Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1 [СИ] (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Смирнова Ирина АЙРИН, ЭЙНРИ И ОСТАЛЬНЫЕ Книга 1

Глава 1

Корабль, атмосфера на котором еще хоть как-то напоминала Айрин о доме, только что отчалил с пристани. Возникло ощущение потерянности и одиночества, горькое предвкушение очередного переломного момента в жизни. Попутчицы предпочитали не общаться с девушкой, а только тихо перешептывались между собой о «континентальном воспитании» и всем своим видом осуждали стиль ее общения с членами команды. Естественно, ведь по местным меркам ее поведение было действительно возмутительным — она вела себя с мужчинами так, как будто признавала их равными. У нее были воистину шокирующие манеры для будущей госпожи-наследницы, но так сложно было сразу и бесповоротно отказаться и перешагнуть через устои общества, в котором жила и росла с рождения. Да уж, трудно ей будет здесь в первое время, ведь придется практически полностью перестраивать свое сознание. Осталось понять, надо ли ей это все или проще будет вернуться к родителям и привычной жизни.

* * *

Первооткрыватели назвали планету «Островом обетованным». За красоту природы, удивительно мирный по отношению к людям животный мир и полное отсутствие следов обитания разумных существ. «Остров» только совсем недавно снова позволил «континентальным» кораблям безбоязненно причаливать к своей пристани. «Континентальным» на «Острове» называли все, связанное с инопланетниками, прародиной которых была Земля. В межгалактических атласах за «Островом» закрепилось название Венга, так как основу лесов планеты составляли деревья, очень похожие на земные венге.


Планета Венга была исследована и открыта для колонизации в 2112 году. Очередная планетка, найденная на задворках галактики, была поверхностно отсмотрена и признана пригодной для заселения поселенцев, с фауной и флорой не несущими потенциальной опасности. На ней не было обнаружено никаких ценностей, никаких полезных ископаемых, только леса и океаны, а планетоиды такого плана уже умели создавать искусственно. Это был прекрасный природный рай, но других преимуществ у планеты не было.

Группы первых поселенцев на планеты формировались или уже из сложившихся организаций, сект или подбирались с максимальным сходством признаков. Костяк переселенцев на Венгу составляла секта, где всем управляла женщина, провозгласившая себя новой мессией. Все лидирующие позиции в этом обществе занимали женщины, и управляющая роль в семьях сектантов принадлежала матери семейства, передаваясь со временем, постепенно, старшей дочери.

В это время было принято использовать везде однополые команды, так как противостояние между феминистками и их противниками и противницами достигло пика. Поэтому первых колонистов доставила команда корабля, состоящего на 98 % из женщин, и с двумя охранными сопровождающими ХЗКНками, тоже с женским составом.

Общепланетное правительство воспользовалось случаем и, что характерно, абсолютно добровольно, переселило на достаточно большую по размерам планету сразу несколько наиболее рьяных групп, ведущих борьбу за полное равноправие полов и некоторое количество сект, где вообще всем заправляли женщины. Еще отправляя первые корабли, все уже знали, что у планеты Венга в графе «форма общества» появится запись: «матриархат».


Так как количество мужчин среди первых переселенцев было ограниченным, женщины, по возможности, отказались от создания парных союзов. На Общем Совете большинством голосов было принято решение, что детей будут воспитывать, разделяя по половому признаку, и не в семьях, а в специальных лагерях, отдаленных от основного поселения. Не все отцы сразу согласились с подобными условиями, но на них влияли всеми возможными и невозможными методами, отвлекали их внимание на другие проблемы, и решение Общего Совета ни разу не было обжаловано.

Прибывающие на планету новые переселенцы или принимали существующие порядки, или улетали обратно. Наконец Венгу признали полностью заселенной и поток мигрантов прекратился. «Остров» стал медленно и незаметно обрывать все внешние связи, и в итоге превратился в закрытую территорию, охраняемую воинственными амазонками.

За нарушение космических границ корабль расплачивался самыми красивыми членами экипажа, вернее, их спермой. Новые гены были ценнее золота.

Специально назначенные «Генеалогические Управительницы» заводили на каждого ребенка отдельное генеалогическое древо, чтобы как можно дольше предотвращать близкородственные скрещивания. Детей забирали из семьи в возрасте пяти-шести лет и первое время родители могли их навещать. Но затем, в дополнение ко всем прочим наукам, мальчиков начинали обучать подчиняться, а девочек — повелевать. И тут уже родительская любовь и забота становились явно лишними.


Венганцы по-прежнему в основном не покидали своей родины, даже для торговых миссий пользуясь услугами представителей инопланетного происхождения. Но, по прошествии трехсот с лишним лет, первые рискованные шаги в налаживании внешних контактов начинали осуществляться. Хотя для инопланетников сама Венга оставалась закрытой территорией. Манящим запретным плодом. Вернее, женщинам «континентального» происхождения покидать пределы Космопорта разрешалось, а вот мужчинам — нет.


Однако около 30 лет назад, группе молоденьких ребят-пассажиров пришла в голову опасная идея — пробраться в столицу, Венгсити, переодевшись в женскую одежду. Из этой отчаянной вылазки удалось вернуться на корабль только одному из пятерых. Через месяц на территорию Космопорта он вернулся с молоденькой аборигенкой, третьей дочерью очень влиятельной госпожи. Увезти ее с планеты удалось только потому, что сама девушка была в этом активно заинтересована. На родине ничего интересного не предвиделось, а с молодым, красивым инопланетником ее ждали разнообразие и приключения.


Айрин была дочкой той беглянки и единственной наследницей огромнейшего имения, так как оказалось, что обе ее тетушки не смогли произвести на свет ни одной девочки.

Девушка никогда не связывала свое будущее с планетой матери, она воспринимала все ее рассказы-воспоминания как чудесные сказки перед сном, не более того. Поэтому шок от полученного письма-вызова еще не отпустил до конца.


21 вайэба 326 года. Космопорт.


— Госпожа Айрин?

К девушке, почтительно склонив голову, обращался юноша, примерно ее возраста, или чуть постарше. Смуглый и светловолосый, как и все местные жители. Глаза зеленые-зеленые, ресницы длиннющие. Единственный недостаток — брови практически срастаются на переносице. Но это тоже отличительная особенность местных.

— Да?

— Позволите проводить вас к карете, госпожа?

— Позволяю. Провожай, — и тут же задумалась: «Интересно, может, надо было вообще просто царственно кивнуть?».

— Здесь все ваши вещи, госпожа?

— Ну… Вроде бы все, — девушка, немного помедлив, придирчиво оглядела две огромные сумки, в которых было собрано все самое дорогое и ценное, накопленное за двадцать два года жизни.

Парень легко, как пушинки, поднял эти два баула и, стараясь подстроиться под шаг Айрин, пристроился слева от нее и чуть сзади. Девушке пришлось внимательно за ним следить, чтобы придерживаться верного направления, но попытки отстать и пропустить путеводную звезду вперед были безуспешны — звезда тоже замедляла шаг и снова оказывалась чуть позади. «М-да, — мечтательно задумалась Айрин, — провожатый из тебя так себе, а вот в постель я бы тебя затащила с удовольствием. Тонкая талия, широкие плечи, длинные стройные ноги… Не мальчик, конфетка просто. И как играют мышцы на руках!».

В Космопорте рассматривать было практически нечего, он ничем не отличался от тысяч других. А вот картина в небе невольно привлекала взгляд — не над каждой планетой сияют одновременно сразу три солнца.

Стоянка карет находилась в двадцати минутах ходьбы, но была скрыта за полосой деревьев и высоким забором, отгораживающим Столицу от глаз любопытных инопланетников. Этим средством передвижения пользовались только представители местной знати, а обычные смертные предпочитали передвигаться более быстрыми темпами, в мелькающих то и дело в небе аэрошках — воздушных такси.

Возле одной из карет, белой с причудливым золотистым рисунком, напоминающим вензель, парень, наконец-то, рискнул обогнать Айрин. Карета была без верха, в форме полумесяца, причем дверца у нее открывалась не вбок, а вперед, на открывающего. Зачем нужна такая хитрая конструкция, девушка поняла буквально через минуту, когда дверца оказалась открыта, ее сумки были поставлены под сиденье, а на получившемся из сложенной двери импровизированном коврике, на коленях, спиной к карете и лицом к ней, стоял «конфетный» мальчик.

— Госпожа? — и тут же лицо юноши опускается в колени, руки сгибаются в локтях и вытягиваются параллельно телу.

— Ты что, хочешь, чтобы я встала тебе на спину? — искренне изумилась Айрин.

Голова парня чуть приподнялась от колен, и из-под челки девушку быстро окинули настороженным взглядом.

— Госпожа предпочитает использовать для подъема нечто иное? Мне перевернуться?

— Вообще-то, госпожа предпочитает использовать для подъема лестницу, но, как я понимаю это тут не модно.

Настороженность во взгляде быстро перешла в удивление, удивление сменили искорки смеха, и губы юноши чуть дернулись в попытке сдержать улыбку.

— Простите, госпожа, я забыл, что вы не очень сильны в здешних обычаях. Лестницы тут и правда не в моде, не бойтесь, все будет хорошо, — и, успокоив, снова опустил голову в колени.

Айрин опасливо поставила левую ногу на спину и, не услышав ни криков, ни хруста, уже более смело поставила правую ногу чуть выше. Вздохнув, перешагнула в карету и устроилась там поудобнее.

Встав с колен, юноша закрыл карету, зафиксировал дверцу так, чтобы она не открылась во время езды, и уселся на место кучера. Затем хитро присвистнул и лошади тронулись крупной рысью, почти сразу переходя в галоп. Не прошло и получаса, как впереди показался высокий дом с огромными часами на башне. Все выглядело именно так, как и представлялось по маминым рассказам. Ну, или почти так.


21 вайэба 326 года. Дом Вайнгойртов.


Парень осадил лошадей, и карета остановилась в центре двора, у парадного входа. Спрыгнув на землю, он громко свистнул в два пальца, и, вместо Сивки-Бурки, из дверей высыпалась орава пацанят от девяти до двенадцати лет. Парочка, открыв дверь кареты, подхватила сумки, еще один упал на колени, подставляя свою спину. Юноша тоже опустился на колени, только после этого протянув Айрин руку, помогая ей спуститься.

Откуда-то из-за дома появилась полноватая, пожилая, но очень энергичная женщина:

— С приездом вас, моя госпожа! Я ваша домоуправительница, Хозяйка Сабина. Но вы можете меня звать просто по имени.

«А ведь она же моя тетя! — вдруг зашевелилось что-то в глубине подсознания. — Моя родная тетя, а называет меня госпожой! Как же тут все запущено!»

— Дорогая, вы сильно устали? Давайте я провожу вас в вашу комнату. Там вы сможете помыться с дороги, переодеться, перекусить чего-нибудь вкусного. А я пока распоряжусь насчет обеда.

И Сабина почти силой подхватив девушку под руку, потащила ее за собой. Привезший Айрин парень сочувственно смотрел ей вслед, старательно покусывая губы и пытаясь спрятать улыбку.

— Вот это ваша комната, госпожа! Раньше она принадлежала вашей матери, и она очень любила ее за этот чудесный вид из окна. Вы, конечно же, уже оценили какие большие у вас владения? Лес, по которому вы ехали, он весь ваш, его посадила еще ваша бабушка вглубь до третьего колена. («Прапрапрабабушка», — мысленно перевела для себя Айрин). Правда, некоторую его часть все же пришлось вырубить под поля, но потом матери вашей бабушки удалось купить пару соседних участков и это помогло сохранить большую часть леса нетронутой. Так что вы теперь одна из самых богатых наследниц в Столице! Ох, вы не представляете, госпожа, как мы с Эллессит обрадовались, когда узнали, что у нашей сестры дочка родилась. А то пришлось бы соседние ветви при поиске наследницы затрагивать, троюродное родство… Я-то сама уже стара для вступления в права наследования. Вы располагайтесь, госпожа, осмотритесь. Мы постарались предупредить все ваши желания, но если окажется, что здесь чего-то нет из того, что, по вашему мнению, тут должно бы было быть… Возле вашей комнаты постоянно рядом будет кто-нибудь из мальков, и они с радостью исправят наш недосмотр. Ну, а если вдруг вам захочется поговорить лично со мной, вам всего лишь надо нажать вот на эту красную кнопочку, и я постараюсь как можно скорее здесь появиться, — Сабина нажала на одну из кнопок рядом с дверью, и тут же на браслете у нее на руке загорелось «30 — вызов». — Тридцать — это номер вашей комнаты, госпожа. Еще есть такая же система кнопок в комнате старой госпожи.

Комната и правда была чудесная. Большая и светлая. Встроенный платяной шкаф вдоль стены, большая кровать у окна, три кресла и небольшой журнальный столик в центре — вот и вся мебель. Слева находился вход в ванную комнату, а справа, у окна, зловеще темнела приоткрытая дверь в какую-то кладовую.

— Это комната для индивидуального воспитания семейных рабов, госпожа, таких как Эйнри, или наложников. Кого хочется не просто наказать во дворе, а получить от процесса удовольствие. Эйна вы уже видели, он рожден старой госпожой, и если бы родился женщиной… У него очень хорошая мужская линия, четыре поколения подряд закончили Джордан, — в голосе Сабины зазвучала гордость, — и ему даже разрешается одному выезжать в Столицу. Отличный раб, только слишком уж… Избаловался последнее время. Ведь когда госпоже совсем плохо стало, весь дом только на нем и держался. Я-то все время возле нее сидела… Ой, что же это я вас, госпожа, местными сплетнями загружаю! Вот тут на столе кувшин с соком и ваза с фруктами. Или прикажете подавать обед?

— Нет, спасибо, Сабина. Я просто хотела бы помыться и немного поспать после дороги.

Наконец-то дверь за болтливой тетушкой закрылась. Спать Айрин на самом деле не хотелось, поэтому, освежившись под душем, она начала разбирать сумки и одновременно исследовать содержимое шкафов. Девушка догадывалась, что здесь разбирать сумки — обязанность рабов, но из какого-то подсознательного чувства противоречия решила сделать это самостоятельно.

Когда сумки были разобраны, а их содержимое развешано, расставлено и разложено, Айрин нажала кнопку. Только не красную, а синюю. Как она и предполагала, через минут пять в дверях появился Эйнри.

— Госпожа, простите, что я позволил себе задержаться, — проговорил парень, опустившись на колени и еще не полностью восстановив дыхание после бега, — надеюсь…

И тут он испуганно замер при виде разобранных сумок, широко раскрыв глаза.

— Хорошо, я тебя прощаю.

— Неужели я так долго бежал, госпожа, что вы успели все сами разобрать? — Взгляд парня переходил с сумок на Айрин и обратно, на сумки.

— Нет, я разобрала их до того, как вызвала тебя…

— Госпожа, пожалуйста, не делайте так больше, умоляю! Если Хозяйка Сабина узнает…

— То что? Я не имею права вести себя в своем доме так, как мне хочется?

— Что вы, госпожа!.. Простите, что посмел…

— Все, забыли. Я еще не привыкла к местной манере общения, так что, будь добр, расслабься и сядь, — показывая рукой на одно из кресел. — Мне надо с тобой поговорить.

— Госпожа? — в голосе парня зазвучали испуг и изумление.

В голосе Айрин — усталость:

— Какие мировые проблемы возникнут, если ты сядешь в это кресло?

— Не сердитесь, госпожа, но раб должен либо просто стоять, либо стоять на коленях, когда с ним собирается говорить госпожа, но никак не сидеть на кресле.

— А я хочу, чтобы ты сел на кресло!

В глазах у Эйнри появилась тоскливая обреченность. Процесс внутренней борьбы между желанием выполнить волю своей госпожи и нарушением правил поведения, можно сказать впитанных с молоком матери, грозил несколько затянуться, потому что верного решения из сложившейся ситуации не наблюдалось.

— Прости, наверное, у меня от нервного напряжения дурь пошла. Конечно, это мне придется подстраиваться под ваши нормы, морали и правила, а не вам. Сядь на ковер, поудобнее, но так, как тебе можно сидеть перед госпожой.

Вздох облегчения, наверное, услышали даже рабы в коридоре.

— А теперь наконец давай спокойно поговорим. Еще на корабле мне стало понятно, что стиль моего обращения с мужчинами — это шокирующий рубец на теле местного общества. Сейчас мне пришлось осознать это с новой силой. Но у меня никогда раньше не было рабов, надеюсь, ты это понимаешь? Я выросла в мире, где женщины и мужчины равны в правах, и мне тяжело… Хотя мужчинам нашего мира в вашем государстве должно быть совсем тоскливо, но они сюда и не рвутся. А я сюда рвалась, рвалась как в замечательную сказку. Но в этой сказке живут по непривычным для меня правилам, выполнять многие из которых я не готова. Просто не готова! Это как для тебя… Подойти и избить коня или собаку, просто так, потому что у тебя плохое настроение… Понимаешь? Конечно, я очень рассчитываю на помощь Сабины, но мне бы хотелось рассчитывать и на твою помощь тоже.

— Госпожа, простите, но я… Мне не совсем понятно, что вы хотите от меня? Я готов выполнять все, что вы пожелаете, но я очень смутно представляю, что же именно вы желаете!

Эйн всем своим видом изображал одно большое раскаяние, хотя было видно, как он напряжен и озадачен.

— Понимаешь, я не хочу и не могу просто использовать рабов, как вещи, но и не хочу создавать подобными своими капризами проблемы для вас и причины для сплетен у соседок… К тому же мне очень не хотелось спровоцировать наказание какого-нибудь раба без моего на это желания, как это произошло с тобой в начале нашего разговора. Ведь, по сути, я должна была тебя наказать либо за невыполнение моего приказа, либо за нарушения правил поведения раба, верно?

— Да, госпожа. Госпожа будет добра и накажет меня отдельно от других рабов?

— Ты вообще слушаешь то, что я тебе говорю или нет?! Ты же понимаешь, что такое произошло именно потому, что я не умею с вами правильно общаться?! А совсем не потому, что мне этого хотелось!

— Не сердитесь, госпожа! На самом деле я очень понятливый, — и на лице парня наконец-то появилась легкая улыбка. — Со следующей недели к вам будет приезжать учитель из «Лагеря для госпожей», чтобы вы через полгода смогли сдать большую часть экзаменов экстерном. Вот в процессе активного обучения у вас и начнет появляться много вопросов. Я с радостью отвечу вам на них с точки зрения раба, но только если вы собираетесь и наказание рассматривать с этой точки зрения, мы тут все избалуемся.

Говоря все это, Эйнри с личиком невинного ангелочка внимательно изучал взглядом потолок.

— Не получится. Не успеете — войду во вкус, и вы все взвоете от моей жестокости. Ладно, можешь идти заниматься своими делами. И передай Сабине, что я передумала насчет обеда.

— Слушаюсь, госпожа!

Эйн, упав на колени, поцеловал кончик ее туфли и быстрой молнией исчез за дверью.

А девушка очень сильно заинтересовалась: «Если это избалованный раб, то какие же тогда не избалованные?!»

* * *

Не прошло и десяти минут, как в комнату вошла Сабина, а за ней следом пятеро рабов с подносами, на которых находилось огромное количество тарелок.

Парни поставили подносы на стол, приняли коленно-локтевую позу, и Сабина начала их «накрывать». Раб, на спине которого были первые блюда, аккуратно подполз к ногам Айрин, держа в зубах ложку.

— Сабина, сервировка, конечно, оригинальна, но вообще-то я привыкла есть за столом…

— Простите, госпожа, но это и есть стол. Вернее, столы. Это такой метод наказания и прежнюю госпожу он очень развлекал. Конечно, если госпожа придумает какой-нибудь свой метод обучения…

— Нет, госпожа предпочитает оставить пока все как есть. — В напряженной тишине очень громко прозвучал облегченный вздох одного из рабов. — Какие еще оригинальные виды наказания приняты в этом доме?

— На самом деле их у нас мало. Плетка, прут, веревка и анфаллос, вот настоящие средства воспитания. А это так, почти профилактика. Вот столы для еды, подставки для ног, доска для глажки белья…

— Ну, это же совсем жестоко! Его же могут обжечь!

— Ну что Вы, госпожа! У нас есть специальные покрывала для таких целей. Раб-стол, подающий горячее, особенно супы, имеет гораздо больше шансов обжечься. Кстати, вы кушайте, пока все не остыло.

Когда все блюда были испробованы, наступило время экскурсии. Сначала Сабина провела новую владелицу по всему дому сверху донизу. Показала, где находится библиотека, где — зал для приема гостей. Дом был красив и огромен. И чувствовалось, что у дома есть хозяин — все дверные петли смазаны, ни одна половица не скрипит, ни пыли, ни грязи… На полах ковры, красивые и яркие так же, как и рисунки на стенах. Поверхностное обследование дома заняло чуть больше часа, после этого настала очередь сада. Сад был тоже выше всяких похвал. Небольшие фонтаны, скамеечки в тени деревьев, маленькие скульптуры детей и животных, клумбы с цветами… От осознания, что все это принадлежит ей, у Айрин захватывало дух и становилось немножко страшновато.

* * *

— А вот уж на озеро я вас, госпожа, не поведу. Лес, поля, озёра — там никто не ориентируется лучше Эйнри.

И Сабина набрала какое-то сообщение у себя на браслете.

— Сейчас я передам вас ему из рук в руки, и пойду, займусь воспитанием. Совсем эти лентяи распустились! А ведь знали, что сегодня новая госпожа будет дом смотреть… Надеюсь, госпожа не очень сердится за беспорядок в доме?

— Госпожа не заметила в доме беспорядка. Не переживайте так, Сабина. В доме все блестело и сверкало.

Айрин успокоительно улыбнулась разнервничавшейся тетушке.

— Ну, вот и Эйнри… Иди, покажи госпоже местные достопримечательности.

— С удовольствием! — юноша поймал взгляд Айрин, улыбнулся ей, и тут же отвел взгляд в сторону. — Госпожа предпочитает верховые или пешие прогулки?

— Сегодня лучше пешком, лучше недалеко, лучше не надолго. А верховую прогулку устроим как-нибудь в другой раз.

— Хорошо, госпожа. Как пожелаете, госпожа.

По дороге к озеру парень решил себе позволить идти рядом, правда, при этом низко опустив голову. Периодически он ее поднимал, встречался взглядом с Айрин и тут же опускал взгляд на землю.

— Так и будем идти и молчать? Сколько нам еще?

— Недалеко, госпожа. Когда не знаешь, что говорить, лучше молчать, вдруг скажешь что-нибудь лишнее. А около сада всегда полно ваших родственниц…

— И чем тебе не нравится наличие моих родственниц? Кстати, они и твои тоже…

— Ну что вы, госпожа! Я просто раб семьи, у меня родственниц быть не может. Только госпожа и Хозяйки.

— Все! Достал! — И девушка, слегка размахнувшись, хлопнула брата ладонью сзади. — Мы же с тобой вроде бы вполне мило беседовали меньше часа назад!

— Простите меня, госпожа! — юноша мгновенно упал на колени, и уткнулся головой в ноги Айрин, но потом поднял на нее лучащиеся смехом, соблазняюще-манящие, глаза.

— Ладно, прощаю! Вставай. Так почему тебя не устраивает наличие вокруг МОИХ родственниц?

— Я же раб, госпожа, а значит, должен вести себя соответственно положению. А так как Хозяйка Сабина очень переживает, что за последнее время она меня слишком избаловала, то теперь за моим поведением строго следят. И при малейшем отклонении от нормы моя задница рискует получить гораздо более серьезные удары, чем тот, который мне отвесила госпожа.

Все это Эйн говорил с улыбкой, но взгляд его был серьезным, скорее даже грустным.

Дальше оставшиеся несколько минут до озера шли молча. Озеро было небольшое, чистое, прозрачное, и в нем плавали небольшие рыбки. Дно озера и берег вокруг были песчаными.

Остановившись у края воды, парень снял с себя рубашку, расстелил ее и вопросительно взглянул на Айрин. Благосклонно кивнув, девушка присела, сняла туфельки и зарыла уставшие ножки в песок. Юноша сел рядом, обхватив колени руками.

— Ну и как вам первый день в роли госпожи?

— Сложно сказать. Наверное, через некоторое время я привыкну. Но от твоей помощи многое зависит — если мне не с кем будет разговаривать по-человечески!..

— Хозяйка Сабина рассказывала, что вашу мать очень долго обучали вести себя так, как положено настоящей хозяйке дома, но безуспешно. Она очень переживает, что с вами будет так же трудно. И что вы в конце концов тоже сбежите или Совет решит отстранить вас. А главное — Хозяйку можно заменить, но госпожу нам заменить некем. Вернее, Сабина вычислила один дом, который находится с нашим в троюродном родстве. Но там госпожа явно вам не чета. Ее даже раз штрафовали за жестокое обращение с рабами.

— А почему Сабина переживает, что я могу оказаться плохой госпожой? Как об этом может узнать какой-то там Совет?

— Узнают. Вам ведь придется выезжать на вечеринки, заводить знакомства среди богатых Домов, половина госпожей которых — члены этого «какого-то там» Совета. И вам придется устраивать такие вечеринки самой. Вы бы видели, как на таких встречах обращаются с рабами… С элитными рабами! Вы на меня встать спокойно не могли, чтобы в карету сесть, а ведь вам придется ноги об рабов вытирать. Причем, иногда в буквальном смысле этого слова.

— Я не смогу…

— Госпожа, понимаю, что для непривычного человека все это звучит дико. Но если вы не согласитесь немножко пересмотреть свои взгляды, то нас передадут в руки женщине с богатой, но очень жестокой фантазией. Хозяйка Сабина, та за генетическую линию дома переживает, а я за свою спину. Да и за свою жизнь, если честно, тоже. Хозяйка будет вас обучать, как обращаться с рабами так, чтобы они не избаловались, а я могу показать, как сделать так, чтобы во время наказания вы могли регулировать уровень боли, но чтобы этого никто, кроме раба, не заметил. Договорились?

— Хорошо, давай попробуем. В конце концов, тут мне нравится гораздо больше, чем на родной планете.

— Спасибо, госпожа!

Эйнри благодарно улыбнулся, потом встал на колени у ног девушки. Слегка помассировав ей ступни, юноша нежно губами прикоснулся к каждому пальчику, обул свою госпожу, встал сам и протянул руку Айрин.

— Пора идти домой, госпожа.

Всю обратную дорогу они прошли молча. Эйн даже не поднимал глаз и шел ровно на шаг сзади.

* * *

После ужина Айрин решила развлечь себя посещением гарема. В конце концов, у нее еще никогда не было возможности выбирать сразу из нескольких десятков мужчин!

Наложники в гареме разделялись на «совсем непригодных», «пригодных» и «используемых». К «совсем непригодным» относились мужчины после сорока, от которых не избавились, а, благодаря прошлым заслугам или личной привязанности какой-либо из женщин, оставили доживать при Доме, в Семье. В категорию «пригодные» входили рабы, которые по всем признакам должны бы вызывать интерес у женщин Дома, особенно у Старшей госпожи, но почему-то этого интереса не вызывали или вызывали, но не часто. Таких обычно либо пытались продать в другой Дом, либо дарили какой-нибудь очень дальней знакомой.

Соотношение «пригодных» и «используемых» говорило о постоянстве госпожи, а общее количество молодых наложников говорило об ее богатстве. Старая госпожа была богата и непостоянна.

Атмосфера в гареме была довольно напряженной. Ведь сейчас могло оказаться, что вчерашние явные любимцы станут никому ненужными и будут проданы или подарены другим госпожам, а те, кто уже практически ощущал на себе ошейник с ценником, могут перейти в разряд «наиболее употребляемых». Когда Айрин вошла в зал, напряженное ожидание просто витало в воздухе.

Наложники были выстроены вдоль стен зала по степени популярности у прежней госпожи. Самые первые были слишком женственно-смазливые и по тому взгляду, каким их окинула новая хозяйка, они сразу поняли, что их ожидает.

Обойдя вдоль зала несколько раз, Айрин отобрала пятнадцать рабов, чьи внешние данные ее более-менее удовлетворяли.

— Вот эти мне нравятся, а с остальными поступайте так, как посчитаете нужным, мне они неинтересны.

— Хорошо, госпожа. Тогда любимчиков сестры я перешлю в качестве подарка ее лучшим подругам, дам женщинам выбрать себе немного рабов для развлечения, а остальных передам для продажи на рынке.

— Отлично. А тех, кого выбрала я, пришлите ко мне в комнату — я буду делать выбор уже там.

— Слушаюсь, госпожа!


Пятнадцать красивых молодых мужчин, полностью обнаженных, стояли вокруг сидящей на кресле девушки и ожидали, кого же из них она выберет.

У двери в комнату, скрестив ноги, стоял Эйнри. Его взгляд был полностью сконцентрирован на большом пальце левой ноги и всем своим видом он выражал полнейшую безучастность и незаинтересованность происходящим. В кресле напротив Айрин сидела Сабина и, наоборот, являла собой олицетворение внимания. Эйн должен был после осуществления выбора увести остальных наложников обратно в гарем, а в обязанности Сабины входило приготовление выбранного раба к использованию госпожой. Как минимум, правильная фиксация, в зависимости от того, какая часть раба будет использоваться для удовлетворения госпожи.

Наконец выбор был сделан. Счастливчику было лет двадцать пять. Смуглый, светловолосый, зеленоглазый. Единственное, чем он отличался от Эйна, был рост. Наложник был чуть выше, практически под два метра, что для жителя Венги было ростом «чуть выше среднего». А так парней вполне можно было бы принять за родных братьев.

— Как госпожа будет использовать раба?

Эйнри стоял в дверях и ждал ответа на вопрос, заданный Сабиной, с таким же, а то и с большим напряжением, чем сам избранник. Остальные быстро одевались.

— Я бы предпочла использовать его так, как привыкла. Не уверена, что сегодня мне бы хотелось испытать что-то новое.

— Госпожа будет использовать гениталии раба?

— Да, именно их!

«Интересно, а когда я начну их использовать, Сабина наконец уйдет или останется бдить за нами?» — ехидно-нервно подумала девушка.

— Хорошо, госпожа. Сейчас я его приготовлю для использования. Эйнри, чего ты стоишь, как столб? Забирай остальных и проваливай!

Дверь за парнем захлопнулась чуть громче, чем обычно. Недовольно хмыкнув вслед племяннику, Сабина занялась приготовлениями.

За руки и за ноги раба пристегнули наручниками к спинкам кровати, а тело полностью зафиксировали прочной эластичной веревкой, крепящейся на крючках, выдвигающихся, с небольшим интервалом, по краям кровати. Напоследок ему завязали глаза плоской черной плотной ткани.

— Госпожа, когда будете готовы, прикажите ему возбудится. После этого наденьте на него «контролер оргазма» и используйте, пока не устанете. Если раб вам понравится, то можете, в качестве поощрения, разрешить ему кончить в вашем присутствии. Правда, тогда будет лучше, если вы расстегнете ему наручники. Ключи от наручников я кладу на стол, вот сюда. Развлекайтесь, госпожа!

«Вот это да! Такого секса у меня еще не было. Интересно, а если я предпочитаю нижнюю позицию? Однако, как он хорошо сложен… Погладить-то мне его можно, надеюсь…» — Размышляя, Айрин нежно провела кончиками пальчиков от запястья вдоль всей левой руки раба, до плеча… То же самое с правой рукой… Потом одновременно, пальчиками обрисовала полукруги вокруг сосков… Все тело раба прогнулось навстречу ее рукам и… капроновая веревка врезалась ему в живот, заставляя лечь спокойно. От сосков девичьи пальчики спускаются под углом все ниже и ниже, обрисовывают полукруг и спускаются по внутренней стороне ног, до колен. Веревка очередной раз укладывает парня на место.

— Ну что, по-моему, пришла пора продемонстрировать своей госпоже, насколько быстро ты умеешь возбуждаться!

Раб умел это делать действительно быстро. Последние минуты он старался, наоборот, дышать ровно и сдерживать себя. А получив разрешение, его орган сразу же принял вертикальное положение. Зрелище для нормальной и сексуально голодной женщины достаточно привлекательное. Член раба слегка покачивался, как бы приглашая приступить наконец к получению удовольствия.

Айрин скинула с себя одежду, чтобы ничто не стесняло ее движения. Усевшись на раба сверху, она начала старательно одевать ему местное подобие презерватива, называемое «контролер оргазма». В отличие от обычных презервативов, резинка «контролера» очень тугая, стягивающая основание члена. Кончить в таком «презервативе» невозможно.

Девушка позволила члену раба войти в себя, сделала несколько пробных движений, определяя наиболее удобный размах и угол скольжения. Тело юноши снова изогнулось вперед, навстречу своей госпоже. Айрин сняла повязку с его лица и наслаждалась гаммой чувств, переполнявших ее партнера. В его взгляде была мольба, немного страха и чуточку предвкушения. Греховный коктейль.

Нужный ритм был быстро найден. Заведя руки за спину, Айрин обхватила ими ноги парня, и в минуту наиболее приятных ощущений проводила по его коже ноготками. В момент наивысшего пика ее ногти до крови впились в раба и прошлись по нему, оставляя на внутренней стороне ног десять тонких дорожек. Юноша уже был возбужден до такой степени, что не чувствовал ничего кроме дикого желания кончить, и, желательно, как можно скорее.

Айрин нежно провела пальчиками у него по лицу, обвела контур губ. Когда сердце стало биться чуть ровнее и сладкое томление в груди отступило, девушка рискнула спуститься с кровати и встать на ноги. Раб тихо постанывал и изгибался всем телом, просто каждой своей частичкой умоляя позволить и ему выпустить накопленную энергию на волю.

С него даже не понадобилось снимать наручники. Как только «контролер» был снят, тут же наступил оргазм, и длился практически минуту.

Завистливо хмыкнув, Айрин направилась в ванну, чтобы принять душ. Но перед этим она нажала на красную кнопку вызова Сабины. В конце концов, не ей же перестилать испачканное постельное белье?

* * *

Когда юная госпожа вышла, чистая и удовлетворенная, раба на ее кровати уже не было, постельное сияло своей свежестью, в кресле сидела Сабина, на столе лежали две толстые книжки, а рядом со столом, опустив глаза в пол, стоял Эйнри.

— Простите, госпожа! Я вел себя вызывающе дерзко, позволив себе хлопнуть дверью вашей комнаты перед уходом, — проговорил он монотонно, смотря при этом в пол.

— Хорошо, прощаю. На самом деле я даже не заметила, что ты хлопнул дверью.

— Ну, уж нет, госпожа! Так вы его вконец избалуете, право слово! — Сабина от возмущения даже привстала с кресла. — Он вел себя дерзко. Даже для раба, которому позволяется выражать свои эмоции, он их выразил слишком явно. И если вы сами его не накажите, то это придется сделать мне, как главной управляющей. А так как я не имею привычки наказывать рабов индивидуально, то мне придется высечь его при всех…

— Госпожа, пожалуйста! Накажите меня сами!

Парень упал на колени и в его голосе появились испуганно — просительные интонации.

— Хорошо, я его накажу сама, так как считаю нужным, теперь все довольны?!

— Старая госпожа предпочитала всем видам наказания хорошую порку. Наказывают рабов на рассвете, а ночь он должен простоять пристегнутым к вашей кровати. Ему ведь надо дать время, чтобы подумать над своим поведением и как следует раскаяться, как вы считаете, госпожа?

— Как я считаю? Я считаю, что его не за что наказывать, но с правом выбора у меня ведь очень напряженно? Значит, пусть будет так, как считаете правильным вы.

Довольная Сабина встала около окна. Эйнри, встав, подошел к ней и снова был поставлен на колени, спиной к спинке кровати.

— Ползти на коленях надо, избалованный щенок! — и Сабина влепила ему пощечину, со всего размаха. Потом руки юноши она привязала к кровати той же веревкой, которая до этого уже использовалась для фиксации наложника. Эйн позволял делать с собой все, что Сабина считала нужным. Лишь когда его руки были подняты вверх и туго перетянуты, он сильно закусил губу и обреченно вздохнул.

— Я положила на стол учебники старой госпожи, полистайте их в свободное время. Спокойной ночи, госпожа! Приятных сновидений!

Когда дверь за Сабиной закрылась, Айрин подошла и присела рядом с братом.

— Ну и зачем тебе понадобилось хлопать дверью?

— Так получилось, госпожа, — прошептал он, отвернувшись к стене и смотря в пол.

— То есть, на самом деле ты не хотел хлопать дверью?

— Нет, госпожа, не хотел… Я хотел просто тихо уйти в спортивный зал и разнести там все, что можно.

— Неужели ты ревнуешь?!

— Раб? Свою госпожу? О нет… Мне просто горько, обидно и я ничего не понимаю. Но это мои трудности и я не имел права так откровенно демонстрировать свои переживания.

— Что именно ты не понимаешь?

Нежно, за волосы челки, повернув голову юноши к себе.

— Почему госпожа выбрала Сайни?

— Потому что он мой наложник. Раб в моем гареме. Логично?

— Простите меня, госпожа…

— Понятно. Не логично. Хорошо, в каком именно месте случилось расхождение между нашими представлениями о случившемся?

— Простите, госпожа?

— Почему я не имела права выбрать себе раба из гарема и спокойно его использовать?

— Это я не имел права хлопать дверью, госпожа. Простите меня…

— Вот ведь как у тебя по кругу песню… Хорошо, поставим вопрос по-другому. Почему, когда я выбрала этого несчастного наложника, тебе стало обидно?

— Он не несчастный, раз вы его выбрали! — возмущенный взгляд глаза в глаза, и тут же снова парень начал изучать пол. А потом прошептал, с тяжким вздохом:

— Я опять сорвался, госпожа! Простите…

— Повторяю свой вопрос!!!

— Потому что… посмел надеяться… что вы захотите использовать меня… а когда вы пошли выбирать раба в гареме, подумал, что не соответствую вашим вкусам… хотя я обычно хорошо чувствую, когда женщине нравится мое тело… а когда вы выбрали Сайни… я… ничего не понял совсем… но это, конечно, не давало мне права… и вообще это не мое дело, понимать ваше поведение… простите меня…

С каждым словом голос все тише и тише, голова все ниже и ниже. Но на последних словах снова глаза в глаза и во взгляде такая детская обида от непонимания происходящего.

— Так, уже легче… Но песню надо сменить срочно. Я тебя прощаю и совершенно не сержусь за этот хлопок дверью. В конечном счете, ты не бил посуду, не ломал мебель, не кричал грубые слова, а всего лишь чуть сильнее хлопнул дверью, чем положено. При этом ты искренне раскаиваешься в содеянном, правильно?

— Да, госпожа… Обещаю, что подобного больше не повторится и приложу все усилия, чтобы восстановить прежний контроль за своими эмоциями. Я постараюсь… Очень…

— Отлично. А теперь вернемся к нашим баранам. Тебе совершенно правильно казалось, что ты мне нравишься. И Сайни был выбран потому, что очень похож на тебя.

— А почему тогда госпожа просто не выбрала меня? — во взгляде парня появилось искреннее удивление и по-прежнему сохранилось полное непонимание.

— Потому что ты — мой брат.

— А почему госпожа считает, что Сайни ей не брат? Он же сын хозяйки Сабины.

— Ты хочешь сказать, что моя тетушка держала в своем гареме сына своей родной сестры?

— А что в этом такого? Да, его семя, как и мое, нельзя использовать для продолжения рода, но…

— У-у-у… Как у вас тут все запущено! Все, остановись, посиди, подумай о вечном… Мне тоже надо немного подумать. Кстати, а что я должна буду с тобой сделать на рассвете? Мне бы хотелось тебя наказать, если это до сих пор необходимо, до прихода нашей милой тетушки.

— То, что я искренне признал свою вину, не отменяет наказания. Наказание закрепляет чувство раскаяния. В учебниках все это подробно расписано. Старая госпожа мне часто отрывки оттуда зачитывала.

Айрин взяла один из учебников, скинула халатик и залезла под одеяло. Читать и просвещаться. Каждую главу приходилось прочитывать несколько раз, чтобы полностью проникнуться сложностью иерархического древа, всеми жизненными моментами, в которых раб мог быть неправ и системой наказаний за различные проступки. Но сначала она нашла в содержании главу «Стандартные наказания», пункт «Излишнее выражение своих эмоций» и прочла, что рабу в случае подобной провинности полагалось от 15 до 50 обычных по силе ударов.

Периодически девушка не выдерживала и начинала комментировать или уточнять прочитанное, мешая процессу раскаяния. Но читать такое молча было совершенно невозможно. Итоговых мыслей к утру было всего две. Первая и основная: «Как же тут все запущено!». И вторая: «Вот я попала-то!». Но главное — Айрин поняла, что должна справиться. Просто обязана справиться. Потому что любая другая госпожа сделает из ее двоюродного братика даже не отбивную — фарш.

* * *

— Госпожа, уже скоро рассвет, а вы так и не поспали…

— Если бы я уснула, то проспала бы все на свете, особенно приход Сабины.

— Вы не хотите, чтобы она присутствовала при моем наказании?

— Абсолютно не хочу. Вот еще — доставлять ей подобную радость. Сейчас я тебя развяжу, и мы пойдем изучать вон тот уютный темный закуточек…

— Простите, госпожа, но вот уютным я бы его не назвал ни за что. Особенно если в нем находятся те же устройства, что и в комнате старой госпожи.

— Сейчас мы их проверим, сейчас мы их сравним… Где же в этой кладовке свет включается?! Ага, спасибо. Выключи обратно. Шучу… Ты прав, тут совсем даже не уютно. Пыточная камера какая-то. А для чего вот это? Ни за что бы не догадалась… А это милое бревнышко с веревками? Даже так? Хорошо. Из всей этой свалки нам нужно только две вещи — что-то типа скамейки и что-то типа плетки. Ага, плетку вижу. Ручка какой-то странной формы… То есть, это действительно фаллоимитатор? Анфаллос, ага. После каждого десятого удара? Нет, давай не сегодня, договорились? У нас намечено всего пятнадцать. Рада, что ты не настаиваешь… Ну, а скамейкой можно наречь это милое бревнышко. Ты считаешь, что тебя обязательно надо привязывать? Вот и я думаю, что не убежишь ты никуда… Подожди укладываться. Сначала объясни, как этой штукой размахивать надо правильно, чтобы не разорвать твою спину в клочья. Вроде бы прониклась… Но если будет сильно больно… Там написано, что удары должны быть обычной силы. Ну, начнем эксперимент…

* * *

Когда в комнату постучала Сабина, эксперимент над живыми людьми был уже завершен. Эйнри даже успел, скрипя зубами, принять душ, дойдя до ванной комнаты с помощью Айрин, но совершив процесс самостоятельно. По оценкам новоявленной истязательницы спина у него выглядела более чем прилично. Особенно после душа и втирания в раны заживляющего масла иши. Ожидались гораздо более серьезные повреждения. Девушка могла собой гордиться: «У меня явно врожденный талант, но слишком усердно его развивать, наверное, не стоит…».

Надо отдать должное Сабине, она не очень сильно расстроилась, когда поняла, что наказание уже было совершено. Для нее было важным лишь то, что наказание действительно состоялось, а в этом нельзя было усомниться. Даже после душа и с учетом сохранения целостности одежды, вид у племянника был явно не цветущий. Тем более, сказывалась бессонная ночь. Однако обязанностей у помощника управительницы было много, и предварительно преклонив колени перед своей госпожой, Эйнри отправился их выполнять.

Айрин же решила позволить себе наконец-то вздремнуть, часиков так 5–6, не более того… Потом самостоятельно побродила по дому, пытаясь научиться в нем ориентироваться. А ближе к вечеру, вкусно пообедав, девушка решила совместить доброе дело с приятным, и нажала на синюю кнопку.

Глава 2

22 вайэба 326 года. Дом Вайнгойртов.


— Что угодно госпоже?

— Если ты не сильно загружен домашними делами, то мне было бы угодно с тобой пообщаться.

— Для своей госпожи раб не может быть…

— Я же не самодур какой-нибудь. Если тебе необходимо сделать что-то важное и неотложное — иди и делай. Мое желание интересно пообщаться вполне в состоянии потерпеть. Понятно?

— Да, госпожа. Я уже сделал все важные и неотложные дела, запланированные на сегодня.

— Отлично. Будь добр, сядь на ковер, рядом со мной. Хочешь фруктов? А сока? Ну, если захочешь — бери, не стесняйся. Расскажи мне о себе, о нашем доме, об «Острове»…

— Что именно вам рассказать, госпожа?

— Да все! Начни с рождения. Как у вас все происходит? Где сейчас твой отец? Есть ли у тебя еще братья? Чему учат в Джордане? Мне интересно все-все.

Эйнри, устроившись поудобнее, улыбнулся.

— Сам момент рождения я не помню, но все были страшно разочарованы, это уж точно. Ведь я был третьим ребенком у госпожи, третьим мальчиком. А госпоже было уже много лет и следующих родов она могла не перенести. Хорошо, что она не возненавидела меня, ведь я не оправдал ее ожиданий…

— Но ведь ты был не виноват!

— Конечно. Но во многих других домах такую неудачную попытку просто продали бы куда-нибудь с глаз долой. Меня же отдали в Джордан и даже заплатили вступительный взнос, дающий право выбора дополнительных предметов для обучения. Старших братьев раздали в чужие гаремы пока меня не было, я даже не успел с ними попрощаться. А Сайни не смог поступить в Джордан, и тетушка предпочла оставить его обычным наложником в гареме Дома. Он единственный ребенок хозяйки Сабины, и она его очень любит. Ей было приятно вчера, когда вы…

Эйн закусил губу и ненадолго затих.

— Спокойствие, главное спокойствие! Вот видишь, тетушке приятное сделали… Радоваться надо. Теперь можешь быть совершенно спокоен — конкурентов в ближайшем будущем у тебя не предвидится. Правда потом мне все-таки придется искать «раба с хорошими генами», а то Сабина мне уже все уши прожужжала.

— Это она будет искать. Вы выбирать из найденного будете, а я стоять и смотреть, как вы выбираете. Знаете, как больно осознавать, что даже если я полностью выложусь и вам не захочется иметь никакого другого раба для удовольствия, кроме меня, все равно появится наложник, который станет занимать положение в доме выше моего… Будет командовать мной…

— У вас такая сложная иерархическая система. И среди женщин, и среди мужчин. Наверное, мне никогда не удастся ее до конца охватить своим разумом.

— На самом деле среди мужчин ничего сложного нет. Мы располагаемся в этой системе по степени родства и предпочтения женщинами дома. Сначала идет отец дочери госпожи или наследной госпожи, если она уже выбрана. Потом помощник Управляющей. Потом любимец госпожи, причем необязательно текущий любовник. Это может быть и любимый сын или племянник. И любимцев может быть несколько. Потом старшие спецы, потом просто спецы и наложники, помощники старших спецов, потом подростки, потом дети… Сейчас главный среди мужчин Дома я, потом старший в гареме, потом Сайни, особенно после того как вы его выделили.

— А твой отец и отец Сайни?

— Это один и тот же человек. После моего рождения его усыпили.

— За что? За то, что ты родился мальчиком? Это же несправедливо!

— Госпожа рискнула использовать его семя два раза и оба раза были рождены мальчики. И Сабина тоже родила мальчика. К тому же ему уже было за тридцать. Если хотя бы Сабина родила девочку, у него был бы шанс остаться доживать в гареме.

— То есть своего отца ты даже не увидел?

— У многих рабов так. Особенно сложно быть клоном, но элитных рабов, слава Матери Всего Сущего, не клонируют.

— А кстати, какие у тебя были отношения с матерью?

— Как у раба с госпожой. Какие же еще? Чуть больше было дозволено, чем всем прочим, чуть менее строго наказывали… Это вы ко мне как-то слишком по-доброму относитесь.

— Тебе не нравится?

— Госпожа, как меняются привязанности женщин мне приходилось наблюдать очень часто. Говорят, что старая госпожа очень была привязана к моему отцу, но ей это не помешало отдать приказ об его усыплении. Потом у нее часто были избранные наложники… Самое страшное, когда это неопытные мальчишки, сразу после лагеря. Они ведь обычно совсем не готовы к тому, что их могут так легко использовать и выбросить. Им кажется, что их будут баловать вечно. Чем дольше наложник ходит в любимчиках, тем сложнее ему потом осознать свою ненужность и смириться. А у меня вообще здесь очень сложное положение. Мое семя непригодно для большинства женщин этого Дома, но мне уже много лет для того, чтобы я смог завоевать себе достойное место в другом гареме. Да и для того, чтобы долго удерживать ваше внимание, меня тоже может не хватить.

— Что значит, тебе слишком много лет? Ты же мой ровесник, разве нет?

— Мне уже двадцать пять лет. Еще пять лет — и моя стоимость, как наложника, будет равна нулю. Правда, как помощник управительницы дома я могу быть используем гораздо дольше, особенно если читать новые учебники.

— А ты читаешь?

— Конечно. Старая госпожа даже иногда оплачивала мои консультации с преподавателями Джордана.

— Если тебе понадобятся еще консультации, можешь на них рассчитывать. Не думаю, что это слишком дорогое удовольствие, правильно?

— Не слишком, но дорогое. Я прошу о консультациях, когда действительно есть в них необходимость и имеется наличие свободных денег.

— Отлично. Рада, что ты не транжира… — Пальцы девушки уже какое-то время нежно перебирали волосы Эйнри, и, наконец, она решилась:

— Разденься.

Расслабившийся от ласки юноша изумленно поднял на нее глаза. Потом едва заметно улыбнулся, приподнялся на колени, развязал запах на рубашке, снял ее и аккуратно сложил. Потом полностью встал, расстегнул и снял брюки, наклонился и положил их сверху на рубашку. После чего сделал несколько шагов назад, выпрямил спину и, заведя руки за голову, спокойно и с интересом посмотрел в глаза Айрин.

Утром она видела его без рубашки, но оценивание происходило в напряженной обстановке. Теперь же у девушки была прекрасная возможность полностью изучить внешние данные своего родственника и, к тому же, сравнить имеющийся экземпляр со вчерашним, уже использованным. Сегодняшний ей нравился явно больше. Пусть он был чуть ниже, пусть тело было не настолько отточено — совершенно, ведь кроме физических упражнений Эйнри приходилось еще заниматься пополнением своих знаний. На самом деле Айрин была уверена, что не всегда излишняя мускулистость есть достоинство. Не полненький, не худосочный, не жилистый, пропорционально сложенный. Стройные длинные ноги, красивые руки, плоский живот, прямая спина. Мышцы есть и именно там где надо, именно той формы, именно той степени накачанности…

Неожиданно захотелось облизнуть губки. И тут же получила дерзкий взгляд из-под челки — парень явно знал, какое впечатление его тело производит на женщин. Было видно, что ему все равно, что с ним собираются делать дальше, просто ему приятно осознавать, что он сумел произвести впечатление и его заводит уже само ожидание последующих действий со стороны госпожи.

* * *

В планах Айрин не было вызова Сабины. О, нет!.. В это красивое тело она будет играть долго и не по вчерашним, банальным, правилам.

В качестве прелюдии поставила раба на колени и завела его руки за голову, сама же села у него за спиной. Легкое соприкосновение тел необходимо, оно должно усилить удовольствие от игры. Поэтому ногами девушка обхватила Эйнри за талию, и, взяв найденный в комнате для наказаний тонкий стилет, плавно переходящий в пушистый и нежный букет из перьев, начала чередовать ласковые поглаживания его спины и плеч пером и нежные касания острия. Главное в игре, чтобы эти чередования были бессистемными и предсказать, что же коснется тебя в следующий момент — перо или кинжал — было невозможно. Юноша старался держать спину прямо, только едва заметно вздрагивая, и, если бы не контакт тел, то Айрин вообще могло показаться, что она развлекается со статуей. Девушка почти сразу осознала свою ошибку: Эйнри был не обычным наложником, а выпускником Джордана. Его обучали контролю за своим телом, ведь умение не проявлять своих чувств и эмоций без разрешения очень ценилось в элитных рабах.

— Отомри!

— Простите, госпожа?

— Я хочу, чтобы ты полностью расслабился, хочу видеть и слышать, что ты наслаждаешься происходящим, а не просто терпишь из вежливости!

— Госпожа… Нас учили… Мне будет сложно… Но если вы хотите…

Снова легкое касание спины пером и еле слышный стон удовольствия. Укол кинжала и спина прогнулась. Касание пером и почти неощутимое движение бедер. Укол кинжала и… Стон удовольствия? Касание пером, еще касание пером, еще… Позвоночник изгибается все заметнее, стоны удовольствия все слышнее. Укол кинжалом и тело само снова тянется под еще один укол, еще укол, провести кинжалом по спине, почти до крови… Стон, движение бедер. Айрин чувствовала, что Эйнри уже возбужден, однако попыток «нечаянного» соприкосновения члена с ее ногами не было.

Положила «игрушку» на живот, сама села сверху и прошлась поцелуями по шее, за ушами, по позвоночнику, по пояснице, вдоль позвоночника до самых ягодиц и потом, аккуратно их раздвинув, лизнула языком от ануса вверх. И этот человек что-то говорил о невозможности расслабится и открыто показывать свои чувства?! Ха!

— Так нельзя, госпожа, пожалуйста, не надо со мной так!

— Почему? Тебе не нравится?

— Не нравится? О, Матерь Всего Сущего, да я схожу с ума от удовольствия, разве это не заметно? Меня трясет от возбуждения, госпожа! Еще немного и я потеряю контроль полностью! Где-то в глубине подсознания я еще помню, что моя обязанность — доставить удовольствие своей госпоже, и даже помню, что в кармане штанов лежит «контролер», который мне обязательно надо надеть, если что. Но еще пять минут… Не-ет! Еще минута и я начну тереться членом об пол, чтобы кончить. Матерь Сущего, я никогда не думал…

— Давай переворачивайся на спину.

— У меня вот-вот случится оргазм, госпожа! Я не могу его сдерживать больше…

— Так не сдерживай! Перевернись на спину, я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь.

Его глаза… В них столько обожания, столько наслаждения…

— Мне… Надо… Взять… Член… В руку… Чтобы направить семя… Можно, госпожа?

Девушка аккуратно лизнула языком капельку с члена, обхватила его губами, чуть сжала и… Вкусно. А главное калорийно и питательно. И ради выражения глаз Эйнри это можно повторить потом еще. Такое впечатление, что ему никогда минет не делали. Хотя тут все может быть.

— Здесь обычно так рабов не удовлетворяют, да?

— Госпожа, то, что вы сейчас со мной сделали, не уверен, что испытывал еще хоть кто-то из мужчин Обетованного в последние лет так двести точно. Между мужчинами в гареме такое возможно, но между рабом и госпожой… Если тебя погладили во время использования — это счастье. Позволили кончить в своем присутствие — тоже роскошь не на каждый день. А использовать руку госпожи, чтобы кончить — это самая-самая смелая эротическая фантазия. А вы не рукой, вы… Это нормально везде, кроме Венги, да?

— Да.

Эйнри плавно перевернул Айрин под себя, покрыл поцелуями шею, грудь. Чуть сильнее вокруг сосков, сжал их губами, чуть прикусил зубами, потом снова губами, языком по кругу, снова губами, потом в ложбинку и ниже, ниже, мимо пупка и до треугольника каштановых волос. Языком, дразня, по клитору, несколько раз, потом сильнее, настойчивее, глубже. При этом внимательно отслеживая выражение лица, глаз. Какие ласки нравятся. Пробуя, запоминая, экспериментируя. Не зря в Джордане учился, не зря. Причем только губы и язык, руки держат тело над госпожой, руками трогать госпожу нельзя. Это одно из важных правил.

Но девушке это не известно и ей очень хочется почувствовать руки парня на своем теле, везде. И, не выдержав, Айрин берет руку Эйнри и гладит ею себе между ног, так чтоб пальцы проскальзывали вовнутрь. Быстрее, еще быстрее. В глазах юноши очередной раз шок, удивление и восторг. Понял правила, и теперь сам… Губами и языком лаская грудь, а рукой в заданном темпе между ног, пальцами перебирая, перекатывая, пощипывая и надавливая. Шок шоком, но к импровизации оказался вполне способен.

— Госпожа! Моя госпожа!!! Госпожа, хотите я надену «контролер» и…? Или моих рук достаточно? Я могу сидя, тогда я буду ваш весь: и руки, и губы, и член. Пока не устанете.

— Поцелуй меня… Нет, в губы… Да, вот так… Боже, ты совсем не умеешь целоваться?

Прижаться к нему крепко-крепко и… Оргазм волна за волной…

— Я не хочу с тобой в этом неправильном презервативе, я хочу чувствовать тебя в себе и ощущать, как ты кончаешь.

— Нет, нет, не-ет! Умоляю, не надо давать мне столько сразу! Я не переживу сразу столько потрясений за одну ночь, меня разорвет от впечатлений, правда! Давайте оставим что-то на потом, если оно будет…

— Ты боишься, что утром я прогоню тебя? Сделаю вид, что ничего не было и все?

— Госпожа, это гаремные правила. Чтобы ни было между нами ночью, утром я по-прежнему раб, а вы моя госпожа.

— То есть ты будешь каждую ночь думать, что утром сказка закончится?

— Ну уж нет, я буду надеяться, что вы снова вспомните обо мне. Вечером, через неделю, через месяц… Но вести я себя буду так, чтобы никто-никто не догадался ни о моих надеждах, ни о моих чувствах. Ни о моих желаниях…

— Но мне то ты можешь в них признаться? Сейчас, ночью, когда только ты и я…

— О, да! Позвольте мне еще поцеловать вас, пожалуйста…

Часа через два, уставшая и удовлетворенная девушка сладко спала на груди своего Эйнри, который, не смотря на прошлую бессонную ночь, тяжелое утро и трудный вечер, заснуть не мог. Ему хотелось достать луну с неба, собрать любимой ожерелье из звезд, совершить что-то героическое и абсолютно ненужное. Его чувства и желания абсолютно не отличались от чувств и желаний тысяч молодых людей, рядом с которыми спит любимая, единственная, желанная и неповторимая…

… Все же, через некоторое время усталость взяла верх и юноша тоже заснул… Напоследок представив выражение лица Сабины, если она утром зайдет в эту комнату до того, как он из этой комнаты уйдет.

* * *

Эйнри успел исчезнуть до рассвета, промедлив несколько минут на коленях возле кровати девушки и поцеловав ей руку на прощание.

Разум проснулся, снял розовые очки, здраво оценил все, что произошло ночью и застонал.

Да, уж не слишком завидное будущее, надо смотреть правде в глаза. Если привязанность госпожи окажется достаточно сильной, он будет с ней еще несколько лет? Месяцев? Выдержит ли он конкуренции с молодым выпускником Джордана, который скоро появится здесь, чтобы стать отцом следующей ветки наследниц? Как помощник управительницы, скорее всего, сначала он будет предпочтительнее, так как опытнее и знаний у него больше, чем у птенца-выпускника. Спасибо книгам и постоянным консультациям с преподавателями. То есть продать его не продадут. Но держать в доме двух выпускников Джордана и использовать только одного нет никакого смысла. Значит, второго ему отдадут в помощь и, если это не дурак, а дураки Джордан не заканчивают… А через пять лет ему самому уже будет тридцать…

Сохранить привязанность, как раб для удовольствий? Сейчас госпожа от него совсем без ума. То что было этой ночью… Но детей то он ей дать не сможет, значит, его место в постели госпожи все равно займет новый, более молодой, возможно более красивый. Да без разницы, его место в постели госпожи займет другой! Дыши Эйнри, дыши! Глубоко и ровно. Нельзя чтобы кто-то видел, что ты взволнован. Его место в постели госпожи уже сегодня может занять любой другой из оставленных в гареме рабов. И хоть искусай себе все губы в кровь и проткни ногтями ладони до кости, никто не даст тебе гарантий, что сегодняшняя ночь повторится. Да что там, придешь сегодня вечером к госпоже, она тебя свяжет, оденет контролер и использует, как Сайни. И ведь он счастлив! И ты был бы счастлив… Вчера… Если бы она тебя так использовала. А сегодня? Сегодня это будет жестоким разочарованием.

А о чем ты мечтал, когда она махала у тебя под носом плетью с анфаллосом из ручки? Правильно, чтобы она вставила его тебе. А если она вставит его тебе сегодня? После того как предложила кончить в нее без контролера?! Не собрав пол дома женщин и объявив, что решила зачать ребенка, сев на тебя связанного и беспомощного. Нет, наедине… После того как твои руки… Твои пальцы были в ней, плоть к плоти… После того как ее мышцы сжимали твои пальцы во время оргазма… Тля! Как он мог так вляпаться?!

Когда природа требовала свое слишком активно, Эйнри наведывался в гарем и пользовал там молоденьких наложников или семейных мальков, мелькающих в доме на каникулах, между занятиями в лагерях. Так же, как раньше пользовали его. Пользовать, вставлять, поиметь по-быстрому, завалить и натянуть. Приличных названий не было. Только старший мог сверху, только старший мог вставить в рот и сказать: «Отсоси, щенок!». Так ведь надо ж еще доверять этому щенку, чтобы вложить ему в рот самое ценное. И о том, что его госпожа проделала с ним такое, причем ей явно нравилось… Ей нравилось! Лучше не думать. Хотя все равно член уже стоит и в голове пусто, хоть беги и ищи кого-нибудь, чтобы снять напряжение и начать думать о работе.

Все о чем мечтал вчера сегодня будет разочарованием. Как теперь жить с этим? Как вообще теперь жить? Работать… Думать… Делать вид, что ничего не было и что он не ревнует ее к каждому парню в гареме и, уже заранее, к будущему отцу ее детей. А! Матерь Сущего!!! Как он уже заранее ненавидит этого парня!

Эйнри как-то удалось сосредоточится на делах усадьбы, но поздно. Сабина была очень наблюдательна, и отметила странное поведение племянника.

— Что с тобой происходит?

— Все нормально, госпожа!

— Смотри мне в глаза, Эйн, и отвечай на вопрос.

— Со мной ничего не происходит, госпожа. Все нормально. Я что-то сделал сегодня не так?

— Нет, ты просто слишком странно себя ведешь. Ты ведешь себя странно с момента появления новой госпожи. Мне не хотелось бы с тобой расставаться, но, похоже, тебя придется кому-то дарить. Твое поведение может отразится на работе и начать бросаться в глаза посторонним.

— Простите меня, пожалуйста. Умоляю, не надо от меня избавляться, я не создам вам проблем, правда! Я буду тихим, покорным и незаметным…

— Ты-то?!

— Когда появится претендент на роль отца наследниц… Я стану тихим и незаметным. Верьте мне. Мне будет так плохо, что, возможно, я сам начну вас умолять меня подарить кому-нибудь. Только не делайте этого, пожалуйста! Я хочу быть рядом с ней, смотреть на нее, видеть ее хоть раз в день… Тетя, я люблю ее!! Надежнее и преданнее меня раба здесь не будет, можете мне поверить.

— Может ты еще и клятву верности ей принесешь? Тогда уж я точно не смогу тебя никому подарить. И усыпить тоже без ее согласия не смогу. Но быть личным рабом это…

— Госпожа Сабина, я вас обожаю!!! Вы самая умная, самая-самая…

Эйнри, от избытка эмоций, упал перед своей тетей на колени и прижался губами к ее туфлям.

Лесть и изъявление полной покорности, такое нехарактерное для племянника, порадовали Сабину и она даже пожалела про себя парня. Это же надо, влюбиться в собственную сестру! Иногда на Венге были достаточно длительные союзы раба и госпожи, особенно если в таком союзе рождались дочери. Однако, тут-то не было никаких шансов. Конечно, мальчишке может повезти и новенький займет место старшего в гареме, но не в сердце Айрин. Все равно, с такой сильной привязанностью, ему придется сдерживать свою ревность постоянно. А то, что племянник смеет ревновать Сабина уже заметила.

— И еще, Эйнри, у нас через две недели большой вечер. Для знакомства нашей госпожи с соседскими. Продумай программу развлечений и сними в борделе Венгсити с десяток мальчиков для гостей.

* * *

Бордели Венгсити — кошмар любого раба старше пятнадцати лет. Туда отдают в наказание, иногда на неделю, иногда на месяц. А иногда навсегда. У раба в семейном гареме нет прав, но по сравнению с рабом в общем гареме он купается в роскоши и вседозволенности.

«Недельки» и «месячники» оберегаются по возможности и кормятся регулярно. А еще их не подсаживают на вейжэ. Наркотик возбуждения и покорности. Который, к сожалению, очень быстро затрагивает умственное развитие. После нескольких месяцев постоянного приема такого наркотика раба можно использовать только как безмозглую подстилку. Для вечеринок, когда уже выпито больше чем нужно, такие рабы незаменимы. Возбуждаются в момент и дальше покорно лежат и стонут. Их можно стегать, царапать, кусать, делать все, что хочется. Когда обслуживанием гостей занимаются рабы хозяйки, надо соблюдать определенные правила приличия. Никто в гостях не бьет специально посуду, не режет дорогой ковер и не портит красивого раба. Зато съедают все угощение, выпивают все вино и отрываются на рабах из борделей.

Последние два года в список обязанностей Эйнри входило составление для гостей развлекательной программы. Рабы, вино, еда, музыка, танцы… Как же он это все ненавидел! Опять будут лапать и его, и Сайни. Надо будет стоять покорным столбом и терпеть руки у себя на теле и запах вина, и… Стараться не кончить как можно дольше, лучше вообще не кончить. Ловить суровые взгляды Сабины, если хоть на секунду на лице промелькнет тень того, как ему все это неприятно. Следить, чтобы не повредили наложников и обслуживающих спецов, выходить из всех конфликтов с улыбкой покорного подобострастия.

Матерь Сущего! И во всем этом кошмаре надо будет оберегать Айрин. Что она выкинет, когда увидит, как его разложат на столе и запихнут руку внутрь, только чтобы вызвать стон боли и удовольствия и сказать соседке: «А мой терпит, хотя Джордан и не заканчивал!». Нет, конечно, можно и не стонать, но ведь тогда придумают что-то еще… Лучше сдаться сразу, если конечно нет прямого приказа терпеть. А уж как себя ведет на таких вечеринках Сайни, и… Вот ведь мать!!! Госпожа же приказала продать Хенгета и Майринэ.

Эйнри влетел в гарем ураганом, убедился, что рабы еще не отданы на рынок, выдохнул. Нашел Сабину, объяснил ей, что приличных вечеринок без этих двух рабов им не видать, и что, наоборот, надо закупить еще несколько совсем «нижних», лучше всего разного типажа, потому что теперь им придется устраивать праздники в большом количестве.

Сабина явно была рада, что племянник снова включился в реальную жизнь. С того момента, как Эйнри появился в доме после окончания Джордана, она медленно перекладывала на его плечи почти все обязанности управительницы. И спроси ее сейчас, что конкретно она делает в усадьбе, кроме переписки с родственниками и сбора свежих сплетен у соседей, она и не скажет вот так вот сразу. Хотя нет, теперь она занимается воспитанием молодой госпожи. Это очень-очень утомительно. И она так устает, что ни на что другое у нее просто нет сил.

Теперь вот еще надо отменить приказ о продаже двух рабов и съездить на рынок за новыми. Завтра. Рано утром. И весь жаркий день толкаться среди толпы на рынке, ища полностью покорных игрушек для начала вечеринки. А потом тащиться в бордель и отбирать подстилки для веселой оргии в конце вечера… Оно ей надо? У нее племянник есть. Вот он пусть и едет.

Когда Эйнри понял, что вместо не самой приятной, но все же привычной поездки в бордель, ему предлагается еще и самолично отобрать на рынке и купить рабов в гарем госпожи, кроме как тихо материться и постоянно поминать Матерь Всего Сущего ему уже ничего не хотелось.

День сегодня что-то не самый удачный. Очевидно в качестве уравновешивания ночи. Кстати о ночи… Чем ближе был вечер, тем чаще взгляд Эйнри обращался к своим часам. Но вызова не было. Интересно, чем сейчас занимается госпожа?

* * *

А Айрин, проснувшись и слегка перекусив, стащила несколько книг из библиотеки, дошла до озера и, забыв о времени, погрузилась в чтение. Книги были любовными романами, в одном рассказывалось о любви девушки-военнослужащей к молодой и прекрасной художнице. У которой была своя мастерская, и пятеро рабов-спецов. Одного из которых она использовала как наложника. И даже позволяла ему ласкать самого себя в ее присутствии. Это здесь было одним из признаков наивысшего расположения. Ну, еще можно младшего раба из гарема позвать и смотреть. Как твой любовник при тебе другого парня имеет. Тоже шик и расположение. Вуайеризм по полной программе. В конечном итоге художница поняла, что военная ее любит безумно и в постели она удовольствие доставляет больше. И только у них все в шоколаде стало, как военную вызвали родственники, чтобы она выполнила свои обязательства перед семьей. Породнилась с каким-то там важным домом, выбрав из трех сыновей кандидата в отцы своих детей. Ну и родила, само собой, наследницу. А это все заварушка длительностью на год, а то и больше. Выбор, процесс оплодотворения (судя по описанию именно Процесс с большой буквы П, а не просто так), потом беременность, роды, какое-то время при ребенке, потом долгожданная свобода.

И вот шоколад у них за этот год весь и растаял. У военной взыграли старые чувства к кузине. Она потом ей оставила дочку, а сама отправилась бороздить просторы вселенной и завоевывать новые колонии. А художница пошла на рынок и увидела там прекрасного наложника, купила его и он ее удовлетворял и так, и эдак, и вот так. И потом еще ее предыдущим любовником увлекся и того оприходовал во всех позах.

Второй роман Айрин вдумчиво читать не стала, так, пролистала только. Там две девушки в итоге все-таки стали жить вместе и по очереди пользовать обученного наложника. И обе его использовали, чтобы родить от него девочек.

Короче, пользуйтесь услугами обученных наложников, круче них никого тут нет.

Такое вот понятие шоколада по-венговски. Обученный наложник у Айрин уже был, вот только детей у них быть не могло. Так что у нее пока не шоколад, а так… Какао с молоком.

И кстати, насчет какао, очень кушать хочется. Сколько сейчас времени? Вау! Обед с барабанным боем прошел мимо, уже время ужина. Странно, что ее никто не ищет.

* * *

Сабине, конечно же, доложили, что молодая госпожа сидит у озера с книжкой. И очень увлеченно эту книжку читает. Правда уточнить, что читается не учебник, а любовный роман, не посчитали нужным. На самом деле малек, нашедший госпожу, не сильно-то и приглядывался, что там она читает. Просто убедился, что все хорошо и побежал докладывать Хозяйке.

А потом сидел в кустах с браслетом на руке, чтобы в тот момент, когда госпожа направится в сторону дома, подать Хозяйке сигнал.

Когда стало понятно, что дело движется к ужину, а госпожа по-прежнему увлеченно читает, малек сбегал снова на доклад к Сабине и та решила самолично вернуть племянницу. Но тут очень удачно мимо проходил Эйнри, которому и было поручено привести свою госпожу домой. А Сабина направилась на кухню, распорядиться насчет позднего обеда или раннего ужина.

К тому времени, когда на тропинке появился Эйн, Айрин как раз пролистала второй роман и раздумывала на тему еды. Поэтому, увидев брата, девушка встала ему навстречу.

