёртиков надоело плавать по островам в поисках лосей и прочей живности и непрерывно заготавливать и заготавливать провиант для отряда. Первые дни, когда то и дело встречались спасавшиеся от наводнения люди, было веселее. Теперь одна вода… и эти чёртовы острова. И вдруг — такая добыча. Не просто какая-нибудь гнилая лодка с измождёнными от голода и болезней людьми, а огромный плот с домом, продуктами и женщинами… Сегодня скучно не будет, да и начальник будет доволен.

Мордастый соскочил на плот, бегло осмотрел палубу, лишь слегка задержал взгляд на разобранном моторе, и подошёл к безмолвно ожидающей группе.

— Ба! Да это старые знакомые! — узнал он Дмитрия с Андреем. — Ну и дредноут вы отгрохали, молодцы! У вас, вижу, небольшая авария, — кивнул он на разобранный мотор. — Ничего, поможем!

«Может, на этот раз пронесёт», — легкомысленно предположил Андрей, но бандиты тут же погасили вспыхнувшую надежду. Заговорил тот, что был с автоматом:

— Ты смотри, Черномор, какая добыча… Даже корова. Сегодня можно будет не стрелять лося. Освежуем корову и порядок.

— Дурак ты, Лопух! Зачем её резать, если можно привезти живую. Корова свежее молочко даёт!..

Мордастый, он же Черномор, повернулся к команде плота и заговорил тоном важного чиновника от силовых структур:

— Значит так, господа путешественники, вы незаконно вторглись во владения князя Гвидона. Мы вынуждены вас задержать и отбуксировать на остров Буян для пограничного и таможенного контроля!

— Какой Гвидон?! Какой Буян!? — резко ответил ему Илья. — Что за чушь вы несёте?! Мы в самом центре России, спасаемся от наводнения. Вы же видите: с нами женщины и дети?!

Эта речь мордастому Черномору не понравилась. Он подошёл к Илье, встал напротив и слегка ткнул его пистолетом.

— Ты что… у них главный?

— У нас тут нет главного! — немедленно вмешался Дмитрий. — Здесь три семьи. Чудом спаслись от потопа. Вместе построили плот и добираемся до большой земли.

— Ну, и куда вы добираетесь? Куда конкретно плывёте? В какой город, государство?..

— Для начала хотим добраться до Уральской республики, — уже спокойно заговорил Илья, — а там будет видно!..

— У-у-у, как вы отстали! — главаря так и распирало желание покрасоваться перед столь необычной публикой и показать, кто хозяин положения. — Придётся провести с вами политинформацию. России, про которую тут упомянули, давно нет! Есть набор отдельных частных владений! — Черномор оскалил нездоровые жёлтые зубы и хохотнул. — А там, куда вы направляетесь, гражданская война. Ваша Уральская республика доживает последние дни… Не сегодня-завтра войска Ростоцкого возьмут столицу Урала. Попадёте в самое пекло… Так что плыть вам, кроме нашего вольного острова, некуда!

Черномор говорил доброжелательным тоном. Со стороны могло показаться: он агитирует повстречавшихся туристов завернуть на их райский остров, где они смогут неплохо отдохнуть. Его речь усыпила бдительность женщин, и они, не разобравшись, кто перед ними, начали на него атаку. Разведку боем провела не умевшая долго молчать Ленка.

— Дяденька, а если мы не захотим плыть на ваш остров, что нам за это будет? — пропищала она тоненьким, полным искренности голоском. Черномор внимательно посмотрел на девчушку. Её лицо выражало одну лишь детскую наивность. В глазах главаря заиграли весёлые огоньки. Жизнь вечного подчинённого ему так опостылела, что он не прочь был немного поразвлечься и поболтать с новыми людьми. Только здесь, хоть ненадолго, он мог почувствовать себя независимым человеком.

— А если откажетесь, — с показной строгостью ответил он Ленке, — мы отправим вас на большую землю к самому Салтану… И он заберёт тебя, вместе с мамой, в свой гарем!

Ленка испуганно захлопала глазами, а «витязи» доблестного князя Гвидона дружно захохотали.

— А кто он такой, этот Салтан?

— Это наш самый главный начальник…, почти что царь! Скоро он станет в государстве самым главным!

— Раз ваш Салтан имеет гарем, — вступила в разговор Алёна, — тогда это не царь, а какой-нибудь султан или даже шайтан?

— А это ты спросишь у него при встрече! — Черномор смерил Алёну нехорошим взглядом и усмехнулся. — Уж тебе-то красавица его гарема точно не избежать.

— Послушайте, — набросилась на него и Светлана, — что вы несёте? На дворе двадцать первый век! Он что, ваш Салтан, прибыл из средних веков? Или в тюрьме начитался сказок?

— Да нет! — в тон ей поддакнула Алёна. — Этот авторитет прочитал всего одну сказку и сразу возомнил себя царём! Но сказку Пушкина «О рыбаке и рыбке» он не читал, иначе бы знал, чем такие авантюры заканчиваются!

— Дяденька Черномор, — подлила масла в огонь Ленка, — а может у вашего царя что-то с головой? Может, не все дома или крыша уехала?

Атаку на Черномора женщины провели стремительно. Мужчины попросту не успели их удержать. Они-то понимали, от этих отморозков с их милыми кличками и прозвищами из детских сказок можно было ожидать любой пакости. Однако Черномор, судя по всему, уголовником был не совсем обычным и обладал некоторой выдержкой. Он спокойно перенёс женский «базар», но их неуважительное отношение к вышестоящему авторитету, а значит и к нему лично, ему не понравилось. Мирная беседа становилась неинтересной. Пришла пора употребить власть.

— Молчать!!! — что есть силы рявкнул он вдруг. — Что-то вы сильно разговорились! Вы что, решили: я вас уговариваю? Мы цепляем ваш плот и тащим его на остров! Кто не желает, пусть плывёт на все четыре стороны, но своим ходом… саженками! До большой земли всего-то двести километров. Ну, есть смелые?!

После столь аргументированной речи команда «Оплота надежды» предпочла благоразумно помолчать. Только Алёшка, всё ещё не научившийся плавать «своим ходом», тем более двести километров, торопливо ответил на последний вопрос.

— Нет, дяденька, у нас нет смелых!

— Молодец, малой! — похвалил его Черномор. — Ты, вижу, в этой компании один умный.

Алёшка хитренько глянул на своих и откровенно польстил главарю.

— У нас, дяденька, все умные и понимают, против силы не попрёшь. Кто с деньгами, тот пан, а кто сильный, тот пахан!

Черномор с интересом посмотрел на Алёшку. Похоже, свой человек, но баловать нельзя.

— Языком ты чешешь хорошо, а как руками? Ну-ка иди, помоги Лопуху привязать трос! — озадачил он нового союзничка и крикнул боевику, сидевшему на катере:

— Эй, Балда, цепляйте плот и поехали!

Он повернулся к экипажу.

— А вы, господа туристы, сидите на своих местах и рулите плотом. Не-то налетим на топляки, и произойдёт кораблекрушение. И не вздумайте умничать! Если что, уволю с работы и выброшу за борт!

«Витязи» подцепили плот тросом. Катерок вытащил его из ёлок на чистую воду и бодро потянул в юго-западном направлении.

— И потащили нас к Буяну, в царство злобного шайтана! — констатировала Ленка сей прискорбный факт. В их путешествии наступил новый, совершенно нежелательный этап.

* * *

Вопрос «что делать?» обсудили сразу. Можно было тихонько достать из тайников оружие и оказать боевикам вооружённое сопротивление, но положение у пленников было слишком невыгодным. Сам Черномор был занят. Он управлял катером, но боевик по кличке Балда (видимо, получил её за особую сообразительность) развернул пулемёт и безотрывно наблюдал за плотом. Второй, не выпуская из рук автомат, сидел на плоту. Как подметил Илья, автомат у него был снят с предохранителя и установлен на автоматическую стрельбу. Посовещавшись, решили: пусть бандиты дотащат их до острова, а там можно будет действовать, сообразуясь с обстановкой. Главное, благополучно доплыть и заблаговременно разузнать, что их там ожидает. С этой целью принялись обрабатывать Лопуха, оставленного на плоту для поддержания порядка и обеспечения связи с катером.

Этот представитель самой низшей ступеньки преступной группировки был обычным пареньком с городской окраины, попавшим в преступную шайку по недоразумению. Простоватое русское лицо с карими глазами, русые волосы, невысокий рост и уши, благодаря которым его прозвище, лопоух, лопоухий, лопух, не менялось с пелёнок — вот краткое описание его самой заурядной внешности. Паренёк был наделён природным умом, однако доброта и слабовольный характер в сочетании с недостатком образования не позволили ему в этом жестоком мире претендовать на место под солнцем.

Лопух сначала преисполнился важности, на штатскую публику смотрел свысока и на вопросы, которые ему пытались задавать, почти не отвечал. Однако долгого молчания, всё по той же причине — отсутствие общения с нормальными людьми, не вынес. И после того, как Мария угостила его своими фирменными котлетами, разговорился. А когда за него взялась Алёна, паренёк совсем пропал. Он смотрел на девушку восхищёнными глазами, и не было вопроса, ответ на который из него пришлось бы вытаскивать клещами. Правда, с его слов не всё было понятно, но Илья с Дмитрием после его рассказа поколдовали над картой, и многое прояснилось.

Остров, на который они плыли, располагался примерно в ста пятидесяти километрах северо-восточнее города Тобольска. Это обширное плато с отметкой сто восемнадцать метров над уровнем моря, покрытое лесом и протянувшееся вдоль правого берега Иртыша. Его длина примерно сорок пять, ширина двадцать шесть километров. В северной части острова — небольшой таёжный посёлок. Здесь у банды Рыжего (он же Гвидон) база.

Банда перебралась сюда с началом наводнения после того, как захватила несколько катеров и моторных лодок в посёлке, и её братки переквалифицировались в пиратов. Промышляют разбоем, рэкетом, мародёрством и всеми видами браконьерства.

Поселение, куда плывут, дворов на двести. Большая часть жителей, испугавшись потопа, эвакуировалась на большую землю. Оставшиеся попали в полную зависимость от бандитов и батрачат на них. Ещё более худшая доля ожидает тех, кого банда подбирает на мелких островах, в многоэтажных домах затопленных городов и «спасает» от наводнения. По аналогии с теми, кого спасал дед Мазай, спасённых называют «зайцами». «Зайцев» вообще превращают в рабов за исключением тех, кто добровольно согласится влиться в ряды «отряда» и стать боевиком.

Банда Гвидона — одно из многочисленных подразделений региональной преступной группировки, которой управляет жестокий авторитет Сибиряк, по-новому Салтан. Полукровка, родившийся в смешанной семье татарина и украинки, Сибиряк обладает незаурядным умом, восточной хитростью и коварством, Он в короткий срок подчинил себе преступные группы Зауралья и Западной Сибири. Сибиряк не признал власти патриотов, пришедших к руководству Уральской республикой после свержения западной марионетки Ростоцкого. А когда Ростоцкий собрал под своё крыло всех недовольных и, воспользовавшись неразберихой, связанной с потопом, развязал гражданскую войну, Сибиряк заключил с ним союз.

Армию Ростоцкого поддержали лишившиеся «своей» собственности олигархи, предприниматели преступного и спекулятивного бизнеса (их новая власть сильно прижала), потерявшие кормушку чиновники, служивые люди из силовых структур (жировавшие за счёт взяток), представители шоу-бизнеса и, конечно же, преступники всех мастей. Потому как преступность новый президент пообещал «искоренить в кратчайший срок». По своей сути армия Ростоцкого была криминальной армией, выступившей против людей труда, которые, в массе своей, новую власть поддержали.

Чтобы криминальная армия не смахивала на бандитские формирования и воспринималась как освободительная, в ней была установлена единая форма одежды, введены знаки различия и воинские звания, вводились номера подразделений и частей.

Коснулась эта «реорганизация» и криминальной империи Сибиряка. Его группировка стала называться войском. Банды были переименованы в отряды. Братки стали называться боевиками. Чтобы не нервировать и не отпугивать людей, Ростоцкий потребовал от союзника заменить уголовную иерархию воинской и ввести вместо кличек звания. Но на такое авторитет пойти не мог. Он согласился на компромиссный вариант. Сибиряк в нарушение всех традиций пошёл на беспрецедентный шаг. Кликухи и погоняла братвы, честно заработанные в громких делах, разборках и на зонах, приказал, видано ли дело, заменить какими-то детскими прозвищами. Вот так сам Сибиряк стал добрым батюшкой Салтаном. Его братки — «личной гвардией». Бандит местного значения Рыжий трансформировался в «князя Гвидона». Его подчинённые, в полном соответствии с моментом, тоже были «переименованы». Правая рука главаря стал Черномором. Боевики превратились в «добрых витязей». Получили они и новые персональные прозвища: Водяной, Леший, Гном, Поп, Балда, Яга…, всех не перечислишь.

О том, как протекает война на большой земле, рядовых боевиков не информируют. Все не устают повторять, что Ростоцкий вот-вот возьмёт столицу Урала и вновь воцарится во главе «государства». Но, правда это или нет, на их острове, названном Буяном, не узнаешь.

Гвидон со своими «витязями» в войне не участвует. Их задача — охранять морские рубежи (Лопух так и сказал), заготавливать для армии продукты, искать людей для работы на оборонных предприятиях и вербовать солдат. Словом, прохлаждаться им некогда. Приходится работать, уплывая за сотни вёрст от базы, и не дай Бог, если вернёшься пустой.

Откровенно ответил Лопух, а в прошлой жизни просто Вася, и на вопрос о гареме. Гарем у Салтана действительно есть. Он считает себя мусульманином и вбил в голову идею переплюнуть по количеству жён всех восточных султанов. В жены отбирает лучших женщин и девушек, и братва поговаривает: те, кто ему посмел противиться, исчезли без следа.

Пока Вася выкладывал эти новости, Мария с Дмитрием прятали в доме по тайникам все более или менее ценные и необходимые вещи. Они надеялись, что бандиты будут обыскивать плот не очень тщательно.

* * *

Несмотря на приличную скорость, плыли весь день. Только перед самым заходом солнца, которое по прежнему еле проглядывало сквозь дымку, на горизонте, показался большой остров.

После рассказа Васи пленники обсудили различные варианты своих действий. И все они никуда не годились. И так и эдак выходило: плена им не избежать. Вариант — остаться у Гвидона и батрачить на банду был не самым худшим. Хуже всего, если их команду разделят и увезут по разным местам. Только сейчас они осознали, как сдружились за прошедшие дни. Теперь перед внешней опасностью их ссоры, трения и противоречия показались пустяшными. Они ощутили себя единым сплочённым и дружным коллективом и готовы были на любые действия, вплоть до бунта и побега в случае, если их попытаются разъединить. В этом коллективе проявлялось одно из лучших качеств русских людей — умение сплотиться перед внешней угрозой. Подплывая к острову, они были единодушны в главном — добровольными рабами бандитов не станут ни при каких обстоятельствах. Ну, а как поступить конкретно, им подскажет решение «хозяина» острова, главаря по прозвищу Гвидон.

От этого жестокого уголовника можно было ожидать любых пакостей. Он не терпел неповиновения и, по словам Васи, хватался за пистолет по любому поводу. Половина мужчин, похороненных на поселковом кладбище за последний месяц, погибла от его руки. Доставалось от него и женскому полу. Новоявленный «князёк» тащил в постель любую понравившуюся ему женщину, не говоря уже о незамужних молодых девушках. С женщинами вёл себя как маньяк и садист в одном лице. Одним словом, этот дорвавшийся до безграничной власти над людьми подонок поступал со своими «подданными» хуже, чем рабовладелец с рабами. Поэтому ничего хорошего пленникам от него ждать не приходилось.

Но Господь иногда помогает страждущим. Именно в этот день к Гвидону приехал человек из штаба Ростоцкого, которого все здесь называли «инспектором». Ему-то и предстояло, в данный конкретный момент, определить судьбу наших героев.

Инспектор прибыл для проверки отряда и отбора бойцов на передовую (армия требовала пушечного мяса). Инспектор был наделён полномочиями не только Ростоцким, но и самим Салтаном. И потому его боялись, как огня. Одно движение руки — и ты уже не вольный браток, а солдат сухопутной армии, для которого у республиканцев давно заготовлена пуля или даже снаряд.

Причалили к острову в бухте, образовавшейся в районе низины, подходившей к самому поселению. Здесь был оборудован переносной причал. На волнах покачивались несколько катеров, моторных лодок и небольшая яхта. На берегу возвышалась сторожевая вышка, в которой маячил часовой. От бухты до ближайших домов было от силы метров двести.

После того, как закрепили катер и плот, Черномор отправился в посёлок с докладом. Пленникам было приказано собраться на палубе и ждать начальство. Ждали не долго. Черномор вернулся минут через двадцать. Следом за ним по трапу поднялись двое. Главаря узнали не только Дмитрий с Андреем. Уж очень он выделялся манерами человека, привыкшего повелевать. Второй выглядел невзрачно, и заметными на его лице были лишь цепкие, хищные глаза.

Они обошли плот. Зашли на несколько минут в дом. О чем-то тихонько поговорили на корме и, наконец, подошли к пленникам.

— Ну, «Мазай», — обратился Гвидон к Черномору, — показывай своих «зайцев».

Помощник главаря приказал построиться в одну шеренгу и доложил:

— Восемь человек. Трое мужчин, три женщины и двое детей!

— Это я и сам вижу, молодцы! Хорошая добыча! — похвалил помощника главарь и подошёл к Дмитрию.

— Егерь? А я тебя всё же вспомнил… Видишь? — показал он рукой на воду, — вся твоя работа пошла насмарку!.. И лес, который ты охранял, и зверьё — все под водой! А ведь сколько крови нам попортил… Ничего…, теперь сочтёмся.

— Работа у меня была такая, — спокойно ответил Дмитрий. — А про потоп кто мог знать? Ждали беду, да не с той стороны.

— Работа, говоришь? Все работают, да не все проявляют усердие. Я по твоей милости первую ходку сделал и этого тебе простить не могу.

Дмитрий пожал плечами.

— Привычка у меня такая — добросовестно делать любое дело.

— Вот и посмотрим, как ты проявишь себя в моем «колхозе», — Гвидон говорил негромко, но в нём постепенно закипала злоба. Его напарник, молча разглядывавший пленников, уловил это и очень своевременно вмешался.

— Подожди, командир, сводить старые счёты. Разреши, сначала, побеседовать с ними мне.

— Валяйте, инспектор, вам слово, — хорохорясь, ответил главарь, но на лице у него явно обозначилась досада.

Пленников не обмануло дипломатичное «разреши». По тому, как Гвидон беспрекословно повиновался и сразу отошёл на второй план, они поняли, главный здесь этот невзрачный человек.

Инспектор подошёл ближе.

— Расскажите, кто вы такие? Начнём с егеря.

— Я не егерь, я лесник, — все так же спокойно ответил Дмитрий. — Теперь уже бывший. Это моя жена, а это дочь.

— Охотник?

— В тайге жили, приходилось и охотиться.

— Это хорошо. Охотники нам нужны. А эти, — инспектор кивнул на Илью и Андрея, — тоже охотники?

Дмитрий сообразил, раз охотники нужны, будет меньше проблем, если он представит мужчин своими коллегами. Те, обросшие щетиной (не брились уже три дня), и впрямь походили на мужиков, добывающих средства к существованию таёжным промыслом.

— Тоже охотники. Никитин с женой и сыном, — показал он на Илью и, нахмурив брови (только попробуйте возразить), ткнул пальцем в Андрея с Алёной, — и Соколов с женой!..

— Стреляете хорошо?

— Можете проверить! — самовольно вмешался в разговор исподлобья поглядывавший на инспектора Илья. — В тайге плохому стрелку делать нечего!

— Зачем же, — усмехнулся инспектор, — верю. Раз так, через полчаса жду вас всех троих для разговора. Попробуем решить вашу судьбу.

Инспектор с Гвидоном направились к трапу.

— А что делать мне? — крикнул вдогонку Черномор. — Охрану оставлять?

— Зачем охрану? — повернулся к нему инспектор. — Ты же видишь, это серьёзные люди…, пусть занимаются своими делами.

Но Главарь был не столь доверчив. Кроме того, он не мог не показать, кто на острове истинный хозяин.

— Охрану сними! — громко, чтобы слышали пленники, распорядился он. — Куда они с острова денутся? Но часового предупреди, если попытаются бежать, пусть охладит их пыл из пулемёта!

Через тридцать минут, как и было указано, Дмитрий, Илья и Андрей стояли возле дома, в котором квартировал инспектор. За эти полчаса они посовещались и пришли к выводу: устроить побег с острова чрезвычайно сложно. У бандитов целая дюжина быстроходных катеров и лодок. Им хорошо знакома местность и прилегающая акватория. Они без труда нагонят беглецов в первый же день побега. Поэтому нужно сделать всё, чтобы их переправили на большую землю. А там будет видно.

Войдя в дом, пленники увидели накрытый стол с бутылкой хорошей фирменной водки.

— Проходите к столу, — пригласил инспектор. — Перед серьёзным разговором хозяин, — кивнул он на Гвидона, — предлагает выпить по сто граммов.

Гвидон что-то негромко сказал черноволосой девушке, прислуживавшей в доме, и уселся первым, подчёркивая: хозяин в доме именно он, а не этот залётный замухрышка.

— Что стоите?! — грубо вопросил он. — Садитесь, другого приглашения не будет!

Несмотря на выпитую водку, разговор получился тяжёлым. Слишком различны были интересы сторон. Инспектор хотел получить трёх хороших стрелков (охотник, бьющий белку в глаз, почти готовый снайпер). Гвидон жаждал оставить всю «добычу» у себя. Пленники желали свободы. Они не хотели идти в солдаты и уж тем более не желали оставаться на острове в рабстве у бандита.

После обычных реплик по поводу качества водки и угощения инспектор начал разговор по делу.

— Вы, я вижу, мужики серьёзные, стрелки хорошие. Здесь на острове от вас пользы будет мало. Предлагаю вам подписать контракт и вступить в освободительную армию. Нам нужны настоящие солдаты, а не уголовная шваль, которая разбегается при разрыве первого же снаряда. Нацепили на себя автоматы, а не могут с двух шагов попасть в автобус!..

— Пойти, конечно, можно, — попытался дипломатично уклониться Дмитрий, — но не мешало бы всё хорошенько обдумать. Война всё-таки… А у нас семьи.

Гвидон, смертельно обиженный характеристикой своих боевиков и ярлыком, который прилепил им этот замухрышка (для него, назвать «братков», не раз ходивших под пулями на дело, «уголовной швалью» — верх наглости), промолчать никак не мог.

— Вот и я говорю, какие они на хрен солдаты? Таёжное мужичье… Да любой из моих «витязей» стоит таких десятерых! А их дело — работать! Вон, какой плот с домом отгрохали. Будут у меня дома строить! Прохлаждаться никому не дам!

— Вот только из этих двух вариантов вам и выбирать, — лицо инспектора исказила недобрая усмешка. — На войну или в строители к Гвидону… Правда, должен предупредить, смертность от «несчастных» случаев у него выше, чем в действующей армии.

Пленники уже кое-что знали об этом, поэтому Илья угрюмо бросил реплику.

— Нет уж…, мы лучше на войну.

— А ты за всех не решай! — взвился Гвидон. — Каждый за себя… Инспектор наговаривает лишнее, у него свой интерес… Ему нужны солдаты, а мне — строители!

Однако его попытка оправдаться успеха не имела.

— Я согласен идти в армию, — кротко сказал Андрей.

— Я, пожалуй, тоже соглашусь, — выдавил из себя и Дмитрий.

— Вот и отлично! — инспектор был доволен. — Послезавтра мы отправляем команду. Включим в неё и вас. У вас один день для того, чтобы подыскать семьям жилье и подготовиться.

Этот расклад огорошил пленников. Первым отреагировал Илья.

— Как, наши семьи остаются на острове?!

— Конечно. Подумайте сами, кому они нужны на материке? Там война. Здесь командир отряда о них позаботится… А после войны их заберёте.

О том, как Гвидон «заботится» о женщинах, они уже знали. Но выставлять этот факт как повод для несогласия было опасно. Можно сильно себе навредить. Илья раздумывал. Андрей помалкивал. Дмитрий взял инициативу на себя.

— Вступить в освободительную армию мы не против… Понимаем, на острове о наших семьях будут заботиться… Вопрос в том, долго ли просуществует сам остров?

Илья моментально сообразил, куда он клонит, и, не давая инспектору возможности возразить, принялся развивать эту мысль, а в конце поставил условие.

— Вода всё время прибывает. Остров не так уж и высок. Если его затопит, где будем искать свои семьи? А потом на войне бывает, что и убивают! Так что давайте договоримся сразу: если мы идём воевать, отправляйте семьи вместе с нами на материк и предоставьте нам возможность их там пристроить! В противном случае, останемся здесь. По крайней мере, будем все вместе!

На этот раз Гвидон промолчал, ожидая, как отреагирует на ультиматум этот, свалившийся на его голову посланник вышестоящих авторитетов. Если тот отклонит их условия, всё обернётся в его пользу. Поправлять Илью пришлось самому инспектору.

— Мы уже договорились, каждый отвечает за себя. Выбросьте из головы это совковое «мы»!

— Я полностью согласен с Никитиным, — тотчас заявил Дмитрий. — Оставить семью на острове во время потопа может только сумасшедший.

— И я без жены не поплыву! — поддержал товарищей Андрей.

Инспектор ненадолго задумался. Его пальцы нервно забарабанили по столу. Согласиться с требованием охотников означало пойти на конфронтацию с Гвидоном. Успокоить его будет непросто. Наконец, он принял решение и заговорил:

— Буду с вами откровенен. Я облечён властью: мог бы плюнуть на ваши «хочу — не хочу» и отправить вас в солдаты силой. Мне лично нет дела до вас и ваших семей. Но армии нужны хорошие, добросовестные солдаты. Иначе нам не справиться с взбунтовавшейся чернью. Поэтому я принимаю ваше предложение!

До Гвидона медленно, но все же дошёл смысл сказанного. От его пассивности не осталось и следа.

— Что, заберёшь всех?! А мне что останется?!

— Тебе останется их плот с домом!

— Да на хрен мне этот гнилой плот! — по-настоящему взорвался главарь. — Баб я оставляю себе! Это моя добыча, тут я хозяин! А ты, крыса штабная, командовать будешь у себя в армии!

У инспектора заиграли желваки. Его глаза превратились в две ледяшки, но выдержкой он обладал отменной.

— Мы сейчас включим рацию, свяжемся с Рашидом Шайхиевичем и спросим у него, кому здесь командовать? Если не знаешь, кто это такой, поясню, его называют ещё Сибиряком или Салтаном. Думаю, он нашу проблему решит быстро.

Упоминание об авторитете подействовало на властелина острова магически. Гвидон скис, будто на него вылили не один, а сразу три ушата холодной воды. И всё же он не мог не огрызнуться.

— Ты забыл поговорку: «жадность фраера сгубила!» Это всё-таки моя добыча, и мне положена доля.

— Господин авторитет славного острова Буяна, — с издёвкой ответил инспектор, — прошу не путать дела уголовные с государственными! А за «штабную крысу» я заберу и их плот. И ещё вон эту, чернявенькую, — кивнул он на прислугу, — в подарок Салтану!

— Мою бабу?! Ну, беспредел! Ох, ты и жлоб!

— Молчать! — наконец-то повысил голос инспектор. — Я всё сказал! Будешь возникать, пришлю за тобой Кощея… Он таким, как ты, кости хорошо правит… А командиром вместо тебя назначим Черномора. Этот мужик с понятием.

Гвидон сделал вид, что успокоился, но, было видно, с поражением не смирился и будет готовить ответный удар.

— А вам, — обратился инспектор к «охотникам», молча наблюдавшим за бесплатным представлением, — завтра день на отдых. И помните: теперь вы мои крестники… Если что, без разговора отправлю на рудники, а женщин и ребятишек оставлю такому вот «командиру»!

Говорить больше было не о чем. Уж если со своими союзниками «освободительная армия» не церемонится, то что говорить о «таёжном мужичье». Вербовка была проведена блестяще. Обнадёживало одно. Они по-прежнему все вместе, и их плот потянут к материку. И всё ещё может измениться. Как говаривал один знаменитый полководец: главное в сражение втянуться, а там посмотрим…

* * *

Весь следующий день готовились к большому плаванию. Нужно было закончить ремонт плота и лодочного мотора, пополнить запасы пресной воды, накосить для коровы травы и сделать ещё массу других больших и малых дел.

«Братки» их не трогали, видимо получили указания от инспектора, и пленники приободрились. Посёлок при свете дня уже не казался зловещим прибежищем бандитов. По улицам ходили обычные люди, делали свои обычные дела, и только изредка среди них мелькали одетые в камуфляжную форму «витязи» Гвидона. Живой посёлок с живыми людьми вызывал любопытство. Особенно у молодёжи. Поэтому, когда встал вопрос о пополнении запаса пресной воды, за ней вызвались идти Андрей, Алёна и Ленка с Алёшкой. Илья разрешил этот поход, но предупредил, чтобы не ходили вглубь посёлка. Дала задание и Мария. Она попросила поспрашивать у жителей, нельзя ли в посёлке приобрести что-нибудь из продуктов.

