Русская артиллерия (fb2)


Настройки текста:



Русская артиллерия От Московской Руси до наших дней

«Пройдут еще века, и снова настанет время, когда наши будущие артиллеристы опять соберутся на празднество своей, тогда уже тысячелетней годовщины. В воспоминаниях своих они также коснутся прошлых дней своего оружия, будут с любопытством взирать на далеко устаревшие для них памятники нашего нынешнего вооружения, но нет сомнения и в том, что, развернув боевые летописи русских войск за грядущие столетия, будущие наши артиллеристы встретят такие же славные страницы, какие начертали и нам наши предки. Они найдут, что века изменили все, изменили оружие и артиллерию, приемы и способы ведения войны, но что осталась все тою же лишь вековая незыблемая доблесть русского солдата и его беззаветная готовность сложить в борьбе с врагом свою голову».

Из речи генерала-ветерана во время празднования 500-летия русской артиллерии. 1889 г.

Слово об артиллерии

Военная история России, как ничья другая, богата примерами беспредельного мужества и героизма, проявленного русским народом в борьбе с врагами. Это и неудивительно. Народ, которому на протяжении веков приходилось отражать нашествия иностранных захватчиков, не мог не воспитать в себе такие черты, как любовь к родине, стойкость, выносливость, отвага, сплоченность. Эти замечательные качества всегда были свойственны русской армии.

В 1578 г. под Венденом в течение суток артиллеристы, окруженные со всех сторон врагами, смело отбивали атаки противника огнем своих пушек. Когда кончились снаряды, русские воины предпочли смерть плену.

Столь же мужественно вели себя русские пушкари и в 1615 г. во время войны со шведами. Войско Густава Адольфа подошло к Пскову. Город встретил интервентов огнем своих орудий, и русская артиллерия одержала блестящую победу.

Кульминацией вековой войны со шведами за контроль за прибалтийскими землями стала Полтавская битва. Накануне боя Петр отдал приказ: «Воины! Се пришел час, который должен решить судьбу Отечества. Вы не должны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество…»

На рассвете 27 июня 1709 г. «грянул бой!» Русская артиллерия сразу же захватила инициативу, подавила огонь шведов и оказала этим решающее влияние на исход боя. Петр, находясь на артиллерийских позициях, лично руководил огнем батарей.

Сражение показало, что тактика русских войск и особенно тактика артиллерии, разработанная Петром I и его ближайшим сподвижником Я. В. Брюсом, превосходит тактику европейских армий.

Во время Семилетней войны русская артиллерия отличилась при осаде Кюстрина, в сражениях при Цорндорфе, Кунерсдорфе и под Пфальцигом.

23 сентября 1760 г. русские войска, разгромив в ряде сражений армию Фридриха II, подошли к Берлину. И город был взят! Как известно, это было в первый раз, но не в последний.

В Семилетней войне русские артиллеристы первые в мире применили стрельбу через головы своих войск.

Неувядаемой славой покрыли себя артиллеристы, сражавшиеся под началом великого русского полководца А. В. Суворова. При Рымнике, штурме Измаила и Праги (предместье Варшавы), в итальянских походах суворовская артиллерия показала свою маневренность, быстроту ведения огня, меткость стрельбы.

В начале XIX в. Россия была втянута в затяжную войну с Наполеоном, закончившуюся полным разгромом армий французского императора и освобождением народов Европы. Л. Н. Толстой, сам участник Севастопольской обороны, награжденный за участие в боевых действиях медалями, посвятил в своих произведениях немало замечательных страниц действиям русской артиллерии.

Во время мировой войны русская артиллерия показала свои высокие боевые качества. Русские артиллеристы славились по-прежнему мастерством ведения огня, искусством стрельбы с закрытых позиций и главное — своей замечательной доблестью.

Особенно выдающиеся действия русской артиллерии были проявлены при знаменитом прорыве нашими войсками юго-западного фронта в Галиции.

А потом была братоубийственная Гражданская война…

Оглядываясь назад, на огромный исторический путь, пройденный страной, испытываешь благодарность к защитникам, военным людям, которые в годы тяжелых испытаний с мужеством и отвагой вставали навстречу врагу и неизменно обращали его вспять.

Советский период русской истории. Великая Отечественная война… Не другими ли стали русские артиллеристы? Может, их боевой дух был сломлен Гражданской войной, нэпом, репрессиями, насильной коллективизацией? Нет. Неувядаемой славой покрыли себя во время войны все виды и рода войск. Почетное место занимает среди них артиллерия, в годы войны бойцами сухопутных войск названная по достоинству богом войны. Чем же заслужила она эти громкие, но справедливые слова?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно вернуться в осень 1942 г., в разрушенный, дымящийся Сталинград, куда в итоге летней кампании пришли войска вермахта в надежде решить наконец судьбу затянувшейся войны.

В том ноябре на Сталинградском направлении противник сосредоточил свыше 1 миллиона человек, 675 танков, 1200 самолетов, 10 290 орудий и минометов. Перед фронтом советских войск стояла армия, покорившая почти всю Европу, имевшая богатый опыт войны, до зубов вооруженная, закованная в броню, жестокая и беспощадная. Как повернуть ее вспять? Как вытащить на белый свет каждого из сотен тысяч закопавшихся глубоко в землю фашистских солдат? Найдется ли сила, способная перебороть вражью?

Ответ на это был дан 19 ноября 1942 г., когда неслыханный с сотворения мира грохот расколол тишину. Шторм, земляной шторм поднялся на месте позиций врага. Там все горело и рвалось. Это, неся врагу гибель и позор, над 330-тысячной армией захватчиков разразилась страшная, смертоносная артиллерийская гроза.

Грандиозный артиллерийский удар настолько потряс гитлеровцев, что в те роковые минуты казалось им — совсем не людская мощь, нечеловеческая сила вспахивает землю, переворачивает ее вверх дном. С той незабываемой поры и утвердилось за артиллерией второе, неофициальное название — бог войны.

Впрочем, в данном случае не обошлось и без официального признания буквально прогремевшего на весь мир дня — в ознаменование боевых заслуг артиллерии в годы Великой Отечественной войны был установлен праздник — День ракетных войск и артиллерии, который ежегодно отмечается 19 ноября.

Гневный голос бога войны запомнился многим участникам сражений и битв. Чем дальше шла война, тем мощней становился огонь советской артиллерии: 40 стволов на километр фронта под Москвой, 90 — под Сталинградом, 300 — на последнем этапе войны.

Огненный вал советского наступления смел на своем пути великое множество живой силы и техники врага. Более 70 тысяч фашистских танков и свыше 21 тысячи самолетов уничтожили наши снайперы артиллерийского огня.

Артиллерия универсальна. Корабли, танки, самоходные орудия, боевые машины пехоты, самолеты — их мощь неотделима от артиллерийского и ракетного огня.

Артиллерия создана и существует на перекрестке многих наук. Издавна повелось, что высокое звание «артиллерист» подразумевает осведомленность в науках (особенно в точных), умение быстро и безошибочно принимать решения и неуклонно проводить их в жизнь. Новые времена почти все оставили без изменений. Разница только в том, что знать сегодня нужно втрое больше, чем вчера, а думать и действовать необходимо еще стремительнее, смелее и решительнее, ибо только так можно выиграть быстротечный и динамичный современный бой.

Итак, все виды войск нуждаются в знающих и мужественных людях, способных повелевать ракетным и орудийным огнем. Как мы уже говорили, пушками и ракетами вооружены самолеты самых разных классов и назначений. Орудийным и ракетным огнем поражают врага танки и самоходные орудия, бронетранспортеры и боевые машины пехоты. Снаряды и ракеты несут на борту корабли и субмарины, способные под водой обогнуть весь земной шар.

Часть I

На заре артиллерии

Предки пушек

С появлением укрепленных селений и особенно крепостей и городов понадобились машины, при помощи которых можно было бы поражать укрывшегося за городскими стенами врага и разрушать стены, чтобы легче было штурмовать осажденных.

Применявшиеся в древности машины в зависимости от их назначения и действия можно подразделить на два типа: на «стенобитные», или прицельного действия, служившие для разрушения стен, и «верхового» действия, служившие для перебрасывания снарядов через городские стены. В зависимости же от характера используемой энергии их, кроме того, можно подразделить на невробаллистические и баробаллистические.

К невробаллистическим машинам относились баллисты, аркбаллисты, катапульты. В них для метания снарядов использовалась упругая сила закрученных пучков воловьих кишок и сухожилий. Само название — невробаллистические — происходит от греческих слов «неврос», что означает нерв, жила и «балло» — мечу.

Невробаллистические орудия, как свидетельствуют памятники глубокой старины, находили довольно широкое применение в Древнем Риме и в Древней Греции, где достигло своего полного расцвета рабовладельческое государство, а наука и культура поднялись на очень большую высоту.

С этими машинами Александр Македонский еще в IV в. до н. э. покорял города во время походов в Египет, Малую Азию, Персию, Среднюю Азию, Индию.

Для постройки метательных машин-баллист, катапульт и др. использовались последние достижения науки, особенно геометрии и механики. В Греции, например, метательные машины создавались и совершенствовались при участии всемирно известного ученого Архимеда.

К началу нашей эры достижения древней науки в значительной мере были забыты, а затем окончательно утрачены. Объясняется это разрушительными набегами варваров на рабовладельческие государства. Варвары стояли на значительно низшем уровне развития, чем рабовладельческие государства. Варвары не имели городов и не оставались в городах после захвата их у римлян. С течением времени наиболее развитое рабовладельческое государство — Римская империя была полностью разрушена, опустошены ее земли, сметены с лица земли города. Колоссальный человеческий опыт был надолго утрачен.

В Средние века (начиная с V–VI вв. н. э.) человеческому обществу пришлось вновь проходить когда-то достигнутые, а затем забытые ступени развития. Заново стали изобретать и метательные машины. При этом в Западной Европе стали появляться не невробаллистические, а баробаллистические машины.

Баробаллистическими машинами назывались машины, в которых для метания снаряда использовалась сила веса тяжелого груза (от греческого слова «барос», что означает тяжесть). К ним можно отнести метательные машины — фрондиболу и пускичи.

В старину широко также применялись особые машины для метания стрел — бриколи и машины ударного действия — тараны, которые предназначались для разрушения прочных стен.

Как же были устроены все эти машины и как они действовали?

Баллиста. Баллисты делали самых различных видов и размеров. Одни из них служили для метания копий и небольших камней, другие — для метания тяжелых каменных глыб и заостренных бревен, которыми нередко разрушали городские стены.

По своему устройству баллиста сильно напоминала лук и особенно самострел. Вместо тетивы в баллисте применяли прочный натяжной канат, а вместо упругой деревянной дуги — два пучка скрученных воловьих сухожилий или кишок, укрепленных в прочной массивной раме. В пучки натянутых сухожилий вставляли горизонтальные рычаги, концы которых крепились с натяжным канатом и с большим усилием закручивали сухожилия. Затем к концам рычагов привязывали канат. При стрельбе канат оттягивали назад посредством ворота, в результате чего рычаги еще больше закручивали пучки сухожилий (кишок), создавая в них громадную энергию. Оттянутый канат закрепляли на направляющем желобе чекой. В желоб укладывали снаряд: камень, копье, бревно и т. п. Стоило вынуть чеку, удерживавшую канат, как под действием силы скрученных сухожилий рычаги мгновенно возвращались в первоначальное положение и канат с силой толкал снаряд по желобу.

Для увеличения разрушительного действия метаемых бревен заостренную головную часть их иногда оковывали железом или надевали на нее острый наконечник. Таким бревном длиной в 3–4 м можно было пробить прочную деревянную городскую стену (частокол из бревен) с расстояния в несколько сотен шагов.

Баллисты небольших размеров нередко имели механизмы наведения в цель. Так, вертикальная наводка осуществлялась посредством винтового подъемного механизма, а горизонтальная — путем передвижения хоботовой части на специально устроенном катке.

С течением времени баллисты совершенствовались. Вместо недостаточно надежных в работе сухожилий стали применять упругую дугу (деревянную или металлическую). Для придания баллисте подвижности ее станок — основание баллисты — поставили на колеса. Так появилась аркбаллиста. Иногда эти машины называли также скорпионами. В качестве снарядов в аркбаллистах применяли каменные и металлические шары, а также массивные (короткие и толстые) стрелы «карро» с четырехгранным железным наконечником. Такие стрелы, пущенные из аркбаллисты на расстоянии нескольких сот метров, могли пробить стену из 15-сантиметровых бревен.

Установленная на колеса аркбаллиста могла следовать вместе с войсками на походе. Подготовка ее к стрельбе не занимала много времени.

Катапульта. Катапульта была машиной неприцельного (верхового) действия и служила для перебрасывания через крепостные стены тяжелых камней или других «снарядов», например, разлагавшихся трупов животных, бочек с нечистотами, для того чтобы поразить врага, стеснить его действия, надломить боевой дух и вынудить к капитуляции.

Действие катапульты основано на том же принципе, что и действие баллисты, однако устроена она была несколько по-иному. На массивном основании катапульты, выполненном из бревен, прочно укрепляли две стойки, соединенные сверху перекладиной. В нижней части стоек укреплялись концы большого пучка натянутых сухожилий, в который вставляли прочный рычаг.

Для стрельбы из катапульты несколько человек при помощи ворота опускали (оттягивали) верхний конец рычага, клали в его выемку снаряд и отпускали рычаг. При оттягивании рычага сухожилия закручивались и напрягались.

Как только рычаг освобождался, сухожилия, раскручиваясь, с силой поднимали верхний конец рычага, заставляя лететь снаряд на большое расстояние.

Катапульты, как и баллисты, делали самых различных размеров и конструкций. Иногда они были настолько велики, что позволяли метать камни весом иногда по два-три десятка пудов на сотни метров.

На верхней перекладине катапульты обычно делали подушку, которая смягчала удар рычага о перекладину и ограничивала угол подъема рычага.

Иногда на верхней перекладине катапульты делали один или несколько направляющих желобов, в которые клали стрелы или копья. Поднимающийся рычаг с силой толкал стрелы, и они летели с большой скоростью, нанося врагу немалый урон.

Бриколь. Бриколь была устроена следующим образом. На массивном основании устанавливалась высокая деревянная стойка с перекладиной (направляющим приспособлением). На перекладине был сделан желоб или отверстия для копья (стрелы).

Снизу к стойке был прикреплен конец длинной упругой доски, другой конец которой приходился против направляющего желоба.

Оттянутая при помощи ворота доска с силой ударяла по концу копья и заставляла его лететь на большое расстояние.

Направляющее приспособление прикреплялось к стойкам таким образом, чтобы можно было изменять угол его наклона. Это обеспечивало возможность метания копий под различными углами и на различные дальности. Вследствие этого бриколь можно отнести к метательным машинам прицельного действия.

Баробаллистические машины

Баробаллистическая машина представляла собой прочный и длинный двуплечий рычаг. К короткому плечу рычага прикреплялся массивный груз, а к концу длинного плеча — нечто вроде пращи.

Длинное плечо рычага при помощи ворота опускалось вниз, в «пращу» вкладывался снаряд, и, как только рычаг освобождался, находившийся на его коротком плече груз опускался, отчего длинное плечо вместе со снарядом делало быстрый взмах. При этом свободный конец «пращи» соскакивал с рычага и освободившийся снаряд летел в цель.

Баробаллистические машины обычно были громоздки и неуклюжи. Меткость стрельбы из них была низкая, поэтому они предназначались главным образом для того, чтобы забрасывать в осажденный город большие камни, бочки с зажженной смолой и т. п. «снаряды».

Таран представлял собой массивное бревно из прочного тяжелого дерева (ели, ясеня, дуба и т. п.), на одном конце которого делался металлический наконечник (бронзовый или железный), иногда имевший форму бараньей головы, а иногда заостренный. Осаждавшие город воины раскачивали это бревно на руках и до тех пор ударяли наконечником в одно и то же место городской стены, пока не пробивали брешь.

В дальнейшем это бревно стеши делать еще более тяжелым и подвешивать веревками или цепями на специальной раме (на козлах) таким образом, чтобы его можно было раскачивать в продольном направлении.

Но оборонявшийся противник, естественно, всячески мешал осаждавшим. С городских стен он обстреливал их из лука, забрасывал камнями, обливал горячей смолой. Поэтому раму, на которой подвешивалось бревно, стали накрывать прочным навесом, обмазывая его глиной для предохранения от огня.

Тараны обычно сооружались в некотором удалении от города, а затем на катках подкатывались вплотную к стене.

В последующем под навесом стали делать площадки в несколько этажей: на каждой из них устраивались тараны. Это давало возможность пробивать в стене одновременно несколько брешей.

В исторической литературе есть упоминания о том, что бревна тарана иногда достигали 20–30 метров длины и что не было настолько крепких башен и стен, которые при усердной работе нельзя было бы пробить тараном. Для обслуживания такого тарана привлекалось до 100 человек. Судя по изображениям на древних памятниках, тараны применялись еще ассирийцами, жившими за 7–8 веков до нашей эры у среднего течения реки Тигр, где теперь находится государство Ирак. Их применяли также и древние греки, например Александр Македонский.

Метательные машины, появление которых относится к глубокой древности, служили человеку до тех пор, пока не были вытеснены огнестрельной артиллерией. И даже в войну 1914–1918 гг. немцы применяли нечто вроде аркбаллисты с дугой из сильных стальных рессор для беззвучного метания снарядов (бомбочек).

Эпоха метательных машин оставила в наследство огнестрельной артиллерии различные по размеру (ручные и тяжелые) и по способу действия (прицельные и навесные) орудия, довольно хорошо разработанные механизмы наведения (подъемный и поворотный), большое количество разнообразных по характеру действия снарядов (ударные, осветительные, зажигательные, отравляющие и т. п.).

Это дает основание утверждать, что древние метательные машины послужили основой для создания огнестрельных орудий.

Появление пороха. Первые огнестрельные орудия

Сопоставление исторических летописей показывает, что честь открытия пороха принадлежит Китаю. Историки утверждают, что из Китая он попал в Индию, из Индии к византийцам, от византийцев к арабам, от арабов к грекам, а затем уже во все европейские страны.

Первые упоминания о порохе содержатся в летописях, относящихся к X в. до н. э.

Сведения о том, что порох появился сначала в Китае и Индии, имеют веские основания. Современный дымный порох представляет собой механическую смесь, состоящую примерно из 75 % селитры, 15 % древесного угля и 10 % серы. Смесь селитры с углем в различных пропорциях также дает яркую вспышку. Селитра же во многих районах Китая и Индии встречается на поверхности земли в свободном состоянии.

Можно предполагать, что уголь от остывших костров со временем смешивался с селитрой, образуя легковоспламеняющуюся пороховую смесь. Стоило вторично развести костер на таком месте, как происходила вспышка, от которой угли и дрова разлетались в разные стороны.

Такие вспышки, очевидно, натолкнули китайцев и индусов на мысль о применении смеси селитры с углем — дымного пороха — в качестве метательного средства.

Несмотря на ряд упоминаний об отдельных случаях применения пороха и огнестрельных орудий китайцами и индусами, сколько-нибудь подробных и убедительных данных о боевом применении ими огнестрельных орудий в глубокой древности не имеется. Первый достоверный случай широкого применения орудий китайцами относится к 1232 г. н. э., когда китайцы, осажденные монголами в Кай-Фэнг-Фу, защищаясь, обстреливали монголов из орудий каменными ядрами, употребляли разрывные бомбы, петарды и другие огнестрельные снаряды, имевшие в своем составе порох.

Около 1350 г. огнестрельные орудия были распространены уже во всех странах Западной, Южной и Центральной Европы и окончательно вытеснили метательные машины.

Основной причиной сравнительно быстрого развития огнестрельной артиллерии было то, что новый источник энергии — порох — оказался более мощным и более выгодным, чем мускульная сила людей. Если тяжелую метательную машину обслуживали десятки человек, то огнестрельным орудием управляли всего два-три человека. Времени же для производства выстрела из орудия требовалось почти столько же.

Порох как мощный источник энергии

Нам известны многие вещества, способные при горении выделять в виде тепла большое количество энергии.

Зная свойства таких веществ, мы находим для них наиболее целесообразное применение. Так, уголь, дрова, торф, мазут мы используем в качестве источников тепла, а бензин, керосин, которые при горении, помимо тепла, выделяют большое количество газов, — в качестве источников энергии для моторов и двигателей.

Если заключить большое количество газов в сосуде малого объема, то они наподобие сжатой пружины будут обладать упругой силой. Действие сжатых газов отличается от действия сжатой пружины лишь тем, что сила пружины направлена в каком-то одном направлении (по прямой), в то время как действие упругой силы газов направлено во все стороны. Газы оказывают определенное давление на каждую единицу внутренней поверхности сосуда. Чем больше газ сжат, тем больше его упругая сила.

Допустим, что сосудом для сжатых газов является цилиндр двигателя или цилиндрическая полость орудийного ствола, у которых боковые стенки и дно неподвижны, а подвижен только поршень (в цилиндре) и снаряд (в орудии). Сжатые газы с силой продвинут поршень или вытолкнут снаряд.

Газам, кроме того, свойственно при нагревании расширяться в объеме, вследствие чего их упругая сила еще более возрастает. Следовательно, вещество, выделяющее при горении большое количество газов и большое количество тепла, способно производить большую работу.

Именно такими свойствами обладает порох. Достаточно сказать, что при выстреле из орудия давление пороховых газов в канале ствола достигает 2–3 тысяч килограммов на каждый квадратный сантиметр при температуре 2–3 тысячи градусов.

Большой силой обладает при воспламенении, например, бензин, однако если 1 л смеси бензина с воздухом выделяет при горении 32 л газов, то такой же объем дымного пороха выделяет 336 л газов.

Может возникнуть вопрос, почему мы говорим не о чистом бензине, а о его смеси с воздухом, тогда как ни о какой смеси пороха с воздухом речи не ведем.

Дело в том, что бензин, так же как уголь, дрова и другие горючие вещества, без воздуха не горит, так как ему недостает кислорода для поддержания горения. Именно поэтому в печах и топках приходится делать поддувала, а при использовании бензина в двигателях смешивать его с воздухом, беря 1 весовую часть бензина и 15 весовых частей воздуха.

Иначе обстоит дело с порохом. Он может гореть и без притока воздуха, так как имеет достаточное количество собственного кислорода. Это замечательное свойство пороха выгодно отличает его от прочих горючих веществ и позволяет пользоваться им как мощным метательным средством. Другим замечательным свойством пороха является большая скорость его горения, что позволяет получить очень большое давление газов в чрезвычайно короткий промежуток времени. А это именно и необходимо для метания снаряда с большой скоростью.

Если бы порох горел медленно, то давление газов нарастало бы постепенно, следовательно, снаряд не мог бы приобрести большой скорости. Кроме того, значительная часть пороха вылетала бы вместе с газами, не успевая сгорать за время движения снаряда в канале ствола.

Именно потому, что порох обладает громадным запасом энергии, которую нетрудно получить из него, применение огнестрельных орудий не требовало большой затраты времени, мускульной силы и труда значительного числа людей, вследствие чего огнестрельная артиллерия довольно быстро получила повсеместное распространение.

Появление огнестрельной артиллерии послужило громадным толчком к более быстрому развитию металлургии.

Первые огнестрельные орудия

Одним из первых известных нам образцов огнестрельных орудий является арабская модфа, которую в 1342 г. применили мавры при обороне ими города Альхезираса от войск испанского короля Альфонса XI.

Модфа представляла собой небольшую тонкостенную трубу с дном и запальным отверстием. Для удобства прицеливания и для упора при стрельбе в дно вставлялся деревянный стержень.

Стреляли из модфы небольшими каменными ядрами, которые арабы называли бондок, что значит орех. Чтобы произвести выстрел, в трубу закладывали пороховой заряд и ядро, затем трубу устанавливали на подставку (сошку) и наводили в цель. После этого поджигали порох через запальное отверстие. Образовавшиеся при взрыве газы с силой выбрасывали ядро на сравнительно большое расстояние (до 200 м). Выстрел сопровождался «громом, молнией и облаком дыма».

Конечно, такое орудие не могло причинить врагу большого ущерба, так как скорострельность его была слишком мала, точность стрельбы — незначительна, а снаряд его даже при попадании в толпу мог вывести из строя всего одного — двух человек.

И все же стрельба из этого орудия производила большое впечатление на суеверных испанских воинов, вызывая у них панический страх. Испанцы вынуждены были оставить осажденный город в покое. Не случайно поэтому весть об огненной стрельбе быстро облетела всю Европу.

По принципу модфы впоследствии стали изготовлять более крупные пушки, а также ручное оружие — кулеврины, петропеллы, аркебузы и т. п., явившиеся первыми образцами современного стрелкового оружия.

Первые европейские пушки, предназначавшиеся для осады городов и разрушения крепостных стен, представляли собой трубы большого диаметра, нередко открытые с обеих сторон. Труба такой пушки на половину своего диаметра входила в желоб массивной деревянной колоды, к которой ее прикрепляли железными хомутами. После заряжания заднюю часть пушки закрывали приставным дном, которое затем плотно подпирали бревнами и клиньями. Иногда в приставном дне делали выемку для порохового заряда. Такие пушки назывались бомбардами.

Чтобы произвести выстрел из бомбарды, нужно было вложить в трубу каменное ядро, а в выемку дна — заряд из пороховой мякоти, приставить дно к заднему отверстию трубы, клиньями приподнять переднюю часть колоды. Для придания стволу угла возвышения, соответствующего дальности стрельбы, крепко подпереть дно бревнами и клиньями, вбитыми в землю. После этого нужно было к запальному отверстию, наполненному порохом, поднести раскаленный железный стержень. Воспламенившийся порох с силой выбрасывал каменное ядро. Происходил выстрел.

Подготовительные работы для производства выстрела занимали очень много времени. Так как стрельба велась на малые дальности, прислуге приходилось закрываться от стрел противника большим деревянным щитом. Когда нужно было делать выстрел, щит приподнимали.

Стрельба из бомбарды нередко кончалась разрывом ствола, поэтому стреляющие на время выстрела укрывались в ровиках.

Стволы бомбард изготовляли из продольных железных полос — сначала прокованных, а затем скрепленных железными кольцами — обручами.

Есть основание предполагать, что этот способ изготовления стволов также заимствован у китайцев.

Во Франции в музее хранится деревянная пушка, вывезенная в середине прошлого века из Кохинхина (французская колония в Индокитае). Сделана она из трех кусков дерева. Два из них имеют форму желобов. Они соединены друг с другом так, что образуют трубу. Третий кусок представляет собой казенную часть пушки. Он выполнен в виде втулки, врезанной в трубу «ласточкиным хвостом». Пушка скреплена 14 железными обручами. По конструкции и по внешнему виду европейские бомбарды очень похожи на эту кохинхинскую пушку.

Если учесть, что культура восточных народов, в том числе и китайского, в течение многих веков претерпевала застой, то можно предположить, что подобные пушки применялись китайцами в самые отдаленные времена.

Орудия XIV в. представляли собой нечто весьма неуклюжее.

Лафетов в то время еще не было и под орудием подразумевался ствол. Для стрельбы из такого орудия на позиции требовалось сначала соорудить деревянное основание в виде сруба или помоста.

Искусство изготовления орудий и стрельбы из них, равно как и искусство изготовления пороха, в то время было достоянием лишь узкого круга людей. Оно держалось в глубокой тайне членами цехов (цех — сословная организация ремесленников одного ремесла) и передавалось только по наследству. Производители были изолированы друг от друга. Вследствие этого изготовлявшиеся орудия имели самые различные формы и размеры.

Естественно, что такая «техника» не скоро завоевала доверие к себе. Не случайно метательные машины фрондиболы просуществовали в европейских государствах до XVI в. И только в конце XV в., когда стало широко применяться литье стволов из бронзы, огнестрельная артиллерия получила в Европе всеобщее признание.

Русская артиллерия развивалась самобытным путем и во многом превосходила артиллерию западноевропейских армий.

Посмотрим, как развивалась русская артиллерия.

Русская артиллерия в XIV–XVI вв

В летописях, описывающих осаду Москвы Тохтамышем в 1382 г., сообщается о том, что москвичи употребляли при обороне тюфяки, пороки и пушки. Слова «тюфяк» и «пушка» говорят, несомненно, о применении на Руси уже тогда огнестрельного оружия. Что же представляли собой эти первые орудия?

Западноевропейские хроники сохранили сведения и даже изображения огнестрельного оружия XV в. Это оружие настолько примитивно, что трудно провести грань между ручным огнестрельным оружием и так называемой артиллерией. Лишь к концу XV в. устанавливается разделение огнестрельного оружия на ручное — индивидуальное и артиллерийское, требующее коллективного обслуживания.

По-видимому, сначала огнестрельное оружие было не слишком больших размеров. Дальнейшее повышение боевых качеств пушек идет только за счет увеличения их размеров и веса заряда. Это приводит к появлению в конце XIV в. гигантских орудий, известных под названием бомбард, которые стреляли грубо отесанными каменными шарами. В XV в., когда вводятся в употребление чугунные снаряды, бомбарды постепенно исчезают. Возможно, что древнейшие орудия на Западе изготовлялись из железных полос, соединенных толстыми, наподобие обручей, кольцами, в большинстве случаев без цапф; прикреплялись они железными полосами к деревянной колоде. Заряжались с казны с помощью приставных камор. Никоновская летопись рассказывает под 1453 г. о турецкой пушке, которая «увязана обручи железными».

На московской политехнической выставке 1872 г. было представлено орудие, найденное на днепровском острове Хортица. Его приставная железная камора была откована грубейшим образом. Она даже не вкладывалась в казенную часть, а просто приставлялась к ней и в таком положении закреплялась клиньями. Тело орудия состояло из тонкого железного ствола с нагнанными на него железными кольцами. По своей конструкции оно должно быть отнесено к XIV в. Историк Бранденбург, составивший каталог Санкт-Петербургского артиллерийского музея, относит к началу XV в. хранящиеся в Ленинградском артиллерийском музее два орудия. Они заряжаются с казны посредством выемных — камор.

В 1852 г. в Устюжне-Железопольской было найдено до 30 штук железных кованых древних орудий. Тот же Бранденбург датирует их XV в. Эти орудия по конструкции своей сходны с западноевропейскими того же времени, но, вероятно, изготовлены русскими мастерами. В летописях, помимо 1382 г., в течение почти целого столетия нет упоминания о ввозе пушек или приезде на Русь иностранных мастеров. Зато в конце XV в. приезд каждого мастера-пушечника зарегистрирован летописью. Поэтому можно предполагать, что пушки изготовлялись русскими мастерами по западноевропейским образцам.

В конце XV в. на Руси появились медные литые пушки. В Государственном историческом музее в Москве хранится пушка XV в., к сожалению, беспаспортная. В Ленинградском артиллерийском музее находится медная литая пищаль 1485 г. с надписью: «По велению благоверного и христолюбивого великого князя Ивана Васильевича государя всея Руси зделана бысть сия пищаль в лето 6993 месяца сентября 30 лето господарства его, а делал Яков». Это орудие не имеет ни цапф, ни торели. На дульном возвышении — небольшая медная мушка, а на казенной части видна прорезь, в которую, вероятно, вставлялся прицел. Длина орудия — 54,25 дюйма, вес — 4 пуда 26 фунтов, калибр — 2,6 дюйма. В Тверском областном музее хранилась мортира XV в. Она представляла собой откованное из полосового железа орудие, заряжавшееся с дула.

Таковы те немногие вещественные остатки артиллерии XIV–XV вв., которые дошли до наших времен.

Артиллерия того времени была чрезвычайно несовершенна; она не приспосабливалась для перевозок, служила часто только один раз, а иногда убивала больше своих, чем неприятелей. Летопись Авраамки под 1447 г. рассказывает: «Придоша немцы к Яме городку, и начаша многими пушками силными бити город, и божиим заступлением расседися пушка на многи части, и обратася вспять на них и поби немець много, и отбегоша немцы от города нощию». Но, несмотря на все свои несовершенства, артиллерия могла уже тогда наносить довольно значительные повреждения крепостям.

В 1428 г. литовские войска под предводительством Витовта осадили новгородскую крепость Порхов. «Князь великий Витовт с многими силами ходил на Великий Новгород, бяху же с ним и пушки и тюфяки и пищали, едина же бе пушка с ним велика велми, Галка именем: везяху ее на сороце конех до полудне, а другую половину дни на иных сороцех же конех, и пришедшу ему под град Порхов и тоя пушки мастер Николай похвалився Витовту: „Не токмо, княже, сею пушкою ригос разобью, но и церковь иже Николу в граде раздражу“. А стрелница она, тако же и церковь камены бяху. И пустивши ему ту пушку и пришед на той пиргос и вырази его из основаниа вон, а у церкви святого Николы переднюю стену прорази, тако же и заднюю волтари, градные каменные зубцы срази и тако прииде на полки Витовтовы же, и уби воеводу Полоцкого и люди многи изби, а коней многое множество».

Этот рассказ свидетельствует о наличии у Витовта большого количества огнестрельного оружия и о том, какие сильные разрушения производили их действия. Судя по тому, что «Галку» везли 40 коней, она была пушка-бомбарда приблизительно такая же, какие описаны в западноевропейских хрониках того времени. Это были орудия большого калибра, бросавшие ядра в 200 фунтов и стрелявшие зарядом в 14 фунтов пороха. «Галка» была так же далека от совершенства, как и ее западноевропейские современницы, но именно она заставила предпринять реконструкцию стен Порховской крепости в 1430 г. А подобные ей осадные орудия заставили реконструировать стены и других крепостей: Псковской, Староладожской, Капорской, стен Новгородского кремля.

Непосредственным результатом введения артиллерии стало увеличение толщины стен и диаметра башен за счет их вышины. Нужно думать, что утолщение стен объясняется не только стремлением усилить их сопротивляемость огню противника; в толще стен начали устраиваться различные помещения для орудий и стрелков, на стенах, а потом и в специальных башнях ставились пушки и т. д. Если укрепление было деревянным, то для помещения артиллерии строили особые широкие срубы, равные по высоте со стенами, наполненные землей, или просто земляные раскаты или быки.

Первые огнестрельные орудия использовались для обороны городов. Летописи сообщают, что в 1408 г. от Едигея отбивались пушками; в 1451 г. царевич Мазовша был отбит от Москвы; горожане готовили «противу безбожных пушки и пищали, самострелы и оружия, и щиты, и луки и стрелы».

Самой ранней артиллерией на Руси, кроме московской, была тверская. Татары пушек не имели, и еще в 1409 г. Едигей требовал, чтобы ему на помощь под Москву шел Иван Михайлович Тверской с пушками, пищалями, тюфяками и самострелами. В эпоху своего могущества Тверь имела и сильную военную организацию, и передовую технику. Особенно развилась тверская артиллерия при князе Борисе Александровиче. Тверская летопись рассказывает, что в 1446 г. во время борьбы Василия II с Шемякой Василий взял Углич, где заперся Шемяка, благодаря пушкам, посланным его союзником князем Тверским Борисом Александровичем. Еще больше сведений о тверской артиллерии мы получаем из так называемого «Инока Фомы слова похвального великому князю Борису». Здесь особенно подчеркивается как сильное развитие артиллерии, так и высокое умение тверских мастеров, в частности Микулы Кречетникова, несправедливо забытого историками военного дела на Руси.

Кроме Твери, сильную артиллерию имел также Псков. Это совершенно понятно: псковичам не раз приходилось отбиваться от немцев, а у немцев была сильная артиллерия. В 1463 г. в борьбе с немцами юрьевскими (при осаде Нейхаузена) псковичи применяли пушки, а в 1480 г. немцы обстреляли из пушек Гдов, взяли город Кобылу, пытались взять Изборск, «пушками шибаючи». Вскоре псковичи захватили с помощью пушек какой-то костел немецкий у великого озера и вывезли оттуда пушки и зелье пушечное… В 1471 г., когда они по требованию Ивана III воевали с Новгородом, псковичи употребляли пушки при осаде Вышгорода, шли с шестью пушками к Порхову, имели пищали и «приправу ратную» между реками Лютой и Скирой, когда на них напали врасплох новгородцы. В 1478 г., когда непокорные новгородцы прервали переговоры с Иваном III, последний приказал своему наместнику, псковскому князю Василию Васильевичу Шуйскому, с псковичами идти на Новгород «ратаю с пушками и с пищалями, и з самострелы, со всею приправою, с чем к городу приступати». Появление псковичей с пушками произвело на новгородцев сильное впечатление, и переговоры возобновились. Позже Иван III приказал пушками бить по Новгороду, «и мнози новгородци под градом избиени быша».

Из всех русских княжеств, безусловно, самую сильную артиллерию имела Москва. Артиллерия требовала больших средств, а такими средствами обладал только общерусский центр. Москва пользовалась услугами мастеров-иностранцев, специалистов по литью и по стрельбе из пушек. С конца XV в. до нас дошло большое количество документов, сообщающих о приглашении и приезде из-за границы мастеров-пушечников. В это время на Западе были сделаны значительные усовершенствования как в конструкции, так и в применении артиллерии. Пушки стали отливать из железа, меди или бронзы. Подвижная казенная часть стала выходить из употребления, всю пушку теперь отливали целиком. Артиллерия стала более подвижной (лафет с колесами), и ее роль в боевых действиях возросла.

В 1475 г. «пришел из Риму посол великого князя Семен Толбузин, а привел с собою мастера Муроля, кои ставить церкви и палаты, Аристотеля именем: тако же и пушечник той нарочит, лита их и бити ими». Аристотель Фиораванти был, по-видимому, первым, кто выучил русских лить пушки. Это был замечательный мастер, но в то время итальянская артиллерия уже отставала от наиболее передовой французской, и итальянцы сами спешно переучивались. Когда Фиораванти уже находился в России, французский король Карл VIII провел коренное преобразование артиллерии: он ввел цапфы и лафеты на колесах и стрелял только чугунными снарядами. Так как Аристотель не знал технических новшеств, то этим и можно объяснить то, что пушки, отлитые в то время в России, не были совершенны. Придавая большое значение артиллерии, великий князь Иван Васильевич усиленно выписывал из-за границы мастеров-пушечников.

В 1488 г. Павлин Деббосис Фрязин слил царь-пушку (не смешивать с чоховской). Пушка Деббосиса до нас не дошла. На миниатюре Никоновской летописи она изображена тщательно, с резко утолщенным дулом и наличием многочисленных литейных швов. В 1670 г., по описи Смоленского наряда, значились «пищаль медная, в ложе, ядром полгривенки, длина 2 аршина без вершка, старого Смоленского наряду, подпись русским письмом: „Иоан божиею милостью государь всея Руесии, в лето 7006, делал Яков Фрязин“. Весу 4 пуда». Таких пищалей, изготовленных в 1498 и 1499 гг., — 11 штук. Там же значится пушка, сделанная в 1483 г. мастером Яковым. В 1756 г. в Оренбурге была пищаль, отлитая в 1491 г., с надписью о том, что ее делали Яковлевы ученики Ваня и Васюк. Эти имена говорят о том, что у иностранных мастеров были уже свои русские ученики.

В это время в Москве были специальные мастерские для литья пушек и, очевидно, для изготовления пороха. Летописи сообщают под 1488 и 1500 гг. о пожарах пушечных изб, находившихся в районе Фроловских ворот на Красной площади.

Так создавалась русская артиллерия, которая в XVI в. была одной из сильнейших в Европе.


В период с XIV по XVI в. можно отметить отдельные выдающиеся усовершенствования и изобретения, двигавшие вперед развитие артиллерии. Однако западноевропейские историки не упоминают почти ни одной победы, одержанной с помощью нового оружия ранее конца XV в. Хроники указывают много случаев осады крепостей с помощью пушек, но не приводят ни одного факта, когда бы при помощи пушек были взяты крупные крепости. В то же время русские летописи и материалы о перестройках крепостей говорят о значительном влиянии артиллерии на русское военное искусство еще в XV в. Чем же объясняется, что эта дорогостоящая и малосовершенная западноевропейская новинка получила большое распространение в России?

Надо думать, прежде всего потому, что русские испытали действие нового оружия при осаде их городов иноземцами, где оно с успехом заменяло старые камнеметательные машины. Деревянные крепости Руси (в Западной Европе крепости были главным образом каменные) не могли противостоять разрушительной силе артиллерии. Тем самым артиллерия приобретала большое значение во внутренних столкновениях и особенно для «собирательницы земель» — Москвы. На западной границе русские крепости были каменные, но плохо устроенные. Поэтому с появлением артиллерии у соседей понадобилось реконструировать крепости и вводить для обороны то же оружие, какое применялось врагом для осады.

Рыцари употребили пушки впервые в 1380 г. Через два года приобрели артиллерию литовцы, возможно, заимствовав ее у орденских братьев. В свою очередь, русские познакомились с действием пушек через литовцев.

Прежде чем перейти к XVI в., в котором произошел перелом в развитии русской артиллерии, следует сказать несколько слов о том, какое влияние оказало на военную тактику введение пушек. Влияние нового оружия на общую тактику эпохи было весьма малозаметно. Это положение в первую очередь может быть применимо к русской армии. Подступая к укрепленному городу, войско окружало его со всех сторон, орудия размещали отдельными батареями и стреляли по городской ограде. Если удавалось пробить ограду, шли на приступ. Чаще же атаку заменяли блокадой, стоя под стенами «на выстоянье».

Создание русского национального государства было связано с прогрессом военной техники и распространением огнестрельного оружия. Иван III обладал необходимыми средствами, чтобы создать сильную артиллерию. Постепенный же переход Московского государства к постоянной армии толкал к еще более быстрому развитию артиллерии.

В начале XVI в. русская армия одержала ряд побед, успех которых в значительной степени объясняется участием в них артиллерии. Уже в конце XV в. Москва имела сильную артиллерию, и можно проследить, как из года в год росла ее роль в войне. В 1481 г., борясь с немцами, московская рать осаждает город Велиад и «начата крепко приступати под город с пушками и с пищалями и с тюфяками и разбившие стену, охабень Велиад взята».

В 1482 г. Иван III посылает в поход против Казани войска и Аристотеля с пушками. В 1485 г. в походе Ивана III на Тверь принимает участие Аристотель с пушками, тюфяками и пищалями. Русские употребили артиллерию в 1502 г. под Псковом, в 1505 г. в походе на Казань, в 1507 г. под Оршей. В 1512 и 1513 гг. Василий III совершил походы под Смоленск. Он осаждал город с помощью пушек, но неудачно. 8 июня 1514 г. он в третий раз двинулся на Смоленск. Накануне осады Глинским были вывезены из Литвы военные специалисты. 29 июля началась осада «с многими силами и с великим нарядом пушечным и пищальным, и пушки и пищали большие около города уставивши, повело град бити со всех сторон, и приступы велики чинити без отдуха, и огневыми пушками в град бити, яко от пушечного и пищального стуку и людского кричания и вопля, такожде и от градских людей супротивнаго бою пушек и пищалей, земли колыбатиса и другу на друга не видети и весь град в пламени курения дыма мняшеся вздыматися ему и страх велик нападе на гражданы».

Действием наряда распоряжался пушкарь Стефан. Он выстрелил из большой пушки по городу, ядро попало в заряженную крепостную пушку. Та разорвалась, и ее осколками было побито много людей. Через 3 часа тот же Стефан из той же пушки выстрелил ядрами мелкими, окованными свинцом (картечь), и «того боле в городе людей побило». После следующего удара осажденные запросили мира.

Взятие Смоленска служит ярким свидетельством возросшей мощи артиллерии, но русские, выучившиеся пользоваться пушками при осаде крепостей, недооценивали еще их роль в полевых действиях (хотя, несомненно, употребляли их в поле еще в 1480 г.). 8 сентября 1514 г. в Оршинском бою встретились 80 тысяч русских с 30 тысячами литовцев (под начальством Константина Острожского). Литовцы намеренно обратились в бегство и подвели русских под свои пушки. Страшный залп смял преследующих, привел их в расстройство. 30 тысяч русских погибло. Лишь спустя восемь лет после этого русские вывезли пушки в поле. Весной 1522 г., когда предполагался поход крымцев на Россию, Василий III выступил навстречу им к Оке (возле Коломны) с многочисленным войском и пушками. Герберштейн отмечает, что Василий III «впервые тогда пустил в дело пехоту и пушки».

В 1517 г. псковский пригород оборонялся с помощью пушек. В 1518 г. новгородские и псковские войска с нарядом осаждали Полоцк. В 1521 г., когда Мегмет Гирей и казанцы напали на Москву, город оборонялся с помощью пушек, при этом нарядом распоряжался немец-специалист Николай, из Шпейера. В 1524–1525 гг. в походах на Казань русские везли на судах пушки, впрочем, неудачно применяя их в деле.

Оборона южной границы с помощью пушек являлась фактом чрезвычайно большого значения. Никогда на южной границе Московское государство не имело до этого ни мощных каменных крепостей, ни наряда. Это, по-видимому, объяснялось условиями обороны от татар, которые двигались быстро, большими массами, не вели осады крепостей с помощью пушек, а, следовательно, для обороны этой границы не было нужды в пушках. Но когда русские применили против татар наряд, последние, оценив боевые качества этого оружия и не имея собственного, пользовались турецким нарядом. В июле 1541 г. во время нашествия крымского царя Саин-Гирея в его войске были султанские пушечники и пищальники. Русские выслали передовые отряды на Оку.

30 июля татары подошли к берегу и стали на горе. Турки стреляли из пушек и пищалей, а русские еще не получили наряда. Но ночью прибыл большой наряд, воеводы приказали к утру готовить пищали и пушки. «И послыша царь, что припущают пушки большие, а того дни их не было, и приде великий страх на него, часа того от берега побеже». Так сказано в Синодальном списке Никоновской летописи, а в списке Академическом XIV прибавлено, что воеводы великого князя приказали из пушек стрелять, «и многих татар побита царевых добрых, и у турок многие пушки разбита».

Царствование Ивана IV ознаменовалось крупным прогрессом русской артиллерии, хотя этот период и характерен рядом неудач в использовании наряда. В 1547 г. царь отправился в поход на Казань. Зима была теплая, шел дождь; пушки застревали в грязи, на Волге они проваливались под лед. Пришлось отказаться от похода.

Характерно, что поход без наряда становился теперь немыслимым, и невозможность перевезти наряд заставляла прекратить поход. Хранение пороха было тогда также несовершенно, и дождь выводил пушки из строя. В феврале 1550 г. второй поход Ивана IV на Казань также был неудачен. Стрелять из пушек было невозможно из-за дождей. Осаду пришлось прекратить. В августе 1552 г. Иван IV вновь пошел на Казань со 150-тысячным войском и 150 пушками.

Наряд и туры прибыли к Казани на судах и были поставлены у стен города. Сначала шла редкая перестрелка, но 27 августа боярин Михаил Морозов прикатил к турам большой наряд и начал непрерывно бить по городу. Стенобитными пушками и верхними огненными старались поразить неприятельскую артиллерию, а стрельцы поражали артиллерийскую прислугу.

Князь Курбский рассказывал, что впереди осадных башен в окопах закопались стрельцы, которые «не давали татарским людям на стенах быть».

Этот рассказ свидетельствует о том, что при осаде русские боролись с тяжелой артиллерией осажденных при помощи пушек, но малая скорострельность последних и трудность наводки заставляли русских широко использовать стрельцов, которые закапывались в специальных окопах впереди осадных башен.

Войска Ивана IV справились с большими пушками татар, но мелкие пищали причиняли им много беспокойства. Кроме того, трудно было обстреливать объекты внутри городской стены; хотя и были пушки, которые «вверх стреляют» (мортиры), но их ядра попадали не по цели и не причиняли вреда.

Поэтому для лучшего обстрела было приказано дьяку Ивану Выродкову потаенно «урубити за полмили от города башню в шесть сажен вышиной». Ее сделали за две недели и однажды ночью поставили около городского рва. На башню втащили 10 пушек и 50 пищалей (гаковниц), «и зело великую шкоду в месте и во граде на всякий день чинено с нея».

Эта башня, с высоты которой было видно все, что делается в городе, давала возможность пристреливаться и заставила осажденных укрываться в ямах, копать рвы под городскими воротами и т. д. Под прикрытием огня с этой башни, несмотря на сопротивление татар, князь Михаил Воротынский успел придвинуть туры к самому рву (ров 3 сажени шириной). Татары от ядер прятались за большими тарасами, насыпанными землей. Иван IV распорядился взорвать тарасы.

1 октября он приказал бить из всех пушек непрерывно, «и биша чрез весь день и избита до основания стену градскую».

Еще 31 августа царь призвал розмысла-немца и приказал произвести подкоп; в него вкатили 11 бочек пороху и 4 сентября взорвали. 2 октября был взорван второй подкоп. После этого начался общий штурм, и Казань была взята. В последний момент обороны татары пытались пробиться к реке Казанке, но, встреченные залпом шести больших пушек, повернули обратно. Характерно, что в сказаниях русского народа не только артиллерийская осада Казани, но и подрывные работы связывались с пушкарями и приписывались их заслугам.

В 1558 г. началась война с Ливонией. В этой войне русские широко и успешно применяли артиллерию. Особенно интересна в этом отношении осада Полоцка в 1563 г. Иван IV во главе большого войска предпринял поход на Полоцк «в велицей силе и с нарядом», с «пушками с павлинами и со огненными, посохи было пешей и коневой 80 тысяч и 9 сот человек». Общее количество войск составляло 32 тысячи человек (кроме посохи); из них у наряда было 1433 человека детей боярских, 1048 атаманов, голов и сотников. По иностранным сведениям, в походе участвовало 200 пушек. «А наряд царь и великий князь повеле с Лук взята с собою средней и лехкой для того, чтобы в том походе за большим нарядом лядем истомы и мотчаяния не было, а большой наряд повеле после своего походу с Лук проводити к Полотцску». Царь со своим полком выступил из Лук 14 января и пришел под Полоцк через 16 дней. Наряд должен был отправиться 15 января и прибыл к Полоцку лишь 7 февраля. Расстояние между Полоцком и Великими Луками — около 150 км, следовательно, наряд проходил в среднем около 6,5 км в день. 31 января началась осада Полоцка. Горожане стреляли из «многово пушечного наряду», «ядра падоша, яко дождь», но «не убиша никакова человека». Царь приказал ставить наряд, который пришел с его царским полком. Стрельцы окопались на берегу Двины и совместно с пушкарями сбили с острога многих литовских людей. К вечеру 31-го пришел наряд, отправившийся с полком «левой руки» и сторожевым полком. Приказано было во всех полках готовить туры. Каждая тура — на 10 человек.

4 февраля у города были поставлены туры и наряд. У наряда должны были находиться бояре и воеводы из полков. Очевидно, и сам этот наряд находился в составе отдельных полков. Воеводам было приказано, «чтоб стрелбою над городом день и нощь беспрестанно промышляли». И только 7 февраля «о вечерне пришли с Лук под Полотцск со государским с большим нарядом», который тут же начинают изготовлять к стрельбе.

Туры подводятся к самому острогу и за ними ставится наряд. После первых же выстрелов поляки сами подожгли острог и стали загонять народ за городскую стену. После взятия острога князю Репнину было приказано «против великих ворот в остроге на пожженном месте пушки большие Кашпирову да Степанову, да Павлик, да Орел, да Медведь и весь наряд стенной и верхней поставита блиско городских ворот; а вкруг города за Двиной и Полотою по тому же велел большой наряд изставити и со всех сторон бита без опочивания день и нощь.

Из наряду во многих местах стены пробили, выбили ворота, от стрельбы земля дрожала бе бо ядра у болших пушек по двадцати пуд, а у иных пушек немногим того полегче». Летописец явно преувеличил, утверждая, что ядра не только пробивали стену, но пролетали через город и разбивали другую стену.

Однако под натиском артиллерии полочане вынуждены были покинуть городскую стену; они уже больше почти не стреляли, а прятались от ядер в погребах, в церквах и в ямах. Московиты почти не несли урона, лишь во время одной из вылазок полочане «Ивана Шереметева в ту пору стреляли ис пушки, и погладило тем ядром Ивана по уху».

11 февраля царь повелел «на Иванеском острову поставить две пушки ушатые, болшую да Степанову», да за Полотою «ушатую старую». В ту ночь вновь были переставлены стенной и верхний наряды вокруг города. 13 и 14 февраля пушки непрерывно били по городу. 15 февраля город сдался.

Но если осада Полоцка показала образец блестящего использования артиллерии, то сражение при Уле, имевшее место через некоторое время после полоцкой победы, обнаружило слабые места русской артиллерии, а именно — неприспособленность ее к применению в открытом поле и малоподвижность. Артиллерия часто оказывалась лишь обузой, мешающей маневрировать.

Роль артиллерии, в зависимости от условий, в которых она действовала, была различна. При осаде крепостей артиллерия — главная сила, по отношению к которой все остальные роды войск можно считать вспомогательными. Ее значение уменьшается при обороне крепости, где значительную роль играют (наряду с артиллерией) вылазки и ручное огнестрельное оружие. И она превращается во вспомогательную силу, совершенно беспомощную в случае отступления, когда она вывезена в открытое поле.

В июле 1577 г. Иван IV, отправившись в поход на Ливонию, имел при себе 32 243 человека, из них у наряда было 486 человек детей боярских и посохи — пеших 8600 человек и конных 4124 человека. Это относительно большое количество войск обслуживало всего 21 пушку и 35 пищалей. Русские войска вторглись в Ливонию и в короткое время взяли города и замки Марненгаузен, Люцин, Зассевеген, Кокенхаузен и др. В каждой занятой крепости победители оставляли определенное количество наряда: часть местного, а часть присылалась «в прибавку» русского. По польско-русскому мирному договору 1582 г. оставленный «в прибавку» русский наряд должен был быть возвращен Ивану IV.