— Госпожа, Хозяйка Сабина очень переживает, что вы пропустили обед и…

— Как удачно, я тоже об этом переживаю.

— Госпожа позволит мне проводить ее домой?

Голос Эйнри был тих и грустен, смотрел он себе под ноги и только руки, сжатые со всей силы в кулаки, выдавали, что покорность эта — только видимость.

— Госпожа позволит… Здесь же нет сейчас никого, почему ты ведешь себя так?

— Как, госпожа?

— Ты все прекрасно понял!

— Простите, госпожа, я не хотел вас оскорбить или расстроить…

Юноша наконец оторвал взгляд от земли и посмотрел прямо глаза в глаза. Потом закусил губу и, встав на колени, прижался лбом к животу своей госпоже. Подняв голову, снова посмотрел ей в глаза и опустился всем телом вниз, прижавшись лицом к ногам девушки. Снова поднял голову:

— Когда я вас в первый раз привел на озеро… То без спроса посмел поцеловать их, вы не рассердились, хотя я был готов к наказанию. Сейчас я знаю, что вы не накажете, но мне почему-то хочется спросить разрешения…

— Эйнри, ты можешь целовать меня в любой момент, когда посчитаешь возможным. Надеюсь твое чувство самосохранения позволит тебе вести себя так, чтобы не вызвать сердечного приступа у нашей тетушки?

— Да, госпожа, я тоже на это надеюсь. Хотя сегодня это чувство уже меня подвело и Хозяйка предсказала мне мое дальнейшее будущее очень доходчиво.

Говоря это Эйнри начал нежно целовать девушке пальчики ног, потом ступни, потом выше, выше…

— И какое же у тебя будущее?

— Понимаете, я завишу от Сабины, потому что стоит ей во мне разочароваться и меня аккуратно уберут с ваших глаз и из этого дома.

— И от меня твоя судьба никак не зависит? Все-таки госпожа в этом доме я?!

— Вы лицо дома, от вас зависит судьба наложников в гареме, вы стихийное наказание и награждение для всех остальных рабов, но, на самом деле, управляет всеми нами Хозяйка Сабина. И если она решит от меня избавится, она это сделает.

— А с чего бы ей могло прийти в голову избавится от тебя? В первый день она тебя так нахваливала!

Эйнри как раз поднялся поцелуями чуть выше колен своей госпожи, остановился, вздохнул, и, встав и отряхнув брюки от песка, ответил:

— Мое будущее зависит от того, насколько хорошо я буду выполнять свою работу. А я сегодня первую половину дня был абсолютно не способен думать о чем-то, кроме того, что было этой ночью. И, сдается мне, дальше может быть только хуже. Если бы госпожа согласилась принять мою клятву верности и признала бы меня личным рабом…

— Хорошо, где спрятался подводный камень?

— Простите, госпожа?

— Плюсы у того, что ты становишься моим личным рабом я вижу, расскажи мне про минусы. Они ведь тоже есть?

— Ну… Меня уже нельзя будет продать или подарить, если я вам надоем, меня можно будет только усыпить.

— Хорошо, продолжай.

Эйнри приглашающим жестом махнул в сторону тропинки к дому, и продолжил отвечать, уже идя рядом с Айрин:

— На самом деле это все. Мне ставят клеймо, я приношу вам клятву верности, после этого продолжаю подчиняться, как помощник управляющего, Хозяйке Сабине, но управлять моей судьбой и жизнью она уже не сможет и наказывать меня сможете только вы. А, да, на вечеринках типа той, что скоро будет у нас, я могу участвовать только с вашего разрешения.

— Хорошо, про клятву верности я еще у Сабины спрошу. Мне почему-то кажется, что какой-то подводный камушек ты аккуратно замаскировал. А теперь про вечеринку, и поподробнее.

— Через две недели будет праздничный вечер, чтобы познакомить вас с нашими ближайшими соседями и родственниками. То есть с теми, с кем вам придется общаться чаще всего. Они все очень хорошо знакомы между собой, потому что такие вечера очень любила прежняя госпожа. Устройством этой вечеринки занимаюсь я, так что если у вас есть какие-то пожелания, только прикажите. И, кстати, госпожа, завтра я поеду в город, закупать рабов для развлечения гостей.

— Ух ты, в Венгсити?

— Да, госпожа.

— Возьмешь меня с собой?

— Не очень уверен, что это хорошая идея, госпожа. Мне надо будет сначала заехать на рынок и выбрать специальных рабов, а потом я поеду в бордель. С радостью показал бы вам Столицу, правда, но лучше потом.

— А зачем ты поедешь в бордель?!

Эйнри принялся объяснять, чем отличаются рабы для «открытия» вечеринки и рабы для ее «закрытия», и почему лучше всего покупать «стержневое мясо», а не призывать приехавших гостей вести себя приличнее. Любопытство — основная часть женской натуры, поэтому, конечно же, Айрин решила завтра составить брату компанию.

— С утра проснемся и сразу поедем, только завтрак все же организуй, голодная я очень злая.

— Хорошо, госпожа. Мы проснемся у вас или мне сегодня не приходить вечером?

Этот вопрос Эйнри задал буквально под дверью в комнату Айрин, которая тут же открылась и, увидев взгляд Сабины, юноша тут же закрыл лицо руками и упал на колени…

— Что он на этот раз сделал не так, Сабина?!

Голос девушки звенел от еле сдерживаемого раздражения.

— Он? Да это уже просто… Если бы я не знала, что он вырос и воспитан на Венге, подумала бы что это наглец из «континентальных»!

— Простите меня, госпожа! — испуг в голосе Эйна был настоящий, но переживал он больше за то, что разозлил тетушку.

— Так, Сабина, мне принесли обед? Да? Отлично!! Какие-то особые приготовления для принесение клятвы верности нужны?

Сабина замерла, потом взгляд на племянника из осуждающего превратился в сочувствующий.

— Этот обезумевший раб рискнул предложить вам клятву и вы согласились?

— Сначала я хотела посоветоваться с вами и подумать. Но, после того, как задав ожидаемый мною от него вопрос, он падает на колени и начинает просить прощения, а вы смотрите на него так, как будто его надо убить на месте, я считаю, что думать тут нечего. Хотя сейчас, выдохнув, я готова выслушать ваше мнение. И, если не трудно, перечислите мне плюсы и минусы этой клятвы для раба и госпожи.

— А он вам что ж, ничего не рассказал?

— Рассказал. Но мне кажется, что не все.

— Хорошо, я считаю, что полностью перейдя под ваш контроль Эйнри этот самый контроль полностью потеряет, и мне придется искать нового помощника, потому что терпеть его поведение я не готова уже сейчас…

— Он плохо выполняет свою работу и ведет себя с вами не так, как раньше?

— Пока нет, но начнет…

— А если мы разграничим зоны? Как он ведет себя и говорит лично со мной — это наше с ним дело, тем более что мы стараемся так общаться наедине, а на людях соблюдать формальности. А вся остальная его жизнь по-прежнему будет подчинена вам?

— Тогда зачем вам эта его клятва, госпожа? Давайте просто заключим между собой договор и все.

— Эйнри? Тебя устроит просто наличие договора между мной и Сабиной?

— Госпожа… Мне было бы спокойнее, если бы на мне было ваше клеймо.

— Хорошо, плюсы и минусы, Сабина, пожалуйста.

— Плюсов для госпожи почти никаких — от раба никак нельзя будет избавится, только усыпить. Преданнее с клеймом, чем без клейма он не станет. Беспрекословное подчинение должно быть у любого раба, а не только у клейменого. А вот у раба одни плюсы. Больше ни одна женщина не сможет использовать его без личного разрешения госпожи, наказывать его тоже сможет только госпожа, избавиться от него становится сложнее и убрать с глаз долой, когда он вам надоест, можно будет только усыпив.

— Тогда давайте Эйнри принесет мне эту клятву, но мы все продолжим делать вид, что все у нас как раньше и он полностью подчиняется вам, Сабина, по работе. И насчет соблюдения всех формальностей вы тоже отслеживаете, как и раньше. Но мы с ним между собой говорим и творим все, что вздумается и никто моего парня на колени одним взглядом не кидает, договорились?

— Госпожа Сабина, клянусь, что знаю свое место! Я уже говорил вам сегодня, поверьте мне, пожалуйста! Заменить помощника управляющей сложнее, чем наложника в постели, но тоже можно. Я не хочу, чтобы меня заменяли. Это мой дом, я в нем вырос, я предан семье, предан вам. И я стараюсь соблюдать все правила, даже с госпожой Айрин. Но наедине это почти невозможно, вы же понимаете?

— Понимаю. Хорошо, договорились. На самом деле заменить этого обнаглевшего щенка сейчас действительно некем. Так что играйте между собой во что хотите, только на людях чтобы все было идеально по учебнику! Через две недели вечеринка, вам Эйнри уже сообщил? Будет лучше, если вместо того, чтобы самому нарушать правила, он бы озаботился помочь мне подготовить вас, госпожа. И если от ваших отношений начнет страдать его работа, спишу его в гарем и найду замену! А сейчас пойду найду вам клеймо вашей матери. А ты озаботься жаровней, помощничек!

И довольная Сабина удалилась. Довольна она была безмерно, ведь Айрин сделает теперь все возможное, для того чтобы соответствовать и вести себя так, как подобает госпоже. На людях. Потому что иначе ее драгоценному Эйнри не выжить. Вывозить мужчин с Венги запрещено, а никакой другой госпоже чужой клейменый раб не нужен. Надо будет только после обряда сообщить ей это попонятнее. А еще теперь можно будет постоянно манипулировать угрозами наказания, благо найти, за что наказывать этого раба проще простого. Он одна сплошная причина для наказания.

Эйн рискнул встать с колен только после ухода Сабины. Виновато посмотрел на Айрин и, тихо буркнув: «Я за жаровней, госпожа», тоже исчез в дверях. Юноша тоже понимал, что этой клятвой дает в руки тетушки кучу козырей против своей госпожи. Но без клятвы Сабина избавится от него сразу же, как только отец наследницы освоится и перетянет на себя все его обязанности. Этот парень, который даже еще не найден, заранее был его головной болью и кошмаром. А личные рабы не участвуют в иерархических разборках, и это очень радовало.

Айрин нашла на столе учебники и принялась искать в содержании описание клятвы верности. Нашла. Прочла. Села и задумалась. Краткое, почти схематичное описание самого процесса и далее перечислены все те же плюсы для раба и минусы для госпожи. Из плюсов для госпожи было только полное беспрекословное подчинение. А еще упоминалась энергетическая связка, устанавливаемая между рабом и госпожой за счет перехода рабом болевого порога. В какой момент происходит этот переход — в книге не уточнялось. В описании обряда ничего похожего не было. Да, процедура клеймения, конечно, неприятна, но для привычных к боли местных парней это не должно было быть чем-то сверхужасным.

В это время, почти одновременно, в комнату зашли Эйнри и Сабина.

Эйн притащил жаровню, мешок дров, и начал меланхолично разжигать огонь. А Сабина протянула девушке перстень на стержне: «Ручка не нагревается, госпожа». Брат молча взял клеймо из рук Айрин, посмотрел на рисунок на перстне, хмыкнул и поставил в огонь. Дальше все тихо сидели и смотрели на языки пламени из жаровни. Эйнри иногда вынимал клеймо, смотрел на степень раскаленности и ставил обратно. Наконец уровень раскаленности его удовлетворил:

— Все готово. Можно начинать, госпожа.

— Что я должна буду сделать?

— Приложить клеймо вот сюда, чуть ниже ключицы, желательно не вверх ногами, и держать, пока я буду говорить клятву. При этом позволить мне смотреть вам в глаза, и, пожалуйста, не отводите взгляда до конца обряда, иначе я могу потеряться в боли.

Эйнри минуту постоял на коленях, прижавшись лбом к животу девушки, потом снял с себя рубашку и лег на пол.

— Надо раздеться полностью, раб! — , уточнила Сабина.

Парень смущенно отвел глаза:

— Мне почему-то кажется, что это не главное, госпожа Сабина. То, что во время принесения клятвы я от боли потеряю контроль над своим телом…

— Разденься полностью, раб! Так принято. Надеюсь, слова клятвы ты выучил наизусть или мне их зачитывать тебе из учебника?!

— Выучил, госпожа…

Эйнри начал снимать штаны, но Айрин остановила его.

— Если ты считаешь, что тебе удобнее будет одетым, я не возражаю.

— Спасибо, госпожа. Но будет лучше, если я выполню пожелание Хозяйки Сабины. Она права, так принято, и я не вправе менять что-то…

Полностью раздевшись, юноша снова лег на пол.

— Умоляю, не отводите глаз, пока все не закончится, хорошо?

— Хорошо, — целуя, прошептала ему в ухо Айрин.

В кресле возмущенно фыркнула, но промолчала Сабина. Потом девушка взяла клеймо, убедилась, что картинка будет расположена правильно и приставила клеймо к коже Эйнри. Глаза юноши сразу распахнулись широко-широко, и создалось ощущение, что боль выплескивается из них лавиной. Через несколько секунд Эйн начал говорить слова клятвы. Тихо, медленно, но четко. Текст клятвы был не очень длинным, так что кошмар был недолгим. Но Айрин была уверена, что этот полный боли взгляд будет ей сниться очень долго.

Когда последние слова: «Клянусь Вам в этом, МОЯ госпожа!», были произнесены, Эйнри потерял сознание.

— Слабак, — выплюнула презрительно Сабина, — Его отец сознание не потерял, а был младше на год. Хотя от боли тоже кончил и госпожа его потом за это наказала.

— Спокойной ночи, Сабина. Нам с Эйном завтра рано вставать и ехать в город, так что я сейчас приведу его в чувство, и мы ложимся спать.

— Спокойной ночи, госпожа!

* * *

Айрин тихо гладила волосы Эйнри, шептала ласковые слова, потом начала целовать его в лицо, в губы, шею…

— Я знал, что это будет больно, но даже не думал, что так… Неудивительно, что от койхиу даже умирают.

— Что еще за койхию?

— Койхиу, яд, которым пропитано клеймо. Он срабатывает только после сильного нагревания.

— А я-то не понимала, что означают слова про пересечение болевого порога. Теперь понятно. Не понятно только, зачем это должно быть так больно.

— Ну, с учетом того сколько преимуществ у личного раба, сама процедура должна отпугивать как следует, чтобы желающих было меньше. К тому же теперь, говорят, я полностью завишу от вас, а если вы будете долго смотреть мне в глаза, то я испытаю снова ту же боль, что и во время принесения клятвы. Что понимают под зависимостью, не знаю и спросить не у кого, единственный личный раб, про которого я слышал, был мой отец. Так что будем исследовать все вместе, МОЯ госпожа!

После этого Эйнри притянул девушку к себе и прижался к ней всем телом, а потом начал целовать, одновременно раздевая.

— Значит, я любимый?

— Да…

— Желанный?

— Да…

— Ненаглядный?

— Да…

— Глупый мальчишка?!

— Тут даже Сабина согласится.

Эйн, наконец, добрался до цели и замолчал, девушке тоже было не до разговоров. Она тихо стонала, вцепившись пальцами в ковер…


Утром оба были невыспавшиеся, но довольные. Завтракать прокрались на кухню. Дом только начинал просыпаться, но на кухне уже возилось два повара и куча мальчишек на подхвате. Эйнри добыл две кружки с местным аналогом кофе, гору печенья, два огромных яйца от местных курочек, ветчины и сыра, миску местных овощей и буханку еще теплого хлеба.

— Ты мой герой!

— Госпожа сама говорила, что голодная она злая. Зачем мне злая госпожа?

Пока завтракали, малышня запрягла в карету лошадей. Правда Айрин уселась рядом с братом, и он взял с нее честное слово перед въездом в город пересесть. Всю дорогу ехали и весело болтали обо всем и ни о чем. Девушка поделилась впечатлениями о прочитанных романах, спросила, что бы почитать про жизнь на Венге, не такого бредового, но жизненного, а не учебники. Эйн начал рассказывать местные истории, потом затих и попросил сестру рассказать про свою жизнь.

При подъезде к городу Айрин выполнила обещание и пересела в карету. Заверив, что во время всего пребывания на рынке и в борделе будет по возможности молчать и строить суровое лицо.


В столице не было многоэтажных домов-муравейников, самые высокие дома были в пять этажей, а большая часть вообще была трехэтажными. Каждый дом окружали, как забор, невысокие, как раз до окон первого этажа, кустарники. За ними были лужайки с травой, а на лужайке или столик со стульями, или огромные качели с навесом, или шатер, или детская площадка, на которой резвились маленькие дети, преимущественно девочки.

— В городе живут в основном женщины-спецы, у которых нет больших семей — пояснил Эйнри, — Или представительницы больших семейств, когда деятельность семьи требует наличие такого представителя. Хотя чаще женщины предпочитают отделяться и начинать жить пусть маленькой, но своей отдельной семьей, а с материнским Домом заключать договора.


Рынок находился в центре Столицы, и там каждый день было многолюдно. Рабами торговали ежедневно, лошадей и другой скот выставляли только по выходным, континентальные товары — со дня прибытия торгового корабля, в течение недели, чтобы захватить хоть одни выходные. Товары от местных специалистов выставлялись на рынке один-два дня в неделю, в остальные дни по рынку бродили мальки и отлавливали потенциальных покупателей, чтобы всучить им красочный рекламный буклет с адресом.

Не успев пройти за ворота, Айрин тут же получила в руки два буклета — с рекламой одежды и парфюмерии. Через минуту ей в руки впихнули буклет с рекламой салона красоты. Идущий у нее за спиной Эйн не выдержал и рассмеялся.

— Ты лучше не хихикай, а иди впереди или рядом! А еще лучше возьми меня за руку, а то я тут сейчас потеряюсь и Сабина тебя убьет.

— Мне нельзя впереди идти, госпожа. Давайте руку, пойду рядом, только вы все равно на шаг впереди идите.

— А я знаю, куда идти?!

— Двигайтесь в самый центр, мимо не пройдете. Сегодня не базарный день, но народу все равно должно быть много. В базарный день выставляют самых дорогих рабов, элитных. И устраивают торги. А сегодня продают по указанной цене, хочешь — плати, хочешь — мимо иди.

Рабы на продажу стояли и сидели вдоль стены, прикованные за одну ногу. «Это чтобы не украли», — на немой вопрос сестры пояснил Эйнри. Здесь он позволил себе проявить активность, сам подходил к заинтересовавшему его рабу, задавал вопросы, осматривал внешне. Причем безропотная покорность, с которой ему позволяли все это проделывать, удивляла, и привыкнуть к такому было сложно.

Вот парень из одних мускулов, который явно мог бы уделать ее кузена одним ударом, стоит и терпит, пока тот вертит его за подбородок, пинает в живот, потом сам спускает штаны, дает заценить то, что спереди и разворачивается, чтобы дать заценить то, что сзади. Брат его даже заставил наклонится и ягодицы раздвинуть. Все то же самое было проделано еще с несколькими рабами, и, наконец, довольный Эйнри подошел к ней.

— Выбрал. Сейчас пойду к торговцу. Госпожа не желает кем-нибудь пополнить гарем?

Спросил, а сам аж дышать перестал. Замер и в глаза смотрит. Потом опомнился, взгляд в землю опустил.

— Сабины на тебя нет!

— Это уж точно, госпожа. Жду не дождусь, когда к вам этот хваленый учитель приедет и буду тогда служить на ваших занятиях учебным пособием. Меня можно каждый вечер наказывать и всегда найдется за что. Так как насчет пополнения гарема?

— Что-то мне тут никто не понравился. Надо будет на твоих братьев посмотреть, может меня только родственники возбуждают?

Непочтительно фыркнув, Эйнри пошел выкупать ключи от цепей выбранных рабов. Пятеро совершенно разных внешне, но с одинаково покорным взглядом.

— И как мы их доставим домой? В карету такая толпа не влезет же…

— Госпожа, они побегут пешком, следом. Но нам еще надо посетить бордель. Вы же не будете со мной туда заходить, правда? — и, грустно вздохнув: — Понял. Будете.

Бордель чем-то неуловимым напоминал рынок, только рабы были не пристегнуты к стене, а сидели на полу в большой зале. Эйнри не стал бродить и осматривать всех подряд, а сразу позвал одного из охранников и попросил выстроить для просмотра тех, кто сидит на вейжэ уже больше месяца, но еще не полный утиль.

— Стержневое мясо на вечеринку?

— Да.

Таких было человек двадцать. Эйн приказал всем раздеться и был очень удивлен, когда один из рабов не просто кинул одежду в общую свалку, а аккуратно сложил отдельно. Айрин тоже обратила внимание на этого мальчика. Фигурой он напоминал брата, правда была в нем еще какая-то мальчишеская хрупкость. Нет, мышцы у него были. Но это была фигура гимнаста, танцора. И все движения у него были завораживающе плавными, отточенно-красивыми.

— Нет, ты одевайся и отойди.

— Почему?! Почему, пожалуйста! Выбери меня, я умею танцевать, женщинам мои танцы очень нравились, но и для мужчин я тоже могу…

— Ты сам все понимаешь.

— Пожалуйста!!! Я закончил Джордан в прошлом году и весь год ублажал троих старших в гареме. Меня надолго хватает, правда! Я обученный, а не просто подстилка!

В голосе мальчишки зазвучали слезы. Он упал перед Эйнри на колени и уткнулся лицом ему в ноги.

— Пожалуйста, забери меня отсюда, умоляю! Я все-все для тебя делать буду.

Мальчик поднял лицо, в глазах стояли слезы, но заплакать по-настоящему он не посмел. Встав с колен, посмотрел на Айрин, увидел жалость в ее взгляде, покраснел, отвернулся и пошел к своей одежде.

— Эйнри, давай заберем его отсюда?

— У нас будут проблемы с Хозяйкой Сабиной, госпожа.

— Ну мы ей скажем, что это было мой каприз, я же имею право на капризы?

— Имеете, госпожа. Но что мы с ним делать будем? Не гостьям же подкладывать?

— Нет, конечно. Мы обсудим все дома. Купи и его тоже. Ты же предлагал мне пополнить гарем, вот я и пополняю.

— Рабов после борделя в гарем брать нельзя, госпожа. Если, конечно, хотите ему добра. Ребята его поимеют и в рот, и в зад все по очереди и по несколько раз. Такие как он годны только на «мясо» или как рабы рабам.

— То есть, я могу его купить тебе в подарок?

— Госпожа, мне не нужен раб…

— Эйнри! Я могу тебе подарить раба? Это будет законно и к этому никто не придерется?

— Да, госпожа. И… Спасибо, мне пригодится в помощь выпускник Джордана. Но нам надо срезать у него с бедра клеймо борделя и поставить на щеке клеймо «раба раба».

— Обязательно надо будет портить лицо?

— Клеймо небольшое и его ставят вот здесь.

Эйнри подошел к замершему во время их разговора парнишке, запустив руку ему в волосы, с силой швырнул на колени, резко запрокинул голову, затылком к позвоночнику и другой рукой нежно провел по скуле, остановившись возле уха. Мальчишка, закрыв глаза, явно наслаждался этой мимолетной лаской.

— А теперь давай коротенько, малек, чей ты раб и как ты тут оказался.

— Я не малек…

— Да-а?!

— Хорошо, как скажешь. Как ты пожелаешь. Меня отдали сюда, потому что любимый сын госпожи закончил Джордан в этом году и я стал ей не нужен.

— А почему она просто не продала тебя на рынке? Ты ведь, как прошлогодний выпускник, стоишь уйму денег!

— Меня стерилизовали…

— Зачем?!!! — вопрос вырвался одновременно и у Эйнри, и у Айрин.

— Я — сын второй хозяйки, она зачала меня от любимого раба госпожи, без ее на то согласия. И его пришлось казнить за измену, а госпожа была к нему привязана и расстроилась. И меня стерилизовали перед первым использованием, потому что я сын изменника и потому что похож на отца. Но меня мало отдавали женщинам. Со мной обычно развлекались сыновья госпожи и старшей Хозяйки.

— Но тебя же отдали в Джордан… Это же куча денег!

— Если бы младший сын госпожи не смог закончить, меня бы оставили в семье.

— Матерь Сущего! Тебе крупно не повезло, малек…

— Я правильно понимаю, что даже для вашего запущенного кошмара этот случай не является нормой? — Айрин пребывала в шоке от всей этой истории.

— Да, госпожа. Потратить на обучение раба кучу денег и потом отдать его бесплатно в бордель только в качестве мести — это все же перебор. Сабина порадуется новой сплетне.

После этого Эйнри быстро отобрал десять рабов, позволил им одеться и посадил их в связку на ножную цепь. Своему «мальку» Эйнри тоже разрешил надеть штаны, и, кивнув в сторону Айрин: «Держись за госпожой!», повел новых рабов к уже пристегнутым к карете.

— Как тебя на самом деле зовут?

— Вилайди, госпожа…

— И сколько тебе лет?

— Семнадцать, госпожа.

Мальчик шел за ней, опустив глаза в землю. Отвечал еле слышно. И, хотя вопрос про возраст его явно удивил, позволил он себе только почти незаметное движение глаз вверх, на госпожу. Не поднимая головы. Только чтобы убедиться, его серьезно об этом спрашивают, а не хотят на чем-то подловить.

Глядя на него и вспоминая поведение рабов на рынке, девушка начала понимать, что ее Эйнри действительно слишком избалован. Наверное, Сабина права и надо заняться его воспитанием. А то увидят эти приглашенные соседки и родственницы, что вытворяет ее личный раб, и ни за что не одобрят ее кандидатуру на Совете.

Обратно Айрин ехала в карете, а Вилайди сидел рядом с Эйнри. Остальные рабы бежали гуськом друг за другом.

Встречать их выбежала не только Сабина, но и еще несколько женщин помоложе. Они восхищенно зацокали на новое прибавление в гареме.

— Помыть, покормить, снять пробу и переодеть, — махнула им рукой Сабина.

Рабов из борделя мыть и кормить повели два подростка.

Вилайди замер у кареты и стоял, опустив глаза в землю, практически не дыша.

— А тебе что, особое приглашение нужно?! А ну, быстро беги мыться за остальными, щенок!

— Сабина, вы только не волнуйтесь. Я его купила для Эйнри…

Сабина застыла. Вилайди тихо опустился на колени, сжался и закрыл голову руками. Эйнри водил носком ботинка по песку и внимательно следил за появляющимся на песке кружочками и палочками.

— Я так понимаю, что вам, госпожа, просто стало жаль мальчишку?

— Да, он красивый, в прошлом году закончил Джордан и значит — умный, умеет танцевать…

— Клеймо поставить не забудьте. И пусть один по мужской половине дома не шастает. И спит пусть или у вас в комнате, или у него. И, надеюсь, Эйнри, ты помнишь, что за провинности этого раба наказывать будут тебя?

— Да, госпожа Сабина. Помню. И клеймо обязательно поставим, прямо сейчас на кузницу пойдем.

— Госпожу я сейчас кормить поведу…

— Нет, я с ними схожу. Заодно кузницу посмотрю. А потом мы все у меня в комнате поедим, хорошо? Только за нормальным столом.

— Он — вещь вашего раба, госпожа. Пожалуйста, обращайтесь с ним так, как принято.

— Я не могу есть с ним в одной комнате?

— Вы можете все, он не может. Одного особенного раба нам хватит! — Сабина явно начинала злиться.

— Госпожа, я поставлю ему клеймо в кузнице, потом он у меня помоется и переоденется, мы поедим на кухне и придем к вам, хорошо? — Эйнри умоляюще посмотрел девушке в глаза, тут же отвел взгляд, потом снова посмотрел в глаза, из-под опущенных ресниц, кивнул в сторону так и стоящего на коленях Вилайди. — И ему так будет спокойнее.

— Хорошо, я жду вас в своей комнате.

Юноша, улыбнувшись, склонил голову. Потом подошел к Вилайди со спины, резко за волосы поднял его с колен, так, что мальчишка лег головой ему на плечо. И, почти касаясь уха губами, прошептал: «Пошли, малек, пометим, что ты мой». Мальчик, расслабившись, наслаждался, зажмурившись от удовольствия.

Глава 3

24 вайэба 326 года. Дом Вайнгойртов.


После сытного обеда полагается поспать. Тем более, если ты уснула достаточно поздно, а проснулась на рассвете и в общей сложности проспала от силы часов пять. А привыкла спать в два раза больше. Поэтому пришлось потребовать у Сабины большой кувшин с местным аналогом кофе, тайшу. И, от скуки, не иначе, начать листать учебники. На пятой главе и третьей кружке в дверь к Айрин постучали и зашли ее мальчики. Ее личный раб, и личный раб ее личного раба. Как тут все запущено!!!

Вилайди, не успев зайти, сразу упал на колени и закрыл голову руками. Девушка вопросительно посмотрела на Эйнри.

— Он так обязан делать, госпожа. И находится в такой позе, пока мы с вами разговариваем. Если вы, конечно, не позволите ему встать. Вернее не позволите мне разрешить ему встать.

— Пусть он встанет, сейчас же!

Эйн повторил процедуру подъема с колен за волосы и головой на плечо. Прошептал в ухо: «Слышишь, малек, госпожа хочет чтобы ты встал», — и тут же отошел в сторону.

Вилайди остался стоять, опустив взгляд вниз. Мальчишке было немного страшно, а еще больно — свежее клеймо, даже после масла иши, жгло так, что хотелось плакать. Плакать хотелось сегодня целый день. Сначала когда его отвергли, от обиды. Потом, когда все-таки купили, от счастья, что его наконец-то увозят из этого страшного места. А когда ставили тавро раба раба, вид раскаленного железа так близко от глаз ввел просто в шоковый ступор. Владелец, правда, держал его голову, обняв сзади и плотно вжав щекой к себе в плечо, и даже что-то шептал успокаивающее. Но он и так не дернулся бы, не вздрогнул. Наоборот, после того как все закончилось и из бордельного ничтожества он превратился в имущество с вполне конкретным хозяином, этому хозяину пришлось вернуть его в реальность, дернув за волосы на затылке.

— Эйнри, вот если я сейчас захочу использовать его как Сайни, мне можно будет это сделать?

— Да, госпожа. Один раз…

— А потом?

— А потом я перережу ему горло.

— Ты такой ревнивый, прямо ужас! Ну хорошо, а если его захочет использовать любая из женщин дома?

— Захочет и использует, так же как и меня могли использовать в любой момент. Спасало только то, что я всегда днем бегал по делам хозяйки Сабины, а вечером прятался у себя в комнате и делал вид, что меня там нет. А если бы жил при гареме, как раньше, то и имели бы меня все, по очереди и вместе.

— А чем тогда положение Вилайди отличается от твоего?

— Малька зовут Вилайди? Красивое имя. А положение его отличается от моего тем, что за него отвечаю я. Если он что-то отчудит, то накажут меня. Его, конечно, тоже слегка отлупят, потом его еще я отлуплю. Но основное наказание достанется мне. И если его парни в гареме поймают и поимеют, то мне можно их поведение как вызов рассматривать, и устроить бойню. За которую меня и еще пару-тройку активных участников опять-таки накажут.

— То есть тебе с ним повезло еще меньше, чем мне с тобой и твоей клятвой верности? — сочувственно съехидничала Айрин.

— Ну да, спасибо за подарочек, госпожа. Отомстили, — улыбнулся Эйнри. — На самом деле я несказанно рад, что теперь меня наказывать можете только вы лично.

— А что ты теперь собираешься с этим подарком делать?

Парень плотоядно облизнулся.

— Как что?! Сейчас пойдем ко мне в комнату, растяну его на кровати и…

— Хорошо, идите.

— Вы меня прогоняете?! — Эйн от возмущения аж губу закусил.

— Ты сам сказал…

— Я пошутил, госпожа!

Упав на колени, уткнулся лбом сестре в живот, обнял ее и прижался к ней всем телом, крепко-крепко. Потом поднял глаза вверх:

— Госпожа, его нельзя оставлять одного, особенно первое время. Даже в мою комнату может кто-нибудь зайти и, увидев его, воспользоваться. Не думаю, что это хорошо отразится на его состояние. А им теперь может воспользоваться даже кухонный мальчишка, потому что только собаки во дворе равны с ним по положению или чуть выше. Он — моя вещь. Бесправный в квадрате.

Девушка задумалась, перебирая волосы брата, прижавшегося к ее животу щекой и почти мурлыкающего от удовольствия.

Вилайди тихо стоял у стены, пытаясь слиться с ней или выдать себя за элемент интерьера. На безумно длинных пушистых ресницах снова блестели слезы. Да что же сегодня за день такой?!

Если у брата и сестры светлые волосы отливали золотом, то у Вилайди они были с рыжиной. Не рыжие, а именно с легкой рыжиной. И брови, чуть темнее спадающей густой волной ниже талии гривы, красиво смотрящиеся на смуглом лице. И совсем темные ресницы. И тоненькая полоска светлых волос от пупка вниз. И даже в зелени глаз проскальзывали рыжие капельки. А по щекам — нежная россыпь веснушек.

Из одежды на парнишке по-прежнему были только одни штаны, но явно другие, чистые.

Мальчик почувствовал взгляд Айрин, но глаз не поднял и попытался слиться со стеной еще больше.

— Чего ты боишься, Вилайди? Я тебя не съем! Ты возбуждаешь во мне материнский инстинкт, а не женский.

Губы у парня обиженно вздрогнули.

— Госпожа шутит? Последние четыре года я даже у своей матери никакого другого инстинкта, кроме женского, не вызывал.

— А во мне вот не вызываешь. Ты слишком молоденький еще.

— Я?!

— Госпожа выросла не на Венге, малек, я же тебе говорил, — Эйнри повернулся в сторону Вилайди, при этом продолжая щекой прижиматься к Айрин, и ехидно ухмыльнулся: — Так что ты для нее тоже малек.

— Мне кажется, что тебя это должно радовать, — улыбнулась мальчику Айрин, — Или тебе хотелось бы, чтобы я воспринимала тебя по-другому?

— То есть вы не собираетесь меня использовать? Оба? Да?

Вилайди смотрел то на госпожу, то на своего владельца, пытаясь понять. Хороший раб должен понимать своих хозяев, чтобы угодить им. А мальчик был хорошим рабом.

Брат с сестрой задумчиво переглянулись.

— Знаешь, я тут в одной книжке читала…

Эйнри хмыкнул, пытаясь сдержать смех, потом не выдержал и рассмеялся.

— В любовном романе, госпожа?!

— Ну да! Так вот там…

— Я не буду иметь малька при вас, даже не просите! — парень вскочил с колен, глаза засверкали зелеными звездами…

— Почему?

— Потому что… При вас это будет неправильно. Ну неправильно, и все! Как раньше… Как со всеми…

— А ты уже имел мужчину в присутствии женщины?

— В присутствии и одной, и многих женщин. И я имел, и меня…

— А как это происходит? Похоже на то, как я использовала Сайни?

— Ну да… Обычно — да. Когда я был в возрасте малька, госпожа очень любила смотреть, как Сайни берет у меня в рот, а перед самым оргазмом приказывала остановится и ждала, пока я подавлю возбуждение. Потом все снова. Пока я не сорвусь. Тогда Сайни разрешали взять меня сзади. Иногда наоборот, я доводил Сайни и потом брал его. Просто я контролирую себя лучше, поэтому в меня играть можно было дольше. А одна из младших хозяек любила, чтобы я при ней имел одного из мальков. Он всегда так плакал и умолял его не трогать… Мне его жалко было, сил нет. Но когда я раз рискнул его приласкать перед тем, как… Меня потом высекли, в комнате у госпожи, но в присутствии этого малька. И он больше уже ни о чем не просил, просто лежал и всхлипывал. А потом я стал активно помогать Хозяйке Сабине и она всех от меня разогнала. Сказала, что днем я занят важными делами, а ночью мне надо высыпаться. Так что потом госпожа развлекалась или с одним Сайни, или подкладывала под него кого-то из наложников.

— Слушай, а твоя мать только смотрела и все? Или она тебя еще и…

— Иногда использовала. Но редко. Только когда много выпивала, и звала меня тогда именем отца. — Вначале Эйн почти кричал, потом, с каждой фразой, его голос становился все тише и эмоции в нем уже почти исчезли. Но в последней фразе они зазвучали снова — жалость. Жалость к своей матери. — Сайни использовали намного чаще, ему еще и тринадцати не было, когда она его в первый раз взяла.

Какая мысль посетила Айрин первой после всего услышанного? Правильно: «Как все здесь запущено!»

— То есть, ты предлагаешь выдать ему свечку и оставить стоять здесь у стены, пока мы с тобой мило развлекаемся? Или все же отведем его в твою комнату, запрем, а утром ты его выпустишь?

— Я боюсь его одного в своей комнате оставлять, у него был не самый простой период в жизни, — Эйнри, встав с колен, подошел к Вилайди вплотную, и, прижав его к себе, обнял и запустил обе руки парнишке в штаны. Юноши были почти одного роста, так что их глаза оказались на одном уровне.

— Смотри мне в глаза, малек, пока я буду проверять, как сильно тебя разработали. И считай вслух. Сколько в тебе сейчас моих пальцев?

— Два…

— Сейчас?

— Четыре… Шесть… Пожалуйста, мне больно… Не надо!

Эйн убрал руки и ушел в ванную комнату, а Вилайди остался стоять у стенки, пытаясь восстановить дыхание. Слез в его глазах не было, было что-то… Было возбуждение, ожидание, предвкушение.

— Тебе нравится, когда он так с тобою обращается?

— Да, госпожа, — мальчик посмотрел на Айрин, взмахнув своими длиннющими ресницами, и тут же опустил глаза в пол. — Так всегда обращаются с Нижними. Верхний очень ласков со мной…

— Ласков?! — голос девушки зазвенел от возмущения. — Ну хорошо же…

Вышедшего из ванной комнаты парня ожидал неприятный сюрприз.

— Пойдем за мной, любимый, развлечемся вон в той уютной темной комнате. Пока твой малек посидит на ковре и помечтает о том, что ты с ним сделаешь сегодня ночью. После того, как в тебя наиграюсь я. Ласково и нежно, так как тут принято.

Как только дверь в комнату закрылась, Эйн упал на колени: «Госпожа, почему вы разозлись?»

— Почему?! Зачем ты так себя ведешь с ним?!

— Ему это нравится…

— Тебя зафиксировать веревками к кровати, надеть контролер и поиметь? Желательно еще с повязкой черной на глазах?! Вам ведь тоже всем такое нравится? Нет?!

— Госпожа, вы вправе использовать меня так, как пожелаете…

— Я тебе не про это! Про то, что пока я тебе не показала, как можно по-другому, ты радовался тому, что есть, правильно?

— Да, госпожа…

— Ну вот и попробуй с ним тоже по-другому! Не сразу все пальцы в задницу, а сначала поцеловать, приласкать, возбудить…

— Да у него и так уже стояло…

— Эйнри, если я тебя сейчас привяжу к кровати и разденусь, у тебя тоже встанет. Но от дополнительных ласк и поцелуев ты же не откажешься?

— Госпожа, я… Я понял. У меня встает, даже когда я о вас думаю… А из него еще вейжэ до конца не выветрился.

— Отлично. Я рада, что ты у меня такой понятливый. А теперь иди, поиграй в свою новую игрушку. Сдается мне, много ему не понадобится, чтобы уснуть на ковре, а тебе придется еще ублажать меня. Иди. Он ждет.

Вилайди и правда ждал. Сидя на ковре, обняв руками колени и уткнувшись в них лицом. Как только дверь открылась, он тут же поднял голову и настороженно замер.

Эйн подошел к нему, запустив руку в волосы, наклонил голову и, опустившись рядом на колени, другой рукой погладил по волосам, щеке, шее. Заправил прядь волос за ухо.

Парнишка закрыл глаза и старался не дышать, наслаждаясь лаской.

— Прости, малек. Ты мне очень нравишься. Ты красивый, нежный. Только глаза все-таки открой. Я, правда, люблю в глаза смотреть. Тем более мне интересно… С тобой ведь сейчас так в первый раз? Во второй все будет уже по-другому. Спокойнее. А в первый раз столько чувств новых. Я все это сам две ночи назад испытал. Да и вообще глаза у тебя красивые… А еще веснушки эти, — Эйнри провел большими пальцами по щекам мальчишки.

Рукой легонько толкнул паренька, чтобы тот лег на пол. Сам стянул с него штаны. Мальчишка уже был возбужден. Поэтому испуганно посмотрел на своего хозяина: «Ты же не приказывал терпеть…» Но тот лишь ласково погладил его по щеке. Потом провел руками по ключицам, захватил пальцами соски, чуть потянул их на себя, прокрутил между пальцев, взял за самые кончики, сжал и опять потянул на себя. Вилайди застонал и снова попробовал закрыть глаза.

— Играешь в горячо-холодно? — Айрин не выдержала долго в роли простой наблюдательницы.

— Это как, госпожа? — при этом с силой скручивая один сосок и пальцем другой руки нежно гладя второй.

— А вот примерно то, что ты делаешь. С одной стороны грубо, с другой нежно. Потом надо меняться.

— Сторонами? — улыбнулся, и тут же нежная рука начала с силой скручивать, а другой сосок, возбужденно стоящий, почти малиновый начали нежно гладить.

— Да, я вижу ты опытный игрок, — улыбнулась девушка.

Зашла брату за спину и начала целовать его плечи, потом по позвоночнику, вниз, медленно-медленно. А тот лег на Вилайди, и начал ласкать поцелуями его грудь, живот, ниже, ниже… То же медленно-медленно. К тому времени, когда Эйнри достиг финишного стержня, Айрин как раз поцеловала последний позвонок и отошла в сторону.

Вилайди уже давно забыл, как должен себя вести приличный раб, особенно выпускник Джордана. Стонал, выгибался, пытался запустить руки в волосы Эйнри. Правда тут же убрал их, спрятав себе за спину. Но, когда язык хозяина прошелся у него между ног, а хозяйские руки начали нежно ласкать его яички, Вилайди выгнулся особенно сильно, и сжатыми в кулаки руками застучал по ковру: «Я… Больше не могу… Терпеть! Не могу!!! Пожалуйста!».

— Мне остановиться и дать тебе прийти в себя? — Эйнри даже не попытался скрыть ехидства в голосе, после чего, плотно обхватив член мальчишки руками, плавно опустил кольцо из пальцев по стволу, до самого основания. Потом прошелся по открывшейся головке языком, сначала вкруговую, потом лизнул снизу вверх, еще раз вкруговую, языком. Замер.

— Нет! Нет, пожалуйста! Не останавливайся! Пожалуйста!

Усмехнувшись, Эйн начал играть в член Вилайди губами, руками и языком. То сжимая кольцо из пальцев у основания, то лаская языком уздечку и рядом с ней. Чувствуя, что игра почти закончилась, запустил пальцы одной руки в мальчишку сзади, по очереди, один за другим. На четырех Вилайди напрягся, и Эйнри просто начал ласкать его внутри, а оставшимся большим пальцем — снаружи. При этом расслабил кольцо пальцев на члене, и парнишка тут же кончил, выгибаясь всем телом. Потом затих, отвернул голову к двери и закрыл глаза, стараясь выровнять дыхание.

Дыхание не восстанавливалось. В голове стучала мысль: «Что это такое только что сейчас было?!». Он был готов, что ему вставят сзади. Даже подстраховался, когда принимал душ — заметил на полке банку со смазкой и впихал в себя приличный такой кусок. Был готов к тому, что ему прикажут отсосать. Он бы не разочаровал, опыта, чтобы угождать мужчинам, у него было достаточно. Но к тому, что будут ласкать его… И как ласкать! И ртом его не ласкали уже давно. Если быть честным, то это вообще было всего один раз. И это было не так… Не так! Неужели ему наконец-то повезло? Почему же опять что-то душит, эмоции рвутся через край, снова хочется плакать… Радоваться надо, неблагодарный раб!

Эйнри успел сходить принять душ, вернуться полностью раздетым, упасть на колени перед Айрин и начать целовать ее ноги. И только тогда Вилайди встал с ковра, всхлипнул и убежал в ванную комнату.

— Сходи к нему…

— Он плачет, госпожа. Пусть побудет один. Ему надо прийти в себя, принять душ, успокоиться.

Юноша взял Айрин на руки и перенес на кровать.

— Я вот думаю, госпожа, наверное, меня тоже надо стерилизовать.

— Ненормальный! Зачем?! Слушай, ты же у меня весь из себя элитный, а можно поручить Сабине найти женщину, которая захочет от тебя ребенка, но не будет забирать тебя к себе в гарем?

— Да, конечно. Госпожа, вы… Я был бы рад.

— Странно, что Сабина и твоя мать про это не подумали.

— Госпожа, позволить использовать мое семя для зачатия детей можно только после того, как у вас родится дочь. Потому что если дочь родится от моего семени, а я останусь в вашем доме, то через меня она сможет претендовать на наследование.

— И?! Если у меня не будет дочери, то я буду не против завещать все это богатство твоей. И вообще давай сейчас не будем о детях, мне пока хватает Вилайди. Просто выброси из головы все эти глупые мысли о стерилизации!

— Да, госпожа. Просто так не хочется вылезать за контролером…

В это время дверь в ванную комнату тихо приоткрылась, в угол комнаты мелькнула тень.

— Иех, все равно придется вставать… Эй, малек, лови одеяло с подушкой!

— Спасибо…

Эйнри подошел к мальчишке, присел рядом с ним, накрыл его одеялом, быстрым движением погладил по щеке… Вилайди схватил руку хозяина и прижал ладонью к губам: «Спасибо!»

— Спи, малек!

* * *

Ночью Вилайди снились кошмары. Вернее, ему снились воспоминания. Он метался во сне, стонал, шептал: «Нет! Пожалуйста, не надо! Я же все сделал… За что?! Не надо… Госпожа, не надо! Как больно… Больно! Не надо!»

— Эй, малек! Малек!!

— Вилайди, проснись, малыш, все уже хорошо!

Все и правда хорошо. Рядом двое, забравших его с самого дна, где он жил и держался только на упорстве, на надежде, что он понравится какой-нибудь городской госпоже, чей гарем обычно не очень велик. Он мог за ночь удовлетворить троих, иногда пятерых. Этого должно было хватить.

А теперь у него всего лишь один мужчина, красивый, нежный, добрый. Такого оргазма, как сегодня вечером, он не испытывал никогда. Разве только первые несколько раз, когда его брала госпожа. Унижение, возбуждение и боль сливались в единое нечто, из-за которого ощущения были ярче, сильнее. Потом все слилось в один непрерывный шок. Боль, унижение, унижение с болью. Оргазм — тоже элемент унижения. А иногда и боли. В зад запихивали все. И руки, и члены, и анфаллосы. И пробками специальными затыкали, чтобы днем ходил и чувствовал в себе. А холодок внутри уретры, когда туда в первый раз вставили стальной стек-фаллос… Его трясло от страха, от боли и от возбуждения. Госпожа сначала вставила стек-фаллос и зафиксировала его на члене, и этот холодок был внутри него, пока его имели сыновья госпожи. Все трое, по очереди. А потом госпожа двигала этим стеком внутри него, сначала нежно, потом все быстрее и быстрее… Боль была ужасная. Потом, когда его, почти без чувств, принесли в гарем и бросили на пол, кто-то из парней пожалел и влил ему в член масла иши… Когда в следующий раз госпожа снова достала стек-фаллос, он заплакал. Его тогда имели две госпожи, одна анфаллосом в зад, вторая стеком. Он терпел, не дергался, не стонал… Только слезы текли и текли… Потом он уже не плакал. И с ним перестали играть в эту игру. А скоро он вообще надоел. И это его радовало, потому что удовлетворять всех своих братьев было проще, чем одну госпожу. Кто ж знал, что он надоест ей настолько, что она отдаст его в бордель?

— Прости меня!

— За что, малек?

— За то что… За то что не дал тебе…

— Малек, ты про что вообще? Спи давай, чудо рыжее! А то госпожа нас с тобой двоих из комнаты выставит, и будет права.

Вилайди испуганно посмотрел на Айрин, но она ободряюще ему улыбнулась и мальчик сразу успокоился.

— Простите меня, госпожа!

— Давай ложись к нам с краю, положим Эйнри в середину и будет он хранить наш с тобой сон, правильно?

Мальчик замер, потом всхлипнул…

— Нервы у тебя, малек, совсем ни куда не годятся! Давай хватай подушку с одеялом и залезай на кровать, пользуйся добротой госпожи. Я бы тебя так баловать не стал…

— Тогда я лучше рядом с кроватью посплю, если ты против.

— Да ладно, малек, залезай. Я тебе даже позволю себя обнять, — Эйн улыбнулся и подмигнул.

Кровать была достаточно большой, чтобы на ней могли расположится трое. Вилайди лег на живот и попытался сгруппироваться, чтобы занимать как можно меньше места. Эйнри раскинулся на спине, Айрин улеглась рядом, закинув на него руку и ногу. Когда девушка заснула, юноша тихо развернулся на бок.

— Эй, малек! Ты почему не спишь?

— Не спится…

— Боишься, что снова что-нибудь не то приснится?

— Ага. Именно. Не то. Вся моя жизнь до встречи с вами — не то. Так что да, боюсь. Не хочу снова вас разбудить.

— Иди сюда, малек. Я сейчас тебя обниму, и никакой кошмар из прошлого тебе больше не побеспокоит. Да что ты опять сырость разводишь, чудо рыжее?! Спи сейчас же!


25 вайэба 326 года.


Утром Эйнри проснулся первым, его ждала работа.

— Малек, эй, малек! Тихо, не вздрагивай ты так! Это всего лишь я. Слушай, у меня к тебе задание огромной важности. У тебя в доме вечеринки часто были? Попробуй объяснить госпоже, что там обычно происходит и как там надо себя вести, ладно? А то из меня чего-то не лезет, как не пытаюсь. Только приготовлюсь, посмотрю на нее и все… Попробуешь? А я тебя вечером поцелую!

Сабина с утра тоже пришла к выводу, что госпожу надо обучить и подготовить. И как можно скорее. Поэтому она выдала Эйнри список дел на сегодня, вдобавок к уже запланированным им лично, и пошла будить Айрин.

— Вставайте, госпожа, будем сегодня учить основы этикета и правила поведения.

— Сначала завтрак! И можно Вилайди поест со мной?

— Нет, раз Эйнри не позаботился о своей вещи, пусть будет голодный. Вас не должны беспокоить такие мелочи.

— Но ведь об этом никто не узнает…

— И в следующий раз негодный мальчишка снова забудет покормить свою игрушку?! Или щенок этот выкинет что-нибудь…

Вилайди, с той минуты как в комнату вошла Сабина, лежал на коленях, обхватив голову руками. Айрин это жутко злило. Ей очень хотелось, чтобы мальчишка как можно скорее пришел в норму. А если он будет большую часть времени проводить в такой позе…

— Вилайди, встань сейчас же.

Юноша поднял голову, посмотрел на Айрин, потом на Сабину.

— Госпожа правда хочет, чтобы моего Верхнего наказали за мое поведение?

Девушка вопросительно взглянула на Сабину.

— Зверек прав, госпожа. Сначала вы должны были спросить, не против ли я, чтобы он встал. А я против, значит если он встанет, то нарушит правила поведения, и за это мне придется наказать его владельца. Но раз вы приказали ему встать, а он не встал, значит ослушался вашего приказа, так что в любом случае Эйнри сегодня придется наказать. Это не относится к вашим личным взаимоотношениям, так что, по нашему договору, отменить наказание не получится. И если вы продолжите нарушать правила обращения с рабами направо и налево, то могут пострадать и другие. А на вечеринке будут члены Совета, — и Сабина многозначительно замолчала.

— Хорошо, хорошо! Завтракаем и начинаем учиться.

* * *

— Сначала приветствие. Если это равная вам по возрасту госпожа, то вы можете считать ее ровней. Если конечно она не из королевской семьи. Фамильярничать не стоит, но простого поклона головой и «Рада видеть вас в своем доме», будет достаточно. Более старшей госпоже надо поклониться ниже, можно даже присесть в реверансе. Вы ведь умеете делать реверанс? Отлично. Сказать можно что-то типа: «Благодарю, что посетили мой дом!». Управительницы любого возраста чуть ниже вас по положению, можете вести себя с ними, как с ровней.

— А как узнать, Госпожа это или Управительница?

— Вам, представляясь, скажут: «Госпожа такая то», или «Хозяйка такая то». Младших хозяек не представляют, это свита. Так же как и рабы. На них кивают и говорят: «Это со мной». Кстати, если в свите есть рабы, вы можете их пощупать. Это считается хорошим тоном, слегка потискать чужого раба. Это примерно как похвалить наряд. Кстати о наряде. Вечером к вам забегут наши портные и вы с ними обсудите несколько парадных и обычных платьев, брючный костюм, еще что-нибудь по мелочи. На вечеринке комплименты старайтесь делать только посоветовавшись с Эйнри или со мной. Мы вам скажем, кому и как лучше их сказать. Главное, приготовьтесь осматривать хоть одного раба из свит приглашенных. И готовьтесь к тому, что ваших рабов тоже будут тискать. Особенно Эйнри. Мальчишка очень популярен.

— А если я запрещу ему присутствовать на этом сборище?

— Сами себя накажите. Он привык к таким праздникам, будет все время рядом с вами, в отличии от меня. Всегда сможет помочь советом, если что. Тем более раз он теперь ваш личный раб, то кроме как потискать, с ним ничего без вашего согласия проделать не смогут. А на остальных старайтесь не обращать внимания, им всем не в первый раз. Когда выведут «мясо», постарайтесь абстрагироваться от происходящего. Уйти и оставить гостей сразу же будет неприлично. Оптимально было бы, если бы вы сами позволили себе расслабиться с кем-нибудь, только не с Эйнри. Всем, кого мы хотим сохранить целыми психически и физически, надо будет в определенный момент исчезнуть. Забрав с собой рабов гостей, если это не угощение на вечер.

— А если я не хочу ни с кем расслабляться?

— Тогда найдите себе какую-нибудь молоденькую госпожу и поласкайте ее.

— А если…

— Тогда возьмите зверька своего раба и развлекитесь с ним, только не обижайтесь, когда его у вас потом заберут и пустят по кругу.

— То есть, вариант, когда я не участвую в оргии совсем — не рассматривается?

— Да. Надо хотя бы начать. Стержневое мясо можно иметь по-разному. Для некоторых случаев можно даже не раздеваться. Анфаллос у вас есть в комнате, стек-фаллос я вам принесу. Мальчишки научат вас ими пользоваться. Опять же можно натянуть перчатки и просто насадить раба на руку. Очень будет хорошо, если вы разделите эту игру с кем-нибудь из гостей. Только, умоляю, не вздумайте с рабами миндальничать, или вестись на их стоны и крики и кидаться защищать. Они куплены на одну вечеринку. Если выживут и доживут до следующей — им незапланированно повезет. Кстати, пусть мальчишки поучат вас разным играм. Вот, на зверьке потренируйтесь. Он много игр должен знать, с его-то прошлым.

Вилайди, тихо лежавший на коленях, напрягся, сжался, переплетенные пальцы вжались в руки до белых следов.

— То есть, моя задача правильно поприветствовать, потискать чужих рабов, позволить потискать своих, пережить, пока будут щупать Эйнри, потом сидеть, всем улыбаться, говорить только когда вы разрешите, не вздрагивать, что бы с рабами не делали, одновременно развлекаясь со своим. Потом, когда начнется пьяная оргия, не сразу исчезнуть и не видеть этот кошмар, а принять участие хотя бы в начале, использовав игры, которым меня должен обучить Вилайди.

— Умница!

— Главное — не дергаться, что бы с рабами не делали. Особенно с несчастными, которых вы зовете «мясом». А к чему мне надо готовится? Что с ними будут делать?

— Зверек вам все расскажет. Было бы лучше, если бы они вам это показали. Потому что один раз увидеть, это не то, что много раз услышать. Главное, помните, к ровесницам можете обращаться по имени и на «ты», но к тем, кто старше 30 — только на «вы» и постоянно добавляя «госпожа». К управительницам можно использовать обращение «хозяйка», но в некоторых домах как раз именно они всем и заправляют. Поэтому лучше всех называйте «госпожой», хуже не будет. Потом сами научитесь чувствовать, где хозяйка, а где — скрытая госпожа дома. И, если вы хотите поднять раба с колен, убедитесь, что остальные присутствующие ничего не имеют против, если вы конечно не хотите их оскорбить и это ваш раб. Чужих рабов вообще лучше игнорируйте, даже если они сами к вам будут приставать. Вот если вам сама хозяйка предложит угощаться, тогда надо поблагодарить и использовать. На эту вечеринку многие приведут своих сыновей и племянников. Вдруг вам кто-то понравится. Постарайтесь внимательно отсмотреть их всех, нам предпочтительнее породниться именно с соседями. Только если вас кто-то заинтересует сильнее, чем просто из вежливости, не показывайте этого хозяйке. Скажите мне и я обо всем позабочусь. И, пожалуйста, прочтите учебник как можно скорее, до праздника.

— Послушайте, а вот если мне предлагают раба, который мне не нравится, что тогда?

— Так он и не должен вам нравиться, просто ущипните раба пару раз, заставьте возбудиться, пихните ему в зад… Только, госпожа, не трогайте член руками! Соски ущипнуть или руку в перчатке в зад запихать — это одно, но член руками — это только для избранных.

— Да, Эйнри мне объяснял…

— Ну хоть какая-то польза от этого мальчишки!

* * *

Как только Сабина, решив, что на первый раз информации достаточно, удалилась по своим делам, Айрин нажала на синюю кнопку. Эйнри материализовался в течение десяти минут.

— Простите, госпожа, был очень далеко…

— Ты с утра завтракал?

— Да, госпожа…

— А вот он, — показывая рукой на продолжающего лежать на коленях Вилайди, — не завтракал. Ты про него забыл, а мне его покормить Сабина не разрешила. И, кстати, я проделала с ним ту же злую шутку, что и с тобой в начале нашего знакомства. — Айрин виновато потупила глаза.

— Какую шутку, госпожа?

— Я приказала ему встать с колен в присутствии Сабины…

— Он встал?!

— Нет. Спросил, правда ли я хочу, чтобы тебя наказали. Но с колен не встал. Так что наказывать вас придется не за нарушение правил, а за невыполнение моего приказа.

— Вот ведь Матерь Сущего! Уй, простите, госпожа! По количеству ударов лучше бы он встал… Но так хоть перед Хозяйкой выделился. Она его похвалила?

— Ну, можно сказать, что да. Но строго-настрого велела тебя наказать. Сказала, что это выходит за рамки нашего договора.

— Иех… Ладно, малек, прости, что я тебя с едой так подставил, пошли на кухне покормлю. А вечером будем вместе развлекаться в темной комнате. Романтика… Мы можем уйти, госпожа? Только никуда не убегайте, я его сейчас покормлю и вам верну. Пусть он с вами будет, пожалуйста, госпожа?

— Ты же хотел его в помощь к себе пристроить?

— Я и пристрою, обязательно, госпожа. Потихоньку. Когда Хозяйка Сабина на него перестанет реагировать бурно. А то пока он не помогать мне будет, а на коленях целый день отдыхать. Пусть уж он лучше с вами, на коврике… — Эйнри умоляюще посмотрел в глаза девушке.

— Не строй жалобную моську, я на такое без смеха смотреть не могу.

— У меня так плохо получается, госпожа? — парень чуть опустил голову и слегка наклонил ее на бок, приподнял брови, встряхнул челку рукой, чтобы она пышной копной упала на лоб, мольбу во взгляде усилил восторженным обожанием. Пальцы рук переплел у себя на животе. Замер.

Айрин не выдержала, рассмеялась. Обняла и поцеловала брата в щеку.

— Хорошо, я присмотрю за твоим пекулием, уговорил! Работай спокойно. Мы, может быть, пойдем на озеро сходим. При мне же к нему никто не пристанет?

— Нет, госпожа. Только не мешайте ему падать на колени при виде любой женщины дома. Правда, вы можете тут же приказать ему встать, не спрашивая согласия, потому что остальные женщины ниже вас по положению. Кроме Хозяйки Сабины. Вот с ней лучше дождаться пока она скроется из виду.

— Слушай, она сказала, чтобы вы вдвоем научили меня играм с рабами, в которые можно будет играть на этом съезде дружественного террариума, чтобы у меня культурный шок не случился.

Эйнри обреченно вздохнул: «Конечно, госпожа, мы оба полностью в вашем распоряжении».

Приподняв Вилайди за волосы с колен, поцеловал в шею, за ухом, — «Пойдем, малек, я позабочусь о твоем растущем организме».

* * *

Пока мальчики ходили на кухню, Айрин собрала в сумку два учебника, посетила комнату для наказаний и вдумчиво изучила разложенные там по полкам предметы. В прошлый раз она выбирала инструмент для возбуждения, в этот раз ей нужно было что-то, чтобы просто показать заинтересованность, отметить своим вниманием. Через несколько минут девушке стало понятно, без своих мальчиков, самостоятельно, ей тут не разобраться даже с учебниками. Зажимы и пробки явно рассчитаны на длительные забавы, насадки на член тоже. Тетушка советовала анфаллос, но хотелось бы разнообразия. Может, снова взять кинжал?

— Госпожа? Я привел малька обратно… Вы где? Готовитесь к нескучному вечеру?

— Скорее к нескучному празднику. Что-то я здесь не вижу ничего для мимолетных увлечений, все как-то с расчетом на кучу времени. Скажи, мне кажется или этот зажим и правда слишком большой для груди?

— Это зажим для крайней плоти на члене..

— А это?

— Это два кольца, на основание и на головку. Очень больно, кстати, — Эйнри смущенно отвел глаза в пол.

— А зажим не больно?

— Неприятно. Но хуже этих колец только стек-фаллос!

— Кстати, а что это за штука? Сабина обещала мне его занести.

— Вот матерь… Простите, госпожа. Этот стек вставляют в уретру. Если двигать им аккуратно, то приятно даже. А если быстро и жестко, то потом дня три мочишься и орешь от боли. Даже если маслом иши заливаться утром и вечером.

— Кто с тобой так?..

— Да… Не важно, госпожа. Тут и в доме женщин хватает, и подругам своим меня госпожа иногда отдавала поиграть..

— Ладно, иди работать. Мы с Вилайди на озеро пойдем.

Встав на колени, юноша поцеловал ноги своей госпожи, и быстро вышел.

Вилайди стоял в углу, у стены. При виде Айрин он тоже попытался упасть на колени.

— Не надо. Если мы с тобой одни, то на колени вставать не надо.

— Как пожелает госпожа…

— Мы сейчас пойдем на озеро. Очень постараемся просочиться незаметно, но если что, падай на колени рядом со мной и шепчи, что я должна делать. Чтобы к вечеру ваш с Эйнри список наказаний не вырос. Понятно? — девушка ободряюще улыбнулась.

— Как пожелает госпожа, — Вилайди рискнул на секунду оторвать взгляд от пола. На губах промелькнула тень несмелой улыбки.

Айрин подошла ближе к юноше, нежно провела внешней стороной ладони по его щеке, сверху вниз, пальцами до подбородка, чуть надавила снизу, заставляя поднять голову, большим пальцем провела по щеке, от носа к скуле…

— Вам тоже нравятся мои веснушки, госпожа? — теперь Вилайди старался смотреть в сторону и чуть вверх, чтобы точно не пересечься с девушкой взглядом.

— Да, они добавляют к твоей внешности еще больше детскости.

— Усиливают ваш материнский инстинкт? — юноша слабо улыбнулся. Это была быстрая, почти незаметная улыбка. Но все же именно улыбка, а не тень ее, как минуту назад. Отблеск ее мелькнул в зелени глаз. И, наконец (ура! победа!), мальчишка рискнул встретится взглядом с Айрин.

Его глаза открывались все шире и шире, зрачки становились все больше и больше. Наконец не выдержал и отвел глаза в сторону.

— Прежняя госпожа меня бы за такое на ленточки порезала, — Вилайди снова посмотрел девушке в глаза, но буквально на доли секунды, убедиться, что сейчас его никто на ленточки резать не собирается.

* * *

До озера дошли без приключений. Мелькающие в доме и во дворе молодые женщины близко к ним не подходили, лишь посматривали на Вилайди оценивающе-заинтересованно.

— Если бы ты шел с Эйнри, они бы подошли к вам?

— Да, конечно, госпожа. Но, надеюсь, использовать прямо во дворе они бы меня не стали, хотя…

— А когда вы ходите на кухню, они тоже все так на тебя смотрят?

— Эйнри водит меня по черной лестнице, там только рабы и служанки ходят. Служанки с помощником управляющей связываться не будут. А на кухне меня прячут к поварам, за плиты.

— То есть ты ешь на полу, в углу, за плитами?

— Госпожа…

— Извини, конечно, тебе нельзя есть за столом, у всех на виду. Но надо как-то придумать, чтобы мы могли кормить тебя в моей комнате, например.

— Госпожа, мне все равно придется позволить всем желающим в меня поиграть. Ничего непривычного. И потом, Эйнри помешает им играть в меня долго. Когда мы шли вчера в вашу комнату, он дал одной хозяйке меня пощупать, а потом сказал, что нас ждете вы, госпожа.

— Мне не нравится мысль, что тебя будут тискать все, кому не лень.

— Госпожа, но ведь на вечеринке…

— Да, да. Я знаю. Давай не будем о грустном. Пойдем лучше быстрее к озеру.

* * *

Вид озера подействовал на Айрин, как всегда, умиротворяюще. В конце концов ее мальчики выросли на этой планете, воспринимают все происходящее как должное. Почему она должна беспокоиться?

Вилайди обрадовался озеру как ребенок.

— А у нас в поместье озера не было. Был только ручей вдоль границы с соседями. Спасибо, что привели меня сюда, госпожа. Вы позволите мне в нем искупаться?

— Конечно, купайся. А я полежу, почитаю учебники, — девушка обреченно вздохнула.

— Спасибо, госпожа! — Вилайди быстро скинул штаны и гибкой стрелой нырнул в озеро.

Читать учебник, когда в озере резвился такой мальчик, было абсолютно невозможно. Вилайди переплыл на другой берег, вернулся обратно, нырнул и вынырнул уже почти на середине озера. Айрин не выдержала, скинула платье, оставшись только в нижнем белье, медленно зашла в озеро. Водичка бодрила. Вилайди вынырнул рядом с девушкой, и та от неожиданности вздрогнула.

— Простите, госпожа!

— Ни — за — что!!! — Айрин со всей силы провела рукой по воде, подняв кучу брызг. — Бесполезно, ты все равно уже был мокрый. Сейчас я тебе отомщу по-другому!

Девушка запрыгнула на Вилайди со спины и уронила его в воду.

— Госпожа?! Вы не сердитесь?!

— Нет, конечно! Давай наперегонки до другого берега и обратно?

— И вы не накажите моего Верхнего, если я вас обгоню?

— Конечно, нет!

Вилайди обогнал Айрин оба раза, правда совсем чуть-чуть.

Уставшие, они упали на покрывало, которое девушка запасливо принесла с собой.

— Если у вас был только ручей, где ты научился так здорово плавать?

— В Джордане, госпожа. Там огромная река. Мы с ребятами плавали в ней ночами, а еще купали коней и ныряли с их спин. На спор. Кто дальше вынырнет.

— Ты скучаешь по тому времени?

— Тогда я был совсем мальчишка, — в голосе снова появилась тоска.

— Ладно, держи проклятый учебник и читай мне этот кошмар вслух.

* * *

Благодаря настойчивости Вилайди были осилены целых тридцать страниц. Потом они еще раз сплавали на другой берег, устроили бой в воде, с визгом, писком и громкими вскриками. Вилайди даже рискнул поднырнуть под Айрин и утащить ее с собой на дно.

А когда они вынырнули, на берегу стоял злой Эйнри.

— Малек, подойди ко мне, быстро!

Швырнул за волосы, мокрого, на колени, в песок. Поймал умоляюще-возбужденный взгляд.

— Давай, малек, плати за вчерашний вечер!

Вилайди, развязал у Эйна запах рубашки, расстегнул штаны, вынул уже возбужденный член. Поцеловал сначала сверху, от основания до самой головки, потом приподнял и опять прошелся поцелуями от яичек вверх. Поднял голову, и, медленно, смотря своему хозяину в глаза, облизал губы — «Ты обещал меня поцеловать, помнишь?». Прошелся по головке языком и резко ударил им в самый кончик, а потом снова облизал всю головку. Наконец обхватил член губами и медленно погрузил его в рот, почти весь.

Эйнри тихо стонал, запустив обе руки мальчишке в волосы. Не для того, чтобы взять его под контроль, а чтобы просто перебирать, иногда сжимая со всей силы.

Сперму мальчишка проглотил с таким лицом, как будто ему достался редкий деликатес. Медленно облизал весь член, поднял голову и снова медленно, провоцирующе медленно облизал губы.

Эйн сдернул с себя рубашку, кинул ее на песок, толкнул Вилайди:

— На живот, малек! Ноги шире! Задницу раскрой!..

— Помнится, кто-то не хотел иметь его при мне, — Айрин понимала, что брат ревнует и злится. Правда, Вил сам его провоцировал, а значит, сейчас получает то, к чему стремился. Но ей не хотелось, чтобы мальчишку изнасиловали у нее на глазах. — Мы с ним просто купались вместе и еще он читал мне вслух учебник, кстати. Так что не ревнуй. Делай с ним что собирался, только успокойся сначала.

— Да, госпожа, простите…

Девушка погладила своего любимого раба, поцеловала его в плечо и села на покрывало, демонстративно уткнувшись в учебник.

Вилайди лежал перед Эйнри, широко раздвинув ноги и чуть согнув их в коленях, приподняв бедра вверх, руками со всей силы сжав ягодицы. Поза готовности и подчинения.

— Пожалуйста, возьми меня! Как я могу называть тебя своим Верхним, если ни разу не был под тобой? Мне надо почувствовать тебя в себе, чтобы быть уверенным, что я твой.

— Госпожа права, сейчас не самые удачные время и место, малек. К тому же я еще слишком зол на тебя. И могу сделать тебе больно. Тем более членом по песку, даже через рубашку, не очень приятно, поверь мне.

— Думаешь будет хуже, чем об ковер? — Вил перевернулся и сел, упершись руками за спину.

— Давайте не будем предаваться воспоминаниям, мальчики. Если кому-то необходимо сбросить лишний адреналин, то рекомендую заплыв наперегонки. Представляешь, Эйнри, твой малек меня обгоняет, причем постоянно! Отомсти за меня, мой рыцарь!

Парень скинул с себя штаны и обувь, зашел в озеро, обернулся и с тоской посмотрел на Айрин: «Что я вам сделал плохого, госпожа? За что вы решили меня заморозить?»

В это время в воду с разбега нырнул Вилайди, брызги долетели даже до берега.

— Я сейчас утоплю тебя, малек!

— Сначала поймай! Верхний! — звонкий смех мальчишки уже с середины озера.

Первым к другому берегу приплыл, конечно, Вилайди. Но он не стал плыть обратно, а сидя на мелководье дождался хозяина.

— Возьми меня здесь!

— У меня смазка в кармане штанов, малек. А вставлять член по сухому мне в тебя не хочется.