Интендантская команда с двумя пустыми флягами и вещмешком направилась к крайним домам. По внешнему виду строений было видно: в посёлке жили серьёзные и основательные люди. Дома и постройки срублены добротно. Изгороди, заборы и ворота в исправном состоянии. Однако жизнь в соседстве с бандитами наложила свой отпечаток. Люди научились избегать незнакомцев. Только в пятом доме им открыли ворота.

Пожилая женщина впустила их во двор и разрешила набрать из колодца воды. В отличие от женщин её возраста, обожающих поговорить с новыми людьми, за всё время она не сказала и трёх фраз, а на вопрос о продуктах махнула рукой и с горечью проворчала:

— Ни у кого ничего не купите. До вас уже всё, что можно, выгребли…

Делать было нечего. Они заполнили ёмкости водой и направились обратно. Андрей нёс флягу в паре с Алёшкой, Алёна с Ленкой. Для ребят ноша была довольно тяжёлой, приходилось часто останавливаться и отдыхать. Во время очередной остановки из третьего дома неожиданно вывалила подвыпившая компания: двое парней и рыжеволосая женщина лет тридцати пяти.

— Ой, какие люди в Голливуде! — пьяно засюсюкал один из парней. — А ты, Ржавый, говорил: у нас туго с девочками… Смотри, какие цыпочки гуляют!

— Да не одни, а вместе с мальчиками, — захихикала рыжая, — его, Гриша, как и меня, больше мальчики интересуют!

— Молчи, Кикимора! У тебя мужиков целый батальон, а ты всё на новеньких зыришь!..

— Да ещё и брешешь, гнида! — напустился на рыжую и бугай по кличке Ржавый. — Я ге-те-ро-сексуал, — с трудом одолел он трудное слово, — но с тобой, шалава, не лягу спать и под расстрелом!..

— Пошли с нами, молодёжь! — широким жестом пригласил тот, которого звали Гриша. — Мы парней в солдаты провожаем… Погуляем, познакомимся… Вы теперь наши, зимовать на острове вместе придётся!

— А у вас тут дискотека есть? — бесстрашно спросила Ленка.

— О-о-о! Если захотите, все будет! И дискотека, и танцы-манцы… Щас, всё мигом организуем!

Гриша ухватил за рукав Алёну и потянул к дому. Рыжая тут же уцепилась за Андрея. Алёна решительно выдернула руку.

— Большое спасибо, но меня на танцы муж не отпускает!

— Муж? А где он, этот муж? — с показной озабоченностью принялся озираться вокруг Гриша.

— Я её муж! — вдруг уверенно заявил Андрей. — Мы польщены вашим предложением, но вынуждены отказаться. Дела, знаете ли. Нас ждут с водой.

Неизвестно, как бы развивались события дальше, не вмешайся третья сила.

— Врёт он! — раздался за спиной удивительно знакомый голос. — Может вы с Алёной и снюхались, но расписаться точно не сумели. Все загсы под водой.

— Павел?! — Алёна отказывалась верить своим глазам. Жених, которого она считала погибшим, предстал перед ней живой и невредимый. Он тоже был навеселе, и на лице его играла нехорошая улыбка.

— Как видишь! А я и не знал, что ты приплыла на этом «лесовозе».

Он подошёл к Алёне и представил её своим собутыльникам.

— Знакомьтесь, это Алёна! Я собрался на войну, ничего не подозревая, гуляю последний нынешний денёчек, а моя невеста тут под боком!

Алёна, наконец, отмерла.

— Тебя забирают в солдаты?! Но как ты здесь оказался?!

— Слишком много сразу вопросов. Пойдём, всё расскажу… А ты, «муж», иди на свой «лесовоз». Я тебя отпускаю, хотя и обещал при встрече переломать ноги.

— А вот куда и с кем ей идти, Алёна решит сама, — спокойно возразил Андрей. — Она мне не жена, это факт, но и у тебя в отношении её нет никаких прав.

Павел набычился. Его «коллеги», Гриша и Ржавый, почуяли запах драки, в которой могли победить за явным преимуществом. Как известно, семеро одного не боятся. Алёна испугалась за Андрея. Против троих здоровых парней ему придётся туго.

— Андрей, я прошу, иди с ребятами к плоту. Нам с ним, — кивнула она на Павла, — действительно нужно поговорить.

На лице у Андрея обозначилась досада. Он видел никчёмность её избранника, но, как видно, не зря говорят, любовь зла…

— Если ты так решила, мы пойдём!

Он взялся правой рукой за одну флягу, левой за другую, Ленка с Алёшкой уцепились за свободные ручки, и они медленно потащились к пристани.

Компания выразила некоторое недовольство, противник ретировался без боя, но, благодаря выпитому, быстро про него забыла и принялась с шумом зазывать Алёну в дом. Та категорически отказалась и пожелала поговорить с женихом наедине. Павел против такого варианта не возражал. Он взял Алёну под руку, и они направились по тропинке, ведущей к лесу.

* * *

Некоторое время шли молча. Алёна ждала от жениха покаяния. Павел начал с претензий.

— Быстро невеста забыла своего жениха. Месяца не прошло, а уже: «Андрей, я тебя прошу…» Ловко переметнулась!

— Да нет, Паша. Жениха, который бросил меня на погибель во время наводнения, я не забуду до конца дней своих… А претензии предъявляешь мне зря. Я не та, что была с тобой месяц назад… Запомни, твоя невеста во время этого потопа утонула… навсегда!

— Ну, и напрасно! — бросил в ответ Павел и принялся торопливо оправдываться. — Я собирался вернуться за тобой, но меня подобрали люди Гвидона. Неделю продержали в сарае голодом, а потом предложили пойти в боевики. Отказаться нельзя…, меня бы попросту пристрелили!

— Вот и получается — напрасно спасал свою шкуру на резиновой лодочке. Лучше бы связали плот и спаслись вместе!

— Все равно попали бы к ним, как вы!

— Зато были бы вместе!

— Слушай, Алёнка, — он назвал её так, как называл в минуты их наибольшей близости, — вокруг вашего плота закрутилась интрига. Гвидон хочет любой ценой оставить вас на острове… Давай, я поговорю с инспектором, чтобы он разрешил взять тебя на материк. Думаю, солдату он не откажет.

— Нет, Паша, эти люди, а не ты, спасли меня, и я пойду с ними до конца.

— Ну, и дура! — обозлился Павел. — Гвидон сделает всё, чтобы плот не доплыл до материка! Объявит вас погибшими, а сам потихоньку притащит плот на остров! Ты хочешь быть у него наложницей?

— Бог не выдаст, свинья не съест!

— Ну, бабы, короткий же у вас ум! — начал выходить из себя отвергнутый жених. — Даже если ваш плот дотащат до базы Салтана, ничего хорошего тебя там не ждёт! Мужиков ваших отправят в солдаты, а баб растащат братки! А если попадёшь в гарем к этому, возомнившему себя и царём, и султаном полудурку, попрощаешься со свободой навсегда!

— А ты за меня не переживай! Я тебе ещё раз повторяю, та, которую ты звал «Алёнкой», утонула, а эта, которая перед тобой, — чужая!

— Идиотка, ты даже не догадываешься, что тебя ждёт!..

— Что бы меня ни ожидало, с человеком, предавшим меня, я жить никогда не буду!

— Ну, нет! — прорычал Павел. — Никуда от меня не денешься… Сейчас всё вспомнишь!..

Он схватил девушку в охапку, оторвал от земли, повалил в траву и принялся терзать её одежду. Алёна не сопротивлялась, только рука принялась усиленно шарить по земле, пока не наткнулась на камень. Внезапный удар по голове оборвал возню Павла. Алёна стряхнула обмякшее тело бывшего жениха и встала.

— Свидание окончено, Паша…

После этого, наскоро привела себя в порядок и ускоренным шагом пошла в сторону пристани.

* * *

День у инспектора с самого начала не заладился. Казалось бы, всё предусмотрел, обо всем своевременно распорядился, но что хорошего можно ожидать от этих уголовников. Разве сделаешь из них идейных бойцов освободительной армии?

Сам инспектор был из идейных. А что ему ещё оставалось делать? При прежней власти он был состоятельным человеком. Служба в налоговой инспекции позволяла жить безбедно. Но вот пришли эти, так называемые патриоты, и всё враз переменилось. Опять заговорили о социальной справедливости, оплате по труду, о том, что Господь создал всех людей равными. Но где этому подтверждение? На протяжении всей истории человечества было так: одни работали, другие, более умные и ловкие, присваивали результаты их труда. И ничего. Человечество, тем не менее, двигалось к прогрессу, хотя некоторые и сомневаются, можно ли то, к чему пришли, считать прогрессом.

Кажется, у Достоевского сформулирована мысль: добро постоянно борется со злом, и поле их битвы в сердце каждого человека. Да и церковь постоянно призывает людей обращаться к Богу, чтобы добро в их душах победило. Но зачем это нужно? Покажите мне человека, живущего в богатстве и роскоши, в душе которого победило добро. С добром в душе богатство не приобретёшь. Искать таких людей нужно в среде бедняков, так называемых тружеников. Такие люди не могут ничего отобрать у другого, даже если тот их ограбил. Вот и получается, хоть и идёт постоянная борьба добра со злом, миром всё-таки правит более агрессивное зло.

И потом, с какой стати именно в его сердце должно победить добро и именно он, инспектор, должен отказаться от благ, которыми пользуются сильные мира сего? Есть душа или нет её, и ждёт ли её вечная жизнь по ту сторону от жизни — это неизвестно. Может быть, как утверждают атеисты, там действительно ничего нет? Тогда почему нельзя использовать свой единственный шанс и прожить эту земную жизнь со всеми удобствами и привилегиями?

А эти, называющие себя республиканцами, хотят его этого шанса лишить. Хорошо бы ограничились только словами, как при прежней власти, а то снова прикрыли свободу и начали сажать за решётку. Посадили и его. За взятки, видите ли, в особо крупных размерах. Так ведь в России было шесть миллионов чиновников, и попробовал бы кто-то среди них найти не берущего… Если уж перевоспитывать, так нужно было всех. Как это сделал Мао Цзэдун со своими хунвейбинами. Дал в руки каждому чиновнику по мотыге и сослал в деревню. В результате из хороших чиновников получились плохие, зато не берущие взяток, крестьяне. А садить выборочно, как эти, — величайшая несправедливость.

Вот потому он, бывший инспектор налоговой службы, и объявил войну патриотам. Друзья помогли бежать из колонии, и он примкнул к Ростоцкому. Однако надежда на восстановление прежней власти с помощью такой армии очень слаба. Чем больше сталкивался он с людьми, объединившимися вокруг бывшего главы «государства уральского», тем сильнее испытывал разочарование. Он начал всерьёз сомневаться, способен ли этот сброд победить. Вот и в этой бандитской шайке, по недоразумению названной отрядом, ему удалось набрать для армии одних уголовников. С ними ещё как-то можно работать, пока гладишь по головке. Но стоит проявить требовательность — жди удара в спину. В принципе, командировка его протекала без осложнений, пока «витязи» не притащили этот чёртов плот. Не сделал ли он ошибку, когда взял под защиту баб с ребятишками? Захотелось привести трёх охотников-снайперов, а стоят ли они особого к себе отношения? Из-за этого плота и его экипажа одни неприятности.

Перед отплытием он лично прибыл на плот и отдал все необходимые распоряжения. Определил к ним бывшую прислугу Гвидона, Екатерину (не везти же её с солдатами). Проинструктировал боевиков Черномора. Они должны были тянуть плот. Включил в их расчёт своего помощника по прозвищу Змей, дабы было кому контролировать этих шаромыжников.

Потом началась бестолковая погрузка с проводами. Вместо запланированного часа провозились почти три. В конце концов «флотилия» всё-таки отчалила и взяла курс к базе Салтана, располагавшейся в одном из посёлков севернее Тавды. Был момент, когда он, инспектор, даже порадовался, «флотилия» шла ходко, как настоящий морской караван. Прокладывала курс яхта. За ней двигались четыре катера с призывниками. Замыкал шествие катер Черномора, буксировавший плот.

И вдруг начались остановки. Сначала плот по какому-то недоразумению сел на мель, и его в течение часа стаскивали всеми катерами. Потом заглох катер Черномора. После того, как его отремонтировали, плот снова сел на мель вблизи острова, на котором обедали. На этот раз, как ни пытались, стянуть его не смогли.

Инспектор понял: это саботаж. Но разбираться с негодяями не было времени. От Салтана пришла тревожная радиограмма. Время поджимало, и он решился плыть раздельно.

Инспектор сделал всё, как надо. Устроил команде Черномора разнос и оставил их ждать, пока прибывающая вода не поднимет плот. После чего те должны были плыть к базе Салтана самостоятельно. Напомнил об ответственности. За невыполнение приказа в военное время — расстрел. И всё же что-то ему подсказывало: видит эти хитрые морды он в последний раз.

Яхта с катерами ушла вперёд, и через час движения — новая неприятность. Пропал один из солдат. Этот парень подходил к нему накануне с просьбой включить его в команду Черномора. Оказалось, на плоту у него невеста. Судя по всему, бывшая. Во время чересчур страстного свидания с ним она чуть не проломила ему голову. Пришлось отказать парню. Не хватало им ещё и «семейных» разборок. И вот сегодня он сбежал. Скорее всего, спрятался на островке, где они обедали. Возвращаться не стали. Плохая примета. День и без того нескладный. И неизвестно — последний ли? Уж слишком тревожные сведения сообщались в радиограмме. Надо быстрее плыть к армии.

Инспектор спешил навстречу своей гибели. В этом реальном мире независимо от того, победило в твоей душе добро или зло, исход один. В противоборстве добра и зла потери несут обе стороны. А люди, участвующие в этом процессе, покидают материальный мир навсегда.

Глава 8 Дельтаплан

То обстоятельство, что «флотилия» их покинула и ушла вперёд, Черномора и его братков нисколько не расстроило. Наоборот, они были этому рады. Пока вода поднимает плот, есть время для отдыха.

Они причалили к плоту катер, натянули на палубе утеплённую палатку, вытащили ящик водки и самозабвенно предались любимому занятию. На охране, с автоматом в руках, сидел всё тот же Алёнин «сердешный друг» Вася. Та не замедлила выведать у него кое-какие секреты.

Их команда получила от Гвидона указание: под любым предлогом отстать от «флотилии», дня два поболтаться по островам, а затем тихонько плыть обратно. Новоявленный «князь из грязи» не мытьём, так катаньем возжелал получить свою добычу обратно. Повелитель острова не любил проигрывать и оставаться в дураках и версию о том, куда делись пленники, наверняка хорошо продумал.

У самих пленников появилась неплохая возможность освободиться. Самый простой способ — подмешать пиратам снотворное, оставить их на каком-нибудь острове, а самим уплыть подальше от этих мест. Однако претворять план в действие, пока плот сидел на мели, было рискованно. Необходимо было тоже выжидать.

«На вахте» находился бессменный караульный Вася, и команда в полном составе собралась в доме. Было тесновато, зато в своём углу и без посторонних. Всё-таки хорошо, что бандиты отказались жить в их «клоповнике» и разместились в палатке.

После ужина женщины принялись расспрашивать новую пассажирку «Оплота надежды». Екатерина пробыла у бандитов всего несколько дней. Родом она из Тобольска, города, который когда-то был столицей Сибири. Девушка обладала музыкальным слухом и неплохим голосом. Два года назад уехала в Москву на очередное телешоу, «отыскивающее» в народной среде таланты. Подобные шоу устраивались не столько с целью подзаработать на талантах, сколько для того, чтобы «переучить» молодых ребят и девушек, отвадить их от культуры коренного народа. На подобные «проекты» деньги с Запада текли рекой.

Екатерине удалось выйти в финальную часть конкурса и зацепиться в шоу-бизнесе. Она стала участвовать в концертах и даже успела выпустить свой диск, хотя призналась: то, что пела, не нравилось даже ей самой. Девушка с детства привыкла к народной лирической песне с глубоким смыслом и чувствами. На эстраде же из неё лепили образ пошловатого, живущего одним днём мотылька, помешавшегося на сексуальной почве. Однако терпела. Но вот Москва перестала быть столицей единого государства, и с этого момента дела в шоу-бизнесе пошли всё хуже и хуже.

После падения метеорита и последовавшего за ним потопа столичная элита начала разъезжаться. Когда родители сообщили ей, что вода дошла до Тобольска и затопила старый город, сорвалась и Екатерина. В Тюмени ей удалось договориться со знакомым лётчиком, принимавшим участие в эвакуации населения, и он взял её на борт вертолёта. Во время полёта лётчикам сообщили об аварийной посадке другого вертолёта на одном из вновь образовавшихся островов. Пилоты свернули с курса и пошли на выручку, но, когда сели возле потерпевших, были неожиданно атакованы бандитами. Она ничего не знает о судьбе пилотов, её увезли на остров, к Гвидону. Тот обращался с ней жестоко, в подтверждение Екатерина показала многочисленные синяки на теле. Потому она обрадовалась, когда инспектор забрал её, хотя и не представляет, что стоит ожидать на материке.

О гражданской войне ей ничего не известно. В Тюмени, куда она прилетела самолётом, никаких признаков войны не обнаружила. Столица нефтяного края была занята эвакуацией людей из северных городов: Ханты-Мансийска, Нефтеюганска, Сургута, Нижневартовска, её родного Тобольска. Когда катер новоявленных пиратов проплывал мимо Тобольска, вода уже полностью поглотила старый город. Но расположенный на высоком берегу кремль был не затоплен. Екатерина успела разглядеть и стены, и колокольню, и золочёные купола Софийского собора.

Девушка описала свои мытарства быстро, и Илья попросил её рассказать о Москве. Никитины прожили в столице два года, пока Илья учился в академии, но впечатлений хватило на всю жизнь. Роскошь столицы на фоне умирающего государства поражала. Это было противоестественно. Поэтому то, о чем рассказала Екатерина, было вполне предсказуемо. И всё же в это не хотелось верить. Древняя столица государства российского находилась на грани гибели.

* * *

В отличие от северной столицы, затопленной в первую же неделю после падения астероида, наводнение Москве не угрожало. Мегаполис захирел по другой причине. Сбылась «мечта» московского элитного обывателя, изложенная в неумной фразе какого-то циника: «Как хорошо бы мы жили, если бы вокруг не было России!» Той России, которая поила, кормила и финансировала изменившую ей столицу, теперь не было. Не было благодаря стараниям «элиты», прозванной в народе «пятой колонной», которая все последние годы старательно рубила не сук, а само дерево государства российского. И когда это дерево рухнуло, больнее всего было падать именно им, сидевшим на самом верху. Элита стала более не нужна Западу, на который холуйствовала, и уж тем более — коренному народу, на котором паразитировала.

Но это было лишь начало. После всемирной катастрофы доллар, евро, а заодно с ними и рубль, превратились в никому не нужные фантики. В одночасье рухнула финансовая система, скреплявшая глобальный мир. Эквивалентом обмена становились продукты и товары первой необходимости. Страны, благополучие которых изначально строилось на торговом обмене, стали стремительно деградировать. В лучшем положении оказались государства, ориентированные на собственное самодостаточное развитие. Это обстоятельство и ударило по той части столичной элиты, которая упорно насаждала в России экономический порядок морских держав, основанный на торговом обмене. В своё время они отвернули страну от самостоятельного пути, по которому та шла столетиями. Ведь даже Пётр Великий «прорубал окно» не для присоединения Российской империи к Европе (в качестве новой единицы торгового обмена), а для того, чтобы перенять их опыт и создать всё необходимое у себя, в России.

И вот процесс обмена в одночасье рухнул. Америка и Европа, больше других пострадавшие от метеорита и наводнения, всякие поставки в Москву прекратили сразу. В многомиллионном городе начал стремительно таять запас продуктов. Спасти мегаполис от голодной смерти могли только области центральной России. Те самые сельскохозяйственные области, над разрушением которых столь славно потрудились столичные чиновники, полагавшие, что сельхозпроизводство в российских условиях нерентабельно и столицу вполне способны прокормить иностранные фермеры.

По иронии судьбы бывшая властная элита, десятилетиями кропотливо работавшая над тем, чтобы разложить, споить и окончательно похоронить «неспособного к работе», «ленивого» и «вечно пьяного» русского мужика, ждала теперь от своего «пациента» чуда. Этот выживший во время геноцида мужик должен был, как в сказке Салтыкова-Щедрина, прокормить миллионы (с учётом прибывших из Питера) избалованных, привыкших к комфорту и роскоши человеческих паразитирующих особей, по глубочайшему заблуждению называющих себя «элитой нации».

Однако реальность была такова, что при всём желании области, окружающие столицу, не могли даже частично восполнить того, что Москва съедала и выпивала за один день. Тем более в сложившихся условиях этим областям на мегаполис было вообще наплевать.

Первыми дискомфорт почувствовали слетевшиеся со всего света на «лёгкие» деньги акулы и мотыльки с двойным гражданством. Их потянуло на историческую родину. Массовый отъезд инородцев породил панику: «Спасайся, кто может! Сваливай, кто куда!»

Богатые «сваливали» на все четыре стороны. В их географии преобладали Центральная Европа, Азия и Африка. Менее состоятельные разлетались по территории бывшей страны, пристраиваясь в столицах вновь образовавшихся «государств».

За богатыми потянулся народ попроще. Люди отъезжали на свою малую родину, если она не была затоплена, или уезжали к друзьям и родне «на периферию».

Жизнь города стремительно менялась. Начались перебои с электроснабжением. Остановилось промышленное производство. На глазах разваливалась сфера жилищно-коммунального хозяйства. Практически прекратил работу общественный транспорт. Из-за отсутствия кадров начала разрушаться система правоохранительных органов. Чиновники городской администрации добровольно складывали с себя полномочия и тоже разбегались в поисках лучшей жизни.

Столица опустела. В ней безраздельно господствовал криминал и деклассированные элементы. Стали нормой грабежи, насилие и мародёрство. «Лучший город земли» умирал по вине собственной, им же взращённой и выпестованной «элиты».

Рассказ Екатерины о закате великого города вновь породил в душах пленников тревогу. Не последует ли цепная реакция, и следом за столицей подобное начнёт происходить в других городах? Куда они всей душой стремятся? В разорённую войной и всеобщим хаосом местность?

Все эти вопросы снова приходилось откладывать на будущее. Для начала нужно вырваться из плена и доплыть до материка.

Но судьба к нашим героям была благосклонна. Они встретили человека, благодаря которому у их «путешествия» появилась конечная цель.

* * *

Утром всех разбудили боевики Черномора. Вода в последнее время поднималась медленно, и плот всё ещё сидел на мели. Тем не менее, бандиты с раннего утра куда-то сорвались. Как выяснилось, катер поплыл к острову. Бессменный часовой Вася ночью заметил на острове костёр. Вася и сейчас находился на своём «боевом посту». На катере уплыли Черномор с уже знакомым боевиком по прозвищу Балда и «браток», которого накануне привёз инспектор. Этого здоровенного детину с бритой головой Вася уважительно называл Змей. Народ характеризует подобных типов ёмко и кратко — «бандитская харя», и всё становится ясно без дальнейших пояснений. Впрочем, пока этот индивидуум ничем особым себя не проявил.

Вернулись боевики быстро. Их возвращение добавило пленённому экипажу головной боли. Особенно неприятным оно оказалось для Алёны. Черномор привёз с острова не кого-нибудь, а её бывшего жениха Павла. После последнего свидания ожидать от него что-либо хорошего было наивно. Усложнялась и общая задача по освобождению. Теперь бандитов стало пятеро.

Между тем погода резко поменялась. Поднялась волна, и к середине дня плот от грунта оторвался. Однако плыть куда-то в таких условиях было опасно. В довершении к ветру начал накрапывать дождь. Черномор принял решение оттащить плот к острову и там переждать непогоду. Решение оказалось правильным и своевременным. К вечеру разыгрался настоящий шторм.

К острову пристали в местечке, где прямо от уреза воды начиналась берёзовая роща. Плот надёжно привязали к берёзам, но его сильно раскачивало на волнах, и «витязи» перетащили палатку на берег. Черномор не настроен был вредничать, разрешил перебраться на сушу и пленникам.

Команда расположилась в самой роще. Под сенью деревьев построили большой шалаш, накрыли его брезентом, принесли с плота сено и одеяла. Ещё один кусок брезента натянули недалеко от шалаша. Под этим тентом развели костёр.

Бандиты вели себя миролюбиво и проявляли полнейшую беспечность. Непогода и присутствие детей гарантировали от бунтарских действий со стороны пленённых. Способствовал хорошему настроению и ящик водки добытый накануне. Соскучившиеся по спиртному братки, включая Павла и охранника Васю, укрылись от дождя в палатке и усиленно согревались высокоградусным напитком.

Команда «Оплота надежды» ужинала на вольном воздухе, у костра. После ужина, по сложившейся традиции, беседовали. Барабанивший по брезенту дождь, потрескивание костра навевали воспоминания. Каждый нормальный человек хоть раз в своей жизни сидел у костра, и ему знакомо чувство спокойствия, умиротворения и особого, несравнимого ни с какими суперсовременными батареями отопления тепла, исходящего от живого огня.

За неспешными разговорами, воспоминаниями из прошлой жизни незаметно подошёл вечер. Спать решили в шалаше. В доме, конечно, и теплей, и уютней, но уж слишком сильна была качка.

Охранники, включая и часового Васю, к вечеру перепились. Пришлось самим организовывать посменное дежурство. Первым на вахту заступил Андрей.

Под непрерывный шум дождя боевики и их пленники спали крепко. Андрей не стал никого будить и просидел у костра всю ночь. О многом передумал он за эти часы, но главной фигурой в его размышлениях была Алёна. Он перебрал все мыслимые и немыслимые варианты, как защитить её от бывшего жениха. О своём последнем свидании с Павлом девушка никому ничего не рассказала. На вопросы женщин лишь ответила: «Я порвала с ним окончательно!» Андрей уловил гневный взгляд, брошенный Павлом на Алёну. Без пояснений стало понятно: между ними произошло что-то серьёзное, и тот просто так от девушки не отстанет.

* * *

Дождь продолжал лить и на другой день. И потому обстановка на острове не изменилась. «Витязи» сидели в палатке и опохмелялись. Пленники позавтракали и тоже забрались в шалаш.

Только к обеду дождь начал стихать. Теперь он шёл с перерывами. Кратковременные заряды подходили вместе с сильными порывами ветра с завидным постоянством. Воспользовавшись очередным затишьем команда плота, за исключением отсыпавшегося Андрея, занялась коровой Лизкой. Та категорически отказывалась далее жить на непрерывно качающемся плоту и выражала своё неудовольствие голодовкой и почти непрерывным мычанием.

С большим трудом им удалось откинуть трап и вытащить Лизку на берег. Её привязали неподалёку, на небольшой полянке. Она немедленно успокоилась и принялась щипать траву. Для защиты от дождя пришлось и для неё сделать небольшой навес.

Только разобрались с коровой, забунтовал Жулик. Он неплохо переносил качку, но одному на плоту ему было скучно. Жулик принялся скулить и лаять и делал это до тех пор, пока его не освободили от цепи. Этот нашёл себе укрытие сам. Пристроился у самого входа в шалаш. И дождь не мочит, и весь народ перед глазами.

Под вечер дождь окончательно стих, но ветер всё ещё свирепствовал. «Витязи» выползли из своего убежища, и спокойная жизнь у пленников закончилась.

Первым из палатки выскочил Вася. Он быстро подошёл к сидевшей у костра Алёне и что-то принялся ей нашёптывать. После чего так же быстро убежал в кусты, откуда немного погодя юркнул обратно в палатку.

Этот таинственный поход не остался незамеченным. Не спускавший с Алёны глаз Андрей подошёл к ней и прямо спросил:

— Он сообщил что-то неприятное?

Алёна не стала ничего скрывать.

— Да. Во время последней встречи я оглушила Павла камнем… Он рассказал об этом Черномору, и теперь они возьмутся за меня всерьёз.

— Знаешь что? Иди в шалаш и тихо сиди там. Я предупрежу Илью и Дмитрия, мы попробуем их сдержать.

— Нет, не пойду! Если захотят, они всё равно меня вытащат, а вам против них не устоять… У них оружие.

— Не глупи. Зачем сдаваться заранее?

— Чему быть, того не миновать. Я не хочу, чтобы из-за меня у вас всех были проблемы.

Андрей с ней не согласился и предупредил мужчин. Естественно, об этом тут же узнали женщины. Они, включая Екатерину, уселись у костра, окружив Алёну плотным кольцом.

Получилось так, как и нашептал Вася. Из палатки вылезли Черномор, Павел и Балда. Следом за ними выскочил и Вася. Отсутствовал, по уважительной причине, только Змей. Во время «опохмелки» он значительно превысил допустимую норму и, свалившись перед обедом, всё ещё спал, оглашая окрестности острова громким храпом.

Черномор с Павлом направились к сидящим около костра женщинам. Главарю надоела пьянка, его душа требовала развлечений.