Из описи наряда ясно видно обилие орудий и разнообразие калибров, которыми располагала русская армия во времена Ивана IV. Здесь и пищали, и пушки общим количеством 350 штук, и 961 затинная пищаль, и большое количество железных, каменных и облитых свинцом ядер, пороха, свинца, канатов и т. д.

В начале 1578 г. ряд крепостей, занятых русскими, ливонцы вернули. В их числе была и крепость Венден. Осенью русские войска пытались вновь захватить ее. Воеводы Голицын, Шереметев и др. осадили Венден, стояли под городом пять дней, пробили стены, но на выручку осажденным прибыли литовцы и шведы, с которыми последовало сражение.

Литовские войска «воевод великого князя побили, а иных живых поймали». Ночью русские военачальники с конницей отступили из укрепленного лагеря, бросив там артиллерию. «Воеводы тогды с дела побежали, а товарищей своих бояр и воевод выдали и наряд покинули».

Начальник у наряда В. Ф. Воронцов был убит, а его товарищ дьяк Клобуков взят в плен. Пушкари, оставшиеся при орудиях, пытались, несмотря на гибель и бегство воевод, оказать сопротивление врагу. Когда на следующий день противник ворвался в русский лагерь, чтобы не попасть в плен, пушкари повесились на орудиях.

Брошюра, изданная в Нюрнберге в 1579 г., т. е. вскоре после событий у Вендена, повествует о них в следующих выражениях: «…русский царь до такой крайности довел этот город своими огромными пушками, что разрушил и сравнял с землей каменную стену… и если бы не приспела помощь, то городу никак бы не уцелеть». Брошюра рассказывает, как «знатнейшего русского воеводу повесили на самой большой пушке, называемой „Волком“, и тут же убили его; взяли в добычу 24 большие пушки».

Москвичи за несколько дней до своего поражения отослали из Вендена «не только отменно-великую, но даже самую огромную пушку, называемую „Медведь“». Одерборн, описывая взятие Вендена, говорит:

«Москвичи имеют пушку огромной величины и силы, называемую „Волком“. Она установлена впереди их лагеря и выбрасывает дротики шестифунтовые». Стрыйковский указывает, что взятая в плен у русских под Венденом многочисленная артиллерия была отослана в Вильну; в числе 20 пушек было «шесть больших великолепных, стенобитных орудий и, на первом месте, отличающаяся своим изяществом и величиной пушка с изображением волка».

В августе 1579 г. войну с Иваном IV начинает Стефан Баторий. Усовершенствованная артиллерия и реорганизованная армия позволили Баторию отказаться от оборонительной войны и перенести военные действия на русскую территорию. Против русской деревянной крепости он применял весьма действенный прием — поджигал ее калеными ядрами.

Вскоре русские придумали средства обороны от каленых ядер и сами стали употреблять их. Вообще нужно отметить, что многие зарубежные новинки русские артиллеристы весьма быстро перенимали и совершенствовали. В 1581 г. во время героической обороны Пскова русские артиллеристы показали свое превосходство над поляками. Неудача осады Пскова заставила Батория поторопиться с заключением мира.

В 1591 г. русские имели под Нарвой 300 пушек.

В музеях нашей страны сохранилось небольшое количество памятников русской артиллерии XVI в. Многие из пушек известны нам из письменных источников, хотя до нас и не дошли. Они позволяют судить не только о развитии материальной части артиллерии, но часто дают сведения о мастерах-пушечниках, которые оставили свои имена на изготовленных ими орудиях. Так, в 1568 г. на пушках появляется имя Андрея Чохова, который именуется Кашпировым учеником; потом Чохов ставит свою подпись на пушках, не упоминая о том, что он Кашпиров ученик. В 1594 г. появляется имя Андреева, ученика Федора Савельева, и т. д.

Специалистами по стрельбе из пушек и по их изготовлению были Стефан, упомянутый при осаде Смоленска 1514 г., и немцы Николай и Иоган Иордан, итальянец Варфоломей. Таким образом, мы видим, что в начале XVI в. наряду с иностранными в производстве орудий участвуют и свои, русские мастера; к концу же XVI в. уже нет почти ни одного иностранного имени среди пушечных мастеров.

Литейное мастерство русских достигло блестящего расцвета именно при Андрее Чохове, создавшем целую школу литейщиков. Деятельность Чохова продолжается до XVII в.

Им отлиты многие пищали: «Лисица» (1575 г.), «Инрог» (1577 г.), «Волк» (1577–1579 гг.), «Аспид», «Троил», «Лев» (1590 г.), «Скарапея» (1590 г.). Самой знаменитой его работой является конечно же «Царь-пушка» (1586 г.).

Гости столицы нашей родины, налюбовавшись на Кремлевском подворье многими пушками поменьше, еще с позапрошлого века стерегущими древнюю площадь, оставляют последние кадры своих фотоаппаратов для двух Царей — самого большого в мире колокола и самой огромной в мире пушки. Львиная морда на ее лафете — дань уважения пушкарям: во времена Чохова они носили на груди особую бляху на цепи с львиной мордой: умей, мол, отличить «литейца»!

Мастера давали всем частям своего детища диковинные имена: например, скобы для подъема ствола назвали «дельфинами», а выступы на задней (по-военному — казенной) части именуются «виноградинами». Все эти украшения делались с большой любовью, фантазией и часто давали имя самому орудию.

В те времена на Руси открывались все новые рудные месторождения, создавалось сильное литейное производство, воспитывались умелые мастера. Первые артиллерийские смотры-парады придумал Иван Грозный. Правда, проходили они недалеко от нынешнего Новодевичьего монастыря.

Отличного литейщика Андрея Чохова, по-видимому, смолянина, забрали на московский Пушечный двор при Иване Грозном, где он показал себя незаурядным наставником молодых «литцов» артиллерии. Начинали с колоколов, с пищалей… Орудия, предназначенные для боя, сражения, украшали со всей возможной фантазией. Может, чтобы радовала глаз тех, кто будет их обслуживать, тащить, понукая коней, а подчас и на себе по непролазным топям?

Сохранившиеся или описанные в летописях чоховские пищали имели имена: «Лисица» (с отлитым у ствола соответствующим зверем), «Лев»… Пищали участвовали в сражениях, попадали в плен, выкупались купцами-патриотами… Совсем как живые, одушевленные соратники…

В Кремле можно увидеть «родичей» Царь-пушки, чоховских «Троила», «Аспида», другие творения знаменитого мастера.

Царь-пушка отлита в 1586 г. по указу царя Федора Иоанновича… Длина этого орудия — 5,34 метра. Наружный диаметр ствола — 1,34 метра. Калибр дульной части — 0,89 метра. Вес пушки обозначили сами мастера: «2400 пуд» — отлито на казенной части. Чугунные ядра, лежащие у пушки, никогда для нее не предназначались и были отлиты лишь как декорация.

Царь-пушку тщательно обследовали и обновили накануне Олимпиады-80. Тогда специалисты пришли к выводу, что, во-первых, себе подобных по устройству канала ствола мортир (а это все же скорее не пушка, а оригинальная мортира, предназначенная для стрельбы картечью, или по-русски — «дробом») она не имеет. А во-вторых, хотя этому гиганту не довелось участвовать в сражениях, это, несомненно, было не декоративное, а самое настоящее крепостное орудие, стоявшее на Красной площади и призванное защищать Кремль со стороны реки Неглинной. Причем стояло оно в компании других пушек, закрепленных по принципу «Ни шагу назад!»: вместо лафетов они были подняты на особые возвышения.

В XVIII в. Царь-пушку волоком, на катках, вкатили с площади внутрь, за ворота царской резиденции. Велико было волнение специалистов «от артиллерии», когда они вошли в Кремль, подорванный перед отступлением войск Наполеона. Пострадало действительно многое, и Арсенал в том числе.

Царь-пушка уцелела. И даже — в 1835 г. — получила наконец новенький лафет.

Артиллерийская техника

Все известные образцы русской артиллерии XVI в. — кованые железные или медные. Чугунных орудий еще не было. Вообще, по-видимому, в XVI в. литое железо в России еще не производилось. Считалось, что отлитые, по свидетельству англичан, в 1554 г. в Москве орудия были чугунными. Но в работе Гамеля, на которую часто ссылаются, ничего не сказано о металле, из которого отливались орудия, да и вряд ли возможно было тогда отлить из чугуна пушку весом в 1200 пудов. Все древние чугунные орудия, находящиеся в наших музеях, датированы не ранее XVII в. Состав артиллерийского металла был принят в России такой же, как и за границей: 10 частей олова и 100 частей меди.

Наиболее крупными этапами развития артиллерийской техники в XV и XVI вв. были: распространение чугунного литья, имевшее громадное значение для производства ядер, уменьшения калибров и удлинения орудий; усовершенствование отливки орудий из бронзы (мастера выучились отливать орудия вместе с прочными круглыми цапфами); изготовление колесных лафетов; зернение пороха; распределение орудий по калибрам (по весу каменных или чугунных ядер). Еще во второй половине XV в. происходит переворот в артиллерийской технике, связанный с всеобщим распространением чугунных ядер и литья с прочными цапфами. В начале XVI в. в результате этого происходит повсеместное полное обновление материальной части артиллерии.

Рассматривая состояние русской артиллерии с точки зрения общеевропейского технического прогресса, мы должны отметить некоторое отставание России в чугунолитейном производстве. В XVI в., несмотря на отсутствие у нас чугунного литья, употреблялись главным образом уже железные ядра. Количество каменных ядер все уменьшалось, хотя они выходят из употребления лишь в первой половине XVII в. Наличие железных ядер, а следовательно, увеличение удельного веса ядер давало возможность уменьшить калибры орудий, привело к увеличению силы удара и скорости полета ядра. Поэтому в XVI в. в России совершенно исчезают чудовищные бомбарды (если не считать «Царь-пушку»). Железные орудия уже выковывались из целой однородной массы железа либо делались из железных колец, наложенных одно на другое и таким образом соединенных между собой.

Другим моментом, знаменующим прогресс артиллерии, является усовершенствование отливки орудий из бронзы. В начале века русские орудия имели тонкие цапфы, которые не могли выдержать нагрузку при стрельбе. Поэтому пищали с такими цапфами укладывались в колоду и наглухо закреплялись в станке (в Западной Европе их даже ввинчивали казной в кусок металла, чтобы увеличить сопротивление при отдаче). Но работы русских мастеров второй половины XVI в., в особенности чоховские, с прочными цапфами, торелью, винградинами, дельфинами, показывают, что в области меднолитейного производства произошел громадный сдвиг, совершенно изменивший нашу артиллерию. Лафет появился в России в начале XVI в.

На миниатюрах Синодального списка Никоновской летописи пушки изображены с цапфами, и они передвигаются на волокушах (люди при этом иногда тащат их на лямках), ладьях, четырех колесах, двух колесах (это уже, безусловно, лафет). Мы находим подтверждения, что все эти способы передвижения пушек применялись в XVI в. Появление лафета дало возможность вывозить пушки в поле и применять их в полевых действиях.

Создание полковой артиллерии относится к XVII в., но в Московском государстве уже к концу XVI в. существовал специальный тип легких полковых орудий. В описях, составленных в 1582 г., мы встречаем наименования «пищаль полковая» и «пушка полковая»; в наказе Воротынскому 1572 г. также имеется наименование «наряд походный и полковой». Таким образом, русская полковая артиллерия почти на целое столетие опережает европейскую.

Успехи, достигнутые в литейном деле в конце XVI в., и появление лафета делают русскую артиллерию гораздо более подвижной и позволяют применять ее в полевых условиях.

Важным элементом прогресса артиллерии является скорострельность. В 1573 г. Леонард Фронспергер в своей «Kriegs buch» (книга войны) указывал, что хорошие пушечные мастера производили по 30 выстрелов в день. Поиски путей повышения скорости стрельбы привели к созданию каморных орудий с отдельными каморами, прикрепляющимися после заряжания к стволу клиньями. Русские документы часто упоминают «пищали скорострельные»; по-видимому, под этим названием и скрываются подобного типа орудия. Но скорострельные пушки, вероятно, не нашли широкого распространения.

Не менее важным показателем развития артиллерийского искусства является распределение орудий по калибрам и попытка их стандартизации. В этом отношении русская артиллерия отставала от западноевропейской. Попытка стандартизации была проделана в Западной Европе еще в начале XVI в. и, кажется, небезуспешно. Карл V (испанский) свел артиллерию к семи калибрам (вместо 50). У нас же пестрота калибров (28) и типов орудий не была изжита не только в XVI, но еще и в начале XVII в.

К основным типам орудий XVI в. следует отнести пушки, стреляющие под небольшим углом, и орудия для «верхового» навесного боя. Что касается различия между пушками и пищалями, то здесь резкого разграничения нет. То и другое название иногда в документах применяется к одним и тем же орудиям. Но указывается, что пушки стреляли ядрами каменными, большого калибра, а пищали — железными и меньшего калибра. Пищалями также именовалось ручное огнестрельное оружие. Пушки, стреляющие каменными ядрами, предназначались главным образом для осады. Орудия для навесного боя — «верховые» пушки (в «Уставе ратного дела» — можжиры; их также называют «верхними», «кривыми»). Стреляли из них каменными ядрами, иногда огненными, чтобы перебросить их за городскую стену и произвести пожар в городе. К тем же «верхним» пушкам должны быть отнесены и гаубицы, стрелявшие кучей камней. Эта примитивная картечь именовалась «дробом». Орудия, называемые в документах тюфяками, являются подобными дробовиками (это верно лишь для XVI в.; что называлось тюфяком раньше, неизвестно). В качестве тяжелой стенобитной артиллерии, стрелявшей под малым углом и предназначенной для разрушения оборонительных (иногда и осадных) сооружений противника, служили многочисленные типы пищалей — от больших бронзовых, длиной около 5 м, с ядрами весом в 2–3 пуда, до фальконетов (у нас — соколиков), стрелявших свинцовыми или железными ядрами. Наиболее крупные из этих пищалей различались по названиям: Василиск, Соловей, Певец, Девки, Чеглик и т. д. Фальконеты (волконейки) появились в Италии в 1536 г., а в 1547 г. в Москве на пушечном дворе были уже отлиты первые 16-пудовые волконейки. Фальконеты перевозились двумя или даже одной лошадью, в то время как под Василиска нужно было 25 лошадей.

Из пищалей, приближающихся к ручному огнестрельному оружию, нужно отметить так называемые сороки и затинные пищали. Сороки — это орудия, состоявшие из нескольких стволов, прикрепленных к одной доске, затравки которых соединены общим желобком; в последний насыпался порох для одновременного воспламенения зарядов. Затинными пищалями назывались пищали, стрелявшие из-за ограды (тына). Это — орудия малого калибра.

Ядра к пищалям и пушкам употреблялись каменные и железные. Каменные — от самых маленьких (дроб) до 2–8-пудовых. Иногда для прочности они скреплялись железными обручами. Каменные ядра малых калибров обливались свинцом. Ядра ковались на наковальнях, затем отделывались на точилах. Встречались железные, свинцом облитые ядра. Весьма вероятно, что это делалось с целью избежать порчи канала орудия. Имелись также железные ядра сеченые, или «усечки», попросту куски рубленого железа, иногда облитые свинцом. Были и свинцовые ядра от самого малого калибра до 2 фунтов и даже медные ядра по 1 фунту.

Со времени Ливонской войны русские употребляли каленые ядра (и Западной Европе они известны еще в середине XV в.). Кроме каленых ядер, поджигали города с помощью огненных ядер. Их приготовляли следующим образом: простое каменное ядро облеплялось горючим составом. Это предположение Н. Бранденбурга подтверждает рисунок из Синодального списка Никоновской летописи, на котором изображены огненные ядра в виде шариков с красными языками пламени.

Порох начали готовить в России, вероятно, в княжение Ивана III. В XVI в. летописцы отмечают пожары от пороховых дворов в Москве, Пскове, Новгороде, Яневе, Нижнем. Пороха не хватало, так как сера ввозилась из-за границы, а селитра производилась отечественная, но в недостаточном количестве. Это заставляло ввозить из-за границы и готовый порох. В 1588 г. бояре царя Федора, заключая торговый договор с англичанами, включили в проект договора такую статью: «Государь наш всяким товарам без вывета гостем английским торговати велел; только одного воску ни на которой товар меняти не велел кроме ямчуги (селитры) или зелья (пороха) и серы». Первоначально порох употребляли в виде мякоти, в XVI в. его начали зернить (на Западе зернение пороха началось еще в 1452 г.).

Боеспособность русской артиллерии

Весьма интересны применявшиеся тогда способы стрельбы, а также внутренняя организация наряда. В «Записках о Московской войне» следующим образом описывается процесс стрельбы: «У москвитян такой способ управления орудиями: они зарывают пушки в землю; впереди их, там, где приходится дуло, проводят ров надлежащей глубины, в нем прячутся те, которые заряжают пушку; к жерлу пушки прикрепляют веревку, и когда нужно зарядить ее, то пушку пригибают ко рву, когда же нужно стрелять — снова отпускают». Нельзя сказать, чтобы это описание процесса стрельбы было очень ясным, но все же некоторое представление о том, как стреляли в XVI в. из пушек, оно дает. К концу века уже выработались определенные приемы в использовании орудий, главным образом при осаде.

Почти все свидетельства иностранцев подтверждают высказанное выше положение, что русская артиллерия действовала гораздо сильнее в крепостях, чем в открытом поле. Все они поражаются количественным составом русской артиллерии. Ричард Ченслер (1553–1554) отмечает, что «московские крепостные сооружения хорошо снабжены всевозможной артиллерией». Самуил Кихель, побывавший в Пскове в 1568 г., отмечает: «Здешние жители способнее к сопротивлению в крепостях и в городах, чем в открытом поле». То же говорит и Флетчер (1588): «Полагают, что ни один из христианских государей не имеет такого хорошего запаса военных снарядов, как Русский царь, чему отчасти может служить подтверждением оружейная палата в Москве, где стоят в огромном количестве всякого рода пушки, все литые из меди и весьма красивы. Русский солдат, по общему мнению, лучше защищается в крепости или городе, нежели сражается в открытом поле».

Иоанн Кобенцель в декабре 1575 г. писал: «Кроме других, в двух только местах хранятся 2 тысячи орудий с множеством разнородных махин. Некоторые из этих орудий так велики, широки и глубоки, что рослый человек в полном вооружении, стоя на дне орудия, не может достать его верхней части. Один немец, бывший самовидцем, сказывал мне, что при осаде Полоцка не более „как от троекратного залпа этих орудий рушились стены крепости, впрочем весьма сильно, и гром от орудий был столь ужасен, что небо и земля, казалось, готовы были обрушиться“».

Таким образом, высказывания иностранцев подтверждают тезис о превосходстве русской артиллерии при осаде крепостей. Если в области технической русская артиллерия кое в чем отставала от европейской, то ее многочисленность и умение русских пушкарей компенсировали указанные недостатки и делали русский наряд одним из могущественнейших.

Используя артиллерию наиболее эффективно в крепостях, русские все же употребляли прием, который давал им возможность использовать преимущества артиллерии и в поле. Мы имеем в виду «гуляй-город» — подвижную деревянную крепость, которая следовала за войсками в обозе, могла быть собрана и поставлена в короткое время и служила защитой для солдат и орудий. В летописи мы находим упоминание о том, что впервые этот способ был применен при осаде Казани в 1529 г.

Русская артиллерия находилась на определенных базах, из которых она вывозилась в походы. К таким базам надо отнести: для юга — Коломну, Серпухов, для запада — Псков, Великие Луки. Но во всех походах неизменно участвовал наряд Московский. В течение всего XVI в. основной базой артиллерии была Москва. Возможно, что во время продолжительных осад часть наряда отливалась на месте. Герберштейн сообщает, что «Василий осаждал и громил г. Смоленск, придвинув к его стенам пушки, которые отчасти привез с собой из Москвы, отчасти отлил там во время осады».

С середины XVI в. артиллерия выделяется в самостоятельную часть войск, во главе которой ставятся один или два начальника-воеводы. В разрядных книгах 1538 г. впервые в росписи воевод по полкам помечены отдельно воеводы «у наряда». У наряда вместе с воеводами служили дьяки.

С 1549 г. помощниками воевод становятся «головы», число которых колеблется от 10 до 2, иногда их вообще разрядные книги не упоминают. Головами служили дворяне («а выбрать к наряду из дворян добрых»). Под начальством воевод и голов у наряда служили дети боярские и московские пушкари. В качестве рабочей силы у наряда выступала «посоха» (даточные люди, которые собирались в определенном количестве с каждой сохи, т. е, единицы податного обложения).

Руководили стрельбой пушкари. Это были специалисты (в начале XVI в. они же и мастера-литейщики). Из росписи Смоленска 1609 г. видно, что для осадного времени полагалось по одному пушкарю на орудие, а остальная прислуга набиралась из местных жителей. Пушкари служили на определенном жаловании. Кроме пушкарей, у наряда служили кузнецы и плотники.

Краткий обзор состояния русской артиллерии за XV и XVI вв. позволяет сделать вывод, что артиллерия в XVI в. была самым передовым из всех родов войск в России. Она не отставала от европейской, а кое в чем даже и опережала ее (полковые пушки). Выше указывалось на отсутствие чугунных пушек, но это объяснялось общей промышленной отсталостью. К тому же этот недостаток вполне компенсировался меднопушечным литьем, по которому Россия занимала тогда одно из первых мест. Во второй половине XVI в. русская артиллерия становится одной из самых могущественных в Европе.

Артиллерия при Петре I

Реорганизация артиллерии

Основным недостатком западноевропейской и русской артиллерии в конце XVII в. было то, что орудия отливались слишком тяжелые, громоздкие, неуклюжие, не приспособленные к маневру на поле боя. Для перевозки орудия средних размеров требовались десятки лошадей.

Не было строгой классификации орудий. Деление орудий на легкие и тяжелые, на пушки, гаубицы и мортиры было весьма относительным, так как каждый мастер, изготавливая орудие, волен был сам определять и длину ствола, и его калибр. В результате этого исключительную трудность представляло обеспечение орудий снарядами — ядрами и «дробом».

Сразу же после нарвского поражения 1700 г. Петр I принялся за организацию регулярной русской армии и за коренное преобразование артиллерии. Было покончено с кустарничеством и анархией в изготовлении орудий. Артиллерии были приданы строгие организационные формы, как самостоятельному роду войск. Она была разделена на полковую, полевую, осадную и крепостную. Резко сократилось число образцов орудий.

Полковая артиллерия состояла из 3-фунтовых легких пушек и 7-пудовых гаубиц.

Полевая артиллерия была объединена в артиллерийские полки. В нее входили 3-, 6-, 8- и 12-фунтовые пушки, а также гаубицы и мортиры. Гаубицы предназначались для стрельбы разрывными снарядами.

Исключительно большое значение для дальнейшего развития артиллерии имело упорядочение калибров орудий. Петр I добился того, что каждый вид артиллерии включал в себя орудия определенных калибров, которые определялись весом шарового чугунного ядра. За артиллерийский фунт был принят вес 2-дюймового чугунного шарового ядра (он равен 1,2 торгового фунта).

Мастера уже не могли отклоняться от размеров, указанных в чертежах.

Особое внимание Петр I уделил увеличению подвижности артиллерии: облегчению орудий и усовершенствованию их лафетов. Для перевозки боеприпасов были созданы специальные зарядные ящики. Пороховые заряды стали заранее взвешивать и помещать в холщовые мешочки (картузы), тогда как раньше величину заряда стреляющий определял на глаз.

При Петре I впервые в истории была создана конная артиллерия для постоянной огневой поддержки конницы. Прислуга орудий конной артиллерии была посажена на коней, поэтому орудия всюду сопровождали конницу. Созданием конной артиллерии Россия опередила Западную Европу более чем на 50 лет.

При Петре I были созданы оружейные заводы в Туле, на западе России, на Урале.

Петр I много сделал для подготовки отечественных ученых и специалистов в самых различных областях науки и техники. В 1701 г. им была создана школа математических и навигационных наук, в которой обучали и артиллерийскому делу. Петр I лично принимал участие в обучении артиллеристов и всячески поощрял хорошо успевавших.

По инициативе Петра I в России была открыта Академия наук.

Большая роль в деле развития артиллерии при Петре I принадлежит Андрею Нартову. Он проявил себя почти во всех областях современной ему техники: в машиностроении, приборостроении, прикладной механике и т. п. Нартов много сделал для упрощения производства орудий и снарядов.

Нартов первый в мире предложил стрелять надкалиберными снарядами, т. е. снарядами, диаметр которых больше диаметра канала ствола. Проведенные им опытные стрельбы такими снарядами дали хорошие результаты.

До наших дней сохранилась изготовленная Нартовым в 1741 г. 44-ствольная скорострельная батарея, о которой подробнее будет рассказано в разделе «Скорострельная артиллерия».

Принятые Петром I экстренные и чрезвычайно энергичные меры в короткий срок принесли свои плоды: уже в 1701 г. было отлито 268 орудий. Почти заново была создана артиллерия более легкая и совершенная, чем артиллерия западноевропейских государств. Если, например, во Франции относительный вес орудия был равен весу 250 снарядов, которыми оно стреляло, то вес длинных полковых гаубиц Петра был равен весу всего 90 снарядов. Такие орудия уже не вязли на дорогах, а могли всюду следовать за пехотой и конницей.

Вновь созданная при Петре I русская армия стала одерживать одну победу за другой.

Петр I и его бомбардиры

Русская артиллерия того времени основывалась на примитивной цеховой организации. Орудия, снаряды, порох изготовлялись кустарными способами, каждым мастером на свой лад. Стрельбу пушкари вели на глазок, исключительно по личному опыту. Достижения западноевропейской техники в отношении устройства орудий, навесной стрельбы разрывными снарядами — бомбами и гранатами, — применения таблиц стрельбы не использовались. Между тем навесная стрельба бомбой получила на Западе в то время довольно широкое распространение при осаде крепостей. Этот вид стрельбы требовал от артиллериста больших знаний; артиллеристы, владевшие ими, считались особо квалифицированными и назывались на Западе бомбардирами.

Наконец, в России отсутствовало специальное артиллерийское образование, не было артиллерийских школ.

Передовые русские люди ясно сознавали, что России нужно приложить все усилия к тому, чтобы как можно скорее догнать западные страны во всем и прежде всего в военном деле.

Эти задачи и были выполнены в петровское время.

Петр I дал русской армии новое устройство, перевооружил ее, добился того, что она стала едва ли не лучшей в Европе; он реорганизовал и артиллерию, вырастил и воспитал поколение русских артиллеристов, которые помогли русской армии одержать блестящие победы над шведами.

Стоя во главе огромной империи, Петр старался самолично вникать во все стороны государственной жизни:

То академик, то герой,
То мореплаватель, то плотник,
Он всеобъемлющей душой
На троне вечный был работник.

Так писал Пушкин о Петре.

Ко всем этим эпитетам, характеризующим деятельность Петра, — «академик, герой, мореплаватель, плотник» — можно с полным правом добавить еще один: «артиллерист». В артиллерийское дело Петр вложил много труда и энергии, он не переставал им интересоваться всю свою жизнь. Начав с детских забав и увлечений, Петр перешел впоследствии к крупнейшему преобразованию всей русской артиллерии. Вот почему русская артиллерия того времени справедливо называется петровской артиллерией.

Потешное войско

В окрестностях Москвы, в селе Преображенском, на живописном берегу Яузы стоял деревянный дом — дворец, где Петр I проводил детство. Жил он здесь со своей матерью, без отца, которого, как известно, потерял очень рано.

Берега Яузы поблизости от обширного Сокольничьего поля и Немецкой слободы представляли полное раздолье для военных игр, или «потех», как их называли в то время. Здесь при участии детей многочисленных дворовых слуг и происходили бесконечные игры в войну. Самыми любимыми игрушками Петра были две деревянные пушки, стрелявшие деревянными ядрами с помощью небольшого заряда настоящего пороха.

В 1682 г. десятилетний Петр стал царем, но за его малолетством управление государством взяла в свои руки царевна Софья. Петр остался жить в Преображенском. Большую часть времени он проводил по-прежнему в потешных играх с «робятками», дворовыми мальчишками, которых прозвал «бомбардирами» и составил им список. Себя он также включил в этот список. Откуда Петру пришло в голову назвать себя и своих «робяток» бомбардирами, можно только догадываться: о существовании бомбардиров Петр мог узнать от иностранцев, проживавших по соседству в Немецкой слободе.

30 мая 1683 г. справлялся день рождения Петра. В этот день на Воробьевых горах была проведена в присутствии царя стрельба из пушек. Ею руководил иностранец Зоммер, служивший в русских войсках иноземного строя.

Стрельба произвела ошеломляющее впечатление на мальчика, но, как он ни порывался подойти поближе к стреляющим орудиям, его к ним не подпустили. С тех пор Петр еще больше заинтересовался артиллерией: ему хотелось не только наблюдать за стрельбой, а самому стрелять, даже завести для этой цели свою артиллерию.

Как раз в это время Петр занимался формированием для своих военных игр потешного полка из взрослых, которые могли бы стать настоящими солдатами. Приготовления к этому шли полным ходом. По требованию Петра из Оружейной палаты Московского Кремля доставлялись в Преображенское луки, стрелы, копья, барабаны, трубы. Недостающее вооружение и снаряжение изготовлялось в мастерских в Преображенском.

Петр потребовал также, чтобы ему привезли из Кремля артиллерийские орудия для его собственной артиллерии. Орудия доставили, но в таком виде, что долго пришлось их ремонтировать и приводить в порядок.

Чтобы подобрать себе потешных солдат, Петр вызвал желающих поступить к нему на службу. Первым пришел конюх Сергей Бухвостов, здоровый двадцатилетний парень, Петр так ему обрадовался, что отдал распоряжение отлить из бронзы фигуру Бухвостова, чтобы увековечить этого «первого русского солдата», как его назвал Петр.

Примеру Бухвостова последовали многие другие, преимущественно дворовые: некоторые из них впоследствии стали замечательными артиллеристами, например, Хабаров, Воронин, Буженинов, Лукин.

Формирование артиллерии при потешном полку Петр поручил Хабарову, человеку расторопному, обладавшему хозяйственными способностями и хорошо знакомому с ремеслами.

Петр все чаще стал назначать стрельбы из пушек. Во время одной из таких стрельб, происходившей в 1684 г., Петр добился, наконец, осуществления заветного желания — выстрелить самому из пушки. Как ни упрашивали, как ни удерживали его бояре, стращая всякими опасностями, но удержать не смогли: двенадцатилетний мальчик пошел прямо на батарею, взял зажженный фитиль, подошел к одной из заряженных пушек и выстрелил из нее.

Летом того же года Петру пришла в голову новая затея: построить крепость-городок. Постройку крепости Петр поручил Зоммеру. Назвали ее Пресбург, или искаженно Прешпур. Крепость обнесли земляным валом с башнями по углам и вооружили пушками.

Окончание постройки крепости было ознаменовано потешной игрой, в которой одна часть потешных представляла гарнизон крепости и защищала, а другая часть брала ее штурмом. В этой игре обе стороны применяли артиллерию, употребляя вместо настоящих снарядов пыжи и папковые снаряды, наполненные порохом. Грохот выстрелов и клубы порохового дыма, окутывавшие сражавшихся, создавали полную иллюзию настоящего боя. Потехой руководил Зоммер, а сам Петр, вместе со своими бомбардирами, принимал участие в штурме Прешпура.

Так постепенно Петр стал переходить от детских игр в солдатики к настоящим военным играм, в которых участвовали уже взрослые потешные, применявшие настоящее оружие и артиллерию. Вскоре он получил и настоящие военные знания.

С ним занимался голландский ремесленник Франц Тиммерман из Немецкой слободы — весьма знающий человек. Под его руководством Петр начал изучать арифметику, геометрию, военно-инженерное дело и артиллерию.

Петр привязался к своему новому учителю и «гораздо пристал с охотой учиться». Он сдружился с ним и втянул его в потешные игры. «Сей Франц, — писал Петр, — стал при дворе беспрестанно в компаниях с нами».

Петр получил от Тиммермана сведения о порохе, об устройстве орудий, лафетов, снарядов, о стрельбе. Практически знакомясь с порохами, он пристрастился к пиротехнике и это увлечение сохранил на всю жизнь. Вместе со своими бомбардирами, под руководством Тиммермана, Петр занялся изготовлением фейерверочных составов и фейерверков и в этом искусстве скоро обогнал своего учителя. Он уже сам изобретал сложнейшие и замысловатые фейерверки, поразительные по раскраске цветных огней, необычайные по своей продолжительности. Однажды, в праздничный день, Петр пустил при готовленный им фейерверк, который горел три часа. Все присутствовавшие с изумлением глядели на это зрелище.

Благодаря пиротехническим занятиям Петр приобретал навыки в обращении с опасными взрывчатыми веществами. «Тем менее страшимся мы военного пламени, чем более привыкаем обходиться с увеселительными огнями», — говорил он.

В артиллерийском деле Петра заинтересовала стрельба бомбой. Недаром он еще в детстве назвал себя и своих сотоварищей бомбардирами. Но, к сожалению, Тиммерман, всезнающий Тиммерман, не мог удовлетворить любопытство мальчика.

Но Петра это не остановило. Совместно с бомбардирами устраивались опытные стрельбы, на которых Петр практически усваивал то, чего не мог объяснить ему Тиммерман.

В одной из учебных тетрадей Петра находим следующую запись о том, как надо стрелять из мортир: «Градусы, которые внизу, когда стрелять — отведать перво так, сколько положит пороху записать; также на сколько градусов мортир поставлен записать же; а потом стрелять, сколько далече бомба по опыту пала. Потом когда хочешь на уреченное место стрелять, тогда взяв дистанцию, потом взять циркулем на такие же градусы, которые при опыте на квадранте были, а тою мерью искать на таблице с правой стороны того числа сколько на опыте далече бомба числом сколько легла, и когда найдешь, тогда по той линии искать той далины, куда бродить хочешь, и взяв ту меру поставить на градусы, и сколько укажет, и на квадранте ставь».

В 1689 г. Петр начал лично управлять государством, устранив царевну Софью. Он приблизил к себе людей, доказавших ему свою преданность и верность. Среди них отметим Ромодановского, управлявшего Преображенским приказом и назначенного начальником всех потешных и регулярных войск, шотландца Гордона, служившего в войсках иноземного строя, Брюса, который, будучи уже в командных должностях, первым пришел к Петру заявить о своей преданности.

Став полновластным царем, Петр, однако, не только не прекратил потешных занятий, но придал им еще больший размах: наряду с обычными «экзерцициями» стали устраиваться походы и маневры, длившиеся нередко неделями и даже месяцами. В этих походах участвовали не только потешные войска, но и регулярные полки.

Во время походов разыгрывались «примерные» сражения. Насколько серьезны были эти «примерные» сражения, видно из описания, помещенного в дневнике Гордона и относящегося к потешному сражению 4 сентября 1690 г. между потешными и стрельцами: «Мы бились партиями и целыми корпусами до темной ночи, и с такой запальчивостью, что многие были ранены и обожжены порохом».

При штурме Семеновского потешного двора в 1690 г. пострадал сам Петр: он неудачно бросил ручную гранату, и она, разорвавшись, обожгла ему лицо. На том потеха и кончилась. Несколько месяцев лечился царь от последствий ожогов. А как встал на ноги, все пошло по-прежнему.

Наиболее замечательным из всех походов был так называемый Кожуховский поход. Он заслуживает того, чтобы на нем остановиться подробнее.

«Кожуховский поход»

В войнах того времени особо важное значение имели осада и оборона крепостей. Вызывалось это тем, что в целях зашиты от артиллерийского огня каждый пункт в стране, важный в военном отношении, представлял крепостное сооружение, и наступающей армии противника приходилось чуть ли не на каждом шагу прибегать к осаде таких крепостей.

Петру стало ясно, что надо русские войска обучить осаде и обороне крепостей, но не тех игрушечных крепостей, с которыми он имел дело в своих детских играх, а настоящих, построенных по всем правилам.

С этой целью он задумал произвести специальные маневры, которые и состоялись осенью 1694 г. Местом для них была выбрана «некая преизрядная равнина» в 3 километрах от Москвы, близ села Кожухова, откуда и поход стал известен под названием Кожуховского. Здесь на берегу Москвы-реки спешно соорудили крепость, огороженную высоким земляным валом и окруженную глубоким и широким рвом; вдоль вала тянулся плетень с проделанными в нем бойницами.

Для обороны крепости назначили 6 стрелецких полков с конницей. Во главе этого войска был поставлен капитан Преображенского полка Иван Бутурлин, который по этому случаю получил шуточный титул «царя Ивана Семеновского».

Другой отряд, который должен был осаждать крепость, состоял из двух потешных полков и двух полков новой организации с конными частями, гранатометчиками и артиллерией. Командование этим отрядом Петр поручил своему любимцу Федору Ромодановскому, который выступал как «царь Федор Плешбурский».

Общее руководство маневрами Петр возложил на Гордона, как на знатока военного дела, а сам, в звании рядового бомбардира Преображенского полка Петра Алексеева, определился в потешную артиллерию, назначенную для осады крепости. Вместе с Петром сюда вошли и все его сотоварищи-бомбардиры: Меншиков, Хабаров, Корчмин, Воронин, Лукин, Третьяков и другие.

Бомбардиры были одеты одинаково с пушкарями, но выделялись среди бородачей своими юношескими задорными лицами.

27 сентября оба войска столпились на противоположных берегах Москвы-реки и «вычитали друг другу неправды и ссоры, чего ради сия тяжкая война и от кого началась». Словом, потешные и стрельцы стали переругиваться между собой, разжигая этим пыл к предстоящей борьбе.

На другой день осаждающие вброд перешли реку, подступили к крепости и начали подготовку к штурму. Предстояло в намеченных местах засыпать ров, устроить удобные всходы на крутой земляной вал и проделать проходы в плетеной изгороди, наподобие того, как в настоящей крепостной стене пробивают перед штурмом бреши. Эти подготовительные работы организовали бомбардиры и сами приняли в них участие.

Стрельцы всеми мерами старались помешать работавшим, бросая в них из-за укрытий ручные гранаты и зажигательные снаряды.

Бомбардирам удалось подтащить к самому рву телегу с прикрепленным к ней спереди длинным железным копьем; на телеге имелись зажигательные и горючие материалы — сера, смола, а на стержень копья были нанизаны пучки соломы. Телегу раскатили так, что копье врезалось в плетень; после этого ее подожгли. Огонь быстро перекинулся на плетень. Стрельцы бросились тушить пожар, но потешные отгоняли их от места пожарища. В результате всей этой операции часть плетня сгорела и в нем образовался широкий проход для штурмующих. Отдельные смельчаки из потешных перебрались в этом месте через ров и, вскарабкавшись на вал, начали лопатами углублять проход, сбрасывая землю в ров. Однако эту работу до конца довести не удалось, так как стрельцы отогнали их палками с горящими пучками соломы.

Тогда было решено разрушить в этом месте вал подкопом. Этой работой руководил бомбардир Петр Алексеев. Потешные спустились в ров и начали земляные работы, но стрельцы забросали потешных ручными гранатами и не дали им возможности продолжать работу.

Тогда потешные пустили в ход свою артиллерию. Они открыли огонь из пушек по валу и крепости и прогнали стрельцов с вала; теперь можно было продолжать беспрепятственно рытье подкопа. В подкоп заложили ящики с горючими материалами, а в ров сбросили телегу, также наполненную горючими материалами, и подожгли ее.

Подкоп удался на славу: вал обрушился, обвалившейся землей засыпало ров.

Таким образом, все уже было подготовлено к окончательному штурму, который и состоялся 4 октября.

Потешные бросились на приступ, но стрельцы встретили их градом ручных гранат; среди атаковавших оказались пострадавшие, «меж которыми горшком огненным обожжен господин генерал Лафорт в самое лицо и ухо». Но после минутной заминки потешные все же взобрались на вал, и тут произошла ожесточенная схватка: стрельцы отчаянно защищали проделанный в изгороди проход.

Только к вечеру закончился рукопашный бой. В результате потешные сломили сопротивление стрельцов и овладели крепостью, взяв в плен весь ее гарнизон. Так «царь Федор Плешбурский разбил царя Ивана Семеновского».

Крепость была, таким образом, взята открытой силой, почти без участия артиллерии: роль артиллерии свелась только к тому, что под прикрытием ее огня велись подготовительные работы к штурму. Обычно при таком способе атаки крепости штурмующий нес большие потери. Поэтому на Западе предпочитали другой способ осады: прежде чем штурмовать крепость, ослабляли ее сопротивление длительной бомбардировкой, которая уничтожала артиллерию противника, разрушала крепостные стены и сооружения, вызывала пожары и наносила потери гарнизону крепости.

Такой способ атаки крепости и был применен при повторном учении под Кожуховым.

8 октября началась снова бомбардировка крепости. Царь Федор Плешбурский «повеле только бомбардирам непрестанно из девяти можжеров в город и по фольваркам кидати».

Падавшие в крепость бомбы «великий ужас в осадных людях учинили».

В этой бомбардировке принимал участие и бомбардир Петр Алексеев. «Того же дня по приказу господина генералиссимуса Преображенского полку бомбардир вышеупомянутый Петр Алексеев, с бомбардиры своим, не дал ни малого покоя неприятелю, из можжера несколько бомб в город и в обоз пустил и опричь одного все в самую середину города и по валам падали, а в обоз из двух бомбов одна пала на указанное место, на самой шатер генералиссима Ивана Ивановича».

Отсюда видно, что петровские бомбардиры хорошо освоили практику навесной стрельбы.

Бомбардировка крепости продолжалась с перерывами семь дней и вызвала многочисленные пожары и разрушения; защитники крепости были настолько потрясены, что при штурме, состоявшемся 15 октября, гарнизон оказал слабое сопротивление и скоро сдался в плен вместе с перепуганным досмерти «царем Иваном Семеновским».

Так вторично пала крепость, на этот раз при деятельном участии артиллерии.

Кожуховский поход дал много поучительного петровским потешным и бомбардирам. Прежде всего войска ознакомились с устройством крепостных сооружений и с приемами ведения осадной войны. Они на практике убедились, с какими трудностями приходится сталкиваться и обороняющемуся, и осаждающему. Обе стороны убедились в мощности и значении артиллерийского огня. Бомбардиры получили практику не только в артиллерийской стрельбе, но и в производстве разнообразных инженерных работ.

Хотя оружие, применявшееся обеими сторонами, не было боевым — штыки у ружей деревянные, ручные гранаты и бомбы пайковые, наполовину заполненные порохом, — но все же обе стороны понесли чувствительные потери: на поле потешной битвы осталось 24 убитых и свыше 50 раненых.

Азов

Новые войска, формировавшиеся Петром сначала в качестве потешных, получили первое боевое испытание в Азовских походах 1695 и 1696 гг. В этих походах приняли участие и петровские бомбардиры.

Завоевание Азова, принадлежавшего Турции, давало России выход к Черному морю. Попытки пробиться к Черному морю предпринимались русскими царями и раньше, до Петра, но неизменно кончались неудачей. Турция была в то время обширным государством, обладавшим сильной армией и большим флотом.

Петр учитывал трудности предстоявшей борьбы, учел он также и те ошибки, которые были допущены при организации предшествовавших походов. Так, он решил идти на юг не по безводным степям, а речным путем по Дону, в устье которого находилась турецкая крепость Азов. Поход был назначен на весну 1695 г.

Вся зима прошла в напряженной работе по подготовке к походу. Так как предстояло осаждать крепость, то Петр главное внимание уделил организации и снаряжению артиллерии. Подробный перечень необходимой для осады артиллерии и боеприпасов к ней был составлен Гордоном. На основании этого перечня Петр дал срочные заказы Московскому пушкарскому двору и мастерским в Преображенском. Работа закипела. В поход намечали взять 44 пушки и 104 мортиры, не считая полковой артиллерии. К ним надо было заготовить тысячи пудов пороха, 9100 ядер и 2400 бомб и гранат.

В этих приготовлениях деятельное участие принял Брюс, крупный специалист по артиллерийскому делу. Начальником всей артиллерии, назначенной в поход, Петр поставил бомбардира Хабарова, который должен был принимать новые и отремонтированные орудия, лафеты, повозки, а также снаряды и порох.

Петр вместе с бомбардирами большую часть времени проводил в мастерских. Он следил за выполнением заказов или принимал участие в работах по снаряжению бомб и гранат порохом, в изготовлении к ним трубок. Ближайшими помощниками Петра являлись бомбардир Ментиков и его прежний учитель Франц Тиммерман.

Весной 1695 г. армия выступила в поход. Петр находился в рядах бомбардиров Преображенского полка, как это было и во всех прежних, «потешных», походах.

В первых числах июля русские войска стали собираться под Азовом. Теперь перед ними стояла уже не потешная, построенная наспех Кожуховская крепость, а настоящая, вооруженная артиллерией и защищенная каменными стенами.

Подступ к крепости запирался двумя башнями, расположенными на противоположных берегах Дона.

По прибытии на место русские приступили к постройке окопов, батарей и установке артиллерии. 6 июля началась бомбардировка крепости, продолжавшаяся две недели. Петр лично руководил стрельбой батареи из 8 мортир, поставленных в 400 метрах от крепости.

Наиболее удачна была стрельба двух батарей, выдвинутых вперед Гордоном. Одна из этих батарей, шестнадцатипушечная, сбила своим огнем большую часть турецкой крепостной артиллерии, а другая, состоявшая из 4 мортир, разрушила сторожевую башню, откуда турки следили за передвижениями русских войск.


О действиях русской артиллерии в этот период Петр писал: «На батареи пушки и мортиры поставя верхний бой мало не весь сбили и бомбами город разорили и выжгли, что и взятые языки сказывают, что от одной бомбы пропадало человек по 40 и более».

Огонь турецкой артиллерии был подавлен, и русские могли бы продвинуться вперед, если бы этому не препятствовали две турецкие башни, защищавшие подход к крепости.

Одну башню удалось взять неожиданной атакой. Штурм другой башни турки отбили. Тогда бомбардиры решили подвергнуть ее артиллерийскому обстрелу. Два дня длилась бомбардировка. Турки не выдержали огня русской артиллерии и постепенно стали покидать башню; под конец в ней осталось всего несколько защитников во главе с комендантом. Однако предложение русских о сдаче турки отвергли: по-видимому, они решили защищать башню до последней крайности. Дело грозило затянуться. Ночью горсть храбрецов во главе с бомбардиром Хабаровым подкралась к башне и ворвалась в нее. В короткой схватке они уничтожили остатки гарнизона. Турецкий комендант был застигнут с горящим фитилем в руке: он уже собрался взорвать запас пороха, хранившийся в башне, — целых пять бочек. Из его рук вырвали фитиль, и взрыв башни был предупрежден. Тем временем Хабаров взбежал на верхнюю площадку башни и сорвал развевавшийся на ней турецкий флат. Таким образом, русские овладели башней. Флаг передали Петру как первый трофей в борьбе за Азов.

Взятие башен было крупной победой русских войск, в частности петровских бомбардиров. Петр сам признавал, что только с этого времени он получил право носить звание бомбардира. Он говорил о начале службы «с первого азовского похода бомбардиром, когда каланчи взяты».

После взятия башен русские войска подступили к самой крепости. Турки стойко оборонялись и производили частые вылазки.

Между тем в русской армии нашелся предатель: это был некто Янсен, который перебежал к туркам и выдал им расположение русских войск и артиллерии. Турки воспользовались этими сведениями. Они напали врасплох на русский лагерь. Дело могло кончиться гибелью всей осадной армии. Только своевременное прибытие отряда Гордона и личная распорядительность Петра спасли положение. Турки были отбиты и отброшены в крепость.

Однако в происшедшей схватке Петр потерял многих своих сотоварищей-бомбардиров; особенно его опечалила гибель Троекурова, Воронина и Лукина, которых он считал способными и знающими артиллеристами.

В августе русские после длительной бомбардировки штурмовали крепость, но турки их отбили. Так же безуспешны были и последующие штурмы. Сказалось неумение русских вести крепостную войну. Если еще артиллерия справлялась со своими задачами, то инженерные работы, которыми руководил Франц Тиммерман, велись неумело.

Скоро в осадном парке стал ощущаться недостаток снарядов и пороха. К зимней кампании русские войска были совершенно не подготовлены. А турки получали беспрепятственно подкрепления и боеприпасы морем.

Эти соображения заставили Петра решиться на снятие осады. В первых числах октября русская армия отошла от Азова, оставив около крепости небольшие наблюдательные отряды.

Неудача задуманной боевой операции не смутила Петра. Он уходил из-под Азова с тем, чтобы вернуться сюда более подготовленным к борьбе с таким серьезным противником, каким были турки. Ему стало ясно, что для обеспечения нового похода на Азов необходимо создать морской флот, который отрезал бы турок от моря. Для руководства работами следовало пригласить иностранных инженеров, опытных в ведении крепостной войны. Наконец, в артиллерии осадного парка надо было увеличить число пушек и взять с собой большее количество пороха и снарядов.

Вернувшись в Москву, Петр отдал распоряжение о подготовке ко второму походу на Азов. Больше всего времени и труда отняла постройка флота. К этой работе были привлечены десятки тысяч людей. Только на верфях Воронежа и ряда придонских городов работало 26 тысяч человек.

2 апреля спустили на воду первое судно — галеру «Принципиум». Всего же построено было и подготовлено к походу 23 галеры, 2 корабля и 4 вспомогательных судна. Петр стал капитаном галеры «Принципиум», и с ним на это судно была назначена большая часть бомбардиров. Судовая артиллерия состояла из 120 пушек и нескольких мортир. В составе артиллерии осадной армии насчитывалось 83 пушки и 51 мортира, что вместе с морскими составило около 260 орудий.

В мае 1696 г. войска и флот подошли к Азову. 7 июня в приказе по осадной армии говорилось: «Чинить над турским городом Азовом всякий промысл днем и ночью, вести шанцы, в шанцах делать раскаты, а на раскатах ставить большие пушки, голланки, можжеры и полковые пищали».

16 июня началась бомбардировка крепости. Первый выстрел был сделан Петром; с этого момента стрельба не умолкала ни на один день, но все же долго так и не удавалось пробить бреши в крепостной стене.

Только с прибытием иностранных инженеров стрельба брештовых батарей пошла успешнее. К середине июля русские разрушили всю выступавшую вперед часть стены. Непрерывная стрельба бомбами по крепости вызвала и в городе разрушения и пожары. Русский флот, спустившийся к Азовскому морю, отрезал турок от моря.

Положение крепости с каждым днем ухудшалось. В городе начали распространяться эпидемические заболевания. И, несмотря на это, турки снова отбили штурм, произведенный русскими 17 июля.

Но, подавленные ужасами непрерывной бомбардировки, турки вступили в переговоры о сдаче крепости, 19 июля Азов сдался.

«По взятии сей славный крепости учинен был от армии, которая выведена была в строй, также и от флота, тройной залп».

Русским достались в числе трофеев 92 пушки и 4 мортиры. Петр торжественно отпраздновал свою первую победу.

Бомбардиры за границей

Хотя действия артиллерии во втором Азовском походе увенчались успехом, но Петру было ясно, что этому в значительной мере помогли прибывшие под Азов иностранные специалисты.

Отсюда Петр пришел к выводу: надо продолжать учиться военному делу, учиться у иностранцев; для этого следует послать за границу способных и надежных русских людей, чтобы они изучили там различные отрасли военного дела, в том числе и артиллерию.

Вместе с тем Петр решил отправить за границу «великое посольство» для заключения союза с европейскими государствами против Турции. Этому посольству Петр поручил в числе прочих дел разместить заказ на изготовление артиллерийских орудий, пригласить на русскую службу артиллерийских мастеров и закупить ряд необходимых военных материалов.

В состав посольства Петр включил, помимо дипломатов, себя и отобранных им бомбардиров — специально «для классического обучения бомбардирству».

Весной 1697 г. посольство отправилось в путь. Первую длительную остановку сделали в Кёнигсберге. Здесь Петр познакомился с военным инженером прусской службы Штернфельдом, который согласился руководить занятиями группы бомбардиров на местном полигоне. Так русские бомбардиры, а с ними и Петр, знакомые до того лишь поверхностно с артиллерийским делом, принялись впервые за основательное изучение артиллерийской науки под руководством опытного и сведущего артиллериста-инженера.

В первую голову бомбардиры получили сведения об артиллерийских калибрах и артиллерийской шкале. Это была, так сказать, артиллерийская азбука, с которой в те времена начинали изучение артиллерии. Русские бомбардиры узнали, что при изготовлении артиллерийских орудий им нужно придавать не произвольные, а совершенно определенные размеры — в строгом соответствии с основным размером, который называется калибром орудия. За калибр тогда принимали вес ядра, которым стреляло орудие, и выражали его в фунтах. Так, о пушке, стрелявшей 12-фунтовым ядром, говорили, что она имеет калибр 12 фунтов, и называли ее 12-фунтовой пушкой.

