Ты — моя зависимость (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Валентина Кострова Ты — моя зависимость

1

Будильник. Квартиру заполнила ненавязчивая спокойная мелодия.

Еще некоторое время лежала с закрытыми глазами, ловя последние секунды сна. Новый день все настойчивее пробивался в мое сознание, посылая мысли о новых делах, о новых свершениях.

— Арина! Выключи свою гребаную какофонию! Дай поспать три минуты! — за спиной пробасил недовольный, сонный мужской голос.

Все еще с закрытыми глазами, нащупала на прикроватной тумбочке пульт от музыкального центра, музыка смолкла.

Я приоткрыла сначала один глаз. Закрыла. Открыла другой. Следом уже второй. За окном солнце. По прогнозам, сегодня хорошая погода.

Улыбнулась. Настроение было встать именно с той ноги.

— Арина! Где мои носки??? Какого черта, ты вечно наводишь порядки в моих ящиках!!! Я ни черта потом ничего не нахожу! — опять недовольный мужской голос, а я рассматривала себя в зеркале, держа зубную щетку в зубах.

Под глазами тени. Усталость. Надо записаться к косметологу, привести лицо в порядок. Еще, наверное, на пару тонов осветлиться и сделать легкие кудри. Надоело вечно их крутить. А так с утра проснулся, взбил волосы на макушке и пошел на работу красивый.

Спасибо родителям, что красота у меня естественная, от природы у меня были густые, длинные ресницы и темные идеальные брови.

Еще бы кто придумал, как лежа на диване накачать попу и кубики на животе, жизнь, вообще, была б мармеладной. Но тут приходилось вкалывать самой в спортивных залах, ограничивать себя. Пахать в поте лица, если хочешь иметь идеальное тело.

— Арина! — дверь ванной резко распахнулась, и на пороге возник сердитый мужчина. Он смотрел на меня и одновременно завязывал галстук. — Сколько можно уже любоваться собою??? — его темные брови нахмурились.

Выплюнув пасту, сполоснула рот, только после этого обернулась к нему и подошла, умело и быстро завязала сложный узел.

Приподнялась немного на носочках и прильнула к сжатым губам. От него веяло запахом леса: хвои, древесины, еще чем-то, еле уловимым.

Мне этот запах не особо нравился, пару раз дарила другие лосьоны, но те, в итоге, так и стояли на полках нераспечатанными.

Его губы дрогнули, большие руки обхватили мою тонкую талию, притягивая к себе. Из его груди вырвался то ли стон, то ли вздох, когда наши языки переплелись в чувственном танце. Он обхватил одной рукой мой затылок, сжал, мягко массируя. Дрожь пробежала по моему телу в сладостном предвкушении.

Где-то, в глубине квартиры, надрывался телефон. Его. Краем сознания слышала противную мелодию какого-то сбора всех музыкальных инструментов. Это звонил его начальник. Только у этого контакта установлена такая абсурдная музыка.

— Черт! — выругался мой мужчина, поглаживая большим пальцем щеку. Его недовольство отразилось ниже пояса, выпуклость в районе ширинки шевельнулась. Серые глаза наполнены томлением.

— Мы же закончим вечером? Арин…я соскучился. Давай в этот раз приедем пораньше домой и проведем его в романтическом настроении? Как раньше!

— Гера! Если ты еще пару минут промедлишь, твой шеф приедет сюда с требованием срочного ответа на тот или иной вопрос! — чмокнула его в нос, высвободилась из объятий.

Мне не хотелось обещать того, чего не будет. Не получится. Он задержится на работе, я зависну в тренажерном зале, а вечером, столкнувшись в квартире, устало улыбнемся друг другу и ляжем спать. Последнее время этот сценарий не менялся.

— Я ушел! — выкрикнул Гера из прихожей, перед тем, как захлопнул за собой входную дверь.

Я стояла перед зеркалом в спальне, натягивая узкую юбку-карандаш темно-синего цвета. Взяла в руки обычный гладкий белый бюстгальтер, покрутила его в руках, и, швырнув его на место, вытащила кружевной топ. Провокация. Смело. Сексуально. Между ног заныло от неудовлетворенности. Стиснула зубы. Когда были застегнуты последние пуговицы белой прозрачной блузки, подмигнула себе.

Армина

Первые минуты раннего утра всегда принадлежали мне. Одной. Я могла спокойно взять чашечку черного кофе, сесть на балконе и умиротворенно смотреть на море. Никаких мыслей, планов, идей в эти минуты не строила. Просто наслаждалась спокойствием. Позже проснется моя маленькая футбольная команда, будет целенаправленно разносить дом своими играми, шуметь, галдеть, ругаться, драться. Будет все, что происходит, когда в семье растет трое мальчишек с разницей в два-три года.

— Доброе утро! — мягко раздался за спиной мужской низкий баритон, от которого на руках встали волоски дыбом. Нет, не от страха, а от волнения, которое он всегда вызывал лишь одним своим присутствием.

Поцеловал в макушку, сел рядом, беря чашку, которая стояла на подносе. Всегда готовила кофе для него и себя. Не всегда он выходил ко мне утром, но всегда его ждала. Украдкой посмотрела на мужа…

Сердце вздрогнуло. Десять лет вместе! Можно многое вспомнить, у каждой пары за такой срок будет и хорошее, и плохое. Время идет, чувства пережили и взлеты, и падения. Но сердце до сих пор замирает, когда он оказывается рядом.

Невозможно остаться равнодушной, глядя на это по-мужски красивое смуглое лицо, с черными изогнутыми бровями, с бесподобно длинными ресницами, с чарующим пронзительным взглядом… голубых глаз. Его аккуратная брутальная бородка завершала образ а-ля принца Саудовской Аравии.

— Ты сегодня поздно приедешь домой? — отпила кофе, поморщилась.

Остывший уже не такой вкусный. Он молчал, задумчиво устремив взгляд на горизонт. — Мальчики скучают… — слова застряли в горле, когда его глаза строго посмотрели в мою сторону из-под ресниц.

Да-да, никогда не стоит давить на него через детей, манипулировать сыновьями. Это помнила, но иногда вырывалось. Иногда хотелось, чтобы он пришел домой на пять минут раньше, чем сообщал.

— Я постараюсь, но не обещаю! — чашку поставил на столик, застегнул манжеты на рукавах рубашки. Стул был отодвинут в сторону, проходя мимо меня, нагнулся для легкого поцелуя в уголок губ.

Малость…Я хотела большего, но не претендовала. С тоской проводила его глазами. Я его любила, так же сильно, как и ненавидела. Внутри меня всегда происходила война между этими двумя чувствами.

Арина

Кофе дымился в кружке. Послала Полине благодарный взгляд. Моя помощница подмигнула через стеклянную перегородку моего кабинета.

Погоня за Западом, когда все на виду, как рыбка в аквариуме, раздражала, с другой стороны, прекрасно видно, кто к тебе с каким настроением шел.

В этот раз, прихлебывая горячий напиток, с напряжением наблюдала за приближением Ромки. Хотя нет, Ромка — это он в окружении близких, родных, на работе он гроза и молния, страшный сон всех сотрудников: Роман Алексеевич Берзников. Мой старший сводный братишка.

На минутку залюбовалась его тигриной грацией. Просто прекрасен.

До скрежета. Его фигура, скрытая под классическим костюмом, могла мелькать на обложках глянцевых журналов. Глаза, как у меня, светло-голубые, могли заморозить не только все вокруг, но и внутри.

Светлые волосы коротко подстрижены по последнему писку моды так, что не запустишь руку в шевелюру и не потянешь голову назад в порыве сильных чувств.

Он прошел мимо стола Полины, даже не повернул голову на ее скромное приветствие, распахнул стеклянную дверь- как еще с грохотом не захлопнул, загадка. Глаза метали молнии, братец, явно, был не в духе.

Швырнул мне на стол газету. С интересом посмотрела на статью. И чуть не поперхнулась кофе. Как так? Проект, который разработали наши люди, над которым мы бились не один день, лебезили перед заказчиками, ушел к конкурентам.

— Еще один такой провал, можно собирать вещи и искать новую работу! — Роман подошел к окну и с ожесточением сжал зубы. — Они предложили услуги на пару тысяч дешевле, чем мы. За качество никто не отвечает. Черт!

— Может они передумают! — глупо пробормотала, смотря на дно стакана. В бизнесе я была полным профаном.

— Нет, это бизнес, каждый будет искать выгоду для себя, все равно кто-то остается в проигрыше.

— Что папа говорит?

— Папа? — голубые глаза холодно на меня посмотрели через плечо. — Папа рвет и мечет, готов все рушить вокруг себя. Только многолетняя выдержка позволяет ему сейчас лететь из Москвы к нам. Но он уже дал указание. Сегодня будет собрание всех инвесторов, которые заинтересовались нашим последним проектом.

— И нужно кого-то очень сильно заинтересовать, чтобы он подписал с нами контракт?

— Не кого-то, а Саида Ахметовича Каюм.

— А это кто?

— Господи, Арина, ну хоть бы иногда интересовалась делами!

— Ладно, я поняла, но зачем ты мне это все говоришь?

— Потому что, — Рома повернулся ко мне всем корпусом, прищурился.

От его взгляда не укрылся мой провокационный наряд. Губы сжались. — Потому что презентацию будешь проводить ты! Должна хоть как-то оправдать свое нахождение в офисе и свою зарплату. Не за красивые же глазки тебе платят!

Я удивленно посмотрела на брата. Да, именно за красивые глазки в бюджете компании отца и брата заложена моя зарплата. И им параллельно, что у меня было два диплома: юридический и экономический. В свое время, получив их, думала, меня заметят, оценят. Но мой косяк был в том, что была всего лишь девочкой.

Пусть и безумно красивой.

— И каким способом я должна его убедить работать именно с нами? — руки подрагивали. Мне никогда ничего серьезного не доверяли, похоже, ситуация действительно нестандартная, методы получения выгодного инвестора можно было использовать любые. Мысль крутилась, каким способом мои родственники хотели использовать меня, но я до конца не верила. Не может быть…неужели все в этом мире настолько подешевело и не представляет ценности. Медленно подняла на Рому глаза и сглотнула.

— Мне плевать, Арина, каким способом ты будешь добиваться его подписи, но, чтобы к концу этой недели на столе лежал контракт! Можешь и в штаны к нему залезть! Папа дал официальное благословение!

— Суки! — прошипела я, трясясь от гнева. На что они меня толкают?

Зачем так низко??? Хотелось плакать от обиды, разочарования, но лишь прикусила губу. Почему они меня так не любят??? Горько усмехнулась.

— Я тоже люблю тебя, сестренка! — его глаза презрительно блеснули. — Но бизнес и деньги люблю больше. Так что ничего личного. В два презентация на первом этаже! — он отвернулся и вышел из кабинета.

Я не смотрела ему вслед. Смотрела на стол, на свои руки. Красные ногти впивались в ладонь. Можно было бы отказаться…. Можно их послать, гордо уйти. Гера давно просил меня бросить эту формальную работу и родить ребенка. Ведь мы уже вместе почти семь лет, из них три года в браке. Все логично. Если бы…

Посмотрела на часы. Жаль не успею к нему съездить. Так хотелось уткнуться в его плечо, расплакаться, почувствовать, что тебя кто-то любит просто так.

Саид

Поморщился. Запах не из приятных. Да и место с его тяжелой аурой не располагало к радости. Быстро посмотрел на старуху. Хотя нет, ей было, от силы, лет шестьдесят. Но, полностью седые растрепанные волосы, усталые, подернутые дымкой от наркоты глаза, складки между бровями, возле рта — все прибавляло ей сверху лет десять-пятнадцать.

В отличие от отца, я не прибегал к гадалкам, к их ответам на важные вопросы, советам, предпочитал все свои проблемы, дела решать самостоятельно, методом анализа ситуации, изучения фактов и интуиции. Но вот уже неделю во мне была пустота. Все делал на автомате, старался за новые дела не браться, ибо не ощущал, не понимал нужно мне связываться с тем или иным человеком. Я верил только себе, своей интуиции, но сейчас мне требовалась помощь. Ибо впервые за всю свою жизнь чувствовал внутреннюю растерянность.

Старуха задумчиво смотрела на карты, жуя кончик сигареты, которая давно уже затухла. Внезапно вскинула глаза. Внутренне вздрогнул, внешне даже лишний раз не моргнул.

— Ты отражение своего отца….

— Я в курсе.

— Нет…ты не понимаешь. Твоя жизнь в точности повторяется, как его.

Задумался. Никогда не замечал, что повторяю жизнь отца. Но ее слова заставили проанализировать факты. И правда, что у него, что у меня — трое детей, жена, бизнес, прошлое…темное прошлое.

— Это никак не отвечает на мой вопрос.

— Ты нетерпелив… — худые руки сгребли карты со стола, перетасовали колоду, вновь был разложен какой-то пасьянс. — Она станет твоей зависимостью…твоим слабым местом… — ее глаза жадно смотрят на карты, словно действительно читала там ответы.

Передернул плечами. Ни черта не понял. Вспышка гнева была погашена на корню, лишь сжал руки в кулаки. Если бы не отец… ушел. Но он настоятельно рекомендовал к ней обратиться, когда я в последнем телефонном разговоре посетовал на свою тишину внутри.

— В ней ты найдешь свою смерть и перерождение… — низким голосом прошептала старуха, крутя в руках даму черви. Она подняла на меня глаза, я иронично изогнул бровь. Заметил, как вздрогнула.

Почувствовал ее страх. Кровь в голове зашумела.

Это чувство было для меня, как тряпка для быка. Страх…он будил во мне животные инстинкты, будил моего зверя, демонстрирующего свою власть, силу, превосходство. Сейчас это приходилось контролировать, показывать цивилизованным методом. Но иногда я просыпался от снов, в которых чувствовал запах пороха, слышал жалобные стоны, просьбы, проклятия, угрозы, видел этот страх в глаза тех, кто смотрел на меня. Того зверя до сих пор пытаюсь превратить в домашнюю живость, но нет-нет да оскалит он зубы, угрожающе рыча.

— Это все, что могу тебе сказать.

— Толку от тебя никакого! Если бы не покровительство отца, за такой бред перекрыл тебе доступ к наркоте. Так что радуйся! — раздраженно встал со стула, застегивая пиджак.

Она внезапно схватила меня за руку и повернула ладонью вверх, хотел выдернуть, неожиданно в этом костлявом существе появилась сила. Ее палец с грязным ногтем чертил линии. Ярость захлестывала, не любил чужие прикосновения. Вот придушить ее тут же, свернуть шею… даже пикнуть не успеет. Мои мысли кровожадно крутились в голове, поэтому не сразу услышал шепот старухи:

— У тебя еще будут дети…я вижу двоих…мальчика и девочку… и проект, который тебя гложет, принесет тебе ее… а потом будем темнота в твоей душе…Дьявол станет твоим другом! — мою руку отпустили. Брезгливо тряхнул ею, захотелось тут же помыть ладони с мылом. Под моим тяжелым взглядом гадалка сжалась, словно ждала удара. Скривив презрительно губы, отвернулся и вышел. Пока шел к машине, достал мобильный телефон.

— В следующей раз, прежде чем что-то посоветуешь мне, подумай о последствиях для того, к кому я иду! — прорычал в трубку, садясь в машину на заднее сиденье. Охрана быстро разбежалась по двум оставшимся машинам.

— Ты ее убил? — спокойно поинтересовался отец, не очень удивленный моей реакцией.

— Было желание, но оставил тебе эту шарлатанку!

— Саид, ты кипятишься. Вроде не шестнадцать лет! Она помогла тебе разобраться?

— Нет, конечно. Несла такой бред, что чудом удержал при себе руки.

— Ты сейчас куда?

— Я к Берзникову, послушаю, что он интересненького предложит в этот раз.

— Они трещат по швам. Алексей в Москве пытается взять очередной кредит для своего утопающего бизнеса. Ты им просто шанса не даешь… — отец довольно расхохотался на другом конце провода.

— Я еще не придумал, как мне с ними поступить! Но это дело времени.

Ты же знаешь, какая у меня буйная фантазия! — теперь я удовлетворенно рассмеялся, когда на другом конце провода хмыкнули.

— Иногда мне кажется, что ты не создан для мирной жизни, — тихо заметил отец.

Мое сердце сжалось. Да, мы с ним вдвоем тосковали по ушедшим временам, когда все решалось кардиальным способом: либо сразу соглашаешься, либо получаешь пулю в лоб. Только отец смирился с жизнью обычного человека, а я не мог найти мирное применение своему дикому нраву, бешенству. Я успокаивался, когда морально ломал людей, доводя их до критической черты.

— Я вечером позвоню.

— Удачи.

Арина

Полина мало что рассказала о человеке, которого я должна была заставить подписать документы. Она каким-то чудом в короткие сроки нашла фотографии, досье, вырезки из газет. Наверное, в нашей компании есть отдел, который собирает всю подноготную о будущих и нынешних партнерах.

Скупая информация где родился, где учился, кем стал. Ни о слова о личной жизни. Еще две цветные фотографии. На меня с глянца смотрели холодные голубые глаза, по позвоночнику пробежал холодок.

Поерзала. Опасный тип. Для меня стало полной неожиданностью, что он так чертовски привлекателен. Обычно в моем понимании восточные мужчины — это плохо говорящие на русском языке люди, нагловатые, с карими глазами, густой бородой, с фигурой борцов.

Саид Ахметович Каюм был красив мужской красотой, такие мужчины разъезжают на «Феррари», цепляют девушек одной улыбкой. Хотя, как улыбается этот Саид, можно только фантазировать. Ни на одной из представленных фотографий не было на губах улыбки. Только строгое выражение лица, внимательные голубые глаза, проникающие тебе в душу.

— Арина! Через десять минут тебе нужно быть в зале переговоров! — в дверях застыла Полина, ободряюще улыбнулась.

— У тебя все получится!!! — она подняла вверх большие пальцы обеих рук, заставив меня улыбнуться и хоть как-то расслабиться. Не убьют же меня Берзниковы, если контракт не подпишется.

Он был нечитаемым. Пока его люди переговаривались между собой, создавали видимость совещания, сам Саид Ахметович сидел со скучающим видом, уткнувшись в телефон. Его палец, потирающий губу, завораживал. Я заставляла себя отлипнуть, но глаза сами возвращались к этому мужчине, к его пальцу, к его губам.

Почему фотографии не передают энергетику человека? Едва он появился в зале, все сразу замолкли, молчаливо признавая его лидерство. А он лидер, это чувствовалось в его уверенной походке, в спокойном взгляде, плавных движениях. Еще этот внутренний сдерживаемый бешеный темперамент. Почему бешенный, если он на все реагировал спокойно, не могла объяснить, просто чувствовала, как и другие.

Пока я презентовала новый проект, большинство инвесторов смотрели на его реакцию, видимо хотели понять, стоило вкладывать деньги или нет. Но их ждало разочарование, Каюм даже бровью не повел, выдавая свой интерес. Или отторжение.

Девушки, которые разносили воду, канцелярские предметы, теперь раздавали всем небольшие буклеты того, о чем я тут всем рассказывала. Когда возле него замерли, он махнул рукой, типа «не надо», я поняла, что это провал. Он не заинтересовался. Оглядела зал, многие тоже увидели этот жест и уже собирали свои вещи со столов.

Сжала руки в кулаки. Нужно его попросить еще раз взглянуть, неужели там все так безнадежно? Я бизнес отца не особо понимала, не была заинтересована. Может поэтому во мне не увидели пыла, рвения в воплощении этого проекта. Значит виновата сама… Уйти всегда можно, но так хотелось хоть раз в жизни заслужить скупую похвалу от отца.

Туалет был пустой. Взглянула на себя в зеркало. Подняла руки, вытащила из прически шпильки, волосы водопадом упали на плечи.

Взбила их руками. Тут вошла девушка. Она раскрыла сумочку и вытащила губную помаду. Красную.

— Не могли бы одолжить? — она посмотрела на меня удивленно, но протянула тюбик.

Подкрасив губы, облизнула их языком. Расстегнула сверху три пуговицы. Теперь в отражении зеркала была женщина-вамп. Или шлюха. Чувствовала себя второй. Ибо делала первый шаг в сторону своего грехопадения, но вдруг на краю пропасти остановлюсь…

— Саид Ахметович!

Нагнала его на выходе, когда он был почти у двери своей машины.

Заднюю дверь придерживали грозные на вид парни, лучше их в темном переулке не встречать. Днем страшно, ночью и подавно.

Засунув глубоко на дно души внезапный страх, очаровательно улыбнулась, кокетливо хлопая глазками. Спустилась по ступенькам и замерла перед Саидом Ахметовичем. Стоя на десятисантиметровых шпильках, пришлось откинуть голову, чтобы взглянуть ему глаза и тут же забыть, зачем бежала к нему, зачем красила губы, взбивала волосы.

Видели когда-нибудь как пылает лед? Нет? Его глаза доказали, что такое возможно. Они просто сжигали меня. Дотла, даже угольков не оставляли. Я смотрела ему в глаза и падала в пропасть, где маячила только темнота. Падала сама, раскинув руки в разные стороны, никто не сталкивал с обрыва. Знала, что не взлечу, как птица, что не вырастут у меня крылья, что небо обманчиво рядом. Внутри появилось чувство обреченности.

— Не могли бы вы все же еще раз взглянуть на проект, кажется, вы многое не услышали… — голос дрогнул, черная бровь иронично выгнулась. Зачарованно смотрела, как на губах появилась улыбка.

Нет, не во все зубы, не мимолетная, а в уголках губ, едва заметно приподнимая их. Он аккуратно взял из моих рук листы, кивнул и, отвернувшись, сел в автомобиль. С меня спало оцепенение. Что за черт?

Армина

Стояла возле открытых окон в пол, наблюдала, как мальчики с радостью и криками бегали по лужайке, отстреливаясь водным пистолетом. Игра прекрасна тем, что с ними веселился их отец. Саид приехал рано…даже очень рано. Часы и шести не показали. Это было большой редкостью.

— Когда он с детьми, становится сам похож на мальчишку! — мама зашла на террасу, неся на подносе стаканы и графин с соком. Она, как и я, секунду наблюдала за ними, улыбнулась. — Саид, мальчики! Я принесла сока!

С криком каких-то туземцев мальчики понеслись к нам, Саид тряхнул головой, зачесав мокрые волосы рукой назад. Это было так мило и одновременно сексуально.

— Мам! А можно нам мороженого??? — старший сын, Ахмет, как две капли похожий на своего отца, смотрел на меня озорными карими глазами. Все сыновья были кареглазыми. Мой муж после рождения третьего сына заметил, что это небольшой подарок для меня, ибо в остальном мальчики были его копией.

— Да, мам, можно? — отпив сразу полстакана сока, на меня уже смотрел Али, средний сын.

— И мне! — поддакнул младший, Азамат.

— После ужина, нечего перебивать аппетит! — строго заметила, наблюдая за приближающимся Саидом. Дыхание сбилось. Его белая мокрая футболка прилипла к груди, как кожа, вырисовывая мускулы плеч, груди.

— Папа!!! — заныл Ахмет, поворачиваясь к подошедшему отцу. Тот потрепал его по макушке, покачал головой.

— Мама, что сказала? После ужина! Мама всегда права, ее нужно слушаться! Выпили сока, теперь готовьтесь к ужину!

— Ну, пап… — одновременно воскликнули Ахмет и Али. Саид сурово на них посмотрел, пресекая дальнейшие протесты. Азамат сердито засопел, зло смотрел на отца, но ему было не по зубам пересмотреть своего папу, поэтому выпятил губы и двинулся за старшими братьями.

Мама молчаливо удалилась вслед за мальчиками, она предпочитала восхищаться зятем издалека, перед ним робела и старалась исчезнуть с глаз, не беспокоить хозяина дома своим присутствием. Хотя Саид никогда не выражал недовольство в ее сторону, наоборот, не раз мне лично говорил о том, что рад согласию мамы после смерти отца жить с нами, а не в семье своего брата.

Застенчиво села на стул, Саид тоже сел, дрожащими руками налила ему в стакан сока и протянула. Он улыбнулся и внезапно погладил мои пальцы. Если бы не держал стакан, тот бы выпал из моих рук от неожиданности. Вскинула на него глаза, омут голубых глаз манил, звал меня…

Потянулась в его сторону. Муж обхватил одной рукой мой затылок притянул к себе и поцеловал. Нежно, ласково, обводя языком контуры губ. Прикрыла глаза. Это было знакомо, привычно.

Внезапно его зубы вонзились в нижнюю губу. Это было больно, неожиданно, незнакомо, оттого страх заставил меня дернуться в сторону. Саид крепче сжал мой затылок, усиливая напор на губы, его язык творил что-то невообразимое, никогда так нагло не хозяйничал у меня во рту. Когда позволил отстраниться, испуганно посмотрела в его темнеющие глаза, он смотрел на меня животным взглядом, хищным, кровожадным. Это был не мой муж…Это был незнакомец… под оболочкой моего нежного Саида.

— Армина… — выдохнул в губы Саид, растягивая «р» до сексуального рычания, до мурашек по коже, до бабочек в животе. Он встал и потянул за собою. Чувствовала себя растерянно, как мотылек летящий на огонь, шла за ним. Мне было страшно и любопытно одновременно.

Быть замужем за человеком, еще не означало, что ты его знаешь, что ты умеешь читать его мысли и предугадывать все его действия.

Может другие и умели, я — нет. Мой муж для меня был полной загадкой, как в день свадьбы, так и сейчас.

Мы пришли в одну из маленьких гостиных, где можно было спрятаться с книжкой. Саид развернул меня к себе лицом, прижав всем телом к двери, которую только что закрыл. Его губы жестко, требовательно впились поцелуем в мои.

Подхватил меня за ягодицы, прижал плотно к своим бедрам, давая мне полностью осознать, в какой степени муж хочет меня здесь и сейчас. Сердце от волнения пойманной птицей забилось в груди.

Осмелилась положить руки на плечи, закидывая одну ногу ему на бедро.

Мой хлопковый сарафан с разрезами до бедер был так кстати. Из нижнего белья только кружевные трусики. Словно подсознательно готовилась к такому вечеру.

Пальцами одной руки Саид отодвинул полоску трусиков, наощупь определил мою готовность к соитию. Но там было сухо…Я все еще пребывала в легком шоке от вспыхнувшей страсти, от происходящего в этой комнате. Это вроде было правильно, он мой муж, имел право владеть моим телом, когда хотел и где хотел. Но за десять лет его никогда так не накрывало, чтобы заняться сексом вне спальни и днем.

Из его груди вырвался недовольный рык. Оторвавшись от моих губ, скользнул языком по шее вниз, стянул лямку, обнажая сначала одну грудь, потом другую. Верх платья оказался на моей талии. Ожидая такой же нетерпеливости, как и с губами, облегченно выдохнула, когда Саид привычно обхватил губами сосок и поиграл им языком, нежно сжимая вторую половину пальцами, крутя между ними другой сосок.

Он меня пугал. Какие-то неизвестные границы разделяли знакомого и незнакомого мне мужа. Я решила плыть по течению, довериться ему, ведь раньше не обижал, всегда был внимательным. Перестала анализировать поведение Саида, тело расслабилось и, моментально почувствовала дикое желание, ощутила, как между ног стало жарко, влажно. Вновь его пальцы оказались во мне, нетерпеливо повертела бедрами, постыдно трусь об его руку. Он сжал меня ладонью между ног. Выпрямившись, тяжело дышал. Глаза зверя все еще смотрели на меня.

Расстегнув ширинку, лишь припустил резинку трусов и, подхватив меня за ноги, резко вошел, замер. Потом опять резкий толчок. Каждое его движение было каким-то сдерживаемым, контролируемым, глубоким. Мощные выпады вызывали тихий стон и искры в глазах.

Так было чувственно больно и приятно одновременно. Это было в новинку. Это было впервые так пошло, возле дверей, стоя. Это было так, словно до этого мы не спали друг с другом. И я не знала его тела, его рук, его губ…. Он ускорился, крепче прижимая меня к двери.

Краем сознания подумала, как бы она не сломалась от такого напора, все это перестало иметь значение, когда перед глазами все поплыло, сознание унеслось в эйфории оргазма, а мой стон, перешедший в крик, Саид заглушил поцелуем. Почувствовала, как он дернулся, замер, сильно прижимая мои бедра к себе. Он прислонился лбом к моему. Я обнимала его за плечи, возвращалась в реальность. И с грустью осознала, что даже в такой страсти он сдержал себя. Он хрипло не выдохнул от удовольствия, его ресницы не затрепетали, рот не приоткрылся на выдохе.

Осторожно опустил мои ноги, поправил лямки на платье, трусы, после этого привел в порядок свою одежду. Обхватил мое лицо ладонями и поцеловал в лоб, погладив по щеке.

— Все хорошо? — привычным голосом спросил Саид, я кивнула, не в силах вымолвить и слова. Он обнял меня за плечи, мы вместе вышли из комнаты. В столовой нас уже ждал накрытый стол, умытые дети и мама. Она смущенно на нас посмотрела и отвела глаза. Ей гадать не нужно было, чем мы занимались несколько минут назад. Стало неловко, стыдно, Саид невозмутимо сел на свое место во главе. Он переговаривался со всеми, улыбался, даже на меня смотрел благосклонно, но я уловила в уголках глаз спрятанную агрессию. Ее саму было не видно, только тень, которая от освещения меняла свой силуэт, мелькала и пряталась. Он злился. На кого? Вслух я этого не спросила. Боялась его еще больше разозлить, никогда не видела его в гневе, подозревала, что приятного в этом зрелище мало.

Арина

— Нет, ты представляешь, они мне предложили лечь под него!!! — швырнула в раздражении расческу перед зеркалом. На меня смотрела рассерженная блондинка с большими голубыми глазами, губы кривились. Красивая, когда улыбается, милашка. Попыталась улыбнуться, получился оскал. Заметила, что Гера все это время лежал на кровати и не отложил планшет.

— Гера! — разозлилась, резко встала и подошла к нему. Муж вскинул на меня глаза, не понимая, почему я смотрю на него, как на врага мира.

— Ты вообще слышал, что я тебе говорила?

— Прости милая, о чем ты там возмущалась?

— Ни о чем! — обидчиво буркнула, хотела отвернуться, Гера схватил за руку и дернул на себя.

От неожиданности упала ему на грудь. Его губы тут же накрыли мои.

Жадно ответила на этот поцелуй. Отец, брат и их предложение отошло на задний план, когда Герины руки нырнули под резинку пижамных шортиков и сжали мои ягодицы. Его настойчивый язык раздвинул мои губы. Я тут же с радостью откликнулась на движение языка. Я хотела дикого секса до сорванного голоса, до хрипа.

Какая же ты космическая… просто неповторимая… шептал Гера, усаживая меня на живот, стягивая через голову мою майку.

Я хотела ощутить его в себе, сжать внутренними мышцами и двигаться-двигаться на вершину блаженства. Одна или с ним, было все равно. Хотелось пика, крика. Он целовал шею, гладил спину, нежно мял груди, вызывая сладостную дрожь в теле. Он умело, зная все мои точки чувствительности, все тропинки на моем теле, заводил, через десять минут я уже хныкала от нетерпения, разводя ноги все шире. Гера от такого приглашения не стал долго отказываться, уложил меня рядом на спину, накрыл своим мощным телом, проникая медленно, нежно.

Я дернулась под ним. Нет, нежностей мне сегодня никак не хотелось.

Он убыстрялся, мои бедра двигались в такт. Я не отставала, но, когда его тело напряглось и он одним мощным толчком излился в меня, удивленно распахнула глаза, глядя в белый потолок.

— Прости…прости… просто у нас так долго не было секса, что не смог… — его пальцы тут же заняли место ушедшего члена, проворно заскользили по влажной промежности, вторгаясь все глубже и быстрее. Никогда не любила заменителей… ни руки, ни вибратор, ни язык не уносили меня так превосходно, как мужской член. И сейчас лишь выгнулась на выдохе от легкой судороги оргазма, прикрыв глаз, чтобы муж не увидел мое разочарование.

— Малышка, я люблю тебя! — нежно прошептал Гера, целуя в висок, притягивая к груди. Я прижалась спиной к нему, натягивая на наши тела простынь. Делала вид, что засыпаю полностью счастливая и довольная. Но это был обман.

2

Саид

Сигарета тлела в руке. Стоял на балконе, встречая первые проблески нового дня. Меня трясло. До сих пор руки подрагивали, когда вспоминал ту девицу с вызывающими красными губами, с бездонными голубыми глазами, затягивающими в омут. Только один ее взгляд выпустил дикого зверя. Тот скалил зубы, рычал и требовал крови. Но так как реальной крови здесь и сейчас не было, затаился и ждал свою жертву. Куснул ту, которую никогда не обижал и не думал обижать.

Армина испугалась, но доверилась, не оттолкнула. Моя жена считала, что раз муж хочет ее здесь и сейчас, значит так надо. Ей и в голову не придет мысль, сказать мне «нет». Ее так воспитали.

Выругался сквозь зубы. За десять лет впервые сорвался, впервые трахнул ее, как проститутку возле двери, не в спальне, куда никто не имел права зайти без предупреждения, а в одной из комнат дома, почти рядом с детьми и тещей. А потом мы вышли на ужин, сделав вид, что просто разговаривали, хотя растрепанный вид Армины подсказывал тему нашего «разговора».

Сука! Сжал кулаки. И только подумал о той блондинке, о ее провокационном вырезе на блузке с кружевным бюстгальтером, как член в брюках напрягался. Черт! Со всей силы ударил ладонью по перилам. Боль усмирила желание.

Повернулся к столику и взял несколько листов, тех самых, что голубоглазая мне протянула. Мне хватило всего десять минут для понимания того, что своего решения менять не стану, деньги вкладывать в этот проект не буду. Бесперспективно, еще должен останешься. Но желание вновь увидеть эту блондинку, смотреть в ее глаза, представлять, как засовываю свой член в этот прекрасный ротик, было сильнее, чем доводы рассудка, его предложение выкинуть бумажки и забыть.

Меня давно так никто не заводил от одной мысли. Да и не было таких женщин, на которых у меня возникал стояк, едва вспоминал их лица.

А эта… Из-за нее я как последняя тварь набросился на жену. Зверя своего выпускал с другими…и не всегда они стонали от удовольствия, не всегда смотрели томным взглядом. И с ними я делал то, что никогда не позволю себе сделать с женой.

Саид… вздрогнул от тихого голоса за спиной, закидывая ногу на ногу, скрывая свое возбуждение. Повернул голову, взглянув на Армину через плечо строгим взглядом.

— Почему ты не спишь, милая?

— Я проснулась, а тебя не оказалось рядом.

— У меня бессонница.

— Тебе что-нибудь принести?

— Нет, дорогая, иди спать, еще слишком рано! — я видел, как она хотела подойти ко мне ближе, но стояла в дверях, кутаясь в шелковый халат. Мой сухой тон не приглашал присоединиться, не хотел сейчас видеть ее и давить в себе все свои темные стороны характера.

Она кивнула и вернулась в спальню. Медленно выдохнул сквозь зубы. Сегодня увижу блондинистую сучку, трахну в туалете и меня отпустит. С этими мыслями вновь закурил.

Передо мной люди расступались или разбегались. И за спиной раздавался удивленный шёпот с нотками страха и любопытства.

Позади меня шел личный помощник, Фарид. Я был внешне спокоен, внутри взбешен, ибо объекта своих мыслей ещё не увидел.

Зашел в приемную Берзникова Романа и, не удостоив взглядом секретаршу, которая вскочила со своего места, зашел в кабинет, дверь Фарид предусмотрительно открыл.

Роман в возмущении вкинул голову, хотел отчитать нежданного визитера, но захлопнул рот и сладко растянул губы в лицемерной улыбке, увидев меня. В кабинете он был не один, сидело еще два человека. Один из них Алексей Викторович, отец этого сосунка.

Второй мне был незнаком.

— Доброе утро, Саид Ахметович! — вскочили Роман и его папаша одновременно со своих стульев, третий за компанию. Их приторные голоса еще больше подлили масла в мою ярость, которая душила, которая хотела зрелища, но я держал ее на коротком поводке.

Подошел к столу переговоров и швырнул на стол гребанный файлик, сел на стул, отодвинув его так, чтобы все трое были в поле моего зрения. Они переглянулись между собой, неуверенно сели на свои места.

В их глазах плескалась надежда, торжествовала скорая победа.

Внутренне оскалился, обнажая клыки своего зверя, он уже во мне рычал утробно в предвкушении. Я их уничтожу, с восторгом послушаю их вопли и проклятия. Они меня бесили! Эти Берзниковы мнили себя крутыми бизнесменами, но каждый их проект был провальным. Последние три года доверия к фирме уже никто не испытывал.

— Я вчера послушал вашу милую девочку, она так усердно старалась, пыталась всучить мне эти бумажки, — взял файлик и вновь его небрежно кинул на стол, — убеждая, что недослушал, недопонял сути.

Решил ей поверить, но мое впечатление при повторном изучении проекта не изменилось. Это провал уже на бумаге. Вас никто не будет инвестировать!

Мы много работали над ним, все риски просчитывали… подал голос растерянный Роман. Алексей Викторович смотрел на меня прищурено. Мы с ним скрестились взглядами. В свое время могли быть партнерами, да только господин Берзников тогда не поверил мальчишке, у которого молоко на губах не обсохло, по его мнению.

— Не доработали значит. У меня времени не так уж и много, чтобы беседовать с вами тут за жизнь, поэтому дам бесплатный совет: объявляйте фирму банкротом. Вам не вылезти из долговой ямы! — встал со стула, неторопливо направился к выходу.

— Это все ты! — прошипел в спину Алексей Викторович, заставив обернуться. Усмехнулся, берясь за ручку двери.

— Не без моего участия, но основную работу вы сделали сами!

— Ублюдок! — выплюнул мне в лицо в сердцах Алексей Викторович, но под взглядом моих сузившихся глаз попятился назад, снося стул за спиной. Если б природа наделила человека способностью убивать взглядом, в ногах сейчас бы умирал старший Берзников.

— Не надо так поспешно бросаться словами, я бываю очень злопамятным. Обидчиков щадить не умею!

— Вы мне угрожаете? — дрожащим голосом с «ты» на «вы» перешел Берзников. Покачал головой.

— Нет. Всего лишь предупреждаю.

Когда вышел в приемную, намереваясь тут же покинуть это место навсегда, в приемную вошла та самая блондинка.

Увидев меня, вздрогнула. А я неконтролируемо оскалился, как хищник, заприметивший вблизи долгожданную добычу. От того, чтобы схватить ее, перекинуть через плечо и унести подальше от посторонних глаз, останавливали те самые посторонние глаза в приемной.

Мы взирали друг на друга вроде так бесконечно долго, но знал, что эти взгляды заняли максимум пару секунд. Она красивая. Очень красивая. От таких тащатся все фотографы, все мужики, привыкшие дрочить на глянцевые журналы, рассматривая красивую телку.

Сейчас губы без красной губной помады были такими манящими, впервые мне хотелось не просто кусать, рвать плоть, а нежно поласкать, скользить языком, слегка лишь посасывая то нижнюю, то верхнюю губку.

Большие голубые глаза смотрели на меня завороженно с нотками страха и…плотского желания, еще робкого, но готового разгореться в нечто большее.

Сегодня на ней было закрытое по фасону платье цвета ментола, но оно чертовски подчеркивало каждый изгиб этого идеального тела.

Первый раз не рассматривал ее фигуру, а сейчас просто пожирал глазами, мысленно представляя где, как я сниму это чёртово платье.

Ноги длинные, кожа такая гладкая, смуглая. Упругая попа…сжал зубы, ощущая, как напрягается тело, как зверь внутри готов уже вскочить на эту сучку, вцепиться в загривок, если она будет сопротивляться.

— Здравствуйте, Саид Ахметович! — голос хрипловатый, не одного меня одолевают демоны желания. Но она достойно скрывала свои чувства.

Я улыбнулся, не сдержался. Фарид лишь удивленно приподнял бровь, увидев, как я нормально улыбаюсь кому-то из посторонних.

— Здравствуйте! — подошел ближе, сокращая между нами расстояние до вытянутой руки. Вроде ничего криминального, ничего компрометирующего между нами, уловил запах ее духов. Зверь осторожно втянул в себя этот запах с нотками зеленого яблока и еще чего-то неуловимого.

— Арина! — рядом возник Роман, обеспокоенно поглядывая на нас. — Отец ждет!

Я ощутил, как меня ударили под дых, внезапно перекрыли кислород.

Смотрел и тонул в светло-голубых глазах, вернее, я нырял в них с головой, зная, что все равно вынырну, только разочарование узлом скручивало внутренности. Хотелось тут же ударить кулаком со всей силы в стену, возле ее головы, увидеть, как от ужаса она содрогнется и испугается. Убежит.

— До свидания, Арина! — вкрадчиво произношу, пригвождая ее холодным взглядом к месту. Ее губы скривились. Это была не улыбка и не ухмылка. Это было что-то непонятное, карикатурное. И мне захотелось припасть к её губам в жестком поцелуе, чтобы больше так не кривилась при мне, портя свой идеальный образ.

— До свидания! — ровно ответила девушка, а я сжал кулак, так мечталось ей врезать по лицу, чтобы не говорила со мною таким официальным тоном.

Внезапно удивленно распахнул глаза, впиваясь в нее более внимательным взглядом. «Проект принесет тебе ее… она станет твоей зависимостью…твоим слабым местом…в ней ты найдешь свою смерть…» — противно зазвучал голос старухи. В груди похолодело, зверь вскинул голову, принюхался, навострил уши и зарычал, предупреждая об опасности. Резко отвернулся от Берзниковых и вышел, еле сдерживая себя, чтобы не перейти на бег. Фарид едва поспевал за моими шагами. Возле машины остановился и сделал один единственный глубокий вздох, упорядочивая им все хаотичные мысли.

Спокойно, это просто сумасшедшие слова какой-то наркоманки. Не могут мне угрожать эти голубые глаза, как небо над головой.

Ухмыльнулся, открывая заднюю дверь автомобиля. В конце концов, это я ее первый уничтожу, а не она меня…

Арина

Меня душила злость. Ускорилась на беговом тренажере, надеясь хоть так выплеснуть свою агрессию. Сейчас готова была убить кого-нибудь, в частности Саида Ахметовича Каюма.

Ненавижу! Из-за него меня прессингуют отец и брат! Из-за него они вкладывают в мою голову такие мысли, что мурашки по коже бегут.

Одно дело, когда тебе просто говорят кого-то соблазнить, совсем другое, когда тебя чуть ли не заставляют, принуждают, закрывая глаза на тот факт, что ты уже замужем и мужу изменять не собираешься.

— Так, детка, что-то ты сегодня не в духе! — возле меня остановился Андрей, мой персональный тренер. Его карие глаза озабоченно меня оглядели с ног до головы, убавили скорость на тренажере.

— Убить готова! — процедила сквозь зубы, переходя на быстрый шаг. — Давай сегодня что-то из рукопашной!!!!

— О кей! — тренер кивнул, подождал меня, вместе мы направились на боксерский ринг. Андрей протянул мне перчатки, сам взял боксерские лапы. Мужчины с любопытством на нас поглядывали. Не каждый день боксерские перчатки надевает девушка. Я была не в том настроении, чтобы ловить на себе оценивающие взгляды., флиртовать, я была зла и хотелось выпустить пар.

Лапы в руках Андрея стали для меня главным центром внимания. За год мне поставили удар и научили правильно боксировать. Я в каждом ударе вымещала свою злость, свою обиду, свое отчаянье. А еще разочарование в муже. Когда почувствовала, что все негативные эмоции стали отпускать, остановилась. Андрей учащенно дышал, качал головой. Пот тек рекой. Вытерла рукой взмокший лоб и сняла перчатки. Теперь мне хотелось встать под душ и смыть остатки чувств. И пойти домой.

В зале раздались аплодисменты. Я смущенно огляделась вокруг и тут же замерла. В противоположной стороне от ринга, возле боксёрских груш стоял Саид Ахметович, вытирая полотенцем шею. Сглотнула и непроизвольно скользнула оценивающе глазами по его мускулистым рукам, по широким накачанным плечам, узким бедрам в черных спортивных штанах. Из-под рукавов футболки выглядывала татуировка. А он ничего так… Почувствовала, как его глаза тоже медленно осмотрели мою грудь в топике салатного цвета, задержавшись на секунду на плоском голом животе, оценил задницу, обтянутую в тайтсы, посмотрел в глаза и усмехнулся.

Я сразу же вспомнила, как он смотрел на меня в приемной у Романа.

Чувственно и в тоже время опасно, что-то обещал и тут же угрожал.

У меня все бабочки взвились стайкой вверх, трепыхались в груди, сбивая с нормального дыхания. Вся выдержка была направлена на то, чтобы сохранить лицо. Но по-настоящему испугалась, когда Роман одним предложением определил мое место в этой фирме. Голубые глаза разочарованно вонзились в меня острыми льдинками, заставляя кривить губы в подобие улыбки. Ибо действительно, страх стиснул меня изнутри от его потяжелевшего взгляда. Потом мимолетный шокирующий взгляд, сбивший с толку, и он ушел. Как бы мне хотелось узнать, о чем он тогда подумал, что его неприятно удивило, заставив уйти!

Каюм отвернулся от меня к груше, наматывая на руки бинты. Я отдала Андрею перчатки, направилась туда, куда, по-хорошему, мне не стоило идти.

— Арина! — попытался тренер меня остановить, когда понял, куда я собралась, но в этот момент не думала головой, не чувствовала, что лезу в пасть к зверю.

Замерла неподалёку от Саида Ахметовича, с тайным восхищением наблюдая, как под футболкой перекатываются мышцы от каждого движения руки. Он почувствовал меня, перестал наносить удары, передернул плечами и только после этого повернулся ко мне.

Стоя перед ним на шпильках, я доходила ему до лица, сейчас, в кроссовках, приходилось слегка задирать голову, чтобы смотреть в глаза. Мы смотрели друг на друга, меня невообразимо тянуло к этому мужчине. Чувствовала, как каждая минута, проведенная рядом, опутывает невидимыми нитями и связывает меня с ним в тесный узел.

— Зачем вы так? — прошептала, удивившись своему охрипшему голосу.

Саид Ахметович приподнял вопросительно бровь. — Зачем подвели фирму к банкротству?

— Я никого никуда не подводил. Ваш брат и отец сами туда стремились.

— Это неправда!

— Арина! — его тихий голос, его протяжное «р», как разряд электрического тока, заставил вздрогнуть, посмотреть ему в глаза. Он притягивал меня к себе, и я потянулась, едва понимая, что делаю.

Голубые глаза потемнели до предгрозового состояния, ноздри затрепетали, дыхание стало частым. Я была настолько близко, что почувствовала запах его пота, запах его разгоряченного тела, смешанный с древесным пряным запахом, немного с цитрусовыми и табачными нотками. Этот коктейль кружил голову похлеще всех мужских феромонов для привлечения женского внимания.

— Может выпьем по чашечке кофе после спортзала? — услышала я свой взволнованный голос со стороны. Саид Ахметович моргнул, нахмурился, потом его губы немного растянулись в улыбке.

Смотря на себя в зеркало, заколола чуть влажные волосы шпильками, припустив несколько свободных прядей. Рабочее платье было с формой упаковано в сумку, сейчас я стояла в коротких джинсовых шортах, сверху маечка на тонких бретельках и джинсовая жилетка.

Мазнув по губам прозрачным блеском, подмигнула себе. Чувство азарта овладело мною, но интуиция кричала быть осторожной, только ее слушать мне совсем не хотелось.

— Я вас здесь никогда раньше не видела! — мы вышли вместе под удивленные взгляды персонала спортклуба. Вместе шли к парковке.

По закону Судьбы, наши автомобили оказались почти рядом друг с другом. Радость поблекла, когда я увидела в машине Саида водителя.

Скосила глаза на мужчину. Он шел рядом с бесстрастным лицом.

Водитель поспешно вышел навстречу и взял протянутую сумку, только после этого Саид, мысленно убрала отчество, посмотрел на меня.

— Я сюда редко приезжаю, но бываю. Куда вы меня приглашаете на кофе? — голубые глаза вспыхнули и тут же погасли, как перегоревшая лампочка. Я была в замешательстве. То, что его тянуло ко мне, чувствовала, но почему он этот интерес гасил на корню, не понимала.

Если только…Глаза устремились на пальцы, кольца не оказалось.

Тогда причина была в моем родстве с Романом.

— Я знаю отличную кофейню. И оттуда потрясающий вид на море!

— Тогда может поужинаем с видом на море?

— Я не против. Обычно после тренировки готова съесть слона! Только не позволяйте мне заказывать сладости!!! — озорно улыбнулась, забыв перед кем стою, и кто он такой. В голове произошел сбой, я смотрела на него, как на друга. Если можно смотреть на друга с волнением внизу живота.

— Значит сладкоежка… — он задумчиво меня оглядел с ног до головы и вновь посмотрел в глаза. — Тогда я знаю отличное место! — двинулся в сторону моей машины. Я опешила, думала он поедет на своей.

— Вы со мною?

— Вы против?

— Ээээ, да нет! — достала из сумки ключи и дистанционно завела автомобиль. Саид сел спереди, я оглянулась на водителя, который так же сел за руль черного джипа. Похоже он знал куда направляется его хозяин, я могла только догадываться.

Выбранный ресторан славился отличной кухней. И почему не удивилась?! Саид оказался интересным собеседником, мы болтали обо всем, деликатно уходя от темы бизнеса и личной жизни. Я в какой-то момент поймала себя на мысли, что при других обстоятельствах смогла бы без оглядки в него влюбиться. При этом он за весь ужин так и не улыбнулся во все тридцать два зуба, в отличие от меня. Поняла, что приподнятые уголки губ — это уже улыбка для него. С ним мне было легко и одновременно тяжело, с ним я взлетала и тут же падала, с ним я воскрешала и сразу умирала.

Я не знала с чем это было связано, только чувства менялись со скоростью света. Я ещё тогда не знала, сколько раз мне ещё придётся с ним высоко взлетать и больно падать, я ещё не подозревала, как разрушительно он подействует на мою жизнь, уничтожая все, что мне так дорого, растопчет не только мои мечты, но и моё сердце.

— Платим пополам! — воскликнула я, когда официант принес чек. Саид молча протянул свою карточку, не отреагировав на мою реплику.

— Я, Арина, в некоторых вещах консервативен. Поэтому сделаем вид, что сказанных слов не было, тем более мне было приятно провести время в… твоей компании!

— Мне тоже! — смущенно призналась, робко заглядывая ему в глаза.

Его переход с «вы» на «ты» почему-то обещал мне нечто больше.

Нечто такое, о чем я пока еще не задумывалась, но уже было где-то глубоко во мне.

Когда мы выходили, его ладонь легла на талию, якобы придерживая.

От этого прикосновения было ощущение ожога, кожа под его пальцами горела. Мы шли на парковку, но, выходя за угол ресторана, Саид внезапно развернул меня к себе лицом. Его дыхание заставило меня забыть, как самой дышать. Подушечками пальцев другой руки коснулся щеки, скользнул к губам, очертил их. Я смотрела в его глаза, которые пылали огнем, теряли адекватное восприятие окружающего мира. Я видела, как там пробуждался дикий зверь, он смотрел на меня в упор, приподнимая кожу губ, обнажая десна, показывая мне острые зубы, показывая мне, что может укусить.

Я затряслась от страха, именно он придал сил вырваться из полу-объятий и сбежать. На уровне шестого чувства понимала, следовало бежать не только сейчас, но и вообще от этого человека. Держаться подальше, если хотела остаться в живых. Ибо он сломает меня, не физически, так морально, разбивая все мои представления о жизни, разрушая сильными руками мои мечты. Я к такому была не готова, и никакие угрозы отца и брата не заставят добровольно залезть к этому человеку в постель.

Армина

Его нежность сегодня переплескивалась через край. Никогда не видела, чтобы он смотрел на меня задумчиво и растягивал каждое прикосновение до бесконечности. Никогда его губы не были настолько мягки и трепетны. Я заглядывала ему в глаза, пытаясь понять все без слов, но, как и раньше, видела там то, что позволяли видеть.

Его тело такое упругое, натренированное дрожало от напряжения, каждое движение в меня было устремлено на меня, чтобы я почувствовала наслаждение и удовлетворение. В разговорах с подружками, сестрами, невестками знала, что не все мужья настолько внимательны, как Саид. Он думал, в первую очередь, обо мне, потом о себе.

Вскрик сорвался с губ, выгнулась дугой, царапая ногтями его грудь.

Прикрыла глаза, но видела, как его губы слегка растянулись в улыбке, сжав мою талию, сделал несколько мощных толчков в меня и замер, сильно прижавшись к моим бёдрам. Без вздохов, без стонов, без каких-либо эмоций. Его губы коснулись моего плеча, облизнул языком солоноватую кожу. Стало щекотно.

— Саид! — дернула плечом, он лег рядом. Прикроватная лампа мягко освещала спокойное лицо. Провела пальцами по его щеке, бороде, коснулась губ. — Я люблю тебя!

— Я знаю! — перехватил мои пальцы и поцеловал.

Его улыбка, такая редкая, поэтому настолько дорога, уже шире растянула губы, но в полумраке я успела заметить, что мыслями он был не со мною. Он думал, о чем-то своем, и там, в глубине его глаз, надвигалась тьма, опасность, было неуютно находиться под этим взглядом.

Прижалась к его груди, медленно очертила шрам на плече, который был спрятан за причудливой татуировкой. Его тело, как и он сам, сплошная загадка. За все годы совместного проживания только пару раз попыталась выяснить откуда у него тот или иной шрам, но каждый раз Саид лишь приподнимал брови, заставляя смутиться от собственной наглости. Мне дозволено было знать то, что он мой муж, он мой защитник, опора, отец моих детей. А спроси, чем занимается, какие у него увлечения, о чем думает, мечтает — растерянно пожму плечами. Таким правом, как лезть в его дела, в его душу, не обладала.

Саид

Музыка проникала через закрытую дверь, раздражала, какой-то электронный трек бил по мозгам. Прищурено оглядел мрачный кабинет, заполненный дымом сигарет, запахом алкоголя, вульгарных духов. Девицы сидели на кожаных диванах, томно бросая на меня двусмысленные взгляды.

— Саид! Это просто нечто! — раздался довольный голос Карана. Он зажимал ноздри и блаженно улыбался, откидываясь на диван между девками. Брезгливо улыбнулся, скользя глазами по столику между нами, на котором еще было несколько тонких белых дорожек.

— Дегустация окончена, больше ты ничего не получишь, пока не переведешь сумму за прошлый товар и за этот. Все по факту.

Мы так не договаривались… возмутился Каран, но глаза не могли сфокусироваться, голос садился, язык прилипал к гортани.

Встал с дивана, мое время вышло, итак задержался в этом ночном клубе, куда стекается весь город в пятницу и на выходных.

— Мы о многом не договаривались, это мое упущение, но я, по доброй памяти, с тебя не требовал денег сразу. А зря. Дружбу и бизнес нужно разделять, не раз в этом убеждался.

— Саид, ну дай хоть недельку…и половину товара. Сейчас выходные, люди хотят расслабиться…

— Ты должен был думать об этом до того, как я сюда пришел. Телефон знаешь, условия тоже, так что до скорой встречи, — в том, что Каран скоро объявится, не сомневался, слишком давно сидит на «дозе», абы что нюхать уже не будет. Направился к выходу, Фарид, который все это время стоял в сторонке, двинулся следом.

— Прикрыть! — бросил я своему личному помощнику одно слово, он кивнул, достал телефон. О чем говорил, меня не интересовало.

— Саид! — догнал возбужденный Каран, лихорадочно блестя глазами, нервно передергивая плечами.

Хороший малый, жаль, что «дурь» заставила его поменять ценности в жизни, если бы держался стороной наркоты, то взял в свою команду, но нарики мне не нужны. Они за дозу маму родную продадут.

Догнал нас около лестницы, которая вела на балкон, откуда видно было всех присутствующих в клубе, вытащил из кармана внушительную пачку денег и протянул мне, я стоял в шаге от него, засунув руки в карманы брюк. Деньги не взял, лишь кивнул в сторону Фарида. Каран недовольно скривился.

— Это я для себя. Ты же дашь мне? — умоляющие глаза раздражали.

Посмотрел на Фарида, тот покачал головой, прищурившись, оглядел Карана.

— Сегодня — нет. Я жду полную оплату, Каран. Мне надоело считать недостачи и платить из своего кармана. Хватит играть в мальчика и прикрываться мною. Если я совладелец нескольких твоих проектов, это не означает, что можешь трепаться на каждом углу о нашей с тобой «дружбе». Понял? Или объяснить уже по-другому? — в голосе появились угрожающие нотки, зверь зарычал, обнажая клыки. Каран вздрогнул, отшатнулся, часто моргая. В его глазах появился страх. А еще ужас от осознания другого смысла сказанного. Он вдруг понял, что не просто так сказал ему о том, чтобы заткнулся обо мне. Я предупредил. И если узнаю, а я узнаю в любом случае, что он прикрывается или располагает к себе людей, дает какие-то гарантии от моего имени, от него ничего не останется.

— Деньги будут.

— Вот когда будут, тогда будет и все остальное! — не дожидаясь еще каких-то слов, вышел на балкон, оглушенный музыкой и весельем внизу. Прям бал Воланда в осовремененном варианте.

С интересом рассматривал публику, которая отдавалась во власть музыки, алкоголя, случайным отношениями, наркоте. Губы скривились в улыбке самого Сатаны. Да, я любил наблюдать, как люди обнажают себя перед другими, думая, что по утру никто не вспомнит о партнере, ни имени, ни фамилии. В своем желании повеселиться, люди забывают о том, что кто-то может за ними наблюдать и в последствии компромат использовать против них же, если есть выгода. А я любил играть людьми, слышать их дрожащий голос, полный мольбы, страха, унижения. Отец привил с рождения понимание того, что люди трепещут перед сильными людьми, не в физическом смысле, а в том, что одним движением твоей руки решается чья-то судьба.

Глаза скользили по танцующей массе, внезапно что-то зацепило.

Вновь обвел взглядом помещение, не мог понять, что привлекло внимание. Хотел отвернуться и покинуть клуб, как вдруг на сцену к танцовщицам вылезла девушка. Зал засвистел, зааплодировал. Брови удивленно приподнялись, подошел ближе к перилам, сужая глаза.

Светлые волосы струились по обнаженным плечам, тело пластично двигалось в такт музыке, отступившие назад девушки подхватили движения. Блестящее короткое платье переливалось в свете софитов, отливая различными цветами. Длинные ноги на шпильках то сгибались, то выпрямлялись, красивая задница провокационно виляла со сцены, руки себя ласкали поверх ткани платья.

Заскрипел зубами, сжимая перила, зверь внутри зарычал в предвкушении, член в брюках принял боевую готовность. Я жадно пожирал ее глазами, не пропуская ни единого движения рук, тела, даже губ. Она подпевала себе. Неожиданно вскинула голову и в упор посмотрела на меня. Хотя вряд ли она видела на кого смотрит, слишком большое расстояние, плюс еще полумрак на балконе, но я чувствовал на себе ее прищуренный, томный, зовущий взгляд.

Тяжело задышал, отпуская перила, делая шаг назад. Нужно уходить, пока в силах себя контролировать. Сжимая руки в кулаки, стал спускаться по лестнице, намереваясь выйти из клуба через бар.

Фарид шел сзади, как моя тень. Чувство опасности заставило обернуться, подобраться и устремить взгляд на сцену. Несколько мужчин, как кобели возле текущей сучки, столпились около девушки, которая уже спустилась со сцены. Она смеялась, кокетливо стреляя глазами, шла в сторону бара. Один упертый схватил ее за руку и потянул на себя, пытаясь прижаться своими губами в жарком поцелуе, нагло засовывая ей язык в рот. Не заметил, как сделал несколько шагов в их сторону. Девушка сначала с улыбкой пыталась увильнуть, но ее настойчиво притягивали к себе. Она стала озираться, именно испуг в ее голубых глазах заставил подойти вплотную и прошипеть:

— Отпусти!

— Вали отсюда! Моя телка! — меня бесцеремонно толкнули в плечо. И все…вспышка бешенства, как молнии перед грозой в небе.

Понеслось. Зверь вырвался из заточения. Кулак летел в ничего не подозревающее лицо толкнувшего меня человека, первый удар пришелся на скулу. От неожиданности он отпустил девушку и удивленно на меня уставился, я улыбнулся той улыбкой, от которой у всех бегут мурашки по телу, цепенеет сознание. И только страх толкает совершать необдуманные поступки перед опасным противником. Этот мужчина не стал оригинальным, взметнул кулак в ответном ударе, но я его перехватил на лету и завел за спину, тут же поймав другую руку. С наслаждением прислушался, как сквозь музыку тихо раздается треск ломающих костей…

— Саид! — рядом возник Фарид, его глаза строго смотрели на меня, остужая гневный пыл. Чуть его не послал по известному адресу, с сожалением отпустил руки, понимая, что так и не услышал окончательный хруст. Заметил, что за спиной личного помощника уже стоят несколько людей из охраны клуба. Зверь рычал недовольно, зыркая на жертву голодным взглядом.

— Он мне руки сломал! — заверещал потерпевший, прижимая свои все еще целые руки к груди. Страх метался в глазах, но уязвленная гордость требовала возмездия. Я дернулся, было, в его сторону, но тяжелая рука Фарида легла на плечо и сжал его.

Схватил своего зверя за загривок, затолкал в клетку, хлопнув дверкой. Он щелкнул челюстью, недовольно на меня смотря. Поискал глазами виновницу моего срыва. Она стояла возле бара и, судя по рюмкам перед нею, заливала весь имеющийся алкоголь в себя.

Направился к ней, присел на свободный стул рядом и прищурился.

— Арина, — забрал у нее из рук рюмку. Она нахмурила свои идеальные брови. — Я думаю, что тебе достаточно!

— А кто ты такой, чтобы думать за меня? — съязвила девушка, забирая отнятую рюмку и выпила залпом, забавно сморщив свой носик.

На сегодня я твоя совесть! — улыбнулся, с интересом рассматривая ее осоловевшие глаза. Она облизнула губы язычком, мое тело тут же откликнулось на этот жест.

Ты — не совесть, ты мое наказание! Мой страшный сон!

— Зачем столько драматизма! Давай отвезу домой, а то за тобой не заржавеет найти приключения на задницу!

— Ты меня не знаешь! — она икнула и приложила ладошку ко рту. — Прости!

— Бывает, — взял ее за руку, потянув на выход.

— Я не заплатила! — Арина выдернула руку, полезла в свою сумочку.

На меня в упор посмотрел бармен, спрашивая глазами, что делать. Я качнул головой, давая понять, чтоб её счет перевели на мое имя. Он кивнул, когда девушка пыталась узнать сколько с нее, ей протянули мятные конфеты и улыбнулись, без объяснений удалились в другой конец барной стойки.

— Ничего не поняла! — ее язык заплетался, она слегка покачивалась на босоножках. Я обнял за талию, ощущая, как ее тело покорно прильнуло к моему. В паху обдало жаром. С шумом вздохнул воздух, медленно выдыхая его сквозь стиснутые зубы. До моего автомобиля дошли без происшествий, без единого слова.

— Арина, куда тебя везти? — спросил, когда сели в машину, я посмотрел на девушку и ошеломленно заметил, что она спит. Спит!

Мать его! Непонимающе перевел глаза на Фарида, который сидел за рулем. Его карие глаза посмеивались. Я бы тоже смеялся, но что-то смеяться не хотелось. Тело жаждало ее тела, зверь жалобно поскуливал, а мне вообще надо возвращаться к жене. Достал свой телефон из карманов брюк. «Не жди сегодня» — на долю секунды палец замер перед отправкой сообщения, метнул быстрый темнеющий взгляд на посапывающую Арину. Никогда я не оправдывался перед женой, не посвящал в свои планы, ставил перед фактом, ей оставалось только принять. Но сейчас словно почувствовал себя виноватым перед нею. Почему, не мог понять.

Отправив смс, в ответ получил скорое «Хорошо», без единого вопроса.

— К отцу! — отдал приказ Фариду, откинувшись на спинку кресла.

Конечно, мог в два счета узнать адрес Арины и отвезти ее домой, но хотелось быть рядом. Просто сидеть и слушать ее сопение, чувствовать бедром тепло ее бедра, и сгорать от нетерпения ею обладать. Во всех смыслах.

К отцу-означало приехать в его пустующую квартиру за городом.

Этакий островок временного пребывания. Здесь не было личных вещей, не было личных фотографий. Безликое, оформленное по последнему писку моды в стиле хай-тек серо-черного цвета, местами белыми пятнами, жилье.

Занес Арину в квартиру, сразу же направившись в одну из спален.

Положил ее на кровать и на некоторое время навис над нею, блуждая взглядом по безмятежно спящему лицу, по голым плечам, по слегка приоткрытой груди, платье съехало, озорной сосок манил к себе. От возбуждения пальцы плохо слушались, расстегнул молнию на боку и стянул платье с тела девушки, она что-то пробормотала и перевернулась на бок, подложив ладони под щеку. Снял босоножки, поглаживая ее икры, поднимаясь выше, к бедрам. Никакие силы не могли меня сейчас заставить уйти из этой комнаты. Она осталась в крохотных белых кружевных трусиках, при большом желании, их можно было разорвать без особых усилий. Ладонь уже поглаживало внутреннюю сторону бедра, ее ноги раздвинулись, приглашая к более тесному знакомству. На секунду замер, в голове развязалась нешуточная войнам между разумом и чувствами. Пока они воевали, ввел два пальца, сжимая другой рукой покрывало возле спины Арины. Никогда в жизни не было так тяжело сдерживать себя, выжидать время, понимая, что не твой сегодня день. Я медленно горел в собственном аду, наблюдая, как между бровями появилась складочка, как тело без участия хозяйки жило своей жизнью, как нажимая на те или иные точки, заставлял подрагивать. Она кончила.

Может не так феерично, как в сознании, без криков, без стонов, но что-то надломилось во мне, когда увидел приоткрытый рот на выдохе. И сон так и не был нарушен. Резко встал, накрыл ее и вышел, прислоняясь спиной к двери. Поднес пальцы к носу и осторожно втянул ее запах. Звери свою самку определяют по запаху, помечают ее. И это был мой запах, всем существом понимал, что за тонкой фанерой спит моя сучка. Загрызу любого, если кто посмотрит на нее.

Сладкая… Ариша.

— Фарид, я ухожу! — на кухне горел тусклый светильник, Фарид удивленно поднял голову от книги. В свободное время невозмутимый помощник читал классику, чем меня однажды удивил, ибо по внешнему виду все думали, что в этой голове всего две извилины, чтобы убивать, ломать, крушить. Только единицы знали, какой на самом деле спрятан там хитрый ум. Поэтому я держал его при себе, доверял, но проверял. И он об этом знал.

— Саид, без глупостей! — его тон напомнил стычку в клубе.

— Я к Фаине.

— Лучше бы ехал к жене… — неосторожно обронил Фарид, заставив обернуться и хищно оскалиться. Были подозрения в том, что он тайно вздыхал по Армине, но мне нужны были факты, а так предпочитал всего лишь присматриваться.

— А давай мы без нравоучений! — обманчиво спокойно сказал, заставив того вздрогнуть и кивнуть. — Пригляди за ней, скоро вернусь!

— Хорошо!

Ничем непримечательный дом, затемненный с внешней стороны, внутри жил своей жизнью. Меня пропустили без приглашения, без удостоверения личности, знали в лицо, знали кто является покровителем этого заведения.

— Дорогой Саид! — навстречу плыла пышнотелая моложавая Фаина. Ей было за пятьдесят, но она упорно делала вид, что ей не более сорока.

Благо технологии косметики, хирургов этой иллюзии активно способствовали. Модная манера чмокать воздух возле щеки бесила, но улыбнулся, ехидно рассматривая Фаину. С последнего моего посещения, а это было месяца три назад, она успела сменить не только цвет волос, но и форму носа. Мы прошли в малую гостиную, где никого не было.

— Сегодня Розу? — карие глаза заискивающе на меня уставились.

— Нет. Мне блондинку, с длинными волосами, худенькую, размер груди не больше второго, с голубыми глазами! — выдал свой заказ.

Может хоть так утолю свою потребность в Арише. Да, за полчаса я мысленно только так ее называл. Фаина удивленно вскинула брови, задумчиво покрутила браслеты на запястьях.

— Ну, Саид, о таких требованиях нужно сообщать заранее… — начала торговаться владелица этого закрытого элитного борделя. Вздернул бровь, она вздрогнула, вспомнила перед кем сидит.

Я не буду напоминать тебе, что за многое ты должна мне не только «спасибо». Скажем так, за мой каприз, я спишу с тебя часть долгов.

Если девушка еще удовлетворит, как мне хочется, еще часть и останется совсем малость… глаза напротив загорелись энтузиазмом.

— Только давай побыстрее, время у меня на вес золота.

— Надеюсь, без последствий….

— Не обещаю. Но я плачу достаточно, чтобы закрыть глаза!

— Саид…

— Все. Время пошло. Если через пять минут я не увижу то, чего хочу, разговор будет другой! — голос угрожающе понизился, зверь радостно завилял хвостом, предвкушая игру. — И поверь, приятного в нем будет мало! — Фаина торопливо закивала и неуклюже побежала к дверям.

Откинувшись в кресле, прикрыл глаза и сразу же возникла спящая Ариша с острыми сосками. Я все еще чувствовал ее запах, ощущал ее влагу на своих пальцах. От неудовлетворения зарычал, поерзав.

Прошло больше заявленного времени, моему терпению приходил конец, когда в комнату вошла девушка и застыла в дверях. Первая мысль: не Ариша. Далеко не Ариша. Блондинка — да, но с какой-то желтизной в волосах, тело по конституции отдалено напоминало другое тело, глаза только были голубыми, единственное, на что можно сослаться в сравнении. Еще ее раньше не видел здесь. Шлюх в борделе знал в лицо, не потому что трахал всех, обязывали общие дела с Фаиной знать кто здесь живет, работает, мимо проходит.

— Новенькая?

— Да.

— Имя?

— Алина, — незаметно вздрогнул. Замени одну букву и будет Арина.

Поманил девушку к себе, разглядывая испуганные глаза, нерешительный рот. Девке едва исполнилось восемнадцать.

— Надеюсь не девственница, — пробормотал, вставая с кресла. Мы вышли в коридор, Фаина с надеждой смотрела за спину. Не удостоив женщину взглядом, быстро поднялся на второй этаж, не сомневаясь, что следом семенит Алина.

— Раздевайся! — приказал, снимая через голову рубашку, едва расстегнув пару пуговиц, стянул брюки, обернулся. Девушка с ужасом разглядывала мое тело. Выпрямился, сужая глаза.