— Ну, что, бабоньки, не скучно вам на необитаемом острове? — развязно спросил он. — Может, сообща организуем культурный отдых? Посидим рядком, поговорим ладком… Выпьем за успех безнадёжного дела…

— Вышли мы из этого возраста, — грубовато ответила ему Светлана. — У нас, слава Богу, свои мужики есть и семьи имеются.

«Свои мужики» в этот момент подошли со стороны плота и встали сбоку от Черномора и Павла.

— Не говори за всех, женщина! Вот эта, — показал Черномор на Алёну, — оказывается совсем даже незамужняя… И у неё должок перед Пашей. Что ты, Паша, молчишь? Скажи что-нибудь!..

Черномор явно подзуживал Павла. Уж очень ему захотелось развлечься.

— Алёна, идём со мной, нам надо поговорить, — хмуро пробурчал Павел, но вместо девушки ему ответил Андрей.

— Никуда она с тобой не пойдёт! Оставь её в покое!

Павел бросил на Андрея недобрый взгляд.

— А ты заткнись! Я не с тобой разговариваю. Будешь вякать, когда я разрешу!

Он снова повернулся к Алёне, но та ответила в унисон с Андреем.

— Я никуда не пойду! Мы с тобой уже всё выяснили!

Лицо Павла исказила злоба. Черномор заметил это. Ему хотелось активного действа, и он спровоцировал экс-жениха.

— Ну, что ты, Паша, стоишь? Бери девушку и действуй… Только не забудь надеть на неё наручники, а то получится, как в прошлый раз!

Он громко и противно захохотал. Вместе с ним захихикал Балда. Взбешённый Павел подскочил к Алёне, схватил девушку за руку и выдернул из окружения женщин. Те от неожиданности взвизгнули. Алёна свободной рукой влепила Павлу пощёчину. Тот отпустил руку и ударил её по голове. Алёна упала. Павел нагнулся, чтобы снова схватить её за руку, и в этот момент получил удар в скулу от Андрея.

Павел устоял на ногах, оставил Алёну и медленно повернулся к обидчику. Илья с Дмитрием дёрнулись помочь Андрею, но Черномор выхватил пистолет и рявкнул:

— Ну-ка, не встревать! Пусть разберутся меж собой, а мы посмотрим!

Черномор получил, что хотел — бесплатное зрелище. Между тем, Павел надвигался на Андрея. Тот встал в боксёрскую стойку.

— Ах ты, гадёныш!

В удар Павел вложил весь свой гнев и ненависть, но Андрей, как профессиональный боксёр, неожиданно легко и ловко ушёл от удара и нанёс противнику ответный… туда, где находились диафрагма и солнечное сплетение.

Зрелище получилось непродолжительным. Павел с побелевшими губами валялся на земле и никак не мог вздохнуть. Алёна смотрела на Андрея с восхищением. Женщины безмолвно застыли в ожидании реакции Черномора.

Тот подошёл к Андрею.

— А ты молодец! Неплохо боксируешь! Если Гвидон тебя не пристрелит, возьму к себе в команду. А чтобы он тебя не пристрелил, откажись от этой девицы, — кивнул он на Алёну. — Гвидон положил на неё глаз!..

— Раньше Гвидона его убью я, — прошипел пришедший в себя Павел. Он ожидал от главаря поддержки, но проигравших и слабых в этом жестоком мире не любят.

— А ты замолкни и веди себя тихо! — цыкнул главарь на Павла. — Моя задача доставить всех на остров живыми. А там главный судья — Гвидон, и если кого-нибудь из них тронешь, будешь иметь дело с ним!

Павлу пришлось смириться. Он проиграл вчистую. Черномор слишком исполнителен и очень хорошо изучил нрав своего пахана.

Пленники знали о «задаче» Черномора, но изобразили удивление.

— Как это на остров? — спросил Илья. — Вы же должны доставить нас на материк. Мы собрались подписывать контракт и идти в армию.

— Планы изменились, — осклабился Черномор, — вместо солдат сделаем из вас работников. Так что завтра с утра — в обратный путь!..

* * *

Как по заказу ночью ветер стих, пришло тихое и спокойное утро. Черномор приказал сворачивать временный лагерь и грузиться. В самом конце погрузки произошёл непредвиденный случай, из-за которого они снова задержались.

Дружная команда «Оплота надежды» грузила корову Лизку. Та оценила твёрдую землю, попаслась на свежей травке и теперь категорически не желала снова куда-то плыть на постоянно болтающемся плоту. Надо сказать, упиралась всеми четырьмя ногами она очень эффективно. Усилий восьмерых человек не хватало, чтобы затащить Лизку по трапу на плот. А ведь помогал ещё и Жулик. Он подгонял Лизку сзади громким лаем. И всё равно дело продвигалось туго.

Черномор и «витязи» сидели под берёзками на берегу и, похохатывая, наблюдали за этой сценой.

Именно в этот момент в небе над островом появился странный летательный аппарат. Что-то среднее между лёгким самолётом и мотодельтапланом. Самое удивительное, его мотор работал почти беззвучно. Пилот заинтересовался мирной картиной погрузки коровы на необычное плавсредство, снизился и описал круг, пытаясь получше рассмотреть странную экспедицию.

Первым аппарат увидел Алёшка. Он случайно оторвал взгляд от надоевшей ему упрямой коровы и, увидев дельтаплан, громко закричал:

— Самолёт!!! Самолёт!!!

Дружная команда немедленно бросила Лизку и уставилась в небо. Боевики тоже задрали головы, и Черномор вдруг громко заорал на подчинённых:

— Чего рты разинули?! Это дельтаплан физиков, стреляйте!..

Боевики вскинули автоматы и принялись палить по дельтаплану. Пилот, убаюканный мирной картиной противостояния людей и упрямой коровы, слишком поздно увидел их. Мотодельтаплан рванулся вглубь острова и, немного погодя, начал быстро снижаться.

— Лёшка, ты дурак! — завопила Ленка. — Зачем ты закричал? Они сбили его…, сбили!

Мотодельтаплан упал где-то в глубине острова.

— Все ко мне! — скомандовал Черномор и, когда боевики и их пленники собрались на берегу, отдал приказ:

— Будем прочёсывать остров! Дельтаплан найти, лётчика, если живой, доставить сюда!

После этого он выстроил всех в цепь, и поиски начались.

Алёшка шёл в середине цепи и размазывал по лицу слезы. Он чувствовал свою вину за гибель мотодельтаплана. «Надо первым найти лётчика, — пришла ему в голову мысль, — и спрятать его, если он жив».

Едва цепь зашла в редколесье, паренёк под прикрытием высокой травы и кустарника рванул вперёд. Туда, где по его расчёту должен был упасть подбитый аппарат.

Бежал он долго и сумел значительно оторваться от поисковой группы. Интуиция его не подвела. Дельтаплан лежал на самом краю обширной поляны. В специальном кресле в лётном шлеме сидел пилот. Он был без сознания. Алёшка подошёл и потрогал его щеку. Щека была тёплой. Уловив дыхание, он схватил пилота за плечи и принялся трясти. Лётчик застонал и открыл глаза.

— Дяденька, — почти зашептал Алёшка, — я свой. Вас сбили бандиты. Они вас ищут. Главный приказал: «взять живым».

— Где они?

— Уже недалеко. Если можете ходить, нужно бежать в лес… Там можно спрятаться. Пилот попытался встать и скривился от боли.

— Нет. На этом острове не спрячешься. Да и не встать мне. Они прострелили ногу и плечо. Как тебя зовут, мальчик?

— Лёшка.

— Алексей, помоги мне. Нужно кое-что снять с аппарата и спрятать.

Он с трудом повернулся и принялся откручивать какой-то винт, крепящий небольшое устройство. Алёшка выжидал, внимательно наблюдая за его действиями.

— Давай, Алексей, я сниму этот хомут, а ты поддержи вот здесь снизу.

Немного повозившись, они отсоединили устройство, и пилот спросил:

— Сумеешь унести? Это переносная управляемая ракета. Её нужно спрятать. Она не должна попасть в руки бандитов. Заодно спрячь и это, — пилот снял планшет, кобуру с пистолетом и протянул их пареньку. — Если получится, незаметно вернёшь после того, как меня обыщут.

— Я всё сделаю, дяденька! А как же это, — паренёк показал на висевший автомат, — тоже нужно спрятать?

— Нет, автомат пусть останется. Они не поверят, что я был без оружия, и начнут искать… А теперь, беги, я слышу голоса.

Алёшка схватил переносную ракету и с трудом поволок её в лес, в сторону от приближающихся людей.

* * *

На поляну, где лежал раненый, выскочили сразу несколько человек.

— Не стреляйте, — закричал пилот, — я добровольно сдаюсь!

Первыми к нему подскочили Балда и Змей.

— Всё, гад, отлетался! Много ты нам насолил, теперь за всё ответишь!

Балда выстрелил три раза в воздух, что означало: «мы его нашли». Немного погодя подошли Черномор с Павлом. Черномор лично осмотрел дельтаплан, снял висевший по правую сторону от пилота автомат и задал первый вопрос:

— Другое оружие есть? Говори правду, всё равно найдём.

— Нет, только автомат.

— Поднимайся, ты теперь военнопленный… И не вздумай дурить, сразу получишь пулю.

— Я не могу идти, — с трудом проговорил пилот, — у меня прострелена нога и плечо.

— Ранен, говоришь, но разговаривать-то можешь?

— Говорить могу, но надо остановить кровь, а то и это будет под вопросом.

— А мне от тебя больше ничего и не надо. Расскажешь то, что меня интересует, и можешь помирать…

— Как у вас всё просто… Как в гестапо.

— Не умничай. Мы не забыли, как ты разнёс наш катер, так что получишь по заслугам.

— С чего это вы взяли, что это был я?

— Если и не ты, ответишь за коллегу… Эй, охотник! — подозвал он Дмитрия. — Несите его на плот. Перевяжите, потом я с ним потолкую. Повезём этого летуна с собой.

Когда Дмитрий подошёл, Черномор ткнул пальцем в Павла.

— Останешься с ними. Возьми его автомат, да смотри, чтоб без всяких конфликтов!

«Витязи» ушли вперёд. Немного погодя подошли Илья, Андрей, Алёна и Ленка. Они с интересом разглядывали дельтаплан и раненого пилота. Дмитрий хмуро передал им распоряжение главаря:

— Приказал нести пилота на плот, но его прежде нужно осмотреть. Он ранен.

Илья с Дмитрием помогли пилоту вылезти из кресла и уложили его на траву. После этого расстегнули комбинезон и освободили от одежды места ранений.

— Теперь твоя очередь, доктор Алёна, — жестом пригласил Илья девушку и сделал шаг назад.

— Сейчас, я мигом, — засуетилась Алёна. Она быстро осмотрела оба входных отверстия и попросила пилота перевернуться на живот. Тот просьбу выполнил, но при этом заскрипел зубами от боли.

— Оба ранения на вылет. Ранение плеча без сильного кровотечения, а вот ногу надо немедленно перетянуть жгутом, иначе потеряет много крови.

Помогал Алёне Илья. Они наложили на ногу самодельный жгут. Раненый скривился от боли. Девушка положила ему руку на голову.

— Потерпите немножко… И не бойтесь нас, мы такие же пленники, как и вы. Как вас зовут?

— Евгений, — он через силу улыбнулся, — в руках такого симпатичного доктора я готов терпеть любую боль.

— Ну, — улыбнулся Илья, — раз способен отпускать комплименты, значит, жить будет!

— В чём лично я сомневаюсь, — злобно проговорил стоявший позади него Павел. — Уж слишком сильно обидел он братву!

— Твоя братва не последняя инстанция, — не выдержал и дал ему отпор Андрей, — эти бандюги не вечно будут здесь хозяйничать!

— А ты помолчи, эколог хренов! Сам по лезвию ножа ходишь!

— Замолчите оба, — прикрикнула на них Алёна. — Сейчас нужно думать, как быстрее унести Евгения и обработать ему раны, иначе может начаться заражение. Тебя, Павел, это тоже касается… Ты же не бандит! Ты оказался среди них случайно!

Конфликт, не успев разгореться, утих. Пилота уложили на самодельные носилки из плащ-накидки и двух палок и понесли к плоту.

Раненого занесли в дом. Перепуганная Мария вытащила из тайника медицинскую аптечку, и Светлана с Алёной принялись обрабатывать пилоту раны.

Во время процедуры в дом зашёл Черномор. Он намеревался допросить лётчика и уселся к столу, дожидаясь пока женщины закончат своё дело. От нечего делать стал шарить глазами по дому и его внимание, конечно же, привлекла аптечка. Главарь взял пустой таз, вытряхнул в него содержимое аптечки и принялся перебирать лекарства, откладывая некоторые из них в свой карман. Мария заметила это и попыталась образумить бесцеремонного грабителя, но тот грубо оборвал её:

— Будешь возникать, заберу всё!

Из-за ошибки Марии сорвался основной план освобождения. Черномор изъял из аптечки всё снотворное.

Между тем пилот, потерявший много крови, сразу после перевязки заснул. Женщинам стоило больших трудов уговорить главаря не трогать раненого и дать ему возможность отдохнуть и прийти в себя. В конце концов, Черномор сдался и со словами: «Никуда он от меня не денется», — ушёл к своим «витязям».

Плавание снова откладывалось. Погода не хотела отпускать их с острова. На этот раз с запада надвигалась гроза. «Витязи» снова перетащили палатку на берег и укрылись в ней. Пленники собрались в доме на плоту.

Тут и обнаружилось отсутствие Алёшки. Последний раз его видели во время поиска дельтаплана. Светлана сильно заволновалась.

— Илья, он заблудился… Надо срочно идти искать!

Тревога матери передалась остальным. Мужчины стали собираться на поиски. Но в этот момент разразился такой ливень, что впору было самим заблудиться в трёх соснах. Решили дождь переждать, и это вынужденное безделье только усилило тревогу.

В период потопа круговорот воды в природе значительно усилился. Испарение огромных масс воды вызывало мощное обратное низвержение воды на землю. Гроза пришла без сильного ветра и этот, почти тропический ливень, длился целый час.

А когда этот час истёк, их ждала неожиданная радость. Алёшка самым чудесным образом объявился сам. Он вымок с головы до ног, его одежда была перепачкана глиной, но лицо светилось радостью.

Его кинулись переодевать, поить горячим чаем. Все наперебой расспрашивали, где он отстал и всё это время был. Алёшка чувствовал всеобщую радость и внимание и вдохновенно врал, как он заблудился в лесу и потом долго-долго искал плот.

* * *

После такой сильной грозы Черномор отложил плавание до следующего утра. Это добавило пленникам оптимизма. У них была половина дня и ночь относительной свободы, в течение которых они имели возможность что-то предпринять.

Мужчины уселись в уголке и принялись тихо совещаться. Женщины делали вид, что заняты своими делами и тайком подслушивали.

Усыпить охранников, подбросив им снотворное, не получилось. Мария казнила себя за то, что так неосмотрительно вытащила всю аптечку, но поделать теперь было ничего нельзя. Оставался один вариант — силовой захват. Вариант рискованный. Пятеро боевиков против троих. Все бандиты вооружены автоматами, тогда как у них лишь карабин да двуствольное ружье.

Андрей предлагал напасть ночью, пока «витязи» спят. Правда, Черномор — лиса хитрая. Он что-то почуял. Опохмелялись они сегодня не так активно, и перед палаткой снова сидел караульный Вася. Но этого вечного охранника можно нейтрализовать с помощью Алёны. Андрей доказывал: действовать нужно немедленно. Если их оттащат на остров, совместный побег станет невозможным. А сейчас, пока Гвидон их не ищет, можно уплыть на все четыре стороны.

Мужчины принялись в деталях разрабатывать план ночного нападения, но в самый разгар обсуждения в разговор внезапно вмешался раненый. Они полагали, пилот спит, а тот тихонько слушал заговорщиков и неожиданно для них, вдруг высказал своё мнение:

— А я считаю, вам не нужно нападать ночью. Это слишком рискованно. У вас нет опыта рукопашного боя в ночных условиях и захватить бандитов без жертв не удастся.

Мужчины повернулись к раненому. Илья подошёл к нему и сел рядом.

— Ну, и что делать? Завтра они притащат нас в своё логово, и тогда вообще не будет никаких шансов.

— Думаю, плот и катер лучше захватить днём. Боевики будут разделены, да и бдительность их ослабнет. Можно будет покончить с ними по частям.

— А что? В этом что-то есть! — согласился Илья. — Ночью человек всегда лучше чувствует опасность. И как вы мыслите такую операцию провернуть?

— Просто. Во время движения нужно нейтрализовать охранника и захватить тех, кто будет находиться в палатке. Потом направить всё имеющееся оружие на катер и предложить им сдаться. Если откажутся, расстрелять из-за укрытия. На катере им укрыться негде.

— Неплохой план… Давайте обсудим его поподробнее!

— С удовольствием, но если можно, дайте мне сначала что-нибудь попить. У вас тут так вкусно пахнет…

Илья расхохотался.

— Наш человек! Бабушка, дайте напиться, а то так курить и есть хочется, что даже переночевать негде!

Но на женщин, прекрасно слышавших весь этот разговор, просьба раненого подействовала иначе. Они засуетились, а Мария принялась беззлобно ворчать:

— Мужики есть мужики. Человек ранен, целый день не пил, не ел, а они сразу о деле.

Раненому принесли всё самое вкусное. Мария даже пожертвовала банкой тушёнки, вытащенной из тайных запасов для приготовления супа. Она смотрела, с каким аппетитом ест пилот и приговаривала:

— Кушайте, кушайте… Скорее поправитесь.

Пилот оправдывал их ожидания и подчищал всё, что ему приносили.

— С таким аппетитом грех не поправиться! — улыбнулась Светлана и, пользуясь случаем, провела воспитательный момент с сыном, не сводившим с лётчика восхищённых глаз. — Вот так нужно кушать, Лёша! Тогда вырастешь таким же большим и сильным, как дядя Женя.

— Нет, тётя Света, он не вырастет таким, — не могла остаться в стороне от воспитания Алёшки Ленка. — Он суп не любит. А мой папа говорит: «Какой же мужик, если суп не ест!»

Пилот, которого с Алёшкой связывала общая тайна, неожиданно для всех поддержал пацана.

— Ничего, это дело времени. Я в детстве терпеть не мог кашу, а в лётном училище так к ней пристрастился… Теперь у меня это лучшее блюдо.

— Вы настоящий военный лётчик? — загорелись глаза у Алёшки. — Истребитель или штурмовик?

— Истребитель, но на сегодняшний день бывший.

— Знаете что, — попросила Светлана, — раз уж вы чувствуете себя нормально, расскажите нам о себе. Мы за время плавания все перезнакомились, а вы ведь теперь член нашей команды.

— Действительно, — поддержал её Илья, — мы не знаем даже вашей фамилии. Кто вы? Откуда? Почему здесь оказались, и чем так насолили бандитам?

— Хорошо. Расскажу о себе, а вы — про вашу дружную команду. Я искал пропавший два дня назад катер и на вас наткнулся случайно. Очень удивился, когда увидел огромный плот с домом посередине. А то, как вы тянули на плот корову, передать словами вообще трудно… Так засмотрелся, что не увидел сидящих под деревьями боевиков.

— Эх! Какая жалость, Лизка вас подвела! — Ленка сожалела вполне искренне. — Если бы она не вредничала, пираты бы вас не сбили…

— Ладно, дочка, — остановил её отец, — что произошло, то произошло. Корове мы объявим выговор, а сейчас не отвлекай, пусть дядя Женя рассказывает.

Все приготовились слушать. Команде понравился «новый член экипажа». Пилот относился к категории людей, вызывающих своей внешностью, простотой и жизнелюбием симпатию у любого порядочного человека. В отношении его не разделял общего мнения лишь Андрей. Но на то была своя причина.

Наблюдательный парень быстро поймал взгляды, которые пилот бросал на «доктора Алёну». А когда во время перевязки та запросто произнесла: «Потерпите, Женя!», настроение у него совсем упало. Только самому себе мог он признаться, девушка не просто ему нравилась. За этот месяц он по-настоящему влюбился в неё. Хотя и пытался делать всё, чтобы его чувство никто не заметил. Он не хотел выглядеть жалким поклонником смелой и независимой красавицы, любимицы команды, которой до него, Андрея, не было никакого дела. Она вела себя с ним так же, как с остальными, а иногда даже хуже. Стремилась как-то принизить его, подшучивала и подсмеивалась над ним. Одним словом, демонстрировала поведение привереды, то и дело подчёркивающей, насколько он, Андрей, ей безразличен. Андрей тоже не выказывал ей особого внимания. Команда привыкла к этому и принимала их отношения как должное. И всё же Андрей в тайне надеялся: пройдёт время и у них с Алёной всё изменится. Иногда он ловил её взгляды, которые говорили больше, чем слова. В этих взглядах он читал скрытый интерес. И вот на тебе… У него появился соперник.

Андрей почему-то совершенно не воспринимал как соперника её бывшего жениха, Павла. Но этого лётчика с первых минут воспринял всерьёз. Он уловил особую доверительность, возникшую между пилотом и девушкой. Ту самую доверительность, которая, несмотря на месяц совместного плавания, так и не возникла между самим Андреем и Алёной.

Андрей запереживал. Потому его отношение к пилоту в лучшем случае можно было назвать прохладным.

Однако, рассказ бывшего лётчика постепенно захватил и его. Судьба Защитника Отечества в самом высоком смысле этого слова, преданного властями государства, которое он защищал, никого не могла оставить равнодушным. Впрочем, в подобном положении оказались миллионы людей, желавших жить в едином и сильном государстве под названием Россия.

Глава 9 Война

— Вы спрашиваете, как я здесь оказался? Я родом из этих мест. Зовут меня Коротков Евгений Михайлович. Моя родная деревня на Урале, примерно в двухстах километрах от места, где мы находимся. Там же, недалеко, расположен и закрытый научный городок, в котором я сейчас работаю. Бандиты прозвали нас «физиками». Впервые мы столкнулись с ними при эвакуации родственников наших сотрудников из затопленных теперь районов Западной Сибири. Для этой цели у нас были задействованы вертолёт, яхта несколько катеров и моторных лодок.

Про пиратов мы ничего не знали, пока они не захватили наш вертолёт, совершивший вынужденную посадку. Потом в руки к ним попала яхта, а когда они расстреляли экипаж нашего катера, мы были вынуждены объявить им войну. Я несколько раз обстреливал их катера. Один мне удалось потопить. За это они на меня и обозлились. Но плавать к нашим берегам перестали. Мы совсем было успокоились, но два дня назад у нас снова пропала лодка. Может, конечно, это не их козни, но проверить не мешало. Я полетел на поиски лодки. И, как видите, сам попал к ним в лапы. Теперь товарищи потеряли и меня.

Оговорюсь сразу, научный городок, где работаю, интереснейшее заведение. Я там увидел много такого, что раньше считал фантастикой. Взять хотя бы мой мотодельтаплан с электрическим двигателем. Такого вы нигде больше не увидите. Лёгкий, надёжный, с большой дальностью полёта… Но обо всём этом расскажу чуть позже.

Моё детство пришлось на годы, когда уничтожался Советский Союз. С его распадом начала умирать и русская деревня. Признаюсь, я никогда не мечтал стать лётчиком. Собирался после школы учиться в институте. Но к тому времени, когда окончил школу, обучение в ВУЗах стало для нас, деревенских пацанов, недоступным. Чтобы учиться на платном — не было денег. А поступить на бюджетное — там огромные конкурсы — после сельской средней школы было не просто.

Я собрался идти в армию. Весной прошёл медкомиссию, после которой меня пригласил на беседу военком. Он обратил внимание на моё хорошее здоровье. Пояснил: призывников с таким отменным здоровьем в последние годы стало совсем мало — и предложил поступать в лётное училище. В училище не надо платить деньги за обучение, и курсант, окончивший его, не только становится пилотом, но и получает высшее образование. Этим он меня и купил. Так я стал курсантом лётного училища ВВС России.

После окончания училища служил на Северном Кавказе, потом получил повышение и был переведён в Смоленскую область, где и попал в переплёт под названием «Белорусская война».

— Вы воевали в Белоруссии? — с волнением спросил Илья. — Расскажите о ней подробнее. Вокруг этой войны столько всяких слухов. Что за война там была на самом деле? Ведь НАТО с позором отступило!..

— Расскажу всё по порядку. Хотя эта война и принесла мне одни неприятности, я удовлетворён тем, что помогал братьям — славянам.

Всё происходило на наших глазах. Официально задача лётчикам военно-воздушных сил России формулировалась так: прикрывать западную границу страны. Хотя каждому из нас было ясно, все эти разговоры велись для отвода глаз. Слишком явной была незаинтересованность наших правителей в сохранении единого и сильного государства.

Тем не менее, мы летали. И рядом с нами над Прибалтикой и перешедшей под крыло США Украиной летали самолёты НАТО. Этот альянс обложил Белоруссию со всех сторон, и мы понимали: дело идёт к войне. Но поделать ничего не могли. Некоторые из ребят, кто не связан был семьёй, писали рапорт, чтобы уволиться и пойти служить в авиацию республики. Но командование части получило строгий приказ: никого не увольнять.

— Скажите, Женя, а вы женаты? У вас есть семья? — Алёна понимала, вопрос не очень тактичный, но женское любопытство пересилило. Впрочем, ответа на вопрос ждали все.

— Да, я был женат. Женился на последнем курсе. Два года прожили на Кавказе. Потом супруга подыскала себе розовощёкого молодца, работавшего «в фирме», и мы расстались. Главное достоинство моего соперника заключалось в его официальной зарплате. Она примерно в десять раз превышала денежное довольствие лётчика-истребителя. Но я жену не осуждаю. Детей у нас не было, а жить со мной ей было трудно. Поэтому я не был связан семьёй, и это помогло мне принять решение — идти на войну. Теперь в общих чертах расскажу о самой войне.

* * *

Белоруссия, все последние годы проводившая независимую политику, оказалась в окружении недружественных государств. В этой республике, единственной из всех некогда входивших в Советский Союз, удалось построить социально ориентированное государство. То есть государство, где во главу заботы правительства были положены интересы людей труда, а не «жирных котов», как в остальных республиках, включая и Россию. В республике, в отличие от остальных постсоветских стран, применялся принцип: создавай не разрушая. И эта политика для простого народа принесла хорошие плоды.

Забота государства о тружениках вселяла в народ уверенность. А без этого все разговоры и декларации о свободе и демократии — не более, чем пустой звук. Беларусь быстро набирала силу и крепла без всяких западных либеральных ценностей. Это сильно не нравилось мировым правителям. Молодое государство с независимым курсом оказалось вне матрицы, созданной американцами для стран «остального мира». А значит, являлось препятствием на пути к полному мировому господству.

Глобалисты попытались, как это делали в других странах, устранить правительство республики с помощью «цветной революции». Здесь, как и в любой нации, конечно же, имелся контингент, нацеленный на красивую жизнь за счёт чужого труда. Из него обычно и формируется «пятая колонна». Но в Белоруссии эта категория недовольных оказалась немногочисленной, и в условиях реального единства нации попытка переворота успеха не имела. Поэтому в ход пошёл испытанный приём: изменить ориентацию молодого государства силой. Всё под тем же неизменным предлогом: «покарать тоталитарный режим, установить в республике демократию и свободу, защитить права человека и утвердить общечеловеческие ценности» — объединённые силы НАТО вторглись в суверенную страну.

Этих «правозащитников» никогда не останавливал тот факт, что, защищая подобным образом «права человека», они при этом губили десятки тысяч людей, во имя которых, якобы, и затевалась эта «освободительная война». Потому как защищали они всегда и везде не права труженика, а права человека, господствующего над другими людьми. А суть их «демократии» давно не соответствовала этому слову. Для них «демократией» являлось всё то, что было выгодно Америке.

Как и в других подобных войнах, блок начал с массированных бомбёжек городов, оборонных заводов, военных и стратегических объектов. Во время первого же налёта погибли тысячи мирных граждан. Вся «вина» их заключалась в желании жить по-своему.

Налёты продолжались несколько дней. После чего в республику по трём направлениям вторглись сухопутные группировки. Агрессор ожидал быстрой капитуляции «неправильно живущего» народа, но в этой стране у него вышла осечка.

Надо сказать, война эта кое в чем отличалась от предыдущих. Во-первых, главную ударную силу в войсках коалиции составляли новые члены блока, вчерашние «друзья» и соседи независимой республики. С помощью заокеанских хозяев они «вспомнили» старые обиды (между соседями случаются ссоры), а кое-кто даже замыслил вернуть времена, когда белорусский народ был на положении их холопов. Эта попытка — задушить страну руками вновь принятых в альянс стран — была выгодна Америке (меньше погибнет американцев), но имела свою слабую сторону. Армии новых членов блока были менее боеспособными, чем армии «старичков».

Во-вторых, республика хорошо подготовилась к войне с превосходящими силами противника. Говорят, генералы готовятся всегда к войне прошедшей. Это не совсем так. Всегда находятся полководцы, которые подходят к ведению боя и операции нестандартно, с учётом новых средств и обстоятельств. Именно они и одерживают победы. Белорусские военачальники явили образец такого исключения из правил. Они сумели подготовить страну к отражению агрессии. Им удалось не только выработать новые способы противодействия войскам агрессивного блока, но и претворить их на практике. Эти новшества были просты, но эффективны.