Пушки стреляли чугунными ядрами, а мортиры — каменными ядрами и бомбами. Поэтому различали калибр орудия по чугунному и каменному весу. Так, прусская 7-фунтовая пушка имела калибр 7 фунтов по чугунному весу и диаметр ее канала был около 112-ти миллиметров, тогда как 7-фунтовая мортира имела калибр 7 фунтов по каменному весу и диаметр ее канала равнялся около 180-ти миллиметров.

Все остальные данные орудия — длина ствола, длина канала, толщина стенок, вес ствола, вес лафета, вес заряда пороха — выражались в калибрах. Если говорили: длина канала 7-фунтовой пушки равна 20 калибрам, то это означало, что канал имел длину, равную 20 диаметрам 7-фунтового чугунного ядра.

Так как в артиллерии применялось несколько калибров, то для быстрого нахождения диаметра ядра по заданному его весу и, наоборот, для определения веса по данному диаметру применяли специальную линейку, снабженную делениями. Каждый артиллерист должен был уметь пользоваться этой шкалой.

Усвоив эту артиллерийскую азбуку, бомбардиры перешли к изучению основных отделов курса артиллерии.

Все, чему обучались здесь бомбардиры, было для них ново и интересно.

В начале 1698 г., после четырехмесячного пребывания в Кёнигсберге, Петр прервал свои занятия по артиллерии, так как ему предстояла поездка в Голландию для изучения кораблестроения. Перед отъездом Петр получил от своего руководителя аттестат, в котором было сказано, что следует «господина Петра Михайлова признавать и почитать за совершенного, в метании бомбов, осторожного и искусного огнестрельного художника».

Взяв с собой в Голландию Брюса и Александра Имеретинского, Петр оставил в Кёнигсберге для дальнейшего совершенствования в артиллерийском деле группу из шести бомбардиров. Впоследствии эта группа была переведена в Берлин, где к ней присоединилось еще несколько бомбардиров во главе с Меншиковым.

Петр недолго оставался в Голландии. Неудовлетворенный приобретенными там знаниями в области кораблестроения, он с Брюсом выехал в Англию. Сам Петр занялся практикой кораблестроения, а для Брюса выхлопотал право посещать знаменитый Вулвичский арсенал, близ Лондона. Здесь Брюс основательно ознакомился с тем, как изготовляют в Англии артиллерийские орудия, лафеты и снаряды.

Летом того же года Петр переехал в Вену по дипломатическим делам и уже собрался было ехать дальше в Венецию, как вдруг получил тревожное известие из России о бунте стрельцов; это известие вынудило его спешно вернуться в Москву.

На обратном пути Петр встретился с польским королем Августом, который убедил его примкнуть к союзу Польши и Дании против Швеции.

Война с Швецией сулила в случае успеха возвращение России некогда ей принадлежавших ижорских земель и выход к Балтийскому морю.

Петр прекрасно знал, что Швеция — очень сильный противник: она имела лучшую в Европе армию, во главе которой стоял талантливый полководец шведский король Карл XII. Однако Петра не пугали трудности предстоявшей борьбы, благополучный исход которой открывал широкие перспективы для развитии России.

Реформирование армии

По возвращении из-за границы Петр принялся за проведение военных реформ, неотложность которых диктовалась предстоявшей войной со Швецией.

Реорганизацию армии Петр начал с уничтожения политически ненадежного стрелецкого войска. Взамен формировавшихся только на время войны ополчений Петр решил создать постоянную армию и таким образом поднять на должную высоту подготовку бойца. Постоянные армии уже давно существовали в Западной Европе. 8 ноября 1699 г. Петр издал указ о введении в России рекрутского набора. Рекруты должны были оставаться на военной службе пожизненно.

По первому набору взяли в войска 32 тысячи человек, из которых сформировали 30 пехотных и 2 кавалерийских полка, вооруженных и снаряженных по европейскому образцу. Полкам была придана артиллерия.

В самом разгаре этих работ по воссозданию русской армии Швеция, узнав об образовавшемся против нее союзе Польши, Дании и России, решила предупредить совместное выступление союзников и разбить их по частям, каждого в отдельности. Карл XII бросился сначала на Данию и, заняв ее столицу, принудил Данию выйти из союза. Затем он пошел против польского короля Августа. Петр решил не мешкать. 19 августа 1700 г. он объявил Швеции войну, а через два дня русская армия выступила из Москвы, имея ближайшей задачей овладение шведской крепостью Нарва.

Так началась Великая Северная война, длившаяся 21 год.

Под Нарву Петр стянул до 40 тысяч войск при 145 орудиях — почти все, с чем он мог выступить против шведов. Главная масса артиллерии, необходимой для ведения осады, была доставлена из ближайших крепостей: Пскова и Новгорода. В большинстве это были старые, изношенные орудия, из которых многим насчитывалось уже по 100 лет и больше. Неудивительно, что при стрельбе случались частые разрывы стволов, а лафеты и станки разваливались; не обходилось, конечно, и без несчастных случаев с людьми.

Все эти артиллерийские орудия самых произвольных калибров, изготовленные по старинке, сильно затрудняли подбор снарядов. Из 44 тысяч ядер, доставленных под Нарву, подошла по своему размеру к пушкам едва одна треть! Остальные снаряды нельзя было использовать для стрельбы, так как они или вовсе не входили в канал, или входили слишком свободно. Многие орудия вовсе бездействовали, так как из 44 тысяч ядер не нашлось для них ни одного подходящего! А сколько труда и времени ушло на то, чтобы к сотне пушек подобрать снаряды, перебрав для этого десятки тысяч ядер. Вдобавок ко всему порох был весьма низкого качества.

Не приходится удивляться тому, что меткость огня оставляла желать много лучшего.

Но даже при такой скверной артиллерии русские пушкари, бомбардируя крепость, добились образования в стене проломов и обвалов. На это было израсходовано непомерно большое количество снарядов и пороха, и уже в начале второго месяца осады обнаружился в них недостаток. Пришлось послать в Новгород за боеприпасами.

Между тем среди командиров, в большинстве своем иностранцев, и на этот раз нашелся изменник; перебежав в лагерь шведов, он передал им все сведения о расположении русской осадной армии. Как раз в это время Петр отправился в Новгород, чтобы ускорить высылку оттуда подкреплений и артиллерийских боеприпасов; кроме того, ему необходимо было встретиться с королем Августом для выработки плана дальнейших совместных действий.

В отсутствие Петра на выручку осажденной Нарвы подоспел Карл XII со своей армией. Он напал на русские войска, которыми остались командовать наемные немецкие генералы. В самый решительный момент они дезертировали и перешли на сторону шведов. Русские войска, растянутые в тонкую линию и потерявшие управление, не могли оказать сопротивления стремительной атаке шведской пехоты и начали отступать.

Только два петровских полка, Преображенский и Семеновский, и петровская бомбардирская рота не дрогнули и не растерялись. Отбивая атаки наседавших шведов, эти полки отошли в полном порядке к расположению войскового обоза и там огородились повозками; бомбардиры перетащили на себе шесть пушек и расставили их за повозками дулами в сторону шведов. Устроившись наскоро на новой позиции, эти геройские части остановили дальнейшее продвижение шведов.

Чтобы окончательно сломить сопротивление русских, сюда прискакал сам Карл XII. Появление короля внесло оживление в ряды шведов, удвоивших стремительность своих атак. Но преображенцы и семеновцы, неся большие потери, не сдавали позиций, а стойкие бомбардиры поражали атакующих в упор ядрами и картечью. Под Карлом XII была убита ядром лошадь. Король свалился на землю. «Каковы московские мужики!» — невольно вырвалось у него.

Только наступившая темнота прекратила сражение. Преображенский и Семеновский полки с бомбардирской ротой отстояли свою позицию и сохранили артиллерию. В полном порядке они отступили к Новгороду. Вся же остальная русская артиллерия, участвовавшая в осаде Нарвы, досталась шведам.

Катастрофа под Нарвой не сломила воли Петра. Он ясно сознавал причины поражения своей молодой армии, состоявшей из наскоро обученных рекрутов и ненадежных командиров, набранных из иностранцев.

Вместе с тем геройство и мужество, проявленные преображенцами, семеновцами и бомбардирами, внушали уверенность в победоносном исходе войны. «Я знаю, — сказал Петр при получении известия о поражении своих войск под Нарвой, — шведы могут еще раз-другой победить вас, но у них же научимся мы побеждать их».

После победы под Нарвой Карл XII оставил русских в покое и погнался за Августом в стремлении принудить польского короля к сепаратному миру. Этой передышкой и воспользовался Петр. Со свойственной ему энергией и при содействии своих деятельных помощников он принялся за восстановление армии.

В короткий срок нужно было привести в порядок и пополнить войска, вооружить их и обеспечить надежным и подготовленным командным составом. Для вооружения армии требовалось много артиллерии, оружия, пороха. Откуда все это было достать, да еще в короткий срок? Изготовить в кустарных малопроизводительных мастерских не представлялось возможным. О приобретении за границей нечего было и думать. Оставалось одно — перестроить на новых началах промышленность, оборудовать предприятия более новой техникой. Сама жизнь поставила перед Петром вопрос о коренной реорганизации производства оружия, артиллерийских орудий и пороха.

Петр начал с назначения на ответственные места надежных, распорядительных и знающих людей. На Брюса он возложил управление всей артиллерией. Общее руководство изготовлением артиллерийских орудий поручил голландцу Виниусу, а заготовку пороха и снарядов — Ромодановскому.

Для отливки стволов артиллерийских орудий требовалась бронза, а взять ее было неоткуда. Тогда Петр издал свой знаменитый указ о том, «чтобы собрать часть колоколов со всего государства с знатных городов, от церквей и монастырей для делания пушек и мортир». Преодолевая ожесточенное сопротивление церковников, стали снимать колокола и переливать их на пушки и мортиры.

От Виниуса, руководившего отливкой бронзовых орудий, Петр требовал энергичного развертывания работ и хорошего качества продукции.

«Поспешайте артиллерией, — писал он Виниусу, — бурмистрам скажи, чтобы дали деньги немедля и для уверения покажи сие письмо». Петр требовал, чтобы местные городские власти не задерживали со сбором металла и отпуском денежных средств:

«Бурмистрам скажи и сие покажи, что если не будут за их удержкою станки готовы, то не только деньгами, но и головами платить будут. Артиллерии отпускать вели не мешкая».

В результате всех этих мер в течение 1701 г. было собрано около 180 тонн бронзы и отлито из нее 268 орудий разного калибра.

Одновременно Петр принимал меры к увеличению производства чугунных орудий, обходившихся много дешевле бронзовых. Он сам размещал заказы и следил за их выполнением. Так, указом 5 января 1702 г. Петр требовал «вылить тотчас 100 пушек чугунных самых добрых без всяких изъянов на заводе Бутенапта».

Петр не останавливался перед самыми крутыми мерами, когда задерживалось выполнение заказов или когда изготовленные орудия, снаряды и порох оказывались недоброкачественными.

В феврале 1703 г. он прибыл в Шлиссельбург для ознакомления на месте с состоянием осадного корпуса, назначенного для операций против шведских крепостей, расположенных в устье Невы. Здесь он нашел «великую недовозку артиллерии, запасов и мастеров, отчего прошлогодние пушки ни одна в поход не годна будет, отчего должна произойти великая остановка делу». Петр тотчас назначил следствие. Главным виновником непорядков оказался сам Виниус. По распоряжению Петра Виниус был немедленно уволен с государственной службы, присужден к большому денежному штрафу и «нещадно бит кнутом».

Для удовлетворения всевозраставших потребностей в оружии и боеприпасах Петр распорядился строить новые заводы. В 1703 г. были заложены Олонецкие, а несколько позднее Сибирские чугунолитейные заводы, в 1710 г. были основаны пороховые заводы в Петербурге и Сестрорецкий оружейный завод, в 1712 г. — Оружейный двор в Туле, в 1714 г. — Литейный двор в Петербурге, в 1715 г. — Охтинский пороховой завод.

Насколько выросло в России артиллерийское производство в течение первой четверти XVIII столетия, видно хотя бы из того, что в 1701 г. было изготовлено 268 орудий, а в 1718 г. только на судах балтийского флота числилось уже 2048 орудий. К концу же царствования Петра в русской артиллерии числилось свыше 9 тысяч орудий, из них около 5 тысяч орудий сухопутной артиллерии, остальные — морской.

Петр лично вникал во все вопросы, касавшиеся устройства, изготовления, сбережения и боевого использования артиллерийских орудий, интересуясь всеми новинками, появлявшимися за границей. Он ввел обязательное калибрование пушек и ограничил число артиллерийских калибров восемью; этим самым он уничтожил царивший до того времени произвол при определении размеров изготовляемых орудий.

Петр требовал от артиллерии «скорой стрельбы и скорого вождения пушек». Особенно важно было иметь легкие и подвижные орудия в полковой артиллерии, которая должна всюду поспевать за своими полками. В гораздо меньшей степени подвижность требовалась от артиллерии, предназначавшейся для осады крепостей, и почти совсем она не нужна была орудиям, которыми вооружались крепости.

На основании этих соображений Петр ввел разделение всей артиллерии на полковую, полевую, осадную и крепостную, установив предельный вес для каждого рода орудий. Такое разделение артиллерии являлось новшеством не только в России, но и для Европы.

Заботы о придании артиллерии возможно большей подвижности привели Петра к организации конной артиллерии, которая могла бы поспевать за кавалерией и вовремя оказать ей поддержку. Конная артиллерия оправдала себя в первых же сражениях петровских войск со шведами при Эрестфере, Гуммельсгофе, Лесной. В Западной Европе конная артиллерия была введена пол столетия спустя.

Все преобразования, касавшиеся артиллерии, проводились в жизнь одним из ближайших соратников Петра, знаменитым Брюсом, человеком широко образованным, неутомимым и энергичным. Огромное значение для развития русской артиллерии имела введенная им артиллерийская шкала, за которой сохранилось наименование шкалы Брюса. В основу ее был положен артиллерийский фунт, представлявший собою вес чугунного ядра, диаметром в два английских дюйма. Эта шкала просуществовала с незначительными изменениями более полутораста лет.

Очень много внимания уделял Петр подготовке кадров рядового и командного состава для новой артиллерии.

Занятый сложными государственными делами, Петр поддерживал связь с бомбардирами, обучавшимися за границей, интересовался их успехами в прохождении артиллерийских наук. Бомбардир Корчмин, например, в одном из своих писем сообщал царю из Берлина: «Мы со Степкой Бужениновым, благодаря богу, по 20 марта выучили фейерверк и всю артиллерию; ныне учим тригонометрию. Мастер наш человек добрый, знает много и нам указывает хорошо, только нам в том не полюбился, что просит с нас за ученье денег, а без платы перестал было и учить, просит с человека хоть по 100 галерей. Пожалуй, батька наш, прикажи об мастере ведомость учинять».

Бомбардиров, возвращавшихся в Россию после обучения, Петр лично подвергал проверочным испытаниям. Во время этих испытаний наилучшее впечатление на царя произвел бомбардир Писарев. Петр отметил его способности и знания, назначив преподавать артиллерию при бомбардирской роте.

Когда после нарвского поражения для вновь создаваемой артиллерии потребовались в большом количестве артиллеристы, Петр сформировал особый полк, в котором специально обучали солдат прохождению артиллерийской службы. В том же году в Москве при Артиллерийском приказе были учреждены две школы для подготовки артиллеристов. В программу обучения входили: письмо, геометрия, пушечные и мортирные чертежи.

Русская артиллерия в Северной войне

Итак… Начало войны сложилось неудачно для России. Однако созданная после поражения русских войск под Нарвой русская армия на новых организационных началах, с наиболее передовой артиллерией уже через год представляла грозную силу.

В декабре 1701 г. произошло сражение отряда, усиленного 20 орудиями, под командованием Б. П. Шереметева со шведами под Эрестфером. В этом сражении большую роль сыграла русская полковая артиллерия. Когда шведы стали теснить русскую пехоту, бомбардир Василий Корчмин, командовавший артиллерией русского отряда, посадил своих артиллеристов на лошадей, прискакал с орудиями к месту боя, и артиллерия без промедления открыла картечный огонь по шведам с близкого расстояния. В результате из 8,5-тысячного шведского корпуса под командованием Шлиппенбаха было убито около 3 тысяч человек, взято много пленных, захвачено 8 пушек и 16 знамен. Петр I дал высокую оценку боевым действиям артиллерии в этом бою.

В июне 1702 г. судьбу сражения при Гуммельсгофе во многом решила русская артиллерия. Открыв точный огонь по колоннам шведских войск, которые не успели развернуться в боевой порядок, артиллерия нанесла неприятелю непоправимый урон. Русские войска уничтожили в этом бою около 5,5 тысячи человек; шведская конница в панике бежала. Уцелевшие шведы (более 300 человек) сдались в плен, а вся артиллерия (23 орудия) и все знамена шведского корпуса оказались в руках русских войск. Боевые действия у Гуммельсгофа характерны дальнейшим развитием форм боевого применения русской артиллерии. Здесь было впервые в истории военного искусства осуществлено тесное взаимодействие пехоты, конницы и конной артиллерии в подвижном полевом бою.

Осенью 1702 г. русскими войсками была осаждена в верховьях реки Невы, на берегу Ладожского озера, крепость Нотебург (позднее Шлиссельбург). В старину эта крепость принадлежала русским и называлась Орешек. Построенный новгородцами в 1323 г. Нотебург был окружен стеной высотой 8,5 м и толщиной более 4 м; стена была усилена семью башнями. На стене и в башнях было установлено 138 орудий.

1 октября русские осадные батареи открыли огонь по крепости; шведы отвечали огнем своих орудий. Ожесточенный артиллерийский бой продолжался 11 дней. Артиллерийской бомбардировкой в качестве капитана бомбардирской роты руководил Петр I. 11 октября после одиннадцатидневной артиллерийской подготовки штурма русские войска атаковали крепость. Бой продолжался 13 часов, и город-крепость Нотебург был взят. Петр I об этой осаде писал: «Зело жесток сей орех был, однакож счастливо разгрызен. Артиллерия наша зело чудесно дело свое исправила».

Весна 1703 г. ознаменовалась успешным взятием русскими войсками последней крепости на реке Неве — Ниеншанц. Крепость была хорошо укреплена в инженерном отношении и имела 78 орудий. Перед штурмом крепости целую ночь на 1 мая продолжалась ожесточенная бомбардировка со стороны русской осадной артиллерии. В 5 часов утра от снарядов русских мортирных батарей в крепости произошел взрыв порохового погреба, причинивший крепости сильные разрушения. Гарнизон Ниеншанца, не выдержав мощного огня русской артиллерии, вынужден был сдать крепость до начала штурма.

Неподалеку от крепости Ниеншанц в 1703 г. Петр I заложил на одном из островов реки Невы Петропавловскую крепость, а через несколько дней, 27 мая 1703 г., положил основание городу Петербургу, ставшему в 1712 г. столицей России.

Боевой опыт, полученный русской армией при овладении крепостями Нотебург и Ниеншанц, помог в августе 1704 г. отвоевать у шведов и Нарву, которую войскам Петра I не удалось взять в 1700 г. Нарва в 1704 г. представляла собой мощную крепость. Ее наружная ограда состояла из пяти бастионов, соединенных каменной стеной. Кроме того, была внутренняя ограда из четырех бастионов, между которыми были сооружены ограды и укрепления, приспособленные для ведения огня. Крепость была вооружена 623 орудиями различных калибров.

Перед штурмом Нарвы русская артиллерия в течение 10 суток беспрерывно бомбардировала город-крепость. В бомбардировке участвовало 103 тяжелых осадных орудия (71 пушка, 31 мортира и одна гаубица). По крепости было выпущено 12 358 ядер, 5714 мортирных бомб (крупных разрывных снарядов) и 275 картечей; на бомбардировку было израсходовано более 10 тысяч пудов пороха. Эти цифры по тому времени колоссальны. Точным артиллерийским огнем были выведены из строя сотни вражеских орудий, разрушено много мощных бастионов. В результате успешного штурма Нарвы русские войска взяли в плен около 2 тысяч шведских солдат, а в качестве боевых трофеев захватили более 450 орудий. Это была очень важная для России победа: она обеспечила выход России к Балтийскому морю.

Великий русский поэт А. С. Пушкин в своей поэме «Медный всадник» так писал о значении завоевания Петром I берегов Невы:

И думал он:
Отсель грозить мы будем шведу,
Здесь будет город заложен
Назло надменному соседу.
Природой здесь нам суждено
В Европу прорубить окно,
Ногою твердой стать при море.
Артиллерия в Полтавской битве

Летом 1708 г. Карл XII со своей армией вторгся в пределы России, намереваясь через г. Смоленск подойти к Москве. Однако, встретив сопротивление русских войск, Карл XII повернул на Украину, где рассчитывал получить помощь от гетмана Украины Мазепы.

Полтавской битве предшествовал успешный для русских войск бой в сентябре 1708 г. в Белоруссии у деревни Лесной (недалеко от Могилева). Шведский корпус (около 16 тысяч человек) под командованием генерала Левенгаупта с большим обозом продовольствия и боеприпасов двигался из Риги на Украину на соединение с главными силами Карла XII.

Русские войска имели примерно такую же численность. 28 сентября у деревни Лесной произошел бой, в котором шведы были наголову разгромлены, потеряв более 8,5 тысячи убитыми и около 800 пленными. Кроме того, шведы потеряли всю артиллерию и обозы с продовольствием и боеприпасами.

Летом 1709 г. русская армия, возглавляемая Петром I, подошла на выручку осажденной шведами Полтавы. 25 июня Петр I расположил войска (42 тысячи человек и 72 орудия) на правом берегу р. Ворсклы в укрепленном лагере у деревни Яковцы, в 5 км от Полтавы, построил и занял частью войск передовую позицию с редутами.

27 июня в 2 часа ночи шведская армия перешла в наступление, однако атака шведами передовой позиции была отбита артиллерийским и ружейным огнем русских. Тогда шведы бросились в промежутки между редутами и прорвались на поляну перед укрепленным русским лагерем; в результате боевой порядок шведов оказался разрезанным на части. Кроме того, шведы подставили один из своих флангов под огонь русской артиллерии. Картечь русских пушек начала косить ряды шведской пехоты. Неприятель, понеся большие потери, отступил к дальнему (Будищенскому) лесу.

Карл XII под прикрытием конницы стал приводить шведские войска в порядок, а Петр I тем временем вывел свои основные войска из лагеря и построил полки в боевой порядок. Впереди пехоты он поставил часть артиллерии.

В 9 часов утра 27 июня обе армии, построенные одна против другой, перешли в наступление. Когда противники сблизились на расстояние пушечного выстрела (около 600 м), русские артиллеристы открыли губительный огонь по шведам из 72 пушек. Шведы могли отвечать огнем только четырех пушек, так как остальные орудия не имели боеприпасов, а орудия русской артиллерии имели в среднем по 120 снарядов.

Неся большие потери от русской артиллерии, шведы повысили скорость атаки, для того чтобы скорее сойтись на расстояние ружейного огня. Русская пехота двинулась навстречу, и разгорелся рукопашный бой. Артиллерия тем временем открыла огонь по второй линии шведов, построенной позади первой линии. Потери от огня русской артиллерии, понесенные второй линией войск шведов, помешали ей оказать помощь своей первой линии; русская кавалерия охватывала фланги противника.

В 11 часов началось беспорядочное отступление шведов. Кавалерия под командованием А. Д. Меншикова, талантливого полководца петровского времени, настигла остатки шведской армии у села Переволочны на Днепре и вынудила их капитулировать. Карл XII, раненный при обстреле шведов русской артиллерией, с изменником русского и украинского народов Мазепой и с небольшим отрядом телохранителей бежал в Турцию.

В результате Полтавского сражения шведы потеряли свыше 9 тысяч убитыми и около 19 тысяч пленными; кроме того, русским достались 32 пушки и все шведские знамена.

Русская артиллерия в Полтавской битве сыграла большую роль в победе русских и покрыла себя неувядаемой славой.

Сам Петр I дал такую оценку артиллерии: «Артиллерия явилась решительницей победы».

Полтавская битва оказалась переломным моментом в ходе Северной войны и в конечном счете обеспечила полную победу России.

В ознаменование победы под Полтавой тульские кузнецы подарили Петру I 3-фунтовую пушку, ствол которой был изготовлен из кованой стали и прекрасно отделан. Качество этой пушки говорит о высоком мастерстве русских пушкарей и о больших успехах артиллерийского производства в России того времени.

Артиллерия XVIII — начала XIX в

После смерти Петра I (1725 г.) на развитии русской артиллерии сильно отразилось вредное влияние иностранцев, наводнивших царский двор и занявших многие важные государственные посты в царской России. Во главе русской артиллерии стояли немцы Гинтер, Миних и Людвиг Гессен-Гамбургский, которые, как это не единожды было в истории России, были далеки от понимания роли артиллерии и мало беспокоились о мощи русского государства.

Пренебрежительное отношение этих руководителей ко всем начинаниям русских людей и слепое подражание иностранным образцам привели к тому, что русская артиллерия не получила дальнейшего совершенствования. Многое из достигнутого артиллерией при Петре I стало утрачиваться. Вновь изготовлявшиеся орудия опять стали более тяжелыми и, следовательно, менее маневренными. Нередко артиллерия становилась обузой для войск, так как стесняла их маневр.

И только с началом Семилетней войны (1756 г.) русская артиллерия опять обрела былую славу. Во главе ее стал влиятельный и предприимчивый граф П. И. Шувалов.

Важнейшими шагами в деле резкого прогресса русской артиллерии в тот период явились коренная ее реорганизация и введение новых весьма совершенных по тому времени образцов орудий. При Шувалове были лишены особых привилегий иностранцы и многие руководящие посты в артиллерии заняли русские офицеры. Большое внимание уделялось образованию артиллеристов.

Наиболее выдающимся достижением того времени было введение на вооружение артиллерии разработанных офицерами Мартыновым и Даниловым единорогов. Эти орудия назывались так потому, что на первых их образцах были изображены однорогие животные, подобные тем, которые имелись на фамильном гербе графа Шувалова.

Единорог представлял собой единый тип орудия. Ствол его был длиннее ствола гаубицы, но короче ствола пушки. Из единорога можно было вести навесный и настильный огонь.

Преимуществом единорога перед существовавшими тогда орудиями было то, что он был намного легче и подвижнее их, а по мощности огня им не уступал. Из него можно было стрелять всеми видами снарядов: ядром, разрывной гранатой (бомбой), зажигательным снарядом и картечью. Картечное действие единорога было во много раз сильнее картечного действия пушек, а дальность стрельбы ядром и бомбой была вдвое больше, чем у мортиры такого же веса.

Единорог имел коническую зарядную камору, в результате этого снаряд при заряжании хорошо центровался в стволе, что резко повышало кучность и меткость стрельбы.

В бою единороги показали себя превосходно и помогли русским войскам одержать много побед. От их огня обращались в бегство «непобедимые» немецкие полки Фридриха II в Семилетней войне; они громили врагов в победоносных походах великого полководца А. В. Суворова, рассеивали стройные цепи наполеоновских войск под Бородином в Отечественной войне 1812 г.

В течение 100 лет единороги славно служили русскому народу и настолько хорошо зарекомендовали себя в бою, что вскоре были приняты на вооружение в армиях многих западных государств (в Австрии, Италии и др.). По идее сиятельного графа П. И. Шувалова, пользовавшегося большим влиянием при дворе царицы Елизаветы Петровны, майором Мусиным-Пушкиным и пушечным мастером М. Степановым была изготовлена «особливым способом» устроенная гаубица, предназначенная для стрельбы картечью. В чем же заключалась бросающаяся в глаза необычность этой гаубицы? Что заставляло оберегать ее от вражеских соглядатаев?

Дело в том, что канал ствола у гаубицы был не обычным, круглым, а эллипсовидным, расширяющимся к дулу. Такая конфигурация должна была заставлять картечь разлетаться веером, горизонтально, как бы стелясь над землей. Таким образом, картечь использовалась более рационально, площадь поражения противника увеличивалась.

Таков был замысел. Ну а что показали опытные стрельбы? На них секретная гаубица действительно продемонстрировала «отменное ее действие перед прежней» — старой полевой гаубицей. В 1756 г. производство секретных гаубиц пошло быстрыми темпами, и уже к июлю их было отлито 52 штуки.

Единороги под Кунерсдорфом

В 1756 г. Пруссия в союзе с Англией развязала войну против коалиции государств Австрии, Франции, России, Саксонии и Швеции.

В течение 1757 гг.-1758 гг. русская армия нанесла ряд поражений прусским войскам, в частности, в сражениях при Гросс-Егерсдорфе (1757 г.), Кюстрине и Цорндорфе (1758 г.) и Пальциге (1759 г.). Во всех этих сражениях решающую роль сыграла русская артиллерия, значительно превосходившая и количественно и качественно артиллерию неприятеля. О значении артиллерии можно судить из донесения участника сражений генерала К. Б. Бороздина. После победы под Пальцигом он доносил: «И поистине из побитых и раненых неприятелей едва найдется самое малое число таких, на которых не было бы знаку из орудия артиллерийского и так, что от места баталии верстах в двух и более (как после нашлось) многочисленные трупы их находятся, пораженные бомбами и ядрами».

Генералом К. Б. Бороздиным был обобщен опыт боевого применения артиллерии в кампаниях 1757–1759 гг. и в мае 1759 г. написано Наставление, теоретическое и практическое значение которого трудно переоценить. В Наставлении нашли отражение все основные вопросы тактики и стрельбы артиллерии. Наставление требовало, чтобы офицеры на примерах побед войны воспитывали у солдат любовь к своему оружию и веру в то, что русская артиллерия лучшая в мире.

Успехи русской армии вынудили Фридриха II оголить фронты перед армиями союзников России и основными силами преградить русской армии путь на запад. Опыт трех лет войны убедил Фридриха в том, что русская армия и ее артиллерия являются лучшими в Европе. Он писал брату: «…русские — не французы, и артиллерия Салтыкова во сто раз выше артиллерии Контада».

Решающее сражение Семилетней войны произошло в августе 1759 г. под Кунерсдорфом.

После разгрома прусского корпуса под Пальцигом в июле 1759 г. русские войска к началу августа вышли к реке Одер неподалеку от Франкфурта, расположенного в 80 км восточнее Берлина. Здесь генерал-фельдмаршал Салтыков узнал о приближении главных сил прусской армии под командованием Фридриха II.

Русские войска заняли сильную оборонительную позицию у деревни Кунерсдорф, по высотам Мюльберг (на левом фланге), Шпицберг (в центре) и Юденберг (на правом фланге). Оборонительные позиции ограничивали выбор направлений наступления для противника, так как позади позиций было болото, на правом фланге — река Одер, а левый фланг прикрывала болотистая река Гюнер. Атаки следовало ожидать только с фронта, со стороны леса, а местность перед позициями русских войск хорошо просматривалась и простреливалась.

Боевые порядки русских были насыщены артиллерией, а огневые позиции батарей обеспечивали ведение огня не только перед фронтом батареи, но и по соседнему участку. Кроме того, предусматривался маневр артиллерией во время боя. На каждое орудие только на огневой позиции было подготовлено по 20–40 выстрелов (снарядов и зарядов). Предвидя возможность ближнего боя, артиллеристы имели на позициях значительное количество картечи. Огневые позиции артиллерийских батарей и их огонь были тесно увязаны с расположением и действиями пехоты и конницы.

Большая заслуга в организации боевых действий артиллерии принадлежит начальнику артиллерии русской армии генералу К. Б. Бороздину, который с начала боя лично командовал многоорудийной батареей в центре боевого порядка русских войск.

Всего со стороны русских в сражении участвовали 41 тысяча человек и 269 орудий. У Фридриха II было 48 тысяч человек и 240 орудий. Готовясь разгромить войска Салтыкова, Фридрих II собрал в свою армию максимальное количество артиллерии, включив в ее состав даже крепостные пушки, снятые с прусских городов-крепостей.

Фридрих II неправильно оценил позицию русских, считая, что она фронтом направлена в сторону болота, и атаковал ее тыл со стороны леса (как и предполагал Салтыков), но встретил хорошо укрепленный фронт.

Сражение началось 1 августа 1759 г. атакой прусскими войсками левого фланга русских — высоты Мюльберг — под прикрытием артиллерийского огня трех батарей. Прусские солдаты были встречены сильным артиллерийским огнем обороняющихся, а когда они подошли на дальность 150 шагов, русские артиллеристы открыли губительный огонь картечью. Одновременно русская артиллерия вела огонь по прусским батареям.

Противник нес тяжелые потери, однако Фридрих II непрерывно пополнял наступавшие войска. Ценой колоссальных потерь прусским войскам удалось овладеть высотой Мюльберг и захватить две русские батареи. Обрадованный успехом, Фридрих II послал курьера в Берлин с известием о «большой победе над русскими» и стал готовить свое войско к захвату высоты Шпицберг, где находились главнокомандующий Салтыков и начальник артиллерии Бороздин. Артиллерия Фридриха открыла огонь ядрами по Шпицбергу, под прикрытием ее огня полки Фридриха строились в затылок один другому на высоте Мюльберг, чтобы вслед за этим огромной лавиной обрушиться на Шпицберг. Однако Салтыков принял соответствующие меры по укреплению своего левого фланга двумя полками пехоты, а начальник русской артиллерии генерал Бороздин срочно перебросил с правого фланга на скат высоты Шпицберг орудия-«единороги» и развернул их.

Когда атака началась, снаряды русских единорогов градом посыпались на войско Фридриха II и разрывались в рядах прусской пехоты.

Одновременно русские артиллеристы открыли огонь по батареям противника и подавили их.

В то время полевая артиллерия европейских армий, в том числе и прусской, могла стрелять чугунными ядрами и картечью (тканевый мешочек, наполненный пулями). Чугунные ядра, дальность стрельбы которыми не превышала 1 км, не наносили большого вреда пехоте, а картечь поражала противника на расстоянии до 500 м. Поэтому прусская пехота выстраивалась на виду у русских на удалении 1 км и считала себя в безопасности. Однако русские единороги могли стрелять не только ядрами и картечью, но и разрывными снарядами на дальность 1,5–2 км. Русские батареи «единорогов», находясь в безопасном удалении от артиллерии противника, успешно поражали последнюю и эффективно уничтожали пехоту врага.

В результате губительного огня русской артиллерии и контратак русской пехоты атака прусских полков захлебнулась. Тогда Фридрих II решил бросить в бой свой последний резерв — конницу генерала Зейдлица с задачей во взаимодействии с пехотой овладеть главной русской батареей на высоте Шпицберг. Конница противника развернулась в боевой порядок на виду у русских артиллеристов и перешла в атаку.

Однако после двух картечных залпов русской артиллерии поредевшие эскадроны конницы Зейдлица обратились в бегство.

В 5 часов дня 1 августа 1759 г. русская конница и пехота, поддерживаемые огнем артиллерийских батарей, перешли в общую контратаку. Прусская армия была разгромлена. Фридрих II бежал с поля боя, потеряв свою королевскую шляпу и мундир. После сражения он послал второго гонца в Берлин с письмом, в котором писал: «Все потеряно, спасайте двор, архивы… Все бежит, нет у меня власти остановить войска; пусть Берлин думает о своей безопасности… Последствия будут еще ужаснее самой битвы… Из 48 000 воинов у меня осталось не более 3 тысяч… Все потеряно».

Фридрих на этот раз дал объективную оценку итогам сражения. Действительно, русские войска захватили 172 артиллерийских орудия и свыше 12 тысяч снарядов, более 10 тысяч ружей, много другого военного имущества и знамен прусской армии.

Так блестяще для русских войск окончилась эта битва, которая на практике показала, какое значение в бою имеет артиллерия, если ее умело применять. В письме к П. И. Шувалову П. С. Салтыков указывал: «Артиллерия наша сохранила ту славу, которую при всех протчих случаях приобрела».

Артиллерия при штурме Измаила

Многочисленные бои, в которых войска А. В. Суворова не знали поражений, изобилуют примерами искусного применения русской артиллерии и героизма русских артиллеристов.

Взятие Измаила — лишь одна из боевых операций, по которой можно заключить, что русская артиллерия продолжала оказывать решающее влияние на ход и исход сражений при А. В. Суворове.

Измаил на Дунае считался первоклассной неприступной крепостью того времени. Земляной вал высотой 8 м и протяженностью 6 км окружал крепость с трех сторон, а с четвертой, южной, стороны она примыкала к Дунаю. Перед валом был заполненный водой ров шириной 12 м и глубиной до 10 м. Всего в крепости насчитывалось 265 орудий, из которых около 180 находились на крепостной стене и в башнях крепости, остальные (около 80) — на северном берегу Дуная. Гарнизон крепости состоял из 35 тысяч отборных турецких солдат и офицеров. Уверенность турецкого командования и военных специалистов Запада в неприступности крепости Измаил была подкреплена тем, что русские войска до прибытия Суворова дважды безуспешно пытались овладеть этой крепостью.

Войска Суворова под Измаилом насчитывали 28 500 пехотинцев, 2500 кавалеристов и 110 орудий.

Суворов принял решение взять крепость штурмом и немедленно приступил к обучению войск штурму. Для обеспечения успешного штурма крепости он ввел в Дунай русский военный флот, на кораблях которого было около 500 орудий. Корабли по приказу Суворова должны были выстроиться в две линии: в первой — десантные войска на легких судах, во второй — крупные суда с артиллерией. По 20 орудий Суворов поставил против восточной и западной частей крепости (восточнее располагались войска М. И. Кутузова, западнее — П. С. Потемкина). Большинство полевой артиллерии было расположено на острове Чатал (8 батарей, или 67 орудий), т. е. против южной части крепости. Таким образом, основное количество орудий с учетом артиллерии кораблей было сосредоточено на одном главном направлении штурма — южнее крепости.

Непосредственным организатором подготовки артиллерии к штурму крепости и взаимодействия полевой и корабельной артиллерии был начальник артиллерии войск Суворова генерал Б. Тищев. Штурм крепости был назначен на 11 декабря 1790 г., а 10 декабря по крепости Измаил открыла мощный огонь русская артиллерия. Осажденные энергично отвечали огнем своей артиллерии, однако его интенсивность заметно падала, так как все больше турецких орудий выходило из строя. Наконец, турецкая артиллерия была полностью подавлена огнем русских орудий и совсем замолчала.

Рано утром 11 декабря начался героический штурм крепости. Несмотря на ожесточенное сопротивление противника, русский десант успешно начал высадку на южную окраину крепости и соединился со штурмовавшими крепость войсками, которые к 8 часам утра захватили весь крепостной вал. Однако ожесточенный бой в городе продолжался весь день…

Неприятель яростно оборонял каждый дом крепости. Артиллерийские орудия, которые Суворов приказал ввести в город, успешно справились с задачей уничтожения и подавления очагов сопротивления противника внутри города. К вечеру со противление гарнизона крепости было прекращено. Трофеями русских войск стали 265 орудий, 3 тысячи пудов пороху, 20 тысяч ядер, 10 тысяч лошадей и 345 знамен.

Штурм крепости Измаил — одна из самых славных страниц русской военной истории. А. В. Суворов впоследствии говорил, что на такой штурм можно отважиться только один раз в жизни.

Штурм крепости Измаил был очень поучителен также в вопросах боевого применения артиллерии. В частности, он подтвердил возможность штурма без осадных орудий, если правильно организовать огонь полевой артиллерии и хорошее взаимодействие войск. Суворов впервые в истории военного искусства сконцентрировал большую часть артиллерии на направлении главного удара.

Артиллерийские орудия «злодейского литья»

В начале октября 1773 г. Емельян Пугачев со своим войском расположился в нескольких верстах от Оренбурга. Через неделю он послал отряд для взятия Воскресенского завода. В ночь на 12 октября завод сдался без сопротивления. Управляющий заводом был убит, дом его сожжен, равно как сожжен был заводский архив, причем особенно яро уничтожались долговые расписки рабочих. Пушки, порох, снаряды, лопаты были отосланы в стан Пугачева под Оренбург. Значительная часть рабочих ушла с пугачевцами, часть разошлась «по своим жительствам»; остались на заводе почти исключительно вольнонаемные. Пугачевский отряд не нанес заводу никаких повреждений: уцелели как здания, так и производственные установки. Вскоре Пугачевым была предпринята попытка превратить завод в базу артиллерийского снабжения своего войска.

Руководить заводом было поручено Якову Антипову, ближайшему сподвижнику Чики Зарубина, произведенному Пугачевым в чин полковника. Для охраны завода был послан «государев верный слуга» башкир Анса, которому приказывалось следить, чтобы окольные башкиры, мещеряки и татары не чинили заводу «обид и притеснений», причем предписывалось с нападающими на завод «поступать по-воински».

Завод начал работать на сырье, заготовленном прежним владельцем Твердышевым; рабочие получали зарплату из сумм, оставшихся неувезенными с завода, хлебное довольствие — из «заводских магазинов». Завод исполнял заказы Военной коллегии Пугачева и работал довольно интенсивно, как свидетельствуют об этом посылавшиеся на завод указы. В указах Военной коллегии от 27 января и 1 марта 1774 г. имеются любопытные подробности о посылке на завод образцов, согласно которым исполнялись заказы «по моде» Пугачева; например, в указе от 1 марта читаем: «Определяется вам для необходимой общественной надобности пушечных ядер 1500 или болея (отлить), а какие именно, чрез казака завоцкаго Дмитрия Попова послана действительная форма, получа которую как возможно со всекрайним старанием о вылитьи оных употребить всемерной поспешительный способ. А как показанные ядра… вылиты быть имеют, то как наивозможная, с крайним поспешением оные чрез ямские и деревенских жителей с переменою подводами сюда представить».

В указе от 27 января читаем: «Малая мортира и секретный единорог исправно получены. На изготовленную модель о вылитье другого секретного ж единорога… Военная коллегия… определяет… всемерно употребить свое старание; ежели против присланного единорога изготовлена модель, то даруй бог сщастливо пустить…»

Кроме орудий на заводе отливались бомбы «чрезвычайной величины».

В архиве Артиллерийского музея в Санкт-Петербурге хранятся любопытные документы, где дается описание «злодейского литья».

Один из этих документов, ведомость, приложенная к рапорту от 12 июня 1774 г., генерал-поручика П. Баннера генерал-фельдцейхмейстеру Орлову.

«1773 г. сентября 23-го числа отправленные в корпусе под командою господина бригадира Билава в Татищеву крепость с принадлежащими против полевого штату снарядами и принадлежностию пушек медных 3-х фунт. 4, единорогов четверть картаульных 6-й Лехкой Полевой команды 2 по разбитии того корпуса в Татищевой крепости известным злодеем вором и разбойником Пугачевым та артиллерия и при ней с состоящими служителями остались в толпе злодейской. По разрушении ж сего г. марта 23-го числа злодейской толпы состоящей близ Оренбурга в Берденской слободе найдено артиллерии, с которой в Оренбург и перевезено (…).

Сверх же онаго в той слободе Берденской еще имеется литья злодейского бомб и ядер немалое число да и колес пушечных окованных…

Да принето в оренбургской же цейхгауз из корпуса господина генерал-майора и кавалера князя Голицына артиллерии, которая отбита; тем корпусом у злодея в Татищевой крепости, а именно — Орудеи злодейскаго литья…» (Перечисляется 10 орудий медных и 11 чугунных).

Во втором документе ген. — поручика Баннера Орлову от 18 декабря 1774 г. упоминаются также орудия «злодейскаго литья», «а имянно мартир 3-х и 7-ми пуд. по одной, орудеи же фигуру имеющих в дуле раздавленной циркуль или на подобие мушкатона 4, дробовиков с отрезным конусом 20-ти, 25-ти и 8-ми фунтовых по одному».

В своем рапорте П. Баннер отмечает, что медные пушки «злодейского литья», отбитые у Пугачева, «имеют в дуле раздавленной циркуль или на подобие мушкатона». Слова «раздавленной циркуль» показывают, что раструб имел в поперечном сечении овал, при котором разбрасывание снарядов должно было идти больше по фронту, а не вверх и вниз. В этой конструкции мы видим развитие идеи секретной гаубицы Шувалова, но у Шувалова только канал ствола был овальной формы, а здесь весь ствол имел такой же профиль. Слова «на подобие мушкатона» подчеркивают, что сделаны орудия были с раструбом, чтобы улучшить разлет частей составного снаряда. Орудия с раструбом применялись для ближнего боя. Как видим, в этих орудиях «злодейского литья» имеет место отступление от общепринятых образцов.

Затем Баннер указывает, что дробовики (предназначались для стрельбы «дробом», т. е. непропорциональными кусками металла и даже камнями) «злодейского литья» имели «усеченный конус», т. е. камору в виде усеченного конуса; почти такую же камору имели все единороги шуваловской системы. Упоминание в ведомости об отбитых у пугачевцев под Татищевой крепостью «злодейского литья непропорциональных мортир» подчеркивает, что при литье их не были соблюдены установленные пропорции. Итак, орудия, отлитые на заводе Твердышева «по моде Пугачева», не являются точным повторением известных систем. Правда, изобретатель, как видно из найденных документов, не был квалифицированным конструктором-артиллеристом, а лишь самоучкой. Руководствовался, очевидно, этот изобретатель системами орудий, широко применявшимися во время Семилетней войны. Возможно, что этим изобретателем был сам Пугачев, участник Семилетней войны. Так из допросных речей Подурова мы узнаем, что «лучше всех знал правило, как в порядке артиллерию содержать, сам Пугачев; и все при артиллерии были русские люди, и иностранного ни одного человека я не видал, да и быть не можно для того, что Пугачев жестоко просвещенных отличным разумом людей подозревал, а помощи иностранной, кроме того, как писал к Киргиз-Кайсацкому хану, ни откуда не требовал; пушки же и прочие орудия наводил большею частию Пугачев лично».

Народные предания также рассказывают о Пугачеве, как о необыкновенном артиллеристе; он «один управлял батареей из 12 орудий; он успевал и заправлять, и наводить, и палить, в то же время войску приказания отдавать». Отзывы командного состава екатерининских войск тоже характеризуют Пугачева как хорошего артиллериста.

В письме английского посла сэра Роберта Гуннинга, отправленном им из Санкт-Петербурга в декабре 1773 г. графу Суффольну в Лондон, сообщается о том, что «большое количество медных пушек, отлитых на казенных литейных заводах, достались в руки мятежников, разрушивших несколько железных заводов». Это свидетельствует о том, что у Пугачева оказалась мощная для того времени артиллерия. Отправленный Екатериной для борьбы с Пугачевым во главе значительного войска Кар, поражения, понесенные им в битвах с Пугачевым, объяснял тем, что «толпа злодея Пугачева до такого усилия дошла, что имеет у себя до 70 орудий артиллерии, пороху же и ядер из крепостей и заводов побрала премножество».

В битве под Татищевой крепостью в марте 1774 г. Пугачев своим умением использовать артиллерию удивил кн. Голицына, «не ожидавшего от него таких сведений в военном искусстве». Под Оренбургом Пугачев так умело провел осадные операции, что перепуганный Рейнсдорф, руководивший екатерининским войском, в своих донесениях сравнивает Пугачева со знаменитым французским инженером Вобаном. Жившие в России иностранцы создали даже легенду, будто Пугачев развил свой военный талант на службе у прусского короля.

После того как запасы сырья на заводе истощились, а подвоз нового сырья наладить не удалось, деньги и хлеб с завода были перевезены в Берды. Вольнонаемные рабочие, получив расчет, стали расходиться по домам. Антипов и Анса уехали к Пугачеву. 8 июля 1774 г. Воскресенский завод, покинутый пугачевцами, был сожжен башкирским отрядом под предводительством Салавата Юлаева. В своих допросных речах Салават Юлаев показал, что «он, Салават, с 2 полковниками выжгли заводчика Твердышева состоящий близ отца его деревни завод, под который насильно Твердышевым на земле отца его поселены деревни». Орудия «злодейского литья» в декабре 1774 г., согласно указу, присланному оренбургским губернатором Рейнсдорфом, «с приписанием повеления Панина из артиллерийского цейхгауза заводов директору Твердышеву с роспискою отпущены» были для переплавки.

Артиллерия в XIX в.

Русская артиллерия в Бородинском сражении

В героической эпопее Отечественной войны 1812 г. центральное место занимает сражение 7 сентября при Бородине. Здесь русские войска оказали решительный отпор французам. Результат Бородинского боя предрешил исход всей войны. В этом кровопролитнейшем из всех сражений XIX столетия была непоправимо надломлена мощь наполеоновской армии.

Вторгшись в пределы России, Наполеон стремился настигнуть отступившие в глубь страны русские войска, заставить их принять бой с тем, чтобы разгромить их. Но русская армия долгое время уклонялась от решительного столкновения и только в 100 километрах от Москвы, у Бородина, вступила с французами в бой.

В результате этого боя Наполеон своей цели не достиг, так как русские хотя и понесли громадные потери, но сохранили боеспособность. Хозяином положения оказался Кутузов: уверенный в стойкости русского солдата, он по своей инициативе дал бой, выдержал его и по своей же инициативе прекратил его, оставив Наполеона в полной неизвестности относительно дальнейших намерений русских.

В сражении под Бородино русские проявили необыкновенное геройство, — это вынуждены были признать даже враги. Но одного геройства, разумеется, было еще недостаточно, чтобы успешно противостоять лучшей в Европе армии, предводимой величайшим полководцем.

«Не берем на себя разрешение вопроса, — пишет один из военных историков, — какая участь постигла бы русские войска в борьбе с Наполеоном, если бы они оставались на тех основаниях, в каких они были при кончине императрицы (Екатерины II); но относительно артиллерии можно сказать положительно: русская артиллерия была бы поставлена в невозможность совершить те подвиги, которыми она себя ознаменовала и которые имели могущественное влияние на исход боев, если бы она оставалась с техническими заведениями, администрацией, организацией, материальной частью и образованием екатерининских времен».

К борьбе с Наполеоном Россия готовилась долго и тщательно. Особенно длительная и большая подготовительная работа была проведена в области артиллерийского вооружения. Начало этому было положено еще в бытность Павла I наследником русского престола, когда он сформировал в Гатчине особое войско, сыгравшее примерно такую же роль, какую в свое время выполняли петровские потешные войска.

В гатчинских частях подвергались испытаниям различные нововведения, касавшиеся организации и боевого применения всех родов оружия, и в том числе артиллерии. Особое внимание было обращено на легкость маневрирования орудий, на скорострельность и меткость стрельбы.

В те времена применялась еще гладкостенная артиллерия со снарядами шаровой формы; стрельба из таких орудий производилась крайне медленно: из полевого орудия едва успевали производить один-два выстрела в минуту. Чтобы понять, почему на подготовку орудия к выстрелу уходило так много времени, надо представить себе последовательный ход стрельбы при тогдашних условиях.

…Вот раздался выстрел. Под действием отдачи орудие откатилось назад на 4–6 метров. Люди бегут к орудию и, навалившись на колеса, накатывают его на прежнее место. Один из канониров хватает банник — специальной формы щетку на длинном древке — и, забежав вперед, загоняет с дула банник в канал и начинает прочищать орудие. В это время другой, достав из зарядного ящика картуз (мешочек) с зарядом и снаряд, несет их к орудию и, выждав, когда кончится чистка, вкладывает в канал — опять-таки с дула; а первый канонир, перевернув банник другим концом, проталкивает заряд и снаряд вглубь канала, до самого дна. Третий канонир тем временем прочищает протравником — заостренной, толстой железной проволокой — запальный канал и протыкает картуз с зарядом. Затем один из канониров наводит на глаз орудие в цель, вставляет в запальный канал скорострельную трубку с порохом, берет пальник с горящим фитилем и по команде «пли!» — сокращенное «пали!» — подносит его к трубке. Происходит выстрел, и орудие отбрасывается назад на несколько метров. Чтобы произвести следующий выстрел, надо снова повторить все описанные действия в той же последовательности.

Как видим, работа артиллеристов того времени была весьма мешкотной, и для ускорения ее от всего расчета требовались большая согласованность и слаженность. Именно на эту сторону дела и было обращено внимание при обучении артиллеристов в гатчинских войсках. В гатчинской артиллерии ввели строгое распределение обязанностей между канонирами по только что описанной схеме. Все действия при орудии были разработаны по приемам, вплоть до мельчайших движений; этим устранялась излишняя беготня и суетня на батарее во время стрельбы. Выучкой добились повышения скорости стрельбы почти вдвое. На переход из походного положения в боевое и производство первого выстрела давалось всего десять секунд.

С воцарением Павла I было решено распространить достижения гатчинских артиллеристов на всю артиллерию. Однако встретились с серьезными затруднениями. Все, что было удобно проделывать с легкими 3-фунтовыми, по весу ядра, пушечками гатчинской артиллерии, оказалось совершенно непосильным при работе с бывшими тогда на вооружении армии 6-фунтовыми и 12-фунтовыми пушками.

Тогда встал вопрос о необходимости облегчить полевые орудия.

В 1803 г. начала работать специальная комиссия, в которой приняли участие все выдающиеся русские ученые и боевые артиллеристы. Эта комиссия в течение двух лет разработала новую систему артиллерийского вооружения, использовав все, что было известно об артиллерии иностранных государств, главным образом французской.

Новая система организации и вооружения русской артиллерии была утверждена и принята к осуществлению в 1805 г. Русская армия получила орудия более дальнобойные, более скорострельные, более прочные и легкие, а следовательно, и более подвижные.

Каким же образом удалось достичь улучшения всех данных орудия?