— Ты просто меня не хочешь, правда? Тебе хватает госпожи.

— Малек, мне кажется, или ты ревнуешь?

— Да нет же, мне просто важно, чтобы ты вставил мне, понимаешь? Я хочу тебя. Последний раз я так до дрожи хотел только в Джордане. Ты же помнишь, там с этим строго, тем более он был на два года старше. У меня аж зубы сводило, когда я его видел… Хотел, как безумный. И тебя я сейчас хочу почти так же!

— Встань на колени, малек. А теперь ласкай себя для меня, давай. Начни с сосков, оттяни их, сильнее. Теперь проверни между пальцев. Жестче. Да, вот так. Еще. Оттяни и проверни. А теперь сожми их ногтями, и тяни. Да! А теперь дрочи. Одной рукой. Быстрее. Еще быстрее. А другой продолжай играть с сосками. Левый. Да! Больше скручивай! Да! Теперь правый. Да, да! А теперь встань с колен и подойди ко мне, ближе. Смотри мне в глаза и считай…

— Два. Четыре. Шесть…

— На рекорд не пойдем? Остановимся на шести? Дрочить не забывай! И про соски тоже. Твой — левый, мой — правый. Вот так, да. Умница…

Вилайди выгнулся дугой, сжав ягодицы, тут же попытался их расслабить, потому что пальцы из него никто не вынимал, но новая волна удовольствия снова заставила сжаться. Кончив, он уткнулся лбом в плечо Эйнри, постоял так, стараясь восстановить дыхание.

— Этот оргазм так же прекрасен, как и вчерашний. Спасибо… Но, пожалуйста, возьми меня сегодня вечером, хорошо?

— Сегодня вечером нам будет немного не до этого. Или ты забыл, что нас сегодня будут наказывать?

— Забыл. Прости…

— Не переживай, тут ты не виноват. Сабина просто хотела найти причину, чтобы меня наказать, и нашла ее. Поплыли обратно. Я вообще-то пришел вас обедать позвать. Догоняй, малек!

На этот раз первым к берегу приплыл Эйнри, за что был награжден поцелуем в щеку от своей госпожи.

* * *

Обедали по уже привычной схеме. Айрин у себя в комнате, мальчики на кухне. Потом Вилайди вернули.

— Давай, залезай ко мне на кровать, бери этот ужасный учебник и читай мне его вслух дальше. У тебя хорошо получается. Еще немного, и мы победим первый том.

Когда голос Вилайди стал предательски подхрипывать, решили остановится.

— Это же просто ужас-ужас какой-то! Все эти правила, нормы… Как вы все это помните?

— В нас вбивают это с раннего детства, госпожа. Что-то плеткой, что-то электрошокером. Госпожи учат это тоже с детства. Каждую группу мальчишек из нашего лагеря раз в неделю отвозили в лагерь госпожей, а их привозили к нам, потренироваться. Чем меньше наказаний получил за день, тем выше итоговый балл. А у госпожей задача, наоборот, заметить как можно больше нарушений. Я больше любил ездить к госпожам в лагерь. На чужой территории сразу напрягаешься и контролируешь каждый вздох. А у себя… Основную часть наказаний мы набирали с утра, еще не проснувшись полностью, и вечером, устав после занятий. Хорошо, что их никогда не оставляли в лагере на ночь. Все-таки до девяти лет нас старались защищать от сексуальных игр. Хотя раз, перед выпуском…

— Вот ведь! Я думала ты о Джордане! А ты о детском лагере… Но девочек же отдают в лагеря с девяти лет, если я не путаю?

— Да, все правильно, госпожа. К нам как раз их привозили где-то с середины первого года и до третьего. А с середины третьего года госпожей начинают возить в Джордан. Правда, уже раз в месяц. Самый сильный ажиотаж перед экзаменами, особенно у нас. Ведь если завалишь — отчислят тут же. А учиться в Джордане весело и интересно. Правда! Столько книг, музыка, танцы… Учитель обучала нас не только специальным танцам для возбуждения. Она разрешала просто танцевать. Для своего удовольствия. И еще обучали играть на всех музыкальных инструментах, правда моих способностей хватило только на сдачу зачета. А вот у Эйнри в комнате я видел гитару и флейту, — и Вилайди внимательно взглянул на Айрин, — и это может означать только одно. Он очень хорошо умеет на них играть. Раз ему разрешили их купить.

— Как ты думаешь, почему Эйн мне ничего про себя не рассказывает?

— Он слишком Верхний, госпожа. Ему трудно раскрываться перед вами. А теперь еще я все время рядом.

— Это хорошо, что ты рядом! С тобой здорово…

— Я опять помешал вам, госпожа?! — Эйнри тихо зашел в комнату и услышал последнюю фразу.

— Ты опять ревнуешь…

— О, да! У меня вообще нет повода для этого, госпожа? В первый раз я застал его обнимающимся голым с вами в воде. Сейчас вы лежите рядом с ним на кровати. И говорите, что вам с ним хорошо…

— В воде мы не обнимались, а боролись! А на кровати мы лежим, потому что так удобнее. И, заметь, мы оба одеты!

— Да, это не может не радовать…

— Эйнри, я не люблю, когда меня ревнуют! Даже если к этому есть повод. А в случае с Вилайди повода для ревности нет. Мне с ним и правда просто хорошо.

— Не буду вам мешать…

— Стой сейчас же!

— Как пожелаете, госпожа!

— А теперь извинись передо мной, быстро!

— Простите меня, госпожа, я был неправ…

— Нет, не так! С чувством! С раскаянием в голосе! На коленях!!!

На скуле у парня задергалась жилка, желваки заходили, губы дернулись от гнева. И тут же в его глазах промелькнул испуг, сменившийся настоящим раскаянием.

— Госпожа! Простите меня, пожалуйста! Я не понимаю, что со мной происходит! Просто схожу с ума, когда вижу вас… Прекрасно все понимаю… И что надо радоваться тому, что есть. И что вы моя госпожа, а значит можете делать все что хотите. Но когда я вижу вас рядом, у меня как будто мозги выносит, верите?! Вот просто пусто в голове и только страх и злость… Простите меня, пожалуйста!

Эйнри отвел глаза в сторону, закусив губу задумался на минуту, потом закрыл глаза… Глубоко вздохнул… И начал медленно раздеваться, смотря в глаза своей госпоже.

— Только не останавливайте меня! Малек сегодня очень просил, чтобы я поимел его, иначе он не понимает своего места. И мне тоже очень необходимо понять мое. Ведь вы обращаетесь со мной как с обычным парнем, континентальным. И поэтому на меня навалились все эти непонятные чувства. Ревность, страх, злость, боязнь потерять… А я всего лишь раб, госпожа! Ваш раб, избалованный, любимый, личный… Но всего лишь раб. И чувств у меня таких быть не может. Я с ними бороться не умею. Теряюсь в них. Мне нужно напомнить себе, кто я такой, госпожа. Мне это очень нужно!

Эйн встал на колени и начал ласкать себя, так же, как совсем недавно заставлял это делать Вилайди. Только еще злее, оставляя следы ногтей на груди, животе.

— Только не останавливайте меня! Боль отрезвляет, правда!

Айрин схватила юношу за волосы, резко запрокинула его голову к позвоночнику…

— Да! Да, госпожа, пожалуйста!

— Поднимите его, поставьте рядом с собой и возьмите сзади, — подсказал шепотом стоящий за спиной Вилайди. Зрелище ласкающего себя хозяина явно заводило его, дыхание мальчишки уже было прерывистым, но он изо всех сил старался держать себя под контролем.

Айрин сжала пальчиками соски брата, со всей силы, и дернула вверх, так, что тот не смог сдержать стон от боли:

— Вставай! Подойди ко мне! И, пожалуйста, дай мне как-то понять, что тебе хватит боли и я могу остановится… А теперь считай!

— Два… Четыре… Шесть…

— Эйнри, тебе больно, я же вижу… Я чувствую, как тебе больно!

— Нет! Еще! Пожалуйста, еще… Восемь…

Юноша выгнулся, грудью к госпоже, но не делая движений бедрами, наслаждаясь болью и ощущением пальцев Айрин в себе. Еще несколько злых, быстрых скользящих движений по члену и… Оргазм. Такой силы, что устоять на ногах было невозможно и Эйнри снова упал на колени… Лицом в пол…

— Я люблю тебя, Эйн!

— Я тоже люблю вас, госпожа! — в глазах юноши блестели слезы.

— Не хочешь принять душ?

— Нет, сейчас не надо… Помните те украшения, в комнате, было бы здорово, если бы вы…

— Сейчас вернусь.

Айрин выбрала два зажима для сосков. Ее рабу явно нравилось испытывать там боль. А анальные пробки… Это пусть мальчики между собой в них играют.

* * *

Эйнри ушел дальше работать. Хотя как можно нормально соображать после такого, не понятно. Ужин в доме должен был быть через два часа. На эти два часа Айрин с Вилайди снова убежали к озеру. Правда, на этот раз, вернулись домой как раз к ужину. Довольные и уставшие.

После ужина, прошедшего по обычной схеме «мальчики направо, девочки налево», собрались все в комнате у Айрин.

— Знаете, мальчики, после того что было сегодня днем, я как-то слегка нервничаю перед вашим наказанием. Может, ну его?

— Хозяйка Сабина завтра с утра обязательно захочет убедиться. В отношении меня точно, госпожа, можете не сомневаться! Малька можно не наказывать…

— То есть, моего Верхнего сейчас будут наказывать из-за меня, а мне предлагается просто на это смотреть?! И как ты думаешь, что я буду при этом чувствовать?! — Вилайди от возмущения даже глаза отвести в сторону забыл.

— Госпожа, за день общения с вами он сильно изменился. Вчера вечером здесь в углу у стенки стоял совсем другой раб, как вы считаете?

— Я считаю, что действую на вас расслабляюще. И с этим надо что-то делать, срочно. Пока Сабина не впала в панику и не запретила мне подходить к рабам близко. Поэтому давайте, мальчики, снимайте рубашки, оба, и вставайте в очередь. По учебнику вам полагается от тридцати ударов плетью. Останавливаемся на минимуме. Всех все устраивает? Отлично! Кто первый?

— А как же ночь на раскаяние, госпожа? — Эйнри явно было не по себе, хотя он и попытался улыбнуться.

— А для особо страждущих пораскаиваться предлагается после наказания поспать ночь на ковре, пока мы с Вилайди будем лежать на кровати и болтать о жизни. Устраивает такой расклад?! Нет? Вот и отлично.

— Первым надо наказывать меня, госпожа. Потому что меня должен наказывать мой Верхний, а не вы, — Вилайди решил вспомнить о приличиях и смотрел в пол.

— Отлично! Начинайте.

Вилайди снял с себя штаны и лег на бревно.

— Тебя надо фиксировать, малек?

— Как хочешь… Я могу терпеть и лежать спокойно. Но и ощущения при связывании мне нравятся, тогда можно сосредоточится на боли и не следить за телом.

Эйнри понимающе кивнул, и закрепил наручниками руки и ноги Вилайди. Вариантов крепления для ног было два — с плотно сжатыми и вытянутыми в длину ногами и с широко раздвинутыми. Для своего малька Эйн выбрал второй вариант, а под бедра ему положил высокий кожаный валик. Так что сзади мальчишка оказался в очень открытом положении. Потом выбрал две плетки, одну с тремя длинными толстыми кожаными хвостами и вторую, с большим количеством хвостов, но коротких, мягких и тонких.

— Отличный флоггер, — сделав несколько пробных взмахов, парень стеганул сам себя второй плеткой по животу.

Из последних сил старающийся дышать спокойно и ровно, при виде выбранного инструмента Вил чуть не потерял контроль. Сглотнул, закусил губу, не выдержал и сделал непроизвольно движение бедрами вверх, еще больше раскрывая ягодицы.

Девушка притаилась мухой на стекле, предчувствуя занимательное шоу.

Эйнри нежно провел кончиками хвостов флоггера по спине Вилайди, от шеи до упругой задницы. Как будто кисточкой. Мальчишка снова выгнулся бедрами, раскрываясь. Хвосты погладили каждую ягодицу, раскрывшись на них веером. Потом прошлись по открытой нежной коже. Парнишка раскрылся до предела… И тут же именно туда и последовал удар плетью. Отвесив пятнадцать ударов, Эйн сменил плетку, взяв длинную трехвостку. Ею он бил только по спине. Елочкой. Еще пятнадцать ударов. Потом легкими массирующими движениями втер в тело мальчика масло иши. Перевернув флакон, вылил масло тоненькой струйкой на другую пострадавшую часть тела. Выровнял высоту ножек у бревна. И только после этого отстегнул Вилайди.

Мальчишка соскользнул с бревна сразу на колени, поднял голову и с восторгом посмотрел на хозяина.

— Я уже давно не кончал под плеткой, Верхний! Мне уйти, пока будут наказывать тебя или можно остаться?

— Оставайся, малек. Может получится кончить еще раз, — Эйн усмехнулся и начал раздеваться. Плавно. Зовуще глядя в глаза своей госпоже.

— На такой класс я не способна, так что пойдем уже проверенным путем.

Айрин взяла с полки уже один раз опробованную ее плеть, дождалась, пока брат ляжет на бревно, и просто выписала ему по спине и заду тридцать ударов. Эйнри молча вытерпел все, потом встал и ушел в душ.

— Ну вот! Ни тебе «спасибо», ни тебе «простите»…

— Спасибо, госпожа! — продекламировал парень, высунув из двери ванной комнаты голову.

Вилайди виновато улыбнулся девушке, потом похромал в сторону кровати. Вопросительно посмотрел на Айрин, уточняя, куда ему ложиться.

В это время из ванной, чуть пошатываясь, вышел Эйн. Опустился перед сестрой на колени, уткнулся лицом ей в ноги… Удовлетворенно вздохнул. Потом поднял голову: «Госпожа позволит мне на ночь снять зажимы? И… Смажьте мне спину маслом, пожалуйста…».

После того как все расположились на кровати, единогласно было принято решение просто лечь спать. В эту ночь все спали спокойно.

Глава 4

Несколько дней прошли совсем незаметно и буднично-однообразно. С рассветом Эйнри уходил по своим управительским делам, предварительно покормив своего малька завтраком. Айрин просыпалась, завтракала, и они вдвоем с Вилайди шли на озеро. Там купались, читали учебник, снова купались, снова читали учебник, просто болтали. Перед обедом к ним присоединялся Эйнри. Они купались втроем, возвращались домой, обедали и Эйнри опять уходил, а Айрин с Вилайди снова шли купаться и мучить учебник. До ужина.

Когда оба учебника были прочитаны, хитрый Вилайди решил устроить что-то типа проверочного экзамена. Девушка завалила половину вопросов и очень расстроилась. Пришлось начать читать все снова, но уже по другой системе. Прочитали главу и тут же повторили прочитанное. В Вилайди вообще, как выяснилось, жил внутри деспот и тиран, в смысле идеальный учитель. Он не просто настаивал на полном пересказе прочитанного, а еще задавал вопросы, иногда подсказывал правильные ответы и объяснял, почему должно быть именно так.

И только после ужина начиналось разнообразие.

Хотя нет, один раз серые будни были «разноображены» после обеда: пришли портные, сняли с Айрин мерки и выбрали вместе с ней кучу платьев из разных каталогов. Вилайди и Эйнри приняли в выборе платьев очень активное участие. В итоге девушка пришла к выводу, что когда вся эта одежда будет готова, ей придется поменять шкаф. А еще лучше просто завести отдельную комнату, где будет жить ее новый гардероб.

А так все самое интересное начиналось после ужина.


26 вайэба 326 года. Двенадцать дней до вечеринки.


Вилайди был очень решительно настроен четко обозначить позиции положения Верхнего и Нижнего в их паре с Эйнри. Настолько решительно, что последний час до ужина они с Айрин разрабатывали план соблазнения.

Сначала юноша привел в порядок свое тело. Вымылся, втер в себя какое-то пахучее масло. Когда Айрин спросила, смазал ли он себя только снаружи или изнутри тоже, мальчишка так мило покраснел, что ответа не понадобилось.

Потом волосы Вилайди тщательно причесали и заплели в косу. Губы долго-долго натирали жестким полотенцем и смазали обычным маслом. Нижние контуры глаз юноши Айрин, закусив кончик языка от старания, выделила коричневыми тенями. Так, чтобы эффект был заметен, а сами тени — практически нет. Глаза Вилайди и так были удивительными. Большие, чуть поднятые к вискам, темно-зеленого цвета с рыжими точками. Обрамленные самыми длинными и пушистыми ресницами, какие Айрин видела в своей жизни.

На штаны, через бедро, под углом, намотали сплетенную косичкой из разноцветных кусочков кожи «заманушку», как ее обозвала девушка. На соски Вилайди выбрал себе два зажима с камушками, похожими на изумруды. Айрин одобрила выбор: «Под цвет глаз. Красиво.»

В общем, когда Эйнри зашел, чтобы отвести своего малька на ужин, он так и застыл в дверях. Хорошо хоть успел их закрыть.

— Матерь Сущего! Маль… — юноша запнулся, сглотнул, — Вилайди, ты… Ма-ать… У меня просто нет слов! Мне к тебе подойти страшно, такой ты красивый… У меня. Оказывается. Вот Матерь Сущего! Как я тебя сейчас ужинать поведу?! Мы же до лестницы не дойдем… Нет, мы даже от двери не отойдем… Мы вообще никуда не пойдем, пока я не сделаю тебя своим. — Эйнри умоляюще посмотрел на Айрин: — Госпожа, можно?!

— Да, конечно, развлекайтесь мальчики. Я пока в библиотеку за новыми книжками схожу. Часик у вас есть точно. Только двери закройте, а то у Сабины сердце не выдержит.

И девушка быстро выбежала из комнаты. Сначала — совершено честно направившись в библиотеку за очередным любовным романом. А то все время учебники и учебники, скучно. Там ее и нашла Сабина. Ужинать девушка напросилась в гости к тетушке, правда, за это ей пришлось выслушать большую подборку местных сплетен. Но чего не сделаешь ради счастья своих рабов, верно?

Вернувшись к себе в комнату значительно позже, чем через час, она нашла там сладко спавшего в кровати Вилайди и не спящего взволнованного Эйнри.

— Малек уснул почти сразу, даже без ужина. А я успел и поужинать сходить, и в библиотеку заглянуть, и полдома обойти… Хорошо, кто-то из мелочи видел, как вы к Хозяйке в комнату заходили. А то я уже волноваться начал, госпожа.

— Что со мной может случиться в собственном доме?

— Ну… Просто… — Эйнри опустился в свою любимую позу: на колени и головой прижаться к животу девушки, — Вилайди прекрасен, госпожа, но мне нужно… Хотя бы просто чувствовать ваше дыхание рядом… Никогда бы не подумал, что сам буду просить об этом, но… Не уходите больше, госпожа, пожалуйста. Вам ведь нравится смотреть, когда мы с ним, верно же? А мне после него нужно принадлежать вам. Хотя бы просто постоять вот так, рядом… Иначе я чувствую себя отвергнутым. Вами. И… Вы возьмете меня сейчас?

— Ты уверен, что у тебя еще осталось сил на меня?

— Госпожа! На вас у меня всегда есть силы!.. И… Спасибо вам за Вилайди!


27 вайэба 326 года. Одиннадцать дней до вечеринки.


После ужина парни вернулись очень чем-то возбужденные, глаза блестят, лица загадочные.

— Ну и что вы задумали, мальчики?!

— Понимаете, госпожа, у Сайни сегодня день рождения, и он очень просил малька станцевать для него. Просто станцевать. И обещал позаботится о том, чтобы его никто не трогал. Малек согласился, госпожа. Но мы подумали… Вдруг вы тоже захотите посмотреть как он танцует? Вы ведь не будете сердится, если он будет танцевать для Сайни, а не для вас?

— Главное чтобы ты не сильно сердился. Или ты ревнивое чудовище только в отношении меня?

— Сайни будет только смотреть… И…Госпожа… Можно его снова сделать таким же красивым, как вчера? Пусть завидуют!

— А ты не боишься, что потом они организуют охоту?

— Я хорошо дерусь, госпожа.

— М-да? Ну тогда иди, погуляй где-нибудь, пока мы будем наводить марафет.

— Вы меня прогоняете, госпожа?!

— Конечно. Для твоего же удовольствия, между прочим. Вернешься и оценишь результат.

— Верхний… Мне будет нужна музыка, — Вилайди невинно похлопал ресницами, потом опустил глаза в пол, — я видел у тебя в комнате гитару… Может, ты сыграешь на ней для меня?

— Э… Малек… Ты умеешь подставить так, что на тебя и не разозлишься… Я уже давно не играл.

— Ну вот и потренируйся, — Айрин за руку дотащила брата до двери и выставила его из комнаты.

В этот раз Вил не стал заплетать волосы в косу: «Когда танцуешь, красивее с распущенными». Выплел из кожаной «заманушки» одну из веревочек, коричневую, и отстриг от нее короткий кусочек: «На член завяжу, чтобы стоял, пока танцую. Все-таки лучше подстраховаться, вдруг переволнуюсь и не встанет…»

— А почему веревку, а не контроль-кольца из здешней коллекции?

— Потому что я танцую для брата своего мужчины, а не используюсь для развлечения. Это очень сложные чисто гаремные нюансы, госпожа… Я и на соски зажимы надевать не буду, хотя с ними красивее. Но они подчеркивают мое положение сексуальной игрушки. А я приглашен для танца, а не для того, чтобы в меня играли.

Зажимы Вил надевать не стал, но с помощью пальцев и холодной воды довел свои соски до сочно-красного цвета.

В процессе нанесения теней в комнату тихо вкрался Эйнри. Увидел Вилайди. Глубоко вдохнул. Выдохнул.

— По сравнению с вчерашним — просто и по домашнему… — Айрин тут же залепила ему по затылку ладонью. — Ай, госпожа! Да красивый он у меня, красивый! Сам себе завидую просто… Ну пойдем же уже хвастаться…

На мужской половине дома было шумно и пахло чем-то терпко-хмельным.

— Кальяны уже заправлены. Вечером в гареме всегда покуривают… А сегодня к тому же праздник, — пояснил Эйн. — Нам в гаремный зал, госпожа. Помните, как туда идти?

— Да, конечно. Но я предпочла бы идти за тобой.

— Госпожа! Мы тут не одни. Даже на мужской половине встречаются женщины, да и парням нельзя показывать плохой пример поведения. Все и так в курсе, что вы меня балуете.

До зала надо было идти по длинному коридору с большим количеством дверей. Это были комнаты спецов и особо выделяемых наложников. Только у Эйнри комната была на женской половине, рядом с Сабининой.

В зале было шумно и многолюдно. И правда, иногда встречались молодые женщины. Запах жимолости резко выделялся из всего хмельного букета ароматов. Рабы сидели на полу, на ковре, небольшими группами, а в центре каждой стояли кальяны. Один, два… Иногда даже три сразу. Айрин поискала глазами Сайни. Не нашла.

— Эйн, я не вижу здесь Сайни… Зато я вижу толпу обкуренных парней и с десяток девушек. Мне это не нравится.

— Что именно вам не нравится, госпожа? Это все ваши рабы и служанки. А, вот две ваши родственницы, но они настолько дальние, что почти равны со служанками. А вот это — молодая хозяйка повыше статусом. Интересно, что она здесь делает? Ладно, потом узнаю. А теперь сделайте лицо позаносчивее и заходите. Если бы не эта молодая хозяйка, можно было бы не так точно играть по правилам, но раз она тут…

Айрин постаралась сделать требуемое выражение лица и вошла в зал.

Шум сразу затих. Рабы упали на колени, служанки и две молодых хозяйки присели в реверансе. И только молодая женщина, присутствие которой так удивило брата, просто встала и склонила голову.

— Она приветствует вас как равная, госпожа, — еле слышно прошептал парень, — а это не правильно. Вы, конечно, не прямая наследница и даже не дочь Управительницы, но она вообще дочь двоюродной сестры прежней госпожи. Живущая в этом доме, не специалист, то есть полностью зависимая от вашего расположения. Поставьте ее на место, госпожа. Лучше язвительно, а не грубо. Хотя сама виновата.

— А я и не знала, что у прежней госпожи была дочь. Или вы тайная дочь Сабины? — Айрин презрительно осматривала зарвавшуюся женщину, а голос просто сочился ехидством, — Или вы не узнали меня, хозяйственная наша? Тогда вам следует покинуть этот зал, ароматы которого оказывают такое ослабляющее действие на вашу память.

— Извините, госпожа, я и правда вас не узнала. Просто не ожидала увидеть госпожу Дома на празднике для рабов, — женщина присела в реверансе.

— Почему бы мне не зайти и не посмотреть, как веселятся МОИ рабы? Тем более, тут скоро будет танцевать раб моего личного раба.

Женщина еще ниже склонила голову и промолчала.

— А теперь все можете встать.

Зал снова начал потихоньку оживать и наполняться тихим ровным гулом голосов. Айрин обернулась к Эйну, чтобы поручить ему найти Сайни. И тут же сама увидела его в проходе в зал.

Поймав взгляд девушки он быстрым шагом подошел к их группе и упал на колени, так, что б как бы нечаянно чуть коснуться губами пальцев своей госпожи.

— Я так счастлив снова видеть вас, моя госпожа!

— Я тоже рада тебя видеть, Сайни. Можешь принять вертикальное положение и расслабиться.

Как только Сайни встал, Айрин поцеловала его в щеку: «С днем рождения, братик!». Сайни замер, потом немного испуганно взглянул на Эйнри, убедился, что убивать не будут. Подмигнул в сторону Вилайди и восхищенно присвистнул.

— Пойду, придумаю что-нибудь насчет музыки…

— Пошли кого-нибудь за моей гитарой, — Эйнри задумчиво-смущенно посмотрел на брата.

— Ты будешь играть? Матерь Сущего, Эйн, ты уже пять лет нас не баловал! И я не верю, что это в честь моего дня рождения…

— Просто пошли кого-нибудь за гитарой и не напрягай мозг! — взгляды братьев пересеклись.

Вилайди вцепился в руку Айрин, и на его лице появилось виновато-испуганное выражение. Он явно переживал, что спровоцировал все это. Девушка нежно погладила его по запястью и прошептала: «Успокойся. Если бы он действительно не хотел играть, просто сказал бы „нет“ и все. А раз согласился, значит ту причину, из-за которой он забросил музыку, время уже вылечило. Ты просто дал ему повод начать играть снова.»

В это время Сайни дружески хлопнул брата по спине: «Я просто очень рад, что тебя наконец отпустило…» И, вежливо склонив голову перед госпожой, ушел искать посыльного за гитарой.

Айрин видела, как откровенно изучают смотрящего в пол Вилайди. Чувствовала заинтересованные взгляды на себе. Хотя с ней глазами старались не встречаться даже женщины. Девушке казалось, что в такой обстановке Эйн должен быть одним сплошным комком нервов и ревности. А он, наоборот, стоял спокойно-расслабленно, улыбаясь и кивая тем, с кем пересекался взглядом.

— Двигаемся вон к той компании, где сидит мужчина лет сорока. Видите, госпожа?

— Вижу. А почему именно туда?

— Там сидят друзья Сайни. И он, когда придет, подсядет именно к ним. Значит, там вам будет лучше всего видно, как будет танцевать малек.

— Госпожа! — вся компания рабов упала на колени.

— Можете встать. Мы решили присоединиться к вам на время. Я не буду долго напрягать вас своим присутствием, не волнуйтесь.

— Госпожа!! Что вы такое говорите, госпожа! Для всех нас ваше присутствие — большая честь. А то, что вы решили сесть рядом с нами — честь вдвойне!

В основном в компании были молодые люди в возрасте около тридцати лет. «Пограничный возраст для наложников» — отметила для себя девушка, и самым тихим шепотом спросила у Эйнри:

— А сколько лет Сайни?

— Двадцать семь, госпожа… Еще три года осталось…

— До чего? Что с ним будет потом?

— Вы можете послезавтра прийти посмотреть на процедуру Прощания, госпожа, — улыбнулся девушке один из мужчин.

— Послезавтра? А с кем будут прощаться?

— Со мной, госпожа…

— И вы об этом так спокойно говорите?!!

Мужчина изумленно посмотрел на девушку, потом перевел вопросительный взгляд на Эйнри..

— Госпожа, он обычный наложник, у него нет детей и он не стал любимчиком ни для одной из женщин дома. Его ценность сейчас равна нулю, и он сам знает об этом.

— Но он по-прежнему красивый, спокойный, явно не глупый… Почему именно в тридцать?!

— Спасибо, госпожа! Особенно за «явно не глупого», — мужчина и с ним вся компания весело рассмеялись. — Если бы я был действительно умным, то стал бы спецом, как Кхериян. Он сейчас, в сорок два, стоит больше, чем стоил я сразу после выпуска. Нет, госпожа. Эйн абсолютно прав, моя ценность сейчас равна нулю и я только обуза для Дома. Еще месяц назад я мысленно приготовился к Прощанию. Но мне будет очень приятно, если в последние минуты рядом со мной посидит моя молодая госпожа.

— Все же это так неправильно…

— А вы посмотрите на это с точки зрения хозяйки дома, госпожа, — улыбнулся девушке Сайни, уже какое-то время сидевший рядом с ее собеседником. — Надо постоянно тратить деньги, чтобы прокормить и одеть наложника, которого никто не использует и который не проявил никаких талантов в других областях.

— А ты будто проявил… Блудливый котенок! — мужчина так по-хозяйски обнял Сайни, что в их отношениях сразу все стало понятно. — И вообще нам обещали танец. А, судя по гитаре в руках твоего брата, нас сегодня ждет не только радость для глаз, но и услада для ушей.

Сайни, Эйнри и Вилайди переглянулись. Вил подтверждающе кивнул и пошел в центр зала. Эйн пошел следом за ним. Обняв мальчишку за талию, откинул чуть назад, погладил ладонью по лицу, поиграл с сосками, поцеловал за ухом, что-то прошептал… Расстегнул ему ширинку, незаметно достав из кармана заготовленную веревку, потом, приподняв парнишку за талию вынул его из спущенных штанов на ковер. Отшвырнул их ногой в сторону Сайни и его компании. Прижался к мальчишке бедрами и потерся об него, потом, почти не разрывая слияние, плотно затянул веревку на уже вовсю стоящем члене Вила.

Отошел в сторону и дал всем полюбоваться на мальчика. А полюбоваться было на что. Приглушенный свет ламп падал на юношу, усиливая отблески рыжего в волосах. Смазанное маслом тело блестело, подчеркивая гладкость и нежность кожи. Руки, с едва намеченным рельефом мышц, плечи, достаточно широкие для его комплекции. Намек на талию, узкие бедра, плоский живот, красивый рисунок ягодиц, стройные длинные ноги, с более четким мышечным рельефом. Зал затих.

Выдержав минутную паузу Эйнри взял из рук брата гитару… Сначала мелодия была тихая и нежная, прелюдия. Вилайди начал свой танец, плавно извиваясь бедрами и поднятыми вверх руками, потом как бы обнял себя руками, от шеи медленно вниз: плечи, грудь, талия, бедра… снова вернулся к груди, выгнулся, провел ладонями по соскам, встал на мостик, ловким движением снова выпрямился, руки снова вверх — и вот опять все тело плавно извивается, как у змеи…

Музыка набирала ритм. Танец тоже. Прелюдия закончилась. Руки, поднятые вверх, извивались змеями, вытянутые параллельно полу — напоминали волны. Юноша то вставал на мостик, то выгибался на ковре, лежа на животе и касаясь пятками плеч.

В музыке наконец явно зазвучали сексуальные нотки. Вилайди, танцуя, приблизился к Сайни и вытащил его в центр зала. Чуть толкнув усадил на ковер, заставив вытянуть вперед ноги и опереться руками за спиной. Встал перед ним на колени, зажав ноги Сайни между своими. Дальше мальчик то выгибался всей грудью, чтобы тереться ею о грудь мужчины, то приседал и, извиваясь бедрами, ласкал своим возбужденным членом одетую часть тела Сайни. То, изогнувшись в спине, проводил по обнаженной части его тела своими волосами… Иногда мальчик опускался на одну из ног мужчины и терся об нее, возбуждая себя для продолжения танца. Несколько раз Вилайди откидывался на спину, полностью ложась на ноги Сайни и выгибаясь всем телом. Тогда парень непроизвольно тянулся к его возбужденному члену, а мальчишка еще делал едва заметные движения бедрами, чтобы казалось, будто его член тоже танцует.

Наконец Сайни умоляюще посмотрел на брата и, кивнув себе между ног, смущенно-довольно улыбнулся.

Гитара снова заиграла что-то спокойно-нежное. Юноша сделал несколько завершающих танец движений, соскочил и юркой ящеркой спрятался за спину своего мужчины.

Эйнри, обернувшись, одним движением развязал веревку на его члене, обнял и поцеловал мальчишку. Властным, собственническим поцелуем в губы.

Друг Сайни перекинул им штаны Вилайди, а сам подошел к своему любовнику и протянул ему руку, помогая встать: «Ну как, удалось кончить? Хотя что я спрашиваю… Если бы на мне извивался такой мальчик, и я бы не удержался!»

— Спасибо за подарок, братишка!

— Главное, чтобы на пользу пошло, — Эйнри, улыбался брату, при этом крепко прижимая Вилайди к себе. — Приятно было с вами посидеть, но мне вставать с рассветом, а на эту ночь у меня еще есть несколько приятных дел..

— Да уж не сомневаюсь! Госпожа, позволите?.. — Сайни, встав на колени, протянул Айрин руку.

— Спасибо. Эйнри прав, было очень приятно побыть с вами.

— Заходите еще, госпожа! Лучше всего днем… — Еще один из друзей Сайни, тоже где-то в возрасте около тридцати, смотрел ей в глаза и улыбался. — Мы все будем рады доставить вам удовольствие, пока ваш личный раб занят делами госпожи Сабины!

Девушка рассмеялась, представив, что здесь устроит Эйнри, найдя ее развлекающейся с кем-то из этих мужчин. Еще раз поцеловав Сайни в щеку, она вышла из зала. Ее мальчики последовали за ней. Вслед Вилайди раздавались восторженные возгласы.

— Ты отлично играешь, Верхний!

— А ты очень сексуально танцуешь, малек! И теперь тебе придется за это ответить!

— Как только пожелаешь, я весь только твой, ты же знаешь, — Вилайди даже облизнул губы, предвкушая как ему придется отвечать за танец.

— Вы как хотите, мальчики, а я спать. Ковер полностью в вашем распоряжении. Сильно не шумите только.

— Госпожа?!

— Я правда очень хочу спать, Эйнри, просто очень хочу спать. Но я в восторге от того, как ты играешь. И теперь буду постоянно просить тебя сыграть мне. И танец Вилайди мне тоже очень понравился, — девушка устало улыбнулась своим мальчикам. — Нескучной вам ночи! Я уже сплю… Вот просто уже сплю…

А Вилайди еще какое-то время расплачивался за свое умение танцевать.


28 вайэба 326 года. Десять дней до вечеринки.


Как раз в этот день Вилайди решил устроить своей госпоже тестирование. Настроение у людей, выяснивших, что из двух томов информации в их голове осталось меньше половины, обычно не очень веселое. И объявление Сабины, что через три дня к ним приедет «долгожданный» учитель из лагеря для госпожей, улучшению настроения не способствует.

Правда, девушка постаралась принять это известие достойно, с улыбкой на лице. Потому что ей нужно было добиться от тетушки одного очень важного отступления от правил. Эта уступка касалась любовника Сайни. Мысль о том, что завтра этот красивый молодой мужчина будет усыплен, портила ей настроение гораздо больше, чем заваленное тестирование и приезд учителя. Главное, она никак не могла понять, почему в тридцать?! Если уж исходить из полной ненужности для использования, то сорок пять было бы более правильным. Ну хорошо, черная дыра им навстречу, пусть в сорок! Почему в тридцать?! Интересно, насколько сильно тетушка любит своего сына, единственного ребенка, между прочим?

— Сабина, я слышала завтра будет Прощание с одним из наложников?

— Да, с Лейхио. Хороший мальчик. Он у нас с четырнадцати лет, сразу после выпуска из лагеря.

— Мне показалось, что Сайни к нему очень привязан…

— К Лейхио? О да! Они вместе с самого первого дня… Лейхио сначала было очень одиноко, и Сайни заботился о нем. Хотя и был совсем маленьким. Приедет из лагеря на выходные и сразу к нему бежит. Госпожа очень любила смотреть на них. Пока Сайни не достиг возраста использования.

— Возраст использования — тринадцать лет?

— Да, госпожа. Смотрю, вы потихоньку осваиваете наши законы… Это хорошо.

— Я бы хотела с вами посоветоваться. Мы ведь достаточно богаты? А гарем мы сократили, по сравнению с тетушкиным, чуть ли не в два раза. Может быть, имеет смысл сохранить пока старых наложников? Сдвинуть возраст прощания на пять лет? А за эти пять лет переучить их на помощников спецов, например. Да, дорогими и опытными специалистами им стать не получится, но как помощники они могут и справиться. Вот если они за это время не найдут себе другое дело, значит, безнадежны. А так, подумайте, Сабина, как экономно получается! До тридцати мы используем мужчину как наложника, потом отдаем его специалистам дома, и используем по второму кругу. Как вы считаете?

— Я считаю, что вы очень умная девушка, госпожа! Наверное стоит попробовать… У нас пятеро наложников в пограничном возрасте. Давайте попробуем. У меня где-то валялись тесты по профориентированию.

Как и ожидалось, Сабину предложение заинтересовало. Ну хоть что-то хорошее за день…

А вечером Эйнри предложил снять стресс конной прогулкой.

— Эйн, ты правда веришь в то, что от падения с лошади у меня улучшится настроение?!

— А вы правда верите, что я позволю вам упасть с лошади, госпожа?

Айрин ни разу не пожалела, что согласилась.

Лошадка ей выбрали смирную, спокойную. Вилайди угонял далеко вперед, возвращался, и снова исчезал в темноте. Эйнри держался рядом и разговорами старался отвлечь девушку от грустных мыслей. Под конец поездки Айрин даже рискнула позволить лошади перейти на среднюю рысь. Мальчики добились своего — настроение у их госпожи явно улучшилось.

Вечером, после душа, лежа в кровати, Эйн сначала очень долго возбуждал своего малька, доведя его до привычного уже состояния: «Я-не-мо-гу-уже-терпеть! Возьми меня как угодно, пожалуйста!». Потом повернулся к уже возбужденной от красивого зрелища девушке: «Вы уверены, что не хотите его использовать, госпожа?».

Услышав это, мальчик широко распахнул глаза: «За что, Верхний?!». Принял позу для раба, которого используют без фиксации — ноги сжаты вместе, руки согнуты в локтях и под спину. Голову откинул назад, открывая Эйну доступ к шее.

В голове снова зазвучал диалог между его хозяином и госпожой: «Эйнри, вот если я сейчас захочу использовать его как Сайни, мне можно будет это сделать?» — «Да, госпожа. Один раз…» — «А потом?» — «А потом я перережу ему горло.» — «Ты такой ревнивый, прямо ужас!»

Что он сделал не так? Сегодня? Сейчас? Он наконец-то поверил, что может быть счастлив. Расслабился. Когда Верхний вывел ему лошадь… Он скакал, и ветер свистел в ушах, и… Все было как в Джордане, только лучше! Во много раз лучше, потому что впереди был спокойный вечер с Верхним и госпожой. И эти двое заботятся о нем… И вот сейчас все должно закончиться. Жаль… Так хочется понять за что… Хотя зачем? Может, просто он надоел, вот и все. В прошлый раз он надоел своей госпоже и его сдали в бордель. В этот раз — ему просто перережут горло. Страшно. Это наверное больно… И крови будет много. Госпожа расстроится, постель придется перестилать. А сейчас ночь уже и госпожа спать хочет…

— Верхний, — главное чтобы в голосе не было слез, главное чтобы в голосе не было слез! — давай я лучше лягу на ковер?

— Зачем? Тебе слишком мягко на кровати?

— Ну… Ведь будет же много крови. Белье испачкается…

— Малек! Ты что там себе придумал?! Малек! Прости, я забыл что ты вырос в еще худшем кошмаре, чем я… Ты правда решил, что я тебе сейчас перережу горло? После того как госпожа тебя использует? И единственное, о чем ты переживаешь, это чтобы мы твоей кровью постельное не уделали?! Малек… Я правда похож на монстра?

— Прости меня, Верхний! Пожалуйста, прости меня! — Испуганный Вилайди, всхлипывая, соскочил с кровати на пол и упал на колени, закрыв голову руками. — Я не хотел… Прости, что я тебя обидел!

Он обидел Верхнего!!! Теперь он его совершенно точно обидел. И тот не будет больше так с ним обращаться. Неблагодарных рабов наказывают, а не ласкают… Тем более так, как это делает Верхний. Хотя Эйнри и наказывает так, что…

— Пожалуйста, прости меня!!! Прости меня!!!

— Иди ко мне, малек. Вставай с колен, прекращай рыдать и бояться и иди ко мне.

Эйн прижал дрожащее мальчишеское тело к себе, гладил Вилайди по волосам, целовал его глаза, губы, шею… Шептал: «Малек, ты дурашка! Наивная дурашка, малек! Не бойся меня. Когда мы втроем — тебе нечего бояться. Я могу отвесить тебе подзатыльник, если разозлюсь. Но о большем можешь даже не фантазировать! Малек… Ты просто такой красивый, когда возбужден по самое твое „не-мо-гу“! Прости меня?.. Я не очень удачно пошутил, малек…»

Всхлипывая в плечо своего Верхнего, Вилайди уснул.

Эйнри виновато посмотрел на Айрин: «Я кретин после вейжэ, да?»

— Теперь моя очередь обнять тебя и успокаивать?

— Знаете, госпожа, я сейчас себя таким… дерьмом ощущаю… Просто не передать. В его возрасте я запоем читал континентальные книги и мечтал сбежать с планеты. И мне казалось, что моя жизнь полный ад. А сейчас вот понял — у меня для раба было счастливое детство. Ни мне, ни Сайни не пришло бы в голову просто молча подставить шею и — Матерь Сущего! — переживать о крови на постельном белье госпожи! Хотя… Если бы я понял, что надоел вам, то тоже молча подставил шею под нож и еще бы сам надавил… Как вы думаете, госпожа, в его голову могла прийти мысль, что он просто надоел мне?

— Иди ко мне, Эйн… Я очень плохой советчик по поводу того, что могло прийти вам в голову. Но зато я могу целовать тебя вот так и вот так… И еще вот так… Расслабься… Все хорошо…


29 вайэба 326 года. Девять дней до вечеринки.


Утром Эйнри принес завтрак для Вилайди в комнату. Некоторое время любовался на спящего мальчишку, потом, встав на колени, погладил и поцеловал его в губы.

Вилайди тут же открыл глаза, в них были вчерашние слезы и страх, и сегодняшнее радостное изумление.

— Ты у меня одна сплошная эмоция, малек. Как ты Джордан умудрился закончить? У тебя все чувства на лице пробегают, как код на экране компьютера.

— Это плохо, да?

— Матерь Сущего, малек! Это не плохо и не хорошо. Это — часть тебя. Конкретно то, что ты так легко читаем, забавно. Ты так и не понял еще? Я не воспринимаю тебя как своего раба. Ты мой младший любовник. Любовник — это от слова любить, малек! И не смей разводить сырость в нашей кровати! Вылезай лучше завтракать. Только тихо, чтобы госпожа не проснулась. Садись на ковер, я тебя кормить буду…

Покормив Вилайди завтраком Эйнри ушел, а Вилайди тихо сидел на ковре и ждал, пока госпожа проснется.

Дверь чуть приоткрылась и в щель заглянул Сайни.

— Привет, красавчик! Госпожа еще спит? — Парень явно не спал всю ночь, в глазах тоска… — Можно зайти? Я тихо, шушаркой… Лейхио повели готовить к прощанию. Все скоро начнется. Как ты думаешь, может госпожу разбудить? Она хотела придти. На что она больше разозлится? Что мы ее разбудили или что…

— Сайни? Что ты тут делаешь?!

— Простите, госпожа! — упал на колени юноша. — Просто сегодня прощание с Лейхио. А вы вроде бы хотели присутствовать… Если вы передумали, простите меня! Я приду за наказанием как только вы выспитесь, только позвольте мне проводить Лейя.

— Нет, все в порядке. Притащи мне кувшин тайшу и каких-нибудь сладких плюшек, а я пока умоюсь и оденусь.

Парень кивнул и убежал на кухню.

— Как ты? — Айрин, приведя себя в порядок, ласково погладила Вилайди по голове.

— Он… Сказал, что я для него младший любовник… Как Сайни для Лейхио. Это… Это значит, что он меня любит, да, госпожа?

— Знаешь, мне кажется, что да. Он смотрит на тебя открытыми глазами, а значит это уже нечто большее, чем влюбленность.

— Он принес мне сегодня завтрак сюда и кормил с рук. Зная, что его могут наказать…

— Тебе было приятно?

— Очень. Жаль, что так нельзя есть каждый день…

— У меня есть на эту тему одна мысль… Но я ее немного еще подумаю…

В это время в комнату осторожно постучал и зашел Сайни, неся на подносе завтрак. Тихо сел на ковер, поближе к Вилайди.

— А есть ограничение по количеству людей на прощание?

— Да, госпожа. Но очень условное. Из-за того что комната небольшая.

— Ну что, я готова. Можем идти?

— Да, госпожа.

* * *

Комната для прощания находилась в мужской половине дома. Лейхио дали выпить слабого настоя вейжэ, раздели и привязали к специальной скамейке. Рядом стояла капельница.

Лейя слегка потряхивало, несмотря на выпитый настой.

— Госпожа Сабина, можно еще?..

— Ты хочешь, чтобы твой разум покинул тело раньше, чем душа?

— Простите, госпожа Сабина. Я был уверен, что готов… А сейчас… Мне бы хотелось быть спокойным, когда придет Сай.

— Я все равно не дам тебе пока больше вейжэ. Когда придет Сайни, то он поможет тебе выпить еще стакан. А пока лежи один и успокаивайся сам, дыханием, — и Сабина вышла из комнаты.

Ей нужно было собрать остальных наложников, чей возраст подходил к пограничному. Настой, который она дала выпить Лейхио, был слабее положенного, и в него были добавлены травы, полностью нейтрализующие успокоительный эффект. Раньше рабов иногда даже обкалывали чистым вейжэ, только бы на прощание они выглядели спокойными и умиротворенными. А сейчас ей надо было показать, как это страшно. Страх иногда бывает очень хорошим стимулятором к действию. А ей надо, чтобы эксперимент с переквалификацией наложников в специалистов прошел отлично. Тогда его можно будет преподнести не как блажь молодой госпожи, а как показатель ее ума и экономности.

Когда молодые люди пришли в комнату прощания, Лейхио уже почти успокоился. Он готовился к этому уже несколько месяцев, в последний месяц старался не отпускать от себя Сая ни днем, ни ночью. Наслаждаясь каждой минутой. Все равно мало… Шестнадцать лет вместе и все равно мало.

Сайни, не успев войти, тут же кинулся к своему другу: «Лей! Любимый!»

— А где Сабина?

— Уау! Молодая госпожа? Вы все-таки решили зайти попрощаться? Это большая честь… — Лейхио был привязан к двери головой, поэтому Айрин прошла на середину комнаты, чтобы разговаривая видеть лицо собеседника. Мужчина улыбался. Одними губами. А в глазах стоял страх. Страх, который он старательно прятал.

— Да, я решила прийти. Наверное вас стоит на время оставить одних?

— Мы были вместе сегодня всю ночь. Не уходите, госпожа. А мальчика-красавчика вы тоже привели с собой?

Вилайди, тихо стоявший у двери, подошел и встал на колени рядом с Сайни.

И тут в комнату величественно прошествовала Сабина. А за ней вошли трое мужчин, двоих из которых она видела в гаремном зале.

Лейхио попытался улыбнуться и им. Но страх заявлял о себе все сильнее и сильнее.

— Ну что же, мальчики. Я рада, что ваша госпожа здесь. И вам не придется искать ее по всему дому, чтобы отблагодарить. Она решила дать вам всем шанс продлить свою жизнь, если вы сумеете доказать семье свою нужность. Вам дается два года, чтобы научиться любой другой специальности. Пользуйтесь библиотекой, советами специалистов дома, женщин, с которыми у семьи договора… Ваше образование оплачиваете только вы сами. Деньги на вас начнем тратить, только когда докажете свою нужность. Все понятно?

Говоря все это Сабина отвязала Лейя от скамейки. Все остальные мужчины, включая Сайни, еще с началом речи упали перед Айрин на колени.

— То есть, просто пригласив вас на церемонию прощания я спас жизнь еще на два года себе и вот этим парням? — мужчина постепенно отходил от шока, но остался сидеть на скамейке и даже забыл добавить «Госпожа».

— Можно сказать, что так.

— Госпожа, вы позволите мне поблагодарить вас позже, когда я приду в норму? Моя благодарность вам несколько больше, чем просто постоять на коленях… Но ничего умного пока в голову не приходит, простите.

* * *

На озеро Эйнри пришел в странном состояние восторженного негодования. Все утро он переживал за брата, но как назло, было какое-то нашествие неотложных дел. А когда наконец время появилось и он зашел к Сайни, то нашел того в постели с Лейхио. И ему рассказали об эксперименте. Сама идея Эйнри очень обрадовала, но то, что он оказался не в курсе этого нововведения, его сильно обидело. Точнее описать то чувство, что он сейчас испытывал не получалось. Больше всего это походило на детскую обиду, когда мать всем детям раздавала сладости, а ему не дала. И он, ее сын, оказался единственным ребенком без конфеты. Вот сейчас было что-то похожее. С ним не то что не посоветовались, его даже в известность не поставили.

При виде веселящейся в воде госпожи Эйнри сразу понял, что может сейчас наделать глупостей. Поэтому он разделся, поднырнул под Вилайди и потащил его за собой на другой берег.

— Малек, вот что с моими мозгами, а? Ты не поверишь, но я реально чувствую обиду на госпожу… Из-за того что я оказался не в курсе ее идеи с переквалификацией наложников. Ты ведь тоже считаешь, что это не нормально?

— Конечно, это не нормально, Верхний. Мы учились по одним и тем же учебникам, пусть и с разницей почти в десять лет. Так что теорию я даже напоминать не буду. Но я отлично понимаю, почему на тебя такое находит. Ты с самого Джордана заправляешь имением? Ну вот, Хозяйка Сабина, конечно настоящая госпожа, но она не жестокая садистка с причудами, и пока ты соблюдаешь внешние правила — встаешь на колени когда надо, зовешь ее госпожой, не споришь…

— Ты не поверишь, малек, но если с ней спорить уважительно и приводить правильные аргументы, желательно при этом вначале встать на колени и пролепетать что-то из серии: «Простите меня, госпожа Сабина..», то она вполне может тебя выслушать и даже принять твою сторону.

— Ну вот, ты же сам понимаешь, Верхний!.. Ты уже почти десять лет управляешь всем домом и легко манипулируешь всеми местными женщинами.

— Но при этом прежняя госпожа легко могла отдать меня на несколько дней развлекаться своей подруге, которая у нас гостила, например.

— Я видел как ты ласкал себя у ног госпожи, Верхний. Ты уже был не ты. Ты, мой Верхний, спрятался где-то внутри вот этой головы и ждал, когда можно будет снова вылезти и не получить психологической травмы. Уверен, что и в случае с развлечениями гостей ты поступаешь так же. Я сам так делал. Отключаешься и смотришь, как что-то делают с твоим телом как бы со стороны. Только поэтому я не сошел с ума в том кошмаре, где находился до встречи с тобой. А ты… Раньше тебе еще хоть иногда напоминали, что ты раб. Ты боялся, что тебя могут отдать какой-нибудь из женщин для развлечений, наказать от скуки… А чего ты боишься сейчас, Верхний?

— Того, что потеряю ее. Что она в меня наиграется и выбросит. Что она заведет себе кого-то еще. А она же заведет, малек, понимаешь?!

— А теперь передумай все эти переживания так, как будто ты раб.

— Раб не может потерять свою госпожу. Раб может ее расстроить и разочаровать, и тогда она его продаст или подарит. Но я ее личный раб, усыпить меня она не сможет, значит, она просто отдалится от меня, но останется моей госпожой… Малек, я сам утоплюсь в озере, если она отдалится от меня!

— Главное было что? Главное было «расстроить и разочаровать». То, что ты ее ревнуешь и обижаешься на нее — это именно оно. Расстраиваешь и разочаровываешь. Она жила много лет в континентальном мире, думаешь у нее не было парней? Но она выбрала тебя. Вспомни, каким ты был, когда она тебя выбрала?

— Ну… Я понял, малек. Она не выбрала Сайни, потому что в нем больше от раба, чем во мне. Но она и не выбрала никого из парней на континенте, потому что они слишком собственники. Спасибо, малек! Ты чудесный мозгоправ…

Эйнри, поцеловав Вилайди, нырнул в озеро и поплыл к своей госпоже. Мальчишка нырнул следом, но приплыл раньше. С каждым днем он плавал все быстрее и быстрее. Но все же ему очень не хватало тренировок и танцев. Особенно танцев.

* * *

Когда Айрин уже успела пообедать, а мальчики еще были на кухне, в комнату зашли Сай и Лейхио. Мужчины сразу встали на колени, причем у Сайни это получалось абсолютно естественно, а вот Лей стоял на коленях как наказанный аристократ. Неудивительно, что с возрастом он перестал быть популярным среди местных женщин. Ломать под видом обучения может быть интересно мальчишек. Но смысл ломать взрослых мужчин, когда рядом всегда есть покорные? Для этого надо быть садисткой. А даже прежняя госпожа садисткой не была. Просто любительницей странного…

— Мы тут много думали, чем бы вас порадовать, госпожа, — Сайни поднял глаза от пола.

— Да, госпожа. Вот если бы у вас не было Эйнри, проблемы чем вас порадовать у нас не было, — Лейхио смотрел девушке в глаза со своей обычной улыбкой очень взрослого, умудренного жизнью. Правда теперь в его глазах усталость и умудренность вытеснялись уверенностью и нахальством. — И мы, зная вашу привязанность к рыжему красавчику, предлагаем ему защиту на всей территории мужской половины дома. Он может беспрепятственно посещать тренажерный зал, бассейн, сидеть в гаремном зале и я даже готов подумать над временем и местом, где он мог бы танцевать. Музыку мы ему организуем без проблем. Никто из парней его пальцем не тронет, если сам не попросит, — Лей снова улыбнулся. — И служанок от него отодвинем.

— Спасибо, мальчики!!! Айрин от радости захлопала в ладоши и поцеловала сначала Сайни, потом Лейхио.

— Я опять что-то пропустил, госпожа? — В дверях стоял Эйнри, у него за спиной, положив ему руки на талию, а голову на плечо — Вилайди.

— Эйн, мальчики предлагают Вилу свободу передвижения по мужской половине дома! Здорово, правда?!

— Да. Спасибо, Лей!

Лейхио улыбнулся Эйнри, с оценивающей наглостью во взгляде. Эйнри ответил ему еще более вызывающе-наглым взглядом, потом притянул к себе Вилайди и поцеловал того в шею, практически взасос.

— Да понял я, понял! Красавчик только твой и ты мне тоже не светишь, — Лей подмигнул и улыбнулся уже обычной улыбкой.

Потом повернулся к Айрин, снова опустился на колени, так как встал с них сразу же, как услышал голос Эйнри.

— Спасибо за еще два года, госпожа.

— Ты не собираешься получать другую специальность?

— Сейчас я управляю мужской половиной дома. Если я стану поваром или конюхом, я потеряю это право. Да и времени не будет.

Девушка задумалась.

— Я правильно понимаю, что Эйнри управляет всеми специалистами и служанками, а ты — наложниками?

— Да, госпожа.

— Сабина знает об этом?

— Ну… Я думаю, она считала, что если убрать меня, то всем станет заправлять Сайни. А так конечно знает. Ведь она иногда отдает приказы через Эйнри, а иногда напрямую мне. Если бы я смог сломать себя настолько, чтобы получить джордановское образование, все было бы законно.

— Так, мальчики, а когда у нас появится так ожидаемый Эйнри будущий муж моих детей, он автоматически получит всю власть в гареме?

— Нет, конечно, — улыбка Лейхио сразу стала властной и хищной. — Он станет помогать Эйну, будет при нем мальчиком на побегушках. Потом, может, освоится настолько, что заберет под себя кусок дел, если Эйнри сглупит и ему позволит. Но в гареме он сможет забрать власть, только доказав, что сильнее и умнее меня. Иначе ребята его не примут. При женщинах будут слушаться, а наедине сгибать. То есть, если парень не дурак и сумеет очаровать Хозяйку Сабину, то Эйна он в итоге подсидит. А со мной — не справится. Но, если он будет хорош в постели… — Лей плотоядно ухмыльнулся, а Сайни с силой припечатал любовника кулаком в живот. — Фу-уф, Сай, тебе надо прекратить качаться! Короче, госпожа, если мальчик не подсидит Сайни, но сумеет себя проявить, как властный и наглый негодяй, особенно если сумеет втереться ко мне в доверие, и научится некоторым чисто местным хитростям, то через два года он станет хозяином гарема. Это более выгодная должность, чем помощник Управительницы. Бегать никуда не надо… А если вы родите от него дочь, то он будет на этой должности до самой старости. Ну или до тридцати двух лет, раз вы нам срок жизни удлинили…

— Лейхио, я придумывала всю эту систему чтобы спасти тебя и Сайни!

— Спасибо, госпожа. Я позабочусь о том, чтобы этот мальчишка научился чему-то еще, кроме предоставления своего тела для развлечения других.

— Лейхио…

— Зовите меня Лей, госпожа. Лейхио меня зовет Сайни, когда собирается закатить очередную истерику.

— Ты безнадежен!.. Я с тобой серьезно разговариваю!

— Госпожа, я стал управлять гаремом с девятнадцати лет, как вы думаете, после стольких лет власти, что я выберу? Спокойную смерть или падение в самый низ? Ведь настоящего специалиста из меня не получится, значит, только помощник. Вы не подумайте, госпожа, я очень благодарен вам за еще два года жизни. Я успею проследить, чтобы все парни получили новую специальность, особенно Сайни. Если вы поторопитесь с поиском, то подготовлю себе замену.

Сайни, уже вставший с колен, медленно закипал от этой речи. Желваки у него ходили примерно так же, как у разгневанного Эйнри. Вообще в чертах лица юношей было очень много общего, что было неудивительно.

— Из твоих слов я понял, что тебе проще через два года пойти и тихо сдохнуть, чем спокойно жить со мной, без всякой власти?!

— Сай…

— Я не собираюсь устраивать выяснение отношений при госпоже, не волнуйся, Лейхио! Но сейчас мы выйдем и очень серьезно обсудим весь тот бред, что ты сейчас наговорил. И если ты предпочитаешь власть жизни со мной…

— Вы позволите нам уйти, госпожа? Вилайди будут рады на мужской половине в любое время суток и никто не прикоснется к нему. Ни рабы, ни служанки. От молодых хозяек полной защиты не обещаю, но к вам тут же прибежит кто-нибудь, чтобы сообщить о возникшей проблеме.

— Идите, мальчики. И не ругайтесь. Думаю, что пока вот у него, — кивок в сторону Лейхио, — нет конкурентов, он может свободно выделить некоторое время на переквалификацию. От этого менее властным и наглым он быть не перестанет, мне кажется. А когда появится будущий отец моих детей, вот тогда и будем решать проблемы передачи или сохранения власти. Вы вместе уже столько лет, не ругайтесь! — Айрин умоляюще посмотрела на мужчин.

Лейхио снова улыбнулся ей, Сайни просто молча склонил голову. И они вышли. Сразу за дверью послышался звук удара и «Фу-ух, Сай…».

Эйнри опустился перед госпожой на колени и некоторое время постоял, прижавшись к ней. Наслаждаясь и успокаиваясь.

Довольный Вилайди уселся в кресло, попрыгал на нем, потом сполз на ковер, откусывая с хрустом яблоко, схваченное в прыжке со стола. Айрин с изумлением смотрела на мальчишку, который так раскованно вел себя только на прогулках.

— Простите, госпожа! — Вилайди сел на колени и стал есть яблоко не с таким хрустящим удовольствием, виновато опустив глаза в пол.

— Да я не сержусь, просто удивлена. Продолжай кушать яблоко так же вкусно, как начал, может это разбудит аппетит и у меня?

Вилайди разрешением не воспользовался, но уселся на ковре более расслаблено. И на его лице снова засияла счастливая улыбка… Потом, не выдержав, встал на мостик и перекувырнулся.

— Вау!!! Меня пустили на мужскую половину дома!!! Увау!!! Здорово-то как!

— Ладно, госпожа, мне пора… Вы только воздержитесь от посещений подвластной Лейхио территории ближайшие минут пятнадцать-двадцать, пока Сайни его избивает в темном углу. Пусть он успеет снова натянуть свою наглую ухмылку на лицо, без нее он себя неуютно чувствует, — Эйнри улыбнулся Айрин. — Вы позволите мне уйти, госпожа?

— Да, конечно, Эйн. Вечером поиграешь в гаремном зале на гитаре?

— Э… Как пожелаете, госпожа…

* * *

Вечер прошел в теплой и дружественной обстановке. Эйн сидел на полу и играл на гитаре, Айрин расположилась рядом с ним и иногда болтала с помирившимися, и сидящими рядом Сайни и Лейхио. Даже рискнула попробовала покурить кальян с местными травами.

Счастливый Вил пристроился с другой стороны от Эйнри. Иногда он срывался просто потанцевать, без всяких акробатических и эротических трюков. Иногда кокетничал с Лейем. А главное, он был полностью абсолютно счастлив.

Позже все пили чай, кормили Вилайди сладким с рук… К себе в комнату приползли очень поздно и сразу уснули.


30 вайэба 326 года. Восемь дней до вечеринки.


Утром Айрин в первый раз за много дней проснулась одна. На столе лежала записка от Вилайди: «Я у Лейхио. Пойдете на озеро — пришлите за мной кого-нибудь».

После завтрака девушка нашла мальчишку помладше и отправила его на мужскую половину дома. «За рыжим красавчиком, который так здорово танцевал?» — «Да, за ним».

Вместе с Вилайди пришли Сайни и Лейхио.

— Вил сказал, что он плавает быстрее Эйнри, и мы решили устроить спортивное состязание. Госпожа не будет против?

— Нет, конечно.

— А еще Вил сказал, что госпожа сама плавает с ним наперегонки… — Лейхио очень серьезно посмотрел на девушку.

— Ну, этого же никто не видит…

— То есть с нами вы плавать не будете?

— Это же будет какое-то нарушение правил поведения, да?

— Ну, мы же никому не расскажем, госпожа! — мужчина ободряюще улыбнулся.

— Знаешь, наверное плавать с вами я все-таки не буду, все равно Вилайди меня обгоняет, так что смысла не вижу, — Айрин тоже улыбнулась ему в ответ.

— Ну вот, то есть шансов увидеть свою госпожу обнаженной у меня нет никаких? — улыбка Лейя была вызывающе-наглая, а вот взгляд…

— Тебе обидно, что Сайни подо мной был, а ты нет? — Айрин попыталась отразить на лице такую же вызывающе-наглую усмешку.

Лейхио просто кивнул, не поднимая глаз, потом сделал приглашающий жест на дверь. И они всей толпой пошли на озеро.

— Ну, и до чего вы вчера договорились? Будешь менять специальность?

— Этот качок кого хочешь уговорит, у меня даже синяки на ребрах остались! Представляете, госпожа?! Конечно придется переучиваться, наверное, на повара. Кхериян согласился взять меня на обучение… А Сай будет цветы выращивать, — мужчина довольно фыркнул, — его две молодые хозяйки обучать будут. Уж чему они там его обучат…

В это время мимо них с визгом «Не догонишь!» пробежал Вилайди, за ним Сайни.

— И ведь десять лет разницы… — Лейхио изобразил тяжкий вздох. — Иех, давно я за молодыми мальчиками не бегал!

— Так что тебя останавливает? Беги!

— Вот еще… Стар я уже для этого…

— А за молодыми девушками? Догоняй, утиль гаремный! — Айрин хлопнула парня по спине и побежала в сторону озера. Лейхио побежал за ней. Догнал он ее только у самого поворота на озеро. Схватил за плечи, развернул… Если бы это был мужчина с континента, он бы поцеловал, даже помня, что у пойманной птички уже есть парень. Лей просто на секунду закрыл глаза и опустился на колени, выравнивая дыхание.

— У меня нет не единого шанса, госпожа?! — спросил он, продолжая стоять на коленях, и подняв глаза на девушку.

— Ты мне нравишься, Лей. Но мне вполне хватает Эйнри, веришь? — и Айрин зарылась руками в его волосы, так же, как она всегда поступала со своими мальчиками.

— Госпожа, вы здесь? А то мы с Сайни уже начали волноваться, — в голосе Вилайди звучала… грусть. Ему было жаль Лейхио?

Сай тоже просто молча встал за спиной Вила. Поднял взгляд на девушку и тут же опустил его в землю…

— Я что-то недопонимаю, мальчики?

— Что я все-таки бегаю быстрее вас, госпожа, это точно, — Лейхио встал, отряхнул колени и улыбнулся.

К озеру спустились молча. Сайни и Вилайди разделись и кинулись в воду, Лей остался сидеть рядом со своей госпожой. Медленно пересыпая в руках песок.

Айрин всучила ему учебник: «Читай мне вслух, пока Вилайди развлекается. Завтра приедет учитель, мне надо знать этот двухтомник наизусть».

У Лейхио был немного другой стиль — он читал сразу несколько глав, а потом начинал путать вопросами. Не объясняя, а заставляя вспоминать, думать и выдавать все самой.

Парни вылезли из воды, погрелись, подсохли, побегали наперегонки. Нашли в кустах мяч, заныканный мальками для вечернего отдыха… В мяч они играли так заразительно, что пришлось отложить учебники в сторону и присоединиться. Потом Сайни и Вилайди побежали снова в воду. Все это время Лейхио вел себя с девушкой на грани между наглым приставанием и заигрыванием.

— Лей, для тебя важно то, что я сплю только с Эйнри? Или то, что я в начале использовала Сайни, а тебя нет?

— Госпожа… Вы просто очень красивая женщина. И мне бы хотелось просто принадлежать вам. Ну не совсем так, как Сайни. Хотя и так я тоже бы не отказался, он пришел ошарашенный пережитым оргазмом. Но я не понимаю смысла несколько лет учиться ублажать женщину, чтобы потом тебя тупо использовали как бревно под вейжэ. Вы Эйнри тоже связанного используете?

— Можно, я не буду тебе отвечать на этот вопрос? Как я использую Эйна касается только его и меня.

— Понял. Значит не так, — Лейхио улыбнулся восхитительно мальчишеской улыбкой. — Может все-таки проверим, кто быстрее плавает, госпожа?

— Ну хорошо, давай.

— Просто на спортивный интерес?

— С тобой? Конечно.

— Отлично! Стартуем вместе? На счет? До трех?

— Раз, два, три!

Первым приплыл Лей. Оба раза.

После того, как они вылезли на берег, Лейхио, не одеваясь, подошел к Айрин… Дыхание, еще до конца не восстановившееся поле заплыва, сбивалось по новой. Глаза в глаза… В его глазах вызов, в ее — изумление.

В это время на Лейя со спины запрыгнул очень воинственный вихрь. Минута, и мужчина с заломленными руками лежит на животе, а сверху сидит Эйнри.

— Эйн, я просто стоял рядом! Я ничего не делал, просто стоял рядом! Слезь с меня.

— Он вел себя с вами вызывающе, госпожа. Это было не от ревности… — Эйнри явно был зол. Очень зол.

Лейхио же спокойно пошел, окунулся в озере, чтобы смыть песок. Вытерся рубашкой и надел штаны.

— Ну что, закончил рвать и метать? Тебе очень повезло, парень. И, госпожа, если захотите меня наказать, можете поручить это вашему личному рабу. Я хоть так от него оргазм поимею! — и, нагло улыбнувшись, Лейхио пошел в сторону дома.

— Сайни, не смей уходить! Объясни мне, что происходит?!

— Лей в первый раз за десять лет не бегает от женщины, а сам навязывает себя ей. Вот что происходит. Позвольте мне пойти за ним, госпожа. Он еще не совсем отошел после спектакля Хозяйки Сабины. Я волнуюсь за него.

— Хорошо, иди.

Айрин тихо опустилась на песок, и поманила Эйнри сесть рядом.

— Ну и что мне теперь со всем этим делать?

— Вы спрашиваете моего мнения как раба или как любовника, госпожа?

— А ответы будут очень разными?

— Диаметрально противоположными, госпожа. Как ваш личный раб и помощник управительницы я бы посоветовал воспользоваться неожиданно вспыхнувшей страстью Лейхио. Есть разница между простым подчинением раба госпоже и подчинением влюбленного раба, у которого есть шансы быть использованным. Причем использовать на самом деле и не обязательно, надо лишь умело давать понять, что есть шанс. Если вы будете манипулировать Лейем — вы будете манипулировать всеми наложниками. Но важно, чтобы именно вы манипулировали им. Лейхио старше вас и у него большой опыт реальной власти. Я по сравнению с ним наивный щенок, хотя официально он никто. Теневой хозяин гарема. Если вы уверены в своих силах — я, как ваш раб, посоветовал бы вам сыграть. Хотя всегда есть риск попасть под его влияние. Прежней госпожой он вертел легко и непринужденно.

— А как мой любовник ты категорически против?

— Конечно. Красивый, опытный, наглый мужчина рядом с моей госпожой, тем более, обычно, в мое отсутствие. Но знаете, наверное будет лучше, если вы не станете учитывать мои чувства и поступите как настоящая госпожа.

— Хорошо. Я поняла тебя. Манипулировать мужчинами просто, если держать перед ними мешок с конфетами, чтобы запах сладостей сносил мозг, и иногда давать лизнуть или пососать, чтобы вспоминал, каково оно на вкус. Но если дать сразу съесть весь мешок — у мужчины может случится приступ аллергии. А если давать каждый день по конфете — он привыкает.

— Но на меня-то вы сразу вывалили весь мешок…

— Да. И у тебя случилась наркотическая зависимость. Тебя теперь трясет, когда кто-то забирает из твоего мешка даже старый засахаренный леденец.

— Клятвенно обещаю больше никого не бить без вашего разрешения, — Эйнри весело рассмеялся. — А теперь пошли обедать?

* * *

После обеда Айрин с Вилайди направились на мужскую половину дома и потребовали разнообразия впечатлений. Когда кроме озера никаких других развлечений нет, то как бы ты не любил купаться, в конце концов тебе это надоест.

Лейхио понимающе покивал и задумался.

— Можно уговорить Хозяйку Сабину выпустить нас в город — там-то весело можно провести время. Но мне кажется, что Эйн потом круто меня поимеет без смазки, если я вывезу вас в город без него. Поэтому варианты у нас такие, госпожа. На лошадях вдоль леса, поотбивать себе копчик и полюбоваться красотами природы. Устроить очередную пирушку и обкуриться кальяном. Ну или можно устроить вылазку в гости к кому-то из мелких семей, живущих на нашей территории. Уверен, что Сабина одобрит эту идею.