Весь двадцатый век в военном деле господствовало главное направление — использование массовых армий, наносящих мощные удары. Противостоять этим ударам можно было путём использования таких же армий или применением оружия массового поражения. Оружие массового поражения непрерывно развивалось, и вскоре на свет появилась доктрина, взявшая за основу теорию первого удара. Суть её, а заодно и «теорию» ответного удара, очень просто изложил один из советских полководцев: «Я беру оглоблю и бью тебя по голове… А ты, если сможешь, встаёшь и наносишь ответный удар!..» Эту теорию не удалось применить на практике в третьей мировой войне, во многом благодаря силе Советской армии, но американцы начали применять её в локальных войнах с использованием обычного оружия.

Агрессор наносил внезапный массированный удар по оборонным объектам, системе противовоздушной обороны, скоплениям войск и, полностью деморализовав противника, захватывал его территорию. При абсолютном превосходстве в воздушных и наземных силах такая стратегия неизменно приносила успех. Причём, чем выше была концентрация войск обречённой страны, тем легче агрессору было подавить их.

Белорусские военачальники учли это. Они отказались от создания крупных сухопутных группировок. Вместо них были созданы тысячи небольших, прекрасно вооружённых и хорошо управляемых оперативных отрядов и тактических групп. Отряды и группы имели в своём составе представителей всех родов войск и специальных войск и были рассредоточены по основным направлениям. Они же прикрывали все города и крупные населённые пункты. Каждый отряд (или группа) имел свой участок ответственности и, одновременно, был мобильным. В ходе боевых действий его задача в любой момент могла быть скорректирована или изменена. Одновременно с сухопутными войсками были рассредоточены части ПВО и авиации.

«Распыление сил» привело к тому, что массированный ракетно-авиационный удар войск коалиции погубил много мирного населения, но не смог вывести из строя вооружённые силы. Мало того, противовоздушная оборона и авиация уже в ходе первого удара сумели нанести агрессору ощутимые потери. ПВО и авиация тоже действовали нестандартно. С началом налёта средства противовоздушной обороны не только меняли место расположения, но и выключили радары (за исключением дежурных сил). А когда основная масса авиации противника, отбомбившись и утратив бдительность, направлялась «на базу», установки ПВО внезапно включились и очень эффективно работали. Сразу после этого противника атаковали и республиканские истребители.

Очень неприятным для американцев был тот факт, что в ходе первого удара им не удалось уничтожить стратегические комплексы ПВО. И те в течение шести суток посбивали их хвалёные и «неуязвимые» самолёты наведения. Из-за облачности, дыма от пожаров стала неэффективной визуальная разведка, в том числе и космическая. И потому на седьмой день операции собственно американская авиация в налётах участвовать перестала. За эти дни американцы потеряли самолётов больше, чем за последние двадцать лет во всех локальных войнах. Они сделали вынужденный «перерыв» и всю тяжесть воздушной войны взвалили на европейских союзников.

Но это были лишь цветочки. Самое непредсказуемое началось при проведении наземной операции. Механизированные колонны без особого сопротивления вторглись в страну почти на сотню километров. И в тот момент, когда зазвучали победные донесения об успешном продвижении, растянувшиеся на марше войска на всём их протяжении были внезапно атакованы оперативными отрядами и тактическими группами.

Отряды и группы, по сути, использовали тактику партизанской войны. Оперативный отряд был более тяжеловесным. На его вооружении находились средства дальнего поражения. Его ПВО сбивало самолёты и вертолёты на удалении до пятидесяти километров. Реактивные установки и самоходная артиллерия поражали противника на расстоянии до тридцати километров. Для прикрытия от наземных атак в состав отряда входили танковые и мотострелковые подразделения. Отряды часто меняли своё местоположение и избегали прямого столкновения с противником. Их задача формулировалась просто. Нанести внезапный удар, быстро отойти и подготовиться к следующему удару. Отход отряда обычно прикрывали более мелкие тактические группы. Передовые подразделения противника, высланные для преследования отряда, натыкались на тактические группы, несли от них потери, и, как правило, прекращали преследование.

Тактические группы были малочисленны, но прекрасно вооружены. Войскам агрессора и раньше приходилось сталкиваться с методами партизанской войны во Вьетнаме, Афганистане, Ираке, но там группы имели на вооружении устаревшее оружие. Здесь же тактические группы имели самые современные ПТУРсы, гранатомёты и переносные зенитные комплексы. Такая группа, действуя из засады, за несколько минут превращала механизированную роту противника в груду горящей бронетехники, на которую с неба падали обломки вертолётов огневой поддержки. Сама группа после атаки тут же исчезала в лесах, городских кварталах, либо просто в складках местности.

Таким атакам вторгшиеся войска коалиции подвергались практически непрерывно. Едва заканчивался бой в одном месте, как тут же следовала атака в другом. Эти атаки разрушали все планы коллективного агрессора. Войска не могли «грамотно» и «по правилам» воевать. Даже попытка использовать приборы ночного видения, как было в Ираке, ни к чему не привела. Подвижные группы республиканцев имели самые современные приборы ночного видения. А там, где их не было, просто слепили противника специальными вспышками. Ночью в войсках агрессора происходила ещё большая неразбериха и паника. Нередкими были случаи ударов по своим.

В результате такой «неправильной» войны продвижение войск союзников застопорилось. Без движения они несли ещё большие потери. Их противник не прекращал наносить мелкие удары. Война перешла в пассивную фазу. Войска блока не могли двигаться вперёд, но не могли и стоять на месте.

Взбешённые неудачей ястребы из «столицы мира», в конце концов, приняли решение вывести коалиционные войска из республики и полностью уничтожить непокорную страну с помощью бомб и снарядов повышенного могущества и тактических ядерных боеприпасов.

Войска коалиции начали планомерный отход, но под ударами республиканцев эта ретирада превратилась в беспорядочное бегство. Теряя технику и вооружение, бросая убитых и раненых, коллективный агрессор, теперь уже не европейский, а мировой, как это не раз было в истории, позорно бежал. Быстрее всех разбегались «завоеватели» из сопредельных государств, на бегу обдумывая, не пришла ли пора вновь начать «дружить» с восточными соседями.

Разрушенная, но не покорённая Беларусь выстояла. Окончательную точку в войне поставил осколок астероида, похоронивший заморских «ястребов» вместе с их планами. Так тоже не раз бывало. Видимо Высший Разум, назовите его хоть Господом Богом, хоть Природой, в земные дела иногда вмешивается.

Лётчик закончил говорить и обвёл взглядом слушателей.

— Не устали?

В ответ услышал дружное: «Нет! Продолжайте!»

— Хорошо. Слушайте дальше. Так протекала эта война в целом. А теперь расскажу о том, что выпало на мою личную долю.

* * *

Когда блок развязал войну, российское правительство отделалось нотой протеста. Оно вынуждено было отреагировать — боевые действия велись у границ страны. Но так же, как и в случае с Югославией, ничем не помогло братьям-славянам.

Высшее командование лишь родило приказ, согласно которому части, расположенные вдоль западной границы, приводились в повышенную боевую готовность. Нам, истребителям, приказали летать вдоль границы и «демонстрировать силу».

Мы знали: в Белоруссию всеми возможными способами устремились тысячи добровольцев. Не за деньгами… Русские люди кинулись помогать братьям, потому как твёрдо знали: следующей страной «изгоем» будет Россия.

Я уже говорил, Белая Русь хорошо подготовилась к отражению агрессии. Республика в огромном количестве произвела и закупила самое современное оборонительное вооружение. Но их людские резервы были ограничены. Как ни эффективно воевали подвижные отряды и группы, в борьбе с превосходящими силами они несли потери. Поэтому помощь добровольцев была необходима и своевременна. За счёт этих людей постоянно пополнялись наземные войска. А вот в авиации дело было похуже. Она более уязвима, да и воевать в воздухе при превосходстве противника один к десяти чрезвычайно сложно. Мы видели, как гибли республиканские самолёты в неравном бою, и в душе каждого из нас закипала злоба.

Так уж повелось, Европа, а позднее и Америка, испокон веков лицемерно обзывали Россию «империей зла». А все крупнейшие войны затевались именно на западе. Россия если и приходила в Европу, то только на плечах отступающего агрессора.

И вот новый объединённый поход на восток. Война снова пришла с запада. Мы не могли спокойно смотреть на этот разбой, и во время очередного массированного налёта всей эскадрильей пересекли границу и атаковали самолёты блока. За один бой мы сбили десять самолётов. Сами не потеряли ни одного. Фактор внезапности и превосходство наших самолётов, в этом бою мы дрались с ВВС европейских стран, сыграли нам на руку.

Однако об этом бое немедленно узнало командование альянса, и России был предъявлен ультиматум. В часть пришёл приказ об аресте всех участников самовольного вылета. Но наш командир полка приказ не выполнил. Мало того, он сам во время очередного налёта взлетел с нами и после короткого воздушного боя посадил всю группу на одном из военных аэродромов Белоруссии.

Этот аэродром, как и другие, был сильно разрушен. Но на нём частично осталось вооружение и горючее. Да и полоса после ночного ремонта вполне позволяла производить взлёт и посадку. Вместе с республиканскими истребителями у нас получилась группа в пятнадцать машин. Вполне понятно, альянс решил нас немедленно уничтожить. Командование объединённой группировки бросило против нас американских и английских асов, имевших солидный боевой опыт. Эти лётчики прекрасно летали и воевали в локальных войнах, но никогда до этого не встречались с сильным противником. Они были преисполнены чувством абсолютного превосходства над всеми пилотами мира. И эта самонадеянность сыграла с ними злую шутку.

Во время налёта на наш аэродром противовоздушная оборона республики сбила их самолёт наведения, и асам пришлось идти в бой «без поддержки штанов». Нас это вполне устраивало. Это был бой на равных, если не считать их численного превосходства. Чтобы уравнять шансы, мы применили небольшую хитрость. Как только разведка предупредила о налёте, мы взлетели и на сверхмалых высотах ушли в сторону. Их радары не заметили манёвра, и нам удалось внезапно атаковать воздушную армаду с фланга. Самолёты хвалёных асов горели, как свечки. Ничего подобного они не ожидали. В их строю началась элементарная паника. Мы сбили в этом бою чёртову дюжину. Ещё несколько самолётов «приземлили» силы ПВО, когда американцы в беспорядке уходили на свои аэродромы.

После этой провальной операции американским лётчикам запретили вылет. С этого момента за их авантюру отдувались пилоты европейских стран.

Справедливости ради отмечу, воевали американские лётчики лучше, чем их союзники. В этом памятном бою мы впервые потеряли сразу пять машин.

Коалиция после этого налёта изменила тактику. Они отказались от массированных налётов. Слишком большой урон несла их авиация от ПВО. Альянс перешёл к действиям небольшими группами, которые накатывались волнами, одна за другой. Это позволяло им уничтожать комплексы противовоздушной обороны. Установка, отработавшая по первой группе самолётов, не успевала сменить позицию и уничтожалась второй группой. Не легче стало воевать и нам. Едва заканчивался воздушный бой с одной группой, как налетала другая. Мы вынуждены были дробить силы, которые и без того день ото дня таяли.

Однако, и авиация блока несла большие потери. К тому времени, когда сбили и меня, я вогнал в землю одиннадцать «летунов», возжелавших в суверенной стране утвердить свою «демократию». Меня сбили вместе с моим другом, когда мы вдвоём пытались остановить около двух десятков самолётов. Мой друг в этом бою погиб. Мне удалось катапультироваться.

Новых самолётов не было, и я несколько дней просидел без дела. Потом пошёл командовать группой ПВО. С помощью обычных переносных комплексов эти группы сбивали не только вертолёты, но и низколетящие самолёты противника. Сбивать самолёты такими комплексами целая наука. От одной, двух ракет самолёт может увернуться. Но когда несколько зенитчиков с разных точек пускают ракеты по одному самолёту, шансов на спасение у того мало.

У ребят, которыми я командовал, были самые современные комплексы, хорошо отработанная тактика и великолепная выучка. Работать с ними было легко. Мне необходимо было лишь как можно точнее определить цель, её курс, скорость и своевременно подать команду. С ними я провоевал до конца войны, длившейся почти месяц.

Дальше начались скитания. Государство российское распалось. Марионеточные правительства почти всех «новых» государств объявили нас вне закона. Народ встречал добровольцев как героев, а власти называли нас «предателями демократии». Многие из наших остались в Белоруссии. Чтобы восстанавливать разрушенную страну, нужны были рабочие руки. А меня потянуло домой.

Воспользовавшись неразберихой, царившей после раздела России, я благополучно добрался до своей малой родины. За прошедшие годы моя родная деревня практически вымерла. Из трёхсот дворов осталось около пятидесяти. Не было колхоза, начальной школы, медпункта. Пустыми проёмами вместо окон и дверей зияло некогда добротное здание деревенского клуба. Ощущение — как будто и здесь прошла война.

Я не знал, что делать, пока не встретил в райцентре человека из закрытого наукограда, который и помог мне устроиться к ним на работу. О-о-о! это очень интересный городок. Я обязательно расскажу о нем, если вы меня примете в вашу команду, конечно…

Рассказчик виновато улыбнулся.

— А сейчас мне нужно немного отдохнуть. Что-то слишком я устал. Хотя и работал только языком, а будто весь день мешки ворочал…

— Это от потери крови, — пояснила «доктор» Алёна. — Илья Дмитриевич, — как и положено лечащему врачу, потребовала она, — раненому нужен покой и отдых!

— Полностью согласен, — улыбнулся Илья. — У него был тяжёлый день. Да и нам не мешает перед завтрашним выспаться… Потому приказываю: всем спать!

Никто не возражал. Только точку в разговоре поставил не капитан, а Ленка.

— Дядя Женя, — обратилась она к пилоту, — не беспокойтесь, мы примем вас в нашу команду! У вас такой же девиз, как и у нас: «Не покоряться обстоятельствам! Никогда!»

* * *

Спать легли не все. Илья, Дмитрий, Андрей и Алёна вышли из дома и примостились за углом, с противоположной стороны от острова. Здесь сидевший около палатки часовой не мог их видеть. Дмитрий настоял, чтобы ещё раз уже без посторонних ушей они уточнили план своего освобождения.

Начинать деловой разговор не спешили. Они всё ещё находились под впечатлением рассказа лётчика. Особенно сильно подействовала правда о войне на Алёну.

Девушка выросла в относительно благополучной обстановке. Ей не приходилось сталкиваться с наивысшей жестокостью капиталистического мира. Все катастрофы, локальные войны, террористические акты происходили где-то там, далеко. Ей казалось, они обходили, и будут и впредь обходить лично её стороной. И только сейчас, слушая Евгения, она осознала, насколько всё в этом мире взаимосвязано. Оказывается, в нём могут погибнуть не только слабые особи, но и целые народы, не пожелавшие подчиниться сильному. И такой мир создан не бессловесными тварями, а людьми. Единственными существами на планете, наделёнными разумом.

Её поколение было воспитано на примере благополучного Запада. С самого детства ей твердили: западная демократия — это высшая ступень развития цивилизации. Но очень похоже, что это очередной миф. Может ли цивилизация с таким животным и антигуманным отношением к человеку быть высшей ступенью? Откуда в «самом высшем» и благополучном обществе столько злобы и человеконенавистничества?

Задумавшись, Алёна задала последний вопрос вслух. Илья, размышлявший почти над тем же, немедленно откликнулся на её вопрос.

— Это ещё одно отличие западных «морских» народов от нас, «континентальных».

— Поясните, Илья Дмитриевич. Что за отличие?

— Ты никогда не задумывалась над тем, почему русского путешественника Миклухо-Маклая папуасы любили и боготворили, а англичанина Джеймса Кука аборигены убили и съели.

— Нет. Наверное, в разных племенах разные нравы…

— Не совсем так. Ответ простой, как и нравы самих аборигенов. Один пришёл к ним с добром, как равный. В нём, как в зеркале, отразилось человеколюбие русского народа. В другом с детства воспитывалось презрение и даже ненависть к людям слабым, находящимся на нижних ступенях социальной лестницы. Вспомни историю. Те же англичане, осваивая американский континент, практически уничтожили коренное население. А русские, осваивая окраины империи, дали возможность выжить даже самым крохотным народностям. Они впускали в свою «семью» всех и никогда не ставили вопрос о «чистоте крови». Тогда как западные народы вынашивали эту идею постоянно. Самый яркий пример из двадцатого века — действия «арийцев». Не остались в стороне и нынешние «властелины мира». Эти обвиняют русских в том, чего у нашего народа в принципе быть не может, в фашизме. Повод — протест русских против паразитов и угнетателей, имеющих отличную от русских национальность. Одним словом, вор всегда громче всех кричит: «Держите вора!»

— А я приведу пример из бытовой жизни, — подключился к разговору Андрей. — Я как-то смотрел передачу по телевидению. Наши хоккеисты, играющие в Национальной Хоккейной Лиге, рассказывают об их нравах и приводят сравнение. Если у игрока травма, то у нас против него будут играть аккуратно, чтобы случайно не ударить по больному месту. В НХЛ, если противник прослышит о беде, соперники будут специально гоняться за травмированным игроком, чтобы добить его.

— Верно подмечено, Андрей. Вот она, разница в воспитании. С одной стороны — участие и человеколюбие. С другой — злорадство и ненависть.

— Это наше человеколюбие и привело к тому, что англосаксы постепенно уничтожили славянскую империю, а теперь хотят добить и сам народ! — хмуро произнёс Дмитрий. — Мы забыли, кто враг, а кто друг, и начали проявлять человеколюбие к волкам… Может, теперь, после Белоруссии, мозги у политиков встанут на место.

— Не согласен с тобой, — Илья сел на своего конька и не на шутку разговорился. — Наше поражение кроется не в национальных особенностях народа, а как раз в том, что эти особенности ослабли. В последние годы с помощью всемирной информационной агрессии Западу удалось размыть лучшие качества нашего народа. Среди прочих пострадало и человеколюбие. Все последние годы в молодом поколении взращивалось презрение к слабым и немощным и ненависть к людям «лишним». Идеологам глобализации удалось стереть качества, выделявшие нас среди других народов, и навязать молодому поколению свои стереотипы… В результате появилось полное непонимание между поколениями. А народ, у которого нет морального единства, неизбежно терпит поражение.

Илья сделал краткую остановку, ожидая возражений Дмитрия. Но тот не был настроен на дискуссию. Он стремился повернуть разговор в деловое русло.

— Давай, Илья, не будем сегодня лить философскую воду. У нас конкретная задача — освободиться из плена. А мировые проблемы обсудим позже! Надеюсь, у нас ещё появится для этого время.

Илья обвёл взглядом собеседников. Его пыл охладел.

— Вижу, ты сегодня не в духе. Что ж, давайте, обсудим детали плана. Начнём с Алёны. Она будет участвовать только на первом этапе. Её задача отвлечь охранника Васю и, если удастся, разоружить его.

Они принялись обсуждать план. Несмотря на численное превосходство боевиков, никто в успехе акции не сомневался. Они не могли знать, что борьба им предстоит более длительная, чем казалось. Не на сказочном, а на реальном острове Буяне забеспокоился «князь» преступного мира Гвидон. Ему сообщили по радио координаты места, где плот сел на мель. По всем расчётам Черномор с пленниками должен был уже вернуться на остров. Однако «добыча», уведённая из-под носа инспектора, всё не появлялась. Главарь готовил катера, намереваясь с утра начать поиски пропавших. Возглавлять «экспедицию» вознамерился сам.

Глава 10 Бунт

Получилось почти так, как и предполагал лётчик Коротков. Ночь прошла спокойно. Пленники вели себя тихо, бдительность бандитов совсем ослабла.

К началу плавания они вновь поставили на плоту палатку, в которой коротали время Змей и Павел. Черномор лично вёл катер. В помощниках у него сидел Балда, а часовой Вася клевал носом на месте вперёдсмотрящего, изображая, будто бдительно следит за сигналами ведущего.

Из экипажа плота были задействованы только мужчины. Дмитрий с Андреем работали на руле. Илья наблюдал за обстановкой и сигналами с катера. Алёшка с Ленкой сидели возле него и обозревали горизонт. Эта привычка выработалась у них за те дни, когда они несли вахту на месте вперёдсмотрящего.

Женщины находились в доме. Мария и Светлана готовили обед. Алёна с Екатериной делали перевязку раненому лётчику.

Катер с плотом держал курс к базе Гвидона. Они плыли над районом Западно-Сибирской равнины, с востока примыкающим к Уральским горам. До отрогов древнейшего Уральского хребта отсюда оставалось чуть более двухсот километров.

Ещё месяц назад на этом месте простиралась довольно однообразная равнина с березняками, осиновыми и ольховыми рощицами и расползавшимся по всем мало-мальски пригодным для жизни участкам кустарником. Любую самую малую низину в обеднённой высотами местности захватили болота. Они допускали на свою территорию лишь ивняк, не избалованные теплом и плодородными почвами травы, мох и огромные плантации дикорастущей клюквы. Теперь над всей этой равниной разливались грязно-холодные, напичканные всевозможным мусором воды океана. В отличие от тайги, откуда они начинали плавание, здесь не было островов и торчащих из воды сосен и елей. До самого горизонта разливалась вода, и глазу зацепиться было не за что.

Погода установилась, и плыли без помех. Когда все втянулись в работу, пленники приступили к осуществлению своего замысла. Алёна вышла из дома, подсела к часовому Васе и принялась за его «обработку». Илья отправил в дом Алёшку с Ленкой и подошёл к продуктовому ларю, в который они перенесли оружие.

Но, как и полагается в практической жизни, любой план хорош, пока в его осуществление не вмешаются непредусмотренные силы и обстоятельства. Такой «силой» явился ничем себя до сей поры не проявивший боевик, по кличке Змей. Сегодня ему не хотелось просто сидеть и глотать осточертевшую водку. Сегодня ему захотелось женщину.

Змей выполз из палатки и направился к мирно беседующим Васе и Алёне. Следом выполз из палатки Павел. Боевик подошёл к парочке и ткнул в Алёну пальцем.

— Мадам, пошли в палатку…, будешь нас обслуживать.

Алёна беспомощно оглянулась. Без пояснений было понятно, какого «обслуживания» ждёт от неё бандит.

— Никуда я с тобой не пойду! — громко, чтобы заглушить страх, заявила девушка. — Здесь командуешь не ты, а Черномор!

— Много болтаешь…Иди добром, не то сделаю больно. Я по два раза не повторяю!

Алёна повернулась к подошедшему Павлу.

— Павел, хоть ты ему скажи… Мы ведь с тобой были не чужими.

— А при чем тут я? — со злорадством ответил бывший жених. — Ты не захотела жить со мной… Испытай, что ждёт тебя в будущем. Братва всё равно пустит тебя по рукам.

— Какая же ты всё-таки скотина! Сегодня ты для меня окончательно умер!

— Ладно, хватит ля-ля! Пора делом заняться, — Змей схватил Алёну за руку и потянул к палатке. Та вскрикнула.

— Не надо, — попытался защитить девушку Вася, но боевик поднёс к его носу свой здоровенный кулак.

— А ты не дёргайся! Убью!.. Сиди и охраняй, чтобы никто нам не мешал, — он противно хохотнул и потащил упирающуюся девушку к палатке, при этом так крутанул ей руку, что она закричала от боли.

На крик первым отреагировал Андрей. Он за несколько секунд преодолел расстояние от кормы до носовой части, пока его не остановил Павел. Бывший жених упёр ему в грудь ствол автомата.

— Назад!.. Застрелю!

Змей тоже выхватил пистолет. Андрей встал, как вкопанный. Бандит воспринял это как покорность и пробасил:

— Вот так-то лучше! Не будем воевать из-за шлюшки… Была ваша, стала наша!..

Он снова дёрнул Алёну за руку. Та вскрикнула. Павел на секунду отвлёкся. Андрей тотчас схватил его за автомат, резко рванул в сторону и подножкой свалил на плот. Падая, тот успел нажать на спусковой крючок, автомат изрыгнул короткую очередь. Змей бросил девушку, подскочил сзади к Андрею и со всего маху ударил его. Удар пришёлся в плечо, Андрей отлетел к борту. Не давая ему опомниться, бандит, как коршун, налетел на жертву и ударил снова. Андрей полетел за борт. Встречный поток быстро потащил его вдоль плота. Но Змею показалось этого мало. Он выхватил пистолет и принялся беспорядочно палить по воде, пока в магазине не кончились патроны.

— Дай автомат! — крикнул он поднявшемуся Павлу, выхватил у того оружие и принялся выбеливать Андрея. Но выстрелить не успел. В дело подключился Илья. Всего несколько секунд длилась стычка. Этого времени хватило, чтобы вытащить карабин. Илья первым же выстрелом уложил Змея наповал.

Бандит рухнул лицом на плот. Безоружный Павел поднял руки, всем своим видом демонстрируя лояльность.

Илья быстро подошёл к убитому, вытащил из-под него автомат, а карабин отдал подбежавшему Дмитрию. В этот момент на катере затарахтел пулемёт. Боевики увидели концовку схватки, и Балда, не раздумывая, открыл огонь.

— Ложись!!! — громко закричал Илья.

К счастью, бандит выпустил первую очередь не прицельно. Стрелял скорее для острастки, и это позволило взбунтовавшемуся экипажу вовремя укрыться.

Илья стремительно кинулся к дому и изготовился для стрельбы из-за угла. Дмитрий юркнул за один из чурбаков скамейки вперёдсмотрящего. За соседним чурбаком примостился охранник Вася. Вовремя проинструктированный Алёной, он в войну не ввязывался и лежал смирно. Не имевший армейского опыта Павел упал сбоку от палубы. Он обхватил голову руками, словно намереваясь защитить ими свой мыслящий орган от пуль, легко пробивающих бронежилет и каску.

В самом худшем положении оказалась Алёна. Оцепенев от страха, смотрела она за всем происходящим и отреагировала на крик Ильи в строгом соответствии с его командой: упала там, где стояла. И теперь её распластавшаяся на палубе фигурка была видна как на ладони.

Снова застучал пулемёт. На этот раз пули зацокали по плоту. Для Алёны все могло кончиться плохо, если бы не Дмитрий. Он выстрелил по катеру из карабина, чем тут же вызвал огонь на себя. У Алёны появился шанс.

— Быстро ползи за дом! — крикнул Илья девушке, и та неуклюже поднимая зад, но очень проворно уползла в укрытие.

К этому моменту Черномор заглушил двигатель и тоже схватился за автомат. Теперь по Дмитрию стреляли оба бандита. Илья подождал, пока Алёна укрылась за домом, и дал по катеру короткую очередь. Боевики определили новую опасность и перенесли огонь на него. Дмитрий воспользовался этим и снова выстрелил, но опять промахнулся. Волнение не давало возможности сосредоточиться и стрелять прицельно.

Но и у бандитов боевой опыт отсутствовал. Они снова из обоих стволов принялись палить по Дмитрию. Воспользовавшись этим, Илья обежал дом и оказался на новой позиции. Боевики не ожидали стрельбы с этого направления, и опытному офицеру удалось первой же очередью сразить пулемётчика. Автомат Черномора разразился длинной очередью. Пули защёлкали по углу дома, отрывая от брёвен щепки. Илья был вынужден снова бежать на старое место.

Между тем, плот двигался по инерции, и его начало разворачивать к катеру боком. Лежавший без движения охранник Вася постепенно лишался укрытия. Теперь первая же очередь по Дмитрию могла достать и его. Сохранять нейтралитет становилось опасно. Поэтому, как только Черномор перенёс огонь на Илью, насмелился выстрелить по катеру и Вася. Он не попал в главаря, но тот не ожидал появления третьего стрелка и на мгновение опешил. Этим воспользовался Дмитрий. Он, как и подобает таёжному охотнику, одним выстрелом свалил бандита. На этом бой закончился.

* * *

Можно было подвести первые итоги боя, но Алёна рыдала. Состояние её было близким к истерике. Высыпавшие из дома женщины пытались успокоить девушку. Светлана гладила её по голове.

— Ну, успокойся, Алёна…, всё кончилось.

— Что кончилось?! Что?! Они убили Андрюшу! Понимаешь?! Убили!!!

— Перестань! — продолжала успокаивать её Светлана. — Слезами всё равно ничего не изменишь… Потом, с чего ты взяла, что его убили? Он, наверняка, жив и плавает в воде!..

— Черт! — громко ругнулся Илья. — Андрея и в самом деле надо срочно искать! В холодной воде ему долго не продержаться!

— Мне показалось, бандит в него не попал, — высказал свои соображения и Дмитрий. — Я видел, как Андрей нырял, когда тот палил в него из пистолета.

— Давай, подтягивай катер и поплывём на поиски. От места, где он упал, мы шли на полном ходу не более минуты… Потом плот плыл по инерции… Парень, должен быть где-то рядом!

У Алёны мгновенно кончилась истерика, и просохли слезы.