Сущность разрешения этой задачи заключалась в применении нового способа изготовления орудийных стволов. Обычно стволы отливались с уже готовым каналом. В таких стволах слои металла на поверхности отливки всегда оказывались очень непрочными, и, чтобы возместить этот недостаток, приходилось отливать стволы с очень толстыми стенками. Комиссия предложила изготовлять стволы по-новому французскому способу, разработанному знаменитым артиллеристом XVIII столетия Грибовалем, а именно: отливать глухие болванки, затем рассверливать в них канал и удалять с наружной поверхности порочные слои отливки (окалину). Опыты показали, что при таком способе стенки получались весьма прочными, и это позволяло значительно уменьшить общий вес ствола, а следовательно и лафета. Так добились облегчения и вместе с тем повышения прочности орудий.

Новый способ производства орудий, требовавший прочных сверл для рассверливания канала и прочных резцов для обточки наружных стенок ствола, стал практически возможен только с появлением стального рабочего инструмента и введением в промышленности мощных паровых двигателей. Понятно, что России, с ее отсталой крепостнической системой хозяйства, нелегко было ввести этот усовершенствованный способ. Но, несмотря на все затруднения, задача была разрешена, и русская армия успела в весьма короткий срок вооружиться новой артиллерией, с которой она и участвовала в войне 1812 г.


…В продолжение трех дней, с 3 по 5 сентября, русские войска стягивались к Бородину и располагались на позиции, выбранной для боя Кутузовым. Эта позиция с фронта прикрывалась рекой Кол очей. На левом ее фланге, южнее деревни Шевардино, на холме спешно сооружалось земляное укрепление — редут. Общее протяжение позиции достигало 7 километров. В центре ее, на кургане, возвышавшемся над всей окружающей местностью, было решено выстроить 18-орудийную батарею, которая получила наименование Центральной батареи или батареи Раевского. Для усиления левого фланга в тылу за Шевардинским редутом, впереди деревни Семеновской, приступили к сооружению трех небольших укреплений — флешей. Кроме того, вблизи села Горки, у большой дороги, ведущей из Бородина в Можайск, были сооружены две батареи: одна на 3, другая на 9 орудий.

5 сентября к утру русские войска закончили сосредоточение и расположились на назначенных местах. 1-я армия, которой командовал Барклай, заняла правый участок позиции до Центральной батареи; левый участок от Центральной батареи заняла 2-я армия под командованием Багратиона. Общая численность русских войск, не считая второстепенных частей, составляла 103 тысячи при 640 орудиях. Около половины всей артиллерия было расположено в первой линии войск; остальная артиллерия — 296 орудий — назначена в главный артиллерийский резерв. Во главе артиллерии всей армии стоял молодой, энергичный и талантливый генерал Кутайсов.

Вслед за русскими армиями к Бородину подошла утром 5 сентября французская армия. Наполеон подтянул сюда 130 тысяч человек при 587 орудиях.

В тот же день, заметив в расположении русских сильно выдвинутый вперед Шевардинский редут, Наполеон отдал распоряжение овладеть им в первую очередь. Французы, переправившись через речку Колочу, начали наступление на редут. Здесь днем завязался упорнейший бой. Редут, геройски защищаемый русскими, несколько раз переходил из рук в руки и к ночи все же остался в руках русских. Однако Кутузов, с целью избежать наметившейся угрозы обхода левого фланга, отдал ночью приказание войскам покинуть редут и отойти в район Семеновских флешей.

Весь следующий день прошел в стычках да мелких столкновениях на передовых линиях. Наполеон производил усиленную разведку расположения русских. На основании полученных сведений он составил следующий план: нанести главный удар по левому флангу русских, а именно — атаковать Семеновские флеши со стороны Шевардина и Центральную батарею со стороны Бородина. Атака против левого фланга, в случае успеха, приводила к полному обходу правого фланга и центра, и если бы французы достигли Можайска раньше отступления русского правого фланга, что было вполне возможно, то гибель русских была бы неминуема.

Вечером 6 сентября французский и русский штабы отдавали приказания на завтрашний день. Наполеон в своем распоряжении по армии указывал, что бой начнется артиллерийской канонадой, причем огонь батарей должен быть направлен сначала на флеши, а по взятии их сосредоточен на Центральной батарее. Из распоряжений, отданных русским войскам накануне Бородинского сражения, заслуживает особого внимания краткое наставление для боя, разосланное начальником артиллерии Кутайсовым командирам всех артиллерийских частей:

«Подтвердите от меня во всех ротах, чтобы они с позиций не снимались, пока неприятель не сядет верхом на пушки. Сказать командирам и всем г.г. офицерам, что, только отважно держась на самом близком картечном выстреле, можно достигнуть того, чтобы неприятелю не уступить ни шагу нашей позиции; артиллерия должна жертвовать собою. Пусть возьмут вас с орудиями, но последний картечный выстрел выпустите в упор. Если б за всем этим батарея и была взята, хотя можно почти поручиться в противном, то она уже вполне искупила потерю орудий».

Поздно ночью закончены последние передвижения войск. Остаток ночи ушел на отдых, но сон был тревожный. Все чувствовали, что предстоят решительные события.

…Над полем висела еще дымка утреннего тумана, когда раздался первый орудийный выстрел. Несколько минут спустя в разных местах прозвучали одиночные ружейные и артиллерийские выстрелы, после чего сразу загремела канонада, сопровождаемая трескотней ружейной стрельбы. Так началось знаменитое Бородинское сражение.

Прямо против Семеновских флешей, в 1200 метрах от них, были расположены три мощные французские батареи в 102 орудия. Эта огромная артиллерийская масса первой открыла огонь, обрушившись на русские войска, расположенные в районе флешей. Русская артиллерия отвечала, но за дальностью расстояния эта стрельба была с обеих сторон мало действительной. В течение ближайшего часа французы перебросили одну за другой свои батареи на полкилометра вперед и с новых позиций открыли бешеный огонь. Под прикрытием этого огня пехотные части корпуса Даву начали осторожно выходить из леса и выстраиваться на его опушке.

Наши артиллеристы вовремя заметили приготовления противника к атаке. Батареи ударили картечью по опушке леса. Огонь оказался, по-видимому, весьма действительным, так как ряды французов расстроились, а затем вся их пехота в беспорядке бросилась в лес. Так одним только артиллерийским огнем была отбита в самом зародыше первая атака противника на флеши.

После этого артиллерийский огонь со стороны французов усилился. Ядра сплошным градом засыпали флеши и все пространство позади Семеновского оврага, нанося огромные потери русским и сильно затрудняя подход подкреплений. В 8 часов утра французская пехота снова вышла из лесу, спешно построилась и беглым шагом двинулась в атаку на флеши. Русская артиллерия осыпала противника картечью и опять было приостановила атаку. Но тут атакующих повел за собой сам маршал Даву; под убийственным огнем русских французы добрались до флешей и ворвались в крайнюю из них. Однако они были сейчас же выбиты оттуда русскими гренадерами, преследовавшими их до самого леса.

На поддержку Даву Наполеон направил корпус Нея. С холма, на котором находились флеши, как на ладони были видны все передвижения французских войск. В ожидании новой атаки на флеши Багратион распорядился усилить этот участок войсками и всей резервной артиллерией своей армии. Находя все же эти меры недостаточными, он запросил поддержку у соседней 1-й армии, откуда Барклай тотчас отправил ему на подмогу 3 гвардейских полка и 3 артиллерийские роты по 12 орудий. Но отправка подкреплений отняла много времени; между тем французы в 9 часов повторили атаку, и на этот раз, несмотря на отчаянное сопротивление храбрых гренадер, они овладели всеми тремя флешами. Вслед за пехотой в атаку понеслась французская конница. Через промежутки между орудиями русских батарей она проскочила в ближайший тыл, но там ее встретила русская конница, которая опрокинула французов и загнала их за флеши. К этому времени стремительной атакой гренадер флеши снова отбили у французов, а наша артиллерия преследовала беспорядочно отступавшего противника картечным огнем до самого леса.

Такая неудача была для Наполеона полной неожиданностью. Ведь он имел на этом участке подавляющее превосходство сил: сосредоточил шесть дивизий против двух русских, выставив сразу 100 орудий против 24 русских орудий, расположенных в районе флешей. Наполеон был вполне уверен, что его внезапный удар обеспечит быстрый успех на этом важнейшем, как он считал, участке боя. А на самом деле получилось иное.

Ошибочность расчетов Наполеона явилась следствием того, что он ставил французского солдата выше русского. Он недооценивал доблесть и геройство русских бойцов, и поэтому-то, случившееся под Бородином было для Наполеона трагической неожиданностью.

Узнав о неудачах своих маршалов Даву и Нея, Наполеон впервые проявил признаки нерешительности; в дальнейшем и все руководство боем со стороны Наполеона принимает все более нервозный характер.

Тем временем Кутузов, получив первые сведения о положении дел в войсках Багратиона, решает перестроить армию и отдает распоряжение перевести два корпуса с правого фланга ближе к левому. Это передвижение войск отняло много времени: началось оно около 9 часов, а закончилось только к полудню.

Около 11 часов французы, получив в подкрепление свежую дивизию, бросились уже в пятый раз на флеши. Пользуясь тем, что русские батареи были отвлечены стрельбой картечью по атакующим, французские батареи легких мелкокалиберных орудий выбрасывались вперед на близкое расстояние к позициям русских, поражая в упор защитников флешей. Затем огонь переносился в ближайший тыл русских. Примерно в это время был смертельно ранен картечной пулей Багратион, герой Отечественной войны, выдающийся военный деятель суворовской школы.

Еще два раза флеши переходили из рук в руки, но наконец, после отчаянной рукопашной схватки, в которой погибли остатки русской гренадерской дивизии, французы прочно овладели флешами.

Под прикрытием огня батарей, державшихся в непосредственной близости от неприятеля и несших огромные потери людьми, лошадьми и материальной частью, русские отошли за Семеновский овраг, где начали устраиваться на новой линии обороны. Только после этого под прикрытием атак конницы русские вывезли и артиллерию этого участка и установили ее на новых позициях, позади оврага.

Так закончилась первая фаза боя. Французы захватили флеши, но этот частичный успех в разгоревшемся по всему полю сражении не дал им ничего, кроме полоски земли шириной в 200–300 метров. Сила сопротивления русских не была сломлена и даже поколеблена. На новой позиции за оврагом стояли полки с артиллерией, готовые продолжать бой. Если читатель помнит роман Л. Н. Толстого «Война и мир», то скажет, что среди этих русских воинов находился и Андрей Болконский.

После взятия французами флешей бой на этом участке стал затихать; зато он все более и более разгорался на соседнем участке, где находилась Центральная батарея. Еще в 10 часов утра Наполеон, ввиду безуспешности атак Даву и Нея на флеши, отдал распоряжение о взятии этой Центральной батареи. В атаку пошла пехота, переправившаяся через Колочу выше села Бородина, которое было захвачено французами еще в самом начале боя. Эту первую атаку на Центральную батарею русские отбили дружным артиллерийским и ружейным огнем. Вот что рассказывает участник боя об этом эпизоде: «Вскоре загремела сильная канонада на люнете (Центральной батарее). Нашей роте (12-й легкой артиллерийской) велено было взять 6 орудий на передки и идти к Бородину. Спустившись с возвышенности, мы повернули влево и над довольно крутым, хотя и небольшим, овражком выстроились правым крылом к Бородину, а левым к стороне люнета, снялись с передков и приготовились. Вскоре показались огромные неприятельские колонны; они шли прямо и стройно со стороны Бородина на люнет. Солнце ярко светило, и блеск от ружейных стволов прямо отражался нам в глаза. Хотя батарея неприятельская со стороны Бородина порядочно осыпала нас ядрами, но мы на это не смотрели; все наше внимание обращено было на колонны, по которым тотчас же началась жесточайшая пальба. Стреляли мы, стреляли батареи левее нас, стреляли из люнета и из-за люнета. Ружейных выстрелов не было уже слышно, их заглушала канонада. Неприятельские колонны шли без выстрела. Кажется, одни только наполеоновские войска и могли наступать таким образом. Зато сколько их и легло на этом пути! Потом все скрылось в дыму и пыли, так что, постреляв еще в колонны почти уже наугад, мы поворотили свои орудия против неприятельских…»

За первой, неудачной атакой французов на Центральную батарею последовала вторая атака, предпринятая свежими войсками противника. С кургана успешно поражали атакующих картечью из 18 орудий 26-й артиллерийской роты. Но вот стрельба батареи неожиданно прервалась; раздался еще один картечный выстрел, и батарея замолкла: все боеприпасы вышли, а из парка подвезти не было возможности, так как подступы к кургану обстреливались жесточайшим артиллерийским огнем. В самый критический момент атаки на батарею артиллерия осталась без снарядов. Французы воспользовались этим обстоятельством и, несмотря на потери от ружейного огня, добрались до батареи и ворвались внутрь укрепления. Тогда завязалась ожесточенная рукопашная схватка между французскими пехотинцами и русскими артиллеристами. Артиллеристы проявили исключительное геройство при защите своих орудий: они отбивались тесаками, саблями, банниками, пальниками. Все они до одного погибли, эти безымянные герои, бомбардиры и канониры батарейной роты № 26. В своем дневнике французский офицер, участвовавший во взятии Центральной батареи, так описывает этот бой:

«Внутренность редута была ужасна; трупы были навалены друг на друга, и среди них было много раненых, криков которых не было слышно; всевозможное оружие было разбросано по земле; большинство пушек было опрокинуто и сорвано с разбитых лафетов. Я заметил среди этого беспорядка труп русского артиллериста, на груди у которого были три ордена; казалось, что храбрец еще дышит; в одной руке он держал обломок сабли, а другой крепко обнимал пушку, которой так хорошо послужил».

Замешательство среди русских в районе кургана, где стояла захваченная французами Центральная батарея, заметил начальник штаба 1-й армии Ермолов, который вместе с Кутайсовым проезжал в это время мимо, следуя по поручению Кутузова на левый фланг армии. Ермолов сразу оценил критическое положение, угрожавшее прорывом на этом участке фронта. Собрав находившиеся неподалеку отдельные пехотные части, он повел их в контратаку на Центральную батарею, направив следовавшие при нем три артиллерийские роты на позицию южнее кургана для содействия контратаке огнем. Французы, не ожидавшие удара, не выдержали стремительного натиска и были выбиты штыками из укрепления. По пятам отступающего противника кинулись русские конные части, которые повел Кутайсов. Французов отбросили с потерями, но и потери русских были также огромны.

В числе погибших оказался и Кутайсов, начальник артиллерии всей русской армии. О гибели его узнали, когда в расположение русских прискакал его конь с вывернутым седлом, густо забрызганным кровью. Тяжела была для русской армии потеря опытного, сведущего и храброго начальника артиллерии, каким являлся Кутайсов. Эта должность до конца боя так и осталась незамещенной; в результате нарушилось общее руководство действиями русской артиллерии, расстроилась планомерная доставка боеприпасов из резерва на артиллерийские позиции, а также смена артиллерийских частей и пополнение рот людьми.

Наступил полдень. Положение оставалось неопределенным. К этому времени Кутузов закончил перестроение русской армии. Теперь главный удар французов попадал уже не в левый фланг, а в центр русского расположения, и первоначально фланговые атаки противника обратились в лобовые. Слабым местом фронта продолжал оставаться район Центральной батареи, которая держалась на волоске. Необходимо было принять срочные меры к присылке сюда подкреплений; на это требовалось время, хотя бы два часа. И время нашлось.

Около полудня Наполеон получил сведения о том, что русская конница перешла Колочу севернее Бородина и угрожает левому флангу и даже тылу французской армии. Обеспокоенный, он сейчас же отправился на место для выяснения обстановки и скоро убедился в ничтожности угрозы. Однако все это отняло время — ни больше ни меньше, как два часа. В действительности хорошо задуманный набег казаков Платова и регулярной конницы, так обеспокоивший Наполеона, не мог иметь серьезных последствий по малости сил, назначенных для этой операции. Но благодаря такому маневру русские войска получили необходимую передышку и не замедлили ею воспользоваться.

Барклай успел усилить войсками с артиллерией район Центральной батареи; артиллерия, расположенная на позициях, пополнилась боеприпасами и лошадьми; люди подкрепились, приободрились, повеселели.

Около 2 часов дня французы возобновили яростный обстрел Центральной батареи перекрестным огнем своих двух больших батарей: одной, действовавшей со стороны деревни Семеновской, а другой — из-за Бородина. Вслед за этим французская пехота, а за ней кавалерийские части бросились в атаку на курган. По атакующим открыла огонь артиллерия, установленная на флангах Центральной батареи и позади нее. Здесь в течение более получаса гремело с обеих сторон около 700 орудий. М. Ю. Лермонтов в своем знаменитом стихотворении писал:

И залпы тысячи орудий
Слились в протяжный вой.

Так как на самой Центральной батарее заменить разбитые и приведенные в негодность орудия исправными не успели, то русским пришлось отбивать атаки на батарею только ружейным огнем, а затем врукопашную, штыками и прикладами.

Русские несли большие потери от сильного перекрестного огня французских батарей, но не могли подавить их из-за неисправности своих орудий.

«И в нашей роте, — пишет в воспоминаниях участник Бородинского боя, — несмотря на ее выгодную позицию, много было убито людей и лошадей. Людей стало до того мало, что трудно было действовать у орудий. Фейерверкеры исправляли должность канониров и подносили снаряды. У одного орудия разбило ось и лафетную доску; орудие упало, и людьми от него пополнили недостаток при других и тем немного подправились. У нас уже оставалось мало снарядов, но подъехали другие ящики, которые также скоро были расстреляны; послали вновь за снарядами, и благодаря распорядительности артиллерийского начальства их привезли немедленно. Но что могли сделать роты, которые ставили поодиночке на холме, по правую сторону от нас, против пятидесяти или даже ста орудий? Если бы и оставить вдруг три или четыре роты и разом открыть огонь, то можно бы ожидать успеха. Недаром фельдмаршал жалел о смерти генерала Кутайсова. У неприятельской артиллерии тоже заметно было сильное расстройство. Видно было, как и у них орудия ворочались набок и многие убирались назад».

Наконец, конным и пехотным французским частям удалось ворваться в укрепление. Защитники его до последнего отстаивали батареи, и только к 3 часам дня французам удалось овладеть всем курганом с батареей, и на этот раз окончательно. Контратака русских потерпела неудачу, но и попытки французов пробиться дальше к Горкам также оказались безуспешными.

Барклай отвел войска своей армии за овраг, примыкающий к Горкам, где они начали устраиваться на новой линии обороны. Французская конница настойчиво продолжала свои атаки на отходившие войска. Особенно тяжело пришлось русским батареям, которым надо было вывозить орудия в обстановке рукопашной схватки, по дорогам, запруженным отступающими в беспорядке частями. Нередко снаряды французов попадали в густую толпу или конную запряжку.

Одну артиллерийскую роту, не успевшую еще сняться с позиции, атаковали польские уланы, прорвавшиеся на батарею через промежутки между орудиями. Артиллеристы не растерялись: кто вооружился тесаком, кто схватил банник, кто дубовое правило, чтобы отбиваться от поляков. На этой батарее случайно находился начальник артиллерии одного из русских корпусов Костенецкий, мужчина огромного роста, атлетического сложения, обладавший незаурядной силой. Схватив банник, он действовал им настолько успешно, что после окончания войны с полным основанием поставил перед артиллерийским ведомством вопрос о замене древка банника железным стержнем; по-видимому, при этой схватке не один банник в руках Костенецкого поломался о спины польских кавалеристов.

Для прикрытия отступления пехотных и артиллерийских частей против наседавших французов была брошена русская конница и лихая конная артиллерия. В происшедшем жарком кавалерийском сражении особенно отличился дивизион 2-й гвардейской конной батареи: выручая Псковский полк от бросившейся на него французской конницы, батарея выскочила вперед, снялась с передков и открыла картечный огонь в упор по противнику. Французы были опрокинуты.

Геройская батарея, в свою очередь, попала неожиданно под фланговый огонь 12-орудийной французской батареи и понесла огромные потери людьми и лошадьми, но все же она успешно вывезла из боя все свои шесть орудий.

В результате кавалерийского столкновения в районе Центральной батареи французы совершенно выдохлись. Тем временем русская армия отошла почти по всей линии на новую позицию, примерно в 800–1600 метрах позади первоначальной, сохранив полную боеспособность. Наполеон пытался еще продолжать бой, но уже чувствовалась общая усталость. Отдельные атаки французов были вялыми и легко отбивались русскими.

К 4 часам дня бой стал заметно стихать, хотя ружейная и артиллерийская перестрелка продолжалась до самой темноты.

Над полем, усеянным десятками тысяч трупов, грудами оружия и обломками военного имущества, навис холодный, пасмурный вечер.

Бородинский бой был началом конца завоевательного похода Наполеона в Россию. Говоря словами Ермолова, «тут французская армия расшиблась о русскую». Сам Наполеон признавал впоследствии, что «из 50 битв, мною данных, под Москвой выказано было наиболее доблести и одержан наименьший успех».

Потери с обеих сторон огромные. За период 5–7 сентября у русских выбыли из строя 58 тысяч человек, то есть более половины состава армии, у французов — около 50 тысяч. «Баталия, 26-го числа бывшая, — писал Кутузов в своем донесении, — была самая кровопролитнейшая из всех тех, которые в новейших временах известны».

Наполеон не только не добился решающего успеха, но вынужден был теперь, находясь в чужой стране, вдали от Франции, заботиться о сохранении своей армии.

В этом грандиозном сражении артиллерия сыграла огромную роль. В боях участвовали мощные артиллерийские средства в невиданных до того времени количествах. О напряженности артиллерийского огня можно судить по тому, что за 7 сентября французская артиллерия выпустила около 44 тысяч снарядов, что в среднем около 80 снарядов на орудие — цифра небывалая для того времени.

О значении артиллерийского огня в этом бою говорит и та картина поля, которая представилась Наполеону на другой день после боя. «Огромная площадь трех главных редутов взрыта ядрами, — так описывает эту картину очевидец. — На ней виднеются тела погибших, глубокие ямы, вырытые снарядами, с погребенными на дне их трупами. Ясно видны те места, где разорвавшимся снарядом разбиты орудийные лафеты, а кругом убиты все — люди и лошади. В некоторых местах битва была такой ожесточенной, что трупы нагромождены там кучами… Говорят, Наполеон велел переворачивать трупы офицеров, чтобы определить, чем они убиты. Почти все изранены картечью».

Неаполитанский король Мюрат делился своими впечатлениями с маршалом Неем: «Вчера был жаркий день, я никогда не видал сражения с таким артиллерийским огнем. При Эйлау не меньше стреляли из пушек, но там были ядра, а вчера обе армии так близко стояли друг от друга, что почти все время стреляли картечью».

В сражении под Бородином русский народ показал, как умеет защищать свою Родину. А русские артиллеристы, что они не только вполне овладели современной им артиллерийской техникой, но и могут в случае надобности сражаться как пехотинцы и защищать свои орудия так же, как полк защищает свое знамя.

Бородино останется навеки неизгладимым памятником доблести и геройства русских артиллеристов.

Артиллерия при обороне Севастополя

Город русской военной славы, город-герой Севастополь (ныне в составе Украины) первый раз увидел перед собой вражескую армию более ста лет назад — в сентябре 1854 г.

Одиннадцатимесячная героическая оборона Севастополя явилась основным событием Крымской войны 1853–1856 гг., которая велась коалицией государств (Англией, Францией, Турцией и Сардинией) против России.

Первое крупное сражение на Крымском театре военных действий произошло у реки Альмы. Потерпев поражение от вдвое превосходящих сил французской и английской армий, русские войска отошли южнее Севастополя, а затем — в район Бахчисарая. Генерал А. С. Меншиков, командующий русской армией, возложил оборону Севастополя на его немногочисленный гарнизон и моряков Черноморского флота.

Севастополь, являясь главной базой военного Черноморского флота, был надежно прикрыт артиллерийскими береговыми батареями со стороны моря, а со стороны суши к началу осады города, т. е. к сентябрю 1854 г., оборонительных сооружений почти не было.

Великий русский писатель Л. Н. Толстой, участник героической обороны Севастополя, писал в «Севастопольских рассказах», что в начале обороны Севастополя в нем не было укреплений, не было войск, не было физической возможности удержать его, и все-таки не было ни малейшего сомнения, что он не отдастся неприятелю.

Оборону Севастополя возглавил начальник штаба Черноморского флота талантливый вице-адмирал В. А. Корнилов; его заместителем стал знаменитый вице-адмирал П. С. Нахимов.

Используя нерешительность и медлительность англо-французских войск, гарнизон и мирные жители Севастополя укрепляли подступы к городу. Инженерными работами руководил выдающийся инженер русской армии подполковник Э. И. Тотлебен.

Чтобы воспрепятствовать прорыву вражеского флота в Севастопольскую бухту, у входа в нее было затоплено семь русских парусных кораблей, а орудия этих кораблей были использованы для усиления обороны города.

За три недели (с 14 сентября до 5 октября) севастопольцы возвели вокруг города мощные оборонительные сооружения, в том числе построили более 20 новых укреплений для артиллерийских батарей.

5 октября в 6 часов 30 минут утра англо-французская артиллерия начала первую бомбардировку Севастополя. Русская артиллерия открыла ответный огонь. Артиллерийская дуэль, в которой участвовало с обеих сторон свыше 200 орудий, продолжалась весь день, окончившийся полным поражением противника. В этой связи интересен поединок русской береговой артиллерии с вражеским военным флотом. По замыслу англо-французского командования, одновременно с началом бомбардировки Севастополя с суши англо-французский флот должен был начать атаку с моря, но флот выдвигался на боевую позицию так медленно, что опоздал на 6 часов и занял ее на удалении 1000–1300 м от русских батарей. 49 кораблей неприятеля имели 1340 орудий против 115 орудий береговых батарей русских.

Однако стрельба с кораблей на такую большую для гладкоствольных орудий дальность была очень неточной, в то время как береговые орудия имели пристрелянными все рубежи.

Открыв залповый огонь, союзники усложнили себе и без того неточную стрельбу: дым от разрывов зарядов исключил возможность прицельной стрельбы.

Русские артиллеристы во время артиллерийского поединка прибегли к военной хитрости. Так, например, командир одной из береговых батарей морской офицер-артиллерист А. Н. Андреев приказал на время прекратить огонь по кораблям. Союзники решили, что батарея подавлена, прекратили артиллерийский огонь и начали движение к берегу для высадки десанта. Когда дым рассеялся, Андреев открыл уничтожающий огонь по кораблям противника. Корабли, не рискуя даже развернуться для боя, отошли с большими повреждениями и потерями личного состава.

О крупном поражении союзного флота русской артиллерией в первый день боя за Севастополь говорит тот факт, что англо-французский флот уже не мог больше участвовать в бомбардировках Севастополя и использовался союзниками для транспортных целей.

Первый день обороны принес защитникам Севастополя и печальную весть: смертельно ранен на Малаховом кургане начальник обороны В. А. Корнилов. Оборону города возглавил адмирал П. С. Нахимов.

Потерпев неудачу в овладении Севастополем методом ускоренной атаки с моря и суши в первый день, союзники перешли к планомерной осаде города и методическому артиллерийскому обстрелу осажденных.

Первый день боя показал также, что основой обороноспособности Севастополя является артиллерия. Поэтому русские войска главное внимание уделили укреплению артиллерийских батарей и обеспечению их боеприпасами. Круглосуточно работали мастерские по изготовлению и ремонту артиллерийских боеприпасов.

Вторая крупная бомбардировка Севастополя союзниками началась 28 марта 1855 г. и продолжалась без перерыва, днем и ночью, в течение 10 суток. При этом союзники увеличили количество орудий примерно в 7 раз и довели его до 482. Однако, несмотря на длительную подготовку штурма, большое количество снарядов (противник израсходовал 168 700 штук), враг основной задачи не выполнил: русскую артиллерию не подавил, и штурм не состоялся. Русские артиллеристы компенсировали своим мастерством и храбростью недостаток в артиллерии и боеприпасах.

П. С. Нахимов в приказе после десятидневной артиллерийской дуэли писал: «…Близкий бой — единственное средство к решительной победе на море, дает такой же результат на берегу и вознаградит бдительность, опытность и искусство доблестных моряков артиллеристов».

После второй неудачной попытки овладеть Севастополем интервенты еще более увеличили масштабы и темпы осадных работ и все ближе подводили свои траншеи к оборонительным сооружениям.

25 мая противник начал третью, пятидневную, бомбардировку, а с 5 июня — четвертую бомбардировку Севастополя. Несмотря на то что силы союзников возрастали, а обороняющихся таяли, союзникам ценой огромных потерь (более 6 тысяч человек) удалось овладеть частью передовых позиций, а неоднократные попытки противника подойти к Малахову кургану (ключевой позиции осажденных) успеха не имели.

В отражении вражеских атак на Малахов курган большую роль сыграли противоштурмовые орудия: легкие полевые пушки, расположенные впереди Малахова кургана на земляной насыпи с бруствером. Орудия укрывались за насыпью и перед штурмом в артиллерийском единоборстве не участвовали; во время штурма противоштурмовые орудия быстро и внезапно для противника выставлялись на площадках и картечным огнем через бруствер производили страшные опустошения в атакующих колоннах.

В июне герои-севастопольцы понесли тяжелую утрату: был смертельно ранен выдающийся русский флотоводец, организатор героической обороны Севастополя, любимец солдат, матросов и жителей осажденного города адмирал П. С. Нахимов.

5 августа союзники начали самую продолжительную артиллерийскую бомбардировку Севастополя, продолжавшуюся 21 сутки. Особенно яростными и тяжелыми для осажденных были бомбардировки с 5 августа по 8-е и с 24 августа по 26-е, получившие название пятой и шестой бомбардировок. Противник имел подавляющее превосходство: например, на Малахов курган был обрушен огонь 110 орудий; штурмовать его приготовились 10 тысяч солдат против 2 тысяч защитников.

Все неоднократные атаки противника по всему фронту обороны были отбиты с большими для него потерями.

27 августа 1855 г., невзирая на потери и используя несравнимое численное превосходство, противник (французские войска) овладел укреплениями Малахова кургана.

С падением Малахова кургана оборона Южной части Севастополя была крайне затруднена, и русский гарнизон был отведен по заранее построенному мосту на Северную сторону бухты для занятия обороны.

Англо-французские войска только 29 августа осмелились вступить в город, но, найдя в нем одни развалины, вернулись обратно в свой лагерь.

Итог одиннадцатимесячного сражения за Севастополь характеризуется такими цифрами: общее число убитых свыше 150 тысяч человек, расход снарядов около 2,5 миллиона штук; союзники потеряли от огня русской артиллерии более 600 орудий.

Так закончилась беспримерная героическая оборона города русской военной славы — Севастополя. Оборона Севастополя изобилует множеством примеров героизма русских моряков и пехотинцев, инженеров и врачей, но огневым щитом обороны была артиллерия. 349 дней она вела неравную артиллерийскую дуэль с англо-французской артиллерией и всегда выходила победителем.

Закат гладкоствольной артиллерии

Есть все основания утверждать, что образцы орудий русской артиллерии XVIII и начала XIX в. по совершенству конструкции не только не отставали от орудий передовых западных стран (Франции, Германии, Австрии и др.), но нередко являлись для Запада предметом подражания.

После смерти Шувалова до 60-х гг. XIX в. каких-либо коренных изменений в артиллерийском вооружении не происходило. Вводились лишь технические усовершенствования в существовавшие образцы. К числу основных усовершенствований следует отнести:

— уменьшение числа калибров;

— повышение точности изготовления стволов;

— устранение различных украшений стволов, что значительно облегчило орудия и упростило их производство;

— повышение дальности и точности стрельбы;

— улучшение конструкции лафетов, замену деревянных боевых осей железными и т. п., что способствовало повышению маневренности орудий.

Таким образом, гладкоствольная артиллерия, прослужившая человечеству более 500 лет, наивысшего технического совершенства достигла к середине XIX в.

Боеприпасы гладкоствольной артиллерии

Боеприпасами артиллерии называют заряд, снаряд, средства воспламенения заряда и разрыва снаряда.

Заряд. Из орудий гладкоствольной артиллерии стрельба производилась только дымным порохом. Сначала порох изготовляли в виде порошка или в виде мякоти. Пороховая мякоть имела те неудобства, что при заряжании рассыпалась и прилипала к стенкам ствола. При перевозке составные части пороха от тряски разделялись: тяжелые опускались вниз, а легкие оказывались сверху. В результате этого заряды получались неоднородные. В XV в. пороху стали придавать форму комков.

Для стрельбы из средних и тяжелых орудий применялся слабый порох с большим количеством серы и малым — селитры. Для зарядов небольших орудий, а также для заполнения запальных отверстий изготовляли более сильный порох.

Вес порохового заряда для орудия был примерно равен весу ядра (снаряда). В XVII в., когда был введен более мощный зерненный порох, заряд был уменьшен до 1/3 веса ядра.

В XIX в. был принят единый зерненный порох — артиллерийский с 2–3-мм зерном неправильной формы. Для однообразия заряжания и удобства перевозки и хранения заряды помещались в картузы, т. е. в матерчатые или бумажные мешочки.

Средства воспламенения заряда. Воспламенение зарядов при выстреле производилось при помощи зажженного фитиля или пальника, т. е. накаленного железного прута, который подносили к затравочному отверстию заряженного ствола. Но порох в затравочном отверстии иногда затухал, вследствие чего происходила довольно длительная задержка с выстрелом. Поэтому еще в XVIII в. появились «скорострельные трубки», изготовлявшиеся из тростника, гусиных перьев, а затем и из металла, наполняемые пороховым составом. Скорострельная трубка вставлялась в затравочное отверстие и поджигалась пальником. Чтобы воспламенение орудийного заряда было надежнее, перед тем как вставить трубку, картуз прокалывали проволокой.

В середине XIX в. появились вытяжные трубки с терочным воспламенителем. Такие трубки, помимо порохового состава, имели спиральную проволочку и тесьму. При выдергивании проволочки пороховой состав от трения воспламенялся. С введением этих трубок надобность в фитиле или горячей проволоке миновала.

Снаряды. В качестве снарядов для гладкоствольной артиллерии применяли ядра, картечь и разрывные снаряды. Первоначально ядра делали из камня и только для небольших орудий — из свинца и железа. Для стрельбы по каменным стенам каменные ядра укрепляли железными поясами.

С появлением в XV в. чугуна ядра стали делать только чугунные. Для усиления действия такого ядра иногда перед заряжанием его накаляли на огне. Такое ядро могло зажечь деревянное строение, корабль и т. п. Каленые ядра широко применялись русскими войсками во время героической обороны Севастополя в 1854–1855 гг.

Помимо обычных ядер применяли еще зажигательные и осветительные снаряды. Они представляли собой ядро, сделанное из зажигательного или осветительного состава, вложенного в какую-либо оболочку: металлический каркас, плотную сетку и т. п.

На малые дальности по живой силе стреляли дробом, т. е. небольшими камнями или обрезками железа.

В конце XVI в. вместо дроба начали применять свинцовые и железные пули, которые помещали в плетеные картузы с железным дном. Такие снаряды получили название картечь. Постепенно картечь совершенствовали: пули закладывали в деревянные или жестяные оболочки, к которым прикрепляли пороховой заряд. Получалось нечто похожее на патрон. Такой патрон упрощал процесс заряжания.

В начале XIX в. вместо свинцовых и железных пуль стали применять литые чугунные пули. Их укладывали в прочную оболочку с железным поддоном (иначе они при выстреле раскалывались).

С конца XVII в. стали широко распространяться разрывные снаряды, представлявшие собой металлическую оболочку, начиненную порохом. В оболочку вставляли специальное приспособление для воспламенения помещенного в снаряд порохового заряда. Называлось такое приспособление трубкой.

Разрывными снарядами сначала стреляли лишь из орудий с короткими стволами, т. е. из мортир и гаубиц, так как до выстрела надо было тем же пальником сначала запалить (поджечь) трубку вложенного в ствол снаряда.

По мере развития чугунного литья корпуса разрывных снарядов стали отливать из чугуна. К этому времени были значительно усовершенствованы и трубки. Их уже не требовалось поджигать перед выстрелом, так как воспламенялись они при выстреле от горячих пороховых газов. Такими снарядами стреляли уже и из длинноствольных пушек.

Снаряд вкладывали в ствол обязательно трубкой наружу, иначе он мог разорваться еще в стволе. Чтобы при заряжании исключить возможность непроизвольного поворота снаряда трубкой к заряду, с противоположной от трубки стороны к снаряду прикрепляли специальный поддон — деревянный или в виде веревочного венка. Разрывались такие снаряды уже после падения на землю и при взрыве давали большое число осколков.

Разрывные снаряды весом до пуда принято было называть гранатами, а свыше пуда — бомбами.

При разрыве такие снаряды давали большое число осколков. Впоследствии применялись картечные гранаты, внутри которых вместе с порохом помещались пули, а также картечь, которая вместо пуль снаряжалась множеством небольших разрывных гранат.

Основные недостатки гладкоствольной артиллерии

К середине XIX в. на вооружении русской артиллерии состояли пушки времен Петра I, модернизированные единороги и пушки, принятые на вооружение в 1838–1856 гг. Принцип устройства и действия всех этих орудий одинаков. Различались они лишь некоторыми конструктивными особенностями.

Орудийный ствол представлял собой гладкостенную бронзовую или чугунную трубу с глухим дном, возле которого имелось затравочное отверстие. Такой ствол крепился цапфами на стенке лафета, установленного на колеса.

Заряжали орудия с дула: сначала закладывали заряд, потом пыж, а затем уже снаряд. Выстрел производили, поджигая порох в затравочном отверстии, откуда пламя попадало к заряду.

Стрельба велась только прямой наводкой. Наведение осуществлялось по горизонтали (в боковом направлении) путем визирования ствола на цель по целику и мушке и перемещения хоботовой (задней) части лафета. Для вертикальной наводки на лафете был приспособлен винт, при помощи которого поднималась или опускалась задняя часть ствола.

Это была высшая ступень развития гладкоствольной артиллерии, однако и она не могла удовлетворить передовых артиллеристов. Они искали новых путей и новых возможностей повышения мощности орудий.

Основными недостатками гладкоствольной артиллерии являлись:

— малая дальность стрельбы (всего 1,5–2 км);

— недостаточная меткость стрельбы;

— малая мощность снаряда;

— малая скорострельность.

Дальность стрельбы гладкоствольных орудий была мала вследствие того, что литые чугунные и бронзовые стволы были недостаточно прочны. Они не позволяли пользоваться большим зарядом. На большие расстояния не позволяли стрелять и лафеты, так как они не выдерживали большой силы отдачи.

Основной причиной малой дальности стрельбы гладкоствольной артиллерии было несовершенство снаряда. Он имел относительно малый вес и крайне невыгодную (шаровую) форму. При полете снаряд встречал сильное сопротивление воздуха и быстро терял скорость. Причина плохой меткости стрельбы гладкоствольных орудий объясняется тем, что снаряд входил в ствол неплотно. При выстреле он ударялся о стенки канала то в одном, то в другом месте, поэтому снаряды вылетали из ствола не строго в одном направлении.

Для повышения дальности и точности стрельбы гладкоствольной артиллерии пробовали применять более тяжелые продолговатые снаряды, но они оказались настолько неустойчивыми в полете, что, встречая сопротивление воздуха, начинали кувыркаться.

Делались попытки заставить каждый снаряд вращаться в воздухе в одну и ту же сторону. С этой целью проводились опыты по устройству орудий с эксцентрическими зарядными каморами. При этом предполагалось, что, поскольку ось зарядной каморы у такого орудия располагается выше оси канала ствола, при выстреле газы будут больше толкать верхнюю часть снаряда, заставляя его постоянно прижиматься к нижней образующей ствола и катиться по ней.

Пытались с этой же целью сделать эксцентрический пустотелый снаряд. Внутренняя полость его была расположена ближе к одной из сторон. Другая сторона, имевшая более толстую стенку, была тяжелее.

В ствол орудия такой снаряд вставляли тяжелой стороной кверху, рассчитывая на то, что при движении снаряда более тяжелая его сторона будет стремиться опуститься вниз, что и придаст снаряду однообразное положение при вылете из ствола.

Орудия с эксцентрической каморой заметных улучшений в стрельбе не дали, поэтому практического применения не нашли. При стрельбе эксцентрическими снарядами дальность полета снаряда несколько повышалась, однако сложность изготовления и применения таких снарядов (необходимость строго однообразного положения в стволе), а также понижение скорострельности послужили препятствием к их широкому внедрению.

При самообороне и отражении атак пехоты наибольший эффект давала картечь. Дальность стрельбы ею из гладкоствольных орудий достигала 300 саженей (650 м). До середины XIX в. картечь вполне себя оправдывала. С появлением нарезных ружей (60-е гг. XIX в.), имевших дальность стрельбы 400 саженей, артиллерия, подвергаясь обстрелу со стороны пехоты противника, не могла уже поражать ее картечью. Это привело к резкому сокращению применения картечи.

Так как разрывные снаряды имели относительно небольшой объем, то в них можно было закладывать немного разрывного заряда. Если еще учесть, что снаряды снаряжались дымным порохом, то станет понятным, почему мощность таких снарядов при разрыве была небольшая.

Причину низкой скорострельности гладкоствольной артиллерии также нетрудно понять. Достаточно представить себе процесс заряжания орудия и производства стрельбы, чтобы увидеть, как много времени требовалось на каждый выстрел.

После каждого выстрела нужно было пробанить ствол, т. е. очистить его специальной щеткой — банником от несгоревших частей пороха и картуза, вложить в канал ствола пороховой заряд и прибить его (прижать к задней стенке ствола прибойником — шестом с утолщенным наконечником), вложить и прибить пыж и потом уже опустить снаряд. Поскольку снаряд входил в канал ствола свободно, имеющиеся между снарядом и стенками канала зазоры забивались просмоленной веревкой или паклей. Зарядив таким образом орудие, требовалось еще проткнуть картуз заряда, вставить в запальное отверстие трубку, навести орудие в цель и поджечь трубку.

Стрельба нагретыми (калеными) ядрами в принципе велась так же. Разница была лишь в том, что за пороховым зарядом закладывали более надежный пыж (деревянную пробку, мокрые тряпки, дерн и т. п.), предохраняющий заряд от воспламенения ядром.

Недостатки гладкоствольной артиллерии особенно остро сказались в Крымской (Восточной) войне России 1853–1855 гг., когда имелись уже нарезные ружья с гораздо лучшими боевыми свойствами, чем артиллерийские орудия.

Эра нарезной артиллерии

Большим качественным переворотом в развитии артиллерии был переход от гладкоствольных орудий и шарообразных снарядов к нарезным орудиям и продолговатым снарядам. Этот переход почти во всех передовых странах, в том числе и в России, был совершен в 60-х гг. XIX в.

Дальность стрельбы нарезной артиллерии возросла примерно вдвое, резко улучшилась меткость стрельбы. Из нарезных орудий стали стрелять не шаровыми, а продолговатыми снарядами, вес и объем которых в несколько раз превышал вес и объем шаровых снарядов такого же калибра.

Читатель уже знает, что попытки применения продолговатых снарядов для гладкоствольных орудий не увенчались успехом лишь потому, что такие снаряды в полете были неустойчивы.

В нарезном орудии этот недостаток исключается. Двигаясь в стволе по спиральным нарезам, снаряд получает вращение вокруг собственной оси, которое сохраняется в воздухе. А вращающийся снаряд обладает свойствами, присущими быстро вращающемуся волчку, который под воздействием внешней силы, например бокового толчка, не падает, а лишь приобретает дополнительное движение вокруг точки опоры и описывает конус.

В механике это явление объясняется действием так называемого гироскопического момента (гироскоп — быстро вращающийся волчок). При действии на волчок внешней силы (толчка) он отклоняется не в направлении действующей силы, а под прямым углом к этому направлению. Поскольку волчок вращается быстро, в каждый момент времени это направление меняется, в результате чего волчок упасть не может. Он совершает лишь конические движения затухающего характера.

Именно гироскопический момент придает устойчивость быстро вращающемуся снаряду. Как только снаряд под действием встречного воздушного потока попытается отклониться головной частью назад, гироскопический момент заставит его отклониться в сторону (при правом вращении вправо, а при левом — влево). Поскольку сопротивление воздуха действует на снаряд непрерывно и вследствие отклонения вращающегося снаряда поверхность, на которую действует воздушный поток, непрерывно меняется, ось снаряда начинает описывать коническое движение вокруг центра тяжести снаряда. Таким образом, центр тяжести снаряда летит по траектории, а ось его имеет вращательное движение относительно касательной к траектории.

Продолговатый снаряд в 2–3 раза тяжелее шарового снаряда такого же калибра. На тяжелый снаряд меньше влияет сопротивление воздуха, поэтому он летит дальше легкого. Этим объясняется резкое увеличение дальности стрельбы из орудий, имеющих нарезы. При стрельбе из нарезных орудий был уменьшен примерно вдвое пороховой заряд. Сделано это было потому, что более тяжелый снаряд при движении в канале ствола оказывал большее сопротивление и, следовательно, вызывал резкое возрастание давления пороховых газов. Орудийные стволы не выдерживали этого давления и разрывались. С уменьшением заряда давление газов в канале ствола понизилось. Все преимущества нарезной артиллерии были настолько очевидными, что в течение нескольких лет артиллерия всех передовых стран перевооружилась нарезными орудиями.

Идея изготовления нарезных орудий возникла много веков назад. Западные историки приоритет в изобретении нарезных орудий приписывают офицеру сардинской армии де Кавалли, шведскому заводчику Варендорфу и немцу Рейхенбаху. Факты же говорят иное. В Артиллерийском историческом музее хранятся нарезные орудия, изготовленные русскими мастерами еще в XVI и XVII вв. Некоторые из этих орудий заряжались не с дульной, а с казенной части. Для запирания канала ствола от прорыва пороховых газов назад у них были сделаны особые устройства — затворы. У нарезной пищали был сделан винтовой затвор, а у пищали 1615 г., имеющей 10 полукруглых спиральных нарезов, — клиновой. Следовательно, русские пушкари знали о выгодах нарезных орудий намного раньше «изобретения» их иностранцами.

Теоретическое обоснование преимуществ нарезных орудий было сделано в России профессором Петербургской Академии наук Лейтманом еще в 1728–1729 гг., задолго до работ Кавалли, Варендорфа и Рейхенбаха. Однако внедрение нарезной артиллерии в то время было непосильно даже наиболее передовым странам вследствие низкого уровня производства. Первые нарезные орудия во всех странах представляли собой бронзовые стволы со спиральными нарезами и глухим дном. Заряжались они с дула.

На вооружение русской армии нарезное орудие впервые было принято в 1860 г. Это была 4-фунтовая бронзовая пушка, имевшая шесть спиральных нарезов. Заряжалась она с дула продолговатым снарядом, на поверхности которого были сделаны шесть пар продолговатых выступов. При заряжании орудия эти выступы попарно (передний и задний) входили в соответствующие нарезы ствола. При выстреле, перемещаясь по спирали, выступы заставляли снаряд вращаться вокруг своей оси.

Дульнозарядные нарезные орудия были как бы переходной ступенью от гладкоствольной артиллерии к современной нарезной артиллерии. Они обладали тем серьезным недостатком, что снаряд входил в канал ствола с некоторым зазором. Через зазор при выстреле прорывались пороховые газы. Скорострельность дульнозарядных орудий была очень низкой.

В 1867 г. в русской армии были приняты на вооружение 4- и 9-фунтовые казнозарядные полевые пушки.

Ствол каждой из этих пушек представлял собой бронзовую трубу, открытую с обеих сторон. Внутри трубы имелись зарядная камора для помещения снаряда и заряда и спиральные канавки — нарезы, имевшие некоторое сужение от казенной части к дульной. Снаружи на стволе были сделаны цапфы, которыми он крепился на лафете, и прицельное приспособление (прицел и мушка). В казенной части ствола было сделано поперечное отверстие для клина, которым запирался ствол.

Стреляли из таких орудий продолговатыми чугунными снарядами со свинцовой оболочкой, благодаря чему канал ствола разрушался медленно. На свинцовой оболочке были сделаны кольцевые пояски, имевшие диаметр несколько больший, чем калибр орудия.

Поскольку свинцовая оболочка плотно прилегала к стенкам канала ствола, пороховые газы уже не могли прорываться между снарядом и стенками канала. Этому способствовала и клинообразная (суживающаяся) форма нарезов.

Чтобы не было прорыва пороховых газов назад, отверстие с казенной части ствола плотно запиралось особым обтюрирующим устройством (обтюрация — это значит запирание), состоящим из камерного кольца и плитки, подпираемых клином.

Боевые ракеты в России

История создания и применения ракет в России имеет более чем трехсотлетнюю давность. Сигнальные, осветительные и зажигательные ракеты, предназначенные для военных целей, были в России в конце XVI — начале XVII в. Несколько позднее, в 1680 г., в Москве было основано «Ракетное заведение», в котором сначала изготовлялись фейерверочные, а затем и сигнальные ракеты для освещения местности в бою.

При Петре I, в 1717 г., на вооружение русской армии была принята осветительная 25-мм ракета высотой подъема более 1 км. Эта ракета была очень удачной, поэтому не случайно она состояла на вооружении русской армии более 150 лет.

Первые образцы боевых ракет были разработаны в России после Отечественной войны 1812 г., однако на вооружение армии ракеты приняты не были из-за большого их разброса при стрельбе.

Впервые они поступили на вооружение в конце первой четверти XIX в. Их создателем является талантливый артиллерист, участник Отечественной войны 1812 г. генерал-майор А. Д. Засядко. Он основал (на собственные средства) в 1815 г. лабораторию и через два года изготовил опытные образцы ракет 2, 2,5 и 4-дюймового калибра с дальностью стрельбы 1600 и 2700 м и станки, с помощью которых направлялась ракета.

Вскоре первые боевые ракеты А. Д. Засядко получили боевое крещение в 1825 г. в боях на Кавказе и в Русско-турецкой войне 1828–1829 гг. Результаты своих многолетних исследований и опытов в области ракет А. Д. Засядко изложил в книге «О деле ракет зажигательных и рикошетных», которой положил начало теоретической разработке полевой реактивной артиллерии.

Колоссальную работу по совершенствованию боевых ракет и расширению сферы их боевого применения проделал известный военный инженер русской армии генерал А. А. Шильдер. Так, в 30-х гг. XIX в. им были сконструированы и испытаны специальные ракеты для обороны своих крепостей и осады крепостей противника. Шильдеру принадлежит первенство в использовании ракет в контрминной борьбе при обороне крепостей. Используя достижения своих соотечественников в области электричества (В. В. Петрова, Э. Х. Ленца, Б. С. Якоби и др.), Шильдер впервые в истории ракетной техники осуществил пуск боевой ракеты с помощью электричества. А. А. Шильдер сконструировал бронированную подводную лодку с ракетными станками, которая в 1834 г. была испытана на реке Неве. Конструкция станков и ракетных снарядов позволяла применять боевые ракеты из-под воды и над водой.

Одновременно с подводной лодкой по проекту генерала Шильдера был построен плот, служивший пристанью для подводной лодки и, кроме того, огневой единицей, вооруженной в носовой части ракетными станками. За ракетными станками была оборудована деревянная перегородка, за которой укрывалась прислуга во время стрельбы.

Неоценимые заслуги в конструировании и внедрении боевых ракет принадлежат ученику А. Д. Засядко выдающемуся ученому-артиллеристу и конструктору генералу К. И. Константинову. Деятельность Константинова в области развития отечественного ракетного оружия началась в 40-х гг. прошлого столетия. После окончания Михайловского артиллерийского училища Константинов, способности и талант которого были замечены, был назначен в 1845 г. начальником Петербургской пиротехнической школы, а в 1847 г. — начальником «Ракетного заведения».

К. И. Константинов значительно усовершенствовал производство ракет, сконструировав для этого несколько современных по тому времени машин и станков. Им были также созданы приборы, с помощью которых аналитическим путем исследовались процессы, происходящие в ракетной камере, и ряд вопросов внешней баллистики. В 1847–1850 гг. Константинов изобрел ракетный электробаллистический маятник, который дал возможность с высокой точностью измерять и исследовать движущую силу ракет и действие этой силы в различные моменты сгорания пороховой массы. Изобретения Константинова значительно обогатили теорию полета ракет.

В начале 50-х гг. Константинов, предварительно произведя большое количество опытов с использованием своих приборов над различными русскими и иностранными ракетами, создал новые боевые ракеты 2, 2,5 и 4-дюймовые (соответственно 51, 64 и 102-мм), которые были приняты на вооружение русской армии. Ему удалось найти наиболее выгодное сочетание размеров, формы, веса ракет и порохового заряда. Так, например, 4-дюймовые ракеты, снаряженные 10-фунтовыми (4 кг) гранатами, имели максимальную дальность стрельбы 4150 м, а 4-дюймовые зажигательные ракеты — 4260 м. Таким образом, дальность стрельбы ракет Константинова примерно в 2 раза превзошла дальность стрельбы из единорогов.

Благодаря усилиям К. И. Константинова русская армия перед Крымской войной получила грозное артиллерийское оружие, которое успешно было применено при героической обороне Севастополя в 1854–1855 гг.

Ракеты, имея легкие станки и вдвое большую, чем у гладкоствольных орудий, дальность стрельбы, размещались в домах и, будучи недосягаемыми для орудий неприятеля, наносили ему значительное поражение, особенно пехоте.