— Ну хорошо, пошли искать ее и отпрашиваться. По твоему браслету можно узнать, где она сейчас?

— Да, госпожа. Не хотите гонять Хозяйку к нам? И правильно. Добрее будет. Она на женской половине, в своем кабинете. Все пойдем или пусть младшие нас ждут?

— Пойдем вдвоем.

Лейхио умудрился, как обычно, вложить в улыбку всю свою самоуверенную снисходительность, склонить голову и приглашающе махнуть рукой.

Весь путь до кабинета Сабины проделали молча. Лей шел на шаг сзади, опустив голову в пол, такой тихий, покорный, незаметный… Эйнри не умел так перевоплощаться. По нему сразу было видно, что он просто знает правила и старается их соблюдать. Лейхио был… Ну просто идеальный раб. Войдя в кабинет он сразу опустился на колени, у ног Сабины. Причем не обиженным аристократом, вынужденным соблюдать глупые приличия, как он это проделал ранее. Нет, полное глубокое погружение в роль. Раб, занявший привычное место у ног госпожи.

— Сабина, мне бы хотелось посетить соседей, проживающих на нашей территории. Это будет нормально? Я возьму с собой Лейхио, Сайни и Вилайди.

— Вилайди я бы брать не советовала… Только если он будет с распущенными волосами, чтобы не светить клеймом. А так… Почему бы нет. Лей за вами присмотрит, он хороший мальчик, правда?

Айрин скептически посмотрела в сторону «хорошего мальчика», и тот опустил голову еще ниже.

— Ну что ж, пойдем за остальными.

* * *

Лейхио долго обдумывал, к кому из соседей было бы интересно и политически правильно нагрянуть в гости без приглашения. Остановился на семье сестер Пайти: Пайтириане и Пайтиорине. Среди знакомых и родственниц — Риане и Рине.

Пешком до них неспешным ходом было не более получаса. Вилайди с Сайни всю дорогу обсуждали что-то насчет прокачки хитрой мышцы, которую Сайни никак не удавалось «красиво рельефнуть».

Лейхио шел сзади девушки и был молчалив и задумчив. Наконец он решил поговорить.

— Госпожа, у меня что-то не складывается в анализе происходящего и меня это беспокоит. Вам дорог Эйнри, который ревнует вас ко всему, что движется, как бы он не старался это скрыть. После утренней сцены я был уверен, что несколько дней вас не увижу. И что, возможно, мне придется самому искать встречи с вами и активно извиняться. Уверяю, если бы не восхитительно вовремя появившейся Эйн, через минуту я бы уже сам взял ситуацию под контроль. Просто давно уже не стоял совершенно обнаженный перед красивой женщиной. Что-то перемкнуло… Это не оправдание, понимаю. Так что насчет наказания я говорил совершенно серьезно. Но вы ведь не сердитесь на меня?

— Нет. Временное гормональное перемыкание мозга — вполне себе уважительная причина для мужчины. Если за этим не последовало непоправимых действий. Эйнри вот от ревности дверями хлопает. Ты застываешь рядом со мной.

— Госпожа… Даже если вы на меня не сердитесь, Эйн должен рвать и метать. Правильно?

— Нет. Он даже просил передать, что в следующий раз будет тебя заваливать лицом в песок только после определенных слов или действий. А так, хочешь играть в обнаженную статую передо мной — играй.

— Какой добрый мальчик, — Лейхио смущенно улыбнулся, — значит он здорово повзрослел за последний год. Еще… Чтобы в дальнейшем избежать недоразумений… Если я спровоцирую вас на определенные действия в отношение меня, Эйн все равно попытается оторвать мне голову или, раз инициатива будет ваша, мне ничего не грозит?

— Смотря как именно ты спровоцируешь и на какие конкретно действия. Если я буду с размаху влеплять тебе пощечину, думаю что брат тоже потом захочет поучаствовать. Но если ты имеешь в виду нечто иное, то да. Эйнри старается научиться контролировать свои собственнические инстинкты и ревность. Признавая, что подобные чувства не являются положительными.

— Ага. Мальчик сильно вырос в моих глазах… Он гораздо больше склонен думать головой, чем его брат, — Лейхио с улыбкой посмотрел на увлеченно что-то доказывающего и жестикулирующего Сайни. — То есть, я правильно понимаю, госпожа: мне дается зеленый свет на попытки добиться вашего расположения?

— Да, но не агрессивно. И ты не играешь против Эйнри. А еще, утоли мое любопытство, если я рожу дочь от тебя, Сабина очень расстроится? Это будет политический беспредел?

— Это будет полный политический беспредел, госпожа. Уж лучше вы родите от Эйна. Да что там, лучше от Сайни, чем от меня. Он сын старшей хозяйки дома. А я сын служанки, даже не младшей хозяйки. Генетическая деградация у детей по отцовской линии. Нет, это будет мегаскандал. А с учетом того, что ваша отцовская линия тоже не безупречна…

— Жаль. Твой генофонд для будущей госпожи по-моему вполне подошел бы. Властная, наглая, самоуверенная… Мечта просто!

— Госпожа, у идеального отца наследницы должно быть обязательно джордановское образование. Он, знаете ли, должен быть умный.

— Ну, так ты вроде со стороны очень на умного похож… — Айрин от души развеселилась, заметив, что у самоуверенного Лейхио все-таки есть комплекс.

— Если бы я был умный, я бы закончил школу наложников с отличием, и получил право сдать экзамены в Джордан. Но я был ленивый и наглый.

— Жаль…

— Да, мы бы с Эйном замечательно договорились.

— Лей, расскажи мне про тех, к кому мы идем в гости.

— Это две молодые женщины чуть постарше вас. Риане и Рина. У них трое мужчин на двоих. И одна маленькая дочь. Дочь Риане, но воспитывают они ее вдвоем. Они — наша сельскохозяйственная надежда, — Лей ухмыльнулся, — изучают всякие новые веяния, исследуют, отрабатывают сначала у себя в огороде, потом у нас в полях. Потом продают эти идеи нашим соседям. С одной стороны независимы, а с другой мало какая семья будем доверять им настолько, чтобы предоставить для эксперимента целое поле. Я их выбрал, потому что им важно произвести на вас хорошее впечатление. Иначе вы же можете разорвать договор или пересмотреть его на более выгодных для себя условиях. Кстати, если что, пересматривать не советую — они смогут найти нового покровителя, не сразу, но смогут. А результаты их экспериментов ежегодно увеличивают ваш доход.

— Такого совета я могла ожидать от Эйнри, но от тебя… То есть, за той частью управления, которой заправляет Эйн, ты тоже присматриваешь?

— Да нет, совсем в дебри расчетов обычно не лезу. Но эта ситуация прозрачно ясная. А так я больше по политическим нюансам.

— Понятно. Скажи, по жизни эти сестры нормальные, без заскоков? Мне как себя с ними вести? Нормально или с позиции «я королевна»?

— Да нет, они нормальные! У них всегда вкусно кормят, чай с разными травами. Книжки, конечно, с ними обсуждать можно только детские или про насекомых-вредителей. Зато полный дом экспериментальных овощей и фруктов. К правилам они не сильно требовательны, так что я у вас в ногах посижу, а не к остальным мужчинам уйду.

— Лей, а объясни мне, почему со мной ты не так перевоплощаешься, как с Сабиной?

Мужчина весело засмеялся.

— Мне искренне казалось, что вам этого не хотелось бы. Я ошибся? Надеть личину идеального раба мне ничего не стоит.

— То есть Сабина никогда не видела тебя настоящего?

— Я думаю, она догадывается. Хозяйка Сабина очень умная женщина. Нам с ней просто так удобнее, когда есть четкое распределение и соблюдение ролей. Вот Эйн не всегда играет правильно, поэтому они иногда из-за этого сталкиваются.

Сначала Айрин увидела высокий забор, вдоль которого они шли еще какое-то время. На калитке был нарисован череп, стилизованный под какого-то жука из местных, с четырьмя глазами. И пересекающиеся кости, заканчивающиеся снизу лопатой и граблями.

— Это у них один из парней рисует, Тоймаш, — пояснил Лейхио развеселившейся при виде рисунка девушке.

— У него отличное чувство юмора.

— Вы даже не представляете насколько! — Сайни и Лейхио, переглянувшись, скрючились от смеха. — Простите, госпожа! Мы с вами потом поделимся историями с участием этого юмориста. Стучите в дверь, госпожа.

Эскорт быстро расположился сзади Айрин: сначала Лейхио и Сайни, за ними Вилайди.

Калитку распахнул парень лет двадцати трех — двадцати пяти, светловолосый, но с карими глазами. Смазливый, с покорной улыбкой раба на лице. Девушку аж передернуло всю внутри. Хотя она тут же вспомнила, как хорошо играет идеального раба Лейхио и расслабилась. Может этот мальчик тоже просто играет? Да и вообще, он же не ее раб, может кого-то от поведения Эйнри так же потряхивает. Скорее всего большинство местных женщин, чего уж там, будем честными. Твой личный раб — редкий нонсенс. А ты, чтоб не скучно было, нашла еще большего наглеца, правда, старше и скрытнее. А еще пытаешься распустить мальчишку, который пока соответствует местным нормам поведения. Но тебя как раз это и беспокоит. Так что натягиваем дружелюбную улыбку на лицо. Хотя, стоя на коленях, этот парнишка твоей улыбки не оценит.

— Добрый день («Говорите от первого лица, госпожа!» — тихо в ухо прошептал Лейхио). Я зашла познакомиться с твоими госпожами. Они сейчас здесь?

— Да, госпожа! Это большая честь для нас, госпожа! Сейчас я их позову, если вы позволите? Проходите в дом, госпожа…

Айрин кивнула, подтверждая позволение пойти и найти хозяек дома, куда они завалили незваные и нежданные, да еще и такой толпой. Раб тут же исчез где-то на заднем дворе.

Дом стоял в центре большого огорода, разбитого на грядки или прямоугольные поляны. Везде что-то росло.

— А за домом у них парники и клумбы, — в глазах Сайни засветился восторг.

— А! Так это они будут тебя обучать на садовника?

— Нет, что вы, госпожа! Попасть к ним на обучение, да еще бесплатно… Мне точно не светит.

Тут из-за дома, вытирая руки об рабочие комбинезоны, выбежали две девушки. Близняшки. Плотненькие, невысокие, обе с большим бюстом, смуглокожие, кареглазые и русоволосые. Парень, открывший калитку, явно приходился им близким родственником. Скорее всего очень близким.

— Госпожа! Какая неожиданная честь! Благодарим за то, что вы решили посетить наш дом! — проговорила одна из девушек. — Проходите, пожалуйста. Мы сейчас быстро приведем себя в порядок, Виайлис и Тоймаш накроют на стол, а Нейрио пока может показать вам наше хозяйство.

— Госпожа, пожалуйста, давайте посмотрим парники и клумбы, — возбужденно в ухо зашептал Сайни.

— Да, госпожа, иначе он потом выклюет нам весь мозг на обратном пути, — в другое ухо прошептал Лейхио.

— Спасибо. Конечно мы… — Лейхио ощутимо ущипнул девушку за ягодицу. — …Ой! Конечно, я с радостью посмотрю пока на ваши цветы и все остальное тоже.

Как только девушки скрылись в доме, Айрин тут же отомстила за свой будущий синяк, поставив точно такой же на том же месте у обидчика.

— И это ваша благодарность за вовремя сделанную подсказку? — Лейхио постарался изобразить невинно-обиженное создание, но это была явно не его роль.

Родственник хозяек, Нейрио, с воодушевлением маньяка начал бегать от грядки к грядки и взахлеб рассказывать, что вот здесь у них ягоды такого-то сорта, скрещенные с ягодами такого-то сорта… А вот в этом парнике растет… А вот тут вот смесь цветов… А вот это дерево… А плоды будут… А…

Сайни слушал все это с таким лицом, как будто ему и правда интересно, а, главное, все понятно. Наверное, надо будет пристроить братика к этим маньякам. Хотя Лейхио, скорее всего, не оценит.

— Госпожа, что-то вы замышляете недоброе…

— С чего ты решил?

— Вы долго задумчиво смотрели на Сайни, а потом посмотрели на меня и усмехнулись. Меня это беспокоит, госпожа.

— Я подумываю пристроить Сайни к этим милым людям, на обучение.

— Сай будет просто в восторге.

— А ты?

— Я? Если он станет таким же одержимым скрещиванием овощей с ягодами и фруктами? Гхм… Я буду мстить ему рассказами о смесях пряностей, — Лейхио предвкушающе злорадно ухмыльнулся.

Тут к ним присоединился Тоймаш, чтобы сообщить, что стол накрыт и обе госпожи ждут гостью.

Сайни был так откровенно расстроен, что лично для него экскурсия была продолжена. Остальные же пошли за Тоймашем в дом.

— Лей, вы же не в первый раз тут в гостях. Неужто Сайни до этого ни разу не видел все эти посадки? — по пути тихо уточнила Айрин.

— Нейрио редкий зануда, госпожа. Он считал общение с нами ниже своего достоинства. Сейчас он просто уже при вас распалился, вот и остался заливаться певчей птичкой для одного Сая. А когда прежняя госпожа ходила смотреть результаты экспериментов вместе с Сабиной, то рабов они не брали. Мы сидели дома и резались в карты с Тоймашем. На раздевание.

Тоймаш обладал не совсем обычной для местных внешностью. Видно было, что кто-то из его недавних предков был нарушителем границ. У мужчин Венги такие хищные черты лица давно и старательно искоренялись. При этом у него были темно-русые волосы и серо-зеленые глаза, обычные для жителей Острова. Тогда как карие глаза здесь были очень большой редкостью. Но именно Тоймаш, а не Нейрио с сестрами, производил впечатление выкраденного из Космопорта континентальца.

— Лейхио, я ослышался или ты сам признаешься своей госпоже, что вместо миллиардного раза интеллектуально-познавательного прослушивания курса лекций от Нейрио заставлял меня и Сайни играть в азартные гаремные игры? В которых ты беспардонно жульничаешь, кстати?! — Тоймаш, идущий сзади Лейхио, старался говорить тихо, как будто просто переговариваясь с другом, но так, чтобы госпожа при желании смогла услышать.

— Да, признаюсь. И мне ничуть не стыдно. Госпожа, наверное, тоже предпочла бы поиграть в карты, чем слушать о том, как правильно скрестить плодовоовощные культуры с целью получить такие же, но больше и вкуснее. Надеюсь, угощение к чаю у вас, как всегда, твоего изготовления?

— Да, все утро простоял у печки.

— Отлично, — Лейхио добавил громкости и почтительности. — Госпожа, Тоймаш чудо как хорошо печет, вам обязательно понравится. Ну, еще и рисует неплохо. Вам уже понравилось.

У дверей дома — достаточно небольшого, надо заметить — их уже встречали переодетые и отмытые сестры. Лейхио и Вилайди почтительно склонили головы. Вернее, Вилайди начал падать на колени, получил знатный щипок от Лейя и одумался.

Девушки представились, обменялись ничего не значащими фразами о природе и погоде, уселись за стол. Хозяйки начали расспрашивать Айрин, как ей нравится на родной планете матери. Потихоньку разговорились. Лейхио пристроился слева, в ногах у девушки, и, когда что-то хотел сказать, аккуратно поглаживал ее по ступне. Вилайди сидел за отдельным столиком, очень низким, вокруг которого сидели на ковре все остальные юноши. В разговоры он не влезал, но внимательно слушал. До тех пор, пока Тоймаш не погладил его по ноге. Тогда мальчик подполз к Айрин под свободную руку. Девушка, разговаривая, вопросительно взглянула на Лейя и тот одними глазами дал понять, что все правильно. Надо просто погладить мальчишку, отметив как своего.

— Мы слышали, что в списке твоих игрушек на первом месте стоит Эйнри, — девушки еще в начале разговора перешли на «ты». — Странно, что он не присоединился к твоей свите.

— У него очень много работы, поэтому днем меня развлекают Лейхио и Сайни. А Эйнри сменяет их вечером.

— А еще до нас доходили слухи, что ты подарила Эйнри раба, красивого, юного и рыжеволосого, — Риана задумчиво посмотрела в сторону Вилайди.

— Да, подарила. Увидев в борделе этого ребенка, я не смогла сдержаться. Мальчик был такой нежный и еще совсем неиспорченный наркотиком.

Сестры переглянулись между собой, потом задумчиво посмотрели на Айрин и Вилайди и решили сменить тему, завалив девушку вопросами: «Ты готовишься к празднику представления обществу? Уже сшили платье? Заказали туфли? Придумали прическу? Нет?! Вот ужас-то!!! Осталось всего ничего… Завтра обязательно надо выбраться в город! О чем Сабина думает, интересно! Какой учитель, когда туфли к платью не подобраны?! А надо еще перчатки… Как — „зачем“?! У тебя столько мужчин и ты не знаешь, зачем девушке перчатки?!»

Когда началась тема про перчатки, разговоры за соседним столиком стихли, Лейхио постарался слиться с ковром, Вилайди напрягся.

Айрин быстро вспомнила, что Сабина тоже упоминала перчатки. И даже вспомнила в каком контексте.

— Ой, девочки! Я просто не сразу сообразила. Конечно, я знаю… Завтра я обговорю с учителем свое расписание, ведь не целыми же днями она со мной заниматься будет. И мы все вместе съездим в город, да?

— Конечно. Тебя обязательно надо отвести в салон красоты Зуйлии! Там и стрижку подберут, и косметику… А еще там рядом чудесная ювелирная лавка. А вот перчатки и туфельки на другом конце города… Сейчас я принесу, покажу тебе каталог… И с ювелиркой тоже принесу.

Дальше девушки изучали каталоги, щебетали про косметику и украшения, а парни тихо ушли на второй этаж, играть в карты.

Вечером за ними прискакал Эйнри, ведя в поводу еще двух лошадей. Так что домой добирались быстро и с комфортом.

После ужина пошли втроем лежать на траве и смотреть на звезды. Целовались, обнимались и просто лежали вместе, рядом. Потом уползли спать.


31 вайэба 326 года. Семь дней до вечеринки.


Учитель приехала рано утром, Айрин только закончила пить третью кружку тайшу. Вилайди сидел у нее в ногах и пересказывал утренние новости. Лейхио в первый раз пробовал свои силы на кухне. Кхериян выдал ему белый колпак и передник с нарукавниками. Эйнри с Вилайди были первыми, не считая самих поваров и Сайни, кто видел Лейхио в таком наряде. И от души повеселились. Теперь же мальчишка веселил свою госпожу.

И тут в дверь постучали и в комнату вошла женщина, где-то между тридцатью и сорока. Ухоженная, высокая, с красивой прокачанной фигурой и жестким выражением глаз. Каштановые длинные волосы были заплетены в косу. Светло-серые глаза гипнотически притягивали. Черные туфли на высоких тонких каблуках, черная плиссированная юбка и белая рубашка. Никаких украшений.

Вилайди испуганно всхлипнул и сделал попытку спрятаться за кресло, на котором сидела Айрин.

Девушка встала из-за стола и поздоровалась. Вошедшая внимательно оглядела Айрин, потом поманила рукой Вилайди и тот, склонив голову и глядя в пол подошел к ней.

— Здравствуй, Айрин. Я заехала сегодня ненадолго, только лишь для того, чтобы познакомиться и понять, по какой системе нам в дальнейшем придется заниматься. Давай для начала обсудим теорию. Сабина сказала, что отдала тебе учебники Эллессит. Ты прочла их?

— Да.

— Хорошо. Давай обсудим с тобой главу номер 125. Помнишь, о чем там?

Айрин порадовалась про себя, что Вилайди оказался дотошным занудой и вместе с названиями заставлял ее учить и номера. Наверное знал, что это важно. Так что девушке удалось блеснуть своими знаниями и пересказать несколько глав. Учитель осталась довольна.

— Ну что ж, один предмет ты уже освоила, правда только теоретически. Или приходилось уже наказывать рабов?

— Два раза уже.

— Хорошо, тогда сегодня я выдам тебе еще учебники по традициям, этикету и нейропрограммированию. И еще, дорогая, твоя тетушка очень переживает, что ты слишком избаловала своих мужчин. Мне бы сегодня хотелось показать тебе несколько интересных приемов для эффектного наказания, а, к сожалению, с собой я взяла только немного рабочего инвентаря, без вспомогательного материала, так что совместим приятное и полезное. Пригласи сюда и второго своего юношу, пожалуйста.

Айрин очень хотелось отказаться. Особенно когда она увидела обреченный вид Вилайди. Но он, почувствовав что девушка на него смотрит, поднял голову и кивнул. И Айрин вызвала Эйнри. Подумав про себя, что втроем-то они уж точно как-нибудь выкрутятся.

Учитель одобрительно кивнула.

— Что ж, а пока будем знакомится с младшим. Как тебя зовут, малыш? — в голосе зазвучала обволакивающая томная ласка.

— Вилайди, госпожа.

— А как звали твою прежнюю госпожу?

— Госпожа Клаусийлия, госпожа — С каждым ответом голос Вилайди становился все более отстраненным.

— Клаусийлия, помнится мне, слишком жестокая дама. Ты — один из ее сыновей?

— Нет, госпожа.

— Родственник? Кто именно?

— Племянник, госпожа.

— Ах, да. Я вспомнила этот шумный скандал семнадцать лет назад… Тебе ведь семнадцать?

— Да, госпожа.

— Понятно. Ну что ж, пожалуй тобой мы слишком активно злоупотреблять не будем. Разденься и подойди ко мне ближе. Умница. Теперь развернись лицом к своей госпоже. Следи за дыханием, мальчик. Не надо меня бояться ТАК сильно. — Учитель подошла вплотную к Вилайди со спины, обняла его одной рукой за талию, другой за плечи. — Подними голову и смотри своей госпоже в глаза. Как ты думаешь, малыш, нам есть за что тебя наказать?

— Раба всегда есть за что наказать, госпожа.

— Умница. Давай вместе подумаем, за что именно мы будем тебя наказывать…

В дверях уже стоял застывший и старающийся не дышать Эйнри. В глазах его была такая же отстраненная обреченность, что и у Вилайди.

— Мое поведение последнее время далеко от норм, госпожа.

— Это беспокоит твою госпожу?

— Нет, госпожа.

— Значит переформулируй причину.

— Пользуясь тем, что госпожа слишком добра и не знает многих норм и правил поведения раба, я позволяю себе их нарушать. Очень часто позволяю… Госпожа..

— Ты раскаиваешься?

— Да… — тихо, еле слышно. Потом более уверенно: — Да, госпожа.

— Умница.

— А теперь пойдем в комнату для наказаний и выберем там вместе инструмент, да?

Вилайди кинул панически-испуганный взгляд на Айрин, потом выдохнул:

— Да, госпожа.

В комнате женщина попросила Вилайди медленно внимательно осмотреть полки. А сама так же внимательно следила за лицом юноши.

— Среди этих инструментов нет нужного, да?

— Да, госпожа, — голос Вилайди начал слегка дрожать, дыхание сбиваться. Медитативная отстраненность явно покидала его.

— Хорошо. Так какого инструмента здесь нет?

Вилайди испуганно сжался, и снова начал напоминать того забитого потерянного звереныша, которого только что привезли из борделя.

— Пожалуйста, госпожа…

— Ты ведь знаешь правила? Сопротивление и капризы увеличивают наказание.

— Да, госпожа. Простите, госпожа. Стек-фаллос, госпожа, — юноша снова вошел в состояние «меня здесь нет, лишь только тело».

— Хорошо. Скажи мне, какие у тебя взаимоотношения с Эйнри?

— Он мой Верхний…

— Неправильный ответ. Я спросила про другое.

— Он… Он…

— Ты его любишь?

— Да, госпожа.

Эйнри закрыл глаза и сжал кулаки, губы его шевелились… Он считал вслух, чтобы успокоиться и достичь необходимого состояния отстраненности. Потому что уже понял, что будет дальше.

— Сейчас я буду при тебе наказывать стеком Эйнри, а ты будешь на это смотреть.

Вся концентрация слетела с мальчишки в одну секунду…

— Госпожа, пожалуйста…

— Что делают с наказанием капризы?

— Увеличивают его.

— И так мы имеем наказание стеком, увеличенное в два раза, а потом еще раз увеличенное в два раза. Айрин, какое минимальное количество движений стеком должен получить раб за нарушение правил поведения?

— Я не очень хорошо помню… По-моему, десять, да?

— Да. Умножаем десять на два и потом еще на два. Получаем… Сколько мы получаем, Вилайди?

— Сорок, госпожа, — у Вилайди было такое лицо, что девушка для себя четко решила спрятать все колющие и режущие предметы из зоны его доступа на ближайшие дня три.

— Умница. Эйнри, подойди ко мне. Разденься. С тобой мы знакомы уже давно, так что давай сразу приступим к наказанию. Подойди еще ближе. Развернись лицом к госпоже и любовнику. Ты ведь тоже к нему неравнодушен, верно? Значит вас можно называть любовниками? Не кивай!

— Да, госпожа, неравнодушен. Можно называть любовниками.

Войти в стадию полной отстраненности у Эйнри не получалось. Мешал стек-фаллос, которым водили по его телу. Нежно, лаская. Вилайди следил за этими движениями, как загипнотизированный кролик. Айрин попыталась что-то сказать, но Вилайди тут же сжал ее пальцы со всей силы. «Восемьдесят он точно не выдержит» — тихо прошептал на ухо.

— Умница! Только кто же так ведет себя с госпожой? Может будем считать не от минимума?

Вилайди испуганно посмотрел на женщину, упал на колени и просто с мольбой и ужасом во взгляде смотрел ей в глаза.

— Ладно, детки. Будем считать, что сегодня я в хорошем настроение. Свою порцию энергии страха я получила. Так что можете оба одеваться. И, Эйн, что бы там не говорила твоя тетушка, ты умеешь быть покорным, когда нужно. А вот твой младший очень эмоционален, особенно когда речь заходит о тебе. Я обратила внимание, что на нем стоит клеймо Джордана. Ты собираешься как-то использовать его знания? Взять помощником?

— Да, госпожа. Как только хозяйка Сабина к нему привыкнет. А пока он помогает заниматься госпоже. Мне кажется, что ей он сейчас нужнее. И у него вроде неплохо выходит… Госпожа?

— Да, я довольна результатом. Оставляю вам еще стопку учебников, наслаждайтесь. А через месяц приеду проверю. И практики побольше!

— Да, госпожа.

Никогда и ни с кем еще Айрин не прощалась с такой радостью и облегчением. Эйнри отпустило почти сразу, а вот Вилайди трясло аж до стука зубов.

— Я… Я… Я ее помню. Она меня раз наказывала… Когда я попался в их лагере… Она… Она… Она просто ас в этом деле! И, когда в глаза ей смотришь, то теряешь себя просто. Она не дает отстраниться от реальности, ты в теле, все чувствуешь, и при этом делаешь все, чтобы услышать ее «Умница!». И голос этот обволакивающий…

Работать после такого утреннего стресса Эйнри не пошел, да и не смог он просто оставить Вилайди в таком состоянии. Поэтому все дружно отправились на озеро. Даже обедали там же. Мальчики сбегали на кухню и принесли корзину еды.

Пережитый страх спровоцировал всплеск возбуждения. Эйнри ласкал то Вилайди, то Айрин. Они ласкали его в ответ. Потом остужались в озере и все начиналось по новой.

Вечером еле доползли до дома, поужинали и пошли на мужскую половину. Отмечать первый рабочий день Лейхио и Сайни.

* * *

Следующие дни были заполнены магазинами, салонами, примеркой платьев, поиском туфель и прочим предпраздничным женским ажиотажем.

Глава 5

3 жниэвен 326 года. Дом Вайнгойртов.


Утром Айрин разбудили на рассвете. На ее жалкие попытки вцепиться в подушку, как обезьяний детеныш в шерсть своей матери, и отговорки из серии «Все гады придут в пять вечера, почему она должна встать в шесть утра?!» внимания никто не обращал. Вокруг нее крутились Сабина, сестры Пайти, еще несколько женщин, которых она раньше мельком видела в доме.

Хорошо, что Эйнри с Вилайди ушли ночью спать к Лейхио и Сайни. А то бы сейчас кроме буквальной головомойки девушка получала еще и фигуральную. То есть, конечно, скорее всего, Сабина в курсе, что мальчишки спят не просто в ее комнате, а с ней на одной кровати. Но одно дело подозревать об этом на сто процентов, а другое — застать в реальности. Вилайди бы уже точно сейчас лежал на коленях, головой в пол, и боялся… Иех, как его сейчас здесь не хватает. Сидел бы рядом, в ногах, она бы его гладила и чувствовала себя спокойнее в этом ажиотаже. Шум и гам, как при захвате корабля пиратами! Хочу тайшу! И плюшек… И фруктов!

Зачем сейчас надевать платье и туфли? Какие такие гости «пораньше»? Кто приходит в гости пораньше часов на десять?! Госпожа Клаусийлия с племянником? Где-то совсем недавно она слышала это имя… Черную дыру вам на пути! Это ж бывшая госпожа Вилайди! А племянничек — один из тех, кто его насиловал?.. Что значит — «самый выгодный вариант»?! Вы что, с ума все посходили? Вилайди икать начнет от страха, когда увидит эту пораньше приехавшую гостью и ее подарочек. И еще трое? Каждая со своим сыном? Обалдеть! Через два часа приедут?! Завтрак мне, быстро!

Когда Айрин была готова внешне к приему гостей и даже успела позавтракать, она предложила Сабине такой план просмотра кандидатов. Родственниц Сабина сразу забирает к себе в комнату, а юношей выстраивают где-нибудь, ну, хоть в гаремном зале. Главное, чтобы она могла обсудить их кандидатуры со своими мужчинами и выслушать советы Лейхио и Сайни. В конечном счете, парням вливаться в мужской коллектив, пусть этот коллектив их и оценивает. А она уже примет окончательное решение по итогам. Только гарантий, что выбор будет сделан именно сегодня, она никому не даст, и надеется, что это всем понятно?..

Сабина поворчала и согласилась.

Первой прибыла пожилая госпожа возраста Сабины. С ней приехал испуганный блондинчик, явно сразу после Джордана. Пухлые губки у него испуганно дрожали, голубые глазки от земли не поднимались… Ну, просто мечта педофила. «Ебу и плачу»… Потенциально идеальный отец, аха!

Потом, почти одновременно, подъехали еще две кареты. Одна — с молодой женщиной лет тридцати. Она привезла русоволосого смазливого красавчика, постарше первого, но не намного. Брата. «У матери неожиданно случился приступ головной боли, и она не смогла приехать, очень просит ее извинить…». Во второй приехала пожилая госпожа сильно старше Сабины с блондином возраста Эйнри. Тихий кошмар. Пухлые губки, большие глаза чуть навыкате, гора мышц… Похоже, сегодня выбирать не из чего, можно выдохнуть и просто прорепетировать роль светской леди…

Все уже собрались в малом гостевом зале, где был накрыт стол. Девушка мимикой и жестами дала понять тетушке, что представленные экземпляры ее абсолютно не радуют и смысла вести их кому-то показывать она не видит. И тут в зал вошла женщина в возрасте около сорока. Безумно красивая. Вот просто сногсшибательно красивая. Золотые волосы, локонами падавшие ей на плечи, синие глаза, в которых сочетались кошачья томность и отрешенное безразличие хищника. Она не была жестока, нет. Просто слишком самовлюбленная эгоистка, могла и приласкать, и наказать… Практически открытый бюст украшала цепочка с вензелем. На руке был плотный толстый браслет с этим же вензелем. И такой же вензель был на браслете, плотно обхватившем бицепс юноши, стоящего рядом с женщиной. Вместо традиционной для наложников рубахи с запахом на юноше была черная в облипку футболка без рукавов из прозрачной блестящей ткани. Штаны тоже были не свободного покроя, а в плотный обтяг. Плотный кожаный обтяг! Как его в них запихнули?!! А главное, руки юноши были скованы. Наручники были в форме стильных браслетов, между ними болталось несколько тонких серебряных цепочек. Лица юноши не было видно под шапкой черных, иссиня-черных волос чуть длиннее пояса. Парень был высокий, выше Сайни, поджарый и мускулистый.

По наступившей тишине Айрин поняла, что не только ее проняло до судорог мышц живота от перевозбуждения.

— Клаусийлия, дорогая, где ты прятала этот черный бриллиант? — у молодой женщины, сопровождающей своего брата, глаза светились, как у хищницы при виде добычи.

— Мийрийнива, как можно? Прятать что-то не в моих правилах. Дэйниш — мой двоюродный племянник, он шесть лет назад закончил Джордан, и все это время управлял имением моей сестры. Сестра скончалась три месяца назад, оставив мне и имение, и Дэйниша. Имением уже управляет одна из моих женщин, а мальчика я хочу пристроить в хорошую семью. Конечно, мне пришлось с ним немного поработать, и результатом я еще не очень довольна. И если юная леди, — легкий поклон в сторону Айрин, — сегодня откажется принять мое предложение, то на вечеринке я его выставлю как вечернее угощение. В рамках разумного, конечно. Так что, Мийрийнива, у тебя есть все шансы вскрыть эту жемчужину! — и обе женщины засмеялись над шуткой.

Айрин тихо переваривала услышанное. Судьба юноши до какого-то момента явно очень напоминала судьбу Эйнри. Только с новой госпожой ему не повезло. Фатально не повезло. И теперь у нее есть выбор. Или взять этого юношу в гарем, или наблюдать, как его будут насиловать сегодня вечером.

— Госпожа Клаусийлия, вы позволите мне осмотреть Дэйниша и поговорить с ним, перед тем как я сделаю выбор?

— Конечно, дорогая, само собой!

— Отлично. Дэйниш, идем за мной.

— Прости, дорогая, ты хочешь осмотреть раба наедине?!

— Да, поверьте, я его не испорчу и верну вам в целости и сохранности.

Тут в разговор вмешалась Сабина, вскользь пройдясь по тому, что Айрин девушка хорошая, но с кучей континентальных странностей. Которые со временем, конечно, сгладятся.

А девушка в это время вывела юношу из зала. И направилась на мужскую половину дома. Дэйниш шел следом за ней. В походке Эйнри была мягкость и грациозность, у Лейхио была поступь хищника, Вилайди ходил, исполняя красивый сексуальный танец. Дэйниш шел с прямой спиной, расправив плечи, подняв голову… Так ходят офицеры в Космопорте. Откуда у него такая походка? И эти черные волосы на планете блондинов?

В гаремном зале кроме двух пар ее мужчин было еще несколько человек из старших. При виде красавца у нее за спиной Лейхио восхищенно присвистнул. И его можно было понять — только один прикид Дэйниша вызывал гормональный взрыв. Сайни, вместо того, чтобы привычно стукнуть любовника в живот, сам стоял, замерев от восторга.

— Дэйниш?! — в голосе Вилайди звучало изумление, но не ужас. А значит, к парню у него претензий не было и это радовало.

Претензии были у Эйнри. И радости он не испытывал.

— Матерь Сущего!! Это что, единственный кандидат?!

Эйн подошел к Дэйнишу и откинул волосы у него с лица. Лейхио присвистнул снова.

Синие-синие глаза… Необычный разрез, от виска чуть под углом. Губы чуть тоньше местного понятия о прекрасном, что было только плюсом.

Юноша смотрел на всех не то чтобы с вызовом, но было в его взгляде что-то… Готовность дать отпор. И настороженность. Это была не дичь на заклание, а молодой волчонок в чужой стае. Примут — хорошо, нет — буду драться.

— Сколько тебе лет? — приступил к общению Эйнри.

— Двадцать два.

— Почему в наручниках?

— Потому что!

— Я задал тебе нормальный вопрос, парень. Сосчитай до десяти и попробуй ответить снова.

Дэйниш закрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул…

— Потому что… Потому что если вы меня сейчас здесь пошлете, меня вечером разложат под толпой пьяных женщин. Наручники возбуждают… — и в глазах только злость.

— Значит, в твоих интересах, чтобы мы тебя приняли?

— А я знаю? Может, вы меня сейчас отымеете всем составом и еще народ позовете?

— Хорошо. Все мы тебя иметь не будем, но я и он, — кивок в сторону Лейхио, — трахнем совершенно точно.

— То есть я буду третьим, пока не стану отцом наследницы?

— Скажем так, ты будешь пятым, но Сайни и Вилайди тебя иметь не будут, если не будешь сильно выступать. И рождение детей на смену положения не повлияет.

— Но вот ему же уже почти тридцать, или у него тут корни есть?

— Ему уже больше тридцати и он тут так же вечен, как и я.

— Понятно. Значит, пятый. Кто из вас управляющий домом? Ты?

— Я.

— А он гарем держит?

— Да.

— В помощники кто-нибудь из вас возьмет?

Мужчины переглянулись и Лейхио плотоядно ухмыльнулся.

— Тикусйо! Не трахать в перерыве, а реально в помощь. Я шесть лет имение у матери держал, мне работать хочется!

— Обсуждаемо. Присмотримся и решим.

— Хорошо… — запас злости и смелости у парня явно подходил к концу.

— Госпожа? Раз вы его сюда привели, значит, вас он устраивает?

— Да, Эйн, меня он устраивает. Хотя у него там конкуренции и не было вообще, один сплошной кошмар.

— Так, может, еще поищете, госпожа?

— Эйн, меня устраивает вот этот экземпляр. По всем параметрам.

— Отлично, — и уже Дэйнишу: — Снимай штаны и ложись лицом вниз.

— Тикусйо!!! — дыхание у парня стало прерывистым, он постоянно покусывал губу и сжимал и разжимал кулаки — Вы меня при госпоже трахать будете?!

— Можно подумать, тебя до этого при женщине не имели!

— Меня за последние три месяца имели при всех, все, везде и всем чем можно и нельзя. Но… Тикусйо!! Пожалуйста, давайте я лучше дам вам всем четверым…

— Если начнешь сейчас артачиться, то дашь. Снимай штаны и ложись!

Дэйниш, кусая губы, начал пытаться снять с себя свою вторую кожу. Сначала не расстегивалась пуговица, юноша дернул так, что она чуть не улетела. Потом заела молния… Айрин подошла к парню, положила руки ему на бедра. Тот взглянул на нее испуганным гордым волчонком.

— Успокойся. То, что я буду рядом, хорошо для тебя. При мне мальчики будут с тобой вежливее и ласковее, чем без меня. У каждого из них есть в кармане смазка. Все будет хорошо.

Парень закрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул. Глядя девушке в глаза, спокойно расстегнул штаны.

— Если я их сейчас сниму, то обратно уже точно не влезу… Госпожа…

— Да уж понятно…

Эйнри подошел к Дэйнишу сзади, вплотную, и положил свои ладони сверху на руки Айрин. Девушка, освободившись, запустила руки уже под штаны, и плотно прижала к себе парня, за бедра, спереди. Эйнри передвинул руки чуть повыше, взялся за края брюк, и сдернул их, открыв только ягодицы. Ниже спускать не стал. Погладил юношу по заду, провел пальцами по щели между ягодицами, нашел вход. Айрин в это время запустила руки под футболку и начала нежно гладить большими пальцами соски.

Дэйниш уже не кусал губы, а облизывал их. То быстро, то медленно. А главное совершенно неосознанно. Дышал он от возбуждения почти так же, как Вилайди: три коротких вдоха подряд, потом выдох с легким стоном и прогибом в спине. Это сходство явно заводило Эйнри. Он начал нежно целовать парню спину, а Айрин уступила место Лейхио, у которого уже тоже чесались руки и не только. Эйн добрался до ушей и шеи. Лейхио одной рукой властно мял Дэйнишу яйца, а другой аккуратно массировал проход сзади, вставляя туда пальцы, уже скользкие от смазки.

— Тикусйо! Да возьмите уже меня!

— Ну, уж нет, для меня сигнал готовности, это когда партнер кричит: «Я больше не-мо-гу», — прошептал в ухо парню Эйнри, садистски вылизывая это ухо языком.

— Тикусйо!!! Я больше НЕ-МО-ГУ! Трахните же меня наконец!

— А вежливее? — Лейхио загнал в парня уже три пальца и нежно ласкал его ими изнутри.

— Вежливее?!! Я соображаю-то уже с трудом!

Эйнри решил пожалеть человека, толкнул Дэйниша на пол и вошел в него, придерживая рукой под бедра. Парень сам нашел наиболее оптимальное для себя положение, и начал послушно двигаться в задаваемом сверху ритме.

Лейхио, сменив Эйнри, поставил юношу так, чтобы можно было ласкать ему член в процессе засаживания. Кончили они практически вместе — Дэйниш от оргазма сжал ягодицы так сильно, что это не могло не порадовать верхнего партнера.

Потом парень лежал вытянувшись, лицом в пол, а Эйнри нежно гладил его по спине, через футболку. Лейхио сидел рядом, обняв одной рукой Сайни, другой — немного напряженного Вилайди.

Минут через пять-семь Дэйниш встал, натянул, сжав зубы, свои штаны, долго смотрел на Эйнри, потом на Вилайди, потом на Лейхио и Сайни…

— Тикусйо! Вы просто знатные насильники… Госпожа? Наверное, меня надо предъявить моей госпоже, перед тем как она передаст вам все бумаги?

— Да, я думаю, придется вернуться в зал. Пошли.

Перед тем, как войти, Айрин остановилась, внимательно оглядела парня, поправила на нем одежду, уложила аккуратно волосы. Провела рукой вверх, от скулы к виску.

— Вы ведь будете меня использовать? Иногда? Просто так, не церемониально?

— Буду. Иногда, — Айрин встала на цыпочки, закинула руки Дэйнишу за шею, притянула его к себе и поцеловала. Состояние полного шока от случившегося ее порадовало. И она вошла в зал. Еще не совсем пришедший в себя Дэйниш вошел следом.

Разговоры стихли.

— Госпожа Клаусийлия, я принимаю вашего раба, Дэйниша, в свой гарем, с надеждой, что он станет отцом моих дочерей.

Сабина не запрыгала от радости только потому, что возраст и имидж не позволили. А так она аж лучилась от счастья.

— Клаусийлия, надеюсь у тебя все бумаги с собой? Я рассчитываю завтра или послезавтра провести первую церемонию зачатия.

Сабина и Клаусийлия удалились в кабинет. Две пожилых госпожи продолжили разговор между собой, и только молодая Мийрийнива подошла к юноше, втянула носом запах, обошла его со спины и запустила руку в штаны.

— Пахнешь сексом, а из дырки течет сперма. Интересно тебя проверяли… Тебя покупают как подстилку для мужчин в гареме или все-таки как отца будущих детей?

— Госпожа Мийрийнива, вы же понимаете, что у мужчин в гареме своя иерархия? После того, как я сделала свой выбор, мои мальчики должны были обсудить и расставить все точки в расположении сил.

— Вы имеете в виду, дорогая, вставить все палки?

— Примерно так.

— Судя по тому, сколько вытекает спермы из вашего нового наложника, его положение в гареме где-то в середине. Если не первый с конца. Хотя, если верить слухам, у вас в гареме есть уже один родственник Клаусийлии, и первый с конца как раз он. Значит у Дэйниша почетное второе место?

— А почему вас так интересует положение в гареме моего нового мужчины, госпожа Мийрийнива? Под каким бы номером он не шел, сейчас он в моем гареме, — Айрин выделила «моем» голосом так, что даже мирно беседующие бабули прервались. — И на каком он там месте, это проблема его, моя, остальных моих мужчин, но ни в коем случае не ваша. Я бы еще поняла ваш интерес, если бы речь шла о вашем брате.

— Молодец, девочка, — одна из пожилых женщин одобрительно хлопнула несколько раз в ладоши, — Мийрийнива совсем разум потеряла от зависти. Конечно, мальчик прекрасен, и то, что его не удастся попробовать сегодня вечером, бесспорно огорчает. Но, с другой стороны, у нас еще есть надежда увидеть на празднике Эйнри, правильно?

— Эйнри, конечно, будет на этом празднике. Но на нем теперь клеймо моего личного раба.

— Фр-фффр! — у Мийрийнивы явно закончился запас слов, — то есть, на Эйнри мы тоже сегодня будем только смотреть? А тот родственник Клаусийлии, что сейчас уже живет в этом доме?!

— Возможно, его выпустят потанцевать, мы еще обсуждаем это с Сабиной.

— Но только потанцевать, правильно, дорогая? — последняя, третья женщина решила тоже вступить в разговор.

— Да. Но у нас закуплено специально для праздника много красивых рабов, я уверена, что они вас порадуют.

— Надеюсь, девочка. Хотя Эйнри я предпочитаю всем остальным, даже собственным наложникам. Жаль, что Эллессит так и не отдала его мне, хотя я и предлагала за него кучу денег. Но она зачем-то берегла мальчика, и теперь, к сожалению, такой хороший генетический материал пропадет.

— Ой, я все время забываю спросить у Сабины! — роль молодой неопытной девочки Айрин вполне устраивала, тем более что она не противоречила реальности. Неопытным молодым девочкам многое прощается, особенно если они ведут себя почтительно и постоянно советуются, преданно заглядывая в глаза. — А вот если я хочу поделиться генетическим материалом? Я не хочу отдавать Эйнри в чужой гарем, тем более что сейчас это уже невозможно. Но я бы хотела, что б у него были дети. Так можно?

— Мальчик как отец идеален. Насколько я помню последние пять поколений у него по мужской линии выпускники Джордана, а женщины — старшие в роду. Моя старшая дочь начала задумываться о детях. Было бы интересно заключить постоянный контракт. Это даже удобно, с учетом того, что в еще одном выпускнике Джордана мой дом не нуждается.

— Вы тогда поговорите об этом с Сабиной? А то я опять забуду… — Айрин преданно заглянула в глаза женщине, и та машинально погладила ее по голове.

— Конечно, дорогая.

«Уф! Две из трех на моей стороне», — облегченно подумала девушка.

Тут, стуча каблуками, в комнату вернулась Клаусийлия, а за ней Сабина. Айрин решила, что с госпожой, чьи два родственника находятся в твоем гареме, лучше тоже дружить, чем враждовать. Поэтому кинулась к ней.

— Госпожа Клаусийлия, все нормально? Я могу увести Дэйниша?

— Ты не хочешь похвастаться им перед гостями, дорогая?

— Очень хочу! Просто, как ненавязчиво несколько раз уже отметила госпожа Мийрийнива, Дэйнишу не помешает смыть с себя последствия общения с моими мужчинами. Он сможет после душа снова одеть то, что на нем сейчас? Мне бы хотелось показать его гостям именно в таком наряде, правда, без наручников. Но вот этот стильный браслетик на его руке мне очень нравится. Вы его заберете?

— Если после душа ты выдашь ему крем или смазку, то с влезанием в штаны проблем не будет. Футболку и мокасины одеть можно без всяких хитростей. Браслет… Хорошо, пусть это будет мой подарок племяннику на церемонию зачатия.

— Ой, спасибо большое!

— Нет, дорогая, мне конечно приятна твоя благодарность, но я бы хотела услышать «спасибо» от самого Дэйниша.

Айрин зыркнула на своего мужа, тот опустил голову, но упрямо поджал губы и сжал руки в кулаки. Черная дыра ему навстречу! Квота на особенных рабов с характером уже явно была перевыполнена, тем более что ничего сложного сейчас не требуется. Всего лишь сказать тете спасибо за подарок. Ну что ж… Подходим сзади, руку в волосы, затылок к позвоночнику, пинок коленом. Оп-паньки! Поза благодарного племянника принята. Теперь снова за волосы головой к позвоночнику, и на ухо, с интонацией Эйнри, главное мальком не назвать: «Дэйниш, скажи своей прежней госпоже спасибо за подарок!».

— Спасибо за подарок, госпожа!

— Ну, теперь я вижу, что оставляю тебя в хороших руках, мой мальчик! — Клаусийлия нежно погладила Дэйниша по щеке. Парень попытался отдернуть голову, но Айрин удержала его, продолжая держать за волосы.

Остальные женщины одобрительно похлопали в ладоши. Сабина светилась, как сверхновая. Клаусийлия протянула девушке ключи от наручников и погладила ее по руке.

— Простите, мы скоро вернемся, — Айрин, приподняв парня за волосы с колен, теперь пинком направила его к двери, с такой силой, что он чуть снова не упал. У самой двери Дэйниш пропустил девушку вперед и вышел за ней следом.

Тут же, развернувшись, Айрин впечатала его в стену.

— Запомни на будущее! Я не отдаю своих мужчин развлекаться, если у меня не безвыходное положение. Но элементарные нормы и правила поведения они соблюдают и не рыпаются! Понятно?!

— Да, госпожа! Простите! Такого больше не повторится! — Дэйниш смотрел в сторону, стараясь не встречаться взглядом с разгневанной госпожой. При этом он чуть выгнулся грудью ей навстречу, приоткрыл губы и непроизвольно облизал их. Поймав себя на этом, глубоко вдохнул и с вызовом взглянул девушке в глаза.

— Волчонок! Ну, натуральный волчонок просто! Пошли под душем тебя будем полоскать.

По пути Айрин поймала одного из мальчишек и поручила передать Лейхио и остальным, что она ждет их в своей комнате.

В комнате первым делом Айрин сняла с парня наручники. Тот тихо стоял, сжав руки в кулаки, и молчал.

— Тебе помочь раздеться или сам справишься?

— Как пожелаете, госпожа…

— Когда мне захочется сделать так, как я пожелаю, вопросов задавать не буду, а сейчас тебе задали вопрос. Отвечай.

Парень снова с вызовом посмотрел Айрин в глаза, долго. Достаточно долго. Потом опустил голову: «Помочь».

Девушка подошла, притянула к себе за ширинку, Дэйниш прогнулся в спине так, чтобы максимально прижаться к девушке… Закрыл глаза и тихо застонал, не разжимая губ… Дыхание участилось, рот чуть приоткрылся, быстрое движение языком…

— Я никогда так не хотел… — парень открыл наконец глаза. — Весь мой контроль разлетается вдребезги от одного вашего запаха, госпожа… Наверное, если вы будете вот так просто прижимать меня к себе…

— То, когда я это увижу, вставлю тебе сзади и ты кончишь, — Эйнри, как обычно, был одна сплошная политкорректность.

— Тикусйо! Ты всегда так вовремя появляешься?

— Привыкай парень, Эйнри у нас главный по обломам конкурентов, — Лейхио вполне дружелюбно рассмеялся, — так что даже в церемониальном зале рекомендую быть готовым к какой-нибудь гадости с его стороны.

— Ладно, мальчики, помогите Дэйнишу снять штаны.

— Что, опять?! Не вопрос, госпожа!

— Ему надо просто помочь снять штаны, Лей, чтобы он смог принять душ. И кстати, уже прибыли первые гостьи и они скучают. Наверное, надо отправить к ним кого-нибудь?

— Понял. Но сначала штаны…

С шутками и прибаутками пятеро парней одержали победу над одной парой кожаных штанов. Футболку удалось снять почти без борьбы.

Совершенно обнаженный, только с браслетом на бицепсе, Дэйниш стоял перед Айрин, опустив голову и спрятав лицо за волосами. Лейхио восхищенно сложил губы трубочкой, Эйнри внимательно следил за реакцией своей госпожи. Сайни, скрестив руки на груди, неодобрительно хмурился, поглядывая на Лейхио, и тут же начинал облизываться, глядя на Дэйниша. Вилайди спрятался за спиной Эйнри, обняв его за талию и положив голову ему на плечо.

Все мальчики явно чего-то ждали.

— Дэйниш, ты прекрасен и знаешь об этом. А теперь марш под душ, нам еще тебя обратно в штаны запихивать. И, Эйнри, меня уже спрашивали про тебя, так что имеет смысл тоже идти наряжаться. Вилайди, ты готов сегодня потанцевать для толпы женщин? — Мальчишка испуганно сглотнул и сильнее прижался к Эйнри… — Понятно, не готов пока еще.

— Если госпожа пожелает, то я…

— Нет, радость моя, госпожа не пожелает. Лейхио, ты появишься на празднике?

— Уже нет, староват я стал, — вздохнул мужчина с притворным сожалением. — Но Сайни там будет. Так же как и все остальные наложники. Первые час-два. Потом останутся только специально выбранные. А под закрытие их сменят на «бревнышки».

— Уф, мальчики, что-то я нервничаю…

— Не переживайте, госпожа, все будет хорошо, — Эйнри встал на колени и прижался головой к животу девушки. Айрин моментально успокаивалась, чувствуя, как ее обнимают сильные руки. Если еще при этом закрыть глаза и запустить пальцы в волосы любимого… Полная нирвана!

В это время из ванной комнаты вышел Дэйниш. Нет, он не хлопнул дверью от ревности, но прикрыл ее с такой мрачной энергетикой, что девушка спинным мозгом почувствовала потребность обернуться.

В синих глазах была несочетаемая в нормальных ситуациях гамма чувств. Волчонку было очень-очень плохо.

Айрин нежно освободилась из рук Эйнри и подошла к Дэйнишу. Он снова стоял перед ней, низко опустив голову, спрятав лицо за волосами, красивый и потерянный.

— Госпожа…

— Молчи!

Девушка провела руками по ключицам, обрисовала мышцы груди, обвела каждый кубик пресса… Прокачан парень был сильнее, чем Эйн. Правда, до Сайни ему было далеко, но это был его плюс. Еще чуть больше мышц и его фигура потеряла бы в глазах Айрин всю привлекательность. А так… И эта трогательная покорность, которая так умиляла ее и у Эйнри. К сожалению своего брата она избаловала, но второй раз на эти же грабли наступать не будет. Дэйниш будет обычным рабом для удовольствий. Строго по учебнику. А строго по учебнику вот как раз сейчас его надо обнять и запустить руки ему между ягодиц… Нет, сначала все-таки провести по ним, таким упругим… А вот теперь проскользнуть внутрь.

Три глубоких вдоха подряд, прогиб в спине, глубокий выдох, закрытые глаза и быстрое движение языком по губам… Оживление среди мальчиков. Примерно такие же вдохи и выдохи чуть слева… Ага, Эйнри занялся Вилайди. Сейчас еще Лейхио кинется на Сайни и получится знатная предпраздничная групповушка. А гостьи там пьют чай и скучают.

Дэйниш открыл глаза… Начал пытаться восстановить дыхание.

— Госпожа?..

— Да, волчонок? Ты успокоился?

— Да, госпожа…

— Отлично. Держи банку с кремом и запихивай себя в этот кожаный презерватив.

Девушка обернулась к остальным: «Мальчики, стоп разврату! Эйн и Сай, пошли приводить себя в порядок. Лей, развлекай Вилайди. Только так, чтобы потом Эйнри не предъявил к тебе претензий!».

Уф! Как-то так получилось, что из обычного гарема Айрин выделила себе маленький филиал, и этот филиал чего-то слишком активно разрастался. Сейчас у нее пять мужчин. Хорошо, Вилайди не в счет, ему Эйнри хватает. Сайни посматривает на нее, но вроде как понимает, что ему остались только воспоминания. Лейхио… Лейхио настоящий политик, а политически правильно крутиться вокруг в качестве интересного и много знающего собеседника. При этом да, для спортивного интереса он пытается флиртовать и заигрывать. Но по-настоящему в то, что ему дадут доступ к телу, он не верит. Так что сейчас самое главное — как-то упорядочить отношения между ней, Эйнри и Дэйнишем. А уже потом можно будет попробовать Лейхио. Если скучно станет…

Дэйниш сидел на ковре, уже в своей «второй коже». Эйнри застегивал на себе свободные шелковые черные штаны. Рубашка с запахом отличалась от обычной только более тонкой и гладкой тканью. Вроде бы и нарядный, но привычно как-то. Волосы своего Верхнего Вилайди быстро заканчивал заплетать в косу.

— Мы готовы, госпожа. Сайни с остальными подойдут к началу, через час.

— Пойдем?

— Кто идет слева, а кто справа, госпожа?

— В этом есть какой-то сакральный смысл?

— Ну… В принципе нет.

— Тогда ты справа, мне удобнее поворачивать голову в эту сторону. А в твои обязанности входит подсказывать мне, что делать. Пошли.

Женщин в гостевом зале стало значительно больше. Приехало еще человек десять. Айрин быстро представили всем. Гостьи заценили визуально и на ощупь ее мальчиков, она сама небрежно приласкала несколько чужих рабов. Конкуренцию Эйнри и Дэйнишу могли составить только трое из присутствующих. Причем, это без учета оригинальности наряда волчонка. Потому что при виде его кожаных штанов, браслета и обтягивающей грудь и живот футболки, гормоны начинали бунтовать у всех женщин. Когда он резким движением головы откидывал челку с лица, ближайшие к нему госпожи начинали выражением лица напоминать детей у фургона с мороженым. Эйнри тоже был популярен. Но на него реагировали проще. Он не был экзотикой. Его норовили погладить, ущипнуть, запихать руку ему в штаны… На Дэйниша, в основном, просто смотрели. Ну, иногда трогали за волосы, чтобы взглянуть на лицо. Даже Мийрийнива больше не позволяла себе распускать руки.

Айрин переходила от группы к группе, перекидывалась парой фраз, улыбалась, выслушивала комплименты Эйнри и восхищенные дифирамбы Дэйнишу. В каждой группе она вела себя по-разному, но в основном придерживалась образа молодой, наивной, но очень вежливой девочки. Старалась блеснуть знаниями, вовремя задать нужный вопрос, с улыбкой выдать комплимент. И много-много слушать и анализировать.

Подъезжали все новые и новые гостьи. Пришлось перейти в большой зал для приемов, туда же пришли Сайни и остальные наложники. По всему залу мелькали мальчики с подносами, на которых были бутерброды и бокалы с алкогольными напитками. Девушка открыла для себя несколько вкусных коктейлей. Праздник ей явно начинал нравиться… И тут к ней подошла Мийрийнива и предложила выпить вейкоктейль. Эйнри тихо на ухо посоветовал отказаться. Тогда Мийрийнива предложила просто отпить из ее бокала, попробовать. Мальчики не успели отреагировать, и Айрин сделала пару глотков.

— Тикусйо! Смывайся по-быстрому отсюда, пока госпожа еще себя контролирует, — Дэйниш, поджав губы, внимательно провожал взглядом Мийрийниву. — И сообщи об этой выходке Сабине.

— Я не понял, ты пытаешься мною руководить?

— Вот давай сейчас сцепимся на тему, кто здесь главный, как раз до госпожи дойдет вейжэ, и тебя разложат здесь, прямо на полу. Как ты думаешь, она потом простит сама себя завтра утром, когда действие вейкоктейля закончится? А насчет моей фразы, что надо сообщить Сабине… Согласен, очевидность ляпнул. А теперь исчезай скорее с горизонта.

— А как же ты?

— Тикусйо! Мне все равно, как она меня поимеет, веришь?! И ей все равно. А как она смотрела на тебя, когда ты у ее ног стоял… Так смотрят на любовников. А любовников под вейжэ на ковре в зале среди пьяных незнакомых женщин не имеют! Исчезни! И зови сюда хозяйку.

Весь этот разговор девушка слушала находясь уже как будто очень-очень далеко… Ее тело начало слегка лихорадить, перед глазами мелькали обнаженные тела ее мальчиков, хотелось выгнуться и тереться как кошка об того, кто ближе всего. Где Эйнри?!

— Эйн…

— Тише, госпожа. Он ушел за хозяйкой Сабиной. Все хорошо! Он скоро придет…

— Волчонок?

— Да, госпожа?

— Что я такое выпила?

— Это коктейль с вейжэ. Вечеринка подходит к концу и в ход пошли возбуждающие напитки. Вы сейчас начнете терять контроль, а нам надо побыть здесь еще хотя бы полчаса. Я не могу вас оставить тут одну, но мне страшно немного среди такого количества женщин под наркотиком. Пожалуйста, не теряйте себя совсем! Ну, хотя бы настолько, чтобы суметь вовремя сказать: «Он мой!»… Хорошо?

— Волчонок! Это жуткий напиток… Ты отослал Эйна, да? Или это мне приснилось?

— Нет, не приснилось. Мне почему-то кажется, что роль раба для изнасилования мне подходит больше.

— А с чего ты взял, что я вообще кого-то изнасилую? Можно подумать, вас сильно насиловать надо… Только погладить вот так. И еще вот так. Ну и еще вот так…

— Госпожа!

— Да, волчонок? Стони, не стесняйся. В этом шуме все равно никто не услышит…

— Госпожа! Эти штаны предназначены вызывать возбуждение у смотрящих на меня женщин. Но в них абсолютно неудобно возбуждаться мне…

— Это должно меня волновать? Ну, давай их снимем?

— Нет, пожалуйста, не надо. Не здесь… Тикусйо! Я себя в них как в поясе верности чувствую! Сейчас пуговица порвется…

— Ладно, давай просто расстегнем ширинку. Вот так уже лучше? Продолжаем изнасилование? На самом деле тебя реально хочется завалить на ковер… Только я не уверена, что это от вейжэ. Ты меня и с утра возбуждал.

— Госпожа…

— Развлекаетесь? Не возражаешь, если я присоединюсь? — Мийрийнива подошла со спины Дэйниша и запустила руки ему под футболку.

— Возражаю, Мийрийнива. Он мой и я не намерена им делиться.

— Все, кем нельзя делиться, ушли уже минут двадцать назад!

— Ну, а я решила не отпускать своего нового наложника, и развлечься с ним прямо здесь. Ты ведь согласишься со мной, что он возбуждающе прекрасен? Зачем мне ждать до ночи, если все мои мысли только о нем? Так что иди, ДОРОГАЯ, найди себе другую игрушку. Дэйниш — мой! И, кстати, спасибо тебе за коктейль.

Злющая Мийрийнива пошла в сторону молодых женщин, развлекающихся с двумя рабами. Девушка проводила ее взглядом, стараясь даже краем глаза не обращать внимания на то, как именно происходит процесс развлечения. Убедившись, что Мийрийниву приняли в игру, облегченно выдохнула…

— Госпожа… Спасибо.

— Не за что, волчонок. Ты действительно мой, а своим делиться я не люблю. И, знаешь, мне кажется, что если сейчас мы уйдем, никто уже не заметит.

— Мне тоже так кажется, госпожа. Только подождите, пока я застегну ширинку, пожалуйста.

— Ты веришь в то, что сможешь засунуть ЭТО в свои штаны?! — Айрин задумчиво изучала возбужденный до предела член Дэйниша.

— Ну не пойду же я по дому с ЭТИМ наружу? — парень старательно пытался застегнуть молнию. Наконец молния сдалась. Правда, судя по лицу юноши, удовлетворения от выполненной задачи получить не удалось.

Выйдя тихо из зала, Айрин направилась в свою комнату. Ее слегка покачивало, а, главное, мужчину было нужно прямо здесь и сейчас. И от мысли, что подходящий по всем параметрам вариант идет всего лишь на шаг сзади, желание только усиливалось.

До комнаты они все-таки героически дошли…

— Раздевайся! Быстро! Или я сейчас разрежу твои штаны ножом…

Дэйниш умудрился вылезти из брюк за считанные минуты. С футболкой проблем не было.

Толчок в грудь и парень ложится на спину, на ковер. Пытается убрать руки за спину, но девушка закидывает их ему над головой, целует шею, ключицы, грудь… Языком по соскам, по всему телу, чуть прикусить зубами…

Желание до дрожи… И просто до зуда хочется стянуть с госпожи платье, ласкать ее самому.

— Тикусйо!!! Можно??? Можно мне… Пожалуйста, можно?..

Айрин ложится на ковер и затягивает парня сверху на себя: «Входи!»

Дэйниш сначала целует, наслаждается ее телом губами, языком… Наконец медленно входит и пытается перевернуться на спину, чтобы госпожа оказалась сверху. Не удается. Девушка стонет: «Давай же! Быстрее! Резче! Давай!!!»

— Тикусйо… Только не убейте меня потом… Госпожа… Моя госпожа…

Кончают они одновременно, потому что в последние минуты Дэйниш сдерживается из последних сил. Айрин запускает пальцы в волосы парня, прижимает его голову к себе… «Мой волчонок!»

— Вы… Вы были со мной как со мной? — Губы Дэйниша чуть дергаются.

— Волчонок, ты сам понял, что спросил? Под кайфом здесь я, насколько мне помнится. И этот ваш проклятый наркотик из меня не то, что не вышел, он захватил меня еще сильнее!

— Позвать Эйнри?

— И Сайни, и Лейхио… И сам далеко не уходи!

— Тикусйо! Неплохая у меня будет первая брачная ночь…

И ночь действительно была неплоха!

Когда в дверь вошли остальные, Эйнри сразу же кинулся к своей госпоже, отодвинув Дэйниша в сторону. Лейхио тут же быстро разделся и начал целовать еще разгоряченного сексом парня, возбуждаясь при этом сам. Сайни и Вилайди решили сначала участвовать во всем этом только визуально, потом, не выдержав, замкнулись друг на друге. Когда Эйнри кончил, его сменил Лейхио, а Эйнри перешел к Дэйнишу… Когда кончил Лейхио, Дэйниш уже был на грани, и к Айрин снова дернулся Эйнри. Но девушка, в полубреду, прошептала: «Где мой волчонок?!» и Эйн вынужден был отступить. На втором круге мальчики забеспокоились. Во-первых, молодые здоровые организмы честно оценивали свои силы — еще круга два-три они выдержат, но не больше. Во-вторых, призывать свежие силы из гарема никто желания не испытывал. В-третьих, когда госпожу отпустит утром, после такого марафона она будет себя явно не очень хорошо чувствовать. Так что девушку закинули на кровать, плотно зафиксировали и начали добиваться оргазмов с помощью языка и рук. Айрин металась, ругалась и требовала лекарство внутрь. Ближе к утру вейжэ наконец перестал действовать, или просто усталость победила возбуждение. И девушка уснула. Облегченно выдохнув Вилайди, Сайни и Лейхио ушли на мужскую половину, а Дэйниш и Эйнри улеглись рядом с Айрин. Полусонный Дэйниш, лежащий у стенки, обнял девушку, притянув ее к себе и спрятав под бок, полностью счастливый уснул, уткнувшись лицом ей в волосы. Эйнри, раскинувшийся почти по всей кровати, не возражал. Собственник просыпался в нем только днем.


4 жниэвен 326 года.


— Что здесь такое происходит?! — гневный шепот Сабины приподнял из кровати двух полусонных парней и телепортировал их на ковер, на колени. В считанные секунды.

— А ну, быстро оба за мной, — сказала и тут же вышла из комнаты. Двум юношам, еще до конца не проснувшимся и не отошедшим от ночной кардиотренировки, пришлось в ускоренном темпе вылетать следом. Эйнри успел впрыгнуть в свои штаны, Дэйниш только кинул на свои тоскливый взгляд — натянуть их по-быстрому явно не удастся.

Гневно пыхтя себе что-то под нос, Сабина широким шагом продвигалась на мужскую половину дома. Парни на полувзлете — за ней следом. Обнаженный Дэйниш старался не обращать внимания на оценивающе-плотоядные взгляды встречающихся на пути женщин, да и мужчин тоже… Он очень рассчитывал после хорошей взбучки от хозяйки получить какие-либо штаны во временное пользование. Например, от Сайни. Чтобы обратный путь к госпоже проделать уже одетым.

Сабина разгневанной фурией влетела в комнату к Лейхио, где сладко спали остальные участники ночного разгула. Сладко спали они недолго.

— А теперь вот ты, — Сабина махнула рукой в сторону Эйнри, — объясняй мне все, подробно.

— Хозяйка, вчера во время праздника госпожа Мийрийнива попыталась напоить нашу госпожу вейкоктейлем. Госпожа, следуя моему совету, отказалась. Но госпожа Мийрийнива уговорила сделать пару глотков из ее бокала, а там явно был чистый вейжэ и немного алкоголя, для запаха. Потому что у нашей госпожи взгляд стал туманный, отсутствующий. С двух глотков обычного вейкоктейля такого не бывает. Дэйниш остался с госпожой, а я отправился искать вас. Не нашел. Послал на поиски Лейхио и Сайни. Мы обошли весь дом, хозяйка Сабина. И не нашли вас. Зато нас нашел мальчишка, сообщивший, что госпожа и Дэйниш сейчас в комнате госпожи и нам всем срочно надо бежать туда. Мы влетели в комнату, а там у госпожи уже полная потеря контроля. Ну и дальше мы всю ночь ублажали госпожу…

— Все?!

— Нет, только мы трое, хозяйка. Я, Дэйниш и Лейхио.

— С вами двумя все понятно, а этот наглец как умудрился примазаться?

— Госпожа занесла его в список избранных, к тому же она приказала вчера его позвать, вместе со мной и Сайни.

— Хорошо. Почему потом вы оба посмели улечься на кровать госпожи?

— У меня есть постоянное разрешение…

— А у него?!

— У него нет, но…

— Значит, придется наказать… Пошли в комнату для наказаний.

— Простите, хозяйка, но мне кажется, что своего мужа госпожа предпочла бы наказать сама и индивидуально…

— Госпожа и накажет. Потом. А сейчас я его приготовлю к наказанию и оставлю раскаиваться. А тебе бы я посоветовала не заострять мое внимание на своем существовании. Иди и займись работой. И зверька своего можешь поднять с колен и забрать с собой. Я разрешаю ему появляться на женской половине без угрозы изнасилования каждой встречной.

— Спасибо, хозяйка…

— Все. Исчезните оба. А ты иди за мной…

И Дэйниш, закусив губу от волнения, последовал за Сабиной. Лейхио успел подмигнуть ему напоследок, чтобы не переживал сильно. Будет кому рассказать госпоже, где искать ее волчонка.

Сабина была очень зла на Айрин. Племянница, вместо того, чтобы приводить в норму Эйнри, распустила того окончательно и начала баловать еще и нового, идеально вышколенного Клаусийлией. Девочка абсолютно не понимает, что, ослабляя контроль за рабами, она не приносит им пользы, а только вредит. И наказывать мальчишку, конечно, потом никто не будет. Что ж, значит надо оставить его раскаиваться в таком состоянии, чтобы проникся и запомнил надолго.

Первым делом Сабина швырнула парня на ковер и без всяких предварительных ласк вставила ему анфаллос, один из самых крупных, зафиксировав его специальным ремнем на бедрах. Хорошо, что после вчерашнего такие мелочи, как отсутствие смазки, Дэйниша не волновали. Потом юноша был поставлен на колени, руки перекрещены сзади, в обхват специальной трубы, идущей вдоль стены, и скреплены с ногами. Ноги плотно перетянуты чуть выше колен, чтобы их нельзя было раздвинуть. В таком положении парень мог смотреть только в стороны и вверх, на свою мучительницу.

К соскам Сабина прикрепила зажимы с утяжелителями. На уже возбужденный от всех предыдущих манипуляций член надела два кольца. Одно у основания, обычное. И еще одно, широкое, на головку члена. Тоже с утяжелителем.

Мазнув по кончику члена и по соскам мазью со специальным составом, после которого начинает зверски жечь, но никаких следов на теле не остается, довольная собой Сабина ушла.