— Я поплыву с вами! — решительно заявила она.

— Конечно, конечно… Пока мы занимаемся катером, возьми запасной спасательный пояс, верёвку и багор. Да…, и принеси из тайника бинокль.

Они подтянули катер за трос. Вытащили из него боевиков. Балда признаков жизни не подавал. Черномор был жив, но находился без сознания. Его положили на палубу, рядом с пристёгнутым наручниками Павлом.

— Света, — обратился Илья к жене, — пока мы плаваем, осмотри его и перевяжи. А ты, Вася, — наказал он новому союзнику, — охраняй их, чтобы не наделали глупостей!

Катер в перестрелке сильно не пострадал и завёлся сразу. Они отцепили буксирный трос, и поисковая группа поплыла в обратном направлении. Дмитрий управлял катером. Илья и Алёна осматривали водную поверхность. Найти на ней человека было не просто. В воде всё ещё плавало много хлама, хотя и не в таком количестве, как в первые дни.

Они уплыли далеко от плота, но Андрея так и не обнаружили. Обратно решили пройти чуть в стороне. В той, куда дул ветер. Дмитрий сделал разворот, и Илья почти сразу заметил на куче хвороста что-то похожее на куртку. Дмитрий подрулил ближе и заглушил катер. На хворосте лежали остатки какого-то комбинезона, явно не имеющего отношения к одежде Андрея. Алёна принялась тихонько всхлипывать.

— Не реви! — хмуро прикрикнул на неё Илья. — Будем искать дальше. Дмитрий, заводи.

В этот момент они услышали слабый, приглушенный ветром крик.

— Андрей! Это Андрей! — радостно закричала Алёна. Она встала во весь рост и принялась пристально всматриваться в ту сторону, откуда послышался крик.

— Вон он! И опять на бревне! Это у него входит в традицию!..

Она засмеялась. Её глаза сияли. Девушка радовалась так искренне, что Илья с Дмитрием переглянулись. Вот тебе и «зелёный друг человека», которого «девушки не любят».

Поисковики подплыли к Андрею. Тот держался на воде, уцепившись правой рукой за какую-то корягу. Он был бледен и сильно замёрз. Было просто удивительно, как это они услыхали его крик, а не стук и лязг его зубов. Алёна успокоилась и в одно мгновение превратилась в прежнюю.

— Ну, вот! Мы его разыскиваем, а он плавает в своё удовольствие на бревне… За это время можно было самому доплыть до плота. Тут всего-то с километр.

Андрей попытался что-то сказать в ответ, но у него получилось сплошное «бу-бу-бу…» Илья с Дмитрием перегнулись через борт, ухватили его за одежду и потянули в катер. Но у них ничего не вышло. Тот продолжал рукой удерживать корягу.

— Да отцепись ты от этого бревна! — в сердцах прикрикнул на парня Илья. — Нам тебя с ним не вытащить!

— Да он не может! — сообразила Алёна. — У него руку судорогой свело!

Это было действительно так. Вода, вполне терпимая в первые дни потопа, с каждым днём становилась холоднее. Даже тёплое сибирское лето было не в состоянии прогреть огромные массы воды ледовитого океана.

— Придётся лезть в воду, — без восторга констатировал Илья. — Дмитрий, держи его крепче. Алёна, подай мне спасательный пояс.

Он надел пояс и спрыгнул в воду. С большим трудом ему удалось отцепить руку Андрея от бревна.

— Теперь тяните! — скомандовал Илья и сам принялся подталкивать Андрея снизу. Дмитрий с Алёной схватили того за руки и потянули вверх. Андрей вдруг скривился, застонал и потерял сознание. Они затащили парня в катер и только тут увидели рану на его левой руке. Он стойко перенёс купель в холодной солёной воде, но рывок за раненую руку стерпеть не смог.

— Ну, «доктор» Алёна, теперь — скорее на плот, и дальше — твоя работа! — бодро проговорил Дмитрий и начал заводить катер.

— Эй, ребята! — раздался вдруг голос из-за борта. — Вы забыли своего капитана! Мне самостоятельно на катер не забраться!..

* * *

Вот теперь можно было подвести итоги. Двое бандитов были убиты. Черномор получил серьёзное ранение, но оно не было смертельным. Союзник Вася клятвенно заверил, что с бандой «завязал» и попросил принять его в команду. Павел проявил упрямство, отказался каяться в содеянном и сидел в наручниках, безучастно наблюдая за происходящим.

Из команды, кроме Андрея, получил небольшую царапину Дмитрий. Пуля чиркнула его по мягкому месту, и он скромно умалчивал об этой «несерьёзной» ране, пока Мария не обнаружила на его брюках кровь. Ей, своей законной супруге, он и доверил перевязку.

Из прочих обитателей «Оплота надежды» ранение получил любимец команды Жулик. Нужно оговориться, свою кличку пёс получил не совсем заслуженно. Во всем виновато время, которое переживала Россия. Ещё в эпоху тотального воровства взяла начало эта мода. В то время самой распространённой кличкой у собак и котов была фамилия главного вора, сумевшего с подельниками «приватизировать» все богатства страны с помощью обычных, отпечатанных в типографии бумажек. Когда всё разворовали и «приватизировать» стало нечего, наступила эпоха мошенничества. Соответственно сменилась и мода. Стало престижным иметь в любой непорядочной семье хотя бы одного жулика, мошенника или, на худой конец, просто бандита. А что было делать семьям порядочным? Чтобы не отстать от моды, они были вынуждены присваивать соответствующие клички братьям меньшим. Пса угораздило родиться именно в эту пору. Так абсолютно порядочный, не замеченный ни в воровстве, ни в мошенничестве пёс стал Жуликом с большой буквы. Несмотря на кличку, его любили все, и после получения псом боевого ранения эта любовь только усилилась. У «доктора» Алёны на попечении теперь стало четыре персоны мужского пола.

Женщины и дети пересидели бой в доме и отделались лёгким испугом. С началом стрельбы лётчик Коротков приказал всем лечь на пол, и потому даже осколки стекла, разбитого автоматной очередью, никому не причинили вреда. Лучше всех выглядели Ленка с Алёшкой. Во время боя они забрались под кровать и сидели там, пока стрельба не стихла.

Неплохо выглядела и корова Лизка. Просто удивительно, бурёнка, представляющая прекрасную мишень и прикрытая от пуль лишь копной сена да невысокой поленницей дров, не получила ни единой царапины. Похоже, баталия её даже не взволновала, и она спокойнёхонько лежала и пережёвывала съеденную травку.

Пока разбирались с последствиями боя, плот дрейфовал по ветру. Прежде, чем плыть куда-то, по обычаю провели совет. Для этого все, включая Васю, собрались в доме. На палубе остались лишь раненый Черномор и связанный Павел.

Илья, на правах капитана, подвёл итог и обратился к собравшимся с вопросом:

— Мы освободились от плена, но прежде, чем решать, куда поплывём, давайте определимся, что будем делать с пленными боевиками.

— А нечего решать, — без тени сомнения заявил Дмитрий, — загрузим в лодку, дадим весло, и пусть гребут на все четыре стороны. Не тащить же их с собой…

— Верно, — поддержал его Андрей, не забывший историю с отнятым у них мотором, — этот Паша бугай здоровый, доплывут. Хотя, если честно, я созрел для того, чтобы подвесить им на ноги камни и утопить!

— Ой, что ты, Андрюша, — Мария приняла его слова всерьёз, — не надо брать грех на душу… Дадим им продуктов, чтоб не умерли с голоду, и пусть с богом плывут.

Русский человек к побеждённым милосерден. Оказалось, участь бандитов, которые собирались превратить их в рабов, им не безразлична. Они принялись всерьёз обсуждать, как поступить со своими недавними обидчиками, чтобы те не пострадали и благополучно добрались до людей.

— С голоду-то они не умрут, — засомневалась Светлана, — а вот если поднимется ветер, на такой лодочке далеко не уплывут. Может, отдадим им мотор? Мы ведь забираем их катер.

— Ни в коем случае! — категорично заявил Илья. — С мотором они быстро доберутся до базы и организуют погоню. Я бы и весла им не дал, чтобы помедленнее плыли, но без них они точно пропадут.

— И что делать? — вопросил Андрей. — У нас ведь ещё двое убитых, их надо похоронить.

— Загрузим в лодку и трупы, — снова без всяких сомнений ответил ему Дмитрий. — Это их люди, пусть хоронят сами.

— Тогда они точно никуда не доплывут! — подала голос Алёна. — Лодка-то двухместная…

— Ну и что? — напустился на неё Андрей. — В прошлый раз твой Паша уплыл на одноместной. Ты лила по нему слезы, а он, как видишь, живой и здоровый! Даже в банду успел записаться.

— Во-первых, он уже не мой, — закипятилась Алёна. — Во-вторых, неизвестно, как бы закончилось его плавание, не подбери его бандиты…

Спор мог продолжаться долго, если бы Алёшка с Ленкой не подсказали правильное решение. Точнее, правильное решение подсказала именно Ленка. Но побудило её к этому предложение, высказанное Алёшкой. К счастью, они оба читали Жюля Верна и Роберта Льюиса Стивенсона, чем могли похвастать далеко не все их сверстники. Каждый предложил свой вариант решения проблемы.

— В старину пиратов вешали на реях, — по-деловому вступил в разговор Никитин младший. — Нет человека — нет проблемы! А убитых зашивали в мешки и хоронили в море.

Взрослые переглянулись, гадая, реагировать ли на это предложение всерьёз. Ответил Алёшке лётчик Коротков, авторитет которого для пацана был непререкаем. Евгений, как и Алёшка, заговорил серьёзным тоном, но в глазах его плясали чёртики, он едва сдерживался, чтобы не засмеяться.

— Предложение твоё, Алексей, заслуживает обсуждения, но, видишь ли, в чем дело, на плоту у нас нет парусов…, и потому отсутствуют реи. И потом, для этого дела нужен палач, а я думаю, исполнять его работу вряд ли кто-то согласится…

Никто не засмеялся, но Алёшка уловил в словах лётчика иронию. Ему стало неловко, опять ляпнул глупость. Он покраснел и опустил голову. На помощь пришла Ленка.

— Дядя Женя, Лешка просто не досказал до конца. Если пиратов не хотели вешать, их просто оставляли на необитаемом острове, и они жили там, пока их не подбирал какой-нибудь корабль.

— А вот это предложение дельное, — оживился Илья. — Нам нужно вернуться и высадить их на том острове, где ночевали.

— Правильно, — согласился на этот вариант и Дмитрий. — Дадим палатку, продукты, лодку, и пусть что хотят, то и делают. Почему мы за них должны думать? А мы поплывём к Уральским горам.

— Да, только уходить от острова нам нужно в другую сторону, — высказал потаённую мысль Евгений.

— Зачем?

— Они не должны видеть, в какую сторону мы направляемся в действительности. В пути может всякое случиться. И если, к примеру, нас задержит шторм, они нас догонят.

— Думаешь, они быстро доберутся до базы и вернутся? — с сомнением спросил Илья.

— Кто его знает? Всякое может случиться. Их могут обнаружить люди Гвидона, и тогда нам придётся туго.

— Евгений прав, — согласился Дмитрий. — Надо ввести Черномора в заблуждение. Бережёного Бог бережёт…

— Ну, хорошо, что с ними делать — решили. Теперь нужно определиться, куда плыть.

— Нечего раздумывать. Надо плыть к Уралу по самому кратчайшему маршруту, — Дмитрий явно задался целью поскорее уйти из опасной зоны. Уж очень не понравилось ему воевать.

— Вряд ли это целесообразно, — снова засомневался Коротков. — Если бандиты и будут нас искать, то именно в той стороне. Они не дураки. Знают, на восток, а уж тем более на север мы не поплывём. На юг — прямо в лапы Салтану. Значит, остаётся запад.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Илья, — а что предложишь?

— Предлагаю плыть на северо-запад. В ту сторону, откуда я прилетел. Километрах в восьмидесяти отсюда начинаются острова…, много островов. Если что, на них можно укрыться. А на запад — чистая вода почти на полторы сотни километров…

С предложением Евгения согласились. Капитан отдал приказ:

— Идём обратно к острову. Дмитрий на катере; Алёшка к нему в помощники; Василий под моим чутким руководством осваивает обязанности рулевого; Лена — вперёдсмотрящий; Алёна и Екатерина с ранеными; Мария и Светлана готовят «гуманитарную помощь» боевикам. Объявляю пятнадцатиминутную готовность. Мы с Дмитрием за это время побеседуем с Черномором.

* * *

Илья с Дмитрием направились на переднюю палубу. Ранение у Черномора было серьёзным, но он был в сознании и от разговора не уклонялся. Павел угрюмо помалкивал и поглядывал на всех, в том числе и на бывшую невесту, с ненавистью.

Черномор поначалу гадал: убьют его взбунтовавшиеся охотники или нет. Когда женщины сделали ему перевязку, понял: шансы на спасение есть. А значит, пришло время прикинуться безобидной овечкой. Он изобразил высшую степень уважения к противнику и, не поскупившись на лесть, начал разговор первым:

— Да…, вы оказались крутыми ребятами. Я недооценил вас. Вы — сильные противники, я таких уважаю.

Илья на миг представил, какого «уважения» они заслужили бы от этого бандита в случае поражения, но постарался отбросить эмоции и ответил спокойно.

— Да нет, дело не в нашей крутизне. Просто твои боевики оказались плохими солдатами.

— Это точно. Против таёжных охотников у них кишка тонка…

— Да мы, собственно, не охотники. Дмитрий — лесник, Андрей — инженер эколог, а я армейский офицер.

— Бывший офицер? Тогда понятно, почему мы проиграли. Я ведь тоже когда-то был лейтенантом войск МВД… Не захотел служить за гроши.

— Офицер «бывшим» не бывает. Офицер — защитник Отечества и своего народа, и это на всю жизнь. А человек без долга и чести, пусть даже в погонах, это не офицер!..

— Ну, эта философия не для меня.

— Вот потому ты никогда не был офицером… И не будешь им. Ты служишь не народу, а своему пахану.

— Может, оно и так, — решил чуть-чуть поспорить Черномор. — Я, может, и стал бы служить, но где он сейчас этот народ? Где Отечество? Так… сборище отдельных племён и народностей. А выживет в этой чехарде тот, кто сильнее.

— Ну, народ ты рано хоронишь… В его истории бывали времена и похуже. Выстоит и сейчас. А вот паханы твои — люди временные. Думаю, скоро им придёт конец.

— Я всё понял, — Черномор сделал вид, что скис. — Что вы с нами сделаете? Пристрелите?

— Не суди всех по себе, — хмуро ответил ему молчавший до сих пор Дмитрий. — Мы не бандиты. Хотя пристрелить вас и следовало.

— А что плохого мы вам сделали? — тут же перешёл в наступление Черномор. — Ранили вашего паренька? Так Змей за это своё получил. А я не давал вас никому и пальцем тронуть. Этот парень, — кивнул он на Павла, — у нас вообще лишний. Гвидон подобрал его во время наводнения, и за ним ничего нет. Разве что разодрался с вашим из-за бабы, так это с каждым бывает!..

— Про этого парня мы знаем больше тебя, — Илья усмехнулся, — да и твои заслуги оценили… Поэтому решили вас отпустить. Если, конечно, дадите слово уйти из банды и не мешать жить честным людям.

Черномор обрадовался. Он рассчитывал на худший вариант. Предполагал, что их сдадут властям, перед которыми у него накопилось много грехов. А тут — отпустить… Ради этого можно дать какую угодно клятву.

— Конечно! Я и сам собирался уйти из отряда. Теперь ранение будет поводом. После лечения уеду куда-нибудь подальше… Скорее всего, на Дальний Восток.

— С тобой ясно, а что скажешь ты? — Илья повернулся к Павлу.

Тот злобно сверкнул глазами и глухо пробурчал:

— Я не бандит. Сами слышали, за мной ничего нет…

— Так, может быть, поплывёшь с нами?

— Нет, с вами не поплыву.

— Хорошо. Мы дадим вам лодку, продовольствие и плывите на все четыре стороны.

— Вы бросите нас посреди моря?! А если шторм?!

— Ох, бандюга, и короткая у тебя память! — не сдержался Дмитрий. — Забыл, как забрал у нас мотор и бросил в затопленной тайге?!

— Я тогда выполнял приказ Гвидона, — заюлил Черномор.

— Ладно, успокойся. Мы доставим вас к острову, где ночевали, а там, что хотите, то и делайте.

На этом разговор был окончен. Катер с плотом двинулся в обратный путь и через некоторое время достиг острова, где за последние дни произошло так много событий.

Причаливать к острову не стали. Боевиков посадили в лодку. Туда же загрузили палатку, продукты, убитых и вручили Павлу два весла. За всё время разбойники не проронили ни слова. Только когда оттолкнули лодку от плота, Черномор не удержался и пригрозил своему бывшему подчинённому Лопоуху-Васе.

— А ты, гнида, за предательство поплатишься! Наша пуля тебя везде найдёт!

На что Вася, не мудрствуя, дал достойный ответ:

— Плыви, плыви, а то она найдёт тебя раньше… Как дам сейчас очередь!..

Павел налёг на весла, и лодка поплыла к острову.

— Не верю я им! — Дмитрий, наконец, высказал свою тяжёлую думу. — Сколько волка ни корми, он всё равно в лес смотрит!

— Согласен, — Илья думал о том же. — Волк останется волком, даже если напялил овечью шкуру. Но мы попробуем их перехитрить.

Катер с плотом на буксире пошёл в западном направлении, и только когда остров совсем исчез из вида, они сменили курс и поплыли на северо-запад. Этот манёвр спас их от неминуемой гибели.

* * *

А в это время катера Гвидона неслись к безымянному острову. В этом районе плот сел на мель, и новоиспечённый «князь» решил начать поиски именно отсюда. Гвидон не стал дожидаться возвращения плота на базу. После того, как инспектор пригрозил поставить Черномора во главе отряда, главарь перестал доверять своему помощнику и вполне допускал: тот мог переметнуться и уйти к Салтану. Если это произошло, их придётся не только искать, но и нагонять в пути. Поэтому Гвидон «поставил отряд под ружье» и посадил витязей на все оставшиеся быстроходные катера. Действовать нужно было быстро, пока плот не утащили в «территориальные воды» Салтана. Там конфликт с «морским флотом» пахана будет неизбежен. А ссориться с ним сейчас не время.

Шесть катеров вышли из базы, едва взошло солнце. Но помешало извечное разгильдяйство. Сначала у одного из катеров застучал двигатель. Не долили вовремя масла и получили результат. Пришлось отбуксировать судёнышко обратно. Хорошо ещё отошли от базы не так далеко. Чуть позже задымил и «перестал тянуть» движок у второго катера. Этого отправили обратно своим ходом, но пока разбирались, снова потеряли время.

Вот потому вместо запланированных десяти утра четыре катера подошли к острову во второй половине дня. Естественно, никого здесь не обнаружили.

Гвидон начал раздумывать, куда направить поиски, когда поступил сигнал с катера, обследовавшего сам остров. Те увидели на берегу размахивающего руками человека. Гвидон направился к ним.

Ещё издали главарь увидел Павла и лежащего возле него Черномора. Такая встреча не предвещала ничего хорошего. Катер плавно ткнулся в берег. Гвидон спрыгнул на землю и подошёл к Черномору.

— Ну и что ты мне, дорогой помощничек, доложишь? Где плот? Где твоё войско?

Черномор осознавал степень своей вины, но раскаиваться не спешил. Сейчас главное — перенести гнев главаря на других, чтобы в горячке не пристрелил.

— Нас предали, Гвидон! Охотники взбунтовались, Лопух оказался предателем и помог им… Они напали внезапно. Змея застрелили, а этого, — кивнул он на Павла, — обезоружили и повязали. Мы вступили с ними в перестрелку, ранили одного. Но они стреляли из-за укрытия… Балду убили, меня капитально подстрелили… Хорошо ещё оставили в живых и высадили на острове.

Рассказ помощника привёл главаря в бешенство.

— Взбунтовались?! Куда они уплыли?! В какую сторону?!

— Ушли на запад, — Черномор для верности показал рукой. — Прошло часа два. За это время они далеко уплыть не могли.

— Два часа назад? Быстро грузитесь в катер! Мы их догоним!

Черномор заволновался, дёрнулся, чтобы привстать, и тут же скривился от боли.

— Гвидон, я ранен серьёзно. Мне погоню не перенести, да и убитых бросать нехорошо. Дай нам катер, мы поплывём сразу на базу.

Главарь задумался.

— Да, парней надо похоронить по-человечески. Но катер тебе сейчас дать не могу. С этими охотниками придётся воевать всерьёз, и мне каждый ствол дорог. Будете ждать здесь. К вечеру мы по любому вернёмся.

Всё было решено, но внезапно разомкнул рот молчавший всё это время Павел.

— Гвидон, разрешите мне участвовать в погоне?

Главарь впился в него глазами.

— Понимаю, праведная месть — святое чувство. Ладно, поплывёшь со мной, а тебе, Черномор, оставлю одного фельдшера. Врача возьму с собой, неизвестно, как всё сложится.

После этого Гвидон собрал «капитанов» и уточнил план поиска бунтовщиков. Захватив широкую полосу, четыре катера параллельным курсом пошли на запад. Они прошли расстояние, которое катер с плотом не смог бы одолеть даже на самой высокой скорости, но так никого и не обнаружили. Гвидон заподозрил неладное. Бунтовщики сменили курс и попросту обвели его вокруг пальца. Это только подогрело его гнев и желание поскорее поквитаться с «охотничками».

Под вечер катера возвратились на безымянный остров, где решено было заночевать. Один из катеров прямо в ночь уплыл на базу. На нем отправили Черномора и убитых боевиков. К утру катер вернулся с запасом горючего, и поиски возобновились.

На этот раз Гвидон разделил отряд на две команды. Два катера направлялись для поисков в северо-западном направлении. Два других пошли на юго-запад. Сам главарь выбрал северо-запад. Он считал это направление главным. Сомнительно, чтобы бунтовщики поплыли в сторону, контролируемую боевиками Салтана. К этому времени гнев главаря набрал полную силу, и потому приказ его был краток:

— Догнать! Всех мужиков перестрелять, а баб и детей доставить на базу!

* * *

А освободившийся из плена «Оплот надежды» успешно плыл к конечной цели. Катер вёл Дмитрий. Ему помогал Алёшка. Ленка несла бессменную вахту вперёдсмотрящего и попутно ловила сигналы, передаваемые с катера. Рулил под руководством Ильи новый член экипажа Вася. Попробовал свои силы и Андрей. Он хорохорился и здоровой рукой пытался помогать Илье и Василию, но ранение давало себя знать, и продержался он не более часа. Алёна отправила его в дом и уложила, как и лётчика Короткова, в постель.

К вечеру они доплыли до большого красивого острова. Высота, превратившаяся в «часть суши, окружённую со всех сторон водой», поросла смешанным лесом. С северной стороны он поднимался почти до вершины. Южный склон был крутым и лысым. Здесь и решили заночевать. Причалили в глубокой и удобной для стоянки бухте.

До ужина занимались неотложными делами. Подоили и накормили корову, закрыли полиэтиленовой плёнкой окно, распределили оружие и уточнили боевой расчёт на случай внезапного нападения. На берегу развели костёр и построили шалаш. Чтобы не мешать раненым, особенно во время смены ночных дежурных, спать решили в шалаше. В доме для наблюдения за ранеными оставались Мария и Алёна. Ночное дежурство решено было нести тремя сменами, по два человека каждая. Это уменьшало вероятность того, что вахтенный нечаянно заснёт.

После ужина собрались в доме. Не было только Василия, вызвавшегося дежурить до темноты. Для начала обсудили всё тот же вопрос: куда плыть? Лётчик Коротков убеждал продолжать плавание к наукограду. Его первого и выслушали.

— Мы сейчас находимся в этой точке, — показал он на карте. — Я пролетал над этим островом неоднократно. До наукограда можно доплыть за один день. Но условия для плавания плохие. Здесь много островов и подводных мелей, поэтому плыть придётся с небольшой скоростью и время может увеличиться до двух-трёх дней. Зато приплывём сразу на место. Сам городок в горах. От воды до него километров десять. На берегу у нас хорошая база в бухте, которая по имени посёлка называется Беличья. База хорошо охраняется, и там мы будем в полной безопасности. Вот мои соображения.

— Соображения хорошие, — первым отозвался Дмитрий, — но хватит ли у нас горючего? Катер буксирует слишком большой плот и потому работает на пределе. По моим подсчётам соляры хватит ещё километров на восемьдесят. А наши бочки эти разбойники выгрузили на своём Буяне.

— А что делать? — пожал плечами Илья. — Плыть всё равно надо. Будем идти, пока не закончится топливо. Закончится, поплывём к берегу на лодке искать горючее. Не тащиться же на лодочном моторе, когда есть катер.

— «Вихрь» я собрал. На лодке с ним плыть можно, но вот плот, боюсь, старичок уже не вытянет. Слишком изношена поршневая… А может, всё-таки нам лучше двигаться по кратчайшему расстоянию? Пристанем к берегу, а там уже будем действовать по обстановке. Честно говоря, эта морская жизнь до чёртиков надоела.

— А меня ещё вот что волнует, — повернулся Илья к Евгению. — Как нас встретят в твоём наукограде? Кому нужны сейчас беженцы? Пошлют нас подальше и делов… Ведь дизельное топливо за деньги теперь не купишь, эти бумажки обесценились, а плыть до Беличьей почти полторы сотни километров.

— Ну, это вы напрасно, — с азартом принялся убеждать Евгений. — У нас люди порядочные и помочь в беде не откажут. Потом, вы же не просто беженцы. Вы спасли их сотрудника и просто обязаны доставить меня до места!..

— Убедил, — улыбнулся Илья, — но всё-таки нужно продумать и вариант, предложенный Дмитрием.

— Этот вариант не лучше, — стоял на своём Евгений. — Во-первых, по прямой до суши более ста километров, и горючего всё равно не хватит. Во-вторых, мы упрощаем задачу пиратам. У берега наш плот очень легко найти. В-третьих, береговая линия здесь проходит по безлюдной местности. Кроме Беличьего непосредственно у воды село Сосновка, но оно тоже значительно севернее. Есть деревни южнее, но там зона, контролируемая пиратами. Поэтому от воды до населённых пунктов придётся добираться пешком. А это, с ранеными, коровой и детьми, не просто.

— Ну, мы-то с Ленкой уже не маленькие, — встрял в разговор Алёшка. — Мы пройдём хоть где!..

Илья засмеялся и взъерошил сыну волосы.

— В вас-то с Леной мы не сомневаемся… Вы осилите любую дорогу.

— Тогда нет никаких проблем, — не могла после похвалы остаться в стороне и Ленка. — Корова может идти своими ногами, Андрей тоже ходячий, а дядю Женю с Жуликом, понесём на носилках!..

В роли обузы, которую надо нести, Евгений почувствовал себя неловко и постарался конкретизировать Ленкин замысел.

— В принципе, вариант подходящий. Надо поколдовать с картой и пристать как можно ближе к какой-нибудь деревне. Вы все отправитесь пешком, а нас с Жуликом оставите на берегу и заберёте позже, когда раздобудете транспорт.

— Да нет уж! — категорично заявила Алёна. — Оставлять никого мы не будем! А вдруг тебя обнаружат бандиты? («Ого, они уже на „ты“», — мигом отметил Андрей). Бросать вас с Жуликом без медицинской помощи никак нельзя!

Она мельком глянула на Андрея: как отреагировал? Тот сидел, нахмурившись, и промолчал даже тогда, когда Евгений явно подлил масла в огонь.

— Эх, Алёнка, хорошая ты дивчина! И как такую до сих пор никто замуж не утащил? Вот поправлюсь, сразу зашлю тебе сватов!..

Алёна покраснела, но с ответом не задержалась:

— Нет, спасибочки! У меня уже был один жених! С меня хватит!..

— А что случилось? Что вы с ним не поделили?

— Не поделили? — Алёна начала злиться. — Лодочку мы с ним не поделили… Одноместную резиновую лодочку! Как-нибудь расскажу!..

Она махнула рукой и выскочила из дома, громко хлопнув дверью. В доме повисла тишина. Каждый думал об одном и том же. Число поклонников у Алёны день ото дня растёт. Бывший жених Павел, Андрей, безнадёжно влюбившийся в девушку Вася… Теперь вот ещё этот лётчик. Разрядила обстановку не любившая скандалов Мария.

— Евгений, — обратилась она к Короткову, — вы обещали нам рассказать о вашем научном городке.

— Вот-вот, — поддержал её Илья, — прежде, чем окончательно принять решение, куда плыть, мы должны знать, что это за организация.

— Хорошо. Если не хотите спать, я выполню своё обещание прямо сейчас. Это удивительный, почти фантастический городок. В нём живут замечательные люди, энтузиасты и единомышленники. Они думают не только о себе и своём будущем, но и о будущем всей планеты. Слушайте…

Спать после этого нервного, суматошного и опасного дня хотели все. Но никто не ушёл. Даже Алёна, перезлившись на свежем воздухе, вернулась в дом и слушала рассказ лётчика, не сводя с него глаз.