О большом значении полевых ракет в будущем Константинов писал в труде «О боевых ракетах», что ракеты есть оружие, могущее быть полезным в военном деле даже в своем нынешнем состоянии и сверх того надлежащее усовершенствованиям, которые призовут его оказать высокие заслуги военной силе нашего отечества.

После смерти Константинова (1871 г.) «Ракетное заведение» возглавил его ученик генерал В. В. Нечаев. Однако в 60-х гг. XIX в. на вооружение артиллерии стали поступать нарезные орудия, заряжающиеся с казенной части. После изобретения нарезных орудий ракеты были сняты с вооружения. Косность, рутина и преклонение перед Западом высших чиновников военного министерства взяли верх над идеями К. И. Константинова, В. В. Нечаева, А. А. Шильдера и многих других представителей передовой военной мысли России.

Идея ракетного оружия, получившая в России такое широкое распространение, не была забыта. В самом начале Великой Отечественной войны на полях сражений появилось новое грозное ракетное оружие, которое наносило гитлеровским захватчикам огромные потери. Это были знаменитые советские «катюши», огонь которых много раз обращал в бегство даже самые отборные гитлеровские войска.

Говоря о появлении и развитии русского ракетного оружия и его изобретателях, следует указать, что к числу ученых-энтузиастов, работавших в ракетной области, относится и известный революционер-демократ, народоволец Н. И. Кибальчич. Его научная работа «Проект воздухоплавательного прибора» была закончена в Петропавловской крепости накануне казни.

По расчетам Кибальчича, сила тяги порохового двигателя должна была помочь аппарату преодолеть силу земного притяжения и выйти за пределы атмосферы. Вытекающая струя пороховых газов должна использоваться не только для движения, но и для управления полетом. Эти положения были новыми в научной мысли. Воздухоплавательный прибор Кибальчича должен был действовать по принципу ракеты.

«Бомбист» Н. И. Кибальчич не может не вызывать восхищения своей преданностью науке, своей силой воли, позволившей ему совместить пребывание в камере приговоренных к смерти (за изготовление бомб для террористов) со сложнейшими математическими и физико-химическими расчетами. Находясь в застенках, он писал: «Я верю в осуществимость моей идеи, и эта вера поддерживает меня в моем ужасном положении. Если… моя идея после тщательного обсуждения учеными специалистами будет признана исполнимой, то я буду счастлив тем, что окажу громадную услугу родине и человечеству. Я спокойно тогда встречу смерть, зная, что моя идея не погибнет вместе со мной, а будет существовать среди человечества, для которого я готов был пожертвовать своей жизнью». Но мечте Кибальчича не суждено было сбыться. Оригинальный по замыслу проект талантливого изобретателя не был «обсужден учеными специалистами», а пролежал в Департаменте полиции 37 лет и впервые был опубликован в 1918 г.

Роль науки в развитии артиллерии

Честь открытия взрывчатого вещества пироксилина, на базе которого изготовлялся и бездымный порох, принадлежит питомцу Михайловской артиллерийской академии полковнику А. А. Фадееву. В последующем технологию изготовления пироксилинового бездымного пороха усовершенствовал и упростил великий русский ученый Д. И. Менделеев.

Заслуга в применении другого вещества для изготовления бездымных порохов (нитроглицерина) также принадлежит русским ученым — В. Ф. Петрушевскому и Н. Н. Зинину. В. Ф. Петрушевский первым получил из нитроглицерина динамит и использовал его в разрывных снарядах и подводных минах.

До появления казнозарядных нарезных пушек развитие артиллерии базировалось в основном на опыте. Во второй половине XIX в. техника достигла такого уровня, что без глубокой научной основы дальнейшее сколько-нибудь значительное развитие артиллерии стало немыслимым.

В самом деле, дальность стрельбы полевых орудий возросла до 4000–4500 м. Чтобы добиться меткой стрельбы на такую дальность, нужно было теоретически исследовать законы движения снаряда в воздухе. Чтобы еще больше увеличить дальность стрельбы, требовалось увеличить скорость полета снарядов, а этого можно было достигнуть в основном путем увеличения зарядов. Однако литые медные и чугунные стволы не выдерживали высокого давления пороховых газов, следовательно, требовалось найти более прочный материал для изготовления стволов.

Нельзя также было без глубоких научных изысканий создать надежно действующие трубки и взрыватели для снарядов, более мощные снаряды. Чугунные снаряды имели толстостенные корпуса. Длина их не превышала 2–2,5 калибра.

В такой снаряд нельзя было вложить большой разрывной заряд или большее количество пуль (шрапнели), а значит, трудно было сколько-нибудь заметно увеличить его мощность.

Проблемы, стоявшие перед артиллерией, были успешно разрешены русскими учеными-артиллеристами во второй половине XIX в.

На помощь военной науке пришли ученые, казалось бы, не имевшие отношения к армии. Так, например, всемирно известные русские ученые-математики Н. И. Лобачевский, П. Л. Чебышев, М. В. Остроградский и А. М. Ляпунов своими исследованиями помогли разработать многие очень важные вопросы таких специально артиллерийских наук, как внутренняя баллистика, внешняя баллистика и стрельба; великий химик Д. И. Менделеев сделал исключительно ценный вклад в дело создания новых, более совершенных артиллерийских порохов.

С давних пор русские ученые вели работы по изысканию стали, пригодной для изготовления орудийных стволов. Наилучших результатов добился инженер П. М. Обухов. Созданная им тигельная сталь благодаря удачному подбору чугуна и магнитного железняка оказалась лучше крупповской стали, которая ввозилась в Россию из-за границы. В 1860 г. впервые в мире, опережая на много лет Круппа, из стали Обухова было изготовлено орудие, из которого на испытаниях было сделано 4000 выстрелов. Заметного понижения точности стрельбы при этом не наблюдалось, и орудие из строя не вышло.

Примером мастерства оружейников является пушка, которую несколько лет тому назад водрузили на пьедестал на Мотовилихинском заводе. Пермская «царь-пушка» была создана в 1868 г. во времена «битвы железных канцлеров» — Александра Михайловича Горчакова и Отто фон Бисмарка.

Россия должна была обезопасить себя от неожиданного вторжения. Тогда-то в 1868 г. уральские металлурги и оружейники и отлили из слитка весом 4000 пудов огромную пушку. Предназначалась она для защиты Петербурга со стороны моря и должна была занять свое место в Кронштадте, на форту Константин.

Во время заводских испытаний пороховой заряд последовательно увеличивали до 120 килограммов. Пушка произвела при испытаниях 314 выстрелов ядрами и бомбами разных систем, при постоянном угле возвышения, на дальность до 8 километров. Окончательные испытания намечалось провести в Кронштадте по морским целям.

Заряжение пушки осуществлялось с дульной части ствола строго последовательно. Сначала закладывали пороховой заряд, затем ядро или бомбу весом 480 килограммов. Эта операция производилась при помощи системы полиспастов, подвешиваемых на особые крюки, встроенные в обрез ствола. Бомбу клали в специальную люльку или «корзину» и по команде дружно поднимали к жерлу орудия, затем «корзина» опрокидывалась и бомба сама вкатывалась в канал ствола.

Во время испытаний на месте падения ядер и бомб начисто срезались или разносились в щепу 300-летние сосны. Здесь же специалисты определяли кучность стрельбы, рассеивание и другие параметры баллистики.

Уникальное орудие было отлито из закаленного чугуна очень высокого качества по «уральскому методу». Плавка велась из лучших местных руд — магнитного железняка с рек Чусовой и Косьвы, а также «железного блеска» с реки Вишеры. Уголь шел древесный, от углежогов Добрянского завода, он придавал металлу свойство сопротивления ржавчине, потому что в «железном блеске» практически не было серы.

На Мотовилихинском заводе действовал 50-тонный паровой молот, превосходивший по своей мощности агрегаты этого типа на заводах Круппа. Когда ствол пушки окончательно обработали, его вес оказался равным 2800 пудов (45,9 т) при калибре 20 дюймов (508 мм). Напомним для сравнения данные Царь-пушки, отлитой знаменитым мастером Андреем Чеховым в 1586 г. в Москве по приказу царя Федора Иоанновича. Вес пушки 2400 пудов (39 312 кг). Дульная часть ствола внутри имеет диаметр 92 см. Длина ствола этого огромного орудия 5 метров 34 сантиметра. Однако московская Царь-пушка в отличие от уральской предназначалась для стрельбы только картечью (дробом), а не ядрами. По этой причине ее называли «дробовиком Российским». Долгое время она стояла на специальном деревянном лафете в Китай-городе и в случае нашествия кочевников должна была обстреливать переправу через Москву-реку и охранять главные ворота Кремля.

Уральская «царь-пушка» была много больше, стреляла ядрами и на большую дальность.

Однако этому «суперорудию» не суждено было попасть в Кронштадт. В Златоусте начал варить превосходную пушечную сталь инженер-изобретатель Павел Матвеевич Обухов, надобность в пушке отпала. Однако императором Александром II было принято решение ее сохранить как историческую реликвию для потомства.

Так и простояла пушка за проходной завода более 120 лет.

В 1863 г. под Петербургом был пущен специальный завод по изготовлению крупных орудийных стволов по методике, разработанной Обуховым. Этот завод стал называться Обуховским (ныне завод «Большевик»).

Стальной орудийный ствол крупного калибра в то время было очень трудно изготовить. Сталь варили в тиглях — специальных сосудах из огнеупорного материала, вмещавших всего по несколько десятков килограммов стали. Для ствола же нужна была болванка весом в несколько сот, а то и более тысячи килограммов. Поэтому требовалось варить для одного ствола совершенно одинаковую сталь сразу во многих тиглях. Это представляло большую трудность для литейщиков и требовало от них особого мастерства.

Обуховский сталелитейный завод по тому времени был весьма совершенным. На нем работали прекрасные сталевары, приглашенные Обуховым из Златоуста. Отливаемая на заводе сталь по своему химическому составу была безукоризненной. Однако вскоре обнаружилось, что некоторые стволы, изготовленные из этой стали, при стрельбе разрывались. Выяснением причин этого явления занялись многие специалисты, в том числе молодой инженер Дмитрий Константинович Чернов (1839–1921), снискавший впоследствии всемирную известность как основатель науки о металле. Тщательно анализируя процессы горячей обработки стали и ее структуру (внутреннее строение), он открыл, что при нагревании сталь не остается неизменной, при определенной температуре она претерпевает особые структурные превращения. Ее внутреннее строение (кристаллизация) меняется. Вместе с тем меняются и ее свойства.

Если сталь нагреть до высокой температуры, а затем быстро охладить (в воде или масле), то она закалится. Твердость ее повысится. Д. К. Чернов научно обосновал процессы, происходящие в стали при ее нагреве и охлаждении, и установил температурные пределы, при которых происходят структурные преобразования, резко сказывающиеся на качестве стали.

Чернов установил, что при 700 °C сталь приобретает способность принимать закалку. При 800–850 °C она сохраняет мелкозернистое строение и обладает наилучшими механическими свойствами. Затем сталь становится все более крупнозернистой и при температуре примерно в 1200 °C приобретает наибольшую пластичность. Эти температурные пределы получили в металлургии название «точек Чернова».

После научных открытий Д. К. Чернова ковку стальных стволов начинали при температуре 120 °C, когда сталь особенно хорошо поддается ковке, а заканчивали ее при 850°, когда сталь имеет наиболее выгодную структуру; затем ствол подвергали закалке, в результате чего случаи разрывов стволов прекратились.

Поскольку стальные стволы намного прочнее чугунных и бронзовых, их можно было заряжать более мощными зарядами, что позволяло стрелять на большие дальности. Однако дальнейшее увеличение зарядов вызвало необходимость увеличения толщины стенок стволов, что делало стволы тяжелыми.

Профессор Артиллерийской академии А. В. Гадолин (1828–1892) установил, что после определенного предела дальнейшее увеличение толщины стенок ствола оказывается бесполезным вследствие того, что прочность ствола увеличивается весьма незначительно, а вес его резко возрастает. А. В. Гадолин выяснил, что у толстостенного ствола наружные слои металла почти не участвуют в общем сопротивлении ствола разрыву. Он теоретически обосновал и доказал на опытах, что прочность орудийных стволов можно повысить путем их скрепления стальными кольцами.

Если на трубу, т. е. на ствол, надеть стальные обручи-кольца, предварительно нагретые до высокой температуры, то, остывая, они сожмут стенки трубы. При выстреле кольца будут удерживать трубу от расширения, увеличивая ее сопротивление разрыву. Надевая на ствол несколько слоев колец, можно добиться того, что орудие будет выдерживать давление 3000–3500 атмосфер.

Это открытие А. В. Гадолина позволило значительно увеличить мощность и дальнобойность орудий без повышения их общего веса. Руководствуясь научной теорией А. В. Гадолина, русские ученые и конструкторы стали создавать стальные орудия со скрепленными стволами. Так были созданы в русской армии орудия образца 1877 г. Из этих орудий стали стрелять дальше, чем из прежних, не скрепленных.

Труды А. В. Гадолина по теории скрепленных стволов, созданные им в начале 60-х гг., нашли широкое применение и не потеряли своего значения в наши дни. Гадолин по праву считается основоположником современной теории сопротивления скрепленных стволов, лежащей в основе проектирования орудий во всех странах.

Неоценимый вклад в науку внес заслуженный профессор генерал Н. В. Маиевский (1823–1892), плодотворно трудившийся во многих областях артиллерийского дела.

В 1855 г. Н. В. Маиевский, еще будучи поручиком, получил задание спроектировать 60-фунтовую пушку. Эту работу он начал с исследования характера изменения давления пороховых газов в канале ствола по мере передвижения снаряда. Ему удалось найти способ определения давления в различных сечениях ствола. Определив эти давления, он рассчитал толщину стенок ствола в каждом сечении, в результате чего спроектированная им пушка прекрасно выдержала конкурсные испытания. Аналогичные пушки разрывались после 500–700 выстрелов, пушка же Маиевского осталась невредимой и после 1000 выстрелов.

Но ценность работы Маиевского состояла главным образом в том, что он положил начало рациональному проектированию орудий. Его идея проектирования ствола с равным запасом прочности во всех его сечениях прочно вошла в практику артиллерийского дела и не потеряла своего значения до сих пор.

Деятельность Н. В. Маиевского как конструктора проявилась и в последующие годы. На него было возложено проектирование нарезных казнозарядных орудий системы 1877 г., сначала 4- и 9-фунтовых, а затем и более крупных калибров, вплоть до тяжелых пушек береговой обороны.

Применив все новейшие достижения науки, в том числе и теорию А. В. Гадолина о скрепленных стволах, Маиевский создал целую серию прекрасных для того времени артиллерийских орудий. Некоторые из них служили русской армии в Русско-японскую войну 1904–1905 гг. и даже в Первую империалистическую войну.

Заказы на тяжелые орудия выполнялись на заводах Круппа в Пруссии, поэтому и прусская артиллерия ввела у себя на вооружение береговые орудия системы Маиевского. Вскоре Пруссия стала продавать такие пушки и другим странам.

Наряду с проектированием орудий Н. В. Маиевский вместе с А. В. Гадолиным очень многое сделали по усовершенствованию формы зерен артиллерийского пороха. Оказывается, что от формы и размеров пороховых зерен сильно зависят скорость их горения, характер кривой давления пороховых газов при выстреле, величина заряда и в конечном итоге — начальная скорость снаряда. Для тяжелых орудий наиболее выгодным порохом являлся порох с призматическими зернами. Впервые он был введен в России. Затем его стали применять в других странах.

Большую ценность представляли собой труды Маиевского по внутренней и внешней баллистике.

Точно стрелять из орудия, особенно на большие дальности, можно лишь тогда, когда известен путь полета снаряда, а также силы, действующие на снаряд в полете. Маиевский занимался изучением полета шаровых снарядов и составил таблицы стрельбы для гладкоствольных орудий. С появлением нарезных орудий изучение характера движения в воздухе продолговатых снарядов приобрело особо важное значение.

Нужно было определить меткость стрельбы продолговатыми снарядами, подыскать наивыгоднейшую длину хода нарезов и составить таблицы стрельбы для нарезных орудий. Все эти задачи успешно решил Маиевский. На основании множества проделанных опытов и глубокого их исследования он вывел формулы для точного определения силы сопротивления воздуха полету продолговатых снарядов и объяснил явления, происходящие при движении снаряда в воздухе. Эти работы Н. В. Маиевского относятся к числу классических работ по баллистике. Без них не могли быть решены никакие вопросы о движении продолговатых вращающихся снарядов.

Вслед за Маиевским разработкой, совершенствованием и углублением теории и практики артиллерии по вопросам проектирования орудий, внутренней и внешней баллистики и стрельбы занимался его талантливый ученик и крупный ученый-артиллерист профессор Н. А. Забудский (1853–1917).

Русским ученым было чуждо чувство монополии. Свои труды они печатали и в русских, и в иностранных журналах. Их имена были широко известны. Д. К. Чернов, А. В. Гадолин, Н. В. Маиевский и Н. А. Забудский состояли членами различных иностранных академий наук, принимали участие в работе всевозможных международных научных обществ, конференций, совещаний. Их труды имели огромное значение для развития артиллерии во всех дружественных России странах.

Дальнобойная артиллерия

Методика горячей обработки и закалки стальных стволов, разработанная Д. К. Черновым, метод рационального проектирования стволов Н. В. Маиевского и теория скрепленных стволов А. В. Гадолина явились базой для изготовления более легких и в то же время более прочных стальных орудий, способных выдерживать большие давления пороховых газов. Работы Н. В. Маиевского, а затем и Н. А. Забудского в области внутренней и внешней баллистики позволили создать более совершенные и мощные снаряды и заряды, правильно рассчитать форму и крутизну нарезки ствола, обеспечивающую устойчивость снаряда на всем пути его полета, и точно высчитать траекторию снаряда. Все это имело решающее значение в совершенствовании артиллерийской техники, в развитии способов стрельбы и в повышении дальности и меткости артиллерийского огня.

В 1877 г. в России на вооружение были приняты нарезные орудия новой конструкции, разработанной Маиевским и Гадолиным. Стволы этих орудий были стальные, скрепленные кожухами (у малых калибров) или кольцами в один, два и даже три слоя (у больших калибров). В каналах стволов этих орудий было сделано по две каморы — снарядная и зарядная, соединявшиеся коническим скатом. Запирание стволов осуществлялось цилиндро-призматическими клиновыми затворами.

Снаряды для орудий образца 1877 г. были модернизированы: длина их стала достигать 4,5 калибра и делались они не только из чугуна, но и из стали. Вместо свинцовых оболочек на снарядах стали делать медные.

Стальные снаряды изготовлялись с более тонкими стенками и длиннее чугунных. Это позволило вкладывать в снаряды большие разрывные заряды.

Снаряды к орудиям 1877 г. снаряжались не порохом, а пироксилином, затем нитроглицерином и другими дробящими взрывчатыми веществами, которые были изобретены к этому времени. Новые взрывчатые вещества в несколько раз усилили мощность снарядов при взрыве.

Заряды к орудиям 1877 г. стали изготовлять из пороха с крупными полированными зернами правильной призматической формы. Такой порох горел медленнее. Поэтому газы после воспламенения заряда образовывались не в мгновение. Наибольшее давление их было не велико, среднее же давление газов по всей длине ствола возрастало. Это имело большое значение для повышения начальной скорости, а следовательно, и дальности полета снарядов.

Перечисленные изменения привели к тому, что при стрельбе из пушек системы 1877 г. более тяжелые снаряды получали значительно большую начальную скорость и летели вдвое дальше прежних (легких). В этот период полевая артиллерия стала стрелять на дальность до 6500, а осадная и береговая — до 8500–9000 м.

Именно поэтому орудия системы 1877 г. получили название дальнобойных.

У пушек 1877 г. были значительно улучшены лафеты. В этом огромная заслуга офицеров русской армии — воспитанников Артиллерийской академии С. С. Семенова, Л. П. Энгельгардта.

Сконструированные ими лафеты сделаны из листового котельного железа. Чтобы облегчить работу ходовой части орудия, в лафетах был введен каучуковый буфер. При выстреле он смягчал удар, передаваемый от станка на боевую ось.

На хоботовой части лафета был предусмотрен небольшой сошник. Врезаясь в грунт, он тормозил откат орудия при выстреле, сокращая его длину в несколько раз.

Был усовершенствован подъемный механизм. Его стали делать в виде двойного винта. При вращении рукоятки наружный винт ввинчивался в специальную гайку (матку), укрепленную на лафете, а внутренний — внутрь наружного винта. Новый подъемный механизм позволил быстрее осуществлять наводку орудия в цель.

На храповике подъемного механизма были нанесены деления, соответствующие каждое одному делению прицела. Это также ускоряло и облегчало наведение орудия.

Благодаря указанным нововведениям и усовершенствованиям ствола и лафета меткость огня из орудий образца 1877 г. и скорострельность значительно возросли. Это были прекрасные по тому времени пушки. Не случайно они состояли на вооружении русской армии даже в период Первой мировой войны 1914–1918 гг.

По своему техническому совершенству и боевым свойствам русские орудия системы 1877 г. намного опередили свою эпоху. С небольшими улучшениями они прослужили русской армии 40 лет. Только скорострельные орудия, еще более совершенные, совсем вытеснили орудия 1877 г.

После окончания Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. перед русской артиллерией встали новые задачи. В этой войне широко применялись полевые укрепления, против которых настильный огонь пушек (стрельба с отлогой траекторией) был малоэффективным. Поэтому возникла необходимость создания орудий навесного огня. Такое орудие — тяжелую (6-дюймовую) полевую мортиру — создал в 1885 г. русский конструктор Энгельгардт.

Мортиры применялись и ранее, но от них отказались из-за несовершенства лафетов. Стрельбу из мортир вели под большими углами возвышения, поэтому на боевую ось и колеса при выстреле передавались сильные толчки и удары, отчего ходовая часть мортир быстро выходила из строя. В своей мортире Энгельгардт поставил под боевую ось амортизационные тумбы, благодаря которым поломка осей и колес была устранена.

Скорострельная артиллерия

Изобретателей и конструкторов издавна волновала мысль о необходимости увеличения скорострельности артиллерии. Еще в XVIII в. делались попытки изготовления скорострельных орудий. И за границей и в России имели широкое распространение многоствольные установки. За границей они представляли собой своеобразные тележки с четырьмя — шестью орудийными стволами небольшого калибра и назывались рибодекенами. Надежда на огневую мощь этих орудий была мала, поэтому для самообороны на рибодекенах делались специальные заостренные клинки, а иногда и пики с зажигательным составом.

В России многоствольные установки имели несколько иное устройство. Их иногда называли органными орудиями или револьверными пушками.

Заслуживает особого внимания 44-ствольная 3-фунтовая мортирная батарея, спроектированная в 1741 г. Андреем Нартовым. Она до сих пор хранится в Артиллерийском историческом музее. Стволы мортирок этой батареи расположены по окружности на круглой деревянной площадке и разделены на секции по 5–6 штук. Стреляла батарея залпами посекционно. Для стрельбы одну из секций стволов наводили в противника, после чего поджигали порох на затравочной полке, откуда луч огня шел по желобкам ко всем стволам секции. Происходил залп. После залпа деревянный круг с мортирками поворачивали, наводя в противника следующую секцию стволов, и вновь производили залп; пока готовился очередной залп, мортирки, из которых уже были произведены выстрелы, вновь заряжали.

Для увеличения скорострельности орудий в различных странах создавались многоствольные орудия малого калибра — картечницы, которые имели от 4 до 37 стволов. Конструкторы стремились повысить скорострельность путем увеличения количества орудийных стволов. Это и естественно, так как артиллерийская техника была несовершенна и о значительном увеличении скорострельности каждого орудийного ствола не могло быть и речи.

Известно, что при выстреле возникает сила отдачи, которая стремится оттолкнуть орудие назад. Сила отдачи тем больше, чем тяжелее снаряд и больше его начальная скорость. Нарезные орудия откатывались далеко, поэтому, прежде чем сделать следующий выстрел, требовалось вручную подкатить орудие на прежнее место.

Эту задачу артиллеристы облегчали тем, что устанавливали позади колес деревянные клинья, которые ограничивали длину отката орудия. С клиньев орудие само скатывалось на прежнее место. Но такое приспособление было слишком примитивным.

В 1872 г. талантливый русский изобретатель Владимир Степанович Барановский (1846–1879) создал принципиально новое орудие — первую в мире скорострельную пушку. В этой пушке В. С. Барановский впервые в истории применил противооткатное устройство, состоявшее из гидравлического (масляного) тормоза отката и пружинного накатника. Его орудие не приходилось накатывать вручную, так как при выстреле оно оставалось на месте. Назад откатывался только ствол (он скользил на специальных салазках). Значительная часть энергии отката поглощалась тормозом отката, своего рода амортизатором. Как только кончался откат, ствол под действием силы сжатых пружин накатника быстро возвращался на прежнее место.

Барановский впервые применил гильзовое заряжание и быстродействующий поршневой затвор. Он соединил заряд и снаряд в унитарном, т. е. едином, патроне. Гильза и затвор обеспечивали плотное запирание ствола в казенной части, следовательно, отпала необходимость в специальных обтюрирующих устройствах. Гильза оказалась более совершенным обтюратором.

Затвор Барановского состоял из поршня, головки, ударника с пружиной, спусковой коробки и спускового крючка. На поршне было два нарезных (винтовых) секторных выступа, которыми он сцеплялся с такими же нарезными секторами казенной части ствола. В головке ударника помещался выбрасывающий механизм — экстрактор.

Барановский изобрел также предохранительный механизм, который не позволял сделать выстрел в случае неполного закрывания затвора, а также не давал возможности раньше времени открыть затвор.

Повышенная скорострельность пушки Барановского достигалась благодаря заряжанию ее унитарным патроном, быстроте действия затвора, а также благодаря тому, что при стрельбе наводка пушки не сбивалась. Пушку не нужно было устанавливать после каждого выстрела на прежнее место.

Все механизмы и детали орудия Барановского — винтовой подъемный и поворотный механизмы, ходовая часть и станина, даже ступицы и спицы колес — были весьма оригинальны. Автор этого орудия опередил свою эпоху более чем на 25 лет. Созданные им механизмы и устройства (противооткатные устройства, механизмы затвора, унитарный патрон, винтовой поворотный механизм) в принципе сохранились и в современных полевых орудиях. Барановский создал ряд образцов скорострельных пушек. Все они были одного калибра — 2,5 дюйма — и имели одинаковое устройство ствола (ствол стальной, скрепленный кожухом; в канале 20 нарезов постоянной крутизны), тормоза отката и накатника.

Внешний вид орудий его конструкции был различен: орудия, предназначавшиеся для вооружения морских судов, имели вид тумбовой установки, для вооружения конной артиллерии — вид полевого орудия, для действия в горах — вид горного орудия. Лафет этой пушки Барановского, созданной им в 1877 г., легко разбирался для перевозки на вьюках.

Тяжел и тернист был путь изобретателя. Изготовление деталей и механизмов к пушке Барановского представляло в то время большие трудности, так как промышленность России была слабо развита. Вместо того чтобы преодолеть эти трудности и наладить производство скорострельных орудий, чиновники Военного министерства выискивали всякие поводы, чтобы отказаться от работ по изготовлению скорострельных пушек. Их не огорчило известие о трагической смерти В. С. Барановского (март 1879 г.), происшедшей от нелепого случая на испытаниях испорченных патронов (с помятыми гильзами) стрельбой из его пушки. Они воспользовались этим случаем как поводом для того, чтобы сделать вывод о нецелесообразности применения в артиллерии патронного заряжания.

После смерти Барановского опытные работы с его орудиями были прекращены. Однако идеи Барановского были широко использованы за границей, особенно после появления бездымного пороха. В России же — на родине скорострельной артиллерии — идея создания орудия с откатывающимся стволом была воплощена лишь в 1900 г.

В России опыт В. С. Барановского, по сути дела, не был использован. Только этим можно объяснить тот факт, что даже в 1895–1900 гг. в проектируемых орудиях применялись менее совершенные противооткатные устройства.

В 1895 г. в России была принята система так называемой ускоренной стрельбы, разработанная Энгельгардтом. Стремясь избавиться от большого отката, он предусмотрел устройство на орудии большого сошника, соединенного со станиной сверху шарниром, а снизу упругой связью (своеобразными буферами). Буферами была связана также передняя часть станин с боевой осью. При выстреле сошник, упираясь в грунт, оставался на месте, а хоботовая часть станка скользила назад, отчего буфера сошников сжимались и поглощали значительную часть энергии отката. Передняя часть станка, отодвигаясь назад, также сжимала буфера, благодаря чему откат орудия сокращался до 0,5 м, причем упругой силой буферов орудие после выстрела возвращалось в исходное положение.

В результате введения системы ускоренной стрельбы, а также усовершенствованного придела скорострельность полевых орудий образца 1895 г. увеличилась до 7–8 выстрелов в минуту. Но и такой лафет имел недостатки. При стрельбе на малых углах возвышения он сильно прыгал, причиняя беспокойство боевому расчету и сбивая наводку.

В 1900 г. на вооружение русской армии была принята 3-дюймовая (76-мм) скорострельная пушка с гидравлическим тормозом отката и каучуковым накатником. Создана она была на Путиловском заводе при участии Н. А. Забудского и А. П. Энгельгардта. Ствол этой пушки был скреплен кожухом и имел 24 нареза постоянной крутизны. Затвор имел конструкцию, по идее сильно напоминающую предложенную в свое время Барановским.

Ствол пушки укреплялся на салазках, которые при выстреле под действием силы отдачи откатывались по станинам, сжимая каучуковые буфера. Длина отката ограничивалась гидравлическим тормозом отката.

Подъемный механизм представлял собой двойной (ввинчивающийся один в один) винт, матку и привод с рукояткой. Посредством привода передавалось вращательное движение от рукоятки к матке. Матка, вращаясь, заставляла винты ввинчиваться или вывинчиваться, отчего поднималась или опускалась задняя часть ствола.

Поворотный механизм также был винтовой. Винт закреплялся в лобовой части станка, а матка соединялась с осью. При вращении рукоятки винт ввинчивался в матку или вывинчивался из нее и заставлял лобовую часть станка перемещаться по боевой оси вправо или влево.

Для наводки орудия в цель на стволе были устроены визир и мушка.

Пушка образца 1900 г. прослужила недолго. В 1902 г. на вооружение была принята другая, более совершенная 3-дюймовая пушка, также изготовленная Путиловским заводом. У пушки образца 1902 г. был значительно изменен лафет.

Каучуковые буфера в противооткатном устройстве были заменены пружинным накатником. Ствол этой пушки не имел цапф. Он размещался на направляющих планках люльки и соединялся с противооткатным устройством. Благодаря этому при выстреле откатывался один ствол, а лафет оставался неподвижным.

В пушке образца 1902 г. нашли свое воплощение все основные идеи Барановского относительно устройства артиллерийских орудий.

Пушка оказалась настолько удачной, что без принципиальных переделок просуществовала на вооружении русской, а затем и Советской Армии более 35 лет.

Уже в первое время после изготовления она зарекомендовала себя как наилучшая скорострельная пушка. Эта пушка имела прекрасные баллистические качества. Начальная скорость ее снаряда была 588 м/сек (у 75-мм французской пушки образца 1897 г., считавшейся тогда за границей наилучшей скорострельной пушкой, начальная скорость снаряда была 530 м/сек), дальность стрельбы — до 6400 м, скорострельность — до 12 выстрелов в минуту.

Первое боевое крещение пушка образца 1902 г. получила в войне с японцами в 1904 г. Эффективность ее была очень высокая. В Первой мировой войне 1914–1918 гг. она закрепила свою боевую репутацию. Открытые цели она косила шрапнелью, за что ее называли «косою смерти».

В ходе Первой мировой войны потребовалось увеличить дальность стрельбы. Царское правительство не нашло возможным во время войны переконструировать пушку. Тогда артиллеристы сами проявили находчивость. Они стали подкапывать грунт под хоботовой частью пушки для придания ей больших углов возвышения. Это позволяло повысить дальность стрельбы до 8500 м.

Наряду с 3-дюймовой пушкой в России были созданы и другие скорострельные орудия полевой артиллерии. Так, в 1909 и 1910 гг. были приняты на вооружение 122-мм гаубицы, 152-мм гаубицы и пушки и 107-мм пушки. Для своего времени это были хорошие орудия. Они вполне оправдали себя в боях Первой мировой войны и точно так же, как и 76-мм (3-дюймовая) пушка 1902 г., долгое время без больших переделок состояли на вооружении и Советской Армии.

На рубеже XX в

За братьев-славян

В истории Русско-турецкой войны известно немало случаев замечательной работы русских артиллеристов, отличившихся своей находчивостью, меткостью стрельбы и беспредельным мужеством.

4 июня 1877 г. русский отряд генерала Гурко занял в тылу турок местечко Ени-Загру. Турки в панике оставили весьма важный стратегический пункт — Шипкинский перевал. На следующий день Орловский пехотный полк и одна из батарей 9-й артиллерийской бригады заняли этот перевал и на фронте десяти верст окопались для его обороны. Турки бежали настолько быстро, что оставили на своих позициях много военного имущества, в том числе шесть вполне исправных 8-сантиметровых орудий Крупна и горные пушки без прицелов.

Генерал Скобелев, объезжая позиции, поручил самому молодому на батарее подпоручику Киснемскому проверить оставленное турками артиллерийское имущество, а из брошенных орудий составить батарею и подготовить ее к предстоящим боям. Киснемский известен в истории русской артиллерии как крупнейший специалист по пороходелию. Он разработал оригинальный способ получения так называемого прогрессивного пороха, названного его именем. Но во время Русско-турецкой войны это был только начинающий артиллерист, лишь недавно окончивший училище.

Киснемский взялся за порученное ему дело весьма энергично. Он быстро составил из брошенных орудий батарею, получившую название «стальной». Для обслуживания орудий этой батареи к Киснемскому были прикомандированы три фейерверкера, несколько канониров и человек тридцать пехотинцев. Киснемский настойчиво обучал обращению с орудиями этих новоявленных артиллеристов. Затем он составил примерные таблицы стрельбы для 8-сантиметровых крупповских пушек. Но здесь возникло следующее затруднение. Оказалось, что снарядов для 8-сантиметровых пушек найдено всего лишь 500 штук. Значительно больше снарядов имелось для горных орудий — около трех тысяч. Однако у этих орудий турки успели снять приделы, и потому пользоваться ими было почти невозможно. Помог выйти из затруднения один замечательный случай, показывающий, как велика всегда была находчивость и природная сметливость русского солдата.

Во время пробных стрельб из горных орудий к Киснемскому подошел артиллерист-бомбардир Мирошниченко и вызвался пострелять из орудия, не имевшего прицела. Получив разрешение, он применил оригинальный прием. Вот как писал об этом Киснемский в своих воспоминаниях об операции на Шипкинском перевале:

«Сначала он наводил орудие в цель через черту на казенной части и через крючок у дульного среза; затем клал ладонь левой руки стоймя на верхний срез казенной части орудия и, смотря поверх указательного пальца на верхнюю часть крючка у дульного среза, придавал орудию такой угол возвышения, чтобы луч зрения попадал в желаемую точку; тогда орудие было наведено. Если при этом угле возвышения получался перелет, то Мирошниченко отгибал указательный палец и наводил поверх среднего пальца. Если при наводке поверх пальцев левой руки получался недолет, то Мирошниченко прибегал к помощи правой руки, которую накладывал тогда поверх левой, и продолжал наводить по-прежнему. Понятно, что в последнем случае при придаче углов возвышения действовать на подъемный механизм приходилось другому номеру».

Постепенно «стальная» батарея была приведена в полный порядок.

Между тем турки в большом количестве подступили к Шипкинскому перевалу. Русские усилили оборону перевала еще двумя орудиями. Рано утром 9 августа турки открыли сильный артиллерийский огонь. У них насчитывалось до 56 орудий, которые вели почти непрерывный огонь по нашим батареям. Затем турки густыми массами бросились в атаку. Русские артиллеристы открыли по ним частую стрельбу. Картечь вырывала в рядах турок целые шеренги. Турки отступили. Несколько раз они пытались возобновить атаку, и каждый раз артиллерийский огонь заставлял их отступать.

Турки поняли, что главная виновница их неуспеха — это русская артиллерия. 10 августа они весь день громили батареи русских сильнейшим огнем. Русские отвечали удачно, но сами несли большие потери. Особенно досталось «стальной» батарее. Видимо, желая уничтожить ее, турки выкатили орудие на возвышенность, называемую «Сахарной головой», и открыли из этого орудия по «стальной» батарее энергичный огонь. Первая же граната, пущенная с «Сахарной головы», попала в лафет первого орудия и оторвала конец хоботовой подушки. Вторая граната упала между орудием и зарядным ящиком. Положение становилось тяжелым, тем более что накануне ночью на «стальной» батарее для защиты от флангового огня были устроены дополнительные земляные укрытия — бонеты, которые мешали повернуть орудия настолько, чтобы можно было стрелять по «Сахарной голове»…

Вдруг Киснемский заметил, что на «Сахарную голову» упала граната, пущенная откуда-то со стороны русских. Оказалось, что бомбардир Мирошниченко открыл по этой горе огонь из своего горного орудия. Вскоре одна из гранат Мирошниченко удалилась в самую макушку «Сахарной головы» и покрыла ее дымом разрыва. С левого фланга пехоты закричали, что неприятельское орудие сшиблено с вершины гранатой Мирошниченко.

Турки, правильно оценив всю важность огня с «Сахарной головы», втащили на нее новое орудие и вновь открыли стрельбу по «стальной» батарее. После первого же выстрела турок выстрелило и орудие Мирошниченко. Граната опять ударила в верхушку «Сахарной головы» и свалила с нее неприятельское орудие.

Но турки были упрямы и втащили на «Сахарную голову» третье орудие. Тогда по нему открыли огонь все русские батареи, и его вскоре постигла печальная участь двух первых орудий. Больше орудий на «Сахарную голову» турки уже не выкатывали…

Мирошниченко спас не только «стальную» батарею. Его образцовая стрельба позволила немногочисленной русской артиллерии задержать натиск турок, во много раз превосходивших русских по количеству орудий и пехоты. Мирошниченко спас положение всего русского отряда, оборонявшего Шипкинский перевал.

11 августа турки еще более усилили артиллерийскую бомбардировку, но не могли подавить огня русских батарей, которые неизменно отбивали все атаки неприятеля. К вечеру того же дня к русским подошло подкрепление и они сами перешли в атаку.

Вот еще один из многочисленных примеров замечательной работы русских артиллеристов во время войны с турками.

16 ноября 1878 г. небольшой русский отряд с двумя орудиями поднимался на горный перевал Вратешку. Захватить этот перевал было очень важно, так как через него шел путь за Балканы. Отряд взбирался на гору по крутому подъему, очень трудному для артиллерии. Сначала орудия тащили усиленные запряжки лошадей. Потом пришлось сменить лошадей на буйволов. Когда отряд в целях скрытности свернул на тропинку в лес, пришлось бросить и буйволов. Орудия сняли с передков, и артиллеристы вместе с пехотинцами принялись сами втаскивать их на гору. Турки, желая задержать продвижение русских, начали обстреливать лес сверху ружейным огнем.

Когда русский отряд вышел на открытый край лесистого ущелья, турки открыли по нему и артиллерийский огонь. Положение становилось критическим. Тогда русские артиллеристы быстро зарядили и навели головное орудие на небольшую насыпь, на крутом скате горы Шиндарника, где виднелись дымки стреляющей турецкой батареи. Уже с двух выстрелов они нащупали неприятельские орудия. Турки прекратили огонь. Их пехота начала отходить.

На рассвете следующего дня неприятель опять открыл ожесточенный огонь. Русские немедленно ответили из обеих своих 9-фунтовых пушек. Первые же гранаты легли у самых турецких орудий. Огонь русских артиллеристов поражал противника во фланг настолько удачно, что турецкая батарея скоро совсем прекратила стрельбу. К вечеру стало известно, что турки очистили перевал Вратешку. Путь на Балканы был свободен!

Так два орудия русских в труднейших условиях горного боя заставили отступить значительно более сильного врага.

Во многих войнах, которые вела Россия, можно проследить одно и то же характерное явление: неумение высшего командования управлять большими массами артиллерии. Недостаток этот дал сильно себя почувствовать и в Русско-турецкую войну. Так было, например, под Плевной 26–30 августа 1877 г.

Руководил тогда всей операцией начальник штаба западного отряда генерал Зотов. Помимо крупных сил пехоты и кавалерии в его распоряжении находилось более четырехсот орудий. Но Зотов не имел никакого понятия об управлении артиллерией и ее тактике. Незадолго до штурма Зотов созвал на совет всех старших артиллерийских начальников. Он развил перед ними свой «план» артиллерийской подготовки штурма. По словам Зотова, она должна была заключаться «в безостановочной бомбардировке турецких укреплений самым частым и сильным огнем до тех пор, пока в них будут сделаны серьезные повреждения и гарнизон понесет серьезные потери». Совет отверг это неопределенное предложение, но в свою очередь не выработал никакого плана артиллерийской подготовки штурма. Тогда Зотов, пользуясь своей властью высшего начальника, решил: «Быть по-моему».

Никто на этом совете не догадался, что надо назначить общего начальника для всех артиллерийских частей, собранных под Пленной. Мало того, когда в последующие дни все орудия распределили по главным участкам фронта, то и тогда не были выделены даже начальники этих участков. Таким образом, вся эта огромная масса артиллерии осталась без всякого руководства.

Перед штурмом Зотов издал приказ, в котором разъяснял свою идею о бессмысленном расточении артиллерийского огня:

«Войска вечером 25-го приближаются к Плевне и занимают или овладевают позициями в расстоянии хорошего орудийного выстрела. Позиции эти укрепляются, и на них выставляется могущественная артиллерия. Затем начинается возможно продолжительное обстреливание артиллерией неприятельских укреплений, усиливаемое с постепенным к ним приближением, и, наконец, производится атака турецких укреплений открытой силой». Главное направление атаки и время ее начала не были указаны. Лишенный точного и конкретного содержания, этот приказ, конечно, мог только повредить делу.

Неопределенность распоряжений привела к беспорядочному их выполнению. Общего руководства при распределении батарей и их действий в предстоящем штурме не было. Вся русская артиллерия была беспорядочно разбросана на протяжении более десяти верст. Отдельные батареи, заняв позиции, начали обстреливать различные пункты турецких укреплений, не зная их относительной важности. Получилось так, что около половины батарей вели усиленный огонь против турецких редутов, которые русская пехота даже и не собиралась атаковать.

Но, несмотря на отсутствие правильной организации огня, русская артиллерия уже в первый день боя сильно разрушила турецкие редуты. Если бы тогда же была предпринята атака пехоты, то она наверняка окончилась бы удачно. Но Зотов решил во что бы то ни стало осуществить свою сумасбродную идею «возможно продолжительного обстреливания артиллерией». Он не пустил пехоту в атаку. Мало того, он отдал распоряжение, чтобы артиллерия прекратила на ночь свой огонь.

Печальные результаты всех этих нелепостей не замедлили обнаружиться. На следующее утро, 27 августа, артиллеристы увидели, что турки восстановили свои разрушенные укрепления и даже устроили новые, расположенные значительно ближе к русским войскам. Опять началась сильная бомбардировка. На многих батареях ежеминутно ждали штурма. Артиллеристы работали с большим напряжением. Но штурма опять не было. Напрасно его ожидали на другой день. Затем в такой же бессмысленной канонаде и напрасном ожидании прошло и 29 августа. У артиллеристов, естественно, появились апатия и утомление. Каждый день стрельбы все больше усиливал убеждение, что батареи действуют и несут потери бесцельно. Снарядов оставалось мало. От частой стрельбы многие орудия пришли в негодность.

Дал себя остро почувствовать и другой крупнейший недостаток — отсутствие орудий навесного огня. Большая часть турецкой пехоты сидела в глубоких траншеях. Русские пушки, стрелявшие по отлогой траектории, не могли поражать турок, хорошо зарывшихся в землю. Для этого требовались орудия, которые стреляли бы навесным огнем. Тем не менее Зотов приказал русским батареям стрелять по земляным укрытиям. Разумеется, это ничего не могло дать, кроме бесполезной траты сил и снарядов.

Зотов провалил артиллерийскую подготовку штурма. А за все ошибки этого самоуверенного невежды расплачивались солдаты и строевые офицеры. Когда, наконец, 30 августа русская пехота пошла на штурм, ее встретил сильнейший ружейный и артиллерийский огонь противника. Несмотря на всю храбрость, пехота отступила с огромными потерями. Штурм Плевны 30 августа не удался.

Эта неудача целиком ложилась на высшее командование. В царской армии такие фигуры, как Зотов, были не редким явлением. Занимая посты высших начальников, они бесполезно растрачивали боевую силу русской армии и творческую энергию солдат и низовых командиров. Зато когда находился старший общевойсковой начальник, понимающий свойства и тактику артиллерии и согласовывающий ее действия с действиями пехоты, артиллерия блестяще выполняла поставленные перед ней задачи и войска добивались решительного успеха. Примером этому может служить бой под Телишем 16 октября 1877 г.

Телиш представлял собой сильное турецкое укрепление. Русским отрядом, который должен был взять Телиш, командовал генерал Гурко. Желая избежать излишних потерь пехоты, Гурко решил покончить с Телишем одним артиллерийским огнем. Он тщательно подготовил эту операцию…

Накануне боя Гурко вызвал к себе командира артиллерийской бригады полковника Зиновьева, начальника штаба одной из пехотных дивизий и полковника генерального штаба. Гурко объяснил им свои намерения и приказал отправиться по направлению к Телишу, чтобы произвести разведку и выбрать позиции для батарей.

Полковник Зиновьев был одним из выдающихся строевых артиллеристов того времени. Еще до войны он много работал над обучением батарей меткой стрельбе и маневрированию. Во время Русско-турецкой войны его бригада выделялась своей обученностью и уменьем вести бой в тесном взаимодействии с пехотой. После войны на страницах «Артиллерийского журнала» появился ряд его статей, в которых автор на основании боевого опыта изложил целую систему практического обучения по всем отраслям артиллерийского дела. Статьи и теперь читаются с большим интересом.

…К вечеру 15 ноября Зиновьев и его спутники привезли с разведки кроки — схематический чертеж местности. Генерал Гурко рассмотрел кроки, потом поехал вместе с Зиновьевым на личную рекогносцировку и утвердил места, где нужно было расположить батареи и построить укрепления. После этого все руководство действиями артиллерии было передано полковнику Зиновьеву. В его распоряжении находилось более ста орудий. Зиновьев распределил всю артиллерию на три группы — по направлению главных ударов. Три батареи он поставил с восточной стороны, три других батареи — южнее Телиша, а с севера и в тылу Телиша расположил конную артиллерийскую бригаду.

В 11 часов утра 16 ноября начался одновременный обстрел турецких укреплений всеми батареями. Сначала орудия стреляли гранатами, а потом шрапнелью. После пристрелки батареи стали вести огонь залпами. Бомбардировка продолжалась три часа. Затем наступил перерыв. Этим перерывом генерал Гурко воспользовался, чтобы послать в Телиш пять пленных турок с письмом, в котором предлагал осажденному гарнизону сдаться. Прошло полчаса, но ответ турок не был получен. Тогда опять начался обстрел по всей линии. Турецкие орудия, подбитые метким огнем русской артиллерии, постепенно перестали отвечать. Почти не стреляла и турецкая пехота.

Не прошло и двадцати минут, как появился турецкий парламентер с белым флагом. Русские позиции огласились громким «ура», возвещавшим об этой почти бескровной победе. Честь этой победы принадлежала русским артиллеристам и их талантливому начальнику — полковнику Зиновьеву.


Боевой опыт войны 1877–1878 гг. снова обнаружил существенные недостатки в русской артиллерии. Она оказалась недостаточно дальнобойной и не обладала орудиями навесного огня, поэтому и не могла поражать противника, спрятавшегося за укрытиями. К тому же в иностранных армиях для ружей применили бездымный порох, который значительно расширил сферу действия стрелкового огня. Ружья стреляли теперь дальше, более метко и в два-три раза быстрее. Поэтому вопрос о дальнейшем усовершенствовании артиллерии встал очень остро. Вновь в артиллерийских лабораториях и конструкторских бюро закипела напряженная работа. И здесь русские артиллеристы дали много ценного.

Большая группа инженеров и ученых плодотворно работала над изысканием новых порохов. Основатель химической лаборатории при Артиллерийской академии Шишков проводил опыты над гремучей ртутью, и его научные труды в этой области доставили ему широкую известность во всех европейских странах. Не менее успешными были исследования в области пироксилинового пороха преемника Шишкова — Федорова. В качестве помощника он привлек Семена Васильевича Панпушко, молодого талантливого артиллериста-ученого. Его научные труды послужили основой для постановки в России пироксилинового производства. Кроме научных исследований по военной химии, Панпушко проводил и практические работы по применению сильно взрывчатых веществ для снарядов. В дальнейшей разработке проблемы пироксилиновых порохов принимал участие известный уже нам командир «стальной» батареи на Шипкинском перевале — Гавриил Петрович Киснемский. Он оставил после себя интересные исследования о прогрессивных порохах.

Серьезной и трудной проблемой было конструирование орудий навесного огня. Основная трудность заключалась в том, что тело орудия должно было иметь большой угол возвышения. А при таком положении ствола лафет испытывал во время выстрела очень сильное давление.

Пока за границей измышляли разные сложные приспособления, которые могли бы облегчить это давление на лафет, русский академик-артиллерист Александр Петрович Энгельгардт представил в 1866 г. совершенно оригинальный проект лафета для 6-дюймовой мортиры. Это был первый проект специального лафета для орудия навесного огня.

Лафет Энгельгардта почти не отличался по весу от обычных полевых лафетов. Он был очень удобен в обращении и мог служить как для навесной, так и для отлогой стрельбы. Под лафетом находилась железная тумба, которая перед открытием огня опускалась на землю. В нижней части тумбы помещалась солидная каучуковая прокладка; она-то и поглощала во время выстрела часть давления на лафет.

Полевая мортира, для которой предназначался лафет Энгельгардта, могла стрелять шрапнелью и бомбами. Бомбы этой мортиры производили большие разрушения в полевых укреплениях того времени. При полном заряде мортира стреляла по отлогой траектории на расстояние до трех верст. Для получения же навесного огня брался уменьшенный заряд. Угол падения снаряда получался очень большим. При ведении навесного огня на недалекие расстояния мортире придавался большой угол возвышения, дуло сильно задиралось кверху, что позволяло ставить орудия ближе к укрытиям. Все это повышало боевую ценность мортир Энгельгардта. Они были с успехом использованы в некоторых боях во время Русско-японской войны.

Энгельгардт широко использовал каучук для артиллерийской материальной части. Для орудий образца 1868 г. он предложил удачную конструкцию железного зарядного ящика с оригинальной системой подрессоривания при помощи каучуковых буферов. Когда в России разрабатывалось скорострельное орудие образца 1900 г., для него был взят новый лафет Энгельгардта с приспособлением, которое позволяло ограничить откат и возвращало орудие после выстрела на прежнее место.

В этом приспособлении большую роль играли каучуковые буфера, как поглотители силы отката. Более тысячи орудий этой системы входили в состав русской артиллерии во время Русско-японской войны.

На рубеже XIX и XX столетий артиллеристы особенно настойчиво работали над повышением скорострельности орудий, над разрешением ряда сложных теоретических и практических вопросов. Надо было найти новый, более прочный материал для изготовления тела орудия, разработать конструкцию совершенного затвора, улучшить противооткатные приспособления, создать более удобный унитарный патрон. Естественно, что все это потребовало участия научных сил самых разнообразных специальностей. К старым артиллеристам-академикам присоединились их ученики, молодые инженеры и конструкторы. Среди этой талантливой молодежи особенно выделялись Забудский, Якимович, Трофимов и другие.

Наконец, общими усилиями была создана русская 76-миллиметровая скорострельная пушка образца 1902 г.

Применение скорострельной артиллерии потребовало большого количества вспомогательных приборов. В этой области много и плодотворно работали русские артиллеристы-изобретатели Петрушевский, Прищепенко, Михайловский, Туров и другие. Угломер Турова и Михайловского хорошо известен в современной артиллерии и принес ей огромную пользу, позволив осуществить стрельбу с закрытых позиций.

Русская скорострельная пушка образца 1902 г. во многих отношениях превосходила заграничные орудия этого рода. Во время Первой мировой войны она на практике проявила свои высокие боевые качества.

Первые десятилетия XX в

На полях Маньчжурии

В ночь с 26 на 27 января 1904 г. началась Русско-японская война. Впервые русской армии пришлось вести большую войну в Азии, на отдаленном плацдарме, в 5–6 тысячах километров от границ Европейской России. Дальневосточная окраина Российского государства в те времена была мало заселена и слабо развита в экономическом отношении. Транспортных средств не хватало, и связь с Европейской Россией была плохая. В этих тяжелых условиях русским войскам предстояло вести борьбу с сильным противником, который стремился стать полновластным хозяином на Дальнем Востоке.