— Не хрен меня рассматривать! — подошел к ней и с треском разорвал спереди платье, стаскивая его с обнаженного тела. Она дрожала, а мне было плевать. В висках и в паху уже ломило от подавляемого возбуждения. Мой внутренний зверь заливисто подал голос, подпрыгивая от нетерпения, когда же я ему позволю выйти на первый план. Схватив Алину за локоть, швырнул на кровать. Она тут же попыталась забиться в угол, но поймал за щиколотку, подтянул к себе. Губы с зубами сомкнулись над сосками, вскрикнула от боли, безжалостно и грубо вонзил в ее сухое лоно два пальца, прикрывая глаза. Память тут же вытащила картинку Арины, напор ослаб, провел языком по прикушенному соску. Над головой всхлипнули. Я балансировал между фантазией и реальностью.

Едва закрывал глаза, мои движения становились медленными, ласковыми, пальцы подрагивали от каждого прикосновения, но стоило мне понять, кто передо мною, зверь тут же вонзал свои зубы, рвал, кусал. Алина стонала, всхлипывала, что-то шептала, иногда вскрикивала. Я трахал ее жестоко, вонзаясь в тело до упора, рассматривая выпирающие позвонки на спине. Предпочитал все позы сзади, не хотел смотреть ей в лицо, понимать, что это не та, кто владеет моими мыслями. Осознавал, что девушка подо мною уже обессиленная, успевшая получить и оргазм, и боль, но меня не накрывало, тело было просто каменным, болело.

— Давай соси! — устало приказал девушке, отлипая от ее потной задницы. Она перекинула волосы на одну сторону, повернулась ко мне на четвертинках и взяла в рот член. Пока ее язык кружил, медленно заглатывая в полную длину, закрыл глаза. Только начал расслабляться, Алина выпустила зубки, царапаясь. Дернул ее за волосы, заглядывая в глаза, прошипел:

— Зубы убрала! А то останешься без них! Поняла? — девушка кивнула, с расширенными от ужаса зрачками, вернулась к прерванному занятию. Через пару минут начал двигать бедрами, придерживая белокурую голову с закрытыми глазами. Я видел перед собой происходящее сейчас, только вместо Алины была Ариша, и это ее губы сжимались, втягивались щеки, ее дыхание было прерывистым.

Ариша… прошептал, вонзая член по самые гланды и кончил, замер. В руках сминал волосы, нажимая пальцами на затылок, прижимал голову к паху. Открыв глаза, некоторое время не понимал, где я, что я и с кем я. Когда осознал, разочарование накрыло волной. Отшвырнул от себя девку.

— Пошла вон! — рыкнул на нее, она вскочила на ноги и, в чем мать родила, выбежала из комнаты, подавляя рыдания. Я упал на кровать.

Все не то…и уже не так. Где-то произошел разлом моего сознания.

«Она станет твоей зависимостью» — голос старой наркоманки проник в сознание, ощутил запах Ариши. И понял весь кайф, который испытывает Каран от наркоты и все взятые наркоманы с ним. Это накрывает, с головой, уносит в неизвестную даль, становится до всего параллельно. Есть только ты и твой «кайф». Я еще слабо сопротивлялся, но не настолько, чтобы твердо сказать «нет».

3

Фарид

Он ушел. Как всегда, без объяснений. Всегда считал, что существует только его правда, только его мнение, его потребности, до остальных глубоко плевать.

Отложил книгу в сторонку. На самом деле ее не читал, а прислушивался к звукам. Казалось, что Саид не просто так притащил эту девчонку в отцовскую квартиру, куда вообще не ступала женская нога. Ждал криков, воплей, даже звуков ударов, но он вышел через некоторое время весь на взводе с пылающими глазами, готовый убить кого-нибудь. В таком состоянии Саид действительно мог убивать и убивал. Сам видел, как падала жертва под его дулом пистолета в недрогнувших руках. Мне пришлось учиться не реагировать, привыкать ко всему, в то время, как Саид словно родился уже без чувств, без эмоций. Убивал хладнокровно, пытал бесстрастно. И лучше быть в его окружении, чем в списке врагов. Так безопаснее.

С любопытством встал со стула и двинулся в сторону спальни, где была девчонка. Может он ее придушил и теперь думает у Фаины, как избавить от трупа.

Дверь была приоткрыта. На кровати, укутанная в покрывало, спала девушка. Целая, живая. Удивленно замер на пороге, затем медленно подошел. Красавица. Европейской красоты. Блондинка, раньше он предпочитал темненьких, ближе к своей национальности, сейчас видно потянуло на новинку. Она дышала ртом, поэтому ее губы были приоткрыты. Ресницы приклеенные, эффект накрашенных. Кожа нежная, матовая, смуглая. Но все равно не мог понять, что в ней было такого, от чего он терял над собой контроль, влезал в драку из-за нее, носился с нею.

Вернулся на кухню. Открыл книгу и вытащил фотографию, с нежностью проведя пальцем по лицу девушки. Армина…Не любит он тебя, не ценит…Сердце сжалось от тоски. Пять лет безответной тайной любви. Она спала спокойно, спала на его плече, когда я на первом этаже бесился от злости и хотел убить его собственными руками. Она смотрела на него, как на божество, в то время, как я для нее был всего лишь человек. Слуга ее мужа, которому иногда дарила мимолетную улыбку, пока Саид не видел. Но этот Сатана подозревал, ведь не раз ловил на себе подозрительные взгляды, ехидную улыбку.

Приходилось очень жестко себя контролировать, не давать повода усомниться. Ведь уничтожит, втопчет в землю, сотрет в порошок. На его собственность не стоит разевать рта, если жизнь дорога.

Саид вернулся через три часа. Спокойный, без сумасшедшего блеска в глазах. Я напрягся, следя за его движениями. Подошел к графину с водой, налил в стакан и залпом выпил.

— Ты можешь идти спать! — великодушно разрешил, направляясь в спальню, где спала девчонка. Опять прислушался, ожидая услышать испуганный голос с мольбами, но ошибся. Рискуя собственной головой за чрезмерное любопытством, приоткрыл дверь и шокировано смотрел в комнату. Саид спал на кровати в одежде, поверх покрывала, укрыв девушку уже одеялом. Вот правду гласит поговорка, «чужая душа потемки», хрен его поймешь. С этими мыслями пошел сам уже спать.

— Арина-Мне было душно. Еще хотелось пить. И болела голова. Тошнило.

Приоткрыла глаза, удивленно рассматривая перед глазами незнакомый шкаф с зеркалами. Именно в нем я увидела свое бледное лицо с потекшим макияжем. А еще за моей спиной вырисовывалось мужское плечо. Сглотнула, приподняла одеяло. На мне были всего лишь трусики. Где я? С кем я? Пыталась вспомнить вчерашний вечер, ночь, но все было каким-то обрывочным. Я поехала в клуб после того, как обнаружила, что Гера ушел с друзьями в сауну, предупредив меня только смской по факту. Я была зла, поэтому нарядилась и отправилась в самый лучший клуб города. Много пила, много танцевала и где-то память меня окончательно оставила. Смутно вспомнила из-за себя драку. Помню ощущение страха, топя его в рюмках водки. Осторожно перевернулась на спину. Если я была голой, трусы и одеждой сложно назвать, то мужчина, лежавший ко мне спиной, был полностью одет. Облегченно выдохнула. Вряд ли бы партнер случайного секса спал в одежде. Хотелось в ванную, принять душ, смыть с себя косметику.

— Дверь в ванную слева. Там лежит полотенце и халат, — спокойно раздался мужской голос, словно прочитали мои мысли. Кивнула, потом мысленно стукнула себя по лбу, вряд ли он увидел мой кивок.

Поглядывая на мужчину, встала, потянула одеяло и завернулась в него. Глупо, но лучше так, чем идти до двери голой, вдруг обернется.

Увидев себя уже вблизи, ужаснулась. Тени размазаны чуть ли не по всему лицу, от не смытой косметики кожа была раздражена. Оглядела раковину. Было только мыло. В ящике нашла зубную щетку в упаковке и новую пасту. Пока чистила зубы, заметила на полке в душе тюбик шампуня. Похоже я находилась в отеле, в дорогом отеле, ибо дизайн был авторский. Вымыла волосы, тело, стала пахнуть ромашкой, на крючках увидела полотенце и халат. Вышла из ванной уже уверенная в себе, готовая встретиться с ночным приятелем.

Каково мое удивление было, обнаружив комнату пустой. Не зная, что делать, а выходить испугалась, села на кушетку возле кровати. Мое одиночество было недолгим, но увидев вошедшего человека, я обреченно прикрыла глаза. Это могло случиться только в моем личном кошмаре!!! На меня внимательно смотрел Саид Ахметович Каюм.

— Выпей! — повелительно произнес он рядом. Я открыла глаза. Он протягивал мне стакан воды и таблетку. Увидев мой сомневающийся взгляд, скривил губы: — От похмелья.

— Спасибо! — виновато поблагодарила, глотая таблетку с водой. Саид некоторое время смотрел не мигая, потом отвернулся и направился к выходу.

— А где мое платье? — вспомнила об одежде, воскликнула. Он обернулся и иронично приподнял брови.

— Если ЭТО называется платьем, то тогда ты просто шлюшка! — его последнее слово как пощечина, аж головой дернула от неожиданности. А он смотрел уже зло, презрительно. — В этом мире сплошная подмена ценностей. Девушки должны хранить себя, скрывать себя от всех похотливых взглядов, давая доступ к своему телу только одному единственному, мужу.

— Что за средневековое мировоззрение! — руки дрожали, голос хоть и вызывающий, но срывался. — Я свободный человек, что хочу, то и делаю!

— Что ж, ты права, возможно мне не стоило влезать в драку, спасая тебя от изнасилованья в клубном туалете! — его гнев полыхал в глазах, хлестал меня по лицу. Я сжалась, озиралась по сторонам, ища пути побега. Но было два выхода: либо окно, либо дверь, где стоял Саид. Оба варианта не самые лучшие.

— Фарид принесет тебе нормальную одежду, позавтракаешь, после отвезем домой. И да, твой мобильник постоянно вибрировал, наверное, муж волнуется, — ехидно заметил мужчина, выйдя из комнаты. Я кинулась к сумочке, которую обнаружила на стуле возле шкафа. В телефоне действительно было пропущено пятнадцать звонков от Геры, два от Ромы и один от отца. Всем троим написала смс, что у меня все хорошо, ночевала у подруги. Не признаваться же им, что была с Каюмом. Пока просматривала новости в социальных сетях, лайкала фотографии в Инстаграмме, мое уединение нарушили.

Вошел мужчина, помощник Саида. Я нахмурила брови, неужели он все двадцать четыре часа при нем???

— Ваша одежда, — спокойно пояснил помощник, положил пакеты на кровать и вышел. Я с любопытством подошла, вытащила платье и усмехнулась. Оно было в пол, из натурального хлопка, темно-синее с цветочным узором. На талии и рукавах были резиночки. В другом пакете оказался изысканный кружевной набор нижнего белья. Теперь озадачилась. Под одеждой меня наряжали, как любимую куклу, тут же спрятав все красивое под плотной тканью. Когда оделась, взглянула на себя и затаила дыхание. Красивая, даже в таком скрытом наряде, оно прятало мое тело от взглядов, и мне это внезапно понравилось. Загадка. Но все как-то неправильно. С какой стати Саид покупает мне одежду и угадывает с размером нижнего белья??? Вздохнула. Сложный человек, как головоломка. С какой стороны не поверни, одни вопросы. Собрала волосы, нашла в сумке несколько шпилек, заколола на затылке, после этого позволила себе выйти из спальни.

Мое появление прекратило тихий разговор между мужчинами. Я замерла и с напряжением смотрела на их реакцию. Помощник удивленно меня рассматривая, приподнимая брови. Лицо Саида было без эмоциональным, я бы сказала равнодушным, пока не взглянула ему глаза. Они пылали, обжигали и заставляли дрожать. Он отвернулся к плите, жестом указывая садиться на барный стул.

— Не хватает только платка и истинная мусульманка! — позволил себе заметить помощник, Саид строго на него глянул через плечо. А я впервые заинтересовано посмотрела на Саида. Значит мусульманин…

Его слова про одежду теперь стали ясны. В этой вере девушки не только руки скрывали, но и головы покрывали платком, некоторые даже лица закрывали.

— Ешь! — поставили тарелку с пышным обметом, я глянула на Саида.

Он и готовит умеет? По истине не мужчина, а ларец с сюрпризами. И если я его пристально рассматривала, то он углубился в своей телефон. Ждали только меня и от этой мысли быстро проглотила предложенный завтрак, залпом выпила кофе с молоком. Когда Саид заметил, что я замерла в ожидании, кивнул Фариду, вышел из зоны кухни и направился на выход, по дороге схватив со стула пиджак. Я молча засеменила за ним. Подол платья путался в ногах, не привыкла я носить одежду в пол.

В машине мы хранили молчание. Саид вообще отвернулся к окну и думал о чем-то своем, потирая пальцами свою бородку. Я украдкой бросала на него взгляды. В первую нашу встречу он выглядел властным, уверенным в своем слове, шаге, сейчас задумчиво смотрел перед собою. Наверное, размышлял над очередным выгодным контрактом. Или сделке. Или кого-то «потопит». Опять бросила на него быстрый взгляд. Почему он спал со мною в одной кровати? Судя по метрам квартиры, а это оказалась квартира, а не отель, комнат хватало на всех, еще можно было пригласить парочку друзей.

— До свидания! — проснулась воспитанная во мне девочка, когда машина остановилась возле моего дома. Даже не удивилась, откуда узнали адрес, если этому мужчине чего-то надо, он узнает не только, где ты живешь, но и твою группу-крови и с какой игрушкой ты спишь ночью. — Я так понимаю, за одежду мне бессмысленно говорить о возврате денег!

Саид посмотрел на меня долгим взглядом, пожара, огня там не было, только вежливое внимание. Меня швыряло в разные стороны от этих глаз, как они могут быть одновременно притягивать и отталкивать.

Он лишь кивнул. Я хлопнула дверью. Некоторое время смотрела на тонированное стекло автомобиля, через секунду джип тронулся с места. Странный человек.

Армина

Мама всегда говорила мне, что ревновать мужчин бесполезно.

Особенно своих мужей, таких властных, таких уверенных в себе.

Мама всю свою жизнь молчала, когда отец отсутствовал по несколько дней, всегда с улыбкой его встречала, не упрекала, не устраивала скандалы. Она растворялась в детях. Наверное, они и стали тем якорем здравомыслия.

Когда мне сообщили, что выхожу замуж, не поинтересовавшись хочу или нет, я просила Аллаха только хорошего мужа, чтобы не обижал.

Знала много семей, где мужья поднимали руку на жен, принижали их, презирали. Я не просила любви, ибо понимала, такое чувство недопустимо в браке по договоренности. Саид мне понравился с первого взгляда. Он в первую нашу встречу украдкой улыбнулся только мне, стирая эту улыбку, когда наши отцы обращались к нему.

Тогда поняла, что смогу его полюбить.

Моя любовь к нему взрастала с каждым прожитым днем рядом, это не была сумасшедшая, сносящая все принципы-стереотипы любовь.

Это была штилевая, спокойная любовь, качающая на тихой глади.

Пока…пока в нашу жизнь не ворвалась его жизнь. Другая жизнь, которая была у моего отца, была у его отца, у него самого. В глубине души знала о параллельной жизни, знала смысл всех отлучек, всех странных звонков, но предпочитала закрывать глаза и не замечать.

Другого поведения просто не оставалось.

— Армина! — в столовую вошел Саид, замер на пороге, внимательно устремляя на меня спокойный взгляд. Я вздрогнула и вскинула на него глаза. Ревность кольнула больно, хотелось крикнуть на него, хотелось спросить, где его носило всю ночь. Впервые я почему-то не могла заснуть, чувствовала сердцем, что эта ночь стала каким-то поворотом в наших жизнях.

— Где ты был? — с вызовом спросила, в первый раз потребовав ответ на отсутствие. Голубые глаза стали холодными кусочками льда, губы плотно сжались. Ему не понравился мой вопрос. Он сканировал мое лицо, вызывая дрожь в теле, холодок вдоль позвоночника, но я смело смотрела ему в глаза. Дрогну, сломает сразу же, даже не посмотрит, что жена. Когда Саид отвернулся, так и не ответив на вопрос, ушел в глубину дома, облегченно выдохнула. Я жутко боялась, что не сумею выдержать этот минутный прессинг. Слезы жгли глаза.

— Армина! — мама неслышно появилась рядом, ласково погладила по голове. — Не надо так близко к сердцу принимать его отлучки. Ты сама знаешь, что своими вопросами ничего не добьешься!

— Я не могу больше так…. Моя чаша терпения переполнилась, я все эти годы молчала, но сейчас у меня болит здесь! — приложила руки к груди. — И мне тяжело, знать, что в его жизни есть другие женщины!

— Ты уверена, что тебе изменяют?

— Я чувствую. Я каждый раз интуитивно знаю, когда он приходит домой от другой! И самое ужасное, что сейчас во мне поселился страх перед будущим. Впервые я не уверена, что будет завтра!

Армина! Тише! — мама обхватила мою голову и прижала к своему животу. — Тише! Это наша участь, мы должны с достоинством принимать все, что нам уготовано! Для таких мужчин семья это святое, за пределами может быть сколько угодно доступных женщин, но от них он уйдет домой. От них он всегда приходит к тебе! Просто у мужчин есть иные потребности… — в голосе мамы услышала смущение, подняла голову.

— В смысле?

— Доченька, — мама отпустила мою голову и села рядом, понизив тон разговора до шепота. — Есть иные отношения между мужчиной и женщиной. Саид же не требует от тебя ничего странного?

— Если ты говоришь сейчас о наших отношениях в постели, то все как обычно.

— Тебе с ним хорошо?

— Всегда.

— Это хорошо, — мама отвела глаза и затеребила салфетку. Стол был сервирован к скорому ужину. — Поговори с Саидом, поинтересуйся его желаниями в плане близости. О таких вещах лучше говорить с мужем, он сам тебе скажет, что можно, что нельзя…

Наш разговор прервали мальчишки, которые с шумом вбежали в столовую и одновременно загалдели. Каждый требовал то сока, то воды, то печенку. Суета вокруг детей на некоторое время отстранила от вопросов, которые крутились на кончике языка. За ужином я пристально посматривала на Саида, которые спокойно ел, уткнувшись в планшет. Баловство сыновей сразу же прекратил одним строгим взглядом, все чувствовали, что его лучше не злить.

— Саид! — я тронула его за руку, когда ужин завершился и он собирался покинуть нас. Он тяжело посмотрел сначала на мою руку, потом перевел взгляд в глаза и ждал продолжения. — Я хочу поговорить…

— Мне некогда. В другой раз! — отчеканил он, направляясь в кабинет. Я с тоской проводила его до дверей, посмотрела на маму, та грустно улыбнулась. Да, жить с такими властными мужчинами тяжело, никогда не знаешь, найдется ли время для тебя, для твоего разговора.

Когда домашние дела были сделаны, села перед ноутбуком. Я не любила пользоваться этой техникой, потому что она отнимала много времени, видела, как девушки просто пропадали в этом омуте под названием интернет. До сегодняшнего дня жила без этого вируса. Все что нужно было знать, организовать, позвонить, приехать — все было через Фарида. Наша жизнь была под контролем Саида через этого человека. Фарид…Такой странный, немногословный, с такими бездонными темными глазами… как и Саид, редко улыбающийся. Но рядом с ним я чувствовала себя умиротворенной, спокойной. Знала, он отдаст за нас жизнь, если потребуется.

Интернет был под паролем. Растерялась. Но хотелось получить ответы на свои вопросы, поэтому направилась в кабинет. Саид работал. Что-то смотрел в своем компьютере, разговаривая тихо по телефону. Увидев меня в дверях, прекратил общением, в ожидании объяснений моего прихода смотрел в упор. Медленно подошла к столу, замирая от страха перед ним.

— Мне нужен пароль от интернета.

— Зачем?

— Мне нужно.

— Зачем?

— Просто так.

— Просто так читай книги, желательно классику, а не бульварные книги.

— Но там нет ответов на вопросы.

— У тебя какие-то вопросы? И только в интернете есть ответы?

Попробуй задать мне их, я постараюсь ответить, — Саид отложил телефон в сторону и уже с интересом ждал моих вопросов. Я покраснела, не в силах сформулировать их правильно.

— Я хочу быть для тебя самой лучшей женой… — сглотнула, робко посмотрела на мужа. — Во всех смыслах! — на последнем слоге его глаза вспыхнули, но тут же погасли.

— Армина, подойди ко мне! — голос приказывал, покорно обошла стол, остановилась в шаге от его кресла. Сердце от страха заходилось, его рука скользнула по ноге, забираясь под подол платья, притянул ближе к себе.

— Зачем тебе это? — нотки хрипотцы как электрический разряд прошелся по моим натянутым нервам, рука под платьем ласкала внутреннюю часть бедра, глаза смотрели в упор. — Ты мать моих детей… — пальцы накрыли мое лоно поверх трусиков, заставляя вздрогнуть от этой грубой ласки. — Ты же островок моей чистоты… зачем тебе вся эта грязь… — он вытворял что-то невообразимое.

Никогда его пальцы меня так бесстыдно не ласкали, как-то раньше больше распалял поцелуями, поглаживаниями, редко-редко позволял ласки внизу живота. Больше проверял на готовность. И мне казалось это нормальным. Те книги, что читала, только намекали на какие-то еще действия, но мое воспитание не позволяло фантазировать. Тело подрагивало, чувствовала, как увлажнились трусики, смутилась, опустила глаза на его галстук.

— Смотри мне в глаза! — неожиданно рыкнул Саид, проникая в меня пальцами, растягивая, кружась в бесстыдно танце. Меня пошатывало, ноги стали какими-то ватными, пришлось ухватиться за его плечи, не прерывая зрительного контакта. Его движения были точными, уверенными, нажимая на ту или иную кнопку внутри меня, спазмы удовольствия накатывали волнами, пока не накрыли с головой, я откинула голову, застонала, насаживаясь глубже на его пальцы. Это было мощно, это было необычно, это было действительно грязно и так приятно. Пока я находилась в какой-то прострации, Саид убрал руку и потянул к себе на колени. Я ощутила бедрами его возбуждение, но моих губ коснулись пальцы.

— Оближи. Почувствуй свой вкус… — его голос обволакивал, я с ужасом смотрела на него, не понимая зачем он это предлагает. — Лижи! — приказал, раздвигая мои губы. К горлу подступили спазмы тошноты, но превозмогая отвращение, облизала его два пальца. Это был странный вкус. Я даже не могла его с чем-то сравнить из еды или напитков. Рефлекторно начала их сосать, видя, как глаза превращались в два голубых бездонных омута, как два портала в другой мир, о котором я лишь подозревала. Он дышал прерывисто, его член упирался в меня сквозь ткань брюк. В какой момент ремень и ширинка на брюках были расстегнуты, не поняла. Саид припустил резинку своих боксеров, свободной рукой сдвинул мои трусики в сторону и насадил на себя, не высовывая своих пальцев из моего рта.

Это не укладывалось в моей голове, я смотрела ему в глаза, они меняли выражение, они отстранялись, смотрели на меня, но мимо.

Его толчки были быстрыми, глубокими, редкими. Это не была ласковость или нежность любовника, это была контролируемая звериная сущность. Я сосала его пальцы, меня уверенно насаживали на член, а в глазах видела прищуренного зверя, который с любопытством смотрел на меня, приподнимая слегка кожу губ. Я чувствовала, как он стал дышать чаще, вытащил пальцы, обхватив меня за бедра, два толчка и впервые услышала протяжный вздох.

Затрепетала. Вот оно, да это не стон, это не крик, но хоть что-то из эмоций при нашем сближении. И если для этого потребуется стать «грязной», порочной, стану, лишь бы слышать его, лишь видеть… пусть даже и зверя.

Арина

День тянулся невыносимо долго. С завистью смотрела на проходящих мимо людей, на толпу туристов, которые круглогодично тут присутствуют. Я тоже хотела ходить по городу, как турист, вообще не думать о работе, о контрактах, о том, что фирма объявила себя банкротом. Это означало, что скоро буду сидеть без работы.

Гера обрадовался и вновь стал заводить речь о ребенке. Пора, пора, возраст не двадцать. Вздохнула, покрутила чашку с остывшим чаем.

Что-то во мне изменилось. И я не понимала, когда это произошло и с чем это связано. Папа с Ромой не обвиняли меня в крахе бизнеса, только их безразличие больно резало. Вроде не чужие, вроде должны были понимать, что я не тот человек, который может заставить изменить мнение Саида Ахметовича. Но их взгляды были полны разочарования, никчемности. Отец брезгливо заметил, что даже красота от природы бездарно использована. Я была сплошным его разочарованием. Смахнула покатившеюся слезу. Глупая ошибка его жизни, и он теперь об этом постоянно напоминает. Если бы мама была жива, если бы нам было дано еще лет двадцать, никогда бы не узнала, что у меня есть такой бесчувственный отец, такой эгоистичный брат, что ценности, которые вкладывала мне мама, в их жизни не котируются. Они не сломали меня, но заставили засунуть свое представление о жизни в самый дальний ящик, стать похожей на них. И я играла. Даже замуж выходила против их воли, не за ту «партию», я полюбила Геру за то, что он меня полюбил. Пусть немножко не так, как представлялось, но любил. И хотел ребенка.

— Привет дорогая! — муж сел напротив, предварительно чмокнув в щечку. Его серые глаза сразу же уткнулись в меню.

— Я была у врача!

— Ты хочешь сказать, что мы уже кого-то ждем? — он улыбнулся, демонстрируя любимые ямочки на щеках. Не олигарх, но хороший топ-менеджер, родной и такой привычный.

— Нет. Но врач выписала кучу бумажек, я хотела сбежать оттуда, едва мне вынесли этот список. Гер! — мне было трудно подобрать слова, чтобы выразить то, что мучило. — Я боюсь!

— Арина, что ты говоришь?

— Я боюсь беременеть, я боюсь рожать, я боюсь растолстеть, стать ужасной, и ты меня разлюбишь!

— Девочка моя, ты переживаешь со всем по пустякам. Просто расслабься, сдай для галочки все эти анализы и отпусти ситуацию.

Наш аист прилетит в нужное время!

— Гера! — набралась храбрости и взглянула ему в глаза, сжимаясь от обреченности. То, что я долгое время скрывала, теперь следовало сказать. — Помнишь, пять лет назад я лежала в больнице…

— Ну да, с аппендицитом вроде! — его темные брови нахмурились, весь он насторожился.

— Аппендицит мне удалили в школе, ты просто на шрам не обращал внимания. У меня была тогда замершая. На хорошем таком сроке, я скрывала, боялась сглазить, потому что с первых дней задержки все указывало на то, что этому малышу не суждено будет родиться. А потом…а потом я просто не хотела вспоминать ту боль, не теребить тебе душу…ведь ты только похоронил маму.

— Арина… — пораженно выдохнул Гера, сразу же передвинул ко мне стул и обнял. — Ну зачем ты так, зачем… мы бы вместе все преодолели! Мы же семья, ничего нет по отдельности, все совместное! — он приподнял мое лицо, погладил по щеке.

— Гера… — голос дрогнул, и я не сумела сдержать слез, хотелось уткнуться в его крепкую шею, выплакаться. — У меня никогда не будет детей. Ни-ко-гда!

Гера сначала смотрел с любовью, с нежность, украдкой улыбался, когда до него дошел смысл сказанного, сдвинул брови, отстранился.

— Как так?

— Чистка прошла с осложнениями. Врач говорит, что самостоятельно вряд ли получится, ЭКО тоже ничего не принесет. Шанс забеременеть один из ста.

— Один из ста?

— Да.

Мы замолчали, каждый погрузился в тяжелые размышления. Я решила для себя, если Гера решит уйти, держать не буду. Он имеет права быть счастливым, почувствовать себя отцом.

— Мне надо подумать! — он встал, уходил не попрощавшись. Я со сдерживаемыми рыданиями смотрела ему вслед. Мой устоявшийся мир рушился, медленно, но неизбежно.

Я любила бродить в стороне причалов, любоваться красивыми яхтами. Вода меня успокаивала. Надо завести рыбок. Слез не было, все было выплакано в казенном туалете. Из него вышла вся та же красавица, только губы нервно подергивались.

Засмотрелась на одну из белоснежных красавиц. На ней суетились люди, видно скоро будут отплывать. Захотелось тоже в море.

Завистливо смотрела на яхту.

— Прекрасный вечер для морской прогулки, не находите? — резко обернулась на мужской голос. В сторонке стоял Саид. Я сглотнула.

Вместо привычного мне костюма, на нем были белые хлопковые брюки, полосатая футболка. Ветер трепал черные волосы, глаза скрывали «авиаторы», он был невообразима прекрасен, как восточный принц.

— Добрый вечер! — заправила волосы за ухо, но ветер все равно похозяйничал в прическе. Мне действительно хотелось прокатиться, но не знала, как это будет выглядеть со стороны. За спиной Саида маячился угрюмый помощник. Фарид вроде.

— Ну, Арина Алексеевна, как вы смотрите на то, чтобы провести со мною два часа в открытом море? — если бы он еще улыбнулся, я бы поняла шутку и рассмеялась, но губы Саида даже в намеке улыбки не сложились.

— Мне бы хотелось! — и сделала шаг в его сторону. Если бы я тогда знала, что сделала шаг в сторону пропасти, то передумала б, развернулась и сбежала. Если бы я тогда знала, что с этой минуты моя жизнь тесто переплетется с жизнью этого мужчины, я бы попыталась разорвать нити. Если бы я тогда знала, что он станет моей зависимостью, от которой будут дрожать руки, кружиться голова, сбиваться дыхание, учащаться пульс, я бы потребовала срочного лечения и реабилитации. Но ничего этого не знала, поэтому доверчиво вложила свою руку в протянутую ладонь и спустилась к мостикам. Меня аккуратно перенес один из матросов. Если на яхте бывают матросы. Саид сам ловко спрыгнул с причала на палубу. Он не реагировал на мое присутствие, некоторое время отдавал короткие приказы, выслушивал капитана. Когда яхта отчалила, ветер ударил в лицо, я задохнулась и почувствовала себя свободной. Мне хотелось к носу корабля, смотреть вперед и видеть горизонт.

— Пойдем! — Саид взял меня под локоть, придерживал пока я на своих шпильках поднималась по лестнице наверх, где находился штурвал.

Там был молодой парнишка, увидев нас, отошел от штурвала. Саид кивнул мне на сиденья с подушками, сам встал у руля. Он уверенно вел яхту в открытое море, из чего я сделала вывод — не первый раз.

Вновь увидела конец татуировки из-под коротких рукавов футболки.

Руки у него были красивыми, в меру накачанные, сильные, со вздутыми венами, прям мечта наркомана. Гордый профиль, профиль орла, смотрящий в даль, выискивающий свою добычу. Плотно сжатые губы. Интересно он смеется в жизни? Или всегда такой серьезный. В нем чувствовалась внутренняя сила, непререкаемый авторитет, на него смотришь и уже понимаешь — любое слово, это приказ и обсуждению не подлежит.

— Иди сюда! — внезапно обратились ко мне, от неожиданности я растерянно похлопала ресницами. — Только каблуки свои сними, чтобы чувствовала опору в ногах.

Кивнула, сняла босоножки, босиком по палубе подошла к Саиду, он отступил назад, приглашая взять на себя управление яхтой.

— Я?

— Почему бы нет.

— Но не умею…

— Я помогу.

Я затылком ощущала его дыхание, его мощную энергетику, по спине бегали мурашки. Даже вздрогнула, когда он вплотную подошел и положил свои руки рядом с моими на штурвал. Залюбовалась его длинными пальцами, как у пианиста, с аккуратными подстриженными ногтями, широкое запястье, на котором красовались дорогие наручные часы с кожаными ремешками. И сумасшедший запах. Как бы сказала современная молодежь крышесносный. Перевела взгляд на море и чуть не задохнулась от потрясающей картины: впереди было открытое море, горизонт, где происходил стык с небом.

— Дельфины! — завизжала от восторга, выпустив штурвал, и захлопала от радости ладонями. Недалеко от яхты было три дельфина, периодически показываясь на поверхности. — Всегда мечтала поплавать с ними! — вырвалось признание, нервно покосилась на Саида и замерла. Он улыбался. Уголки губ были приподняты, сердце мое сбилось с ритма. За всю прогулку мы с ним не обмолвились и несколькими фразами, в основном наслаждались прогулкой, я уже на мягких подушках, Саид у штурвала. Даже когда принесли тарелку с фруктами, холодное игристое вино, он не отошел от руля, лишь кивком головы поблагодарил, когда ему поднесли бутылку с водой.

— Спасибо за прогулку! — я видела свое отражение в его очках. Меня так и не удостоили чести смотреть в глаза. Мы стояли рядом, ждали, когда яхта причалит и ее канатами закрепят. Мне подали руку, но сзади услышала резкое:

— Я сам! — Саид перепрыгнул на причал первый и обернулся ко мне, протягивая ладонь. На секунду замешкалась, но подала свою ладонь, он потянул на себя, внезапно обхватил за талию и перенес. Несколько секунд мы стояли рядом друг с другом, слишком близко, настолько близко, что я ощущала жар его кожи, я чувствовала его сердцебиение.

Губы пересохли, облизнула их языком. Саид напрягся и поспешно отпустил, придерживая за локоть пока я надевала на босые ноги свои босоножки.

— Подвезти? — вежливо он поинтересовался, направляясь в сторону парковки. Я покачала головой.

— Я на своей, еще раз спасибо за прогулку! — улыбнулась. На город уже спускались сумерки, когда свет и тьма пересекались, танцевали вместе. Саид снял очки и посмотрел на меня. Его голубые глаза мало что сказали о чувствах владельца. С таким не читаемым лицом лучше всего играть в покер.

— Мне тоже понравилась прогулка! — кинув мне на прощание, развернулся в сторону машин. Возле знакомого джипа уже стоял Фарид, предварительно открыв заднюю дверку. Я чего-то ждала, стояла на месте. И разочарованно выдохнула, когда машина плавно тронулась с места. Обида теснилась в груди и ее смысл не понимала, пока шла уже к своему автомобилю, пыталась осмыслить, чего собственно я ждала. И поняла…я ждала, что он обернется и улыбнется, в самых лучших традициях голливудских мелодрам.

Идиотка! С какой стати он будет еще улыбаться на прощание, как будто любовники…Фыркнув от последней мысли, поехала домой, надеясь, что Гера обо всем подумал и решил остаться со мною. А дома…дома ждал совсем другой финал и новый пролог.

Он всегда педантично складывал свои вещи. Поэтому не любил, когда в его ящиках наводила порядки. Я сидела на кушетке и отстраненно наблюдала за его метаниями между гардеробной и чемоданом. Все чувства, все надежды были разбиты, валялись у моих ног. Слезы еще были не пролиты, но при нем плакать не хотелось. И я даже не знала, что лучше: чтобы ушел сразу навсегда или чтобы вот так, как недавно заявил, на полгода в столицу уехать. Ему предложили повышение в Москве. И он сразу же согласился, даже не подумал, даже не посоветовался, даже просто не сказал. Это было так на него не похоже и одновременно похоже. Ставил перед фактом.

— Я, как только обустроюсь, сразу же привезу тебя в столицу! Ты будешь у меня блистать на всех светских мероприятиях! — его голос был полон возбуждения, Гера даже не хотел замечать моего угрюмого настроения.

— Я в состоянии и сама доехать, только вот думаю, а есть ли смысл!

— Арин! Не начинай! Ты без пяти минут без работы, тебя в этом городе ничто не держит! А там другая жизнь, там другие возможности!

— Я не хочу жить в Москве! Я люблю солнце, море, теплую погоду!

— Чего здесь тухнуть? Тут весь город схвачен одним человеком, все пляшут под его дудку! Всегда удивлялся, как преступники могут стать законопослушными людьми.

— Меня не интересует кто кем тут управляет, меня волнует то, что ты так просто решил поменять свою жизнь и как-то не учел, что в ней есть я! Или ты таким образом ставишь меня в известность о своем уходе?

— Арин! — Гера бросил в чемодан рубашки подошел ко мне, присел на корточки. Взяв мои руки, поднес к губам. — Я тебя люблю! Твое признание ничего во мне не поменяло. Ты сказала, что есть один шанс из ста, значит будем ловить этот шанс! Я хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы ты не дергалась от каждого слова своего отца и брата! Поэтому это повышение стало своеобразным окном в Европу.

Обещаю, что Новый год мы с тобой будем праздновать в люксовом номере с видом на Кремль!

— Гер… — всхлипнула, обняла его за шею. Муж покрывал лицо быстрыми поцелуями, притягивал к себе. Мои руки лихорадочно скользили по его плечам, спине, подцепив конец футболки, потянула верх. Он поднял руки, голову, когда футболка была откинута в сторону, приступил к мелким пуговицам моей близки. Я нетерпеливо ему помогала. Сейчас мне было важно услышать его мысли, почувствовать, что мы все так же в одном мотиве, что мы все так на одной волне, и даже расстояния нам не сила, разъединить и оторвать нас друг от друга. Я шептала какие-то бессвязные слова, подставляясь под его пальцы, под его поцелуи. Я сама вжималась в его тело, словно хотела себя потерять в нем. Я жадно забирала, отрывала то, что давали, жадно впитывала, всасывала его в себя. Я хотела, чтобы мы просто растворились друг в друге. До последней минуты верила, что ничего не изменилось, что наша любовь все так же горяча, но в последний миг, закрывая глаза, явственно увидела перед собой пронзительные холодные глаза, скупую улыбку в уголках губ. Цепляясь за Герины плечи, вероломно представила, что не муж меня сжимает, прижимает к своим бедрам, а другой… другой…

4

Армина

Чайник закипал, когда в дверях застыл Фарид. Он смущенно улыбнулся и хотел уже уйти, когда я жестом пригласила его выпить кофе. Карие глаза растерянно меня оглядывали, минуту размышлял над выбором, вздохнул и сел за стол.

Фарид появился в нашей жизни незаметно, был сначала в общей толпе свиты Саида, ничем не выделялся, только случай помог ему стать ближе всех к мужу. Саид редко кого подпускал к себе близко, предпочитал быть одиночкой, и все знали, его ничем не затронешь. И никем. Глаза увлажнились, задумчиво смотрела в окно. Вздрогнула, когда запищал чайник и кофемашина. Вытерев под глазами влагу, с улыбкой повернулась к парню, держа себе и ему чашки. Поставив перед ним чашку, пододвинула разрезанный пирог. С Фаридом мне было комфортно молчать, он не давил своей энергетикой, на распространял вокруг себя поле власти, опасности, настороженности.

Если бы я имела право выбора в личной жизни, мой муж был бы похожим на Фарида. Немногословный, но в глазах виднелся пытливый ум, не красавец, от которого перехватывает дыхание, но притягательная харизма, располагающая к себе. Я чувствовала, что он не такой, как Саид, ему сложно давалось показное равнодушие, жестокость, холодность. Но став помощником Каюма, нужно быть как он, не поддаваться эмоциям, не вздрагивать, показывая свои слабости, не привязываться, не дорожить. Стать неуязвимым.

— Очень вкусно! — тихо похвалил Фарид и быстро оглянулся через плечо. Я тоже посмотреть на пустой дверной проем. Саида не было.

Мне была понятна его осторожность, Саид не оставил бы без внимания его похвалу и разобрал бы по полочкам каждую интонацию.

— Мои мужчины не оценили. Дети сказали, что не сладко, а Саид не есть мучное. Фигуру соблюдает, — иронично заметила, в карих глазах заплясали смешинки.

— Они не понимают, какой вкуснятины лишаются! — его рука потянулась за вторым куском пирога. Мы сидели и улыбались друг другу, говорили наши глаза, я видела, что в глубине души Фарид давно испытывает ко мне более нежные чувства, чем разрешено к жене своего хозяина, только страх не позволяет ему признаваться себе и мне в том, что его тянет ко мне. А меня…Вскинула глаза и затаила дыхание. На нас прищурено смотрел Саид. А меня тянуло к этому загадочному человеку, который никогда не давал себя разгадать, оставался тайной за семью печатями. Мысленно возрадовалась, что не Фарид сидит лицом к двери, иначе муж все бы узнал без слов. Фарид сразу же убрал улыбку с лица, выпрямился, в глазах появилась пустота.

— Спасибо! — сухо поблагодари и встал. Саид молча отвернулся от нас и уверенно направился на выход. Когда услышала, как отъезжает машина, облегченно выдохнула, но нехорошее предчувствие затаилось в уголке души. Предгрозовые тучи медленно стали сгущаться над нашим домом.

Фарид

Волосы на затылке вставали дыбом от напряжения, даже спина ныла, руки потели, скользя по рулю. А он молчал, слышно было только быстрый стук по клавиатуре. Что он там строчит? Приказ?

Предложение? Размышления??? Я слабо верил в то, что сцена на кухне прошла мимо его внимания. Не тот он человек, чтобы ничего не заподозрить. Мельком бросил взгляд в зеркало заднего вида и вздрогнул. На меня в упор смотрели холодные голубые глаза.

— Сегодня к обеду мне нужна полная информация о финансах «Ребуса».

— Ты решил их не топить?

— Я сделаю им предложение, от которого невозможно будет отказаться! — его губы скривились в презрительной усмешке, но глаза вспыхнули. Я повел плечами, хотелось посочувствовать Берзниковым, ибо предложение явно будет не в их пользу. Саид явно задумал очередную аферу, переплести свои темные дела под видом чистого бизнеса. А может…может во всей этой схеме замешана блондинка, от которой его переклинивает в разные стороны. Это в глаза не бросается, просто проанализировав его поведение рядом с той девушкой, понял одно: его зацепило. И пока она не окажется в его постели, не угомонится, и, если для этого придется латать дыры в гниющем бизнесе, он совместит приятное с выгодой для себя.

Саид

На нее смотрели все мужики, включая и дедулю, который, наверное, и ходил в фитнес-клуб, чтобы любоваться ее подтянутой попкой и вспоминать лихую молодость. Моя звериная сущность рычала, злобно бросала на всех выразительные взгляды, внешне оставался невозмутим, прислонившись плечом к стене. Взглядом скользнул по ее напряженным рукам, по сосредоточенному лицу. Она именно тренировалась, а не делала вид, я даже видел капельки пота на ее безупречном лбе, над верхней губой. Провел языком по небу, прикусывая кончик. Последнее время мне обычного секса было мало.

Шлюхи Фаины в миг стали блондинками, с голубыми глазами, бесило то, что я понимал подмену, яростно вдалбливался в их тела, ненавидя всех вокруг за то, что подо мной не была одна единственная, мысли о которой посещают каждый день, каждую ночь. Из-за нее я жену начал избегать, дабы не сорваться, дабы не сделать больно от мысли, что Армина тоже далеко не она. Ариша… моя девочка, с головы до ног. Руки до сих пор помнили гладкость ее кожи, тепло ее ладони, пальцы до сих пор ощущали ее влагу. Мне сносило крышу, я зверел, срывался на работе, на делах. Всех, кого нужно было приструнить, заставил ходить на носочках, теперь жалели, что не умели парит в воздухе. Посмотрел на разбитые костяшки, потер их. Я вновь начал оправдывать свою кличку: Крейзи.

Причина моего сумасшествия ни о чем не подозревала, напрягала свои руки и подтягивалась на перекладине.

Ее тренер куда-то удалился, она стояла перед штангами, разминала руки. Оттолкнувшись от стены, прямиком направился к ней.

— Штангу тоже поднимаете? — девушка от неожиданности подпрыгнула и обернулась. Голубые глаза широко распахнулись, превратившись в мои персональные омуты. Мне стоило огромного труда оставаться тем самым невозмутимым Каюмом, не дернуться в ее сторону, не схватить за руки и не притянуть к себе. С маской равнодушия подошел к блинам, выбирая вес, поглядывал на Арину.

Она нахмурилась, наблюдала за мною. За ее спиной замер тренер, но, увидев мой потяжелевший взгляд, тихо развернулся и исчез. Надев на штангу блины, жестом указал Арине ложиться, она оглянулась через плечо, удостоверяясь отсутствию тренера, подошла.

— Не придушите штангой? — ее глаза смеялись, мне хотелось улыбнуться, подколоть ее в ответ, но лишь приподнял бровь. Она с легкостью поднимала штангу, вес выбрал маловатый, нацепил еще блинов. Теперь она запыхтела, но упрямо отжимала, я был на чеку, готовый в любую секунду подхватить штангу и поставить на перекладину. Любовался линиями ее тренированного тела, стоя возле ее головы, смотрел на приоткрытый рот, в голову полезли совершенно не уместные мысли, заставляя подергиваться член в спортивных штанах. Только многолетняя выдержка, жесткий контроль над собой позволили просто стоять и смотреть на нее, сглатывая слюни во рту.

— У меня есть деловое предложение, поэтому хочу вас пригласить на ужин и все обсудить! — сразу же заявил, как только она встала, и я убрал штангу на место Ее темные брови удивленно изогнулись, в глазах застыло подозрение.

— В плане чего у вас предложение? Если вы думаете, что я стану вашей любовницей, не на ту напали! — Арина воинственно вскинула подбородок, скрещивая руки на груди. Губы не произвольно изогнулись в усмешке. Ты малышка глубоко ошибаешься, придет время, и сама с радостью залезешь на меня!

— Ничего личного, сугубо бизнес! — медленно поднял глаза от прикрытой груди и в упор посмотрел на нее. Она завороженно смотрела на меня, сделала непроизвольно шаг в мою сторону. Меня тянуло к ней невообразимой силой, я еще мог контролировать это влечение, но чувствовал, есть предел, на секунду даже стало страшно, если действительно станет моей зависимостью…я ж ее не отпущу, уничтожу. Или меня уничтожат через нее. Слова старой гадалки вновь прокрутились в голове, как строчка из песни: «Она станет твоей зависимостью…Твоим слабым местом…».

— Ну если бизнес, ничего личного, тогда можно поужинать! — донесся до меня ее голос, несколько секунд непонимающе смотрел на Арину, сдвинув брови к переносице.

— Хорошо, через час на выходе встречаемся! — сухо кивнул, направляясь к боксерским грушам. Черт! Надо от нее держаться подальше, загрузить ее новым проектом и дистанционно управлять, как можно реже видеть и вообще забыть. Стоп! Сам себе противоречу, я и бизнес этот гребанный придумал только для того, чтобы быть к ней ближе. От злости со всей силы ударил по груше. С каждым ударом выплескивал свою досаду, рушил свои планы, чтобы потом на руинах придумать новое.

Арина

Не, он определенно самый странный тип, которого я встречала в своей жизни. Как хамелеон, подстраивается под обстоятельства или обстоятельства под него. Скорей всего второе. Вряд ли такая личность под кого-то подстраивается, прогибается.

— Вы шутите? — я держала в руках копии договора, с сомнением разглядывая черные печатные буквы. Саид Ахметович поднес чашку с чаем и покачал головой. Отложила бумаги в сторону, пододвинула блюдце с кусочком торта. Мне требовалось подумать, слишком все красиво написано, слишком заманчиво все преподнесли. Где тут его выгода? Вряд ли он входит в союз по спасению обанкротившихся фирм.

— Не имею привычки шутить по поводу работы. Пока я изучал все данные о фирме, удивлялся, как это раньше бизнес вашего отца не рухнул. Слишком много провальных и рискованных проектов, которые доверия не прибавляли, — его голос был сух, монотонен, в глазах действительно только деловой интерес. И его вновь обращение на «вы» указывало на дистанцию.

— Какая вам выгода от этого? Не посчитайте меня меркантильной, подозрительной особой, но всего месяц назад вы своим безразличием подвели всех к черте!

— У вас не зря имеются два диплома, — иронично заметил мужчина, приподнимая один уголок губ. — Да, благотворительностью я не занимаюсь, руку помощи просто так никогда не протягиваю. Новый бизнес-проект подразумевает новое направление, которое станет основным, тем что занимались ранее — это дополнение. Семьдесят процентов акций будут моими, двадцать — у вашего отца и по пять Роману и вам. Только на таких условиях я готов вложить свои личные деньги в это дело.

— Но почему мы? Типа в нашем городе нет больше фирм, которые так же нуждаются во вложениях?

— Вы слишком любопытны, Арина Алексеевна!

— Никогда не замечала за собой такую черту!

— Давайте вопрос, почему именно фирма вашего отца попала в мое поле зрения, оставим в сторонке.

— Окей, что вы тогда хотите от меня?

— Просто принесите данный договор брату и отцу и сообщите мне об итогах вашего совещания. На раздумья время не даю.

В кабинете было тихо, даже звуки города за окном стихли. Я тупо рассматривала поверхностность стола, пока отец и Рома изучали документы. Ужин с Каюмом прошел официально, он не сменил обращение, не попытался притронуться, вообще смотрел на меня, как на бизнес-партнера. А я вспоминала наш первый ужин, его прикосновения. И от воспоминаний по коже бегали мурашки. Было так страшно и волнительно одновременно. Я помнила свои мысли, что нужно бежать от него, но меня тянуло невообразимо. Он только посмотрит на меня своими бездонными глазами, сразу делаю шаг в его сторону. Это было неконтролируемо, на уровне инстинктов.

Я ничего не понимаю! — обреченно воскликнул Роман, откидываясь в кресле. — Читаю договор и у меня такое чувство, где то нас нае…

— Арин, ты с ним переспала? — отец внимательно на меня посмотрел, я покачала в отрицании головой. — Тогда не понимаю, с чего такая щедрость! Каюм не тот человек, который будет искать выгоду в делах, не пересекающиеся с его основным бизнесом!

— А чем он занимается? — поинтересовалась. Гугл ничего конкретного не мог мне сказать, вся информация о нем была размыта и неясна.

Про личную жизнь вообще ни словечка. Женат ли он? Есть любовница? Есть ли дети? Из родственников только имя отца упоминали, но тот и самостоятельно был видной личностью.

— Разным! — туманно ответил отец, показывая своим видом, что данную тему со мною обсуждать не собирается. Он повернулся к Роману. — Что будем решать?

— Я не знаю, пап! Слишком все просто и прекрасно, что я не верю этой простоте.

— У нас выбор невелик. Либо он нас «топит», а он это сделает сразу же, как только получит наш отказ, либо на старом возводит новое.

— Тогда нам остается принять его условия! — и две пары серых глаз посмотрели на меня. Я тяжело вздохнула, набрала номер Саида Ахметовича, проклиная тот день, когда его имя появилось в моей жизни.

— Каюм.

— Это Арина….

— Ближе к делу!

— Мы согласны.

— Хорошо. Завтра приедут мои юристы и подготовят окончательные варианты договоров. В конце недели торжественно подпишем документы, не забудьте пригласить прессу. Этим вы займетесь или мои люди?

— Мы.

— Хорошо.

— До свидания! — мне в ответ не сказали вежливых слов, просто отключились. — Завтра приедут юристы и нужно в день подписания договора собрать пресс-конференцию.

— Прекрасно. Ты свободна! — равнодушно бросил отец, отворачиваясь от меня. На миг я удивленно смотрела на его профиль, осознавая, что меня культурно послали. И так всегда. Арина молодец, но нам не нужна. Закусив губу, не спеша вышла из кабинета брата.

Приходилось еще некоторое время держать лицо, не расплакаться на глазах всех сотрудников. Тихая истерика накрыла меня в машине, когда я уткнулась в руль и рыдала, жалея себя такую хорошую. Я плакала от того, что до сих пор меня цепляло это пренебрежительно отношение родных, мне хотелось сорваться с места и уехать из этого города. Дрожащими руками набрала Геру. Он должен меня забрать отсюда! Но аппарат временно выключен или находится вне зоны действия сети.

Пятница для меня не стала чем-то особенной. Я равнодушно смотрела на радостные лица сотрудников, на довольного отца, Рома тоже выглядел счастливым. Только Каюм не проявлял никаких эмоций. Даже для фотографий позировал без улыбки, холодно скользя взглядом по толпе людей. Единственный момент отложился у меня в памяти, когда нас один фотограф попросил вместе встать: держателей акций, — Каюм уверенно меня поставил возле себя по правую руку, дальше был он, потом отец и с краю Рома. Была даже попытка со стороны моих родственников навязать праздничный ужин главному акционеру, но он небрежно ответил, что его ждут другие дела. Время показанного спасения «Ребуса» истекло. Я смотрела на него, на его свиту, которая преданно заглядывала в голубые глаза и прикусила изнутри щеку. Любое притяжение можно преодолеть, было бы желание. Судя по планам Саида Ахметовича, нам предстояло трудиться в поте лица, забыв про личную жизнь. Взгляд упал на темный телефон. Гера тоже сухо сказал, что пока не время к нему приезжать, какие-то трудности на работе, но все преодолимо. Я надеялась, что уеду к нему до того, как совершу необдуманный шаг.

Армина

Бездумно наблюдала за играющими детьми. Раз в месяц обязательно выбирались к друзьям, родственникам, собирались большой компанией. Саид опять в выходные уехал на работу, как сказал Фарид, у него новый бизнес-проект, который требует твердого руководства. А это означало вновь поздние приходы домой, редкие выходные. Сыновья скучали по отцу, я и сама видела, что он работал.

До самой поздней ночи в кабинете горел свет, а под глазами залегли тени. А еще меня беспокоило, что он меня избегал. Никогда такого не было, раз в неделю секс даже в самое горячее время был, сейчас я уже сама готова была накинуться на мужа, лишь бы почувствовать его крепкое тело.

— Армина, ты заскучала? — ко мне подошла Земфира, жена Джамала, брата моей невестки. В общем вода на киселе, но в наших краях принято всех любить и жаловать. Земфиру не любила. Она была скользкой, в глазах всегда таился подвох, и они так же злорадно блестели, если у кого-то все плохо. Поэтому многие родственники старались о плохом, да и о хорошем особо не говорить при ней.

— Отдыхаю. У вас так хорошо. Жаль, Саид опять весь в работе!

— Да, Джамал говорил, что он спас очередную обанкротившую фирму и теперь все модернизирует, дабы в скором времени лишь издалека руководить. И когда он только успевает! Не человек, а робот!

Удивляюсь, что при его занятности у вас трое чудесных мальчишек!

Четвертого не планируете или некогда? — ее губы ехидно изогнулись.

Я улыбалась, было сложно хранить молчание, почему-то хотелось кинуться объяснять, оправдываться, но Саид всегда держался позиции, что нечего кому-то объяснять свою жизнь.

Хочу сейчас получить образование, Саид меня поддержал! Ведь я достаточно просидела в декрете, теперь настало мое время, позже и доченьку родим, если повезет… голос предательски дрогнул.

Земфира довольно усмехнулась, почувствовав мою дрожь. Сжала пальцы, выдерживая ее пристальный взгляд. Наверное, наша беседа и дальше бы меня нервировала, но, подняв голову, увидела, как через лужайку шел Саид. Он был без пиджака, с закатанными рукавами рубашки, улыбался. Сердце замерло и бросилось вскачь. Я улыбнулась в ответ, а Земфира обернулась и сразу поджала губы.

— Приветствую тебя сестра! — он нагнулся к девушке и поцеловал ее в макушку, всегда демонстрировал выдержку, не все могли оставаться ровными с Земфирой.

— Я так рада тебя видеть! — она протянула ему руки, он взял ее ладони и пожал. Я ревниво наблюдала за этой сценой, мне не нравилось, как смотрели на моего мужа. Жадно, приглашающе. Саид покачал головой и медленно отпустил ее, повернулся ко мне.

— А это правда, что Армина будет получать образование? — я со страхом смотрела в голубые глаза, он на некоторое мгновение задумался, рассматривая мое лицо.

— Конечно, если моя жена чего-то хочет, я просто обязан исполнить ее прихоть! — повернулся к Земфире, строго произнес: — Тебе там муж ищет по всему дому! — девушка сразу вскочила на ноги и понеслась в сторону дома, свободное место занял Саид.

— И когда ты собиралась мне об этом сказать?

— Я только сейчас об этом подумала!

— Только сейчас? — он иронично на меня глянул, беря со столика полный стакан воды. — Как-то подозрительно. Десять лет не проявляла никакого желания обучаться, а тут подумала! Почему?

— Почему? Может я просто устала быть дома, ждать тебя, зная, что ты поздно придешь, устала ограничивать свой мир только домом, тобой и детьми! Я хочу учиться, знакомиться к другими людьми, общаться!!!! Я чувствую себя узницей в золотой клетке! — испуганно замолчала, так как Саид часто задышал, крепко сжимал стакан, побелели костяшки. На скулах заходили желваки.

— Ах вот оно как! Чувствуешь себя в клетке! — прорычал он тихо. — Ты еще милая не знаешь, что значит сидеть в клетке! — его глаза зло смотрели в упор. — Ты еще не знаешь, что такое ограничение, по сравнении с остальными девушками в наших семьях, живешь очень даже свободно, тебе многое позволено, просто не понимаешь, как использовать свою свободу! Я могу тебе устроить маленький ад, чтобы больше не смела говорить мне о золотой клетке!

— Саид…

— Молчать! — рявкнул он, от неожиданности вздрогнула, распахнув широко глаза. — Я не закончил! Я тебя за десять лет ни разу не ударил, ни разу не принудил к чему-то, что вызывало б у тебя отвращение! Я всегда старался угодить твоим требованиям, исполнял желания!!! Откуда такие мысли Армина???

— Ты мне изменяешь… — робко прошептала, сжимаясь от страха, глаза мужа прищурились, губы сжались. — Ты ведешь вторую жизнь… — его глаза потемнели, стали чуть ли не черными. — Ты убил нашу дочь… — еще не сомкнула губы, почувствовала, как меня схватили за горло. Сердце быстро забилось в панике. Глаза напротив смотрели на меня хладнокровно, сдавливая сонные артерии. Воздуха в легких не хватало, как рыба, стала открывать рот, обхватив его запястья, пытаясь отодвинуться. Но хватка была цепкой.

— Ты жена, кажется забылась, не осознаешь, что болтает твой язык.

Еще раз такое выскажешь вслух, сразу же лишишься возможности говорить. Поверь мне, я не шучу… — его руки слегка ослабли, и я с шумом вдохнула, не прерывая зрительного контакта. Зверь в глазах скалил зубы, предвкушал возможность вгрызться в живую плоть.

Слезы потекли по щекам. Я испугалась. Саид резко отпустил, откинулся в кресле, разглядывая меня. Дрожащими руками взяла стакан и попыталась попить, но не смогла. Вода выплескивалась из стакана. Шарахнулась в сторону, когда он перехватил мои руки и поднес стакан к губам. Вода текла изо рта, но никого это не волновало, я не могла даже пить под его пристальным взглядом.

Закашлялась и отстранилась.

— Собирайся домой! — приказал муж, вставая с кресла. Я почему-то дернулась в его сторону, понимала, после случившегося мне лучше молчать, лишний раз рта не открывать, особенно задевая Саида.

Саид… он резко обернулся, пригвождая меня бешенным взглядом к месту. Слова, даже какие-то мысли мигом вылетели из головы.

— Я. Сказал. Собирайся! — чеканя каждое слово, вдалбливая в меня каждую букву. Мой привычный мир пошатнулся, настолько закачался, что я не знала за что хвататься, дабы ощутить опору. Что-то в этот момент изменилось в наших с ним отношениях. Легкость совместного проживания, прожитые годы ушли в прошлое. Теперь я не понимала, не знала, чего мне ждать от мужа, который никогда не смотрел на меня таким убийственным, таким выносящим всю душу взглядом. Мурашки побежали вдоль позвоночника. Он опасный человек! И все сплетни, тихие разговоры за спиной о том, кто мой муж обрели реальные черты. Я не хотела все еще верить, но делая каждый шаг в его сторону, видела совершенно другого человека перед собою: безжалостного, жестокого, властного, не дрогнет, если потребуется убить. Даже собственного ребенка.

— Саид-Сигаретный дым клубился под потолком. Фаина запрещала курить в спальнях, правда, для меня делала исключение, не так уж часто доставал сигареты. День выдался не ахти, да и вся неделя словно испытывала на прочность нервы. Выходка Армины стала последней каплей хорошего настроения. Дура безмозглая, знала же, что лучше не теребить одну единственную тему…. Мог бы даже ответить на два первых предложения, но про дочь…это она зря. Как еще там ее не удушил, загадка.

В стороне кровати всхлипнули. Поднял голову и сфокусировал взгляд. Там свернувшись в клубочек лежала девушка. Теперь было все равно какие у нее волосы, глаза, нужен был просто дикий секс, на грани боли, на грани ненависти. Поморщился. Встал с кресла и не торопясь подошел к кровати, подтянул девушку за ногу к себе. Она с ужасом в глазах смотрела на меня, закусив уже искусанную до крови губу. Равнодушно пробежался взглядом по бледному лицу, по телу, где местами проступали уже отметины от рук, губ, зубов, дернул на ее запястьях ремень, который сковывал руки.

— Вали отсюда! — рыкнул, дважды повторять не пришлось. Девушка на слабых ногах сползла с кровати, она шатаясь плелась к двери, казалась упадет, но будет ползти в сторону выхода. Когда остался один, опустил голову на грудь, рассматривая смятые простыни.

Армина разбудила бешенного зверя, открыла щеколду неконтролируемого бешенства, желание наказывать, уничтожать, мучить. Столько лет держал себя в узде, лишь изредка позволяя внутреннему зверю рычать, но не зверствовать. А сейчас хоть в горы уходи, дабы вновь успокоится и принять цивилизованный вид.

В дверь осторожно постучались. Я в это время уже натягивал на плечи рубашку, застегивая мелкие пуговицы. В комнату зашла Фаина, прижимаясь к стене, готовая в любую секунду убежать. Я благосклонно кивнул головой. Женщина подошла ближе, пристально меня рассматривая. Подняв с кровати ремень, медленно вставлял его в петлицы, ее глаза напряженно наблюдали за действием.

— Мне кажется ты перегибаешь палку… — ее тихие слова в комнате прозвучали слишком громко, я застегнул застежку ремня, перешел к манжетам, вставляя запонки. Одернув рукава, только после этого посмотрел на Фаину.

— Нет, Фаина, это не перегиб. Ты даже не представляешь, ЧТО я могу сделать, если перегну палку. Но не беспокойся, этого не случится.

— Девочки тебя боятся.

— Я их не просил меня любить, — ехидно заметил, беря со стола свой телефон, просмотрел пропущенные звонки, сообщения, но ничего для себя интересного не нашел. Лишь предложение Карана заинтриговало, приглашал посмотреть новое шоу в клубе по случаю открытия пляжного сезона. Была середина мая, отпускники начинали стекаться к морю.

— Ты завтра придешь?

— Нет. Так что выдыхайте, у меня сейчас напряженная пора, летом следует свершать великие дела! — с этими словами покинул комнату и дом. Фарид терпеливо ждал в машине. Он лишь изогнул бровь, когда я сел на заднее сиденье. Некоторое время мы сидели в машине, молчали. Домой мне не хотелось, физически было тошно там находиться, видеть подавленное настроение Армины, слушать возню сыновей, которые перед сном всегда бесились. Однако мысли о них заставили улыбнуться. Надо найти время и сводить их куда-нибудь.

Возможно съездить в Диснейленд на пару дней.

— Поехали к Карану, — посмотрел в зеркало, Фарид кивнул, но поджал губы. Последнее время интуитивно чувствовал его недовольство, которое он гасил внутри себя. Фарид начал меня напрягать, его осуждающие взгляды якобы не замечены мною раздражали, не тот он человек, чтобы читать мне мораль. Меня отец уже прекратил учить жизни.

Мы сидели в вип-зоне, наблюдая за танцующей толпой. Все было пропитано алкоголем, сексом, сигаретами. Рядом сидели незнакомые девушки и беззастенчиво терлись полуобнаженным телом об меня.

Каран много смеялся, рассказывал какие-то пошлые анекдоты, от его болтовни разболелась голова. Я мало участвовал в беседе. С нами еще было несколько человек, серьезные «дяди», которые постоянно косились на меня, ждали каких-то речей. Но ничего не хотел делать, прикидывать в уме дальнейшие ходы, поэтому потягивал виски, позволяя грудастым девками себя лапать. Правда, отклика на эти прикосновения они не находили. Посмотрел в сторону бара, и рука замерла на полпути с стаканом. Я бы ее узнал даже в темноте. Жадно разглядывал распущенные волосы, она покачивалась в такт музыке, сидя на стуле, болтала похоже с подругой, так заливисто они смеялись. Вот она повернула голову и теперь мог рассматривать ее безупречный профиль, правильную форму бровей, изогнутые губы в улыбке. Почти месяц делать вид равнодушного начальника было сложно, смотреть в ее голубые глаза, стискивая зубы от желания запустить руки в ее волосы. В паху заныло, тело напряглось. Справа брюнетка радостно хихикнула на ухо, задев рукой ширинку. Я перевел с Арины взгляд на девушку, та резко отстранилась, перестала улыбаться.

— Саид, можем поговорим о делах? — Каран разогнал девиц, пересел ко мне. «Дяди» тоже подтянулись ближе, женскую часть одним взглядом выпроводили от нашего столика. Не спеша рассматривал Карана, перекатывая янтарную жидкость во рту с одной стороны в другую. Какие дела хотели обсудить, знал, но участвовать не хотел.

— Я не участвую в вашем деле, как-нибудь без меня, палки в колеса ставить не буду.

— Но Саид, нам нужна твоя поддержка, твой авторитет, твое «добро», иначе люди не примут всерьез!

— Каран, я тебя предупреждал, чтобы моим именем перестал прикрываться! Мое последнее слово «нет»! — заметил, как «дяди» сразу же потеряли интерес и снисходительно смотрели на Карана.

Сжал зубы, опять щенок пообещал мою поддержку и влез туда, куда в здравом уме не полезешь. Они молчаливо повставали с мест и покинули нас. Каран растерянно проводил уходящих мужчин, а потом зло на меня уставился.

— Ты вообще ахринел! Ты знаешь кто это такие???

— Знаю, поэтому не собираюсь иметь с ними дел, ибо понимаю, что там игры без правил! Я, конечно, ублюдок, но по сравнению с ними сущий ягненок!

— Они меня уроют!

— Это твои проблемы, не хрен было обещать того, чего не имел!

— Саид, я тебя последний раз прошу, помоги! Можешь не участвовать в деле, но просто выскажи свою поддержку!

— Чтобы потом в случае чего на меня повесили всех собак? Ты издеваешься? Я не идиот, чтобы рыть самому себе яму!

— Саид!

— Закрыли тему! Еще раз такая выходка, я тебя лично убью! Понял? — сверкнул бешенным взглядом, Каран испуганно отстранился. — И прежде чем будешь произносить мое имя, вспомни все известные тебе молитвы, ибо потом среди нас ты вряд ли будешь ходить! — швырнул стакан на столик, встал. Гнев душил, как удавка на шее, не давая нормально вздохнуть и выдохнуть. Подошел к бару, кивком головы заказал себе рюмку водки. Взгляд наткнулся на покачивающие обнаженные плечи. Бармен поставил передо мною первую рюмку.

— А что барышни пьют? — кивнул в сторону подружек. Слава улыбнулся, он еще помнил тот случай, когда я уходил с этой блондинкой.

— Всего понемногу. Перешли на коктейли!

— Пиши все на мой счет и принеси им еще то, что пьют.

— Хорошо! — Слава удалился, я прикрыл глаза, крутя в руках рюмку.

Почувствовал какую-то усталость от всего происходящего, надоело.

Какая-та вечная гонка, вечно кому-то доказываю, что я лучше, чем все остальные. Хотелось на пару дней залечь на дно, чтобы никто не трогал, не требовал, не просил, не угрожал, не бесил.

Я почувствовал кожей взгляд, открыв глаза не стал смотреть в ее сторону, просто залпом выпил водку, поморщившись. Когда-то пили самогон, не моргнув глазом. Все же не сдержался и кинул мимолетный взгляд через плечо, она, поймав мой взгляд, улыбнулась и приподняла бокал, а потом облизнула губы. Интересно сколько мне нужно будет выпить, чтобы просто отключиться?

Взглянув на часы, было почти два, нужно ехать куда-то и ложиться спать, а утром провести время с детьми. Да, это будет самый лучший выходной. Говорят, дети отвлекают. Встал и направился на выход, сегодня переночую в квартире отца, потом домой.

Фарид послушно ждал в машине, в этот раз он не захотел со мною заходить в клуб, а я и не настаивал. Некоторое время стоял возле джипа с наслаждением куря сигарету, слегка пиная колеса.

— Что тебя беспокоит? — Фарид был бы хорошим другом, наверное, если бы я умел доверять людям. Но этому меня не учили, поэтому прищурено его рассматривал, думая-солгать или поделиться. У нас с ним странные отношения, то начальник-подчиненный, то местами друзья, порой просто знакомые. Сейчас он пытается быть другом, видя, что какой день хожу загруженный, срываюсь на ровном месте.

Армина напомнила про дочь… прокусил сигарету, поспешно выплюнул табак. Карие глаза застыли, в уголках мелькнула боль. Они все могли свободно показывать свои чувства, а я — нет, все складировал на дно и закапывал, порой даже бетонировал, не давая себе и секунды погрузиться в пучину своей боли, тоски. Это другим вокруг казалось, что меня не затронула та ситуация, что я хладнокровно смотрел в большие карие глаза полные веры в тебя и спокойно нажимал на курок. Меня проклинали, меня называли извергом, убийцей собственного ребенка, но никто не пытался через пелену своего горя увидеть меня, взглянуть чуть-чуть пристальнее.

Тогда в очередной раз убедился, что до тебя никому нет дела.

— А ты?

— Я? — улыбнулся холодно, прикурил новую сигарету. — Я ничего! — отвернулся, смотря на крыльцо клуба. Напрягся, когда заприметил двух девушек. Они со смехом спускались по ступенькам, поддерживая друг друга. Их смех заставлял улыбаться, интересно над чем можно так ржать? Темненькая девушка попыталась прикурить, но зажигалка плохо слушалась, она вынула сигарету изо рта и что-то сказала Арине, та рассмеялась, откидывая голову назад. Двинулся в их сторону, щелкнул перед носом зажигалкой. Медленно прикурили, подняли на меня хмельные зеленые глаза.

— Красавчик! — вынесла вердикт после тщательного осмотра моей внешности и телосложения. Повернулась к Арине. — Тебе надо с этим типом развеяться, дабы депрессия с ужасом сбежала от вашего секс-марафона! А то нашла из-за чего нос вешать: подумаешь муж удрал в столицу, подумаешь начальник отмороженный, раз не реагирует на такую красотку!