Дэйниш сначала просто старался расслабиться, но когда жжение стало нестерпимым, расслабляться стало сложнее. К тому же, так резко подскочив с утра, он не успел проделать один очень важный физиологический процесс. И теперь ему приходилось терпеть из последних сил. Прощальным мазком змеиным ядом по члену хозяйка не оставила ему вариантов. После того как хоть капля воды соединится с этим жгучим ужасом, его вопли услышит вся мужская половина дома и, возможно, даже часть женской.

Когда через два часа госпожа, даже не позавтракав, пришла спасать его, по щекам юноши тихо текли слезы от напряжения и боли. Он не кричал, не стонал… Но остановить одинокие слезинки из глаз было уже не в его силах.

Айрин оценила ситуацию и приказала крутящемуся рядом мальчишке привести Лейхио. Как можно быстрее. А сама начала снимать зажимы с сосков и освобождать руки и ноги от наручников. Потом аккуратно отстегнула и вытащила анфаллос.

Дэйниш уговаривал себя терпеть из последних сил, ведь осталось совсем чуть-чуть. Вот она, его госпожа, скоро придут Лейхио и Сайни и они все вместе что-нибудь придумают. Как сделать так, чтобы его мочевой не лопнул, как воздушный шарик, и одновременно он сам не взлетел бы от боли под потолок.

Вошедший в комнату Лейхио издал сочувственное «Ух ты ж!..», ловко подцепил и стащил кольцо с головки, а кольцо у основания срезал специальными ножницами.

— Мазала змеиным ядом?

— Да.

— Сейчас катетер вставим…

Дэйниш умоляюще посмотрел на Айрин и та вышла. Сразу за дверью уткнулась лицом в грудь Сайни и расплакалась.

— Успокойтесь, госпожа. С ним все нормально… Хозяйка Сабина ничего такого с ним не сделала, чего он уже не испытал за три месяца у госпожи Клаусийлии. Тем более, он же и правда был не прав…

— Сай, ну скажи мне, в чем он был не прав, что она с ним вот так?!

— Он не имел права засыпать на вашей кровати без вашего разрешения.

— А с чего все решили, что я была против? В том состоянии, в каком я была, спрашивать меня о чем-то было бесполезно. И как он должен был уснуть? На ковре?!

— Хотя бы на ковре…

— И за это…

За дверью раздался стон боли, потом вскрик… Айрин попыталась влететь обратно в комнату, но дверь оказалась закрыта на замок.

Девушка тихо спустилась на пол, обняла руками колени и уткнулась в них лицом. Сайни сел рядом.

— Госпожа, не расстраивайтесь вы так! Вам его еще потом наказывать…

— Как наказывать? А это что было?!

— Это был процесс раскаивания. Он должен был осознать, что поступил неправильно и с нетерпением ожидать прихода госпожи, которая его накажет.

— То есть, его надо было наказывать вот в том состоянии, в каком он был, когда я пришла? В неадеквате и со слезами в глазах?!

— Да, именно так. Хозяйка Сабина очень расстроится, что вы его сначала освободили.

— Сабину за то, что она где-то пропадала, пока я под вейкоктейлем развлекалась, саму надо наказать.

В это время дверь приоткрылась, и оттуда высунулся Лейхио:

— О! Сай! Ты-то мне и нужен! Принеси какие-нибудь свои штаны, а? И мою рубашку, ту бело-серую… Ну, ты помнишь…

— Лей, я уже могу зайти? — Айрин вытерла рукой слезы и стояла, покусывая палец от волнения.

— Ну, обнаженным вы его уже видели и не один раз, так что заходите, госпожа. И спасибо, что вышли… У вас величайшая способность выбирать рабов с характером. Нет, чтобы простых каких, типа меня, — и Лейхио, обняв девушку за плечи, прижал к себе и вдохнул запах ее волос — Я той красавице, что вас опоила, букет цветов пошлю. А то так когда бы вы мне еще позволили…

Айрин весело рассмеялась, нежно провела рукой по щеке мужчины. Тот поцеловал ее ладошку. И девушка вошла в комнату.

Дэйниш сидел на ковре скрестив ноги, но, увидев свою госпожу тут же встал на колени. Губы у него еще слегка дрожали, в глазах были слезы, боль, надежда…

— Простите меня, госпожа, я был…

Айрин ласково прикрыла ему рот рукой, потом обняла за голову и прижала к себе. Юноша посмотрел своей госпоже в глаза…

— Вы плакали… Из-за меня?!

— Да, мой волчонок. Я вчера решила, что одного особенного раба мне достаточно, и что с тобой буду обращаться так, как здесь принято. Но это так сложно, оказывается.

— Почему, госпожа?

— Потому что ты тоже особенный, мой волчонок. Но это не значит, что ты будешь творить все, что тебе вздумается, так же, как Эйнри. Однако наказывать тебя мне будет так же тяжело, как и его.

— Госпожа… Я бы уснул на полу в коридоре под дверью вашей комнаты, если бы знал, что так вас расстрою.

— Ну, уж нет, насчет сна всем вместе мы обязательно договоримся с Сабиной. Мне понравилось спать между вами, а так как с нами уже привык спать Вилайди, придется искать или кровать побольше, или ставить еще одну рядом. А теперь объясните мне, к какой категории относится твоя провинность и что тебе за это положено.

— От тридцати ударов…

— Отлично. Здесь есть плетки?

— Да, госпожа…

— А масло иши?

— Да, госпожа… Меня только что им спасали.

— Зам-мечательно! Ложись вон на ту скамеечку, а я пойду выберу себе оружие.

Банально и без затей девушка отсчитала тридцать ударов по спине. После чего отправила Дэйниша под душ. Тут как раз пришел Сайни с одеждой. Поэтому после душа потерпевший был смазан маслом иши, одет и отведен в комнату к своей госпоже. Во избежание прихода всяких непрошеных гостей дверь комнаты Айрин закрыла на замок. Не то чтобы у Сабины не было ключей, но скрежет в замке точно предупредит о визите.

Посмотрев на почти спящего Дэйниша девушка сжалилась и отправила его досыпать в кровать, с которой он так жестоко был сдернут сегодня утром. Сама высунулась и потребовала себе завтрак. А заодно сразу уже и обед.

Села, начала есть и много думать.

Их у нее теперь пятеро. Что бы ей реально хотелось сделать, так это купить космолет и улететь с ними с этой сумасшедшей планеты. Но ее мальчиков не выпустят. Какие еще у них есть варианты?

Дэйниш лежал на животе, запихав подушку себе под грудь. Одеяло накрывало только ноги и часть аппетитной, но очень раскрасневшейся от наказания задницы. С другой стороны одеяла торчали ступни. Айрин так захотелось провести пальцем по пяткам… Еле удержалась.

Стараясь не хлопать дверью, вышла и направилась на поиски Сабины.

В итоге длительных торговых переговоров была получена в личное пользование часть дома за мужской половиной. Пять больших комнат. Там ей было дано добро творить все, что угодно. Туда переезжали Эйнри и Лейхио с Сайни. Вилайди, получившему право появляться на женской половине дома, Сабина все же советовала этим не злоупотреблять. Пусть он уж лучше помогает Лейхио. А Эйнри в помощь выделялся Дэйниш. Так как Лейхио признавался наложником, используемым госпожой, сильно утруждать себя обучением на повара ему уже было не обязательно. Ну а Сайни был вполне доволен своей новой специальностью, по возможности все свободное время проводя у сестер Пайти.

К самым главным минусам относилось требование строго соответствовать всем формальностям. А также обязательные еженедельные церемонии зачатия как у Айрин с Дэйнишем, так и у Эйнри со старшей дочерью Эйлиорины, Кэйтайрионой. До получения требуемого результата, конечно. Контракт на Эйнри у Кэйтайрионы был бессрочный, то есть, захочется ей троих детей — будут делать троих. Захочет остановиться на одном — значит, так тому и быть. Это именно контракт Сабина и Эйлиорина обсуждали в беседке у леса. Как раз в то самое время, когда Мийрийнива травила Айрин вейжэ.

Ну и еще девушка соглашалась без споров посещать еженедельные субботние посиделки. И вести себя там идеальной госпожой. Хорошо, хоть питье вейкоктейлей в обязательную программу не входило.

Ну и отсутствие нареканий от учителя, само собой.

Обе женщины расстались довольные собой. Это у них уже входило в привычку. Встретиться, поторговаться, договориться на взаимовыгодных условиях, расстаться, сияя, с уверенностью, что каждая для себя выбила больше плюсов, чем другая.

Сабина выбрала Дэйниша еще за неделю до предъявления его Айрин. Это она посоветовала Клаусийлии привести юношу, пообещав практически стопроцентное попадание его в гарем. Потому что уже вычислила слабость своей племянницы к рабам с характером. А каждый такой раб — дополнительный рычажок для управления юной госпожой. Сейчас Сабина была занята поисками таких же характерных игрушек в других гаремах. К тому же она регулярно доплачивала одному из торговцев рабами на рынке, чтобы тот в случае появления особенного юноши старше двадцати лет тут же сообщил ей об этом. В любвеобильное сердечко племянницы пропихнуть еще двоих или троих, по мнению Сабины, было вполне возможно. Желательно потемпераментнее, как Эйнри, а то и круче, если повезет.

Дэйниш и Вилайди после школы Клаусийлии слишком хорошо себя контролировали. Сабина все утро ждала от Дэйниша хоть слова, хоть полслова, хоть жеста. Но нет же! Терпел, смотрел на нее своими сине-черными глазами, вздрагивал от боли и молчал.

Вот Эйнри, хотя его даже наказывать никто не собирался, возражал, пока она не кинула ему косточку для зверька. Вилайди — это общая слабость и Айрин, и Эйнри. Милый такой, послушный, симпатичный рычажок для управления сразу двумя важными членами семьи.

А у нее, Сабины, слабость всего одна. Чтобы все было идеально. И молодая госпожа вполне хорошо себя проявила на празднике. Гостьям понравилась. Кроме Мийрийнивы, конечно, но та большого влияния еще не имеет. А Валейнориа, узнав о выходке дочери, была так рада, что никто не будет устраивать показательный скандал, что теперь и слова против Айрин не скажет. Учитель тоже уехала довольная: «Девочка старается, толк будет». Даже Клаусийлию сумела очаровать. Хотя та теперь родственница, причем если учитывать, что с другим ее племянником спит Эйнри, так вообще дважды родственница.

Теперь главное, чтобы племянница как можно чаще выезжала в общество и вела себя соответственно положению. А не плакала под дверями комнаты для наказаний… И у Сабины была идея, как решить эту проблему. Но для этого надо было подставить кого-то из любимчиков племянницы, или засветиться новой звезде.

Айрин, очень довольная сделкой, и совершенно не подозревающая о планах Сабины, спешила к себе, чтобы начать организовывать переезд.

Первым делом был пойман Лейхио и озадачен. Потом, уже вместе с ним, были отсмотрены их новые апартаменты. Комнаты были в идеальном состоянии, но почти без мебели. К девушке привели мастера и она набросала схематично, где что должно стоять и как оно должно выглядеть. Одна комната отводилась под гардеробную (ура-ура, сбылась мечта!). Одна выдавалась на растерзание Вилайди и Эйнри. Лейхио из своей комнаты на мужской половине выезжать отказался, смысла не было. Еще одна комната выдавалась в личное пользование Дэйнишу. Еще в одну ставили кровать размером от стены до стены. На которой легко могло поместиться и трое, и четверо, и даже пятеро. Там же чудом влезал столик для легкого завтрака или фруктов… И ковер, на котором те же пятеро могли расположиться не совсем локоть к локтю. И даже кресло с торшером удалось впихнуть. Ну, и в последней комнате сделали что-то типа гостиной. Диваны вдоль стены, ковер огромный с подушками. Три кальяна. Невысокий, но длинный стол. Чтобы есть могли все вместе. Вся мебель, кроме большого шкафа в гардеробную и очень большой кровати в спальню, была расставлена в течение нескольких часов. Покрывала на диваны, подушки и ковер в гостиную были подобраны в одном стиле, так же, как покрывало на кресло и ковер в спальне Айрин. На то время, что будут делать кровать и шкаф, Айрин в комнату перенесли ее мебель.

Вилайди с Лейхио отлично работали в паре, как дизайнеры, что давало надежду на их сотрудничество и в других областях. Хмурый Эйнри вылил в себя кувшин тайшу, буркнул что-то из серии «Покормите малька обедом…» и скрылся. Дэйниш уселся в кресло, скрестив ноги, пил тайшу из огромной кружки и старался не заострять внимание на своем существовании. Только когда обсуждалась мебель для его комнаты, он попросил накидать в шкаф «барахла какого-либо на его рост».

Единственным минусом переселения стало то, что индивидуальной комнаты для наказаний теперь у них не было. Правда, в двух шагах находилась общегаремная, которая была и побольше и обставлена побогаче. В ней тоже был душ, и она запиралась на замок. Так что, перетащив туда свой любимый кинжал с перьями и убедившись, что всего остального там есть и немало, Айрин расслабилась.

* * *

Когда великое переселение было завершено, Айрин предложила пойти всем выкупаться в озере, а потом поужинать в новой гостиной. Всем вместе. Предложение было принято единогласно. Лейхио даже послал мальчишку предупредить Сайни. И все пошли на озеро.

Впереди шла Айрин, за ней Дэйниш. Последними шли Лейхио и Вилайди, оживленно обсуждая влияния цвета на здоровье и поведение людей.

— Что такой задумчивый, волчонок?

— Пытаюсь понять правила, по которым тут принято играть, — грустно улыбнулся девушке Дэйниш.

— Сложно? Это потому что я безбашенная и неорганизованная, творю что хочу, а вы потом мучаетесь и теряетесь.

— Сложность только в том, чтобы вовремя успевать перестроиться. Это требует определенного навыка. Моя мать позволяла мне многое, но все-таки все формальные правила я соблюдал. Так что при появлении гостей проблем не возникало. С госпожой Клаусийлией приходилось соблюдать вообще все правила, и придуманные лично ею в том числе. Еще бы пара месяцев, и она сломала бы меня, как сломала Вилайди. А с вами… Интересно, Эйнри всегда так напоминал обычного континентального парня или это вы его таким сделали?

— Знаешь, наверное, частично я. Хотя заготовка и так была достаточно хороша.

— Значит, и из меня вам удастся сделать что-то похожее? — Дэйниш смотрел на свою госпожу с исследовательским интересом.

— Боюсь, что нет, волчонок.

— Почему?

— Вот ты не соблюдаешь много мелких формальностей, в отличие от Эйнри и Лейхио. Когда я говорю с Эйнри, понимаю что со мной человек, специально загоняющий себя в определенные рамки, и постоянно из них вылезающий, как закипевшее молоко. И его «госпожа» в каждом предложении звучит с той же интонацией, как у любого континентального парня звучало бы «дорогая» или «любимая». С тобой же все иначе.

— Сразу чувствуется, что я раб, говорящий со своей госпожой? — в голосе Дэйниша прозвучало что-то похожее на огорчение.

— Тебя это расстраивает?!

— Тикусйо!! Это расстраивает вас, моя госпожа! — Дэйниш с вызовом посмотрел Айрин в глаза и тут же отвел взгляд в сторону.

— Волчонок… Ты тем и прекрасен, что не похож ни на Лейхио, ни на Эйнри. Зачем мне два Эйнри в гареме?!

Дэйниш улыбнулся, смотря при этом в землю, потом исподлобья взглянул на девушку и улыбнулся уже нормально.

— Да уж! Не знаю как вы, а Сабина двоих Эйнри точно не выдержит. Он ведь с ней пререкался до последнего сегодня утром. Я все ждал, что она нас двоих распялит там, как бабочек. Уже прикидывал, чтобы такое проделать, чтобы все внимание снова мне досталось. Хотя я и так все звезды взял, пока весь такой неодетый половину дома прошагал. Но за это не наказывают.

— Надо тебе одежды нашить, чтобы ты обноски от Сайни не носил.

— Да ну, какие это обноски! Почти новая вещь… Мне, если честно, госпожа Клаусийлия желание красиво одеваться на какое-то время убила. Я раньше гардероб имел круче, чем у Сайни. Кольца, браслеты, зажимы… Мне нравилось быть экзотичным, красивым, особенным и в этом не было опасности. А у госпожи Клаусийлии я впервые пожалел, что не родился обычным смазливым блондом. По крайней мере, не так выделялся бы…

— Ты мой муж, возможно — будущий отец наследницы, так что я хочу, чтобы у тебя были личные вещи. Обычные, но сшитые лично для тебя.

— Да, госпожа. Я понимаю. Но вы не будете возражать, если это будет обычная традиционная одежда наложника?

— Конечно. Пусть только тебе сошьют несколько штанов и рубашек для выхода в люди, но, опять же, традиционного покроя. Я не буду заставлять тебя ходить в цепях и коже, не переживай.

— Спасибо, госпожа, — Дэйниш низко склонил голову.

— Ты вот сейчас серьезно это сделал?!

— Что именно, госпожа?

— Поблагодарил меня с поклоном… Ты бы еще на колени встал…

— А надо?

Айрин остановилась, откинула с лица парня гриву волос, повернула его за подбородок так, чтобы смотрел прямо ей в глаза.

— Волчонок, если вдруг какой-то мой каприз будет тебя задевать, скажи мне об этом. Обычно я не делаю людям больно просто потому, что мне этого хочется. И благодарить меня за это не надо, хорошо? Мне комфортно существуется, когда окружающим меня близким людям тоже комфортно.

— Я отношусь к близким людям?

— Да.

Дэйниш задумчиво посмотрел на девушку, потом перевел взгляд на Лейхио и Вилайди.

— Они тоже близкие люди?

— Да.

— А кто ближе?

— Ты или они?

— Мне просто интересно, есть ли какой-то приоритет, не считая Эйнри, само собой. Потому что после вчерашнего утра я подумал, что буду на последнем месте. А теперь я что-то запутался. Понятно, что на первом месте Эйнри. Тут все ясно. Если бы он не был вашим братом, вы бы были идеальной парой. А так придется терпеть еще и меня.

— Волчонок…

— Госпожа, я все понимаю, я вообще… Тикусйо! Я кальпапонятливый, госпожа! Вы только уточните мое место в иерархии лично для вас и я не буду дергаться, обещаю.

— Ну… Давай считать, что вы все на втором месте после Эйнри, а дальше каждый приоритетнее в определенной ситуации. В моей постели — ты.

— Не Лейхио?

— Нет. Ты. Но это не значит, что Лейхио в ней не будет.

Тут Вилайди с криком «Купаться!» со свистом пролетел мимо, скинул за секунду штаны и камышиком вошел в воду. Дэйниш вопросительно посмотрел на свою госпожу.

— Давай, ныряй, если хочешь. Если обгонишь это тощее нечто на суперреактивном двигателе, получишь приз.

И Дэйниш тут же рванул к озеру.

Лейхио медленно дошел до озера, спокойно разделся и степенно зашел в воду. Чтобы быть обрызганным пролетевшей мимо Айрин. Так же, не торопясь, поймал девушку за ноги и притянул к себе. Айрин отбивалась и вырывалась, но силы были явно не равны. Наконец девушка замерла у него в руках, и Лейхио тут же ее отпустил.

— Когда не сопротивляюсь, то не интересно? — Айрин с интересом разглядывала мужчину.

— Что вы, госпожа! С вами интересно всегда! — Лейхио засветился своей фирменной нахально-снисходительной улыбкой. — А главное — всегда экстремально непредсказуемо неожиданно. Не верю, что континентальные девушки не обучены бить зарвавшегося мужчину коленом между ног.

— Еще как обучены. Тебе продемонстрировать?

— Нет-нет, что вы, я вам верю на слово, госпожа!

— Лей, ты ожидал, что я тебя ударю? Ты сам самый непредсказуемый из всех моих мужчин.

— Вы просто льете бальзам в мои уши, госпожа! И где бы я был, будучи предсказуемым красавчиком с ресничками, создающими ветер, и губками бантиком? Сдается мне, точно не с вами.

Иногда Айрин казалось, что она уже безнадежно испортила и избаловала своих мужчин. А иногда, смотря в их умоляющие, призывающие к действиям глаза, понимала, что ей еще работать и работать над ними. Лейхио просто хотелось получить свою порцию ласки, но явно заявить об этом он не мог. Вот устроить возню в воде — мог, а просто прижать к себе женщину, вместе с которой провел, не самым целомудренным образом, всю прошлую ночь — не мог. Ее мальчики — сплошная игра контрастов. Неудивительно, что у них периодически завихрения в мозгах случаются.

Девушка обняла Лейхио за шею, повисла на нем, и поцеловала сначала в одну щеку, потом во вторую, а потом в губы. Тот ответил. Сначала робко, потом активнее. Но инициативу перехватывать не стал, хотя Эйнри уже позволял себе подобное. Но Эйнри очень много чего себе позволял.

Лейхио обнял Айрин за талию, прижался к ней всем телом, всем своим возбужденным до предела телом. Девушка откинула голову, подставляя для поцелуев шею и грудь. Мужчина сначала изумленно замер, потом понял, что от него все же ждут инициативы, и начал наконец ее активно проявлять. Как здесь принято, сначала в ход пошли язык и губы. Девушке пришлось самой взять руку Лейя и пропихнуть к себе в трусики. Реакцией на это действие было редкое зрелище шокированно-удивленного Лейхио. Однако, после того как девушка, положив свою руку сверху, заставила его сделать несколько поглаживающих клитор движений, мужчина быстро освоил правила игры. Вторую руку он тоже запустил в трусики к Айрин, сзади. И ласкал ее ягодицы и проход между ними. Потом начал аккуратно вставлять туда пальцы, при этом властно целуя девушку в губы. Другую руку он уже вставил в нее спереди. С учетом разницы в росте получалось, что Лейхио держал девушку на весу, а она сама себя насаживала ему на руки собственным весом. При этом обнимая его за шею руками. Потом Лейхио поставил девушку и медленно снял с нее трусики. Айрин чуть толкнула его, так чтобы он упал на мелководье, сама села сверху. Лейхио попробовал убрать руки за спину, поймал сердитый взгляд своей госпожи, одумался и начал нежно ласкать ее грудь. Девушка нашла положение, в котором получала максимальное удовольствие. Несколько движений вверх-вниз и у нее прекрасный оргазм. Тогда Лейхио подмял ее под себя, и вошел сзади, благо с естественной смазкой проблем не было.

— Вау! Даже Эйнри меня еще не брал так…

— Значит я первый? Вам нравится? — Лейхио жадно покрывал поцелуями все тело Айрин.

— Да…

— Бог ты мой! Вы сводите нас всех с ума… О, боже!!!

Мужчина кончил прямо в Айрин, потом развернул ее к себе лицом и лег на нее сверху. Так, чтобы можно было смотреть глаза в глаза.

Нежно погладил девушку по лицу, поцеловал в оба глаза по очереди… Потом нырнул и уплыл на середину озера.

К Айрин тут же подошел уже одетый Дэйниш, протянул руку, чтобы помочь встать. Прижал к себе всем телом. Уткнулся лицом ей в волосы, глубоко вдохнул запах… Потом упал на колени прямо в воду и прижался к девушке щекой. Он поступил сначала как Лейхио, потом как Эйнри. И при этом все эти действия были пропитаны аурой его личной индивидуальности. Да, он прижал ее к себе со всей силы, но в этом не было ничего собственнического. Он прижался к ней щекой, стоя на коленях, но это был жест покорности. Дэйниш признавал себя подчиненным, зависимым. Он не искал защиты, как это делал Вилайди. Он наслаждался тем фактом, что рядом с ним находилась его госпожа. А его место было у ее ног.

Айрин запустила руки ему в волосы… Закрыла глаза и расслабилась. Есть ли у нее какой-то приоритет? Никакого! Только что она была с Лейхио. Сейчас ей безумно хочется приласкать Дэйниша. Если сейчас на тропинке появится Эйнри, ему придется провести какое-то время с Вилайди. Никто не будет расстроен, конечно. У Лейхио есть Сайни. А Дэйниш только ее. Как-то это несправедливо.

— Волчонок, ты бы хотел иметь пару? Как Эйнри с Вилайди и Лейхио с Сайни?

— Госпожа… У меня есть вы. И потом я признал Эйнри и Лейхио своими Верхними. Сразу двоих. Если я заведу себе Нижнего, то не смогу его защитить от них. Ему придется спать со всеми.

— Но Вилайди и Сайни…

— Лейхио и Эйнри стоят на одной ступени. Я ниже них. На той же ступени, что Сайни и Вилайди. Вернее, на полступеньки ниже и их тоже. Странно, конечно, быть ниже собственности раба, являясь мужем госпожи. Но у меня нет никакого опыта в гаремных интригах, да и желания бороться тоже нет. Быть Нижним этих двоих даже удобно в чем-то, у них в руках вся власть над рабочей половиной дома. Выше них я не прыгну. Они нормально ко мне относятся, так что мне под ними вполне спокойно. Но, тикусйо! Нижний Нижнего это уже перебор, мне кажется.

— Волчонок, как звучал вопрос?

— Хотел бы я иметь пару.

— Вот и ответь мне на него. Я поняла все сложности, связанные с этим. Теперь скажи просто, да или нет.

— Госпожа…

— Да или нет, волчонок!

— Нет… Пока — нет. У нас завтра первая церемония, вы знаете?

— Нет, Сабина как-то не сообщила.

— Мне Эйнри сказал. Наверное, он не стал вам говорить, думая, что вы уже знаете…

— Наверное. Волчонок?

— Да, госпожа?

— Не защищай Эйнри от меня, ладно? Я сначала разговариваю, а потом обижаюсь. Особенно на него.

— Хорошо.

Дэйниш потерся щекой о живот девушки, выгнулся так, чтобы ее руки как можно сильнее запутались в его волосах.

— Тебе тоже нравится боль?

Дэйниш замер. Закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Встал, опустив глаза в землю.

— Волчонок?! Мне все равно, понимаешь? Если тебе нравится, чтобы было чуть-чуть больно, я буду делать так, чтобы тебе было чуточку больно. Эйнри любит, Вилайди любит, не вижу ничего страшного в том, что это же любишь и ты.

— Я сам еще не понял, госпожа, что мне нравится. У меня очень небольшой опыт, как это ни смешно звучит после трех месяцев у госпожи Клаусийлии. Я у нее все-таки еще понимал, что меня насилуют и мое тело не подсело на это, а мозг не успел перевести изнасилование в удовольствие.

Но, знаете, на вас у меня очень странная реакция. Мне вот именно сейчас даже хочется, чтобы вы меня изнасиловали.

Айрин подошла к юноше поближе, сильно дернула его к себе за рубашку, так что та даже затрещала. Дэйниш почти сразу выдал три коротких вдоха подряд, потом выдох, стон… Девушка запустила руки ему в штаны, вошла сзади.

— Считай!

— Два… четыре… шесть…

Юноша застонал, выгнулся и начал насаживать сам себя на пальцы, двигая бедрами. Три коротких вдоха, выдох, стон… Стон… СТОН!

— Я тут вообще-то тебя изнасиловать пыталась, если ты не заметил!

Дэйниш всхлипнул на вдохе, застонал и замер, закусив губу и закрыв глаза.

Айрин опустилась на колени, спустила ему штаны, достала возбужденный член, на головке которого уже блестела капелька… Слизнула ее.

— Ти-икусйо… Ва-ау-у!!!

Дэйниш кончил буквально за минуту. Попытался выгнуться, освободиться, смирился и кончил. Потом упал на колени, лицом в песок, замер. Пришел в себя, поднял голову…

— Тикусйо! Это было… Мне никто не нужен, моя госпожа, кроме вас.

— Я что, все пропустил? — Эйнри спускался по тропинке, обняв подбежавшего к нему навстречу Вилайди. — Я голодный как стадо маленьких шушар. Нет, как два стада. Пойдемте ужинать? Я уже даже мелочь организовал на стол накрыть. И послал за Сайни. Пошли скорее, пока я не съел кого-нибудь…

После ужина Лейхио с Сайни ушли к себе. Эйнри, чуть не уснувший прямо на ковре, был уложен в своей новой комнате, с Вилайди рядом. А Дэйниш с Айрин улеглись в комнате девушки. Та сама залезла к нему под бок и сладко уснула. Парень немного полежал рядом, потом пошел побродить по дому, нашел библиотеку, какое-то время почитал… А потом вернулся к своей госпоже. Спать.

Глава 6

5 жниэвен 326 года. Дом Вайнгойртов.


Айрин проснулась от легкого дискомфорта, когда кто-то смотрит на тебя очень пристально, например. Лежит такой на соседней подушке и смотрит. Своими синими-синими глазами, чуть прикрытыми черными пушистыми ресницами. Слегка закусив изнутри нижнюю губу. И смотрит он на тебя как на давно потерянное и наконец неожиданно снова найденное сокровище.

Эйнри смотрит не так, у него даже в первые дни замашки были из серии «Не понял, зачем вы его выбрали, я же лучше!». Своим клеймом личного раба не она его к себе привязала, а он ее. К себе. Да она и не против. Как правильно заметил Дэйниш, за этими двумя, Эйном и Лейхио, можно спрятаться, как за каменной стеной.

Дэйн тоже надежный, но в нем нет их властности, их инстинкта собственников. Он именно надежный, преданный. Чтобы она не творила, он все примет спокойно. Интересно, если бы Эйнри вчера увидел, как они с Лейхио развлекаются, чтобы он сделал? Уж точно не подал бы спокойно руку, чтобы она могла встать. И не дал бы так просто уплыть Лейю, чтобы тот смог остыть и успокоится. Наверняка была бы драка, потом обиженные надутые губки, потом «ах, простите, госпожа, я опять зарвался!». Тоже забавно иногда, но вот конкретно после вчерашнего секса с Лейхио ссоры с братом не хотелось почему-то. Может, пора уже ставить Эйна на место, пока совсем не обнаглел?

Тут же, как почувствовав, что все мысли госпожи заняты только им, в комнату заглянул Эйнри.

— Доброе утро, госпожа! — подходя к кровати и усаживаясь на нее так, чтобы чуть отодвинуть Дэйниша. Тот без возражений просто встал и пошел одеваться.

— Сходить вам за завтраком, госпожа? Тайшу и пончики с клубничным джемом?

Айрин с изумлением любовалась на своего мужа. Пытаясь понять, как…КАК он мог уже узнать, что она любит на завтрак!

Дэйн улыбнулся девушке, и, поняв по ее взгляду, что она находится в крайней стадии изумления, решил открыть источник своих знаний: «Мне Кхериян вчера вечером рассказал».

— Так я пошел, да? — и получив утвердительный кивок, спросил, уже у Эйнри: — Тебе что-нибудь принести, или вы с Вилайди уже завтракали?

Эйн в это время был занят, дразня языком грудь девушки, поэтому просто приподнял руку с согнутыми в кулак пальцами, всеми, кроме среднего. Засчитав этот жест за отказ, Дэйниш исчез за дверью.

Эйнри перешел с груди в область чуть ниже, нежно раздвинув руками ноги девушки. Когда Айрин начала тихо постанывать, пытаясь захватить пальцами простыню, юноша скинул с себя одежду и приступил к более активным действиям.

Ее муж очень вовремя вернулся с завтраком. Как раз в тот момент, когда Эйн целовал свою госпожу за ушком, перед тем как удовлетворенно упасть рядом с ней. Хотя, конечно, скорее всего Дэйн банально ждал под дверью. И даже не использовал возможность обломать конкуренту кайф.

Айрин встала с кровати, потянулась, поймала восхищенные взгляды обоих парней и пошла в ванную. Даже сквозь шум воды она услышала громкие голоса, сократила процесс омовения до минимума и, еле прикрыв тело полотенцем, вылетела в комнату.

Дэйниш тут же протянул ей шелковый халатик, который валялся в старой комнате то на краю кровати, то на кресле, и девушка иногда его надевала. Если с утра кого-нибудь заносило попутным ветром. Обычно она сразу после душа влезала в платье и шла требовать себе завтрак. Сейчас завтрак стоял на столе, халат ей подали прямо в руки, полотенце забрали и повесили на место в ванной.

Стоило Айрин сесть в кресло и потянуться за кувшином с тайшу, Дэйниш опередил ее и налил напиток в кружку. Кружку протянул девушке. Сам сел на ковер, возле стола.

Эйнри следил за всеми этими манипуляциями очень недобрым взглядом. Но сказать ничего не решился — сам он как-то не догадывался поухаживать за своей госпожой в таких мелочах. Девушка вспомнила, как в первые дни их знакомства Эйн массировал ей ступни. И, поманив брата пальчиком, указала рукой на место рядом с собой и положила ему на колени свои ножки. Юноша мгновенно сообразил, что от него требуется. Он не только нежно разминал ступни, но еще и иногда посасывал пальчики своей госпожи.

Дэйниш же следил за наличием тайшу в кружке жены.

— Ну вот, теперь я чувствую себя наконец-то почти местной, — умиротворенно улыбнулась девушка. — Не хватает только танцующего Вилайди. В следующий раз надо исправить это, хорошо, Эйн?

— Да, госпожа, — в этот раз фраза прозвучала действительно с почтительной интонацией. Девушка могла быть довольна собой — дрессировка брата начата и довольно успешно. Тем более, у него перед глазами такой хороший пример. Айрин откинулась на спинку кресла и, блаженствуя, закрыла глаза.

— Ух ты ж! — Вошедший в комнату Лейхио не смог удержать в себе эмоции и восхищенно присвистнул. Ему этого показалось мало и он три раза хлопнул в ладоши. Но все равно всего внутреннего эмоционального накала выразить ему не удалось. Даже после того как он еще несколько раз повторил что-то подобное «Ух ты ж!».

Потом упал на ковер, подполз к Айрин и положил свою голову ей на колени.

— Давайте, работайте, мальки! А меня сейчас гладить будут, правда? — и он преданно заглянул девушке в глаза. Увидел там искорки смеха и выдохнул: «У-уф, а то я чуть не испугался!».

— Лей, а вот если бы я разозлилась и приказала тебя наказать за такое?

— Ну значит судьба моя такая, госпожа, играл и не угадал…

Если бы Айрин знала анекдоты про поручика Ржевского, то вместо: «Матерь Сущего! Какой он все же непредсказуемый гад!», девушка подумала бы: «Ну вот, пришел поручик Ржевский и все опошлил!».

— Лей, когда в следующий раз ты откроешь дверь и увидишь совершенно естественную для вашей планеты картину, сделай вид, что тебе все это просто снится и уйди, а?! Я сидела, наслаждалась, входила во вкус…

— Но вот как раз это-то меня и испугало, госпожа! Что мы будем делать, если вы войдете во вкус?

— Ублажать меня, глупенький, какие у вас еще останутся варианты? — и девушка, цепко взяв Лейхио за подбородок, заставила его смотреть ей в глаза, а сама ногой начала ласкать его между ног.

— Ладно, мальчики, конец завтраку, — фраза в воздух, и, потом, конкретно Эйнри: — А, действительно, где Вилайди и почему ты не на работе?

При этом массировать ногой между ног у Лейхио девушка не прекращала. А когда тот попытался зажмурится от удовольствия, тихо прошептала ему на ухо: «А глаза закрывать тебе никто не разрешал, мой хороший». От этих слов глаза у Лейя открылись шире, чем обычно. Айрин, решив наконец, что месть можно считать засчитанной, поставила ноги на ковер.

Лейхио тут же встал с колен, упал на уже застеленную Дэйнишем кровать, заложил руки за голову и задумчиво выдал:

— Вы, госпожа, даже в роли злобной гарпии соблазнительно прекрасны. Так что в следующий раз я обязательно снова зайду, вы уж простите. Я себе не прощу, если пропущу такое развлечение!

— Вилайди в спортивном зале, тренируется, чтобы форму не потерять. Обещал как закончит, зайти. А не на работе я потому что соскучился… Мне уйти? — Эйнри состроил лицо обиженной невинности.

— Ну вот, началось…

— Я пошутил, госпожа! Уйти сейчас, оставив вас наедине с этим маньяком?! Ни за что!

— Ты на кого батон крошишь? — Лейхио даже привстал с кровати от возмущения.

Эйн швырнул в него подушкой с ковра. Не попал. Лей швырнул подушку обратно, более прицельно. И подушка тут-же снова просвистела в сторону кровати, точно попав в голову Лейхио. В обратном полете ее поймал Дэйниш.

— Зануда! — Эйнри сделал обманное движение и снова завладел подушкой. Теперь он кинул ее в основного конкурента. Дэйн положил пойманную одной рукой в полете подушку рядом с собой, на ковер.

— Дважды зануда!

И уже более сочувствующим тоном уточнил: «Ты морально готов к церемонии?»

— Тикусйо! Кто из нас двоих зануда?! Церемония вечером, а ты мне с утра настроение испортить пытаешься?

— Мысль о том, что ты будешь удовлетворять свою госпожу, портит тебе настроение?!

Дэйниш гневно зыркнул в сторону Эйнри, потом молча кинул в него многострадальной подушкой.

— Злые вы все тут и нехорошие. Пойду я работать… — и Эйн направился к двери.

— Давай-давай, попутного ветра под парусом, — Лейхио снова вытянулся на кровати.

— Эйн… — голос Дэйниша был одна сплошная неуверенность, — Так ты возьмешь меня к себе в помощь?

— Чтобы ты, весь из себя такой правильный, еще и хозяйку Сабину очаровал? Ладно, возьму. Прямо сейчас пойдем?

— Ага. Если госпожа не против?

— Вы оба отчаливаете, оставляя мне Вилайди и госпожу?! — Лейхио снова приподнялся на кровати, просто не веря своему счастью.

Юноши переглянулись между собой: «Потом дежурство наладим? Один с утра, второй после обеда?». И ушли.

Лей изумленно проводил их взглядом: «Я не понял, они что, спелись?»

Айрин весело рассмеялась над его искренним возмущением.

— Развлекай меня, моя радость! И секса я пока больше не хочу, так что придумай что-нибудь другое. И неплохо было бы найти Вила, а то что-то он долго спортом занимается. Как бы его не использовал кто-либо по назначению.

— Вместе пойдем искать Вилайди?

— Да, наверное. Подай мне вон то синенькое платье, пожалуйста…

— «Пожалуйста»? Я польщен, госпожа!..

— Сейчас кину подушкой…

Лейхио сделал выражение лица «ой, баюсь-баюсь!» и с поклоном протянул девушке на двух вытянутых руках платье. После чего с размаху получил этим самым платьем по тому самому месту, чуть ниже спины, чтобы не дразнился.

За это мужчина отвесил своей госпоже еще один почтительный поклон, пропуская вперед себя на выход.

Вилайди они нашли в спортивном зале, он увлеченно занимался растяжкой. В тот момент, когда Лейхио с Айрин, радостно пинаясь, щипаясь и ехидничая друг над другом, ввалились в зал, он сидел на идеальном поперечном шпагате, выпрямив спину и заложив руки за голову.

Лей выдал свое коронное: «Ух ты ж!» с присвистом, потом обошел Вилайди по кругу, зашел сзади, присев, нагнул мальчишку лицом вниз и, захватив за ноги у колен, сделал несколько поступательных движений бедрами. Айрин не удержалась и прыснула от смеха. Вил, упершись локтями в пол, оглянулся и скептически посмотрел на мужчину.

— Нет, мне, конечно, растяжка позволит, но вот насчет удовольствия…Не уверен.

— Красавчик, иметь тебя в таком ракурсе — это не для моих слабых старых нервов.

Девушка снова рассмеялась, но потом попыталась изобразить возмущение:

— Эй, хватит давить на нас своим возрастом, ты по континентальным меркам молодой мужчина в самом расцвете сил. А Вилайди мальчик несовершеннолетний.

— Вы еще скажите невинный, госпожа! — Лейхио задумчиво изучал парнишку, снова усевшегося на шпагат. — А сколько этой ходячей прелести до континентального совершеннолетия осталось?

— Совершеннолетие в основном в восемнадцать, в некоторых странах в двадцать.

— И что, до этого ни-ни?! Как у наших до тринадцати?

— У вас четко ждут тринадцатилетия?

— Нет, конечно, что вы, госпожа! — Лей ностальгически-мечтательно улыбнулся, — Сайни тринадцати точно не было, когда я его взял в первый раз.

— Ладно, мальчики, давайте, придумывайте, как вы будете меня развлекать сегодня…

— У меня есть чудесная идея! В тумбочке рядом с кроватью лежат три толстых учебника, — Вилайди хитро усмехнулся.

— Уйди вдаль, пративный! — Айрин даже руками замахала от возмущения. — У меня сегодня тяжелый напряженный вечер, первая церемония зачатия, а ты издеваешься?! Бессердечный ребенок!

Мальчишка внимательно поглядел на госпожу, чтобы убедиться, серьезно она или шутит.

— На озеро? — предложил еще один вариант он.

— Можно, но не на весь день.

— А давайте мы съездим в город, закупим всякого по мелочи для наших комнат?

— Ты гений, Вилайди! А еще купим всем подарков по случаю переезда.

Минутная пауза заставила Айрин задуматься, что она сказала что-то не то.

— Тут не принято дарить подарки?

— Хм… Прямо даже не знаю, как вам сказать, госпожа, — Лейхио натянул на лицо свою снисходительную улыбку, — здесь очень даже принято дарить подарки. Между женщинами. Но вы-то хотите купить подарки нам, если мы правильно с рыжиком вас поняли?

— Ну да. Ничего особенного, так, мелочь какую-нибудь, хотя бы кружки для тайшу…

— Мысль как всегда прекрасна и неожиданна. Вернее, ожидаемо оригинальна, — Лей нервно усмехнулся. — Ну, значит, едем в город? Обедать тогда будем там, я чудное место знаю. Пусть Эйн удавится от зависти. Они-то небось сейчас права и обязанности делят и грызутся за каждый миллиметр. Ладно, идите наряжайтесь, я пойду на конюшне побуяню.

Вил, едва стало понятно, что его идея насчет поездки в город принята единогласно, подскочил и только не подпрыгивал от нетерпения.

— Я сейчас быстро в душ и потом к вам. Помочь наряд выбрать?

— Сама рискну, мне надо чтоб красиво и удобно. Ну, если совсем не угадаю, тогда поможешь с выбором.

И все разбежались готовиться к выезду.

Сначала в городе все шло по плану. Были изучены вдоль и поперек все крупные и средние лавочки с «хахаряшками», как презрительно Лейхио обозвал ассортимент предложенных в них товаров. Закуплены большие кружки, смешные подушки, покрывала с оригинальными рисунками, три торшера, скатерть в зал, куча ленточек и кожаных шнурочков для Вилайди, красивая заколка для волос для Дэйниша, оригинальный браслет Эйнри на запястье, Сайни Лейхио посоветовал купить набор каких-то редких семян и горшков с землей. В итоге без подарков оставались только Лей и Айрин.

Зашли в обещанное Лейхио интересное место пообедать. Место и правда было необычным. Столы были сделаны в виде ступеньки. Чтобы госпожа могла сидеть в кресле за столом, а сопровождающие ее мужчины на ковре, но тоже за столом. У стен стояли столики, рассчитанные на большое количество народу, а вместо кресел были диванчики. И кормили там действительно очень вкусно.

Потом, сытые и добрые, обошли еще несколько лавочек и купили Айрин набор «бирюлек»: обруч, цепочка с подвеской и кольцо. Все в одном стиле, очень подходящим для одного из ее празднично-выходных платьев.

Обсуждая, куда еще можно заглянуть, они как раз проходили мимо центральной рыночной площади. На которой, несмотря на будний день, толпился народ.

Вилайди, успевший юркой ящеркой просочиться и посмотреть, что там такое происходит, вернулся немного бледным, многозначительно кивнул Лейхио, и они оба энергично потащили девушку «посмотреть, что продается вон там, ведь явно что-то интересное…» с совершенно — как им казалось — незаметной целью как можно дальше увести девушку от площади.

Айрин относилась к подклассу кошек, которые могли бы скончаться от любопытства. Особенно после того, как оценила и бледность с испуганным взглядом Вила, и скорость с которой Лей потащил ее к большим рядам с «хахаряшками», хотя только что, минуту назад, намекал, что им пора закругляться и ехать домой. Но дорога к дому, вернее, к карете, проходила или вдоль площади, или в обход через лавочки. И Лейхио предпочел пойти в обход. А это могло означать только одно — ей очень нужно просочиться и посмотреть, что же там такое происходит.

— Госпожа, пожалуйста!!! — Вилайди смотрел на нее так, как смотрел бы ребенок на своего родителя, предлагающего ему провести ночь в темной комнате наедине с кучей страхов, — вам не надо на это смотреть!

— Что там происходит?

— Там происходит показательное шоу, демонстрируют результаты профессиональной ломки строптивых рабов. Вот поверьте мне, вам действительно не нужно на это смотреть! — Лей был как никогда серьезен, и это пугало.

В это время раздался вскрик и потом вопль: «Нет, госпожа! Не отдавайте меня им, я стану послушным, идеальным! Пожалуйста!». Затем громкий женский смех в толпе, хлопки в ладоши, одобрительные выкрики: «Эти щенки только плетку и уважают!».

Айрин мучилась от желания краем глаза увидеть и одновременно прекрасно понимала, что видеть ей это и правда не нужно. Любопытство одержало верх.

— Вы меня потом отпоите настоем успокоительным. Пошли посмотрим, а то буду мучиться.

— Вы и так будете мучиться, когда это увидите. Эйнри меня порвет, как пес тряпку… Пошли.

Просочиться в центр толпы, к сцене, оказалось довольно просто. Женщины расступались, видя у Айрин за спиной двух рабов, перешептываясь, что «рыженький еще более-менее, а второго-то точно пороли мало».

На сцене лежал привязанный к скамейке обнаженный юноша, от которого сногсшибательно несло вейжэ. Две молодых женщины развлекались с его телом. Одна, стоя с одного боку, имела его в зад анфаллосом, вторая в это же время, стоя с другого боку, отхаживала его плетью по спине. При этом юноша лежал как изваяние, не стонал, не вырывался. Айрин вопросительно посмотрела на своих мальчиков. Ответил Лейхио.

— Он накачен чистым вейжэ по самые уши, ставлю на пять кубиков, но может и больше. Ему запрещено двигать телом и от боли, и от наслаждения. К тому же, готов поспорить, на нем одето кольцо-контролер. А вообще, парню повезло, ему надо просто лежать спокойно. Когда меня выставляли, то боль демонстрировать было разрешено, читай между строк — нужно обязательно. А вот за взмах бедрами я огребал палкой по яйцам.

— Тебя тоже вот так?.. При всех?

— Ну да. Говорю же, госпожа, ленивый в молодости был и наглый. Как раз перед продажей меня прежняя госпожа отдрессировать отдала. Так что с четырнадцати до шестнадцати я был идеально-сказочный мальчик. Потом отпустило потихоньку.

В это время женщины начали вызывать добровольцев из толпы, помучить тело. Чтобы все могли убедиться: нет никаких технических хитростей и все — только честный результат тяжелой работы воспитательниц.

— Да он без сознания уже, наверное! — крикнул кто-то. Тут же одна из женщин приподняла голову юноши за волосы и Айрин совершенно нечаянно встретилась с ним взглядом. Выражение в глазах не было вообще. Безнадежность, обреченность. Даже испуга или отчаяния девушка не увидела.

— Лей!! Я могу как-то прекратить этот кошмар?

— Нет, госпожа. Это заказанное и оплаченное представление. Мы можем или смотреть, или уйти. У них там еще трое на демонстрацию.

Девушка, злобно пожелав черных дыр всем и каждому отдельно, начала выбираться из толпы. К сцене-то они втиснулись как нож в масло, а обратно приходилось выворачиваться, уворачиваться, но в итоге все как-то выбрались. Настроения идти дальше за покупками не было никакого, так что направились к карете.

— Ну и как, госпожа, будете нас слушаться в следующий раз?

— Нет. Я должна была это увидеть. Мне надо как можно чаще подобное показывать, главное, чтобы я реально не могла ничего сделать. Тогда я привыкну и смирюсь. А теперь расскажите мне, как будет проходить церемония зачатия, чтобы я своим шоком всю торжественность не порушила.

— Да там-то проблем никаких нет! — И Лейхио быстро пересказал то, что Айрин уже и так прочла в учебнике.

— То есть, я правильно понимаю? Мне нельзя ничего делать, просто подойти, сказать «возбудись», залезть сверху и отыметь до состояния «пока не надоест», в идеале — до моего оргазма, потом сказать «кончи» и получить его семя внутрь себя. Так?

— У-ух ты, госпожа! Вы еще больше сократили! Но суть передана верно.

— Это только мне кажется, что оно все как-то маразмом отдает? Почему надо из этого устроить шоу с гостями? Почему нельзя возбудить? Почему…

— Остановитесь, госпожа! Я сейчас открою вам страшную тайну. Потому что в принципе возбуждать рабов просто так не принято. Дурной тон.

— Фу-ты ну-ты! А что я видела на вечеринке?! Как называлось то, что мои гостьи проделывали с моими же рабами?! Массовое умопомрачнение?

— Нет, госпожа, — Лейхио явно развеселился, — они играли с телом раба. Это не то же самое.

— Ладно. Понятно. Возбуждать для возбуждения — проявление плохого воспитания. А играть с телом и ненароком возбудить — невинное развлечение. Лей, а тут анекдоты принято рассказывать?

— Гы-ы! Вам какие, госпожа? Отфильтрованные для хозяйских ушек или сразу народное гаремное творчество? Есть еще анекдоты чисто между госпожами, я такие тоже знаю, но рассказывать не очень люблю. Хотя среди них тоже смешные попадаются.

— У нас впереди пятнадцать минут дороги, отфильтруй лично для меня из народного творчества…


На подъезде к дому настроение сделало скачок вверх, а остаточное проявление задумчивости на лицах Сабина и остальные встречающие списали на усталость от шопинга.

Дэйниш заранее уже явно был весь на взводе, правда, с учетом того, что ему предстояло пережить в этот вечер, состояние было оправданное.

— Волчонок, золотко, я верю в то, что стоит мне сказать «возбудись» и наклониться так, чтобы ты вдохнул запах моих волос, и у тебя все получится. Но вот насчет второго пункта меня мучают сомнения…

— Меня тоже. Я очень боюсь кончить раньше, чем нужно…

— Это-то не проблема. Подашь знак и я прикажу. Никто ничего не заметит. А вот если наоборот?

— Нет, я от страха и волнения ускоряюсь обычно.

— Хорошо. Давай так, когда надо будет, чтобы я красиво приказала, наклонишь голову на левый бок и глаза закроешь на подольше. Еще можешь губы облизать, чтобы я уж точно внимание обратила. Договорились?

— Ага. Только меня все равно потряхивает.

— Слушай, я знаю классный способ согреться! Пошли, покажу! — Эйнри, обнимая одной рукой Вилайди, другой хлопнул Дэйна по спине.

— Тикусйо!!! Ты маньяк!

— И не он один, мальчик. Не он один, — старательно имитируя стариковский голос, Лейхио хлопнул Дэйниша с размаху ладонью по заднице.

Парень устало закатил глаза, вдохнул…

— А и ладно! Пошли! Только руками инструмент воспроизводства не трогать! Я греться собираюсь и нервы успокаивать.

— Вы все маньяки!! — Айрин обиженно надула губки. — А мне чем прикажете себя успокаивать?

— А вы что, госпожа, с нами не пойдете? — Лей соорудил удивленно-изумленное выражение лица с элементами возмущения. — Мы, между прочим, вашего мужа разогревать собираемся. Неужто участвовать не будете?

— Мужу будет спокойнее, если вы его наедине, без меня поимеете. А то у него связка «жена и толпа мужчин» закрепится. А я лучше пойду с Сабиной посекретничаю. Поволнуюсь у нее на плече, ей приятно будет.

* * *

Вечером к дому подъезжали карета за каретой. Айрин, пытающаяся по мере сил абстрагироваться от происходящего, тоже начала ощущать некий озноб. Сабина, как успокоительное, действовала плохо. «Все будет хорошо», «Успокойтесь», «Главное, чтобы ваш муж все сделал правильно». Вот на этой фразе Айрин накрыло окончательно. Особенно с учетом того, что в зал вошла уже тридцатая или тридцать вторая, или вообще тридцать пятая по счету гостья.

Девушка уже сбилась со счету. Еще немного и количество гостей сравняется с количеством присутствующих на позавчерашней вечеринке. Да и лица все знакомые. Все те же, все там же. И все это для того, чтобы посмотреть как она… Тьфу! У мужчины должны быть железные нервы, чтобы в такой обстановке суметь изобразить хоть что-нибудь. С другой стороны, их вроде как с детства тренируют. Должен справиться. Черная дыра им всем навстречу! И ведь выпить ничего алкогольного нельзя. А то бы сейчас распили с Дэйнишем вейкоктейль на брудершафт, и никаких проблем.

И тут в зале зачем-то выключили свет и зажгли свечи. Сабина, сначала приветливо улыбнувшись вошедшей женщине, повернулась к Айрин:

— Дорогая, сходи приготовься. Прими душ и надень специальное платье, я его положила у тебя на кровать. Как только вернешься — начнем церемонию.

Девушка вылетела из зала, пронеслась по коридору, влетела в комнату… На кровати валялся Лейхио, в кресле сидел Эйнри, у его ног на ковре — Вилайди. Боже, как она их всех любит! Какие они родные и славные!

— Лей, здесь на кровати должно было лежать платье…

— Упс! А мы-то все думали, что это за тряпочка с вырезом… Вам помочь с ним справиться, госпожа? Или вам лучше помочь принять душ?

— Душ я приму сама, спасибо. Где Дэйниш?

— У себя в комнате, госпожа, вместе с Сайни. В шахматы играют. Оказывается, Сай умеет играть в шахматы! А со мной он не играл, чтобы не позориться. Зато с ним нормально все…

— Ты что, ревнуешь, Лей?

— А что, похоже? Нет, госпожа, я просто брюзжу. Потому что тоже нервничаю немножко. За компанию. А вот тот пацан в кресле вообще сам на себя не похож…

Эйнри скептически хмыкнул, но промолчал.

— Как же я вас люблю, мальчики! — очень эмоционально проговорила Айрин и ушла под душ.

Потом на нее надели «тряпочку» — круглый кусок шелковой ткани, с вырезом в центре для головы. И, поцеловав всех троих, девушка пошла обратно. Эйн шел за ней. Личному рабу полагалось присутствовать на такой церемонии. Девушка старалась расслабиться и настроиться на мысли о Дэйнише. Правда, где-то на уровне подсознания начала выкристаллизовываться мысль, слабая и неуверенная, что в такую же игру скоро будет играть еще одна пара. И одним из игроков будет ее брат.

— Эйн, а ты эту Кэйтайриону хоть раз видел? Как она тебе?

— Вау! Я польщен, госпожа! Вы решили спросить мое мнение…

— Эйнри! Давай не будем сейчас ссориться?

— Давайте не будем, госпожа… Простите, я был не прав…

— Эйн!!!

— Да я серьезно совсем, госпожа! Серьезно, был не прав. Я же дал вам согласие, вы нашли подходящий вариант, надо отметить очень неплохой. Еще и хозяйку Сабину привлекли и она контракт заключила на самых выгодных для нас условиях. Это я заранее нервничаю просто. А госпожа Кэйтайриона вполне так ничего, симпатичная…

Айрин остановилась, обернулась и в упор посмотрела на брата.

— А что я такого сказал? Госпожа?! Вы — красавица, а она симпатичная.

Удовлетворенно кивнув, девушка развернулась и пошла дальше.

— Госпожа? — давно уже она не слышала от брата такого виновато-просительного голоса…

Айрин, снова остановившись, обернулась и Эйнри, опустившись на колени, прижался лицом к ее животу, закрыв глаза сделал глубокий вдох и замер. Потом, вздохнув, открыл глаза и посмотрел на сестру. Так, как он смотрел на нее в первые дни. С обожанием и страхом потерять.

— Я люблю вас, моя госпожа!

— Я знаю… — девушка выдержала полминуты паузы. — Я тоже люблю тебя, Эйн!

Дальше они спокойно дошли до двери в зал, первой вошла Айрин, за ней, отставая на два шага, Эйнри.

Свечи в канделябрах, установленных вдоль стола, были единственным источником освещения. Лица гостей скрывались в полумраке зала. В центре стояла большая кровать, накрытая черным покрывалом. Никаких подушек, ни одного одеяла. Девушка сразу вспомнила свой первый сексуальный опыт в стенах этого дома, но, к счастью, крепежных крючков тоже видно не было. Вдоль кровати стояло три напольных канделябра на три свечи каждый.

— Девять — число удачи, — тихо прошептал ей на ухо Эйнри, — А теперь, если вы не возражаете, я отойду к хозяйке Сабине. Боюсь, Дэйн не очень обрадуется, если я буду стоять со свечкой у кровати, тем более тогда нарушится идеальное числовое сочетание.

— Да, конечно.

— Вы все помните, моя госпожа?

— Да. Лейхио экзаменовал меня, пока мы ехали домой.

— Ну тогда я могу быть абсолютно спокоен, — ехидно хмыкнул Эйн и исчез в полумраке.

Айрин осталась абсолютно одна, правда ненадолго. Дверь открылась, и в зал вошел Дэйниш. На секунды замер, явно собираясь с силами и заодно привыкая к освещению. Потом набрал полную грудь воздуха, и это было так громко в абсолютной тишине… И очень… Очень возбуждающе. Запах страха и волнения. Женщины Венги обожают такой запах, идущий от мужчины. Особенно если он так экзотично красив, как ее волчонок. Все женщины в зале хотели ее мужа, именно сейчас его хотели все. Все тридцать с лишним. А он шел к ней, бледный, с прикушенной изнутри губой, с волнением до состояния легкого испуга, с желанием в его синих — синих, почти черных глазах. Обнаженный, с напряженными кубиками пресса… Браслетом на бицепсе… Тугой косой черных волос… И это правильно, меньше будет соблазна запустить в его шикарную гриву руки.

— Госпожа? — одними губами, с неуверенностью невинности…

— Ты прекрасен, волчонок…

— Тогда прикажите мне лечь и приготовиться для вас.

— Прости, конечно… — и уже громко, на весь зал, стараясь не испортить важный момент своим смехом: — Ляг и приготовься для меня. Прости, но от фразы «возбудись для меня» я бы точно не рассмеялась, — уточнила уже снова тихо, шепотом.

— Не смешите меня, пожалуйста, а то я сейчас опозорюсь.

Девушка подождала, пока Дэйн ляжет на кровать и заведет руки за спину. Опозориться ему не удалось, и, специально для желающих в этом убедится, Айрин выждала несколько секунд. Потом устроилась сверху, скрыв процесс соединения под своим платьем. Дэйниш, закрыв глаза от удовольствия, мог позволить себе выгибаться сколько угодно, этого все равно никто бы не увидел. Получать удовольствие от церемонии мужу разрешалось, если, конечно, госпожа не была против.

Когда девушка уже была на грани, Дэйн, еле слышно застонав, положил голову на бок, закрыл глаза и, чтобы уж точно никто не сомневался, медленно облизал губы. Потом открыл глаза и с мольбой посмотрел на жену.

— Давай, волчонок! — и громко: — Кончай, уже можно!

Юноша выгнулся, достигнув наивысшего пика удовольствия, потом несколько раз дернулся вверх бедрами, вливая свое семя в Айрин. Девушка, удовлетворенно застонала, впиваясь ногтями ему в ноги, оставляя на память о церемонии глубокие тонкие красные полосы. Дэйниш снова выгнулся, зажмурившись от наслаждения.

— Волчонок, — тихо спросила Айрин, наклонившись к самому уху мужа, — мне теперь надо просто слезть с тебя — и все, или я могу тебя поцеловать?

— Я бы не отказался от поцелуя, моя госпожа, — ответил Дэйн, тоже еле слышно, на выдохе, — но надо просто слезть и позволить мне встать и уйти одеться. Тем более, там, за спинкой кровати, стоит один очень ревнивый парень, готовый разорвать меня на части.

Айрин обернулась, поймала взгляд Эйнри, совсем не ревнивый, скорее вопросительно-завидующий. И, состроив безразличное выражение лица, царственным жестом протянула ему руку, чтобы он помог спустится.

Дэйниш, спустившийся с кровати следом, быстро опустился на колени, поцеловал девушке ноги, встал и вышел из зала.

В зале включили нормальный свет. Все гостьи кинулись по очереди поздравлять, вернее, выражать сочувствие девушке в связи с одним из достаточно важных событий в жизни женщины.

— Это так неприятно, дорогая. Я их вообще бы внутрь себя не допускала, пусть между собой такой пошлостью развлекаются. Но для зачатия наследницы приходится идти на жертвы.

— Нет, с контролером вполне даже ничего. Но разрешать ему кончать внутри себя — это отвратительно. Эти самцы сразу забывают, что их основная цель — доставить удовольствие женщине, начинают стонать, выгибаться, распускать руки!..

— Да они даже с контролером умудряются стонать, выгибаться, пытаться двигать бедрами, чтобы сбить тебя с ритма… А уж распускание рук — это вообще всеобщая беда. Я без наручников рабов не использую вообще. Иначе все равно как-то умудрятся вытащить руки из-под спины…

Айрин не знала, как правильно реагировать на все эти фразы. Наверное, пытаться объяснить этим женщинам, как много они теряют, подавляя инициативу в мужчинах, бесполезно. Не поймут. Так что девушка героически молчала, улыбалась и согласно кивала на все те бредни, какими ее эмоционально одаривали присутствующие дамы. Эйнри и вскоре присоединившийся к нему Дэйниш тоже крепились. Хотя пару раз Эйн все же тихо хрюкнул. Гад! Ей тут на лице надо муки жертвы изображать… Хорошо, хоть Лейхио нет, он бы тут точно от души повеселился.

— Госпожа, может, сделаете вид что устали? А то еще немного и наш самоконтроль слетит в космические дали. Дэйн держится из последних сил, а у него нервная система расшатана сегодня, — Эйнри умудрился тихо прошептать все это ей в затылок, и еще незаметно поцеловать в открытое плечо. Гад!

Айрин подошла к Сабине, пожаловалась, что перенервничала и устала. Вежливо со всеми попрощалась и величественно прямая, чтобы не согнуться пополам от смеха, вышла из зала. Даже умудрилась быстро добежать до мужской половины дома, прежде чем присесть около стены, держась за живот и тихо постанывая. Рядом упали два таких же ослабленных хохотом тела.

— Эйн, они серьезно верят в то, что говорят?!

— Да, госпожа. Они себя и ведут так же. Как говорят.

— Вот ужас-то!

Дэйниш перестал смеяться, сел у стены, обняв руками ноги и уткнувшись лицом в колени.

— Волчонок? Ты там как?

— Отпускает… Сейчас бы курнуть чего-нибудь успокоительного…

— Да не вопрос! — Эйн тоже воодушевился идеей, — сейчас найдем Лейхио с Сайни, у них чего только нет… Госпожа, вы не против?

— Кальян курить я не буду, наверное… Но посидеть с вами посижу, конечно. Особенно если ты на гитаре поиграешь.

Вечер обещал быть томным. Дэйн лежал на подушках и курил отдельный кальян, с успокоительным. Остальные курили обычный сбор, резко пахнувший каким-то местным цитрусовым. Айрин пила теплый травяной настой с молоком и пыталась поймать за хвост ускользающую мысль. На этот раз мысль была связана с ее волчонком, хотя сидела она рядом с Эйнри, и именно его рука обнимала ее за талию.

— Эйн, там в коридоре, когда Дэйниш вдруг резко перестал смеяться, как ты думаешь, это было похоже на срыв? Я вот смотрю сейчас на него и мне не по себе делается…

— Ну, я был бы последним гадом, если бы попробовал вас удержать возле себя, сказав что все нормально. И ведь я даже ревновать к нему всерьез сейчас не могу. Забирайте его и идите спать. Я завтра утром приду, мне понравилось вас будить, — Эйнри поцеловал девушку на прощание и прижал к себе посильнее Вилайди, сидевшего у него с другого боку.

— Волчонок, пойдем спать?

Дэйниш оторвал от подушек голову и посмотрел на Айрин мутным взглядом. Потом в глазах начало проявляться сознание, через секунду юноша встал, чуть покачнулся, и девушке пришлось приобнять его, чтобы тот не упал.

— Пойдем спать, волчонок…

— Нет, госпожа. Я пойду к себе в комнату, пожалуйста…

— Дэйниш, у нас все время как-то не складывается. То я под вейжэ, то ты обкурился какой-то гадостью. Но ты же не сбежал от меня, правильно? Почему ты думаешь, что я сейчас оставлю тебя в таком состоянии?

— Потому что так правильнее, — парень посмотрел Айрин в глаза, потом отвел взгляд в сторону. — Мне сейчас надо побыть одному, пожалуйста!

— Тебе плохо, это видно, но именно поэтому мы идем с тобой на одну кровать, хочешь — в твою комнату, хочешь — в мою.

— То есть, если я скажу, что мы идем в мою комнату и закрою дверь на замок, вы все равно согласитесь?

— Да.

— А ваш…

— Волчонок! Не разочаровывай меня сценой ревности, хорошо?

— Госпожа! Я не ревную…

— Да? А так похоже! Ревновать можно по-разному, волчонок. Эйнри ревнует как собственник, ты же шантажируешь с позиции жертвы.

Дэйниш снова посмотрел девушке в глаза, потом отвел взгляд, покраснел и закусил губу.

— Тикусйо! Я кретин, простите! Пойдемте к вам в комнату…

Перед уходом Дэйниш глотнул стоящий на столе настой, очевидно отрезвляющий, потому что ясности в его глазах стало несколько больше.

В дверях комнаты Айрин парень замешкался, но девушка дернула его за руку и затащила внутрь.

— Даже боюсь оставлять тебя здесь, пока буду принимать душ… Сбежишь еще. Так что раздевайся, пойдем под душ вместе. (Дэйн испуганно сглотнул). Это не страшно, волчонок. Я тебя не съем. Ну улыбнись же, золотко!

— Тогда уж уголечек, золотко — это не ко мне, — Дэйниш честно попытался улыбнуться, но улыбка получилась очень грустной.

— Обижаешь! Золотко и волчонок — это только ты. У остальных другие прозвища. Я не страдаю от недостатка воображения, поверь мне. А теперь раздевайся и под душ. Быстро!

Как не странно, но под душем они действительно просто помылись. Ну, почти просто. Смотреть спокойно на член в состоянии эрекции у кого-либо из своих мужчин и не возбудиться? Возбудиться и ничего при этом не сотворить? Девушка просто развлекла себя тем, что тщательно прошлась по телу Дэйна мочалкой с шоколадно-ванильным гелем. Особенно мочалке нравилось мыть всякие труднодоступные и перпендикулярно стоящие части тела.

Парень чуть не выдрал из стены трубу для полотенец, за которую он держался в последние несколько минут мытья, особенно после того, как губы девушки начали пощипывать и оттягивать его соски. При этом мочалка хозяйничать по телу не перестала, а наоборот усилила свою активность.

— Ну вот, теперь ты чистый и готовый к использованию. Пошли на кровать.

Дэйниш широко раскрыл глаза, приоткрыл губы, попытался восстановить дыхание… Потом не выдержал, упал на колени в воду, застонал и стукнул кулаком по ванне. Не с размаху, конечно, но с душой.

— Простите, госпожа, но когда до оргазма остается одна секунда, очень трудно сдержать эмоции. Особенно когда знаешь, что за это ничего не будет.

— А что тебе мешало задержать мою руку или как-то по-другому дать понять, что надо еще чуть продолжить?

— Тикусйо! Все время забываю, что для вас это имеет значение… Госпожа… Простите… — Дэйниш смотрел на нее, стоя на коленях и тяжело дыша, коса распустилась в процессе мытья и волосы мокрыми прядями падали ему на спину, в глазах плескались еще остатки разочарования и проявлялось уже чувство вины… — Я сегодня целый вечер вас разочаровываю, да?

— Волчонок, ты такой сексуальный! А еще я искренне наслаждаюсь твоей неуверенностью в себе. В Эйнри мне хотелось искоренить ее в корне, что я и сделала. У Лейхио неуверенность проявляется так, что сразу и не заметишь. А то, как ведешь себя ты, когда неуверен в себе и волнуешься, меня просто заводит на раз-два-три. Нет, на раз. Сделай еще раз такие губки, золотко!

Все-таки здорово, что у нее такие разные мальчики. И реагируют они на ее подколки по-разному. Причем сейчас она говорила чистую правду. Кажется, у нее начали срабатывать гены матери, и запах волнения и страха ее реально возбуждает. Причем конкретно от этого парня.

Эйнри бы или состроил заказанную мордашку, или обиделся. Лей обрызгал бы ее остатками воды, а реальнее — затащил бы в ванну и воспользовался ее возбуждением по назначению.

Дэйниш разозлился.

— Я знаю, что не такой, как они! Знаю! И вы сами сказали, что мне таким как они не стать… Я для вас такой же бракованный, как Вилайди. Даже хуже, потому что он еще мелкий и скоро придет в норму.

— А ты у меня старый… Не береди в себе жертву. Я тебе говорю, что ты мне нравишься такой как есть. Что тебя не устраивает?

Дэйн застыл на коленях, уставившись в одну точку, потом упал лицом в дно ванны. Плечи его начали слегка вздрагивать…

Похоже, Клаусийлия успела запустить процесс ломки и ее волчонок доделывает все сам. Или состояние жертвы ему просто близко, или Клау нажала на нужные кнопки, или…

— Волчонок…

Дэйниш поднял на нее совершенно сухие злые глаза, моргнул — не помогло, закрыл глаза на подольше — теперь в глазах просто тоска. Да что же такое происходит-то?! Насколько с Эйнри было проще, оказывается.

Девушка вытащила мужа из ванной, за руку, растерла полотенцем, запинала в кровать. Залезла к нему под одеяло, прижалась, уткнувшись носом ему в плечо.

— Поговори со мной, Дэйни…

Дэйниш опять застыл, устремив взгляд куда-то в стену… И наконец по-настоящему заплакал. Уткнувшись лицом в подушку, бесшумно. Плечи слегка вздрагивали, не так как в ванной. Айрин тихо сидела рядом и гладила своего волчонка по спине, долго. Пока не почувствовала, что он успокоился. Тогда она легла рядом и начала целовать шею, лопатки, позвоночник… Ниже, ниже. Парень выгнулся бедрами ей навстречу, чуть слышно застонал…

— Поговори со мной, Дэйни…

Возбуждение как рукой сняло, снова уткнулся в подушку, но хотя бы не плачет.

— Волчонок?!

— Она так мечтала побывать на моей церемонии. Говорила, что у меня все получится и все присутствующие скончаются от зависти к моей госпоже. И только она будет стоять, любоваться мною и радоваться. И вспоминать моего отца, в честь которого она меня назвала. Я так ненавидел ее все те три месяца, что жил у госпожи Клаусийлии. Ненавидел за то, что не успела меня отдать в мужья, просто пристроить в гарем к хорошей госпоже. Ненавидел, пока все ее клумбы равняли с землей, чтобы засеять ровным газоном. Ненавидел, пока стоял обнаженный с анфаллосом в заднице и рассказывал какой-то женщине про все бумаги, документы, договора, кредиты… А она большим таким карандашом гладила меня по члену и иногда чуть попадала внутрь, а я знал, что дергаться нельзя, и показывать, что мне страшно до таракашек в глазах — нельзя. Надо продолжать спокойно говорить, как будто все нормально… Как я тогда ее ненавидел!!!