Накануне войны русская артиллерия получила новую скорострельную пушку образца 1902 г. В техническом отношении эта пушка не уступала лучшим образцам артиллерийских орудий иностранных армий, а некоторые из них она даже превосходила. Ее дальнобойность была вдвое большей, чем у прежних систем, стреляла она в шесть — восемь раз быстрее и обеспечивала более меткий огонь. Кроме того, к этому времени получил уже всеобщее применение бездымный порох. Все это открывало совершенно новые возможности для использования артиллерии.

Но большинство русских артиллеристов не успело еще как следует изучить новую материальную часть и недостаточно ясно понимало свойства нового орудия.

Артиллеристы привыкли к тому, что орудия в бою надо располагать на гребнях возвышенностей, откуда лучше можно видеть противника. Другими словами, батареи занимали так называемые открытые позиции. Направить орудия в цель с таких открытых позиций было весьма нетрудно. Это достигалось прямой наводкой. Но открытые позиции имели тот крупнейший недостаток, что противник мог без труда обнаружить расположение артиллерии и без ошибки определить число действующих орудий.

Если бы артиллерия прежнего времени, не применявшая еще бездымного пороха, захотела укрыться от взоров противника за гребнем возвышенности, то и при этом она смогла бы оставаться незаметной только до первых выстрелов. Большой белый клуб дыма, подымающийся из-за гребня при каждом выстреле, выдал бы тотчас же расположение батареи, и всякий, даже не специалист, мог легко пересчитать по этим дымкам число орудий. А между тем стрельба по невидимому противнику с закрытых позиций, когда не имелось еще специальных для этого приспособлений, была очень сложным и кропотливым делом и представляла больше неудобств, чем преимуществ.

Пока применялся обыкновенный черный порох, нельзя было всерьез говорить и об увеличении скорострельности орудий. При выстреле дым закрывал точку наводки, и для новой наводки все равно приходилось выжидать, пока дым рассеется.

Но как только начали применять бездымный порох, появилась возможность создать скорострельную артиллерию, а усложнившиеся условия боя настойчиво требовали расположения орудий на закрытых позициях — за гребнями возвышенностей, за лесом и постройками. Перед артиллеристами встала задача — научиться правильно и быстро стрелять с таких позиций. Изобретение угломера, этого замечательного артиллерийского прибора, позволило, наконец, командиру батареи, находящемуся где-нибудь на наблюдательном пункте, правильно наводить на цель свои орудия, стоящие далеко от него на закрытой позиции.

Но в то же время потребовалась более тщательная подготовка к бою: изучение местности, умение распознавать огневые позиции противника и т. п. Отыскивать неприятельские батареи стало значительно труднее, чем раньше. В связи с этим появилась артиллерийская разведка.

Выдающийся артиллерист-теоретик С. Г. Беляев потратил много сил и энергии, чтобы доказать необходимость изменить тактические действия полевой артиллерии. В многочисленных специальных докладах, на лекциях, в печатных трудах он защищал широкое применение закрытых позиций, тщательное изучение угломера, необходимость научиться перебрасывать огонь с одной цели на другую и сосредоточивать артиллерийский огонь на любой точке неприятельской позиции. Беляев добился того, что в курс артиллерийской офицерской школы и Артиллерийской академии был введен новый по тому времени предмет «Тактика артиллерии». Русско-японская война подтвердила, что Беляев был вполне прав в своих взглядах на развитие артиллерии и ее боевое применение. Идеи своего учителя осуществили на практике, на самом поле боя, ученики Беляева — подполковник Пащенко и полковник Слюсаренко.

10–11 июля 1904 г. разыгрался бой под Ташичао. В этом бою 1-й Сибирский армейский корпус столкнулся с весьма крупными силами японцев. Задача корпуса заключалась в том, чтобы задержать наступление японцев на определенной позиции к югу от станции Ташичао. В обороне этой позиции участвовала и батарея, которой командовал подполковник Пащенко. Она должна была защищать средний, наиболее ответственный, участок расположения русских войск.

Пащенко учел опыт первых боев Русско-японской войны и тактику японской артиллерии и решил тщательно подготовиться к предстоящему бою. И расположил свою батарею не там, где заранее намечалось. Сделано это было в целях скрытности. Во всех предыдущих боях русская артиллерия занимала позиции, уже заблаговременно приготовленные. Эти позиции располагались на каком-нибудь гребне или же вблизи гребня. Для батарей заранее приготавливались специальные окопы. К рытью окопов привлекалось местное население, через которое японцы часто узнавали о расположении русской артиллерии. Все эти соображения заставили Пащенко отказаться от заранее подготовленных позиций.

Он решил расположить свои орудия на 400–500 метров дальше от седловины сопки, на которой первоначально намечались окопы для батареи.

Сначала он выбрал только место для огневой позиции и наметил, где должны быть окопы, но к рытью их не приступал до последнего момента. Таким образом, местное население не знало нового месторасположения орудий. Позиция батареи прикрывалась окопами своей пехоты. А впереди окопов вырыли волчьи ямы и поставили колья с натянутой проволокой.

Затем были выбраны места для наблюдательных пунктов. Связь наблюдателей с огневыми позициями должна была осуществляться с помощью солдат-передатчиков.

Далее Пащенко составил схему того района, где действовал противник. На эту схему он нанес ряд местных предметов, которые помогали артиллеристам быстрее ориентироваться.

Пехота находилась впереди батареи. Перед окопами пехоты были заросли дикого проса — гаоляна. Растение это отличается толстым стеблем и достигает человеческого роста. Пащенко совершенно правильно рассудил, что японцы попытаются использовать гаолян в качестве естественного укрытия, чтобы подойти незаметно к русским позициям. Поэтому гаолян был срезан примерно на целый километр в глубину, то есть на дальность действительного огня пехоты. Расстояния до гаоляна и до окопов своей пехоты были тщательно измерены.

Пащенко прекрасно владел угломером, который позволял правильно наводить орудия по невидимой цели с закрытых позиций. Обращению с этим важнейшим артиллерийским прибором он обучил и весь старший состав своей батареи.

Рано утром 10 июля японцы начали наступление. Вначале показались их передовые колонны, которые остановились невдалеке от расположения русских войск и стали устраивать окопы. А сзади двигались основные силы японской пехоты.

Батарея подполковника Пащенко быстро заняла намеченную позицию и открыла огонь. После нескольких очередей беглого огня японцы бросились в гаолян. Тогда Пащенко обстрелял и гаолян. Японцы, пораженные меткостью огня русской артиллерии, прекратили наступление и в этот день больше не возобновляли своих попыток продвинуться вперед.

Наступило утро 11 июля. День обещал быть жарким. Уже с рассвета японцы начали нащупывать шрапнелью позиции 1-го Сибирского корпуса. То там, то здесь появлялись белые дымки, медленно расходившиеся на голубом небе.

Спустя некоторое время японцы усилили артиллерийский огонь, стремясь проложить дорогу своей пехоте, которая медленно и осторожно двигалась по направлению к окопам русских стрелков.

Кроме батареи подполковника Пащенко на среднем участке русских позиций действовала еще одна батарея — всего 16 орудий. Впереди находилось несколько возвышенностей, которые надежно укрывали русские батареи от наблюдения и огня противника.

Позиции 1-го Сибирского корпуса находились на возвышенностях и командовали над окружающей местностью. Наступавшему противнику надо было двигаться по открытому пространству, прикрываясь от взоров русских только гаоляном. Но от артиллерийского огня гаолян укрыть все же не мог.

К шести часам утра японский огонь достиг особой силы. Японцы подвозили все новые и новые батареи. Вскоре против средней группы русской артиллерии сосредоточено было 124 орудия японских батарей. Теперь японцы имели уже втрое больше орудий, чем русские.

Японцы были уверены, что русская артиллерия заняла намеченные заранее позиции, те самые, от которых отказался Пащенко. По этим предполагаемым позициям они сосредоточили наиболее интенсивный артиллерийский огонь. Сначала обстреляли сильным фугасным и шрапнельным огнем пустовавшие окопы, а затем повели обстрел широкой площади — по 200 метров в разные стороны от окопов. Таким образом, их снаряды не долетали до действительного расположения русских батарей метров на триста.

Видя, что огонь не оказывает никакого воздействия на интенсивность стрельбы русских батарей, японцы начали обстреливать весь скат горы, обращенный к этим батареям. Они переносили огонь и вправо и влево. Но и тут они были верны своему шаблону: дальше 200 метров в глубину они не шли и, конечно, не могли поэтому найти русские орудия.

Неудача совершенно разъярила японских артиллеристов. Они буквально засыпали весь скат горы фугасными снарядами. Артиллерийскими залпами они разрушили две деревни, вблизи которых расположилась батарея Пащенко, переносили свой огонь в тыл русских, но так и не нашли, где находятся таинственные батареи. Некоторые японские снаряды падали иногда в 40–60 метрах от русских батарей, несколько случайных снарядов разорвалось даже на самих батареях. Но эти случайные попадания не причинили никакого вреда.

Обе русские батареи полностью захватили инициативу. Тщательная предварительная подготовка, позволившая заранее определить направления на цели, и умелое пользование угломером давали русским артиллеристам возможность вести меткую стрельбу и подавлять огонь японских батарей. Японцы ерзали по всему гаоляну в поисках более удобных огневых позиций и в тщетных попытках укрыться от губительного обстрела русских орудий. Как только японские орудия остановятся где-нибудь и желтые огни их выстрелов блеснут в море волнующегося гаоляна, так сейчас же с наблюдательного пункта раздается громкая команда подполковника Пащенко. Артиллеристы-передатчики передают эту команду на батарею, и очередь свистящих снарядов «накрывает» врага.

Русские артиллеристы работали с огромной самоотверженностью. Не обращая внимания на изнуряющую жару, на усталость, на отчаянную стрельбу японцев, артиллеристы по команде выбегали из своих ровиков, таскали тяжелые лотки с патронами, быстро заряжали орудия и посылали снаряд за снарядом.

В умелых руках скорострельная пушка показала все свои превосходные качества.

Особенно опасной была работа сигнальщиков-наблюдателей. Вот стоит такой артиллерист на скате горы. Его белая рубаха отчетливо выделяется на коричневом фоне горы, представляя хорошую цель для японцев. Надо было обладать беззаветной храбростью и стойкостью русского солдата, чтобы стоять так под огнем противника и отчетливо передавать слова команды.

Несмотря на то что у японцев орудий было втрое больше, русская артиллерия одержала над ними победу. Войска благодаря блестящему действию своей артиллерии фактически выиграли бой под Ташичао. Но высшее командование в этом бою, как и во многих других боях войны 1904–1905 гг., показало свою полную неспособность руководить военными действиями. Несмотря на решительный успех русских, 1-му Сибирскому корпусу было приказано отступить.

Майор германского генерального штаба Лютвиц, находившийся при японской армии, писал в своих донесениях: «Во время последнего движения к северу 2-я японская армия встретила сопротивление около Ташичао, где части 1-го и 4-го Сибирских корпусов заняли укрепленную позицию, тянувшуюся на 7 километров. На этой позиции укрепления были прекрасно применены к местности и так искусно замаскированы, что атакующие не могли обнаружить их издали. Еще большей неожиданностью было для японцев, когда русские открыли артиллерийский огонь. Их батареи были расположены не на гребнях, а занимали закрытые позиции. Вследствие этого японцы не могли использовать свое тройное превосходство в артиллерии. Нащупать противника оказалось невозможным, а сами японцы несли серьезные потери и должны были отказаться от атаки пехотой».


Новейшие методы артиллерийской стрельбы применял и полковник Слюсаренко.

Он командовал артиллерийским дивизионом. Действия этого дивизиона во время известного сражения под Ляояном, 17 и 18 августа 1904 г., навсегда вписали славную страницу в историю русской артиллерии.

Вместе со своим дивизионом полковник Слюсаренко прибыл под Ляоян 16 августа. В полночь он получил приказ: «Занять к рассвету такую позицию, которая давала бы возможность поддержать артиллерию 3-го стрелкового корпуса и бить противника перед фронтом этого корпуса».

Слюсаренко сначала внимательно изучил местность по карте, а потом поехал на личную рекогносцировку. Места для батарей были выбраны ночью и в целях скрытности орудия стали на свои позиции до рассвета.

Рано утром 17 августа японцы открыли сильный огонь по 4-й батарее 3-й Восточносибирской артиллерийской бригады. Эта батарея была расположена за гребнем одной из высот, помеченной на картах буквой С. Полковник Слюсаренко поспешил занять свой наблюдательный пункт на этой высоте. Вот как рассказывал об этом моменте Слюсаренко в одном из личных писем:

«Я тотчас же, захватив угломер, флаги и прочее, поскакал со своими разведчиками к подошве высоты С, спешился и начал взбираться, цепляясь руками за камни, к месту, избранному мной для наблюдения. Это место было у левого края горы, за искусственно насыпанной китайской могилкой из камня и земли, торчавшей, как вышка, метра на три над гребнем горы. Единственной думой в это время у меня было: неужели же я опять не увижу японцев и нас опять будут громить невидимые батареи? Но когда я добрался до верху и приостановился, чтобы перевести дух и набраться храбрости перебежать открытое и теперь сильно обстреливаемое место на плоской вершине до китайской могилы, я, подобно охотнику, взобравшемуся на гору и увидавшему вместо одного козла целое стадо, был радостно поражен необыкновенным для меня зрелищем; вершины А, В и С были в пыли, блеск неприятельских орудий на этих местах был непрерывный, и даже некоторые из них можно было различить простым глазом».

Слюсаренко решил направить огонь своих двух батарей на первую обнаруженную им японскую батарею. Искусно пользуясь угломером и сигнализацией флагами, он сделал это довольно легко. Короткая пристрелка, потом огонь на поражение, и через двадцать минут японская батарея вышла из строя, несмотря на то что у противника было 24 орудия, а у Слюсаренко только 16.

С помощью угломера он перенес огонь на другую батарею противника. Ее участь была также решена весьма быстро: она прекратила огонь.

Благодаря этому маневру вновь ожила 4-я батарея 3-й Восточносибирской артиллерийской бригады. Она присоединила свой огонь к дивизиону Слюсаренко, и совместными усилиями была быстро подавлена третья батарея японцев.

Таким образом, были заглушены все японские батареи, находившиеся перед фронтом 3-го стрелкового корпуса. Дивизион Слюсаренко прекрасно выполнил поставленную перед ним боевую задачу.

Но вот полковник Слюсаренко увидел в бинокль, как японские солдаты, сначала поодиночке и низко пригибаясь, а потом все смелее, стали перебегать из-за горы в гаолян, который рос на склоне, обращенном к русским войскам. Видимо, японская пехота готовилась к атаке. Но Слюсаренко не торопился открывать по ней огонь. С огромной выдержкой он ждал почти целый час, пока в гаоляне не скопилось уже очень большое количество японских солдат. Только тогда Слюсаренко неожиданно направил туда беглый огонь своей 2-й батареи. Японцы бросились из гаоляна вперед, но попали под убийственный огонь русских стрелков. Они бросились обратно в гаолян, но и тут не нашли спасения: орудия Слюсаренко вели по ним меткую стрельбу.

Полковник Слюсаренко чрезвычайно удачно выбрал позиции для своих орудий и тщательно их замаскировал. Все попытки противника найти русские батареи оказались напрасными, несмотря на то что дивизион Слюсаренко выпустил в тот день более 5 тысяч снарядов. Не могли японцы найти местоположение русских батарей и на следующий день. За два дня боя, 17 и 18 августа, славный дивизион Слюсаренко не потерял ни одного бойца, только два артиллериста были легко ранены.

Полковник Слюсаренко такими словами закончил свое письмо, в котором он описывал бои под Ляояном:

«Все еще нахожусь в одурении от похвал по поводу блестящих действий и в обворожении от угломера, уровня и флагов».

Каким контрастом звучат эти бодрые слова по сравнению с унылым тоном одного из предыдущих писем Слюсаренко:

«Описывать бои 13, 15 и 16 августа не буду, они бесцветны, артиллерия в них употреблялась на тех же основаниях, как в прежнее, старое, доброе время, когда старались поставить ее повыше, чтобы она из прицела могла все видеть и все обстреливать. Тут приходилось воевать не только с японцами, но и с нашими дураками, решительно не хотевшими понять нашей стрельбы по угломеру и с закрытых позиций».


Пащенко и Слюсаренко произвели целый переворот в тактике русской артиллерии.

Они заставили даже самых ярых консерваторов-артиллеристов отступить от своих старых и уже негодных правил.

Вот как оценивал заслуги Пащенко и Слюсаренко их учитель С. Г. Беляев — лучший теоретик и тактик артиллерии того времени:

«В дальнейшем течении кампании, начиная с осенних боев на реке Шахэ и до конца войны, наша артиллерия дала еще много примеров успешного применения закрытых позиций и закрытой стрельбы. Можно даже сказать, что в этот период кампании наша артиллерия стремилась применить преимущественно закрытые позиции.

Но эти примеры, которые внесли несколько новых штрихов в дело закрытой стрельбы, среди которых немало примеров, блестящих как по искусству, проявленному артиллеристами, так и по достигнутым результатам, — уже не были теми яркими, крупными фактами, которые совершают переворот во взглядах. Такими „маяками“ на пути развития боевого употребления артиллерии были эпизоды Ташичао и Ляоян, имена Пащенко и Слюсаренко останутся навсегда в летописях русской артиллерии, как славные имена, которыми она справедливо может гордиться… Они пробили первую брешь в стене недоверия к „новому способу“ действий полевой артиллерии. Они сделали на новом пути первый, самый трудный шаг, и с этой точки зрения их заслуга неоценима».


Если вы посмотрите на орудия времен Великой Отечественной войны, то увидите, что многие из них обязательно имеют стальной щит, прикрывавший артиллеристов от неприятельского огня. Но во время Русско-японской войны артиллеристам приходилось еще только доказывать, что щиты необходимы и могут принести огромную пользу.

Когда существовали только старые орудия, которые при каждом выстреле откатывались назад, в щитах не было особого смысла. Все равно артиллеристы должны были во время отката отбегать от орудия. Поэтому кратковременное укрытие их за щитом не оправдывало бы того значительного увеличения веса орудия, которое связано с установкой щитов. Но как только русская армия вооружилась новыми скорострельными пушками, вопрос о щите встал совершенно по-иному. Теперь орудийной прислуге не надо было отбегать при каждом выстреле, так как в скорострельной пушке откат производит само тело орудия, а лафет остается неподвижным. При таких условиях щит мог уже принести огромную пользу. Он уменьшил бы потери людей в артиллерии и потому сделал бы ее более устойчивой в бою. Щит дал бы артиллерии явный и решительный перевес над пехотой противника и несомненное преимущество перед артиллерией, не имеющей щитов.

Полковник Слюсаренко писал: «Щиты страшно пригодились бы… щиты необходимы… Лучше уменьшить число орудий в батарее до шести да увеличить запряжку орудий до восьми лошадей, но щиты необходимы».

Однако эти простые и очевидные мысли встретили ожесточенные возражения со стороны многочисленных рутинеров, которые имелись в старой русской армии. Спор о щитах принял совершенно уродливые формы. Среди высших кругов русского офицерства нашлось немало таких, с позволения сказать, «теоретиков», которые считали, что артиллеристам позорно прятаться за щитами, когда пехота наступает без всяких щитов. В последние пятнадцать лет перед Русско-японской войной в русской армии большой вес имел выступавший против многих технических нововведений генерал Драгомиров. Когда был поднят вопрос о щитах, Драгомиров высмеивал авторов этого проекта и упрекал их в «шкурничестве». И предложение об установке щитов было провалено.

Уже только в процессе войны, благодаря энергии и настойчивости лучших артиллеристов удалось в конце концов сломить косность и упрямство старого генералитета и доказать на деле необходимость щитов.

Рядовые артиллеристы сами начали заботиться о своей защите. Они набивали мешки землей или песком и во время боя прятались за ними от японских пуль и шрапнели.

Но все это было кустарщиной.

Первые орудийные щиты ввел у себя на батарее талантливый русский артиллерист подполковник Куриак. Среди его батарейной прислуги оказались хорошие кузнецы. Во время переезда батареи на театр военных действий подполковник Куриак изготовил силами этих кузнецов щиты для орудий. Они были сделаны из котельного железа толщиной почти в 3 миллиметра. Как показал затем боевой опыт, пули японских винтовок не могли пробить эти щиты даже с дистанции в 700 шагов.

Впервые орудийные щиты подверглись боевому испытанию во время больших сражений на реке Шахэ. 12 октября 1904 г. батарея подполковника Куриака занимала позицию на скате горы, обращенном к противнику. Батарея должна была отбивать атаки японцев, бросавшихся на нашу пехоту. Блеск выстрелов выдал японцам расположение батареи. Более двенадцати часов находилась она под непрерывным огнем трех японских батарей. Огонь был сильный, шрапнельные пули градом стучали в щиты орудий. Но русские артиллеристы имели надежную защиту: металлические щиты прочно держались против шрапнельного огня противника. Случайно попавшая граната оторвала нижнюю часть у одного щита, но и осколки ее все же не пробили щит.

За весь этот день на батарее Куриака было ранено только два человека.

На следующий день батарея Куриака подверглась жесточайшему обстрелу бризантными гранатами. И снова осколки этих гранат не могли пробить щитов, и на батарее не было никаких потерь в людском составе.

Блестящие действия батареи подполковника Куриака и в других боях доказали со всей убедительностью огромную пользу щитов. Подполковник Куриак был пионером в этом деле. Он показал, что современная полевая пушка не может обойтись без щита. К концу Русско-японской войны все государства, включая и Россию, снабдили свои новые полевые орудия щитами.

Накануне Русско-японской войны среди русских артиллеристов шел ожесточенный опор: нужны ли в полевом бою орудия навесного огня? В специальных журналах печатались острые полемические статьи. Некоторые из этих статей имели решительные заголовки: «Против полевой гаубицы», другие, наоборот: «За полевую гаубицу».

Спор этот показывал, что опыт Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. так и остался неиспользованным. Во время этой войны уже с достаточной ясностью выявилась необходимость иметь орудия для того, чтобы поражать навесным огнем неприятеля, спрятавшегося за земляными укрытиями. В частности, во время штурма турецких укреплений под Плевной русские артиллеристы очень остро ощущали недостаток в орудиях навесного огня. Спустя шесть лет выдающийся русский артиллерист Александр Петрович Энгельгардт сконструировал оригинальную систему орудия навесного огня калибром в 152 миллиметра. Это орудие получило название полевой мортиры Энгельгардта. И русская армия — первая из всех армий — начала вооружаться этими орудиями навесного огня для полевого боя.

Но с течением времени уроки Русско-турецкой войны стали постепенно забываться. Старшие войсковые начальники относились пренебрежительно к мортирам и не научились применять их с достаточной пользой. В период развития скорострельной артиллерии мортира Энгельгардта не была заменена более совершенным орудием навесного огня — полевой гаубицей, которая к тому времени уже вводилась, например, в германской армии.

Для большинства военных специалистов, однако, с каждым годом становилось все очевидней, что в будущей войне придется иметь дело с полевыми земляными укреплениями.

Пушки стреляют настильным огнем, их снаряды летят почти по прямой линии. Во всех прошлых войнах артиллеристы стреляли из пушек преимущественно по живой силе противника, который шел открыто по полю боя. Для этой цели были вполне пригодны картечь и шрапнель, осыпающие неприятеля градом круглых пуль. Но в борьбе с хорошо укрывшимся противником картечь и шрапнель уже непригодны. Поэтому сторонники универсальности полевой пушки считали, что ее необходимо снабдить, кроме шрапнели, еще бризантной гранатой, снаряженной сильным взрывчатым веществом. При разрыве в воздухе бризантная граната дает много осколков, часть из них летит почти вертикально вниз. Поэтому считалось, что вполне достаточно снабдить полевые пушки бризантными гранатами, чтобы можно было поражать противника, укрытого в окопе, за стеной или бруствером.

А пока шел этот спор, грянула Русско-японская война. Она сразу определила, кто был прав и кто был не прав. Первые же бои показали, как важно иметь орудия навесного огня в новых условиях войны.

Вначале русские имели на театре военных действий всего две батареи полевых мортир Энгельгардта. В то же время японцы располагали большим количеством гаубиц, которыми их весьма любезно снабжали германцы.

Первые неудачные бои заставили многих русских артиллеристов изменить свой взгляд на полевые мортиры. Число мортирных батарей стало постепенно увеличиваться. Уже к половине ноября 1904 г. в действующей русской армии было около 60 мортир. Правда, мортиры Энгельгардта несколько устарели для новых условий артиллерийского боя. Они обладали сравнительно небольшой дальностью действия и могли вести действительную стрельбу только на расстояние до двух километров. И все же во многих случаях, когда эти мортиры умело применялись, они приносили русским войскам огромную пользу.

Известен, например, случай чрезвычайно удачного использования полевых мортир в сражении на реке Шахэ в конце 1904 г. Здесь одна батарея русских полевых мортир в течение двух месяцев держала под сильным огнем мост через реку и японские окопы, расположенные на противоположном берегу реки около моста. Расстояние до японских позиций было небольшим — всего 900 метров. Чтобы получить навесной огонь на такую дистанцию, надо было придавать орудию большой угол возвышения, то есть сильно задирать дуло вверх.

Это обстоятельство позволило русским артиллеристам поставить свои мортиры почти вплотную к высокой каменной ограде. Против этой отрады шрапнель японцев была бессильной. В то же время ограда хорошо скрывала русскую мортирную батарею, и японцы никак не могли установить точно, где же именно расположены русские орудия. Они были сбиты с толку крупным калибром мортирных снарядов и предполагали, что русская артиллерия расположена значительно дальше. В течение многих дней японцы совершенно впустую обстреливали небольшую лощину в глубине расположения русских войск, где, по их предположению, должна была находиться мортирная батарея. А между тем неуловимая батарея спокойно громила японские позиции с ближней дистанции и не давала противнику осуществить переправу через Шахэ.

Участники этого боя рассказывали о весьма любопытной обстановке, в которой протекала работа мортирной батареи. Подвозить снаряды к батарее приходилось по совершенно открытой, обстреливаемой местности. Чтобы избежать больших потерь, командир батареи Сагатовский придумал остроумный выход. При батарее находились четыре ослика, взятые в одной из местных деревень для перевозок мелкой поклажи. На осликах имелись вьючные седла. В них можно было положить по одному снаряду с каждой стороны. Сагатовский приказал использовать этих осликов для доставки снарядов от зарядных ящиков на батарею. Сначала ослики ходили туда и обратно вместе с вожатыми. На батарее и на месте расположения зарядных ящиков осликов подкармливали хлебом и сахаром. Через три дня ослики уже вполне самостоятельно совершали путешествие на батарею и обратно. Так они в течение двух месяцев регулярно несли свою ответственную и опасную службу, бесперебойно снабжая мортиры снарядами.

Дальнейший ход войны все более и более убеждал в необходимости орудий навесного огня. Полевой бой принимал характер борьбы за укрепленные позиции. В поле рылись окопы, различные земляные укрытия, устраивались прочные блиндажи и разнообразные искусственные препятствия. Здесь рождались зачатки позиционной борьбы, которая развернулась в широчайшем масштабе спустя двадцать лет, во время Первой мировой войны.

Особенно сильны были полевые укрепления в боях под Ляояном и Мукденом. Здесь воздвигались целые редуты — прочные сомкнутые укрепления в виде квадрата или многоугольника, обнесенные рвами, насыпями и т. п. Пехотные окопы имели сверху надежные закрытия, которые не могли пробить никакие осколки бризантных гранат. Артиллерийские же батареи располагались на закрытых позициях. Для них рылись специальные окопы, которые также тщательно укрывались сверху от неприятельских пуль и снарядных осколков. Поразить при этих условиях противника можно было только в том случае, если удавалось разрушить укрытие. А для этого требовались орудия навесного огня.

Русским артиллеристам приходилось использовать не только устаревшие полевые мортиры Энгельгардта, но и тяжелые осадные орудия. Так, например, к Мукдену было подвезено 178 осадных и старых поршневых орудий и 78 полевых мортир Энгельгардта. Одни из этих орудий отличались очень небольшой дальностью стрельбы, другие производили слабое разрушительное действие. И все же в отдельных случаях даже устаревшие орудия навесного огня прекрасно выполняли ту роль, которая была не под силу скорострельной полевой пушке.

В бою под Ляояном никак не удавалось из одной деревни выгнать японцев огнем скорострельных батарей. Противник прятался в глинобитных фанзах, за различными постройками и искусственными укрытиями. Тогда русские артиллеристы подвезли к этой деревне батарею полевых мортир. Снаряды этих мортир стали быстро разрушать неприятельские укрепленные пункты, и японцы поспешно очистили деревню.

Успешные действия русских полевых мортир отмечал и французский военный атташе капитан Менье. Он писал: «Русские мортиры наделали много неприятностей японцам при атаке Сахепу».

Сам командующий русской армией генерал Куропаткин в конце концов признал огромное значение гаубичного огня в новых условиях войны. Разумеется, это было чересчур позднее признание. Бездарный генерал не сумел оценить по достоинству гаубицы ни тогда, когда он был еще военным министром, накануне войны, ни в первый период войны. И за эту роковую ошибку пришлось расплатиться своей кровью русскому солдату.

Россия проиграла Русско-японскую войну. Русские солдаты и низовой командный состав не раз показывали в борьбе с японцами примеры высокой боеспособности, храбрости и выносливости. Среди строевых артиллеристов, как и среди представителей других родов войск, имелись талантливые и инициативные люди. Были такие же выдающиеся люди и среди теоретиков артиллерии. Но все их усилия, их лучшие мысли, творческая энергия разбивались о стену равнодушия, косности и невежества, которые царили в руководящих кругах России и ее военного ведомства. Бездарные полководцы постарались своими невежественными решениями и действиями, стоившими огромного количества солдатской крови, окончательно подорвать у русской армии веру в свои силы и в смысл дальнейшего ведения войны.

Артиллерия в Первой мировой войне

Не успели еще отзвучать выстрелы Русско-японской войны, как стали появляться грозные признаки новой вооруженной схватки между крупнейшими государствами мира. Империи Европы настойчиво стремились к переделу мира; каждый требовал себе почетного места среди других, наиболее сильных капиталистических государств.

Образовались две враждующие коалиции: Германия и Австро-Венгрия, с одной стороны, и Англия, Франция и Россия — с другой. Все крупные страны Европы усиленно готовились к кровавой бойне, невиданной еще по своим масштабам и ожесточенности. Она разразилась в 1914 г., превратив чуть ли не полмира в пылающий костер. Это была Первая мировая война 1914–1918 гг.

Накануне ее большинство военных теоретиков считали, что война предстоит исключительно маневренная и кратковременная. Предполагалось, что наступательные действия придется вести в обстановке, когда сам противник также будет в постоянном движении, сам будет непременно наступать, не прибегая к укрытиям. Так думали и верхи русской армии, вопреки опыту войны с Японией. А опыт этот показывал, что войска все более пользуются различными условиями местности, чтобы стать невидимыми, чтобы надежнее укрыться, — даже во время встречных боевых столкновений.

Подготовку к войне вели, исходя из идеи решительных наступательных действий. Оборона считалась чем-то предосудительным, даже позорным. Признавалась только так называемая активная оборона, назначение которой — расстроить огнем наступающего неприятеля, подорвать его силы, чтобы затем самому перейти в решительное наступление и разбить его.

Эти взгляды на характер грядущей войны наложили глубокий отпечаток на развитие русской артиллерии перед мировой войной. Подобно тому как царское правительство находилось в кабале у французских банков, так и высшие военные органы царской России были в плену теоретических взглядов французского генерального штаба. Главным образом у французских военных специалистов заимствовало высшее командование русской армии учение о маневренной и кратковременной войне вопреки урокам прошедших войн с Турцией и Японией. От французов же перешло в русскую артиллерию стремление к «единству калибра и снаряда». Известный французский артиллерист Ланглуа высказал идею, что армия должна быть вооружена в основном одним типом орудия. Поскольку считалось, что предстоит исключительно подвижная, маневренная война, то Ланглуа сделал вывод: все боевые задачи в такой войне может прекрасно разрешить скорострельная пушка сравнительно небольшого калибра, легко передвигаемая и стреляющая по наступающему противнику снарядами большой убойной силы. В качестве такого универсального орудия французы предлагали 75-миллиметровую пушку.

Подобные взгляды пришлись весьма по вкусу русскому военному министерству. Такое «единство калибра и снаряда», во-первых, удешевляло производство артиллерийской материальной части и, во-вторых, весьма упрощало обучение стрельбе и использование артиллерии в бою. А в военном министерстве соображения финансовой экономии считались часто куда важнее технической и тактической целесообразности.

В русской артиллерии уже имелась такая пушка, которая могла бы стать, согласно взглядам Ланглуа, универсальным орудием. Это была 76-миллиметровая скорострельная пушка образца 1902 г. Созданная талантливыми русскими артиллеристами-изобретателями, эта пушка отличалась очень высокими качествами. По тому времени она была одной из лучших среди подобного типа и с честью выдержала боевое испытание в Русско-японской войне.

76-миллиметровая пушка посылала свои снаряды с большой начальной скоростью по очень отлогой траектории. Благодаря этому она наносила серьезные поражения при стрельбе шрапнелью по целям, расположенным на открытой местности. Сила шрапнельного огня была настолько велика, что одна русская батарея могла в несколько минут буквально уничтожить неосторожно открывшийся батальон пехоты или даже целый полк кавалерии. 76-миллиметровая пушка отличалась и большой скорострельностью — до двадцати выстрелов в минуту.


Слепое преклонение перед заграничной военной мыслью, чрезмерное увлечение несомненно отличными качествами 76-миллиметровой пушки и соображения финансовой экономии приводили к тому, что военные верхи царской России оставались глухими к предостерегающему голосу отдельных специалистов, ссылавшихся на опыт предшествующих войн — Русско-турецкой и Русско-японской. Во время этих войн на практике, на полях сражений, уже не раз доказывалось, что нельзя обойтись лишь одним типом артиллерийского орудия, что, помимо скорострельной полевой пушки, необходимо еще иметь в достаточном количестве орудия навесного огня — гаубицы и тяжелую артиллерию. И тем не менее накануне мировой войны русское военное министерство все еще гонялось за призрачным идеалом: вооружить полевую артиллерию орудием единого калибра с единым снарядом.

Между тем 76-миллиметровая полевая пушка, столь могущественная при поражении открытых целей, была исключительно слабой при стрельбе по скрытым целям. Ее шрапнельный огонь оказался совершенно бессильным для разрушения полевых укрытий. Стоило людям, попавшим под шрапнель 76-миллиметровой пушки, залечь и набросать перед собой головной окоп в 60–70 сантиметров высотой, как они уже были почти в безопасности. Огонь 76-миллиметровой пушки не мог смести искусственные препятствия, так как ударное и разрушительное действие ее шрапнельного снаряда невелико.

Был и еще один недостаток у 76-миллиметровой пушки, который мешал ее полному использованию в новых условиях полевой войны. Очень большая настильность огня ограничивала возможность стрельбы через головы своей пехоты. Батареи 76-миллиметровых пушек приходилось располагать далеко позади пехоты — не ближе одного километра — и прекращать стрельбу по передовым линиям противника, когда атакующей пехоте оставалось еще пройти 300–400 метров.

Опыт Русско-японской войны показал, что наиболее действенное средство для поражения укрытого противника — это гаубица. Крутая траектория полета ее снарядов позволяет поражать навесным огнем противника даже в то время, когда он не показывается из-за укрытия. А мощные снаряды гаубиц крупного калибра дают возможность разрушать весьма прочные полевые укрепления.

Перед мировой войной в русской артиллерии была принята на вооружение 122-миллиметровая гаубица образца 1909 г. Она во многом превосходила подобную же гаубицу, имевшуюся на вооружении в австро-германской артиллерии. Шрапнельные пули русской гаубицы довольно хорошо поражали укрывшегося противника. Кроме того, гаубица могла стрелять еще и гранатами с мощным разрывным зарядом. Благодаря этому огонь 122-миллиметровой гаубицы действовал весьма разрушительно на полевые укрепления. Но 122-миллиметровых гаубиц было очень немного. Здесь явно сказалось пренебрежение военных верхов к орудиям навесного огня.

В русской армии имелась еще горная 76-миллиметровая пушка образца 1909 г., выпускавшаяся Путиловским заводом. Эта пушка посылала свои снаряды сначала по довольно настильной траектории, а к концу полета ее снаряды падали по очень крутой линии. Такая стрельба необходима в условиях горной войны, когда снаряды должны перебрасываться за крутые склоны.

76-миллиметровая пушка являлась, по существу, гаубицей. К тому же она отличалась чрезвычайной легкостью и поэтому могла быстрее передвигаться. Горную пушку можно было с успехом использовать в обычном полевом бою, как вполне пригодную для маневрирования и совместных действий с пехотой. Таким образом, горная пушка могла восполнить до некоторой степени недостаток в орудиях навесного огня и заменить собой 76-миллиметровую полевую скорострельную пушку в тех случаях, когда пришлось бы поражать хорошо укрывшегося противника. Сделать это было тем более легко, что обе пушки стреляли одним и тем же снарядом. Однако и в этом случае проявилась недооценка высшими военными кругами всего значения орудий навесного огня в предстоящей войне: к началу мировой войны в русской армии горных пушек насчитывалось еще меньше, чем 122-миллиметровых гаубиц.

Не следует, однако, думать, что такое отношение военного министерства и генерального штаба к проблемам вооружения армии разделялось всеми артиллеристами. На самом деле между творческими устремлениями лучших артиллеристов и официально принятым мнением существовал трагический разрыв. В армии было немало выдающихся и талантливых специалистов, которые прекрасно понимали, какие новые задачи ставит перед артиллерией современная война. Они прилагали все усилия к тому, чтобы улучшить техническое вооружение. Но часто вся их энергия уходила на бесплодную борьбу с косностью, неповоротливостью и гнилостью государственной и военной машины.

Усовершенствование конструкций орудий, снарядов и материальной части, ближайшее рассмотрение изобретений, руководство исследованиями и опытами в области артиллерийского дела — все это возлагалось на Артиллерийский комитет при Главном артиллерийском управлении. Среди членов этого комитета было большое количество ученых и специалистов, получивших известность не только в России, но и далеко за ее пределами. Многие члены Артиллерийского комитета были профессорами Артиллерийской академии и других высших учебных заведений. Некоторые имели звание академиков, — и не только российской Академии наук, но и академий Парижа и Лондона. Технический уровень русских артиллеристов стоял очень высоко, особенно в теоретическом отношении.

Для разрешения тех или иных сложных вопросов в Артиллерийский комитет приглашались наиболее крупные специалисты того времени — ученые, исследователи, производственники. Это давало возможность использовать для развития артиллерии новейшие достижения науки и техники.

Однако, несмотря на все это, инициатива новых изобретений редко исходила из недр Артиллерийского комитета. А те предложения, которые выдвигал комитет, часто либо вовсе не проводились в жизнь, либо же проводились в извращенном виде.

Представители власти, и в первую очередь военный министр Сухомлинов, явно покровительствовали крупным заграничным фирмам, владеющим мощными военными заводами, — Шнейдеру во Франции, Круппу в Германии, Виккерсу в Англии. Им отдавалось предпочтение даже в тех случаях, когда какое-нибудь предложение, исходившее от русского завода или изобретателя-артиллериста, было явно лучше и целесообразнее заграничного. Разумеется, все это ставило тяжелые преграды перед развитием русской артиллерии и глушило изобретательскую инициативу.

В какие условия работы были поставлены русские артиллеристы царскими властями, видно хотя бы из следующего примера. Тотчас же после Русско-японской войны при Главном артиллерийском управлении возникла специальная комиссия по изучению опыта этой войны. В комиссию входили весьма крупные и авторитетные артиллеристы того времени. Они внесли целый ряд важных предложений о реорганизации русской артиллерии на основе боевого опыта. Особенно остро встал вопрос о гаубицах и полевой тяжелой артиллерии. Комиссия настаивала на том, что необходимо возможно быстрее вооружить русскую армию дальнобойными пушками и гаубицами крупного калибра, стреляющими снарядами большой разрушительной силы. При этом подчеркивалось, что боеспособность русской армии в новых условиях войны может быть более или менее удовлетворительной только в том случае, если каждый корпус будет располагать по крайней мере двумя батареями 152-миллиметровых гаубиц и одной батареей 107-миллиметровых дальнобойных пушек. Военное министерство и генеральный штаб предложение комиссии формально приняли. Но даже спустя десять лет, то есть к началу мировой войны, намеченная программа была выполнена в совершенно ничтожной степени: тяжелых гаубиц и дальнобойных пушек насчитывалось так мало, что их можно было придавать только целым армиям, состоящим из нескольких корпусов.

Еще более преступное отношение военные верхи проявили к тяжелой артиллерии осадного типа. Опыт Русско-японской войны показал, что ни одно русское осадное орудие не удовлетворяет новым требованиям. Но генеральный штаб, отуманенный эффектными идеями о маневренном, наступательном характере предстоящей войны, не придавал серьезного значения тяжелой артиллерии осадного типа. Считалось, что осадная артиллерия, вследствие своей тяжести и громоздкости, будет только связывать маневренные действия войск. А для разрушения неприятельских крепостей и опорных пунктов считали возможным брать тяжелую артиллерию из своих крепостей, которые при наступлении оставались бы в тылу, вне угрозы со стороны неприятеля. Поэтому в мобилизационном расписании генеральный штаб даже не предусмотрел вовсе осадной артиллерии.

Установка генерального штаба усиленно поддерживалась военным министром Сухомлиновым и, конечно, пришлась по душе министерству финансов, так как отпадала необходимость в особых ассигнованиях на создание тяжелой артиллерии осадного типа.

В годы Первой мировой войны выяснилось, почему Сухомлинов поддерживал такие нелепые взгляды. Сухомлинов предал свою родину. Он был связан с немецкими шпионами и, где мог, проводил безнаказанно политику «разоружения» России в интересах ее будущего противника — Германии. Сухомлинов всячески зажимал военную изобретательскую мысль и нарочно ставил вооружение русской армии в зависимость от иностранных заводов, в частности от немецкого заводчика Круппа. Сухомлинов добился того, что как раз накануне мировой войны начали упраздняться русские крепости, которые должны были сдерживать напор германских войск, если бы они вступили на территорию России. Разрушение крепостей происходило под предлогом устарелости, но в число «устарелых» отнюдь не случайно попали и такие первоклассные крепости, как Новогеоргиевск и другие. Многие крепости пришлось спешно восстанавливать уже во время войны.

К началу мировой войны русская артиллерия в техническом отношении оказалась вооруженной много слабее артиллерии ее противников.

Много легенд ходило о германской тяжелой гаубице под названием «Толстая Берта», которая появилась у немцев во время мировой войны и долгое время была предметом их гордости. Калибр ее 420 миллиметров; мощный снаряд весил 800 килограммов. Это — орудие сильного разрушающего действия, перед которым не могли устоять самые прочные полевые и крепостные сооружения.

Об этом знают многие, но немногие знают о следующем факте. В 1912 г. на острове Березань в Черном море проходили опытные стрельбы русской артиллерии. Испытывалась новейшая тяжелая гаубица Шнейдера калибром в 280 миллиметров. Опытная стрельба показала, что эта гаубица не может разрушать прочные железобетонные укрепления.

Артиллеристы убедились, что для этой цели необходимо орудие более крупного калибра. В начале 1913 г. такая гаубица была сконструирована членом Артиллерийского комитета Дурляховым совместно с группой инженеров Металлического завода в Петербурге. Это была мощная гаубица калибром 420 миллиметров. Все расчеты убеждали, что действие ее даже на наиболее мощные укрепления будет необычайно сильным. Однако в России не нашлось завода, который взялся бы изготовлять такие орудия. Военное министерство, разумеется, не очень спешило с реализацией этого изобретения. Оно передало заказ на один опытный экземпляр гаубицы французскому заводу Шнейдера. И здесь не слишком торопились с его выполнением. Опытный экземпляр гаубицы сделали уже во время войны, но русской армией он так и не был получен.

Между тем в Германии стало известно об опытах на Березани и о проектировании русскими артиллеристами мощной гаубицы. И есть все основания думать, что немцы поторопились сделать из этого соответствующие выводы… Таким образом, не может идти никакой речи об оригинальности изобретения германской «Толстой Берты»; очевидно, что немецким артиллеристам особенно хвастать и гордиться этой гаубицей не приходится.

Только подозрительная неторопливость военного министерства помешали русским артиллеристам выставить на поля сражений осадную гаубицу, оказавшуюся столь необходимой во время мировой войны.

Немногим лучше была и судьба изобретения талантливого русского артиллериста В. Тарновского. Он предугадал ту огромную роль, которую сыграет впоследствии военная авиация, и еще задолго до войны предложил оригинальную конструкцию специальной зенитной пушки. Но и к этому предложению не отнеслись с должным вниманием. Тарновский в конце концов уступил свою идею Путиловскому заводу, на котором он с большим запозданием приступил к проектированию пушки совместно с инженером завода Лендером. Первые четыре зенитных орудия Тарновского и Лендера были изготовлены лишь в марте 1915 г.

Каждая крупная война вносит что-нибудь новое в военное искусство. Но ни одна война не принесла столько неожиданностей, как мировая. Она опрокинула многие предположения и теории, она поставила такие вопросы, перед которыми буржуазное военное искусство на долгое время оказалось совершенно бессильным.

Расчеты всех воюющих стран на исключительную маневренность и кратковременность войны совершенно не оправдались. Маневренный период войны закончился довольно быстро. Необычайно возросшая сила огня заставила войска зарыться глубоко в землю, возвести в поле непрерывную линию прочнейших укреплений и перейти к длительной позиционной борьбе.

Много нового внесла империалистическая мировая война и в развитие артиллерии. Никогда роль этого рода войск не была так велика, как на полях сражений 1914–1918 гг. Ни одна операция, ни одно наступление, ни один бой оборонительного характера не могли быть успешно осуществлены без достаточного сосредоточения артиллерийского огня. Судьбы многих сражений решались исключительно артиллерией. Мощь артиллерийского огня увеличивалась настолько, что часто ничто не могло устоять перед ним — ни земляные укрепления, ни железобетонные убежища, ни стальная броня, ни воля и выдержка солдат воюющих армий.

Никогда на полях сражений не было так много орудий, как в Первую мировую войну. Во время своего наступления в Галиции, осенью 1914 г., русские сосредоточили для генерального сражения, решившего исход операции, более полутора тысяч орудий. А во время неудачной попытки немцев, в конце того же года, разбить русские армии под Лодзью с обеих сторон участвовало почти три тысячи орудий. Невиданных размеров достигало массирование артиллерии в позиционный период войны, особенно на западноевропейском театре. Некоторые сражения в этой войне можно смело назвать артиллерийскими. В 1917 г. для прорыва германских позиций у Мальмезона французы сосредоточили на очень небольшом протяжении 1860 орудий. На участке главного удара насыщение артиллерией было настолько велико, что на каждые четыре с половиной метра приходилось по одному орудию.

Расход снарядов во время войны достиг неслыханной величины. В боях под Верденом, с 13 по 27 августа 1917 г., было выпущено 4 миллиона снарядов. Их общий вес достиг 120 тысяч тонн. На каждый метр фронта приходилось по 6 тонн металла! Бывали сражения в мировую войну, в которых расход снарядов достигал одного миллиона лишь за один день, — это примерно столько же, сколько израсходовала снарядов Россия за всю Русско-японскую войну.

С первых же месяцев войны стало ясно, что стремление к «единству калибра и снаряда» было неверным. Скорострельная 76-миллиметровая пушка далеко не могла разрешить все те новые задачи, которые поставила перед артиллерией мировая война. Потребовались орудия самых разнообразных типов и калибров — и в большом количестве. Нужны были и скорострельные пушки, и полевые орудия навесного огня — гаубицы, и дальнобойные пушки, и тяжелые гаубицы осадного типа. Понадобились также и специальные орудия ближнего боя — для траншейной войны, и зенитные орудия — для борьбы с воздушным врагом, а также легкие штурмовые орудия — для непосредственного сопровождения пехоты в бою. Особенно остро ощущалась потребность в тяжелой артиллерии, снаряды которой могли бы разрушать искусственные препятствия и прочные земляные и железобетонные укрытия.

Русские артиллеристы не располагали тем обилием и разнообразием технических средств, какие имелись у их главного противника — германцев.

Орудия русской артиллерии по своим боевым качествам нисколько не уступали однотипным орудиям Германии и Австрии, но почти во всех сражениях австро-германская артиллерия численно превосходила русскую. Каждый германский корпус имел 160 орудий, в том числе 35 гаубиц. А в русском корпусе насчитывалось всего 108 орудий, и в том числе 12 гаубиц. Тяжелой артиллерией русские корпуса не располагали вовсе, а в каждом германском корпусе было четыре тяжелые батареи.

Во время неудачного наступления немцев в конце 1914 г. на левобережную Польшу они имели во всех боях количественное превосходство в артиллерии. В бою у Влацславска у русских было 106 орудий, а у немцев — 324; в бою у Кутно у русских 131 орудие, а у немцев — до 400 и т. д. И так почти во всех сражениях. Это огромное несоответствие в насыщенности боевой техникой приходилось восполнять артиллеристам искусством своей стрельбы.

Для всех воюющих государств оказался неожиданным тот грандиозный размах, который приняла мировая империалистическая война. Она потребовала применения колоссального количества самых разнообразных технических средств. Расход огневых припасов превзошел в огромной степени все довоенные расчеты и показал ничтожность мобилизационных запасов мирного времени. Стало очевидным, что армии должны быть насыщены боевой техникой в несравненно больших масштабах, чем намечалось накануне войны. При этих условиях работа тыла, промышленности, состояние всей экономики страны, конечно, играли решающую роль. Все государства начали спешно перевооружать свои войска более современной, мощной техникой.

Устанавливая размеры запасов артиллерийских снарядов, военное министерство исходило из следующих соображений. За всю войну с Японией русские израсходовали в среднем по 720 выстрелов на каждую 76-миллиметровую пушку. Новая война должна потребовать большего количества снарядов. И военное министерство установило для будущей войны повышенную норму — по 1000 выстрелов на пушку в течение года. К тому же генеральный штаб, увлеченный идеями кратковременной войны, собирался воевать не более полугода. Поэтому военное министерство благодушно полагало, что артиллерия обеспечена снарядами на все время войны с большим запасом. Не нарушал этого благодушного настроения и тот факт, что комплект снарядов для легких гаубиц к началу войны был готов далеко не полностью, а для полевых тяжелых орудий имелась только половина положенных запасов. Верхи армии не тревожились, убежденные в том, что участь войны решится быстрыми ударами в полевых маневренных сражениях, где главную роль будут играть 76-миллиметровые пушки.

Действительность жестоко разбила все эти расчеты и предположения. Уже в конце первого месяца войны начальник штаба верховного главнокомандующего сообщил военному министру, что артиллерия действует успешно, но что «положение в отношении снабжения пушечными патронами критическое». А в начале сентября 1914 г. главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта срочно телеграфировал Николаю II, что вынужден приостановить боевые операции на всем фронте, пока не будут пополнены запасы 76-миллиметровых пушечных патронов.

К концу 1914 г. запас 76-миллиметровых снарядов иссяк. А пополнить его не представлялось возможным, так как мобилизация русских заводов, изготовлявших снаряды, не была заблаговременно подготовлена и производительность они имели крайне низкую. Сухомлинов выполнял задание немецкой разведки — сорвать снабжение фронта снарядами, не давать фронту пушек, не давать винтовок.

В начале 1915 г. недостаток 76-миллиметровых снарядов чувствовался настолько остро, что расход их в день боя приходилось ограничивать 5–10 выстрелами на пушку. Под угрозой предания военному суду командиры батарей и артиллерийских дивизионов должны были неукоснительно выполнять это предписание. Разумеется, в таких условиях нельзя было и помышлять о наступлении.

Снарядный голод в русской армии уменьшился до некоторой степени лишь к 1916 г., к третьему году войны. К тому времени в верхних эшелонах власти убедились в подрывной деятельности Сухомлинова. Кроме того, русские предприниматели-патриоты мобилизовали все внутренние ресурсы страны для военных нужд, и начало прибывать также вооружение, заказанное иностранным заводам. Однако, заметим, до конца войны Россия так и не смогла снабдить свою армию достаточным количеством снарядов.


С переходом к позиционной войне стало особенно остро не хватать снарядов для гаубичной и тяжелой артиллерии. А именно в позиционных условиях особенно важен огонь гаубиц и тяжелых орудий, так как никакое продвижение вперед невозможно, если предварительно не разрушены оборонительные укрепления противника и не подавлены его огневые точки, спрятанные в прочных укрытиях.

Таким образом, русским артиллеристам в течение почти всей войны приходилось считаться с недостатком снарядов и часто ограничивать из-за этого свои действия. В результате русская артиллерия израсходовала во время мировой войны значительно меньше снарядов, чем артиллерия других стран. За все годы войны русские артиллеристы выпустили не более 50 миллионов снарядов всех калибров, включая и снаряды химические. Расход этот был огромным, даже непосильным для того состояния, в каком находилась тогда экономика царской России. Но если сравнить эту цифру с расходом снарядов в других воюющих странах, то она покажется весьма небольшой. Английская артиллерия выпустила за время войны 170 миллионов снарядов, германская — 272 миллиона, а французская артиллерия израсходовала снарядов только двух калибров (75-миллиметровых и 150-миллиметровых) почти 200 миллионов.