Глава 11 Последний бой

Коротков начал свой рассказ издалека.

— Руководителем и бесспорным авторитетом этого научного коллектива является учёный с большой буквы, Пётр Иванович Угрюмов. Разносторонне одарённый человек, своего рода универсальный гений, такие на протяжении развития человеческого общества появляются довольно редко. В научных кругах его называют «современным Ломоносовым». Характеризуя его, достаточно сказать, что он смог почти параллельно учиться в трёх высших учебных заведениях различной направленности. Позднее защитил докторские диссертации в области физики, радиоэлектроники, биологии, экологии и сельского хозяйства. Да, не удивляйтесь такому «ассорти». Все эти диссертации работали на один замысел. Приоритетным направлением своей деятельности учёный выбрал идею о правильном природопользовании. Угрюмов уверен: все беды и катаклизмы последних лет объясняются тем, что человеческая цивилизация пошла на завоевание природы и игнорирование её законов.

Как известно, жизнь, в физическом плане, — это потребление и отдача энергии. Так вот, потребление и отдача энергии человеком стали абсолютно несуразными. Особенно в так называемых «высокоразвитых» странах. Вдумайтесь, в Соединённых Штатах Америки потребление энергии в восемьдесят раз больше, чем в Африке. В этой стране живёт всего четыре процента жителей планеты, а потребляют они почти половину добываемых на Земле ископаемых. При этом выбрасывают в атмосферу четверть, от общей доли человечества, вредных примесей.

Развязанная ими гонка потребления привела к невиданному росту индустриального производства. За последние сто лет оно выросло в пятьдесят раз. Причём большая часть этого производства основана на невосполнимых источниках энергии. В первую очередь, на использовании углеводородного сырья.

Безвозвратно сжигая кладовые природы, человек одновременно загрязняет и губит среду своего обитания. На сегодняшний день человек уничтожил семьдесят процентов естественных экологических систем, которые формируют среду обитания и способны перерабатывать отходы его жизнедеятельности. Особенно сильно пострадали озоновый слой, планктон мирового океана, водоёмы с пресной водой и леса. К чему это ведёт, мы с вами прочувствовали на собственном опыте. И, думается, потоп — это только начало… С него начнётся глобальное изменение климата, поэтому самые тяжёлые испытания впереди.

Конечно, передовые учёные предвидели надвигающуюся беду и предупреждали о грозящей опасности. Они требовали изменения образа жизни человека. Их внимательно слушали, но… Мировое правительство, а под его влиянием и большинство правителей стран мирового сообщества, не желали отказываться от «американской» модели. Отказ от неразумной гонки потребления означал не только потерю сверхприбылей международными корпорациями. Он грозил разрушить пирамиду, построенную глобалистами для эксплуатации человечества. Поэтому они разработали совершенно другой проект переустройства мира. Вместо того, чтобы прислушаться к гуманистам, отказаться от излишнего потребления и перейти на восполняемые источники энергии, «Мировая закулиса» выпестовала зловещую идею освобождения планеты от «лишних» людей.

Согласно этой теории, страны, достигшие над остальным миром полного превосходства, должны постепенно «убрать» пять миллиардов «лишних людей» и оставить на Земле «наиболее жизнеспособный» миллиард. Так называемый «золотой миллиард».

Внедряя повсеместно «демократию по-американски», Мировое правительство успешно претворяло эту идею в жизнь. Постепенно в охваченных их «демократией» странах устанавливались порядки, при которых коренное население обрекалось на вымирание. Сразу оговорюсь. Полному осуществлению этого плана помешал нынешний катаклизм. При падении метеорита больше других пострадал как раз этот «наиболее жизнеспособный» миллиард. А самые агрессивные инициаторы плана, американцы и англичане, уже потеряли более половины своего населения. В этих условиях у них, как и у других народов, на первый план выдвинулся вопрос выживания. Вопрос для стран Запада не простой. Их избалованное население оказалось абсолютно неприспособленным к жизни в экстремальных условиях. Чего нельзя сказать о слаборазвитых странах, в число которых в последние годы попала и Россия.

Чтобы завершить своё отступление, скажу, если бы человечество заблаговременно пошло по пути «устройства мира в полном согласии с природой», последствия столкновения с астероидом были бы менее катастрофичными. Приведу всего один пример.

Во многих странах сейчас разрушена вся инфраструктура электропитания и газоснабжения. А это означает полное разрушение жилищно-коммунального хозяйства. В домах нет электричества, газа, воды, тепла, не работает канализация, лифты и тому подобное. Всего этого можно было избежать, если бы своевременно был осуществлён переход на автономные комплексные электроустановки, разработанные институтом Угрюмова. Такая установка «берёт» электричество из атмосферы и одновременно использует для выработки электричества энергию солнца и ветра. Установку можно поставить не только в каждом поселении, но и возле каждого дома. Отличие только в размерах и мощности. Эта установка работает круглосуточно на восполняемых источниках энергии и не требует добычи и подвоза специального топлива. Ведь многие электростанции и котельные сейчас не работают именно по причине отсутствия топлива. В первую очередь те, что работали на природном газе.

Я рассказываю это для того, чтобы подвести вас к главному. Весь свой гений доктор наук Угрюмов направил на то, чтобы человечество смогло реально, не в будущем, а уже сейчас, использовать восполняемые источники энергии и существенно снизить загрязнение окружающей среды. Моё пребывание в наукограде — чуть более двух месяцев, работаю я во вспомогательной службе, обеспечивающей безопасность, и потому точных проектов, по которым ведутся исследования, знать не могу. Но общие направления секретными не являются. В институте несколько научных групп и конструкторских бюро. У каждого своя задача, но все они работают на одну идею.

Кроме установок, добывающих электричество из атмосферы, усовершенствования ветряков и солнечных батарей, две научные группы занимаются разработкой электростанций нового поколения, использующих энергию воды (гидро и приливные станции). Ещё одна группа создаёт электростанцию на водородном топливе. Очень перспективное направление. Этой станции нужна только вода. Она вырабатывает электричество, часть которого забирает потребитель, а другая уходит на получение водорода. Водород, в свою очередь, используется как топливо для установки, вырабатывающей электричество. Коэффициент полезного действия таких станций пока не высок, но это дело времени. Зато какой прогресс с точки зрения экологии!

Есть в институте группы, создающие новые электродвигатели и двигатели на водородном топливе для транспорта. С такими двигателями созданы опытные образцы не только наземного автотранспорта, но и летательных аппаратов: дельтаплан, самолёт, дирижабль и даже вертолёт.

Ещё одно направление — разработка систем очистки и переработки отходов и вредных выбросов. В первую очередь установки поглощения сажи и углекислоты. Эти системы выполняют работу, с которой уже не справляются планктон мирового океана и леса. Осуществляются и некоторые другие проекты. Например, котельная, работающая на городском мусоре. Она не только сжигает всё, что ранее шло на свалку, но задерживает и перерабатывает все вредные вещества, выделяющиеся при сжигании мусора.

Одним словом, теперь наукоград — настоящий Академгородок с хорошо отлаженной системой, позволяющей доводить изобретение от теоретических разработок до практического применения. Правда, только в одном специфическом направлении, о котором я уже сказал.

Вы, конечно, спросите, почему этот замечательный и нужный людям институт расположен в глуши, вдали от столбовой дороги? Чтобы объяснить это, расскажу историю его создания.

Не секрет, настоящему таланту, особенно из русских, в нашей стране пробиться к вершинам науки очень тяжело. Ещё Ломоносов, в своё время, боролся с засильем иностранцев в научных кругах. С тех пор мало что изменилось. Жители Запада, признавая русские таланты, тем не менее, презрительно называют их «русские кулибины». Подчёркивая тем самым, что наши учёные сплошь недоучки, которых, впрочем, Господь не обделил талантом. Мало того, они постоянно критикуют нашу систему образования. Считают её слишком «широкопрофильной» и делают всё, чтобы перевести наше обучение на узкий профиль. Несомненно, специалист узкого профиля лучше и глубже знает свой предмет. Но не надо забывать: большинство гениальных открытий сделано на стыке наук. Человеку с узким профилем трудно изобрести что-то принципиально новое. Хорошо усвоив свою узкую специальность, он и мыслит узко, стандартно, не выходя за рамки своей специализации. Узкопрофильное обучение превращает человека в маленький исполнительный винтик, но отнюдь не в учёного и изобретателя.

Тем не менее, западный принцип обучения, по выращиванию узкопрофильных «биороботов» был внедрён в большинстве стран мира. Многое удалось им сделать и в России. Ставленники западной цивилизации заняли ведущие позиции не только в политике, финансах и экономике, но и в научных кругах. Поэтому простому русскому пареньку, пусть и гениальному, невыносимо трудно пробиться в большую науку, где все ключевые посты сплошь заняты инородцами. Но если даже это и удаётся, ещё труднее добиться признания и достичь какого-либо практического результата. Здесь мешают не только заселившие тёплые места «руководители от науки», но и интриги бездарных коллег, и чиновничье-бюрократическая машина, непременный атрибут государства российского.

Со всем этим встретился и гений Петра Угрюмова. Его научные труды и изобретения позволили получить степень доктора наук, но так и остались лежать невостребованными, пока он не встретил своего друга детства Валерия Михайловича Гусева.

Азартный и целеустремлённый Гусев как нельзя лучше дополнил талантливого, но не очень пробивного Петра Угрюмова. По профессии строитель, Гусев успел поработать на нескольких крупных стройках в самом конце созидательного периода государства. Когда захватившая власть камарилья принялась переводить страну на рельсы «дикого» капитализма, Гусев быстро усвоил: вместе со страной поменялся и её главный герой. На смену строителю пришёл спасатель, а руководителя-созидателя сменил предприимчивый бизнесмен.

Гусев серьёзно занялся бизнесом. Предпринимателем он был удачливым, но, как истинно русский человек не мог долго заниматься «деланием денег» ради простого увеличения их количества. Русский заработанные деньги обязательно должен на что-то потратить и увидеть реальные плоды своей деятельности не в круглых суммах иностранной наличности, а в чём-то реальном. Именно это отличает нашего предпринимателя от бизнесмена-инородца. Речь не идёт о «новых русских», для которых доллар стал идеалом и заменил всё. Уверяю вас, такие бизнесмены «русские» только по месту проживания. На самом деле у них душа инородца. А настоящему русскому скучно добывать деньги ради их накопления. Он не получает от этого удовольствия. Именно по этой причине, а не потому, что наши люди менее предприимчивы, в крупном финансовом капитале страны их так мало. Все российские олигархи практически сплошь инородцы.

Как истинно русский человек Валерий Гусев, накопив солидный капитал, пришёл к выводу: пора вложить деньги в живое дело. Он предложил Петру Угрюмову создать собственный научно-исследовательский центр. Идея Угрюмову понравилась. Правда, для того чтобы воплотить её в жизнь, капитала Гусева было недостаточно. Однако Валерий Михайлович быстро нашёл выход. Его заинтересовало изобретение Угрюмова, касающееся двигателя, работающего на водороде. В то время на Западе начали создавать опытные образцы автомобилей с такими двигателями. Некоторые фирмы достигли значительных успехов. Их автомобили почти не уступали традиционным, однако, имели один общий недостаток. Водородные двигатели не могли работать в условиях низких температур. Изобретение Петра Угрюмова позволяло работать этому двигателю в любой климатической зоне планеты, включая Антарктиду. Гусев развернул бурную деятельность и за право использования автомобильными магнатами этого изобретения получил очень большие деньги. После этого друзья принялись собирать энтузиастов-единомышленников. Один — среди учёных, не пожелавших уезжать за границу и не сумевших реализовать свои планы здесь, в России. Другой — среди строителей. Через два года они построили небольшой научный центр, ориентированный на теоретическую разработку и практическое создание опытных образцов, о которых я упоминал.

Институт располагался в двухстах километрах от Москвы, в живописной местности, рядом с небольшой железнодорожной станцией. Небольшая удалённость от столицы создавала определённые неудобства, но зато никто не чинил помех. Ни деятели от науки, ни чиновники, ни местные власти.

Через три года малозаметный институт, до которого никому не было дела, прославился и привлёк к себе внимание не только российской науки, но и учёных всего мира.

Занимаясь созданием установок, вырабатывающих электричество, институт попутно работал и по вопросам сохранения энергии. В результате им удалось решить проблему, над которой безуспешно бились лучшие умы планеты. Институт создал принципиально новый аккумулятор, ёмкость которого значительно превосходила все существующие. Этот аккумулятор позволял кардинально пересмотреть взгляды на транспорт, движущийся посредством электродвигателя. В сочетании с новыми солнечными батареями (их называют «звёздными»), способными заряжать аккумулятор не только в светлое, но и в тёмное время суток, этот источник питания позволил создать электромобиль, не уступающий традиционному автомобилю с двигателем внутреннего сгорания.

Однако открытие принесло институту не только всемирную славу и деньги, но и крупные неприятности. Проводимые в институте исследования стали достоянием гласности. О них узнали всемогущие магнаты газонефтяных монополий, представляющие главную силу в Мировом правительстве. Внедрение в промышленность и транспорт электрических и водородных двигателей, не уступающих традиционным, означало закат газовых и нефтяных отраслей ещё до того, как эти источники энергии будут полностью вычерпаны из недр. Это могло привести к крушению мировой финансовой пирамиды, базирующейся на использовании углеводородного сырья.

Против института была развязана война. Война несправедливая и неравная. Противная сторона поставила целью полностью уничтожить этот необычный научный центр. В ход было пущено всё: подкуп и переманивание кадров, угрозы, препоны чиновников от науки и давление властей. Власти особенно усердствовали. Они вдруг обнаружили, что институт «нарушает экологию» и построен без необходимого количества разрешительных подписей, согласований и экспертиз. В НИИ валом повалили комиссии, начиная с министерств и Государственной Думы, заканчивая санэпидемслужбой и пожарными.

Институт защищался, как мог. Однако заниматься делом стало трудно. Учёные были вынуждены оправдываться, отписываться, объяснять, доказывать, судиться в судах и устранять недостатки. Тем не менее, Угрюмова никто не предал, дружный коллектив наплыв этой пены выдержал стойко.

Тогда нефтяные «короли» пустили в ход преступные группировки. Институт оказался в полной блокаде. Большой проблемой стали не только закупки научного оборудования, но и снабжение продуктами питания. Мало того, во время выезда на симпозиум при странных обстоятельствах погибли двое учёных, непосредственно занимавшихся новыми сверхмощными аккумуляторами.

В таких условиях о нормальной научной работе не могло быть и речи. Угрюмов был готов капитулировать, но Валерий Гусев и тут нашёл выход. Они во всеуслышание объявили о ликвидации института в связи с полным банкротством. После чего распродали всё, что можно, и уехали на Северный Урал. Здесь, в труднодоступной местности, вдали от городов, чиновников и столичной мафии через некоторое время отстроили новый НИИ. Они учли прошлые ошибки. Теперь их институт официально занимался безобидными исследованиями в области экологии. Все остальные работы велись в строжайшей тайне. Гусев создал мощную службу безопасности, которая защищали учёных от постороннего вмешательства.

Эти меры позволили некоторое время работать нормально. Конечно, махина, управляемая компрадорским правительством, этот независимый НИИ рано или поздно всё равно бы раздавила. Но не было бы счастья, да несчастье помогло. «Махина» сама начала разваливаться. Произошёл распад страны на более мелкие образования. Институт оказался на территории Уральской республики. И после того, как в республике был свергнут марионеточный режим, новый лидер взял институт под свою защиту.

Нового президента всерьёз заинтересовали практические разработки института Угрюмова. С их помощью можно было быстро восстановить разрушенное войной и потопом хозяйство. Самому институту без поддержки власти тоже не обойтись. Он вырвался далеко вперёд в теоретических разработках, но чтобы изобретения претворить в практику, нужны заводы и фабрики с самым современным оборудованием. Объединившись с Сибирью, промышленный потенциал Урала вполне способен освоить новые технологии, разработанные институтом. Для координации совместных действий президент пообещал приехать в институт с группой учёных и директоров крупнейших заводов Урала и Сибири. Если это произойдёт, республика осуществит революционный прорыв в области перехода на восполняемые источники энергии.

Вот такой фантастический наукоград, с названием «Солнечный», располагается в этом отдалённом уголке Урала. Там живут замечательные люди, они не откажут в помощи. Потому я и убеждаю вас плыть к этим берегам.

Евгений закончил рассказ. Его слушатели молчали. Как всё-таки непросто устроен этот мир. Развивается в постоянной борьбе. В данном случае — борьбе нового со старым. Прогресс будет обеспечен только в том случае, если новое победит. И очень многое в этой борьбе зависит от конкретных людей. Ведь тот же Гусев мог плюнуть на всё и вновь заняться спокойным бизнесом. Но он пошёл на борьбу и лишения ради цели, которую выбрал. Это и есть высший смысл жизни — активно участвуя в ней, добиваться прогресса. Те же, кто прожигает жизнь ради простого удовлетворения личных потребностей, сгодятся лишь как удобрение для флоры и фауны будущего.

Поразил слушателей и Коротков. Ещё тогда, когда они слушали его повествование о войне, всех, и особенно Илью, удивила способность лётчика излагать события на уровне опытного военно-политического эксперта. Но то были вопросы военного характера. Иметь о них понятие обязан каждый офицер. Сейчас этот деревенский паренёк, за плечами которого лишь сельская школа да лётное училище, убедительно и компетентно излагал вопросы, относящиеся совершенно к иной сфере человеческой деятельности. Вот оно, то самое широкопрофильное образование, над которым так любит иронизировать Запад. Как ни старались его марионетки привить в стране систему обучения, при которой человек превращается в биоробота с полным отсутствием мыслительной деятельности, система эта не прижилась. Российская действительность быстро переучивает потенциального биоробота, заставляя его не только запоминать информацию, но и всесторонне осмысливать её. И это умение мыслить превращает нашего человека из простого винтика в механизме, управляемом сверху, в Человека разумного, человека с большой буквы. Конечно, речь идёт о людях, обладающих определённым интеллектом.

Рассказ лётчика произвёл на экипаж «Оплота надежды» сильное впечатление. Упорная борьба учёных вселяла надежду: не всё плохо в этом разрушающемся мире. Вместе с тем в душе каждого вновь возникло опасение и поселился всё тот же вопрос. А кому они нужны там, в этом полуфантастическом научном городке, возведённом гениальными учёными?

Как бы отвечая на их немой вопрос, Евгений заговорил вновь.

— Я понимаю ваши сомнения относительно дальнейшей жизни… Не каждый согласится жить в обособленном закрытом посёлке в уральской глуши. Да и учёные к себе принимают не всякого. Но я уверен в одном: от вас не отмахнутся и на первых порах помогут всем. Поэтому нужно плыть в бухту Беличью.

— Что ты нас уговариваешь, как маленьких детей! — прервал его Дмитрий. — Мы уже плывём туда! Давайте, доплывём до места, а уж потом будем решать, что делать дальше!

— Верно! — поддержал его Илья. — А чтобы благополучно доплыть, нужно всем хорошенько отдохнуть. Поэтому, всем спать! Дежурство по графику.

* * *

Утро выдалось как по заказу. Солнце по-прежнему укрывала мгла, но было тепло и тихо. Такой безветренной погоды не наблюдалось давно. Последнее время дождь или ветер были постоянными спутниками потопа.

Тем не менее, плыли медленно. Чем ближе оставалось до конечной цели, тем больше встречалось на пути островов, мелей, торчащих из воды деревьев и плывущего мусора.

Этого Дмитрий и опасался. Катер не мог развивать нормальную скорость. Приходилось постоянно маневрировать, и потому расход топлива был велик. Хватало работы и у экипажа. Команде то и дело приходилось хвататься за багры, весла и помогать рулевому.

Несмотря на предосторожность, всё же сели на мель. К счастью, плот увяз не сильно, и общими усилиями «Оплот надежды» удалось стащить на воду. При этом ревевший от натуги катер скушал последние резервы горючего, и вопрос, хватит ли топлива, чтобы добраться до берега, отпал сам собой. Однако желанный берег был так близко, что они всё плыли и плыли, пока даже самые стойкие не начали выбиваться из сил.

Наконец капитан не выдержал и дал команду прекратить движение. Плот прицепили за верхушки торчащих из воды деревьев и, пользуясь благоприятной погодой, пообедали прямо на палубе.

После обеда настроение у всех поднялось. Мореплаватели чувствовали приближение материка, оживлённо беседовали, то и дело задавали Короткову вопросы, пытаясь выяснить, какой он, этот посёлок Беличий. Только Илья с Дмитрием не выказывали эмоций и, сидя в сторонке, обсуждали план действий после того, как закончится горючее.

После обеда плыли ещё часа три, пока стрелка датчика топлива чётко не показала на ноль. Двигатель катера замолчал. До бухты Беличьей оставалось около пятидесяти километров.

С помощью багров и вёсел причалили к небольшому островку, на котором сиротливо росли лишь три берёзы да раскидистый куст черёмухи. Было решено снарядить лодку и плыть в посёлок за горючим.

Однако план этот осуществить не удалось. Они уже навешивали на лодку «Вихорёк», когда с юго-западной стороны внезапно показался плывущий в северном направлении катер. Немного погодя на юго-востоке объявился второй.

Вышедший на палубу с палочкой Коротков высказал предположение, что это катера береговой охраны из Беличьего. Но наученные горьким опытом путешественники радоваться не спешили.

Катера, тем временем, сделали разворот и пошли навстречу друг другу, а когда соединились, то двинулись к островку, в который обречённо уткнулся «Оплот надежды».

Илья навёл бинокль на передний катер. Довольно долго разглядывал сидящих в нем людей. Члены команды молча ждали, что скажет капитан. Он, обращаясь к Алёне, бросил только одну фразу:

— Зря мы отпустили твоего «женишка»!

Надежда на благоприятный исход новой встречи с людьми мгновенно исчезла. Без всяких пояснений стало понятно — это опять бандиты. Их ждало новое испытание, возможно последнее в жизни. Гвидон не простит им убитых боевиков и брать в плен взбунтовавшийся экипаж на этот раз не будет. Единственный шанс на спасение — принять бой и постараться его выиграть.

Расколовшая тишину пулемётная очередь подтвердила эту догадку. Женщины ахнули и присели. С берёз посыпались срезанные пулями ветки, и Илья негромко, но по-военному твёрдо, скомандовал:

— Экипаж в ружье!

* * *

Гадать, случайно или нет объявились здесь бандиты, не приходилось. На переднем катере Илья разглядел Гвидона и Павла. Их искали. Искали целенаправленно, чтобы поквитаться.

Катера шли уступом. Впереди — мощный, быстроходный, похожий на мини-яхту и, наверняка, бронированный. Такие сплошь и рядом появились в последнее время у российских нуворишей. Именно с него стрелял крупнокалиберный пулемёт.

Сзади и левее, едва поспевая за лидером, шёл катерок поменьше. На этом судёнышке не было станкового пулемёта, но он был буквально облеплен боевиками с автоматами Калашникова.

Решение, как построить бой, нужно было принимать без промедления. В такие моменты исход боя зависит не только от желания людей сражаться, их смелости и стойкости. Успех во внезапном, скоротечном бою в значительной степени определяется действиями и распоряжениями командира. Ошибочное решение, неверно отданная команда, минутная растерянность могут привести к поражению. И наоборот, воинский начальник, сохранивший в такой обстановке ясность и быстроту мышления, способность быстро выработать наиболее удачный вариант действий и не потерявший управление подчинёнными, имеет максимальный шанс на победу. Обладает таким умением, прежде всего, человек с боевым опытом.

Таких в составе команды «Оплота надежды» было двое. Капитан ВВС Коротков и военный инженер майор Никитин. Их боевой опыт разнился.

Коротков, обладавший отличной реакцией лётчика-истребителя, несмотря на ранение, первым занял боевую позицию и изготовился к стрельбе. Его мысль работала в одном направлении. Как нанести максимальный урон противнику и первыми же выстрелами сразить главаря, пулемётчика или того, кто управлял катером. Любой из этих вариантов способен сразу же расстроить планы нападавших.

Майор Никитин, имевший опыт боевых действий в локальных сухопутных стычках, думал за всё своё «подразделение».

По команде «В ружье!» его бойцы похватали оружие и быстро заняли определённые боевым расчётом позиции. Тренировки на случай отражения внезапного нападения не прошли даром.

А вот женщины замешкались. Согласно того же боевого расчёта они должны были укрыться в доме, закрыть окна щитами и залечь на пол. Сегодня плот стоял так, что крыльцо и входные двери оказались под обстрелом приближающихся катеров. Илья вовремя заметил их растерянность и подсказал:

— Ну что под пулями раздумываете?! Быстро укройтесь за домом, лягте на палубу и не вздумайте поднимать голову и высовываться!

Первыми бросились выполнять его распоряжение Ленка с Алёшкой. За ними потянулись остальные.

С катера снова ударил пулемёт. Илья в три прыжка достиг угла дома и укрылся за ним. Он увидел, как Коротков старательно целится в катер, и громко, чтобы слышали все, крикнул:

— Без моей команды не стрелять! Подпустим поближе!..

Однако для того, чтобы перехватить инициативу, этого было недостаточно. Необходимо было сделать так, чтобы ответный огонь стал для противника внезапным. Илья подозвал к себе Алёшку и тоном, не терпящим возражений, приказал:

— Алексей, аккуратно подползи к флагштоку и подними белый флаг!

Просвещённый сын удивлённо посмотрел на отца и захлопал ресницами:

— Пап, ты что?.. Белый флаг — это капитуляция… Мы что, сдаёмся?

— Не рассуждать! — рявкнул на него отец. — Быстро выполнять! Кому сказано?!

Перепуганный сын, пригибаясь, засеменил к флагштоку.

— Я сказал — ползком! — снова рыкнул на него Никитин старший.

Алёшка упал на живот и неуклюже пополз по-пластунски. Добравшись до флагштока, перевернулся на бок, прицепил белый флаг и принялся торопливо крутить ручку лебёдки.

Стрельба прекратилась. Катера сбросили ход и приближались к плоту на малом газу. Бандиты уверовали: противник капитулировал — и опустили оружие. На их самонадеянность и рассчитывал Илья. Он поднял руку.

— Евгений и Андрей, стреляете по переднему катеру, Дмитрий и Василий — по заднему! — выждал несколько секунд, резко махнул рукой и выдохнул. — Огонь!!!

Внезапный прицельный огонь вызвал у бандитов панику. Было видно, как упал пулемётчик на переднем катере. Свалились два боевика на заднем. Ещё один — полетел за борт. Однако, те, кто управлял катерами, не пострадали. Уцелел и вовремя нырнувший под защиту брони Гвидон. Катера сделали резкий разворот и, огрызаясь короткими очередями, принялись отходить. Обороняющиеся провожали их огнём.

— Ага, не понравилось! — крикнул вдогонку Коротков. Как бы в ответ на его слова кто-то из боевиков выстрелил из гранатомёта. Противотанковая граната пролетела, едва не задев дом. На берегу грохнул взрыв. Женщины взвизгнули. Коротков, чтобы успокоить их, весело закричал:

— Ну и вояки! С трёх метров в дом попасть не могут!

Илья его оптимизма не разделял. В следующий раз могут не промазать. Хорошо, что не завели детей и женщин в дом, но и на палубе сидеть такой кучей опасно. Одна граната может накрыть всех. Плот уткнулся в берег носовой частью и стоит под углом к береговой линии. Первую атаку бандиты провели со стороны кормы. Если зайдут сбоку, да ещё и с разных сторон, пространство за домом будет простреливаться. А потому, нужно срочно рассредоточиться.

Сделав такой вывод, Илья подошёл к женщинам.

— Сейчас бандиты начнут новую атаку. На палубе находиться опасно… Вы должны спрыгнуть к урезу воды и укрыться вдоль носовой части и левого борта. Начнётся стрельба, прижмитесь к брёвнам. Плот защитит от пуль. Ни в коем случае не высовывайтесь и не поднимайте голову выше палубы! Всё поняли?

— Да поняли, поняли…, — ответила за всех Светлана.

— Раз поняли, выполняйте! — приказным тоном закончил инструктаж Илья и переключился на мужчин.

— Дмитрий и Василий, переберитесь на берег и займите оборону под берёзками. Андрей — на носовой части. Евгений остаётся со мной. В белый свет не палить, патроны экономить… Внимательно слушать мои команды. Если что со мной…, командует Коротков. По местам!

Дмитрий с Василием побежали на остров. Андрей залёг на месте вперёдсмотрящего. Сзади него, под защитой толщи плота, примостились Алёна с Екатериной. Поодаль пристроились Светлана с Марией. Они поторапливали Ленку с Алёшкой. Те всё ещё сидели на плоту и о чем-то тихо переговаривались возле стога с сеном.

Между тем, катера отошли на безопасное расстояние и остановились. Илья видел в бинокль, как Гвидон размахивает руками и с яростью кричит на боевиков. Бандит не отказался от затеи уничтожить непокорный экипаж и начал новую атаку.

Никитин правильно разгадал манёвр бандитов. Катера пошли к плоту с двух сторон, как бы охватывая его клещами. Теперь тот, кто стрелял по первому катеру, был вынужден подставлять бок или даже спину второму. И наоборот.