С интересом посмотрел на Арину, я на нее не реагирую???? Сколько ночей было проведено в попытках о ней забыть, сколько было выбито зубов в попытке унять свою злость, не сорваться и не трахнуть ее в каком-то углу папашиной фирмы. Арина рассмеялась, алкоголь ее расслабил, и она кокетливо стрельнула глазками. Чертовка, не понимает, что творит!

— Рита, этот тот самый отмороженный начальник! — и икнула, со смущением прикрыла рот. Определенно пьяная она мне нравилась даже больше, не контролировала себя, болтала все, что было на уме.

Темненькая Рита теперь уже внимательнее меня осмотрела, цокнула языком.

— Надо двигаться домой! — Рита достала из сумочки телефон.

— Я отвезу! — смотрел на Арину, она повела плечом, словно замерзла.

Стянул с себя пиджак и накинул на плечи. Голубые глаза широко раскрылись, в них замер окружающий мир. Рядом показательно кашлянули. Жестом указал на черный джип, где стоял Фарид. Рита села на переднее сиденье, я с Ариной сзади. Подруга назвала адрес, потребовала себя первой отвезти. Арина молчала, уткнувшись в окно.

Я чувствовал запах зеленого яблока и нотки еще чего-то манящего, сладкого. Слышал ее взволнованное дыхание, о чем она думает, чего так нервничает? Я не смотрел на нее, но весь воздух был пропитан ею, воздухом она сама стала, и я его украдкой вдыхал, боясь задохнуться. Как астматик. И этот воздух проникал мне под кожу, впитывался в мою кровь, дурманя, заставляя лихорадочно биться сердце, сжимать и разжимать руки, ощущая холодные кончики.

Рита жила в соседнем дворе от Арины, до дома Арины доехали за несколько минут. Я вышел из машины, обошел, подал руку. Она нерешительно на меня посмотрела, но вложила свою ладонь в мою руку, осторожно сжал, ощущая легкое покалывание там, где наши ладони соприкасались. Мы дошли до подъезда, ничего не говоря, вместе поднялись на седьмой этаж. Только возле двери, пока она возилась с замком, замер. Дальше мне нельзя. Это именно та черта, переступив которую, обратного хода уже не будет. Эта была та самая черта, за которой мы вместе полетим в пропасть, я знал, что не к небесам мы поднимемся, со мною если лететь, то прямиком в ад.

Арина медленно повернулась ко мне лицом. Безупречная кожа, правильные черты, идеальные брови, влажные губы… Она могла быть мечтой, фантазией, миражом, чьей-то реальностью или тихим ужасом.

Она сделала тот самый шаг, который нас разделял, прижалась своим упругим телом ко мне, обхватила ладонями лицо и прильнула к губам. Мир перестал существовать. Все перестало иметь значение, кроме ее мягких, пахнущих клубникой губ вперемешку с алкоголем.

Ее язык осторожно прошелся по губам, раздвигая их, как же она нетерпеливо хотела проникнуть ко мне в рот, и я ей позволил.

Влажный язык непоседливо крутился в разные стороны, словно боялся не успеть, эти метание пресек сразу, засосав его. Арина замерла. Медленно отпустил язычок и сам проник в ее рот, неторопливо изучая небо, пересчитал все зубки. Нежно втянул нижнюю губу, слегка прикусывая. Из ее груди вырвался стон, выгнулась, трясь об меня своими грудями, одежда определенно была лишней. Продолжая ласкать ее рот, вытащил руки из карманов, расставил их по обе стороны от ее головы и прижал к двери. Каждый ее стон, вздох, движение бедер заставлял сжимать пальцы, впиваться в гладкую поверхность входной двери, царапаясь. Ее руки давно перешли к моей шее, скользили по груди, пыталась расстегнуть пуговицы, но ничего не получалось. Ладонь легла в область паха и слегка сжала. Желание молнией пронзило все тело, из горла вырвался рык. Зверь, сидевший смирно, начал скалиться. Арина куснула мою губу, погладил ее по лицу и отстранился, собирая последние крохи силы воли. Надо уходить, бежать от нее! Так будет лучше… мысль оборвалась так и не закончившись. Ее губы вновь жадно накрыли мой рот, ее руки вытащили рубашку из брюк и коснулись живота, спускались ниже. Одной рукой прижимая ее к себе, второй открыл дверь, не прерывая поцелуя, втолкнул в темную прихожу. Захлопнув дверь за собою, захлопнул дверь в наши жизни по отдельности.

Она вела, она торопливо расстегивала пуговицы, недовольно сопела если с первого раза не получалось. Я послушно шел за нею, поцелуй ни на минуту не прекращался, мы дышали друг другом, мы гоняли кислород туда-сюда. Наверное, пришли в спальню, потому что за ее спиной возникло какое-то препятствие. Нашел сбоку молнию, потянул вниз, стянул лямки с плеч, платье упало к ногам. Ладони трепетно впервые коснулись ее кожи в области живота, груди. Да, я касался ее ранее, но тогда она спала, а сейчас хотелось видеть реакцию в глазах. Всю Вселенную.

Ее тонкие пальчики вырисовывали какие-то бессмысленные узоры на груди, спускались ниже, проворно расстегнули ремень, ширинку, ныряя под резинку боксеров. Ее губы поглотили мой первый стон, стон, который сотряс все тело. Сжал обеими руками ее обнаженные груди, теребя темные соски между пальцами, ее тело извивалось, малышка томно промычала в губы.

— Как ты предохраняешься? — нашел в себе силы отлипнуть от ее губ, задать нормальные вопросы, чтоб было без последствий. Ее глаза смеялись, подернутые пьяной дымкой.

— Русско-народными средствами и на авось.

— Ты серьезно?

— А чего тогда спрашиваешь?

— Арин, не глуми мне голову.

— Таблетки пью.

Толкнул ее на кровать, она призывно смотрела снизу, разведя ноги в стороны. Нагнулся, стянул ненужные никому трусики и накрыл рукой ее лоно, проникая пальцами внутрь. Она была сладкой, мокрой, тягучей. Она была моей и ждала меня. Торопливо, как юнец, скинул с себя остатки одежды, устраиваясь между длинных ножек. Проник сразу же, глубоко, в полную длину и замер, сжимая в руках простынь.

Арина распахнула широко глаза, даже протрезвела, не шевелилась.

Она действительно была моей. Это как одежда, сшитая по твоей фигуре, ничего лишнего, никаких запасов, болтаясь на плечах мешком, или наоборот жала в самых чувственных местах. Ее бедра приподнялись, прижимаясь теснее. Входил и выходил резкими толчками, неторопливо, погружаясь в глубину ее глаз. Она постанывала, с каждым ее стоном рядом рвалась ткань постельного белья. Я сдерживал себя, чтобы не ускориться до бешенного ритма, порву же ее, как тузик грелку. Впервые было фиолетово до своего удовлетворения, было все равно, что венка судорожно билась на висках, а освобождения не наблюдалась, было плевать на то, что мышцы каменели, спина болела от напряжения.

Арина забилась подо мною, с криком выгнулась. И ее крик это лучшее, что я услышал в своей жизни. Ни одна так не кричала от удовольствия, от того, что это я ее так довел. Приподнялась и опала, а я все еще был в ней и ускорился, подгоняемым эйфорией, возможностью еще раз сорвать с нежных губ вскрик экстаза. Моя рука легла на клитор, с каждым толчком, легкое касание, голубые глаза закатились от поступающего очередного оргазма. Какая она чувственная, как легко ее возбудить. Еще толчок, ее руки сжимают мои плечи, еще толчок, ногти впиваются в мою кожу, еще раз — почувствовал легкое жжение, и она закричала, вместе с нею и я зарычал, прижимая ее всем телом к матрацу. Туман в голове начал рассеиваться, я все еще внутри нее, не хотелось отстраняться, было так тепло, уютно. Потянуло в сон, но мотнул головой, прильнул к раскрытым губам. Она устало ответила, голубые глаза уже апатично смотрели на меня.

— Спи! — лег на бок, притянул ее к себе. Арина некоторое время напряженно дышала мне в шею, а затем все-таки уснула, доверчиво прижавшись щекой к груди. Я гладил ее по волосам, путаясь пальцами в светлых прядях, осторожно вдыхал ее запах, смешанный с запахом нашего секса. Мой наркотик, моя зависимость…

5

Арина

Просыпалась с тяжестью в голове. Открыв глаза, выдохнула с облегчением, я дома. Последний мой поход в клуб закончился в квартире с Саидом. Только на работе выкала и отчество вспоминала.

Подписав контракт, узнала, что он невообразимый трудоголик и такого же отношения требовал ото всех. Еще очень категоричен.

Существовало только одно мнение, чаще всего его. Еще он был тираном, деспотом, но, наверное, этих качеств и не хватало отцу с Ромой, хотя братец и был грозой всех сотрудников, но ему до холодного взгляда и приказного тона Саида далеко. Он не умел одни своим присутствием внушать страх, трепет. Свой авторитет зарабатывал методом кнута и пряника. Саид одним видом вызывал мурашки по коже, беспрекословное повиновение. И ему хотелось повиноваться… Провела рукой по телу. Странно, я смутно помнила, как добралась домой. Вроде нас с Ритой подвез Саид. Потом он проводил…а потом…резко села в кровати, хватаясь руками за голову от пронзившейся головной боли и от ужаса произошедшего. Может мне это просто приснилось…. Звук закрывающей двери, тихие шаги и мужчина, вошедший в спальню, заставило с ужасом прикрыть глаза.

Твою мать! Но ничего уже не изменишь и стоящий молчаливый Саид в одних трусах не был моим плодом воображения. Он чего-то ждал, а я медленно рассматривала его влажные волосы, зачесанные рукой назад, холодные голубые глаза, твердые губы. Теперь поняла почему мои губы зудели, скорей всего царапалась об его бороду. Взглядом сместилась к ключнице и задержалась на плече, именно оттуда начиналась странная, на первый взгляд бессмысленная, татуировка.

Она спускалась ниже, почти до груди. Еще были мелкие шрамы, хаотичные, беспорядочные, разные. Он напоминал мне воина после битвы. Шрамы его не уродовали, они немного сбивали с толку, особенно количество, но я готова была каждый расцеловать, не думать о том, какую боль он испытывал. Я готова была…прикусила губы. Факт меня ужасал и смирял.

— Мы переспали? — посмотрела ему в глаза.

— Да нет, всю ночь в бутылочку играли на раздевание! — в голубых глазах мелькнуло облегчение, шутка удивила, а улыбка, нормальная такая, человеческая, ввела в ступор. Саид поднял с пола брюки и натянул их.

— И что теперь? — тряхнула головой, но приложила руку к виску, похмелье было жестоким.

— У тебя таблетки есть? — я покачала головой. — Купи, раз не умеешь пить. Уголь?

— Где-то был, на кухне, — пробормотала, упав на подушки. Мы переспали. И во мне была тишина, я еще была не в состоянии осмыслить то, что произошло. Наверное, мне было хорошо, тело приятно ныло. Черт! Даже не помню ничего, только обрывками, кусочками, но так хотелось цельной картины. Мне хотелось вспомнить и вообще не вспоминать, мне хотелось просто закрыть глаза и проснуться в другом измерении. Потому что не знала, как дальше себя вести.

— Арин! — властный голос прозвучал рядом, по коже побежали мурашки. Ужас, я его боялась до дрожи, особенно сейчас, не понимая, как он относится к тому, что случилось. С опаской открыла глаза, Саид стоял рядом, держа стакан и пластинку таблеток. Увидев, что я смотрю на него, со спокойным видом выдавил все таблетки и протянул.

— Зачем?

— Тебя прочистит и отпустит, будешь немного разбитой, но голова перестанет болеть.

— Да все пройдет.

— Ага, так я тебе и поверил, учитывая, что вы вчера с подружкой почти весь ассортимент бара перепробовали. Пей давай! — металлические нотки в голосе предупреждали не сопротивляться. Раньше я терпела эту нудную головную боль, Саид второй раз спасает меня от молоточка в висках. Выпила все десять черных противных таблеток.

Вновь легла на подушки, наблюдая из-под ресниц, как мужчина поставил стакан на тумбочку, направился к месту, где валялась уже рубашка. Я любовалась его спиной. Она у него была рельефной, каждый мускул от движения перекатывался, хотелось ощутить их упругость, твердость. Нахмурилась. В районе плеч и до лопаток были видных царапины с двух сторон. Черт! Черт! Это как он меня вчера довел, что впивалась ногтями в плечи. За мною такого давно не наблюдалось. Пока пыталась хоть что-то воскресить в своей пьяной памяти, тошнота подступила к горлу, хотелось неприлично проблеваться. Было плевать на то, что Саид стоял на пути к туалету, было плевать, что неслась мимо него полностью обнаженной. Я всегда боялась рвоты, фобия захлебнуться в своих массах. Но судя по очищению, вчера кроме жидкости в желудке ничего не было.

Прислонилась спиной к стене, покрываясь мурашками от холодного кафеля, прикрыла глаза.

— Все хорошо? — раздался рядом голос. Я от стыда зажмурилась еще сильнее. — Ариш! — его голос стал неожиданным мягким, а «Аришей» называла только мама, настолько это было нежно, интимно, породному, что приоткрыла один глаз. Он улыбался, странно, за весь месяц я ни разу не видела его улыбки, а тут за полчаса второй раз.

Коснулся указательным пальцем виска, убирая пряди волос за ухо. Не шевелилась, боялась спугнуть незнакомца. Да, это был незнакомец, это был не Каюм, кто-то другой в его обличии. И его нежность будила отклик во мне, мне тоже хотелось прикоснуться к его лицу, коснуться груди, провести пальцами по каждому шраму, не спрашивая откуда они. И сейчас я его не боялась.

Он обхватил меня одной рукой за голову и притянул к своему лицу, щекоча дыханием. Улыбнулась и сама, оставляя свой разум в сторонке, потянулась к губам. Я хотела запомнить эти несколько минут его близости. Я не хотела сейчас задавать себе вопросы, что я черт подери делаю! Я не хотела думать о том, что будет после наших совместных минут. Я просто растворялась на его губах, целуя его язык, стукаясь с ним зубами.

Одним рывком Саид поднял меня с пола, не прерывая поцелуя, усадил на свои бедра. Я обвила ногами талию. Со стороны мы, наверное, выглядели странной парочкой: она-голая, ни стыда, ни совести, он- почти одет, даже рубашка наполовину застегнутая. Я с наслаждением, запустила руки в его волосы, ощущая их жесткость, как шерсть дикого зверя. Мне даже казалось, что из груди порой вырывалось утробное рычание довольного хищника.

Он донес меня до спальни, грубовато швырнул на кровать, нависая надо мною. Одной рукой стремился расстегнуть рубашку, второй — ремень на брюках. Нетерпеливо села на коленки, помогая ему с одеждой, расстегнула ширинку и припустила резинку боксеров, давая волю его естеству. Рот сам приоткрылся, вскинула глаза на мужчину, но нежного незнакомца уже и след простыл. Губы искривились в усмешке, глаза дикие, с сумасшедшим блеском. Страх заставил меня отпрянуть от него в сторону, но меня схватили болезненно за плечо, вскрикнула. Саид замер, несколько раз поморгал, нахмурился.

Голубые глаза похолодели, он оттолкнул меня от себя и резко застегнул брюки, до конца рубашку, оглянулся вокруг, что-то искал.

Выругавшись сквозь зубы, поднял с пола мобильник. Я отползла к подушкам, залезла под оделяло и натянула его до подбородка. Он говорил очень тихо, недолго, после завершения разговора, повернулся ко мне, закатывая рукава рубашки. На меня смотрел знакомый мне Каюм.

— Сделаем вид, что ничего не произошло! — сухо, четко и по-деловому сказал Саид. — Не стоит себе чего-то додумывать, придумывать, был секс, на этом разбежались. Поняла?

— Ага! — поспешно согласилась, ибо вопрос был задан угрожающе.

Господи, не человек, а ларец с сюрпризами, хамелеон настроения.

Только страстно целовал в губы, готовый на сексуальные подвиги, какое-то мгновение изменило его настроение, которое меня испугало.

Теперь вообще третий вариант его отношения к происходящему.

Голова разболелась еще больше. Он смотрел на меня долго, сканируя лицо вдоль и поперек, когда в его руках ожил телефон, отвернулся и ушел. Закрылась дверь, я облегченно выдохнула! Что за чертовщина!

Сейчас мне было совсем не смешно от того, что рядом с ним меня кидает в разные стороны, то до паники его боюсь, то готова сама лезть ему на шею. И было стыдно самой себе признаться, что не чувствовала вины. Не чувствовала угрызения совести. Покрутила на пальце обручальное кольцо. Мне нужно бежать от этого человека.

Армина

Для человека, который рос в общительной семье, где даже слишком занятой папа всегда старался проговаривать любые ошибки, недопонимания, надежды, самым страшным было молчание близкого человека. Вернее, я никогда не думала, что это будет так страшно.

Я не сразу поняла, что Саид молчит. Я не сразу заметила, что он смотрит на меня, как на пустое место, словно меня и нет. Он мог находиться со мною в одном помещении, разговаривать со всеми, но полностью игнорировать мое присутствие. Первое время я злилась, молчала в ответ, демонстративно общалась со всеми кроме него.

Неделя прошла, я стала тяготиться молчанием, все чаще стала задерживаться возле его стула, пытаясь поймать его взгляд, пыталась коснуться, но мою руку стряхивали, не прерывая своего занятия. Он даже перестал приходить в нашу спальню, каждую ночь спускалась на первый этаж и замирала возле кабинета, подглядывая за ним. Я тосковала по нему, я скучала по нашим беседам, мы раньше говорили обо всем, кроме его жизни, его дел. Я уже забыла, как он улыбается.

А еще я жутко его хотела, до зуда в одном месте, до скрежета в зубах.

Смотрела в потолок, прислушиваясь к звукам дома, ждала его шагов.

И осознав, что он в очередной раз не пришел, сходила с ума от ревности, кусая губы от зависти к своей невидимой сопернице. Я оказалась слишком слабой духом, зависима от расположения мужа.

Саид… робко вошла в кабинет, нервно теребя поясок от халата.

Время было два часа ночи. Он сидел перед ноутбуком и быстро что-то печатал, на мое появление не отреагировал. Решительно обогнула стол и положила ладони на плечи, слегка их сжимая. Его пальцы замерли на клавиатуре, некоторое время не двигался, допечатал кому-то письмо, медленно опустил крышку ноутбука, встал. Я от разочарования закусила губу, наблюдая, как он подошел к бару и налил себе виски, после этого сел в кресло возле панорамного окна и устремил на меня прищуренный взгляд.

— Прости… Я виновата…У каждой ситуации есть две стороны, но ты сам так себя поставил, что все обвинения были направлены на тебя! — стиснула зубы. Опять пытаюсь его обвинить, задеть. Он поднес стакан и отпил напиток, расстегивая несколько пуговиц на рубашке.

Мои слова его не затронули.

— Раздевайся! — холодно приказал, склонив голову на бок, покручивая в руке бокал. Я схватилась за пояс халата и еще туже затянула, мне не хотелось сейчас перед ним обнажаться, нам всего лишь требовался разговор, потому что вечно молчать, живя под одной крышей, невозможно. Он ждал, смотрел то на меня, то на бокал, что-то решал в своей голове. Голубые глаза скользили по моему телу, я дрожала от непонятных чувств. Было и страшно, было и томительно.

— Армина! Я сказал, раздевайся! — бесстрастный голос, в приказном тоне, четко дал понять, ему плевать на то, что я чувствую. Широко раскрыла глаза, не веря, что он действительно меня принуждает делать то, чего сейчас не хочу. Мне нужен был всего лишь разговор по душам. Еще сильнее затянула узел. Саид приподнял один уголок губ, резко встал, увидела в его руках нож. Откуда он у него???

Сделала шаг назад и уперлась в стену. Его глаза были мне незнакомы, темные, угрожающие и в предвкушение чего-то страшного, опасного.

Втянула живот, когда кончик стального лезвия легко разрезал пояс, халат распахнулся. Задрожала от ужаса, от понимания, что сейчас вижу ту сторону жизни мужа, которую так тщательно оберегали. Это действительно мне не нужно было б знать. Он смотрел на меня взглядом палача, привыкший казнить, пропуская мимо ушей мольбы, просьбы, рыдания.

Кончик ножа срезал одну бретельку, медленно переместился на другую сторону, касаясь холодным металлом кожи. Вторая бретелька тоже была срезана, ткань ночнушки опала, на минутку задержавшись на сосках, но в итоге оказалась на талии. Покрылась мурашками от холода и ужаса. Нож кончиком вырисовывал замысловатые узоры на коже груди, живота, следы не оставлял, но причинял легкую боль.

Это возбуждало и нервировало.

Саид… прошептала, пытаясь унять сильно бьющиеся от нервов сердце, не закричать от страха. Нож спустился ниже, затрещал шелк.

Закрыла глаза, ощущая, как холодная сталь спускалась ниже, к развилке между ног. Инстинкт самосохранения побуждал меня бежать, я и готова была тут же рвануть, только понимание того, что лезвие было острое и своими действия наврежу только себе, стояла на месте. Всхлипнула. Металл с кожи исчез. Приоткрыла глаза, Саид уже отвернулся и направлялся обратно к креслу.

— Уходи.

— Саид!

— Я сказал, уходи! От греха подальше! — он взял стакан, смотрел в темноту за окном. Сдерживая рыдания, запахнула халат на груди и пулей вылетела из кабинета, но силы внезапно меня покинули и осела на ступеньках лестницы, подтягивая ноги к груди, пряча лицо. Меня трясло от пережитого стресса, от той грани, по которой ходил Саид.

Я боялась его тогда, да и сейчас дрожала от страха.

— Армина! — меня кто-то обнял за плечи, приподняла голову, увидела обеспокоенные глаза Фарида и от стыда вновь спряталась в своих коленях. — Что он сделал? — его тон перешел на угрожающий шепот, а я еще сильнее затряслась в беззвучных рыданиях. Не поняла, как он меня подхватил на руки и, перешагивая через две ступеньки, понес в спальню.

— Мой тебе совет: не попадайся ему на глаза несколько дней, он сейчас злее самого черта, никто не знает, что от него ждать, живем, как на пороховой бочке! — Фарид заботливо уложил на кровать, накрыл одеялом, на секунду задерживаясь взглядом на моих руках, которые сжимали халат возле груди. — Я не знаю, что с ним сейчас творится, но лучше затаится.

— Это из-за того, что я напомнила ему о дочери?

— Может в совокупности, мы же все знаем, что данную тему лучше не поднимать. И еще лучше забыть навсегда.

— Это невозможно забыть! — голос сорвался, слезы вновь потекли по щекам, часто вспоминала свою маленькую дочурку, наше солнышко.

Она всегда только улыбалась и смеялась, не было и дня, чтобы в доме затихал ее голосок. Саид ее просто обожал! И то, что он сделал, многих ввергло в тупик, в шок!

— Армин! — рука Фарида трепетно коснулась моего лица, стирая влажные дорожки. На секунду задержала дыхание, если бы не сильная зависимость от мужа, если бы не привязанность к нему душой и телом, если бы любовь и ненависть так тесно б не переплелись, я бы поддалась нежности Фарида. Он был жестким и грозным только снаружи, а внутри, в его глазах было столько доброты, любви, ласки, что любое девичье сердце дрогнет в ответ.

Мое дрогнуло, на мгновение, а потом вновь забилось в привычном ритме.

— Тебе стоит уйти. Вдруг он поднимется! — прошептала я, натягивая одеяло до подбородка. — Последствия будут печальными!

Тебе не стоит его боятся, он может кого угодно уничтожить, стереть с лица земли, но вряд ли причинить тебе вред… Фарид задумался, видно вспомнил, в каком состоянии меня обнаружил, глаза сузились от сдерживаемого гнева. — Если только попугать на грани фола.

— Фарид, ты сам в это веришь???? Он убил дочь, которую любил больше всего на свете! Так что моя жизнь в его глазах не представляет никакой ценности!!!

— Армин, все неоднозначно, как и то, что в этом мире кроме черного-белого существует еще тысяча других цветов и их оттенки.

— Это его не оправдывает! Это не облегчает мою боль от потери!

— Я понимаю…

— Так зачем ты его оправдываешь???

— Потому что тебе с ним дальше жить, — грустно заметил Фарид и встал. — Попробуй поспать, если не удастся заснуть, выпей снотворного, я попрошу твою маму присмотреть утром за мальчиками.

Оставшись одна, прислушалась. Я была уверена, что Саид придет, но ни через час, ни через два, он не появился. Испытала облегчение и разочарование. В эту ночь мне снилась дочка, снились ее искрящиеся весельем темные глазки, развивающиеся кудряшки. Снился Саид, как он ее подкидывал вверх и всегда ловил. И мне до сих пор не понятно, почему в тот роковой день он собственноручно направил пистолет в самое дорогое, что у него было.

Саид

Неделя без сна внешне на мне не сказывалась, но я чувствовал, что еще такая неделя, «крыша» поедет. Смотрел перед собою, вообще не понимая, о чем вокруг меня говорят, последнее время на все вопросы отвечал Фарид. Партнеры, должники, да и близкие с опаской смотрели на мою безынициативность и гадали, что это означало. На самом деле ничего это не означало, я просто не мог уснуть. Я закрывал глаза и видел перед собой Арину, я словно фанатик нажимал в своей памяти «стоп-кадр» нашей единственной совместной ночи и вспоминал каждую секунду. Я на следующий день, после ухода из ее квартиры, назначил своего человека в «Ребус», мне докладывали обо всем, что там творилось, но сам остерегался там появляться. Мне хотелось ее холить и лелеять, и тут же подчинить, сломать. Я хотел, чтобы она смотрела на меня, как на свое божество. Я хотел, чтобы она была зависима от меня, от моего настроения, от моего расположения. Я хотел ее до ломоты в теле, но ни спорт, ни алкоголь даже наркотики не могли перебить зависимость к ней. Как и предсказывала сумасшедшая, она стала моей зависимостью. Я, как наркоман, жаждал получить свою «дозу», даже зная, что мне одного раза будет мало, с каждым разом ведь хочется все больше и больше.

— Саид! — тихо меня окликнули. Моргнул, обводя равнодушным взглядом присутствующих. Все чего-то ждали, а я даже не знал, о чем они говорили. Посмотрел на Фарида. Помощник понял меня без слов и перевел разговор на себя, отвечал на вопросы, давал пояснения. Я вроде слышал его, где-то был не согласен, но не было желания вступать в дискуссию. Мне было сейчас глубоко плевать на то, что моими делами руководит человек, который и половины не знает сути моих проектов, договоров, контрактов. Он знал верхушку, все остальное я доверял только самому себе. И если еще неделю буду «виснуть» в реале, от моего могущества, авторитета останется только тень воспоминаний. И даже папочка не поможет. Вздохнул, устало потер глаза. Надо делать какие-то шаги к «выздоровлению». Для начала просто выспаться, но черт, как это сделать, не имел представления! Нажраться снотворного что ли, говорят помогает кому-то, но сомневался, что меня возьмет эта медицинская химия.

Мое снотворное было под названием «Ариша», только прижимая ее к себе, слыша ее дыхание, смогу уснуть, зная, что она рядом со мною.

Скрипнул зубами. Все решения проблемы вели к голубоглазой блондинке, которую я вот уже неделями избегаю. Потому что помнил свою животную сущность, которая вылезла вперед, когда она с вожделением смотрела на мой член. И оттолкнул не потому что испугался ее страсти, а потому что боялся, сломаю ведь. Даже не замечу, как согну пополам, не задумываясь о том, что сломанную игрушку уже не починят, а второй такой больше не будет.

Переговоры окончились. Вставая со стула, почувствовал легкое головокружение, на секунду замер, якобы давая первым выйти своим сотрудникам. На самом деле просто сделать вздох и прогнать блики перед глазами. По расписанию у меня через два часа встреча, а сейчас ланч, поэтому неторопливо с Фаридом направлялись в ресторан.

Спускаясь по лестнице, помощник опередил на пару шагов, предупредительно открыл дверь машины. Терять сознание на публику, чувствовать злорадные взгляды от своей беспомощности, никак не входило в мои планы.

— Быстро захлопни за мною дверь! — процедил сквозь зубы, ныряя в темный салон джипа. Тьма накрыла сразу же, как только Фарид закрыл дверь.

Резко открыл глаза, прижал пальцы к виску. Пульс учащенно бился.

Я был по-прежнему в машине. Было прохладно. Распустил узел галстука, расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке.

— Все нормально? — обеспокоенно спросил Фарид, отрывая взгляд от дороги.

— Не хера не в порядке! — руки тряслись, достал телефон. Без сознания был минут десять максимум. — Поехали к отцу, отмени все встречи, никому ничего не объясняй, потом будем разбираться с проблемами.

— Саид…

— Заткнись и делай что говорят! — до мнения Фарида было плевать.

Нашел нужный контакт и набрал сообщение, в ответ пришла только точка. Меня поняли без долгих разговоров. Доехали мы быстро, выходя из машины, я придержал водительскую дверь, не давая Фариду выйти.

— Ты сейчас едешь ко мне домой, всем говоришь, что у меня срочная командировка. О том, где я и что со мною никто не должен знать, ты тоже делаешь вид, что не в курсе. Я сам выйду на связь.

— Саид…

— Давай без лишних вопросов!

Фарид не охотно кивнул, завел машину и уехал. Некоторое время смотрел вслед, а потом медленно повернулся к дому. В голове было пусто. Ноги на автомате дошли до знакомой двери, не с первого раза попал ключом в замок. Я задыхался, голова кружилась еще больше.

Никогда себя так не доводил, даже в самые тяжелые времена, даже когда действительно не спал по нескольку дней, не ел, не дышал, но там подпитывал адреналин и мысль: либо я, либо меня. А тут…а тут всего лишь одна чертовка, всего лишь большие голубые глаза свели с ума, подрывали мою железную выдержку.

Попытался перевернуться на другой бок, но зафиксированная рука не позволила. Приоткрыл глаза. Окна комнаты были распахнуты настежь, занавески ели шевелились, в самом дальнем углу горел маленький ночник возле кресел. А там сидел отец, задумчиво листая какую-то папку. Если отец тут, значит дела хреновые. Он просто так не приезжает в Россию из Эмиратов. Последний раз я его видел почти год назад.

— Можешь не притворяться спящим, твое дыхание выдает тебя с головой! — Ахмет Рамзанович Каюм поднял глаза, скупо улыбнулся.

Я попытался выдернуть иглу из вены, но отец покачал головой.

Значит не надо. Раздраженно выдохнул. Чувствовал себя разбитым, голова болела, тело ныло, во рту было сухо.

— Диагностировали смертельную болезнь, что ты примчался в ненавистную тебе Россию? — ехидно скривил губы, отец поднялся, по дороге прихватил стул и сел напротив кровати.

— На самом деле у меня поездка была запланирована, но ты своим состоянием подкорректировал дату вылета.

— Я не просил оповещать тебя!

— Конечно, нет, я не сомневаюсь, что о своем состоянии ты вообще кому-то говорил. Просто довел себя до измождения, кидаясь из крайности в крайность, как обычно! — голубые глаза на минуту озабоченно прищурились, именно эта минута дала мне понять, что за меня переживали. — Никогда не думал, что увижу тебя без сознания просто так.

Мы молча друг друга рассматривали. Отец постарел, вокруг глаз появились новые морщинки, в глазах застыла усталость, хотя может это из-за перелета, поседел еще больше.

— Я не буду напоминать тебе, чем закончилась моя история. То, что сказала Зульфия не надо воспринимать близко к сердцу.

— Ты пытаешься меня убедить в том, что слова сумасшедшей старухи несерьезно?

— Я пытаюсь тебя уберечь.

— Это бессмысленно.

— Саид, любую зависимость можно преодолеть!

— Ты смог? — отец застыл, как изваяние, в глазах калейдоскопом сменялись чувства, эмоции от воспоминаний. И аккордом стала тоска с болью, года не излечили, рана в нем ныла до сих пор. — Смысл в том, что я не могу уже от нее отказаться.

— У меня был ты, а кто спасет тебя?

— Никто! — его глаза скользнули с моего лица к плечу, где татуировка прятала два шрама. Забавно, в меня стреляли разные люди, в разное время, но попадали в одно и тоже место. — Я справлюсь.

— Саид, подумай о семье! У тебя трое детей, у тебя жена!

— Ты думал? Ты вспоминал о том, что у тебя трое сыновей, что у тебя жена??? — злость клокотала в груди, понимал, что он пытается достучаться, пытается указать на свой опыт, но я был глух. — Зачем что-то мне объяснять? Старая карга четко сказала, что я твое отражение. Не Замир, не Ашот, а я.

— Какой же ты упрямый! — досадливо прошипел отец, скрещивая руки на груди. — Почему в тебе нет хоть капли мягкости, понимания от матери!

— Потому что все лучшее разобрали старшие братья, а мне досталось то, что осталось. Все твои и ее недостатки. Так что нечего удивляться.

— Ты не изменишь своего решения, я так понимаю?

— Нет. Я четко понял, для нормальной жизни мне нужна она.

— Саид, ты поступаешь неразумно, если бы меня в свое время предупредили, я бежал со всех ног в противоположную сторону! — отец на высокой ноте заткнулся, увидев мой ироничный взгляд, усмехнулся, с лица слетела вся озабоченность и родительское участие. — Поступай как знаешь, не маленький давно. Главное, чтобы дела не пересекались с личной жизнью, и учти, если кто-то узнает о твоем слабом месте, сразу же воспользуются. Или у тебя хватит духа и ее лично убить? — голубые глаза холодно и точно, как нож хирурга, полоснули по лицу.

— Я не убивал…

— Да, я в курсе. Пришлось самому до всего доходить, и спустя пять лет сказать, что мой сын не убийца собственного ребенка.

— Я тебе об этом говорил еще тогда, но ты не поверил. Впрочем, как и все остальные.

— Ты даже не попытался оправдаться.

— А смысл? Кто поверит бывшему боевику? Проще ведь повесить еще одно убийство в довесок ко всему остальному, ну подумаешь собственная дочь, кого это должно удивлять, если такие, как мы убивают не только своих детей, но и родителей, родственников!!! — то что давно душило, то, о чем никто в слух не говорил, прорвалось наружу. Я знал, что отец поймет, ведь я и есть то, что он сам лично сделал.

— Ты сам сделал свой выбор, никто не заставлял! — прохладно заметил старший Каюм, жестко смотря в глаза. Я в отличие от многих не отвел, потому что сам таким же взглядом смотрел на мир.

— Конечно, я сам лично пошел за тобою, никто ведь ничего не сказал, не попытался объяснить четырнадцатилетнему пацану, чем занимается его отец! Я пошел за тобою, потому что мне хотелось быть с тобою, потому что мне казалось ты увидишь во мне сына. Увидел? — зло рассмеялся, лицо напротив осталось бесстрастным. — Как там в песенке пелось: «Я его слепила из того, что было».

— Из всех троих, ты был ближе всех.

— Конечно, потому что всю войну я прошел рядом, потому что я научился, как и ты никому не верить, не чувствовать, не жалеть. Потому что ты научил меня убивать, ломать людей, крушить их надежды мечты на глазах!

— Ты меня превзошел.

— Да, потому что я хотел быть лучше тебя!!! — выдернул все-таки иглу из вены, хотел поспешно встать с кровати, но слабость все еще присутствовала, поэтому некоторое время лишь сидел.

— Саид…Ты хочешь сказать, что жалеешь? — отец подался вперед, впиваясь в мое лицо тяжелым взглядом. Жалею? Может быть, но не настолько, чтобы мечтать вернуться в прошлое и однажды не побежать за отцом. Может быть моя жизнь сложилась, как у братьев: женился бы на девушке по любви, родились бы дети, работал, как и все, и был бы счастлив обычной жизнью большинства. Но, подгоняемый гормонами, амбициями, вспыльчивым характером, я спрятался в багажнике машины, подслушав разговор отца с кем-то о том, что ночью они едут в горы. Тогда думал, что это приключение, во мне еще был обычный ребенок, а потом я стал маленьким зверенышем, которого учили нападать на людей, вгрызаться в глотку мертвой хваткой. Отец уходил из дома под покровом ночи, чтобы дать возможность своим сыновьям стать людьми, без темной тени его дел. Он был боевиком. Он воевал сначала против государства, в котором жил, потом воевал против своих же товарищей, которые в один миг превращались во врагов. И женили меня на Армине, чтобы объединить двух сильных людей против остальных. Отец Армины был не лучше моего, для законопослушного общества любящий муж-отец, а для людей с автоматами главный авторитет и лидер группировок. Вот можно и представить, что из меня получилось, находясь возле двух жестоких, принципиальных людей, которые предпочитали кардинальные меры, вместо долгих разговоров. Мое отличие от них было в том, что я еще пытался договариваться, поэтому и вел «дела» под видом чистого бизнеса. Отец просек эту фишку позже и тоже переметнулся в бизнесмены, правда, для этого ему пришлось уехать в Эмираты.

Встал с кровати, направился в ванну, дабы принять душ, прийти в себя и упорядочить свою жизнь. Арине от меня теперь не отвертеться, хочет или не хочет, она будет моей.

— Саид, я думаю, что Берзниковых лучше оставить в покое, в частности девушку, — отец наблюдал, как я медленно одевался во все черное. — Ради твоего же блага. Я, конечно, скептически отношусь к словам Зульфии, но интуиция шепчет, что в этот раз она права.

Неужели ты готов свою жизнь подставить ради нее? — голубые глаза пытались меня подавить, подчинить, хотя знали, что это невозможно.

Улыбнулся.

— Когда в тебя стреляла Марина, ты даже не думал уклоняться от ее пули. Если бы не я, вряд ли стоял сейчас передо мною.

— Если бы не ты, она еще б жила.

— Да, вместо тебя. Поэтому я предпочел убить ее.

— Тогда я убью Арину! — на минутку я растерялся от заявления, даже удивился, пытался увидеть смешинку в глазах, в губах, но старший Каюм смотрел на меня без намека на шутку. Зверь внутри рыкнул.

— Тогда я убью всех лично, кто будет причастен. И не посмотрю, кем кто кому приходится! — отец незаметно вздрогнул, наверное, впервые в своей жизни чего-то испугался. Несколько секунд мы в упор смотрели друг на друга, как два волка, скаля зубы, но не решались напасть. Первый отвел глаза все-таки отец. Хмыкнул, неторопливо покинул квартиру. На горизонте была уже видна алая полоса, новый день обещал новое. Возле ворот уже ждало вызванное такси, и я поехал к Арине. Мне нужно было ее увидеть, для начала, почувствовать ее запах, услышать ее дыхание. Просто убедиться, что она есть.

Арина

— Я понимаю, все затянулось, но ты тоже пойми, не все сразу.

— Я могу все бросить и приехать к тебе….

— Не стоит. Что я могу тебе здесь дать?

— Ты можешь вернуться…

— Вернуться? Ты издеваешься? Я скорей здесь умру, чем вернусь проигравшим!

— Глупый!

— Арин, правда, разговор не о чем. Да, не все так, как хотелось, но мне нужно время, чтобы показаться себя!

— Я скучаю…

— Малыш, я тоже скучаю, но потерпи.

— Гер, ну пожалуйста, можно я приеду к тебе!

— Арин, нет! И больше не поднимай данную тему, как только обстоятельства изменятся, я сам приеду за тобой! Все, мне пора бежать на работу!

— Так всего лишь семь утра!

— В Москве в семь самый пик! Так что до вечера!

— Пока! — я прислонилась лбом к стеклу, слизывая языком солоноватую влагу с кожи вокруг губ. Все летело к чертям! Я просила самого близкого мне человека спасти меня, а он не понял!

Он не услышал в моем голосе нотки отчаянья! Я боялась идти на работу. Боялась вновь ощутить внутри себя тоску от факта, что Его не увижу. Откуда во мне появилась жизненная потребность мельком взглянуть в голубые глаза — не знала, но однажды поймала себя на мысли, что пытаюсь в толпе сотрудников фирмы увидеть знакомый силуэт. Первый раз вздохнула с облегчением, было стыдно попадаться ему на глаза после произошедшего, а потом меня начало ломать. Ломало как наркоманку от отсутствия «дозы». Я игнорировала беспокойство, тоску, апатию до происходящего, я активно начала проявлять бурные действия по отношению к подругам, пыталась в шопинге, в пустой болтовне, в легких коктейлях заглушить жгучую нужду в одном единственном человеке, которого знать и не знала. Одна совместная ночь никаких прав не давала. Я однажды поняла, что хочу о нем знать все. Это было как наваждение, как мания преследования. Человек, о котором я несколько месяцев и не подозревала, который особо в первые встречи не притягивал до болезненного любопытства стал интересен. Все фотографии, которые были опубликованы в интернете, теперь хранились у меня в папочке на рабочем столе ноутбука. Все статьи, где хоть мельком упоминалась его фамилия, были прочитаны вдоль, поперек и задом наперед. И меня бесило, что личную информацию невозможно было найти, нигде не упоминалось ни о прошлых, ни о настоящих подружках. Но я не верила, что такой мужчина был одинок. Слишком остро ощущалась в нем мощная сексуальная энергетика, которая в зависимости от ситуации либо притуплялась, либо активировалась. Он сам по себе был сгустком напряжения.

Рядом с ним никто не чувствовал себя расслабленно. И мне было по-женски любопытно, кто та самая, которая может по праву называть его своим!

Звонок в дверь заставил удивленно обернуться. Кого это с утра принесло? Вытерев ладонями лицо от слез, подошла к двери. Не спрашивая кто, не посмотрев в глазок, распахнула дверь и задержала дыхание.

— Ты всегда так гостеприимно встречаешь непрошенных гостей? — на меня недружелюбно смотрели голубые глаза, а голос с хрипотцой заставил вздрогнуть от нахлынувших эмоций. Они были разными: шок, удивление, радость и бесконечное облегчение. А потом меня накрыл ужас.

— Пригласишь? — черная бровь вопросительно приподнялась, я посторонилась, но потому подумала, что дверь он сам в состоянии закрыть.

— Кофе-чай? — спросила через плечо, направляясь на кухню.

— Кофе.

Я спиной ощущала его тяжелый взгляд, его энергетику, и было неуютно. Вот как быть??? Когда о нем просто думаешь, фантазии заводили в такую степь, в здравом уме о таком не подумаешь, и был он там чуть ли не сказочным принцем. Но стоило ему появиться в реальности, как образ положительного героя не выдерживал никакой критики, он был разбойником с большой дороги. По своему внутреннему восприятию мира. Такие вряд ли смотрят на людей добрыми, любящими глазами, даря миру свою искреннюю улыбку от души. Нееее, скорей прожгут во лбу дырку, убьют всего лишь взглядом-словом, да и реальное насилие им не чуждо.

Я попыталась унять дрожь в руках, но плохо получалось, поэтому кружка с черным напитком немного тряслась. Саид сидел на стуле возле окна. Он был тут так уместен и одновременно нет. То есть мужчина на кухне, ждущий своего кофе — это нормально, это естественно, но Саид Ахметович Каюм здесь был лишним. То ли обои никак ему не подходили, то ли он не вписывался своим присутствием в обычной квартире, я его видела только в дорогих дизайнерских домах, да дворец ему бы подошел больше. Смахивает на принца Саудовской Аравии.

— Наверное, мне логично спросить, что случилось, почему вы здесь!

— Ты.

— Простите?

— Арина, — увидела, как его губы слегка приподнялись в улыбке. — Как-то глупо выкать после того, что между нами было.

— Ну, то было недоразумение, моя пьяная голова.

— Да? — голубые глаза прищурились, — Ты мне пьяная больше нравишься, не думаешь своей прекрасной головой, а действуешь инстинктами.

— Люди существа разумные, в отличие от животных.

— У меня такое чувство, что мы с тобой разговариваем на разных языках! — Саид недовольно хмыкнул, взял кружку. — Я пью без сахара! — заметил мужчина после того, как сделал первый глоток. — Это тебе на будущее.

— Будущее? — глупо переспросила. Я совсем не понимала, что мы делаем на моей кухне, о чем разговариваем и что он хочет от меня.

— Да, Ариша, — его «ш» и «р» заставили вздрогнуть, а волоски на руках встали дыбом. — С сегодняшнего дня ты моя.

— В смысле?

— Во всех смыслах. И физически, и морально я хочу владеть тобою, была б возможность, не отпускал все двадцать четыре часа. На людях мы по-прежнему соблюдаем субординацию, ты даже бровью не выдашь нашу с тобой связь, но, когда мы наедине, я буду трахать тебя везде и всюду, сколько захочу! — меня не спрашивали о том, согласна я на такое безумное предложение, меня просто ставили перед фактом, и с этим нужно было смириться. Но я не хотела смиряться, я не хотела попадать под его влияние и терять себя в нем.

— Я замужем! — злость на самоуверенного Каюма придала смелости ему дерзко ответить. Он усмехнулся, бросив презрительный взгляд поверх кружки, поняла, такой аргумент его не остановит.

— Я не хочу… тебя! — яростно солгала, но тело предательски заныло в ожидании, когда голубые глаза похотливо сверкнули.

— Проверим? — нагло заявил Саид, ставя в сторонку кружку. Мне проверять не хотелось и вскочила на ноги, мужчина, как хищник в погоне за добычей, кинулся за мною. На что я рассчитывала, сбегая с кухни, не понятно, но поймали меня быстро, прижали к стене, фиксируя руки над головой. Его глаза пылали сдерживаемым бешенством, зверь нетерпеливо метался из угла в угол, в предвкушении своего веселья.

— Запомни раз и навсегда, меня злить не надо! И если я сказал, что так будет, значит так будет. И своим сопротивлением ты только хуже делаешь себе! — он был рядом, его дыхание щекотало кожу, губы горели от близости его губ. Удерживая мои руки одной ладонью, другой скользнул под футболку и сжал грудь, ток секундного удовольствия пробежался по телу, сама не произвольно качнула бедрами в его сторону, упираясь животом в выпуклую ширинку джинсов. Свободная рука сместилась на живот, потом бесстыдно нырнула в пижамные штаны, проникая пальцами внутрь меня. Ноги подкосились, едва во мне начали совершать чувственные движения, вызывая отклик против воли, против голоса разума. Хотелось вновь повторить, что не хочу его, что мне противны его прикосновения, но это было бы откровенной ложью. Тело меня предало.

Саид отпустил руки и притянул к себе, впиваясь жадным, голодным поцелуем. Он словно дорвался до любимого яства, покусывал губы, посасывал, лизал. Он целовал, как сумасшедший, заражая меня своим безумием в ответ. Мы разъединились на мгновение, чтобы поспешно стянуть друг с друга футболки, вновь припали к губам. Руки мои хаотично гладили его по плечам, лопаткам, слегка впиваясь ногтями в кожу, отчего он рычал мне в губы. Довольно, утробно.

Как мы дошли до кровати, это прошло мимо нас. Я никогда не думала, что можно так долго целоваться и при этом чувствовать, что это всего лишь малость. Наши языки то ласкали друг друга, то сражались, то сплетались. Нас кидало в разные стороны. Даже руки то отпихивали, то притягивали. Одежда затормаживала движения, но вскоре я почувствовала его в себе. И вспомнила нашу первую ночь.

Тогда мне думалось, что это сон, что не бывает такого полного единства тел, когда каждый изгиб с точностью повторялся в другом человеке, когда между вами не было ничего лишнего и свободного.

Все идеально, как половинки единого целого. Его резкие толчки, вызывающие боль и одновременно наслаждение, были уже знакомы, и не хотелось другого темпа. Да, вот так, резко, вот так глубоко, до чувственной боли, когда перед глазами все плывет. Он вроде большой, он меня рвал на части, но почему-то мне казалось, что так и надо, что другого и не нужно. Я не была сторонником садизма и мазохизма в сексе, не думала, что от боли можно испытывать какие-то приятные чувства. Однако мощный прилив оргазма сотряс тело, выгнулась дугой, пытаясь вжаться максимально в мужчину, который еще больше ускорился. Он придавил меня своим весом к матрацу и зарычал, замирая. Несколько минут лежали неподвижно, приходя в себя, выравнивая дыхание. Саид лег на бок, прикрыл глаза. Я тоже прикрыла глаза, но потом с удивлением прислушалась, даже встрепенулась. Он спал. Вот так просто. После бешенного секса заснул. Но вглядевшись внимательно в лицо напротив, заметила, что все-таки он выглядел уставшим, даже изможденным. Хотела тихонько встать, но его руки обвились вокруг талии и притянули к груди.

Пока он спал, у меня было время подумать. Спокойно все проанализировать и придумать выход из сложившейся ситуации.

Можно было б наплевать на слова Геры и уехать к нему в столицу.

Пусть сейчас ему там трудно, но я жена, должна его поддержать. Это было б правильнее всего. Но было одно «но». Я подозревала, что Каюм меня и там достанет. Из того, что уже знала о нем, могла сделать вывод: он всегда добивается своего. Следующий вариант: согласиться на его факт, стать любовницей и ждать того момента, когда надоем. А рано или поздно надоем. Вряд ли в его планы входило окольцевать меня. Однако мне не нравилось, что рядом с ним я умом сопротивлялась, а вот тело предавало, едва его глаза скользили по нему. Был третий вариант: сопротивляться, бороться до конца, не поддаваться ему, но это было неразумно, ибо Саид все равно возьмет свое, хочу я или нет, он спрашивать не будет.

Подняла глаза и уставила на плотно сжатые губы, даже во сне он выглядел жестоким, властным, обычно люди расслабляются, когда засыпают, а он словно спал поверхностно. Саид был тайной покрытой мраком. И только он сам знал, какие демоны обитают в его душе.

Человек, побуждающий тысячу вопросов, не дающий ни одного ответа. Кто ты? Какие у тебя мысли? О чем мечтаешь? Кого любишь?

Кто тебя любит?

Рой вопросов, заставил все-таки уснуть, а во сне я куда-то бежала, кого-то отталкивала, потом притягивала, любила и ненавидела, потом вновь любила. А в конце пустота, последнее что запомнила, как оттолкнувшись от земли на краю пропасти, я, словно птица, полетела.

И было легко. И было почему-то больно.

И видела перед собою полные отчаянья голубые глаза.

P.S.
Иду вперёд своей Дорогой
По Жизни, что Душой люблю,
И не прошу у Бога много,
За всё, что есть, — благодарю:
За свет; за утро; за Надежду;
За каждый пройденный урок;
За мудрость лет и грешность между;
За то, что не настал мой срок;
За то, что волны Вдохновенья
Меня несут к брегам Мечты,
И Веры тёплые теченья
Спасают Сердце от черты. (автор Элена Солис)

6

Армина

Я сидела на краю кровати и не могла налюбоваться. Не могла отвести взгляд. Не могла дышать. Я просто смотрела на его спящее лицо, чувствуя, как счастье переполняет меня, топит в себе. Моя любовь, приправлена нотками ненависти, горечи разочарования, сейчас истощала сладкий запах, дарила умиротворение. Он рядом. Он пришел домой. Он пришел ко мне. Он меня любил. Да, я чувствовала, что в нем что-то изменилось. В глазах появилась какая-та мягкость, когда он над чем-то задумывался, улыбался. Он стал чаще улыбаться.

Без причины. Это сначала сбивало с толку, а потом привыкла. Он выглядел умиротворенным, довольным, сытым. Хищник в нем усмирил свой нрав, теперь был похож на домашнюю живость, которую хотелось тискать, баловать. И он себя позволял тормошить.

Даже дети опешили от чрезмерного отцовского внимания, а потом по максимум использовали отведенное для них время.

— Ты чего такая загадочная? — он смотрел на меня прищурено, все еще пребывая во сне, но готовый сразу же проснуться.

— Я рада, что у нас все наладилось! — осторожно легла и прильнула к его груди. Провела пальчиком по выпирающим косточкам ключницы.

— По-другому бы не случилось. Просто был сложный период.

— Я люблю тебя! — прильнула к его губам, царапаясь о его бороду. — Ты самый лучший муж, отец! Спасибо тебе за то, что делаешь меня счастливой!!! — Саид усмехнулся в губы, чмокнул и тут же встал. Я немного обиделась. Не сказал ответного признания, не поцеловал с чувством. Пока он принимал дум, потом одевался, посмотрела на руку. Там на безымянном левом пальце красовалось шикарное кольцо с бриллиантами, сплетенное из нескольких металлов. Подарил, когда вернулся домой после двухнедельной командировки. Когда он появился, плохое забылось, особенно быстро, оказавшись в его объятиях, ощущая его нежные поцелуи на лице. Только Фарид недовольно поджал губы, наблюдая за нашим воссоединением.

— Саид, мама предлагает нам с детьми поехать к родственникам на Кавказ! — наблюдала, как муж вышел из гардеробной застегивая рубашку, хмуря свои брови.

— Обычно люди стремятся приехать к морю, вы наоборот бежите от него, — он заправил рубашку в брюки, подошел к комоду и застегнул на запястье часы.

— Просто смена обстановки, мы это море видим каждый день из окна, а дети все равно предпочитают плескаться в бассейне.

— Я подумаю.

— Саид! — набрала воздуха в легкие. — Я хочу ребенка! — он медленно обернулся ко мне, накидывая на шею галстук, удивленно приподняв брови.

— У нас трое. Никогда не мечтал иметь футбольную команду.

— Я бы хотела… — с опаской посмотрела на Саида, который внимательно на меня смотрел. — Я бы хотела родить дочку! — его руки замерли, потом подтянули узел к горлу, поправил воротник. Ни один мускул не дрогнул на лице. — Есть китайский календарь, который предсказывает на 85 % пол ребенка. Чтобы зачать девочку, нужно заниматься активно сексом в определенные месяцы.

— Остальные15 % какие гарантии дают? А в другие месяцы твои китайцы рекомендуют воздержаться от близости? — иронично спросил Саид, усмехаясь. — Не страдай ерундой.

— Саид!

— Армина! Тема закрыта! Никаких детей!

— Но дочка…

— У нас сыновья.

— Но ты ж…

— Армина, еще слово… — его глаза угрожающе сузились. Он несколько секунд молчал, было видно, пытается себя утихомирить. Медленно выдохнул. Подошел к кровати, взял за руки и попытался улыбнулся, но губы были слишком напряжены, вышел оскал.

— Давай мы закроем тему детей раз и навсегда. Давай мы будем счастливы от того, что имеем и не будем гневить высшие силы, требуя ублажения своего эго. Ты хотела учиться, я помогу тебе, ты будешь получать образование в любом университете. Не зацикливайся на семье.

— Но ты ж был против…

— Я подумал и пришел к выводу, что тебе действительно нужно открыть себя, понять, чем хочешь заниматься, что тебя интересует. Я везде помогу. Так что дерзай! — он нагнул мою голову и поцеловал в лоб. Я растерялась, мне открыли двери, а я не знала, хочу ли выйти за пределы своего привычного мира. Это было странное чувство, будто ты умираешь, зная свой смертельный диагноз, а тебе внезапно говорят, что болезнь отступила и радуйся жизни на полную катушку.

— Саид-Провел пальцем вдоль позвоночника до поясницы. Мне нравилось гладить Аришу, мне нравилось ее трогать, меня накрывало от ее нежнейшего запаха кожи, мягкости, я любил путаться в ее светлых волосах. Я любил их перебирать, иногда накручивал на кулак, заставляя откидывать голову назад, погружаясь в ее тело. Я через прикосновения пытался выразить весь свой трепет, не всегда получалось нежно, местами срывался, потом зацеловывал покрасневшие места. Арина наполнила меня нежностью до краев, данное чувство преподало даже семье. Мне приходилось учиться не только брать, но и что-то отдавать. И я хотел отдавать. Я готов был весь мир положить к ее ногам, если бы она только об этом знала. Я сходил от ревности с ума, видя, как она дружелюбно общается с противоположным полом, я бесился даже, когда Роман ее обнимал, зная, что он всего лишь брат. Но мне не нравились его объятия, мне вообще мужчины семьи Берзниковых не были милы, они как-то странно относились к Арине. И я хотел знать почему. Мои источники информации разводили руками, ничего не могли найти.

Ариш… прошептал, целуя ее плечо, заглядывая в голубые глаза. Она выглядела уставшей, но улыбнулась, перевернулась на спину и потянулась к губам. Я собирался всего лишь поговорить, но наши тела хотели другого, хотя всего лишь полчаса назад отлипли друг от друга. Мне было ее мало, бесконечно мало. Мне уже было недостаточно владеть ее телом, я хотел владеть ее мыслями, но Арина была против посягательств на душу. Она не сопротивлялась нашему сближению, но не пускала дальше своего тела, а меня это злило и от этого порой был груб, необъяснимо жесток и причинял боль. Она молча терпела, только непролитые слезы стояли в глазах и немой укор. В такие минуты я сам себя ненавидел и тут же кидался ее топить в своей нежности, ласке.

Ариш… попытался вновь начать разговор, когда за окном уже стемнело, а часы напоминали мне, что пора уходить. Девушка только вышла из душа, обмотавшись лишь полотенцем, с мокрых волос капала вода.

— Почему твой отец и брат относятся к тебе так, словно ты им обязана по гроб жизни? — пуговицы плохо попадали в разрезы, психанул и поднял глаза. Арина подошла ко мне и невозмутимо начала застегивать рубашку. Я осторожно вдыхал ее запах, запах шампуня, пахла нотками привычного яблока, не мешал. Мне нравились ее прикосновения, словно гладила, ласкала.

— Когда мне было двенадцать, мама умерла. До того дня я и не подозревала, что у меня есть отец. Как-то не говорили мы о нем, я никогда не любопытствовала на эту тему, мне было хорошо с мамой, и я была счастлива. Она умерла, родственников не было, встал вопрос куда меня определить. И тут в документах выяснилось, что у меня есть живой отец. Вот и представь, что должен чувствовать человек, когда ему сообщают, что у него есть взрослая дочь. Он тогда уже был в разводе с матерью Ромы, забрал к себе, но никогда не пытался стать хорошим отцом. Часто меня оставлял одну или отвозил к бывшей жене, которая с ним нормально общалась, но та не обрадовалась моему присутствию. Рома всегда старался задеть, указать кто я такая и где мое место в этой жизни. А еще я была девочкой, он не представлял, как со мною обращаться. Так что первые месячные, первый бюстгальтер, первый поцелуй, первый секс я все переживала сама, без поддержки и подсказки со стороны родных. У меня как-то и с подругами не складывалось тогда. Я чувствовала себя какой-то ущербной что ли, потому что меня не любил отец. Он считал, что раз кормит, одевает, обучает — его миссия выполнена. В университете познакомилась с Ритой и именно она помогла мне стать такой, какой я сейчас являюсь. Немножко циничной, слишком красивой, уверенной в себе. И за Геру вышла замуж, зная, что мои «мужчины» будут против такого выбора, потому что он обычный парень, — она обвела глазами спальню, улыбнулась. — Я училась, думала, стану профи, меня оценят. Но как была пустым местом, так и осталась.

Даже не постеснялись толкнуть в твою постель.

— Тебя что-то не устраивает? — притянул к себе, скидывая полотенце к ногам. Она хоть и рассказывала обычным тоном, но я чувствовал тоску, одиночество девочки-подростка, которая никому оказалась не нужна, когда ей требовалось забота и любовь. И за это хотел лично свернуть шею старшему Берзникову.

— Саид, я ж только тебе рубашку застегнула! — со смехом воскликнула Арина, откидывая голову для поцелуев.

— Но не штаны же, — прикусил нежную кожу на шеи, оставляя свою метку. Да, иногда ей приходилось натягивать блузки с рукавами, с горлом пряча от посторонних взглядов мои отметины. Я не мог лишить себя удовольствия каждый раз ее клеймить. Я реально хотел выжечь на ее бедре свои инициалы, чтобы знала, кому принадлежит.

Моя, полностью, пока лишь телом, но и до души доберусь. Я буду всегда в ней, с ней, рядом с нею.

Фарид

Насколько сильно нужно ненавидеть человека, чтобы без страха взять пушку и в упор выстрелить? Как найти в себе силы, чтобы рука не дрогнула??? Я сжал зубы, наблюдая, как Саид выходит из ресторана со своей блондинкой, что-то шепчет ей на ушко, а она смеется. Они прилюдно не обнимались, не целовались, смотря на них, все понимаешь без слов. Чего стоят горящие глаза Саида, когда он смотрит на эту Арину! За все года, что был рядом с ним, ни разу не видел такого пожирающего взгляда, взгляда собственника. Он ее не отпустит. Никогда. Это читалась в жесткой складочке возле рта, это виднелось в прищуренных глазах. Он убьет любого, кто тронет его игрушку.

Прикусил губу. Армина последнее время просто непозволительно счастлива. Она стала много смеяться, она в открытую могла повиснуть на шее Саида, и он не спешил скидывать ее руки с себя. Он позволял себя любит, в то время, как сходил с ума совсем не по жене.

Как же я его ненавидел. За все. За то, что Армина смотрела на него так, что сердце замирало, ухало куда-то вниз и забывало биться. За то, что она улыбалась ему так, что забывал дышать, особенно, когда поворачивалась ко мне и эта улыбка дарилась мне, но она так же все внутри скручивало от боли, от мысли, что не я-не я причина этой улыбки.

— Поехали! — скомандовали сзади. Я посмотрел на девушку, она не спеша двигалась в сторону своей машины. Глянул в зеркало, Саид ее не провожал взглядом, а уже уткнулся в ноутбук.

— Что там с Караном?

— Пока сидит тихо, никаких посторонних людей, странных звонков, только клуб да девочки.

— Меня это и беспокоит.

— Может, правда, понял, что лучше не играть с огнем!

— Каран понял? — Саид тихо рассмеялся, качая головой. — Вряд ли. Он последнее время сильно зазнался, возомнил себя хозяином жизни. По сути мне плевать куда он засунет свою задницу, главное, чтобы не трепался на каждом углу о своей «дружбе» со мною. Мне сейчас шумиха ни к чему.

— Что-то случилось?

— Нет! — по тому как он лаконично ответил и в упор посмотрел на меня в зеркале, понял, что все-таки что-то случилось. Саид в последнее время действительно сбавил обороты в бизнесе, прикрыл некоторые «точки». Похоже под него начали капать, причем не «свои», а уже кто-то «выше».

Мы приехали к клубу. И я удивился, обнаружив, что на парковке было несколько тонированных черных джипов. Саид некоторое время пристально рассматривал машины, пожевал губы и вышел. Я следом.

Охрана нас пропустила. В клубе было тихо, бармен начищал бокалы, официантки столы. Только вип-зоне сидели люди и спокойно разговаривали, но увидев нас, замолчали. В воздухе запахло «жаренным», в повисшем молчании чувствовалась угроза. Я струхнул, внешне оставался невозмутим, но смотрел на уверенное лицо Саида. Он знал всех присутствующих, не удивился. Взяв стул, сел, как король, по центру и отдельно, закидывая ногу на ногу. На фоне темной одежды мужчин, черной кожи диванов, его голубая рубашка, светлые брюки резали глаза. Еще эта белозубая улыбка, не предвещающая ничего хорошего.

— Саид! — фальшиво радостно воскликнул Каран, вскакивая со своего места, видимо хотел кинуться обниматься, но и шага не сделал в сторону Саида, тот его пригвоздил к месту одним взглядом.

— Много говорит не буду. Мне все равно, какие вы тут наполеоновские планы строите, но прошу без упоминания моего имени. Вам не нужны лишние проблемы, мне лишняя шумиха. В частности, Каран, это касается тебя. Третьего предупреждения не будет. Я еще по отношению к тебе очень терпелив. Так что господа, надеюсь вы меня услышали! — он начал вставать, когда один из присутствующих мужчин подал голос:

— Однажды Саид и тебя достанут через твое слабое место!

— Ты его для начала найди! — он усмехнулся. Мужчина скривил губы.

— Не сомневаюсь, что и у тебя есть «ахиллесова пята», нужно просто хорошенько поискать. Может семья, которую ты так тщательно скрываешь? — в голосе незнакомца звучала угроза, еще он прощупывал почву, наблюдал за реакцией Саида. Если мое сердце готово было выпрыгнуть от страха из груди, ринуться прятать Армину подальше от этих «волков», то сам Саид равнодушно пожал плечами, даже не удостоив ответа.

Мотор машины тихо урчал, мы ехали в сторону дома. Я все время смотрел в зеркала, дабы успеть заметить «хвост», но видно слова пока были брошены для устрашения. К действиям приступят, как только потребуется. А мне очень хотелось, чтобы этого не произошло. Каюм может и Арминой пожертвовать, даже сыновей вряд ли защитит.

— Фарид, проверь все заграники домашних, чтобы ни у кого не было просрочек и визы открой. Еще надо оформить счет на Армину… — он внезапно замолчал, я еле сдержался, чтобы не обернуться. Мои плохие предчувствия вновь обострились, еще эти указания совсем выбили почву из-под ног. — И свои документы приведи в порядок. В случае чего, ты летишь с ними.

— В случае чего?

— Пока не знаю, но надо быть готовым ко всему, — сжал руль, пару минут назад думал, что Саиду все равно, что смогут сделать его враги, ан нет, переживает. Видимо прошлый опыт научил быть осторожным.

Арина

Никогда не замечаешь черту, которую переступаешь. Когда просто знакомый, стал самым нужным. Когда мысли о нем ты раньше гнала, сейчас и секунды без него нельзя. И да, я понимала, что Саид не романтик, не будет разменивать свое время на какую-то ерунду, ему нужен был секс. Бешенный, животный, прогибал под себя, думал о себе, но успевал притормаживать и уделить мне время, чтобы забиться под ним в диком восторге, кричать ему в губы его имя, и умолять-просить повторить. Он соглашается, не всегда, но бывает поддается моим мольбам, и тогда я вновь взрываюсь, распадаются на молекулы, а потом его губы не спеша меня собирают. Саид не требовал от меня ничего, кроме классического секса. Я почему-то в начале наших отношений думала, что он будет принуждать меня ко всем видам близости. Либо ему это было неинтересно, а в этом сомневалась, либо просто не торопил события, хотя у меня все время возникало рядом с ним чувство, что слишком мало нам отведено. И я торопливо отдавала себя на растерзание, так же быстро хватала то, что давали. Боялась не успеть. Его темные брови хмурились, но молчал.

Последнее время он часто хмурился, в глазах застыла какая-та тревога. Да, я за месяц научилась немного понимать его взгляды. Это оказалось безумно сложно, но увлекательно. Иногда сама с собой спорила, угадаю или нет. Сейчас, сидя в его ногах, сушила волосы полотенцем, он внимательно изучал свой телефон. Тонкая простынь едва прикрывала его ниже пояса. Взглядом скользнула к плечам.

Широкие, мощные и за них можно уверенно хвататься.

Бессмысленная на первый взгляд татуировка, оказалось с глубоким смыслом, там переплетались какие-то древние узоры с выбитыми на латинском цитатами. Перевод не спрашивала, боялась. А еще оказывается эта татуировка скрывала два шрама. Они вроде так похожи друг на друга, но были разными. Я понимала, что не в один день они были у него получены. Мои ладони уже знали каждый рубец на его мускулистом теле, и я закусывала губу, представляя сколько раз ему приходилось терпеть нитку с иголкой в руках хирурга. Историю каждого шрама было бесполезно спрашивать, только с правой стороны знакомый рубец указал на то, что Саид обыкновенный человек и у него тоже был аппендицит.

Отложила полотенце в сторону и скользнула ладонью по его ноге, Саид не отреагировал. Впервые у меня появилась смелость самой его касаться, попытаться соблазнить так, как мне хочется. Заметила, как уголок губ дернулся, но все так же остался невозмутим и смотрел в свой мобильник. Осторожно коснулась пальчиками его спокойного члена под простыней. Во рту стало слишком много слюны. Бросив на него быстрый взгляд склонилась к его паху, убирая мешавшую простынь в сторону. Полотенце на груди развязалось и медленно сползало вниз. Коснулась языком члена и вскинула глаза. Саид прищурено наблюдал за моими действиями, закинув одну руку под голову. Возбудилась от одного его дикого взгляда, в котором хищник в предвкушении облизывался. Да, я с каждым днем влюблялась в его внутреннего зверя, он кусался, он рычал, когда я гладила, но если и сжимал челюсти, удерживая, то тут же отпускал, не оторвав и куска живой плоти. Иногда меня покидал инстинкт самосохранения и с упоением цеплялась за его животную сущность, не давала уходить, манила к себе, чтобы с восторгом вжиматься в его напряженное тело и слышать удовлетворенное грудное рычание.

Вот и сейчас он с шумом дышал сквозь зубы, пока мои губы, язык вытворяли то, что я до этого фантазировала. Увлеклась настолько, что не заметила, как выпустила зубы. Меня тут же схватили за волосы и оттянули, не понимающе смотрела на Саида, у которого от напряжения побелели губы.

— Зубы убирай, не провоцируй! — шепотом предупредил, отпустил.

Гера никогда не реагировал на зубы, просто говорил, что пропадает желание.

— Тебе не нравится минет? — выдвинула предположение, он приподнял брови и покачал головой. — Тогда не понимаю.

— Просто не надо задевать зубами, мне это не нравится.

— Судя по тону предупреждения, ты можешь и зубы выбить.

— Ариш, не болтай чепухи, либо заканчивай что начала, либо ложись под бок и спи.

— Ты остаешься? — теперь я по-настоящему удивилась. Саид не оставался на ночь, всегда уходил. Я иногда хотела по утру проснуться рядом с ним и узнать, каково это видеть его рядом с собою, чистит с ним вместе зубы, пить кофе по утрам и делить один круассан на двоих.

— Мы завтра с тобою совершим небольшое путешествие на пару дней.

— Только ты и я? — недоверчиво спросила, пытаясь понять логику его действий. Но было проще разгадать кроссворд, чем смысл поступков Саида.

— Только ты и я, — он улыбнулся, подтянул к себе, усаживая на живот.

Его пальцы ласково касались лица и была б я кошкой непременно замурлыкала. Я тащилась от его прикосновений. Почему-то никто не умел так уверенно, властно и нежно меня гладить. Только с ним я, наконец-то, испытала все грани удовольствия, рыдая от обуревавших эмоций. Да, он причинял боль, порой пугал своим натиском, но все это забывалось, когда я перемещалась в другую Вселенную, превращаясь в звездопад. А еще, вчера поняла, что влюбляюсь в него.

Незаметно. Сильно. Безвозвратно. И эти чувства прятала глубоко в себе, потому что ему такое точно не нужно.

Проснулась от того, что было щекотно щеке. Нахмурилась, уткнулась лицом в подушку.