Грандиозные масштабы мировой войны сказались не только на количестве расходуемых снарядов. Потребовалось и значительное увеличение числа орудий. Артиллерии пришлось решать самые разнообразные задачи. Артиллерия должна была останавливать наступление неприятельской пехоты и обращать ее в бегство; артиллерия должна была расчищать путь своей наступающей пехоте, подавлять артиллерийский огонь противника, разрушать его проволочные заграждения и все другие искусственные препятствия, уничтожать пулеметные гнезда, лишать неприятельскую пехоту, сидящую в окопах, ее обороноспособности; громить глубокие тылы противника, склады, станции, штабы; артиллерия должна была бороться с неприятельской авиацией… Трудно сказать, чего не должна была делать артиллерия во время мировой войны.

Общее количество орудий во время войны увеличилось в России в полтора раза, а во Франции и Германии — в три раза.

В русской армии тяжелая артиллерия особого назначения насчитывала более 600 орудий разных образцов и калибров. Среди них были и 120-миллиметровые дальнобойные пушки, и 152-миллиметровые гаубицы, и орудия очень крупных калибров, как, например, 280-миллиметровые гаубицы Шнейдера, 305-миллиметровые гаубицы Виккерса и Обуховского завода, и др. В состав ТАОН входили также несколько зенитных пушек Тарновского и большое количество английских и французских минометов. Помимо этого, ТАОН были приданы саперный батальон, железнодорожная рота, авиационные и воздухоплавательные отряды.

В состав ТАОН входили 152-миллиметровые береговые пушки Канэ, стрелявшие на расстояние до тринадцати с лишним километров, и 120-миллиметровые пушки Обуховского завода с дальностью стрельбы в 14,4 километра. Обуховские 305-миллиметровые гаубицы стреляли снарядами весом почти в 400 килограммов на расстояние до 13 километров. Снаряды 305-миллиметровых гаубиц имели большой разрывной заряд, и поэтому разрушительное действие их было весьма внушительным.


Пушки Канэ и гаубицы Обуховского завода перевозились только по железной дороге. Часть орудий ТАОН передвигалась при помощи тракторов, а некоторые пушки перевозились в разобранном виде конной тягой, и затем их собирали уже непосредственно на самой позиции.

Самой дальнобойной в русской армии была 254-миллиметровая береговая пушка. Она стреляла на двадцать с лишним километров. Несколько таких пушек, взятых из береговых крепостей, находились на австро-германском фронте. Особая железнодорожная платформа служила для каждой пушки лафетом, откуда она и стреляла. Огонь с платформы можно было вести лишь в направлении железнодорожного пути. Поэтому приходилось к основному рельсовому пути подстраивать ответвления, чтобы повернуть орудие в направлении обстрела.

Во время стрельбы рельсовый путь укрепляли дополнительными шпалами, так как путь оседал вследствие огромного давления при выстреле.

Мировая война создала новый вид артиллерии — так называемую траншейную артиллерию. Она состояла из бомбометов, минометов и штурмовых пушек. Еще во время Русско-японской войны, когда стали широко применяться окопы и траншеи, войска сами начали изготовлять кустарные орудия ближнего боя. Это были орудия с очень коротким дулом, посылавшие снаряды большой разрывной силы по весьма крутой траектории. Назвали их минометами.

Дальность стрельбы минометов очень небольшая, но такие орудия весьма удобны для поражения противника, спрятавшегося в окопах и траншеях.

Во время мировой войны траншейные орудия ближнего боя получили очень большое распространение. Бомбометы предназначались главным образом для поражения живых целей. Пехота применяла их в тех случаях, когда не представлялось возможным использовать почему-либо легкую полевую артиллерию, а одного огня винтовок или пулеметов было недостаточно. Минометы же вводились в дело для разрушения блиндажей, окопов и различных заграждений. К концу войны в русской армии насчитывалось 14 тысяч минометов-бомбометов, 4500 легких минометов и только 267 тяжелых минометов, — последних явно не хватало, а легких бомбометов было уже больше, чем требовала армия.

Для сопровождения пехоты во время атаки и последующего закрепления ее на взятых участках неприятельской позиции понадобились специальные орудия. Полевая 76-миллиметровая пушка не могла всюду продвигаться за своей пехотой: для этого она была слишком тяжела, при перевозке ее требовалась запряжка из шести лошадей. Нужны были значительно более легкие и подвижные орудия, которые могли бы перекатывать вручную двое-трое человек. Такие орудия стали постепенно появляться в русской армии. Они находились в распоряжении самой пехоты и служили главным образом для подбития и уничтожения пулеметов и легких орудий противника. Если их не выводили своевременно из строя, они наносили огромные потери атакующей пехоте и лишали ее наступательного порыва.

Русская штурмовая артиллерия имела довольно пестрый состав. Здесь были и пушки, взятые из морского флота, и так называемые «короткие горные пушки», и пушки, взятые из крепостей, и, наконец, некоторое количество мелкокалиберных пушек в 47 и 37 миллиметров. Среди последних высокими боевыми качествами отличалась 37-миллиметровая пушка системы русского изобретателя Розенберга.

В целом штурмовой артиллерии явно не хватало. Штурмовых орудий было примерно в пять раз меньше, чем их требовалось. Технологически слабая промышленность России не могла быстро справиться с освоением производства новых видов оружия.

Во время мировой войны широко развилась военная авиация. Вначале самолеты служили только для разведки и корректирования артиллерийской стрельбы. Затем их приспособили к бомбометанию и пулеметному обстрелу земных целей.

Угроза с воздуха стала весьма серьезной.

Россия, как и другие государства, оказалась неподготовленной к борьбе с воздушным врагом. Пришлось поспешно изыскивать артиллерийские средства, которые могли бы отражать налеты вражеских аэропланов. В первое время на фронте пытались обстреливать самолеты из полевых 76-миллиметровых пушек. Для этого под хоботом их лафета подкапывали небольшой ровик, чтобы задрать дуло орудия как можно выше. Но это давало очень слабый эффект, тем более что высота и скорость полета аэропланов непрерывно возрастали.

Тогда стали приспосабливать для зенитной стрельбы морские скорострельные пушки калибром в 75 миллиметров. Они вели все же более эффективную стрельбу по аэропланам, чем простые полевые пушки. Наконец, в марте 1915 г., с большим запозданием, изготовили первые зенитные пушки Тарновского. Но это была капля в море. Производство специальных зенитных орудий было очень сложным делом. Поэтому рассчитывать на быстрое изготовление большого количества таких пушек не приходилось. Чаще всего прибегали к устройству кустарных установок, при помощи которых можно было бы вести зенитную стрельбу из обычных полевых 76-миллиметровых пушек. Такие установки изготовлялись средствами войсковых частей. И в этой области русские артиллеристы проявили немало изобретательности. Наиболее простыми приспособлениями были всякого рода тумбы, на которые пушки устанавливались так, чтобы дуло орудия смотрело как можно выше. А к концу войны был сконструирован даже специальный станок для зенитной стрельбы системы Б. Н. Иванова. Этот станок имел круговой рельс, который позволял во время стрельбы вращать орудие по кругу и следовать дулом за движением самолета.

Большинство противоаэропланных установок передвигалось в разобранном виде с помощью конной тяги. В тех же местах, которые подвергались систематическим налетам воздушного противника, расставлялись неподвижные зенитные батареи более сложного устройства. Наконец, для быстрой переброски зенитных пушек в тот или иной район приспосабливались автомобили. Каждая такая «автомобильная батарея для стрельбы по воздушному флоту» состояла из четырех зенитных пушек Тарновского.

Пушки устанавливались на специально для этого приспособленных бронированных автомобилях. Стальная броня предохраняла шоферов, орудийную прислугу и жизненные части машины от шрапнельного и дальнего ружейного огня. Автомобили служили одновременно и зарядными ящиками. Кроме того, за каждой батареей следовало по 4 бронированных автомобиля, исключительно для перевозки снарядов, бензина и масла. Три легковых автомобиля перевозили командиров батареи и связистов; разведчики при такой батарее передвигались на мотоциклетах; и, наконец, всю эту кавалькаду замыкала кухня-цейхгауз, также установленная на автомобиле.

Автомобильные зенитные батареи представляли собой уже довольно совершенное, по тому времени, боевое оружие для борьбы с воздушным врагом. Однако за все время войны удалось сформировать всего лишь 9 автомобильных батарей — число совершенно ничтожное по масштабам мировой войны. А всего к концу войны на фронте насчитывалось не более 70 орудий системы Тарновского.

Да, русские артиллеристы во время мировой войны были значительно хуже снабжены новейшей боевой техникой, чем их противники — австро-германцы. Но зато русские артиллеристы стреляли очень метко. И нередки были случаи, когда высокое искусство стрельбы восполняло недостаток в орудиях и снарядах. Русские артиллеристы умели добиваться больших результатов при малых средствах.

Война с Японией подтвердила безусловную необходимость стрельбы с закрытых позиций при помощи угломера. После окончания этой войны русские артиллеристы принялись совершенствоваться в искусстве такой стрельбы. Вскоре все командиры батарей не только прониклись уважением к угломеру, но и вполне овладели его применением в самых различных условиях. К началу мировой войны русские артиллеристы умели стрелять с закрытых позиций превосходно. В этом отношении австро-германцы сильно отстали от русских артиллеристов. В маневренный период войны австро-германские артиллеристы занимали преимущественно полуоткрытые или совсем открытые позиции. Они часто пробовали лихо выехать со своей батареей на вершину какого-нибудь холма или пригорка и за это столь же часто были жестоко биты искусным огнем русской артиллерии. Австро-германским артиллеристам пришлось переучиваться во время войны, заимствуя русские приемы закрытого расположения батарей, а отчасти и правила стрельбы.

Артиллеристы были наиболее образованной и передовой частью русской армии. Младший офицерский состав получал в специальных училищах весьма солидную подготовку. Большинство командиров не только хорошо знали свое дело, но и имели достаточно обширные познания и в других областях науки, особенно в области математики и химии.

Рядовой артиллерийский состав набирался из наиболее грамотных и толковых людей. Помимо этого, общая работа по овладению сложной техникой, где каждое орудие представляет собой своеобразный производственный агрегат, вырабатывала у рядовых артиллеристов коллективный дух товарищеской спайки и взаимной поддержки. Недаром среди них было распространено мнение, будто происхождение слова «артиллерия» связано с тем, что артиллеристы работают «артелью».

Наиболее основательно были подготовлены фейерверкеры (младший командный состав). Они великолепно управляли всей работой орудийного расчета и могли в случае необходимости заместить командира артиллерийского взвода. Фейерверкеры не только прекрасно знали свое дело, как практики, но и разбирались в теоретических основах артиллерийской стрельбы.


Старшие командиры получали боевую подготовку в офицерской артиллерийской школе. Эта школа сыграла в свое время большую роль в воспитании основной массы русских артиллеристов на уровне современных требований войны. Через школу проводились в жизнь новые идеи в области артиллерийской тактики, техники и правил стрельбы. Всякий старший командир, перед тем как он получал в командование батарею, дивизион или батальон крепостной артиллерии, проходил курс офицерской школы.

Обучение в этой школе было поставлено очень хорошо. Много внимания уделялось практическим занятиям и стрельбам. В этом отношении русская офицерская школа выгодно отличалась от таких же школ в других странах, где преобладал чисто теоретический, лекционный метод обучения. Школа имела свой отлично оборудованный полигон возле города Луги. Полигон позволял производить стрельбы из орудий любых калибров, а также осуществлять самое различное маневрирование. Местность на полигоне сильно пересеченная и потому очень удобная для проведения самых разнообразных боевых учений. Полигон был оборудован механическими мишенями. Одни из них давали о себе знать световыми или дымовыми вспышками, другие опускались и подымались с помощью специальных тросов, а третьи даже могли механическим путем передвигаться с одного места на другое. Все это приближало обстановку учебной стрельбы к условиям действительного боя.

Старшие командиры, прошедшие эту школу, в совершенстве владели искусством стрельбы с закрытых позиций и достаточно хорошо разбирались в тактических вопросах применения артиллерии в бою.

К сожалению, такой оценки нельзя дать общевойсковым начальникам русской армии. В большинстве своем они не понимали свойств и задач артиллерии и потому не могли часто использовать ее как следует. В мировую войну нередки были случаи, когда артиллеристы поступали в бою по собственному усмотрению и по собственной инициативе осуществляли те или иные боевые задачи.

Русские артиллеристы готовились вести мировую войну в решительном наступательном духе. Они прекрасно понимали, что при современных условиях боя обстановка быстро изменяется и не всегда есть время ждать приказаний свыше. Артиллерийский начальник должен в этих случаях принимать самостоятельные решения. В бою часто бывает так, что случай для выгодного действия артиллерии представляется внезапно, исход дела решается минутами, а свойства артиллерии как раз позволяют наносить поражение в самый короткий срок. Поэтому русские артиллеристы придавали большое значение всякому проявлению личной инициативы, решительности и быстроты действий.

Ярким примером такого решительного наступательного действия могут служить маневры русской конной артиллерии. От конной артиллерии особенно требовались большая подвижность и быстрое ведение стрельбы. Всеми мерами стремились развивать у конных артиллеристов лихость и безудержный порыв вперед.

Во время маневров русские конные артиллеристы проделывали, например, такой эффектный и смелый прием. Как только кавалерия перестраивалась в боевой порядок, конные батареи выскакивали на полном карьере с какого-нибудь фланга, опережая свою кавалерию. Затем орудия быстро снимались с передков и по наступающей коннице противника открывался внезапный беглый огонь. Для исполнения такого маневра и открытия беглого огня конным артиллеристам требовалось не более двух минут. Своя кавалерия, идущая в атаку, быстро закрывала собой несущуюся навстречу неприятельскую конницу, и после этого огонь конных батарей переносился на артиллерию и пулеметы противника.

Опыт маневренного периода мировой войны подтвердил, что в основном подготовка русских артиллеристов была вполне правильной. Мировая война на русском фронте началась встречными сражениями на границах России с Германией и Австрией. Широкие пограничные пространства, не стеснявшие действия войск, позволяли осуществить самые смелые маневры. В то время русские артиллеристы имели дело преимущественно с открытой живой силой противника или с легкими полевыми укреплениями. Боевых припасов еще хватало, и артиллеристам не приходилось экономить. Огонь русской артиллерии был ужасающим, а искусство стрельбы не оставляло желать лучшего. Недаром 76-миллиметровую пушку прозвали «косой смерти».

В самом начале войны русские войска вторглись в Германию и захватили часть Восточной Пруссии. Во время этого наступления разыгралось Гумбиненское сражение.

20 августа 1914 г. сильные части 17-го германского корпуса генерала Макензена атаковали две русские дивизии. Силы встретились неравные. У Макензена было значительно больше пехоты и больше артиллерии, причем он имел в своем распоряжении и тяжелые орудия, которых у русских на этом участке фронта не было вовсе.

Сначала германские батареи открыли ураганный огонь. Они выпустили огромное количество снарядов самых разнообразных калибров. Затем германская пехота двинулась вперед и врезалась клином между двумя русскими дивизиями. Этим и воспользовались немедленно русские артиллеристы: они открыли по наступающим германцам флангово-перекрестный огонь с двух сторон — двумя батареями с севера и двумя батареями с юга. Шрапнель 76-миллиметровых пушек осыпала пулями наступающие цепи противника. Немецкая пехота понесла огромные потери.

Спустя три часа ее жалкие остатки бросились в полном беспорядке назад, оставляя на поле боя раненых и убитых.

Вслед за тем германцы попытались обойти с фланга одну из дивизий. Немецкая пехота шла густыми цепями, соблюдая равнение, как на параде. Некоторые германские офицеры ехали даже верхом в рядах своих частей. Русские артиллеристы подпустили противника на довольно близкую дистанцию и вдруг сразу обрушили на него ураганный шрапнельный огонь. Германская пехота стала сильно редеть, разбилась на отдельные группы и, наконец, залегла, продолжая нести большие потери. Неприятельская артиллерия тщетно пыталась потушить огонь 76-миллиметровых пушек, чтобы спасти свою пехоту: русские батареи стояли на хорошо укрытых позициях и были неуязвимы.

В том же сражении артиллеристы жестоко проучили германцев за их манеру выезжать на открытые позиции. Дело было под деревней Матишкемен. Две германские батареи, желая выручить свою пехоту, лихо выехали на открытое место в 1200 шагах от окопавшейся русской пехоты. Но германцы успели сделать только один выстрел. Артиллеристы внезапно открыли свой смертоносный огонь из 76-миллиметровых пушек. Буквально в несколько минут германские батареи были уничтожены метким огнем. Перешедшая в атаку пехота захватила 12 германских орудий и 24 зарядных ящика.

В бою 26 августа 1914 г. германская артиллерия располагалась восточнее деревни Тарнаака. В первой линии стояли три легкие батареи на полузакрытой позиции. Позади них — три гаубичные батареи. Они занимали позицию, закрытую с востока, но полузакрытую с северо-востока. Русские батареи находились километрах в пяти к северо-востоку от германских. На их правом фланге стояла батарея 122-миллиметровых гаубиц. Этой гаубичной батарее была поставлена задача — уничтожить неприятельскую артиллерию. Задача не легкая, учитывая, что орудий у германцев было значительно больше.

Когда к вечеру стало темнеть, командир гаубичной батареи увидел блеск выстрелов германских орудий, учащенным огнем отбивавших атаки русской пехоты. По этим вспышкам он определил точный прицел для каждой своей гаубицы и затем перешел на поражение. Стреляли комбинированным огнем: то гранатами, то шрапнелью.

Прошел час. Огонь германской артиллерии постепенно затихал. А вскоре не стало видно ни вспышек неприятельских орудий, ни разрывов шрапнелей над русской пехотой, бросившейся в атаку. После захвата немецких позиций оказалось, что из 34 орудий три подбиты, одна из гаубиц, переброшенная взрывом гранаты через зарядный ящик, лежала в нескольких шагах от него. Рядом валялись девять взорванных и разбитых зарядных ящиков, а почти все немецкие артиллеристы были убиты или ранены.

Так одна батарея, несмотря на крайне трудные условия стрельбы, уничтожила шесть батарей германцев.

Стремление русских артиллеристов стрелять с закрытых позиций, разумеется, не дает никакого повода упрекнуть их в отсутствии храбрости. Владея вполне искусством стрельбы с закрытых позиций, они даже не думали выезжать на открытую позицию и стойко держаться под огнем противника, когда в этом не было необходимости. Но если таковая возникала…

В ночь на 10 октября 1914 г. авангардные части 25-го русского корпуса переправились на левый берег реки Вислы у Новой Александрии. Утром они были атакованы превосходными силами венгров, которых поддерживала тяжелая артиллерия. Венгры, обойдя оба фланга русских и окружив их тесным полукольцом, стали прижимать к Висле. Единственный мост, по которому русские могли отойти за Вислу, находился под сильным обстрелом неприятельской артиллерии. Ситуация сложилась чрезвычайно тяжелая. Отход грозил полной катастрофой. Положение спасли артиллеристы. Они смело выехали на открытое место и стали осыпать наседавших венгров шрапнелью. В течение почти шести часов они находились под сильнейшим ружейным огнем венгерской пехоты, подошедшей в некоторых местах уже на 400 метров. Но артиллеристы держались стойко и отбили все атаки противника.

А в апреле 1915 г. во время наступления на Черновицы произошел такой случай. Русская пехота овладела гребнем высот у деревни Рапанче. Но за гребнем ее встретил губительный пулеметный огонь противника. Подавить пулеметный огонь могла только артиллерия. Однако артиллеристы не могли видеть со своих наблюдательных пунктов, что происходит за гребнем. Тогда взвод горной батареи помчался на карьере к гребню. Когда он достиг его, русская пехота была уже почти вся сбита с гребня контратакой австрийцев. Появившиеся орудийные запряжки также были перебиты. Командир горного взвода попал в плен. Но уцелевшие солдаты орудийного расчета не растерялись. Они успели выпустить 4–5 шрапнелей на картечь прямо в упор наступающим австрийцам. Враг в смятении остановился и залег. Это дало возможность русской пехоте снова завладеть важным гребнем и удержаться на нем.

Русские артиллеристы воспитывались и духе быстрых и решительных действий, что помогало им захватывать инициативу и решать исход боя. Качество это особенно важно в условиях встречного боя.

26 августа 1914 г. в Галиции произошло встречное столкновение русской дивизии с австрийской. В авангарде русской дивизии шел артиллерийский дивизион в составе трех легких батарей 76-миллиметровых пушек. В предвидении скорого столкновения русские и австрийцы стали заблаговременно развертываться в боевой порядок. 24 орудия русского авангарда быстро заняли позицию, и артиллеристы приготовились к открытию огня. Артиллерия же австрийского авангарда сильно запоздала, и это дало русским большое преимущество. Как только на гребне впереди лежащих холмов появились стрелковые цепи австрийцев, на них сразу обрушились беглым огнем русские батареи. 44-й австрийский полк, попав под внезапный шрапнельный огонь, был почти весь уничтожен в течение пятнадцати — двадцати минут. Полтора часа спустя открыла, наконец, огонь и австрийская авангардная артиллерия. Но слишком поздно: австрийцы потеряли наступательную инициативу и им пришлось перейти к обороне. Но и это им не удалось. Русские войска использовали свое огневое превосходство и энергичной атакой окончательно разбили австрийцев.

Особенной быстротой маневра отличалась конная артиллерия. В бою с австрийцами возле города Томашева донские казачьи батареи показали пример молниеносного удара. Значительно превосходящие по численности австрийцы вынудили русских отходить к Томашевскому лесу. За стрелковыми цепями австрийцев шла сомкнутая резервная колонна из трех батальонов. В это время две казачьи батареи на полном карьере понеслись, укрываясь гребнем холма, во фланг наступавшим австрийцам. Быстро сняв орудия с передков, конные артиллеристы открыли через две минуты беглый фланговый огонь: одна батарея по резервной колонне, а другая по наступавшим цепям.

И эти драгоценные минуты решили все дело. Через две-три минуты стройно наступавшие цепи и резервная колонна были буквально сметены ураганным огнем.

Подошедшая на выручку своей пехоты австрийская артиллерия пыталась было открыть огонь, но быстро покинула занятую позицию и умчалась назад, охваченная общей паникой. Бой закончился полным уничтожением 44-го австрийского полка — одного из лучших полков, который комплектовался из жителей города Вены. Трагическая гибель этого полка в самом начале войны произвела гнетущее впечатление на жителей столицы Австро-Венгрии.

Во время Первой мировой войны противовоздушная стрельба была настолько несовершенной, что для уничтожения одного самолета, даже с помощью специальных зенитных орудий, требовалось выпустить от 3 до 11 тысяч снарядов. Однако русские артиллеристы показывали иногда примеры несравненно более меткой стрельбы по воздушному врагу.

В 1916 г. 7-я отдельная легкая батарея русских защищала от воздушных налетов румынский город Меджидие. 1 октября шесть германских бомбовозов показались в районе расположения батареи. Артиллеристы открыли огонь. Спасаясь от снаряда, два вражеских самолета тотчас же быстро ушли. Остальные разошлись по небу над городом и поспешно сбросили бомбы. Затем аэропланы вошли с разных сторон в так называемую «мертвую воронку» русской батареи, то есть в зону, куда не могли попасть ее снаряды. Самолеты снизились, и на батарею упало несколько бомб. Восемь человек русских зенитчиков были ранены и контужены. Но никто до конца боя не ушел на перевязку, все остались на местах. Германские самолеты уходили к себе. 7-я батарея выпустила по ним несколько залпов. Третий залп накрыл один из самолетов. Тот быстро пошел на снижение, затем загорелся и пылающим факелом упал в расположение соседних румынских войск.

Спустя короткое время с постов наблюдения сообщили по телефону, что снова пять германских самолетов устремились к городу. Но на самый город отважились пойти только два самолета. Летели они с большой опаской, делая все время крутые повороты и виражи. Бомб они сбросили мало и беспорядочно. В то же время остальные три самолета по очереди спускались к мертвой воронке русской батареи и пытались поразить артиллеристов бомбами и пулеметным огнем. Однако германские летчики проделывали это настолько несмело и неуверенно, что не смогли причинить никакого вреда. Улетая восвояси, германские бомбовозы поднялись очень высоко с большими интервалами друг от друга. Русские зенитчики выбрали один из вражеских самолетов и сосредоточили на нем свой огонь. Вскоре от самолета отделилась и упала крупная металлическая часть, оказавшаяся моторным капотом. Мотор замолк, и самолет пошел на снижение к позициям своих. Он пролетел над окопами сербской пехоты, опускаясь все ниже и ниже. Но через проволочные заграждения перетянуть ему не удалось, он уткнулся в них носом и беспомощно застыл на месте.

Через час снова появились германские бомбовозы. На этот раз их было четыре. Приближаясь к городу, они разделились попарно. Но первая пара тотчас же повернула под огнем 7-й батареи назад, не сбросив ни одной бомбы. Вторая пара также не выполнила задания: сбросив всего несколько бомб, она последовала за первой.

Гибель двух германских бомбовозов и бегство четырех остальных — таков был результат стрельбы русских зенитчиков в этот день. При этом было израсходовано всего лишь 364 снаряда — цифра, которая по тому времени может считаться ничтожной.

На русском театре войны маневренный период тянулся примерно до осени 1915 г., когда обе стороны, истощив свои силы и материальные средства, зарылись в землю и перешли к позиционной войне. В этих условиях всем пришлось переучиваться и вырабатывать новую тактику борьбы за укрепленные полосы. И русские артиллеристы не отстали в этом отношении. Они быстро усвоили, что прорыв укрепленной полосы противника — это не полевой бой, в котором обстановка оценивается на ходу, почти молниеносно, а заблаговременно продуманная и строго рассчитанная операция. Если при атаке в маневренных условиях, особенно во встречном бою, нельзя предусмотреть все действия артиллерии в быстро меняющейся обстановке, если в этих условиях всякая попытка точного расписания заранее обречена на неудачу и даже вредна, так как она связала бы только инициативу артиллеристов, то при прорыве укрепленных полос, наоборот, залог успеха — в строго продуманном плане, в точном распределении задач отдельных батарей, в неукоснительном и методичном выполнении боевого расписания. Русские артиллеристы не только хорошо усвоили это основное положение, но и не раз весьма удачно проводили его в жизнь. В тех случаях, когда их действия не парализовались полнейшим недостатком орудий и снарядов, они осуществляли прорывы укрепленной полосы поистине образцово. Примером этого может служить хотя бы работа артиллеристов на участке 11-го армейского корпуса во время известного Брусиловского прорыва летом 1916 г.

Благодаря могуществу своего огня и отличной подготовке личного состава русская артиллерия быстро достигала блестящих результатов. В начале сентября 1914 г. начальник штаба верховного главнокомандующего сообщил военному министру: «Вся тяжесть современных боев — на артиллерии. Она одна сметает смертоносные пулеметы противника и уничтожает его артиллерию. Пехота наша не нахвалится своей артиллерией. Стреляет она великолепно».

Даже противники должны были признать высокое искусство стрельбы русских артиллеристов. Германские генералы Франуса и Гинденбург писали в своих выводах о действиях русской армии, что русская артиллерия «стреляет хорошо», занимает исключительно закрытые позиции «с большим искусством» и уже с дальних дистанций нередко развивает «такой сильный и интенсивный огонь, что вводит в заблуждение наши войска относительно своего численного перевеса, которого на самом деле нет».

Побывавшие в германском плену русские офицеры рассказывали, что в августе 1914 г. среди многочисленных газетных статей, восхвалявших «доблесть немецкого оружия», появилась заметка, в которой, несмотря на весь шовинистический угар, автор должен был признать блестящие действия русской артиллерии. Заметка эта имела весьма знаменательный заголовок: «Шапки долой перед русскими артиллеристами».

И русские артиллеристы во время мировой войны не раз доказывали всю правоту этой высокой оценки.

Как видим, главной ценностью русской артиллерии были ее люди. Высокое искусство стрельбы, смелая инициатива и мужественный героизм рядовых русских артиллеристов приносили им немало заслуженных побед. Многие из этих людей составили впоследствии основной костяк артиллерийских кадров Красной армии.

Брусиловский прорыв

Шел тысяча девятьсот шестнадцатый год, третий год мировой войны. В Берлин, в главную квартиру германского командования, приехал главнокомандующий австро-венгерскими вооруженными силами фельдмаршал Конрад фон Гетцендорф. Был теплый майский день, когда он сидел в большом неуютном кабинете начальника генерального штаба Фалькенгайна. Беседа длилась уже более часа. Конрад только что объехал Восточный фронт, те места, где линия австрийских позиций находилась против русских войск. Он лично обследовал состояние австро-венгерских армий и теперь был в полной уверенности, что австрийские укрепления неприступны. Он считал вполне возможным перебросить несколько австрийских дивизий для развития действий против Италии.

— Вы твердо уверены, ваше превосходительство, что вам не грозит никакая опасность со стороны русских? — холодно спросил Фалькенгайн.

Конрад усмехнулся:

— Я уже сообщал вашему превосходительству, что русские не имеют в Галиции никаких шансов на успех. Они и не готовятся к активным действиям. Только для того, чтобы подвезти тяжелую артиллерию, им понадобится не менее четырех-шести недель. Русский медведь любит спать, — заключил он, давая понять этой фразой, что никто лучше не знает характер русского народа, чем фельдмаршал Конрад.

На этом разговор двух главнокомандующих закончился. Это было 28 мая.

Ровно через одну неделю, 4 июня, наступил день рождения австрийского эрцгерцога. Еще накануне вечером австрийские офицеры решили «спрыснуть» приближение столь важного события. Празднование затянулось далеко за полночь. В благоустроенных офицерских землянках было шумно и весело. Пили за здоровье «любимейшего эрцгерцога». Пили во славу «победоносного австрийского и германского оружия». Пили за прекрасных дам. А потом, разгорячившись, пили за то, чтобы надавать как следует по шее русским, которые сидят вон там, в своих окопах на расстоянии всего полукилометра.

И в этот момент русская артиллерия совсем неожиданно открыла ураганный огонь. На протяжении четырехсот верст по всему Юго-Западному фронту — от реки Припяти до границ Румынии — одновременно началась мощная артиллерийская подготовка, после чего русская пехота и кавалерия пошли в атаку.

Австрийцы и германцы были ошеломлены внезапностью нападения. Никто не предполагал, что русские готовятся к наступлению. И главным героем этого наступления оказалась русская артиллерия, о которой так пренебрежительно отозвался фельдмаршал Конрад.

Военный корреспондент немецкой газеты «Штутгартский листок новостей», находившийся при австрийской главной квартире, писал в те дни: «Надо признать, что в последних боях русские обнаружили неожиданную мощь. В особенности следует отметить необычайную силу артиллерии… Во многих местах победа решалась неприятельской артиллерией».

Неожиданный финал, которым завершилось празднование дня рождения эрцгерцога в австрийских окопах, был результатом длинной цепи событий и фактов, происходивших в первой половине 1916 г.

В эти дни на французском театре войны немцы вели ожесточенное наступление на крепость Верден — опору всего Западного фронта. В «верденской мясорубке» перемалывалось неслыханное количество людей и материальных средств. Франция переживала тяжелые дни.

Итальянцы терпели серьезные неудачи и под ударами австрийской армии панически отходили на крайние южные отроги Альпийских гор.

В Северном море разыгралось крупнейшее в мировой истории морское сражение — Ютландский бой. Здесь, на тяжелых свинцовых водах у пролива Скагеррак, произошло историческое единоборство английского Большого флота с германским.

Румыния все колебалась — перейти ли ей на сторону Антанты или же сохранять по-прежнему дружественный нейтралитет по отношению к Германии и ее союзникам?

Примерно в это же время происходило и другое важное событие, имевшее большие последствия. В небольшом белорусском городе Могилеве, известном до того лишь своей полукустарной промышленностью, выделывавшей хорошие голенища для сапог, — в этом городе 14 апреля 1916 г. под председательством Николая II собрался военный совет русской армии.

Обсуждался вопрос чрезвычайной важности — о подготовке к большому наступлению на австро-германцев. На этом настаивали союзники. Не хватало тяжелой артиллерии, отечественная промышленность не могла дать тяжелых снарядов, а между тем австро-германцы чрезвычайно сильно укрепились на своих позициях. Но надо было наступать. Надо было отвлечь германские силы от Вердена, а австрийские — с итальянского фронта. После долгих колебаний совет решил, наконец, что начать военные действия и нанести противнику первый удар должен Юго-Западный фронт. При этом прорыв австро-германского фронта должен осуществляться сразу в нескольких пунктах, чтобы неприятель не мог догадаться, где же ему наносится главный удар, и не мог заранее подтянуть к этому месту свои резервы.

Командующий Юго-Западным фронтом генерал Брусилов был единственным на военном совете, кто верил в успех операции и боеспособность русского солдата. Он не просил ничего: ни подкреплений, ни орудий, ни снарядов, — он был готов наступать.

Яркое апрельское солнце заливало своими теплыми лучами земли Буковины и Восточной Галиции. Оно освещало невспаханные поля, погорелые деревни и селения, темные линии русских и австро-венгерских укреплений. Легкий пар подымался от влажной почвы, еще не просохшей от весенних дождей и разлившихся многочисленных речек и ручьев. И вместе с этим паром в воздухе чувствовался запах прелой земли, гнили, конского навоза.

В чистом небе послышалось гудение мотора.

— Летит! — сказал один из солдат, присевший под козырьком траншеи.

— Это наш, — определил другой…

Самолет шел на небольшой высоте. Летчик-наблюдатель, перегнувшись через борт, внимательно смотрел вниз. Он отчетливо видел расположение своих войск. Вот светлая, блестящая полоска. Это ручей Роменцы, вдоль которого тянутся передовые окопы русских. Слева вдали можно разобрать дома в деревне Доброноуц, находящейся в руках австрийцев. А на правом фланге наших позиций хорошо видно в бинокль местечко Онут, расположенное на берегу Днестра, который делает около этого места большую извилину. Здесь, на участке Онут — Доброноуц, расположен 11-й армейский корпус, входящий в состав 9-й армии Юго-Западного фронта.

Летчик-наблюдатель получил только что задание от начальника артиллерии: разведать расположение противника, чтобы обнаружить его новые батареи, подъездные пути, месторасположение штабов, складов и т. п.

Австрийская передовая линия шла очень близко от русских окопов — на расстоянии всего 300–400 метров. В одном месте неприятельские позиции вдавались широким «языком» в расположение 11-го корпуса. Именно на этот «язык» просил обратить особенное внимание начальник артиллерии.

Самолет пролетал над узлом трех лощин — хорошо знакомый ориентир на этой местности. Вот заблестели два небольших пятна — два маленьких озера. Недалеко от них видна группа строений. Это винокуренный завод. Летчик-наблюдатель стал внимательно всматриваться. Там внизу, на дороге от хутора Влайко к винокуренному заводу, он увидел движущийся автомобиль. Наблюдатель сделал знак пилоту, чтобы тот спустился ниже. Самолет сделал круг. Теперь наблюдатель увидел двух всадников, которые выехали с территории завода и не спеша направились к передовым позициям. Не оставалось сомнений, что на заводе разместился штаб какой-то неприятельской части. Наблюдатель поставил на карте жирный крестик.


Самолет стал опять набирать высоту. Вот он пролетает над голой местностью, где стоят также хорошо знакомые по предыдущим полетам береза и тополь. Но почему около дерева вырос вдруг такой большой куст? В прошлый раз его не было. А вон там появился и другой куст, не отмеченный ранее на карте. Наблюдатель наклонился к фотоаппарату, укрепленному в полу фюзеляжа. Щелкнул затвор, еще и еще раз.

В этот момент в воздухе недалеко от самолета появилось белое облачко, затем другое такое же облачко возникло несколько выше, справа от самолета, третье еще ближе. В борт стукнуло несколько раз железным пальцем. Самолет сделал крутой вираж и, повернув резко влево, пошел по направлению к деревне Доброноуц.

Пролетев мимо желтого глинистого поля, летчик взял курс несколько на запад опять вглубь расположения противника. Вскоре показалась длинная извилистая полоска. Это была дорога из деревни Хорошоуц к Доброноуцу. Между деревьями наблюдатель заметил какое-то движение. Казалось, что по дороге медленно ползет длинный червяк. Опять самолет пошел кругами вниз, опять щелкнул затвор фотоаппарата, фиксируя на пластинку движущуюся колонну войск.

Пилот сделал знак наблюдателю и указал ему на запад. Наблюдатель увидел в небе три быстро приближающиеся точки. Это были немецкие «фоккеры». Надо было уходить…

В начале мая в расположении войск 11-го армейского корпуса появились незнакомые люди. Большинство их было одето в артиллерийскую форму. Они были везде — в передовых караулах и в окопах, в различных тыловых пунктах. Они привезли с собой карты, планы, схемы, какие-то таблицы. Они не принимали участия в той ленивой и случайной перестрелке, которая ведется обычно в периоды так называемого затишья, когда противники стоят неподвижно месяцами друг против друга, основательно окопавшись, уйдя глубоко в землю, спрятавшись в блиндажи, землянки, лисьи норы. Внимательно и подолгу рассматривали они в бинокли и трубы видимые позиции австрийцев. Все замеченное заносилось на карты и планы: ход сообщения, пулеметное гнездо, дерево, куст, блиндаж, какое-то строение. Особо интересные участки и предметы снимались фотоаппаратами. Самым тщательным образом обшаривали эти люди весь район расположения своих войск. Изучали дороги, мосты, возвышенности, овраги.

В первые четыре дня новые люди обходили местность всей группой. Потом они разделились. Они рассеялись, растворились в местности, как бы пропали среди бугров, кустарников, лесных массивов. Но незаметная, скрытая от посторонних взоров работа продолжалась. То одного, то другого из них можно было случайно увидеть в самых неожиданных местах: или стоящим на каком-нибудь высоком холме в тылу, сидящим на дереве у опушки леса или лежащим на крыше домика, который чудом уцелел в передовой полосе фронта.

Вот артиллерист разглядывает в бинокль район расположения противника, отмечает на своем планшете основные местные предметы. Но какие-то участки остаются невидимыми для артиллериста с его пункта наблюдения. Он покрывает их на карте продольными и поперечными линиями. На планшете появляются густо заштрихованные площади неправильной формы, темные, как непроглядная ночь. На артиллерийском языке это называется «зачерчиванием полей видимости». Каждое такое пятно говорит о том, что нужно искать какое-то другое место, откуда можно было бы хорошо наблюдать скрытый участок неприятельской местности, снять с этого участка покрывало невидимости.

То здесь, то там артиллеристы-разведчики вбивали в землю небольшие колышки. На колышках черной краской были нарисованы различные номера…

Если собрать воедино все, что видели артиллеристы-разведчики с различных пунктов, то получилась бы примерно следующая картина австро-венгерских передовых позиций, расположенных против 11-го армейского корпуса. Справа, на высоте 272, было построено неприятелем сильное укрепление в виде редута — земляного сомкнутого многоугольника. Ближе к середине местность понижалась, был виден большой овраг, названный Камчатским. Еще левее стояло одинокое грушевое дерево. Около него были ясно видны белые рогатки, поставленные перед окопами австрийцев. Здесь начинался тот самый «язык», который так интересовал начальника артиллерии. За рядами кольев с колючей проволокой внутри «языка» отчетливо виднелись конюшни, продольные и поперечные ходы сообщения между окопами.

Слева у основания «языка» выделялся серый блиндаж. Далее австро-венгерские позиции шли вновь ровной линией. В одном месте, у высоты 278, можно было различить желтые окопы, еще левее был устроен большой «еж» — бетонный блиндаж для нескольких пулеметов. Далеко на левом фланге виднелась большая возвышенность, так называемая Лысая гора — одно из сильнейших укреплений противника.

Такая картина австро-венгерских позиций и предстала перед начальником артиллерии ударной группы, когда он отобразил на плане местности все свои личные наблюдения и наблюдения своих помощников.

Начальник артиллерии сидел за грубо сколоченным столом в одной из хат деревни Ржавенцы. Эта деревня находилась в трех верстах от передовых позиций. Был уже поздний вечер. Светлое желтое пятно от керосиновой лампы изредка колебалось на потолке, когда в раскрытое окно задувал прохладный ветерок. Начальник артиллерии откинулся на табурете к стенке и устало закрыл глаза.

«Хорошо было французам, — думал он, — когда они били немцев в Артуа в прошлом году. У них на фронте в пятнадцать километров сосредоточивалось девятьсот орудий. Плотность — примерно одно орудие на шестнадцать метров. Фронт прорыва на моем участке такой же, а орудий всего двести. Плотность в четыре раза меньше. Мало, очень мало. У австрийцев наверняка больше. Но что делать! Все имеющиеся в девятой армии полевые мортиры отданы в наш корпус. И почти все тяжелые орудия. Больше никто ничего не даст».

— Ну что ж, будем изворачиваться. Попробуем сделать «внутренний заем», — произнес он вслух и вновь склонился к бумагам, разложенным на столе.

Несомненно, главный удар надо нанести в том месте, где позиции австро-венгров выдаются в виде языка. Здесь русская пехота во время атаки будет наиболее ограждена от флангового огня, так как, строго говоря, флангов здесь и нет. Начальник артиллерии провел на плане местности четыре жирные линии. Этим он разделил фронт прорыва на три участка: два второстепенных по бокам и один главный в середине, против самого «языка».

Начальник артиллерии углубился в математические расчеты. Исписав цифрами несколько страниц, положил, наконец, карандаш и удовлетворенно вздохнул. Он нашел способ сделать «внутренний заем». На обоих второстепенных участках можно расположить всего 40 орудий. Эта артиллерия должна только поддерживать действия средней группы и в первый период боя мешать противнику подтянуть к месту главного прорыва свои силы с соседних позиций. Против самого же «языка» надо сосредоточить все 160 остальных орудий.

Таким образом, на коротком участке в три километра будет действовать огромная масса артиллерии. Плотность станет очень большой: одно орудие придется на 18 метров.

— Не хуже, чем у французов, — пробормотал начальник артиллерии.

Сидевший в углу писарь молча покосился в его сторону.


В штаб привели перебежчика. Здесь было уже много народа, когда вошел начальник артиллерии. Все разглядывали перебежчика. Он стоял посреди комнаты, худой, с петушиными ногами и безусым лицом гимназиста. Он смотрел на всех испуганными глазами и, очевидно, ждал, что сейчас с ним начнут делать что-нибудь ужасное.

Когда начался допрос, перебежчик чрезвычайно обрадовался и с большой охотой отвечал на вопросы, задаваемые переводчиком. Он кадет 1-й роты 23-го ландштурмового батальона. Зовут его Иванович, Душан Иванович. Его часть стоит недалеко от желтого поля. Он бежал из полевого караула. Сколько их всего, — он не знает. Солдат много, есть венгры, австрийцы, есть и немцы.

— Спросите, где у них стоят батареи, — сказал начальник артиллерии.

У перебежчика вновь сделалось испуганное лицо. Он этого не знает, и сейчас его заподозрят, что он не хочет сказать, скрывает. Хотя, впрочем, вспомнил. Он недавно ездил со своим командиром в штаб, на винокуренный завод, и видел, как в стороне от дороги, около пересечения двух ручьев, устанавливали орудия…

Начальник артиллерии записал что-то в своем блокноте.

— Как укреплены позиции? — опросил он у переводчика.

Перебежчик оживился. Здесь он может блеснуть своими знаниями. Им будут довольны. Его отправят в тыл… Позиции состоят из трех укрепленных линий. Вторая расположена за первой в 100 шагах, а третья — в 500 шагах. В первой линии идет сначала один окоп, а за ним, на расстоянии десяти шагов, еще окоп.

— Какой глубины окопы? — спросил начальник артиллерии.

— Полтора метра будет. Мне вот так, — и перебежчик указал до подбородка. — И еще бруствер, — и кадет провел ладонью над своей головой. — У второй линии бруствер больше метра.

«Двухъярусная оборона», — записал начальник артиллерии в блокноте.

Штабной офицер продолжал допрос. Перебежчик подробно описывал позиции своих войск. Перед первой линией построены искусственные препятствия: полоса проволочных заграждений из четырех рядов кольев, затем два ряда проволок, по которым пущен сильный ток. Далее идет полоса из девяти рядов кольев и засека из толстых срубленных деревьев. Перед засекой вырыты окопы для полевых караулов; эти окопы защищены, в свою очередь, четырьмя рядами колючей проволоки. Полевые караулы имеют сообщение с первой линией по специальным ходам, прорытым под проволокой…

«Да, придется нашим артиллеристам основательно поработать», — думал начальник артиллерии, возвращаясь в свой кабинет.

По ночам работали саперные команды. Они приходили на те места, где артиллеристы-разведчики вбили свои колышки с замерами. Рыли узкие глубокие ямы, в которых могло укрыться несколько человек. Укрепляли их бревнами, мешками с землей, иногда застилали сверху досками и забрасывали дерном или ветками.

Все это делалось с величайшей осторожностью. Было строго запрещено ходить поверх ходов, разводить огонь, сваливать материал для построек открыто в кучи. Перед восходом солнца все работы прекращались.

Через несколько дней наблюдательные пункты были готовы: целая разветвленная сеть наблюдательных пунктов, раскиданных по всей местности. Были построены основные пункты, передовые, боковые, запасные, пункты для командиров батарей, дивизионов, бригад, пункты для командиров артиллерийских групп, для начальника артиллерии и его помощника.

Тогда началась «охота». В построенные пункты пришли артиллеристы-наблюдатели. Вооруженные биноклями, стереотрубами, полевыми перископами, они день и ночь, час за часом, минута за минутой следили за расположением противника, стараясь «поймать» его огневые точки, наблюдательные пункты, батареи.

Наблюдательный пункт № 1 помещался на высоком холме с левого фланга наших позиций. Чтобы пробраться в этот пункт, надо было зайти обязательно с тыловой стороны холма и пройти затем почти до самой вершины густым кустарником. Далее шел узкий окоп, который переходил в крытый земляной коридор. По этому коридору и попадали в самый наблюдательный пункт. Наблюдатели устроились здесь даже с некоторым комфортом. В сравнительно просторной землянке, вырытой полукругом, могло поместиться человек пять. На полу была накидана солома. На оторванной от какого-то сарая широкой двери сладко спал, завернувшись в шинель, один из наблюдателей. Другой сидел на табурете и записывал что-то в полевую книжку, раскрытую на коленях.

В одной из стен землянки имелась узкая продольная щель. У этой смотровой щели стоял третий наблюдатель и внимательно смотрел по сторонам. Отсюда была хорошо видна Лысая гора, деревня Хорошоуц и опушка расположенного между ними леса.

— Опять лезет! — сказал наблюдатель, стоявший у смотровой щели.

— Где? — спросил тот, что сидел на табурете.

— На Лысой, — ответил первый.

Сидевший на табурете взглянул на часы и сделал запись в полевой книжке. Потом встал и подошел посмотреть.

Несколько дней тому назад наблюдатели обратили внимание на подозрительный бугор, который виднелся на Лысой горе немного правее установленных там рогаток. В 11 часов утра стала стрелять неизвестная неприятельская батарея. Наблюдатели заметили, что, пока стреляла эта батарея, из-за бугра на Лысой горе все время высовывался офицер с биноклем. Это был неприятельский наблюдатель. Когда батарея смолкла, он исчез. В 7 часов вечера из блиндажа на бугре вышел человек и скрылся за горой. Очевидно, это был телефонист, проверявший провод.

Наблюдатели все это записали в своем журнале. Они стали с удвоенным вниманием следить за бугром. На следующий день в половине девятого утра в блиндаж пробрался офицер. В руках он держал какую-то папку, блестевшую на солнце. Офицер этот через десять минут ушел, а еще через десять минут опять начала стрелять та же неприятельская батарея. И опять из-за бугра появился наблюдатель.

На рассвете третьего дня наблюдатели отметили, что бугор увеличился почти вдвое, и от него австрийцы прокопали ход сообщения за гору. Было видно, как работали австрийские саперы.

А вот теперь опять неосторожно вылез офицер и, покопавшись немного в земле, скрылся. Наблюдатели ясно увидели в бугре щель. Вероятно, ее недостаточно хорошо сделали изнутри. Не оставалось сомнений, что противник устроил здесь постоянный наблюдательный пункт.

Все виденное во всех подробностях было записано в артиллерийском журнале наблюдений. Но не только это удалось заметить наблюдателям с пункта № 1. По записям в журнале начальник артиллерии видел, что в те же дни им удалось обнаружить австрийскую батарею восточнее костела в деревне Хорошоуц. Они «поймали» ее по блескам выстрелов, которые появлялись между костелом и серым домом, когда батарея стреляла по расположению русских войск. А затем наблюдатели увидели однажды, как за костелом остановился зарядный ящик и солдаты носили патроны на батарею.

Точно так же они обнаружили и батарею в направлении на домик лесника, и, видимо, штаб полка, расположенный в домике с красной крышей у южной опушки леса, — там, где проходило широкое шоссе.

Так артиллеристы-наблюдатели раскрывали постепенно те основные точки противника, по которым нужно будет сосредоточить огонь своих орудий. Десятки незаметных, скрытых глаз следили за каждым движением врага, ловили малейшую его оплошность…

Скрипели и хлопали двери. Стонали половицы под тяжестью грубых сапог. Приходили и уходили люди. Много людей. Приходили связисты, и с ними нужно было разработать схему телефонных пунктов. Приходили топографы и приносили вычерченные планы неприятельских позиций. Приходили начальники ударных групп: требовали больше орудий, больше снарядов, всего больше. Приходили командиры дивизионов и батарей, и с ними нужно было ехать на дополнительную разведку.


Приходили аэрофотограмметристы и приносили расшифрованные снимки, сделанные с самолетов. Приходили для личных докладов летчики, комендантские помощники, наблюдатели с привязных аэростатов.

Агентурная разведка доносила, что силы неприятеля, расположенные между селами Городенки и Доброноуц, состоят из австрийской пехотной дивизии, венгерского ландверного полка, двух кавалерийских дивизий, группы ландштурмистов и, кроме того, венгерских гонведных частей, которых надо отнести к наиболее крепким и устойчивым частям противника. Есть и отдельные части немцев, среди инструкторов много германских офицеров.

План местности, который был развернут на столе начальника артиллерии, покрывался все новыми и новыми значками. У винокуренного завода начальник артиллерии нарисовал черный квадратик, он означал штаб полка, обнаруженный летчиком. Здесь же неподалеку, на пересечении двух ручьев, он провел короткую линию, перечеркнув ее двумя поперечными черточками. Это неприятельская батарея, о которой рассказывал перебежчик на допросе. Она вошла в список под № 22. Затем была отмечена около березы с тополем батарея под № 21, та самая, которую летчик заснял с воздуха. На вершине Лысой горы появился кружок с крестиком внутри. Это неприятельский наблюдательный пункт, «пойманный» наблюдателями.


Точно так же были отмечены на плане и домик с красной крышей, и батарея у костела в Хорошоуц, и многие другие вражеские наблюдательные пункты и батареи, местонахождение которых раскрыли наблюдатели, разведчики, летчики…

Теперь австро-венгерские позиции предстали перед начальником артиллерии как на ладони. Все было ясно. Все основные укрепления, все наиболее важные точки огневого сопротивления, связи и управления, все возможные подходы противника из тыла к передовой линии — все теперь сложилось в одну стройную картину. Результат кропотливой, напряженной работы, которую проделывал в течение целого месяца огромный коллектив людей, представителей самых разнообразных военных специальностей, лежал теперь на столе, собранный и сконцентрированный в немногих картах, схемах и таблицах.

Оставался последний этап подготовительной работы — составление артиллерийского плана, того железного графика, по которому будут точно расписаны действия всей артиллерии, до отдельных батарей включительно.

Вся артиллерия, которая сосредоточивалась для прорыва главного участка — «языка», — была, в свою очередь, разбита для удобства управления на три группы. При этом средняя группа опять являлась наиболее сильной. Она представляла как бы самое острие ножа, которым будет нанесен смертельный удар противнику.

Каждая группа должна была проделать по шести проходов в проволочных заграждениях противника. Для этого в группах выделялось по 12 легких орудий. Было также точно определено, сколько орудий в той или иной группе должно стрелять по неприятельским окопам. В средней группе еще предусматривались специальные орудия для разрушения телефонных ходов. Помимо всего была намечена совершенно особая и самостоятельная группа артиллерии, предназначенная для борьбы с батареями противника и для обстрела его тыла.

Если бы какой-нибудь сторонний наблюдатель зашел в середине мая к начальнику артиллерии, он подумал бы, что люди увлечены весьма интересной военной игрой. За столом сидели начальники участков, начальники групп, ближайшие помощники начальника артиллерии.

Перед ними лежал план неприятельских позиций, вычерченный в большом масштабе.

— Я предлагаю, — говорил маленький толстый полковник, которому было поручено командование средней группой, — я предлагаю второму дивизиону тридцать второй бригады в начальный период боя обстреливать окопы противника. Вот эта батарея будет стрелять по белым рогаткам. Очень удобно: огонь получается совсем косоприцельным (полковник провел пунктирную линию, которая показывала, что снаряды будут ложиться в окоп противника сбоку). Огонь других батарей этой бригады распределяется по другую сторону «языка» (полковник ткнул пальцем в серый блиндаж). Во второй период боя этот дивизион переносит свой огонь в тыл противника. Он захватывает своим обстрелом весь сектор от Хорошоуцкого ручья до винокуренного завода (полковник провел на плане две жирные линии, обозначавшие сектор обстрела).