А сегодня, когда мы из зала вышли, я вдруг понял, что она вам никогда…не сказала бы того, что они там… Она вас как дочь бы любила… И она не виновата, что ее время пришло. Мало кто в ее возрасте ожидает, что у тебя вдруг именно сегодня остановится сердце. Она меня очень молодая родила, ей еще восемнадцати не было. Вся семья была в шоке. А она справилась. Правда, больше детей у нее не было, потому что отца она отпустила. Он был инопланетником. Ну, по мне видно вообще-то… — поток слов с всхлипами и попытками снова не заплакать наконец начал стихать, и Дэйниш даже попробовал вспомнить, как надо улыбаться. — Она меня очень любила. Хотя глаза у меня почему-то получились синие, а не черные. У нее глаза синие. И у госпожи Клаусийлии тоже. Синие. Я смотрел в ее синие глаза и пытался думать о других. И ненавидел… Она меня простит за это? — в голосе вдруг зазвучало столько детского…

— Это она звала тебя Дэйни?

— Да.

— Тебя не надо так звать, да?

— Наверное, не надо. Простите меня за истерику, хорошо?

— Это ты меня прости. Я перебрала в голове все варианты, но совершенно забыла, что ты недавно потерял мать.

— Может, из-за Эйнри? Он ведь тоже недавно потерял мать, мы с ним говорили об этом. Он довольно спокоен, но у него с ней другие отношения были. Для него как мать скорее хозяйка Сабина.

— Может. Будем спать?

Дэйниш задумчиво посмотрел на свою госпожу…

— После того как вы меня так классически обломали с оргазмом? Ну уж нет!


21 гряйэзен 326 года. Дом Вайнгойртов.


Айрин проснулась от легкого дискомфорта, когда кто-то смотрит на тебя очень пристально, например…

— Доброе утро, госпожа! — а в дверях снова стоит Эйнри.

— Я пошел за завтраком? — это уже слова Дэйниша…

И так уже несколько недель подряд. Ночь с мужем, утро с братом, день с Лейхио и Вилайди, а вечером все собирались вместе в гостиной, пили, пели, болтали, танцевали… Иногда выходили в сад и веселились там. Иногда вечером всей толпой бежали на озеро, купаться. Пока не похолодало.

Эйнри теперь, благодаря помощи Дэйна, освобождался гораздо раньше. Иногда они оба уже были свободны после обеда, иногда один из двоих возвращался, чтобы доделать какие-то важные и срочные дела. И утром Эйн вставал уже не так рано. Зато своей утренней сменой караула у постели мальчики приучили Айрин просыпаться вместе с ними. Не совсем с рассветом, но гораздо раньше, чем она просыпалась в первые дни.

Занудный Вилайди все-таки нашел запрятанные глубоко и далеко учебники, и они с Лейхио по очереди заставляли девушку их читать, вникать и заучивать.

Один раз уже приезжала ее учитель, убедилась, что теория усваивается и усваивается хорошо. Похвалила всех. Чуть помучила Вила, только поговорив с ним в своем стиле. И уехала. Сказав, что скоро вывезет в Джордан на практику.

Погода начинала потихоньку портится. Приближалась достаточно короткая, но очень холодная зима. Она не подкрадывалась так, как на Земле, сначала три месяца прихода зимы — осень, потом наконец сама зима, потом три месяца ухода зимы — весна. На Венге все было проще, в течении 10–14 дней становилось все холоднее и холоднее, потом два месяца снега, а потом яркое солнце, лужи, ручьи, и снова лето. Новый год отмечали зимой, в первый день. Назывался праздник «День первого снега», даже если снег еще не выпал или уже несколько дней покрывал землю. Правда случаев «дня первого снега» без снега за все время проживания людей на Венге было не более десятка. Гораздо чаще праздник запаздывал дня на три-четыре. И жители успевали подготовиться к веселью. Построить снежные крепости, горки, целые города. Были любители лепки фигур из снега. Эти фигуры потом посыпались специальным порошком и стояли твердые, как каменные, до самого начала месяца тайя.

На сегодня были намечены несколько важных событий. Во-первых, генетический тест на определение пола будущего ребенка Айрин. То, что церемония зачатия прошла успешно, Сабина определила специальным тестом на третий день. Теперь она бегала по дому и нервничала примерно так же, как Айрин и Дэйниш в день церемонии.

Во-вторых, на завтрашний вечер была запланирована церемония зачатия Эйнри и Кэйтайрионы. Праздник должен был проходить в доме ее матери, Эйлиорины. А сегодня к ним должна была приехать Кэйтайриона, утром. Чтобы провести вместе с Эйнри как можно больше времени. Приучить его к себе. Обычно между фактом официального выбора и церемонией зачатия проходит несколько дней, именно для того, чтобы мужчина смог выработать определенные реакции на запах своей госпожи, во избежание конфуза. Против переезда Эйна в чужой дом, даже на несколько дней, возражали все, и он сам, и Айрин. И даже Эйлиорина. Аргументируя это тем, что Эйнри являлся личным рабом, наказывать и развлекаться с ним обычными способами было нельзя, а держать этот ходячий соблазн рядом и не иметь никакой возможности его попользовать, это садизм над собой. Так что приручать мужчину было решено на его территории.


Оба парня сегодня были в напряжении. Эйнри — в предвкушении вынужденного слишком интимного общения с посторонней девушкой, на которую раньше, до встречи с госпожой, даже поглядывал с интересом. А теперь…Кэйт проигрывала госпоже по всем пунктам, хотя по меркам Венги и считалась красавицей. Сходившиеся у переносицы брови женщины Венги сейчас начали старательно корректировать так, чтобы они формой напоминали континентальные. Хотя еще пятьдесят лет назад считалось, что чем пышнее брови, тем красивее. У сестры контур бровей тоже не от природы такой, она сама признавалась как-то, что провела в салоне четыре часа, прежде чем заполучить такую красоту. Но у госпожи это все же естественно получилось. Может, потому, что он не видел ее раньше? Кэйтайриону Эйнри видел в детстве и отрочестве, как раз с модными пушистыми бровями. Помнил еще зажимающий его у стены юной девушкой, пару раз чуть не затащившей к себе в комнату. Госпожа часто подшучивала, что они идеальная пара. Только развлекаться с ним предпочитала старшая, Эйлиорина. Грубо, цинично, с кучей подручного материала. После таких развлечений он иногда неделю не мог нормально использовать по основному назначению обе части тела. И только вмешательство хозяйки Сабины спасло его. А родная мать, даже когда он разрыдался у нее в ногах, вместо жалости обдала ледяным презрением и велела не позориться. Можно подумать, он часто позволял себе подобное. Да ему потом самому месяц было стыдно за такое проявление слабости. А в ушах звенело: «Тебе, щенок, честь оказывают своим вниманием, а ты тут истерику закатил и выглядишь теперь ужасно». Аргумент насчет чести его не воодушевил, но презрительные интонации в голосе его тогда задели. Госпожа потом долго к нему относилась как к пустому месту. Оскорбленная за подругу.

Какие-то не те воспоминания в голову залезли. От бровей-то… Девушка и с бровями этими была симпатичная, кстати. А уж после посещения салона стала еще интереснее. Хотя госпожа красивее. Матерь Сущего, как он согласился вписаться в это?! Надо будет попросить Айрин попшикать на Кэйт своими духами, должно помочь. Да чего он переживает?! Чтобы у него — да не встало на молодую девушку? Блондинку с зелеными глазами? С пышной грудью?! Грудь у нее, кстати, на два размера, точно, больше, чем у Айрин. У госпожи она такая красивая, аккуратная, в руке помещается. Ее ласкать — одно удовольствие. А ее соски… Эйнри непроизвольно облизнулся, как будто хотел снова почувствовать под языком грудь своей госпожи. Так, опять не в туда. Ну да, у Кэйтайрионы грудь заметно больше, значит будет не красиво стоять, когда та будет сверху, а… Матерь Сущего, направь мои мысли в правильном направлении!!!

Дэйниш, лежавший на кровати рядом, размышлял уже не о процессе, а о результате. И о том, как госпожа поступит с ним, если это будет мальчик. Наверняка Сабина уговорит ее избавиться и попробовать еще раз.

— Волнуешься? — оба парня сказали это друг другу почти хором. Развеселились. Волноваться от этого оба не перестали, но стало значительно легче.

— Ты же видел госпожу Кэйтайриону? Как она тебе? Направь мои мысли в правильное направление! С утра мучаюсь. Она уже вот-вот приедет, а я только до большой груди додумался. И по мне так это минус.

— Тикусйо! Большая грудь — это красиво…

— Ага? Когда она сверху на тебе?

— Ну да, ты только представь, она же может к тебе наклониться и ты тогда языком, как ящерица, как бы нечаянно, раз и достал.

— Во время церемонии?

— Ну, во время церемонии конечно не получится. Но она же молодая еще, значит грудь у нее такая крепенькая, аппетитная, соски встанут от возбуждения, и все это богатство у тебя перед глазами мелькать будет. Или она наоборот в спине выгнется, как госпожа, тогда вообще красота, грудь будет только чуть-чуть подскакивать, рядом животик с пупочком. Эйн, она сейчас уже приедет и все нормально будет. Видел я ее. Красивая молодая госпожа. Настроишься и справишься. Хотя на твоем месте я оказаться не хотел бы, конечно.

Дэйниш лег на живот, чтобы удобнее было смотреть на друга. Убрал прядь волос у него с лица.

— Я не понял, это ты секс предлагаешь или просто в качестве успокоительной меры? — Эйнри задумчиво посмотрел на соседа по кровати.

— А я и сам не понял, — Дэйн озорно улыбнулся. — Соскучился. Вспомнил как вы мне помогали.

— Так ты был снизу…

— А с чего ты решил, что я тебе сейчас предлагаю сверху? — Парень сделал честные удивленные глаза. — У тебя для этого Вилайди есть.

— А ты не подумал, что для верха у меня есть Лейхио?

— Тикусйо! Как раз подумал. Ты под него даже под вейжэ не ляжешь. Разве не так? — Дэйниш при этом развязал у Эйна рубашку и прошелся языком от пупка вверх, к впадинке между ключицами, потом по тому же пути поцелуями вниз.

— Не соблазняй меня, Дэйн! Я же поведусь сейчас… — Эйнри поймал неожиданно выбравшего активную роль парня за волосы и притянул его к своему лицу, посмотрел в синие глаза, не выдержал и поцеловал, одновременно переворачиваясь и заваливая Дэйниша под себя.

— Нет, так не интересно! — Дэйн попытался вырваться. В силе они не уступали друг другу, это уже неоднократно было проверено и в шутку, и даже один раз абсолютно всерьез. Тогда их разнимали Лейхио и Сайни. Вернее разнимал Сайни, а Лейхио руководил. Однако каждый новый день сближал их все больше и больше. Парни прониклись уважением друг к другу. А будучи почти ровесниками и имея очень много пересечений в судьбе, им было достаточно легко найти общий язык.

Если бы надо было вырваться всерьез, то проблемы бы не было. Но хотелось просто уговорить на эксперимент, ну или честно отдаться уже, раз сам первый начал заигрывать. И чего, спрашивается, не лежалось спокойно? После того разогрева для церемонии Дэйниш был только с госпожой. И вот захотелось приключений на свою задницу. Может и правда соскучился? Лейхио вот приласкать не хочется. На Вилайди тоже не тянет, хотя там обсуждать, кто под коголяжет не пришлось бы.

— Ва-ау! Тикусйо! — Этот блондинчик умеет уговаривать, но так хочется взять его сверху! И Дэйн, пользуясь тем, что Эйнри чересчур увлекся, перевернул их тела в изначальную позицию, когда сверху был он. Как не странно, парень активно не сопротивлялся. Дэйниш знал наиболее эрогенные зоны друга, благо неоднократно видел как того ласкают госпожа или Вилайди, или Вилайди и госпожа вместе. Надо всего лишь пару раз укусить его зубами за соски и он растечется лужицей по кровати. Да, именно вот такой красивой активной лужицей. Вот активность он не учел! Поэтому опять снизу.

— Не рыпайся, — Эйн, сжав ноги Дэйна своими, нашел в тумбочке возле кровати смазку. Вынул из штанов уже стоящий в боевой готовности член. Когда под тобой парень, не надо задумываться можно ли уже возбуждаться, когда надо будет кончать, куда деть руки, можно ли целовать…

Дэйниш, лежавший на локтях, с головой в пол оборота, снова сделал попытку вывернуться. Эйнри хмыкнув, перевернул того на спину и лег сверху. Лицо к лицу, крепко зажав ноги Дэйна между своих, а руками прижав руки лежащего под ним парня.

— Хочешь, возьму так. Так даже прикольнее. Я люблю в глаза смотреть, когда партнер кончает.

— Ты знаешь, как я хочу… — Дэйниш сделал последнюю попытку перевернуть их сцепку тел, понял, что безболезненно не выйдет, слишком плотно зафиксирован. Ну вобщем, сам кретин, чего уж там. — Поцелуешь? — и морду понаглее, с вызовом.

— Да не вопрос!

— Тику-ус…

Целовались они долго. Очень долго. Дэйниш продолжал бороться за лидерство, хотя бы в поцелуе, потом все же сдался, но Эйнри какое-то время еще напоминал ему, кто на самом деле Верхний в их паре. Потом стащил с парня штаны, закинул его ноги к себе на плечи, провел по члену ладонью в смазке и с размаху загнал в него на всю длину. Еще, еще, еще…

— Тикусйо! — в глазах у Дэйниша от боли засверкали слезы, он был зол, но уже волнами начинало накатывать удовольствие, а еще его впервые брали в такой позиции. И в глазах Эйнри он видел что-то такое… Что-то такое, что злость отступала.

— Прости, я не подумал, что могу сделать тебе больно.

— В следующий раз подумай…

— А ты захочешь следующий раз?

— А кто… меня… знает… Я странный, — и Дэйниш выгнулся, постарался полностью расслабится и поймать ритм партнера. Боли уже не было, а вот удовольствия… И главное, он реально не понимал, что на него накатило и зачем он полез к Эйну, зачем позволил ему взять себя так… Унизительно, тикусйо!!! И зачем он захотел от этого блондинчика поцелуя! А, главное, непонятно, зачем тот повелся на все это. У него же Вилайди есть. И они друг друга любят, это слепому видно. Этого зеленоглазого нахала все любят. И госпожа, и хозяйка, и Вилайди.

Тут Эйнри кончил, засадив в парня еще глубже, хотя, казалось бы, уж глубже не куда. А потом лег у него между ног и провел языком по члену. Взял в рот, сжал губами, хищно, властно. Минет как проявление власти над Нижним, это ж уметь надо! Дэйниша выгнуло дугой, руки беспорядочно шарили по кровати, наконец вцепились в покрывало, губа искусана, глаза полузакрыты, волосы черными прядями по красной подушке…

— Ти…ку…сйо-о!..

— Браво, мальчики, я и наша гостья в восторге! Такое шоу не каждый день увидишь.

Дэйн подскочил, быстро натягивая штаны и прикрывая собой Эйна, который тоже приводил в порядок свою одежду. На ковре тихо сидели две довольных девушки, их госпожа и Кэйтайриона. Убедившись, что ни одна из них не сердится, Дэйниш облегченно выдохнул и слез с кровати. Эйнри слез следом. Девушки смотрели на них как-то странно. Оглядев с ног до головы себя и убедившись, что все нормально, Дэйн обернулся и увидел редкое зрелище: покрасневшего и смотревшего в пол друга. Если бы не гостья, не удержался бы и засмеялся, ну, уж подколол бы точно. А так — лучше промолчать.

— Волчонок, ты зря штаны надел, — Айрин встала с ковра, подошла к ним и достала из тумбочки масло иши. — Что-то мне говорит, что тебе оно сейчас не помешает. Пойдем в ванную, я тебя полечу.

И потянула мужа за собой, оставляя Эйнри один на один с Кэйтайрионой.

— Не стесняйся, Кэйт, можешь его потрогать, он не кусается.

Эйн склонил голову еще ниже, сжал руки в кулаки и застыл как памятник самому себе.

Айрин с шумом захлопнула дверь в ванную.

— Снимай штаны и ложись на край ванны.

— Госпожа…

— И ягодицы раздвинь!

Губы Дэйна предательски дрогнули от обиды. Но он, больше не возражая, выполнил то, что ему приказывали. И в растерзанный анус нежными девичьими пальчиками был вставлен пропитанный маслом иши тампон. Потом Айрин обняла своего волчонка за талию, выпрямила, поставила спиной к стенке…

— Можно мне надеть штаны, госпожа?.. — дыхание прерывистое, злость с обидой так и витают, глаза в пол опустил, лицо под гривой волос спрятал. Волчонок! Прелесть какая, сил нет!

Обняла за шею, прижалась, поцеловала в губы, поймала изумленно-вопросительный взгляд, поцеловала еще раз. Отвечает, отпустило, мир восстановлен.

— Ты не хочешь узнать пол своего будущего ребенка?

— Тикусйо! Я кретин…

— Ты — мой волчонок. У нас будет мальчик.

Дэйниш сглотнул, застыл, уставившись в одну точку, потом застонал, опустился вдоль стены и уткнулся головой в колени. Потом поднял глаза: «Вы оставите его или?..»

— Конечно оставлю. Странный вопрос. Только рожать наверное уеду к родителям. Чтобы мой сын не считался мужчиной Венги.

Дэйниш задумчиво посмотрел на девушку, потом снова уткнулся лицом в колени. Уже не поднимая головы: «Вы будете искать другого мужа?»

— Не поняла?!! Зачем мне другой?

— Ну я же… У меня же не получилось… Вы не обязаны давать мне еще шанс… — парень поднял глаза и внимательно посмотрел на Айрин: — Я все понял, я кретин!

Девушка какое-то время любовалась на своего расстроенного волчонка, потом не выдержала:

— У нас будет двойня, Дэй. Мальчик и девочка.

— Вау! Правда?

— Правда. Мы трижды проверили с Сабиной.

— Можно, я пойду схожу к Лейхио? Мне надо…

— Ты становишься зависимым от этой травы. Мне это не нравится. Так что — нет, нельзя.

— Как скажете, госпожа…

— Не обижайся, — Айрин нежно погладила парня по щеке. Тот поймал ее руку своей, притянул к губам, покрыл поцелуями… Потом не выдержал, издал громкий победный вопль, подхватил девушку на руки, поцеловал в губы, сам, первый. Испугался собственной наглости. Увидел в глазах одобрение и поцеловал еще раз. Так, как целовал Эйнри. Айрин обняла Дэйниша за шею и млела у него на руках.

— Ладно, отец будущей наследницы, поставь меня на планету, пожалуйста. Нам надо идти спасать твоего друга, как ты считаешь?

— Тикусйо!

— Ага, вот и я о том же. И, кстати, чего он к тебе сегодня полез?

— Это я к нему полез, а не он… — Дэйниш виновато опустил голову, — А почему — не знаю. Вдруг накатило…

— Так, может, тебе все же кого-нибудь купить?

Парень отрицательно помотал головой. Потом махнул рукой в сторону комнаты: «Пойдем спасать…».

Первые несколько минут после того, как дверь в ванную закрылась, Эйнри пребывал в шоке. Его! Бросили! Одного! Наедине! С… И разрешили ей его лапать сколько душе угодно!

Когда девушка подошла к нему вплотную его обдало запахом ее духов, других, не таких как у госпожи, а ее большая, мягкая, теплая грудь коснулась его обнаженного тела, так как завязать рубашку он не успел. А платье у Кэйтар…Кэйт…было тоненькое и почти прозрачное, и белья под ним не было. Сначала его повело, как под вейжэ, еще функционирующей частью сознания Эйн ухватился за воспоминания о госпоже, чуть отпустило, но стоило вдохнуть этого одуряющего аромата и…

— У вас духи с вейжэ, — не спрашивая, утверждая, рассерженно.

— Да. Я уточнила у своего врача, такая концентрация не повлияет на здоровье ребенка. Зато тебе так будет проще…

— Мне не будет проще, госпожа. Мне придется контролировать себя не в нормальном состоянии, а под наркотиком. Это сложнее.

— Мама сказала, что это хорошая идея.

— А я говорю вам, что плохая. Церемония будет со мной, а не с вашей мамой.

Кэйтайриона задумчиво обошла юношу по кругу, запустила руки ему в штаны, одну спереди, одну сзади.

Эйн замер. Члена она, вау-ух, не коснулась. Пальцы внутрь не запустила. Просто понаслаждалась его беспомощностью и вынула руки обратно. Развернула за бедра к себе лицом. Полоснула ногтями вдоль ребер с одной стороны, с другой. Ногти тонкие, острые. Кровь тонкой струйкой вниз. Какие забытые ощущения! Игрушка! Покорная игрушка… И этот срывающий мозг запах вейжэ, и голова кружится… Кружится…

— Смотри мне в глаза, Эйн! Смотри мне в глаза!!! Лей!!! Почему он так отреагировал? Это же всего лишь вейжэ?!

— У него защитная реакция сработала, она пыталась им завладеть, а он принадлежит вам.

— Ты пыталась влезть к нему в мозг?!!

— Нет! Я просто играла с ним, как раньше. Он раньше очень любил такое, я помню. Выгибался и стонал. Если ногтями соски сжать до крови или по ребрам, или по пояснице… Я прошлась по ребрам, он зажмурился, застонал и вот…

— Эйн, смотри мне в глаза, любимый!!!

Эйнри попытался сфокусировать взгляд. Зеленые глаза госпожи, утонуть в них… Утонуть в них… Какая боль!!! Какая боль, Матерь Сущего!

— Только не отводите взгляд, госпожа! Моя госпожа! Пожалуйста! Смотрите на меня..

— Да, любимый. — и тихо, в сторону: — Мальчики, держите его, ладно? Если это то, что я думаю, он сейчас от боли орать будет.

Боль накатывала волнами, когда-то в другой жизни такое уже было… Он тогда давал клятву. Клятву своей госпоже. Клятву верности своей госпоже…

— Я в норме, отпустите.

Теперь Айрин стало понятно, как это работает. Но неужто Эйлиорина не знала об этом?

— Кэйтайриона, ваша мать была в курсе, что Эйнри принес мне клятву верности и при этом она одобрила идею временно затуманить ему мозг? Ведь в состав ваших духов входит не только вейжэ? Иначе бы он просто кинулся в ванную, взломал бы дверь и изнасиловал меня или Дэйниша. Или побежал к себе и завалил Вилайди. Однако он покорно стоял, терпел, вдыхал… Пока не сработала заложенная внутри программа защиты и его не отключило.

Девушка, вся раскрасневшаяся, сидела и с испугом смотрела то на Айрин, то на Эйнри. Когда она поняла, что с Эйном все нормально, то расплакалась. Правда быстро взяла себя в руки. Но всхлипы нет-нет, но вырывались наружу.

— Хорошо, задам вопросы по-другому. Что у вас за духи? Кто вам их дал? Чья это вообще была идея?

— Идея была моя. Я подумала, что под вейжэ ему будет легче. Я как лучше хотела! Спросила вчера вечером у лекаря, не отразится ли на здоровье ребенка. Мама как раз была рядом, и пообещала, что даст мне отличные духи с вейжэ. Дала вот…

— Та-ак, — задумчивая Айрин села на ковер, подобрав под себя ноги. Лейхио нагло завалился в кресло напротив, хотя в комнате и была еще одна госпожа. Эйнри расположился на ковре, прислонившись спиной к кровати, а с двух сторон от него устроились Дэйниш и Вилайди. Кэйтайриона съежилась на кровати, заплаканная и несчастная.

— Ну что ж, теперь давайте решать, мальчики и девочки. Мне кажется, что какая-то пожилая леди решила саботировать завтрашнюю церемонию, хотя еще позавчера ее все устраивало и она была настроена очень положительно. Значит, она нашла своей дочке более подходящий вариант? Но побоялась разорвать контракт, чтобы не обидеть Сабину. Такая версия имеет право на существование?

— Имеет, конечно, — Лейхио говорил сквозь зубы. Вообще, такого злого Лейя Айрин видела впервые. — Но тогда не понятна эта выходка с духами. Можно подумать, что Хозяйка, пошли ей звезды еще лет двести, узнав про эту историю, умрет от восторга! У меня есть идея лучше. Но сначала скажите мне, производители наследной линии дома Вайнгойрт, кого в итоге зачали?

— Двойню, — в голосе будущего отца зазвучала гордость, — девочку и мальчика.

— У-ух ты! Поздравляю!

Эйнри просто одобрительно хлопнул Дэйниша по коленке.

— А теперь давайте порассуждаем. Сначала старшая госпожа дома Маргойлин в восторге от контракта на брак с домом Вайнгойрт. Она соглашается на большие уступки, контракт составлен на более выгодных для нашего дома условиях. Отказывается от притязаний на присутствие Эйнри в стенах их дома в течение трех дней до церемонии. Почти согласилась, чтобы церемония прошла на нашей территории! Присылает к нам свою любимую дочь, чтобы та здесь, у нас, за сутки установила минимальный контакт с будущим отцом их наследницы, если повезет. И вот, когда мы все абсолютно расслаблено подпускаем девочку к драгоценному телу, выясняется, что старшая госпожа дома дала своей дочери духи с интересным составом. И теперь осталось понять, зачем и какую реакцию она ожидала?! Знала, что Эйнри личный раб, давший клятву верности, и попытка очаровать его вызовет протест на уровне подсознания? Знала. И тут внимание, парни! Какой именно протест выдает обычно подсознание личного раба? Знаете? Два экспериментатора над своими мозгами? Нет? Ага! Стандартно, ребята, это агрессия. А-грес-си-я!!! Наш Эйн должен был, оставшись с девушкой наедине, нанюхаться вейжэ и остального, понять, что его пытаются похитить от госпожи, и накинуться на беззащитную жертву, ну и изнасиловать ее, наверное, если бы никто не успел на помощь. Ну, или проделать определенное, заметное невооруженным глазом, силовое воздействие. И тогда дом Маргойлин получил бы — что?! Вечного должника в лице нашего дома. Вот так-то. Потому что, своего ненаглядного Эйнри госпожа убивать точно бы не стала, а по закону положено. Доказать, что девушка своим запахом повлияла на его рассудок никто не смог бы. Даже если бы поняли. Так что с нас бы взяли большие отступные за заминание скандала или, что реальнее, просто постоянно пользовали. А еще такой стресс мог сильно повлиять на течение беременности, к слову. Такая вот продуманная многоходовка!

Обе девушки сидели в шоке, замершие, тихие, с широко распахнутыми глазами. Наконец Айрин приняла решение.

— Кэйтайриона, если хочешь остаться — иди и смой с себя этот запах, хоть ванильным гелем, хоть шоколадной пенкой, хоть клубничным шампунем!

Девушка послушно кивнула и ушла в ванную.

— Ну, сначала о плюсах. Такой выгодный контракт мы можем больше не получить, а снова вляпаться в неприятности — запросто. Хотя вообще я пребываю в прострации, честно! Мне казалось, что я ей нравлюсь. Тем более, они с Сабиной подруги. И, мальчики, мне искренне кажется, что дочь явно к ее каверзам отношения не имеет. К тому же она мне нравится. Но решать, конечно, Эйнри.

— Я с ней наедине больше не останусь! Только втроем. И чтобы она не обращалась со мной, как с игрушкой для развлечения…

— Насчет сопровождающей дуэньи я полностью согласна. А вот насчет игрушки… Ты же не думаешь, что она позволит тебе…

— Нет, конечно, не думаю. Что ж, буду терпеть, госпожа. Другого шанса мне уже может не представиться, тут вы правы, — Эйнри грустно посмотрел на Айрин, вздохнул. — Ну и кто будет со свечкой стоять?

— Оптимально, конечно, чтобы это была я. Но смысл-то как раз в том, чтобы твое тело научилось реагировать именно на Кэйт, так что в роли дуэньи больше всего подходит Лей (Лейхио на это ехидно фыркнул). Да. Я в курсе, что тебя Эйнри возбуждает. Но мы же ищем дуэнью не тебе.

— Я… Наверное… Да.

— Отлично. Кэйтайриона, уже можешь вылезать. Тебя не учили, что подслушивать нехорошо?

Девушка вышла замотанная в полотенце, с мокрой головой, заплаканными глазами, с несчастным и виноватым видом.

— Простите, я правда не думала, что мама… Мне всегда, с самого детства обещали Эйнри. Я выросла с мыслью, что он будет моим. Я не хочу никого другого!

Девушка подошла к Эйну и тот испуганно вскочил на ноги.

— Я готова позволить тебе просто быть со мной, так как вас обучали в Джордане, как вы с Айрин… Если ты захочешь.

Парни постарались скрыть улыбки. Пусть все думают, что их госпожа позволяет им вольность быть с ней так, как их обучали. Это и достаточно скандально, и доступно разумом для молодежи Венги. Может, вообще войдет в моду, желание выделиться и пойти наперекор стандартам — общая черта всех подростков независимо от планеты рождения. По крайней мере, девушка, воспитанная на этой планете, уже дала свое согласие.

Эйн сначала вопросительно посмотрел на свою госпожу, получил одобрительный взгляд, потом глазами приказал всем выметаться из комнаты, только Лейхио остался сидеть в кресле. Потом скинул с девушки полотенце, опустился перед ней на колени и вдохнул ее запах. Запах чистого девичьего тела и простого мыла. Встал. Снова завернул девушку в полотенце и положил на кровать.

— Полежите здесь, я быстро, госпожа!

Быстро принять душ и, закрыв глаза, думать о теле именно этой девушки, разбудить воспоминания… Он ведь тоже хотел ее. Когда-то, в другой жизни.

Настроился. Вышел. Лег сверху, руками уперся в кровать, работают только язык и губы. Почти весь вес надо держать на вытянутых руках. Матерь Сущего, как же госпожа их избаловала, если эти, вбиваемые в течении шести лет в голову через задницу правила, вспоминаются с таким трудом. Надо сосредоточиться. Его задача сейчас возбудить госпожу, и только потом уже, лежа под ней, расслабиться и получать удовольствие.

* * *

Через два часа три мокрых после душа тела, одно слегка возбужденное, и два удовлетворенных, ввалились в гостиную. Все остальные передислоцировались туда сразу же, как только были изгнаны из спальни. Лейхио тут же упал в свободное кресло, Дэйниш и Вилайди, наоборот, тихо сползли с дивана на пол.

Айрин обратила внимание, что Эйн — ее Эйн!! — не просто вежливо пропустил Кэйтайриону вперед, а еще и ободряюще погладил ее сзади по плечу. Почти незаметное тихое касание, но как же оно сильно царапнуло по сердцу! И сел он на пол, вроде, рядом с ребятами, у дивана, но заодно получилось, что и у ног Кэйт.

Лейхио вдруг соскользнул с кресла и сел у ног Айрин, положив подбородок ей на колени.

— Госпожа! Вы же сами отдали его ей до завтра. Не ревнуйте! Его тело с ней, но любит он вас.

— Ты уверен?

— Он что, никогда вам об этом не говорил, госпожа?

— Говорил… И не раз.

— Его слова говорят о любви, его поведение говорит о любви, что заставляет вас сомневаться, госпожа? То что он слишком хорошо выполняет ваш приказ? Вас бы больше порадовало, если бы он сидел недовольный и злой?

— У ревности нет логики, Лей. Я с утра даже поревновала Дэйниша, представляешь?!

— К кому?! Он-то вообще только с вами, госпожа! Ну или с Эйнри, но там-то все как раз…

— Вот как раз там оказалось и не все.

— Я весь одни большие уши, госпожа, — Лейхио обхватил руками ноги Айрин, положил голову поудобнее и преданно взглянул девушке в глаза.

— Представляешь, захожу вместе с Кэйтайрионой к себе в спальню, а на моей кровати мой личный раб имеет с остервенением моего мужа, причем не лицом в подушки, задом кверху, а…(Лейхио закашлялся, пытаясь проглотить попавшую не в то горло смешинку). Ничего смешного не вижу. Они даже не услышали, что мы зашли, представляешь? Не услышали и не увидели! Так были заняты друг другом. И когда я у Дэйниша спросила, за что его так, знаешь, что он мне ответил?!

— Что сам его соблазнил, верно, госпожа?

— Как ты догадался?!

— Он на него запал еще в первый день. А уж когда мы его перед церемонией разогревали, даже Вилайди заревновал. Вы разве не заметили, как мальчишка вечерами теперь на Эйне висит? Как будто территорию помечает, только не рычит пока.

Пока Лей и Айрин мило сплетничали, остальные мальчики развлекали Кэйт. Налили ей тайшу, угостили булочками. Поддержали светскую беседу, отвечая на вопросы.

Айрин наконец решила снизойти и обратить внимание, что в комнату вошел не один Лейхио.

— Судя по вашим лицам, все нормально? Можно со спокойной душой приказывать подавать обед?

— Да, пожалуйста, — Кэйт снова начала терять с трудом восстановленную уверенность в себе. Эйнри, сидящий спиной к дивану, не оборачиваясь обнял ближайшую к нему ногу девушки руками и прижался к ней щекой.

Айрин тут же запустила руки в волосы Лейхио, притянула его к себе между ног, наклонилась и поцеловала.

Дэйниш встал, протянул руку Вила, который сначала ничего не понял, но, встретившись с грозным взглядом парня, решил уточнить все за дверью.

— Вы тут поиграйте в игру «мы совсем не ревнуем», а мы сходим насчет обеда разузнаем. Может, на кухне и пообедаем. Там сегодня спокойнее, — и Дэйн вышел, уводя за руку Вилайди.

— Парень прав, можно я тоже уйду, госпожа? Мне нравится, когда вы меня целуете просто так, потому что вам хочется. Вкус этого поцелуя горчит, он предназначен не мне. Так что я пойду тоже на кухню. Заодно Сайни найду, — И Лей тоже вышел.

Эйнри тут же отпустил ногу девушки, на четвереньках подполз к своей госпоже, встал перед ней на колени, втиснулся между ее ног, преданно заглянул ей в глаза…

Айрин, улыбнувшись, погладила своего любимца по щеке, убрала волосы с его лица, притянула к себе за затылок, поцеловала. Поймала во взгляде любовь, счастье, наслаждение… Успокоилась.

— Сходи, верни этих тактичных. Будем обедать здесь. Не придушу я твою будущую жену, не волнуйся.

Как только за Эйнри закрылась дверь, Айрин пересела с кресла на диван.

— Как я понимаю, церемония завтра состоится?

— Да, если вы не против…

— Я не против. Но до церемонии ты останешься у нас. И с мамой встречаешься только под присмотром. Самые лучшие кандидаты для этого — Лейхио или Сабина. Договорились?

— Да. А на ночь вы Эйнри заберете?

— Если ОН захочет побыть перед сном с тобой, я не буду возражать. Но спать он будет в своей комнате. А ты под замком. Уж извини. Ничего личного, но мне так будет спокойнее. Только на ночь, утром тебя выпустят.

— Да, хорошо.

Шумно что-то обсуждая, в комнату ввалились парни: «Обед заказывали? Столы подгонять или своими силами справимся?! Кто под супом сегодня?! Только не компот!! И у мяса горшок жирный, на рубашке пятна будут!»

— Несите на стол, если вас за обедом посылать, то умереть от голоду можно.

Во время обеда Эйнри опять сел у ног Кэйт. Состроив умоляющую моську и из-под ресниц посмотрев на свою госпожу, получил ее разрешающий кивок. Дэйниш с Лейхио, поняв, что разборки в семье закончились, пристроились у ног Айрин. Вилайди лежал рядом с Эйнри, положив голову ему на колени. Обедать он отказался. Сказал, что перекусил на кухне и так выразительно посмотрел на предлагавшую ему супа госпожу, что та мигом вспомнила про уже забытое правило. «Прости, забыла совсем!».

После обеда Эйнри рискнул провести время с Кэйтайрионой, взяв с собой Вилайди. Дэйниш отправился выполнять обязанности помощника управительницы, а Лейхио, нежно обняв свою госпожу за талию, повел ее в библиотеку, заниматься.

На ужине встретились, мило поболтали, после чего Айрин, Вилайди и Дэйниш ушли на мужскую половину, а Кэйтайриона с Эйнри и Лейхио удалились в комнату, условно считаемой комнатой Дэйниша. Через час мужчины присоединились к остальным. Эйн оттеснил Дэйниша от Айрин, улегся к ней на колени, и пролежал так весь вечер. Не шевелясь. Правда, от ласк девушки волосы у него на голове уже напоминали воронье гнездо, так они были перепутаны. Но парня это не беспокоило. Он даже не дернулся, когда Дэйниш спросил у Вилайди, не приютит ли тот его на ночь. Хотя потом, со вздохом, приподнял голову:

— Не суетись, пристанище будешь искать завтра после церемонии. Сегодня мне нельзя терять настрой, так что с мальком сплю я.


22 гряйэзен 326 года. Дом Вайнгойртов.


— Доброе утро, госпожа!

— Я пошел за завтраком?

— Заодно выпусти Кэйтайриону.

— Я уже ее выпустил, госпожа, — Эйнри уже сидел на кровати, уткнувшись головой в живот лежавшей Айрин. — И, Дэй, захвати побольше тайшу и булочек, ладно?

Насладившись обществом своей госпожи, Эйн пошел пригласить Кэйт на завтрак.

После завтрака набежала толпа женщин, чтобы привести Айрин в порядок, для выезда в люди. Парни тоже разошлись наводить марафет. Вилайди сегодня был предоставлен сам себе, остальные, включая Сайни, ехали сопровождающей свитой. Ни госпожу, ни хозяйку, ни Эйнри даже на минуту нельзя было оставлять без присмотра. Сайни стал тенью Сабины, Дэйниш ни на шаг не отходил от Айрин, Лейхио постоянно был рядом с Эйнри. Когда его попытались ненавязчиво отправить к гостям, аргументируя это тем, что будущий муж должен приготовиться и побыть один, Лей радостно улыбнувшись во все тридцать два зуба, объяснил, что он существо подневольное. У него приказ от госпожи. Кто хочет, может пойти и поговорить с ней. Без личного приказа он не отойдет от друга до самой церемониальной кровати. А там прикинется канделябром и не будет отсвечивать.

Так что церемония прошла спокойно, мило и почти по-домашнему. Потому что приглашенных почти не было, ведь Эйлиорина ожидала другого развития событий. Так что были только гостьи Кэйтайрионы.

Надо отдать должное старшей госпоже принимающего дома: она умудрилась сохранить гостеприимное выражение лица, радостно улыбаться весь вечер, и, поняв, что поговорить с дочерью наедине не удастся, смириться с данным фактом. На изнасилованную и избитую ее девочка похожа не была, контракт не разорвали, а значит, блестящий план провалился. И, самое главное, подруга ведет себя так дружелюбно, как будто вообще ничего не произошло.

По окончании церемонии Айрин подхватила тетушку под руку, мальчики рванули следом, прощались с хозяевами уже практически на бегу к карете. На обратном пути Лейхио, по приказу Айрин, рассказал всю историю Сабине. Та порвала перчатки от гнева, но согласилась, что младший двор принял верное решение. И то, что не предупредили ее — тоже правильно. Иначе она не смогла бы так искренне изображать полное неведение и дружелюбие.

Вечером, как и обещал, Эйнри выгнал Дэйна из комнаты госпожи, и наслаждался ею весь вечер, часть ночи и еще, проснувшись, утром. После чего уполз к себе в комнату досыпать.

Глава 7

8 вйуэжен 327 года. Дом Вайнгойртов.


Зима захватила Венгу, шел второй месяц холодов, вйуэжен. Все вокруг было белым-бело. И просто так, в одном платье, на озеро купаться вечером уже не побежишь. В доме включено отопление, поэтому там по-прежнему обманчиво тепло, как летом. Но стоит посмотреть в окно и сразу становится понятно: «Не месяц май…». Да и нет такого месяца здесь в календаре, его переименовали в «тай». Что более правильно, кстати. Тает все в этот месяц.

По утрам совершенно неожиданно Айрин начало зверски мутить, а еще лекарь запретил пить тайшу. Злой перестраховщик! И мальчики из солидарности тоже перешли на чай из трав, соки и компоты. А тайшу пьют теперь тайком, в комнате у Лейхио. Наивно думая, что она запаха не чувствует. Три раза «ха»! Она теперь чувствует такое количество разных запахов, даже не знала, что столько есть. И со вкусовыми рецепторами явно какой-то сбой произошел. То, что раньше любила до трясучки, теперь в рот не лезет. Зато тянет на всякое странное. А еще Сабина явно подкупила Кхерияна. Он теперь готовит только «правильную» еду. Овощи, мясо. Печь или вообще перестали, или ловко шифруются. И все ее мальчики участвуют в заговоре. Гады!

И трясутся теперь над ней все, как листочки на ветру. А еще постоянно плакать хочется. И так мамы рядом не хватает. И по отцу уже соскучилась, просто сил нет. Они, конечно, раз в неделю точно по видеосвязи разговаривают. И всех своих мальчиков она им уже давно показала. Мама больше всего Эйнри любит, ведь он ее племянник, тем более, она и его отца знала. А отец от Лейхио в восторге.

Дэйниша она представляла родителям, уже зная, что у них будут дети. У отца тогда задергалась жилка под глазом, но Айрин списала все на нервы, от ощущения себя будущим дедушкой. Потом, через месяц, отец в разговоре спросил, нет ли в лексиконе у ее мужа странных слов. И услышав про «тикусйо!» быстро закончил разговор и вот уже вторую неделю его нет дома. Куда уехал — мама не говорит. Секрет.

Дом Маргойлин, кстати, снова весь из себя такой дружелюбный, а теперь еще и по-родственному простой такой стал. Эйлиорина изображает самую заботливую тетушку, интересуясь здоровьем Айрин, и Сабина по-прежнему поддерживает с ней имитацию дружеских отношений. Потому как неделю назад выяснилось, что Кэйтайриона ждет мальчика. Девушка со скандалом отказалась от него избавляться, объявив, что у нее бессрочный контракт на выбранного еще в детстве мужчину, ей всего лишь двадцать один год, ничего страшного не произойдет, если первым она родит сына. Хорошо ей. Вокруг ее беременности такого шума не создают.

А Айрин уже договорилась с Кэйт о выкупе мальчишки, когда тому исполнится пять. По цене выпускника Джордана. Но за это Эйнри придется пережить еще как минимум одну церемонию. Года так через три-четыре. За право растить своего сына Эйн готов был пережить и не такое. Хотя переживал он свой так называемый «позор» долго. И, похоже, еще не пережил. Хотя уже неделя прошла, как узнали. Вот ведь изучают они в Джордане генетику, даже учебники видела. Откуда же такие предрассудки? Можно подумать, это его личная вина. И, главное, не он один так думает… Дэйниша накрыло волной, когда она сказала, что ждет мальчика. А лично ей все равно. Правда, с мальчиком придется выкручиваться. Смириться с тем, что сын Эйнри будет вынужден пройти через все круги их образовательного ада, включая Джордан, было сложно. Но чтобы ее сын… Лучше уж пусть он видит свою мать только на экране. Привозить его на планету — даже если не пересекать границу Космопорта — до признания его половозрелой особью человеческого происхождения, не стоит.

Интересно, Эйлиорина и правда смирилась или замышляет снова какую-то каверзу? Кэйт объяснила поведение матери банальным призраком бедности. Старшая госпожа дома Маргойлин просто очень уважает азартные игры. Надо отдать должное их управительнице, вернее ее помощнику, они умудрялись каким-то чудом держаться на плаву и создавать иллюзию семьи с достатком. Но Кэйтайриона, которую искренне задело поведение матери, все пыталась найти ей оправдание, а первая приходящая на ум причина была как раз финансовая. Только страх разорения мог заставить Эйлиорину задумать такую аферу против дома своей лучшей подруги, с сестрой которой она еще продолжала дружить. А уж тем более — подставить свою собственную дочь под угрозу избиения или изнасилования. Мужчины на Венге обычно разменная монета во всех подобных интригах, но родная дочь… Так что Кэйт провела разведку, и выяснила, что семья вот-вот будет вынуждена начать продавать землю. При этом остановиться и прекратить играть Эйлиорина уже не могла. Она все время надеялась отыграться. Выиграть. Сорвать большой куш. В пору было подавать прошение во дворец о принудительной смене старшей госпожи дома. Но сначала было решено попытать счастье без выноса мусора, внутрисемейно. На сегодня как раз намечался этот серьезный разговор и Лейхио с Сабиной с утра уехали к соседям.

Дэйниш с Эйнри заняты своими делами, Вилайди — и тот после обеда куда-то убежал. С тех пор, как он начал помогать Лейхио, его самооценка резко пошла вверх, хотя он и раньше не считал себя глупым тунеядцем. Но теперь вокруг него постоянно вилась мелочь, то прибегающая, то убегающая с какими-то поручениями. Пользуясь расположением госпожи, Вил еще три месяца назад обратил ее внимание на минимум развлечений в гареме. Спортивный зал, бассейн, посиделки с кальяном и настойками. Библиотека на женской половине, а значит, туда надо или вечерами красться, когда все спят, или быть особенным рабом под защитой. А, скажем, тем же молодым спецам библиотека часто нужна.

Айрин сначала решила, что мальчишка сошел с ума и предлагает перенести библиотеку. Но оказалось, что он просто предлагает выделить какое-то время, когда рабы могут беспрепятственно туда ходить, и никто их за это гонять не будет. Мало того, если раб объявляет, что спешит за книгой, то это засчитывается как уважительная причина и отмазка от приставаний. Девушка развеселилась, сходила посоветоваться к Сабине, и теперь в библиотеке три дня в неделю — мужские. Это означает, что в эти дни раб в библиотеке неприкосновенен, даже если он читает любовный роман. Еще Вилайди предложил назначить библиотекаря. У него было два кандидата: один парень из гаремных, безумно любящий читать, и одна молодая хозяйка, тоже почти все дни проводящая в библиотеке. Так что этим двоим были выданы деньги на приобретение системы учета книг, и через неделю библиотеку стало не узнать. Все упорядочено, вместо высоченных шкафов вдоль стен пущены, от двери до окна, в несколько рядов, открытые с двух сторон стеллажи. Появились кресла и столики с лампами. На каждом столике каталог со списком книг по жанрам и внутри по авторам. И нумерация — ряд, стеллаж и полка. Выбираешь книгу, ищешь одного из библиотекарей, он отмечает у себя в базе, заодно проверяя, не числится ли за тобой уже какая-то другая книга. Круть!

Потом Вила осенила очередная идея — устраивать в бассейне соревнования. То есть, их и раньше иногда устраивали, но неорганизованно. Парнишка поставил это дело на постоянную основу. На шестой день недели, за два часа до ужина, с таймером, сохранением результатов, призами и местами. И главное, договорился с женской половиной дома, чтобы девушки тоже участвовали. Сначала только служанки. Потом молодые хозяйки заинтересовались, потом уже женщины в возрасте стали приходить поволноваться за участниц. В итоге стали устраивать иногда смешанные заплывы. При этом приставать к соперникам считалось не спортивным, общение становилось все более и более неформальным. После таких соревнований начали пользоваться популярностью совместные ужины в гаремном зале. Пришлось притащить и расставить вдоль стен диваны и столы, для тех женщин, которые хотели проводить время со всеми, но есть с рабами рядом на ковре им воспитание не позволяло. Кэйтайриона была постоянной участницей и соревнований, и посиделок после них. Сначала она приезжала одна, потом стала привозить подруг. Те или приживались и начинали приезжать самостоятельно, или исчезали, решив, что такие развлечения не для них. Но к скандальным выходкам это нововведение не отнесли, посчитав просто за очередные континентальные странности. Слишком много народу из местной молодежи одобрило это веселье. Тем более, что в элитных лагерях такие соревнования практиковались, правда, не разнополые.

Вилайди организовал мелочь со способностями и начал с ними заниматься. Его целью было не подготовить группу спецов-танцоров, а организовать мелькающих без дела ребятишек, во всех лагерях у которых были зимние каникулы. Здесь переход с одного года обучения на другой происходил как раз зимой.

Когда снег окончательно закрепился на планете, все развлечения передислоцировались на улицу. Основными соперниками среди домов были построены две крепости, женская и мужская. И объявлена натуральная снежная войнушка. Обычно старшие женщины в такие игры не играли, только смотрели с завистью, как веселятся рабы и служанки. Но, так как сейчас среди рабов и служанок очень часто мелькали головки их госпожи и наследницы соседнего дома, можно было снизойти и позволить и себе тоже повеселится. Иногда случались интересные ситуации, когда парень и девушка, заигравшись и забывшись, весело смеясь падали в снег и в итоге парень оказывался сверху. Смех на какое-то время стихал, юноша, покраснев, подавал девушке руку, чтобы помочь встать, враги разбегались к своим командам. Но вечером совершенно неожиданно сталкивались, и девушка затаскивала драгоценную добычу к себе в комнату. Когда перед тобой не просто симпатичный раб, а человек, с которым ты вместе проводишь вечера, смеешься, слушаешь песни под гитару, танцуешь… Да, Айрин обучила Вилайди, а потом уже они вместе произвели фурор и сделали популярными парные танцы. Так вот когда перед тобой не просто симпатичный раб, а человек, то обращаться с ним хочется по-человечески. Ну, в меру воспитания, конечно.

Эйнри в те вечера, когда приезжала Кэйтайриона, по молчаливой договоренности оказывал внимание ей. Но, опять же по молчаливой договоренности, такие приезды происходили раз в неделю. Не чаще. Из всей своей пятерки не ревновала Айрин только Сайни. За его моральным обликом следил Лейхио. Остальные мальчики были ЕЁ!! И беременность только расширила и углубила ее чувство собственности.

С того момента, как ее впервые замутило утром, спали они вчетвером. Благо, заказанная кровать в пол-комнаты уже давно стояла на своем месте. Правда, они именно спали, никакого секса: ни спокойного, ни бурного, последние две недели не хотелось. Хотелось лежать под боком у Дэйниша, закинув ногу на спящего Эйнри — ЕЁ Эйнри!!! — а, просыпаясь, любоваться на всех троих.

Вилайди все больше и больше становился похож на взрослого, а новые претенденты на ее материнский инстинкт росли у нее в животе не по дням, а по часам. Так что взгляды, которые временами Айрин бросала на парнишку, иногда не были даже сестринскими. Представляя, каким это чудо будет лет в девятнадцать-двадцать, девушка чувствовала себя хищницей, охраняющей добычу. Мое! Только мое! Подрастет еще и возьму… А пока любой человек женского пола, находящийся возле мальчишки дольше десяти минут, получал два грозных взгляда, от Эйнри и от Айрин. Ну, или только от Айрин (потому что большую часть времени парень проводил с ней и Лейхио), но зато такой грозный, что потенциальная соперница пугалась и убегала. Даже если она просто зашла поболтать о погоде, природе или о какой-то интересной идее очередного культмассового развлечения.

Лейхио и Эйна девушка охраняла не так рьяно, потому что верила в их способность постоять за себя. На самом деле и к тому, что Вил просто стал популярен и с ним общаются не с приставательными целями, а по делу, она уже тоже начала привыкать.

К Дэйнишу девушки и женщины подходить боялись вообще. С любыми целями. Он смотрел мимо них, в сторону, в пол, куда угодно. Говорил почтительно, так, как даже у Вилайди не получалось, но при этом сразу становилось понятно, что собеседник где-то очень далеко от тебя, в другой галактике. Так как официально у парня не было пары, с ним иногда пытались пококетничать молодые наложники и даже несколько смазливых спецов рискнули предложить себя. Все напрасно. Тогда начали пытать счастье старшие, но после пары драк все прекратилось, причем одна драка была между Эйнри и претендентом. Вернее, это была не драка, а избиение младенца. Перекачанного такого младенца. Откуда в Эйне столько силы?! Хотя он, скорее, берет скоростью и увертливостью. Дэйн дерется очень интересно, но все-таки зрелище больше похоже на драку, чем на мгновенный убийственный вихрь. Ее мальчишки уже какое-то время обучают друг друга в спортивном зале, и даже Вила в компанию взяли. Так что у них там сейчас по утрам полный набор: и растяжки, и тренажеры, и бег, и бокс, и потом заплыв. По два часа каждый день. Понятно, что на единственного свободного в этой тройке парня выстроилась очередь.

Вообще странно, что Дэйниш отказывается от развлечений, наверное, надо ему сказать, что хранить ей верность не обязательно сразу по всем фронтам. А с Эйнри после того случая они снова только друзья. Правда один раз… Когда Эйн зашел Дэйну за спину и что-то сказал на ухо, глаза волчонка затянуло такой томной дымкой… Хорошо, Вилайди не видел. Ее брат теперь в центре двух любовных треугольников. Забавно.

Что-то беспокойно как-то стало, надо пойти найти ее мальчиков и посидеть с ними рядом, пока они будут обсуждать закупки, затраты, бюджет и прочие нудные вещи. Утром она уже позанималась с Вилом, так что ее совесть чиста и дел у нее никаких нет.

* * *

Вошла в комнату, которую Эйнри гордо называл рабочим кабинетом и застыла. Дэйниш заблокировал правой удар ему в лицо, одновременно левой со всей силы ударил Эйна в живот, и брат на секунду согнулся от боли, этого хватило, чтобы ее волчонок применил скручивание, развернув противника к себе спиной, применил удушающий захват, а затем что-то сказал Эйнри на ухо и отпустил. То есть, на самом деле Дэйн сильнее Эйна?

— Интересный способ давать отдых глазам и мозгу.

Парни наконец-то заметили, что они в комнате не одни.

Дэйниш испуганно искал в глазах госпожи следы гнева или волнения. Хотелось повернуть время вспять и сделать все по-другому. Второй раз дерется с Эйном, и оба раза первый начинает драку. Правда, после того случая, перед церемонией, когда он спровоцировал блондинчика на секс, казалось, что драк больше не будет и у них будут ровные дружеские отношения. Тикусйо! Как же! Когда он словно в огне горит, а этот гад им играет. То на ухо что-то скажет, то во время тренировки сверху ляжет и губы к губам, в миллиметрах… А потом встанет, руку протянет — и все… Как приснилось. И Вилайди косо смотрит. Молчит, ничего не говорит, но смотрит как на гада последнего. Правильно, конечно, смотрит. Но, можно подумать, он виноват! Да он даже одно предложение принял! Симпатичный паренек был, молоденький, нежный такой, кончить с ним — кончил, а удовольствия никакого. Вот когда Эйн засаживал, сначала казалось, что звездочки из глаз от боли, а потом — волнами блаженство просто какое-то. И он снова готов, без ласки, без смазки, только бы чувствовать, только бы видеть, только бы знать, что иногда… Но у него ж — тикусйо! — характер. Один раз первым предложил — взяли. Теперь надо ждать, чтоб Эйнри предложил. А тот забавляется, провоцирует и больше ничего. Да и зачем он Эйну сдался? У него две госпожи и Вилайди на закуску. И тогда-то было непонятно, почему повелся. Пожалел, гад, наверное! И взял так, чтобы больше не хотелось. А ему хочется… Все равно хочется!

И вот сегодня блондинчик наконец размазал его по стенке: «Что, хочешь меня?». Заорать бы: «Конечно хочу!», но вслух: «Что, похоже?». А его — за воротник рубашки от стены и снова в стену: «Похоже, что ты готов лечь и под меня, и под Вилайди, лишь бы мы взяли тебя третьим. Такой зуд в заднице? Или госпожа ласки не додала?!». Гад, не смей про госпожу! Без того перед ней до сих пор за тот случай стыдно. «Что у нас с госпожой, тебя не касается! И третьим я к вам не пойду» — хотя и думал уже об этом.

Губы к губам, почти касание, его рука уже в штанах, мышцы живота сокращаться начинают, задница предательски сама раскрывается навстречу его пальцам, глаза начинает туманить… «Я сейчас отымею тебя тут, лицом в ковер, без предварительной ласки, и ты будешь стонать от удовольствия, как бордельная шлюха»- тикусйо, буду ведь… «Да!». Да, да! Ну, возьми же меня! Ты обещал! В ковер — так в ковер… Без ласки — так без ласки… Ну, не буду видеть твои глаза, когда ты вставляешь в меня… У меня хорошая память, мне твой взгляд по ночам снится, и я просыпаюсь, на спине и с одеялом палаткой. Или на животе и с пятном на простыне. В его голосе звучит изумление: «Что, согласен даже на такое?», и уже на ухо, ехидно так: «И смазку на тебя переводить жаль…». Обидно, до слез в глазах обидно, зачем он так?! Дэйн же не пристает к нему, не домогается, тикусйо! За что он его так?!

И тут блондинчик применил запрещенный прием: «Ва-алчё-ёно-ок!», нежно в ухо, тва-арь! Дальше до удара бывшего друга в живот ничего не вспоминалось. Обида, боль, злоба… А потом приятное такое ощущение его в своих руках. Покорного, тихого… И все отступило. Все сразу стало ясно. Тикусйо! Он кретин и забыл совсем, как было больно и хотелось провалиться от стыда: «У нас мальчик!». И это он и госпожа, а у него-то… «Это генетика, Эйн, ты не виноват. Так же как и я в том, что тебя хочу!» — сказал и отпустил.

Вдруг неожиданно: «Интересный способ давать отдых глазам и мозгу.» Госпожа! Тикусйо!!! Они устроили драку на женской половине дома, у него губа разбита, и… Да, синяк на скуле будет, точно. Блондинчик вообще в мясо, хотя он вроде по лицу и не бил. Только в самом начале. Так разворотить с одного удара?..

— Эйн, ты как? Зубы целы?!

— Отвали! — и вверх кулак с поднятым средним пальцем.

— Хорошо, мальчики, развлекаетесь, пока никого нет рядом. Красавцы. Оба. Кто первый начал?

«Я» и «Я, госпожа» — одновременно, почти хором.

— Понятно, значит накажу двоих. Драка между рабами со следами на лице у каждого, да еще на женской половине. Да еще и в присутствии госпожи.

Последнее обвинение было несправедливым и Дэйн не выдержал:

— Нечестно! Мы без вас начали драку! И драку начал я.

— А он тихо сидел, с бумагами разбирался? Ты подошел и вмазал ему в лицо с такой злобой, что скулу свернул?

Дэйниш отвел глаза в сторону. Долго рассматривал пейзаж за окном, хотя чего там смотреть? Все белое…

— Да.

— Что — «да»?

— Он просто стоял, а я ему…

— Госпожа, это я его спровоцировал, специально! — держась за скулу и морщась от боли влез Эйнри.

— Вот я и говорю, быстро ОБА сначала к лекарю, а потом жду вас в своей комнате.

И Айрин гордо выплыла, еле дошла до своей комнаты, упала на кровать, расплакалась. У них же был даже не нейтралитет, у них же что-то очень похожее на дружбу было. Что могло произойти такого, чтобы они устроили такую бойню?! У волчонка губа стала в два раза толще и на скуле синячина будет. А уж Эйнри… Что они не поделили?!

— Госпожа?! Я кретин! Простите меня, такого больше не повторится! Это я устроил драку, правда, я. Накажите меня одного. В конечном счете, Эйн и так уже наказан, ему сейчас скулу вправляют. Пожалуйста!!

— С чего ты решил, что мне так будет легче? Почему ты его защищаешь, волчонок?

— Потому что это честно. Правда, честно.

— Посмотри мне в глаза и повтори.

— Я первый начал драку, госпожа!

— Нет, про то, что наказать одного тебя будет честно.

Дэйниш долго смотрел в глаза жене, попробовал сказать, покраснел, отвел глаза в сторону… Тут в комнату влетел второй участник.

— Госпожа, это я его спровоцировал на драку! Специально. Я знаю его слабые места и прошелся по всем. У него не было выбора.

— Зачем, Эйн?

Теперь настала очередь Эйнри отводить глаза в сторону и краснеть.

— Ладно, мальчики, пошли за мной.

Зашли в комнату наказаний.

— Раздевайтесь!

— Госпожа…

— Лучше молчи, Эйн! Я злющая, как космический пират!

Парни молча разделись. Начала с Дэйниша. На колени, спиной к стене, руки перекрестить за трубой и скрепить с ногами. Получить возмущенный взгляд синих глаз. Рядом швырнуть на колени Эйнри, все то же самое. Только возмущение теперь сверкает зеленым. Пусть посидят рядышком, по-хорошему еще надо бы… Ага. Одной и той же веревкой связать локти сначала у Дэйна, потом обмотать вокруг трубы, потом связать локти у брата. Лепота! Не расползетесь по разным углам.

— Отдыхайте, мальчики!

А теперь вернуться к себе, упасть на кровать, и снова расплакаться…

* * *

— Дэйн, прости, я…

— Проехали. Состояние твоей морды сейчас — лучшее извинение. Душа радуется. Хотя насрал ты мне туда сегодня изрядно.

— Прости. Я себя ненавижу.

— Рад за тебя. Это взаимно.

— Ты тоже меня теперь ненавидишь?

— Ну, ты же этого хотел? Расслабься, я имел в виду другое. Я себя тоже ненавижу. Мы вообще два эгоистичных козла. Госпожа там сейчас одна. Переживает. Тикусйо! Два кретина… Нет, это я кретин. Зачем повелся?

— Я тебе шанса не дал. Ты уже был в состоянии «возьми меня хоть как-нибудь», а мне надо было, чтобы ты меня избил. Думал, полегчает.

— Полегчало?

— Иди ты… Тогда просто как в дерьме был, а теперь сам себя дерьмом чувствую. Слушай, ты же из-за того, что я тебя так назвал…

— Не льсти себе! Она меня волчонком зовет уже несколько месяцев, это только ее. А ты…

— А я знал, что это тебя из любого состояния возбуждения выдернет. Ну и выдернул…

— Почему я?!

— А кто еще? Вилайди?! Лейхио?! Он бы сразу вычислил, что я от него хочу.

— Сайни, например…

— Самому не смешно? Вывести Сайни из себя настолько, чтобы он меня первым ударил? Только ты и остаешься. Выводишься из себя легко и простить потом сможешь… Сможешь?!

— Подумаю.

— Угу. Подумай. Я насчет третьего всерьез, кстати. Вилайди сам предложил. Сказал, что так всем проще будет, чем мы опять сорвемся, а он об этом от посторонних узнает.

— Да за кой я вам третьим сдался? Не провоцируй меня, и все. Переживу…

— Кретин! Ты думаешь, я тебя провоцирую потому, что мне просто над тобой поглумится охота?!

— А что — нет, что ли?!

— Нет…

Накал страстей резко спал. Оба парня замолчали, каждый переживая внутри себя услышанное и сказанное.

— Вилайди это все не надо…

— Не надо.

— Он просто тебя очень любит.

— Любит. И я его люблю.

— Так зачем вам я?!

— А я знаю?! Тянет меня к тебе…

— Вот либидо у тебя, завидно просто! Две госпожи. Вилайди. Так еще и ко мне тянет!..

— Ты себя в зеркало видел?

— Видел.

— Вопрос закрыт?

— Да пошел ты… Тогда тебя к каждому смазливому парню тянуть должно.

— Сравнил! Себя и каждого! Кретин! Ты — не каждый! Ты… Я как тебя в первый день вспомню, у меня стояк, веришь?! А в тот день, когда ты перед своей церемонией подо мной извивался… А уж когда мы в кровати госпожи… Ты бы свои глаза видел, когда я в тебя вставлял!! Черт, я бы повторил это…

— Ну так у тебя ж есть с кем…

— Ты сам понял, что сказал?! Он только расцвел… Засиял. Котенок рыжий.

— А меня, значит, можно?

— Тебя — нужно. Ты кайф с этого ловишь. Малек тоже ловит, но по-другому. В игре, с заморочками, долго. Он у меня раз под флоггером кончил. Так я выложился весь для этого. А с тобой легко. Было. Пока ты вот сейчас себе какую-то мозготрахалку не придумал. Сказал — нужен ты мне, хочу! Вот и не выделывайся. У тебя на меня стоит, у меня — на тебя. Госпожа против не будет, Вилайди добро дал. Чего тебе еще надо?

— Не поверишь! Любви…

— Ва-ау! Нет, это не ко мне. По поводу романтики — это к Сайни. Он Лейхио весь мозг проел, что тот ему цветы не дарит, про любовь не говорит, стихи не пишет, на гитаре не играет.

— А ты и стихи пишешь?

— Типа, все остальное я делаю?!

— Конечно. С цветами я тебя видел, нес ты их не к госпоже. К Кэйтайрионе, что ли?

— Нет, конечно, кретин!

Парни снова затихли.

— Тля! Ну хочешь, я тебе цветы подарю?!

— Тикусйо! Я похож на парня, которому дарят цветы? Ты мне еще стихи напиши…

— А я уже написал…

На этот раз тишина продержалась дольше минуты. Наконец Дэйниш нервно рассмеялся.

— Тикусйо! Вот ведь думал, что это я вляпался! Нет, со мной все нормально… Просто плавлюсь под тобой, как воск. Знаешь, вся прелесть наших отношений именно в том, что они по острию ножа, на грани между «можно» и «нельзя». С адреналином. А если мы их законными сделаем и по графику, то тоска будет. Так что ты уж извини, я к вам третьим не пойду. Соблазняй меня, я тебя. Только наедине. Без госпожи, Вилайди, Лейхио..

— А госпожа-то тебе чем не угодила?

— Тикусйо! Не-хо-чу при ней, понял?!

— Вы так и не помирились, мальчики? И что ты при мне не хочешь, волчонок?

Тишина, оба покраснели…

— Мы помирились, госпожа.

— Да. Помирились.

— Хорошо. Сорок пять ударов каждому я сейчас выписать не в состоянии. Нет ни сил, ни опыта, ни желания. Если бы у вас на лице улики крупным синим пламенем не горели, можно было бы все замять, так как Сабина еще не приехала. А так… Будете один другого наказывать.

— То есть, госпожа, кто-то из нас, получив сорок пять ударов, должен найти в себе силы их вернуть другому?

— Да. И этот кто-то ты, Эйнри. Как бы Дэйн не старался взять вину на себя, зла я именно на тебя. Ты старше. Ты выше по иерархии. В конечном итоге это он в тебя влюблен, а не ты в него.

Парни переглянулись, Дэйниш покраснел, Эйн ехидно хмыкнул.

— Я просто шифруюсь лучше, госпожа. У меня ответственности больше.

Кулак с поднятым вверх средним пальцем на этот раз, незаметно для Айрин, показал Дэйн. А Эйнри постарался проглотить смех. На самом деле было не до веселья. После сорока пяти ударов (а Дэйн халявить не будет, оторвется по полной), прийти в себя настолько, чтобы суметь отвесить сорок пять ударов по этой желанной заднице… Заманчиво пройтись по нему флоггером. Вилайди кончил от пятнадцать плюс пятнадцать. С сорокапяткой можно разыграть пятнадцать плюс пятнадцать плюс снова пятнадцать. Тогда у одного из двоих спина останется условно целой. Весь вопрос в том, хватит ли у него сил так выложиться.

Дэйн подошел сзади, обнял, положив одну руку на грудь, вторую по краю штанов. Языком прошелся по больной скуле, потом облизал ухо… Гаденыш! «Я тебя сейчас свяжу и возьму сзади, ты же знаешь правило? После каждого пятнарика можно. Анфаллосом. Только у меня собственный есть, зачем суррогат использовать? За три подхода я кончу, веришь?!». Когда он успел таким гадом стать? Это ж подстава в духе самого Эйна. А нормальный Дэйниш сейчас должен переживать и думать, как бы так ему всыпать, чтобы любя и нежно. А он…

— Госпожа не даст тебе взять меня сзади, и не мечтай!

— С чего ты взял?

Гад… Не смей меня связывать!

— Эйнри, не сопротивляйся. Если Дэйн считает, что тебе лучше быть связанным, значит, расслабься и позволь ему тебя связать.

Расслабься… Гад! Не смей ножки опускать! Черт! Ну да, еще и валик подложи… Матерь Сущего! Как его при госпоже, так нельзя… А меня значит дыркой под все ветра — можно?!! Вау! Он взял флоггер?! Матерь Сущего, откуда этот невинный мальчик знает, что с ним делать? Отберите у обезьяны гранату!!! У! Ё! Вау!

Айрин тихо вышла, села под дверью. Задумалась. Пыталась понять, что чувствует. Поняла, что несмотря на сложность ситуации ей хорошо и весело. Парни сейчас развлекутся друг с другом по полной. Проявят креативность мышления и широту души.

Отловив одного из мелькающих мимо мальчишек, послала на кухню, добыть пару бутылок с сладким красным вином и три… Да, три красного сухого. И найти и рассказать ей, где Вилайди.

В комнате снова начались какие-то переругивания. Заглянула. Ага. Эйнри стоял, злющий, красный… А Дэйниш на коленях с его членом во рту. Один восстанавливается после наказания, гы! А второй подкупает палача… Хорошо, что Вил этого не видит.

Так, опять движуха пошла. Эйнри укладывает волчонка. Мли-ин, какой он красивый… Оба они… Надо им волосы подстричь. А то обросли оба, гривы ниже пояса. На задницы любоваться неудобно. А они у них краси-ивые!

Как ее заводит дыхание возбужденного волчонка! Как-то раз они вчетвером на одной кровати устроили почти групповуху, Эйн с Вилайди, а она с Дэйнишем. И когда эти вдвоем, почти дуэтом… Три коротких вдоха подряд, потом выдох, потом стон… Ну вот как их не мучить подольше? Чтоб метались по подушке и шептали: «Я больше не-мо-гу…». Вил вежливый, он «пожалуйста» добавляет. «Возьми меня, Верхний, пожалуйста! Я больше не-мо-гу!». А Дэй начинает прятать руки за спину, потом снова их доставать, тянуться к ней, а в глазах уже туман… Иногда она разрешает ему взять инициативу, лечь сверху, целовать. Но редко. Ей нравится играть в него самой. У нее уже есть два инициативных: один нормальный и один — редкий затейник и извращенец.

Ну вот, судя по звукам, пришла пора мальчиков выводить.

Эйнри как раз заканчивал смазывать спину Дэйниша. Тот сразу о наболевшем:

— У вас все нормально? Мы вас сильно расстроили, да?

— Сильно. Но я рада, что вы помирились. Вы ведь помирились?!

«Да» и «Да, госпожа» — одновременно, почти хором. Помирились. Но видон у мальчиков… У Сабины будет сердечный приступ, а Лейхио разорвет от ехидства на тысячи маленьких Лейев.

Кстати, странно, что они так долго не едут. Уже скоро ужин. Уехали они сразу после завтрака. О чем можно разговаривать так долго?

* * *

Первым чуть не получил сердечный приступ Вилайди, когда увидел лицо, а потом и спину своего Верхнего. На Дэйниша он посмотрел так, что тот чуть не воспламенился.

— Малек, это я первым начал, не злись!

— Мне осваивать методы Сайни? Чуть что — кулаком в живот? Если я лишний, так и скажи!