— Просыпайся соня, — теплые губы коснулись моего виска, и я растаяла, наслаждаясь его поцелуем. Вот оно мое идеальное утро. Вот так бы я хотела теперь просыпаться. Не под музыку, не под ворчание, а от легкого касания любимых губ. Боже, я его люблю! И сладко потянулась, переворачиваясь на спину. Приоткрыв глаза, улыбнулась.

Саид усмехнулся, чмокнул в нос и встал. Когда он исчез из комнаты, быстро побежала приводить себя в порядок. Он обещал несколько дней наедине! Он будет моим и никуда не уйдет. В зеркале смотрела счастливая девушка, с сумасшедшим блеском в глазах. Расчесывая волосы, взглядом наткнулась на обручальное кольцо. И сразу же стало стыдно. Последнее время разговоры с мужем были сдержанны и сухи. Гера стал чужим или я его от себя отстранила, но мне теперь не хотелось ехать в столицу, мне не хотелось даже думать о том, что мне придется расстаться с Саидом. Я настолько привыкла ежедневно получать от него какие-то эмоции, поцелуи, разговоры, и, если он день не звонил у меня начиналась паника, придумывала себе бог весть что. Успокаивалась, когда слушала его спокойный голос, его тихий смех, едва вывалив на него все свои переживания, претензии. Я была капризной любовницей, требовала к себе повышенного внимания, и Саид рад был стараться. Во всяком случае ни разу не услышала от него недовольства по этому поводу.

— Арина! — дверь в ванну распахнулась, объект моих мыслей стоял за спиной и застегивал рубашку. Голубые глаза вспыхнули, но тут же погасли. Я недовольно насупилась. Он понял и подошел сзади, обнял, смотря в зеркало. Вместе мы были колоритной парой. Он смуглый брюнет, с пронзительно голубыми глазами, аккуратной модной бородкой, тонкие губы, которые сводили меня с ума. Как и его тело.

Я- пепельная блондинка, с большими светло-голубыми глазами, с искусственными ресницами, они так идеально подчеркивали глубину моего взгляда, слегка полноватые влажные губы, была его девочкой.

Это читалась в его глазах.

— Пойдем завтракать! — Саид выпрямился, провел ладонью вдоль позвоночника и отстранился. Вспомнила мой первый завтрак в его исполнении. Это было вроде недавно, но словно в прошлой жизни.

Тогда этот мужчина был мне чужим, притягивал, но не настолько, чтобы зависнуть от мыслей о нем. Как сейчас.

— И куда мы едем? — спросила, уплетая воздушный омлет. Саид стоял возле окна, держал в одной руке кружку, в другой-телефон.

— Покатаемся на яхте, а потом где-нибудь остановимся, — брови сошлись в одну линию. Видно то, что читал его не радовало, покусывал нижнюю губу.

— А что сказать на работе?

— На работе? — он усмехнулся, но на меня не посмотрел. — Помнится, что у тебя отмороженный начальник, думаю он не заметит твоего отсутствия, если не замечает такую красоту!

— Саид! — стукнула кулаком по столу, сдерживая смех и возмущение.

— Давай доедай быстрей, да поехали!

— А сумку собрать?

— Все что надо будет, купим.

— Я так не могу!

— Мне плевать! — резко ответил Саид, вскидывая на меня злые глаза. Я от неожиданности вздрогнула, хорошее настроение мигом улетучилось. В кухне повисло напряженное молчание. Он поджал губы и почти спокойно произнес: — Арина, давай сейчас без сцен.

Вечером хоть концерт устраивай, а сейчас мы уезжаем.

— Почему? Я уже молчу про внезапность.

— Арина, без вопросов, просто делай, что тебе говорят!

— Но я хочу знать!

— Любопытство сгубило кошку, поэтому хватит тянуть время, нас уже ждут!

— Куда мы едем? — во мне напрочь отсутствовало чувство самосохранения, я должна была сразу понять, что Саид сдерживает себя, что губы побелели от контролируемой ярости, а глаза пылали не от страсти, в них скалились клыки зверя.

— У тебя пять минут! — прошипел мужчина, ставя со звуком кружку на стол. Я быстро помыла посуду, забежала в спальню, схватила свою сумочку с документами и вышла в прихожую. Можно было упереться и потребовать все-таки ответа, но чувствовала, что лучше этого не делать, если хочется жить. Мы подошли к лифту, вышли из подъезда.

Я уже подзабыла, что рано утром бабушки-соседки выгуливают своих пушистиков, параллельно обсуждая всех жильцов дома.

— Ариночка, доброе утро! — на меня смотрела главная сплетница дома, Полина Ивановна. Она сразу же с интересом, с жадностью кинулась разглядывать Саида. Тот равнодушно мазнул по ней и ее подружка взглядом, нацепил очки-авиаторы и направился к черному джипу, который только подъехал.

Доброе утро, Полина Ивановна! Как ваше здоровье? Как Штудель? — во мне проснулась воспитанная девочка. Штудель это смесь болонки и пуделя, тявкнула. Соседка лицемерно растянула губы в улыбочке.

— Давненько я вас Герочкой не видела! А где сам Гера?

— В Москве, пошел на повышение!

— А ты почему еще тут? Жена должна быть рядом с мужем! В столице охотниц до одиноких мужчин полно, а Гера видный молодой человек! — с этими словами старушка повернулась к машине, где терпеливо стоял Саид, приоткрыв дверь. О чем он думал, какие эмоции испытывал, бесполезно гадать. — А это с тобой кто?

— Это помощник Ромы, друг Геры! — уверенно заявила, Саид усмехнулся и сразу же сел в машину, не стал дожидаться окончания нашей светской беседы. — Работает в папиной фирме и присматривает за мною, пока Гера в столице! — такую чушь несла, но не могла остановиться. Но кажется старые сплетницы поверили всему, что наговорила. Улыбнулась, поспешила к джипу. За рулем был Фарид, сам Саид сидел, отвернувшись к окну.

— Значит друг Геры! Ничего идиотского в своей жизни не слышал! — он злился, раздраженно снял очки и повернулся ко мне.

— А что я должна была сказать? — вспыхнула, рассерженно встречаясь с его тяжелым взглядом. — Прямым текстом заявить: это мой любовник?!

— Ты могла просто промолчать и не отвечать на вопросы!

— Не тебе с этими людьми жить в одном доме, наиграешься и уйдешь, а я каждый день буду с ними сталкиваться в подъезде! Да они сразу бы меня окрестили шлюхой и донесли бы данную правду до Геры.

— Как-будто твой муженек ведет праведный образ жизни!

— Я чувствую, что он мне верен! — сердце сжалось от вины, опустила глаза. — В отличие от меня!

— Арина, сними розовые очки и отложи в сторонку! Твой Гера полтора месяца в Москве, и ты думаешь у него не было баб? Он у тебя на вид нормальный мужик и не создает впечатление любителя ублажать себя рукой!

— Что ты несешь!

— Правду, мать твою! Он трахается со своей начальницей и не парится поэтому поводу! Ты ему на хер не нужна! Он и женился на тебе, зная, что ты дочь Берзникова, думал через него продвинуться в карьере, но вышел облом! Отец твой его терпеть не мог! Предложение в Москву висело полгода! Арина, полгода! И ты об этом не знала, а он просто все взвешивал, и когда понял, что ты ему ничего не дашь, уехал.

Сбежал, как крыса с тонущего корабля.

— Я тебе не верю!

— Твое право, но включи мозги и подумай, почему он так не хочет твоего приезда в столицу? Почему каждый раз отмазывается каким-то проблемами на работе, не устроенным бытом?! А я тебе расскажу почему! Потому что он в подчинении у девки, которая является племянницей основателя той компании, куда его пригласили. И малышка клюнула на его смазливое личико, призывно приглашая устроиться не только между ее ножками, но и в жизни в целом. Пока в качестве любовника, но Герочка парень не дурак, уже понял, как можно пристроиться под солнцем. Так что не такой уж и принц твой муж, при ближайшем рассмотрении оказался самой настоящей жабой.

— Как-будто ты принц! — зло выкрикнула, трясясь от услышанного.

Саид ухмыльнулся, откинувшись на спинку сиденья. Я была шокирована тем, что он наговорил, о таких вещах знают, если за тобой следят, если твою биографию изучили под лупой, не пропуская даже лишнюю запятую. — Ты следишь за мною! Иначе откуда тебе все известно!!! И Гера у тебя под прицелом?

— Арина, не беси! — он облизнул губы, хмурил брови.

— Не беси!!!! Какого хера ты лезешь в мою жизнь!!!! Трахал меня и трахай дальше, молча! Не фиг изображать из себя ревнивого подозрительного любовника! Кто я тебе??? Очередная смазливая мордашка, коих у тебя было полно! — наверное, я бы наломала еще больше словесных дров, если бы не больная, но унизительная пощечина. Саид сейчас смотрел на меня раздражительно, яростно.

Его пощечина — это самое меньше, что он мог сделать в своем состоянии, другие бы на моем месте скорей всего отделались не так легко.

— Останови машину! — приказал Саид Фариду, который все это время не проронил и слова. Мы уже выехали из города, поэтому машина замедлила ход и притормозила на обочине. Напряжение ощущалось физически. Саид вышел, открыл переднюю дверь и из бардачка достал сигареты и зажигалку. Фарид смотрел в зеркало на меня, было невозможно понять, какие мысли у него поэтому поводу. Мы с ним наблюдали, как Саид прикурил и отошел от машины, стоя к нам спиной. Я хотела выйти и убежать. Да, самое разумное было мне сейчас исчезнуть с глаз.

— Лучше не дергайся! — заметил помощник Саида, когда я дернула дверку. Он угадал мои намеренья. — Потом ведь будет еще хуже.

— Куда хуже?

— Арина, не испытывай на прочность его нервы. Сейчас совсем не то время, когда можно показывать свой взбалмошный характер. Скажи спасибо, что он тебе шею не свернул.

— Спасибо! — язвительно бросила и заткнулась. Саид подошел к водительской стороне. Внешне был спокоен, ничто не выдавало его с головой. Фарид без вопросов пересел на переднее пассажирское сиденье. И если до этого я не особо чувствовала движение машины, то манера вождения Саида заставляла вжиматься от страха в сиденья и молиться про себя.

Он со мною не разговаривал, вообще игнорировал мое присутствие.

При этом никто не давал мне возможности уйти. Фарид проводил нас до яхты, капитан и команда кивком головы приветствовали. Но все было без суеты и лишних слов. Чтобы не злить Саида своим присутствием, направилась к носу яхты и долго там стояла одна. Как докатилась до такой жизни? Никто никогда меня не бил. Унижали словесно, били тоже словесно, но я не знала, что такое физическая боль. Гера вообще не повышал на меня голоса, чтобы руку поднял-это из мира фантастики. И Гера…что ж, если все, что мне сказали правда, я не имею права устраивать сцены, сама не блистаю идеальным поведением. Во мне было только чувство вины от того, что не сильно то и удивилась, и не сильно была разочарована. Даже выдохнула с облегчением, зная, что муж не ведет жизнь святого.

Позже разберемся с нашими отношениями.

Яхта уже давно бороздила открытое море. Вокруг никого не было. Я бросила взгляд через плечо, заметила, как Саид быстро подходил к бортикам, снял с себя рубашку, брюки и прыгнул в воду. Первый порыв было закричать, но потом осознала, что мы стоим. Второй порыв был опять закричать, когда поняла, что его долго не видно на поверхности, я даже подошла к перилам и вглядывалась в глубину.

Саид вынырнул, слишком далеко от яхты, и медленно поплыл обратно, уверенно рассекая воду руками. Может быть в другой ситуации я бы присоединилась, но сейчас никто не смел нарушать его уединение. Когда он забрался на палубу, подала полотенце. Взял, но долго на меня смотрел не мигающим взглядом, не выдержала я, отвела глаза в сторону, якобы любуясь пейзажами.

— Прости! — так тихо, будто мне показалось, произнес Саид. Я ошеломленно обернулась к нему. Он коснулся пальцами моего лица, той стороны, куда ударил. И я простила. Осторожно прильнула к его груди, забыв, что мы были не одни. Однако не оттолкнул, ощутила, как он прижался лицом к моей макушке, сильно обнимая за плечи. И впервые почувствовала, что Саид испытывает ко мне не просто похоть, а нечто большее, на любовь не похоже, но что-то трепетное, нежное.

7

Саид

Никогда в жизни не просил прощения. Не приходилось. А те, кто от меня его ждал, не дожидались. Отец говорил, что прощают слабые.

Слабым в его глазах не хотелось быть, поэтому просто блокировал свои эмоции, если понимал, что хочу попросить прощения. С Ариной не хотел прятаться. Да и ударил потому что она мне кинула в лицо фразу, от которой все помутнело в голове: «Кто я тебе??? Очередная смазливая мордашка, коих у тебя было полно!». Глупая, еще не понимает, что она для меня ВСЕ. И эта поездка, незапланированный ход, чтобы не упускать из виду. Чтобы никто ее не тронул. Фарид сказал, что неразумно поступил, потянув девушку за собой. Ей было бы безопаснее оставаться в городе без меня. А мне физически было тошно находиться без нее.

Ее смех раздался рядом, она, как ребенок, радовалась любым эмоциям в парке развлечений. Ее так просто было удивить, покажи фокус с большим пальцем, и она широко распахнет свои голубые глаза в восторге. Поймал себя на мысли, что любуюсь ее непосредственностью, ее счастливой улыбкой. Что-то в наших отношения изменилось, вернее изменилось мое отношение к ней. Это случилось на яхте, когда сказал всего лишь «прости», и ее глаза, смотревшие до этого с упреком, обидой, оттаяли и заискрились. Я все еще был уверен, что она моя «зависимость», которую можно вылечить, но сердце дрогнуло и тоскливо сжалось, хотелось ее вжать в себя и спрятать в себе от окружающего мира. Защитить от самого себя.

— Я хочу пострелять! — Арина подбежала ко мне, схватила за руку и потащила в сторону тира. Там немолодой мужчина показывал виртуозное владение винтовкой, сбивая почти все банки. Судя по толпе, никто не смог его переплюнуть. Оплатив билет, Арина уверенно раздвинула людей своим плечом и взяла винтовку. Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Сомневаюсь, что малышка вообще умеет стрелять. Однако удивленно вскинул брови, когда из пяти мишеней, выбила четыре. С победным блеском, держа в руках какого-то отстойного зайца подошла ко мне.

— Ты умеешь стрелять? — заинтересовано смотрел в голубые глаза.

— Только из таких винтовок, после школы забегали в тир, оставляя там деньги, что мама давала на обед.

— А из настоящего оружия стреляла?

— Нет. Где мне с ним сталкиваться в реальности? А ты умеешь стрелять?

— Умею.

— Тоже из такой винтовки сбивал банки?

— Нет. У меня был Калашников. И первые уроки стрельбы оставили памятную метку, — коснулся пальцем края губы. Арина с любопытством приблизилась, внимательно всматривалась в указанное место. А я кайфовал от ее запаха, от ее энергетики.

Внезапно ее губы коснулись моего первого шрама.

— Тебе было больно? — она переживала, словно мне разбили сейчас губу, а не несколько лет назад.

— Хорошо, хоть со своими зубами остался, а то пришлось бы искусственные вставлять.

— А они у тебя настоящие??? — чертовка озорно улыбнулась, сверкая своей белозубой улыбкой. — Колись, какой пастой чистишь зубы, что они у тебя такие белые, аж глазам больно?

— Ариша! — обнял ее за шею и притянул к себе, утыкаясь лицом то ли в макушку, то ли в ухо с волосами.

— Я хочу посмотреть, как ты стреляешь!!!!

— Я не буду стрелять! — запротестовал, но Арина была б не Ариной, она сама заплатила за билет и протянула мне винтовку. Качая головой, усмехался, сбивая уверенно каждую банку. Раздражало, что постоянно приходилось вставлять пульки. Вот если взять настоящий пистолет с патронами…Сжал зубы. Часто с ребятами на досуге стреляли, правда старшие потом просили надевать глушители, чтобы не привлекать внимания к месту нашего расположения.

— Военный? — спросили сбоку. Положил винтовку на место, Арине уже тащили огромного медведя, посмотрел на спросившего мужчину. Это был тот самый виртуоз.

— Типа того.

— Чечня? — я резко оглянулся через плечо, убеждаясь в том, что Арина не слышит диалог, она возмущенно-радостно обхватывала плюшевую игрушку.

— Да, — сухо ответил, пресекая тоном дальнейшие вопросы. Мужчина понимающе кивнул. Мы встретились глазами. И я понял, что передо мною бывший вояка, который прошел все кампании. А он понял, что я был на противоположной стороне. В обычной жизни никогда не поймешь кто враг, кто друг, а на войне нужно было определять противника по взгляду, по движению руки и тембру голоса.

Мы друг друга буравили тяжелыми взглядами, мысленно расчленяли тело противника, с наслаждением бы послушали стоны и вопли, перемешенные с проклятиями и матами. Я видел, что ему хотелось плюнуть мне в лицо, а я злорадно улыбался, зная, что этого он не сделает в общественном месте.

— Саид! — встревоженно подала голос Арина за спиной. Медленно моргнул, гоня своего слюнявого зверя вглубь, подальше от ее внимательных глаз. Неторопливо повернулся к ней и очаровательно улыбнулся, сжимая ее за локоть. Темное прошлое подступало ко мне, и не хотелось, чтобы оно коснулось Арины, но понимал, все-таки рано или поздно она узнает кем я был, и кто я сейчас.

— Может оставишь этого медведя где-нибудь? — раздраженно спросил, когда парк остался позади. Арина надулась, любовно погладила этого плюшку.

— Как я могу его оставить, ведь ты его для меня выиграл! — мое сердце, мое каменное сердце, не знавшее, что такое трепет, что за дрожь радости будоражит кровь, подскочило к горлу. В глазах противно защипало. Поспешно натянул очки.

— Это всего лишь игрушка.

— Ты не понимаешь. Это вещь, которая будет напоминать мне об этом времени.

— Эту вещь могут уничтожить. И если ты хочешь что-то на память об этом дне, нужно что-то такое, что никто не отнимет. Никогда.

— Например? — она заинтересовано на меня смотрела, теребя ухо медведя.

— Например, тату. Настоящее. Оно всегда с тобою и его можно уничтожить, если полностью содрать кожу.

— Тату? — Арина зачарованно уставилась на мое плечо. Она каждый раз чертила все изгибы и переплетения моей татуировки, вычерчивала, словно второй раз выжигала, каждую букву латинской пословицы. Я знал, что ее манила тайна, ее манило то, что было сокрыто. Человек любопытен и пока не утолит свое любопытство будет возвращаться вновь и вновь к своему притяжению.

— Ты тоже сделаешь?

— Я? — удивленно переспросил, как-то время наколок прошло, вырос из этого. Наверное, никогда бы и не сделал свою единственную тату, просто надоело натыкаться взглядом на два уродливых шрама. А так не видно, только при прикосновении понимаешь, что пытались спрятать.

Арина смотрела с надеждой, она хотела сделать то, что предложил, но боялась. Я ласково ей улыбнулся.

— Я буду рядом. Если тебе будет легче, можешь держать меня за руку.

В этом городе знал хороший салон-тату, сам тут не делал, но знакомые ребята рекомендовали. Оплата выше тарифа, нас сразу же взяли вне очереди к лучшему мастеру. Пока подготавливали инструменты, с Ариной беседовали, показывали каталоги. Она хмурилась и все качала головой, предложенные варианты не нравились: ни цветочки, ни птички, ни избитые фразы. Я особо не прислушивался к беседе, листал бездумно папку, наткнулся на разнообразное оформление латинских букв.

— Я не могу выбрать! — воскликнула Арина, я повернул в ее сторону голову. — Никакой идеи.

— Сделай букву своего имени! — подозвал к себе свободного мастера, ткнул пальцем чего я хотел. Арина, увидев, как я закатываю рукава рубашки, улыбнулась. Прищурено меня рассматривала, потом что-то зашептала и довольная протянула свою руку. Мы друг другу подмигнули, мастера тоже, как заговорщики, переглянулись. Я старался не обращать внимание на стиснутые зубы Арины, на ее болезненные гримасы, на слезы в уголках глаз.

— Ты мне покажешь, что сделал? — ее глаза пытались просканировать плотную повязку на левом запястье. У самой была точно такая же на правой руке.

— Конечно, только позже. У нас с тобой будет время насмотреться на свои татушки.

— Я хочу есть! — заныла моя девочка. Время было для позднего ужина.

Мы прошлись по оживленным улицам города, шли рядом, Арина не заметно переплела наши пальцы. Я мельком взглянул на нее, руку не отдернул, она смущенно улыбнулась и сильнее сжала ладонь.

— Расскажи о себе! — сытый ужин, тихая музыка и разговоры окружающих притупили бдительность. Я даже бровью не повел на ее вопрос. Арина отщипывала хлеб и смотрела на меня.

— Что ты хочешь услышать? Где родился, как учился, с кем целовался?

— В интернете о тебе очень мало информации, можно сказать вообще никакой.

— Конечно, за деньги тебе могут переписать полностью биографию! — она не понимающе нахмурила брови, а я ругнулся про себя за свой болтливый язык. Вроде бокал вина всего лишь осушил, но готов был выложить ей всю свою подноготную. — Я не «белый и пушистый зайчик», в моей жизни есть вещи, о которых лучше не знать.

— Ты кровожадный убийца? — голубые глаза смеялись, заставил себя улыбнуться, хотя ее вопрос попал в самое яблочко. И стало как-то перед нею стыдно, что не могу похвастаться идеальным прошлым, понимал, что, узнав она всю правду обо мне, с ужасом сбежит. И так было бы лучше всего, только вот я ее то не отпущу.

— Где ты учился? Читала что у тебя несколько дипломов и даже какая-та научная степень!

— Это все куплено за деньги ради статуса и престижа. На самом деле у меня всего лишь школьный аттестат после девятого класса. Я, конечно, не полный тупица, но в университетах никогда не учился.

— А по тебе не скажешь… Всегда такой собранный, уверенный и умный, без этого ты бы не построил свой бизнес!

Самый лучший университет это жизнь. Диплом, правда, не выдает, но заставляет бесконечно учиться.

— Семья? Мама, папа, сестра-братья?

— Про отца можно отдельно почитать в том же интернете. Там же и про детей узнаешь.

— Руки не доходили, мне было интересно читать про тебя!

— Да? Значит все-таки любопытствовала! — усмехнулся, Арина показала язык. Тело мое напряглось от такого жеста, поерзал на диванчике, отгоняя пошлые мысли. Впервые мы просто разговаривали. Правда, не нравилось, что обо мне. — У меня два брата.

— Они тоже бизнесмены?

— Нет. Они самые простые парни, которые живут в горах, живут обыкновенной жизнью.

— А мама?

— Мама живет с ними.

— Такое чувство, что ваша семья разделена, ты с отцом, браться с матерью, и ваши жизни как две параллели, никогда не пересекаются.

— Так получилось! — лаконично ответил, предупреждая взглядом, что больше вопросов не потерплю. Арина кивнул в знак понимания.

Умная девочка.

— Ну, а что с личной жизнью? — после минутного молчания спросила девушка, поднося бокал к губам. Отвел глаза в сторону, якобы рассматривая публику, но на самом деле думал, что ответить.

Правду? Очень узкий круг людей знает, что я женат. Особенно на чьей дочери. Брак по договоренности, без участия самих молодых.

Отцам было все равно, как мы с Арминой будем жить, главное заключить между собой мир. Я тогда решил, что постараюсь быть либо другом, либо просто хорошим мужем, без закидонов, оставляя свою «темную сторону» жизни за порогом дома. До определенного момента удавалось соблюдать гармонию…баланс. А потом мое все хорошее даже по отношению к врагам ушло, когда тронули то, за что я готов был убить голыми руками, перегрызть своими зубами глотку.

И убил, правда, какой ценой…

— Саид! — тихо позвала меня Арина, выводя из лабиринта воспоминаний. Некоторое время смотрел на нее и вообще не понимал, почему я здесь, в этом курортном городе, почему эта девушка рядом со мною.

— Нам пора! — резко сказал, подзывая официанта. Девушка поджала губы и отвернулась в сторону моря. Понимал, что обиделась. Но сейчас я растеребил сам себе свои не заживающие раны, которые начали кровоточит, ныть, заставляли стискивать зубы и сжимать руки до онемения. В такие минуты мне хотелось скулить побитой собакой, спрятаться от всех и дать волю сдерживаемым эмоциям. Дать волю слезам, которые за пять лет так и не пролились, простить самого себя.

Но это было выше моих сил.

Арина

Чем больше времени проводила с Саидом, тем больше понимала, что я его не понимаю. Что я вообще не понимаю, куда мы едем, что делаем. Думала мы будем несколько дней в одном курортном городе, свой город с морем надоел, типа сменили обстановку, типа отпуск.

Но мы переночевали, утром уехали в Краснодар, за нами приехал хмурый Фарид. Все были какие-то напряженные и никто не хотел мне что-то объяснять. Саид после ужина в ресторане, когда я спросила про личную жизнь, замкнулся, ушел в себя, не проявляя ко мне никакого интереса. Даже мои заигрывания не воспринимал. И я решила обидеться, как умеют только женщины: без особой причины не разговаривать с ним, отвечать односложно. И если Гера максимум терпел день, Саида мое молчание устраивало уже третий день. Меня нет. Я уже какую ночь не спала, разглядывая мужскую спину. Было много вопросов, но ни одного ответа.

— Иди сюда! — позвал Саид, выходя из спальни, направился в ванную.

Я послушно последовала за ним. Он кивнул мне садиться на край ванны. Догадалась, что сегодня он снимет супер-пупер заживляющий бинт, который порядком надоел и увидит мою татуировку. Задержала дыхание, когда его руки коснулись моего запястья, осторожно сняли бинт. Некоторое время мы рассматривали мою татушку. Это были две латинские буквы, заглавные моего и его имени, с красивыми вензелями, переплетенные между собой, что с первого взгляда и не поймешь, что изображено. Он ничего не сказал, взял с тумбочки мазь и осторожно втирал в кожу.

— Все, — спокойно сказал Саид, отворачиваясь к раковине. Сам не спешил снимать бинт со своей руки, включил воду, ополоснул лицо, взял бритву и пену. Я сидела на месте и наблюдала, как он сбривал щетину вокруг своей модной бородки. Интересно, как он выглядит без нее?

— Ты мне не покажешь свою? — не выдержала, тихо спросила. Саид вытер лицо полотенцем, повернулся ко мне лицом, смотря прямо в глаза, быстро снял бинт и протянул руку. Сглотнула и посмотрела на запястье. Сердце на секунду перестало биться. Бережно коснулась пальцами букв. Если мои были больше девчачьи, с завитушками, то у Саида в едином стиле с фразой на плече. Небольшие, их можно было прикрыть широким ремнем часов. И, это лучше, ценнее, чем услышать банальное «я тебя люблю», хотя и от этих слов бы не отказалась от Саида. Все еще не веря в смысл его поступков, склонила голову на бок, рассматривая его серьезное лицо.

— А бороду сбреешь? — его черные брови приподнялись в изумлении, в глазах мелькнуло замешательство. — Ради меня! — несколько секунд, пока он решал быть или не быть, показались бесконечностью. Саид покачал головой, взял бритву и протянул мне.

— Если хочешь видеть меня без бороды, брей сама. У меня рука не поднимется! — на полном серьезе сказал, но глаза смеялись.

Покрутила бритву, встала, теперь Саид сидел на ванне. Приподняв подбородок, терпеливо сидел, не дергаясь, пока я наносила пену и не умело сбривала черную бородку, слезы капали на щеки.

— Ты чего ревешь?

— Жалко… — всхлипнула, вытерла рукой нос. Саид усмехнулся, отобрал бритву, подошел к раковине и уверенными движениями довел мое дело до конца. Я с каким-то страхом ждала, когда он обернется. На меня смотрел Саид и в тоже время не он. Не веря, провела ладошкой по его гладким щекам, поражаясь, как борода может придавать солидности и возраст, а еще налет мудрости. Сейчас он выглядел моложе своих лет, а кривая улыбка манила еще больше.

Не сдержавшись, прильнула к его губам, мурлыча от блаженства. Он подхватил меня, усаживая к себе на талию, не прерывая поцелуя, вынес из ванны. Уложил на кровать и стал быстро-быстро целовать каждый миллиметр обнаженной кожи, стаскивая с плеч лямки ночнушки, обхватывая ладонями мои затосковавшие груди. Я извивалась под ним, горя внутренним пламенем, требуя молниеносного своего удовлетворения. Тело соскучилось по его бешенному ритму, по зверю. Вильнула бедрами, услышала недовольный рык, и сама себе улыбнулась. Оказывается, мой хищник ждет своей минуты, но все потеряло значение, когда его губы, его дыхание спустилось ниже пупка. Выгнулась ему навстречу, раздвигая ноги шире, давая волю своим чувствам. И мне было плевать, что мои грудные стоны, крики могли слышать не только люди в гостинце, но и мимо проходящие прохожие под окнами. Было важно то, что Саид вытворял своим языком, пальцами, заставляя мое тело дрожать, как натянутая струна. Я открыла потусторонний Космос, где и дышать не нужно было.

Дыши! Арина, дыши! — его шепот жестоко выдернул меня из моего пространства. Я хотела возмутиться, но не смогла. Любимый хищник впивался в меня уже привычными сумасшедшими движениями, он рычал, и в его рычании слышались новые нотки, значение которых не знала. Я сдалась, окончательно и безвозвратно, понимая, что мое поражение наравне с его победой, мое подчинение это не унижение, это уважение перед своим человеком, мужчиной, зверем.

— Я люблю тебя! — выдохнула ему в губы, Саид каждую букву проглотил в себя, последний раз вонзаясь резким движением в меня, и замер, переплетая наши пальцы. Наши запястья касались друг друга, его левое, мое правое, такие разные по оформлении буквы, но едины в своем смысле. Мы с ним едины, мы продолжение друг друга, мы — знак бесконечность. И хотелось верить, что всегда между нами будет бесконечность.

Армина

За окном опускалась тьма. Обхватив руками кружку с чаем, подошла к окну, всматриваясь в горизонт, где море встречалось с горизонтом.

Дом находился в прекрасном месте. Можно было с утра схватить полотенце и сбежать по узкой тропинке к галечному пляжу, врезаясь в гладкую поверхность еще холодного моря. Дом- моя крепость, мой мир, где живет моя семья, мой любимый мужчина. Мысль о любимом причинила легкую боль. Уехал, не объяснив ничего, приставив Фарида к семье, окружив все по периметру усиленной охраной.

Тревога за него сжимало сердце. Никогда я так сильно в его отсутствие не волновалось, тучи, которые все время сгущались над нами, теперь собрались и готовы были поразить громом и молнией.

Сзади раздался шорох, испуганно подпрыгнула на месте и обернулась. В дверях стоял Фарид, виновато глядя на меня из-под насупленных бровей.

— Извини, не хотел напугать! — быстро осмотрел кухню и готов был уйти.

— Не уходи! — попросила. Я не хотела оставаться одна и придумывать себе ужасы с Саидом. Рядом с Фаридом мне всегда было спокойно.

Парень потоптался на месте и осторожно подошел ко мне.

— Кофе-чай?

— Ничего. Мальчики уснули?

— Да, постоянно спрашиваю, когда им можно будет выехать в город.

Неделя заточения им надоела.

— От Саида пока не поступало разрешения посетить город.

— Проще сказать, что он не разрешил.

— Он беспокоится о вас, поэтому усилил охрану.

— Ага, сидим как в тюрьме, правда, в комфортной тюрьме.

— Армин, я не полномочен оспаривать его решения. Кто я такой? — горькая улыбка скривила губы, в глазах застыла горечь правды. — Пешка.

— Ты не прав. Если ты с нами, значит он тебе очень сильно доверяет!

— Саид доверяет? — Фарид тихо рассмеялся, качая головой. — Да он собственным рукам не верит, о чем ты. У него всегда все под подозрением! Как говорится, издержки бывшего боевика! — я вздрогнула, когда он сказал последние слова и внимательно на него посмотрела. Это не стало новостью. Кто мой муж, я знала еще тогда, когда он появился в родном доме, как самый дорогой гость, я понимала, каким авансом доверия он пользовался у моего отца, раз тот не побоялся меня отдать ему. Я была любимой папиной дочкой и жениха он искал достойного.

— А ты разве не из таких? — осторожно спросила, дуя на чай, и отвела глаза, когда Фарид перестал улыбаться и устремил свой темный взгляд на меня.

— Если сравнивать мои грехи с его, то в этом сравнении я проиграю.

Ты хоть представляешь кто твой муж?

— Кто? Бешенный? Дьявол во плоти? Или Крейзи? — темные глаза удивленно расширились. — Я многое не знаю, но не настолько наивна в отношении мужа. Чем он занимается, могут только представлять и вспоминать, чем занимался мой отец. И да, я осознаю, что его дела далеки от закона.

Фарид улыбнулся краешками губ и резко повернулся, смахивая со столешницы пустые чашки. Они с грохотом полетели вниз и разбились. Мы одновременно нагнулись, столкнулись лбами, откинулись, приложив ладонь к ушибленному месту. Некоторое время смотрели друг на друга, а потом начали смеяться. Как-то неожиданно оказались слишком близко, да так близко, что я почувствовала запах его одеколона. Он пах чем-то сладким, тягучим, как папа, с нотками гвоздики. Мы все еще смеялись, но неведомая нами сила приблизила наши губы, смех застыл. Фарид и я замерли, не двигались, но и не поспешили отстраниться. Он осторожно обхватил мое лицо и, прикрыв глаза, провел языком по краям губ. Я прислушалась к себе. Была тишина, была умиротворенность, легкость, словно, наконец-то, обрела свободу в этом поцелуе.

Ответила, кладя свои ладони ему на плечи. Фарид не Саид. Даже нежность Саида была с нотками сдерживаемой агрессии, Фарид трепетал в поцелуе. Дрожали его руки, дрожало его тело. Он словно боялся причинить мне боль, настолько был ласковым, неторопливым.

И если с мужем никогда в жизни бы не проявила инициативу, тут мне захотелось самой прикоснуться к телу, провести пальцами по груди, ощущая напряженные мускулы. С каждой минутой поцелуи становились более пылкими, руки уже жадно изучали друг друга сквозь одежду и недовольно вырывались вздохи от мысли, как же много тряпок. Остатки здравомыслия были отброшены в сторону, когда мои пальцы коснулись ширинки джинсов и мужчина простонал в губы. О боги! Неужели это можно так просто было добиться!!!

Всего лишь прикосновением! И у меня сорвало «крышу». Меня покинули все мои комплексы, вся моя неуверенность с Саидом, мой страх быть неправильной понятой и сделать что-то не так, вызвав в голубых глазах недовольство.

— Армина! — Фарид смотрел на меня пьяным взглядом от страсти, от любви, которую уже не прятал. — Девочка моя!!!! — и это оказывается так приятно чувствовать себя девочкой, которую любили, просто глядя в глаза. Я расстегнула на себе рубашку, распахнула полы и мягко улыбнулась.

— Я твоя! — сколько радости было в карих глазах, как плавился этот шоколад, как приоткрыл его рот. Да от этого зрелища я вся возбудилась. Его ладони отодвинули чашку бюстгальтера, и темная голова склонилась к груди, нежно вбирая в рот сосок. Его ласки были неторопливыми, он гладил меня, лизал жадно, но растягивая удовольствие, как дети, которые уплетали любимое мороженое. Тело жило своей жизнью, реальность уплыла все дальше, были только руки, губы Фарида, были мои тихие стоны, мои руки на его теле. Он стянул с меня шорты, накрывая рукой мой низ живота, поцелуем мой рот. Никогда не думала, что сексом можно заниматься на полу кухни.

Это должно было ужаснуть, но мне было все равно. Выгнулась дугой, двинув бедрами навстречу его пальцам. Мужские стоны — это что-то невероятное, неизвестная мне музыка. Саид не проявлял эмоций в нашей близости, если рыкнет, считай, что уже ответ.

— Армина! Ты рвешь меня на части! Я больше не могу! — с мольбой заглянул мне в глаза Фарид, мои руки потянулись к его ремню. — Я люблю тебя!!! Господи, как же я тебя люблю! — торопливо шептал он, стягивая немного джинсы вниз и придвинул к себе. Он не рвал меня на части. Он не заставлял чувствовать себя какой-то грязной, шлюхой. Он просто заполнил меня до отказа, ни больше, ни меньше.

Словно создан специально для меня. Словно тот самый, которого ждут всю жизнь. Я познала Вселенную, о которой только читала, о которой могла только мечтать.

— Что будет с нами? — тихо спросила, гладя Фарида по голове. Он лежал на мне, но основной упор веса делал на свои руки, согнутые в локтях. — Он же убьет. Тебя, потом меня.

— Мы справимся! Он обыкновенный человек, со своими слабостями!

— Саид и слабости??? Фарид, у него нет слабостей, дочь была его слабостью, и то не испугался ее убить. И ради чего??? Ради утверждения своей власти! Не зря же его прозвали Крейзи! Он реально сумасшедший, неконтролируемый, особенно в своем гневе!

— Армин, — Фарид ласково улыбнулся, погладил по лицу. — Поверь мне, и на такого найдется управа, даже самый грозный дракон покоряется.

Давай не будет панику наводить раньше времени, главное сама не спались перед ним.

— Это сложно… Я чувствую себя виноватой.

— Ты ни в чем не виновата! Просто не отталкивай меня после всего этого, я прошу тебя! Если отвергнешь, мне останется только пустить пулю себе в лоб!

— Не говори так….

— Вместе мы все преодолеем! Просто доверься мне!

— Я верю тебе! — тихо промолвила, прижимаясь к его груди. Да, с Фаридом я кожей ощущала его заботу, его внутреннюю тревогу, и знала, он меня защитит, сам погибнет, но меня от опасности укроет, даже если угроза будет в лице мужа.

Саид

Вода остывала. Пена опала. Арина сидела ко мне спиной, и я любовался ее выпирающими позвонками. Она то прижималась к моей груди, то отстранялась, взяла мочалку и гель. Я перехватил бутылку геля, выдавил себе на ладонь, медленно прошелся по напряженным плечам, слегка их сдавливая. Скользнул к грудям, круговыми движениями лаская полушария, дразня заострившиеся соски. Арина учащенно задышала. Потянул на себя, укладывая на грудь так, чтобы живот, ее бедра приподнялись над водой. Я ласкал ее тело, прислушиваясь к дыханию. Вот она сглотнула, сжала мою руку между ног, проник пальцами внутрь, без нежных прелюдий брал ее рукой.

— Ариш… — куснул мочку ее уха, она что-то промычала, пальцы замедлились, ее губы недовольно округлились. — Ариш, ты слышишь меня? — ее глаза были прикрыты, поэтому приходилось спрашивать.

— Ммм…

— Мне нужно, чтобы ты подписала бумаги, — большим пальцем потер ее клитор, она вскрикнула, схватилась за бортики, насаживаясь на пальцы глубже. — Ты слышишь? — медленно стал убирать руку.

Человек в погоне за своим удовольствием готов на все, даже если потом будет хвататься за голову. Арина жаждала, чтобы я ее трахнул.

Устроился между ее ног, но не торопился вонзиться в нее, терся членом между бедрами.

— Саид! — ее голос надломился, в нем была попытка еще контролировать себя, и мольба прекратить пытку. Я дразнил ее, болезненно возбуждал. Мне нужна была ее подпись! Времени уговаривать, просить, угрожать не было. Пока я дурманил ее мозг нашей близостью, мой человек выигрывал у ее брата его долю в компании. Оставалась ее доля и тогда можно пустить по миру «Ребус», в частности старшего Берзникова. Я, конечно, мог и другими путями его «сожрать», но так сладко наблюдать за человеком, у которого отняли и уничтожили то, ради чего он жил. А еще когда он осознает, что его любимый сын будет мне должен как минимум свою жизнь, а ненужная дочь сама с радостью у меня отсосет, его это не просто сломает, его просто не станет.

— Саид! — взмолилась Арина, трясясь в моих руках. Сопротивление воды затормаживало движения. Сжал одной рукой живот девушки и усадил ее на себя, кусая ее открытую шею. Меня штормило от нее, множество сигарет было выкурено, придумывая, как наказать предателя. То, что Алексей связался с людьми, что и Каран, взбесило.

Хотелось сразу же пристрелить без суда и следствия.

Арина закричала в голос, откинув голову на мне плечо, тело еще было напряженным, пока я с довольным урчанием не излил в нее свое семя. Зверь радостно скалил зубы. За последние дни я просто «высосал» девушку. Телефон запиликал. Не охотно взял свой мобильник с полки над головой.

— Ты помнишь про подпись? — довольно ухмыльнулся, прочитав сообщение, посмотрел на уставшую Арину.

— Если после этого ты мне дашь поспать хоть одну ночь, я готова все подписать, даже куплю-продажу души самому Дьяволу!

— Я жадный! — поцеловал ее в висок. Действительно, ей нужно было полноценно поспать, это я на адреналине и на диком сексе держался бодрячком. Вылез первым, обмотавшись полотенцем, вытащил уже сонную Арину, закутав ее в халат. Пока она не провалилась в глубокий сон, приподнял ее в полу сидячее положение, слегка похлопал по щекам. Длинные ресницы встрепенулись, голубые глаза недовольно смотрели перед собою. Она даже не глянула, что подписывала. Отдав ручку, свернулась калачиком и сразу же уснула.

Некоторое время смотрел на нее спящую, коснулся ласково щеки, проведя костяшками от виска к губам. Она еще не знает насколько стала зависимой от меня, насколько сильно в ней переплетется любовь и ненависть ко мне. Поймет, когда мы вернемся домой, когда привычный мир будет разрушен моими руками. Есть еще Гера. И до него дойдут руки.

— Папа!!! — навстречу бежали три сорванца, одновременно повисли на шеи, чуть не завалив на асфальт перед домом. Я расхохотался, пытаясь увернуться от поцелуя младшего, от удушья старшего, от захвата среднего.

— А к нам дедушка приехал!!! — громко воскликнул Али, поняв, что ему соревноваться с братьями не по силам. Я вздрогнул. Приезд отца был неожиданным. Я бы сказал, что не вовремя. И ничего хорошего появление старшего Каюма не предвещало.

— Папа! — младший, Азамат, ткнул своими пальчиками в татуировку, которая выглядывала из-под ремешка от часов. Я улыбнулся, потрепал по голове, но предпочел не отвечать. Сын насупился и побежал к дому, на крыльцо вышла Армина и отец. Судя по одежде Ахмета Рамзановича, он играл роль дедушки. На нем были хлопковые светлые брюки, футболка-поло. Еще очаровательная улыбка. Поднялся на крыльцо, замер, когда Армина и секунды не выдержала моего взгляда, отвела глаза в сторону. Если бы у меня была секунда, чтобы на нее пристальнее всмотреться, я бы многое понял, но отец схватил за руку, процедил с улыбкой:

— Нам нужно поговорить. Срочно! — он улыбнулся уже внукам, подмигнул им. — Ну, парни, как смотрите на то, чтобы мы позже с вашим папой присоединились к вам и поиграли в футбол???

— Да!!! — стройно согласились сыновья, срываясь в сторону лужайки за домом. Армина хотела последовать за ними, я схватил ее за руку, она вздрогнула, но вынужден был отпустить, так как меня уже тащили в сторону кабинета.

— Ты ахринел! — прошипел Каюм, заперев дверь. — Ты не можешь весь город подчинить себе!!!

— Почему же? Могу, если только захочу! Но тут больше дело принципа, дело чести что ли. Почему я должен делать вид, что не замечаю перебежки??? Почему я должен молча терпеть, когда мое имя поласкают на каждом углу, прикрываются им, обещают что-то кому-то!

— Саид, те люди, они как звери, они исповедуют принцип животных, там не до дискуссий!

— Что ж, побеждает сильнейший, механизм запущен. Завтра «Ребус» рухнет, останутся только руины, да и их позже днем с огнем не сыщешь. Рома от отчаянья застрелится, сердце Алексея не выдержит такого удара и отправится следом за сыном.

— А дочь…

— Дочь? — отвернулся к окну. Арина останется при мне. И хотелось бы, чтобы о моей роли в крахе детища отца не знала. Но она девочка умная, сообразит, или подскажут, как сообразить. Доброжелатели найдутся. А там придется ее ломать, подчинять себе, того не хотелось, я привык к ее добровольной отдаче.

— Судя по твоему молчанию, ты решил девку держать при себе. Неразумно.

— Я сам разберусь с Ариной.

— А что с Караном делать будешь? Он же тебе, как брат, столько лет вместе.

— Посмотрим, надеюсь, что кардинальные меры не придется применять к нему.

— Я бы на твоем месте оставил Арину в покое, пока еще не слишком поздно! — отец подошел сзади, схватил за руку, запястье которого я непроизвольно потирал, смотря в окно. Сдвинул часы в сторону и раздраженно выдохнул. — Поздно?

— Поздно, — отдернул руку, поправляя часы на место, отошел к столу.

— Смотри, как бы тебя через нее не достали!

— Не достанут. Я быстрее ее убью, чем они меня.

— Я тоже так думал. Но в итоге ничего так и не смог сделать. Когда любишь, рука не поднимается на самое дорогое. Сейчас ты обманываешь прежде всего самого себя. Как когда-то обманывался я.

Ведь кажется, что так легко преодолеть зависимость к человеку, особенно, когда его нет, а это на самом деле ад. Ты даже не представляешь, как я тебя ненавидел первое время. Как мне хотелось собственноручно пустить тебе пулю в лоб, пока ты лежал на больничной койке с простреленным плечом. Даже мысль, факты того, что она меня предала никак не смиряло. Сейчас я жалею, что не сумел ее отпустить от себя, когда была возможность, когда мы еще не разочаровались в друг в друге, любя и ненавидя всем сердцем. Если бы я отпустил, она бы была жива… — в глазах стояли слезы. Слезы, которых я никогда не видел у отца. Они скатились по щекам. — Я бы радовался от мысли, что она дышит, что она смеется, что она просто радуется солнцу, морю…и вспоминает меня. И если ты любишь девочку, отпусти. Дай ей шанс жить.

8

— Арина-Говорят, счастливым нужно сидеть тихо, иначе будут завидовать, счастье любит тишину. Но черт, как же сложно сдерживать свою улыбку всего лишь от мысли о нем. Мы уже как неделю приехали из «отпуска», Саид каждый день звонил, приезжал, когда просто для поцелуя, когда для быстро секса возле двери. Не было ощущения, что он меня забыл, нет, наоборот, словно не мог надышаться воздухом, которым я дышала рядом с ним.

Мурлыча себе под нос какую-то мелодию, пританцовывала в предвкушении скорой встречи с Саидом. Он сказал, что сегодня ему нужно что-то сказать важное. Я не сомневалась, что мы заговорим о том, что нам нужно быть вместе. Уже придумывала речь для Геры, чтобы попросить развод. Я теперь не представляла себя без Саида, без его глаз, без его кривой улыбки, без его бородки. Да, он вновь начал ее отращивать. А я вновь его попрошу позже сбрить.

Звонок в дверь застал меня в гардеробной, когда задумчиво стояла перед вешалками с платьями. Хотелось сегодня быть особенной.

— Папа! — удивилась, увидев на пороге отца. — Рома?! — за спиной стоял, как в воду опущенный, брат. Вид у них был хмурый. Сделала шаг в сторону, пропуская.

— Одна? — спросил отец, проходя в гостиную.

— Ну так Гера же в Москве.

— А что у нас теперь только Гера греет твою постель? — злое ехидство сквозило в каждом слове. Отвечать было бессмысленно. Рома сел в кресло и отвернулся к окну, он был странно молчаливым. Я села на краешек дивана, расправляя подол халата.

— Что к Каюму на свиданку собираешься??? Шикарный мужчина, мечта всех идиоток, которые с рождения ходят в розовых очках. Вас же как магнитом притягивают такие опасные типы, которых хочется перевоспитать, наивно думая, что он добрый, самый чуткий и лучший человек на белом свете! И как он тебя обвел вокруг пальца, красиво, еще и в свое удовольствие! Хотя, о чем это я! — Алексей Викторович сменил объект для своего яда. — Он даже моего сына, такого умного, такого уверенного в себе обложил со всех сторон, что теперь остается только в рабство к нему продаться. Поимел моих детей со всех сторон, в прямом и переносном смысле!

— Может ты хотя бы расскажешь, что случилось? — спокойно подала голос, уверенная, что агрессия отца на Саида не обоснованная. Я догадывалась, что они друг друга недолюбливали, но причины не знала.

— Что? — старший Берзников гневно покраснел. — Ты, когда с ним трахалась, включала свои мозги??? Или они были выдолблены его членом из тебя??? Я молчу, что на слабости Ромы к азартным играм выудил долю компании, а из тебя, как он добился, не расскажешь? — смутно припомнила, как Саид подсовывал какие-то бумаги, я их не читала, просто расписалась и завалилась спать, потому что мой организм не выдерживал заданного темпа в постели Каюма.

— Вижу по глазам, что память к тебе вернулась. Так вот, твой дражайший любовник, вчера выставил на продажу акции моей, Арина, МОЕЙ, черт побрал, компании за бесценок. Он просто подвел черту, приказав «Ребусу» долго жить! Все, все, что годами строил, жертвовав временим, семьей, деньгами, все теперь не имеет значение.

Нет, ему мало было просто разрушить компанию, он еще подставил Рому.

— Каким образом?

— Просто заснял в элитном борделе, как тот развлекается жестко с девочками со всеми вытекающими атрибутами порочной жизни. И по словам Каюма, в скором времени, это видео будет гулять по всему интернету.

— Зачем ему это? — я сжала кулаки, нервы были на пределе. Я не хотела верить отцу, но каждое его слово забивалось гвоздем в крышку гроба моего счастья. Я не хотела верить, но осознавала, что это жестокая правда. Эта та реальность, которую Саид прятал за своей спиной.

Месть. Извращенная жестокая месть. Ты хоть знаешь, кто такой Каюм? — на меня с жалостью и с насмешкой смотрели. Покачала головой. — Старший и младший Каюм бывшие боевики, в настоящее время под видом бизнесменом проворачивают темные дела, где крутятся большие деньги, опасные связи. Старший Каюм занимается делами на Востоке, в частности в Эмиратах, младший- негласный лидер этого города. Этот человек славится своей жестокостью, злопамятностью, хладнокровностью. Он не будет просто убивать, он ломает людей, ему нравится слышать крики своих жертв. Никогда не замечала в нем звериную дикость? — я вздрогнула, припоминая с какой иногда сдерживаемой агрессией Саид брал меня, как он кусался, больно сжимал. В памяти замелькали картинки нашей близости. Ужас парализовал. — Его называют Крейзи. Со стороны кажется, что все его поступки, все его планы — чистой воды сумасшедшие. Но через некоторое время осознаем, что на самом деле все четко запланировано. Я все никак не мог понять, зачем ему вкладываться в мой бизнес, потом обнаружил «теневую» сторону его деятельности. Клин клином вышибают, я обратился к людям, которые давно точат на него зуб, которым дай только шанс приблизиться к нему. Но и тут Каюм всех опередил… Ты понимаешь, что с нами будет??? Он сведет меня и Рому в могилу, а тебя оставит в сексуальной зависимости. Ему не интересно уничтожать людей физически, он, как хищник, с радостью будет наблюдать за душевной агонией своих жертв.

— Хватит… — меня била мелкая дрожь, мне хотелось зажать уши и не слышать больше ничего. Забыть, стереть этот момент, отмотать пленку назад.

— Нет, доченька, ты дослушаешь меня до конца. Мне терять уже нечего! — в голосе отца было столько ярости, я понимала, что самое ужасное мне предстоит услышать. И сердце от тоски сжалось. — Каюм женат. — наверное, если бы мне воткнули нож в сердце, было б не так больно. Я еще не понимала, что меня медленно убивают, все во мне онемело, словно обезболили на некоторое время, давая стоящему передо мною мужчине высказать все. — Женат на дочери уже убитого одного бандита. Это договоренный брак, когда два сильных человека объединяли свои возможности, авторитет, влияние, чтобы не усомниться в верности, скрепили свою дружбу детьми. У него трое прекрасных мальчиков. Хотя было четверо. Только вот девочку Каюм сам лично убил! — меня сломали. Согнули пополам и получилось две половинки, которые невозможно теперь соединить.

Мой Саид, которого я любила, на которого я смотрела едва дыша, был всего лишь выдуманным мною образом. Каюм не спешил его разрушать, наоборот, все делал, чтобы я сама лично отдала ему всю себя: и тело, и душу. И теперь это все болело. Даже укус на шеи физически меня начал жечь, словно заклеймили.

— Знай, все что с нами случится позже, все дел рук Каюма.

Уйдите… выдохнула, чувствуя, что еще одно слово и меня накроет настоящая истерика. Миссия по развенчиванию моего идеального образа Саида Ахметовича Каюма была выполнена, отец и брат покинули квартиру, предварительно швырнув тонкую черную папочку. Я легла на диван, подтянула ноги к груди и прикрыла глаза, ощущая, как сквозь веки текут слезы. Я выплакивала свою боль, свое разочарование, крах своей любви. Не было между нами никаких чувств, вся нежность, вся ласка была мню придумана, я видела смысл там, где его не было. Саид целенаправленно добивался своей цели, какими способами, это уже было делом десятым.

Встрепенулась, понимая, что все равно нужно найти в себе силы и встретиться с Саидом. Найти в себе силы улыбаться ему, возможно даже заняться сексом, а потом высказать ему все в лицо! Или сразу ему заявить о том, что знаю все про него! Женат…Закусила губу, сгибаясь пополам от внутренней боли. У него трое детей…и что-то про дочь говорили. Убил? Саид? Не может быть! Но вспоминая, какими опасными бывают его глаза от мыслей, сомневаться уже не приходилось в том, что сам мог убить дочь.

В этот раз я долго выбирала платье. В итоге остановилась на коротком красном платье, с открытыми плечами. Саиду не нравился мой мини-гардероб, рядом с ним я всегда носила из миди длины или вообще в пол. Шорты он тоже с трудом терпел. Иногда я посмеивалась над его желанием натянуть на меня паранджу, особенно зверел, когда, гуляя по набережной, на меня засматривались другие мужчины. Его зверь угрожающе рычал, глаза предупреждающе сужались. Меня это забавляло. Сейчас я понимала, что, переступи кто-либо круг, который мысленно вокруг меня очертили Саид, ему пришлось бы поплатиться.

Руки дрожали, лишь с пятого раза я нарисовала идеальные стрелки на глазах, накрасила красной губной помадой губы, заколола волосы низким пучком, припустив несколько прядей. Его руки часто путались в моих волосах, он их то накручивал на кулак, то, как ребенок, мягко перебирал. Все напоминает о нем! Сморю на себя и вижу каждый его поцелуй, каждое его прикосновение к себе.

Согнулась пополам, борясь с приступом тошноты. Пустой желудок скручивало от страха. Еще несколько минут моего опоздания и он сам заявится ко мне, а я уже не хотела вторжения в свое личное пространство. Его и тут было слишком много, пройдет не мало времени, прежде чем я смогу спокойно жить в квартире, где каждый метр был им помечен. Гера, прожив несколько лет в этой квартире, не сумел оставить после себя ощущение своего присутствия, своей энергетики. Саид смог. Даже ничейная кружка стал его. Он всегда пил из белой керамической кружки черный кофе без сахара.

— Если бы ты еще задержалась на десять минут, пустил собак на твои поиски! — он улыбался, раскрыв широко входную дверь отцовской квартиры. Я улыбнулась в ответ, сглатывая ком в горле. Надо начинать учиться жить без его улыбки. Голубые глаза вспыхнули недовольством, когда тщательно рассмотрели наряд, макияж, но промолчал, жестом приглашая войти. Сейчас, когда я понимала, кто такой Саид Каюм, наконец-то, сумела ощутить его опасную энергетику, увидела его пружинистую бесшумную походку и четкие движения тела. Он не совершал ничего лишнего, в нем не было суеты. Вот он подошел к барному столу, разлил вино из открытой бутылки и протянул мне бокал. И как я раньше не замечала холодную сталь в голубых глазах? Как я раньше не видела в его облике Хищника, готового в любую минуту вонзить острые клыки в глотку жертвы.

— Ты какая-та напряженная и загадочная! — спокойно заметил Саид. Он очень хорошо чувствует людей, поэтому и ломает их, поэтому доводит их до черты, за которой смерть уже не кажется такой страшной.

— У меня странное предчувствие! — покрутила бокал с красным вином, поглядывая на мужчину из-под ресниц. — Словно сегодня ты мне покажешь свое истинное лицо! — его глаза предупреждающе сверкнули, уголок губ приподнялся в презрительной улыбке.

Провокационно облизнула губы языком и пригубила вино, не спуская с него глаз. Он одной рукой опирался об стол, поза его была обманчиво ленивой, его звериная сущность всегда держала ухо востро, в случае опасности готовый защищать себя до последнего.

Одиночка. Окружал себя толпой людей, но всех держал на расстоянии вытянутой руки. Даже я никогда не была настолько близка, чтобы уверенно заявить: я знаю Каюма. Кто его вообще знает? Может жена? Ревность вонзила свои острые зубки в мое разбитое сердце, кромсая его края.

— Ты сегодня красива! По-европейски красива, вызывающе, но твои глаза предупреждают о недоступности! — его голос обволакивал, усыплял бдительность. Оставив бокал, подошел ко мне, обхватывая ладонями лицо. Его пальцы нежно поглаживали мои щеки, а я только и могла урывками дышать, втягивая в себя его неповторимый аромат одеколона и собственного запаха.

— Ты моя сладкая девочка! Моя чувствительная малышка! — его губы не целовали, но дыхание возбуждающе щекотало кожу, тело откликалось на каждый вздох-выдох. Господи, ну почему ты со мною так жесток!!!! Почему мужчина, с которым одно дыхание на двоих, настолько страшен внутри, обманчиво ласков и принадлежит другой по всем законам! Почему меня трясет от радости и страха всего лишь от его прикосновений??? Почему я готова его послать на все четыре стороны и тут же умолять остаться со мною навсегда???

Ариша… выдохнул Саид, едва касаясь моих губ. Боже, как я смогу жить теперь без протяжного «ш» и грудного «р»??? Никто не умел так томно, так угрожающе и нежно произносить мое имя. Я хотела, чтобы сказанные слова отцом оказались ложью!!! Его язык обвел контуры моих губ, слегка засасывая нижнюю, слегка прикусывая ее зубами. Так целовал только Саид, щепотка нежности, шепотка грубости и получался коктейль гремучей смеси, кружа голову похлеще алкоголя и наркотиков.

Что-то пошло не так. Это я поняла в ту секунду, когда на столе завибрировал его телефон, когда мягкость его прикосновений мигом улетучилась. Саид вскинул голову, как вскидывают голову хищники, насторожился. Так себя ведут звери в случае опасности. Он отпустил меня, подошел к мобильнику. Его темнеющий взгляд, его молчание, его плотно сжатые губы ничего хорошего не предвещали, надвигался ураган под названием «Ярость Каюма».

— Ты на машине? — я вздрогнула от его сухого, равнодушного голоса. Кивнула. — Поехали.

— Куда?

— Подбросишь в одно место, а сама поедешь домой! — это последние слова были сказаны мне, дальше он хранил сосредоточенное молчание, взглядом смотрел перед собою. Всю дорогу я украдкой на него поглядывала, пытаясь понять, что происходит, но увы и ах, психолог из меня был ужасный. Саид жестом указал на одну остановку, где остановиться. Вышел и, не оборачиваясь, направился в ту сторону, откуда приехали. Я смотрела в зеркало и решила последовать за ним. Припарковав машину во дворе одного ближайшего дома, сняла босоножки и босиком побежала следом. За Саидом нужно было бежать, он знал, куда шел. Мы пришли к многоэтажке. К самому обыкновенному дому. Мне приходилось держать приличную дистанцию, дабы не проявить себя, поэтому жутко обрадовалась, когда домофон подъезда, где скрылся Саид, был сломан. В подъезде прислушалась. Лифт не вызывали, значит поднимается по лестнице. Крадучись поднималась по этажам, адреналин зашкаливал в крови, чувство опасности кружило голову.

— Каран! — услышала тихий голос Саида. Дверь, откуда донесся голос, была приоткрыта.

— Саид?!!! — голос человека по имени Каран был удивленным, но я услышала в нем панику! Ужас! Страх! И все это скручивалось нервным узлом в животе. Мне бы бежать, мне бы не знать, что тут будет происходить, но я шагнула в квартиру, прижалась к стене.

Коридор был темный, силуэт Саида вырисовывался в дверном проеме одной из комнат, где царил полумрак.

— Да, брат, это я, решил нанести визит перед сном! — я вздрогнула от фразы «перед сном», словно тут только что пообещали вечный сон.

Саид прошел в комнату и видно сел в кресло, ибо я теперь видела только его ноги.

— Никогда не понимал твою любовь к этим тонким галстукам, ты в них выглядишь, как клоун без подтяжек. Хотя почему «как», ты по жизни клоун, веселишь народ, вызываешь у них улыбку, дурацкий смех.

Жаль, что я до скрежета не люблю цирк, в особенности этих размалеванных идиотов!

— Саид…

— Цыц! — рыкнул Саид угрожающе. — Я тебе слова не давал. Ты мне лучше расскажи, как докатился до такой жизни? Где ты внезапно потерял страх передо мною, осмеливаясь вслух произносить мою фамилию?! Я тебя предупреждал, даже не поленился повторить, но ты видимо не понял меня. Ни с первого раза, ни со второго.

— Саид…

— Молчи! Ты меня разочаровал, Каран! Так больно осознавать, что человек, которому верил, которого называл братом, которому подавал руку в трудную минуту, так жестоко растоптал доверие. Ты ведь знаешь, что я делаю с предателями??? — в комнате повисла гнетущая тишина, пробирающая до мурашек. — Я их уничтожаю, медленно, неизбежно. Особенное отношение у меня к близким людям.

— Саид! Позволь объяснить!!!! — мужской голос рыдал. Я вздрогнула.

Это было жутко, это было противоестественно слышать, как в этом рыдание звучит унижение, как в каждом всхлипе были готовы принять любую кару, но с надеждой на жизнь.

— Объяснить? — смех Саида — это смех Сатаны, вызывающий мурашки вдоль позвоночника, волоски на теле встали дыбом, у меня даже волосы на голове зашевелились от ужаса.

— Так получилось…

— Каран, что ты как маленький! Ну, как так? Взрослый мужик, а ведешь себя, как новобрачная девка, размазывая сопли по всему лицу! Фу, противно даже смотреть на тебя! Давай примеряй свой моднявый галстук! — Саид издевался, он говорил иронично, принижал человека тоном, показывая, как низко тот пал в его глазах, что теперь он сродни какой-то пыли под ногами. Я вжалась в стенку, пытаясь стать самой стеной. Появился какой-то худощавый мужчина. Он взял протянутый галстук и трясущими руками завязывал его на шеи.

— Потуже, как для виселицы вяжи узел, тебе же примерять роль повешенного!

— Саид! — мужчина в имени захлебнулся от страха. Даже я видела, как он дрожал перед Саидом, как плохо слушались его пальцы. — Я все понял!

— Да? Жаль, что слишком поздно! Давай тащи табуретку, требую полноценного зрелища!

— Саид…

— Каран, ты начинаешь меня подбешивать. Время у тебя есть для принятия решения. Как ты режешь вены, я видел, впечатляет, теперь примерь новый способ показать свой характер! Поторапливайся, у меня не так уж много терпения для тебя! — меня чуть не стошнило. Я зажала ладонями рот и стояла на месте, не в силах двинуться к выходу. Худощавый мужчина поставил табуретку, залез на нее, длинный конец галстука закинул на крюк для люстры. Я только сейчас поняла, почему не включили верхний цвет. Это было как театрализованное представление, где актеры разыгрывали сценку самоубийцы.

— Мне записку писать?

— А ты еще не написал?

Я не выдержала и попятилась назад, внезапно на кого-то наткнулась и с немым криком обернулась. На меня смотрел Фарид. Он быстро устремил взгляд вперед, кивнул головой наверх, я поняла, что следовало подняться выше и затаиться. Повторять не пришлось.

Никогда в жизни так быстро я не взлетала на последний этаж, выбежала на технический балкон и забилась в самый дальний угол, обняв себя за коленки. Меня трясло не только от прохлады ночи, но и от того, что услышала, увидела. «Все что с нами случится позже, все дел рук Каюма» — голос отца стал фоном моих эмоций. Каюм чудовище! Чудовище!!!

Небо светлело. Я полностью продрогла, осмелилась подняться на ноги и посмотреть вниз. От высоты закружилась голова. Не помня себя, вызвал лифт, я бежала к своей машине, настораживая своим видом редких прохожих. Если кто-то бы спросил меня, как сумела доехать до дома, не врезавшись, не поняла б, о чем спросили. Дома встала под душ, но даже горячие струи воды меня не согревали. Мне было холодно изнутри. Стуча зубами, нашла в шкафу самую теплую пижаму, забралась под одеяло и замерла. Сна ни в одном глазу. Не могла закрыть глаза от страха, что все повторится, до мельчайших подробностей. Мое сознание застыло в этой ночи. Нащупала пульт от телевизора, пусть работает для фона, мне было жутко слушать тишину в квартире.

«Сегодня утром… в собственной квартире был обнаружен…. Каран Дудаев, владелец популярного в городе клуба… Известно, что вчера в клубе была проведена проверка, которая выявила ряд нарушений…

Друг, а также совладелец клуба, Саид Ахметович Каюм воздержался от комментариев по поводу смерти…» — монотонный голос ведущего отдалялся, я высунула голову. На экране телевизора показывали Саида, выходящего из того самого подъезда, куда ночью он совсем недавно заходил. Был весь в черном, глаза скрывали знакомые очки авиаторы, рядом был Фарид и еще несколько незнакомых мужчин.

Какой же лицемер!!! Ага, самоубийство!!! Я истерично рассмеялась, потом зарыдала в голос, кусая одеяло, завывая, как собака. Как же было трудно дышать после всего этого! Как же трудно себя собрать по кусочкам и начать жить с чистого листа.

Мобильник мой жестоко напоминал, что за окном есть жизнь, что там, где-то ходят, радуются, смеются люди. Мне пришлось встать, потому что телефон не замолкал. Некоторое время смотрела тупо на экран, думая, что он еще мне скажет.

— Да, пап.

— Арин… Роман разбился. Сегодня утром его машина вылетела навстречку и столкнулась с другой машиной. Завтра похороны, — его последующее молчание было ответом на мои не озвученные вопросы.

Прислонившись к стене, сползла вниз. Телефон выпал из рук.

Закрыла ладонями лицо. Я- пустота. Меня нет ни в прошлом, ни в будущем. Даже в настоящем для меня не находилось места. На плечи навалилась вся тяжесть бытия, заставляя чувствовать себя старухой.

Мой мир окончательно рухнул, как поверженный врагом город. И у моего врага было даже имя — Саид.

— Саид-Было утро, а уже невозможно было нормально дышать. Последний месяц лета всегда был самым жарким. Слегка распустил галстук, сжимая руки в кулаки. Оказывается, я человек и мне свойственно тоже бояться. Да, сидел в своем тонированном, непробиваемом джипе и боялся выйти. Боялся увидеть в ее глазах ненависть, которую не смогу преодолеть. Которая сожжет меня заживо. События последних дней даже меня покоробили, пошатнули мое спокойствие.

Вздохнул. Вечно прятаться не могу, рано или поздно мы должны будем встретиться, и, наверное, в сложившихся обстоятельствах ее ненависть самое логичное чувство по отношению ко мне. Но почему так больно внутри??? Почему у меня ощущение, будто режут изнутри?? Посмотрел на свою ладонь, где виднелась глубокая рана.

Физической болью я пытался перекрыть душевную. Получилось не очень, только Армину напугал, когда она вошла в кабинет и обнаружила меня с кровавым ножом, с безумным взглядом.

Взял с соседнего сиденья букет красных роз с шипами, вышел, надевая сразу же солнцезащитные очки. От солнца, от косых взглядом людей. Я кожей ощущал их ненависть, их презрение, их страх. Никто не осмелился мне прямо в лицо высказать все подозрения, все обвинения в смерти Романа Берзникова.

Арина даже в черном была невыносимо прекрасна, до боли родной.

Стояла особняком, рядом с отцом и, тут пришлось сжать зубы от злости, Герой. Приехал! Не прошло и года. Но вновь взглядом уперся в Арину. Черное кружевное платье делало ее еще тоньше, сожмешь и переломишь, глаза скрывали большие очки, в руках мяла, крутила белый платок. Как же я скучал!!! Всего лишь несколько дней без нее, без ее голоса, а меня скрючивало, и никакой алкоголь, ни какие наркотики не спасали, а о других женщинах даже думать не хотелось.

Я хотел ее рук, я хотел ее прикосновений, ее легких движений, ее невесомых поцелуев. Я в своей зависимости к ней, ненавидел самого себя! Ненавидел за эту слабость, за то, что готов был ради нее на все, даже опуститься на колени, даже сломать себя своими же руками.

Арина вскинула голову. Почувствовал ее взгляд. И незаметно вздрогнул. Я не первый раз чувствовал на себе этот взгляд полный ненависти, но, наверное, впервые мне не хотелось быть его причиной.

Сжал букет, острые шипы вонзились в ладонь, стиснул зубы от боли, ощущая, как кровь засочилась из недавней раны.

Я не подошел к ним, не произнес общепринятых слов соболезнований, они им не нужны от меня. Что дочь, что отец молча кричали на меня, обвиняя в смерти брата, сына. Только Арина вздрогнула, когда проходил мимо, едва сдерживаясь, чтобы не схватить руки Геры и не переломать их. Он по-хозяйски держал ее за плечи. Положил букет на свежий холм, не задерживаясь в толпе полного осуждения и презрения, вернулся к своему автомобилю.

Достал из кармана платок, перевязав им ладонь. Посмотрел на Фарида.

— Дай сигареты! — мне передали пачку. Под внимательным взглядом помощника не с первого раза закурил. Выдохнул дым. — Что там?

— Как ни странно, все банально. Напился, наглотался таблеток, сел за руль. Не справился с управлением и вылетел на встречную полосу, где столкнулся с другой машиной. Он умер сразу, наверное, даже не понял, что произошло.

— А предвестники его срыва?

— Тебе имя назвать? Ты же сам лично сказал ему про видео. Парень просто сломался, не выдержал морального груза.

— Все дороги ведут ко мне! — беззлобно усмехнулся. Не думал, что Роман оказался таким слабаком. Испугал непонятно чего, толком не разобравшись в угрозах. Не удивительно, что бизнес Берзниковых был убыточным последние годы.

— А этот откуда взялся? — имя мужа Арины даже произносить не хотелось.