Боевики повели стрельбу с дальней дистанции, чтобы не дать возможности обороняющимся вести прицельный огонь. К счастью, они не заметили перегруппировки и поливали свинцом только плот.

Экипаж, как и во время первой атаки, выжидал. Но долго выжидать было нельзя. Как только бандиты подплывут на выстрел гранатомёта, обстановка изменится в их пользу.

Илья жестом показал Дмитрию и Василию на катера и махнул рукой: «Огонь!» Те открыли стрельбу. Боевики обнаружили их почти сразу. Вокруг берёзок, вспахивая землю, зачиркали пули.

Воспользовавшись этим, Илья с Евгением, а следом и Андрей, дали несколько очередей, но неудачно. Бандиты лишь на короткое время прекратили стрельбу, после чего их огонь усилился. В отличие от обороняющихся патронов они не жалели. Их стрелки тоже разделились. Теперь оба катера стреляли и по плоту, и по острову. Особенно досаждал крупнокалиберный пулемёт.

Коротков переместился поближе к Никитину.

— Что будем делать командир? Против крупного калибра и гранатомётов нам долго не выстоять…, — лётчик смотрел на Илью спокойно, с лёгкой усмешкой, будто и не было смертельной опасности.

Илья и сам понимал: положение критическое. Их автоматы не в состоянии нанести урон укрывшимся за броней боевикам. Но паниковать нельзя.

— Ничего, Бог не выдаст, свинья не съест! — тоже спокойно ответил он.

— Это ты вовремя подсказал… Про Всевышнего я как-то не подумал… Господи, помоги нам! — съёрничал Евгений и, высунувшись из-за угла, дал по катеру длинную очередь. И хотя лётчик не принадлежал к числу сильно верующих, да и грешил в этой жизни нередко, Господь не промедлил и помог.

Почти одновременно мужчины услышали какое-то пыхтение сзади и резко обернулись. От копны с сеном подползали Алёшка с Ленкой.

— Вы куда прётесь?! — вне себя от ярости заорал Илья. — Я где приказал вам сидеть?!

Но сын в этот раз отцовского гнева не испугался.

— Пап, не кричи, мы принесли вам оружие!..

Только тут Илья заметил, что ребята что-то волокут.

— Да это же ПТУР! — вдруг радостно закричал Евгений, — Лешка, ты умудрился сохранить ракету?! Ну, парень, ты наш спаситель!

Он, ковыляя, подскочил к ребятам, схватил ПТУР, быстро проверил установку и немедля привёл её в боевое положение.

— Илья, прикройте меня всеми стволами! Попробую приласкать броневичок этого г…дона!..

До Ильи, наконец, дошло, что за аппарат притащили ребятишки. Установка с управляемой противотанковой ракетой самым чудесным образом объявилась на их плоту. Но выяснять, что и как, было некогда. Катера подошли совсем близко.

— Ложитесь возле самого дома, поближе к крыльцу, и головы не поднимайте! — уже не так строго приказал он ребятам. Те не заставили повторять дважды и проворно поползли к крыльцу.

— Дмитрий, Андрей, — громко крикнул Илья, — всем стрелять по катеру главаря! — для верности показал рукой, юркнул за ящик с инструментом и короткими очередями повёл стрельбу.

Плотный огонь обороняющихся своё дело сделал. Пулемёт на катере Гвидона замолчал.

Евгений перебрался на более удобную позицию и навёл ракету на катер. «Только бы не промазать, только бы не промазать…, — как заклинание твердил он, пока не произвёл выстрел…»

Эта ракета имела одну особенность. Наводить её на цель во время полёта должен был стрелок. Евгений удерживал цель в перекрестии прицела до самого взрыва. Все остальное для него попросту перестало существовать. Он ничего не слышал и ничего не видел, кроме этого крестика, который нужно было любой ценой удержать в самом центре катера. Забыл он и про второй катер, который выполнил задуманный манёвр и, поливая свинцом палубу плота, подбирался к стрелкам с тыла.

* * *

Ракета попала точно в цель. Катер, а вместе с ним главарь банды Гвидон, бывший жених Алёны — Павел и ещё трое боевиков перестали существовать мгновенно.

Не ожидавшие подобной развязки боевики на втором катере оторопели. Какое-то время они созерцали кончину главаря, после чего их катер заложил крутой вираж и начал торопливо уходить от острова. Разгорячённый боем Илья стрелял вдогонку, пока в магазине не кончились патроны.

Внезапно возле удиравшего судёнышка поднялся столб воды. Немного погодя, другой… Катер остановился и выбросил белый флаг. Никитин схватился за бинокль. Со стороны берега подходил буксир, с палубы которого палила небольшая пушка.

— Это, наверное, твои коллеги из Беличьего! — крикнул Илья Короткову. — Плохо стреляют! С такого расстояния могли бы разок и попасть!..

Лётчик не ответил. Илья оглянулся, тот лежал неподвижно, лицом вниз. «Убили» — мелькнуло в голове. Он подбежал к товарищу и перевернул его на спину. Пульс еле прощупывался.

— Что, дядю Женю убили?! — тут же заверещала подскочившая к ним Ленка. Добавил паники и Алёшка.

— Папа, что с ним? Он мёртвый?!

— Нет, ранен. Быстро зовите Алёну.

Ребята наперегонки кинулись к носовой части, где укрывались девушки.

— Алёна, Алёна…, иди скорее! Дядю Женю опять ранили!

Женщины принялись с опаской вылезать на палубу.

— Не бойтесь! — успокоил их расхорохорившийся от полного владения обстановкой Алёшка. — Бандиты сдались! А главаря вместе с катером подорвал дядя Женя!

Алёна с аптечкой в руках быстро подбежала к раненому. Её одежда была в грязи, по лицу текла кровь.

— Ты что, тоже ранена? — спросил Илья.

— Да нет, — девушка чувствовала себя виноватой, — когда раздался взрыв, со страху так прижалась к плоту, что ободрала о бревно щеку…

— Ну, это не беда. До свадьбы заживёт!

— Илья Дмитриевич!.. И ты туда же?! Достали меня уже с этими свадьбами!

— Не кипятись, это просто поговорка.

Алёна быстро осмотрела Евгения.

— У него новое ранение… Насколько я понимаю, на этот раз очень серьёзное… Надо срочно остановить кровь.

Кроме Короткова были ранены Василий и Дмитрий. В Васю попали три пули. Он был на грани жизни и смерти. Паренёк не служил в армии, и для него это был первый серьёзный бой. Истина, выстраданная русским народом на протяжении веков, вновь подтверждалась практикой. На войне первым погибает тот, кто не обучен военному делу. Яркий пример тому год тысяча девятьсот сорок первый… Ополченцы и новобранцы, у которых отсутствовала элементарная военная выучка, гибли на передовой в первые же дни.

Василий был в сознании, но тяжёлые ранения при отсутствии квалифицированной медицинской помощи почти не оставляли ему шансов на жизнь.

Дмитрию прострелили ногу. Ту самую, которую бандиты «пометили» во время бунта. К счастью, пуля прошла навылет и не задела кость. Пока Алёна, Светлана и Илья возились с тяжелоранеными, Мария с Ленкой сами обработали и перевязали ему рану.

Несмотря на это, люди радовались, что и на этот раз остались живы. Чего нельзя было сказать о животных. Корова Лизка не перенесла последний бой. В бурёнку попало несколько крупнокалиберных пуль. Она лежала на боку, вытянув ноги, а рядом, прощаясь навсегда со своей кормилицей, тихо повизгивал израненный пёс Жулик.

Между тем, экипаж сторожевика пленил бандитов, взял их катер на буксир и подошёл к плоту.

Экипаж сторожевого буксира состоял сплошь из «сухопутных моряков». Только капитан был «настоящий». С капитаном третьего ранга бывшего ВМФ России Сомовым майор Никитин быстро нашёл общий язык. Прежде всего, поинтересовался, почему капитан открыл огонь по катеру бандитов? Ведь не знали, кто с кем воюет. На что Сомов только усмехнулся:

— Про вас мы действительно ничего не слышали… А этих, — он кивнул в сторону боевиков, — знаем, как облупленных. Они людям столько крови попортили, что вам за них ордена дать надо!

После этого Илья кратко рассказал о выпавших на их долю приключениях, попросил доставить в больницу раненых и помочь с горючим.

Сомов Короткова узнал сразу. Они искали лётчика несколько дней и уже считали погибшим. Капитан распорядился перенести Евгения и Василия на буксир и выделил для «Оплота надежды» бочку дизельного топлива. Судового врача на буксире не было, потому сопровождать раненых вызвалась Алёна. Дмитрий плыть в больницу категорически отказался.

— Я уж со своими…, — заявил он Сомову и, не мешкая, занялся сооружением самодельных костылей.

Капитан сторожевого судна дал Илье карту и подробно рассказал, как дойти до бухты Беличьей. Для верности оставил своего рулевого, который должен был выполнять по совместительству обязанности моториста катера и лоцмана. Это было кстати, ибо из всей мужской части экипажа не получили ранений только отец и сын Никитины. Не считая, конечно, кота Елизара. Они с кошкой Ерошкой лучше всех перенесли это путешествие. Не зря говорят: собака привыкает к хозяевам, а кошка к дому. Представители семейства кошачьих хоть и страдали от отсутствия мышей, всё плавание просидели дома, отлучаясь из него не далее чердака.

После того, как все неотложные дела были решены, буксир попрощался с «Оплотом надежды» протяжным гудком и взял курс на бухту Беличью.

Глава 12 Заключительная

Сразу после отплытия сторожевика провели совет. Приближался вечер, и добираться до конечного пункта решили с утра. После такого экстрима отдых был просто необходим. Кроме того, нужно было ликвидировать последствия боя, подготовить и заправить катер и, с учётом убывших, распределить обязанности.

В первую очередь занялись коровой Лизкой. Рулевой с буксира по фамилии Водолеев (вполне соответствующей потопу) предложил пустить бурёнку на мясо. Это предложение с негодованием отвергли. Лизка воспринималась всеми как член команды их ковчега, погибла в бою, и её похоронили на безымянном острове под сенью тех самых берёзок, где совсем недавно держали оборону Дмитрий с Василием. За время совместного плавания к Лизке привязались не только её хозяева. Поэтому женщины, все без исключения, всплакнули, у мужчин вдруг ухудшилось зрение, а у Алёшки внезапно появился насморк. Не переставал жалобно скулить и Жулик.

После похорон бурёнки занялись наведением порядка в доме и на плоту. Илья каждому поставил конкретную задачу, и экипаж дружно принялся за дело. Только Никитин младший никак не мог включиться в работу. Его просто распирала гордость за себя. Ведь именно благодаря ему был так блестяще выигран бой. Но почему-то никто за этот подвиг его даже не похвалил. Неблагодарные, они просто забыли, кому обязаны. Придётся напомнить.

Он выждал подходящий момент и громко, чтобы слышали все, кто находился на палубе, заявил:

— Да…, повезло нам, что бандиты так плохо стреляют! Не могли из гранатомёта попасть в огромный дом! А вот дядя Женя — молодец! Попал из ПТУРа в такой маленький катер!..

Заявление достигло цели. На Алёшку обратили внимание.

— Ну-ка, вольно болтающийся паренёк, подойди сюда, — позвал сына Илья. — Хорошо, что вспомнил про ПТУР… Главное вовремя. Давай, выкладывай, откуда взялся в нашем хозяйстве сей аппарат?..

Алёшка подошёл к отцу. Их тут же окружили.

— Когда упал дельтаплан, я первый нашёл дядю Женю. Он попросил меня спрятать ПТУР и пистолет. Я утащил оружие в лес, дождался, пока все ушли, и потихоньку принёс его к плоту. Долго сидел в кустах, а когда начался ливень и бандиты залезли в палатку, затащил ПТУР и пистолет на плот и спрятал в сене… Пистолет почти сразу отдал дяде Жене, а ПТУР мы с Ленкой откопали во время боя. Вот и всё.

— Всё? А почему про ПТУР никому ничего не сказал?

— Ну, пап, — важно надул щеки Никитин младший, — ты же понимаешь…, если о тайне знают два человека, это уже не тайна!.. А уж если узнали трое…, то и концов не найдёшь!..

Сказано это было столь назидательным тоном, что все невольно рассмеялись.

— Эх, — вздохнул Илья, — и откуда в тебе эти задатки самодовольного павлина?..

— Зря ты на него ворчишь, — встал на защиту Алёшки Дмитрий. — Он у нас настоящий герой! Не побоялся под носом у бандитов спрятать оружие… Да и во время боя под пулями, как нельзя, кстати, доставил его вам.

— Я тоже помогала Лешке тащить ПТУР! — немедленно встряла в разговор Ленка и, опасаясь, что её тоже обзовут каким-нибудь павлином, округлила глаза и затараторила: — Я сначала так боялась…, так боялась!.. А когда мы ракету потащили, она оказалась такая тяжёлая, что я про всё забыла… Только бы дотащить…, только бы дотащить!..

— Да это я ворчу по привычке, — Илья обнял Ленку правой рукой, Алёшку левой и притянул их к себе. — Вы у нас действительно герои. Если бы не вы с ПТУРом, бандюги могли нас всех перестрелять. А, в общем, все действовали правильно и вели себя, как подобает на войне. Но, хочется верить, наши боевые действия на этом закончены и впереди нормальная жизнь…

* * *

Оставшийся отрезок пути путешественники преодолели без происшествий. Благополучно доплыли до бухты Беличьей, переночевали, определили свой плот под присмотр береговой охране и, впервые за последнее время, далее поехали по суше. На диковинном электромобиле их увезли в наукоград под названием Солнечный.

Небольшой, грамотно спланированный городок имел почти всё, что нужно людям для нормальной жизни. Кроме корпусов НИИ и жилых домов здесь имелись школа и детский сад, поликлиника и стационарная больница, Дом культуры с игровым залом и большой библиотекой, Дворец спорта, бассейн, стадион, гостиница, Дом быта, супермаркет, несколько мелких специализированных магазинов и целый ряд других объектов, обеспечивающих жилищно-коммунальный комплекс и охрану городка. Дороги, дорожки и тротуары от жилых домов к корпусам НИИ и объектам соцкультбыта были проложены по кратчайшим маршрутам. Дома буквально утопали в зелени. Особенно поражало освещение городка в ночное время. Оно было не просто мощным и интенсивным. У источников света был так подобран спектр, что создавалась полная иллюзия солнечного освещения. Без пояснений было понятно, почему наукоград назвали Солнечным.

Однако самое удивительное было в другом. Вся фантастика заключалась в том, что человек, впервые попавший в этот городок, вдруг понимал: именно так нужно планировать и строить населённые пункты, в которых живут Люди. От маленькой деревеньки, до мегаполиса. Здесь вели строительство не от тощего городского бюджета, строили не по прихоти самолюбивого, властного, да ещё и вороватого самодура-чиновника, возводили объекты не в угоду вылезшему из грязи и попирающему всех и вся нуворишу. Здесь всё было сделано для Человека.

По прибытии в наукоград путешественников направили в больницу. Небольшой стационар был переполнен пострадавшими во время потопа людьми. Впрочем, такое столпотворение творилось в медицинских учреждениях всего мира. Однако больница была оснащена самой современной техникой, и члены команды «Оплота надежды» довольно быстро прошли медицинское обследование. Им провели компьютерную томографию, после чего пригласили к главврачу.

Немолодой, уставший от постоянных перегрузок дядечка был краток.

— Понимаю, сколь много пришлось вам пережить. Обследование показало: раненым необходимо пройти курс лечения, остальным — курс реабилитации. К сожалению, больница переполнена. Но…, — главврач еле заметно улыбнулся и сделал паузу, — Коротков рассказал о ваших подвигах Гусеву. Вы заочно понравились Валерию Михайловичу, и он приказал разместить вас в гостинице. Ежедневно к вам будут приходить врачи. Одним словом, будете лечиться на дому. Какие будут ко мне вопросы?

Вопрос последовал только один. Им так никто и не объяснил, где их раненые товарищи. Они пытались задавать этот вопрос врачам, проводившим обследование, но ответа не получили. Персонал больницы был приучен делать дело без лишней болтовни.

Главврач ответил на вопрос всё так же кратко.

— Одного из ваших товарищей оперировали в поселковой больнице… в Беличьем. К сожалению, ранение было очень тяжёлым, и он умер во время операции. Короткова привезли к нам. Мы отправили его на вертолёте в лучшую клинику Урала. Там его прооперировали, состояние стабильное. Узнаю что-то новое, сообщу.

Информация обрадовала и огорчила команду. Евгений молодец, снова выкарабкался. Ни у кого не возникло сомнения, что этот сильный мужчина поправится.

Вместе с тем, было безумно жаль безобидного паренька Васю, не без их помощи сделавшего попытку порвать с уголовной миром. У парня только-только появилась мечта — стать нормальным, порядочным человеком, которого бы смогла полюбить такая девушка, как Алёна.

— Вы не знаете, где и когда будут хоронить Василия? — тихо спросил Илья. — Мы этому пареньку сильно обязаны…

— Знаю. Я разговаривал с главным хирургом Беличьего. Умершего забирают родные. Перед операцией он был в сознании и сообщил их адрес.

— Понятно… Значит, мы не сможем с ним попрощаться?

— Нет. С сего дня вы на стационарном лечении.

Повисла тяжёлая пауза, прервал которую Андрей.

— Доктор, вы ничего не сказали о девушке. C ними была девушка, наша медсестра.

— Девушка? А-а-а да…, кажется, Алёна. Она вызвалась сопровождать Короткова и улетела с ним.

Это сообщение окончательно всех расстроило.

«Значит, всё-таки выбрала лётчика», — про себя констатировал Андрей. Видимо, похожая мысль посетила и остальных. Мужчины слегка нахмурились, а женская половина команды смотрела на Андрея с неприкрытой жалостью.

Они вместе с самых первых дней потопа. За это время сдружились настолько, что не мыслили дальнейшую жизнь друг без друга. Конечно, Коротков отличный парень, здорово помог им, стал настоящим товарищем. Но для Волковых и Никитиных Алёна и Андрей стали не просто друзьями. Совместная битва за жизнь сплотила их, сделала близкими и родными. Дорогими и близкими сердцу и родными по привычкам и духу. Выше этого не может быть дружбы между людьми. Все эти дни две семьи наблюдали за развитием отношений между Алёной и Андреем. Не только взрослые, но и Ленка с Алёшкой чувствовали: парень и девушка не равнодушны друг к другу и надеялись: у них всё наладится. И вот теперь, кажется, наступила развязка. Как жаль, что у этих ребят не сложилось…

* * *

Почти две недели под наблюдением строгих врачей они отсыпались, отъедались и мучились бездельем. Наконец, о них вспомнили. Их пригласил сам Валерий Михайлович Гусев.

Именно за этим человеком коллектив учёных НИИ был в безопасности, как за каменной стеной. Валерий Михайлович взвалил на себя всё хозяйство городка и института. Решал вопросы финансирования, практической реализации научной продукции, руководил службой безопасности и исполнял ещё множество больших и малых дел и делишек, всячески оберегая учёных от нетворческой и рутинной работы. Для этого он сформировал коллектив хозяйственников, исполнительности и чёткости в работе которого могла позавидовать любая фирма.

Гусев часто повторял своим подчинённым: «Задача учёных — творить, изобретать новое! Всё остальное должны делать мы с вами. Это и будет нашим вкладом в большую науку!»

Его рабочий день был расписан по минутам. Ни один вопрос жизнедеятельности городка и института не оставался без его внимания. При всей занятости он, тем не менее, нашёл время для встречи с командой «плавучего дома».

Один из служащих охраны завёл их в небольшую комнату, усадил на стоящие вдоль стены стулья, попросил минут пять подождать и вышел. Комната всем своим видом напоминала приёмную. Посередине стоял стол с несколькими креслами. В углу, ближе к окну, другой стол. На нем диковинного вида компьютер, факс, телефон и ещё несколько незнакомых по виду приборов и аппаратов офисной техники. Возле компьютера сидел маленький невзрачный человек, по виду секретарь, и ловко щелкал кнопками клавиатуры.

Пока все осматривались и рассаживались, Алёшка подошёл к секретарю-замухрышке и простодушно восхитился:

— Ух, ты! Какой компьютер! Наверное, американский? А какая у него память, на сколько гигабайт?

«Замухрышка» оторвался от работы и заинтересованно посмотрел на пацана. На его невзрачном лице резко выделялись умные, пронзительные глаза. Глаза выдавали его с головой и показывали, их обладатель относится к категории упорных, целеустремлённых и чрезвычайно деятельных людей.

— А ты что, любишь работать с компьютером?

— Да, очень!

— Дай ему волю, сидел бы возле компьютера сутками, — вмешиваясь в разговор, беззлобно проворчал Илья. Секретарь, казалось, не обратил на его реплику никакого внимания и задал Никитину младшему новый вопрос.

— Ну, и каких успехов ты достиг?

— Да так…, — потупился Алёшка, — ничего особенного, кроме третьего места на городской олимпиаде… Но на таком, как у вас, я не работал.

— Это и немудрено. Таких, как этот, нет ни в одной стране. В том числе и в Соединённых Штатах. Это наш, местный, но он во много раз превосходит бытовые компьютеры и по ёмкости памяти, и по быстродействию.

— Как это? А за счёт чего? С виду он даже меньше, чем обычный.

— В этом компьютере информация записывается не на диски, а на специально выращенный кристалл. По-иному она и считывается. На кристалле размещается столько информации, сколько может храниться примерно на тысяче жёстких дисков обычных процессоров.

— Ух, ты…, здорово! А в Интернет вы с него выходите?

— А вот к этой сети наши компьютеры не подключены. Вся полезная информация, накопленная человечеством, у нас хранится в базовом блоке, на таких же кристаллах, как у этого мини-компьютера. Поэтому, для того, чтобы получить нужную информацию, надо просто выйти в локальную сеть. Иными словами, получить доступ к базовому блоку.

— Но как же без Интернета? Ведь там информация постоянно меняется.

— Для этого у нас существует специальная служба. Вот её компьютеры подключены к Интернету. Эта служба собирает, анализирует, систематизирует и заносит в базовый блок новую информацию. Вернее сказать, собирала. Сейчас сеть Интернета попросту разрушена. Обо всем этом ты узнаешь подробнее, когда начнёшь учиться в нашей школе.

— У вас в школе есть компьютеры?

— Есть. Но имей в виду, в нашей школе сутками за компьютером не сидят. Здесь строгий закон — час за час. Час отработал за компьютером, отработай столько же в спортзале или на стадионе. Без физкультуры и спорта сильного и работоспособного человека не получится. Уяснил?

— Да, уяснил…, — вздохнул Алёшка. — А меня примут в вашу школу?

— А вот об этом мы сейчас поговорим с твоими родителями.

Взрослые, с интересом прислушивавшиеся к разговору Алёшки с секретарём, встрепенулись. «Секретарь» встал, подошёл к столу и переключился на разговор с ними.

— Давайте, познакомимся. Меня зовут Валерий Михайлович. Я пригласил вас, чтобы обсудить вопрос устройства вашей дальнейшей жизни. В общих чертах мне уже рассказали историю вашего плавания на плоту…

Он сделал паузу. В его глазах появилась теплота, на лице заиграла лёгкая улыбка.

— Вижу, люди вы необычные. Это доказывает и проект построенного вами плавсредства, и бой с бандитами, который вы выиграли. Мне хотелось бы узнать подробности вашего путешествия.

«Путешественники», принявшие Гусева за обычного секретаря, сконфуженно молчали. Первым, как и подобает капитану, пришёл в себя Илья.

— Да нет. Мы обычные люди. Если что-то и совершили экстраординарное, то только оттого, что очень хотелось выжить. В минуты опасности любой человек мобилизуется.

— Согласен. Сейчас, после потопа, всё человечество в чрезвычайных условиях. И выживет тот, кто сумеет максимально мобилизоваться. Верю, наш народ не погибнет. И ваша дружная команда подтверждает мой оптимизм. Кстати, могу вас обрадовать. Практически все метеостанции мира зафиксировали: уровень мирового океана перестал подниматься. Специалисты предсказывают: к зиме в северном полушарии начнёт намерзать лёд, и уровень даже несколько понизится.

— Ура! — не выдержала и искренне захлопала в ладоши Ленка. — А я уж думала, всю нашу землю затопит, и мы будем жить на плотах или на горных вершинах…, как горные козлы!

Взрослые заулыбались, а Алёшка презрительно фыркнул. Что взять с девчонки, которая и в компьютерах-то ничего не смыслит…

— Нет, — улыбнулся Гусев, — до горных козлов дело пока не дошло, но придётся приспосабливаться к новым условиям. Изменится всё: жизненное пространство, климат, флора, фауна, даже состав земной атмосферы… Что-то погибнет, а что-то приспособится и изменится. Придётся меняться и человеку. Ну, об этом поговорим чуть позже, а сейчас я хочу послушать вас.

Илья, на правах капитана, представил всех членов команды и коротко рассказал о каждом. Не забыл и об отсутствующих. На эту встречу прибыли все, кроме умершего Василия, Алёны и Екатерины. Алёна так и не вернулась из столицы Урала, а Екатерина встретила своего знакомого и куда-то уехала с ним.

После этого Илья принялся подробно излагать их скитания по новому Западно-Сибирскому морю. Гусев по ходу рассказа задавал вопросы непосредственным участникам того или иного события, и, таким образом, в разговоре приняли участие все без исключения. Валерию Михайловичу особенно понравились эпизоды строительства плота, действия команды во время шторма, бой с бандитами и, конечно же, скромный подвиг Алёшки, сумевшего сохранить оружие лётчика Короткова и никому, даже отцу и матери, не разболтавшего своей тайны.

Гусев глянул на Алёшку совсем другими глазами и произнёс похвалу, которой не удостоился больше никто из присутствующих:

— Значит, я не ошибся, из тебя будет толк. Но для этого придётся очень много работать!..

Когда закончили описание своей «одиссеи», Валерий Михайлович персонально с каждым, включая детей, обсудил вопрос трудоустройства и дальнейшей жизни. Особенно долго беседовал с Андреем.

* * *

Следующие два дня ушли на ознакомление с городком. А ещё через день им пришлось стать свидетелями события, которое коренным образом изменило статус этого секретного и полуподпольного института. В наукоград прибыла делегация учёных Урала и Сибири. Возглавлял делегацию глава Уральской республики Смирнов. По окончании работы делегации в актовом зале Дома культуры была проведена своеобразная пресс-конференция. Присутствовала на ней и команда «Оплота надежды».

О лидере Уральской республики они слышали всякое. Те, кто его поддерживал, отзывались о нём, как о сильной личности, сумевшей на волне народного недовольства взять власть и за несколько месяцев навести относительный порядок в республике.

Ему удалось прекратить хаос, возникший после распада страны. Решительными и быстрыми действиями он сумел остановить панику после падения метеорита и мобилизовать все силы и средства на эвакуацию населения из затопляемых водой районов. После этого в течение месяца покончил с бандами экс-президента, пытавшегося развязать гражданскую войну. Сейчас остатки банд этой марионетки армия республики добивала как раз в тех районах, куда так стремился встретившийся на пути «Оплота надежды» вербовщик на войну по прозвищу Инспектор.

Недруги президента говорили о нем иначе. «Слишком круто берет», «сворачивает завоевания демократии», «устанавливает диктатуру», «возвращает страну в период сталинизма» — вот далеко не полный перечень приписываемых Смирнову «пороков» и «злодеяний». Чаще всего эти высказывания допускали не просто люди заблуждающиеся, не понимающие того, что победа в чрезвычайных условиях не может быть достигнута одними уговорами и обращением к совести нации. Победа в экстремальных условиях в обязательном порядке предполагает подавление внутренних врагов, и принуждение страхом той части общества, которая пытается идти вразрез с действиями, продиктованными борьбой нации за выживание.

Недруги как раз и являлись этими явными и скрытыми врагами. Недовольство проявляли, прежде всего, бывшие вороватые чиновники и та часть эксплуататоров, по недоразумению причисленных к предпринимателям, которая ничего не создаёт и «делает деньги» исключительно за счёт афер, махинаций и мошенничества.

Недовольны были и инородцы, заполонившие в своё время тёплые места в учреждениях власти, бизнесе, науке, культуре, медицине и образовании. Во время бунта количество их значительно уменьшилось. Исчезли олигархи, покинули страну многочисленные «советники» президентов, «политологи», руководители «независимых» фондов и СМИ, «проповедники» наводнивших Россию сект. Сгинули без следа инородцы, захватившие торговлю и рынки, были расстреляны без суда и следствия лидеры преступных группировок. Однако многие из их единоверцев рангом пониже затаились и ждали момента, чтобы организовать саботаж или даже вступить в прямое противодействие новому правительству.

Эти критиковали Смирнова за «недемократичное руководство», «нарушение прав человека», «шовинизм», «отсутствие толерантности» и тому подобное. За короткий срок правления президенту приклеили множество порядком надоевших всем русским людям ярлыков, от «антисемита» до «русского фашиста». Однако этот сильный человек до поры до времени не обращал внимания на мышиную возню потерявших деньги и власть паразитов и всецело опирался на трудовой народ. Народ, впервые за последние десятилетия, не только относился к его действиям с пониманием, но и активно поддерживал своего лидера. Уж слишком часто «несчастные зверушки», которых пускала «погреться» простодушная Русь, на деле оказывались «Лисой Патрикеевной», пытавшейся выгнать из избы и погубить коренной народ «этой страны».