— Малек, еще одну сцену я сегодня просто не выдержу. Вот поверь мне, ты не лишний, я тебя люблю, у нас с тобой все хорошо и этот парень быть с нами третьим отказался. Так что я только твой.

— А ему ты будешь вставлять раз в месяц, а если он не даст, то бить морду?!

— Слышь, Вил, расслабься, я на твоего парня, как на постоянного не претендую, — Дэйниш совсем не хотел быть причиной ссоры идеальной парочки.

— Да, вы только снова будете себя вести как кокетливые кролики с недоебитом. Друг друга провоцировать и отпрыгивать в сторону. Так себя с теми, на кого плевать, не ведут!

— О! У вас тут сцена ревности? У-ух ты!!! — ввалившийся холодный и снежный Лейхио с изумлением разглядывал лица двух своих соперников. Потом заценил их спины, снова ухтыжнул и присвистнул.

— Я думал, у нас для вас новости. Да наши новости просто ничто по сравнению с вашими.

— Расскажи сначала ты, Лей.

— Как скажете, моя госпожа! А меня покормят в этом доме? И где опять шляется мой парень? Я устал, замерз, промок, проголодался… Хочу любви и ласки, — Лейхио, упав на колени, подполз к ногам Айрин, прижался к ним. — Тепло! Ужин уже съели, троглодиты?

— Нет, его как раз вот-вот принесут. Там на столе стоит корзина с вином, хочешь? Надо будет научить поваров делать глинтвейн. А пока просто вставь в кружку с вином кипятильник, вон там, слева от корзины.

— Горячее вино? Забавно! Ну, как и ожидалось, никто никаких бумаг не подписал. Завтра они выставляют на торги соседний с нами участок земли. У нас, само собой, приоритет выкупа, как у соседей. Так что после ужина ищите хозяйку и валите готовить бумаги и деньги. Красавчики!

— Я с вами! — Вилайди злобно зыркнул на Дэйниша и вцепился в рукав рубашки Эйнри. Тот обнял мальчишку и поцеловал его в макушку.

— Малек, не нервничай! Мы будем с хозяйкой Сабиной. Все будет хорошо. Вечером мы вернемся к вам, и я тебе покажу, как соскучился по тебе за день. А ты должен проследить, чтобы госпожа хорошо спала, пока нас нет.

* * *

Парни, быстро поужинав, вылетели искать Сабину. Снова просто друзья.

— Ну и что тут произошло? Положение не поделили? — уже серьезно спросил Лейхио.

Вилайди тут же покраснел и фыркнул презрительно.

— Да забей, рыжик! У них мужские игры, это спорт, а не любовь. Можешь попробовать сказать Эйну, что тебя не устраивает его слишком тесное общение с Дэйнишем, и они начнут работать отдельно. Эйнри будет, конечно, очень плохо, но ради тебя…

— Почему, Лей? Чего ему не хватает? Что есть у Дэйниша, чего нет у меня?!

— Слушай, рыжик! Я много раз утешал парней, которых брали и меняли на других. А тебе просто раз в месяц маленькие рожки ставят. Забей, а? Они соперники, парень. У них это как в стае, альфа помечает, что он главный, Верхний. И то, что Дэйн от этого кайф ловит, это хорошо. Или ты бы предпочел, чтобы твой Эйн его насиловал?

— Верхний не стал бы его насиловать!

— Да ты что?! Я бы не был так уверен.

Мальчишка сильно задумался. А Лейхио начал рассказывать подробно о том, что творится дома у соседей.

По всему выходило, что письмо во дворец писать все-таки придется. Сейчас они выкупят кусок соседской земли, и, возможно, потом подарят его Кэйт обратно, например, на рождение дочери. Но если ее мамочка продолжит посещать игровые клубы, то распродажа земли продолжится. А скупать все соседское поместье им и невыгодно, и денег свободных не хватит. Так что у Эйлиорины надо искать тормоза. Чем Сабина с Лейхио и Кэйтайрионой и занимались сегодня целый день. Не нашли. Поэтому завтра Кэйт приедет к ним, писать вместе с Сабиной письмо во дворец. И заодно полюбуется на лицо Эйнри. И спину тоже. А рядом будет мелькать такой же раскрасивый Дэйниш. И злобный Вилайди.

Сразу будет понятно, что у нее в гареме мирная, дружественная атмосфера.

Черная дыра им всем навстречу!! Что же все так сложно-то?!

* * *

— Ма-ать сущего, что же так темно-то?!

— Тихо ты, госпожу разбудишь! Она потом расстроится и ругаться будет… Тикусйо! Губу же больно, зараза! Не лезь ко мне, маньяк! Вилайди разбудишь… Тля, ты сегодня уже был в моей заднице…

— Так это суррогатом, а сейчас все исключительно мое…

— Ты мне там все до мяса разделал, гад! И теперь туда пальцы еще… Тварь!

— Ну давай же, давай… Подыши мне в ухо, как ты умеешь… Давай! У тебя же уже стоит, я чувствую!

— Тикусйо! Ты га-ад! Больно же! Губу хоть не трожь! Не-ет…

— У тебя кровь пошла… Дай слижу…

— Маньяк!

— Где-то здесь в тумбочке масло иши лежало, надо найти и…

— Включайте свет, мальчики.

Тишина. Две пары виноватых глаз смотрят в сторону кровати…

— Простите, госпожа! Мы не хотели… А где малек?!

— Ждет тебя в вашей комнате. Ты же обещал сегодня быть с ним…

Эйнри покраснел, опустил виновато глаза.

— Я тогда пойду к нему, да, госпожа?

— Нет. Сначала я хочу с вами двумя поговорить. Серьезно.

Парни переглянулись, грустно вздохнули…

— Мы будем только общаться. Раз вы против…

— Я еще ничего не сказала, Дэйниш. Я не против. Меня беспокоит то, что страдает Вилайди.

Эйнри задумчиво пинал ногой угол ковра. Дэйн, тяжело дыша, потому что гасил остатки возбуждения, закусив губу, смотрел в одну точку и накручивал себя до состояния «я, кретин, во всем один виноват…»

— То есть, вы мне не можете предложить решение проблемы, когда вы продолжаете общаться, и Вил при этом не страдает? Эйнри, ты его любишь или наигрался уже?

— Госпожа! Малек… Я… Он… Вы не поймете…

— А ты постарайся объяснить.

— Малек — он нежный, ласковый. Ему цветы, сладкое с рук, за ушком почесать, от кошмаров ночных спрятать.

— И ты от этого устал?

— Да нет же! Я… Мне иногда разрядка нужна. Я с вами ласковый, с ним ласковый, с госпожой Кэйтайрионой ласковый. А я не такой! Не всегда такой. Мне иногда хочется… А малек сейчас уже не поймет…

— Ты даже не предлагал ни разу! — в дверях стоял заплаканный и злой Вилайди. — Тебя на нем перемкнуло и все.

— Ты видел, как я его беру?!

— Да!!!

— И ты думаешь, я смогу взять тебя так же?

Вил сначала молодым петушком гордо выпрямился, чтобы сказать «Да!», потом задумался, очевидно, представил, и тихо, еле слышно: «Нет».

— Все! Я хочу спать, а не устраивать разбор полетов в ночи… — Эйнри, обняв Вилайди, уже почти вышел, но вдруг вернулся. Резко схватил Дэйниша за рубашку, со всей силы швырнул на кровать, рядом с Айрин, сел на него сверху:

— И если ты сейчас напридумываешь всякой ерунды… — снова приподнял за рубашку и со всей силы, с утяжелением собственным весом в плечи — шварк! — …и завтра будешь изображать из себя целку-недотрогу с идеей фикс «Ах, оставьте меня страдать и мозгопариться!»… — снова приподнял за рубашку, руки в волосы на затылке, и губами к губам, с силой, опять до крови, — … я тебя изнасилую при всех в гаремном зале, и ты будешь стонать подо мной и умолять не останавливаться!!!

— Буду… — Дэйниш, закрыв глаза, выгнулся в бедрах навстречу Эйнри, пальцами сминая одеяло…

Эйн, нагнувшись, сначала нежно слизнул тонкий кровавый ручеек в уголке рта, потом языком обрисовал губы Дэйна и очень-очень нежно поцеловал. Оторвался. Облизнув чужую кровь, повернулся к Айрин. Девушка испуганно замахала на него руками, но, потом, сложив губки бантиком потянулась к брату. Эйнри, усмехнувшись, изобразил на лице похожую моську и тоже потянулся к сестре. Звонкий «чмок» и веселый смех.

— Спокойной ночи, госпожа!

Потом подошел к притихшему в дверях Вилайди, обнял, поцеловал в макушку.

— А ты, малек, мой личный рыжий котенок, и тебя я буду чесать за ушком, гладить по шерстке, поить молоком и баловать. И не смей устраивать мне сцены из серии «А почему ты меня не насилуешь!», понял?

— Да, Верхний!

— Супер! Я вас всех люблю, просто сил нет как! Пошли спать, малек.

Когда за Эйнри и Вилом закрылась дверь, Дэйниш быстро сел.

— Мне уйти?

— Зачем?

Дэйн тихо сидел на краю огромной кровати, смотрел в окно, ничего там не видя. Потому что мысли его были далеко-далеко… О тех, кто был в соседней комнате и о той, кто на кровати рядом с ним.

— Вы меня презираете?

— Тебе Эйн четко сказал — мозготрахом не заниматься!

— Госпожа… — с укором в голосе.

— А что?! Слово, наиболее правильно выражающее то, что ты сейчас делаешь.

— Он сказал «мозгопариться», я запомнил.

— Странно, в том состоянии… Но он имел в виду именно то слово, которое сказала я. Просто постеснялся при мне его произнести. Иди ко мне, обними меня и давай спать. Я тебя люблю, волчонок. И единственное, что меня расстраивало в вашем треугольнике — страдания Вилайди. Но он, вроде бы, сегодня все понял. И теперь слабое звено — это ты. Со своей страстью к жесткому сексу с мозгом. Расслабься. Все хорошо. Тебе смазать губу?

— Я сам… Мне еще под душ надо… Вы спите, госпожа.

— Иди, я тебя подожду. А то ты наедине в душе со своим любимым партнером… Нам с Эйнри твой мозг дорог. Так что давай быстрее.

Дэйниш быстро сполоснулся, Айрин нашла в тумбочке масло и смазала ему губу и скулу. Прижалась спиной к его телу, положила его руку к себе на живот, и они уснули.


9 вйуэжен 327 года. Дом Вайнгойртов.


Утром Дэйн долго стоял перед комнатой Эйнри и Вилайди и стеснялся постучать. Реально стеснялся. В первый раз. Обычно даже не задумывался, что может помешать, что Вил любит понежится в кровати, что… Нет, обычно Эйн соскакивал первым и бежал в их с госпожой комнату. Вообще не понятно, когда он спит?! Вечером отваливает спать одним из последних, наверняка еще какое-то время с Вилом развлекаются. Встает раньше всех, до противного бодрый и готовый к подвигам.

Сейчас, когда они вчетвером стали спать, его страсть к подвигам — пытка жуткая. Вся эта затея со сном вчетвером — пытка. Лежишь под госпожой, а рядом стонет Вилайди, и если поднять глаза чуть вверх и в сторону, то встречаешься взглядом с этим… Стихи он ему уже написал! Трындец!

Дверь резко открылась и оттуда вывалился Эйн, в одних штанах. Босиком. На животе и груди следы бурной страсти — тонкие красные полосы от ногтей. Глаза при виде Дэйниша заблестели, как у охотника при виде взлетающих уток.

Схватил за рубашку, затащил в комнату, швырнул, лицом вниз, на пустую кровать…

— Эй, я только на минуту под душ ушел, а у вас тут уже разврат?

— Разврат был вчера, малек, — нежно, спокойно, и потом почти со злобой, другому, тому что под ним: «Лежать! Не дергайся!». И снова Вилайди, нежно, вежливо:

— Дай, пожалуйста, из тумбочки смазку и ту штуку, которую ты вчера в лапках вертел.

И, наклонившись к уху лежащего под ним парня: «Я кому сказал?! Тихо лежим и не дергаемся!»

Вил отдал своему Верхнему смазку и прозрачную банку с чем то желеобразным. Эйн притянул мальчишку к себе и поцеловал.

— А теперь иди к дяде Лейхио, малек. Если не хочешь участвовать, конечно, — и снова Дэйнишу, — Ну чего ты забился, жалко что ли дать ребенку?! В первый день предлагал, помнишь? Твое мычание расценивать как согласие?!

Дэйн забился с удвоенной силой, но все равно вырваться не удалось. Лицо плотно утрамбовали в подушку, так что дышать трудно, не то что разговаривать. Руки в первые же минуты привязали к спинке кровати рубашкой, на бедрах сидит Эйнри. И, главное, сопротивляться он сопротивляется, но внутри так уютно, так правильно. Откуда в нем это? Понятно, если бы на женщин так реагировал: и домашнее воспитание, и лагерное, и уроки госпожи Клаусийлии. Но на парней?! На одного конкретного парня, если уж быть честным.

Эйн решил, что пришло время для нежностей, и начал выцеловывать дорожку сначала от уха до уха, через шею, потом обратно, потом от шеи по позвоночнику вниз. По еще до конца не затянувшимся следам от вчерашних игрищ, по пояснице и наконец…

Вилайди тихо стоял в дверях, пытаясь понять, хочет ли он уйти или остаться. Тело еще помнило удовольствие, когда Верхний играл с ним во что-то подобное. Не так грубо, нежнее, ласковее. Если бы он обращался с ним так, как сейчас с Дэйнишем, наверное удовольствия бы не было. Сразу после борделя — да. Он бы пищал от счастья, что его имеет один постоянный парень. Но потом… Потом уже нет. Верхний прав, он стал котенком. Ему нравится, когда чуть-чуть грубо, но именно чуть-чуть. Когда Верхний просто показывает, что он, Вилайди, только его. Весь его. А то, что сейчас происходит, не просто «чуть-чуть грубо»! Это на грани изнасилования. И Дэйну нравится!! Нравится! Он сам надевается на пальцы Эйна, стонет, выгибается, получает пинок коленом между ног… Больно же, наверное?! Затихает и только стонет, пока Верхний вводит в него пальцы в смазке и растягивает вход. Надо уйти, но ноги приросли к ковру. Не сдвинуться. Это так возбуждает!

Дэйниш уже на грани. Спинным мозгом он чувствует взгляд Вилайди. Уши не слышали хлопка двери. И почему-то это чувство чужого присутствия только усиливает возбуждение. Хочется расслабиться, стать мягким и покорным. Как всегда, когда рядом этот блондинчик. Тикусйо! Дурь какая…

— Скажи: «Возьми меня, Верхний!»

— Да пошел ты!!! — ради такого случая Дэйн даже смог голову от подушки оторвать. Правда, с трудом.

Эйнри смешно и приятно. Приятно, что сопротивляется, что не скажет. Смешно смотреть на его искреннее возмущение. Матерь Сущего! Чем его околдовал этот парень? Но, как в первый раз увидел его, в дверях гаремного зала, за спиной госпожи, в тех штанах… Прав Вил, его на нем перемкнуло.

— Тикусйо! Ты трахнешь меня наконец или так и будешь на мой раскрытый зад любоваться?

Эйн снова впечатал парня в подушку. Пусть лучше молчит, сегодня так забавнее.

— Я твой Верхний, хочешь ты этого или нет. Можешь не говорить, но признай это для себя.

Стройное мускулистое желанное тело под ним снова задергалось, пытаясь вырваться и сказать какую-нибудь гадость… И вдруг покорно затихло. Неужто сломал?!

— Дэйн?

На обеих связанных руках, сжатых в кулаки, поднялись средние пальцы. Значит все нормально. Шлепнул в ложбинку желе из банки. «Тикусйо! Холодно ж! Предупреждать надо!!!». Втер. Через полминуты Дэйн начал постанывать. Обезболивающее с вейжэ. Дорогое, зараза! Но для друга ничего не жалко. Теперь надо подождать, пока впитается. А пока снова можно поиграть пальцами. Реакции на его ласку у Дэйниша и Вилайди одинаковые. И эти три вдоха и выдох… Интересно, можно ли сломать Дэйна наоборот?

— Расслабься, мальчик мой! — нежно, с интимным придыханием, в ухо…

Тля! Вот это рывки, надо бы и ноги привязать, а то не удержать же!

— Успокойся, я пошутил!

Кисельная лужица под ним — это все что осталось от крутого парня? Нет! Снова дергается. Слабо, конечно…

— Тикусйо! Прекрати иметь мой мозг, я сам с этим справляюсь! Просто вставь уже и успокойся!

Тикусйо! Гад! «Мальчик мой!»? После стихов?! Да он сразу понял, что блондинчик не серьезно! Конечно, он сразу это понял. И стихи у него, наверняка какие-нибудь из серии «Разложить бы тебя на ковре»… Надо бы попросить почитать. Только не при Вилайди.

О! Наконец-то! Да! Да!!!

— Да-а!!! Глубже! Да! Ти… Ку….Сйо… Тля!!!

* * *

Уже сидя в кабинете — в ИХ кабинете! — Дэйниш рискнул: «Дашь стихи почитать?». И Эйн, как будто ожидал этой просьбы, достал из кармана смятую бумажку. Дэйн надолго завис всего над двенадцатью строчками. Потому что — да! Они были из серии «Разложить бы тебя на ковре»… Но, главное, они действительно были. Первые стихи в его жизни.


— Переверни, — голос Эйна чуть с хрипотцой от волнения. Дэйн перевернул листок. Там было второе:

Глава 8

9 вйуэжен 327 года. Дом Вайнгойртов.


Взгляд, которым Айрин одарила Кэйтайриона, при виде лиц ее мальчиков, мог соперничать с прожигающим взглядом Вилайди на Дэйниша. Кэйт провела рукой по спине Эйнри, одновременно лаская юношу и проверяя свои подозрения. Естественно, парень слегка вздрогнул, и девушка, забыв о приличиях, приподняла его рубаху и увидела там следы воспитательной работы. Если бы взгляд мог убивать, Айрин скончалась бы на месте.

Вместо этого Айрин возмутилась. Вообще-то, Эйн был ее раб! Ее личный раб! И она могла творить с ним все, что вздумается, не придерживаясь только лишь правил из учебника. Так что, вместо вежливого объяснения случившегося вчера, Кэйтайриона получила презрительно-высокомерное выражение лица с вопросом: «Кто вам разрешал трогать моего раба, дорогая?».

Девушка испуганно посмотрела на Эйна широко распахнутыми глазами, но тот молчал и виновато смотрел в пол. Когда две госпожи разбираются между собой, лучшее, что может сделать раб — это исчезнуть. Ну, или сделать вид, что его здесь нет.

Дэйниш тоже делал вид, что он подпорка у шкафа. Одна Сабина одарила Айрин тремя хлопками одобрения.

— Кэйтайриона, деточка, то, что тебе дозволено вести себя в нашем доме почти так же, как в своем, не означает, что моя племянница должна давать тебе отчет о поведении мужчин в ее гареме. Тем более, тебе никто не давал права осуждать ее за то, как она обращается со своей собственностью. И, мне кажется, если ты сейчас извинишься и спросишь о том, что произошло, вежливо, то тебе все объяснят и мы, наконец, сможем сесть писать письмо. Иначе тебе сейчас укажут на дверь, и смысла заниматься твоей дальнейшей судьбой у меня не будет.

Кэйт покраснела от стыда, виновато вздохнула и просительно посмотрела на Айрин:

— Извини, я просто очень за него переживаю…

— За него многие переживают, он вообще у меня редкая за… Звезда. Но ключевое слово здесь «у меня», дорогая! Не забывай об этом! А о том, что произошло между ним и Дэйнишем, пусть тебе Эйн расскажет сам. Потом. Если толпа его любовников разрешит ему выделить тебе несколько минут.

Теперь Дэйниш покраснел, как мак. Потому что Эйн хлопнул его при всех по заднице и нежно прошептал на ухо: «Тебя посчитали за любовника, заметил?».

Кэйтайриона, заметив этот хлопок, вспомнила, как произошло их знакомство, и, произведя несложные аналитические выкладки, взволнованно спросила:

— Ты бросил Вилайди?!!

— Кэйт, дорогая, я же четко сказала «толпа»! — в голосе Айрин зазвучали раздражительно-покровительственные нотки, — он никого не бросил. Его на всех хватает, особенно теперь, когда я беременна и требую меньше внимания, чем раньше.

— Молодежь, у меня еще куча дел по дому, так что давайте быстро напишем письмо, а потом вы будете развлекаться, — Сабина уже отправила с утра Лейхио с доверенностью и кучей документов, чтобы он остановил торги и начал оформление. Но к обеду она должна была подъехать к соседям сама, чтобы привезти деньги. Тем более, нотариус, в принципе, не будет оформлять такую дорогую и важную сделку, как покупка земли, через раба.

Эйнри демонстративно ожил, потому как хлопок по заднице Дэйниша он осуществил с невинно-покорным выражением лица и глазами в пол. Сел за стол, взял планшет и приготовился конспектировать. Кэйтайриона ничего лучше не придумала, как тоже сесть за стол. Юноша обреченно вздохнул и пересел на пол.

— Хватит выделываться, Эйн! Сядь снова за стол, и пиши, — Сабина уже начинала сердиться. И первыми под раздачу попадали, конечно же, рабы. Не Кэйт же объяснять, что она должна была сесть на диван?! Дальше Сабина начала диктовать письмо, в витиеватых и корректных фразах которого заключался тонкий намек на то, что старшая госпожа дома Маргойлин перестала справляться со своими обязанностями, мало того, прямой дорогой ведет дом к разорению. И потеря такого древнего и знатного дома беспокоит всех его друзей и родственников, особенно всех беспокоит судьба юной наследницы, беременной (тут Сабина злобно глянула на Эйнри и он даже всхлипнул, так ему было стыдно за свой позор, ведь если бы Кэйтайриона ждала дочь, конечно, это была бы идеальная дополнительная душещипательная подробность, а так… «Не будем уточнять — кем!» — хозяйка презрительно фыркнула, как ударила, и продолжила диктовать дальше).

Дворец часто рассматривал подобные письма-просьбы. То в связи с излишней жестокостью старшей госпожи, то, наоборот, из-за ее излишней слабости. Страсть к азартным играм, наркотикам или к излишнему пополнению гарема, тоже были распространенными причинами жалоб. Далее дворец присылал комиссию, которая, партизански-разведовательным способом, исследовала ситуацию. По итогам полученных сведений принималось решение о: закрытии расследования; продолжении, если результат был не ясен; смене старшей госпожи временно или полностью…

В тех же витиевато-корректных выражениях в письме рассказывалось о полном помутнении разума у старшей госпожи дома и пересказывалась ситуация с духами. Все внимание было акцентировано на подставе собственной дочери и обиде госпожи дома Вайнгойрт. Также обращалось внимание дворца на то, что старшая госпожа дома уже стара и все это поведение можно скинуть на проявление старческого слабоумия. И передать управление домом дочери можно не в связи с описанными выше случаями, а исключительно из-за возраста матери.

Сабина даже вспотела, сочиняя такое сложное и важное послание. Все эти завуалированные игры словами очень любил Лейхио, и если бы обнаглевшие мальчишки не устроили вчера драку, разбираться с покупкой поехал бы Эйн, а Лейхио сидел бы сейчас здесь и подсказывал удачные формулировки. Хорошо, что племянница сама догадалась высечь своих любимцев, иначе бы Сабина просто сняла бы с них шкуру. Несмотря ни на какие договоренности. Утерев очередной раз шелковым платочком лоб, Сабина потребовала перечитать сочинение. Результат ее порадовал. Можно было спокойно уезжать и оставлять молодежь разбираться между собой.

Эйн, опустившись перед хозяйкой на колени, протянул ей планшет, чтобы она отпечатала, через экран, родовым перстнем вензель их дома. Точно такой же родовой перстень сиял на пальце Айрин, но она еще ни разу им не воспользовалась. Сабина оценила подхалимский ход племянника и поощряющим движением мимолетно коснулась его щеки.

Конечно, он очень разочаровал ее результатом церемонии, хотя и его отец тоже не смог сделать ни одной девочки, и внука теперь пристраивать в хороший гарем будет достаточно сложно. Правда еще не все потеряно, девчонка Эйлиорины совсем от него без ума, у мальчика будет еще шанс сделать ей наследницу. Но вчерашняя драка!.. И чего они не поделили? Объяснения причин вчера звучали по смыслу: «Мы подрались, потому что… Подрались». «Я дерусь потому что… Дерусь!» — эту фразу часто говорил отец Эйнри. Он ее вычитал в какой-то древней континентальной книжке.

Конечно на континенте в основном книжки читают на планшетах. Сейчас эта мода и к ним приходит. Только континентальный раритет, учебники и специальную литературу будут издавать в формате старинных книг. Племянница в библиотеку десяток дешевых планшетов откуда-то закупила. Сказала, что через месяц еще десяток закупит. Только чтобы книги хранить и читать. И музыку.

Размышляла об этом всем Сабина уже в карете, направляясь к соседям.

А в кабинете в это же время Кэйтайриона пыталась выяснить причину драки. Ответ был очень похож на тот, что получила Сабина. «Мы подрались, потому что… Подрались».

В конечном итоге Айрин не выдержала, обняла Кэйт и увела: «Давай не будем мешать мальчикам работать. А понять женским разумом действия мужчин невозможно, поверь мне и даже не пытайся. Они захотели подраться и подрались. Сегодня утром они захотели… И сделали это.»

Парни, услышав последние фразы, развеселились. Хотя Дэйниша так до конца с утра и не отпустило, после стихов.

Кэйтайриона попросила разрешения остаться в гостях до вечера. Ее желание было прозрачнее воды в озере, она хотела провести какое-то время наедине с Эйнри. Но Айрин не зря шутила насчет «толпы» любовников. Во время обеда Вилайди плотно повис на Эйне, только не рыча: «это мое!!». Причем даже на Айрин он зыркнул, как на потенциальную конкурентку и соперницу, правда быстро проморгался и испуганно-виновато похлопал ресничками. Девушка от смеха даже сползла с кресла и чуть не подавилась супом.

— Кэйт, дорогая, ты, конечно, можешь провести у нас даже ночь и весь завтрашний день, но, сдается мне, спать мы будем с тобой вместе, две гордые, беременные и одинокие.

Дэйниш обиженно взглянул на девушек из-под челки:

— Вы меня прогоняете?!

Айрин посмотрела на Эйнри и вцепившегося в него зубами и коготками Вила. Язык не повернулся съехидничать что-либо, и она просто улыбнулась своему волчонку и поманила его к себе, посадив рядом с креслом, где уже сидел Лейхио.

Сайни не появлялся в доме до ужина, даже зимой глубоко погруженный в свои ботанические эксперименты. Единственное, что он не пропускал, это тренировки по утрам. Будучи одиноким и заброшенным, Лей облюбовал себе место возле ног Айрин. Своего основного конкурента, Дэйниша, он выжил аккуратными тихими подколками. Ну и потом наедине высказав, что тот с госпожой спит ночью, значит, пусть не мешает несчастным и покинутым наслаждаться тихими дневными ласками. Дэйн, вздохнув, уступил. Айрин быстро привыкла, что во время дневных посиделок в гостиной, если Лейхио не расположился с наглой моськой в кресле напротив, то значит он уютно свернулся у ее ноги наслаждается, пока ее руки перебирают ему волосы. По утрам у ее ног обычно усаживались Эйнри и Дэйниш. А в кресле напротив болтал ногами Вилайди. Лейхио просто не вставал так рано. Ну а вечером когда как, когда где, под настроение.

После обеда Вилайди утащил Эйна в комнату, и, судя по звукам, начал заявлять на него права еще в коридоре. Лей переполз на диван, потребовал чтобы ему предоставили мягкие ножки под голову и сладкие губки, для наслаждения. Получил подушкой в живот, повозмущался, что ножки были бы лучше, но раз его никто не любит и не ценит… Положил подушку под голову и уснул.

Для человека, привыкшего вставать в десять-одиннадцать утра, подъем в шесть, чтобы успеть к семи на открытие торгов, можно было расценивать как подвиг. Сытный обед сгубил его героический организм, причем так быстро, что до своей комнаты дойти сил уже не оставалось.

Дэйниш, грустно вздохнув, пошел разбираться с делами. Бурча что-то из серии: «Ну и кто тут, тля, кролик?».

Девушки остались одни. Им было о чем поболтать друг с другом.


16 вйуэжен 327 года. Дом Вайнгойртов.


Ответ из дворца пришел достаточно быстро. «Резолюция от 16 вйуэжена. По представлению от 8 вйуэжена, от Сабины Вайнгойрт и Кэйтайрионы Маргойлин. Назначить Кэйтайриону Маргойлин старшей госпожой Дома Маргойлин». Кэйт долго смотрела на эти несколько строчек, отпечатанных красивым каллиграфическим шрифтом, с личной подписью и печатью королевы.

Их передал дворцовый посыльный лично ей в руки, хотя рядом находилась ее мать.

Но Эйлиорина даже не стала спрашивать, что там в конверте. Дворцовый посыльный и радость на лице дочери после прочтения послания. Все понятно. Она неудачно сыграла партию с участием дочери, теперь дочь вывела ее из игры. Сама виновата — не надо было очередной раз обижать Сабину. Конечно, все придумала эта хитрая и злопамятная лиса, а ее девочка просто попала под влияние молодой девчонки Вайнгойрт и теперь пляшет под ее флейту. Только за то, что ей дали развлекаться со смазливой игрушкой, мальчиком-красавчиком. И она не вправе осуждать дочь, сама теряла голову от этого зеленоглазого чуда. Ведь не своди он ее с ума, она бы выкупила его для дочери сразу после того, как тот закончил Джордан. Так нет же, ей захотелось сначала поиграть в него самой. А Эллессит соглашалась продать сына только как мужа для Кэйт. Дочь еще была очень молода, всего тринадцать лет, но все равно ни за что не подпустила бы ее к своей игрушке. Поэтому приходилось чуть ли не через день ездить к Вайнгойртам.

А потом, вдруг, совершенно неожиданно, к ней подошла Сабина и сказала, что мальчик теперь под ее покровительством. Родная мать позволяла играть, сколько душа пожелает, а тетушка, всего из-за одной истерики, взяла и перекрыла доступ. Причем намертво, сделав его своим помощником. Даже предложение взять его мужем Кэйтайрионы было отвергнуто, именно потому, что девочка еще мала и церемонию сразу провести не получится. Поэтому пусть лучше мальчик работает на свою семью, а девочка спокойно взрослеет. И вот, спустя восемь лет, дочь наконец-то получила доступ к драгоценному телу. Правда, совсем не так, как планировалось. Конечно, она не соображает, что творит, от радости.

Дождавшись, когда дочь уедет к подруге, Эйлиорина тоже собралась и поехала к старшей из Вайнгойрт, выяснять отношения. Но от души поругаться не удалось — Сабина просто указала ей на кресло и объяснила, что если сейчас официально смена госпожей в доме произошла из-за ее возраста, то в случае, если Эйлиорина начнет только думать о том, чтобы произвести какие-то действия, будет проведено расследование. По результатам которого будет небольшой такой скандальчик. Что явно не пойдет на пользу ни дому Маргойлин целиком, ни матери и дочери отдельно, каждой. И Эйлиорине пришлось смириться. Тем более, что ей ежемесячно выделялась немалая сумма на личные затраты. Не считая основного содержания.

А в это время в комнатах малого двора Айрин готовились к глобальной пирушке. Такое событие надо было отметить. Так что в гостиную натащили фруктов, сладостей, напитков алкогольных и без. Мороженое и глинтвейн. Эйнри сидел у дивана, у ног Кэйтайрионы, и позволял ей делать с собой все, что только той приходило в голову. Не то, чтобы это было ему в радость, но госпожа приказала очень убедительным голосом. И Эйн терпел, улыбался, резал и чистил фрукты, наливал напитки, вылизывал испачканные в мороженом пальчики. В общем, вел себя как идеальный муж. Точно такой же идеальный муж сидел у ног Айрин. А в кресле, напротив девушки, сидела Клаусийлия Альцейкан, а у ее ног сидел один из ее многочисленных племянников. Которого она то гладила по волосам, то с силой тянула за них так, что у парня слезы появлялись на глазах. При этом сама Клаусийлия даже не смотрела в его сторону.

Женщина заехала к Сабине, обсудить кое-какие дела, ну и заодно зашла навестить Айрин и узнать про ее самочувствие. А тут такая новость! Смена госпожей в Доме Маргойлин. Свежая сплетня, наисвежайшая, еще никому не известная. Конечно, она с радостью выслушала подробности из первых уст, пожелала девушкам крепкого здоровья и ушла. И только тогда Дэйниш позволил себе нормально вдохнуть воздух.

— Какое счастье, что здесь не было Вилайди!!!

Да уж, действительно. Айрин целиком и полностью была согласна с ним. Только Вила здесь и не хватало. Если Дэйниш чуть не забыл, как надо правильно дышать, то мальчишка просто умер бы на месте. Правда, скоро и Эйн, и Дэйн начнут ему завидовать. На сегодняшнюю ночь у Айрин назначена практическая работа по ломке. Прежде чем выпустить ее в Джордан, учитель хотела убедится, что девушка поведет себя там адекватно. Поэтому ей сегодня придется быть грандиозно неадекватной со своими мальчиками. Главное, и не предупредишь ведь, надо чтобы было максимально приближено к реальности. Ра-аз! — и: «Здравствуйте, сейчас я в вас развлекаться буду».

А учитель будет за всем этим наблюдать с помощью включенной видеосвязи. Кровать она, правда, целиком не увидит, но зато будет любоваться тем из мальчиков, чья очередь стоять рядом и смотреть. Именно поэтому все должно быть максимально неожиданно. Голос и слова можно сымитировать, но вот выражение лица, а особенно глаз… Чтобы Эйн хоть чуточку настроился, она приказала ему сегодня побыть игрушкой для Кэйт. А Дэйниш… Она обычно заставляет волчонка просто лежать, ей нравится смотреть, как он мечется по подушке, глаза полузакрыты, губы обкусаны. Так что для него переход с «просто лежи» к «лежи и терпи» будет менее болезненным, чем для брата. Эйнри привык быть активным и сверху.

Правда, Лей тут даст ему фору, он мало того, что иногда позволяет себе брать ее лицом в подушки, так недели две назад вообще привязал ее к кровати. И при этом днем сидит у нее в ногах и ластится, весь такой покорный-покорный котик. В Лейхио играть смысла нет, он опытный хамелеон. Иначе бы не выжил в гареме так долго без постоянной покровительницы. А он не просто выжил, он им заправляет.

К ужину Кэйтайриона уехала, и Эйнри позволил себе вздохнуть свободно, начал улыбаться естественно. Вил прижался к нему под бочок, нежился под его рукой и, наверное, планировал нескучную ночь. Дэйниш, чувствующий настроение своей госпожи порой даже лучше, чем она сама, был напряжен и иногда вопросительно посматривал на девушку. Но та старательно делала вид, что все нормально. Правда, ее фраза «Вилайди, милый, сегодня тебе придется поспать одному» говорила об обратном. Дэйн снова вопросительно взглянул на госпожу, но она ни словом, ни жестом не дала ему понять, где же этой ночью будет спать он сам. Спрашивать напрямую при Вилайди не хотелось. Потому что предчувствие говорило о наличии у девушки какой-то оригинальной задумки, и это было связано с ним и Эйном. И что-то, связанное с этой задумкой, госпожу беспокоило. Пусть Вил ляжет спать, уверенный, что его Верхний просто проведет ночь с любимой женщиной. Когда ночь с Эйнри была не спонтанным решением, а запланированным, Дэйниш уползал спать к себе в комнату. Поэтому, как только госпожа объявила, что пора ложиться спать, он встал и направился к выходу. Следом за Вилайди. Госпожа вышла вместе с ним, придержала его за рукав, дождалась, когда мальчишка скроется в комнате, и рукой махнула в сторону своей спальни.

Логично. По хлопку Вил не определит, была ли это дверь в комнату Дэйна или госпожи. Потом по коридору прошли госпожа с Эйном и и тоже хлопнули дверью. В спальню госпожи.

Айрин сразу от двери направилась на кровать. Эйнри, тоже наконец заподозрив недоброе, остался стоять рядом с Дэйнишем, у входа.

— Раздевайтесь, мальчики. Волчонок потом на коленях ко мне. Эйн остается на месте, тоже на коленях. Возбуждаться без разрешения запрещаю! Все понятно?

Парни испуганно переглянулись.

— Мы что-то сделали не так, госпожа?! — спросил Эйнри чуть охрипшем от волнения голосом.

— Я задала вопрос. Понятно ли вам, что делать?! — Айрин постаралась накрутить себя до состояния гнева. В конечном итоге она была зла на всю ситуацию в целом, и перевести свою злость с общего на конкретное оказалось достаточно просто.

Парни быстро разделись, оба упали на колени, и Дэйниш, встав на четвереньки, подполз к ней, положил голову ей на колени и преданно заглянул в глаза. Сердце у парня билось не очень ровно и испуг, как он не старался его скрыть, так и сочился из всех пор.

— Моя госпожа? — тихо, приправив смесью эротичности и покорности. И страха… Когда волчонок начинал так пахнуть, контролировать собственное возбуждение становилось почти невозможно. А ей необходимо оставаться спокойной, в то время как ее мальчики будут бояться, волноваться и возбуждаться.

— На кровать, на спину, быстро! И помни, возбуждаться можно только после моего приказа! Тебя, Эйн, это тоже качается!

— Да, госпожа!

Этот еле слышный бесцветный шепот — голос ее брата?! А этот испуганно-затравленный взгляд — так на нее смотрит ее волчонок? Простите, мальчики, завтра я вам все объясню… А пока…

— Руки за спину, оба! — дальше уже одному Дэйну: — Только вздрогнешь, накажу!

— Да, госпожа! — взгляд становится отсутствующим, волчонок покидает свою оболочку. Это плохо.

— Смотри мне в глаза! Смотри и не смей отключаться!

— Да, госпожа! — голос дрожит, во взгляде страх, вопрос, мольба остановиться…

— Расслабься, волчонок, и попробуй получить удовольствие, — тихо, одними губами возле уха.

Дэйниш резко выдыхает, чтобы потом глубоко вдохнуть и снова резко выдохнуть. Успокоился. Взгляд осмысленный, все еще боится и волнуется, но уже не на грани. Можно продолжать. За несколько месяцев его тело изучено вдоль и поперек, точно знаешь, где надо провести, чтобы быстро возбудить, а где — для того, чтобы медленно наслаждаться. Но все равно контроль за телом теряется, теряется!..

— Волчонок!!

— Я стараюсь, госпожа, очень стараюсь! Простите!

— Мне придется тебя наказать… Ты же знаешь, это меня всегда так расстраивает.

— Простите, госпожа…

Нет, все же справился. Что-то шепчет про себя… «Раз, два, три… Пять». Понятно. Продолжаем играть.

— Госпожа… Тикусйо! Я больше не-мо-гу. Пожалуйста! Ну пожалуйста же!..

За волосы челки потянуть со всей силы назад, к спинке кровати. Поймать жалобно-умоляющий взгляд, почувствовать себя злобной стервой…

— Лежать и терпеть! Я еще не наигралась, понятно?!

— Да, госпожа… Моя госпожа… Простите… Пожалуйста, простите нас…

— Я на вас не сержусь! Но если ты сейчас сдашься, то рассержусь! — снова тихо-тихо, губами к уху…

— Раз, два, три… Пять. Раз, два, три… Пять. Тикусйо!!! Сейчас…

Очередная победа разума над природой. Игра продолжается. Наконец отведенный по уговору временной интервал закончен.

— Все, волчонок, можешь отпустить контроль.

— Спасибо, госпожа!

— А теперь иди встань на колени рядом с Эйном и кончи для меня.

— Я могу использовать руки, госпожа?!

— А ты сможешь без рук? — тихо, на грани ультразвука. И такой же тихий ответ: «Да».

— Нет, Дэйниш! Я сказала «Кончи для меня», а не «Подрочи, глядя на меня»!

Юноша уже сложил в уме все и получил результат. Главное, чтобы он не попытался предупредить Эйна. Тот такой красивый, когда в глубоком погружении.

А вот этого она не ожидала… Эйнри начинает терять контроль, смотря на возбужденного сосредоточенного Дэйниша. Если сейчас позвать Эйна к себе, это отвлечет волчонка, а ему осталось одна-две минуты. Оставить все как есть, тогда придется наказать брата. Неужто он не чувствует, как у него встает?! Ну не зря она так на него пристально смотрела, обратил внимание, сосредоточился. Фу-ух!

Дэйн, золотко, умница! Справился!

— Эйнри, на коленях ко мне. Дэйниш, свободен! Можешь идти к себе.

Благодарные взгляды от одного и второго. Хотя брату благодарить ее пока не за что. Но он рад, что его будут унижать наедине.

Дэйна она не фиксировала вообще. Эйнри положила лицом вниз и привязала плотно ноги друг к другу, от колен вниз, как в кокон, а потом — к спинке кровати. Взяла из тумбочки анфаллос и тюбик со смазкой. Раздвинула ягодицы, провела пальцами в смазке по нежной кожице, запустила пальцы внутрь. Мышцы сжаты.

— Расслабился! Быстро!

— Я тогда потеряю контроль, госпожа…

— А ты не теряй!

Юноша закрыл глаза и начал шептать свою мантру от возбуждения. Она у него была позаковыристее, чем простой счет.

— Госпожа… Я так сильно по вам соскучился за эти две недели…

— Не подлизывайся! Мышцы расслабь, а то сейчас так и вставлю в нерастянутое.

Два пальца, и то с трудом. Толщина анфаллоса в три раза больше, если не в четыре.

— Госпожа-а…

— Расслабь мышцы, если что, потом опустишь же?! — тихо в ухо…

— Не уверен, госпожа… Меня уносит… Ваш запах… Ваши пальцы во мне… — тоже на грани слышимости.

— Соберись! Соберись, Эйн! — чуть громче, пусть учитель услышит, это же почти приказ.

— Да, госпожа!

Мышцы расслабились. Вставила. Закрепила вокруг бедер. Завела руки за спину, скрестила на ягодицах, плотно перетянула в кистях. Перевернула на спину. Редкое зрелище — Эйнри с испуганным выражением в глазах. Дышит прерывисто. Погладила по щеке, нежно. Тут же прижался к ее руке, глаза закрыл, между бровей морщинка, вдохи короткие, частые. Погладила другой рукой по волосам. Задышал спокойнее. Открыл глаза. В них все равно настороженность и испуг. Понятно все, любимый. Я бы на твоем месте тоже боялась.

Достала из тумбочки стек-фаллос. О да, братик, я знаю, что у тебя большие глаза! Не нужно их делать еще больше… В них уже не настороженность и испуг, а неверие и ужас. А что делать? Мне самой страшно, веришь? Хотя тебе лучше об этом не знать.

Вынула стек из чехла, медленно ввела…

— Смотри мне в глаза!!

Вытащила. Ввела снова. Оставила внутри.

В глазах ужас и… Любовь. Губы чуть дрожат. Потерпи, немного осталось.

— Я сдала зачет, учитель?

— Да, девочка, все отлично. В первых числах тайя поедем в Джордан. Играть в выпускников. Мальчиков своих можешь взять с собой. Я имею в виду этих двоих. А насчет рыжего почитай «Свод законов и правил», раздел 256. Думаю ты сможешь провернуть эту аферу. Спокойной ночи, девочка.

— Спокойной ночи.

Теперь быстро к брату, вынуть, развязать, вытащить… Сесть сверху и поцеловать. Обнять. Почувствовать, как его трясет. Прижаться как можно крепче. И ждать… Ждать, пока отпустит.

— Это был зачет?!

— Да.

— А предупредить?!!

— Милый, вы обязаны были быть в неведении. Сходи пока под душ, а я пойду верну Дэйниша. Есть у меня предчувствие, что он не спит.

— Тля!!! Тля!!! Матерь Сущего! Тля!!! — У Эйнри от гнева явно произошло короткое замыкание.

— Эйн!!!

— Да, госпожа! Простите… Я… Я пойду под душ, да?

— Да! Под холодный!

Из ванной комнаты послышались удары кулака об стену и «Тля!!! Тля!!! Матерь Сущего! Тля-а!».

Айрин дошла до комнаты Дэйниша, постояла, собралась с мыслями. Вошла. Дэйн лежал, одетый только в штаны, на неразобранной кровати, лицом в подушку. Услышав звук открываемой двери он тут же поднял голову.

— Госпожа?!

Девушка подсела к нему на кровать, погладила по спине.

— Все уже нормально? — в голосе волнение и надежда.

— Да, хочешь — можешь вернуться ко мне.

— Очень хочу. Эйн тоже остается?

— Да, наверное…

Дэйниш уже соскочил с кровати, подождал, пока встанет госпожа, пропустил ее вперед. Айрин ждала обвинений или хотя бы вопроса из серии «А что это было-то?». Но важный для себя ответ волчонок уже получил. Все уже снова нормально.

Вылетевший из душа Эйн рвал и метал: «Это был всего лишь зачет, представляешь?! Я передумал и перебрал в голове все грехи за последний месяц, особенно связанные с нами двумя. Матерь Сущего, я чуть с ума не сошел… А это всего лишь зачет…»

— Тикусйо! Сейчас-то ты что орешь? Это был всего лишь зачет. Госпожа его сдала (Дэйн вопросительно взглянул на девушку, та кивнула утвердительно). Мы оба целы и невредимы. Чего ты шумишь?! Госпожа беременная, ей нервничать нельзя.

Эйн заткнулся на полуслове, долго и задумчиво смотрел на Дэйниша, потом перевел взгляд на Айрин. Всхлипнул. Упал перед ней на колени, обнял, прижался лицом. Дэйн снял с себя штаны, стянул с кровати покрывало, швырнул все комком на кресло. Обычно он очень аккуратно складывал и штаны, и покрывало, но… Не сегодня. Залез под одеяло, на свою сторону.

— Спокойной ночи?

Эйнри поднял взгляд на госпожу, в глазах блестели слезинки. Девушка опустилась на колени рядом с ним.

— Любимый, прости меня, так было нужно, понимаешь? Ты же понимаешь, как важно, чтобы я сдала все экзамены?

— Да, госпожа. Это вы меня простите. Пойдем спать?

— Да.


17 вйуэжен 327 года. Дом Вайнгойртов.


Утром все старательно делали вид, что ничего не было. Вилайди посматривал на них косо, но тоже молчал.

За полчаса до обеда прозвучал межпланетный вызов по видеосвязи. Это наконец-то объявился отец. Рядом с ним стоял высокий красивый мужчина, примерно одного с ним возраста. Что-то неуловимо знакомое в мимике лица, в том, как он откинул со лба длинные черные волосы, как улыбнулся Айрин…

— Дэ-эйниш!

Хорошо, что мальчики уже пришли и сидели в гостиной. Играли в шахматы. Плохо, что услышав ее крик они испугались и влетели в комнату, чуть не вынеся дверь. Потом Дэйниш проследил за ее взглядом, застыл… Протянул руку к экрану, как будто пытаясь дотянуться, дотронуться…

— Отец?!

— Дэйни?! Тикусйо! Какой ты взрослый уже!

Айрин тихо вышла из комнаты, выведя за собой остальных ребят.

Эйнри пребывал в шоке.

— Он, конечно, говорил что его отец инопланетник. Но все равно… Завидно. Они же даже встретится смогут. В Космопорте. Да?

— Да. Конечно. Мне вот интересно, как Дэйниш его сразу узнал? — Айрин, конечно, верила в силу зова крови, но чтобы вот так, с первой секунды, угадать?

— Его отец в течении года, прежде чем улететь, записывал видео. На каждый год по одному-двум дискам. И Дэйн получал их на свои дни рождения от матери. Он именно так драться научился. И это «тикусйо» у него от отца. Матерь Сущего! Что ж так завидно-то?!! — Эйнри ударил кулаком по ни в чем не повинной стенке.

Девушка обняла своего брата, начала успокаивающе гладить его по спине, а Эйн уткнулся головой ей в плечо. Пару раз сглотнул комок в горле.

— Я гулящая тварь и эгоист жуткий. За что вы меня любите, госпожа?

— Лучше не спрашивай, а то задумаюсь! — Айрин, улыбнувшись, нежно поцеловала брата в щеку.

В это время в гостиную влетел Дэйниш. Ненормально счастливый и одновременно потерянный. Несколько раз оглядел всех, прежде чем наконец-то смог сфокусировать взгляд на Айрин.

— Госпожа… Вы… Вы же… Меня в Космопорт? И… Потом отца тайком сюда? На неделю? Или меня… В гостиницу в Космопорте? Госпожа?

— Выдыхай! Придумаем что-нибудь. В первых числах тая мы уезжаем в Джордан. У нас есть две недели. Когда он вылетает?

— Сейчас. То есть, через два часа.

— Лететь ему пять дней. Поехали за подробностями в Космопорт?


22 вйуэжен 327 года. Космопорт.


Через пять дней, рано утром, еще до прибытия корабля с долгожданным пассажиром на борту, Айрин, Эйнри, Лейхио и Дэйниш были в здании центра управления Космопортом. Девушка наконец-то получила шанс использовать свой родовой перстень. Пропечатав им доверенности-пропуска, на всякий случай на каждого из парней, позволяющие им беспрепятственно находиться здесь в течении последующей недели, с утра до ночи, но с первым часом ночи и до рассвета посторонние должны были покинуть территорию Космопорта.

Идентификацию владельцев пропусков осуществляли по отпечатку пальца. При входе и выходе с территории надо было подойти к автомату и, приложив большой палец к внешнему сканеру, вставить пропуск в специальную прорезь.

Вокруг взлетного поля стояла неразрывная круговая стена в два метра высотой, реагирующая на касание звуком и ударом током, и у нее было четыре прохода, с автоматами-сканерами. Все это полностью уничтожало надежды мужчин Венги незаметно просочиться на корабль и улететь. Но Космопорт — это не только взлетное поле. Это гостиницы, казино, бары. Это маленький город для инопланетников. Ведь именно здесь обсуждались, заключались и отмечались межпланетные сделки.

Все парни были здесь не в первый раз, но раньше нигде, кроме центра управления и бараков с грузами, им посещать не приходилось. Эйнри повезло чуть больше и он погулял вокруг стены к взлетному полю, встречая Айрин. Теперь их ожидало недельное переселение в иной мир. Мир, где в борделях женщины обслуживают мужчин, где в ресторане все сидят на одной высоте, где можно хлопнуть по заднице молодую симпатичную официантку, где можно… Можно обнять госпожу за талию, прямо вот так, на улице, и, пьянея от собственной наглости, уткнуться в ее волосы лицом и прошептать туда: «Айрин! Моя Айрин!». Потому что здесь она просто девушка, красивая девушка. Его девушка.

— Эйн, любимый, мы непременно погуляем тут с тобой, только сначала передадим Дэйниша его отцу.

Айрин поцеловала брата совсем не братским поцелуем в губы, и, взяв Дэйна под руку, постучала каблучками в сторону взлетной полосы. Корабль должен был приземлится с минуты на минуту. На табло уже даже горел номер посадочного места.

Дэйниша бил озноб, который он старательно и безуспешно пытался скрыть. Каждые две-три минуты он поворачивался к жене, собирался с силами что-то сказать, иногда даже набирал полную грудь воздуха, но потом закусывал губу и отворачивался. Через несколько минут все начиналось по новой.

Девушка крепко держала его за руку, то поглаживая ее, то прижимаясь к нему всем телом. В конце концов развернула парня к себе лицом, встряхнула за плечи.

— Волчонок, золотко, успокойся! Ты уже с ним разговаривал. Он тебя любит, раз и диски записывал, и примчался с другой планеты, чтобы с тобой увидится.

— У него еще сын есть… Нормальный…

— Ты тоже нормальный!!! — В голосе девушки зазвенел металл.

Дэйниш покраснел, сглотнул комок в горле и отвернулся. По местным меркам он нормален. А по континентальным… Можно подумать, он не чувствует, как к нему относятся родители госпожи. Да они бы Лейхио предпочли видеть ее мужем вместо него. Вилайди они все прощают, потому что тот, по их мнению, еще ребенок. А ему… Он чуть не искусал себе все губы в кровь, когда Эйн взял и спокойно обнял госпожу, так легко и непринужденно, как будто всегда так делал. И ей в волосы прошептал: «Моя Айрин!». Тикусйо!!! Она — его! ЕГО жена и в ней растут ЕГО дети. Но чтобы вот так, просто, собственнически обнять ее… Нет. Не сможет. Никогда. Поэтому его так никогда не поцелуют. И любимым не назовут. Вот чтобы не просто так «люблю вас, мальчики» или «я люблю тебя, волчонок», а потом что-то из серии «а теперь все спать!». Нет, чтобы так, как Эйну… «Любимый…». А отец у него… Красивый, глаз не отвести! Сейчас. А в молодости вообще вынос мозга был! У них общего — только цвет волос и словечко это отцовское к нему приклеилось. Все! Ну, рост еще… Интересно, тот, второй, младший, такой же красивый? Отец ни слова ему про брата не сказал, это мать рассказала. Давно еще. Как сама узнала, интересно? Или они отношения поддерживали? Странно.

Эйнри, долго со стороны наблюдающий, как друга потряхивает, не выдержал.

— Матерь Сущего! Дэйн! Ты бы знал, как я тебе завидую! Это же твой отец, понимаешь?! Думаешь, он мчится в такую даль, чтобы посмотреть на тебя и сказать: «Тикусйо! Ты ненормальный кретин с кучей местных тараканчиков в голове!»? Развернуться и улететь обратно? Думаешь, оставляя тебя на этой планете, он рассчитывал, что ты вырастешь настоящим брутальным континентальным парнем?!

— Ну, ты же вырос…

Эйнри застыл. Потом задумчиво посмотрел на Дэйниша, обнял его за плечи и тихо, на ухо:

— Дэйн! Я вырос эгоистичной наглой тварью с повышенным недоебитом. Но мой отец любил бы меня и таким. Твоему будет проще, он летит сюда, потому что любит тебя. А тебя любить одно удовольствие. Особенно когда ты не дерешься.

Дэйниш грустно вздохнул… Может, он и правда весь из себя такой правильный, что его любить одно удовольствие. Но тогда вокруг него все с испорченным вкусом. Потому что все любят эгоистичную наглую тварь. Даже он сам.

И тут он увидел вдалеке отца. Его затрясло так, что Эйнри пришлось плотно прижать его к себе спиной. Одной рукой обняв за грудь, второй за талию. И, нежно поцеловав в шею, перевести волнение в возбуждение. У Дэйниша даже открылась способность соображать и он схватил Айрин за руку, притянул ее и прижал спиной, уже к себе. Эйн тут же опустил руки и отошел на шаг назад. Конечно, его отец должен был подозревать о взаимоотношениях между мужчинами Венги, но афишировать это вот так сразу не хотелось.

И вот они стоят друг перед другом. Отец и сын. Айрин тихонечко отошла в сторону, встала рядом с Эйнри и Лейхио.

— Сколько у нас есть времени?

— Целых семь дней. Здесь. На ночь я должен буду уходить.

— Отлично. Пойдем, пристроим меня и вещи в какую-нибудь из здешних гостиниц? Вы как, в курсе, какая тут самая лучшая?

— Нет. Я вообще здесь третий раз в жизни, — Дэйниш повернулся и вопросительно посмотрел на остальных. Те, почти синхронно, отрицательно покачали головами.

— Значит, сейчас пройдемся по всем, благо их тут всего четыре.

— Дэйн, вы с отцом давайте ищите гостиницу, а мы пойдем искать приличный ресторан. Спишемся потом, — и Айрин постучала пальцем по часам.

Эйнри отдал Дэйнишу свои часы с функциями вызова и обмена сообщениями. По хорошему надо бы было закупить партию из штук десяти, связанных между собой. Двух, вернее, трех, если считать и Сабинины, явно было мало.

Как только Дэйн с отцом скрылись, Эйнри снова обнял Айрин и нагло улыбнулся, глядя ей в глаза: «Погуляем, красавица?». Лейхио фыркал от смеха, глядя на них.

— Эйн, ты не боишься, что ночью госпожа тебе отомстит?

— Хуже, чем неделю назад? Не боюсь, — и Эйн, запустив руку в волосы девушки, за затылок притянул ее к себе и поцеловал. Уже прошло несколько месяцев с того, первого, поцелуя, когда он почувствовал своими губами вкус губ госпожи. Вообще вкус губ женщины. Сформулировать словами, чем губы госпожи отличаются от губ Вилайди, он не смог бы. Но они отличались. Мягкостью, нежностью, чем-то неуловимым, когда сразу понимаешь — целуешь девушку. И где-то на уровне подсознания возникает контроль, поцеловать госпожу так же властно и нагло, как Вилайди, он не сможет. Пытался. Не вышло. Да, поцелуй отнюдь не нежный. Но все равно без полного погружения, расслабления. Вот когда целует сама госпожа… Тогда можно закрыть глаза и улететь. Если бы Дэйниш знал, как ему всегда страшно, в каком он всегда напряжении, когда ведет себя с госпожой вот так, как сейчас, например. Интересно, что чувствует Лейхио? Или его после прощальной молитвы страх совсем покинул?

— Пойдем гулять, мальчики? Наша задача найти ресторан приличный, помните?

— Я-то помню, госпожа! — Лей снова фыркнул. Потом, подойдя к Эйнри, шепнул тому в ухо: «Что, красавчик, пошел в отрыв?!» и продолжил уже громко: — Предлагаю разделиться! Связи у меня, конечно, нет, но я буду ждать вас на этом месте через три часа. Пойду в бордель и сниму там толпу девочек. Госпожа, выдайте мне, пожалуйста, единовременную дотацию на удовлетворение физических потребностей.

И Лейхио, соорудив на лице просительное выражение, сложил ладони горсточкой и протянул их в сторону Айрин.

— Я вам всем на пропуска положила кучу денег. На три часа в борделе тебе хватит. Правда, кормить тебя потом придется за наш счет, но что уж с тобой поделаешь…

— Да вы меня благодарить должны! За то, что я не буду ходить за вами следом с постной рожей и ехидничать, а тихо исчезну и оставлю вас наедине. Кстати, могу я надеяться, что за семь дней хоть три часа времени вы уделите лично мне, госпожа?

— Спасибо тебе, Лей! Низкий тебе поклон! Выделю я тебе три часа, а может, и больше.

И все разбежались по территории космодрома.

* * *

Дэйниш был искренне удивлен, как легко и просто ему было с отцом. Как будто они знали друг друга всю жизнь. А может, так и было? Дэйн все время смотрел на отца, говорящего с ним с экрана. Слушал, учился, любовался. Копировал, сначала на подсознательном уровне, а потом уже осознанно. И походку, и манеру откидывать волосы или, наоборот, одним движением вдруг — раз! — и лицо спрятала черная грива. И теперь он смотрел на него: живого, близко, рядом. Узнавал и вспоминал. Знал всю жизнь.

А Дайнис… Был так рад, что мальчик выжил и нашелся. Потому что его мать полностью лишила его права видеть своего ребенка. Хотя он каждый год первые десять лет прилетал на Венгу в день рождения сына, пытался добиться встречи хотя бы с ней… Оставлял ей письма. Умолял. Убеждал. Готов был даже заплатить. Только одного он не мог дать ей — быть с ней. А она за это лишила его права быть с сыном.

И вот его мальчик вырос. Вырос в красивого парня. И уже умудрился сделать его дедом. В 41 год. И жена у него красавица. Главное, не стерва местная, а вполне себе адекватная девушка.

Постоянно ноющее где-то глубоко внутри чувство вины вдруг резко растаяло. Дайнису нравилось в сыне абсолютно все. Особенно, как он каждым неуловимым движением напоминал ему самого себя в молодости. Хотя лицом и был больше похож на мать. Даже глаза ее, синие. Но взгляд был его. И разрез глаз — его. И грива черных волос — его. И весь этот высокий, мускулистый, красивый парень — его. Его сын.

Они поговорили обо всем понемногу. И о жизни Дайниса, и о жизни Дэйниша. И о смерти женщины, которая их соединила и разлучила. И о женщине, которая скоро подарит одному сына и дочь, а другому — внука и внучку. И о том, что родители этой женщины чудом оказались друзьями Дайниса.

К тому времени, как они определились с гостиницей, заселили Дайниса в номер и даже разложили все вещи, между ними не возникло ни одной неловкой паузы.

И разговор тек спокойно, не напоминая встречу двух экзальтированных барышень или двух нелюдимых подростков. С младшим, тоже выросшим без него, потому что его мать так и не простила «измены», хотя ведь именно ради нее вырвался, прорвался, бросил… Выжил в этом кошмаре, для начала. С младшим такого взаимопонимания не было. С ним вообще было тяжело общаться. Как будто это он жил где-то на другой планете, а не в соседнем городе. И свою голубизну мальчишка преподнес ему пафосно, с вызовом. Типа удивил. После двух лет жизни на Венге. А Дэйниш… Тот парень рядом с ним, Эйнри, кажется, он ведь его обнимал. Но потом расцепились. Интересно, неужели, чтобы его не шокировать?

— Блондин, который стоял рядом с тобой, зеленоглазый такой — твой любовник?

Дэйн в это время пил минералку и чуть не подавился. Откашлялся.

— Нет, я с ним просто сплю. И со вторым тоже.

Дайнис с интересом взглянул на сына. Улыбнулся. Тот тоже улыбнулся ему в ответ. Сначала настороженно, потом искренне.

— На самом деле, да, можно сказать, что любовник. Но не постоянный. Обычно я с госпожой, то есть с Айрин…

— Называй так, как тебе удобней. После двух лет жизни с твоей матерью я ее тоже называл не по имени.

— Странно, я больше всего переживал о том, что ты обо мне подумаешь… Из-за Эйнри и остальных, и из-за того что я совсем-совсем местный… — Дэйниш посмотрел отцу в глаза, как бы уточняя, что у них на самом деле все нормально.

— Ну и зря! Я же сюда не на неделю в отпуск приезжал. Месяц из рук в руки, потом твоя мать, девять месяцев ее беременности и потом весь твой первый год с вами, с тобой. И только когда понял, что никак не заберу, только тогда сбежал. Думаешь, после того как я прожил здесь два года, ты меня чем-то удивишь? И насчет того, что ты совсем-совсем местный, льстишь себе нещадно. Надеюсь, ты понимаешь, что до местного идеала покорной игрушки тебя ломать и ломать.

— Это если мы про обычный гарем, а у госпожи… Она нас балует.

— Ну и отлично. Я видел здешние идеалы, и просыпался в холодном поту, представляя, что тебя вырастили таким же. Меня теперь беспокоит судьба внука и твое тридцатилетие.

— Ну раз у меня дочь, значит на спокойную старость я себе уже заработал… А насчет сына… Госпожа собирается рожать или здесь, или вообще улететь с планеты. И отдать мальчика своим родителям.

— То есть, я смогу помогать им растить внука?

— Да, думаю госпожа будет только рада. А мы всей толпой будем растить сына Эйнри.

— Как вижу… — Дайнис развеселился, — ,в старину дети полка были. А у вас сын гарема…

Настроение, и так хорошее, сделало еще скачок вверх. Сына ему вырастить не удалось, но судьба сжалилась и дает ему второй шанс. Внука.

Тут пришло сообщение от Айрин, что ресторан они нашли и ждут их на том же месте, где расставались.

* * *

Лейхио действительно пошел в бордель. Снял смуглую, кареглазую, черноволосую, тонкую как тростинка, девушку. И за последующие три часа оторвался за все предыдущие тридцать лет. В договор входили элементы насилия, но так, чтобы не оставалось следов на теле. Следов на теле он не оставил. Но когда уходил, обессиленная девушка жалобно простонала: «Ты еще придешь?». «Постараюсь, красавица!» — а что еще он мог ей ответить?

* * *

Айрин с Эйнри, обнявшись, гуляли по Космопорту, заглядывая в различные увеселительно-кормительные заведения. Эйн краем глаза выискивал похожие парочки, присматриваясь внимательно к тем, где мужчина был в форме. Ну, или у него на лбу стоял невидимый штамп «инопланетник». В целом, по поведению парочки инопланетиков мало отличались от местных пар любовников, когда один из пары сильно старше другого. Как у них с Вилайди, например. Другое дело, что сами инопланетные мужчины чем-то неуловимым отличались даже от него и Лейхио. Вернее, правильнее было бы сказать, что это они с Лейхио, при всей своей наглости и избалованности, чем-то неуловимым отличались от инопланетников. И Эйн никак не мог уловить, чем конкретно. Наверное, это было где-то на уровне энергетики, какое-то излучение силы и уверенности в себе.

Проходящая мимо группа парней в форме подозрительно оживилась при виде Айрин.

— Эй, лапулечка, зачем тебе местный? Иди к нам!

Девушка инстинктивно прижалась к брату покрепче. Эйн спокойно оценивал обстановку. Всего семь. Лицо изуродовать успеют. Крайний справа — не противник. Его вывести первым, потом нейтрализовать того, что с кольцом в ухе, белобрысого, у него костяшки пальцев сбиты, значит, дерется часто. Ну и потом двоих возле него, чтобы не мельтешить…

На плечо легла сильная рука. Эйнри бросил вбок короткий взгляд — здоровый мужик, конечно, и, главное, подкрался-то как незаметно, зараза. Но движений никаких агрессивных не делает. Группой поддержки быть собрался, что ли?

Незнакомый мужчина ободряюще подмигнул:

— Расслабься. Ты этих молокососов сделаешь и один, но если что — вдвоем оно веселее. А лучше вообще без драки, — и уже парням: — Салаги! Что б вам один день прожить в том аду, в каком он живет всю жизнь!

Парни замялись:

— А мы чего? Мы просто к девушке… Зачем ему наша девушка?

— Девушка с ним, значит она его.

— Крис, — парни явно знали этого мужчину, хотя он и был без формы, — ну ведь она не местная, а он местный. Еще б понятно было, если бы наоборот. А так…

— Вот вас не спросили! А ну, брысь отсюда, пока он вам мозги не вправил.

Драчун со сбитыми костяшками пальцев аж подпрыгнул.

— Ты думаешь, этот (презрительный кивок в сторону Эйнри) лучше дерется, чем я?!

— Уверен, Екки. Не думаю, а уверен. Ты дерешься ради удовольствия, а он — чтобы выжить и отвоевать себе ступеньку в иерархии, — и уже Эйну: — Ну что, парень, готов показать салажатам, как надо драться?

— По лицу пусть не бьет…

— Договорились. И ты тоже! — Екки принял позу боевого павлина, которому до победы один удар.

— Само собой, — Эйнри нежно подтолкнул Айрин к стене здания и замер, как хищник перед прыжком.

Крис махнул рукой: «Начали!».

Минуты не прошло, как белобрысый лежал на земле с заломленными за спину руками.

Оглушительная тишина. Потом что-то похожее на «у-ух ты…». Непобедимый драчун, отряхиваясь, с изумлением поглядывал на Эйна.

— Я тут местных видел достаточно часто, они вообще драться не умеют.

— Ты любимчиков комнатных видел. Им драться не положено, они по-другому свою защиту отрабатывают.

— То есть, таких как ты сюда просто не пускают?

— Почему же. Пускают. Документы в руки и в бараки, за грузом. А по ресторанам нас не водят.

— Екки — парень протянул Эйну руку.

Тот замер, вопросительно посмотрел на Криса, потом тоже протянул руку:

— Эйнри.

— Если кто будет приставать, скажи что завалил меня и тебя обойдут стороной, — самоуверенность била ключом, но если парень и правда любил подраться, то его наверняка знал весь космодром.

— А вы не порекомендуете нам хороший ресторан? Где вкусно накормят и интересно развлекут меня, трех парней из местных и одного гостя планеты, лет так слегка за сорок? — Айрин решила, что уже можно напомнить о своем существовании.

Крис знал и объяснил, как добраться до цели. Девушка поблагодарила, посмотрела на часы, ойкнула, отправила сообщение Дэйнишу и потащила брата к месту встречи, прощаясь уже на ходу. Вдруг Эйн резко затормозил:

— Крис, а как ты понял, что я из тех, кто умеет драться?

— По твоему поведению, парень. И по тому, как ты себя вел до этого. «Комнатные собачки» девушку за талию, да еще так естественно-непринужденно, как ты, обнимать не будут. Они и здесь ходят глаза в землю и на два шага сзади…

— Но если бы я был со своей хозяйкой, то шел бы точно так же.

— Нет, парень. Ты бы просто шел на два шага сзади. Прогулочным шагом и заложив руки за спину. Проникнись разницей!

— Проникся! Приятно было познакомиться!

И Эйнри рванул догонять свою госпожу.

* * *

Дэйниш проводил все дни на территории Космопорта, с отцом. Эйнри познакомил Лейхио с Екки и Крисом, и они тоже не скучали. Айрин работала переходящим знаменем. То болтая с Космопортовской молодежью, сидя между своих мальчиков. То общаясь с Дайнисом, сидя на руках у млеющего от счастья Дэйниша. Их тоже познакомили с Екки и компанией. Дайнис и Крис даже умудрились замутить какие-то общие дела. Дэйну пришлось тоже подраться с Екки, чтобы быть принятым Космопортовской элитой. Победа далась ему не так быстро и не так красиво, как Эйну, но все же «непобедимый» драчун и в этот раз оказался на земле с заломленными руками. Возмущению Екки не было границ.

Мало того, что его победили в драке два раза подряд, так еще и сделали это местные жители, которых он раньше считал неженками и хлюпиками.

Когда Екки начал ходить кругами вокруг Лейхио, оценивая, сможет ли он отыграться на нем или их драка будет последним гвоздем в кресте над могилой его имиджа, хитрый Лей сразу сказал, что он не дерется. Ну вот совсем-совсем не дерется. Пацифист он, убежденный. Эйнри, услышав, чуть чаем не подавился. Но промолчал.

Когда Дайнису пришло время улетать, взгрустнулось всем. Ребята за эту неделю привыкли к хорошему, и вновь возвращаться от ворот сказки в реальную жизнь, пусть она у них и в три раза круче, чем у большинства, не хотелось. К тому же, вот-вот надо было ехать в Джордан, а это равноценно переходу из кипятка в лед. Ничего себе такой контрастик…

Айрин тоже радовалась тому, как расцвели ее мальчики. Иногда она мечтала о том, как было бы здорово жить с ними на другой планете. А пока она продумывала аферу по возвращению Вилайди статуса обычного раба. Как правильно заметила учитель, ничего невозможного для нее не было. Но сначала надо было получить диплом об окончании обучения.

Глава 9

2 тайя 327 года.