— Утром прилетел. Но на сегодня уже взял билет обратно. В Москве его уже ждут. Кстати, она уже беременная от него!

— Да? И как интересно он собирается выкручиваться? — вопрос я задал риторический, мне было плевать, как Гера будет выворачиваться из того дерьма, куда влез. — Фарид, — затянулся, следя краем глаза за парнем, — что с Арминой? — он вздрогнул. Я сразу же насторожился, внешне никак не проявляя свой интерес, будто спросил для слова.

Интересненнько, кажется в погоне за решениями своих проблем, я упустил из виду кое-что под носом. Словно погруженный в свои мысли, следил за Фаридом. Палится, хотя пытается сохранить лицо, но глаза выдают. Хм, надо присмотреться к Армине, ту будет просто раскусить, она не умеет притворяться. В последнее время мне было не до нее.

— Так что с Арминой? Вы две недели были почти вдвоем, детей и охрану я не беру в счет, что с моей женой? — нажал на «моей», жадно ловя любые эмоции в глазах Фарида. Ага, вот тень боли, вот рядышком стоит злость, гнев. Мои подозрения в отношении чувств помощника к Армине подтвердились. И мне это не понравилось.

— Она подавлена! — наконец-то выдавил из себя Фарид. — Ощущала себя узницей.

— Я думаю, что ты ей составил хороший досуг! — без всякой мысли бросил вскользь, почти отвернувшись к окну, но расширенные зрачки от ужаса зацепили. — Фарид! — в голосе появились металлические нотки, и я в упор смотрел ему в глаза. — Я чего-то не знаю? — иронично-вопросительно приподнял бровь. Несколько минут молчания говорили больше, чем тысяча слов. Прислушался к своим ощущениям, было слишком тихо. Всплыли слова песни группы Пикник: «Самый звонкий крик — тишина, Самый яркий свет — ночь».

— Поехали! — приказал, затушив сигарету об ладонь, выкинул окурок в окно. С проблемами будем разбираться по мере их поступления.

Арина

Потерялась в мечтах,
Я забыла себя.
И в ночи тишина,
И не слышно тебя.
Я осталась одна,
Пустота на душе,
Я живу и жива,
Но как будто мертва.

— Арина! — Гера сел рядом, ласково коснулся плеча. Я не отреагировала. Я вообще не заметила, что он был рядом. Только на кладбище, увидев Саида, почувствовала, как волны его ярости, ударной волной отбрасывали Геру от меня. Только там вдруг на минутку ожила, ненависть ведь тоже чувства, это лучше, чем полное равнодушие к жизни. Мне даже не было страшно, когда его увидела, я даже не удивилась, если бы он из-под полы пиджака вытащил пистолет и выстрели б в меня. И я цеплялась за это ощущение, выплескивала на него все, что не могла выразить словами, не могла даже обозначить. Меня просто трясло. Все думали, что бьюсь в истерике по брату, а меня трясло от того, что внутри образовывалась пустота, и с каждым днем она принимала вселенские масштабы.

— Гер, забери меня! — выдавила из себя скрипучим голосом. И знала, что вновь услышу «нет», но мне нужно было уехать из этого города, исчезнуть с лица земли, раствориться в пространстве.

— Малыш, я сейчас уезжаю в командировку на длительное время, как вернусь, обязательно тебя заберу! — его уже чужие губы коснулись виска, Гера встал и тихо ушел. Зачем было приезжать? Показать посторонним, что муж и в трудную минуту рядом??? Только вот душевно он был далек, как никогда.

Мне было тошно находиться в квартире. Не переодеваясь, вышла на улицу, брела, куда ноги вели. Внезапно остановилась и удивленно рассматривала здание перед собою. Не мешкая ни минуты, открыла дверь и вошла в прохладное помещение. На меня с любопытством уставился дежурный полицейский.

— Вам кого?

— Следователя, — в глазах мужчины мелькнуло подозрение, он нахмурился, взял трубку внутреннего телефона. Через пару минут меня уже привели в какой-то маленький кабинет, где ждал симпатичный молодой человек, судя по звездочкам на погонах, капитан.

— Капитан Аверин, — представился он, жестом указывая на стул. На поверхность пустого стола был положен чистый белый лист. Я сняла очки, сложила их и посмотрела на капитана.

— Я знаю, кто убил Карана Дудаева и Романа Берзникова.

— На сколько мне известно, первый покончил жизнь самоубийством, а второй попал в автокатастрофу.

— Это официальная версия. А на самом деле мы с вами знаем, кто стоит за всеми этими событиями!

— Да? — глаза капитана засмеялись, губы иронично изогнулись. — И кто же, просветите?

— Саид Ахметович Каюм!

— Вот как! — Аверин положил ручку, на бумаге не было ни одного слова. Он скрестил руки на груди и уже не скрывал своего ехидства. — У вас есть доказательства?

— Я сама видела, как Каран Дудаев завязывал галстук на крюк.

— Вам следовало для начала проверить факты, прежде чем заявляться сюда с такими обвинениями. Дудаев перерезал себе вены, а не повесился! — очнулась от своего литургического сна, нахмурилась. Но я же видела, как Каран стоял на табуретке. С другой стороны, какая уже разница.

— Никто не отменял статью 110 уголовного кодекса. (статья — доведения до самоубийства примеч.)

— Вы юрист?

— Имею юридический диплом.

— Тогда вам так же известная статья УК РФ 128.1(статья за клевету примеч.)

— Но это правда!!!

— Полгорода, наверное, будут с вами солидарны, но без доказательств, это все пустые слова. «Собаки лают, караван идет» — так уместна данная поговорка к этому человеку. Вы думаете, что первая приходите с такими заявлениями? Я их уже просто не фиксирую, потому что позже выясняется, что это задетый прогоревший предприниматель, который просто не в состоянии соперничать с бизнесом Каюма, скандальная женщина средних лет, которую выгнали с работы с волчьим билетом, обиженная любовница, потерявшая благосклонность своего покровителя! — я дернулась, как от пощечины. Капитан Аверин тоном определил мое положение в жизни Саида, и в своей правде не сомневался.

— Вы его прикрываете!

— Какая мне от этого выгода?

— Он вам платит.

— У вас, молодая леди, слишком бурная фантазия, ее лучше направьте в мирное русло, книжечки почитайте, порисуйте, да и вообще съездите в Швейцарию и подлечите свои нервишки.

— Вы даже не знаете, кто я такая!

— Я и без представления знаю, кто вы такая, Арина Алексеевна.

Поэтому сделаем вид, что вы просто пришли по моему негласному вызову, выслушать последнюю версию смерти вашего брата. Дальше идете гулять по набережной, предаваясь утрате, но настоятельно рекомендую забыть ваши глупые обвинения в адрес Каюма, вы слишком мелкая кость для такого хищника, проглотит и не заметит.

— Вы все куплены! Вы все пляшете под его дудку! — в голосе появились истеричные нотки. Я поняла, что никому не нужна правда, никто открыто не пойдет против Саида, будь он трижды виноват в одном и том же событии. Город находится в полном его подчинении, и каждый, кто хоть капельку дорожит собой и своими близкими, даже пальцем не пошевелит, чтобы его наказать.

Бессмысленно кидала в сумку вещи, порой даже не смотрела что именно. На пару минут мой мозг включил рациональность, и я перебрала вещи, сложила необходимое на пару дней для дальней поездки.

Нужно бежать! Куда угодно. Нужно бежать и сжигать за собою мосты. В этом городе мне уже не будет спокойного житья. Если он узнает, что я была в полиции, то вряд ли пощадит. Саид не прощает предательства, в каком бы оно размере не было. Последний раз с тоской осмотрелась и, взяв сумку, вышла из квартиры.

9

Армина

Я не могла расслабиться. Каждый мускул был напряжен до такой степени, что принял физическую боль. Мне больно было в целом.

Фарид шепнул, что Саид подозревает о нас, и мы с ним затаились, выжидали реакции.

— Блядь, — зверь зло на меня смотрел, яростно раздувая ноздри, он чуть ли не скрипел зубами. Я вся сжалась от этого дикого взгляда. Его пальцы сомкнулись на моей шеи, испуганно забилась, как пойманная птица. В глазах стало темнеть, появились мушки. Он меня задушит!

Не успела мысленно попрощаться с жизнью, как в легкие ворвался кислород. Я закашлялась, рефлекторно упираясь руками ему в грудь.

Саид перехватил меня за запястья, подняв руки вверх, фиксируя их над головой одной ладонью. Резкое движение во мне, сжалась от боли. Еще движение — на глазах выступили слезы. Он держал мои руки, впиваясь неподвижным взглядом в лицо, двигая бедрами до сумасшедшего ритма. Он разрывал меня изнутри, мало заботясь обо мне. Я закричала, метала головой в разные стороны, пытаясь освободиться. Впервые познала, что такое насилие. Слезы текли по щекам, закатываясь в рот, из груди теперь вырывались хрипы. В какой момент все перестало иметь значение, уже не сопротивлялась, чувства меня покинули. Я была пустой, его куклой, в которую можно было долбиться как тебе хочется, в любом ритме, под любым углом.

Саид смотрел на меня безразлично.

Когда этот кошмар закончился, забилась на край кровати, притягивая к себе коленки. Смотрела уже сухими глазами на мужа, который встал, с кошачьей грацией подошел к креслу, где валялась его одежда. В комнате запахло никотином. На фоне панорамного окна полностью обнаженный в свете ночных фонарей, он выглядел как Князь Тьмы.

— Я не прощаю предательства! — его голос был холоден, не было в нем ни гнева, ни досады. Полное равнодушие. — Завтра с детьми улетаешь в Эмираты, а там тебя отправят на Кавказ в одну из забытых деревень. Навсегда. Ты будешь лишена права видеться с детьми, будешь лишена права произносить свою фамилию вслух.

— Но почему же…так жестоко! Можно же развестись…мы же живем в 21 веке! — приговор придал силы, вскочила на ноги и подбежала к Саиду. Едва коснувшись рукой плеча, как он показательно отстранился, как от прокаженной.

— Армина, между нами не может быть никакого развода!

— Но ты же хоронишь меня заживо! И потом, где доказательства моей измены??? Ты просто ревнивый психопат!!! — меня схватили за горло и приподняли над полом. Я ухватила руками за его запястья. Саид поднес сигарету к губам, затянулся и выдохнул дым прямо в лицо.

Теперь я поняла, почему его боялись до коликов, почему старались быть другом, на край хорошим знакомым. Иметь в своем арсенале врага по имени Каюм, можешь заранее попрощаться со всем, что было дорого. И если жизнь не отнимет, то подведет к этой мысли.

Звонил его телефон. Ночные звонки никогда хорошего не приносили.

Он резко отпустил меня, рухнула, как подкошенная, на пол, пытаясь сделать нормальный вздох.

— Иди спать! — приказал, направляясь в гардеробную. Но какой сон после всего случившегося. Я все еще сидела на полу, наблюдая, как Саид вышел уже в домашних брюках и футболке. Оставшись одна, побрела в ванную, после натянула на себя самую безобразную пижаму и легла на маленький диванчик. Ложиться на кровать мне было противно.

Полиция была по всему дому. Часы едва пробили восемь утра. Нас согнали в большую гостиную. Мальчики жались ко мне, Азамат тихо поскуливал от страха. Мама пыталась вышивать, но постоянно колола пальцы. Фарид сонно щурился, сидя в кресле. Его не ожидала увидеть, да еще живым и без намека избиения. Сердце от облегчения сжалось. Саид стоял спиной к присутствующим возле окна. Если все жильцы дома, кроме представителей властей, выглядели именно как люди, которых подняли с кровати, то он был в светлых брюках, в рубашке с распахнутым воротом, выбритыми щеками, причесанными волосами. Он знал о приходе неожиданных «гостей», судя по его спокойствию, ничего ему не угрожало.

— Ну, что Каюм, настали и твои тяжелые времена! Враги ждут не дождутся, когда тебя упекут за решетку! — упитанный полицейский с улыбкой заполнял бумаги. Его маленькие серые глазки злорадно блестели, когда смотрел на нас.

— Капитан Романов, смотрите, что мы нашли! — в гостиную вошли двое молодых ребят, радостно неся в руках какие-то маленькие пакетики. Я испуганно обернулась к Саиду, он повернулся лицом и губы скривились в усмешке.

— О, Каюм, совсем страх потерял!!!! Теперь товар держишь дома?! Это надо занести в протокол!!!

Саид медленно направился к столу, где сидел капитан Романов. Все напряглись, даже улыбка капитана стала какой-то дерганной, когда он увидел приближающего Каюма.

— Корочку покажи! — властно приказал Саид. Ему дрожащей рукой протянули удостоверение. — Что ж тебя папочка не научил элементарному вежливому поведению! Разве это красиво врываться утром в дом, где вас не ждали и не звали?

— У нас орден на обыск! — Романов пытался весь свой пыл зажечь при помощи наглости, но под взглядом голубых глаз визуально становился меньше, сжимался. Внезапно двери распахнулись и вошло еще несколько человек в форме. Впереди идущий мужчина чуть не споткнулся.

— А вот и папа пришел на помощь нерадивому сыну! Петр Федорович, чему учат молодежь в ваших университетах? Нужно срочно создавать дисциплину по урокам вежливости, — Саид отдал удостоверение, повернулся к грузному мужчине, который замер перед ним. — Доброе утро, полковник! Чай-кофе? Вы, наверное, еще не успели позавтракать! Невоспитанных щенков за свой стол сажать не буду, а вас, уважаемый мною человек, угощу!

— Сочту за честь, Саид Ахметович! — полковник грозно глянул на парней, увидев еще пакетики в руках, угрожающе сдвинул брови. — Марш отсюда, и рапорт сегодня мне на стол за недостойное поведение сотрудников полиции! — бумаги были собраны в единую кучку и демонстративно разорваны.

— Армина, накрой стол на веранде! — он вежливым взглядом скользнул по мне. Я поспешно кивнула. Пока вскипал чайник, расставляла на подносе чашки, появился Фарид. Он хотел подойти ближе, но я покачала головой.

— Что случилось? — шепотом спросил.

— Он все знает!

— В смысле?

— Саид знает про нас, не просто подозревает, а знает! Сегодня мы улетаем в Эмираты, а оттуда меня ссылают на Кавказ. Навсегда!!!

Нам не дали поговорить, появились мальчики, требуя завтрак, мама тут же стала вокруг них суетиться, а я разлила чай, понесла поднос на веранду. Саид сидел на диванчике вальяжно, лениво слушая своего собеседника, который присел всего лишь на краешек, нервно теребя фуражку.

— Приходила Берзникова, пыталась обвинить вас в смерти Карана и брата. Капитан Аверин ей подробно объяснил, куда следует засунуть свои подозрения. Наверное, Костик сунул свой нос в ненужное ему дело и возомнил себя героем. Вы простите его, совсем мальчишка, молоко на губах не обсохло!

— Мне плевать, что у него там не обсохло! Я этот цирк не звал к себе домой! Домой, черт подери, где находились мои дети, моя жена, моя теща! Со своими мнимыми пакетиками выставили перед семьей полным идиотом! Если я покажу вашему начальству видео этого «обыска», ваш Костик, вылетит из полиции с такой характеристикой, что его не возьмут даже охранником на продуктовую базу!

— Саид Ахметович, предоставьте мне воспитательные меры!!! Больше такого не повторится!

— Ладно, сами разбирайтесь со своими птенцами, я закрою глаза на такое нахальство, в следующий раз вряд ли буду столь великодушен.

Поднос дрожал в руках, наверное, тихий звон заставил Саида повернуться в мою сторону. Он мне улыбнулся, но глаза остались холодны. Я поспешно расставила чашки, поторопилась выйти. Где-то через двадцать минут дом покинули чужие люди.

— Фарид! — тон Саида ничего не предвещал. — Зайди ко мне в кабинет!

Фарид быстро посмотрел мне в глаза, прошептав одними губами «Все будет хорошо». Я не была столь оптимистична. Выждав несколько минут, осторожно направилась к кабинету. Дверь была приоткрыта.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— Не понимаю, о чем ты!

— Да? Иногда ты проявляешь высший пилотаж идиотизма. Попробуй выдвинуть свою версию, каким образом Арина оказалась в квартире Карана!

— Не знаю.

— Фарид, я сейчас не в том настроении, чтобы выслушивать твое «не знаю»!!! Каким образом она оказалась в квартире Карана???

— Она пошла следом за тобою…Я засек ее возле подъезда, когда ты зашел.

— Блядь, Фарид, за что я тебе плачу!!! Я вообще не понимаю смысла твоего нахождения возле меня, когда ты подставляешь на каждом углу!!! Почему ты ее не остановил???? Ты хоть понимаешь, что ты натворил!!!

— Она ничего не видела! Да при большом желании ничего не докажет.

— Какое утешение! Где она сейчас???

— Вчера уехала! — раздал звук удара. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

— Ты мне лично найдешь ее и притащишь ко мне! — шипел Саид, — Из-за твоей халатности придется ее держать при себе, пока вся эта фигня вокруг меня не уляжется! — я услышала хруст ломающихся костей.

Фарид взвыл. — Скажи спасибо, что сломал только один палец, в следующий раз может повезти меньше! И еще Фарид, держись подальше от Армины, в связи с последними событиями вы мне перетасовали все карты!

— Саид, ты неправильно все воспринимаешь!

— Да? Что ж, позволю тебе убедить меня в том, что я очень многое выдумал и сделал неправильные выводы. Чтобы к завтрашнему вечеру ты нашел Арину!

— Но…

— Фарид, мне все равно, где и как ты будешь ее искать, но, чтобы завтра я ее видел у себя! Привезешь в деревню!

Я вжалась в стену, когда Саид метеором вылетел из кабинета.

Ринулась было за ним, а потом резко развернулась и вбежала в кабинет. Фарид сидел на полу, вытирал ладонью разбитый нос. Еще проступал на скуле синяк.

— Можно сказать легко отделался! — усмехнулся Фарид, кривясь от боли в руке. — Чтобы не случилось, знай, я очень тебя люблю!!!

— Фарид! — слезы текли по щекам, мне хотелось дотронуться до красной щеки, унять как-то его боль.

— Все будет хорошо, главное сейчас его убедить в том, что между нами ничего нет и не было!!! Тогда он даст нам шанс!

— Какой шанс?

— Шанс жить, не вместе, но рядом, — в каждом слове была грусть, было понимание обреченности наших чувств. Вытерла ладонями лицо, вставая с пола. Это было почти невозможно, после того, как я почувствовала себя любимой, после того, как познала, каково это, когда тебя любят просто так, жить возле чудовища, дрожать от каждой минуты, гадая в каком он настроении, проще прыгнуть с обрыва.

Арина

Кофе в бумажном стаканчике давно остыл. Мой путь, куда глаза глядят, привел меня к Ростову, и тут меня ждало удивление в виде большой пробки, люди возвращались домой с морей. Пришлось разворачивать машину и ехать хоть куда-нибудь. У меня не было ни настроения, ни моральных сил стоять на одном месте.

Допив противный кофе, встала. Дорога, по которой ехала, была относительно пустой. Первое время особо не обращала внимания кто впереди, кто позади ехал, пока в глаза не бросилось то, что за мною следовали два черных джипа. Кому они принадлежали, к гадалке не ходи. От страха вжала педаль газа в пол. Машины, которые ехали впереди, начали шарахаться в сторону, потому что, как только я рванула, две тонированных иномарки рванули следом. Водителем я была опытным, но не настолько профессиональным, чтобы виртуозно гонять по трассе с препятствиями. Один джип начала меня обгонять, потом нагло залез передо мною, заставляя снижать скорость. Сзади тоже прижали.

Боже, сейчас меня завезут в поле и убьют. Но потом успокоилась, вряд ли Саид так показательно меня преследовал, если бы планировал избавиться. Это же привлекает внимание. Итак, водители с любопытством поглядывали на странный кортеж. Потом вновь испугалась. Что же он задумал??? Если он узнал обо всем, максимум на что я могу рассчитывать, это быть его пожизненной любовницей.

От этой мысли тело предательски заныло. Мозг напомнил, кто он такой и что он сделал с родными. Одно дело сопротивляться Саиду, другое — себе и ему одновременно. Выматывает основательно.

Ожил мой мобильник. Высветился незнакомый номер. Я его долго игнорировала, а он долго звонил. В итоге сдалась я.

— Алло.

— Арина, там впереди будет заправка, поворачивай туда. И без фокусов! — в динамике раздался смутно знакомый голос.

— Я не поеду туда!

— Арина, — мужчина тяжело выдохнул, — Ты же умная девочка, понимаешь, что из-за твоего поведения страдают другие люди!

— Мне плевать!!! Это ваши проблемы, а не мои!

— Арина, либо ты по-хорошему делаешь то, что тебе говорят, либо придется применять крутые меры, и поверь, тебе не понравится! — угрозы могли бы не подействовать, но в голосе я услышала знакомые нотки. Так разговаривает Саид. Сердце дрогнуло. Неужели он едет следом?! Я посмотрела на машину, ехавшую сзади, но отражающая пленка на лобовом стекле не позволила разглядеть водителя, а впереди машина была полностью тонированная. Появился указатель на заправку, мы все свернули туда и остановились подальше от основной массы людей.

Облизнула губы и ждала. Страх бился у меня в висках, руки дрожали.

Из машины сзади вышел мужчина, по мере его приближения, я узнала в нем Фарида. Он открыл пассажирскую дверь и сел, угрюмо на меня смотря.

— Он там? — выдавила из себя. Фарид покачал головой. Выдохнула с облегчением и уставилась на помощника. Вид у него был побитой собаки. Похоже Хищник лютует. Отметила синяк на скуле, гипс на пальце. И стало страшно за себя. Что он со мною тогда сделает???

Плохое предчувствие засосало под ложечкой, захотелось рвануть дверь на себя и бежать со всех ног. Понимала, что это глупое желание, но видеть Саида было еще страшнее.

— Ты сядешь в нашу машину.

— Он меня убьет? — спросила в лоб, мне нужно понимать к чему готовится. Фарид знает своего хозяина, поэтому была уверена, что меры, которые приготовил для меня Саид, ему известны.

— Знаешь, по логике — да, но с тобою его поведение непредсказуемо, — неожиданно разоткровенничался Фарид. — И мы все надеемся, что рядом с тобою он успокоится и будет прежним! Потому что, Арина, только в твоих руках дикий зверь превращается в домашнюю собачку!

— Ты издеваешься? — нервно расхохоталась, вскидывая брови. — Саид мне покоряется???? Да вы все по ходу дела сошли с ума, раз верите в такую чушь!

— Если ты проанализируешь все события, его поведение рядом с собою, поймешь, о чем я говорю, но тут еще нужно правильно с ним себя вести. Так что не наделай глупостей, его сейчас легко вывести из себя, а в гневе он творит черт знает, что!!!

— Зачем ты меня предупреждаешь?

— Потому что мне тебя жалко и не хочется твоей глупой смерти.

— Он при любом раскладе от меня избавится!

— Арина, да он помешан на тебе с первого дня знакомства!!!! — раздраженно процедил Фарид. — Его колбасит от тебя похлеще, чем наркоманов от дозы! При желании ты можешь вить из него веревки!

И поверь, он позволит тебе это сделать! — быстрый взгляд на часы. — Нам пора ехать. Времени в обрез, если не успеем к вечеру, Крейзи всех порвет!

Фарид вышел и взглядом велел последовать за ним. Пришлось подчиниться. В любом случае я уже ничего не могла сделать. Куда меня везли, по каким дорогам — все прошло мимо меня. Местами я дремала, местами бессмысленно смотрела в окно. Во мне не было никаких эмоций, никаких мыслей. Все затихло, как перед бурей.

Мы приехали уже поздно вечером. Было темно, только свет от некоторых домов позволял понять, что приехали в какой-то поселок.

Я вышла, ежась от прохлады, пыталась осмотреться, но ни поняла куда меня привезли. Фарид подтолкнул в сторону обыкновенного на первый взгляд дома. Открыл калитку, входная дверь была приоткрыта, словно ждали поздних гостей. Я с любопытством смотрела по сторонам. Дом не претендовал на звание дворца, даже намека на присутствие модного дизайнера тут не было. Все просто, со вкусом сделано, удачно подобрана мебель. Пригляделась к серванту, заметила там фотографии, даже сделала шаг в сторону, но Фарид указал глазами на одну из закрытых дверей. И тут во мне проснулся животный страх, жажда жить, я дернулась назад, но меня властно подвели к двери. На губах застыли просьбы к Фариду отпустить, когда втолкнули в комнату, когда на меня в упор посмотрели холодные дикие голубые глаза. Я пятилась назад, но за спиной дверь закрыли, даже повернулся ключ. Меня оставили наедине с хищником, засунув в клетку. Саид склонил голову на бок, просканировал меня всю, с головы до ног. Я сглотнула. Сейчас он действительно был похож на тех самых боевиков, которых показывали по телевизору. Черная футболка, штаны цвета хаки с широким ремнем, тяжелые армейские ботинки, модная бородка затерялась в густой щетине. В руках он поигрывал ножом.

— Раздевайся! — тихо приказал с хрипотцой, от этого голоса меня подбросило, как от электрического тока. Я осознала, что не хочу даже дышать с ним одним воздухом. Отрицательно потрясла головой. Саид недовольно подвигал челюстью, часто задышав. Понимая, что злю, но не могла добровольно делать то, что он хотел. Нет, лучше уже бороться, кусаться, царапаться, но не сдаваться. Он двинулся в мою сторону, я кинулась к окну, была идиотская мысль разбить стекло и сбежать. Мне казалось, что я такая ловкая, проворная, но и двух шагов не сделала, как больно схватили за волосы и потянули.

Двинула локтем ему в грудь, Саид видимо этого не ожидал, пальцы разжал. Рванула к столу, схватила настольную лампу и швырнула в него. Он увернулся. Раздался звон. На секунду мы замерли. Если я думала, что Саид был уже злой, то теперь поняла, что до этого он просто сердился. Сейчас его глаза заполыхали яростным огнем. Ему потребовалось всего один прыжок, чтобы оказаться возле меня. Я попыталась отбежать в сторону, но меня прижали к столу за спиной.

Как и все женщины в момент насилия банально пустила в ход ногти.

Целилась ему в лицо. Он попытался уклониться. Почувствовала, как ногти вонзились в кожу лица, видела, как на загорелой коже проступают красные борозды. Саид ударил наотмашь. Ударил так, что голова дернулась в сторону, во рту появился вкус крови, в ушах стоял звон. Словно контуженная, не в силах сопротивляться, услышала треск разрывающей ткани, холодная сталь срезала, разрезала мою уже не пригодную для ношения одежду. Я вяло противилась, пока сознание приходило в себя после удара. Саид уже стянул с меня шорты, по швам разорвал трусики, развернул к себе спиной, уложив на поверхность стола, фиксируя мою голову рукой.

Вскрикнула, когда его твердый, агрессивный член разорвал меня изнутри, он трахал меня насухо, не собирался подготавливать, ждать ответного желания. Он действовал, как в условиях войны, когда требовалась быстрая разрядка, а на пути встретилась женщина. И было плевать хочет она этого или нет.

Никогда мне не было так больно. Никогда я так ненавидела человека всей душой, всеми частями своего тела. Слезы текли по щекам, чувствовала, что лицо уже находилось в луже моего собственного моря. Из меня вырывались всхлипы, тихий скулеж, в то время, как Саид, так и не издал ни одного звука с момента моего появления, кроме приказа: «Раздевайся». Я только его чувствовала, его стальные тиски одной руки на бедре, его член, который почему-то становился все больше и больше, словно до моего прихода наглотался возбудителей. Ноги уже подкашивались, силы меня медленно покидали, а конца этого безумия не наблюдалось.

На секунду с моей головы убрали руку, но только для того, чтобы грубо отодрать от стола и швырнуть на кровать. Я забилась в изголовье, выставляя перед собой схваченные подушки. Саид усмехнулся, стянул с себя футболку. Смотрела на него, как жертва на насильника, хотя это так и было. Он поманил меня рукой, я замотала головой, вжимаясь в спинку кровати. Тогда схватил меня за ногу и резко потянул на себя, заставил сесть перед собой, нажал на мои щеки вставил в рот член. Я чуть не задохнулась, дернулась в сторону, но меня крепко держали. Учитывая, что губы у меня были разбиты, а размер его возбужденного органа поражал воображение даже опытных, я и наполовину не сумела его принять. Помня про зубы, а с ними не хотелось расставаться, закрыла глаза, отключив все эмоции от происходящего. Они мне не помогут, проще позволить ему сделать со мною все, что взбредет в сумасшедшую голову.

Никогда не пробовала на вкус его сперму. Не доводилось. А сейчас глотала ее с рвотным позывом. Наивно полагала, что теперь он успокоится, но в очередной раз ошиблась. Саид держал меня за голову и смотрел прямо в глаза, не позволял их опустить, закрыть. Я все так же сидела перед ним, с его членом во рту. Что он хотел увидеть в моих глазах, не знаю, но отстранился, от неожиданности вздрогнула, когда его рука прошлась по волосам, медленно стягивая резинку. Обхватил меня за лицо, потянул на себя, прильнул к губам.

Я сморщилась от боли, но его язык нежно скользил по моему разбитому рту, он не просил ответа, он просто целовал меня для себя.

Не грубо, но и без чрезмерной ласки. Внезапно мне захотелось втянуть его язык в себя, но сдержалась, это бы показало ему, что смирилась, что готова понять, простить и принять. А я его просто хотела. Низ живота ныл, ныл не только от причиненной жестокости, но и от пробуждающего желания. Саид, придерживая мою голову, уложил на кровать, не прерывая поцелуя, вжимался в мое тело. Его губы сместились вниз, к подбородку, к ключнице. Языком провел дорожку до грудей, сделав разветвление сначала с левой стороны, поиграл с соском, подул на него, потом зеркально повторил с правой.

Не заметила, что уже сжимаю простынь в руках, тело уже выгибалось ему навстречу, прося нечто большее, нечто свое. Он сползал к животу, облизал пупок, раздвинул мои ноги в сторону и лизнул кончиком языка то место, которое пульсировало все еще от боли. Я вскрикнула, пытаясь сжать бедра, но их уже придерживали рукой.

Его губы, язык, наверное, имели какое-то целебное свойство, потому что я не думала, что после принудительной близости способна испытать оргазм. Но волны накатывали на меня, одна мощнее другой, заставляя, как порно актриса громко стонать, закатывать глаза от блаженства. Я ненавидела саму себя. Я ненавидела себя за то, что оказалась настолько слаба перед ним телом, утешало, что душу мою он не получит.

Саид вновь оказался во мне, только в этот раз его движения были неторопливы, тягучие, до скрежета медлительны. Это была не его манера, я понимала, что сейчас он старается для меня, и это где-то внутри отозвалась какой-то болезненной нежностью к нему. Он моя зависимость, мой наркотик, без которого жить то смогу, но мир теряет цветоощущение. И все равно ничего по утру не изменится, он будет все тем же Каюмом, авторитетом города, прогибающего всех и вся под себя, я все та же Арина, видевшая, как он ломает людей, буду дрожать каждый раз от мысли, когда же ему взбредет в голову сломать меня!

Саид

Арина спала. Даже во сне она старалась быть подальше от меня, а я настойчиво притягивал ее к себе. Смотрел на ее светлые волосы и думал, как меня угораздило так попасть!!!Именно этой ночью, ломая ее, причиняя боль, мне самому было больно настолько, что хотелось пустить пулю себе в лоб, лишь бы не видеть, как катятся слезы по нежным щекам. Я готов был себя избить, лишь она не смотрела на меня в немом страхе! Я хотел того ушедшего времени, когда она мне верила, когда она не стеснялась шептать мне в губы слова любви.

Банальные слова любви!!! Которые были для меня, как заклинание, с нею я чувствовал себя еще могущественнее и сильнее.

Какая ирония, в моей жизни две женщины и обе в одно время увидели во мне чудовище! Даже глупо было оправдываться тем, что обе просто спровоцировали пробуждения темных сил, темного моего начала.

Накрутил конец волос на палец. Если бы все было просто, как у обычных людей, которые встречались, расставались, влюблялись, разводились, все бы происходило по шаблону. Я бы подал на развод, женился бы на Арине, Армину бы с Фаридом отпустил на все четыре стороны, для вида громко по возмущавшись неверностью жены. Дети по законам бы остались с матерью. Но… потянул прядь на себя.

Слишком все сложно. Армина дочь Мухаммеда, а он имел вес даже после смерти. Если все прознают, что я расстался с нею, да еще с благословением отпустил с другим мужчиной, меня просто «сожрут».

И не только меня, но и всех моих близких. Обычно роль «людоеда» многие годы доставалась мне, поэтому и город, часть края были в моем подчинении. А что-то менять в своей жизни… слишком поздно.

— Я думаю ей это поможет, — рядом возникла мать, когда я спрыгнул с турника во дворе. Прищурился. Она смотрела на меня без осуждения, без презрения. Она не была наивна и понимала, что вчера происходило в моей комнате, она была женой и матерью страшных людей и иллюзий не строила.

— Тебе ее жалко? — иронично изогнул губы, беря баночку мази из трав.

— Она особенная.

— С чего ты взяла? — удивленно вскинул брови, смотря в карие глаза.

— Когда тебе сложно, больно, ты прибегаешь ко мне, как и все дети, под крыло матери, но никогда ты не привозил с собою женщин. Даже Армина здесь не была.

В эту минуту ошеломленно уставил на мать, понимая, что замечание действительно правда, не было во мне потребности кого-то сюда тащить, когда сгущались тучи над головой. А сейчас мне просто хотелось, чтоб Арина была под боком. Чтобы была в поле зрения!

Чтобы я знал, что до нее никто не доберется!

— Ты не задавал себе вопрос, почему именно эту девушку ты привез сюда?

— Лишний свидетель.

— Да? — ее губы сложились в усмешку. — Обычно ты и твой отец лишних людей заставляли навсегда замолкать. А этого «свидетеля» ты еще к себе подпускаешь, — ее глаза остановились на моем лице. — И свои царапины смажь, быстрее заживут! — она направилась в дом, где женская половина жильцов уже во всю суетилась по хозяйству.

Братья с утра на первом автобусе уехали в город на работу, дети бегали по двору, играли то в догонялки, то что-то с интересом рассматривали на земле или катались на велосипедах, пока еще были каникулы. У них была самая обыкновенная жизнь, которая была и у меня в свое время, а вот мои сыновья уже не могли спокойно пройтись по улицам своего же города без сопровождения. Однажды уже прошлись, закончилось все трагично.

Тяжело вздохнув, отгоняя печальные воспоминания, зашел в дом.

Когда открыл дверь своей комнаты, замер на пороге. Арина была все в том же положении, что и час назад, когда ее оставил. На минутку испугался, может она умерла. Мало ли, сердце не выдержало…

— Убери руки! — прошипела девушка, едва коснувшись ее плеча.

Улыбнулся. Жива, еще укусить может.

— Я уже подумал, что ты решила покинуть этот бренный мир, такой несправедливый и жестокий.

— Да лучше б сдохла, чем слышать тебя.

— Арин, не беси меня, — сел на кровать, поставив баночку на тумбочку.

— Ты как?

— А ты как думаешь?

— Перегнул палку… — сжал зубы, разглядывая ее синяки на спине. Она словно почувствовала мой взгляд, натянула одеяло до ушей. Ощущал себя виноватым. И хотелось вновь извиниться, попросить прощения за каждый синяк, за удар, за боль, за слезы.

Ариш… лег рядом, стягивая с нее одеяло, прикоснулся губами к позвоночникам возле шеи. Она вздрогнула, и я почувствовал ее страх, ее напряжение и неприятие меня. Яростно вскочил с кровати, отходя к окну, со всей силы ударил кулаком в стену, рассекая себе кожу на костяшках.

— Тебе все равно придется терпеть мое общество, хочешь ты этого или нет! — отчеканил каждое слово, смотря перед собою. — И я буду тебя трахать каждую ночь, по доброй воле или нет, мне плевать! Поняла? — резко повернулся, дрожа от злости.

— Лучше сразу пристрели!!! — наконец-то Арина села в кровати, закутавшись в одеяло. Ее глаза потемнели до глубокой синевы, разбитые губы дрожали, на щеке виднелся синяк. — Я не хочу тебя!

— Ты вчера кричала так, что сомневаться может только глухой!

— Не буду отрицать, телом моим ты виртуозно пользуешься, но душу…душу ты никогда мою не получишь!!!! Слишком она будет хороша для такого ублюдка! — ей повезло, что между нами было пару метров, что я попятился назад к двери, сжимая-разжимая кулаки, но потом передумал уходить и по-звериному оскалился. Арина широко распахнула глаза, вмиг утратив свой боевой запал. Сделав глубокий вздох, усмиряя свою вспышку ярости, медленно подошел к кровати.

Она дернулась на самый край в противоположную сторону.

— Иди ко мне! — почти спокойно позвал ее, рассматривая испуганное лицо. Арина в отрицании замотала головой. — Иди сюда, я не трону, только смажу твои губы мазью, чтобы быстрее зажили, — она еще больше забилась в угол. — Арина, ты своим поведением делаешь хуже.

— Я сама. Просто покажи мне баночку.

— Нет! — сразу же отрезал, вставая одним коленом на кровать, потянулся к ней. — Или ты сейчас сама идешь ко мне, или я насильно тебя подтащу! — Арина, не хотя все же подчинилась, подползла ко мне. Взяв баночку, обмакнул палец и осторожно прошелся по ее губам. Она скривилась от неприятных ощущений. Мазнул синяк на лице. Я видел, каких сил ей стоило не вздрагивать от каждого моего прикосновения, как она хотела закусить губу, но там и закусывать нечего было. Ударил от души…

— Ложись.

— Зачем? — ее глаза вновь расширились от ужаса, вцепилась мертвой хваткой в одеяло, которое держала узлом на груди.

— У тебя же и между ног все порвано.

— Я сама.

— Угомонись. Просто абстрагируйся, представь, что я типа врача! — на секунду задержал дыхание, когда увидел, что уголки ее губ дернулись в подобие улыбки. Зверь во мне хотел лизнуть ее шершавым языком, показать, что виноват в своем срыве, как и все хищники зализать свои и ее раны. Арина собиралась видно не согласиться, но поняла, что бессмысленно со мною спорить. Легла на спину и вытянулась по стойке смирно. Мне самому пришлось себе напомнить, что исполняю роль врача, потому что, увидев ее ссадины, покраснения, ярость на самого себя накрыла волной. Животное!

Чудовище! Ну не зря же окрестили Крейзи, в своей агрессии я сметаю все на своем пути, не особо вникая кто передо мною. Арина не могла контролировать свое тело, оно просто тряслось, пока растирал мазью всю внутреннюю сторону бедра, пока мои пальцы проникали во внутрь. Сука! Просто моральный урод! С усилием воли отстранился от девушки, встал.

— В обед сама все смажешь! — это было самое разумное решение, иначе я сорвусь и трахну, опять грубо, опять против воли, опять с привкусом крови на губах, даже ругая себя последними словами.

Несколько километров пешей прогулки мне сейчас просто необходимо. Взял со стула ветровку военный расцветки.

— Саид! — окликнула, когда я находил возле двери. Оглянулся через плечо. Арина вновь закуталась в одеяло. — Ты меня отпустишь?

Некоторое время рассматривал ее лицо, не моргая. Да, отпущу, на тот свет если, и то еще подумаю. Но этого не сказал, промолчал. Пусть сама придумывает варианты моего ответа на свой вопрос.

Арина

Когда проснулась, я хотела умереть. Просто не чувствовать боль своего тела, боль своей души. Не хотела даже понимать, что произошло. Я знала, что он не спал, его дыхание вызывало мурашки вдоль позвоночника. Даже когда накрутил прядь волос на палец и потянул, я не шевелилась, делала вид, что сплю. Потом он ушел.

Знала, что вернется, но временное одиночество дало сделать вздох с рыданиями. Теперь понимаю, почему женщины после изнасилованья чаще всего кончают жизнь самоубийством или навсегда остаются со сломленной психикой.

Его прикосновения были для меня, как ожоги. Я вздрагивала, не в силах унять свой страх. Когда его глаза похотливо заблестели, я чуть не закричала, чтобы не трогал меня. Видно Каюм услышал мой безмолвный крик, не тронул в порыве своего желания, но и быстро ушел, не удостоив даже ответа на мой вопрос.

Сколько по времени я пробыла одна, было невозможно понять. Саид не возвращался, мне он и не нужен был, лучше вообще его не видеть.

Однако мое одиночество нарушили и в комнату вошла женщина. Она без тени удивления поставила поднос с едой на стол, по-хозяйски осмотрела комнату на наличие бардака, задержалась взглядом на разбитой лампе. Что-то крикнула на непонятном мне языке, пришла уже девушка, выслушала и кивнула. Через пару минут заявилась с пылесосом, вчерашний погром быстро ликвидировала. Стало стыдно перед незнакомыми людьми.

— Поешь! Организм быстрее придет в себя после стресса, — спокойно по-русски сказала мне женщина, подошла к стулу, где оказывается лежала одежда Саида. Знакомая мне белая рубашка, классические черные брюки. Судя по поведению этой женщины, она знала Каюма достаточно хорошо и не боялась. И даже не вздрогнула, когда он собственной персоной возник на пороге, хмуро на нее посмотрел, но промолчал. Скинул куртку на стул и сел за стол, придвинув поднос к себе, включая ноутбук.

— Саид, это не тебе, а девушке! И еще с немытыми руками! — возмутилась женщина. Я с любопытством посмотрела, как Каюм поджал губы, послушно встал и направился в ванну.

— Не продадите секрет управления этим человеком? — шепотом спросила, улыбаясь сквозь боль. Она встряхнула рубашкой, улыбнулась и покачала головой. Саид вернулся, сел обратно за стол и, утыкаясь в ноут, отломил лепешку.

— Саид! — в голосе женщины зазвучали металлические нотки. — Твой обед на кухне!

— Мам, она все равно есть не будет! Обычный протест заключенных, так чего добру пропадать! — взял ложку, зачерпнул бульон, судя по пару и запаху, только сварили. Я удивленно приоткрыла рот, рассматривая уже пристальнее женщину. Она поджала недовольно губы, теперь было понятно в кого пошел этот мужчина в мимике. В остальном все же Саид больше взял от своего отца, того я тоже в интернете успела рассмотреть. Интересно почему родители живут не вместе? И девушка, которая убиралась, сестра?

— Даже в самой строгой тюрьме чашку чаю и сухарик выдают! — заметила, когда его мать вышла из комнаты. Саид бросил на меня смеющийся взгляд. Он демонстративно отломил еще кусочек лепешки, обмакнул ее в бульоне и с блаженным выражением закинул в рот. Живот жалобно заурчал. Последние дни я толком не ела.

— Ты издеваешься? Да?

— Да. Я знаю психологию людей. В знак протеста обычно все отказываются от еды, некоторые от сна, выражая таким способом, что не покорились. Но на самом деле это полная глупость, организм истощается, и ты сначала превращаешь в подобие человека, потом умираешь.

— И многих ты так доводил?

— Ты есть будешь? Тут еще жаркое, — ушел от ответа Саид.

— У меня нет одежды? Не буду же я все время ходить с одеялом! В машине был мой чемодан, Саид, можно его мне? И вообще, где моя машина?

— Мне на все вопросы ответить сразу? Я бы предпочел тебя видеть без одежды, зрелище еще то, в твоем чемодане из всей одежды, приличной можно назвать только джинсы, футболку да рубашку.

Остальное сплошной стриптиз. Машина в гараже, подальше от посторонних глаз. Все? — черные брови приподнялись. Я кивнула, можно сказать, мне еще развернуто ответили. Он похлопал по своей коленке, приглашая на нее сесть, только вот игривый жест никак не вязался с потяжелевшим взглядом. И улыбка стала напряженной.

Когда-то я бы и не раздумывала над приглашением, а сейчас передернула плечами, это не укрылось от его глаз. Саид встал, направился к шкафу, что-то вытащил, оказалось всего лишь его футболка и спортивные штаны.

— Вечером притащим твой чемодан, а пока надевай мою одежду.

— Ты уверен, что это мой размерчик? — его футболка могла вместить меня две. На штанах оказались шнурки. — Отвернись! — попросила, его губы дернулись, но послушно повернулся к окну. Я быстро переоделась, оказывается в одежде чувствуешь себя намного увереннее, даже без нижнего белья.

— Все!

Саид ухмыльнулся, вернулся к столу, беря по дороге еще один стул.

Поставил чуть поодаль. Я села на него и поджала ногу под себя. Мне придвинули поднос. Он особо ничего не съел, только лепешка основательно поредела. Взяла ложку, зачерпнула бульон.

— Ай! — вскрикнула, когда горячий суп обжег разбитые губы. Так есть хотелось, что было невтерпеж дуть. Мужская рука отобрала у меня ложку, и я завороженно смотрела, как Саид подул, попробовал сам, только после этого поднес мне. Было даже страшно пошевелиться, пока он кормил меня, как маленькую, осторожно касаясь губ. Было непривычно ощущать его заботу после вчерашнего.

— Ты так же кормил своих детей? — рука дернулась и остатки бульона пролились ему на штаны. Он схватил салфетку, промокнул пятно, глаза не поднимал. Взял второе. — Я наелась! — откинулась на стуле, как сытый кот. Но сердце ныло от его молчания.

— А жену ты тоже в какой-то деревне спрятал? — опыт ни черта меня не учит. Сколько бы на одни и те же грабли не наступай, повторяешь глупые ошибки. Только по напряженным плечам, по тому, как он медленно помешивал еду, но не ел, понимала, что меня слышат. — Ну, расскажи мне хоть что-нибудь про себя??? Про настоящего!

— А чего ты не знаешь? — процедил Саид, со звоном швыряя ложку об тарелку. — Тебе же папочка предоставил хорошее досье. Даже моя служба безопасности многое не знает!

— Я ее не читала, — призналась, голубые глаза недоверчиво смотрели в упор. — Он мне просто рассказал в общих чертах, кто ты такой и в какие игры играешь. А до папки руки не дошли. Я так понимаю, ты побывал уже в моей квартире! — судя по тому, как он не изменился в лице, мое предположение подтверждалось. — Ты псих!

— Ничего нового ты мне не сказала.

— Ты больной на всю голову! Ты понимаешь, что играешь человеческими жизнями???? Это ненормально! Люди — не звери, им не нужно грызться между собою!!!

— В твоем мире люди, как люди. В моем мире — все звери. И им плевать, кого загрызать насмерть!

— Но это невозможно!!!! Ты же подвергаешь семью опасности! — я чуть не свалилась со стула, когда на меня неожиданно зло посмотрели из-под бровей.

— Если ты наелась, давай займись чем-нибудь, мне нужно поработать, — Саид собрал посуду, встал. Я ошеломленно на него смотрела, да уж, он бы был чемпионом по смене настроения. После сытного обеда потянуло в сон. Вернулась на кровать, свернувшись клубочком, наблюдала за мужчиной. Сейчас злость его отпустила, внешне он уже был спокоен, только хмурился, водя пальцем по сенсору. Под монотонный стук клавиш не заметно провалилась в сон, но успела подумать, что надо его попросить отдать мой телефон, хотя на это слабая надежда, попросить придумать мне развлечения, не будет же он ограничивать меня одной комнатой.

10

Саид

Было забавно наблюдать, как Арина бежала по тропинке, раскинув руки в разные стороны, словно хотела взлететь. Может быть и взлетела, если бы я не подрезал ей крылья. Она три дня ныла про то, что ей скучно, требовала вернуть телефон, но увидев, мой ироничный взгляд, эту тему не поднимала. Пристала к моей матери со своей помощью, на что та сначала удивилась, растерянно смотрела на нее, потом отмахивалась и с улыбкой посылала прогуляться по двору. А я потом выслушал гневную тираду, что держу девушку, как пленницу.

Не стал апеллировать фактами. Я видел по глазам, что она маме нравилась. Когда ее губы немного зажили, Арина стала улыбаться, смеяться, возилась с детьми, которые ее полюбили с первого взгляда.

Напрягло, что братья отреагировали, как нормальные мужики, на такую непривычную для местных красоту. Их реакция подсказала мне, что Арину выпускать вне собственного двора нельзя. Поэтому, когда первый раз она заикнулась, что хотела бы посмотреть горы, да вообще вылезти за пределы своей «темницы», услышала твердое «нет».

Проблему решила мама. Принесла черную расклешенную тунику и темные штаны свободного кроя, так же хиджаб. И если на Армине такой наряд во мне бы ничего не вызывал, на Арину я смотрел с интересом. Одно дело одеть ее в платье длиной до щиколоток, другое-спрятать волосы, шею, часть груди. Ей было любопытно, то что для меня было обыденно.

— С вами пойдет еще Зарима, — строго сказала мама, предупреждая взглядом, что не потерпит моего возражения, если соблюдать правила, то до конца. — Прогуляйтесь, погода чудесная!

Сейчас я стоял на склоне и следил за Ариной. Рядом была Зарима, невестка, жена Ашота.

— Она тебе нравится, — задумчиво произнесла невестка, смотря мне прямо в глаза. Дерзость, но иногда жены братьев позволяли себе такое поведение. Правда, со мною в исключительных ситуациях.

— Ты решил взять себе вторую жену? — я чуть не рассмеялся, качая головой.

— Она не мусульманка. Да и не в ее характере быть второй.

— Ты тоже не типичный мусульманин!

— Зарима, я бы посоветовал тебе попридержать язык за зубами! — строго взглянул на девушку, она опустила глаза, показывая своим видом, что вняла предупреждению. Арина уже бежала обратно, я непроизвольно улыбнулся и сделал шаг в ее сторону, но замер. Между нами была стеклянная стена, мы видели друг друга, слышали, но знали, единственный способ сблизиться это разбить стекло, а это значить порезаться, ощутить боль, и не факт, что после этого еще выживем.

Для меня было настоящей мукой, пыткой лежать рядом с нею и не трогать. Я ее не принуждал к близости, подозревал, что не все синяки, ссадины зажили, но больше понимал, что доверия у нее ко мне нет. Она раздаривала всем улыбки, а, натыкаясь взглядом на меня, кривила губы. Как когда-то в приемной своего брата.

— Саид! — голубоглазая блондинка остановилась передо мною, довольно выравнивая дыхание. — Можно я буду по утрам бегать??? В последнее время мне было не до зала, но сейчас я поняла, что хочу вновь заниматься спортом! — я покачал головой. Арина схватила меня за полы ветровки. Ее даже не смутило присутствие Заримы, которая с женским любопытством наблюдала за нами. Она дернула меня на себя, заглядывая прямо в глаза.

— Ну, пожалуйста!!! — я вспомнил мультик про какого-то кота, который в своих глазах отражал Вселенную, сыновья часто копировали его взгляд, когда что-то просили, чего-то хотели. Я всегда посмеивался над ними, но решения не менял, а тут…Тут услышал себя со стороны:

— Ну, если только в моем обществе!

Арина

Никогда не любила бег в реальных условиях. Вечно спотыкаешься, вечно дорожка меняет направление. Я с какой-то спортивной злостью смотрела на впереди бегущего Саида, который даже не напрягался.

Мало того, что этот засранец поднял меня в пять утра, так еще вынудил с ним поспорить, что я не смогу пробежать семь километров. Ноги гудели, дыхание сбивалось, из-за упрямства не признавала свое поражение.

Не только сейчас я не хотела признавать поражение, но и вообще. Его поведение за последние дни было другим, что порой задавалась вопросом, а не брат-близнец Каюма рядом со мною. Он не давил, не заставлял меня идти на сближение. Он почти не спал рядом со мною, впрочем, как и я, но ни разу не притронулся. Недостаток сна восполняла с детьми, укладывая их на дневной сон, сама пристраивалась рядышком. Племянники — племянницы Саида побаивались его при нем, но при этом захлебывались в восторге, рассказывая о нем, он был для них кумиром на расстоянии. И мальчишки мечтали быть похожими на него, ездить на крутой машине и жить в большом доме возле моря. Я лишь грустно улыбалась, никто из них и не подозревал, какими способами их дядя занимал место под солнцем. Иногда наблюдала за ним с братьями, они, словно десятилетние мальчишки, устраивали шутливую потасовку. С первого взгляда сразу можно было понять, что Саид более физически развит, имел поставленный удар, обладал молниеносной реакцией. С этим либо рождаются, либо долгое время живут в условиях повышенной опасности.

— В следующий раз надо с тобой поспорить на что-то существенное, чем брать на понт! — мы остановились, я уперлась руками в коленки, пытаясь нормально задышать.

— Дыши, Арина! Дыши! — раздался голос Саида, а слова отбросили меня в прошлое, когда я задыхалась под ним в мощнейшем оргазме, когда я впервые призналась ему в любви. Резко выпрямилась, заставив его отшатнуться от неожиданности.

— Скажи, все что было между нами — это всего лишь игра с твоей стороны??? Все, что ты делал для меня, даже это долбанное тату — это все ерунда??? — задрала рукав спортивной куртки, обнажая запястье с татуировкой. — Скажи мне Саид, все это было для мести??? Для утверждения какой-то власти? Или что у вас там в криминальном мире утверждают!!!!

— Арин… — он хотел взять меня за руку, но я отшатнулась, заставляя его сжимать зубы, прищуривать глаза.

— Ты же знал, что я люблю тебя…как ты мог играть моих чувствах к тебе? ? Ты вообще представляешь, как это больно? Ты мог хоть на секунду подумать о том, что своим поведением убивал меня??? Ты страшный человек, Каюм!!! Тебе чужды человеческие эмоции, тебе чуждо сострадание, понимание!!! Ты доводишь людей до того состояния, когда им смерть кажется уже не самым худшим вариантом!!!

— Не надо сейчас мне приписывать того, чего не делал!!!

— Ты убил, Рому!!! Просто подвел его к мысли о самоубийстве!!!

— Идиотка! — заорал Саид, схватив меня плечи, яростно тряхнув. — Это действительно была авария по его глупости!!! Я его не накачивал таблетками, не поил водкой!!! Я вообще не при чем!

— Я тебе не верю! — прошептала, едва дыша. Он смотрел на меня с таким напряжением, что покраснели белки глаз. Внезапно отпустил.

— Ну давай, обвиняй уже до конца!!! Давай!!! Мне не привыкать принимать на себя вину там, где я не виноват. Забавно получается! Там, где действительно виновен, меня всегда оправдывают, а там, где нет моей вины, меня проклинают, меня ненавидят!!! — он сорвался.

Словно гной старой нарывающей раны, наконец-то, начал выходить наружу. — Нет эмоций??? Нет понимания??? Да я их просто задушил на корню, чтобы не сойти с ума!!! Я молчал, потому что никто не хотел меня слышать, слушать!!! Всем проще было обвинить меня в смерти ребенка, чем поверить, что это была случайность!!! Гребанная случайность!!! И я знаю, как это больно, как это страшно, когда играют на твоих чувствах к самому дорогому, что у тебя есть в этой сраной жизни!!! Да я миллион раз умирал, воскрешал, у меня руки дрожали, когда целился этому ублюдку в сердце!!! И думал, лишь бы не дернулась, лишь бы просто смирно смотрела мне в глаза! И последнее, что от нее услышал, это было «Папа». Я выстрелил, а она потянулась ко мне!!! Арина! Блять, она потянулась ко мне! Она просто потянулась ко мне….

— Саид… — изумленно выдохнула, видя обнаженную боль в голубых глазах. Он отвернулся, его плечи тряслись, было не понятно от рыданий или от внутреннего напряжения, проверять я побоялась.

— Пошли домой! — совсем спокойно произнес Саид, посмотрела ему в лицо, но он совершенно равнодушно смотрел мне в глаза. Будто минутное признание было плодом моего воображения. Мы молчали, я поняла, что его очень сильно гложет вина перед дочерью. Он сам себя съедает изнутри. А самый страшный палач — это ты сам.

Саид

Выключив планшет, отложил его в сторону. По логике человека, который мне отправил видео, я должен быть сейчас в приступе безудержного гнева и крушить все вокруг. Но присланный якобы компромат меня не удивил. Сюжет с более пикантными подробностями был у меня на личном ноутбуке. При первом просмотре действительно хотел сразу же убить, повезло, что виновники были вне досягаемости. Потом остыл, принял решение, но последовавшие события внесли коррективы. Пришлось все перепланировать. И сейчас вместо того, чтобы вплотную заняться делами, ехал встречать семью. Что я сделаю с Фаридом, уже придумал, с Арминой сложнее, но до чего-то можно додуматься.

Пока просто присмотрюсь и сделаю вид, что поверил в их «дружбу».

Может быть я бы еще долго откладывал «суд» над любовниками, но последний разговор с Ариной, мой крик, моя исповедь, растеребили зверя, он яростно кидался во мне в разные стороны, ища выходы для злости.

Посмотрел на затылок Фарида и усмехнулся, тот услышал смешок, вскинул глаза в зеркало.

— Фарид, ты потом пересядешь в другую машину. Я сам поведу. Как никак семье надо побыть хоть несколько минут наедине. Да и лишнего места нет, — якобы рассеянно рассуждал, блуждая глазами по салону. Он кивнул, но губы поджал.

В аэропорте сразу прошли в вип-зону. Нас сопровождал администратор, но я ее быстро отослал от себя, охрану и Фарида тоже кивком головы приказал оставаться за спиной.

— Папа!!! — первый выбежал Али, держа в руках самолет. Я его подхватил на лету, закружил. Сын довольно расхохотался.

— Я тоже так хочу!!! — закричал Азамат, бежал как маленький медвежонок. Пришлось поспешно ставить на ноги среднего сына и хватать младшего. Когда на кружил сына, замер с ним, держа на руках. К нам шли Армина и Ахмет. Я осторожно опустил Азамата и посмотрел своему первенцу в глаза, сглотнул. Поманил его рукой к себе, он насторожено подошел, присел перед ним. Я всматривался в его лицо, пытаясь представить хоть на секундочку, какой бы была сейчас дочка…Моя принцесса. Моя Аиша.

— Привет! — взял его руки в свои ладони. — Как прошли каникулы?

— Хорошо, но тебя не хватало, — сдержанно ответил Ахмет, смотря на меня кофейными глазами прямо в душу. Мне даже показалось, что он понял почему я сейчас так пристально на него смотрю. С Аишей они были двойняшками. Я не верил своему счастью, не верил, что Аллах так щедро наградил нашу семью. Потом жестоко отобрал самого любимого мною человека.

— Обещаю, что в следующий раз я поеду с вами! И мы посетим все «злачные» места! — губы моего мальчика тронула счастливая улыбка.

Он обнял меня за шею и прижался. Робко обнял его в ответ, поднимая глаза. Армина как-то странно на меня смотрела. Морщинка между бровями говорила о том, что тяжелые думы одолевают ее уже не первый день. Встретившись с нею взглядом, приподнял уголки губ в ледяной улыбке. Она вздрогнула, сжала ремень сумки.

— Ну, что, поехали домой!!! — поднялся на ноги, хлопнув в ладони.

Увидев краем глаза Фарида, медленно подошел к жене и нагнулся для поцелуя к губам. Армина мелко дрожала, наши губы едва коснулись друг друга.

— Что-то ты бледная! — ласково погладил костяшками по щеке.

— Устала, перелет вымотал.

— Приедем домой, отдохнешь!

— Саид! — она нервничала, облизнула губы. — Нам надо поговорить.

Серьезно. У тебя найдется несколько минут для меня?

— Для тебя, дорогая, у меня найдется еще одна жизнь! — маняще и отталкивающе улыбнулся. Она кивнула, нахмурившись еще больше.

— Будешь хмурится, появится здесь морщинка! — ткнул пальцем в точку между бровями. Обычно сюда делают контрольный выстрел.

С нашим приездом дом ожил. Слышались всюду голоса, дети визжали на лужайке, на кухне разговаривали женщины, обсуждали меню на ужин.

— Саид! — Армина зашла в кабинет, я закрыл ноутбук и внимательно на нее посмотрел. Про серьезный разговор уже забыл, лишь ее появление напомнило о том, что она хотела поговорить. Робко села на краешек стула напротив стола.

Я рассматривал ее, словно впервые увидел. Похудела, под глазами залегли тени, бледность кожи не скрывал даже загар. Будто заболела.

А может просто не находит себе места. Армина не приучена скрывать, лгать, ей это с большим трудом удается. Я видел по глазам, что страх застыл в позе кролика, приподнявшись на задних лапках шевеля ушами, прислушивался к опасности. За десять лет брака мы не стали одним единым. Я ее никогда не любил. Это было ясно с первого дня, но уважал, делал все, чтобы она меня полюбила. Не сразу, но своего добился. Но, наверное, правду говорят философы, если ничего не отдаешь, то рано или поздно костер любви погаснет. Я давал ей все, кроме любви. А она нашла ее, на свой страх и риск, в других объятьях.

— Я жду ребенка, — еле живым голосом произнесла Армина. Первую секунду смотрел неподвижным взглядом, потом захотелось ударить.

Больно, наотмашь. Потом медленно пытать, вытаскивая из самых недр души самые искренние стоны боли.

— Прекрасная новость! — наверное, во мне умер великий актер. Армина удивленно на меня уставилась, забыв захлопнуть рот. А мне стоило огромных титанических усилий держать улыбку не только на губах, но и в глазах. — На наш дом вновь снизошла радостная весть! — поднялся, обошел стол. Приподнял жену за плечи и обнял, так бы поступил нормальный муж, узнав о беременности жены. Гладил ее по спине, смотря перед собой, пытаясь унять бешеных демонов в груди, которые науськивали, шептали, наговаривали такое, что хотелось обхватить рукой тонкую шею Армины и одним движением свернуть.

— Ты рад? — она не верила. Да я и не верил, но не позволял ей усомниться в моих подозрениях. Я очень сомневался, что под сердцем растет мой ребенок. Но чтобы это выяснить, нужно время.

— Конечно! Я хоть и говорил, что не хочу больше детей, но раз Аллах нам его послал, значит так надо! — поцеловал ее в лоб, ласково погладив по щеке. Сейчас мне нужно быть максимально естественным с нею. Сердце сжалось. Там, в родном доме, сейчас была та, с которой я хотел оказаться сейчас, уткнуться в ее волосы, урывками вдыхая цветочный запах шампуня. Спать рядом и бороться с самим собой, не трогать ее.

Когда появился Фарид, складывал бумаги в портфель с ноутбуком.

Сейчас самое время наводить порядки по всем фронтам, убирать предателей, наказывать отступивших, напомнить сомневающимся, кто хозяин.

— Сейчас ты поедешь в Новороссийск, к Аиду, отдашь ему документы и дождешься, когда этот старый сыч все подпишет, в крайнем случае напомни ему, где оказалась в свое время любимая собачка. Я потом подъеду к вечеру! — протянул Фариду документы, заметил, что он стоит на месте. — Что-то еще?

— Ты уверен, что семье безопасно сейчас находиться в России?

— Фарид! — глядя ему глаза, щелкнул замками на портфеле. — Это моя семья! И только я решаю, где она будет находиться! И поверь, рядом со мною, ей намного безопаснее, чем вдали!

— Однажды рядом с тобою погибла Аиша. Ты тогда тоже был уверен, что рядом безопаснее! Но практика показала, ты не можешь все контролировать!

— Кажется ты забываешься, Фарид! — процедил сквозь зубы. Фарид вздрогнул, опомнился, опустил глаза. — Вечером встретимся! — кивком головы отпустил его. Некоторое время прислушивался к его шагам, убедившись, что вскоре и завелась машина, взял телефон.

— Салям! — с улыбкой произнес, вставая возле окна.

— Друг мой! Не ожидал! Но приятно слышать твой бодрый голос! Не смотря на разные слухи, чувствую, что ты бодр и полон сил!

— Как никогда! Рвусь в бой, чтобы всех ткнуть на их места! Слишком расслабились!

— Ты просто так или по делу?

— По делу. К тебе придет мой помощник. Разыграй перед ним грозного владыку подземного царства! Оправдай свое имя.

— Хм, ты просишь тряхнуть стариной! Кажется, некоторые вещи давно покрылись пылью.

— Особо не увлекайся орудиями пыток, мне он нужен живой. Так, развлекись немного.

— Страшный ты человек, Саид! Никто никогда так и не поймет, когда ты казнишь, когда помилуешь!

— Наверное, в этом вся и прелесть нашей жизни!

— Я так понимаю, что до вечера.

— Правильно понимаешь!

С моря дул приятный ветер. После дневной жары — этот бриз был спасением. Город давно погрузился в ночь. На территории порта слабо горели фонари на столбах. Прикурил сигарету, ощущая внутри радость предвкушения! Меня аж потряхивало от возбуждения, с каждым шагом, приближаясь к одному из складов, во мне все меньше и меньше оставалось человеческого. Глаза привыкли к полумраку.

Услышал свист хлыста и слабый стон. Стон уставшего уже стонать человека. Осторожно вдохнул запах, пропитанный чем-то промышленным, человеческой кровью, потом. Воздух даже имел вкус, я ощущал во рту что-то металлическое, агрессивное.

Выдохнул сквозь зубы сигаретный дым, наблюдая, как моего помощника, уже бывшего, держали два похожих на внешность амбала с пустыми глазами, Аид с наслаждением окунал плеть в морскую воду. Фарид был весь в крови, но не настолько, чтобы в нем не узнать человека. Лицо почти не тронули, больше доставалось телу.

Повсюду виднелись полосы, не было свободного места, куда б не коснулась кожаная часть плетки.

Он меня почувствовал, поднял голову и устремил глаза в темноту. Я затянулся, но не спешил выходить на свет, все еще рассматривая якобы соперника. Губы искривила усмешка. Вновь удар. Стон.

Бросил сигарету под ноги, затушив ее носком туфель. Выйдя из темноты, Аид приветствовал кивком головы. Специально для меня непонятно откуда возник стул, сел, закинув ногу на ногу.

— Саид… — прошептал Фарид, но зашелся в приступе кашле. Я ждал продолжения его речи. — Ты все не так понял…

— Фарид, вроде не первый день со мною, откуда в тебе столько наивности по отношению ко мне? Чем ты думал, когда трахал мою жену на полу кухни в моем же доме??? — расстегивая пуговицы на пиджаке, увидел, как Фарид вздрогнул. — Первый раз всегда особенный, правда? Кажется, что попал в рай, что высшего наслаждения и не бывает! В особенности, когда сохнешь по чужой жене не первый год! — снял пиджак, стянул через голову галстук. — И этот адреналин, этот кайф хождения по краю лезвия возбуждал не меньше, чем сама Армина так сладко стонущая под тобой! Сама мысль, что трахаешь жену Каюма — самый сильный наркотик, который затягивает настолько, что теряешь чувство самосохранения.

Я вот думаю, действительно ли ты так любишь Армину, ведь тянул ее за собой… А, я ведь не прощаю предателей, кем бы они мне не приходились. Как ты думаешь, что я могу с нею сделать? — расстегнув несколько пуговиц на рубашке, закатал рукава. Все это время Фарида держали, Аид равнодушно вслушивался в мои слова, крутя рукоятку плетки.

— Ты не тронешь ее! Слышишь!!! — Фарид попытался вырваться из тисков, но силы были неравны. — Побойся гнева Аллаха!

— А ты боялся? — закурил сигарету, подошел к нему, наслаждаясь паникой в глазах, отчаяньем. Выдохнул ему дым в лицо. — У меня есть доказательства ее измены и могу публично ее опозорить, унизить и развестись, отобрав все права на детей. Но это будет слишком просто, шаблонно. Нет, я буду ее ломать, каждый день, строить и опять ломать. Я буду ее трахать во всех позах, которые только существуют в Камасутре. Я буду с ней самим собой, перестав строить из себя до тошноты правильного мужа!

— Она тебя возненавидит!!!

— О да, я прям создан для того, чтобы меня ненавидели! — поднес окурок к обнаженной груди Фарида и затушил его. Фарид взвыл.

Зверь довольно урчал, но хотелось большего, хотелось не просто какого-то отпечатка. Оглянувшись вокруг, наткнулся на нож, лежавший рядом с Аидом. Глазами указал на него, мне подали.

Подошел к левой стороне, кончиком ножа выводил на его внутренней стороне руке кровавую букву А. Он орал. Это было действительно больно, это хуже, чем просто надрезать вены, я резал плоть без анестезии. Но никто из присутствующих не дрогнул, даже не моргнули, когда Фарид отключился. Наверное, достигли болевого порога.

Аид набрал ведро холодной воды и вылил на бесчувственное тело.

Он медленно приходил в себя.

— Если я выживу, я убью тебя! — прохрипел Фарид, фокусируя на мне взгляд.

— Вот именно, Фарид, если ты выживешь! — с диким оскалом поднял руку для первого своего удара. Человека в этом избиении признали бы неадекватным, его действия признали бы совершенные в состоянии аффекта, не осудили, принудили просто лечиться. Но я бил четко, бил так, что внутренние органы деформировались, разрывались. Бил с эстетическим удовольствием, ломая нос, сдвигая с места челюсть. Я словно восполнял пробелы своего вынужденного бездействия, своего контроля. Я выпустил на волю все самое темное, страшное, чудовищное, что было во мне!

— Отвезите его в горы, пусть подыхает, как собака! — вымыл руки от крови. Я был уверен в Аиде, он знал такие тропинки, о которых никто даже из местных не подозревал, поэтому со спокойною душой уехал домой. Впереди у меня была еще напряженная неделя, а потом… потом я мог вернуться к Арине и просто стоять рядом, как идиот.

Арина

Без Саида дни были похожи друг на друга. Когда он уехал, я только на третий день поняла, что в этом доме все доведено до автоматизма, лишь дети вносили какие-то коррективы, но не настолько, чтобы выбить из привычной колеи. Ниама, мать Саида, отказывалась от предложенной помощи, настоятельно рекомендовала отдыхать, гулять во дворе да развлекаться с младшим поколением. Невестки тоже были заняты домашними делами. Ашот и Зарим уезжали утром на работу, приезжали вечером. Небольшим разнообразием были вечерние прогулки в обществе кого-то из братьев Саида и их жен. Я маялась бездельем. Интернет, телевизор, мобильник были мне недоступны.

Провела рукой по корешкам книг, которые стояли на полках шкафа в комнате Саида. Здесь не было никакой системы. Рука потянулась к потертой Библии и Корану. Судя по обложке последнего, его часто читали. Интересно кто? Саид не производил впечатление сильно верующего, да еще с его деятельностью…

Из Корана выпало несколько фотографий и упали к ногам. Поспешно нагнулась, повернула изображением вверх и застыла. На меня смотрел Саид со счастливым, беззаботным выражением лица, его глаза даже через фотографию излучали любовь, нежность. И то как трепетно он прижимал к себе маленькую девочку, говорило о том, что это было для нее.

