Генерал Панк. (Дилогия) (fb2)




Сергей ЧИЧИН ГЕНЕРАЛ ПАНК. ДИЛОГИЯ.

Книга 1. ГНЕВ ГЕНЕРАЛА ПАНКА

Ливень только что кончился, и окрестные леса засияли изумрудным блеском отмытой листвы, и несказанно свежий, потрескивавший после грозы воздух приятно обжигал грудь, и прозрачный парок вился от напитавшейся влагой земли. Солнце, умытое дождём, выпрыгнуло наконец из-за туч и осветило замшелые стены громадного замка, что уныло, но всё так же грозно высился посреди бескрайней лесной чащобы. Десятки обветшалых башен, сложенных из сероватого с прожилками гранита, коим исстари богаты были близлежащие Железные Горы, всерьёз озадачили бы — а то и устрашили — всякого грамотного полководца, дерзнувшего…

А впрочем, едва ли устрашили бы. Давно минули те времена, когда Хундертауэр, зловещая гоблинская твердыня, если и упоминалась, то исключительно дрожащим шёпотом; да знаменитые хумансовые и даже эльфийские полководцы в бессильной ярости скрежетали зубами над картами, не видя ни шанса выбить гоблинов, извечных пограничных нарушителей спокойствия, из их оплота. Пусть ни [один из] них так и не взял Хундертауэр на копье, ни приступом, ни измором, ни излюбленным методом хумансов — подлостью и подкупом. Пусть по-прежнему безмолвной стражей стояли на севере Железные Горы, на западе жирно чавкала Гиблая Топь, глухой стеной высился на востоке Злой Лес, а единственный торный путь посуху, пролёгший с юга всё по тому же Злому Лесу, был узок и извилист и предоставлял всякому, кто только пожелал бы, тысячи удобных мест для засад и засек. Уж давненько не обновлялись старые стены и не звучала на них выразительная гоблинская ругань, сама по себе составляющая не самый бедный язык. Давно уже некого стало опасаться Пришлым, и Хундертауэр всё ещё стоял лишь потому, что эльфы, злейшие и непримиримые враги гоблинов, ушли из Дримланда ещё раньше. Они обещали вернуться — и вернутся, но когда?..

Дождина, зарядивший, казалось, на весь день, вдруг унялся, и сонные хумансы в дешёвых практичных латах буйволовой кожи — стражи-наёмники из Аракана — гурьбой вывалились из караулки. Пора на стену, хоть с неё, кроме осточертевших лесов, сам Всевидящий Кано ни шиша не увидит. Однако не хватало ещё, чтобы начальник стражи застукал за игрой в полудурка! Он, начальник, молод да ретив, и разговор у него короткий: неделя без жалованья, а вздохнешь от такой несправедливости — так еще и дюжину плетей пропишет для профилактики. В дождь-то он не страшен — дома сидит, а то и лежит, зачем иначе завёз с собой аж полдюжины наложниц? А вот выглянуло солнце — теперь только и жди, когда явится, демонстрируя поселенцам золочёные свои латы и пышный плюмаж.

Немолодой вислоусый страж добрался, переваливаясь, до гребня стены и сунулся было в бойницу, дабы по традиции плюнуть вниз; плюнуть, однако, забыл и только челюсть отвесил так, что заготовленная слюна измарала подбородок и свесилась мало не до подножия стены.

К замку приближался всадник. Не то чтобы событие века — всадники-гонцы, а также торговцы да и просто искатели приключений прибывали в Хундертауэр почти каждую неделю, даром что край мира. Но с этим что-то было сильно не так… Страж раздумчиво отёр челюсть рукавом, скрипнул мозгами и понял — что именно. Сторона! Всадник ехал со стороны заката, от Гиблой Топи, хотя всякому заведомо понятно, что проехать там он не мог. Да там и опытнейшие болотники на своих испытанных двоих не раз с концами гикались, потому что какой-то паршивец (по всему, из бесподобно вредных гоблинских друидов) наложил на Топь заклятие Заворота, так что, попавши в неё, будешь блуждать до самой смерти. А этот прёт верхом, да ещё с заводным конем, да в придачу, кажись, песню горланит — уже можно разобрать кой-какие звуки, откровенно гнусные звуки, честно говоря, да и слова — не гулгитское благостное песнопение. В общем, пренеприятнейшая фигура, и движется спорой конской рысью прямо к закатным малым воротам, что открыты нараспашку, а закрыть — так их уже лет тридцать не закрывали, просто не от кого. В лесах окрестных зверья крупнее зайца едва ли сыщешь, а двуногие все с амбициями — хоть вовсе стены обрушь, всё едино будут долбиться в Главные ворота, и чтоб непременно каждому выносили хлеб-соль и чуть ли не ключи от замка.

— Э-ээй, други! — воззвал страж жалобно. — Гляньте, экий прется! Впустим, что ли, али как?

Двое соратников дружно прильнули к бойницам.

— Этого впустим, — сразу авторитетно заявил самый старший, седобородый муж, уже лет двадцать бессменно дежуривший на стенах Хундертауэра. — Таковского поди не впусти…

И был он прав. Всадника уже можно было рассмотреть в подробностях. Был он высок и так мощно сложён, что стражников слаженно пробрал мороз, а в голове вислоусого, сообщим по секрету, промелькнуло желание немедленно сдаться в плен либо вовсе сменить профессию на менее рисковую. Седые короткие волосы приезжего выдавали