И вот наступил «долгожданный» месяц тай. Второе тая. На второе число был запланирован отъезд в Джордан. Заказано летающее такси, собраны сумки, расцелованы Вилайди и Лейхио. Расцелован даже Сайни, тоже пришедший проводить свою госпожу. И вот Эйнри и Дэйниш объясняют Лейхио последние «Это нужно будет сделать обязательно…» и«…это было нужно сделать вчера». И«…а эта бумажка лежит в такой синей папке, она не подписана, но ты сразу поймешь, что это она, потому что остальные не такие», и «Файл называется странно, но у него размер самый большой, ты по размеру сортируй»…

А Айрин просто сидит и волнуется. Еще не боится, но уже думает над этим. В принципе, всегда можно сослаться на беременность и переждать еще год. Наверное, это было бы правильнее, чем на двадцатой неделе ехать в лагерь укрощать малолетних мальчиков. Срок-то уже не маленький, заметно даже невооруженным глазом. Они там шевелятся внутри, так смешно это ощущать! А вчера все мальчики по очереди клали руки ей на живот и получали ощутимый пинок изнутри. И лица у всех были такие… Такие… Правда, когда это делает Дэйниш, дети, наоборот, затихают. Дэйн сначала переживал, а потом успокоился: «Зато я могу продолжать спать, обнимая вас.» И сделал для себя очень лестный вывод: «Значит, они меня выделяют из всей нашей компании».

Лекарь сегодня утром изучил ее всю и дал добро на поездку. Так что проблем быть не должно. У детей. А вот у нее самой…


План пребывания в Джордане был такой.

Сейчас там нет будущих выпускниц Лагеря госпожей, они приезжают сдавать экзамены с середины тайя, в начале недели. Чтобы неделю отлавливать нарушителей. Ее первая задача будет такой же. Неделю на отлов. Чем больше поймает, тем выше оценка. Ее мальчики будут ходить вместе с ней, и негласно им разрешено подсказывать.

В конце недели ей будут выданы трое нарушителя порядка за неделю из выпускников. Скорее всего из тех, кого она же и выловит. Но могут подкинуть кого-то другого. Тут будет определять учитель. Идея второго задания в том, что всем троим будут полагаться разные наказания, и она должна будет продемонстрировать и то, что может владеть разными инструментами, и что вообще психологически готова наказывать виноватых. Как раз именно тест на эту готовность она и сдавала своему учителю. Готовность наказывать и умение работать с инструментом.

А на третье ей, по правилам, выдается один из учеников последнего или предпоследнего года. Из тех, чье обучение оплачивало государство, но он совершил какой-то проступок или завалил один из экзаменов, и теперь вместо выпускника, окупающего все расходы с лихвой после продажи на рынке, государство получает обычного наложника. Его продажа тоже окупит все расходы, но не с такой выгодой. Поэтому государство злится и стервенеет, исходя из убеждения, что «кашу маслом не испортишь». И на таких несчастных обучают молодых госпожей искусству ломки. Обычно количество молодых госпожей в несколько раз превышает количество изгнанников из Джордана, поэтому учителя часто приводят материал для обучения с собой. Ведь опытным мастерам часто отдают рабов для воспитания. Шоу результатов такого обучения Айрин уже имела честь видеть в городе и глаза того парня еще иногда тревожили ее сны. После этой поездки у нее будет свой, личный «результат». Если не повезет, то ему будет пятнадцать-шестнадцать лет, и все мечты и планы этого «результата» совсем недавно скатились под откос, с треском ломаясь в щепки. Хотя может не повезти еще больше, и это окажется тринадцати-четырнадцатилетний мальчик, чья госпожа посчитала, что он ленив, нагл и непочтителен.


Третье задание пугало Айрин. Первые два просто чуть беспокоили. Она верила, что справится. Но вот последнее… Она будет работать сначала в паре с учителем, а потом ей придется взять инициативу на себя. Учитель будет рядом, следить чтобы все шло нормально. Но все равно страшно. А, самое главное, сможет ли она потом оставить этого ребенка? Если он будет ничейный и впереди у него будет рыночная стена и торги?

Во двор приземлилось летающее такси. Автопилот выбрал для места посадки прямо точно точку центра. Идеальный машинный разум.

Айрин в последний раз прижалась к Лейхио, боясь признаться даже самой себе, что именно с ним ей было бы спокойнее всего перенести этот запланированный кошмар. Его цинизм и наглость идеально защитили бы ее.

Парни уже затащили в такси сумку с вещами. И Дэйниш колдовал над автопилотом, выискивая в списке пунктов назначения «Элитный Лагерь для обучения мальчиков-подростков Джордан». Айрин как-то попыталась выяснить, почему именно Джордан. Оказалось, что это первые буквы от фамилий преподавателей, работающих в Лагере в год его основания. Они долго экспериментировали и пришли к выводу, что такая комбинация букв им наиболее симпатична.

Уже сидя в такси, девушка вдруг осознала, как изменилось ее мировоззрение за эти несколько месяцев. Ее уже не шокирует перспектива неделю бродить по лагерю и практически шпионить за мальчишками, подставляя их под плетки преподавателей, чтобы самой просто получить хорошую оценку. Ее даже не шокирует, что придется, используя различные инструменты, наказывать малолетних подростков! Да чего уж там, она, правда, обливаясь в душе крокодиловыми слезами, от души поглумилась над телами двух своих любимых мужчин только для того, чтобы пройти тест. Сдать зачет. Правильно Эйн матерился громко и выразительно. Эта планета развращает ее и будит в ней генетическую память по женской линии. Которая, как оказалось, не так уж и далеко спряталась.

Парни сидели у нее в ногах и перешептывались о чем-то своем.

Как только Айрин соизволила вернуться от размышлений в реальность, оба затихли и замерли, смотря на нее.

Лицо Дэйниша немного взволнованное — наверное, переживает за малышей. Надо бы его успокоить.

— У меня все нормально и я отлично себя чувствую, мальчики!

— Ага, — скептически выдал глубокомысленную фразу Дэйн.

— Серьезно, все нормально. Я жутко трушу в ожидании третьего пункта экзамена, но до него еще неделя и уж соберусь как-нибудь с силами. Все-таки, не только для себя стараюсь…

— Ага, — повторил все с тем же скептицизмом Дэйниш.

— Госпожа, Дэйн хочет обратить ваше внимание вот на это выражение лица у некой особы, утверждающей, что у нее «все нормально, все в порядке, все отлично»…

И Эйнри протянул Айрин зеркало. Там отражалась девушка с испуганными глазами и общей паникой на лице. Понятно, что парни ей не верят. Посидела, полюбовалась, понастраивала интерфейс.

Через полчаса к воротам лагеря подошла вполне себе приличная госпожа, со скучающе-бесстрастным взглядом. За ее спиной стояли два красивых высоких парня, справа — блондин, слева — экзотика черноволосая. Эффектное, должно быть, было зрелище, раз даже ко всему привычная охранница не сразу подошла, а сначала на несколько секунд замерла.

— Вы Айрин Вайнгойрт? Рады приветствовать вас в качестве гостьи в нашем лагере.

Женщина распахнула ворота, посторонилась и проводила тройку восхищенным взглядом. Все в лагере были предупреждены, что к ним приедет сдавать выпускной экзамен девушка, выросшая на другой планете, со свитой. Поэтому ожидалось что-то напуганное, наивно-восторженное, с избалованными наглыми рабами. Рабы у нее, конечно, не покорные лютики, но взгляды в землю, расстояние четко в два шага, не придерешься! Таких выдрессировать менее чем за полгода — это ж какой талант иметь надо!

Административное здание лагеря находилось в центре территории. Остальные постройки возводились по кругу от него. Сначала жилые корпуса, потом спортивные площадки, а вдоль забора лагерь окружал лес, с лучами-дорожками.

Тройка прошла по лесу, потом мимо полян для игр с мячами, спортивных площадок и жилых корпусов. У входа в здание администрации их встретила следующая охранница, уже предупрежденная первой. Она пристально изучила Эйнри и Дэйниша и тоже не нашла к чему придраться. Вот спинным мозгом чувствовала, что непростые рабы, с характером, но ведут себя на «отлично». Девочке можно только позавидовать. И внешне удались, и дрессировка идеальна.

— Госпожа Айрин Вайнгойрт, рады приветствовать вас гостьей в нашем лагере.

Один из рабов, блондин, стрельнул в нее глазками, быстро, взгляд ей в лицо и тут же снова вниз, но аж мурашки пробежали по коже. Охранница сообразила, что забыла отойти в сторону. Как только она сделала несколько шагов к стене, девушка и ее свита вошли в здание.

— Вас ждут на третьем этаже, в 325 кабинете.

— Благодарю! — голос без интонации и легкий кивок головой. Ну и стерва! Зачем ей экзамены сдавать? У нее на лице диплом с отличием проштампован.

Троица пошла к подъемнику. Дэйниш, зашедший последним, нажал кнопку «3». У лифта их встретила охранница этажа, пробурчала быстрое: «рады приветствовать вас гостьей в нашем лагере» и махнула рукой в сторону коридора налево. Проходящие мимо женщины замирали и провожали тройку восхищенными взглядами. Эйнри развлекался тем, что нарочито медленно изучал их ножки от туфель или высоких сапог до бедер, потом быстрый взгляд от бедра, мимо груди, до лица и потом сразу снова в пол. Поймать и придраться не к чему, но этот взгляд вводил женщин в еще больший ступор. Дэйн, наблюдая, как хулиганит друг, старался скрыть улыбку. Тень улыбки на лице такого экзотического красавца — дополнительные полминуты шока у несчастной, которая только что спешила по своим важным делам. Хорошо, что нужный кабинет находился не очень далеко от лифта, а то работа на этаже была бы парализована минут на пятнадцать, точно.

Айрин видеть спиной, что именно вытворяют ее мальчики, конечно, не могла. Но зато могла наблюдать результат — лица женщин, замирающих и внимательно смотрящих то на правого, то на левого. Проходя мимо очередной статуи, девушка не выдержала:

— Надо было еще кожаные штаны на Дэйниша надеть, с той милой футболочкой.

За спиной раздались подавляемые изо всех сил смешки.

Наконец цель достигнута. Кабинет для регистрации гостей. Парни встают по обе стороны от двери. Айрин заходит.

— Добрый день, я — Айрин Вайнгойрт.

— Добрый день. Мы рады приветствовать вас в нашем лагере. Сколько человек вас сопровождает?

— Двое, личный раб и муж.

Женщина, заинтересовано подняла бровь: «Пусть зайдут.»

Айрин нажала на синюю кнопку часов. Дверь тут же открылась, и в комнату вошли двое ее мужчин. Глаза в пол, сделали несколько шагов по ковру и встали на колени, оба.

Женщина вышла из-за стола, подошла к парням поближе. Потянула руку к Дэйнишу, вопросительно посмотрела на Айрин. Девушка кивнула, давая согласие. Не та причина, чтобы качать права.

Убрав волосы с лица Дэйна, женщина замерла, любуясь редкой для этой планеты красотой.

— Посмотри мне в глаза, раб.

Дэйн выполнил приказ, хотя на слове «раб» губы у него чуть дернулись. Это не скрылось от опытного взгляда.

— Не нравится, когда называют рабом, раб?

Идеально спокойное лицо, без всякого выражения, отрешенный взгляд в никуда.

— Моя госпожа редко так меня называет, но правда не может нравиться или не нравиться, госпожа. Я помню свое место.

— Отлично. А я помню тебя, Дэйниш. Ты был одним из лучших наших выпускников. И… Я сочувствую твоей потере. Очень рада, что ты хорошо устроился и уже успел помочь продолжить знатный и древний род своей новой госпожи.

— Спасибо, госпожа.

Женщина перешла к Эйнри. Приказала ему поднять глаза. Тот сразу отреагировал спокойно, поэтому придираться было не к чему.

— Пропуска на вас и двоих сопровождающих выписаны еще неделю назад, — женщина протянула Айрин три карточки-пропуска, почти таких же, как в Космопорте. — Ваш номер сорок девять в шестом жилом корпусе. Успешной вам охоты!

— Благодарю!

И троица двинулась в обратный путь. Игривое настроение у Эйнри пропало, так же, как и желание улыбаться у Дэйниша. Правда, когда они вышли из здания, шкодливость у Эйна снова начала повышаться. Айрин отметила это по лицу проходящей мимо девушки ее лет, сыгравший в игру «хлопай ресницами и взлетай». Конечно, можно было предположить, что это реакция на Дэйна, но что-то подсказывало, что завешенное гривой черных волос лицо мужа не могло вызвать такого эффекта. А вот чьи-то зеленые нахальные глазки — запросто. Девушка проводила Айрин завистливым взглядом. Они не были знакомы, так что поиграть в эти красивые игрушки ей не удастся.

Номер представлял из себя большую комнату, меблированную с традиционными для Венги практичностью и минимализмом: двуспальная кровать, шкаф, кресло со столиком. И, конечно, ванной комнатой. Закинули вещи в шкаф и пошли на охоту.


10 тайя 327 года.


К концу недели улов состоял аж из пятнадцати человек. Из них целых четыре Айрин вычислила лично, на остальных ей тактично помогли обратить внимание. Эйнри был прекрасен в роли охотника, каким-то особым чутьем находя парней, находящихся на грани, и Айрин оставалось только понаблюдать за ними не более получаса. Дэйниш помогал по-другому. Он, казалось, помнил наизусть весь свод правил и соответствующие им наказания. Благодаря Вилайди Айрин тоже практически наизусть выучила два тома учебника, но там упоминались только самые распространенные, а Дэйниш знал наизусть полное издание «Кодекса раба» в шести томах. Так что Эйнри находил потенциальных жертв, а Дэйниш их приговаривал. Оба парня чувствовали себя немного предателями, но такая охота входила в условия выпуска, тем более что, скоро в лагерь должны были привезти около сотни молодых и наблюдательных. И тогда всем тут мало не покажется. А после отлова пятнадцати человек остальные должны будут напрячься и начать следить за собой.

Учитель была в шоке от размера улова. В среднем за неделю выпускницы находили где-то с десяток. Пятнадцать — это был очень хороший результат. Повод для гордости.

Айрин и гордилась. Тихо. Уткнувшись по ночам в плечо Дэйнишу. А он гладил ее, всхлипывающую, по спине, шептал: «Вы не переживайте. Мы все через это проходили. Их же только накажут, отчислять не будут. Зато они теперь сядут и выучат кодекс…»

А Эйнри еще в первый вечер прогулялся по корпусу и нашел коменданта, скромно ей улыбнулся, состроил невинные глазки и получил разборную кровать и комплект постельного белья, с подушкой и одеялом. На большую кровать, к госпоже, он приползал традиционно по утрам. И тогда полусонный Дэйниш тихо сползал и уходил досыпать на место Эйна. Засыпала Айрин с мужем, а просыпалась с братом. Вот такой вот круговорот мужчин в природе.

Эйнри не утешал ее. Большую часть времени он искренне наслаждался охотой и считал, что мальки со времен его выпуска обнаглели.

Возможно, он был в чем-то прав, плотное общение с иными планетами оказывало расслабляющее влияние. И пусть инопланетников-мужчин по-прежнему держали за забором Космопорта, но у многих домов были деловые отношения с различными инопланетными компаниями, и за «Великую Стену» с успехом просачивались представители женского пола. Конечно, на Венгу старались отправлять женщин определенного склада характера, и многие из них смело могли конкурировать с той же Клаусийлией Альцейкан. Но были и другие. И они своим поведением вносили разлад в неокрепшие детские умы, и девичьи, и мальчишечьи. Дворец уже раздумывал, как быть с этой проблемой. Пока планировалось ужесточить контроль за хотя бы внешними соблюдениями «Кодекса» и рабами, и госпожами, и гостьями планеты.

В конце недели учитель предложила Айрин отметить вечером успешную сдачу первой части экзамена. Очень успешную сдачу! Заодно познакомиться с сотрудницами лагеря, и обязательно привести на вечерние посиделки своих рабов. Обязательно!

Парни от этой идеи были явно не в восторге. Дэйниш сначала категорически отказался заплетать волосы в косу и полностью занавесил челкой лицо.

— Волчонок, ты хочешь, чтобы тебя подергала за челку каждая из присутствующих женщин? Заплети косу и открой лицо — пусть смотрят. У них тогда не будет причины лезть к тебе руками.

С тяжким вздохом Дэйн занялся косой. Эйнри догадался заплести волосы самостоятельно. И надеть рубашку так, чтобы вся грудь была раскрыта. Потом подошел к другу, расправил воротник и распахнул края и его рубашки, перевязал узел, разгладил концы. Отошел на несколько шагов полюбоваться, снова подошел, стряхнул невидимую пушинку, ободряюще сжал плечо, пристально посмотрел в глаза…

— Дэйн, ну что ты разнервничался? — таким тоном, как будто сам полчаса назад не психовал, бегая по комнате, пока Айрин принимала ванну. — Мы просто посидим на ковре, посмотрим на пьяных женщин, потом заберем госпожу и уйдем.

Дэйниш обреченно смотрел в окно… Потом перевел взгляд на друга:

— Я так отвык от ощущения себя красивой вещью…

Айрин подошла сзади и обняла своего волчонка за талию. Дэйн обхватил ее руки своими и снова уставился в окно…

— Простите. Я сейчас соберусь.

— Это у тебя от длительного воздержания, не иначе, — Эйн, многозначительно и ехидно усмехнувшись, толкнул Дэйниша в бок локтем.

На самом деле пару раз за неделю они тихо ночью развлеклись на полу, стараясь не разбудить Айрин. Девушка старательно делала вид, что им это удалось. Последний месяц она не хотела ничего, кроме объятий и поцелуев. Парни давно уже поняли это, но у Эйнри был Вилайди, а у волчонка… Так что пусть хоть сейчас. Здесь. Правда все равно тайком, ночью, тихо.

Дэйниш, тоже усмехнувшись, обернулся лицом к Айрин и поцеловал ее. Потом провел легонечко пальцем по ее скуле. Вздохнул…

— Ну, вроде бы мы оба готовы.

— Все же надо было взять твои кожаные штаны…

* * *

Посиделки с чаем и коктейлями проходили в столовой. Первое, что увидела девушка — обреченно сидящих на полу, вдоль стены, мальчиков. Некоторые были из ее улова, каких-то она просто видела и запомнила, были и незнакомые даже визуально. Мальчиков было много, больше двадцати точно.

Напротив, вдоль другой стены, стоял большой накрытый стол. С фруктами, пирожными и бутербродами. А также пустыми бокалами, бутылями с чем-то явно алкогольным и кувшинами с водой и соком. По залу передвигались или стояли и разговаривали женщины, много женщин. Начиная от возраста Айрин и старше.

— Ну вот, что-то подобное я и ожидал… Здесь, Дэйн, всем не до нас с тобой.

Несмотря на успокаивающий смысл фразы и попытки схохмить, голос у Эйнри слегка похрипывал, как всегда, когда он волновался. Дэйниш просто схватил свою госпожу за руку, хотя и продолжал стоять за ее спиной.

К ним, стуча на весь зал каблуками, шла учитель Айрин. В черных шелковых брюках и белой рубашке с кучей рюшек. И в сапогах на высокой шпильке. От талии наискось через бедро шел красивый ремень с креплениями, на котором висели плетка с ручкой-анфаллосом, стек-фаллос в красивом чехле и тонкий трехгранный стилет. Дэйниш сжал руку девушки еще сильнее.

— Я рада, что ты решилась посетить нашу маленькую вечеринку. Заодно сдашь и вторую часть экзамена, в компании. Вместе же веселее, правда?

Айрин почувствовала, что ее мозг как бы сдает управление, расслабляется, ей хочется идти за этой красивой и уверенной в себе женщиной и делать все, что она скажет.

— Да, конечно, учитель!

Рука Дэйниша сжимает ее руку еще сильнее, становится больно, и эта боль возвращает ей контроль над разумом. Но она не решается показать это учителю. Чтобы успокоить мужа, девушка нежно поглаживает его ладонь большим пальцем. Тот сразу расслабляет хватку, но руку не выпускает.

— Вот и умница! Пойдем со мной, я познакомлю тебя с моими подругами.

Айрин послушно идет, но уже сама крепко держится за руку Дэйниша. Это ее якорь, связка с реальностью. Хотя, наверное, было бы проще сдать вторую часть находясь частично не в себе. Но она отвечает за своих мальчиков. Здесь на них найдется слишком много желающих. Вот, уже слетаются, как бабочки на огонь.

— Дорогая, представь нас!

— Айрин.

— Эйсивилия.

— Дорогая, представь нас!

— Айрин.

— Клементийлиона.

— Дорогая, представь нас….

Через некоторое время имена женщин стали путаться в голове Айрин, все начинало потихоньку путаться. Даже рука Дэйниша уже не помогала, хотя парень и сжимал ее уже снова до боли. Правую руку захватил Эйнри. Он нажал на какую-то очень болезненную точку между большим и указательным пальцами, в голове снова наступило прояснение. Обе руки тут же отпустили.

Учитель настороженно посмотрела Айрин в глаза, та ответила преданно-щенячьим взглядом. Представления, наконец-то, закончились.

— Дорогая, можно нам поиграть с твоими рабами? — женщина средних лет, уверенная и наглая, сначала она посмотрела на учителя и получила от той быстрый утвердительный кивок. Если бы ее разум продолжал вращаться и крутиться в других плоскостях, девушка не обратила бы на этот кивок никакого внимания. И даже сейчас она чуть не ответила согласием. Но тепло мужа, мгновенно схватившего ее за руку, остановило почти уже вырвавшееся «Да».

— Нет, извините, у меня ужасно собственнический характер. Ни своим мужем, ни своим братом, являющимся моим личным рабом, я ни с кем не делюсь.

— А до нас доходили слухи, что братом ты все же поделилась… — женщина не смогла скрыть своего изумления от отказа, но быстро сориентировалась.

— Да, я отдала его в мужья своей подруге и соседке, но он при этом продолжает жить со мной. Мы заключили сделку. И, надеюсь, слухи донесли вам, что я забираю сына своего раба себе? Я очень-очень жуткая собственница.

— Что ж, жаль. Мы бы их не обидели, уверяю! Мальчики бы получили удовольствие, вспомнили юные годы. Они ведь оба закончили Джордан, правильно? Вот этого темненького я очень хорошо помню.

— Мы все его очень хорошо помним, — хихикнула еще одна из женщин, помоложе. — Жаль, что очень редко удавалось найти причины для его наказания. Но для нас это было просто делом чести, и мы наказывали его сразу всем педагогическим составом.

Айрин поняла, что умеет ненавидеть. До этого она сомневалась в своих способностях испытывать столь сильное чувство. Но как только она представила юного Дэйни — ее волчонка! — которому пришлось выучить наизусть шесть томов «Кодекса», только бы стать идеальным воспитанником, сразу зубы издали скрежет и руки сжались в кулаки. Пальцы мужа успокаивающе погладили ее руку.

Учитель уже некоторое время задумчиво смотрела на девушку.

— Ну что ж, раз наша новая знакомая не желает делиться своими рабами, давайте все развлечемся с нашими!

— Да, давайте начнем!

— Но для начала пусть наша гостья выберет из них троих, чтобы наглядно продемонстрировать нам не только свое потрясающее теоретическое знание «Кодекса», но и умение выполнять рекомендации оттуда на практике.

Все радостно захлопали, закивали, некоторые подняли вверх бокалы с коктейлями, в знак согласия.

Учитель сделала приглашающий взмах рукой в сторону стены, вдоль которой сидели мальчики. Мальчики еще младше, чем Вилайди. Мальчики, которых парализовывал страх, когда после совершения явной или не очень явной оплошности вдруг к ним подходила девушка и спрашивала имя и группу. Несколько из этих мальчиков сейчас испуганно прижимались своими худенькими спинками к стене, сидя на пятках. Как только Айрин двинулась в их сторону, все сразу выпрямились и, продолжая стоять на коленях, опустили головы в пол. По какому принципу выбирать из этих детей себе три жертвы?!

Девушка протянула руки назад, схватила своих парней, и быстро сжала и расслабила хватку на их руках. Давая понять, что именно так надо подсказывать ей, помогая с выбором. Очередной раз убедилась, что у нее очень сообразительные мужчины. Пройдя вдоль ряда стоящих на коленях мальчишек она получила от них несколько легких пожатий, отметила двоих, на которых пожатия с обеих сторон совпали. Прошлась вдоль ряда обратно. Тех четверых, которых выбрали оба ее мальчика, подняла с колен и поставила рядом с собой. Задумчиво осмотрела. Одного из них она не хотела наказывать ни за что. У него был взгляд затравленного щенка и слезы в глазах. Наверное, парни выбрали его из жалости, чтобы он не достался этим грымзам. Но ей сейчас эгоистически важно собственное спокойствие. Остальные трое радовали глаз, как будущие жертвы. Одного из них она поймала собственноручно. Когда Айрин спрашивала его имя, он, отвечая, смотрел ей в глаза и только столкнувшись со взглядом Эйнри опустил голову. Такой — не забывается. Как он смог столько лет здесь продержаться, удивительно?! Правда, сейчас мальчик был сама покорность. Двоих других она не знала, но в них тоже чувствовался негнущийся стержень. Выживут. И совесть ее будет мучать по минимуму. Тем более, все трое выглядели на свой возраст, а не младше.

Вспомнить бы еще, что там натворил этот ее личный наглец…

— Дорогая, а почему ты отказалась наказать этого чудного ребенка? — учитель поманила пальчиком напуганного щенка обратно.

— Насколько я помню, положено наказать троих…

— Поскольку ты превысила среднюю норму по охоте за нарушителями, думаю, будет честным позволить тебе превысить лимит наказываемых.

Ну и как, КАК вежливо сказать ей, куда она должна пойти со своей честностью?!!

— Этот детеныш тоже твой, дорогая. Ему полагается сорок пять ударов плетью, самое простое наказание.

— Вот этот, — учитель взяла за ухо ее улов, — заслужил хороший анальный секс с помощью анфаллоса, какого-нибудь ребристого, потолще и без смазки. У нас богатая коллекция, я тебе дам выбрать подходящий.

— Вот этот (про себя Айрин мысленно его назвала «мальчик с мушкой», у него на щеке, ближе к губам, была небольшая родинка) заслужил секс со стеком. Не уверена, что ты сможешь довести его до оргазма, так что давай просто на количество движений, скажем, тридцати будет достаточно.

Мальчишка испуганно сглотнул, ноги у него медленно подкосились и он опустился на пол, на колени. Молча.

— Хорошо, уговорил, сорок движений стека.

Эйнри одной рукой приподнял парнишку за волосы с колен и поставил нормально. Чтобы не выпросил еще.

— А вот этот звереныш, — в голосе учителя появились нотки удовлетворения и предвкушения, — должен будет вытерпеть, специально привязанный, пятьдесят ударов флоггером, а потом кончить без помощи рук в течение трех минут.

Да, практически все виды наказаний девушка уже проделывала со своими мальчиками. Единственное, флоггером поиграть так и не пришлось. У нее для этого есть Эйн.

— А могу я использовать помощь своих рабов?

Учитель задумалась. Потом посмотрела в сторону подруг. Те тоже пожимали плечами или задумчиво крутили в руках бокалы.

— Если бы это было наказанием для них, вопросов бы не было. Но они ведь будут помогать тебе добровольно?

— Не думаю, что с радостью, но добровольно, да. Просто сейчас у меня может не хватить сил выдать сорок пять ударов плетью без перерыва. Когда мои мальчики недавно заслужили такое же количество ударов, оба одновременно, я выдала им плетку и флоггер, и они наказали друг друга.

Женщины продолжали задумчиво переглядываться.

— Мне кажется, наиболее правильным будет такое решение. Ты начинаешь наказание, показываешь нам, что умеешь обращаться с инструментом, а потом, устав, зовешь на помощь своих рабов. Все согласны?

Все выразили свое согласие различными движениями, жестами и словами.

— А теперь осталось пойти посетить нашу коллекцию инструментов и выбрать необходимые. Прошу за мной, дорогая.

Девушка и ее эскорт двинулись вслед за женщиной. Коллекция хранилась в соседнем помещении. Выбранный с помощью учителя анфаллос вызвал в Айрин уважительную нервную дрожь. Представлять эту штуку в теле мальчика ей не хотелось абсолютно. Она даже вспомнила, что он совершил. Этому была красная цена — тридцать ударов плеткой.

— Скажите, учитель, а тот мальчик, для которого предназначено вот это мощное орудие, Юйлайнэ, кажется? Что он сделал? Ну, кроме того, за что его поймала я?

— Юйлайнэ? Да ничего серьезного… Это наказание в целях профилактики. Уж больно он последнее время вызывающе себя ведет. Когда раб начинает забывать свое место, задача хорошей заботливой госпожи напомнить ему, кто он есть. Тем более у Юйлайнэ особый случай, его обучение оплачивает не родная мать, а мать его будущей жены. И она очень просила максимально выбить из мальчика все лишнее. Так что профилактику мы ему устраиваем чуть ли не ежемесячно. Но что-то результат не радует. Вот твой муж всего год побыл объектом особого внимания преподавателей и смотри какой идеальный мальчик получился, — учитель, обернувшись, потрепала Дэйниша за волосы, и тот покорно стерпел, не поднимая глаз. — Будет очень жаль расстроить старшую госпожу одного из самых древних родов Венги. Она ведь может потребовать компенсации убытков.

Входя в зал Айрин увидела, что у отобранных для нее мальчиков крутятся несколько женщин. Одна из них стояла возле «мальчика с мушкой», поддерживая кувшин, из которого тот пил, и, похоже, не совсем добровольно.

«Звереныш», на котором ей придется впервые опробовать на практике свои теоретические познания в области порки флоггером, был зажат между двумя девушками чуть постарше Айрин.

Подавив желание грубо выкрикнуть что-то похожее на «Брысь все от моих мальчиков!», Айрин вопросительно посмотрела на учителя.

— Что они делают с предназначенными мне рабами?!

— Ну, с Айугийсти девочки просто развлекаются. А вот Киайинурэ поят мочегонным, чтобы уретральный секс доставил ему еще большее удовольствие.

Девушка про себя матюгнулась так заковыристо, что даже сама покраснела.

В это время двое мальчиков из приговоренных к сегодняшним развлечениям втащили специальную скамейку для наказаний. Поставили ее в центре зала и снова сели у стены.

Запуганный мальчонка с трясущимися ручками и губками обреченно двинулся к месту наказания, разделся. Испуганно замер и обернулся. Учитель Айрин поощряюще кивнула: «Ложись, ложись. Умница!». И сделала девушке приглашающий жест рукой:

— Вперед, дорогая! Приступай. Он в твоем распоряжении.

Сорок пять ударов… Самое простое наказание?! Тут спины-то нет…

Эйн встал у девушки за спиной.

— Пятнадцать через пятнадцать, хотя по таким косточкам лучше двадцать через пять, но нельзя.

Потом, вложив в руку Айрин флоггер, обхватил его вместе с ней, несколько раз показал ей, как правильно делать замах. Потом отошел в сторону и встал рядом с Дэйнишем и остальными.

Девушка отсчитала пятнадцать ударов, тут же почувствовала у себя за спиной дыхание брата, который поменял ей флоггер на простую плетку-трехвостку.

— Замах слабее, чем вы обычно делаете, и расстояние ударов подальше друг от друга, не бейте в одно и то же место, у него кожа очень тонкая.

Еще пятнадцать ударов. Брат снова поменял инструмент в ее руках. Еще пятнадцать ударов. Все!

Мальчик, тихо поскуливая, сполз со скамейки.

На его место подошел Юйлайнэ. На лице попытка изобразить безразличие, но взгляд выдает. Боится. Когда увидел в руках Эйна то, что должно войти в него, сглотнул от страха и глаза у него стали в два раза больше. Пока мальчик раздевался, руки его заметно тряслись, узел рубашки с первого раза не дался, потом совсем перепутался… Дэйниш подошел и помог ему раздеться. Мальчишка благодарно уткнулся ему в грудь. Потом лег. Зажался так, что даже лопатки на спине оказались сведены от напряжения. Дэйниш зафиксировал его так же, как и для межягодичной порки.

Эйн незаметно вложил девушке в руку маленький тюбик: «Смазка с обезболивающим и вейжэ, одна доза. Выдавливайте все, госпожа.» Выдавила. Пустой тюбик так же незаметно вернула брату. Аккуратно пальчиками начала расширять проход. Ничего не получается. Стоящий за спиной Эйн сквозь зубы прошипел: «Тля!».

— Юйлайнэ, малыш, расслабься, все будет хорошо! — девушка начала ласково гладить мальчика по спине легкими массирующими движениями. Нежно шею, чуть посильнее плечи, круговыми движениями всю спину… Проскользнула и добралась до груди, нашла соски, погладила их. Спустилась, лаская, от подмышек до бедер, проскользнула снова к животу… Ниже… Бедра мальчишки уже готовы были двигаться ей навстречу, насколько позволяли веревки. Один палец, два, три… Можно попытаться вставить анфаллос. Мальчишка медленно насадился на него сам, практически полностью. Вынула, вставила, вынула, вставила… На четвертом или пятом цикле Эйн сменил ее и бедра мальчишки значительно оживились. Через некоторое время Эйна сменил Дэйниш, парнишка же бился и метался по скамейке. Еще через несколько минут все внешние признаки начали кричать о приближении оргазма. И тогда учитель подала знак вынуть анфаллос.

Юйлайнэ со всей силы несколько раз стукнул головой об скамейку. Потом затих, пока Дэйниш отвязывал его. Встал.

Фигурка у него была еще мальчишечья, черты лица нежные, почти девичьи. А вот возбужденный орган был уже вполне себе многообещающе внушителен. Но Айрин любовалась на чуть дрожащую от обиды нижнюю губку, нежный румянец щек, взгляд голубо-серых глаз, устремленный вверх, в угол зала.

— Кто тебе разрешал возбуждаться, раб?! — голос учителя зазвенел в тишине зала.

Девушка снова заковыристо выматерилась. Как она не подумала, что уж очень просто для профилактического наказания — обломать оргазм и все.

— У тебя есть две минуты чтобы успокоиться!

— Да, госпожа. Простите меня, госпожа… — щеки уже пылают, губка дрожит еще сильнее, в глазах блестят слезинки.

— Что они с ним сделают, если он не уложится за это время? — шепотом спросила Айрин у Дэйниша, как самого теоретически подкованного.

— Плетка, от тридцатника. Ему, наверное, сорокапятку выпишут. Только уже вам не отдадут, а сами развлекутся. Без разогрева флоггером, само собой.

Парнишка, закрыв глаза, пытался сконцентрироваться. Айрин старалась любоваться на его лицо, а не следить за успехами.

— Умница! Можешь одеваться и идти к себе.

Эйн тихонечко протянул мальчишке тюбик с маслом иши.

— Ты хорошо подготовился к вечеру, как я смотрю! — Айрин нервно хихикнула.

— Я знал, куда еду и зачем. И подозревал, для чего нас пригласили на эти посиделки, госпожа.

В это время учитель подвела к ним Киайинурэ. Мальчик сумел раздеться сам. Вообще, судя по его взгляду, он был где-то далеко. Безропотно лег на спину. Закрыл глаза и абсолютно расслабился.

— Правильный подход, — одобрительно прошептал Эйн, — если бы еще не впал в панику в самом начале… У меня остался еще один тюбик с обезболивающим, госпожа, но ваш учитель стоит слишком близко. Протяните руку за спину, прежде чем будете вставлять стек, и я выдавлю вам на палец.

Айрин села сверху, на ноги мальчишке, расчехлила стек-фаллос, незаметно размазала по нему смазку.

— Помните, вы не можете взять член руками, госпожа, поэтому прикажите ему возбудиться, тогда будет удобно вводить стек.

Киайинурэ приоткрыл глаза, поймал взгляд девушки: «возбуждайся, малыш». Снова закрыл глаза и выполнил пожелание. Айрин медленно ввела стек, мальчишка даже не вздрогнул. Значит, нормально все. Сама сделала все сорок движений.

Где-то на двадцатом Киайинурэ стал тихо постанывать. И явно не от боли.

— Терпи, малек, в твоем случае лучше не кончить, чем сделать это раньше выписанной дозы, — Эйнри просто брызгал успокоительным оптимизмом во все стороны.

Мальчишка учел совет более опытного человека… Но все равно мотало его по скамейке примерно так же, как предыдущее чудо.

— Тридцать пять. Если хочешь кончить, у тебя есть пять движений. Замедлить? Ускорить? В том же темпе?

— Ускорить, чу-уточку, пожалуйста… Госпожа…..

Киайинурэ повезло гораздо больше, чем Юйлайнэ. Гораздо, гораздо больше. Парнишку колотило от оргазма почти минуту.

После того как последствия такого специфического наказания были убраны, настала очередь последней жертвы.

Для Айугийсти к скамейке в углах сзади привинтили два шеста с крючками. Руки мальчишки привязали в обхват, как и у предыдущих ребят, а вот ноги приподняли и притянули каждую к своему шесту. В расслабленном состоянии он, начиная от груди, просто бы висел в воздухе, как криво подвешенный гамак. Но в возбужденном одна часть этого гамака почти касалась сидения скамейки. При ударе флоггером бедра будут делать движение вниз, а член тереться о жесткую поверхность.

— Кожу сотрет до мяса… — грустно констатировал Дэйн.

— Да, не повезло пареньку… — сочувствующе вздохнул Эйнри. — Пятьдесят ударов может и вытерпит, но кончить потом не сможет… Он потом долго ничего не сможет…

Махать по новой флоггером девушка много не стала, сделала первую десятку, а остальное уже выписал Эйн.

Когда Айугийсти встал со скамейки, стало понятно, что пессимистичный прогноз полностью сбылся. Мальчишка не плакал от боли только из-за упертости характера.

— Будешь пытаться кончить или сразу идешь ко мне и получаешь свой сорокет? — одна из женщин, очевидно, воспитатель его группы.

На оба плеча девушки легло по руке. Удерживая и успокаивая. Да, главное для нее — это ее парни. А этих мальчишек годами прессовали, сейчас прессуют и еще долго прессовать будут. А купить их всех у нее денег не хватит. К тому же впереди еще третий пункт. Он покруче всего этого будет…

Мальчишка, всхлипывая, пошел к женщине, упал перед ней на колени, лег, головой в пол. Та отстегнула от пояса плетку и размахнулась. Айрин зажмурила глаза. Полвечера стегала по мальчишечьим спинам, смотрела как это делает Эйн, и нормально все было. А сейчас, увидев лицо этой воспитательницы и оценив силу замаха, захотелось спрятаться за спины своих мужчин и плакать, плакать, плакать…

Вжи-их!

— Считай удары, щенок!

— Два…

Вжи-их!

Айрин обернулась на учителя. Та строго смотрела на нее.

— Не смейте им показывать, что вам его жаль, госпожа! Уважать не будут!

— Знаешь, Эйн, куда им надо пойти вместе с их уважением?!

— Догадываюсь, госпожа…

Девушка вспомнила тренировки у зеркала и натянула на себя маску бесстрастной скучающей стервы. Учитель одобрительно хлопнула в ладоши и махнула рукой в сторону стола: «А не пойти ли нам выпить что-нибудь?»

— Тридцать…

Вжи-их!

— Принесите ведро с водой, щенок потерял сознание. Похоже, придется все начинать с начала…

Девушка нашла руку кого-то из своих парней, судя по ощущениям, Дэйна. Сжала со всей силы. Получила нежный поцелуй в плечо, возле шеи, и тихий шепот: «С начала она начинать не будет, это запрещено по отношению к воспитанникам.»

— Простите, госпожа!

— Плюс десять ударов, раб!!! Считай!

— Тридцать один…

Вжи-их!

Рядом с девушкой, с другой стороны, возник Эйнри.

— Смотрите, здесь есть ваши любимые яблоки, госпожа! Вам почистить?

— Да.

Дэйниш протянул ей кисть винограда в вазочке и держал, пока она ела. Эйнри положил в вазочку почищенное и порезанное яблоко. Учитель с одобрительной улыбкой следила, как парни крутятся вокруг своей госпожи.

— Пятьдесят…

Вжи-их!

— А этот для профилактики. Проваливай к себе, раб…

Мальчишка попробовал встать, выпрямился, стоя на коленях, зажмурился, закусил губу и встал. Покачнулся. Теперь девушка сама вцепилась в руку Дэйниша, чтобы не кинуться на помощь. Мальчик сделал несколько шагов. Когда воспитательница отвернулась от него и пошла в сторону Айрин, Эйн, тихо перемещавшийся вдоль стола, как будто ища, что же предложить своей госпоже, кинулся к мальчишке, перекинул его через плечо и вынес из зала. Тут же вернулся обратно и продолжил бродить вдоль стола. Девушка обернулась к учителю, та старательно прятала улыбку, но погрозила брату пальцем. Парень виновато опустил голову, а потом прошелся взглядом от каблуков медленно вверх и быстро от талии в глаза, и снова взгляд в пол, рискованный шаг! Но учителю понравилось — она подняла вверх бокал и выпила. Здесь это было жестом одобрения. Но потом женщина показала рукой жест, имитирующий замах плеткой, и Эйн кивнул, склонив низко голову и прижав кулаки к груди: «Признаю свою вину, больше не повторится».

Дальше парни только и делали, что отвлекали Айрин, а та старательно держала на лице бесстрастную маску. Потому что каждая из воспитательниц в свою очередь развлекалась, наказывая своих воспитанников из стоявших вдоль стен мальчишек. Некоторые наказания были традиционными, а некоторые инструменты Айрин увидела в первый раз. Причем, сразу в работе. Были там такие, увидев которые, не за что не догадаешься, для чего нужен. Но в работе сразу становится все понятно. Хотя девушка вполне могла бы себе позволить жить дальше в неведении.

В итоге она не удержалась и выпила два алкогольных коктейля, чтобы хоть как-то расслабиться. Но когда она тянула руку за третьим, Дэйн выдал бокал с соком.

Обняв свою госпожу за талию, он тихо прошептал: «Еще полчасика и можно уходить. Потерпите!» — и с эротичным придыханием: «Моя госпожа…»

Все когда-нибудь заканчивается. Закончился и этот кошмар. Следующий был назначен на завтра, после обеда.


11 тайя 327 года.


После обеда, во время которого кусок не лез в горло, хотя Айрин и старалась съесть хоть что-нибудь, девушка пошла следом за учителем к ее номеру, в соседний корпус.

В коридоре, у двери, стояли на коленях семеро.

— Выбирай, с кем будешь работать, дорогая, — и широкий взмах рукой на стоящих мальчиков.

— Надеюсь, в этот раз как положено? Только один?

— Да, дорогая. С двумя одновременно ты еще не скоро сможешь справиться.

В этот раз у Айрин за спиной не было ее любимых помощников, но и выбор сделать было проще. Первыми стояли двое мальчишек лет четырнадцати, потом парнишки чуть постарше, замыкал ряд парень лет восемнадцати. Вот к нему-то девушка сразу и направилась.

Запустила пальцы в волосы челки, подняла голову. Мальчишка не был классическим смазливым красавцем, но был очень обаятельным.

Он старательно отводил глаза, чтобы не встречаться с девушкой взглядом, наконец сдался. Стал понятен смысл такой долгой борьбы — страх, испуг. Сглотнул. Внимательно посмотрел в глаза девушке и, очевидно, увидел в них слабо скрытую под маской стервы жалость. В глазах тут же засверкали недоверие, изумление, слабая надежда. Потом парень перевел вопросительный взгляд на женщину. Айрин проследила за направлением его взгляда и столкнулась со строгим взором учителя. Тут же сильно дернула парнишку за волосы, и их глаза снова встретились.

В глазах юноши вина, они говорят: «Простите, что я расстроил вас… Простите, что разозлил своим неверием… Простите, я не ожидал жалости в глазах женщины…»

Вина переходит в вопрос: «Вы теперь меня не выберете?»

Потом в мольбу: «Ну пожалуйста! Пожалуйста, по-жа-алуй-ста-а!»

Потом в безразличие: «Все равно… Мне уже ВСЕ все равно…» — и глаза отводятся в сторону.

Айрин вдруг, захотелось услышать его голос. Если у него голос будет таким же обволакивающе обаятельным, как и внешность, тогда уже точно выберет его. Хотя, можно подумать, у нее есть варианты.

— Как тебя зовут?

— Мийлийяш, госпожа, — взгляд снова обращен к ней, с надеждой «Выберете?! Все-таки выберете?!»

— Милаш? Тебе подходит, — и девушка, не удержавшись, нежно провела рукой по щеке.

Всем лицом к ней навстречу, глаза от удовольствия закрыты… И тень тени улыбки.

— Вот этот!

— Хороший выбор. Его госпожа передала мне все права на него, полностью. Так что, если сдашь и последний пункт так же хорошо, как первые два, я соглашусь тебе его продать. Если ты, конечно, захочешь.

Мальчишка замер, даже боясь дышать. Чтобы не спугнуть птицу счастья, так неожиданно раскрывшую над ним свои крылья.

— Посмотрим. У меня и так их пятеро, вы же знаете. Хотя мальчик, конечно, милый. А чем он так расстроил свою госпожу?

— Он? Отказался стать мужем ее подруги. По-хорошему, его надо укротить и все-таки отдать той госпоже, но она сказала, что ей он силой не нужен.

Паренек виновато опустил голову, потом исподлобья взглянул на девушку. Убедился, что она не сильно в нем разочаровалась, успокоился.

Учитель в это время приказала остальным мальчикам возвращаться к ней в комнату. А Мийлийяшу — идти за ними.

Для подготовки к сдаче третьего пункта экзамена использовали хранилище инструментов. Там была небольшая смежная комната, где было все минимально необходимое оборудование.

У входа в кладовую у парнишки случился ступор. Он испуганно разглядывал развешанное и разложенное оружие наказания и укрощения. И явно тоже не подозревал, для чего предназначена большая часть этого. Но выглядело все устрашающе, и при должном воображении представить, как же можно использовать не самые общепринятые в обиходе инструменты, было вполне возможно. А Мийлийяш от отсутствия воображения явно не страдал.

Губы у него чуть приоткрылись, глаза стали несколько больше, брови начали изумленное движение вверх. Айрин, обернувшись, встретилась с его испуганным взглядом и успокаивающе кивнула. Не то, чтобы это сильно помогло, но войти парень рискнул.

Мгновенно оказался рядом с девушкой, у нее за спиной.

— Я рада, раб, что ты заранее демонстрируешь свою преданность возможной новой госпоже, — голос учителя сочился ядом, — но сначала она должна успешно сдать экзамен. А если ты сейчас разбудишь в ней жалость, то, боюсь, у нее ничего не получится.

Парень сначала несколько секунд исподлобья смотрел на женщину, потом перевел взгляд на Айрин. Потом — в пол. Вздохнул. Снова испуганно посмотрел на девушку. Исподлобья и искоса.

Та сделала приглашающий жест рукой в сторону комнаты, в которой им придется провести вместе большую часть последующих нескольких дней. Пока учитель не одобрит результат — идеальную покорность.

Мийлийяш храбро вошел, сделал два шага и остановился окаменевшей статуей. Вдохи и выдохи стали короткими, поверхностными и частыми. Глаза становились все больше и больше. Губы снова чуть приоткрылись и нижняя начала еле заметно дрожать.

Айрин обошла мальчишку, встала к нему лицом. Он был не очень высок по местным меркам, всего на сантиметров десять выше самой девушки. Поэтому их глаза оказались практически на одном уровне.

— Смотри мне в глаза и успокаивайся. Успокаивайся! Дышим медленнее, глубже. Вдо-ох. Теперь вы-ыдох. Спокойнее. Еще спокойнее. Волноваться и бояться надо было раньше. Почему ты отказался стать мужем подруги своей госпожи?

Юноша дышал грудью, но спокойно, как приказали, медленно и глубоко. Когда прозвучал вопрос, он как раз делал вдох. Так и застыл. Умоляюще глядя на девушку.

— Я задала тебе вопрос, раб! («Ну, не провоцируй меня, мой хороший! Я заберу тебя к себе, найдем тебе хорошую госпожу, только не провоцируй меня! Выбирая между ломкой тебя по-настоящему или жалостью в ущерб моим мальчикам, я не буду думать ни секунды»). Отвечай!

— Простите, госпожа! — парнишка испуганно падает на колени, головой в пол, прижимается к ногам девушки. Его всего трясет… — Она хотела, чтобы я принес ей клятву полной верности, а я… Я оказался к этому не готов!

— То есть, ты был готов стать ей преданным мужем, но не был готов стать личным рабом?

— Да, госпожа.

Девушка посмотрела на нахмуренное лицо учителя. Та подала знак, что надо бы выйти за дверь и переговорить одним.

— Стой вот так и жди меня здесь.

— Да, госпожа.

Айрин вышла следом за женщиной.

— Я правильно помню, что клятва верности приносится только по инициативе самого раба?

— Да, дорогая. Подруга его бывшей госпожи нарушила правила, и я очень надеюсь, что сама его бывшая госпожа об этом не знает. Она моя дальняя родственница, не хотелось бы проблем в семье. Давай исходить из того, что наказывать раба всегда есть за что. Но я готова дать небольшую поблажку во время испытания. Обычно рабу предлагается испытывать два противоположных ощущения, обычно боль и наслаждение. Иногда жар и холод. На одно ему необходимо показывать реакцию, на другое — запрещено. Я готова разрешить ему не демонстрировать оба чувства. К тому же я не буду настаивать на полной ломке, пусть покажет безропотную покорность, этого будет достаточно. Полного растворения в мастере добиваться не будем. Думаю, за два дня ты справишься. Мальчиков своих к нему активно не подпускай! Это только твой экзамен. Но зато и я тебе мешать не буду. Пойду разбираться с ситуацией. Надеюсь, удастся все решить не привлекая Дворец.

Айрин вернулась к стоявшему на коленях Мийлийяшу.

— Раздевайся, раб.

Парень, волнуясь, разделся. Снова испуганный взгляд исподлобья и приоткрытые губки.

Матерь Сущего, как ее добиться, этой безропотной покорности? Запугать или приручить?!

— Значит так, мальчик, у нас с тобой есть два дня. К окончанию срока ты должен выполнять любой… Слышишь меня, Мийлийяш?! Любой! Мой приказ. Безропотно. И продемонстрировать всем твое умение управлять своим телом. По моему приказу. Как ты думаешь, что мне надо для этого сделать?

— Я готов безропотно выполнять все, что вы пожелаете уже сейчас, госпожа, — снова взгляд исподлобья, испуганно-умоляющий, плавно переходящий в виноватый, — но я очень плохо умею владеть своим телом. Очень плохо, госпожа.

М-да, подстава притаилась там, где не ждали.

— Что ж, будем учиться. Не успеем за два дня, будем учиться дольше… Начнем с простого. Возбудись за… за две минуты. Время пошло.

Айрин включила таймер на часах.

Мийлийяш справился. Правда, на щеках у него заиграл румянец, нижнюю губку он стыдливо закусил и глаза неотрывно смотрели в пол.

— Умница («Прилипло же это слово!»)! А теперь давай обратно. Успокаивайся. Время то же.

Не справился.

Настало время вызывать играющих тренеров.

Набрала сообщение, отправила. Махнула рукой Мийлийяшу, чтобы продолжал, а сама села в единственное в комнате кресло и положила ноги на подлокотник.

Парень только поднял глаза на девушку — и все его небольшие успехи по успокоению были утеряны. Горестно шмыгнув, он начал пытаться снова.

В это время в дверь кладовой постучали, и Айрин пошла открывать. На пороге стояли ее мальчики.

— Значит так, вот там, — девушка махнула рукой в сторону маленькой комнаты, — моя успешная сдача экзамена. И он абсолютно не умеет управлять своим телом, но чем скорее он этому научится, тем скорее мы поедем домой. Задача ясна?

«Да» и «Да, госпожа».

— Я в вас верю! Вы по очереди учите, я сижу в кресле и умиляюсь. А пока принесите мне фруктов, воды и сока.

Дэйниш рванул за едой, Эйн вальяжной походкой пошел знакомится с «пропуском домой».

— Этот, что ли, госпожа?

Мийлийяш испуганно уставился на молодого мужчину, который явно не входил в его программу сегодняшних развлечений. Дыхание снова стало испуганно-неровным.

— Значит так, слушай меня внимательно и запоминай. Мы с другом здесь уже неделю, устали до тошноты, тем более меня дома парень ждет. Так что, как ты понимаешь, в наших интересах обучить тебя за сегодняшний вечер. А на госпожу щенком напуганным не смотри, она вчера свою норму по таким щенкам выполнила и перевыполнила. И домой ей хочется еще больше, чем нам. Теперь объясняю теорию. Клевую мантру выдумывать нет времени, поэтому тупо считаем до ста и дышим. Давай, начали. Сначала поставить не забудь. С этим-то проблем нет, надеюсь?

В это время вошел Дэйниш с корзиной фруктов и кувшином сока. С интересом осмотрел Мийлийяша, перевел взгляд на Эйна, подняв вопросительно бровь.

— Выясняю, полный у нас провал или только на опускание.

Щеки у парнишки уже просто пылали, периодически, несмотря на предупреждение, он кидал испуганные взгляды на девушку.

— Нет, поставить я могу… Мог… Сейчас не уверен.

— Что тебя смущает? Зрители? Во время сдачи будет еще человек так плюс сто-двести. Ставь давай, не выделывайся. Две минуты. Время пошло.

Мальчишка обреченно вздохнул и искоса посмотрел на Айрин, сидевшую на кресле. Уложился быстрее, чем надо.

Эйнри с Дэйнишем переглянулись. Парень понял, что его выбор для вдохновения не оценили, но сам процесс засекли, и покраснел еще больше. Хотя казалось, что больше уже некуда.

— Давай, очаровашка, считай и дыши. На счет «сто» у тебя все должно лежать. И глаз от госпожи не отводи. Вслух считай.

Парни прерывали, давали советы, как расслаблять мозг, как полностью погрузиться в счет. Снова ставили, снова прерывали. Где-то после десятка начала проявляться проблема с подъемом. Решили, что надо передохнуть.

— Госпожа? Ему бы кончить…

— Пусть кончает, я не против. Или вы хотите оказать ему посильную помощь? — Айрин ехидно улыбнулась и подмигнула брату.

Мийлийяш упал на колени и подполз к креслу девушки.

— Госпожа! Пожалуйста…

— Оба-на! — Эйн с изумлением смотрел на парня, как будто увидел природное ископаемое или редкий раритет. — Мы тебе так не нравимся?

Юноша замотал головой:

— Не в этом дело…

— Ты что, целка что ли? — типа «пошутил» Дэйн.

Мальчишка, сжавшись в комочек у кресла, испуганно закивал, преданно заглядывая всем в глаза.

Все изумленно переглянулись. Для Венги это было большой редкостью.

— Мы вроде говорили о добровольном беспрекословном подчинении, раб?

Мийлийяша начало слегка потряхивать. Потом он глубоко вдохнул:

— Если госпожа прикажет…

— Да нет, думаю, что пока не прикажет. Встань с колен, подойди вон к той стенке. Да. Смотри на меня и давай, поработай ручкой.

Парни взяли по яблоку, сели на пол с двух сторон кресла и тоже приготовились смотреть шоу.

Мийлийяш пылал, как мак. Но природа оказалась сильнее смущения. Когда дело начало двигаться к разрядке, Эйн начал тереться щекой об руку Айрин, потом переполз за креслом к Дэйну, сел так, чтобы тот оказался у него между ног, прижал к себе как можно плотнее. Запустил руки к нему в штаны спереди. Бедняга Дэйниш, которого зрелище тоже возбудило, почувствовав спиной мощную эрекцию друга, руки которого в это же время начали ласкать его возбужденный член, тоже вспомнил, что умеет краснеть.

— Как мы отсюда уходить будем, если сейчас оба кончим в штаны, скажи мне? — тихо, сквозь зубы, прошипел он Эйну.

— А мы их сейчас снимем и покажем тому мальчику-обаяшке, что он теряет.

— Ты спятил? Я при госпоже…

— А почему ты меня так стесняешься, волчонок? — Айрин решила вмешаться в их разговор на ультразвуковых волнах.

Дэйн продолжил краснеть. В это время Мийлийяш издал несколько стонов подряд и кончил. Так как руки Эйнри продолжал ласкать член Дэйниша, его мозг ослабил контроль, голова откинулась другу на плечо, собственные руки начали искать, во чтобы вцепиться покрепче… Девушка спустилась с кресла, заботливо расстегнула ширинку, и Дэйн, чуть приподнявшись, выгнулся в бедрах, помогая снять с себя мешающий кусок ткани. Брюки были спасены в последние секунды. Пролежав минуты две на Эйне и восстановив дыхание, Дэйниш натянул штаны обратно, развернулся к другу и стащил брюки уже с него. Эйнри встал, взял Дэйна за волосы и, практически, надел ртом на свой член. Потом ласкал черные шелковистые волосы, перебирал, пропускал их через пальцы… Иногда шептал что-то типа: «Да, да..», «Быстрее, Дэй, быстрее же!»… Потом: «Сейчас, вот-вот, сейчас…». И кончил. Дэйниш поднял на любимого счастливые глаза. А Эйн опустился рядом с ним на колени и поцеловал, нежно, благодаря. Потом встал и исправил беспорядок в одежде.

Парнишка смотрел на все это, находясь в легком шоке. И немного с завистью.

— Ну что, отдохнули, мальчики? Время перекусить и продолжить.

Мийлийяшу выходить было нельзя, так что ему пообещали принести еду в место заключения.

Еще с десяток «поднял-положил» — и эти два этапа можно было засчитывать. Снова показательный оргазм у стенки, в этот раз оба парня просто вышли. «Посмотреть коллекцию. Дома же такой нет».

Теперь оставался этап «Кончи по приказу, без помощи рук». Парнишке объяснили теорию, выдали песочные часы, пожелали спокойной ночи и ушли спать.


12 тайя 327 года.


Утром, после завтрака, Айрин, с корзинкой еды, пошла к пленнику. Он спал, свернувшись калачиком, на ковре. Ресницы нежным веером, губки чуть приоткрыты, руки спрятаны между ног. Будить такое чудо было жалко, но от пристального взгляда девушки Мийлийяш проснулся сам.

Тут же быстро подскочил на ноги. Перед сном юноша оделся, но утреннее возбуждение не скрывали даже широкие штаны. Проследив за взглядом госпожи, Мийлийяш начал постепенно зарумяниваться.

— Доброе утро. Как успехи?

— Доброе утро, госпожа. Ну… Я же физически слишком много тренировок провести был не в состоянии, — и просительно-умоляюще: — Мне бы душ принять.

— Хорошо. Я узнаю насчет душа. И насчет того, по чему тебя еще тренировать надо. Завтракай пока.

— Спасибо, госпожа.


Девушка с трудом нашла учителя и получила добро на прием душа. Заодно выяснила подробную схему демонстрации. Кончить на время могут попросить, да. Не справится — это не проблемы Айрин. Ее проблема — покорность и наказание. Она же не мастер, а всего лишь сдает выпускной экзамен.

Главное, научить парня терпеть боль и наслаждение. Тренировки, тренировки, тренировки…

Вернувшись, нашла парней втроем за поеданием пирогов и дружественным общением.

— Ну, сначала сообщаю хорошую новость, можете отвести вашего нового знакомого к нам в комнату и предоставить ему душ. Так что, как наедитесь — вперед.

— Госпожа? Вы расстроены? Будет и плохая новость? — Дэйниш напряженно смотрел на Айрин.

— Да. Будет и плохая. Если Мийлийяша попросят кончить без помощи рук на время и он не сможет, то его накажут. Но главное не это. Главное, чтобы он смог продержаться спокойно, не выдавая телом никаких реакций ни на боль, ни на наслаждение.

Юноша покраснел, виновато опустив глаза в пол.

— Тикусйо! Ты и этого не сможешь?

— Да где тебя вырастили? Мимоза декоративная! — Эйн был одно сплошное изумление.

— В Космопорте… У меня мама там работала.

— А как тебя тогда сюда занесло?! — изумился Эйн еще больше.

— Мама уехала к отцу, а меня отвезла к своей сестре, которая ее дочь воспитывала. Ну я почти сразу перешел к ней…

— К своей сестре?

— Да, госпожа.

— И она хотела отдать тебя в гарем своей подруге, а потом передала своей родственнице на ломку?!

— Да, госпожа. Мне нравилась подруга сестры, очень! Я просто оказался не готов к клятве… Наверное, если бы я знал, чем все закончится, то поклялся бы во всем и всем.

— А сейчас?

Юноша замер, потом отрицательно замотал головой.

— Я не смогу им снова доверять так, как раньше… И они для меня ничем не будут отличаться от остальных. Вам я доверяю сейчас больше.

Девушка заковыристо матюгнулась про себя и снова пошла к учителю. Научить парня за несколько дней не реагировать на боль — это не к ней.

— Давай так, дорогая. Или ты его дрессируешь, хоть неделю, хоть месяц, но так, что он не реагирует ни на боль, ни на наслаждение, экзамен тебе засчитывается, платишь минимальную стоимость и увозишь его с собой. Или я его забираю, дрессирую до идеального наложника и продаю на рынке. Выбирай. Ах, да! И для сдачи экзамена тебе придется тогда выбрать себе другого раба.

Девушка обреченно пошла обратно. Мийлийяш уже принял душ и теперь, волнуясь, ожидал решения своей участи.

Решение его ошеломило. И не только его. У Эйнри и Дэйна приличных слов для реакции на все происходящее тоже не нашлось.

— Мы, тля! Должны будем за несколько дней обучить его такому контролю за телом, которому учат год?!! Понятно, когда расслабился и надо скорректировать. Но когда вообще не владел?!

Девушка эмоционально объяснила, что вариантов нет. Она с пацанами младше семнадцати ничего общего больше иметь не готова. Ее еще от последствий второй части экзамена не отпустило. Да и передать сейчас Мийлийяша из рук в руки учителю и компании она тоже не сможет. Так что, грубо говоря, все поставлены в интересную позу без выхода. Или плохо, или совсем плохо. Как-то так.

Юноша слушал всех очень внимательно. И Айрин, и Эйнри, и Дэйниша. Потом встал, нашел на полках плетку и флоггер, взял и, стоя на коленях, протянул девушке.

Обсуждения прекратились на полуслове. Как-то все забыли, что рядом с ними сидит живой человек, тоже заинтересованное лицо.

— Мне совсем раздеваться, или как? — голос все же чуть сыграл от волнения.

— Совсем. Сначала будем учиться получать от боли наслаждение.

Эйнри поймал умоляющий взгляд своей госпожи и обреченно понял, что обучать придется в основном ему. Правда, ситуация усложнялась тем, что Мийлийяш абсолютно не реагирует на мужчин. Значит, обучать придется двоих. Одну, кстати, на свою и Дэйна задницу.

* * *

Чтобы получать кайф от боли, надо или с этим родиться, или долго и старательно этому в детстве обучаться. Или поставить тело перед фактом — или кайфуем, или нам кирдык.

Тело юноши было привязано к скамейке и поставлено перед фактом. Сначала девушка возбуждала это тело до предельного предела, потом брала флоггер и доводила до оргазма. Сначала лаская нежной мягкой кожей флоггера, потом удары с легким взмахом, потом сильнее, сильнее… По всему телу, с замахом. По самым интимным местам, нежно. Потом отдыхали. Иногда использовали кольцо-контролер. Иногда просто в последний момент все прекращалось и надо было быстро успокоиться. Через несколько дней реакция на флоггер у тела была однозначной. При виде его в руках Айрин тело Мийлийяша возбуждалось и тянулось навстречу, бедра раскрывались, дыхание учащалось. Теперь можно было переходить к более сложным инструментам и играть с болевым порогом.

Еще через несколько дней был найден порог перехода от наслаждения болью к просто боли, и даже удалось перейти от просто боли к состоянию полного погружения внутрь себя.

Смысл, правда, был как раз в том, чтобы держать в зоне наслаждения. Если никто не полезет проверять и тестировать, то как раз будет наслаждение болью и просто наслаждение…

И тут! О, Матерь Сущего! До Айрин совершенно неожиданно дошла одна маленькая, лежащая на поверхности, истина. Мийлийяш не сможет получить наслаждение от анального секса, вернее сможет, но… Над этим тоже придется поработать.

— Мий, малыш, пришло время лишиться невинности.

Юноша испуганно посмотрел на девушку.

Вчера у него было что-то сильно похожее на нервный срыв. Когда после завтрака и душа ему не выдали стандартный утренний сеанс, а парни сели вокруг и стали грузить его теорией: различным способам погружения внутрь себя, оставляя тело неподвижным и с иллюзией присутствия сознания. И вот где-то через час парнишка подполз к ногам Айрин, заглянул ей в лицо и испуганно прошептал: «Госпожа… Я сейчас испытываю странное желание схватить с полки флоггер или плетку, протянуть их вам, а самому лечь, закрыть глаза и расслабиться. Мне страшно!»

Дэйн с Эйнри многозначительно переглянулись и вышли из комнаты, оставив девушку наедине с напуганным Мийлийяшем.

А тот сидел, привалившись спиной к креслу, прижав к себе ноги и уткнувшись носом в колени. И тихо шептал: «Я нормальный… Я нормальный… Все скоро закончится, и я снова стану нормальным…». Айрин тихо гладила его по голове, как маленького ребенка. Очень бы хотелось надеяться, что он прав. Но гарантий она никаких дать не могла. Человеческий мозг — орган хрупкий и нежный. Если бы Мийлийяш проходил через руки опытного мастера, шансов у него точно не было. Но и сейчас девушка наблюдала, как их связь, построенная на болевых ощущениях, растет и крепнет. Оптимальным было бы потом пристроить парнишку в хорошие руки, с которыми у него не будет общих воспоминаний о плетках, флоггерах, и прочих подобных радостях. С трудом успокоив юношу, решила устроить ему выходной. В конечном счете они уже смирились с тем, что быстро домой попасть не удастся. Так что лучше еще один день потерять, чем человека.

И вот сегодня на девушку свалилось осознание того факта, что Мийлийяш — местное декоративное растение, выращенное в оранжерее под названием «Космопорт». Натуральное такое растение.

* * *

— Мий, малыш, пришло время лишится невинности.

Юноша испуганно посмотрел на девушку. Ему уже несколько раз в красках и пошагово объясняли, как проходит демонстрация. Но у него в голове не складывались «лежу на спине и получаю наслаждение» и «анальный секс». У парней тоже, похоже, не сложилось. Но быстро дошло. «Тля!», «Тикусйо!». Ага, именно…

— Нам, наверное, лучше уйти, госпожа? — Эйн подкинул девушке в руки очередной одноразовый тюбик с обезболивающей смазкой.

— Да, наверное, в первый раз лучше мы побудем вдвоем.

Когда за парнями закрылась дверь, Мийлийяш поднял на девушку испуганные глаза: «А зачем?!»

Получив объяснение затих, уставился в одну точку. Айрин уже приготовилась к новому нервному срыву…

— Вы же будете со мной ласково, да? — и в глазах что-то среднее между страхом, надеждой и предвкушением очередной порции новых ощущений.

Девушка прошлась взглядом по полкам, выбрала небольшой и не очень толстый анфаллос, идеально подходящий для первого раза. Юноша пытался проследить за ее взглядом и оценить выбор. Но Айрин, подойдя к нему близко-близко, взяла его за подбородок и повернула так, чтобы он смотрел ей в глаза.

— Расслабься. Ты же хотел почувствовать себя нормальным? Ну вот. С тобой рядом девушка, чувствуй, наслаждайся, действуй!

— Но…

— Забудь про все «но». Просто расслабься. Ты в школу при Космопорте ходил?

— Да…

— В старших классах к девушкам приставал?

— Меня бы мама…

— Мамы здесь нет. Приставал?

— Нет…

— Мий? У тебя и….

— Да! У меня никого не было! Я свой первый оргазм с чужой помощью получил от вас, под флоггером!

— Как… Как твоя мать решилась оставить тебя здесь?!

— Она еще раз была беременна, снова мальчиком. Поэтому и улетела к отцу. И… И не смейте меня жалеть!!!

Мальчишка схватил Айрин за плечи, притянул к себе, поцеловал… Неумело, но страстно. Оторвался. Обнял девушку чуть ниже талии, прижал ее бедра к своим. Снова поцеловал. Отпустил. Отошел на шаг назад.

— Простите…

— Мий?

Дыхание неровное… Возбужден. Странно.

— Что не так, Мий?

— Я… Просто я… Не знаю, госпожа.

— Волнуешься?

— Немного.

Айрин обняла юношу за шею, поцеловала рядом со скулой, уголки губ, потом в губы.

— Мий, ты уже готов, теперь надо возбудить меня.

Парнишка испуганно сглотнул, на лице изобразив вопрос «А как?».

Давно уже Айрин не приходилось иметь дело с неопытным партнером. Это если засчитывать школьный опыт, который закончился на стадии поцелуев.

— Ну сначала ты меня нежно целуешь… Вот здесь, — девушка провела от мочки уха вдоль скулы, — потом ласкаешь и медленно раздеваешь, заодно целуешь там, где раздеваешь. А потом на месте сориентируемся.

И девушка закрыла глаза, полностью передав Мийлийяшу инициативу. А что? Он хотел почувствовать себя нормальным?

Иногда она нежно брала его руку в свою и показывала, как надо действовать. Как неопытному ученику, выписывающему на планшете свои первые буковки.

Ученик оказался способный, и скоро девушка уже была готова приступать к основному акту лишения Мийя невинности. Но сначала она выползла из под него, взяла с полки любовно выбранное орудие, а из кармана — тюбик со смазкой. Села на пол, облокотившись об кресло, а юношу положила на спину, перед собой. Закинув его ноги на подлокотники.

— Закрой глаза и полностью расслабься. Полностью! Не думай ни о чем, ничего не бойся, просто лежи и старайся, чтобы все-все твои мышцы были расслаблены. Да, именно вот так.

Айрин нежно размазала смазку между ягодиц, у зоны входа и внутри. Часть выдавила и размазала по анфаллосу. Сначала чуть растянула проход пальцами и вставила. Сделав несколько движений, оставила инструмент внутри и затянула парнишку снова на себя.

Когда он вошел в нее и начал двигать бедрами, девушка за ручку тоже начала двигать анфаллос внутри тела Мийя. Нежно, медленно, не на всю глубину. Но Мий сам начал пытаться получить двустороннее удовольствие. То глубоко входя в Айрин, то со всей силы надеваясь на фаллоимитатор.

Когда появились уже изученные до вдоха и стона признаки приближения оргазма, девушка тихо прошептала: «Можешь кончать в меня».

Вынимать анфаллос сразу девушка не стала. Она планировала дать парню отдохнуть немножко и повторить, но уже только с одной стороны.


27 тайя 327 года.


В итоге экзамен Айрин сдала. И Мийлийяша выкупила. И, наконец-то, они вчетвером летели домой. Дэйниш с Эйнри сидели и боялись того, что наворотили за время их отсутствия Лей и Вилайди. Айрин сидела и думала, как можно использовать абсолютно натурального парня, практически без сексуального опыта, получившего образование при Космопорте, разбирающегося в космических кораблях и имеющего за плечами успешный опыт их пилотирования. Оптимальнее всего было какими-то хитрыми путями отправить его продолжить обучение в лагере по подготовке космолетчиков. Там давалась двухлетняя базовая подготовка по всем специальностям, а потом еще несколько лет по выбранной. Все хорошо, только лагерь был женским. И обучали там с шестнадцати лет. Мий был девятнадцатилетним парнем, по всем параметрам — мимо. Ну а при Космопорте была только школа, высшее образование улетали получать на другие планеты.

Мийлийяш старался ни о чем не думать, просто радовался, что кошмарный этап в его жизни остался позади. И оч