Девочке было года три. Она лучезарно улыбалась, обхватив шею Саида своими ручонками. Я поняла, что это его дочь. Та, которую все думали он убил сам, та, которая до сих пор живет в его черном сердце. Он ее не отпустил и вряд ли отпустит. Если только ее кто-то не заменит.

Остальные фотографии были с семьей. Впервые увидела его жену.

Красивая, типичная восточная девушка. Она скромно стояла возле его плеча, в глазах читалась уверенность в завтрашнем дне, полное довольство своей жизнью. До приезда сюда, в дом среди гор, я шаблонно думала, что женщин тут ни во что не ставят, что они на уровне обслуги, без права голоса. Однако наблюдая за отношениями Ашота и Зарима к своим женам, ничего кроме уважения, любви, понимая не увидела. Может быть у кого-то и были мужья тираны, но вряд ли это относилась к мужчинам с фамилией Каюм.

Рассматривая девушку с фотографий, которая уже держала маленького мальчика на руках, улыбалась доверчиво Саиду, а возле него было еще два мальчика, девочки не было, почувствовала укол ревности. Да, я ревновала. Положив фотографии и книги на место, подошла к окну, но образ черноволосой девушки не выходил из головы. Сжала зубы, а воображение рисовало идеальную картинку семейного ужина. Сжала спинку стула, представляя, как он жадно ее целует, как он торопливо ею овладевает и рычит, дико, утробно, довольно. Нет!!!! Это мой зверь!!! Мой!!! В груди стянулся узел ярости и бешенной ревности. Взяв кофту, выбежала во двор, глотнув свежего воздуха. Но сердце продолжало бешено биться.

— Здравствуй красавица! — подпрыгнула от неожиданности. Во-первых, дома я была одна, женская половина с детьми ушли к какой-то родне по случаю какого-то семейного праздника. Во-вторых, это был незнакомец. Ну, как незнакомец, на прогулках я видела его на улице. Видела, как горели его глаза. Ашот постоянно мне шипел на ухо, чтобы я не глазела по сторонам, а скромно шла с опущенными глазами. Никто из местных со мною не пытался заговаривать, подружиться подавно, для них я была птицей дивной. Даже платок на голове не мог меня поставить в один уровень с местными девушками.

Я по привычке смотрела со вскинутым подбородком вверх, не отводила глаза в сторону, иногда открыто улыбалась.

— Дома никого нет! — испуганно произнесла, скрещивая на груди руки.

Мужчина жадно меня пожирал глазами, под его горящим взглядом рукой коснулась не прикрытой головы. Темный взгляд вспыхнул адским пламенем. Вздрогнула. Что-то подобное я видела в глазах Саида. Ничего хорошего это не означало.

— Я пришел к тебе!

— Зачем? — взяв себя в руки, скрывая свой страх. — Я вас не знаю, общих дел у нас с вами нет.

— Ты дерзишь, красавица! Наверное, поэтому Каюм тебя прячет среди гор, чтобы такой истинный бриллиант никому не достался!

— Я прошу вас покинуть чужой двор и прийти сюда с приглашением!

— А если не уйду, что тогда?

— Я закричу! — банально взвизгнула. Липкий страх пополз вдоль позвоночника, когда незнакомец расхохотался, откидывая свою черную голову назад. Он был страшный. Не внешне, а по энергетике.

Интуиция шептала мне, что Саид не лучше, просто у него обертка более блестящая.

Мужчина шел на меня. Я пятилась назад, пока не уперлась спиной в стену дома. Рядом был стол с банками. Не думая, что творю, схватила одну тару и, когда он оказался настолько близко, что почувствовала его нескрываемую похоть, его животную сущность, ударила по голове. Он взвыл, больше от неожиданности, а я, не теряя минуты, рванула на улицу и побежала. Бежала, не разбирая дороги. Просто мчалась вперед, боясь даже оглянуться. Когда дыхание уже пересушивало горло, ноги просто отказывались сделать лишний шаг, остановилась и, упираясь руками в коленки, согнулась.

Отдышавшись, выпрямилась. Вокруг меня были горы, равнины и ни души. Побрела назад, но вскоре поняла, что не могу вспомнить куда мне идти, я бежала и не запоминала, что было вокруг. Я шла-шла, наткнулась на развилку, растерялась. Куда поворачивать??? И тут меня накрыл весь ужас случившегося. Я не смогу вернуться назад сама, потому что просто заблудилась. Опустилась на булыжник и подтянула ноги к себе. Остается только ждать, что меня хватятся. И Саид найдет…

Саид

Волнение в груди было словно я спешил на свидание. Я действительно очень торопился, хотел приехать еще днем, но дела требовали немедленного решения. За рулем был Дани, вместо Фарида, немногословный, в себе, но четко знал границы и свои обязанности. Армина замкнулась. Я видел в ее глазах тихий огонек ненависти, которую она еще в себе не осознавала, когда поняла, что Фарида рядом нет. Мы сняли друг перед другом маски, вернее я уже перестал быть тем идеальным Саидом. В доме постоянно чувствовалась гнетущая атмосфера, каждый стремился куда-то уйти, дети предпочитали носиться во дворе или ездить с бабушкой в гости, Армина запиралась в одной из комнат, избегая меня во всех смыслах.

Я, завершив все свои дела, поставив всех своих конкурентом, врагов, партнеров на место, просто уехал в горы. Без объяснений.

В доме горел свет. Причем повсюду. Лаяли собаки. У соседей тоже не спали, хотя время было около одиннадцати. Нехорошее предчувствие засосало под ложечкой, едва машина остановилась, пулей помчался в дом. Вся семья находилась в гостиной, братья были одеты, словно собирались в поход на несколько дней, женские глаза полные слез и отчаянья. Все в немом ужасе замерли, увидев меня в дверях. Но среди присутствующих не было Арины. Уже зная, что ее нет в моей спальне, распахнул настежь дверь и смотрел на застланную кровать неподвижным взглядом. Повернулся к родным.

— Где она? — в голосе звучали металлические нотки. Собранность последних дней, напряжение в теле, быстрая работа мозга, чувство опасности — все было во мне обостренно до предела.

— Не знаем. Когда мы пришли от родственников, калитка была распахнута, во дворе валялись осколки разбитой банки. Соседи видели, как к нам заходил Булат, потом выбежала Арина и исчезла! — мамины слова бросали меня из стороны в сторону от обуревавших чувств. Я старался максимально отключить эмоции и сообразить, где искать Арину. Горы со стороны безобидны и красивы, вблизи они коварны.

Выдохнув сквозь зубы, вошел в комнату и переоделся. Ночь на дворе была нам совсем не на руку, можно было б подождать до утра, но тогда я вряд ли найду Арину живой. Слишком холодно, а судя по всему, вряд ли она додумалась взять хоть куртку.

Последующие часы для меня были личным адом. Никто со стороны и не сказал б, что я с беспокойством всматривался в темноту, что я впервые после смерти дочери за кого-то волновался до крови во рту.

Не заметил, что искусал себе губы. Отчаявшись найти ее рассудком, логикой, доверился своим внутренним ощущениям, своему внутреннему компасу. Я доверил себя природе, ведь не раз именно в подобном трансе спасал себе и своим бойцам жизнь. Я услышал голос ветра, крики ночных птиц, шорох под ногами мужчин. Они стояли за моей спиной. Некоторые, кто в своем время воевали со мною, знали, что в эти минуту лучше даже не дышать.

Живя в городах вряд ли поверишь, что можешь с природой разговаривать, придерживаясь бешенного ритма жизни, вряд ли задумываешься о том, что иногда природа лучше знает, что тебе нужно, где тебя наказать, а где спасти.

Я уже чувствовал ее холод, словно сам замерзал, передергивая плечами. Ощущал соленые дорожки на коже лица. Чувствовал боль в глазах, сухость во рту. Она меня ждала и верила, что я приду.

Распахнув широко глаза, вглядываясь в темноту, уверенно шел по одной из тропинок, но не выдержал и побежал. Вскоре приметил на развилке очертания человека.

Ариша… выдохнул, падая перед ней на колени, хватая ледяные руки, параллельно стаскивая с себя куртку. Она не шевелилась, словно срослась с этим булыжником и стала его частью. Приложил ее ладони к себе под свитер, вздрогнув от холода, прижал к себе, пытаясь своим теплом ее согреть. Губами нашел жилку на шее, не в состоянии по-другому проверить пульс. Он слабо, но бился. Она не дрожала, но дышала, поверхностно. Выругавшись сквозь зубы, через голову снял свитер, с ее плеч одним рывком сорвал уже ненужную кофточку.

Натянул свою одежду, еще куртку. Вскинул голову, когда услышал шум мотора приближающейся машины. Быстро сообразили, что делать. Подхватив Арину на руки, прижал к груди, она уткнулась своим носом мне в ложбинку между плечами и шеей.

Дома я никому не дал притронуться к Арине, просто захлопнул дверью перед носом матери. Торопливо стягивал с девушки одежду, пуская в ход свой нож, ибо возиться с застежками было не досуг. Она лежала не шевелясь, бледная, с неподвижными губами. Пугала больше, чем мертвецы, те уж точно были мертвы. А это живой труп какой-то.

Нести ее в ванную, отогревать было лучшим решением, но ее пальцы мертвой хваткой уцепились за мое запястье и не отпускали.

Пришлось лечь рядом, прижать к себе. Вспомнил, пример из научной литературы по первой медицинской помощи, командование военных-морских сил Германии поручило медикам найти способ реанимации при переохлаждении. И тогда выяснили, что для военных, самым лучшим способом оживления являлись…уличные проститутки. Они оживляли замерзшего мужчину быстрее, чем прочие известные средства.

Прижимая Арину к обнаженной груди, скользил руками по ее спине массажными действиями, спускаясь к пояснице и ягодицам. Нашел ее губы и осторожно втянул их в рот, лаская, согревая своим языком.

Руки, губы, мое дыхание постепенно возвращали коже нормальный цвет, дыхание уже стало более глубоким и ресницы на глазах трепетали. Посасывая сосок, ввел два пальца между ног, и от неожиданности прикусил чуть больнее, чем хотелось. Арина вскрикнула и выгнулась. Она была вся в своем соку, вся трепетала и жаждала получить большего.

Мой контроль отступал под натиском ответного желания. Лишняя одежда была откинула в сторону и, устроившись поудобнее между ее бедрами, медленно вошел, фиксируя руками ее голову. Губы приоткрылись на выдохе, и все ее внутренние мышцы жадно меня стиснули, так, что я готов был уже кончить, не двигаясь.

Это было слишком чувственно, слишком медленно, слишком нежно.

Это была первая наша близость, когда я разбивался на осколки ради нее, ради того, чтобы она вновь и вновь стона мне в губы, сильно зажмуривала глаза, не в силах смотреть на этот мир через призму своего космического оргазма. Я глотал, как пустынник в оазисе, каждый ее вздох, каждый ее стон, я не мог насытиться, а если чувствовал, что достигаю предела, боялся, что отберут и накидывался с удвоенной жадностью. Я потерял счет ее оргазмам, но сам не мог получить разрядку, так как боялся, что это будет последняя моя с нею близость. Боялся, что, распахнув свои глаза, Арина с ужасом оттолкнет и оправдает себя тем, что это нестандартная ситуация. Что в обычной жизни никогда добровольно не ляжет со мною рядом. Не будет сама тянуться к губам, вонзать ногти в спину, просить телом взять еще раз.

Я не мог ее потерять. Это невозможно. И если мне действительно суждено умереть от ее руки, что ж… я буду знать, что умру от любимой руки.

— Я люблю тебя!!! — хриплым голосом, сам не понимая, что бормочу, вонзился в нее до упора и кончил, прижимаясь так, словно хотел вернуть обратно ребро, из которого Бог создал Адаму Еву.

11

Арина

Просыпаться рядом с ним, чувствовать на лице его дыхание, что может быть лучше, после ужаса прошедшего дня, когда я уже попрощалась с жизнью? Я уже решила, что если выживу, то буду жить так, как хочет мое сердце. Жить именно так, чтобы тело билось в мелкой дрожи. Ныло между ног, но ныло приятно, и готова еще раз повторить, но уже с распахнутыми глазами.

Он любит…. В это сложно поверит. Почти невозможно. Проще поверить в то, что он ненавидит. А любовь… это что-то твое, только твое. И его голос, нотки хрипотцы уверили меня в том, что слова были сказаны в порыве, когда разум был полностью отключен.

— О чем ты думаешь? — вздрогнула, хотела отстраниться, но его руки притянули к себе. Решила сдаться, все равно не отпустит. Провела указательным пальцем по татуировке, очертя рваные края двух шрамов. Мне было интересно узнать, откуда они у него. Какая рука осмелилась в него стрелять???

— Откуда они у тебя? — посмотрела ему в глаза. Уголок губ недовольно дернулся, взгляд потяжелел.

— Вот этот, — он направил мою руку к первому шраму, ближе к ключнице, — это пуля того самого человека, который похитил Аишу, — голос дрогнул, между бровями залегла глубокая морщинка.

— Ты не хочешь об этом говорить?

— Я не с кем об этом не говорил. Ты первая, кому хочется что-то сказать… — я задержала дыхание, пораженная доверием, которым он меня удостоил. — Мы стреляли одновременно. Моя пуля попала ему в сердце, его — в плечо. Аишу просто задело. Если бы она не ерзала в его руках, все было б по-другому. Но с самого рождения дочь была егозой и не понимала, как можно спокойно сидеть несколько секунд, — Саид перевернулся на спину, смотря в потолок.

— А почему ее похитили? — осторожно спросила, вырисовывая какие-то узоры на его груди.

— Ариш… — он посмотрел сквозь полуопущенные ресницы. — Я не белый и пушистый, у меня врагов целый вагон и маленькая тележка.

Каждый спит и видит, как меня кто-то прикончит. Те люди хотели, чтобы я прогнулся под них. Наверное, я бы прогнулся. Мне тогда было дороже спасти своего ребенка, чем очередное деление территории. Но по случайности именно от моей пули умерла Аиша… эта случайность стала для меня черной славой. Все уверились, будто ради своего лидерства я не почураюсь убить и своих детей. За мной закрепилась репутация жестокого человека, у которого нет слабых мест. Самое обидное на тот момент было, что даже самые близкие люди поверил в то, точно я специально убил дочь. Никто не верил в случайность.

— Тебя обвинили в убийстве?

— Меня? — его губы искривились в усмешке. — Нет. Наплели что в целях самозащиты, а Аиша по случайности попала под пулю.

Впервые написали правду, думая, что это настоящая ложь.

— У тебя до сих пор нет слабых мест? — завороженно смотрела в его глаза, они потемнели, но не чувствовалось опасности, наоборот, эта пучина манила своей истомой. Потянулась к его губам, приподнимаясь на локтях. Он обхватил рукой мой затылок, запуская пальцы в волосы, притянул к своему лицу. Его дыхание обжигало.

— У меня теперь только одна слабость — ты! — дернулась, но его рука жестко держала мой затылок, заставляя смотреть в упор. — Поэтому Арина с этого дня ты связана со мною навсегда. Нет в этом мире такой силы, которая разлучит нас с тобой. Я скорей устрою на этой земле Апокалипсис, чем отпущу тебя! Слышишь меня? — в голосе прозвучала угроза. И минутная иллюзия «розовых соплей» лопнула, как мыльный пузырь. Каждое слово не было шуткой, каждое слово было моим приговором. Люблю-не люблю, спрашивать не будут.

— Саид, так нельзя… у тебя семья, я замужем. Это черт знает, что получается!

— Действительно, черт знает, что!

— Тогда отпусти меня! Я никому не скажу, что видела, что знаю, вообще уеду из города! Просто отпусти!!! — голубые глаза потемнели, теперь он смотрел на меня холодно, губы сжались в одну линию.

— Арина, мне плевать, что ты там видела и знаешь, твое слово против меня, это как писк комара, его вроде могут услышать, но не примут всерьез!!

— Тогда почему ты меня удерживаешь???? — все-таки вырвалась из капкана его рук, натянула одеяло до подбородка и отползла на другую сторону. Саид злился, это чувствовалось по его напряженным плечам, по неподвижному взгляду. Он вскочил на ноги, подошел к шкафу и раздраженно вытащил спортивные штаны.

— Арин, я не могу тебя взять и отпустить! Просто не могу! — стоя ко мне спиной, достал сигареты из пиджака и прикурил, после это повернулся ко мне.

— Почему? — упрямо повторила. Я хотела услышать слова, те самые, которые он произнес глубокой ночью, те самые, которые ждет любая девушка. Он затянулся, поискал глазами пепельницу, не найдя, стряхнул пепел себе на ладонь. — Почему ты не можешь меня отпустить??? — отвернулся, подошел к окну и открыл его настежь.

Докурил, прикрыл створки и вернулся к кровати. Схватил за щиколотку, подтянул к себе. Я смотрела в глаза, сидя на коленках перед ним, удерживая одеяло на груди. Погладил по лицу, очертил губы, нагнулся к самому лицу.

— Потому что я без тебя не могу.

— Почему ты без меня не можешь?

— Потому что ты моя зависимость. Мой наркотик.

— От любой зависимости можно избавиться. Так почему ты не можешь меня отпустить?

— Потому что… — касаясь моих губ, только по их шевелению поняла, что он произнес: — я тебя люблю! — ни единого звука, словно боялся, что кто-то прознает об этом и использует против него же.

— Саид…

Ммм… его язык облизывал мои губы, пытался попасть внутрь, прекратить дальнейшие расспросы.

— А второй шрам откуда? Любовница подстрелила? — Саид дернулся в сторону, изумленно на меня смотря. Говорила, тыкая пальцем в небо, но судя по взгляду, попала в самое яблочко. — Че правда? — не поверила. Его губы изогнулись в улыбке.

— Почти. Стреляла любовница отца.

— Они до сих пор вместе? — по тому, как сошла улыбка, как прикрыл глаза, догадалась о трагичном финале.

— Нет.

— А что с ней?

— Я ее убил! — и посмотрел мне в глаза, удерживая голову в руках. Я смотрела и думала, что за чудовище предо мною! Как можно любить и ненавидеть одновременно, как можно даровать и отнимать самовольно жизнь у человека! Сглотнула. Он действительно страшный человек.

— Арина, там нужно было выбирать: или мой отец, или она. Я предпочел увидеть мертвой ее. У него просто была шиза на ней, никого не видел, кроме Марины…словно зависимый! — его слова хлестали по лицу, из моих глаз текли слезы, его пальцы стирали соленые тропинки, но невозможно было успокоиться.

— Ты тоже меня убьешь???

— Нет. Я не смогу… как и он не смог.

— Отпусти меня! — он убрал ладони с головы. — Отпусти меня вообще!!!

Если действительно любишь, не удерживай насильно, дай мне шанс жить…просто жить. Я о многом не прошу! — Саид попятился назад, удерживая меня взглядом.

— Ты просишь, как раз о многом… Ты не понимаешь…

— Я понимаю, что рядом с тобою у меня нет жизни. Я уеду! Я постараюсь исчезнуть так, чтобы наши дороги никогда не пересекались! Прошу тебя, Саид! — встала с кровати, не держа концы одеяла, шагнула к нему навстречу и опустилась на колени, складывая руки, как в молитве перед иконой. — Пожалуйста, отпусти меня!!!! — он смотрел на меня раненным зверем, которого смертельно подстрелили. Дрожали губы, трепетали ноздри, сжимались и разжимались руки в кулаки. Не сказав и слова, со всей дури стукнул кулаком об стену и вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что она частично слетела с петель. Я смотрела ему вслед и гадала, какой приговор он мне вынесет.

Саид

Костяшки болели. Я их сбил до мяса, но горечь разочарования не уходила, бешенство никак не находило выхода. Оказывает больно, когда тебя отталкивают, когда от тебя отказываются, не понимая, что готов весь мир положить к ногам, что готов смиренно сидеть у ее ног!

Я!!! Я — человек без принципов, человек нагоняющий страх одним своим видом, готов был есть с ее рук, преданно заглядывая в глаза.

— Саид! — тихо меня окликнули. Резко обернулся, тяжело дыша. Мама стояла неподалеку, держа полотенце и баночку. Отвернулся, подпрыгнул к перекладине и подтянулся. Рука болела, но эта боль не сравниться с болью, которая раздирала меня изнутри. Так хреново мне не было с тех пор, как я сам лично нес Аишу, истекающей на руках кровью.

— Саид, отпусти ее! У вас нет будущего!

— Не хрена! — тихо, но грозно рыкнул, спрыгивая. Я остановился перед матерью. Она отступила назад, видно мои глаза горели адским пламенем, раз даже она не сумела остаться на месте.

— Саид, подумай головой! У тебя семья, ты их не бросишь…я знаю тебя. Ты будешь разрываться между двумя, не в силах сделать выбор, но рано или поздно кто-то сделает его за тебя. Как ты сделал за отца! — я вздрогнул, а она смотрела на меня прямым взглядом. — Я вижу, что впервые в твоем сердце проснулась любовь. Любовь к женщине, но Саид, вам не суждено быть вместе. Это больно, но Армина твоя жена, она мать твоих детей, она та, которую тебе выбрали, и ты обещал жить с нею до конца жизни. Ты сам понимаешь, что никакого развода между вами не будет, и своим нежеланием отпустить Арину ты обрекаешь ее быть вечной любовницей. А женщина всегда хочет быть единственной. Поверь мне… — голос дрогнул, мать смахнула слезы с глаз. А я почувствовал то, что чувствовал отец. Теперь его понял, тут же захотелось извиниться перед ним. Тогда я на него кричал, бесновался, угрожал, тогда я сделал за него выбор, и он до сих пор до конца меня не простил. «Ты отражение своего отца…» — скрипучий голос забытой старухи зазвенел в ушах.

— Хорошо…я понял, — тихо произнес, делая медленный вздох. Смыл кровь с рук, взял полотенце.

— Так будет лучше…для всех.

— Да.

— Все будет хорошо…

— Да.

— Саид…

— Да, — она схватила меня за плечи и повернула к себе. Ее губы поджались, глаза смотрели с беспокойством, но я этого не видел перед собой. Я пытался справиться с собою, пытался не взвыть диким воем, не полезть на стенку и просто никого не убить. Мне нужно было время приучить себя к мысли, что Арина уйдет.

Она смотрела на меня испуганно, вся сжалась, когда я сел рядом с нею. Руки мелко дрожали, обхватил ее голову и сжал затылок, перебирая пальцами пряди. Уткнулся лбом в ее лоб. Она не шевелилась, не вырывалась.

Арин… ком в горле не позволял выдавить и слова, — я потом отпущу…

— Правда? — шепот был еле слышен. Вместо ответа прильнул к ее губам, смял ее, как сминают чистый лист. Я дал себе пару дней, пару дней, чтобы наглотаться этого кислорода, чтобы потом выдыхать его порционно, а когда он кончится…подумаю после. Я перебирал ее волосы, солнце игриво пряталось в них. Я заставлял ее смеяться, улыбаться, запоминая каждую секунду счастья в ее глазах. И мысль, что это от предвкушения скорой свободы, резала меня как острый нож, но это была моя боль, о которой она не подозревала.

— Саид, почему твоя жизнь так разительно отличается от жизни братьев??? — она лежала на мне, подложив руки под подбородок и смотрела в глаза. — Ты богат, а они едва могут похвастаться миллионами на счетах. Меня удивляет, ты тут как бы уместен и в тоже время очень выделяешься. Твоя жена тоже из этих мест?

Я меньше всего хотел говорить о себе, раскрывать перед ней свои темные стороны жизни.

— Моя жена здесь никогда не была.

— Почему?

У каждого человека есть на Земле место, куда он хочет иногда вернуться, подумать, остаться наедине с самим собой. Для меня это место родной дом.

— То есть твои родные никогда не видели детей?

— Почему же, видели, я не привозил их сюда, но несколько раз в год мы все вместе собираемся под крышей моего дома. Пару раз даже отец приезжал.

— Они в разводе?

— Нет. Они просто живут раздельно. Мать по-прежнему почитает и уважает его, он по-прежнему воротит дела, нужные лично ему.

— При этом у него куча любовниц, а ей нельзя даже подумать о другом мужчине.

— Такова наша религия.

— Да? Сомневаюсь, что вы с отцом соблюдаете хоть часть законов в вашем Коране!

— Я не подписывался быть святым! — рассмеялся, подтягивая Арину к себе. — Если бы хоть часть соблюдал все указания пророка, пасти мне сейчас баранов в горах. Поэтому мои братья не такие, как я. Они слабо представляют, что делать в моменты опасности. Взять хотя бы то, что произошло с тобой. Они облазили все в пределах радиуса дома, потому что не могли предположить твой побег за пределами знакомых мест.

— А как ты меня нашел??? Ведь я думала, что мне придется умирать на том булыжнике от холода, голода…

— Я знаю эти места очень хорошо.

Саид… ее губы коснулись моих губ, куснула нижнюю зубками, сдержался, чтобы сразу же не овладеть ею, хотя чертовка чувствовала мое состояние, ерзала на мне, заставляя стискивать зубы. — Если закрыть глаза на многое в твоей жизни, ты мог быть мечтой каждой женщины на этой земле… Но ты не мечта, ты тихий кошмар…от которого порой не хочется и убегать.

Арина

Мы выехали утром, за все это время Саид не обмолвился и словом, сразу же открыл ноутбук и окунулся в работу. Судя по тому, как быстро порхали его пальцы над клавиатурой, разгребать было что. Я смотрела в окно, но мало, что видела перед собой, больше анализировала прошедшие дни. Дни, когда мужчина сидящий рядом со мною совсем не был похожим на того мужчину, который меня обнимал на краю обрыва, который заботливо накидывал на плечи свою куртку, утыкался лицом в макушку и просто стоял. В нем было столько нежности, думала захлебнусь, а он топил меня все больше и больше, пока я не сдавалась, погружаясь в пучину его ласки, страсти, чувственности. О том, что его руки, губы, глаза умели причинять боль, напрочь стерлись из моей памяти. Словно все, что было До, это осталось в глубоком прошлом.

Очнулась, когда машина остановилась и с удивлением смотрела на свой дом, возле подъезда сидели уже любопытные соседки со своими питомцами. Они молчаливо рассматривали внедорожник. Я повернулась к Саиду, смотрела на него в упор, он позволял на себя смотреть, не спрашивал, не указывал, просто терпеливо ждал, когда я выйду. А я этого не хотела… Я ждала, когда он скажет мне, что не отпустит и будет всегда держать возле себя. И не услышит от меня и слова протеста, с радостью кинусь ему на шею. Но Саид хранил молчание.

— Я пойду! — сказала, а сама смотрю в его голубые глаза и умоляю остановить. Он склонил голову набок, словно раздумывал над чем-то, иронично улыбнулся. Достал из внутреннего кармана пиджака мой телефон и какую-то карточку.

— Что это? — нахмурившись, рассматривала серебристый пластик карты.

— Телефон. И карта. Фирму твоего отца я обанкротил, все работники получили компенсацию и рекомендации. Так что не думаю, что у тебя возникнуть проблемы устроиться на престижную работу. В новом городе.

— В новом городе? — разочарование душило, я пыталась спокойно дышать, не показывая никому, как меня задели его слова.

— Да, Арина, ты должна в течение недели покинуть город. Я никогда никого не отпускал. От меня уходили только в мир иной или оставались навсегда рядом. Ты стала исключением, поэтому пользуйся моей щедростью и беги отсюда, беги туда, куда обещала, чтобы никогда мы с тобой не встречались. Второго шанса не будет.

Саид… я потянулась к нему, готовая сама уже просить его оставить при себе. Он предупреждающе поднял руку.

— Не надо, Арин, просила отпустить, уходи!

— Но…

— Арина! — в голосе Саида зазвучал металл. Поежилась от холодка, который пробежался вдоль позвоночника, его глаза уже смотрели прищурено, отстраненно. Я вышла. Я шла к подъезду, чувствуя спиной его взгляд, чувствуя непреодолимое желание обернуться, нырнуть обратно в салон машины и прижаться к его телу, впиваясь в губы.

— Здравствуй Ариночка! — быстрые глазки Полины Ивановны пробежались по мне, метнулись за спину. Я не выдержала и обернулась, сделав шаг вперед. Но черный внедорожник тронулся с места.

— Здравствуйте! — вежливо растянула губы в улыбке, намереваясь побыстрее оказаться в своей квартире.

— Как ты? Слышали, что горе в вашей семье!

— Да. Пережили! — односложно ответила и все-таки нырнула в подъезд.

Собственная квартира показалась мне чужой. Я села на диван и растерянно обводила глазами продуманный мною ремонт, замечая хороший слой пыли. Это стало настолько чуждым, родными были простые белые деревянные окна, из которых можно было наблюдать густой туман в горах или ослепительное солнце. Я прикрыла глаза, вспоминая, как босиком бегала по лужайке под смех Саида, как он меня ловил и кружил, потом закидывал на плечо и нес в дом, чтобы потом до смерти зацеловать, брать меня без минуты промедления.

Мы расстались всего несколько минут назад, а мне уже сложно было дышать без него. Резко встала, подошла к балкону и распахнула его настежь. В лицо ударил горячий воздух, без намека на свежесть. Я не смогу без него…но мне нужно жить без него. Слезы текли по щекам, смотрела перед собой, перебирая свои воспоминания, как фотографии. Воспоминания, которые приносили не только радость, счастье, но и боль с ужасом.

Не любила Москву. Я не понимала ее бешенного ритма, когда все куда-то бежали, сами не понимая куда. Получив свой багаж, медленно побрела к выходу аэропорта где стояли желтенькие такси.

Гере не сказала о том, что приеду. Наши разговоры стали какой-то формальностью. Он был со своими мыслями, я со своими, мы порой не в такт отвечали друг другу, поняв это, неловко замолкали, а потом сухо прощались.

Назвав адрес компании, в которой трудился мой благоверный, пыталась придумать объяснение своему внезапному приезду, но потом плюнула. В конце концов мы муж и жена, уже сколько времени живем раздельно, а это ненормально. О том, что у Геры может быть другая женщина, допускала мысль, да и Саид безжалостно развенчал прекрасный образ мужа. Однако я готова была перевернуть страницу и начать с чистого листа. Забыть Саида, забыть все, что было связано с ним. Получалось плохо, но я старалась. Вот и сейчас слезы защипали глаза, а рука сжала телефон.

Сколько раз мой палец замирал над его номером, сложно даже посчитать. Можно было удалить контакт, но я уже знала все цифры, разбуди ночью без запинки продиктую его мобильный.

Конечно, на контрольно-пропускном пункте меня никто не пропустил, по внутреннему телефону Геру вызвали вниз. Я равнодушно рассматривала проходящих мимо людей.

— Арина! — его голос был полон удивления, он слегка коснулся губами щеки, как будто я не жена, а старая знакомая. Стало неприятно, но улыбнулась, отмечая, что он похудел, стал более модным, стильным, даже запонки блеснули. Саид тоже носит…

— Сюрприз! — склонила голову набок, задорно сверкнув глазами.

— И правда сюрприз, так сюрприз! Ты какими тут ветрами?

— Попутными!

— В смысле?

— Ну, я как бы приехала к тебе, с концами! — заметила, как Гера напрягся, продолжал улыбаться, но в глазах мелькнуло беспокойство.

— Фирма отца банкрот. Меня ничего не держало в городе. Вот я и прилетела к тебе, — подошла к нему вплотную, сжимая полы пиджака, притягивая к себе. Приподнялась на носочках и едва коснулась губ.

— Гера! — за спиной раздался возмущенный женский голос. Гера, как ошпаренный отпрянул от меня, испуганно обернулся. Я осторожно выглянула из-за его спины. На нас гневно смотрела симпатичная брюнетка с короткой стрижкой в стильном деловом костюме цвета стали. Обхватила руку мужа, состроив влюбленную рожицу и невинно взглянула на него снизу-вверх. Его передернуло, стряхнул меня, как недоразумение.

— Эля! — подлетел к ней, схватил за ручки и отвел в сторону, что-то эмоционально зашептал, заглядывая в ее глаза. Брюнетка благосклонно слушала, бросая на меня оценивающие взгляды, поджимая свои красные губы в недовольстве.

— Подожди меня тут, я заберу свои вещи! — Гера едва на меня взглянул и торопливо последовал за брюнеткой. Я усмехнулась. Наверное, это та самая племянница, о которой Саид и говорил. Муж вернулся через полчаса, когда я уже порядком устала его ждать, хотела есть и была уже злая.

— Мог бы еще задержаться! — съязвила, Гера взял мой чемодан и открыл дверь на выход.

— Ты могла предупредить, я бы взял выходной. Теперь выгляжу идиотом в глазах начальницы!

— Судя, по тону «Гера», ты у нее на хорошем счету! Это племянница владельца этой империи? — махнула рукой на здание, Гера замер перед джипом и обернулся ко мне. Его глаза сузились.

— Тебе донесли?

— Ну, мне подробно рассказали твои «перспективы», ибо я упорно натягивала розовые очки на нос!

— И кто же такой у нас осведомленный? Твой отец?

— Папа? Не, ему до тебя вообще нет дела.

— Тогда кому было такое дело, что не поленился прозондировать почву под ногами? — его губы скривились в неприятной улыбке. Я скрестила руки на груди. — Что сама оторвалась на полную катушку?

— Сопротивлялась, крепость сдалась не сразу!

— Во как, видно воин был настойчив, ты никогда не производила впечатление доступной, за тобой всегда нужно было бегать, валяться в ногах, пока ваше высочество соизволит опустить свой царский взгляд ниже себя!

— Ты считаешь меня высокомерной?

— Да, ты всегда была породистой сучкой и все тогда в клубе просто дрочили на тебя. Знаешь, это как повесить плакат известной актрисы и воображать секс с нею. Все тебя хотели, но все прекрасно понимали свои перспективы, возможности своего кошелька.

— И ты осмелился! — Гера усмехнулся, открывая дверку своего джипа, закидывая мой чемодан, повернулся ко мне. Когда с него слетела маска, истинное лицо было мне неприятным. И как я могла думать, что люблю его???

— Я думал, если буду твоим псом, то брак с тобою станет моим выигрышным лотерейным билетом! Но сука, никто не сказал, что вы с отцом в каких-то своих контрах! И вместо победного куша, я в довесок к своей гребанной жизни приобрел тебя.

— А говорил, что любишь… — горько рассмеялась, качая головой, поражаясь своей наивности и слепоте.

— Ну, позже полюбил, если можно так сказать, ты прекрасно трахалась, твой минет был просто вне конкуренции, плюс ты красива, мне льстило, что ты носила мое обручальное кольцо, хотя наотрез отказалась менять фамилию! Знаешь, как мне на работе завидовали, после каждого корпоративного мероприятия мужики смотрели на меня злыми взглядами. Их жены пышечки, забывшие, что такое любить себя, а ты всегда всех затмевала своей внешностью, своим нарядом! Плюс ты была не тупой блондинкой, умела готовить, и сама прекрасно зарабатывала. Ну, не идеал, но не самый худший вариант!

Единственный твой косяк в том, что оказалась бесплодной.

Возможно, роди ты мне ребенка, наша семейная жизнь не треснула изнутри.

— Какой ты мерзкий!

— Ну, а что, я нормальный мужик, мне хотелось бы позже иметь наследника, так почему же я должен терпеть какую-то ущербную, когда в руки сама плыла более крупная рыбка.

— Почему же ты не подал на развод, если я такая бракованная??? — все внутри у меня готово было разорваться на куски от боли, но я все еще презрительно улыбалась мужу в лицо, делая вид той самой высокомерной сучки, которую он впервые увидел в клубе.

— Да руки никак не доходили, тут все вечно крутится в бешенном ритме. Я только на минутку вырвался, когда узнал, что Рома погиб.

— Не нужно было себя утруждать приездом, от твоего присутствия никому легче не стало.

— Зато моя совесть чиста!

— Отвези меня в аэропорт! — спокойно попросила, когда Гера распахнул пассажирскую дверь.

— Ты приехала ко мне сегодня, чтобы сегодня же уехать? Где смысл?

— Смысла нет, я думала, что мы все еще можем быть вместе, но увы, тут и сохранять нечего.

— Послушай, я, конечно, еще тот ублюдок в твоих глазах, но давай ты задержишься в Москве на некоторое время, поживешь в моей квартире, найдешь работу, глядишь столица тебя затянет в свой омут, что ты и забудешь про свой морской городишко.

— Мы будем жить вместе?

— Нет, Арин, я живу с Элей. Так что квартира полностью в твоем распоряжении, только чур, мужиков не водит!

— А когда подадим на развод?

— Тебе горит?

— Нет.

— Ну, так давай по мере поступления проблемы будем ее решать!

— Знаешь, ты бы был хорошим другом! — с удивлением заметила. Гера пожал плечами, закрыл дверку и занял место водителя. Он неожиданно для меня протянул руку помощи, пусть сам об этом не подозревает. Я еще не придумала, куда мне бежать…а столица, она спрячет в себе кого угодно!

Армина

Стоя перед зеркалом, рассматривала свое отражение в полуобнаженном виде. Животик немного округлился. Провела ладонью. На недавнем узи впервые услышала сердцебиение ребенка.

Никогда меня так сильно не волновал этот момент, как в этот раз. Я жадно ловила на черно-белом экране какие-то очертания, врач останавливал изображение и показывал то ручки, то ножки, то головку. Про пол было еще рано говорить.

Едва вошел в спальню Саид, поспешно накинула на плечи халат, завязывая пояс. Он замер на секунду в дверях гардеробной, равнодушно скользнул по телу взглядом и направился к комоду, доставая запонки и часы.

Никогда не думала, что будет в моей жизни период, когда муж словно посторонний человек, когда к нему испытываешь все что угодно, кроме любви и уважения. Я все еще терялась в догадках, куда исчез Фарид. И от дурных мыслей, зная характер Саида, подозревая, как он справляется с предателями, становилось плохо. Даже живот каменел, гинеколог качала головой от повышенного тонуса. А я не могла спокойно спать, есть, смотреть на Саида и не думать об участи Фарида. Сердце сжалось от тоски.

— Ты сегодня вернешься к ужину? — смотрела на напряженную спину, обтянутую голубой рубашкой. Наверное, если бы не вопрос Ахмета Саиду, почему тот не ночует дома, не ужинает с ними, перестал уделять внимание сыновьям, он бы вряд ли вернулся в нашу спальню.

Он ложился со мною в одну кровать, но между нами могли спокойно лечь наши мальчики.

— Постараюсь.

— Ты на линейку в школу к Ахмету пойдешь?

— Да.

— Да? — удивленно выпрямилась. Как-то думала ему все равно, что происходит вокруг семьи. Саид застегнул ремешки часов и обернулся.

— Я четко сказал «да», почему ты переспрашиваешь???

— Просто последнее время твои мысли заняты кем-чем угодно, но только не сыновьями.

— Армина, мне кажется или в твоем голосе какие-то претензии? Или ты через них пытаешься наехать на меня из-за себя?

— Если бы не Ахмет, через пару месяцев забыла, что у меня есть муж!

Жаль, что он только формально.

— Это ты к чему? — его черная бровь изогнулась, он весь подобрался, внутренний зверь занял позу нападения. Последнее время в нем появилась какая-та сдерживаемая агрессия, он жестко ее контролировал, но не знал, куда направить.

— Когда ты со мною последний раз разговаривал?

— А чем мы сейчас по-твоему занимаемся?

— Мы ругаемся! Мы либо молчим, либо ругаемся! Вспомни, как ты позавчера отчитал Азамата, доведя того до истерики!

— Я воспитывал, а не отчитывал!

— Да? С каких это пор ты стал бить детей тоном? Никогда раньше за тобой такого не наблюдалось.

— Потому что ты их распустила до такой степени, что они не знают никаких границ! С каких это пор дети могут огрызаться на замечания взрослых и смотреть свысока, едва доходя тебе до пупка! Еще молоко на губах не обсохло, а гонора столько, что парочка ударов ремнем вмиг вставят мозги на место!

— Только посмей их ударить!!! — вскочила на ноги, яростно пылая взглядом.

— А то что? — он подавил издевательский смешок. — Что ты сделаешь мне? — сделала пару шагов в его сторону и замерла. Внезапно голова закружилась. Оказывается, я позабыла, какой у него терпкий парфюм.

Сглотнула, вместо приступа тошноты, во мне проснулось дикое желание овладеть мужем. Саид прищурился, удерживая взглядом мои глаза. Его взгляд вспыхнул диким огнем, прошелся по мне, оставляя после себя чувственные ожоги. Я сделала еще шаг, положила ладони ему на грудь, сжимая ткань рубашки. Он склонился надо мною, чувствуя его губы на своих, прошептала:

— Саид, а где Фарид? — Саид не шелохнулся, но под ладонями тело стало просто каменным. Отстранился, дикий огонь уступил место показному спокойствию и холодному вниманию.

— Я рад, что в момент попытки примирения ты думаешь не обо мне, а…о помощнике.

— Прости…

— Прости??? — процедил сквозь зубы он, закусывая нижнюю губу. — Ты каждую ночь спишь спокойно? Не гадаешь на кофейной гуще кто отец ребенка??? Не терзаешься сомнениями???

— Саид…

— Что Саид??? Глядя мне в глаза, — он схватил меня за руки и тряхнул, — сможешь в полной уверенности сказать кто отец??? А? — его глаза горели злыми огоньками, пальцы все больнее сжимали предплечья. А я смотрела ему в глаза, обмирая от страха, не в силах выдавить из себя слово, не потому что их нет, а потому что я не знала сама ответа на его поставленный вопрос. Внезапно отпустил, отодвинул в сторону. Я не оборачивалась, я обратилась вся в слух. Вот он подошел к напольной вешалке, торопливо сдернул пиджак. Уверенно покинул комнату, быстрые шаги по лестнице. Дружное восклицание: «Папа». Через несколько минут во дворе захрустел гравий под колесами отъезжающей машины. Обняла себя за живот, прикрывая глаза. Чей бы ты не был, малыш, я все равно тебя люблю, будь ты от чудовища или от самого нежного человека на свете!

12

Арина

Принюхалась и с отвращением отвернулась. Последнее время запах кофе вызывал приступ тошноты. Взяла себе зеленый чай с лимоном, приличный кусок «Наполеона».

— Арина, такими темпами ты скоро превратишься в бегемота, не влезешь ни в одно свое платье! — со смешком заметила Ольга, коллега по работе. Я осталась в Москве, при помощи Геры устроилась в хорошую юридическую контору. Жизнь налаживалась. С мужем мы стали хорошими приятелями, во мне не было никаких претензий к нему. Каждый человек хочет устроиться получше. Может быть, если бы не мысли о Саиде, я бы закатила настоящую истерику, а так мне даже было приятно видеть, как он крутится возле Эли, смотря на нее преданными собачьими глазами.

— Оль, ничего с собою поделать не могу. Готова сладкое есть тоннами!

Я и раньше была сладкоежкой, но вот чтобы мне срывало крышу от отсутствия кусочка бисквита во рту, это впервые! — мы заняли свободный столик в кафе, время ланча, поэтому многие вышли на обед. В Москве было тепло, бабье лето во всю радовало и жителей, и туристов.

— А ты случаем не залетела??? — Ольга была милой русоволосой девушкой, она первая подошла ко мне, когда я появилась в офисе. С тех пор мы были типа подружками.

— Ой, ерунда это, просто осень, наедаюсь перед зимовкой!

— Ага, я тоже «наедалась», теперь мой «лишний вес» встречает меня после работы!

— У тебя замечательный сын!

— Да, только отец козел! Но все мужики козлы, даже твой не стал исключением!

— Ну, мы уже давно жили раздельно, а жизнь на расстоянии ни к чему хорошему не приводит!

— Но при этому вы того! — веселые зеленые глаза пошло сверкнули. Я улыбнулась. Не, с Герой мы не спали. Он даже не пытался ко мне прикоснуться, а мне это было не нужно. После ланча зашла в аптеку, купила ради шутки три разных теста, чтобы потом посмеяться над мнительной Олькой.

Передо мной лежали три теста. И все три были с двумя ярко красными полосками. Я изумленно их рассматривала, поднося к свету, может обман зрения. Однако все указывало на то, что мой внезапный жор имел вполне обоснованную причину. Прислонилась к стене кафеля в туалете и закрыла глаза. Черт!!! Когда Саид утащил меня в горы, после смерти Ромы и всех тех событий, у меня из головы вылетело про таблетки. Да и бесплодна я. Была… Опять уставилась на тесты. Саид меня убьет, если узнает! Хотя можно сделать вид, что ребенок от Геры…Тогда Каюм навсегда уйдет в прошлое. Стало трудно дышать. Так было каждый раз, когда я думала о Саиде, мне внезапно дурнело, не хватало воздуха. А что если он все равно узнает о ребенке??? Аборт? Вздрогнула. Я о ребенке уже перестала мечтать, а тут такой подарок свыше. Нет, чтобы там не случилось в будущем, этот малыш должен родиться! Глупо улыбаясь, положила руку на живот. Маленькая частичка…меня и его.

Саид

Нетерпеливо барабанил по столу, слушая одного из ведущих экономистов страны. Бессмысленная поездка в Москву. Терпеть не мог эту столицу, с ее пробками, с ее бешенным темпом, с ее алчным «ртом». Москва поглощала всех, ей было плевать кем набить свое ненасытное брюхо, глупцы мчались сюда в поисках лучшей доли.

Пару раз предлагали расширить сферу своего бизнеса, но я наотрез отказался влезать в столичные разборки, мне своих хватало выше крыше. Но при этом почему-то все тут считали нужным меня приглашать на те или иные мероприятия, собрания, конференции.

Если была возможность отказаться, я отмазывался. Но в этот раз присутствовал министр внутренней экономики, приходилось изображать заинтересованность.

Телефон беззвучно засветился. Перевел взгляд на него и едва сдержался, чтобы он не хрустнул в руках. Я раз двадцать перечитал сообщение. Встать и уйти — это было слишком даже для меня, поэтому первым вскочил на ноги, когда конференция закончилась.

— Каюм! — меня окликнули на выходе, когда оставалось каких-то пару метров, чтобы добежать до машины. Натягивая холодную улыбку, повернулся. Это был заместитель министра.

Приглашение на ужин! — мне протянули белый конверт, спрятал его в карман. Согласно кивнул головой, мыслями был явно не тут. Дани был в машине. Назвав адрес, откинулся на сиденье. Считал до десяти, потом опять до десяти, но сердце выпрыгивало из груди. Да, ее отпустил, но я не переставал за нею следит. Я знал каждый ее шаг, знал даже то, что она ест по утрам, с кем разговаривает, кому улыбается. Вот только о последнем узнал сейчас… Я даже не понял, что больше испытываю злость или радость. Хотя радовать было еще рано. Да и злился больше на себя. Идиот, зачем пошел на поводу!!!

— Вам туда нельзя!!! — возмущенно раздался за спиной голос постовой медсестры, но увидев мой взгляд, осеклась. Нужная дверь, резко ее распахнул и задержал дыхание. Палата была двухместной. Арина лежала у окна, но она даже не повернулась. Сердце сжалось от нежности к моей девочке, хотелось взять ее к себе на ручки и прижать, бессмысленно шептать глупые слова, целовать ее лицо.

Соседка заинтересовано на меня посмотрела из-за книги. Взял стул, сел возле кровати Арины. Только сейчас она приподнялась на подушке. Я сжирал ее глазами, отмечая бледность кожи, тени под глазами, сморщился, увидев исколотые вены на руках.

— Что ты тут делаешь? — еле слышно прошептала Арина, устраиваясь на подушке. Она прятала от меня глаза. Боялась, я чувствовал ее страх. Закинув ногу на ногу, сцепил пальцы на коленке в замок. Это было своего рода попытка держать себя в руках, иначе бы сгреб ее в охапку и увез отсюда.

— Я не буду делать аборт! — смело подняла подбородок и впервые взглянула мне в глаза. А я, наверное, впервые за два месяца улыбнулся.

— Дурочка! — выдохнул, качая головой. — Удушить тебя мало!

— Ты не сердишься??? — ее голубые глаза широко распахнулись, вмещая в себя весь мир в двух зрачках. Как же я скучал. Только сейчас осознал, дышу только рядом с нею. Я сидел перед нею весь такой деловой, полностью контролирующий ситуацию на первый взгляд, а внутри крутился волчком, радостно виляя хвостом, прыгая мысленно вокруг нее, пытаясь лизнуть шершавым языком. Мой зверь был счастлив видеть ее!!! Только присутствие постороннего человека сдерживало от желания пересесть к ней и прижаться всем телом к ее телу, положить свою ладонь на плоский живот и замирать от счастья, зная, что там бьется маленькое сердечко нашего ребенка.

— Арина! — в палату ворвался запыхавшийся Гера. Улыбка сразу слетела с его лица, когда мы с ним встретились глазами. — Каюм?

— Самедов! — склонил голову в знак узнавания, но со стула не встал.

Он нахмурился, переводил взгляд с меня на Арину, которая забилась в самый угол кровати, натянув одеяло до подбородка. Есть у нее такая привычка, в моменты ссор, выяснений отношений прятаться за одеялом.

— Вы? — он пальцем водил туда-сюда, нервируя меня бестолковым движением. — Да ладно? Ты вообще в курсе, что она бесплодна? Скорей всего это очередная внематочная, если действительно залетела!

Когда меня злят, когда я хочу, чтобы эта злость вышла наружу, в эти минуты становилось страшно всем вокруг. Я вскочил резко на ноги, прижал Геру к стене, упираясь локтем ему в шею.

— Я сейчас лично тебя кастрирую, и ты сам станешь бесплодным! Не думаю, что твоей невесте так хочется иметь бездетного мужа! — за спиной испуганно взвизгнули. Бросил через плечо сердитый взгляд на соседку Арины.

— Вышла! — рявкнул, девушка мигом вылетела из палаты, хлопнув дверью. Я сделал шаг назад, убирая руки. Гера жадно хватал ртом воздух. Повернулся к Арине.

— Саид…

— Вдова иль разведенка, мне все равно, чтобы с сегодняшнего дня его в твоей жизни не было! Поняла? — ее глаза смотрели на меня в немом ужасе. — Я ясно выразился? — она поспешно кивнула. — Если хочешь быть вдовой, позвони, — посмотрел на Геру. — Я это быстро организую, — глаза без пяти минут бывшего мужа от паники стали блюдцами на худощавом лице. — Смотри, не обосрись от страха! — усмехнулся, направляясь на выход. Как раз к палате подходил врач с постовой медсестрой и соседкой.

— Вы врач Берзниковой? — врач как рыба, выброшенная на берег, открывал безмолвно рот, кивнул. Я взял его за плечо и отвел в сторонку от любопытных женских ушей. Те вытянули шеи.

— Расскажите, что у нее.

— Вы муж?

— Для вас — да.

— Я не имею права посторонним людям разглашать личную информацию о пациентах! — врач поправил нервно на носу очки, а у меня было желание схватить их и переломить в руке.

— Послушайте, — посмотрел на бэйджик на нагрудном кармане, — Игорь Николаевич, вы, наверное, замечательный врач, любите дело, которым занимаетесь, особенно благодарности от пациентов. Так вот, в ваших же интересах сейчас и впредь говорить мне все о состоянии Берзниковой, я найду способы вас отблагодарить, — сузил глаза, поменяв тон на угрожающий шепот. — В противном случае вы можете попрощаться с медициной навсегда, и ваша участь будет лишь подметать московские дворы!

— Вы мне угрожаете? — врач заикался на каждой букве, на лбу выступили капельки пота, на шее лихорадочно билась жилка.

— Что вы, я только предупреждаю! — ему потребовалось несколько минут все осмыслить и принять решение.

— Низкое расположение плаценты, постоянная угроза прерывание беременности. Так же низкий гемоглобин, давление, отсутствие всякого аппетита.

— Какие шансы, что беременность сохранится?

— Сложно сказать, тут медицина бессильна, все, что можем, делаем, но многое зависит от организма.

— Значит так, — одернул ворот халата врача, заставив Игоря Николаевича вздрогнуть. — Мне все равно, что и как вы будете делать, какими лекарствами-молитвами будете лечить, но, чтобы сохранили мне этого ребенка любой ценой, если потребуется, душу Дьяволу продайте! А иначе, сам Дьявол покажется вам душкой по сравнению со мною! — смотрел не просто в глаза, а в самые зрачки, проникая через них внутрь к человеку, уже зная все его страхи, его слабые места, а если и не знал, то узнаю. Не составит труда навести справки.

— Но не стоит идти против природы…

— Игорь Николаевич, если потребуется, я пойду и против вашего Бога! — хлопнул его по груди, врач качнулся. Мне хотелось остаться, но вечер мой был уже занят приглашением на неофициальный ужин.

Личная жизнь — это личная, но бизнес, дела тоже требовали внимания, как женщина. Но я уже знал, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы Арина родила мне ребенка, чтобы она осталась со мною навсегда.

Арина

По тому как сжимались и разжимались его руки, понимала, что спокойный внешний вид всего лишь маска, на самом деле он волновался.

Саид меня забрал из Москвы, едва врач позволил перемещаться без угрозы жизни ребенку. Он кардинально изменил мою жизнь, не спрашивая хочу я каких-то изменений или нет. Во-первых, он без права на обсуждение потребовал продать квартиру, купил недвижимость в два раза больше моей предыдущей рядом с тем домом, где я первый раз проснулась с ним в одной кровати, подальше от активных во все времена года районов, рядом с морем и всей необходимой инфраструктурой. Во-вторых, он запретил мне самой садиться за руль, приставил человека, который был и водителем, и помощником, и доносчиков. Рустам все докладывал хозяину до мельчайших подробностей. Он был при мне все двадцать четыре часа, даже когда рядом был Саид. Доходило до маразма, меня контролировали в том, сколько раз я вздохнула-выдохнула, какой у меня пульс. Я чувствовала себя хрустальной вазой, которую тщательно оберегали, еще и поместили под стеклянный непробиваемый купол. Чрезмерная гиперопека Саида должна была б польстит самолюбию, но меня раздражала. Я на прием к гинекологу ходила, как на каторгу, ибо знала, как только за мною закроется дверь, врач сразу же позвонит Каюму и обо всем доложит. Я устраивала ему скандалы, даже швыряла посуду, требуя к себе человеческого нормального отношения, я просто хотела, чтобы он заключил меня в объятия, прижал к себе и успокоил. Вместо этого Саида держал дистанцию, терпеливо сносил все мои заскоки, даже подавал тарелки для биться.

— Саид, — позвала его, он оторвался от какого-то плаката с изображением пузатого малыша и сфокусировал взгляд на мне. — Сядь рядом! — послушно подошел ко мне и сел. Взяла его руку, переплела наши пальцы.

— Кого ты хочешь? Мальчика или девочку? — потерлась щекой об рукав его пиджака. Он весь был напряженный, губы дернулись, но не улыбнулись.

— Мне все равно, лишь бы было все хорошо. У тебя опять упал гемоглобин.

— Еще сахар в крови обнаружили? — он недовольно посмотрел на меня, но промолчал. — Ты с женой тоже ходил на узи?

— Нет.

— Почему?

— Не хотел.

— А со мною почему пошел? — слишком много вопросов, последнее время я не боялась их задавать. Страх перед Саидом окончательно меня покинул, когда с Герой развели быстро и без вопросов. Мне больше не за кого было переживать, кроме ребенка. Но за него Саид сам перегрызет глотку кому угодно. Я не понимала его отношение ко мне. Он делал все для меня, обустраивал мой быт, досуг так, чтобы было комфортно мне, безопасно ребенку, но сам ничего не требовал, а просто был рядом. По возможности. Я старалась не думать о том, что его ждет семья, о том, что дома его ждут сыновья. Я даже не думала о том, что будет с нами, когда родится ребенок. Будущее было слишком туманным, я наслаждалась настоящим.

Мой вопрос остался без ответа, из кабинета узи вышла медсестра и пригласила нас. Пока укладывалась на кушетку, Саид сел на стул и отвернулся к окну. Женщина-узист, а врачи вокруг меня были только женщины, выдавила щедрую порцию геля и приложила датчик.

Несколько минут она внимательно смотрела в монитор, я смотрела на Саида, по тому, как напряглась нижняя челюсть, он нервничал. Все, что было не подвластно его контролю, все вызывало в нем желание — это как-то подчинить своей воле.

— Все у нас хорошо, — включили динамики и послышалось сердцебиение нашего ребенка. Кадык Саида дернулся, но он упорно смотрел в окно. — Наверное, хотите узнать, кто у нас тут прячется! — я улыбнулась, обращая взор на экран. На сером фоне было непонятно где вообще там изображен маленький человечек.

— А у нас девочка! — радостно воскликнула женщина, переводя на меня глаза. — Довольна? — кивнула, закусив губу. — Ну, а папа? — мы одновременно посмотрели на Саида. Он не замечал нашего внимания, он полностью сосредоточился на сером экране. Медленно опустил взгляд на мой живот, я увидела, как прикрыл глаза на секунду, поднес руку, якобы почесать веко.

— Я рад… — прохладно отреагировал Саид, вставая со стула. Он не стал дожидаться пока я соберусь, вышел из кабинета. Получив выписку, парочку фотографий, выбежала следом. Нашла его уже на улице, возле скамейки, где висела разрешающая табличка курить. Дабы не нарушать его одиночество и не провоцировать очередную нравоучительную лекцию о вреде никотина ребенку, стояла в сторонке и терпеливо ждала.

Интуитивно чувствовала его внутреннюю боль. Его вину, которая все эти годы грызет изнутри. Мне хотелось, чтобы он, наконец-то, перестал себя казнить. Он стоял ко мне спиною, откинув голову назад, словно подставлял лицо солнцу. Хотя вряд ли в его голову пришла мысль позагорать в декабре.

— Поехали, отвезу тебя домой! — воротник моего пальто подняли, запахнули. Я пыталась прочесть по глазам, о чем он сейчас думает, но это было сложно. Видела лишь влажные уголки.

— Саид…Когда ты последний раз был на могиле у дочери? — его пальцы замерли возле моего лица, не прикоснулся, сжал кулак.

Открыл рот для ответа, но передумал, резко отвернулся и, не оборачиваясь, направился к машине. Смотря ему вслед, покачала головой, пока он не отпустит на волю своих демонов, прошлое вечно будет тяготеть над ним, душить, влияя на будущее.

Армина

Перед Новым годом всегда была суета. Люди стремились купить подарки и быстро уйти из торговых центров. Я стояла в канцелярском магазине, выбирала для Саида ежедневник. Бесполезная вещь, он никогда не делал записи, но в голову ничего не приходило.

Последнее время он вел себя необычно. Был молчаливым, уставшим, часто возился с детьми, не трогал меня. Во всех смыслах. Сначала этому факту обрадовалась, но, когда дни превратились в недели, а недели в месяцы, стало обидно. В его жизни вновь появились другие женщины. Поговорить с ним не решалась, но и жить уже стало невыносимо. Я все чаще задумывалась о разводе, которого никогда не будет. И очень сожалела, почему мы не простые смертные, почему наш брак создан не на взаимном чувстве, а по принуждению, скрепленный не только на бумагах, но и перед Аллахом, перед договором между группировками боевиков. Я понимала, что, если узнают о том, что мы развелись, уничтожат всех, дай только слабину.

Имя отца было своего рода защитным амулетом для нас.

— Армина! — голос сзади показался смутно знакомым, поспешно обернулась и чуть не закричала, мужчина приложил свой палец к губам. И улыбнулся. Я узнала его по улыбке, по глазам, в остальном был совершенно чужой мне человек. Еще смуглее, чем был, густая щетина скрывала его щеки.

— Фарид! — выдохнула и прижалась к нему. Он ласково обнял меня за плечи, трясь щекой об макушку. — Ты живой!!! — посмотрела на него и заплакала. Сердце радостно забилось от мысли, что все с ним в порядке. Саид не убил. Отпустил. Или изгнал. Неважно, главное, что живой.

— Пойдем, нам нужно поговорить! — Фарид взял меня за локоть и вывел из магазина. Он постоянно смотрел по сторонам, словно боялся, что его вычислят. Нехорошее подозрение заставило прищуриться.

— Он не знает, что ты в городе? — Фарид мельком взглянул на меня, ухмыльнулся.

— Он даже не знает, что я остался живым. А если узнает, второго шанса у меня не будет!

— Не понимаю.

— Армин, — мы сели за столик, который находился в углу одного из кафе, скрывая нас от посторонних. — Я так скучал по тебе!!! Как ты?

Как малыш? — на миг его улыбка застыла. — Ты знаешь чей это ребенок?

— Нет.

— Милая, прости меня, что так подставил тебя!!! Потерял голову от любви, от счастья!!! Но скоро мы будем вместе!!! Мы обязательно будем вместе, наберись только терпения!!!

— Ты сейчас, о чем?

— В двух словах не объяснишь, но если коротко, то я теперь на другой стороне. Я с теми, кто против Саида, против его власти. Когда его люди отвезли меня в горы, оставив подыхать, как собака, истекающего кровью, мне повезло, что меня нашли сначала местные мужчины. Они отвели меня к нужным людям. Те давно точат на Каюма зуб.

— Ты собираешься убить Саида?

— Да. После того что он сделал со мною, к этому человеку кроме ненависти ничего испытываешь! — Фарид задрал рукав толстовки, я увидела букву А. Уже зажившая рана, сделанная острием ножа. Ужас зашевелил все волоски на теле. Саид…Он просто зверь! Он страшнее Демонов, страшнее всех чудовищ.

— Ты не сделаешь это! Одно дело ненавидеть его в душе, но Фарид не надо этого делать… подумай обо мне! Подумай о мальчиках!!!

— Ты не понимаешь, Армина, только уничтожив его, мы сможем быть вместе, все. И мальчики тоже. И не рождённый ребенок! Мы сможем жить нормальной семьей, не переживать за свое будущее, не бояться идти вперед, не оглядываться постоянно через плечо!

— Нет…Фарид, нет! — я зажала руками уши. Он разочарованно вздохнул, откинувшись на стуле. — Я не могу… Каким бы он не был, он мой муж, и против него я не пойду! Прости! — встала и почти убежала. Да, соблазн согласить был велик, но я так же помнила все то, что меня связывало с Саидом. И наша свадьба, в два захода, и наша первая брачная ночь, и мое ожидание его с войны, и радость, что он вернулся живым! И наши первенцы. Наша Аиша. Ее смерть.

Мои обвинения, его молчание, которое нас отдалило друг от друга.

Наверное, именно тогда Саид замкнулся в себе, отгородившись высокой стеной. А я не почувствовала, не сумела заглянуть ему в душу. Ведь именно со смерти дочери его жестокость, его звериная сущность, желание подчинить всех и вся, приобрели лидирующие позиции. До этого отец злился, что Саид стремился все решать мирным путем, через дипломатию, компромиссы.

Поднимаясь по лестнице, чувствовала, что устала. Эта беременность была без особых переживаний, но почему-то сильно уставала, все чаще хотелось лежать, чем заниматься домом, развлекать и заботится о детях, иногда думать о муже. Проходя мимо детских, замедлила шаг. Одна из дверей была приоткрыта. Это была детская Аиши. Ни у кого не поднялась рука убрать ее игрушки, выкинуть-раздать ее одежду, по-моему, на кровати до сих пор лежала книга, которую читали ей перед сном. Никто не заговаривал о том, чтобы комнату переделать под что-то другое. Это было словно заколдованное королевство, правда, спящей красавицы там не было.

Саид никогда не говорил о дочери. После выписки из больницы, каждое утро несколько минут отрешенно рассматривал свой шрам.

Это сейчас за татуировкой не видно было уродливых красных рубцов, а тогда даже я вздрагивала, когда натыкалась взглядом на рану.

Толкнула дверь и замерла на пороге. Саид стоял посредине, засунув руки в карманы брюк, смотрел в окно. Аиша всегда любила, когда после купания он заходил к ней и ложился рядом либо читал, либо просто гладил по спинке. Она всегда его ждала, даже если он приходил поздно, терпеливо сидела в кресле-качалке, стойко держала глаза открытыми. Ахмет пытался подражать сестре, но сдавался через пару минут. Саид укладывал сначала сына, целуя его в висок, потом уже брал на руки Аишу и качал, пока она не засыпала.

Саид… тихо позвала его. Он быстро потер глаза и повернулся.

Длинные ресницы были влажными. Неужели плакал? — Почему ты так рано? — пожал плечами, не зная, что ответить. Его взгляд был каким-то рассеянным, словно витал в облаках.

— Когда ты была у Аиши? — он не смотрел на меня, поэтому не видел, как я вздрогнула. На могилу к дочери до беременности я старалась ходить раз в неделю. Сейчас реже. Но сам Саид там со дня похорон не появлялся. Он просто вычеркнул из памяти все что было связано с Аишей. И запретил о ней упоминать. Поэтому его пребывание в этой комнате, которая была закрыта на ключ, было неожиданным, как и сам вопрос.

— Две недели назад.

— Не хочешь сейчас поехать? Со мною! — застыла за его спиною. Он протягивает руку для примирения? Мне было сложно понять, преследуемые им цели, но кивнула, потом прошептала:

— Да.

Он не просил, но я сама понимала, что сейчас лучше оставить его одного. Саид слабо ориентировался на кладбище, удивленно приподнял брови, когда я его привела к одинокой могилке, вокруг которой было довольно большое пространство. Отец Саида не поскупился купить территорию на всех. Все тут было строго, богато, сдержанно. Даже ангелочек на памятнике не выглядел вычурным, рядом с ним смотрела на нас счастливая Аиша.

Положил букет красных роз на мрамор, прикоснулся пальцами к изображению. Я присела на скамейку и молчала. Перед глазами возник тот злополучный день. Аишу похитили возле дома, когда она вернулась с няней с танцев. Просто подъехало три джипа, нападавшие быстро отключили водителя и охранника, ударили по лицу няню, чтоб та не верещала и увезли Аишу. Она даже не поняла, что произошло. Когда в дом ворвался побелевший Саид, без всяких объяснений обежал весь дом и убедившись, что дочери нет, по его глазам поняла, случилось непоправимое, случилось то, в чем Саид был не подвластен. Три ночи и два дня ада, неизвестности, сон с телефоном в руке. Он его просто не выпускал, постоянно держал при себе. В последнюю ночь, я видела, как он сидел кабинете, обхватив голову руками, уткнувшись лицом в стол. Вся его поза была наполнена отчаяньем, смирением. Утром Саид ушел. А вечером Фарид мне сказал, что Саид убил дочь и в него самого тоже стреляли.

Мой мир раскололся на две части. Одна жила, как жил Ахмет, вторая медленно умирала, как умирала Аиша.

— Армин! — Саид сел рядом, его голубые глаза сейчас напоминали мне после грозы небо. Еще местами темные, но уже светлели. — Прости…

— За что?

— Наверное, за все. Но в частности за Аишу.

— Главное, чтоб ты сам себя простил. А мое прощение тебе не нужно.

— Не надо так. Мы семья… — он осторожно взял мою руку, вторую положил на живот. Внезапно почувствовала, как что-то внутри шевельнулось, будто рыбка плавала. Вскинула на него глаза.

— Чувствуешь?

— Что?

— Шевеление!

— Сквозь пальто? Армин, я чувствовал, когда дети уже были побольше и активнее проявляли свои шевеления, а тут только твои ощущения! — Саид мягко улыбнулся, покачав головой. — Когда тебе на узи?

— Завтра.

— Я пойду с тобою.

— Что? — ошеломленно переспросила. Он никогда не принимал участие в период беременности, мог только в кровати погладить живот, поиграть с ребенком, но вот чтоб ходить на узи — это впервые. Я обрадовалась, за пару часов Саид перевернул с ног на голову представление о себе. Приходилось напоминать себе, что это все тот же мой муж, и его не подменили. Но на душе было светло, словно затяжные дожди ушли и сквозь тучи проглядывало солнце.

13

Саид

Я ее обожал. Каждый миллиметр ее тела, каждый изгиб, каждую округлость. Я тащился от ее глаз, которые то темнели, то светлели, то плакали, то смеялись. Я мог сидеть рядом с нею и просто смотреть, как она спит. Как сейчас. Арина свернула одеяло, подкладывала его под живот и обнимала. Иногда вместо оделяла использовала меня, тогда я лежал в одном положении с затекшей спиной, но не смел пошевелиться, пока она сама не меняла положение.

Я не разрывался на две семьи. С Арминой у меня было так, как и все годы, прожитые вместе, режим наших встреч-расставаний не менялся. С Ариной я жил каждую свободную минуту, сбегал от всевозможных встреч к ней, со скрежетом заставлял себя уходить, в то время, как мне больше всего хотелось остаться.

Я нагнулся над Ариной, чмокнул ее в щечку, выпрямился. Через полчаса у меня было назначено первое совещание, а уйти не было сил. Беременность Арины стала испытанием на прочность наших нервов. До этого никогда не знал, сколько может быть показаний, угроз, диагнозов, чтобы выносить одного ребенка. Армина никогда не жаловалась. Все беременности ходила с улыбкой, даже эту она переносила с легкостью. На последнем узи, я думал, что испытаю все то, что было во мне, когда был с Ариной. Но внутри было безмолвие.

Смотрел на монитор и понимал, что этот ребенок мне чужой, я его не чувствую, я о нем не думаю. Мне по сути даже все равно, что с ним, как он развивается. К рожденным такого не было, сыновей я ждал, по-своему представлял, как будет складываться наша жизнь. Тут было глухо. Армина смотрела на меня с какой-то надеждой, сияла глазами, мне приходилось играть, обманывать ее. Я решил не делать поспешных выводов. Даже, когда врач сказал, что будет мальчик, улыбнулся, пошутил по поводу своей футбольной команды, чем вызывал смех у присутствующих.

— Ты уходишь? — Арина сонно на меня смотрела, жмурясь от солнца, которое светило в окно.

— Да, меня уже ждут! — позволил себе еще раз нагнуться к ней и теперь поцеловать в губы, слегка их прикусывая зубами. Запрет на секс бил по моим нервам. С проститутками Фаины не хотелось возиться, к жене не тянуло, с Ариной — нельзя. Спасала работа, дела да спортивный зал.

— Я хочу тебя! — промурлыкала Арина в губы, хватаясь за галстук. С усилием воли отстранился, погладил ее по щеке. Она надула губы. Не сдержался, вновь прильнул. Ее руки хаотично блуждали по груди поверх рубашки, царапалась ноготками, вызывая болезненные импульсы в теле. Запищал в кармане брюк мой телефон. Он то и отрезвел меня, заставил встать с кровати. Вслушиваясь в голос своей секретарши, которая тараторила как из пулемета, наблюдал за Ариной. Она опять свернулась в клубочек и задремала. Сейчас в ней было сложно узнать ту энергичную Арину, которая боксировала на ринге, поднимала штангу, бегала по горам. Сейчас ей хотелось нежить в постели, поедать тоннами ванильное мороженное с натертым сверху шоколадом и медленно прогуливаться по пляжу недалеко от дома.