* * *

Перед Смирновым с краткой речью выступил основатель и научный руководитель института доктор наук Угрюмов. Его слова о том, что институт будет теперь поддерживаться руководством республики и получит статус ведущего в области разработок альтернативных источников энергии, были встречены громом аплодисментов. Далее он пояснил, на каких направлениях будут сосредоточены усилия института и с какими НИИ и КБ подписаны договоры о сотрудничестве. В заключении отметил главное. Для внедрения разработок в практику к услугам института весь промышленный потенциал Урала и Сибири. Причём, все их заказы будут обслуживаться в кратчайшие сроки и вне всякой очереди. После этого он предоставил слово президенту.

Президента слушали с огромным вниманием. Его вступительная речь была непродолжительной.

— Падение метеорита и последовавшие за этим катаклизмы нанесли непоправимый ущерб человеческой цивилизации. Природа наказала человека за попытку перестроить планету в угоду Мировому правительству. На сегодняшний день почти наполовину сократилась численность населения Земли (это ещё не предел) и очень существенно сузилась сфера жизни человека. Главные потери понёс «миллиард», который за счёт кладовых природы вознамерился жить в достатке и роскоши вечно.

Этот глобальный катаклизм лучше всяких научных теорий показал античеловечность и порочность идеи глобалистов. Ибо всего лишь один осколок астероида, как карточный домик, разрушил их пирамиду до самого основания. Все страны, включая высокоразвитые, за один месяц оказались отброшенными в далёкое прошлое, когда каждый народ боролся за своё выживание самостоятельно. Но в этом есть и положительная сторона. У человечества появился шанс перейти от политики «покорения природы» к политике «дружбы с природой». Народы, которые поймут это и изменят свой образ жизни, выживут. Те, которые захотят жить по-старому, хищнически истребляя природу в угоду неразумному потреблению, исчезнут навсегда.

Россия, в отличие от других стран, подверглась двойному удару. Первый — длительная экспансия Запада, за которой последовал распад единого государства. Второй — потоп, отобравший у нас наиболее плодородные равнины. Но русский народ не впал в уныние. Именно в таких чрезвычайных условиях наши люди отбрасывают всё мелочное, второстепенное, сбрасывают сонливость и меланхолию и совершают грандиозный подвиг, лучше всяких слов подтверждающий величие нации.

Этот подвиг происходит на наших глазах. Примеров тому — сотни. Самый свежий тот, о котором мне сегодня рассказали.

К моменту начала наводнения три семьи (он так и сказал: «три семьи») оказались в глухой тайге. Они ничего не знали о потопе, могли просто сидеть, ждать помощи и, в конце концов, погибнуть. Но они не покорились обстоятельствам и сумели спасти не только себя, но и свой дом. Они подняли дом на плот, проплыли сотни километров по затопленной водой тайге, выстояли под ударами стихии, победили в войне с бандитами и добрались до большой земли.

Эта дружная, геройская команда присутствует здесь, в зале. Давайте попросим их встать и поприветствуем этих мужественных людей…

Команда «Оплота надежды», конечно, поняла, речь идёт о них, но никто не решался встать первым. Неудобно как-то. Не такие они уж и герои… К счастью, был среди них паренёк без комплексов, который мигом вскочил и обозначил место, где они сидели. Заполнившие зал люди немедленно повернули в его сторону головы, и следом за Алёшкой смущённо и несмело начали подниматься остальные. Зал бурно аплодировал им.

Когда аплодисменты стихли, Смирнов продолжил.

— Такие примеры показывают: потенциал нашего народа велик. Я верю, мы выживем. Но, повторяю, жить по-старому мы не сможем. Нам придётся полностью изменить свою жизнь, начиная от коренной перестройки промышленности, кончая созданием «общества разумного потребления».

Одну из таких задач должен помочь решить ваш институт. Сейчас, когда экономика по старой схеме разрушена, мы должны поставить её на новую базу. Прежде всего, перевести промышленность, энергетику и транспорт на использование восполняемых источников энергии. Научные разработки вашего института позволяют принять такую программу. Мы должны в короткие сроки построить электростанции, работающие с использованием энергии солнца, ветра, воды, атмосферного электричества; перевести транспорт на электрические и водородные двигатели, чтобы постепенно отказаться от сжигания углеводородных продуктов. Конечно, инфраструктуру добычи углеводородного сырья мы тоже будем восстанавливать, но только для того, чтобы в последующем использовать это сырьё в химической промышленности.

Одновременно с перестройкой жизни мы приступили к решению другой важнейшей проблемы. Народы России всё больше начинают осознавать: в сложившихся условиях выжить можно только сообща. К счастью, западу удалось уничтожить государственный аппарат Российской Федерации, но не сам народ. Поэтому мы приступаем к собиранию русских земель. Уральская республика фактически уже объединилась с Сибирью, и сейчас ведёт переговоры о воссоединении с Забайкальской и Дальневосточной республиками, республиками центральной части и Белоруссией. Думаю, на этом этапе объединение не остановится. Общая беда повернула политикам мозги в правильном направлении. Пройдёт немного времени, и народы России вновь будут в едином государстве. А это значит: многотысячелетняя история Руси не перервётся!

После этого заключения президент начал диалог с залом. Люди с места задавали вопросы — он отвечал. Некоторые из его ответов особенно запомнились. Всех интересовали, прежде всего, текущие задачи, решаемые правительством республики.

— Нам удалось провести эвакуацию людей с затопленных территорий и разгромить банды, помышлявшие развязать гражданскую войну. Но впереди очень тяжёлая зима. Чтобы пережить её, нужно, прежде всего, обеспечить людей продовольствием, жильём и теплом.

Как известно, Российская Федерация к моменту своего распада полностью потеряла продовольственную независимость. Все последние годы компрадорское правительство не поддерживало село и закупало, на «нефтедоллары», продовольствие за рубежом. Поток продовольствия из-за границы прекратился ещё весной. А после катаклизма продукты питания стали стратегическим товаром номер один. Ни одна страна в мире ими не торгует. Идёт лишь взаимовыгодный обмен на такой же стратегически важный товар.

Мы понимали: за одно лето сельское хозяйство не поднять. Чтобы избежать повального голода, сделали упор на подсобное хозяйство. Наш народ, в том числе и городской, ещё не потерял способности что-то выращивать на земле. Поэтому мы честно предупредили людей о грозящем голоде и сдали в аренду землю любому, кто пожелает. Это принесло свои плоды. Картофеля, овощей, мяса и фруктов заготовлено вполне достаточно, чтобы дотянуть до следующего лета. Все остальные продукты придётся выдавать нормировано. К слову, на такое распределение вынуждено перешли все страны мира.

Кроме этого, мы бросили все силы на строительство жилых домов для беженцев. В первую очередь, в сельской местности, так как строить деревянные дома в сложившейся обстановке намного проще и быстрее. Одновременно повсеместно ведём заготовку топлива, в первую очередь дров и угля, для обеспечения людей теплом. Мы даже поставили на поток изготовление печей «буржуек». У вас в наукограде это вызовет улыбку, но в разрушенных стихией и войной посёлках и городах эта печь, как палочка — выручалочка. Она не раз спасала наш народ в лихие годы, послужит и этой зимой.

Следующим был вопрос явно от людей старшего поколения. Эти люди повидали на своём веку столько всевозможных «реформ» и «перестроек», что немедленно хотели услышать из первых уст, чего им ждать в будущем. Иными словами, хотели знать, какое государство, с какой идеологией намеревается строить президент и его команда. Ответ их вполне устроил.

— Мы не отказываемся от такого понятия, как свобода. Но нужно иметь в виду, в любом человеческом обществе свобода одних оборачивается несвободой для других. Суть нашей идеологии — сделать свободным и поставить во главу общества человека труда, человека — созидателя. Не важно — умственного труда или физического, главный критерий — созидание.

История и объективные законы учат: прогресс достигается только тогда, когда могут нормально работать люди-созидатели. Вы знаете, как отбросила Россию назад пресловутая «забота о правах человека», другими словами неконтролируемая свобода — делай всё, что не запрещено законом. Законом юридическим. Законы морали, нравственности при этом были попросту растоптаны. Эта «свобода» пошла на руку паразитам всех мастей и оттенков. Поэтому так велико было их засилье во всех областях жизни. От этого страдало всё общество и, прежде всего, люди труда. Наше правительство определило цель: создать благоприятные условия для трудящихся и существенно ограничить тех, кто паразитирует на их труде.

Представители молодого поколения задавали иные вопросы. Они хотели знать больше о самом президенте. Один из молодых учёных поинтересовался, например, что значит для президента личность в самом высоком смысле этого слова.

— Для меня человек является Личностью с большой буквы, если ему свойственны честь, достоинство и совесть, а самое главное, реальная, а не показная любовь к Родине и простому народу. Из перечисленных качеств особенно отмечу совесть. Чувство нравственной ответственности за своё поведение перед окружающими людьми. Господь дал нам, русским, этот дар. Для народов Запада это качество второстепенное, ненужное, и наличие у наших людей совести — одно из отличий нашей цивилизации от западной. Мы должны сохранить это качество и перенести его в завтрашний день.

Далее последовал вопрос, ответ на который люди искали во все времена. Молодая девушка захотела услышать из уст первого лица, в чем же всё-таки заключается для человека счастье.

— Если верить словарю, счастье — это такое состояние души, когда у человека возникает чувство высшего и полного удовлетворения. Поэтому каждый индивидуум воспринимает это слово по-своему. В зависимости от того, сколько в его голове интеллекта и каковы его идеалы. Маньяк счастлив оттого, что убил очередную жертву… Мошенник получает удовлетворение в том, что обобрал миллионы людей и стал миллионером… Человеческая особь с мещанской психологией и душой мелкотравчатого паразита считает, что счастье заключается в непрерывном удовлетворении его личных прихотей и животных потребностей…

Для нормального разумного человека счастье заключается в процессе творческого труда, духовном общении с другими людьми и положительной оценке этими людьми его деятельности.

— А как же любовь, семья? — не унималась девчушка, пожелавшая всё же откопать ответ на этот вечный вопрос.

— Тут нет никакого противоречия. Давайте, зададим вопрос, а для чего нужны человеку разумному любовь и семья? Для простого продолжения вида, как у не имеющих разума животных? Для получения физического удовольствия? Или для чего-то более значимого? Полюбить человека, создать с ним крепкую семью, вырастить и правильно воспитать детей — это тоже великий труд. Труд творческий, нацеленный в будущее. Его цель — создание нового, более совершенного человека. И если этот ваш труд будет по достоинству оценён и любимым человеком, и вашими детьми, и обществом, у вас и возникнет то самое состояние высшей радости и полного удовлетворения жизнью, называемое простым словом — счастье.

Любовь же в смысле получения удовлетворения от партнёра ничего общего с этим словом не имеет. Продвинутая молодёжь называет это совсем другими словечками: «кайф», «улёт», «балдёж» и тому подобное. Для того чтобы испытать истинное счастье, нужно гармонично и правильно жить.

Три часа длилась эта необычная пресс-конференция. Президент честно ответил на все, даже самые неудобные и каверзные, вопросы. Когда выходили из Дома культуры, наши герои пришли к единому мнению. С таким президентом можно вершить великие дела. Им хотелось верить: извечная мечта русских людей о главе государства с высокими моральными, нравственными и человеческими качествами воплотилась именно в этом лидере.

* * *

Вся команда, кроме Алёны, собралась в скверике, недалеко от больницы. Обсуждали последние события и новости. А их было немало.

Илью определили на работу в отдел безопасности. Майор Никитин, ни много, ни мало, получил сразу должность начальника инженерной службы. Эта служба несла главную нагрузку по установке и обслуживанию технических средств, объектов и коммуникаций охранного комплекса института.

Светлана получила место преподавателя в школе, где будут учиться и Ленка с Алёшкой. Их определили в один класс. Мало того, Ленка настояла, чтобы они и сидели рядом. Оставлять без присмотра этого паренька нельзя ни на минуту.

Никитины со дня на день должны были получить трёхкомнатную квартиру. Они уже посмотрели этот строящийся дом, где всё: отопление, освещение, кондиционер, электроплита и ещё множество других бытовых приборов — работает на электричестве, которым обеспечивает дом небольшая установка, смонтированная прямо на крыше. Причём на случай любой аварии или неисправности предусмотрено переключение питания от установок соседних домов или от электростанции городка, работающей на водороде.

Дмитрий и Мария жить в благоустроенном доме отказались. Они привыкли быть рядом с природой. Тем более, и одного, и другого приняли на работу в качестве сотрудников заповедника, главной научной площадки экологов института. По сути, Волковы должны были выполнять обязанности, знакомые им по прежней работе. А в этом случае лучше всего жить рядом с работой. Они уже присмотрели место для дома всего в трёх километрах от наукограда. И теперь строили планы, как перевезти туда дом с плота. Естественно, помогать им в этом вызвались все. Каждый стучал себя в грудь и доказывал: после той трудовой декады, когда они возводили «Оплот надежды», любая самая сложная стройка — семечки.

Получил работу и Андрей. Ту, о которой и мечтал. Его зачислили сотрудником НИИ в отдел экологии. В связи с потопом работы у отдела было столько, что ходили слухи о создании на его базе отдельного института. Тем не менее, новоиспечённый научный сотрудник был невесел. Друзья понимали причину его печали и деликатно старались отвлечь парня от грустных мыслей. Однако, как ни старались, сделать этого им не удалось. Когда, вдоволь наговорившись, гурьбой направились к гостинице, Андрей направился в противоположную сторону. Ему хотелось побыть одному.

Но уйти далеко не успел. Услышал позади шум и как громко, на все лады его зовут вернуться. Андрей повернул назад и внезапно остановился. В самом центре бегающей, кричащей и обнимающейся толпы он увидел Алёну. Та торопливо, взахлёб, объясняла, что лётчику Короткову сделали операцию, он выжил, и как только пошёл на поправку, она тут же поехала к ним… Что ближе и роднее, чем они, у неё никого нет… А они по очереди обнимали её, тискали, целовали и бросали в сторону Андрея торжествующие взгляды.

Наконец, страсти начали утихать, и Алёна взглянула на Андрея. Тот стоял на месте. Состояние его, как нельзя лучше, подходило под народное изречение: «словно лом проглотил». Их глаза встретились. Девушка медленно, как под гипнозом, пошла к нему, в каком-то шаге остановилась и тихо поздоровалась.

— Здравствуй, Андрей.

— Здравствуй, — в его глазах привычно засветилась усмешка. — Что же ты бросила своего нового кавалера, раз он пошёл на поправку? Иль разлюбила?

Алёна обеими руками схватила его за рукава и торопливо заговорила:

— Чудак! Какой же ты чудак, Андрюшка! Неужели ты ничего не видишь? Нет у меня никакого кавалера!.. Я никого никогда по-настоящему не любила… Я тебя люблю…, понимаешь? Тебя!.. Я хочу быть с тобой всю оставшуюся жизнь… И не возражай. И не отговаривайся…

Она торопливо произносила слова признания, глядя ему в глаза, и, уловив в них радость, обхватила его и прижалась к нему, уткнувшись носом в плечо. Он обнял её и по-мужски крепко прижал к себе.

— А я и не отговариваюсь… И не возражаю… И на всю оставшуюся жизнь я тоже согласен…

Алёна подняла лицо. В глазах у девушки поблёскивали слезинки. Андрей понял все без слов и поцеловал её в губы. Поцеловать девушку при всех для парня было равносильно подвигу. Друзья поняли всё правильно, деликатно отвели глаза, но хватило их ненадолго. Алёна с Андреем вошли во вкус и поцеловались ещё раз. На этот раз поцелуй был долгим и обоюдным. Друзья смотрели, как вдохновенно они целуются, и молча радовались за них. Только Ленка в такой важный момент не могла молчать.

— Теперь они точно поженятся! Я же говорила…, Алёнке даже не надо будет менять фамилию!..

— Да…, — поддакнул ей Алёшка. — Хорошо, что мы вовремя сняли их с ёлки!..

Ленка повернулась к своему подшефному и очень серьёзным тоном, с лёгким вздохом всё повидавшей опытной женщины мечтательно протянула:

— Вот когда подрастём немножко, я тоже выйду за тебя замуж…

Взрослые удивлённо посмотрели на девчушку, а её будущий жених был просто ошарашен.

— С чего это ты взяла, что я на тебе женюсь? Я, может быть, не хочу влюбляться и жениться вообще!..

— Женишься, женишься…, никуда не денешься. Без меня ты Лешка пропадёшь! — пропела Ленка на мотив известной песенки и, от избытка распиравших её чувств, громко расхохоталась. Следом за ней грохнула вся компания. Алёна с Андреем оторвались от такого приятного занятия, как поцелуй, и весело и радостно засмеялись вместе со всеми.

Эпилог

Прошёл год. Жестокий и неумолимый ко всему живому на планете, он был не слишком суров к нашим героям. Они для «Оплота надежды» выбрали правильную пристань.

Алёна с Андреем поженились. У них родился сынишка. В честь Алёниного деда его назвали Иваном. Её дед и бабушка пропали без вести во время потопа. Об этом Алёна узнала от родителей, с которыми по-прежнему поддерживала чисто формальные отношения.

Дружный коллектив «Оплота надежды» пополнился не только благодаря рождению Ванюшки Соколова. В наукоград после излечения вернулся лётчик Коротков да не один, а с той самой Екатериной, которая вдруг так внезапно исчезла осенью. Они тоже сыграли свадьбу и поджидали мальчика. Про другие варианты Евгений не хотел и слышать. «Мне нужен наследник, а Ваньке — друг!» — категорично заявлял он.

Глядя на молодых, решили тряхнуть стариной и Никитины. Они здраво рассудили: один ребёнок — не ребёнок, и «запланировали» девочку. Алёшка против сестрёнки не возражал, но поставил условие, чтобы та не была такой врединой и занудой, как Ленка.

У него в новой школе дела шли успешно. Особенно хорошие результаты паренёк показывал в точных науках. Хотя, если говорить честно, один предмет давался ему с большим трудом. Конечно же, это была физкультура. У Ленки было всё наоборот. Училась она средненько, но проявляла незаурядные способности в спорте и за короткий срок стала чемпионкой наукограда (среди сверстниц) по лыжам, плаванию и бегу. Подавала надежды девчушка и ещё в одном качестве. В качестве персонального тренера. Благодаря Ленкиному упорству и старанию её подшефный Алёшка вылез из безнадёжной «двойки» по физкультуре и теперь был согласен бегать и прыгать на «пятёрку», только бы избавиться от персональной опеки.

Волковы перевезли дом в заповедник и жили там, но оторванными от мира себя не чувствовали. Обустраивать «общий дом» помогала вся компания. Дом стоял в таком месте, что лучший уголок для отдыха найти было трудно. И хотя отдыхать приходилось редко, обстановка требовала от людей работы с полной отдачей, они находили возможность и иногда собирались в «своём родном доме». Там они, как когда-то во время плавания, проводили советы, обсуждали новости, спорили, пели песни и, конечно же, строили планы на будущее. Одним словом, всё у наших героев складывалось вполне удачно. А что же происходило в остальном мире?

* * *

Хуже всего обстояли дела в Северной Америке. С «исчезновением» Солнца и тёплого течения на территорию Мексики, США и Канады пожаловали морозы и обильные снегопады. Жизнь в регионе, и без того парализованная обширными зонами радиоактивного заражения и массовыми эпидемиями невиданных болезней, совсем замерла. Особенно тяжёлое положение складывалось в Соединённых Штатах. Стране, как никогда, требовалась помощь извне и внутреннее сплочение нации. Ни того, ни другого не было.

Народы, долгое время терпевшие унижение и эксплуатацию со стороны США, платили по счетам. Друзья и союзники, в полном соответствии с законами капитализма, думали, прежде всего, о своей шкуре. Супердержава, называвшая себя «оплотом демократии», дружбы с которой добивались многие государства мира, в одночасье оказалась в полной изоляции. Этой огромной стране предстояло испытать на себе всё, на что она обрекла в своё время маленькую свободолюбивую Кубу, более полувека прожившую в экономической блокаде.

Куба выстояла благодаря поддержке немногочисленных друзей и необычайной стойкости и сплочённости её народа. Штатам на это рассчитывать не приходилось.

Наднациональное общество страны держалось исключительно за счёт всеобщего благоденствия, созданного посредством ограбления народов планеты. Кончилось благоденствие — немедленно развалилось общество. Оно раскололось на три враждующих клана: «белых», «черных» и «красных». Наибольшую силу представляли «белые», но и они не могли консолидировать нацию. Внутри «белых» разгорался конфликт между представителями «патриархальной Америки» и «пришлыми». Общность людей, некогда составлявших «нацию» превратилась в население. И это население гибло в конфликтах и стремительно вымирало от холода, голода, болезней и радиации. Супердержава, покорившая почти весь мир, доживала последние дни.

В противовес северу в Южной Америке жизнь налаживалась. Этот континент (он отделился от северной части проливом) меньше пострадал при падении астероида. И хотя потоп погубил главные города южноамериканских государств, странам континента удалось выстоять и сплотиться. Народы Латинской Америки боролись с бедой сообща, и в этом был залог их спасения.

А вот в Европе попытки объединить усилия провалились. Океан не только ударил по побережью Атлантики и затопил часть континента, но и лишил его главной «печки». Гольфстрим перестал омывать Европу, и там надолго установились «сибирские» морозы. Но, в отличие от Сибири, обогреть людей здесь не было возможности. И главная беда была не в том, что в Европу перестали поступать нефть и газ. Мороз вывел из строя всю инфраструктуру, рассчитанную на тёплый климат.

Западную Европу охватил паралич. Разрушенная энергосистема, разорванные трубы систем отопления, водоснабжения, канализации, затопленные нечистотами и заваленные снегом города, парализованный из-за отсутствия горючего транспорт, умирающее от голода и переохлаждения население — вот в таком виде вышла Европа из зимы. Как и при нашествии любого сильного завоевателя, она ждала помощи. Но помощь на этот раз не спешила. Не потому, что слишком уж часто народы этого континента предавали того, кто протягивал им руку помощи… Просто помогать было некому.

Впрочем, было на континенте и отрадное исключение. Пример стойкости подавали Скандинавские страны. Так же, как и другие, они потеряли часть прибрежных городов и поселений, но привычка к суровому климату и организованное противодействие катаклизму давали им хороший шанс на выживание. Сыграл роль и тот факт, что в этих социально ориентированных странах было заблаговременно построено много коттеджей и индивидуальных домов, благодаря которым население успешно перезимовало.

Меньше других пострадали от потопа Африка и Центральная Азия. Но и здесь не было стабильности. Регион захлестнули межнациональные и этнические конфликты. Всё началось с войны арабского мира с Израилем. Этот достаточно много страдавший за свою историю народ в последние годы пошёл на поводу у наиболее ненасытной части своей элиты. Сконструировав глобальную систему эксплуатации и дорвавшись до мировых богатств, «ненасытные» повели себя по-барски. Мало того, принялись отыгрываться на других народах, в том числе и тех, кто спасал их от истребления. А по отношению к арабам стали применять методы, которые применял к их народу бесноватый фюрер. Посеянные ими семена дали обильные всходы. И как только Израиль лишился своего могучего покровителя, пришла пора убирать урожай.

Арабские страны навалились на это государство всеми силами. «Самая боеспособная и никем не побеждённая армия» продержалась всего неделю. После этого многострадальный народ, который уже раз в истории, был вынужден рассчитываться за грехи своей элиты. В арабах не было той снисходительности и сострадания к побеждённым, что есть у славян. Фанатическая ненависть, копившаяся годами, выплеснулась не только на правителей и элиту Израиля, а на всю нацию.

После победоносной войны резко усилились распри между самими арабами. Политика США и Израиля, длительное время стравливавших арабские народы, после времени принесла результаты. Накопившиеся обиды, распри, недоверие вырвались наружу. В арабском мире разгорелся пожар, тушить который было некому.

Совсем другую беду, распространившуюся позднее на весь мир, принёс катаклизм в Юго-Восточную Азию. И без того перенаселённые страны региона приняли огромное количество беженцев с островов Тихого и Индийского океанов. Это привело к массовым вспышкам болезней. Эпидемии возникали в самых разных местах. До поры с ними удавалось бороться. Самое неприятное началось в середине зимы.

Облака, надолго укрывшие солнце, окончательно разрушили старую «кухню погоды». В регионе похолодало. Даже в Индии выпал снег. Глобальное изменение климата привело к невиданной эпидемии гриппа. Новая разновидность этой болезни для жителей жарких стран оказалась смертельной. Медицина, вполне успешно справлявшаяся с, казалось бы, более опасными заболеваниями, перед «гриппом-убийцей» капитулировала.

Позже, когда началась зима в южном полушарии, эта же беда постигла Австралию и Африку. В результате от холода и эпидемий в самой тёплой зоне планеты умерли не десятки, а сотни миллионов людей. Яркий тропический мир на глазах линял и становился тусклым.

А что же стало с Россией?

* * *

Солнце на длительное время укрыли облака, и мир стал серым.

Как часто русские люди, побывавшие в тропических странах, восклицают: «Ах, какой яркий мир! Ну, почему же у нас такая серость!»

Что на это сказать? Где больше солнца, там больше тепла и красок. И никакими искусственными способами нашу серенькую плотвичку не переделать в яркую тропическую рыбку. А невзрачную куропатку не раскрасить под стать попугаю. Касается это и людей. Именно поэтому попытки перестроить русского человека в «европейца» терпят неудачу. Россию нельзя переделать «по образцу». Для этой страны приемлемым является только один путь — совершенствовать то, что ей дано свыше.

Взамен ярких форм и красок континентальной России дан дар, которого нет больше ни у кого. Этот дар — способность жить в условиях наибольшего перепада температур. Ни жители крайнего севера (они не переносят плюс пятьдесят), ни аборигены юга (для них страшен любой минус), ни избалованные тёплыми океанскими течениями обитатели Европы и Америки этим даром не обладают. Только наш, небогатый во внешней цветовой гамме человек наделён такой же повышенной контрастностью и живучестью, как и вся природа России. Эта контрастность проявляется во всем.

В работе. От бесконечных перекуров до величайших трудовых подвигов.

В отдыхе. От сиденья на печи до самого невероятного экстрима.

В обыденной жизни. Способность жить и в нищете, и в роскоши.

В жизни духовной. От полной душевной спячки до устремления в космические дали.

Не в этой ли контрастности «загадка русской души»? Диапазон её намного шире, чем у тех, кто эту «загадку» пытается отгадать.

Мир стал холодным и серым, и эта жизнеспособность русского человека вышла на первый план.

Русский народ перенёс эту зиму лучше других. Всё, что так шокировало «цивилизованные» народы: минус сорок с ветром, мощные снегопады, метели с двухметровыми сугробами, добывание тепла с помощью «буржуек», удобства во дворе, ремонт отопительной системы посередь зимы — картина для русского человека вполне привычная. Не оказался роковым для России и «грипп-убийца». Благодаря природному иммунитету смертность от этой болезни среди русских людей была относительно небольшой.

И потому народ, не просто борясь с голодом и холодом, пережидал зиму. Он напряжённо работал.

Уже к весне произошло объединение всех основных земель в единое государство. Были восстановлены все государственные структуры, связь, железные дороги и флот.

Темпами, сравнимыми лишь с периодом Великой Отечественной войны, восстанавливались промышленность, транспорт, кооперативы в сельском хозяйстве. Переводились на восполняемые источники энергетика и транспорт. Ускоренно велось строительство жилья и дорог.

Параллельно с экономикой восстанавливались наука, здравоохранение, система образования, спорт. Сбрасывала с себя инородную шелуху культура. И по тому, как и с каким размахом это делалось, было видно: к руководству государством пришли, наконец, люди, полностью осознающие истину — с войнами и социальной несправедливостью можно покончить только в том случае, если вектор развития будет направлен на духовное совершенствование человека. К годовщине катаклизма Россия оставила далеко позади все страны мира.

Вода, с помощью которой высшие силы мироздания породили наш мир, сделала попытку излечить человечество. Но излечить больного возможно, если только он сам этого захочет. Россия стала первой страной, поверившей в исцеление. Народ, который, по версии человекообразных паразитов, должен был «исчезнуть как лишний», своим примером показывал миру путь к выздоровлению.

Поистине, нет на земле «лишних» народов.


Оглавление

  • Предисловие
  • Глава 1 Наводнение
  • Глава 2 Вдвоём на ёлке
  • Глава 3 Всемирный потоп
  • Глава 4 Строительство «ковчега»
  • Глава 5 «Оплот надежды»
  • Глава 6 Гладко было на бумаге…
  • Глава 7 В плену
  • Глава 8 Дельтаплан
  • Глава 9 Война
  • Глава 10 Бунт
  • Глава 11 Последний бой
  • Глава 12 Заключительная
  • Эпилог