— Арин, я ухожу.

— Угу.

— Арин, не забудь выпить таблетки и витамины.

— Арин…

— Угу, — наплевав на то, что помнется рубашку, что скорей всего придется переодеваться, лег сзади и обнял ее за живот, утыкаясь лицом в изгиб шеи. Под ладонью ощутил хороший пинок.

— Ты ее разбудил. Она спала, — недовольно проворчала Арина. — Теперь устроит мне танец живота! Неугомонная, как и папочка!

— Папочка, как раз спокоен, как никогда!

— Да? Сомневаюсь! — живот действительно заходил ходуном, словно малышка пыталась занять позу маленькой звезды, словно ей уже было внутри тесно, хотя по срокам в «домике» сидеть еще два месяца. Подумал об Армине. У нее срок больше. Ей рожать в этом месяце, по-моему, она говорила даже, что со дня на день должна лечь в роддом.

— Ты вроде уходить собирался.

— Да, уже ухожу! — чмокнул в голое плечо, в бок живота и встал.

Повезло, рубашку почти не помял, под пиджаком будет не видно.

Когда я выходил из комнаты, Арина окликнула, заставив обернуться:

— Саид… — на губах появилась нежная улыбка. — Я люблю тебя!

— Я позвоню! — подмигнул ей, она грустно усмехнулась, не услышав от меня ответного признания. А мне эти слова не нужны были, я был рядом с нею и это говорило намного больше, чем банальные «я люблю тебя».

— Поздравляю, мальчик, отец, наверное, гордится тобою! — мне пожимал руку руководитель департамента экономики, заискивающе улыбаясь. В свое время он был дружен с отцом, дружба потом переросла в деловые отношения, и как в рассказе Чехова, «тонкий» пресмыкался перед «толстым», а второй все еще ностальгировал по прошлым временам.

Когда вернулся в свой кабинет, позвонил отцу. Он взял трубку сразу, будто ждал моего звонка.

— Подписал, как миленький.

— Я не сомневался в тебе, ты, как всегда выехал на дипломатии, делая вид, что они лидеры, а по сути все выходит так, как нужно именно нам.

— Да там то и разговоров особо не было, имя уже многое говорит, не думаю, что руководство города хочет потерять в моем лице поддержку.

— Ты планируешь идти в политику?

— Нет, мне это не нужно!

— Да? С каких это пор? Ты же сам говорил, что пора осваивать новые горизонты власти!

— Я доволен тем, что имею. Мне хватает.

— Саид, ты ничего не хочешь мне сказать?

— А должен? — неприятно чувство засосало под ложечкой. Отец хмыкнул в трубку, вызывав во мне уже реальное чувство опасности.

Выпрямился в кресле.

— Например, что я стану в очередной раз дедушкой… — стиснул зубы, о беременности Армины мы не распространялись. Сейчас даже мода пошла скрывать положение. Про Арину вообще из близких никто не знал. — В двойном размере! — карандаш хрустнул в руке, смотрел на обломки. — Почти королевская двойня: мальчик и девочка. И неважно, что матери разные и срок разный. Я даже догадываюсь, с кем ты сейчас чаще проводишь время. Не страшно так себя обезоруживать, Саид?

Страшно…Особенно перед отцом… от его смеха пробежались мурашки по спине. — Но ты ничего ей не сделаешь! Ничего!

— Ты так уверен?

— Да. Потому что будешь стрелять в нее, попадешь в меня, а я найду в себе силы убить тебя. Поэтому давай сразу на берегу договоримся, что Арину ты не трогаешь!

— Глупый!!! Ты сам недавно меня уверял, что уничтожишь ее сам, выходит история повторяется?!

— Повторяется… только с другими героями и сюжет изменен.

— Нет, Саид, история пишется прям под копирку! — на минутку повисло молчание. — Марина тоже была беременной. Правда, мы так и не узнали, кто у нас был. У нее случился выкидыш. После этого ее накрыла депрессия, она обвинила меня во всех грехах. Она в своем горе не понимала, что творила, говорила… И стреляла то из моего пистолета. Возможно у тебя будет другой финал…но я слабо в это верю…

Зверь принюхивался, он искал Арину по запаху, я глазами. Маячок в моем телефоне показывал, что она в торговом центре. Для кого-то мой маниакальный контроль покажется грубым нарушением личной свободы, для меня это был единственный способ понимать, что с ней все в порядке, что рядом с нею Рустам, каждый его звонок успокаивал меня на некоторое время. Сейчас сердце быстро ударялось об грудную клетку, все органы чувств активировались на полную свою мощь. И только увидев светлую макушку в одном из детских магазинов, выдохнул, позвонил Рустаму и отпустил его.

Некоторое время издалека за нею наблюдая, как она перебирала разные вещички на плечиках, улыбалась, беря крохотные носочки, смешно выпячивала губы, хмурилась, читая инструкцию.

— Опять норовишь скупить весь магазин? — прошептал ей на ушко, Арина испуганно подпрыгнула.

— Ты меня напугал! — секунды две сердилась, а потом улыбнулась, показывая мне очередной гламурный комбез. — Смотри какая милота!

— Арин, — забрал у нее вешалку и повесил не глядя. — Дочь и половины не сносит того, что уже куплено!

— Но все такое красивое, я просто не могу остановиться!

— Я так и понял. Ты обедала? — Арина виновато опустила глаза, взглянул на часы, время было уже ужина. — Арина, я удушу тебя собственными руками!

— Не сможешь! Я все еще ношу под сердцем твоего ребенка! — вскинула подбородок и величественно поплыла на выход. Возвел глаза к потолку, последовал за нею, но прежде чем мы бы поехали домой, затащил ее в ресторан.

— Саид, я не хочу есть! — меню было отложено в сторону. Вид какой изможденный.

— Арин, почему я должен каждый день с тобой спорить, ругаться, угрожать? Почему ты не понимаешь, что нужно есть не только ради себя, но и ради ребенка??? — мое терпение лопнуло. Со злостью отшвырнув папку. — Мне уже надоело выслушивать от врача одно и тоже!

— А ты не звони. Крепче будешь спать!

— Да что ты говоришь! Ты вообще, как-то наплевательски относишься к своему положению, зная, что беременность не так просто дается!!!

Ты хочешь, чтобы я упек тебя в больницу до самых родов??? Поверь, мигом организую!

— Кто бы сомневался!

— Арина, не испытывай грани моего спокойствия!

— Я устала Саид! — она гневно сверкнула глазами. — От твоего диктаторского отношения, от твоего тотального контроля всей моей жизни! Я и человеком себя не чувствую, сосудом, над которым ты трясешься! Ты и женщину во мне перестал видеть!!!

— Арина, заткнись уже! — прошипел, стискивая зубы. — Ты несешь полную чушь!!!

— Да? А что мне думать??? За семь месяцев ты взял меня один раз!!! И то потом чуть ли не насильно потащил к врачу, и когда сказали, что секс — табу, ты спокойно это воспринял! Отрываешься на жене? Или нашел себе доступных девиц на пару ночей??? Я помню, что в постели ты секс-машина, поэтому отсутствие твоего сексуального интереса ко мне навевает на мысли либо ты ко мне остыл, либо у тебя куча баб на стороне! Я готова еще как-то смириться с женой, но остальные…извини, со шлюхами мужского пола не вожусь!

— Еще слово и …

— И что? Ударишь? Не сможешь!

— Твои гормоны сведут меня с ума! Все, больше ничего не говори!

Просто поешь хоть что-нибудь, и я отвезу тебя домой!

— А сам побежишь к другой?

— Арина! — грохнул кулаком по столу так, что бокалы, вилки подпрыгнули на своих местах, официанты и посетители обратили на нас внимание. Но мне уже было плевать, я гневно сверлил Арину взглядом. — Ты следи за своим языком!!! Если носишь моего ребенка, это не дает тебе полного права разговаривать со мною в таком обвинительном тоне, предъявлять не существующие претензии!!! — понизил голос до шепота, она вытянула шею в мою сторону, смотря в глаза. — Я очень тебя хочу!!! Ты даже не представляешь, как я мечтаю прикоснуться к тебе!

Саид… язык облизнул губы, с шумом выдохнул, откидываясь на стуле, потирая пальцами брови. — А давай мы не будем тут сидеть, а поедем домой… Ну, пожалуйста!

— Арин, но тебе ж запретили…

— А мы аккуратно! — она протянула руку и схватила мою ладонь. Я сделал вид, что пошел на поводу ее просьбы, на самом деле планировал просто отвезти домой, однако оказавшись возле машины, Арина затащила меня на заднее сиденье и жадно прильнула к губам.

Я позволял ей себя целовать, гладит по лицу, расстегивать рубашку, вздрагивая от прикосновений ее ладоней к груди. Обхватывая ее голову руками, твердил, что сумею остановиться, сумею отстраниться в последний момент. Мой язык властно, почти жестоко ворвался в ее влажный рот. Сминал ее губы, жевал, кусал, всасывал в себя. Руки спускались с головы ниже, провел рукой по позвоночнику, стараясь мягче сжать ее бедра. Она застонал мне в рот, прижимаясь своими полноватыми грудями с чувствительными сосками. Мне не хватало воздуха для отрезвления, чувствовал себя канатоходцем под куполом цирка без страховки.

— Ты вся мокрая! — улыбнулся в ее губы, ныряя пальцами за трусики.

Слишком мокрая. Вытащил руку, поднес к своим губам. Ощутил странный вкус. Повернул пальцы к свету и все во мне замерло. На них была кровь. Арина целовала шею и тяжело дышала.

— Арина, ложись! — скомандовал, осторожно снимая ее со своих коленок. Девушка непонимающе на меня уставилась, когда я вышел из машины и были видны пятна крови на брюках, глаза наполнились страхом, паникой.

— Дыши, Арина! Дыши! Все будет хорошо! — мантра, молитва, заклятие — все сошлось на этих словах, пока я гнал машину к больнице.

Больница — отдельный мир, со своими законами, уставами, режимом.

Но когда джип резко затормозил перед крыльцом приемного отделения родильного дома, медперсонал, увидев меня, побросали недокуренные сигареты и часть бежала к нам. Могу только догадываться ЧТО было на моем лице.

Арину усадили на каталку, она вцепилась в мою руку, смотрела большими напуганными глазами. Не плакала, но готова была уже разрыдаться.

— Ведите в первую смотровую! А вам, мужчина, подождать здесь! — тучная медсестра бесцеремонно схватила за локоть. Меня прям передернуло от этого прикосновения, сжал от ярости челюсть.

— Руки убрала! А указывать будешь другим, а не мне! — процедил сквозь зубы, полоснув по лицу бешенным взглядом. Однако женщина была не из пугливых.

— Вы тут не командуйте, не вам указывать, что мне делать, а что нет!

По уставу вам не положено быть дальше регистратуры. Документы где?

— Документы??? — переспросил, не понимая, о чем мне толкуют. Ее принципиальность, как острые приправы для уже острого блюда.

— Саид, они дома! — подала голос Арина. — На комоде в спальне.

Я мельком посмотрел на ее бледное лицо, на кровавое пятно внизу и вздрогнул. Что если не успеем из-за этих бумажек??? Я же снесу на хрен эту больницу!!!

Набрал Рустама и приказал привезти документы, мне сменную одежду. Перевел тяжелый взгляд на медсестру, которая не спускала с меня глаз. Такие сразу не ломались. С такими всегда было интересно играть. Улыбнулся ей одной из своих очаровательно убийственных улыбочек, ничего хорошего ей не предвещая. Если что-то пойдет не так… Эта женщина будет первой…

— Глебов здесь? — медсестра прищурилась, осторожно кивнула. Арину увезли в смотровую, я рванул в сторону ординаторской. Естественно за мной последовала эта медсестра, возмущенно вопя:

— Вам туда нельзя!

Резко открыл дверь, находящие врачи в комнате замерли. Отыскал глазами нужного мне мужчину, двинулся в его сторону. Он стоял ко мне спиной.

— Марат!

— Каюм?! — обернулся Марат, держа в руках повседневную одежду. Видно, что человек собирался домой, его смена уже закончилась. — Армина звонила, но до родов еще далеко!

— Армина? — удивился. Совсем из головы вылетело, что жена тоже вот-вот должна родить, и судя по всему процесс пошел. — Ты мне нужен!

— В качестве кого? Извини, я устал, как черт, адская смена выдалась!

— После сегодняшнего дня я тебе устрою отдых на Мальдивах, Доминиканке, где захочешь, а пока ты должен взять к себе одну девушку.

— Саид, я валюсь с ног! У нас полно хороших специалистов, любой поможет! С каких это пор ты стал благородным рыцарем?! — его усмешка была последней каплей. Не обращая внимания на то, что на нас смотрели с интересом, даже тучная медсестра навострила ушки, уперся ладонями Марату в грудь слегка его толкнул к стене, наступая. Его глаза широко распахнулись, в то время, как мои сузились, в них мелькал огонь тихой ярости.

— Значит так, слушай и запоминай, повторять не буду! Ты сейчас идешь в первую смотровую и берешь на себя девушку, делаешь все возможно и невозможное, чтобы она и ребенок остались живы, в противном случае… — многозначительно замолчал, впитывая его страх, его дрожь. — В противном случае самое меньше, что я смогу сделать — это лишить тебя врачебной практики.

— Я тебя понял! — Марат сглотнул, затряс головой в знак согласия.

Глебов Марат Даниилович был врачом в роддоме, в котором Армина рожала всех детей, поэтому он мне был знаком не только на слуху, сейчас на повестке дня среди администрации роддома стоял вопрос, кого назначит заведующим отделением недоношенных новорожденных. Он очень хотел это место, и сейчас глядя мне в глаза, понимал, эта мечта либо станет ближе, как никогда, либо навсегда будет погребена под руинами профессиональной репутации.

Судя по напряженной тишине, моими словами прониклись все. Даже раздражающая медсестра смотрела уже не так уверенно, как несколько минут назад.

С Маратом вышли вместе. Он чуть ли не бежал в указанную смотровую, где была Арина. По его глазам понял, включился в работу, отодвинув в сторону усталость, мои угрозы. Перед ним была пациентка и нуждалась в помощи. Рустам, который уже оказался на месте, протянул карточку. Марат попросил нас выйти, но вышел только Рустам, я остался на месте, подпирая стенку. Арина волновалась, то и дело ее руки постоянно касались живота, словно пыталась увериться в шевелениях. Она не смотрела на меня, она вся погрузилась в себя.

По тому, как хмурился Марат, как быстро просматривал последние записи, темнело его лицо, я чувствовал надвигающую темную тучу. Я чувствовал, как приближается мой личный кошмар, как он липко ко мне прилипал, забираясь под рубашку, вжимаясь в меня, проникая во все нутро, становясь единым целым со мною.

Вокруг суетились. Брали кровь из вены, раздевали, переодевали в казенную одежду. Подкатили аппарат узи, пришла пожилая женщина, которая несколько минут водила датчиком по животу. Все делалось молча. Врачи разговаривали между собой глазами, мимикой. Меня это раздражало и бесило, но терпеливо ждал. Все равно скажут, как есть. Арина ушла в себя настолько, что не замечала ничего вокруг, только застывший синий взгляд перед собою, который меня пугал больше, чем ее переохлаждение в горах.

— Саид! — Марат отводил глаза в сторону. Нехорошее предчувствие сдавило горло. — Я ничего обещать не буду. Состояние критическое. Плацента отслоилась, идет уже внутренне кровотечение, вопрос, кого спасть, не стоит. Ребенок мертв…

— Нет! — резко ударил по стене. — Он не мертв.

— Сейчас нет, но вряд ли выживет, а ели выживет, то это будет полный инвалид. Зачем тебе такой ребенок?

— Послушай меня, Марат! — схватил Марата за грудки и прижал к стене, рассматривая его побелевшее лицо. — Ты сейчас совершаешь чудо в медицине, ты попрешь против диагнозов и прогнозов, расшибешься в лепешку, но сделаешь так, чтобы все были живы и здоровы! Понял?

— Саид, я не Господь Бог! Я обыкновенный врач, все что в моих силах, сделаю, но не собираюсь обещать тебе того, чего нет!

— Если все пройдет хорошо, кресло, центр, клинику — все что пожелаешь, я сделаю…

— Саид! — он схватил меня за запястья, отцепил. — Я не буду тебе врать, что все будет, как ты хочешь! Надейся на лучшее, но будь готов к худшему! И прошу тебя, если все закончится печально, не устраивай показательную казнь, люди тут не виноваты в том, что сейчас происходит!

— Марат… — впервые почувствовал свою никчемность, свое ничтожество! Я был не властен изменить ход событий, я был не в состоянии как-то помочь. — Что мне делать?

— Что? — он задумчиво меня рассматривал, — Помолись своему Богу, чтобы все прошло, как ты хочешь! Или Демонам, которые живут в твоем сердце. Только потусторонние силы смогут тебе помочь.

Сейчас готовят операционную, можешь зайти к ней, потом уходи, сколько по времени это протянется- не знаю. Я позвоню.

— Я не уйду.

— Я предупрежу на посту, чтобы тебя пропустили, если вдруг покинешь больницу, потом опять вернешься…

Марат ушел, я уткнулся лбом в стену, куда недавно ударил, прикрыл глаза. Сердце бешено стучало, мозг работал, пытаясь найти хоть какие-то лазейки, хоть намек на то, куда мне двигаться для наилучшего исхода. Но ничего не было и от бессилия задыхался от собственной ярости.

— Саид… — Арина впервые вынырнула из своего мира и смотрела мне прямо в душу большими глазами, со страхом, с надеждой, с верой в меня и в благополучный исход. — Я думаю, что нашей девочке подойдет имя Анечка.

— Да, милая…ей все подойдет, — погладил Арину по щеке, заставляя себя улыбаться, смотреть на нее уверенным взглядом.

— Мы так и не купили кроватку…и коляску…. А еще вещи не перестираны… И на выписку ничего не куплено… Я не хочу, чтобы ты кому-то поручал все покупать!!! — брови сдвинулись к переносице.

— В принципе можно по интернету все заказать! — она вскинула на меня глаза. — Она будет христианкой… Она будет крещеной! Никаких Аллахов, Коранов, мусульманской веры!

— Хорошо.

— Ты не сердишься? Ну, что я так против твоей веры!

— Нет, не сержусь, мы потом об этом поговорим.

— Саид, я не изменю своего мнения!

— Я понял, не надо сто раз повторять! — в палату зашла медсестра, деликатно стояла в сторонке. Видимо пришло время расставаться.

Арина изменилась в лице, схватила мою руку, я сжал ее ладонь, хоть как-то передать свою уверенность.

— Саид, я боюсь… — ее губы дрожали.

— Все хорошо! — нагнулся к ее лицу, коснулся губами лба. — Я с тобою, мысленно всегда рядом! Я люблю тебя, люблю ее, поэтому жду вашего возращения! — ее глаза увлажнились, покатилось несколько слезинок. Шепотом, как когда-то я сам, произнесла в губы:

— Мы тоже тебя любим!

Небо розовело. Стоял перед мечетью. Когда человек отчаялся, он идет к своему Богу. Он просит, он клянется, он обещает искупить свои грехи. Он кается в своей неправедной жизни. Ничего подобного во мне было. Я и стоял тут из-за того, что Рустам, везя меня обратно в больницу из дома, остановил машину и сухо сказал:

— Скоро будет Фаджр (первая утренняя молитва у мусульман из пяти), лишним не будет попросить помощи у Аллаха! — его глаза встретились с моими, он не вздрогнул, когда я усмехнулся.

Мимо прошел пожилой мужчина, спешащий на первую молитву. Я смотрел ему в спину. Развернулся в сторону машины, сел. Рустам спокойно смотрел перед собою. Он завел машину.

Почему не пошел? Потому что не чувствовал потребности, не чувствовал надобности в том, чтобы обращаться к Аллаху и просить.

Я никогда никому не верил, никогда ничего не просил, и сейчас не собирался доверять каким-то высшим силам. Однако проезжая мимо православной церкви, попросил остановиться. Что хотел там найти, какие ответы на свои вопросы, не знал, но именно тут мне захотелось постоять. Смотрел на золотые купола без единой мысли, просто слушал в себе ее голос, ее последние слова: «Мы любим тебя». Как молитва. Тихо, без надрыва. Мой телефон молчал, всю ночь. Никто не звонил и не спрашивал, кого спасать. А если б спросили, что ответил? Не знаю… Арина стала для меня всем, звездой в этой Вселенной, на которую я ориентировался, как древние путешественники, без нее я терял связь с окружающим миром. Без нее темный мир полностью поглотит меня в свое царство, выпуская на волю всех чудовищ, которые только были во мне. Вздрогнул. Мне самому было страшно от мысли, если то, что держится под контролем, вылезет наружу. Сегодняшнее мое поведение — это еще хорошее отношение к людям, где-то я мог пойти на уступки, послабить условия, договориться. Но если вдруг засов темницы моих Демонов сломается, они вырвутся на волю… Тогда отец долго смотрел мне в глаза, словно пытался понять, как Аллах позволил на этой Земле появиться столь жестокому человеку извращенной фантазией. Он и его люди предпочитали сразу убивать, не томить и не мучить человека, мне же нравилось доводить людей, нагнетать мысли, когда пуля летела в них, они шептали: «Наконец-то». И мне было все равно кого уничтожать: женщин, детей иль стариков, особенно доставалась мужчинам. Тогда десять женщин одновременно перерезали себе вены, не сумев выдержать угнетения и двух дней. Да, ножи я специально оставил. Сами или друг друга, это уже не имело значение. И возможно теперь через Арину, через нашего ребенка меня учат какому-то уроку…Терпению, смирению и понимаю, что не ты Хозяин других людей. Далеко не ты.

— Вы хотите помолиться? — раздался за спиною мягкий мужской голос.

Я обернулся. Передо мною стоял батюшка. Он несколько секунд смотрел в глаза, мои внутренние хищники скалили зубы, рычали от прошедшей тяжелой ночи, от неизвестности. Его светло-голубые глаза не наполнились первобытным страхом, смотрели с каким-то пониманием, даже улыбка была далеко не осуждающая.

— Я не христианин.

— Бог у всех един. Как и Демоны в душе. И каждый приходит туда, куда тянется именно его душа…Или манит другая. Пойдемте! — он жестом указал на дверь храма. Некоторое время стоял не шевелясь, а потом пошел. Там пахло воском, ладаном. Там в свете восходящего солнца сияли разные иконы, смотрящие на тебя с высоты, прямо в душу. Я попятился назад, едва только вступил в большой зал. Мне здесь не место. Но меня взяли за руку, даже не попытался выдернул ее, и подвели к одной иконе, на которой был изображен какой-то мужчина. Не понимающе посмотрел на батюшку.

— Люди только в самые трудные минуты приходят к Богу, они считают, что в несчастье только Он может помочь, при этом забывая его благодарить за все хорошее, что с ними происходит. И если вдруг что-то не получается, как хотел человек, он возмущенно обращается к Господу и вопрошает: «Почему так?». Человек не понимает, через болезни, через трудности, через выбор, наш Отец учит хорошему, быть где-то мягче, быть к кому-то терпимее, быть открытым для светлых чувств… — его глаза устремились на меня. — У вас очень черная душа, много грехов на ней, и вы нисколько не сожалеете о том, что идет по кривой дорожке. Только вы забываете, вместе с вами и за вами идут другие люди, чистые, простые, такие как большинство, ваша темнота для них очень губительна, она сжирает весь свет, который идет изнутри от женщин и детей. Но возможно чья-та жертва ради вас станет новой жизнью для вас…

Вытащил из карманов брюк портмоне и протянул церковному служителю две пятитысячные купюры.

— Я не знаю ваших молит, ваших правил, но помолитесь об одной девушке и ее ребенке, да так сильно, чтобы я поверил в существование в вашего Бога! — всучил деньги, направился на выход, но меня окликнули:

— Постойте! А имена какие?

Смотрел на икону, которая висела над выходом.

— Не знаю, как по православному, Арина и Анна!

Больницы я возненавидел с того дня, когда мне ранним утром уставший врач, уже не реагирующий на мои бешенные взгляды, сообщил, что Аиша умерла. Потом старался здесь не задерживать, и сказав Марату, что не уйду, слукавил. Сбежал на улицу через полчаса. Меня сдавливали эти стерильные стены, меня душил специфический запах, чувствовал себя загнанным в клетку.

Марат сидел в коридоре на диване с закрытыми глазами, откинув голову на спинку. Я остановился возле него, засунув руки в карманы брюк. Он устал, это видно было в каждой черточке лица, в складочке возле губ, теней под глазами. Приоткрыв глаза, утомленно на меня глядел сквозь ресницы. Все мои чувства были задвинуты в сторону, был только холодный рассудок, равнодушный взгляд.

— Даже после самой темной ночи наступает рассвет… И все когда-нибудь кончается… — я спокойно ждал итога всего происходящего, я не позволял себе сейчас впасть в истерику, в отчаянье, не разрешал себе думать, додумывать, придумывать. Я ждал фактов. Марат выпрямился, потер глаза.

— Устал…просто дико устал. Я думал эта ночь никогда не закончится.

— Что с Ариной?

— С ней все хорошо. Если можно, так сказать.

— В смысле?

— Ты сказал, спасать всех. Вот я и спасал, но цена слишком высока, — он поднял на меня покрасневшие глаза. — Чтобы спасти Арину пришлось все репродуктивные органы удалить, я сожалею, но она больше никогда не родит ребенка.

— А с девочкой что?

— Пока рано говорить. Нужно понаблюдать пару дней и только после этого давать какие-то прогнозы. Я пойду? — от меня ждали разрешения, согласно кивнул, отступая в сторону. Марат поднялся и побрел в ординаторскую, но внезапно повернулся. — И еще. Армина тоже этой ночью родила. Мальчик. Здоровый. Она на третьем этаже, дорогу думаешь найдешь.

— Марат… Я могу их увидеть? — он растерялся, видно не сразу сообразил о ком говорю, но потом покачал головой.

— Нет. Обе в реанимации. Вечером будет видно.

Я промолчал, он ждал от меня слов благодарности, сопли радости, но смотрел на него прищуренным взглядом. Точка не поставлена, всего лишь запятая, осознав это, Марат вздохнул и скрылся за дверью.

Направился на третий этаж.

14

Армина

Саид стоял у окна с ребенком на руках. Сын в его ладонях казался совсем крошкой. Мне было и страшно, и сладко наблюдать за ними.

Ничего удивительного в его приходе не было. Он всегда приходил на следующий день после рождения детей, шептал на ушко азан и камат, затем разжевывал финик и протирал неба новорожденному. Саид не мнил себя истинным мусульманином, поэтому имена детям давал, не следуя рекомендациям Пророков, но что-то считал разумным внедрять в нашу жизнь из заповедей Карана, что-то считал идиотскими мыслями. Это тоже в свое время очень сердило отца, но не смел высказывать в слух недовольство, ибо что касается семьи, Саид считался только со своим мнением. Его прихоть- все имена детей начинались на одну букву.

— Он такой спокойный! — Саид повернулся ко мне и улыбнулся, только вот глаза оставались безучастны. Я гадала, это связано было с рождением сына или еще с чем-то.

— Да, Азамат не замолкал ни на минуту, мне казалось, что его слышно всегда.

— Он был беспокойным ребенком, да и сейчас особо не отличается уравновешенностью.

— А ты отличаешься? — в шутку спросила, но прикусила язык, когда Саид устремил на меня потяжелевший взгляд синих глаз. Когда они у него успели потемнеть до грозового неба?

Он положил спящего ребенка в пластмассовую люльку и сел в кресло, потер глаза, будто не спал всю ночь.

— Врач говорит, что вечером тебя могут выписать, если захочешь или через пару дней.

— Я чувствую себя хорошо.

— Смотри сама, я тебя не гоню домой, там есть кому присмотреть за старшими, через пару дней приедут мои родители.

— Как здорово, вся семья в сборе.

— Да, твоя мать уже оповестила родственников, так что ждем паломничество в наш дом! Рождение детей — это всегда праздник! — на его лицо набежала тень, некоторое время он смотрел перед собой, погруженный явно не в веселые мысли.

— Саид! — когда его глаза обратились на меня, задала мучивший меня вопрос. — Ты будешь делать ДНК на отцовство? — разумно было молчать, не поднимать данную тему, но я переживала за будущее этого ребенка, за его место в нашей жизни. О том, что может предпринять Саид, если окажется что сын вовсе не его сын, было трудно предугадать.

— Это сейчас не самое главное! — тихо произнес Саид, вставая.

Подошел к кровати, поцеловал в лоб и ушел. Я ошеломленно смотрела ему вслед. Что-то произошло, что-то настолько его озаботило, что вещи, которые он раньше не думал пропускать мимо себя, перестали иметь значение. Я сгорала от любопытства с чем это было связано, но так как муж был для меня загадочной фигурой, ни к чему толковому так и не пришла. Единственное, что решила, это побыть в роддоме несколько дней перед тем, как окунуться в свой привычный суматошный мир.

Саид

Она была похожа на меня. Она еще четко не имела своих черт, но была моей. Это было видно в сдвинутых бровках, выпяченных маленьких губках. Даже крохотные пальчики она сжимала в кулачок так, как сжимал я. Я мог часами смотреть на нее и потерять счет времени. Никогда ребенок не казался мне таким до крови родным, до боли вымученным. Три дня не знать будет ли этот комочек жить или нет, три дня пытаться не заморачиваться, не смотреть в пространство и представлять, что, если… Но видно кто-то свыше решил оставить для меня это Чудо, мою принцессу. Теперь у нас Ариной был общий ребенок, выстраданный, как и все наши с нею отношения. Сама Арина только вчера пришла в себя, перевели в обычную палату, но еще не заходил. Трусил, ведь она будет спрашивать меня о дочери, а я не владел информацией. Теперь, когда сказали: «Будет жить», облегченно выдохнул. Не обольщался, что трудности окончились, таких детей нужно выхаживать, иметь особенный подход. Невролог написала кучу диагнозов, но под моим взглядом везде стояли знаки вопросы.

— Красивая малышка! — Марат прислонился к стене и скрестил руки на груди.

— А ты сомневался? — усмехнулся. — У меня все дети красивы.

— Этого не отнять, что парни будущие сердцееды, что девочки, да еще при наличии такого папы, злодействуй не хочу!

— Марат, кресло заведующего твое, вчера я поговорил с главврачом.

Если вдруг захочешь открыть клинику или еще чего-то, обращайся, помогу. Я за нее, — отвернулся, когда медсестра заслонила дочь, посмотрел на Марата. — За нее я перед тобою в вечном долгу, как и за Арину.

— Это моя работа, Саид. Но за кресло спасибо!

— Что делать с диагнозами, которые на выписывала ваша симпатичная девушка?

— Ты ее своим взглядом перепугал насмерть.

— Так что делать?

— Я дам тебе контакты хорошего невролога, проконсультируетесь. А дальше будет видно.

— Мне нужно, чтобы она была здоровой!

— Саид, никто сейчас тебе не скажет, что все диагнозы снимутся, ты сам понимаешь, девочка родилась недоношенной, с нераскрытыми легкими, наглоталась бог знает, чего, плюс гипоксия. Скажи спасибо, что сама задышала.

— Я понял. К Арине могу зайти?

— Да, она в одноместной палате.

Мы пожали друг другу руки, направился к Арине. Приоткрыв дверь, увидел, что она не спала, смотрела в окно. Когда вошел, повернула голову и резко попыталась сесть, датчики запищали об учащенном пульсе.

— Арина, все хорошо! — подошел к кровати, погладил по бледной щеке.

Волосы ей заплели в косу, бескровные губы попытались улыбнуться, но только дернулись. Я жадно прильнул к ним, ощущая сухость, обвел языком каждую трещинку, она осталась безучастной.

— Что с дочкой? Почему она не со мною? Почему мне ничего не говорят? — из глаз потекли слезы. — Она умерла? — откуда-то в этом слабом теле появились силы, Арина схватила меня за предплечья обеими руками и стиснула. — Саид, скажи мне правду!!!!

— Она жива, еще слабенькая, но сама задышала. Она будет жить! — присел на кровать, хотел обнять, но Арина вжалась в подушку, смотрела на меня настороженно.

— Ты не врешь?

— Не в моих правилах.

— Как раз в твоих, ты всегда скрываешь правду!

— Арина, я не вру, с дочерью все хорошо в сложившейся ситуации.

— В какой ситуации?

— Арин, ты понимаешь, что все прошло не как обычно, она родилась недоношенной, она родилась семимесячной, ей написали кучу диагнозов.

— Каких диагнозов? Она инвалид?

— Что ты несешь! — раздраженно вскочил на ноги, запуская руки в волосы. Ни один из диагнозов не подтвердится, это уже было моим принципом, на зло, вопреки. — Сейчас она в реанимации, за ней ухаживают самые лучшие врачи, медсестры. Ей все дают самое лучшее. Сегодня она сама задышала, Марат сказал, что позже ее переведут в отделение интенсивной терапии. За ней нужен просто другой уход, другой подход. И да, она будет отставать в развитии от своих сверстников, но это только сейчас, потом она будет у нас самой лучшей, умничкой и красавицей! — повернулся к Арине. — Она не хуже других, она просто сейчас другая.

— Говори, как есть, слишком много воды и никакой конкретики. В любом случае она всегда будет со мною, какой бы диагноз ей не поставили. Это мой ребенок!

— Наш!

— Мой!!! Ты никакого отношения к ней не имеешь!!! И то что сейчас с ней происходит, виноват только ты!!!

— Я??? Почему?

— Потому что, Саид, слишком много за тобой грехов, дети не должны за них отвечать!!!! Только не Анна!!!

— Ты несешь полный бред!!!

— Я хочу, чтобы ты нас оставил. Навсегда!

— Арина, — сжал кулаки, не в силах поверить в ее слова, в то, что она говорит на полном серьезе после пережитого. — Давай мы поговорим с тобою позже, когда придешь в себя! — ответом была лишь изогнутая бровь. Выдохнул. — Я на пару дней уеду из города по делам, особо не переживай, просто поправляйся. Марат Данилович твой врач, по всем вопросам обращайся к нему, мой номер у тебя есть, звони в любое время суток! — хотел подойти к ней и поцеловать, но Арина поджала губы, смотрела на меня колючи, неприязненно. Отвернулся, пряча руки в карманы брюк. Лишь бы не прибить сегодня никого, разбираться то и не буду, прав или виноват.

Арина

Она была копией Саида. Невозможно было отрицать их родство, это любой мог заметить, едва только взглянув на смуглую мордашку с копной черных волосиков. Хмурила бровки, как он, поджимала губки в тонкую линию, как он, наверное, даже сопела сердито, как он. Она была такой крохотной в своем кувезе, такой маленькой, беззащитной, одинокой. Я стояла возле стеклянной перегородки и рыдала, глядя на ее тоненькие пальчики, на то, как она поджимает ножки. Так хотелось взять ее на ручки, прижать к себе, но нельзя, она еще не могла самостоятельно регулировать температуру своего тела. Хорошо, хоть дышала без трубочек, рядом лежали детки, которые были подключены к аппарату дыхания.

— Хорошенькая! — рядом встал Марат Данилович. Несколько минут мы смотрели на Анну и молчали.

— Когда нас выпишут?

— Не знаю. Еще пара дней точно будете под наблюдением.

— Марат Данилович, — я повернулась к врачу и выпалила: — Не могли бы вы пригласить батюшку и разрешить обряд крещения? — Марат Данилович опешил, он шокировано смотрел мне в глаза, нервно улыбаясь. Я даже не заметила, как он с вежливого «вы» перешел на личное «ты».

— Ты случаем с ума не сошла? Саид тебе этого не простит никогда!

— А почему я должна учитывать его мнение, он никто для нее.

— Арина, ты глубоко ошибаешься…

— Ошибаюсь? — вспылила. — Вы знаете кто такой Саид Каюм? — по тому, как дернулась голова врача, он прекрасно знал его и не просто по фамилии. — Так вот, я не настолько верующая, но осознаю, что за наши с ним грехи, в частности за его деятельность, Анна отвечает!!!

А я не хочу, чтобы все то грязное, темное, страшное касалось моей дочери, я не хочу вообще, чтобы он прикасался к ней, дышал на нее, смотрел на нее!!! Не хочу!!! И по возможности буду ограждать ее от всего, что связано с Саидом и от него самого!

— Самоубийца! Ты просто не понимаешь, против кого собираешься идти! Да он тебя сломает одним щелчком!

— Он меня не тронет…

— Да? — Марат Данилович усмехнулся. — Что ж я разрешу привести батюшку, с удовольствием посмотрю, как Саид сам лично сломает твою хрупкую шейку, и поверь, вряд ли его остановит то, что ты родила ему ребенка.

Саид

В доме была куча людей. Вчера Армину забрал из роддома с сыном.

Как и все предыдущие выписки детей, все было помпезно, в лучших традициях Запада, с фотографом, большими букетами и толпой родственников. Отец ухмылялся, наблюдая за суетой. Мы с ним встретились глазами, потом он поднял голову и рассматривал окна роддома. От страха я тогда едва дышал, хотя понимал, что Арина не стоит возле окна и не смотрит вниз, потому что ее палата в другом крыле.

Женская половина гостей весело смеялась, их смех разбавлял недовольный младенческий писк. Стоя у подножия лестницы, наблюдал, как сбривают первые волосики с сына.

— Хорошее имя выбрал для сына, Аман. Кого решил пощадить? — голубые глаза смотрели смеясь.

— Там и другое значение есть. Почему ты решил, что именно это слово стало ключевым при выборе имени?

— Безопасность. Пощада. Спокойствие. Ты впервые решил последовать по всем правилам мусульманина? Саид, ты можешь кого угодно обманывать, убеждать, но я-то знаю тебя, как облупленного. Ни один год ты был плечом к плечу, поэтому даже тени в твоих глазах сумею прочитать.

— Да неужели? Не слишком многое на себя берешь, отец? Ты меня видишь раз в пятилетку, по острой необходимости, по великим праздникам, и думаешь, что я как был двадцатилетним сумасшедшим боевиком, так и остался?

— Ты пытаешься меня убедить в том, что повзрослел? — темные брови иронично приподнялись. — А кто недавно стравил бойцовских собак на должников? Умереть не умерли, но инвалидами остались, вчера один покончил собой. Ты в своем репертуаре!

— А как ты бы поступил на моем месте? Закопал в лесу с пулей во лбу?

Никакого интереса и удовольствия.

— Зато люди не мучаются. Да и тебе мороки меньше, вдруг кто-то однажды укажет на тебя!

— Те, кто указал, давно живут без языка. Я не понимаю твоего беспокойства!

— Саид, ты в курсе, что многие ополчились против тебя, в связи с тем, что последнее время ты стал слишком жестоко расправляться с людьми. Не пробовал пропить курс успокоительного, психотерапевта посетит? Твоя агрессия не обоснована! — внезапно отец пристально на меня посмотрел, цокнул языком. — Или это связано с Ариной? Кстати, как она? Еще не родила?

— А ты типа не в курсе? — наблюдая, как Армина подняла ребенка, с улыбкой его поцеловала в носик. Аман наморщился. По прогнозам врачей Арину с Анной тоже должны скоро выписать. Отец долго молчал. Я повернулся к нему.

— Твое настроение напрямую зависит от этой девушки. Когда между вами все хорошо, все вокруг выдыхают, но только стоит какой-то кошке пробежаться между вами, ты вымещаешь свою злость в стороне, боясь, что ненароком ее убьешь?

— Мне нечего тебе сказать. Думай, что хочешь.

— Значит для того, чтобы в семье сына и бизнесе наступило спокойствие, мне нужно брать все в свои руки, ликвидировать проблему. Нет проблемы — нет головной боли!

Он улыбался и было сложно понять, шутит или действительно говорит серьезно. Но я его сын и понимал, что он может с улыбкой рассказать свои планы, и, если ты знаешь старшего Каюма, все понимаешь, а если нет — думаешь, что это он так иронизирует.

— Я тебя уже предупреждал. Тронешь Арину с дочерью, убью лично, собственными руками. Сверну шею. Это я тебе обещаю.

— Ты не замечаешь, как изменился с ее появлением в своей жизни!!!

Она тебя погубит, Саид, она доведет тебя до того, что на тебя однажды закажут киллера и никто никогда не признается, кто это сделал!!!

— Я в состоянии разобраться со своими врагами, настроением и поведением!!! — говорил сдержанно, почти холодно, но внутри все бушевало от ярости. Да, последние дни не стали предвестникам хорошего настроения, последний разговор с Ариной вообще выбил землю из-под ног. Я не ожидал, что она меня оттолкнет, попросит оставить ее и дочь. Это был удар ниже пояса и не понимал, как должен реагировать. Сделать вид, что ничего не было или объяснить ей, что отныне ее жизнь связана со мною, что никуда их не отпущу.

— Саид! — меня окликнули, когда направлялся в кабинет. Рядом стояла мать. Заставил себя ей улыбнуться, она приободренная улыбкой шагнула ближе. — Можно с тобою поговорить?

— Да, конечно, — открыл дверь и пропустил вперед мать, потом зашел следом. Я сел за стол, она на стул возле стола, на самый краешек.

Положил руки на поверхность стола и внимательно приготовился слушать.

— Отец сказал, что Арина родила… Это правда? — испуганно на меня взглянула, замирая от своей смелости. Согласно кивнул. — Девочка? — еще раз кивнул. Видел по глазам, что хотела что-то предложить, но стеснялась или боялась. Не торопил, взял ручку и покрутил ее.

— Саид, у Арины ведь никого нет из близких, мамы-сестры, я вот подумала, у Армины хватает нянек в доме, а Арине будет сложно первое время, почему бы мне ей не помогать некоторое время? — удивленно вскинул на мать глаза. Как-то об устройстве жизни Арины с ребенком за пределами роддома не думал. А зря, надо было в короткие сроки очень многие вопросы решить. Даже банальное детское приданое купить.

— Это прекрасная идея, я думаю Арина будет рада, только мам, — замялся. О том, что дочь требует особого внимания, нужно было сказать сейчас, чтоб без сюрпризов. — Арина родила недоношенного ребенка, очень многое неясно и непонятно по здоровью, придется часто ездить к врачам, и туда, куда они направят. Это морально тяжело.

— Я понимаю. Поэтому и предлагаю свою помощь, когда рядом кто-то из близких, трудности легче переносятся, чем в одиночку. Если ты еще по возможности будешь поддерживать, малышка поправится, и Арина не падет духом!

— Спасибо, мам! Это действительно очень ценно для меня! — она мягко улыбнулась и ушла. Я взял телефон в руки, решать накопившиеся вопросы.

Арина

Собирала сумку, за две недели добра накопилось достаточно. Саид не появлялся, это радовало и тревожило одновременно, хищник затаился, вряд ли отступил. Слова Марата Даниловича сначала меня испугали, но потом вспомнила, как Саид носился со мною, как переживал, нервничал, уверенность в том, что он даже руку не поднимет крепла с каждой минутой. И когда батюшка окрестил Анну тревога окончательно меня покинула. Саид человек, страшный, бешенный, но человек и вряд ли он посмеет лишить мать у дочери.

Поэтому никаких дурных предчувствий не чувствовала, спокойно собирала сумку, предвкушая новую жизнь со своей девочкой. О том, как исчезнет Саид, не думала, полностью вряд ли уйдет, не в его стиле, запрещать видеться, принимать участие в воспитании не буду, но и настаивать тоже не собиралась. Я надеялась, что он поймет без слов, что ему в нашей жизни не место, тем более, когда семья пополнилась новым членом. Руки замерли и села.

О том, что у него родился сын, услышала от медсестер, которые воодушевленно разговаривали про шикарную выписку, про то, что Каюм в очередной раз щедро отблагодарил роддом, врачей, медсестер. Пошутили, что еще пара таких выписок наследников Каюма, главврач точно пойдет на повышение, если продолжение рода Каюма не замрет на этом ребенке. Больше всего меня задел тот факт, что его сын и моя дочь родились в один день. Сестра и брат.

Дверь в палату открылась, вошел Саид. Сердце испуганно подскочило к горлу, а я замерла на кровати, смотря на его приближение, как кролик на удава. Увидев в его руках черную веревочку, это был крестик Анны, который висел возле ее кувеза, побледнела, осмелилась взглянуть ему в глаза и душа ушла в пятки.

Саид чаще всего смотрел на меня с эмоциями, редко его взгляд замирал, но сейчас поняла, что чувствуют его жертвы. Голубые глаза были неподвижны, холодны, равнодушны, в них не было даже искорки интереса. Он встал напротив, руки сжаты в кулаки, на лице бесстрастная маска, безразличный взгляд. Напряжение ощущалось физически, кто-то зашел, но тут же с «ой» вылетел. Хотела объяснить, почему так поступила, но язык прилип к небу, в горле пересохло, хотелось пить. Он держал меня взглядом крепче, чем если бы была б связанной.

Я все еще помнила, какая рука у Саида тяжелая, пощечина меня не оглушила, но заставила завалиться на подушку больше от неожиданности. Щека горела. Он схватил меня за волосы, фиксируя ладонью голову, смотрел прямо в глаза, таким темным взглядом у людей вытягивают душу, ломают волю.

— На все есть лимит. И на доверие тоже! — его пальцы больно впивались в затылок. — Ты кажется настолько уверилась в своей неприкосновенности, что решила идти против меня же! Ты чем думала, когда крестила дочь???

— Я тебе об этом говорила… Я хотела ее защитить. От тебя!

— От меня? Арина, это бесполезно, вы теперь навсегда связаны со мною! Навсегда! Слышишь? — он тряхнул меня.

Саид, прошу тебя… попыталась обнять его, сползти вниз, упасть на колени и в очередной раз выпросить у него шанс на свободу. — Прошу тебя отпусти!!! Дай…

— Арина, второго шанса не будет! Я тебя об этом предупреждал! От меня если ты и уйдешь, то в мир иной! — внезапно отпустил голову, и как-то нехорошо улыбнулся, глаза загорелись сумасшедшим блеском.

— Хотя нет, ты можешь собирать свои манатки и уйти.

— Правда? — не поверила в его слова, даже замотала головой.

— Правда. Одна. Навсегда. Без права на дочь. Видишь, я даю тебе выбор, не все могут похвастаться такой роскошью! — осознав смысл сказанного, открыла рот и тут же закрыла. — Выбирай: или ты со мною с Анной, или ты одна!

— Саид…ты не можешь так… ты не можешь быть таким жестоким!!! Я ж не против, чтобы ты приходил к нам, я не против даже, если Анна будет ездить к твоей матери, я просто хочу, чтобы твоя жизнь не прикасалась к нам, я не хочу постоянно жить в страхе за нас, оглядываться через плечо и постоянно быть с посторонним человеком, которого ты приставишь для безопасности! И потом зачем тебе ребенок с кучей диагнозов, когда у тебя родился здоровый сын??? Зачем мы тебе??

— Все сказала? — он приподнял бровь, нисколько не тронутый моей тирадой. — Я детей не делю, для меня все равны, все получают равное количество моего времени, моего внимания, моего содержания, никто у меня не ходит в любимчиках. Анна моя дочь, как и все остальные, и мне плевать, что ты там себе нафантазировала, мне плевать, в качестве кого ты останешься возле нас, выбор за тобою. Хочешь свободы, вали, никто не держит, хочешь видеть, как растет ребенок, оставайся.

— В качестве кого? — заранее уже сделав выбор, было интересно какую роль отвел мне Саид в своей жизни.

— Жизнь покажет! — ушел от ответа, направляясь к двери, но на минутку задержался, чтобы небрежно швырнуть крестик на тумбочку. — Чтобы я его не видел! Все последующие решения ты заранее обсуждаешь со мною, и только я решаю, быть или не быть!

— Ты не прав… — тихо произнесла, смотря на него напряженную спину. Не обернулся, ничего не сказал. Просто вышел из палаты.

Все утро меня трясло. Не знала, хочу ли выходить за пределы роддома в мир, который ничего хорошего не предвещал. Саид убивал своим равнодушием, официальностью. Все врачи, все выписки, документы несли ему, меня не замечали, меня игнорировали. Пока меня приводили в божественный вид приглашенный стилист, я краем глаза наблюдала за Саидом. Он в своей тройке темно-синего цвета напоминал модель, сошедшую с глянцевого журнала для деловых мужчин. Был до скрежета красив, но бесконечно чужим. Я его ненавидела, ненавидела его диктаторские замашки, ненавидела его контроль, его авторитарность. Он душил своей властью. Но при всем этом где-то в глубине души я тосковала по нему, удивлялась себе, как можно после всего произошедшего хоть что-то испытывать положительное к этому человеку. Мне нужно было уйти от него, нужно было бежать не к Гере, а куда-то дальше, в деревню, спрятаться, чтобы он никогда меня не нашел. Второго шанса не будет…Теперь Саид навечно меня связал с собою, дочь он никогда не выпустит из своего поля зрения. По тому, как хмурились его брови, как неврологи заикались, произнося длинные непонятные фразы, как они сглатывали и что-то уже объясняли, Саид сделает все возможное, чтобы ни одно слово по поводу здоровья Анны не подтвердилось. Я видела по глазам, для него это стало своего рода вызовом.

— Ты готова? — он посмотрел на меня долгим взглядом, когда нас оставили все посторонние люди. Сцепила руки перед собою. На мне было кружевное платье с пояском чуть ниже колен цвета кораллов, босоножки на тонкой шпильке, прическа-макияж, мой вид полностью соответствовал образу Саида. Он медленно подошел ко мне, достал из внутреннего кармана коробочку. Я задержала дыхание. Там оказалась подвеска с сапфиром и бриллиантами, сережки и кольцо.

Стояла, не шевелясь, пока его пальцы умело справлялись с застежкой, осторожно застегнул сережки, на левой руке безымянного пальца, как обручальное кольцо, занял место тонкий ободок, усыпанный мелкими камушками. Его рука прошлась от груди к бедрам, вызывая дрожь. Нет, не отвращения, а черт бы побрал, возбуждения. Я завороженно смотрела на его губы. Каждый раз, попадая в ауру его чувственности, его запаха, его сексуальной энергии, мой здравый смысл растворялся в пространстве, вперед выходило совсем не то, чего мне хотелось бы испытывать к нему. И когда его губы завладели моим ртом, немного жестко, нетерпеливо, по-хозяйски вторгаясь внутрь и проверяя языком все ли на месте, застонала. Саид обхватил одной рукой меня за талию и прижал к себе, я ощутила его эрекцию, его возбуждение. Он и не стремился скрывать, что хочет меня, даже прикусил губу, утробно зарычав.

— Ариша… — его «ш» и «р» как ток по оголенным нервам, мое имя, произнесенное так тягуче и мучительно сладко, отдавалось каждой буквой во мне.

Он сведет меня с ума. Я буду его ненавидеть и одновременно хотеть.

Я буду отталкивать его и в тоже время ждать с нетерпением.

Понимала, что он стал моей болезнью, скорей всего смертельной.

— Нам пора! — Саид отстранился, некоторое время смотрел в глаза, не скрывая своей похоти, своих мыслей, но, моргнув, я готова была поклясться, что мне это привиделось, ибо теперь голубые глаза смотрели холодновато. Последовала за ним, как истинная мусульманская жена, в нескольких шагов сзади. Мне не хотелось думать, что будет потом, как будет складывать наша жизнь, какие роли мы на себя возьмем и когда наступит конец!

Вышли в холл, сразу же защелкали затворы фотоаппарата, пришлось изображать из себя счастливую мамочку, принимать букеты цветов, удивляться шарам, музыке. Встречаясь с Саидом глазами, посылала положенные ему благодарности взгляды, хотя на самом деле хотела оказаться дома подальше от посторонних, наедине с дочерью.

Мы с ним одновременно напряглись, когда вынесли нашу малышку.

Я дернулась в ее сторону, но его рука сжала мой локоть, покачал головой. Ну да, по правилам, ребенка дают папе. Чуть не взвыла от досады, ведь мне еще ни разу не доводилось брать дочь на руки, почему Саиду выпало эта привилегия??? С завистью наблюдала, как он осторожно взял белый кулек, сердце перестало биться, когда его губы изогнулись в незнакомой мне улыбке. Это было нечто…что-то светлое, чистое было в этой улыбке, словно не Саид улыбался, а кто-то другой, который не ведал, что бывает жизнь в черных красках.

— Она похожа на меня! — довольно заявил папочка, сверкая глазами.

— Гены сильная вещь! — заглянула ему на руки и почувствовала, как защипало глаза. Анна спала, она в белом чепчике была похожа на маленького ангелочка. Осторожно коснулась пальцем ее щечки.

Сладкая, нежная… сердце просто не вмещало в себе всю любовь, которая меня переполняла. Подняла глаза на Саида, он был близко, его дыхание опалило мое лицо.

— Спасибо за дочь! — прошептал только для меня, коснулся губами моего лба.

— Тебе тоже спасибо, без твоего участия ее б не было! — голубые глаза вспыхнули весельем, он кивнул в согласии.

Дальше мы уселись в машины, обратила внимание, что слишком много было охраны, впереди и сзади тоже стояли черные тонированные джипы. Либо для придания солидности, либо…не стала думать дальше.

Дома ждал еще один сюрприз, от которого еле устояла на ногах. Нас встречали родители Саида. Я впервые увидела вблизи старшего Каюма. Ахмет Рамзанович улыбался, открыто, с трудом верилось, что этот человек сделал Саидам таким, каков он сейчас. Посмотрела на мужчин и хмыкнула. Похожи, хочешь узнать, как будет мужчина выглядит в старости, взгляни на его отца.

— Арина, добро пожаловать домой! — мать Саида, Наиль, робко выступила вперед и жадно устремила глаза на автолюльку, которую держал Саид.

— Я так рада вас видеть, — протянула руки Наиль и мы обнялись, потом повернулась к старшему Каюму и замешкалась, я не знал, как себя вести с ним. Он несколько секунд пристально меня рассматривал с улыбкой, распахнул объятия. Растерянно шагнула навстречу. Его объятия чем-то напоминали Саида, даже энергетика была похожей, только вот в нем не было сдерживаемой агрессии, жесткого контроля внутреннего зверя. Взглянув в голубые глаза, которые от возраста посветлели, почувствовала, что он мне нравится, от него не было никакой опасности.

Новоиспеченные дедушка и бабушка склонились над Анной, еле дышали над ней. Стояла в стороне, спиной ощущала Саида, он был в шаге от меня. Когда Ахмет Рамзанович взял дочку на руки и что-то ей зашептал на ушко, дернулась, но меня схватили за локоть, посмотрела через плечо. Саид отрицательно качал головой.

— Не надо Саид…Прошу тебя!

— Позволь лишь часть наших традиций совершит над ребенком, ты все равно уже окрестила.

— Это неправильно!

— Неправильно то, что ты все решаешь без меня, когда мы с тобой равноправные родители!

— Нельзя две веры вмещать в себя!

— Арина, я сказал не лезть! И точка! — прошипел Саид, утрачивая над собой контроль. Глаза его яростно пылали, боль в руке усиливалась, по мере того, как он сжимал мой локоть. Я со стиснутыми руками наблюдала, как разжевали финик, потерли малышке десна, как аккуратно сняли чепчик, Наиль ловко сбрила волосики. Я плакала, слезы текли по щекам, Саид продолжал держать меня, не давая и шанса вмешаться. Дочь даже не проснулась, лишь пару раз закряхтела, но не более того.

— Красивая, как и родители! — Ахмет Рамзанович, наконец-то, передал мне ребенка. Я жадно вглядывалась в родное личико, вдыхала ее запах, свойственный только младенцам. Анна видно почувствовала запах молока, завертела головой и тоненько запищала. Не глядя ни на кого, направилась в спальню, закрыв дверь, скинула неудобное для кормления платье, взяла малышку на руки и мурлыча какую-то мелодию, приложила к груди. Боль смешалась с блаженством. Да, грудное вскармливание было сложной наукой, это был наш первый опыт, когда Анна сама сосала грудь, до этого ее кормили моим молоком, но через зонд. Для нее поток был слишком быстрый, она захлебывалась, отворачивала голову и плакала. Вместе с нею плакала и я. То, что казалось таким естественным, у нас не получалось. Кое-как управившись, наевшая дочь сразу же уснула. Положила ее на середину кровать, погладила по щечке. Заставила себя подойти к гардеробной, выбрать платье с вырезом, чтобы было удобно доставать грудь. Нужно позже в интернете заказать подходящую одежду. Когда я появилась в гостиной, две пары мужских глаза замерли на вырезе платья, затем Ахмет Рамзанович деликатно отвел взгляд в сторону, Саид недовольно поджал губы. Разрядила обстановку Наиль, она накинула мне на плечи шаль, прикрыв грудь, повела в столовую, где уже был накрыт праздничный стол. Молчание давило. Никто не заговаривал. Я вяло ковырялась в тарелке, есть совсем не хотелось.

— Арина, тебе нужно есть! — голос Саида прозвучал слишком резко, заставив вскинуть голову от неожиданности. — Мне надоело наблюдать, как ты гоняешь еду по тарелке.

— Я не хочу есть.

— Мне плевать! Ешь!

— Саид! — рука Наиль попыталась лечь ему на ладонь, но он раздраженно ее скинул, прожигая меня бешенным взглядом. Я посмотрела на старшего Каюма, который с любопытством смотрел на сына, потом перевел спокойный взгляд на меня.

— Арина, поешь немного, подумай о дочери! — мягкий голос Наиль успокаивал, не хотя, закинула в рот кусочек тушеной картошки и мяса. После обеда я спряталась в спальне, легла на кровать, наблюдая за Анютой, не заметила, как задремала.

Проснулась, кто-то нежно гладил меня по щеке. Потерла глаза. Рядом сидел Саид. Испуганно встрепенулась, когда заметила, что Ани рядом нет.

— Она с матерью. Только проснулась.

— Она, наверное, голодна, — торопливо спустила ноги, но Саид удержал меня.

— Не спеши, ее развлекают и пока нужда в еде отпала. Нам надо поговорить.

— О чем?

— Я сейчас с отцом ухожу, рядом с тобою остается мать, она тебе поможет освоиться и принять роль матери. Завтра приедет врач, осмотрит Аню, после он скажет куда вам нужно будет поехать. В общем каждый день вы чем-то будете заняты. Рустам остается при тебе, — достал с карманов ключи, протянул мне. Я взяла связку и нахмурилась, руку холодил серебристый брелок «Инфинити».

— Что это?

— Я твою машину продал, а эта своего рода подарок за дочь. У вас же принято получать подарки за рождение детей.

— Ты же мне подарил украшения, — пальцем покрутила кольцо.

— Это наши традиции.

— Саид, отпусти…

— Закрыли тему. Раз и навсегда.

— Как ты тогда собираешься равнозначно делить себя на пятерых детей и двух жен, хоть я тебе и не жена?

— Если ты хочешь стать моей женой, мы это организуем, моя вера позволяет иметь несколько жен.

— Я пошутила…

— Жаль, я думал, ты на полном серьезе подумываешь взять мою фамилию! — он не улыбнулся, даже голос был серьезен, как никогда.

Некоторое время смотрел мне в лицо, поджал губы и ушел. Я легла обратно на подушку. Быть его женой… Истерично засмеялась. Даже в страшном сне мне такое никогда бы не приснилось, как и мое сегодняшнее положение.

15

Армина

Было странно наблюдать за Саидом, который играл в футбол с мальчишками, дарил тактильные ощущения, постоянно их обнимал, заваливал на газон, в общем вел себя не лучше своих детей. Таких моментов было немного, только вот последнее время чувствовалось какое-то деление времени с его стороны на внимание к детям. Даже Аману перепадало от Саида, часто перед сном они вдвоем прогуливались во дворе, сын был то на руках, то в коляске. Я выдохнула, если Аман не остался в стороне, значит он полноценный Каюм, Саид вряд ли бы стал находить время для него, будь тот сыном Фарида. От мысли о другом мужчине стало тоскливо внутри. Мне сейчас как-никогда хотелось ласки, нежности, любви, но Каюм был слишком поглощен своими делами последнее время, приходил домой таким уставшим, вымотанным, что сразу же после обязательного часа общения с детьми, ложился спать и моментально засыпал. Иногда я находила его в кровати полностью одетым.

Вчера, накануне первого месяца Амана, побывала у гинеколога, та дала добро на интимную жизнь. С рождением сына мне жуть, как хотелось секса, причем я со смущением просыпалась ночью, ощущая, как между ног было влажно, от того, что снились слишком реалистичные эротические сны. Я с вожделением смотрела на обнаженную спину Саида, мечтая расцарапать ее ногтями, и это самое малое, чего мне хотелось.

Я его ждала, предварительно накормив сына, теперь он проснется только к пяти утра, надела шелковый полупрозрачный пеньюар, и стояла посреди спальни. Я не боялась, была уверена в себе, как никогда, может потому что сейчас хотела именно я, а не он. И мне было плевать, в каком был Саид настроении.

Выйдя из ванны, суша одним полотенцем волосы, замер, наткнувшись взглядом на меня. Медленно скользнул по лицу, опустился ниже, под пристальным вниманием соски чувственно напряглись, грудь потяжелела от прихлынувшего молока. Шагнула в его сторону, остановилась, когда между нами оставалось расстояние протянутой руки. Заметила, как часто приподнималась и опускалась его грудь, дерзко опустила глаза ниже пупка и довольно улыбнулась.

Смело потянулась к концу полотенца, позволяя ему упасть к ногам.

Саид удивленно приподнял бровь, но промолчал и не шевелился.

Обвела пальцем его пупок, глядя прямо в глаза, опустила руку на его возбужденный член и сжала. Тонкие губы разлепились, показались стиснутые зубы.

Теперь, когда уверилась, что мои тревоги развеялись, когда поняла, что в доме наступил мир, позволила себе осознать, что мой муж, он мой и я могу вытворять с ним, все что взбредет в голову, даже требовать. Конечно, краем сознания я его все еще боялась, опасалась сделать неправильное движение, потревожив внутреннего зверя, но судя по теряющим с реальностью глазам, как он дышал уже ртом, напрягаясь от каждой ласки, втягивая живот, все было правильно.

Прильнула к его губам, приподнимаясь на носочках, все так же поглаживая рукой член. Саид сорвался. Он отбросил в сторону полотенце, которое держал в руках, подтолкнул в сторону кровати.

На миг стало страшно, потемневший взгляд скрывал Демонов в душе.

Еще один легкий толчок, и я наткнулась на кровать, легла, не спуская с него глаз. Он нагнулся ко мне, впился жестким поцелуем в губы, едва не разрывая уголки. Его ладони алчно обхватили груди, теребя пальцами соски. Отпустив меня для жадного вздоха, скользнул губами по подбородку, оставляя влажную дорожку, спускался ниже.

Язык, губы двигались вниз. Ощутила легкий укус, от неожиданности выгнулась, между ног стало влажно. Он посасывал сосок сквозь кружево пеньюара, рука сместила ниже, задирая подол, пальцы нырнули в мою горячую лаву. Шире развела ноги, двинулась ему навстречу, сквозь зубы сдержанно прорычали. Его ласки были на грани боли и нежности, на грани отдать и взять. Саид со стоном проник в меня, закидывая мои ноги себе на поясницу, он начинал медленно, но с каждым толчком убыстрялся, не слыша от меня возражений. Я забилась под ним, разлетаясь на осколки, ища его губы. Он вжался в меня до упора, сжимая мои плечи, утыкаясь лицом в изгиб шеи. Я чувствовала, как он тяжело дышал, как внутри все еще была пульсация, не торопился отстранятся. Позволила себе погладил его по спине, проведя пальцем вдоль позвоночника, ощупывая каждый шрам, каждое углубление.

Саид, наконец-то, лег на спину, подтягивая к себе. Я довольно прижалась к его груди, дрожа от удовольствия от его поглаживаний по спине. Когда робко подняла глаза, улыбка застыла на губах. Он смотрел не на меня, а перед собою, а в глазах застыла невыносимая тоска. Чем больше я всматривалась в него, тем больше во мне росла тревога за то, о чем он думал. И потому как темнел его взгляд, как тоска сменялась холодной решимостью, мне меньше всего хотелось знать, кому он мысленно подбирал приговор. Этому человеку однозначно не позавидуешь.

Саид

Войдя в свою приемную, застыл на пороге, вмиг напрягаясь, выставляя перед собою все защитные барьеры, активируя кнопку «Опасность». Посетитель с холодной вежливой улыбкой поднялся с кожаного дивана, смотрел на меня цепким, властным взглядом. Он меня не боялся, он сам был ужасом всех, кто хоть капельку имел к нему отношение. Я его не боялся, потому что наши пути никогда не пересекались, но сейчас впервые за всю сознательную жизнь, впервые за все время своей деятельности с отцом и без него, испугался. Просто так такой человек не приходит.

— Добрый день, Аркадий Владимирович, приятная неожиданность!

Какими судьбами? — заставлял себя говорить беззаботно, даже весело, пуская в ход весь свой арсенал очарования. Аркадий Владимирович усмехнулся, в глазах мелькнуло понимание и одобрение. Незаметно выдохнул, жестом приглашая гостя зайти в кабинет.

— Полина, две чашки кофе! — секретарша отмерла, кивнула, видно было, что женщина тоже на уровне подсознания испытывала страх перед мужчиной. Я не стал занимать стандартную позицию за своим столом, а пригласил за переговорный. Этот маневр тоже оценили и одобрили. Похоже пока я все делал правильно, но мне жутко хотелось побыстрее избавиться от этого посетителя и никогда с ним не сталкиваться.

Мы расположились друг напротив друга, смотрели в глаза, каждый держал взгляд, никто не опускал. Губы Аркадия Владимировича растянулись в похвальной улыбке. Чувствовал себя, как на экзамене перед грозным преподавателем. Любая ошибка и сразу в зачетку «неуд», отчисление.

— Достойный сын своего отца. Я не сомневался, что ты будешь более перспективнее, чем Ахмет! — голос был скрипучим, неприятным, хотелось заткнуть уши. Сцепил руки в замок.

— Чем обязан? — мне пока не ответили, в кабинет вошла, по тому, как дрожал поднос в ее руках, она нервничала. Расставив чашки, умудрившись никому не вылить кофе на брюки, быстро ретировалась.

— Меня попросили с тобою поговорить, последнее время ты мало кого слушаешь, безнаказанно злодействуешь, никому не даешь шанса оправдаться, реабилитироваться. Сразу же расправа. Саид, так дела не делаются. Если все будут так поступать, как ты, то ни о каком мире в нашем мире не может быть и речи. Где твоя хвалебная дипломатия? До определенного момента ты у всех был на хорошем счету, а сейчас… а сейчас каждый второй желает тебя прикончит, быстро и точно. Заметь, никто не желает тебе смерти в том формате, в которым ты предпочитаешь действовать. Даже враги к тебе снисходительны и жалеют, в отличие от тебя. Человек должен быть милосерднее к людям на этой Земле. Мы же не звери, чтобы грызть глотки, вырывать кусками человеческую плоть.

— На моей территории мои правила, я не должен идти кому-то на уступки только из-за того, что кого-то не устраивают мои методы ведения дел.

— Саид, через твою территорию проходят много людей, так сложилось, что Краснодарский край стал проходным двором. Но мне не нравится каждый раз выслушивать, как ты натравливаешь на моих ребят то своих псов, то ментов. Хотя снимаю шляпу, в таком деспотичном режиме у тебя царит порядок, четкое понимание людей, кто чем занимается.

— Я просто так ни на кого не наезжаю, наказание всегда имеет причину.

— Я рекомендую тебе вернуться к своей дипломатической политике и не превращаться в дикого зверя, который только и рад в кого-то вцепиться.

— Вы меня дипломатически предупреждаете?

— Да. Иначе Саид я сам лично доберусь до тебя, используя различные пути, в том числе и через семью, и, — Аркадий Владимирович довольно улыбнулся, словно имел в руках выигрышную карту. — И через милую Арину Берзникову. Алексей, до сих пор находится на дне своей депрессии, после того, как ты разрушил его детище! — мы одновременно поднялись со стульев. Кофе так и стоял не тронутым.

Я шел позади, анализируя наш разговор, пытаясь понять, что мне сказали напрямую, а что подразумевали другой смысл, поэтому едва не налетел на Аркадия Владимировича, когда тот внезапно остановился возле двери и повернулся. Его серые глаза равнодушно скользнули по мне, смотрели так, словно давно вынесли мне приговор.

— Кстати, у тебя очень милая дочь! — я не дрогнул. Я нашел в себе силы не выдать себя ничем. Смотрел ему в глаза, словно ничего не было сказано. Впервые он растерялся, нахмурился, внимательно еще раз меня оглядел с ног до головы, вышел из кабинета, не соизволив вежливо попрощаться. Наверное, только через полчаса пришел в себя, направился к бару, где сразу же плеснул себе стакан виски.

Выпил залпом, налил еще, только на четвертом стакане меня отпустило, я почувствовал, как алкоголь согрел мою заледевшую кровь в венах.

Отменил все встречи, переговоры. Попросил не трогать меня до завтрашнего дня. Отключил рабочий мобильник. Я пил в кабинете, глушил в себе страх, панику. Призывал себя собраться, но в ушах стоял этот противный голос: «…милая дочь». От бессилия что-либо придумать разбил об стену стакан. Когда часы отбили девять вечера, когда бар основательно поредел, оставалась лишь водка, захотел увидеть Арину и Анну. Просто увидеть, убедиться, что все только слова, что никто ничего не сделал.

Попытался своим ключом открыть дверь, но координация была полностью нарушена. Дверь открыли и на пороге показалась мать.

Попытался улыбнуться, выпрямился, но ее поджатые губы сказали о том, что не хер строить из себя трезвого, когда ты едва на ногах стоишь. Она впустила, но настороженно смотрела на меня, взяла пиджак.

— Ты пьян!

— Я в курсе!

— Иди к отцу, проспись, завтра придешь.

— Где Арина? — двинулся в глубь квартиры, но мать схватила за руку.

— Саид, она сейчас укладывает Анну, она очень устала, день выдался трудным! Оставь в покое девушку!

— Я сам решу, когда ее оставить! — сбросил руку и направился в детскую. Арина стояла возле окна, мягкий свет от ночника обволакивал ее силуэт. Чувствовалось в воздухе умиротворенность, спокойствие. Я даже расслабился, прислонившись плечом к дверному косяку. Я просто смотрел на нее и думал, как меня угораздило так попасть! Как мне теперь обезопасить своих родных, как контролировать свой бешенный нрав, загонять себя в рамки, вновь возвращаться к приличному виду. Как-нибудь. По-другому никак, иначе доберутся до всех.

— Саид! — Арина стояла передо мною, сдвинула брови в недовольстве, почуяв запах алкоголя. — От тебя разит, как от сапожника! Сколько ты выпил?

— Много. Никогда так не пил!

— Но при этом еще понимаешь, что говоришь! Будешь спать в гостиной, раз пришел! — она попыталась пройти мимо меня, но я взял ее за руку и притянул к себе, прислонившись щекой к макушке. От нее пахло все тем же яблоком. И молоком.

— Арин, разреши сегодня спать с тобою! — я просил, впервые в жизни просил женщину разрешения лечь рядом. Она посмотрела в глаза, над чем-то раздумывала.

— Просто спать? Без секса?

— Просто спать, а секс тебе еще не разрешили, так что глупо говорить об этом!

— Есть хоть что-нибудь, о чем ты не знаешь?

— Есть! — притянул к себе еще теснее, фиксируя ее подбородок рукой.

— Я не знаю, о чем ты думаешь, что ты чувствуешь, о чем мечтаешь…. Я не знаю.

— Ну, хоть что-то не подвластно твоему контролю. Хоть что-то осталось для себя.

— Арин…

— Саид, пойдем спать, не знаю, как ты, а я безумно устала, плюс Аня к полуночи, потом к раннему утру проснется. Последнее время минуты сна — это большая роскошь для меня.

Она отстранилась и направилась в спальню, я последовал за нею.

Наблюдал, как настроила видеоняню, разобрала постель, скрылась в ванне. Мне ничего не оставалось, как сбросить с себя одежду и лечь.

Едва голова коснулась подушки, провалился в сон, но на самом краю успел почувствовать, как кто-то прижался к груди, провели рукой по лицу, словно прогоняли плохие мысли дня, словно хотели успокоить.

Напряжение отпустило, и я уплыл в царство Морфея.

Арина

Перебирая свои вещи, постоянно посматривала на кровать, где спал Саид, а рядом с ним Анна. После первого кормления нового дня я всегда ее забирала к себе. Сегодняшнее утро не стало исключением, просто теперь на другой половине спал мужчина. Я следила, чтобы Саид ненароком не придавил дочь, она почему-то устроила возле его спины, словно искала в нем защиту, тепло. Или что там дети ищут возле родителей.

Странный он какой-то последнее время. Загнал себя в какие-то рамки. Работал на износ, словно работа спасала его от чего-то дурного. Его приход в нетрезвом виде — это исключение из правил.

Саид начал переворачиваться, я, бросив платье, подскочила к кровати и вцепилась в его плечо. Он недовольно приоткрыл глаза, не понимая почему я держу его. Кивнула головой ему под бок, он заметил Анну, отодвинулся и перевернулся. Села на свою половину, Саид одной рукой пододвинул дочь к себе и вновь заснул.

Во сне, когда лицо полностью расслабленное, когда глаза закрыты, он казался безобидным, можно было пофантазировать, какой он заботливый, добрый, нежный, самый лучший мужчина на свете. Но это были б именно фантазии. Да, он меня обеспечивал, тратил огромные деньги на Анну, у нас были самые лучшие врачи города, все в доступе для развития малышки. Каждый день мы ездили на массаж, в бассейн, на процедуры. Мы посещали каждый день невролога, хотя не понимала зачем так часто посещать данного врача, раз в неделю было б достаточно. Но если Саид решил, что так надо, спорить было бесполезно. Огромная помощь и поддержка были со стороны его матери, даже Ахмет Рамзанович блестяще исполнял роль дедушки, он приходил и забирал Анну на прогулку. Я только через неделю поняла, что эти люди были мне опорой, сама бы сломалась под гнетом трудностей, быта, морально истощилась быстрее, чем Анне исполнился месяц. Сам Саид занял позицию нейтралитета. Он появлялся каждый день, ко мне обращался по необходимости, час-полтора проводил именно с дочерью. Он мог попасть на купание, тогда купал именно он, мог прийти в часы прогулки, уходил он с нею.

Иногда просто брал на руки и стоял возле окна. Меня ни о чем не просил, не требовал, вчерашняя просьба лечь со мною в одну кровать — это единственное, что случилось за месяц.

— А где Анна? — Наиль суетилась на кухне, на минутку замерла, когда я вошла.

— Она спит с Саидом. Надеюсь он ее не раздавит.

— Саид? Нет, он спит поверхностно, годы войны научили его спать урывками и быть всегда на чеку, — я с интересом прислушалась к словам. О прошлом Саида мне ничего не было известно, судя по всему Наиль думала, что я знаю всю его подноготную.

— А каким был Саид в детстве?

— Обычным ребенком, ничем не выделялся среди сверстников. Учился, как и все мальчишки, из-под палки, любил больше убегать в горы, воображать себя властителем мира.

— А почему он сейчас такой? — на «такой» Наиль повернулась ко мне и несколько минут молчала.

— Он вырос бы таким, как Зарим и Ашот, не хуже и не лучше. Но что ему полезло в голову, когда уходил Ахмет, никто не знает, сам он никогда не объяснял причину, побудившую его залезть в машину.

По-хорошему Ахмету стоило его вернуть домой, он бы его и вернулся, но вмешались обстоятельства, и Саид остался рядом с отцом. Я не в восторге от того, кем он стал, но он мой сын и мне остается принимать его таким, какой есть.

— Но он невозможен в своем контроле, в своем вмешательстве. У меня создается впечатление, что была б у него возможность, он бы и души своих близких контролировал.

— Это у него после смерти Аиши. Да и весь он изменился после смерти дочери. Сейчас я вижу, что через Анну пытается искупить свою вину, пытается восполнить пробелы, исправить ошибки. Отсюда этот контроль, рука на пульсе.

— Вы пытаетесь вызвать во мне жалость и пожалеть его?

— Саида жалеть? Вот чего-чего, а жалость он терпеть не может, как и предательство. Просто принимай его со всеми тараканами.

Мы резко замолчали, услышав шаги. На кухню вошел Саид. Сердце пропустило удар. Взлохмаченные волосы, сонные глаза, вид слегка примятый, проступавшая утренняя щетина, в спортивных штанах и футболке, выглядел одомашненным животным.

— Сушняк? — поддела, когда он поставил видеоняню на стол, сам направился к графину с водой. На меня лишь косо посмотрел. Пол-литра точно в себя влил.

— Завтракать будешь? — Наиль достала ему кружку, но он отрицательно замотал головой, скривился от боли в голове. Ему тут же протянули таблетку, которую выпил залпом.

— Кофе, — Саид сел во главе и смотрел перед собою.

— Саид, я хотела поговорить с тобою по поводу частого посещения невролога. Мне кажется мы у него скоро пропишемся, зачем каждый день к нему приходить??? Лучше бы это время выделили для дополнительной прогулки! — выпалила на одном дыхании, он слушал меня, нахмурившись, пытался видно понять, о чем я.

— Арин, давай потом поговорим, я сейчас не в состоянии правильно принимать решения.

— Ты на работу не пойдешь? А то еще напортачишь, доказывай потом, что не верблюд, — я усмехнулась, откидываясь на стуле. Его глаза прищурились, подвигал челюстью, но промолчал.

— Окей, невролога сегодня можете не посещать, тогда это время мы погуляем в парке, втроем! — выдвинул предложение Саид, беря кружку с горячим кофе. Я согласна кивнула. Во-первых, мне жутко надоел ближайший парк, хотелось сменить обстановку, во-вторых, как и все мамочки в декрете, я жаждала увидеть других людей, кроме домочадцев, врачей, охраны. Ну, и почувствовать, каково это иметь полноценную семью.

Конец мая, в парке было шумно, весело, вокруг было полно школьников, которых привезли для развлечений перед первым июня.

Саид с коляской смотрелся уместно, словно только и делал, что катал своих детей. Я вышагивала рядом с ним. Мы ни о чем не говорили, просто смотрели на людей. Вскоре проснулась Анна, пришлось зайти в кафе, Саид заказал столик на веранде. Он с недовольным прищуром наблюдал, как я накинула на плечи шаль, скрывая дочь от посторонних глаз, ловко приоткрыла секретный кармашек на платье, приложила малышку к груди.

— Ты бы разделась, поверь, было б интереснее! — он взял протянутое меню, опуская глаза в папку. Я не стала отвечать, зная, что не докажу ему удобство и практичность одежды для кормления, но попыталась объяснить, когда официант принял заказ и удалился.

— Если исходить из твоей логики, то мне надо запереться в четырех стенах и никуда не выходить, а данная одежда все же развязывает ноги, не метаться в поисках уединенного места, чтобы покормить ребенка. Никто толком и не понимает, что я делаю! — поправила одежду, возвращая все на место, уложила спящую Анну в коляску.

— Арина, это неприлично!

— Неприлично иметь любовницу при живой жене, неприлично публично целоваться, заниматься сексом, неприлично не обоснованно сверлить собеседника бешенным взглядом! Выдохни, Саид, я не мусульманка, чтобы прятать себя под ворохом одежды и платка, опускать глаза, когда смотрит мужчина! И поэтому я буду кормить ребенка, где угодно и когда угодно, и мне плевать, что обо мне подумают окружающие, главное то, что получает мой ребенок!

— Свалилась на мою голову! — пробормотал Саид, напяливая очки на глаза.

— Да, моя ошибка в том, что я помчалась за тобою, не понимая в какую пропасть падаю! — улыбнулась официанту, который расставлял тарелки с заказанным блюдами.

— Что ты хочешь этим сказать? — он крутил вилку, по тому, как напряглась его рука, ленивый голос не соответствовал внутреннему состоянию.

— А то, что нужно было наплевать на давление отца, Ромы и не лезть к тебе. Ты, Саид, очень многое у меня отнял, — глаза устремила на коляску. — Но дал самое главное.

— Папа! — раздался звонко со стороны детский голос. Саид от неожиданности выронил вилку, поднял очки и поискал глазами того, кто его окликнул. Черные брови удивленно взлетели вверх.

— Ахмет! — по тому, как дрогнул его голос, он занервничал. Я с любопытством посмотрела на мальчишку, который уже бежал к нам.

Он лучезарно улыбался, без опаски кинулся к отцу. Саид обнял его и усадил на коленки, голубые глаза, смотря на сына, искрились, а на женщину, которая бежала следом, уже смотрели с опасным прищуром.

— Ах, вот ты где негодный мальчишка!!! — в голосе женщины было полно возмущения, грозный вид, но видно она была близорукой, потому что не видела у кого на коленях сидел Ахмет, а когда приблизилась, застыла на месте. — Здравствуйте, Саид Ахметович! — ее маленькие глазки заметались в разные стороны от страха.

— Здравствуйте, Роза Львовна! — губы растянулись в улыбке, но оскал акулы казался более безобиднее, чем улыбка Саида. Об этом подумала женщина и я, глядя на то, как на скулах заходили желваки.

Он убежал от группы… промямлила Роза Львовна, без надежды оправдаться. Саид посмотрел на сына, тот насупился, взял столовой нож и покрутил его.

— Мне там скучно, как малые дети! — признался Ахмет.

— Я с тобою еще поговорю поэтому поводу, а вы, Роза Львовна, возвращайтесь к остальным, Ахмета я забираю.

— Вы не могли бы расписаться в журнале о том, что забрали его! — Саиду тут же протянули большой блокнот, ручку. Он размашисто расписался, кивком головы отпустил женщину. Я рассматривала мальчишку, который уже сел на соседний стул, непоседливо крутился на месте. Теперь могла наглядно представить, каким Саид был в детстве, сын был его уменьшенной копией с карими глазами.

— Я хочу картошку-фри, кока-колу, шашлык! — его гастрономические вкусы меня шокировали. Саид даже бровью не повел на заказ сына.

Ахмет уже с любопытством рассматривал меня, попытался с места заглянуть в коляску. Я вскинула на Саида глаза, во мне рос страх, что, если Ахмет спросит кто я, кто Анна.

— Пап, а почему ты вчера не пришел домой?

— У меня были дела.

— Мы тебя ждали.

— Я знаю.

— Пап, а ты обещал, что летом мы поедем в Эмираты вместе. Мы поедем?

— Посмотрим.

— Пап, а это вторая наша мама? — моя вилка выпала из рук. Официант тут же ее заменил, я широко распахнула глаза, глядя на Саида, тот невозмутимо смотрел на Ахмета.

— Ахмет, ты мне лучше расскажи, как оказался один посреди парка?

Один! — голос отца зарычал угрожающе. — Я тебе не раз говорил, чтобы никогда не оставался без взрослых!

Но мне было с ними скучно!!! Почему все могут ходить без сопровождения, а я нет??? — ой, как я была сейчас солидарна с мальчиком, даже не заметила, что вместе с ним вызывающе смотрю на Саида, словно его вопрос касался и моего личного пространства.

Саид заметил наш молчаливый сговор, потер подбородок, покачал головой, но не ответил. Мы с Ахметом переглянулись и засмеялись.

Сын Саида болтал без умолку, не давал нам и слова вставить, задавал вопросы и сам же на них отвечал. Под конец обеда я полностью была покорена этим ребенком. Когда у него развязался шнурок, он пыхтя пытался его завязать, в то время, как Саид даже не думал ему помогать, присела перед ним и аккуратно завязала узел. Мы смотрели друг на друга, я терялась в этом омуте шоколада. Он определенно будет покорителем девчачьих сердец. Когда мы подошли к Саиду, тот держал одной рукой коляску, другой мобильник, с кем-то тихо разговаривал, Ахмет дернул меня за руку, нагнулась к нему.

— А это моя сестричка? — в нем было столько серьезности, даже стало не по себе. Я решила не врать, не начинать отношения со лжи, кто знает, может однажды все дети соберутся под одной крышей.

— Да, это твоя сестричка, ее зовут Анна.

— У меня была сестра, Аиша, но она умерла, когда мне было три года.

— Я знаю! — погладила его по черненьким волосам, ласково улыбаясь.

— Я маме не буду говорить, что у папы есть еще ребенок, у нее ведь тоже есть Аман! — продолжая улыбаться, почувствовала, как стало внутри больно, вот она расплата за иллюзию семьи. Именно иллюзия, у Саида есть законная семья, которая больше имеет прав на него, чем я и Анна.

— А можно я поведу коляску? — его глаза горели огромным желанием показать себя страшим братом перед сестрой, которой то было все равно, кто катил коляску, но я кивнула, заговорщически шепнув:

— Надо только папу оттеснить!

— А ты его отвлеки, а я перехвачу!

— Окей! — мы догнали Саида, я подмигнула Ахмету, прильнула к Саиду, он с опаской смотрел на меня, не отнимая телефон от уха.

Сделала вид, что споткнулась на ровном месте, его свободная рука обхватила за талию, придерживая, в этом время Ахмет ухватился за ручку и отбежал на пару шагов вперед.

— Что за черт! — голубые глаза вспыхнули недовольством, — Это я не вам! Хорошо, жду на почту копии документов, завтра вам сообщат решение! — мобильник был выключен. — Арина, что за игры? — он держал в поле зрения сына с коляской.

— Он хотел покатать сестру.

— Сестру? — Саид резко повернулся ко мне, впиваясь пристальным взглядом. — Ты ему рассказала?

— Он спросил, я не стала врать.

— Понятно, теперь по секрету всему свету! — раздраженно выдохнул. — Я тут подумал, вам всем надо уехать в Эмираты.

— В смысле?

— В прямом. Все — это значит все.

— Почему? — вопрос без ответа, Саид не отвечает, когда кто-то затрагивается тему его дел.

— Потому что у меня проблемы.

— У тебя проблемы??? — рассмеялась, откидывая голову, но смех застыл на губах, когда он не присоединился и не улыбнулся. — Ты шутишь?

— Нет. Под присмотром отца вы все будете в безопасности, и я смогу спокойно заняться своими делами, не отвлекаясь на личные вопросы.

— Я никуда не поеду, тем более жить под одной крышей с твоей женой, это безумие!!! Ты сумасшедший, раз подумал о реальности такой затеи!

— Арина, я не спрашиваю, я ставлю перед фактом.

— Нет!!!

— Арина, поверь, мне меньше всего хочется видеть кого-то из вас с прострелянной башкой в луже своих мозгов! — зашипел Саид, срываясь на шепот, обычно люди скрывают на крик, когда сильные эмоции переполняют, он же понижал голос.

— Не надо устраивать гарем!!! Я не хочу хоть как-то соприкасаться с твоей семьей, я не хочу видеть в глазах твоей жены ненависть, ревность, жажду убить! Я вообще не претендую на тебя, отпусти на все четыре стороны, и мы сами спрячемся так хорошо, что ни одна ищейка не найдет!

— Я не буду рисковать дочерью из-за твоего упрямства. Ты будешь делать то, что я скажу, шаг влево-вправо, застрелю сам! Поняла?

— Деспот!!!

— Разговор окончен! — он отвернулся и нагнал сына, что-то ему с улыбкой сказал, от чего мальчишка засмеялся. Вдвоем они вели коляску, я шла позади. Что делать??? Он же все воплотит в жизнь.

Страх перед опасность, страх за жизнь дочери полностью парализовал мыслительные процессы. Ничего толкового не придумала, чтобы избежать совместного проживания с его женой.

16

Армина

— Она такая маленькая, еще меньше Амана! Но красивая! — голос Ахмета звучал тихо, но разобрать, о чем он говорил было возможно.

— А еще у нее голубые глаза, как у папы!

— Она плачет так же часто, как Аман? — это спросил Али.

— И так же отнимает маму от других детей? — это пропищал недовольно Азамат. Он больше всех ревновал меня к Аману, иногда мне казалось, что все отрицательные черты Саида вобрал в себя именно этот мальчик.

— Нет, она не плачет, только много спит, и она одна у них.

— А та тетя, что теперь тоже наша мама? — вполне серьезно спросил Али.

— Папа не ответил. Я его спросил об этом. Но она хорошая, улыбается много, еще у нее светлые волосы и тоже голубые глаза, а еще она купила мне игрушку, пока папа не видел!

— Я тоже хочу, чтобы она купила мне игрушку!!! — громко воскликнул Азамат.

— Ахмет, как ты думаешь, мама с нею подружится, если мы все вместе будем жить? — боже, откуда у Али такие взрослые вопросы, откуда в его голове вообще такие мысли???

— Не знаю. Но папа заставит, если потребуется! — я прислонилась к стене, прикрывая глаза. Неужели у него на стороне ребенок???

Девочка??? Досадливо стиснула зубы, а потом необузданная ярость накрыла с головой. Как он посмел!!! Как он мог так предать свою семью!!!

Едва дыша, быстро спустилась на первый этаж, прямиком вбежала в кабинет, где был Саид. Он вскинул на меня глаза, стоя возле стола, складывал документы.

— Что случилось?

— У тебя на стороне ребенок??? Дочь??? — закричала я, не заботясь о том, что в доме нас могли услышать другие люди. На его лицо набежала тень, медленно отложил в сторону свой портфель и устремился на меня тяжелый взгляд, сжимая губы в тонкую линию.

— Да! — не контролируя себя, подскочила к нему и со всего размаха залепила пощечину. Хотела ударить по другой щеке, но руку перехватили и больно заломили.

— Достаточно! — прошипел Саид, зажимая меня между столом и своим телом.

— Ненавижу!!! Ненавижу!!! Хоть бы тебя как собаку пристрелили в подворотне, всем сразу станет легче дышать!!! Как ты мог??? Как ты мог предать семью??? Как ты мог предать Аишу???

— Я никого не предавал!

— А как это назвать? Как мне теперь с этим жить?

— Молча!

— Сам молча живи! — вырвала руку и попыталась освободиться из тисков. — Все Саид, это последняя капля, я хочу развода!!! Я хочу свободы!!! — его черная бровь иронично изогнулась, он отступил назад и рассмеялся. От его смеха волосы встали дыбом.

— Давай, дерзай!!! Выставляй весь сор на публику, разоблачи меня, дай всем моим врагам карты в руки и однажды к тебе действительно придут с сообщением, что меня убили неизвестные люди. И ты станешь счастливою вдовой с четырьмя детьми на руках, без защиты, без мужского покровительства. Хотя может я ошибаюсь, и кто-то из моих доброжелателей возьмет тебя в качестве любовницы, ведь так интересно будет потрахать жену Каюма. Только Армиша вместо уважаемой женщины ты станешь шлюхой. Тебя будут унижать, об тебя будут вытирать ноги, на твоих глазах будут избивать твоих детей, возможно даже по частям разрезать, ты будешь слышать их крики, видеть их слезы, но тебе не дадут их спасти!!! А может быть ради пущего веселья тебя заставят собственноручно убить мальчиков! Ты этого хочешь? — Саид зло оскалился, напоминая рассерженного зверя. Я попыталась попятится в сторону, не верить сказанному, но что-то внутри подсказывало, Саид не врет, именно так и будет. Именно так и произойдет, если его вдруг убьют.

— Ты врешь!!! Мой отец был уважаемым человеком, в память о нем, меня и детей не тронут! — слабо попыталась откреститься от перспектив.

— Мне нравится твоя наивность, прям кайфую от твоего восприятия мира! Ты можешь спросить у своей матери, что вас ждет, если меня убьют, ты можешь позвонить своему дяде поинтересоваться, как с тобою поступят, ты можешь к каждому обратиться, кто хоть немного имеет представление о жизни за пределами моего влияния, и поймешь Армина, что ты находишь под моей защитой, пока я живу-дышу.

— Нет…

— Да!

Я бежала по огромному дому, не понимая куда мне бежать вообще.

Ноги сами принесли меня к комнате матери.

— Армина, что с тобою? — она с беспокойством заглядывала мне в лицо.

— Это правда?

— Что именно?

— Это правда, что, если убьют Саида, лучше сразу же покончить жизнь самоубийством? — мама опустила глаза и все, что она не сказала, эхом повторились слова Саида. — Что мне делать??? Что?

— Просто ценить каждую минуту и молить Аллаха за сохранение жизни мужа.

— У него на стороне другой ребенок!

— Но он рядом, он не ушел, не отказался от вас, значит уверен, что способен одинаково себя разделить на две семьи.

— Ты его оправдываешь, мама!!! Я не могу так!!!! — разрыдалась в голос, пряча лицо в ладонях. — Это предательство!!! Как я могу смотреть ему в глаза, зная, что где-то за пределами этого дома есть еще один ребенок, есть другая женщина, к которой он приходит, с которой делит свое время!!!! Как мне это принять??? Я ненавижу его!!! Ненавижу!!! — слезы градом текли по лицу, голос срывался.

Мама гладила по голове и ничего не говорила, она не стала утешать или сыпать проклятия на голову Саида, она своим спокойствием показала мне, что и такое было в ее жизни, она смирилась.

— Самое ужасное в этой ситуации, Ахмет их видел, Ахмет был с ними, они были вместе, как семья!!! Мама, он никогда не гулял со мною по парку с коляской! Он не считал нужным этому уделять внимание! А ей…ей пошел на уступки! Да кто она такая??? Откуда она взялась???

Почему она имеет на него какое-то влияние, которого у меня нет???

Почему у нее больше прав на него, чем у меня, когда я его жена!!!

Я!!!

— Армин… — мама пыталась что-то сказать, но я покинула ее комнату и вернулась вновь в кабинет, замерев в дверях. Саид разговаривал по телефону, параллельно уничтожая какие-то бумаги. Увидев меня, тихо попрощался со своим собеседником и спокойно посмотрел на меня.

— Что-то еще?

— Ты на ней женишься? — его губы искривились в усмешке, он опустил в шредер (устройство, которое измельчает бумагу) очередную порцию листов.

— Нет. Тебя это утешит?

— Но при этом она останется в твоей жизни?

— Да, потому что она мать моего ребенка.

— Ты можешь забрать ребенка и исключить ее из своей жизни! — его рука застыла в воздухе, он рассматривал бумаги, потом устремил на меня внимательный взгляд, словно обдумывал предложение.

— Это исключено. Я не изверг, чтобы лишать ребенка матери.

— Я смогу стать ей матерью. Она же еще маленькая, если верить словам Ахмета.

— Армина, я сказал, что исключено! Я не буду этого делать, и тебе придется с этим смириться!

— Я не хочу!

— Дорогая, — он устало вздохнул, словно разговор со мною его тяготил своей бесполезностью. — Ты же сама мать, ты должна понимать, каково это, когда у тебя отнимают ребенка! Почему я должен объяснять элементарные вещи?!

Потому что я не хочу тебя ни с кем делить!!!! Ты можешь оставить как есть, я согласна, отнять ребенка у матери это кощунство, но поклянись мне, что не будешь с нею спать!!! Ты будешь всегда приходить только ко мне и больше никаких других женщин в твоей постели!!!

— Ты мне диктуешь условия? — Саид подавил улыбку, продолжая уничтожать бумаги. Я подошла к столу и схватила его за руку, он удивленно вскинул на меня глаза.

— Да, Саид, я диктую условия! Иначе однажды обнаружишь меня в стане своих врагов! — и как-только я это произнесла, я поняла, какую ошибку совершила. Он весь подобрался, глаза вспыхнули холодным огнем, зверь грозно зарычал, смотря мне прямо в душу своим бешенным взглядом, убийственным, словно я сама себе вынесла смертельный приговор.

— Я. Тебе. Ничего. Обещать. Не буду. — с расстановкой, четко произнес Саид. — А угрожать мне не надо, иначе однажды с удивлением обнаружишь себя на окраине города в окружении отбросов общества.

И поймешь, как я могу вознести и опустить человека, и даже не посмотрю на то, что ты носишь мою фамилию. Я доступно все объяснил?

— Ты не поступишь так!

— Хочешь проверить? — он сбросил мою руку, отвернулся. — У тебя две недели, чтобы собрать вещи детей и свои. Вы уезжаете в Эмираты.

— В прошлом году что-то подобное уже было!

— Меня не интересует твои умозаключения! Я сказал собрать вещи, и вы уезжаете!

Я смотрела на его равнодушное лицо, на его хмурые брови, на то, как быстро он перебирал свои документы, что-то в сторону откладывал, что-то рвал вручную, что-то доверял машине для уничтожения бумаги. Судя по тому, как Саид был напряжен, как суетливо приводил в порядок свои дела, что-то действительно случилось.

Просто так он не стал бы высылать нас за пределы страны. И тут я покрылась холодным потом. Если нас направляют к его отцу, значит и ту тоже отправят к Ахмету Рамзановичу.

— Она тоже с нами летит? — Саид вскинул голову и несколько секунд смотрел не мигая. И его холодный ответ, как нож в сердце:

— Да.

Саид

— Никогда бы не подумал, что ты такой извращенец! — отец стоял рядом, пока я заполнял документы на стойке регистрации. Он смотрел на Армину с Ариной, которые сидели в одном помещении, но в разных углах, демонстративно отвернувшись друг от друга. Я чуть не расхохотался, увидев, как при первой встрече они прошли мимо друг друга, сделав вид, что одной из них не существует. Если бы не проблемы другого характера, позабавился от души, но сейчас мне было начихать, что они обо мне думают и хотят со мною сделать.

На убийство нужно занять очередь, желающим было слишком много.

— Мне так будет спокойнее, если они будут в одном месте под твоей защитой, а если вдруг всех уничтожат, так залпом! — поставил подпись и посмотрел на старшего Каюма. — Но я надеюсь, что до этого не дойдет.

— Тебе помочь?

— Я сам разберусь, но, если вдруг не получится, — вытащил из портфеля папку и протянул отцу. — Тут все счета на Армину и Арину, там документы на недвижимость в разных странах. Армина останется в Эмиратах. Арина пусть сама выбирает из Лондона или Лос-Анжелеса. И там, и там я купил дом. Лишний потом продай. На детей тоже есть счета. Но никто не должен возвращаться в Россию, если меня не станет…лет двадцать.

Саид… впервые увидел, как Ахмет Рамзанович переживал за меня, лично за меня. Но мне не нужны были сейчас эмоции, я и отправлял всех подальше от себя, чтобы включить голову, холодный расчет.

— Не надо. Я не так часто тебя о чем-то прошу.

— Но что если…

— Просто забудьте обо мне. И прошу ради бога без всяких там плачей и стонов. Не такая я ценная фигура, чтобы по мне убиваться после смерти.

— Все настолько серьезно?

— Я не исключаю плохого финала, Аркадий не даст выбора, там либо я, либо он, третьего не дано. Судя по всему, он решил под общее недовольство просто меня убрать и захватить территорию, ведь слишком лакомый кусочек, особенно в сезон.

— Но раньше он же тебя не трогал.

— Раньше повода придраться не было, а тут все ополчились против меня!

— Я могу посодействовать…

— Нет! — перебил, раздраженно потирая лицо ладонями. — Я сам. Это моя война, ты в ней не участник и даже не зритель, так что лети в свои Эмираты и не забудь про женщин. Мать уже дома, теща тоже у своей родни под защитой, так что как только самолет взлетит, выдохну с облегчением! — повернулся к диванам, дети сидели в гаджетах, Армина смотрела перед собою, держа Амана, Арина смотрела на дочь. Каждая была по-своему мне дорога, каждая уже была частью моей жизни, отделить кого-то было невозможно. Я должен был что-то сказать, но не знал, к кому подойти первой, кого обнять, кого целовать. Конечно, Арину я хотел больше всего, до боли во всем теле. Я по-прежнему завишу от нее, меня ломало не первый день, глядя на нее и не сметь притронуться. Даже мимолетное прикосновение вызывало дрожь во всем теле, приливая кровь к голове и к паху. Армина после последнего разговора меня стала напрягать, я действительно задумался над ее словами по поводу перебежки на сторону врагов, поэтому сейчас во мне к ней была только настороженность, подозрение и отторжение.

Подошел сначала к детям, каждого обнял, поцеловал в лоб, на Ахмете задержался, глядя ему в глаза. Почему-то в это мгновение он мне показался таким взрослым. Он смотрел без улыбки, серьезно.

— Я защищу маму и Арину, пока тебя не будет рядом! — его твердость голоса и уверенность позабавила, но не посмел улыбнуться, кивнул.

— Ты моя надежда и опора, когда меня нет! И младших не забудь защищать, особенно Анну, она девочка и совсем еще крошка, ей твое покровительство очень необходимо!

— Я тоже буду ее защитником! — вклинился Али, прислушиваясь к нашему диалогу.

— Конечно, мой хороший, я в тебе не сомневался!

— А во мне? — Азамат смотрел колюче, он в очередной раз мне напомнил себя, когда остался с отцом. Моя темная сторона была в этом ребенке. Это пугало и радовало, здесь генетической экспертизы не требовалось.

— Подойди ко мне! — поманил его к себе, обнял за плечи, притягивая к груди. — Всегда держи в узде своего внутреннего зверя, не давай ему кусаться! — зашептал ему на ушко, следя за Арминой, которая пыталась услышать наш разговор, за Ариной, которая тоже смотрела с искоркой любопытства.

— А откуда ты о нем знаешь? — удивленно просипел сын, потрясенно заглядывая мне в глаза. Я погладил его по голове. Потом его карие глаза догадливо сверкнули. — Он и в тебе есть? Да?

— Да. Поэтому выпускай его только на чужих, на тех, кто представляет угрозу, родных и близких нельзя пугать.

— А на Амана как быть? — я напрягся, сжимая плечо Азамата, он скривился от боли, ослабил хватку.

— Его ты тоже защищаешь! — тряхнул его, злой огонек вспыхнул еще ярче. — Азамат, ты слышал, что я тебе сказал?

— Да…

— Без самодеятельности!

— Но…

— Никаких «но»!

— Но пап…

— Азамат! — мы смотрели друг другу в глаза, и эта мелочь передо мною даже не думала отводить взгляд в сторону, но я все же был более опытным, ломал и не таких щенков, поэтому сын вздрогнул и все же опустил глаза, показывая всем своим видом покорность и согласие.

Потрепал его по голове, направился к Армине. Она поспешно встала.

Я погладил по голове спящего Амана, нагибаясь к его лбу, потом поцеловал Армину в лоб. Она смотрела на меня с осуждением, с укором.

— Мы на долго расстаемся? — ее вопрос остался без ответа, я пытался взглядом предупредить, чтобы Арину не думала обижать. По тому, как Армина надменно поджала губы, поняла без слов и отвернулась.

К Арине шел немного нервным, она встретила меня спокойным взглядом, только в уголках глаз затаилась обида. Не хотя отдала спящую Анну, вся подобралась, как самка, готовая в любую минуту защитить своего детеныша. Я кинул быстрый взгляд через плечо, на нас смотрела Армина темным яростным взглядом.

— Я могу уехать по своему усмотрению? — ее голос звенел от напряжения.

— Только после моей смерти, — вдохнул сладкий запах темной макушки, касаясь губами лба дочери. Посмотрел на Арину. — Я тебя по-своему любил…

— Ты так говоришь, будто прощаешься навек! — ее губы иронично изогнулись, скрестила руки на груди. Я смотрел ей в глаза, понимая, что возможно больше никогда не увижу ее голубые глаза, не услышу на своих губах ее признания, не почувствую под ладонью, как бьется ее сердце, не запутаюсь пальцами в ее светлых прядях.

Прости за все… ее красивый лоб нахмурился, впервые она задумалась над моими словами, поза сразу стала напряженной.

— Саид…ты хочешь сказать… — ей не хватило воздуха, она приложила руки ко рту. Я покачал головой. — Ты шутишь?

— Арин, я не объясняю жене, что происходит, но тебе кое-что расскажу. Вы сейчас летите в Эмираты к отцу, я не знаю, что случится потом, но, если вдруг меня не станет, он даст тебе документы, которые предоставят выбор, где жить. В Россию ты с ребенком не возвращаешься.

— Нет… — она затрясла головой, словно не верила во все сказанное. — Нет, ты просто издеваешься, ты пытаешься меня запугать, придать отъезду нотку драмы.

— Арин…

— Нет! — Арина схватила меня за лацканы пиджака и сжала их, глядя в глаза. — Ты просто пошутил! И через пару дней приедешь за нами!

Понял? Ты приедешь за всеми нами, лично!!! Живой, невредимый!!!

— Арин…

— Нет, Саид, ты не посмеешь так просто сдохнуть от какой-то бандитской пули, когда у тебя куча детей и жена…и я!!! Ты слышишь меня??? — она попыталась тряхнуть, но передумала, у меня на руках была Анна.

— Почему ты так хочешь, чтобы я остался живым, когда постоянно просишь свободы? Ведь тебе моя смерть выгодна, ты сможешь распоряжаться своей жизнью на свое усмотрение! — были бы руки свободными, обхватил ее голову, фиксируя, смотря прямо в глаза, чтобы прочитать все то, что не скажет вслух. Арина отпустила меня, сделала шаг назад, почти справилась со своими эмоциями, только уголки губ нервно подергивались. — Так почему?

Объявили посадку, сзади засуетились, но мы смотрели друг на друга, не в силах отпустить и разорвать контакт глазами.

— Нам пора! — прозвучал голос отца сзади. Арина словно очнулась, быстро заморгала, на автомате забрала ребенка, я схватил ее за локоть, удерживая.

— Так почему же Арина? — она смотрела на Анну, но, когда подняла на меня полные от слез глаза, я было дернулся в ее сторону, но сдержался. — Почему???

— Потому! — одними губами произнесла Арина, выдернула руку и последовала к отцу, который стоял в сторонке. Я смотрел им всем вслед, не прощался, ничего себе и им мысленно не обещал. Сейчас было то время, когда действительно многое зависело не от меня. А вернуться живым — это своего рода лотерея.

Арина

Никогда я так ненавидела телефоны и их бесконечные гудки, сухой голос робота, сообщающий мне, что абонент вне доступа. По прилету в Эмираты я словно застыла во времени, я застыла в аэропорте, когда Саид меня спрашивал, почему так хочу видеть его живым.

Действительно, почему?

Я смотрела на дочь, которая уже с интересом рассматривала все вокруг, уже требовала, чтобы ее носили на ручках, все больше проявляла активности, все больше и больше становилась похожей на своего отца. Конечно, сравнивать с Аманом не следовало, он родился в срок и был довольно резвым мальчишкой, в свои неполные три месяца уже пытался переворачиваться в разные стороны, пару раз ловили его на краю дивана.

Армина… Армина была милой, вежливой, старалась проявлять дружелюбие. Мы были вынуждены делать вид, что между нами полное понимание, ибо жили все вместе в небольшом доме без посторонних, то есть обслуживали себя сами. Единственные кого видели из чужих, это были охранники. Их было слишком много. Они ходили по территории, они иногда заходили в дом, позже поняла, что за нами следят и через камеры. Судя по тому, как хмурилась Армина, она осознавала степень опасности, в то время я вообще не понимала, что происходит, лишь нутром ощущала, что Саиду угрожает опасность, значит опасность угрожает и нам. И он как умел нас пытался защитить.

Старший Каюм приходил каждый вечер, тогда была иллюзия какой-то семьи, все смеялись, дети висли на дедушке, младшие тоже не оставались в стороне от внимания Ахмета Рамзановича. Но мы с Арминой пытались в его глазах прочесть ответы на вопросы: Как Саид? Что с ним? Жив? Мертв?

Я до ужаса боялась того момента, когда Ахмет Рамзанович протянет мне папку с документами. Тогда это означало б, что Саида нет. Меня тошнило от этой мысли, скрючивало от боли так, что едва могла дышать. Каждый раз перед сном молила Бога хранить его, оберегать!

Я понимала, что за таких людей не просят, ничего не обещают, но смотря на себя в зеркало, готова была на все, лишь бы увидеть его перед собою живым. Лишь бы еще раз прикоснуться к нему, ощутить, как под ладонью перекатываются мышцы, провести пальцем по запястью, повторяя узор наших букв. Я мысленно представляла, как его губы скользят по моему телу, как влажный язык дразнит соски, спускается ниже, как он накрывает собой, как вонзается, как убыстряется, как рычит утробно и после замирает во мне. От таких фантазий просыпалась с тихим криком на губах, ощущая между ног невообразимую влажность и томление во всем теле.

Дни сменялись неделями. Дни были похожи на дни сурка, ничем не выделялись. Только благодаря детям, их возне, непоседливости можно было не сойти с ума. Анна благодаря Аману к четырем месяцам перевернулась, попыталась встать на четвертинки и возмущенно плакала, что сразу не получалось.

— Она такая забавная! — Армина стояла за спиной, в то время, как я сидела на полу перед детьми. — На Саида похожа! — я посмотрела на девушку снизу-вверх, в ее глазах уже не было той агрессии, что таилась первые дни. Армина видно была вспыльчивой, но быстро отходила, конечно, подружками мы так и не сумели стать, тема Саида у нас по молчаливому уговору стало табу, о нем и при Ахмете Рамзановиче перестали заговаривать, он эту тему не любил обсуждать. Просто сообщал: жив. А в каком состоянии жив, это уже ненужные подробности.

— Мне кажется, что все дети на Саида похожи, куда не глянь везде его маленькие клоны! — я посмотрела в сторону бассейна, где на мелководье плескали старшие дети.

— Он очень любил Аишу… — Армина села рядом со мною, я ей немножко доверяла, но чувствовала себя не в своей тарелке.

Чувствовала себя воровкой, которая украла у нее дорогое. Ее рука потянулась к Анне, дочка улыбнулась, когда над ней потрясли яркой погремушкой. Когда она впервые улыбнулась, я оборвала Саиду телефон, я так хотела ему сказать, что сегодня первый день улыбки нашей малышки, но после длительных гудков последовал обрыв связи и дальше мне оставалось выслушивать механический голос о том, что абонент вне зоны.

— Он ее любил, но при этом ради утверждения свой власти не побоялся ее застрелить! — в голосе Армины было столько горечи, тоски и обвинений, что я сглотнула. — Знаешь, он даже не извинился за это, словно ничего не произошло. Словно убил очередного должника. Я пыталась его как-то оправдать, но не нашла в себе сил…Так и живу с этим грузом. Даже рождение Али не перебило во мне эту тихую ненависть к нему.

— Почему ты от него не ушла, раз ненавидишь, это чувство не самое лучшее для сохранения семьи?

— Уйти? От Саида уйдешь только в мир иной, дальше он не отпустит.

Я просто запретила себе думать об Аише при нем. Это позволило мне оставаться ему женой во всех смыслах, не отталкивать в презрении, не показывать ему свое отвращение. Ненависть — это тоже своего рода любовь, в перевернутом виде. Потом я как-то смирилась. Даже уверила себя, что у нас хорошая семья, пока не узнала о вас… — Армина посмотрела на меня долгим взглядом. — Я понимала, что в его жизни есть другие женщины, я осознавала, что со мною он показывал все лучшее, что было в нем… — я сглотнула, вспоминая, как Саид меня избил, потом изнасиловал, вспомнила, как он меня трахал каждый день, доводя до измождения, а после подсунул документы.

Если с Арминой он был с лучшей стороны, то со мною он показывал все грани своего ужасного темперамента, своего бешенного зверя, которого иногда позволял гладит, даже против шерсти.

— Было обидно. Когда ждала Амана, очень хотела девочку, я молилась, просила, но увы…родился вновь мальчик. Почему-то мне казалось, если родится дочка, он изменит свое отношение ко мне. Наивная?

— Ага! — мы улыбнулись друг другу и засмеялись. — Честно, я не ожидала, что ты окажешься такой хорошей! Но даже Ахмет сказал, что ты хорошая, когда впервые тебя увидел.

— Он тоже чудесный мальчик! Только Азамат меня пугает, как маленький волчонок, предпочитаю сразу же садиться рядом с Али.

— Азамат — это, наверное, исчадие ада, откуда вышел и его отец. Я думаю, что именно он встанет возле Саида, когда достигнет нужного возраста. В нем столько же агрессии, ненависти, сколько и в Саиде, только он пока не понимает, как это контролировать, в отличие от Каюма. Чем старше он становится, тем страшнее мне за него… если Саида не станет, вряд ли кто-то на него найдет управу. А не обученный зверь может загрызть всех, кто находится рядом.

— Я думаю Саид должен выжить хотя бы ради этого…

— Будем надеяться, что его хищного нрава хватит, чтобы всех поставить на место… — и между нами повисло тягостное молчание, каждая мысленно послала свою молитву к одному и тому же человеку. Вера разная, но мысль одинаковая, в удвоенном размере она должна иметь силу, должна оберегать.

Армина

Ночь была удушающей. Я плохо спала, плохо спал и Аман, так же слышала возню в соседней комнате, где была Арина с Анной. А еще меня терзали какие-то плохие предчувствия. Смотря перед собой, размышляла над иронией судьбы. Кто мог подумать, что я буду жить под одной крышей с любовницей мужа??? Хотя если закрыть глаза на некоторые момента, можно было представить, что она вторая жена, мы могли жить раздельно иль вместе, но нам бы все равно пришлось делить одного мужчину на двоих, рожать от него детей и молиться за него. Арина переживала, она пыталась делать вид, что ее нисколько не трогает судьба Саида, но каждый раз вздрагивала, если звонил телефон, каждый раз глаза наполнялись надеждой услышать его голос. Она его любила. Любила настолько сильно, что готова была соврать самой себе в том, что испытывает эти чувства к нему. Она была похожа на маленькую девочку, которую оставили в неизвестности, и если я в целом понимала, что сейчас творится в России, то Арина даже не подозревала, сколько крови сейчас лилось дома. Она приглядывалась к Азамату. Из всех детей только он смотрел на нее со знакомым прищуром. Не сразу я догадалась, что в нем она хотела увидеть Саида. Пару раз замечала, когда ее рука тянулась к его волосам, но на полпути замирала, а когда он оборачивался сконфуженно улыбалась и уходила. А он смотрел ей вслед отцовским взглядом, немного иронии, немного холодности и бешенных огоньков. Слышала, как она разговаривала с Анной, говорила о том, что папа будет рад увидеть ее улыбку, увидеть достижения, которые произошли в его отсутствие. Что творилось с Ариной ночью, одной ей было известно, утром она всегда появлялась с улыбкой, готовой всех детей развлекать, помогать мне по хозяйству и иногда на секунду зависать в пространстве, натыкаясь взглядом на свою татуировку. Когда впервые увидела эти две буквы, переплетные между собой, я поняла, что видела подобное. И потом до меня дошло, что в другом стиле, но тоже самое было и у Саида на запястье. Я несколько дней не могла смотреть Арине в лицо, не могла справиться с обуревавшей меня ревностью, которая толкала на необдуманные поступки. И если для нее это ничего не значило, то мне было все понятно в отношении мужа. Он выделил Арину в своем сердце, он не просто так выбил себе буквы ради каких-то целей, для этого мог придумать что-то замысловатое, как узоры на плече, он выбил ее в себе навсегда.

В пять утра я все же встала. Была полностью разбитой от бессонной ночи, но валяться в кровати, когда нужно было всех накормить, да заняться домашними делами времени не было. Вздрогнула, когда обнаружила в гостиной Ахмета Рамзановича. Плохие предчувствие вновь вернулись в сто кратном размере. Он обернулся ко мне и его потухший взгляд был красноречивее всех слов. Я была с детства приучена к тому, что плохие новости могут войти в дом в любую минуту. Я чувствовала себя человеком, который шел по канатной дороге и внезапно все оборвалось. Я летела в пропасть. Я летела в темную, непроглядную тьму, но я была подготовлена к тому, что из этой тьмы придется самостоятельно подниматься, придется жить вопреки. И во мне не было того радостного чувства, от осознания, что его больше нет… Я не чувствовала себя свободной, нет, скорей всего поняла, что чувствую себя потерянной, брошенной. Я пожалела, что кричала ему в лицо о своем желании быть свободной, я корила себя за то, что вместо любви, я истощала обиду, не понимание, я злилась на все его поступки. Это теперь казалось таким глупым, таким ничтожным, таким мелочным…

— Доброе утро! — раздался звонкий голос Арины. Быстро заморгала, направляясь на кухню. О том, как переживет эта девушка такую новость, было сложно предугадать. Я не прислушивалась к разговору, механически доставала продукты для завтрака, что-то взбивала, что-то варила, что-то заваривала, но все было на автомате, все было мимо меня. Внезапный душераздирающий крик вывел меня из вакуума своего безразличия. Безразличие- защитная реакция моего сознания, позволяло не в пасть в истерику, держаться на плаву сознания. Но крик Арины снес все защитные барьеры, я вбежала в гостиную.

Ахмет Рамзанович держал ее на весу, белокурая голова безвольно свисала, как и руки.

— Армина, воды и нашатырь! — приказал старший Каюм. Пока мы суетились вокруг Арины, проснулись дети, они с любопытством наблюдала за представлением в их понимании.

Арина пришла в себя, попыталась вскочить на ноги, но зашаталась, села в кресло. И тут ее накрыло, она разрыдалась, она просто зашлась в истерике, спрятав лицо в ладонях, в волосах. Пришлось шикнуть на мальчишек, чтобы они ушли в комнату, включили себе мультики.

— Арина, — поднесла ей стакан с водой. Она подняла на меня глаза, и я вздрогнула. На меня смотрела смертельно раненная лань с большими глазами, она понимала, что спасти ее некому. — Жизнь продолжается!

— Нет…Нет…Его нет… — из груди вырвался хрип. — Почему ты не плачешь??? — выкрикнула она мне в лицо, резко встав, смотря обвиняющим взглядом. — Или у вас не принято оплакивать??? Или ты заранее уже знала, чем все это закончится??? — повернулась к Ахмету Рамзановичу, делая шаг в его сторону. — Как вы могли это допустить? ? Как вы позволили его убить?? Да какой вы после этого отец!!! Сделав из мальчишки кровожадного убийцу, с легкостью оставили его среди ему подобных!

— Арина… — Ахмет Рамзанович попытался вставить слово, но блондинка шикнула на него. Арина сейчас была очень зла в своем горе, в своем бессилие изменить факты, она не принимала сказанные слова, она их отторгала, как организм отторгает не принятые чужеродные органы, без которых жить невозможно.

— Я не верю.

— Его машина взорвалась. Водитель и он погиб. Обнаружили два трупа. Все факты на лицо.

— Это был не он!

— Арина…

— Нет. Я не чувствую, что он мертв!!! Он жив!!! Жив! — выкрикнула Арина старшему Каюму в лицо. — Я сказала ему, чтоб пришел за нами!!!

— Папа жив!!! — выкрикнул Азамат трясясь на пороге гостиной. Он все слышал, он не ушел, как другие дети в комнату и сейчас его маленький зверь метался в глазах ища жертву, ища объект на ком можно вымести свою ярость, свое бессилие что-либо изменить.

— Да, Азамат, папа жив! Ты абсолютно прав! — как умаленная произнесла Арина, с неподвижным взглядом прошла мимо меня, замерла возле Азамата и коснулась его волос, погладив против шерсти. Я видела, как в его глазах, как в глазах Саида, зверь вскинул голову, принюхался…и он пошел за нею. Покорно, по собственной воле.

17

Арина

— Может ты поедешь все-таки с нами? — Армина смотрела с беспокойством, а я смотрела равнодушно. Последнее время мне было все равно, что происходило вокруг меня. И синяя папка так и валялась на журнальном столе не распакованная. Мне ничего не нужно было. Я хотела остаться одна. Я хотела наконец-то нырнуть с головой в свою боль и утопиться в ней. Армина, дети, старший Каюм не давали мне погрузить в свой личный мрак, они постоянно меня дергали, заставляли что-то делать, что-то есть, пихали на руки Аню, говорили о том, что нужно заботиться о ребенке. Но мне было наплевать. Да, мне было все равно до всех, я хотела эгоистично утопиться в своей тоске. Только Азамат, был мне как анестезия, я обнимала его, прижимала его к себе, я вдыхала его запах, понимая, что он не пахнет так, как пах Саид, но был так на него похож, я пыталась восполнить пустоту им. Он позволял себя трепать, он позволял себя впитывать, гладить зверя, утыкаясь лицом в жесткую шерсть. Но наступил тот момент, когда мне нужно было учиться жить без Саида, без Азамата, без их внутреннего зверя.

— Нет, Армин, я позже заеду к вам, а пока хочу побыть одна! Вы меня слегка утомили! — заставила себя улыбнуться.

— Звони если что! — она замешкалась, а потом внезапно обняла меня. — Держись! У тебя дочь, ради нее стоит жить, как и мне ради сыновей, в каждом из них есть его частичка!

— Ты права! Да, ради них стоит все преодолеть! — вымученно улыбнулась, карие глаза недоверчиво на меня посмотрели, но кивнула. Горе сближает людей…, наверное, сильнее, чем радость.

Неделю мы держали друг друга на плаву, но больше Армина помогала мне справиться с потерей. Она морально была оказывается готова к смерти Саида. А я… а я так и не смогла смириться. Я ни разу не поставила за упокой. Я ни разу не произнесла молитву Богу, чтобы отпустил ему грехи. Я держала его возле себя, в своей памяти, перебирая воспоминания, как фотографии и очень жалела, что не фотографировала его на свой телефон. У меня не было ни одной его фотки.

Время тянулось, я механически развлекала Аню, мы с ней купались в бассейне, слыша ее радостный смех, меня немного отпускало, до того момента, пока я не взгляну в ее голубые глаза с длинными ресницами. За пределы территории дома выходить совсем не хотелось, как и решать какие-то вопросы. Ахмет Рамзанович просил посмотреть документы и выбрать город, в котором захочу жить. А какая теперь была разница, где жить…Желанная свобода не настолько и желанной оказалась, и со связанными руками намного было лучше, чем внезапно оказаться без пут.

Больше всего я боялась предстоящей ночи. Мне не снились кошмары, я спала вполне спокойно, но вот время перед засыпанием было для меня самой изощренной пыткой. Память насиловала меня во всех позах, грызла до крови, рычала, как зверь. Она все крушило вокруг себя, вонзая в мое сознание осколки всех надежд, всех планов. Я рыдала от боли, истекая кровью, медленно умирая, а по утру с восходом солнца воскрешала, чтобы ночью опять умереть. Если Саид придумал эту изощренную пытку, чтобы я осознала, что без него не могу, что без него меня ломает хуже, чем наркомана, ибо тот знал, дозу можно достать, мой «наркотик» был вне досягаемости, ему это удалось. Впервые за всю свою сознательную жизнь, захотелось напиться. Меня не остановило и то, что кормлю грудью, на кухне в шкафчике стояла смесь и бутылочка, на всякий случай. Сегодня был именно тот «случай».

Перед сном покормила дочь смесью, Аня хоть и скривилась, но выпила все, а после сразу же уснула. Я достала из бара бутылку вина, взяла фрукты, потом притащила еще несколько бутылок, чтобы не ходить по сто раз, расположилась на диване перед окном. Ни о чем не думая, просто бессмысленно глядя на небо, пила вино, не ощущая ни вкуса, ни аромата. Я даже не удивилась и не испугалась, когда возле дивана мелькнула тень. Улыбнулась, когда в свете уличного фонаря показалось лицо Саида. Он хмурился, смотрел укоризненно, некогда модная бородка переросла в бороду, на нем была черная футболка и черные джинсы. Сердце радостно забилось. Что ж, если для вызывания реального образа Саида мне потребуется выпивать пару бутылок вина, в минуты сильной тоски пойду и на это. Я смотрела на него, он был таким реальным, я видела, как вздымалась его грудь, как он сжимал-разжимал руки, подергивались губы. Протяни ладонь и можно было б ощутить, как под кожей напряжены мышцы, как вздулись вены.

— Жаль, что с призраками невозможно заниматься сексом, хотя, глядя на тебя, можно визуализировать! — поставила в сторонку бокал, села для того, чтобы быстро расстегнуть рубашку на груди. Призрак качнулся в мою сторону, но остался на месте, лишь немного склонил голову набок, а глаза вспыхнули знакомым адским пламенем. Именно этот огонь пробежался по моим венам. Облизнула губы, лаская себя пальцами по лицу, по губам, облизала два из них, влажно скользя по шеи вниз, задержалась на впадинке. Пальцы сжали соски двух грудей, покрутила их между ними, как делал это Саид. Погладила себя круговыми движениями по животу, ныряя за резинку пижамных штанов. Коснулась клитора, он пульсировал под подушечками пальцем. Все это время я не прерывала зрительного контакта с призраком Саида. Я ласкала себя руками, проникая внутрь, двигая бедрами навстречу, но больше возбуждалась, чем кончала. От досады всхлипнула, ощущая, как из глаз потекли в уши слезы.

— Тебе помочь? — от этого голоса рука замерла, я широко раскрыла глаза, не в силах поверить, что мне это не послышалось. Призрак двинулся с места, обходя журнальный столик, замер перед диваном.

Меня сразу же окутала мощная энергетика Саида, его запах, его звериная сущность. Это было настолько реальным, не придуманным.

Все еще не веря своим глазам, наблюдала, как он ногой отодвинул столик, опустился на колени, вздрогнула, когда реальные пальцы коснулись кожи возле резинки штанов, как он протянул их вниз, полностью меня обнажая. Я едва дышала. Я боялась пошевелиться, дабы не спугнуть это ощущение реальности. Его дыхание опалило живот и губы, такие родные, мягкие, коснулись пупка. Горячий, влажный язык покружился вокруг, устремился вниз, лаская меня между складок, проникая внутрь, вновь возвращался к клитору, слегка куснул, всосал в себя. Борода немножко колола нежную плоть.

Он меня через боль возвращался к жизни. Его пальцы вонзились быстро и до упора, резко вышли и опять вонзились до судорог, до вскрика. Я выгнулась ему навстречу, я позволила своим рукам лечь ему на плечи и сжать мягкую ткань футболки. Я двигалась навстречу сумасшедшему ритму его руки. Я впивалась ногтями ему в плечи, я закрывалась глаза и кричала. Кричала его имя, выкрикивала свою боль, свое отчаянье, свою тоску. Я все еще не верила, что это был он.

Когда эйфория оргазма стала проходить, призрак нагнулся ко мне, властно приник в поцелуе, без приглашения просунул свой язык, теперь трахая меня в рот, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть. Он рычал, как голодный зверь, дорвавшийся до своей добычи, до лакомого кусочка. Он вонзал в меня свои зубы и со стоном отпускал губы, чтобы вновь вонзиться зубами в растерзанную плоть. Его руки гладили меня по лицу, пальцы путались в волосах, сжимал мне затылок, накручивал пряди на кулак, тянул вниз, заставляя откидывать голову и шире открывать рот для яростного, беспощадного поцелуя. Он дал мне возможно сделать вздох, его алчные губы теперь исследовали лицо, словно тактильных ощущений было мало, ничтожно мало, будто полноту чувств можно еще ощутить через вкус. Его язык слизывал соленые дорожки у глаз, горячие губы целовали ласково веки, он был весь на грани бешенства и нежности. Как Саид…Как Саид… Неужели я настолько пьяна, что эти поцелуи, прикосновения были так реалистичны? Или в моем воспаленном мозгу образ Саида затмил реальный вид того, кто сейчас меня целовал??? Но он был так похож на Саида…Я готова была обманываться до конца. Меня даже не остановила мелькнувшая мысль, что возможно этот человек пришел меня убить. Умирать, так с улыбкой на губах. Именно тогда потянулась к его животу, хватая края футболки, поцелуй прервался на секунду, чтобы стянуть ее через голову. Я закрыла глаза, полностью отдавшись чувствам, полностью растворилась в этом безумном танце двух людей, растворилась в безумной близости. Мои руки скользили по влажной спине. С удивлением отмечала каждый знакомый шрамик, каждое углубление.

Нахмурилась, возле талии была наклеена широкая повязка. Едва только ее коснулась, как мои руки перехватили и подняли над головой. Чувствовала, как свободной рукой расстегивали ширинку, как приподнялись, как горячий член в меня уперся. Дернулась в сторону, но подвинули ближе. Сразу же все тело напряглось.

— Арина, расслабься, иначе я порву тебя на хрен! — тяжело мне прошептали в ухо. — Давай малыш, впусти меня, я так скучал по тебе, если бы ты только знала! — этот голос был до слез знакомым, даже не хотелось открывать глаза, чтобы не разочароваться в реальности. Я подумала о нем, мышцы внизу расслабились, полностью приняв его в себя, немного было дискомфортно, больно, и обманчиво сладко.

— Открой глаза!

— Нет! — замотала головой, не в силах расстаться с иллюзией.

— Арина, открой глаза! — в голосе послышалось нетерпение, член внутри меня увеличился в размере. — Пожалуйста, Ариш, посмотри на меня! — эти «ш» и «р» словно кинжалы вонзились в меня, причиняя невыносимую боль, от которой хотелось сдохнуть тут же. Медленно приоткрыла один глаз, потом второй. Полумрак комнаты не позволял четко увидеть напротив лицо, но я осознала, что это был ОН.

Почувствовала сердцем.

Саид… выдохнула имя, как молитву.

— Да, детка, это я! Теперь смотри на меня, чувствуй меня каждой клеточкой тела, кричи от каждого моего толчка, потому черт бы побрал, как же я сходил с ума без тебя!!! — его торопливый шепот не совпадал с неспешными движениями тела. — Какая же ты узкая, горячая, влажная!!! — его пальцы сжимали мои бедра, сжимали слишком больно, будут синяки. Но это такая мелочь. Он старался контролировать себя, но я чувствовала его голод, его жажду сорваться, его дрожь была вызвана не страстью, как бы многие подумали, а нетерпением зверя, который словно чуял свою свободу.

Боже, сколько времени он себя держал в узде???

— Саид… — двинула осторожно бедрами в его сторону, давая добро для смены темпа. Он рыкнул, замер.

— Не надо, Ариш, не надо…иначе я причиню тебе боль, за которую ты меня возненавидишь! Я справлюсь, как-нибудь, но справлюсь… — его губы накрыли мой рот, возобновил неспешные движения, но я чувствовала, как ему физически было больно сдерживать себя.

Закинув ему на талию ноги, стараясь не задеть повязку, прижалась теснее, усиливая трение между нами. На каждый его толчок я отвечал яростным толчком, он уткнулся мне в шею, сжимал плечи, не поддавался провокации. Почти не поддавался… эту борьбу с самим собой он с треском проиграл.

— Твою же мать! — выругался Саид, подхватывая меня под коленки, убыстряясь с каждым толчком. Я закусила губу от боли, я держала в себе жалобные стоны, я только видела, как в темноте блестели хищные глаза, как человеческое отступало, а зверь выходил на первый план. Это было что-то из разряда пляски Сатаны на его балу.

Если до этого была попытка заниматься любовью, то сейчас это был жестокий трах. У меня уже все затекло, спину ломило, а он никак не мог достигнуть своего пика. Мне уже казалось, что сознание решило меня покинуть, когда внезапно Саид совершил мощный выпад, проникая настолько глубоко, что я не выдержала и вскрикнула. Мы замерли. Я обессиленная лежала под ним, он нависал надо мною, тяжело дыша, с его лба ко мне на грудь падали капли пота.

— Прости… — поцеловал в лоб и отстранился. Вздрогнула от прохладного воздуха, который сразу же проник между нами.

Некоторое время прислушивалась к звукам в темноте. Все казалось сном. Даже боль между ног не убеждала меня в том, что меня сейчас хорошо так трахнули. Дрожащими руками натянула штаны и рубашку, приглаживая волосы на голове. По-прежнему было тихо.

— А че поесть есть? — раздался сзади голос, включилась под навесными шкафами подсветка, загремели крышки от кастрюль.

— Что? — как ошпаренная вскочила на ноги, поворачиваясь к кухне.

Мой призрак был вполне реальным, и видимо жутко проголодался, потому что ел со сковородки тушенные овощи, отламывая из плетенной корзинки хлеб.

— Саид? — словно очнулась от всего происходящего, потрясенно рассматривая его возле плиты. Он натянул штаны, но застегивать не стал, ремень так и болтался, лениво стоял с вилкой и босиком, потирая одной ступней свою щиколотку. На мое удивление даже не обернулся. Меня затрясло от злости. Не контролируя себя, подлетела к нему, схватила за плечо и развернула к себе лицом, после этого замахнулась в звонкой пощечине. Он подавился, закашлял.

— Блядь, дай пожрать нормально! — на пощечину ничего не сказал, видимо понимал, что заслужил.

— На небесах не кормят что ли??? Или там скудный шведский стол??? Или слишком невкусно кормят??? Ну-ка, расскажи, каково быть покойником??? — я орала на него, он морщился, при этом умудрялся запихивать себе еду в рот. Отобрала у него вилку и швырнула куда-то в угол. — Ты ничего не хочешь объяснить??? Какого х** все считают тебя убитым??? Мы с Арминой его тут оплакиваем, а эта сука жива и здорова!!! Ты совесть имеешь Каюм???

— Арин, я хочу есть! — он смотрел на меня типичным взглядом мужика, которого сейчас волновала только еда. Я пихнула его ладонями в грудь. Внезапно вспомнила уроки бокса и занесла руку над лицом. Он даже не успел среагировать, как мой кулак вписался в его скулу. Но потом мне заломили руку за спину и на меня смотрел уже знакомый мне Саид с бешенным взглядом.

— Достаточно! Все что заслужил, получил сполна.

— Это малость, по сравнению с тем, что нам пришлось пережить!!!

— А ты не хочешь поинтересоваться, ЧТО пришлось мне пережить?

— Что? Разборки авторитетов, деление территории, наказание предателей??? Что у тебя могло такого экстраординарное произойти, чтобы сравниться с твоей смертью??? Кто в курсе, что ты жив?

— Пока никто, кроме тебя! — Саид отпустил мои руки, достал вилку и вернулся к прерванному позднему ужину.

— Но ты как-то приехал сюда!

— Конечно, поддельные документы никто не отменял!

— То есть твой отец даже не в курсе, что ты сейчас находишься в одном из его домов???

— Он узнает сегодня утром, а пока я хочу нормально поесть за последние сутки, вымыться и лечь спать. Выспаться в кое-то веки.

— Ты знал, что я тут?

— Нет. Я думал ты уже смылась в одну из предложенных стран, когда отец отдал тебе документы. Ты же так хотела этой свободы, ты ебала мне мозг своим нытьем с просьбой отпустить. Почему осталась? — его голубые глаза покосились на меня. А я стояла рядом, отмечая, как изменилась его речь, снизилась до уровня какого-то быдла, как в его глазах появилась принципиальная жестокость, которая даже в спокойном состоянии не скрывалась.

Ты…ты просто ничтожество! Ты жестокий циничный ублюдок!!! — голос дрожал, я была не в силах сдерживать слезы. — Ты никогда не учитывал чувства других людей, поступал так, как считал выгодным для себя!!! Эгоист хренов!!! я ударила его кулаком по плечу раз, потом еще раз, я захлебывалась в своих слезах и била его по плечам, груди. Он отложил вилку и, перехватив мои руки, обнял, одной рукой гладил по волосам, второй по спине.

— Все будет хорошо! Теперь все будет хорошо! — шептал успокаивающе, целуя меня в висок. — Я рядом, я теперь всегда буду рядом! — нужно было уточнить у него с кем он собирался быть рядом, но было все равно. Я слушала равномерный стук его сердца, ощущала под ладонями мышцы, вдыхала его пряный запах одеколона и его тела и успокаивалась в столь нужных мне объятиях.

— Это откуда? — глухо спросила, вновь натыкаясь на повязку.

— Да так, с местными ребятами сцепились в темном переулке.

— Ты ходячая бомба замедленного действия!!! Ты заставишь меня поседеть раньше времени!!! — откинула голову назад, заглядывая ему в глаза.

— Ты же платиновая блондинка, так что твоя седина будет не заметна! — со смешком прильнул к губам, а я растаяла, мигом забывая про пережитый ужас, про тоскливые минуты, про безжизненные дни. Он жив!!! Остальное мелочи жизни.

Саид

Ночь не спал. Очередная ночь без сна. Почему я думал, что смена обстановки способствует моему сну? Мой мозг активно работал, просчитывал, придумывал новые ходы для «игры». Его даже не отвлекало то, что рядом спала Арина, тесно прижимавшая к моему боку обнаженным телом. Я вроде ее хотел, про-прежнему был помешан на ее теле, запахе, на ее губах, но сейчас, когда нервы, как оголенные провода, было почти все равно, кого трахать. Жестоко, неконтролируемо, эгоистично. Где-то на краю сознания внезапно понял, что подо мной не случайная партнерша, что подо мною лежит Арина, с закушенной губой, со слезами на глазах, но зверь уже возвращаться в клетку не хотел. Потом я целовал ее глаза и просил, как безумец, прощения, шепча эти бестолковые слова. Она прощала, она в очередной раз меня прощала и доверялась, чтобы я вновь ее уничтожил. Она растворялась, распылялась, потом вновь воскрешала.

Я ее оставил в покое, когда увидел по глазам, что сознание моей блондинки уже уплывало. А мне было мало, не утоленный голод сжирал сам себя изнутри.

Осторожно вставая с кровати, натянул на голое тело джинсы, вышел из спальни. В соседней комнате, раскинув ноги и руки в разные стороны, спала Анна. Она очень изменилась. Стала крупнее, щекастее, уже ничем не напоминала ту маленькую частичку, за жизнь которой боролись лучшие врачи города. Улыбнулся, провел пальцем по пухленькой щечке, погладил по темноволосой головке.

Вернулся в гостиную. Взял со стола телефон Арины, уселся на диван и стал пролистывать все фотографии, видео, смс, все сообщения во всех приложениях. Больше всего было интересно рассматривать детей. Все мои кровинки сдружились между собою. В глазах Ахмета было столько гордости от осознания, что он старший брат, это не могло не вызвать улыбку. Рука замерла над фотографией. Быстро открыл ее историю. Сделана на следующий день после сообщения о моей гибели. Арина лежала на кровати, поджав под себя ноги, а Азамат рядом и перебирал ее волосы. Следующая фотография была тоже с ними, Арина так же лежала на кровати, прижимала к себе сына, тот уткнулся ей в шею. Что за черт? Почему она находила утешение в Азамате, а не в собственном ребенке? Дальше были фотографии с Арминой. Две противоположности. Как Солнце и Луна.

Они были разными, но дополняли друг друга. Удивился, что сумели подружиться, обычно ревность никогда не была союзником дружбы.

В общем без меня они нашли общий язык, а что делать дальше???

Пару дней я еще «мертвый», потом триумфальное воскрешение, возращение на Родину. Бизнес, разборки, авторитет — теперь все знали, кто Хозяин юга. Я не зря рисковал всем на свете, втягиваясь в «игру» с Аркадием. Но вот с личной жизнью у меня был полный косяк. Оставлять все как есть, делать вид, что ничего не изменилось — это было глупо. С Арминой мне теперь не было смысла жить, фамилия ее отца потеряла значение, теперь моя фамилия играла значительную роль. Сохранять семью ради детей… Ну если только ради них, но я ее не хотел, как женщину, она станет просто матерью моих сыновей. И все. Арина… Арина пока будоражила мое воображение, до сих пор не мог понять, что к ней испытываю. Были моменты, когда казалось, действительно люблю, иначе бы не злился, не психовал на ровном месте, отпустил бы на все четыре стороны, но вместо этого держал возле себя, даже когда было запрещено ее трогать. Я мог тысячу причин назвать, почему связался с Берзниковой, но ни одна бы не была истинной. Прикрываться похотью было уже не то, нет, я нуждался в ней, я мог жить без нее, но чувствовал не хватку чего-то важного, если Арина была просто в соседней комнате. Вот и сейчас, почти отвыкнув от нее, я почему-то прислушивался к дому, пытался уловить ее дыхание. Я хотел вернуться в постель и лечь рядом, пусть даже не сомкну глаза до утра. Она была нужна мне и одновременно не нужна.

— Саид… — прищурил глаза в темноте, на пороге гостиной стояла Арина, запахиваясь в халат.

— Ты почему не спишь? — отложил телефон в сторону.

— Я проснулась, а тебя не оказалось рядом. А еще пятно крови на твоей половине напугало! — выпрямился, поспешно приложил руку к ране.

Ладонь сразу стала влажной и липкой. Черт!!! Похоже рана вновь открылась. Неужели глубоко пырнули ножом? А думал царапина.

Встал, направился в ванную, Арина последовала за мною.

— Уйди, приятного будет мало! — предупредил, бросая на нее сердитый взгляд, но его в темноте не увидели.

— Я останусь. Вдруг тебе потребуется помощь!

Вздохнув, включил цвет, подошел к раковине. Сзади раздался вскрик.

Обернулся, Арина смотрела на меня большими испуганным глазами.

— У тебя кровь!!!

— Я в курсе! Это нормально при ножевом ранении.

— Ранении??? — эхом повторила девушка, наблюдая, как я повернулся к зеркалу и осторожно отлепил повязку. М-да… от активных телодвижений рана раскрылась и похоже стала еще больше. По-хорошему нужно было зашить. Самому неудобно, с сомнением посмотрел на бледную Арину. Но выбирать не приходилось.

— Ты шить умеешь? — ее глаза не понимающе на меня уставились, нахмурилась. — Иголку с ниткой умеешь держать?

— Ну да, мама в детстве меня записывала в кружок кройки и шитья.

Тебе что-то нужно зашить?

— Ага! — отодвинул нижний ящик, там все