Седой генерал-майор, командующий правой группой, доказывал, что 18 легких орудий его 11-й артиллерийской бригады должны стрелять в первый период боя по хорошо укрепленному редуту на вершине 272, а во второй период — по району, где стоит береза с тополем, откуда, несомненно, будут подходить подкрепления противника…

Генерал чертил на плане синим карандашом и с увлечением рассказывал, как противник подходит по дороге от хутора Влайко, как его останавливает огонь 11-й бригады и как противник обращается в бегство.

Вскоре план стал походить на пеструю, разноцветную картину со множеством различных условных значков, крестиков, тонких и жирных линий, в сложной паутине которых сторонний наблюдатель уже ничего не мог бы понять. Но начальник артиллерии прекрасно разбирался в этой кажущейся путанице. Для него это была стройная «схема участков обстрела» отдельными батареями. По ней он сразу видел, что огонь почти всех орудий был направлен по косой линии к неприятельским окопам, что сектора обстрелов, как и полагалось, ложились один на другой, что «пустых», непростреливаемых мест в неприятельских позициях не было.

Все это было хорошо. Но предстояло сделать еще очень многое. Надо было убедиться, что одни батареи не мешают другим. Надо было по возможности выполнить все пожелания пехоты о том, где именно проделывать проходы в проволоке и какие огневые точки противника следует подавить в первую очередь. Надо было согласовать действия отдельных групп и выработать план выдвижения батарей с началом атаки…

Долго продолжалась еще эта своеобразная «игра», в которой на карту ставились не деньги и не мелкий азарт, а огромные человеческие усилия, тысячи людских жизней, военная слава и честь русской артиллерии.


Но где же были те батареи и орудия, огонь которых распределяли начальник артиллерии и его помощники? А их еще не было. Большинство орудий стояло еще в глубоком тылу, в стороне от дорог, скрытые в лесах и рощах вместе с артиллерийскими парками и обозами.

Уже давно были намечены артиллерийские позиции и нанесены на все карты и планы. Уже давно были оборудованы и тщательно замаскированы места для орудий, вырыты углубления для зарядных ящиков, погребки для снарядов, сделаны ровики и землянки для артиллерийской прислуги и командиров. Уже давно телефонисты соединили незаметно эти позиции проводами с наблюдательными пунктами, с местами пребывания начальников, с центральными телефонными станциями, с передовыми окопами пехотных частей. Уже много раз командиры батарей и артиллерийских дивизионов выезжали на свои позиции. Они определили с помощью угломеров и дальномерных приборов все главнейшие цели и дистанции до них. Они подсчитали затем основные исходные данные для открытия огня и даже поправки на рассеивание снарядов. А большинство позиций оставались по-прежнему пустыми.

Ничто не должно было выдавать противнику сосредоточение войск в районе прорыва 9-й армии. Пушки и гаубицы, повозки, коновязи и палатки были укрыты сверху ветками, травой, полотнищами, окрашенными под цвет и рельеф окружающей местности. Многие дороги, ведущие из тыла к передовой линии фронта, были закрыты для всякого движения с 3 часов утра до 9 вечера. В некоторых местах были намечены вехами обходные дороги, по которым передвигались лишь с разрешения специально выставленных часовых.

Многие батареи, особенно тяжелые, были подвезены к фронту и доставлены на свои позиции лишь за сутки до начала боя.


Немецкие летчики, появлявшиеся над расположением русских войск, не могли заметить никаких приготовлений к крупной операции. Они видели под собой только мирную картину русского тыла, то размеренное течение военных будней, когда противник желает, по всей видимости, лишь одного: закрепить свое положение и возможно спокойнее провести время. Австро-германцы и не подозревали о той гигантской подготовительной работе, которая шла при величайшей скрытности в глубоком тылу и на передовых позициях русских, о том накоплении огромного количества энергии, которую предстояло затем одним коротким ударом обрушить на голову врага.

Немецкие летчики могли лишь кое-где увидеть нарочно плохо замаскированные ложные батареи. Они аккуратно заносили их на карты, и австрийские артиллеристы готовились стрелять по пустым местам, где были только крупные толстые бревна на подставках, изображавшие стволы орудий.

С середины мая русская пехота начала постепенно сближаться с противником.

Полковые и батальонные командиры указывали артиллерийским начальникам, какие неприятельские пулеметные гнезда и полевые караулы мешали продвижению пехоты. Когда наступала ночь, артиллеристы открывали по этим точкам огонь. Стреляли преимущественно из легких орудий, чтобы не выдать присутствия в этом районе тяжелых батарей. При этом орудия выдвигались на другие места, чтобы противник не обнаружил тех позиций, с которых эти орудия должны будут стрелять в день атаки.

А пока артиллерия ослепляла пулеметные гнезда австро-венгров, пока она разрушала ходы сообщений в неприятельские полевые караулы, пока она мешала противнику вести огонь из орудий, бомбометов, винтовок, — в это время русская пехота лихорадочно рыла окопы на несколько шагов впереди передовой линии и ходы сообщений к ним.

И, когда затихала ночная тревога, когда начинал уже брезжить утренний рассвет, австро-венгры видели на десяток шагов ближе к себе свежевырытые окопы русских, укрепленные мешками с землей и обнесенные рогатками с колючей проволокой.

Через несколько дней ночью опять делался отчаянный бросок вперед и еще несколько драгоценных метров отвоевывалось от страшной зоны огня и смерти.

Так на всем протяжении четырехсот верст Юго-Западного фронта медленно подползала передовая линия русских окопов к австро-германским укреплениям. В конце мая расстояние между ними не превышало двухсот шагов. Чтобы пробежать это расстояние, надо всего полторы-две минуты…

3 июня, после жарких, сухих дней, прошла сильная гроза. К вечеру наступила приятная прохлада. Из окна избы, где сидел маленький толстый полковник, начальник средней группы артиллерии, был виден красивый бледно-розовый закат. Но полковник не замечал его красоты. Он склонился над листом разграфленной бумаги и писал. Это был последний подготовительный приказ. Он начинался следующими словами: «Обстановка не изменилась. Атака австрийской позиции на всем фронте армии назначена на завтра. Приказываю…»

Дальше шло подробное расписание, которое указывало, что должна делать каждая батарея в первый период боя и затем после начала пехотной атаки. Для всех батарей указаны строгие границы на местности, в пределах которых они должны вести обстрел. Было указано время, когда можно начать пристрелку и когда вести огонь на поражение. Затем давался точный расчет по часам, с какой скоростью должно стрелять каждое орудие. И, наконец, шли распоряжения более общего порядка: о переносе огня во время атаки, о запасах гранат и шрапнелей, о батарейных наблюдательных пунктах, о телефонной связи, о выдвижении артиллерии и о многом другом.

Приказ был уже давно размножен на копировальной машинке и разослан с ординарцами по всем дивизионам и батареям, а толстый полковник все еще сидел за столом и еще и еще раз проверял вое возможности предстоящего боя. Все было как будто правильно. Все части огромного артиллерийского механизма расставлены по своим местам. У каждой — своя строго определенная задача. Действия отдельных батарей точно слажены между собой, как работа умной машины. Боевую готовность всей массы артиллерии можно было бы сравнить с туго натянутой тетивой лука: готовая лопнуть от предельного напряжения, она ждет только последнего легкого толчка, чтобы мгновенно освободить огромную накопленную энергию и со злым свистом пустить тяжелую стрелу в сердце врага.

Такой толчок был дан спустя несколько часов. Вот как это произошло…

Медленно занимался день 4 июня 1916 г. С юго-востока потянул легкий ветерок. Он едва заметно колебал травинки перед окопами австро-венгров, шевелил волосы у спавших солдат, тонкой струйкой тянул цигарочный дым у задремавшего часового.

Было 3 часа, когда с правого фланга русских позиций показалось большое облако зеленовато-желтого цвета. Легкий ветерок двигал это облако в сторону высоты 272, где находился сильно укрепленный редут неприятеля. Облако медленно ползло по земле, окутывая рогатки и колючую проволоку, заполняя каждую ямку, каждое углубление. Бесшумно и зловеще ползло оно в утренней тишине, все ближе и ближе подбираясь к австро-венгерскому редуту…

Вдруг резкий звук разорвал тишину. Частые металлические удары прозвучали в воздухе. Раздались свистки, крики. Забил надрывно колокол, рождая страх и смятение. Каждый удар колокола, казалось, кричал: «Газ! Газ! Газ!» Шум все усиливался. Видно было, как на высоте 272 забегали австрийцы и венгры.

И в этот момент русская артиллерия открыла по всему фронту огонь. Тетива была спущена.

Первый снаряд, как и было указано в артиллерийском плане, разорвался ровно в 4 часа утра. Это начала пристреливаться 2-я батарея 1-го тяжелого дивизиона. Она стреляла по первой линии неприятельских окопов. Тотчас же вступила и батарея мортирного дивизиона, а за ней и другие батареи тяжелой артиллерии, стрелявшей по второй линии окопов и по тылу противника. Командиры батарей сидели в наблюдательных пунктах, выдвинутых далеко вперед, и по телефону корректировали стрельбу. Каждое орудие пристреливалось отдельно. Десять бомб или десять гранат, потом несколько выстрелов шрапнелью.

Через сорок минут орудия умолкли, но тотчас же стала пристреливаться другая группа тяжелой артиллерии. Опять на каждое орудие — десять бомб или десять гранат и несколько выстрелов шрапнелью. Еще через сорок минут приступила к пристрелке третья группа гаубиц и пушек крупного калибра. Одновременно вели пристрелку и легкие пушки, выпуская каждая 30 гранат по проволочным заграждениям.

В 6 часов утра все орудия одновременно перешли на поражение. Вся артиллерийская масса заработала, как точно выверенные часы.

Через каждые шесть минут бухало тяжелое орудие, посылая со зловещим грохотом огромную бомбу. Еще быстрее стреляли пушки по проволочным заграждениям. Спустя час огонь усилился. Теперь каждое тяжелое орудие стреляло с правильным интервалом в две с половиной минуты, а легкое — ровно через две. Прошло еще сорок пять минут, и по расписанию командиры батарей отдали приказ повысить интенсивность огня.

Оглушенный и ослепленный враг, пораженный неожиданностью нападения, отвечал вяло и беспорядочно. У противника не было определенного плана стрельбы.

…Но вот русская артиллерия вдруг перестала стрелять. Наступило полное молчание. Противник облегченно вздохнул. Ад кончился. Правда, теперь надо было ожидать атаки русской пехоты. Но после этой сумасшедшей артиллерийской подготовки никакая атака уже не казалась страшной. Австрийцы, венгры, немцы покинули свои укрытия и перешли в окопы.

Но передышка продолжалась всего пятнадцать минут. С той же внезапностью, с какой был прекращен огонь, налетел новый ураган снарядов. Еще чаще стал смертоносный ритм стрельбы русской артиллерии. Бросая погибших и раненых в окопах и ходах сообщения, австрийцы, венгры, немцы бежали обратно в свои убежища. После такой короткой передышки — как правильно рассчитали русские артиллеристы — нервы противника, в силу реакции, невероятно ослабели. Переносить размеренную бомбардировку стало еще труднее. У многих наступила характерная апатия и отупение.

Около 10 часов утра артиллерийский огонь заметно ослаб и стал постепенно переходить на вторую линию австро-венгерских позиций. По всем признакам начиналась атака русской пехоты. Усталые и измученные австрийцы, венгры и немцы вылезли из своих убежищ, встали к уцелевшим пулеметам, у ружейных бойниц, под защиту траншейных козырьков.

Однако русская пехота опять не пошла в атаку. И опять через пятнадцать минут на передовую линию противника обрушилась лавина бомб и снарядов. Шрапнель производила страшные опустошения среди неприятельских солдат. В смятении и ужасе ринулись уцелевшие в живых к бетонированным укрытиям и лисьим норам.

Огонь русской артиллерии достиг небывалой силы, не теряя своей правильности. Тяжелые пушки и гаубицы стреляли через каждые две минуты. И через каждую минуту посылали легкие орудия свои гранаты. Они долбили и рвали последние препятствия в укреплениях австро-венгров. Русские артиллеристы — наводчики, замковые, правильные, заряжающие, ящичные — работали с неслыханным напряжением сил, чтобы все время поддерживать такой бешеный ритм стрельбы.

Неприятельские солдаты больше уже не представляли собой организованное войско. Это было сборище душевно потрясенных людей, думающих лишь о личном спасении.

Так продолжалось еще более часа. И артиллерийский огонь стал убывать, постепенно уходить вперед.

Ровно в полдень русская пехота поднялась в атаку. Роты и батальоны устремились в широкие проходы, которые проделала артиллерия в проволочных заграждениях. Можно было ожидать, что атакующих встретит сильный ружейный, пулеметный и орудийный огонь противника. Но этого не было. Неприятельские орудия, подавленные огнем русской противобатарейной группы, либо молчали вовсе, либо же стреляли медленно и плохо. Молчали и пулеметы в разрушенных блиндажах. А большинство защитников австро-венгерских окопов сидели в страхе в своих убежищах, боясь снова попасть под ложный перенос огня и не веря, что русская пехота действительно идет в атаку.

А между тем русские артиллеристы, руководствуясь выработанным планом, перенесли свой огонь на те цели, которые были намечены в боевом расписании: «С началом движения пехоты». Они били по ходам сообщения, по второй линии неприятельских окопов, по крайним высотам — 272 и Лысой горе, по Камчатскому оврагу, лощинам, откосам холмов, — одним словом, по всем местам, где могли быть сосредоточены резервы противника и где эти резервы могли пойти на помощь передовой линии. Открытые же места обстреливались редким огнем, но каждую минуту, в случае появления противника, артиллерия могла перейти на сильную беглую стрельбу. Это была огневая завеса. Она образовала широкую дугу, которая стальной стеной изолировала от внешнего нападения бегущую вперед русскую пехоту.

Через двадцать минут части 11-й и 32-й русских пехотных дивизий почти беспрепятственно заняли всю первую линию окопов противника.

Австрийцы, венгры и немцы, окончательно деморализованные, не оказывали сопротивления. Лишь иногда раздавались одиночные выстрелы. Глубокие подземные убежища, построенные с такой тщательностью под руководством германских инструкторов, оказались ловушками. Стоило лишь одному русскому пехотинцу встать у входа в убежище с ручной гранатой, как спасения уже не было, — весь гарнизон сдавался в плен.

Вскоре подоспела и 19-я пехотная дивизия. Она спешно занялась перелицовкой взятых окопов. Солдаты переносили мешки на обратную сторону, рыли бойницы, устраивали козырьки…

А передовые части, неудержимо стремясь вперед, пошли дальше…

Но вот со стороны хутора Влайко и деревни Доброноуц показались цепи противника, идущего в контратаку. Густые колонны свежих резервов австро-венгров быстро приближались. В этот момент русская артиллерия открыла частый огонь своих батарей, устраивавших огневую завесу. Вновь поднялась непреодолимая стена огня и стали, осыпая противника шрапнелью и осколочными гранатами. Австро-венгры дрогнули и отступили.

Еще и еще раз бросались они с отчаянием в контратаку, и каждый раз огневая завеса русской артиллерии заставляла их обращаться в бегство. Это было подобно тому, как злобно ревущие волны накидываются на гранитный берег и неизменно отступают обратно, разбитые и обессиленные.

Русская пехота под прикрытием огня артиллерии развивала свое наступление. «Языка» больше не существовало. Он был сметен артиллерией и превратился в широкие ворота, через которые мощным потоком шли русские полки. Они направлялись к винокуренному заводу, к дороге, ведущей на хутор Влайко, заходили в тыл Лысой горе, заняли желтое поле, переправлялись через ручьи…

Прорыв был осуществлен блестяще. Войска развивали его в обе стороны, распространяясь в тылу противника. Часть легких батарей русской артиллерии уже была взята в передки и рысью выезжала вперед. По заранее проложенным дорогам, по специальным мосткам, настланным на окопы, орудия ехали на новые позиции.

Теперь наступал полевой бой. Нужно было отбросить всякие точные и неукоснительные расписания. Наступил момент, когда в полной мере вступали в силу творчество и инициатива младших боевых начальников…

Так работала русская артиллерия на фронте 11-го армейского корпуса, который входил в состав 9-й армии. Примерно так же действовала артиллерия и на других участках всего Юго-Западного фронта. Не надо было огромного скопления орудий, не надо было бесконечной артиллерийской дуэли, длящейся днями и даже неделями, не надо было колоссального расхода снарядов, как это вошло в обычай мировой войны при прорыве укрепленных полос. Достаточно было лишь умело использовать сравнительно небольшое количество артиллерии и тщательно заранее подготовить ее действия во всех деталях, чтобы затем одним коротким ударом, длившимся всего восемь часов, решить успех прорыва.

Артиллерия была той главной силой, которая обеспечила крупнейшую победу русских войск на Юго-Западном фронте летом 1916 г., известную в истории под названием «Брусиловского прорыва».

Австрийцы и германцы вынуждены были спешно перебросить к местам прорыва крупные резервы. Несколько германских дивизий было снято с Западного театра войны. Австрийцы прекратили атаки на итальянском фронте и также подтянули свои войска в Галицию.

Русский солдат спас Францию от угрозы поражения на одном из фронтов, а Италию — от полного разгрома. Русский солдат определил и поведение Румынии. Тотчас же вслед за прорывом на Юго-Западном фронте Румыния объявила войну Германии и ее союзникам.

И, конечно, не вина была русского солдата в том, что высшее командование не смогло использовать до конца плоды этой крупнейшей победы.

Героизм русских артиллеристов

В многочисленных войнах, которые вела Россия, неувядаемой славой покрыла себя наша артиллерия. Мы рассказали о том, как создавалась русская артиллерия, как развивалась артиллерийская наука и техника. Вместе с улучшением материальной части артиллерии совершенствовались и методы использования ее в бою, росло мастерство артиллеристов. Русские ратники, мастера огневого дела всегда отличались мужеством, смелостью и находчивостью.

В 1578 г., во время Ливонской войны, русская армия осадила сильную крепость Венден. На выручку осажденным прибыли крупные силы под начальством польского короля Стефана Батория. Русские попали в тяжелое положение, которое усугубилось еще тем, что воеводы решили снять осаду и первыми покинули поле боя. В течение суток артиллеристы, окруженные со всех сторон врагами, смело отбивали атаки противника огнем своих пушек. Когда кончились снаряды, русские воины предпочли смерть плену.

Подобных примеров мужества и героизма немало в нашей славной истории. Конец XVI и начало XVII в. были периодом, трудным для русского народа. Польские захватчики рвались к Москве.

В 1608 г. тридцатитысячное польское войско под начальством пана Сапеги осадило Троице-Сергиев монастырь — крепость, имевшую большое стратегическое значение для обороны Москвы. Шесть недель интервенты вели артиллерийский огонь по крепости, а 12 октября пошли на приступ. Захватчиков встретил дружный огонь защитников крепости. Штурм был отбит. Началась длительная осада, продолжавшаяся 16 месяцев. Интервенты безуспешно штурмовали русскую твердыню. Защитники крепости проявляли чудеса героизма. Так, по свидетельству летописца, житель села Молокова по имени Суета, «ростом великан, силою и душою богатырь, всех затмил своею доблестью, сделался истинным воеводой». Ратники Тененев, Павлов и другие воодушевляли защитников личным примером. В успешной защите крепости большую роль сыграла артиллерия. Превосходя захватчиков и техникой и воинским умением, артиллеристы огнем своих орудий не раз обращали в бегство наемников польских панов.

Столь же успешно действовали русские пушкари и в 1615 г., когда войско шведского короля Густава Адольфа подошло к Пскову. Город встретил интервентов огнем своих орудий. Сколько ни ходили на приступ «непобедимые» шведские войска, каждый раз они были вынуждены отступить. Русская артиллерия в единоборстве с артиллерией врага одержала блестящую победу.

В течение XVII в. Россия не только укрепила свою военную мощь, но и освободила ряд западных областей, захваченных ранее иностранными интервентами. А в XVIII столетии, столь славном для русского оружия, наша родина вернула почти все свои исконные земли. Особенно много сделал для этого Петр I, который явился одним из основоположников русского военного искусства. Армия, созданная Петром, сокрушила могущество сильнейшей державы того времени — Швеции. Русские солдаты, руководимые толковыми, знающими свое дело офицерами, тщательно отбиравшимися Петром, поистине проявляли чудеса храбрости и героизма.

Северная война, которую Петр вел за выход в Балтийское море, была серьезным испытанием для русского оружия, для нашей артиллерии. Неудачи первых лет войны не сломили Петра.

Кульминационным пунктом Северной войны, как известно, была Полтавская битва. Русские тщательно подготовились к этому сражению. У них была хорошо обученная армия, сильная кавалерия, могучая артиллерия. Накануне боя Петр отдал приказ: «Воины! Се пришел час, который должен решить судьбу Отечества. Вы не должны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество…

Не должна вас также смущать слава неприятеля, будто бы непобедимого, которой ложь вы сами своими победами над ним неоднократно доказали. Имейте в сражении перед очами вашими правду и бога, а о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе для благосостояния вашего».

Эти слова выдающегося патриота России воодушевили русских воинов, и на поле боя они показали образцы мужества и героизма в сочетании с отличной выучкой.

На рассвете 27 июня 1709 г. первым повел свои войска в наступление на русские позиции шведский король Карл XII. Попав под губительный огонь русской артиллерии, шведские войска несли огромные потери. В шведской докладной о боевых действиях говорилось, например, что Кольмарский полк одною очередью выстрелов был уничтожен наполовину, вместе со своим командиром — полковником Ранком. Та же участь постигла Упсальский полк, который потерял и своего полковника Стернгека. В Полтавской битве русская артиллерия сразу же захватила инициативу, подавила огонь шведов и оказала этим решающее влияние на исход боя. Петр, находясь на артиллерийских позициях, лично руководил огнем батарей.

«Петр Алексеевич не уходил с батареи, от пороха был черен, не умывался, ел на ходу что придется, сам раздавал водку пушкарям. Спать ложился на часок под пушечный грохот, поблизости, под артиллерийской телегой. Инженера Коберта он отослал в большой обоз за то, что, хотя и ученый был мужик, но зело смирный, — „а смирных нам здесь не надо“», — так описывал эту битву А. Толстой.

Отразив натиск противника, русские войска построились для нанесения решительного удара. Артиллерия быстро заняла интервалы между батальонами и выдвинулась на флангах. В ходе сражения она оказала действенную и целеустремленную поддержку пехоте и кавалерии. Ее огонь наносил врагу огромные потери. Блестящие успехи русских войск, в том числе и артиллерии, в Полтавской битве были во многом обеспечены и высоким искусством русских военачальников. Сражение показало, что тактика русских войск и особенно тактика артиллерии, разработанная Петром I и его ближайшим сподвижником Я. В. Брюсом, превосходит тактику европейских армий.

В Полтавском бою шведы потеряли около 10 тысяч убитыми, а Карл, бросив разбитые войска, вместе с изменником Мазепой бежал в Турцию.

После победы над Швецией Россия стала одной из самых могущественных держав Европы, а русская армия — лучшей в мире. Эту славу она блестяще поддерживала на протяжении всего XVIII в.

Правда, при преемниках Петра во главе армии стояли иностранцы, которые мало заботились об укреплении могущества России. Однако армия продолжала свято хранить заветы своего создателя. Свидетельство этому — победы, одержанные над турками, крымскими татарами в тридцатых — сороковых годах XVIII в. и особенно над прусской армией Фридриха II.

В Семилетней войне русские войска добились ряда важных побед. Особенно отличились они при осаде крепости Кюстрин, в сражениях при Цорндорфе, Кунерсдорфе и под Пфальцигом. «Все и каждый, от генерала и до последнего солдата, так должность свою исполняли, как только от верных подданных и храбрых людей ожидать можно, а артиллерия чрезвычайно сильно и с успехом действовала», — писал главнокомандующий Салтыков о действиях наших войск.

23 сентября 1760 г. русские войска, разгромив в ряде сражений армию Фридриха II, подошли к Берлину. Штурм был коротким. Поддерживая своим мощным огнем пехоту и кавалерию, артиллеристы обращали в бегство прусских солдат и офицеров, громили вражеские батареи, разрушали земляные укрепления. Пример подлинного героизма при штурме прусской столицы показала батарея майора Лаврова. Получив приказ атаковать главную неприятельскую батарею, храбрый русский офицер смело выдвинул свои четыре 12-фунтовые пушки и два 24-фунтовых «единорога» и открыл ураганный огонь с близкой дистанции. Пруссаки не ожидали таких решительных действий. Пользуясь замешательством врага, русские артиллеристы меткими выстрелами из «единорогов» подожгли неприятельский склад с боеприпасами, а затем заставили замолчать пушки врага.

В Семилетней войне русские артиллеристы первые в мире применили стрельбу через головы своих войск.

Неувядаемой славой покрыли себя чудо-богатыри великого русского полководца А. В. Суворова. В шестидесяти больших и малых сражениях участвовали под его начальством русские войска и всегда выходили победителями. Исключительно большое значение придавал великий полководец артиллерии. «Конная артиллерия скачет впереди как сама хочет», — говорил Суворов, тем самым предоставляя артиллеристам широкую инициативу.

В наступлении Суворов размещал артиллерию несколько впереди пехоты и, как правило, организовывал перед сражением артиллерийскую подготовку атаки. В сражении при Рымнике, при штурме Измаила и Праги (предместье Варшавы), в итальянских походах суворовская артиллерия показала свою маневренность, быстроту ведения огня, меткость стрельбы. В полной мере это проявилось при знаменитом штурме Измаила. Здесь великий полководец впервые в военной истории использовал основную массу артиллерии в направлении главного удара. (Честь применения этого маневра западные историки приписывали Наполеону.) У турок в Измаиле было на 200 орудий больше, чем у русских. Чтобы создать перевес в артиллерии, Суворов сосредоточил почти все пушки у южной стороны крепости, где намечался главный удар. Когда начался штурм, против 100 турецких орудий здесь действовало более 600 русских пушек. Известно, что блестяще осуществленный штурм Измаила является одной из ярких страниц военной истории.

В начале XIX в. Россия была втянута в затяжную войну с Наполеоном, закончившуюся полным разгромом армий французского императора и освобождением народов Европы. Наполеоновские войны характерны невиданным до того времени применением артиллерии. Сам Наполеон — артиллерийский офицер — придавал артиллерии огромное значение. В ряде битв с англичанами, австрийцами и пруссаками он искусно применял артиллерию и легко добивался победы. Собственно говоря, своей карьерой генерал Бонапарт был обязан удачному применению этого грозного оружия против англичан при обороне Тулона. Только встретившись на поле боя с русскими войсками, Наполеон не смог одержать победы. В многочисленных сражениях с его войсками русские артиллеристы проявили необычайный героизм, высокое воинское мастерство.

В романе «Война и мир» Л. Н. Толстой посвятил немало замечательных страниц действиям русской артиллерии. Вот, например, как описал он подвиг скромного командира батареи капитана Тушина и его подчиненных в одном из сражений в Австрии.

«Про батарею Тушина было забыто, и только в самом конце дела, продолжая слышать канонаду в центре, князь Багратион послал туда дежурного штаб-офицера и потом князя Андрея, чтобы велеть батарее отступать как можно скорее. Прикрытие, стоявшее подле пушек Тушина, ушло по чьему-то приказанию в середине дела; но батарея продолжала стрелять и не была взята французами только потому, что неприятель не мог предполагать дерзости стрельбы четырех никем не защищенных пушек. Напротив, по энергичному действию этой батареи он предполагал, что здесь, в центре, сосредоточены главные силы русских, и два раза пытался атаковать этот пункт, и оба раза был прогоняем картечными выстрелами одиноко стоявших на этом возвышении четырех пушек… Офицер, товарищ Тушина, был убит в начале дела, и в продолжение часа из сорока человек прислуги выбыли семнадцать, но артиллеристы все так же были веселы и оживлены. Два раза они замечали, что внизу, близко от них, показывались французы, и тогда они били по ним картечью.

Маленький человек, с слабыми, неловкими движениями, требовал себе беспрестанно у денщика еще трубочку за это, как он говорил, и, рассыпая из нее огонь, выбегал вперед и из-под маленькой ручки смотрел на французов.

— Круши, ребята! — приговаривал он и сам подхватывал орудия за колеса и вывинчивал винты».

Уже в первых боях с французами русская артиллерия проявила свою мощь, а воины — тактическое мастерство, смелость, отвагу. Командовавший арьергардом генерал Коновницын доносил Кутузову о действиях артиллерии во время отступления:

«Ежедневно происходили жаркие дела, где в глазах моих оказываемо всегда было отменное искусство в действии нашей артиллерии и примерная храбрость в атаках артиллерийских».

Еще более славными подвигами покрыли себя русские воины, когда французы вторглись в пределы нашей родины. Против огромной, прекрасно вооруженной армии французов встала вся Россия. «Дубинка народной войны», по выражению Л. Н. Толстого, сокрушила первоклассные войска французского императора.

Простые русские солдаты и ополченцы, офицеры и генералы — все, от юного барабанщика до главнокомандующего, жили в те дни одной мыслью — разгромить захватчика, выбросить его со своей земли, отстоять честь и славу отечества. Поэтому-то так стойко бились с врагом наши воины.

Бородинское сражение, ставшее началом конца «непобедимого» Наполеона, превосходило по своим масштабам все известные до того времени битвы. В нем участвовало 135 тысяч человек при 587 орудиях со стороны французов и 120 тысяч человек при 640 орудиях со стороны русских.

Главнокомандующий русской армии фельдмаршал Кутузов придавал большое значение действиям артиллерии. Поэтому, выбирая позицию для генеральной битвы, он предусмотрел, чтобы русские батареи могли вести прицельный огонь и свободно маневрировать. Начальник русской артиллерии, молодой талантливый генерал граф Кутайсов, отдал накануне сражения приказ, призывавший русских артиллеристов к мужеству, святому выполнению своего долга.

«Подтвердить от меня во всех ротах, — гласил этот приказ, — чтобы они с позиции не снимались, пока неприятель не сядет верхом на пушки. Сказать командирам и всем господам офицерам, что, отважно держась на самом близком картечном выстреле, можно только достигнуть того, чтобы неприятелю не уступить ни шагу нашей позиции. Артиллерия должна жертвовать собою; пусть возьмут вас с орудиями, но последний картечный выстрел выпустить в упор, и батарея, которая таким образом будет взята, нанесет неприятелю вред, вполне искупающий потерю орудий…»

Утром 7 сентября три французские дивизии начали атаку Багратионовых флешей.

Не добившись успеха во фронтальных атаках, Наполеон приказал обойти флеши с левого фланга. Корпус Жюно был брошен в промежуток между русскими укреплениями. Защитники флешей оказались в очень тяжелом положении. Колонны противника быстро продвигались вперед, враг уже торжествовал победу. В это время командир 1-й легкой гвардейской батареи капитан Захаров получил приказ остановить противника. Артиллеристы должны были действовать совместно с кавалерией, но последней все не было. Тогда храбрый офицер принял решение действовать самостоятельно. Полным карьером батарея помчалась навстречу французам. Люди позабыли об опасности — они знали, что от их мужества и воинского умения зависит судьба флешей. Подскакав на картечный выстрел, батарея снялась с передков, солдаты развернули орудия. Французы были уже совсем близко.

«Картечью, огонь!» — скомандовал капитан Захаров.

Смертоносный металл врезался в густые колонны врага. Первый эшелон французов был сметен с лица земли. Подоспевшая кавалерия довершила разгром. Но французы атаковали вновь и вновь. Опять батарея Захарова вступила в бой. Два часа она вела артиллерийскую дуэль с 30 орудиями противника. Был убит ее славный командир капитан Захаров, выбыли из строя другие офицеры, 58 солдат, но оставшиеся в живых продолжали вести неравный бой. Лишь когда кончились снаряды, батарея отошла с передовых позиций.

Так же героически действовали и другие защитники Багратионовых флешей: артиллеристы-гвардейцы штабс-капитана Базилевича, батарейная рота полковника Таубе. Благодаря мужественным действиям русских воинов Багратионовы флеши стали бесславной могилой для тысяч неприятельских солдат и офицеров.

Действия русских войск вызывали восхищение даже у наших врагов. «Русские артиллеристы, — писал участник Бородинского сражения французский офицер Винтурини, — были верны своему долгу. Брали редуты, ложились на пушки и не отдавали их без себя. Часто, лишаясь одной руки, канонир отмахивался другой».

Эта славная традиция — пока жив, не отдавать своих орудий — стала законом в русской армии.

В 1889 г. Россия отмечала знаменательную дату — 500-летие возникновения нашей отечественной артиллерии. Отмечая этот славный юбилей, один из старейших русских генералов сказал:

«Пройдут еще века, и снова настанет время, когда наши будущие артиллеристы опять соберутся на празднество своей, тогда уже тысячелетней годовщины. В воспоминаниях своих они так же коснутся прошлых дней своего оружия, будут с любопытством взирать на далеко устаревшие для них памятники нашего нынешнего вооружения, но нет сомнения и в том, что, развернув боевые летописи русских войск за грядущие столетия, будущие наши артиллеристы встретят такие же славные страницы, какие начертали и нам наши предки. Они найдут, что века изменили все, изменили оружие и артиллерию, приемы и способы ведения войны, но что осталась все тою же лишь вековая незыблемая доблесть русского солдата и его беззаветная готовность сложить в борьбе с врагом свою голову».

Во время Крымской войны обнаружилась вся нежизнеспособность крепостнической системы. Поражение России в этой войне было вполне закономерным, равно как и в войне с Японией в 1904 г. В то же время и эти войны ознаменовались доблестными подвигами русского солдата, продемонстрировали всему миру готовность его до последней капли крови отстаивать честь и независимость своей родины.

Севастополь и Порт-Артур — славные вехи нашей боевой истории, отмеченные героическими действиями артиллеристов. Одиннадцать месяцев защитники черноморской твердыни отбивали яростные штурмы англо-французских и турецких полчищ, которые значительно превосходили русскую армию и численностью, и вооружением. Столько же времени оставался неприступным осажденный врагом Порт-Артур. Мужеству солдат и офицеров, талантливости генералов, высокому патриотизму русских воинов обязана Россия тем, что даже в поражении она стяжала себе небывалую военную славу.

Какое бы событие ни увенчало эти операции, одно можно сказать с достоверностью: осада Севастополя не будет иметь равных себе в военной истории.

При героической обороне Севастополя особенно отличились русские артиллеристы. 17 октября 1854 г. англо-французские батареи впервые открыли огонь из 126 орудий по бастионам Севастополя. Им ответили 118 орудий защитников крепости. Началась первая артиллерийская дуэль. Вскоре меткими выстрелами русских были взорваны пороховые погреба на двух французских батареях, которые вынуждены были замолчать. Ни одна попытка осаждавших подавить своим огнем пушки крепости не увенчалась успехом. Столь же умело и мужественно отбивали батареи береговой обороны нападение англо-французского флота.

Во время одного из боев произошел такой случай. На Константиновской батарее от прямого попадания взорвался склад снарядов. Огромный взрыв разрушил каземат, вывел из строя почти все орудия и личный состав. Заметив взрывы, корабль союзников «Агамемнон» подошел к разрушенной батарее и открыл огонь, намереваясь сравнять с землей русские позиции. Тогда унтер-офицер 3-й артиллерийской роты Григорий Брилевич открыл огонь по кораблю из единственного уцелевшего «единорога». Его поддержали соседние батареи, и через несколько минут «Агамемнон» вынужден был уйти, чтобы не затонуть от полученных повреждений. Пострадали и другие корабли англичан и французов. Несмотря на явное превосходство, ни один корабль не смог прорваться на севастопольский рейд. В этом бою корабли союзников выпустили 50 тысяч снарядов, а защитники крепости — всего лишь около 9 тысяч! Удары русских артиллеристов оказались настолько чувствительными, что с этого дня до конца войны англо-французский флот не решался подходить к грозным севастопольским батареям. Целый год он оставался простым зрителем.

Одиннадцать месяцев жизнь защитников Севастополя протекала в постоянной опасности. Раненые, как правило, не покидали поле боя. «Списки раненым в Севастополе нижним чинам» пестрят примечаниями: «остался на месте», «несмотря на советы медиков, остался на месте», «после перевязки возвратился на бастион». Вот характерный документ:

«ВЕДОМОСТЬ

о нижних чинах морского ведомства, убитых, раненых и контуженных 26 и 27 мая.

Кроме 3 и 5 отделений, сведений о которых еще не доставлено: убито 44, ранено 242, контужено 236, итого 522. Из этого числа остались на своих местах 282».


За этими сухими цифрами отчета скрываются славные дела простых русских солдат. Комендор Зелинский отличался необыкновенной меткостью стрельбы. Однажды он со своим орудием вступил в дуэль с девятиорудийной батареей противника на расстоянии 1600 метров. Несколькими выстрелами мужественный и умелый воин засыпал четыре амбразуры. Пять раз славный комендор был контужен, но не уходил с бастиона. Когда же получил ранение осколком, то сходил на перевязку и снова вернулся к своему орудию.

На Малаховом кургане пользовался известностью артиллерист Демьян Пассек. Его всегда видели в самых жарких схватках, он просился в самые опасные операции. Несколько раз солдат был ранен, но до самого конца осады остался в строю.

В героической обороне Севастополя участвовал и самый юный артиллерист, десятилетний Коля Пищенко. Его отец Тимофей Пищенко был комендором на 4-м бастионе. Постоянно находясь около отца, поднося снаряды, мальчик и сам освоил артиллерийское дело. Николку, как звали мальчика-артиллериста, все любили, берегли его, но он смело лез к пушкам в самое горячее время. 8 апреля погиб отец Николая. Мальчик остался у артиллеристов. Однажды он попросил разрешения сделать выстрел из маленькой мортирки. Снаряд лег точно в цель. Так Николка и остался на мортирной батарее в подчинении у опытного матроса. А когда матроса убили, Коля занял его место. До конца осады он мужественно и умело отражал атаки врага огнем своей мортиры.

Севастопольская эпопея изобилует многочисленными примерами отваги защитников крепости, скромного, не показного героизма. Удальство, лихачество, показная «игра со смертью» были не в почете на бастионах крепости. Не умереть красиво, а бить врага ценой малых потерь — таков был железный закон славных русских воинов. Они свято чтили и неуклонно выполняли слова приказа своего любимца, талантливого и храброго адмирала Нахимова: «Жизнь каждого принадлежит отечеству, и не удальство, а только истинная храбрость приносит ему пользу».

Спустя полвека подвиг защитников Севастополя повторили артиллеристы Порт-Артура.

Из-за беззаботности, а порой и предательства чиновников и высших офицеров Порт-Артур не располагал достаточным количеством артиллерии. К началу войны крепость имела всего 116 готовых к действию орудий (потом это количество увеличилось до 600). И только благодаря умелым и отважным действиям защитников Порт-Артура гарнизон героически противостоял вооруженной до зубов японской армии и первоклассному военно-морскому флоту в течение одиннадцати месяцев.

Заблокировав русский флот в Порт-Артурской гавани, японцы 13 мая высадили сухопутную армию на Ляодунский полуостров (Порт-Артур расположен в его южной оконечности) и начали наступать на крепость с суши. В конце июля 1904 г. после упорных боев у Кинчжоу русские войска по приказу генералов-предателей Стесселя и Фока оставили позиции. Началась осада Порт-Артура.

Порт-артурская эпопея — это подвиг русских людей: солдат, матросов, низших офицеров, которыми руководили такие смелые и талантливые военачальники, как адмирал С. О. Макаров и генерал Р. И. Кондратенко.

Артиллерия играла исключительно большую роль в обороне Порт-Артура. Ее силу японцы испытали еще в боях под Кинчжоу. Японский офицер Тадеучи Сакурай в книге «Живые ядра» так писал об этом сражении:

«Бой длился несколько часов. Неприятель имел прекрасные орудия и не давал нам двинуться вперед: убитых и раненых у нас было так много, что не хватало заготовленных носилок. Это была отчаянная битва».

Первый штурм крепости Порт-Артур закончился безрезультатно для японской армии. Защитники крепости, особенно артиллеристы-моряки, отбросили врага. Стреляя с закрытых позиций, корабельные орудия метко поражали японцев. Так, артиллеристы крейсера «Паллада» заставили замолчать японскую батарею, сбили с позиции три батареи, разогнали обоз, взорвали пороховой погреб, рассеяли колонну пехоты и отряд конницы.

Во время неудачной попытки прорыва порт-артурской эскадры во Владивосток русские корабли оказались в тяжелом положении, их окружил японский флот. Строй эскадры был нарушен, что грозило ей гибелью. В этих трудных условиях отважно сражались русские матросы и офицеры. На броненосце «Полтава» во время боя в одном из орудий заклинило снаряд, и оно фактически вышло из строя. Тогда комендор Давыдов вышел из-за укрытия и начал действовать разрядником. Кругом рвались снаряды, свистели осколки, неся смерть. Но воин действовал спокойно и решительно. Через несколько минут орудие вновь заговорило.

Комендор Галатов и гальванер Темников остались одни. Все остальные из прислуги башни, в которую попал снаряд, были убиты. Автоматическое управление было нарушено. Отважные воины не растерялись. Они перевели башню на ручное управление и продолжали до конца боя вести огонь по врагу. Комендор крейсера «Паллада» Роман Булгаков не прекращал огня из орудия, несмотря на тяжелую рану. Матрос Никифоров с осколком в боку продежурил всю ночь у орудия.

В сентябре 1904 г. начался второй штурм порт-артурских укреплений. Не считаясь с потерями, японская армия рвалась к городу. Ее командование поставило задачу — во что бы то ни стало овладеть горой Высокой. Кроме стрелков, ее обороняли две батареи, расположенные на вершине. После сильной артподготовки 2 тысячи японцев бросились на штурм, но их встретил смертоносный огонь уцелевших русских пушек. Шрапнель вырывала сразу десятки солдат из штурмующих колонн. Атака была отбита. Через день японцы вновь стали сосредоточиваться для штурма. Их густые колонны были обнаружены на подступах к Высокой. Ряды защитников уже заметно поредели и не могли сдержать натиска превосходящих сил противника. Тогда генерал Кондратенко, не имея возможности подвести пехотные части, всю надежду возложил на артиллерию. Он приказал штабс-капитану Ясенскому скрытно подтянуть свои пушки и встретить огнем наступающих японцев. Искусно маскируясь, два расчета русских артиллеристов выкатили орудия на позиции передовой линии фронта. Это был смелый маневр. Пушки оказались впереди пехоты. Когда противник уже готов был броситься в атаку, орудия Ясенского открыли сильный огонь. Через несколько минут на месте трех японских батальонов остались одни трупы. «Наиболее блестящий образчик артиллерийского искусства, какой я когда-либо видел, — писал английский корреспондент при армии японского генерала Ноги, Норригаард, — дала русская батарея 22 сентября. От картечи этой батареи не ушел ни один солдат из наступающего отряда». А всего в боях за гору Высокую японцы потеряли 12 тысяч солдат и офицеров.

Русско-японская война вскрыла отсталость вооружения нашей армии. Но уроки 1904 г. ничему не научили царское правительство и высшее командование русской армии.

Во время Первой мировой войны в русской армии остро ощущался не только недостаток в оружии, но и острый «снарядный голод».

Даже на самых ответственных участках фронта чувствовался недостаток артиллерии. Русским частям разрешалось расходовать по одному снаряду на орудие в неделю и открывать огонь только при подходе противника на ближние дистанции.

Несмотря на техническую отсталость России, русская артиллерия в период Первой мировой войны показала свои высокие боевые качества. Русские артиллеристы славились по-прежнему мастерством ведения огня, искусством стрельбы с закрытых позиций и главное — своей замечательной доблестью.

Так, например, в Гумбиненском сражении в августе 1914 г. немцы развернули 28 батарей против 14 батарей русских и, несмотря на большое превосходство, потерпели полное поражение. Когда две немецкие батареи попытались в этом сражении занять открытые позиции, они успели произвести только по одному выстрелу и сразу же были подавлены огнем русской артиллерии, а затем захвачены в плен.

В том же 1914 г. у деревни Терновка, в Галиции, огнем нашей гаубичной батареи, которой командовал офицер Гладков, были уничтожены три батареи немецкого гвардейского корпуса, наша же батарея потерь не имела.

Особенно выдающиеся действия русской артиллерии были проявлены при знаменитом прорыве нашими войсками юго-западного фронта в Галиции.

Первая мировая война была по преимуществу войной позиционной. Противники занимали сильно укрепленные позиции, создавали разветвленную сеть траншей, ходов сообщения, долговременных огневых точек. Прорыв таких укреплений требовал огромного превосходства сил наступающих, в частности в артиллерии, Особенно тяжелой. В Галиции же у русских был незначительный перевес в живой силе, а против 545 тяжелых немецких орудий они имели всего 168.

4 июня 1916 г. на рассвете раздался первый залп русских орудий. Предварительно артиллерийское командование произвело тщательную разведку укреплений противника, организовало наблюдение, а в ходе артподготовки — корректирование огня. Тяжелые снаряды разрушали неприятельские окопы, выводили из строя солдат и офицеров. Однако практика предшествующих боев показала, что как бы ни был силен артиллерийский огонь, он не в состоянии уничтожить всю живую силу противника, зарывшегося в землю. Поэтому всегда бывает очень важно для наступающих, чтобы пехота начинала атаки в тот момент, пока уцелевший противник еще не оправился от артподготовки, не смог использовать свои огневые средства. Если же такой момент будет упущен, пехоту может встретить губительный ружейный и пулеметный огонь уцелевших огневых средств врага.

Учитывая это, русские артиллеристы решили обмануть немцев и австрийцев. Сначала артиллерия в течение длительного времени громила укрепления первой линии, затем перенесла огонь в глубину обороны. Тотчас же вражеские солдаты выскочили из убежищ и приготовились отражать атаку. Этого и ждали артиллеристы: они быстро перенесли огонь снова на первую линию, поражая живую силу противника. Уцелевшие немцы и австрийцы вновь укрылись в убежища, артиллеристы опять перенесли огонь в глубину, а потом снова обрушили лавину металла на защитников передовой линии. Так продолжалось несколько раз. Когда в последний, пятый раз русская артиллерия стала громить тылы, противник не спешил вылезать из окопов, — он был сбит с толку, дезориентирован. Этого и ждали русские войска. Без единого выстрела пехота бросилась в атаку, русские солдаты ворвались в траншеи и сравнительно легко уничтожили или взяли в плен живую силу противника.

Так действовали доблестные артиллеристы в сражениях Первой мировой войны. Они и здесь показывали образцы мужества и боевого мастерства, инициативы и сметки.

Первая мировая война, как известно, переросла в Гражданскую. И во время Гражданской войны артиллеристы, как «белые», так и «красные», совершили немало подвигов, но это уже другая — советская история…

Часть II

Артиллерия Советской республики

В октябре 1917 г. холостым выстрелом пушки крейсера «Аврора» открылась новая эпоха в истории русской государственности — советская. Этот выстрел стал также и провозвестником братоубийственной Гражданской войны. Артиллерия оказала большую помощь примкнувшим к большевикам эсерам и анархистам (это в ходе Гражданской войны их пути разойдутся), рабочим, солдатам и матросам, участвовавшим в захвате Зимнего дворца и других опорных пунктов Петрограда.

Для обеспечения артиллерийским огнем захвата Зимнего дворца на всех подступах к нему были расставлены полевые и зенитные орудия красногвардейских, солдатских и матросских отрядов. На Неве стояли в боевой готовности революционные корабли Балтийского флота, грозно направившие стволы орудий на последнее пристанище Временного правительства.

После орудийного выстрела «Авроры», прогремевшего в 9 часов 40 минут вечера 25 октября (7 ноября), осаждавшие Зимний дворец пошли на приступ. Наступавших поддерживало своим огнем трехдюймовое (76-мм) орудие, установленное под аркой здания Главного штаба. Открыла огонь шрапнелью батарея Петропавловской крепости. Один из ее снарядов попал в окно дворца и разорвался за стеной комнаты, в которой находились министры Временного правительства. Сопротивление юнкеров было сломлено. В 2 часа ночи 26 октября Зимний дворец был взят. Революция в Петрограде победила.

Рабочие артиллерийских заводов, воодушевленные лозунгами, выдвинутыми партиями, совершившими переворот, активно участвовали в подготовке и ведении боевых действий. Это был искренний порыв, направленный не столько против самодержавия, сколько надоевшего всем демагогического режима Керенского. В авангарде были рабочие Путиловского (ныне Кировского) завода, который в те дни стал оплотом революции, крепостью восставших. Вооруженные рабочие-путиловцы охраняли штаб революции Смольный и штурмовали Зимний дворец.

Путиловцы выполнили первый заказ советской власти — изготовили бронепоезд и орудия для разгрома войск генерала Краснова под Петроградом. В Перми революционные рабочие артиллерийского завода в Мотовилихе установили власть Советов, которая в дальнейшем по всей стране была исподволь заменена «диктатурой пролетариата», что, впрочем, означало диктатура партии большевиков и Чрезвычайной Комиссии под предводительством Дзержинского.

Рабочие военных заводов принимали непосредственное участие в создании отрядов Красной гвардии, посылали своих лучших представителей на фронты борьбы с верными присяге войсками.

Важную роль в вооруженном восстании в Москве сыграла артиллерия, находившаяся в боевых порядках красногвардейских отрядов и революционных войск.

Постановлением правительства уже в декабре 1917 г. реорганизуется центральный довольствующий орган — Главное артиллерийское управление (ГАУ).

По указанию В. И. Ленина все вооружение, оставшееся от старой армии, следовало строго учесть и отремонтировать.

Старая русская армия накануне Октября имела в 10 200 орудий разных калибров. Однако воспользоваться даже этим количеством орудий не удалось, так как большая часть их или была захвачена немцами в начале 1918 г., или осталась на территории, занятой интервентами и белогвардейцами. Промышленность, находившаяся в состоянии полной разрухи при дезорганизации транспорта, не могла дать армии нужного количества вооружения. На заводах не было материалов, топлива, оборудование было изношено, много квалифицированных рабочих ушло на фронт.

На 10 июля 1918 г. Красная Армия располагала (в войсках, на складах и заводах) лишь 3080 исправными орудиями всех калибров.

В этих условиях приходилось практически заново налаживать производство орудий и боеприпасов на Сормовском, Пермском, Путиловском и других военных заводах. По предложению Ленина 81 тысяча рабочих важнейших военных заводов была переведена на красноармейский паек. Рабочие оборонных заводов освобождались от призыва в армию. В результате, несмотря на неизбежные потери на фронтах, численность орудий в действующей армии из месяца в месяц возрастала.

Восстановление военных заводов и арсеналов сыграло существенную роль в обеспечении артиллерией Красной Армии в годы иностранной военной интервенции и Гражданской войны.

За 1919 г. артиллерийские заводы выпустили около 184 тысяч снарядов и изготовили 1302 орудия. Кроме того, около одной тысячи орудий было отремонтировано предприятиями промышленности и артиллерийскими арсеналами ГАУ.

Несмотря на некоторое улучшение оснащения Красной Армии вооружением, достигнутое в результате развертывания военного производства, войска продолжали ощущать недостаток орудий и особенно боеприпасов. Поэтому приходилось собирать и использовать трофейное вооружение и боеприпасы.

Большое внимание уделялось подготовке командных кадров артиллерии. 14 февраля 1918 г. в Петрограде открываются 1-е и 2-е артиллерийские командные курсы Красной Армии. Вслед за ними в Москве при пехотных курсах создается артиллерийское отделение, а затем Высшая артиллерийская школа командного состава.

В мае 1918 г. в Москве начала функционировать Советская школа траншейной (полковой) артиллерии, позднее организуется еще несколько артиллерийских школ и курсов. Уже в 1918 г. советские командные артиллерийские учебные заведения подготовили и направили в армию 553 красных командиров-артиллеристов.

В первые годы советской власти на основе опыта боев совершенствуется и организационная структура артиллерии. Все это дало возможность укрепить артиллерию технически, организационно и в кадровом отношении.

Лучшие образцы вооружения, унаследованные от старой русской армии, успешно использовались Красной Армией в боях на фронтах Гражданской войны и в борьбе с иностранными интервентами. Это 76-мм пушка образца 1902 г., 107-мм пушка образца 1910 г., 122-мм легкая гаубица образца 1910-го, 152-мм тяжелая гаубица образца 1909 г.

Горная артиллерия была представлена 76-мм пушкой образца 1909 г., зенитная — 76-мм пушкой образца 1915 г.

В тяжелой артиллерии особого назначения (ТАОН) на вооружении были сохранены 152-мм пушка образца 1910 г., 203-мм гаубица образца 1915 г., 280-мм мортира образца 1914/1915 г. и 305-мм гаубица образца 1915 г. (Обуховского завода).

Эти артиллерийские орудия были разработаны незадолго до Первой мировой войны и по своим боевым свойствам (калибр, могущество снарядов, дальность и точность стрельбы, скорострельность, огневая маневренность, подвижность) находились на уровне артиллерии передовых государств того времени.

Принципиальная конструктивная схема 76–152-мм полевых орудий была практически одинаковой. Каждое орудие состояло из следующих основных узлов: ствола с казенником, затвора и лафета. К лафету относились люлька, противооткатные устройства (тормоз отката и накатник), механизмы наводки (подъемный и поворотный), щит, ходовая часть и прицельные приспособления.


…В 1918–1921 гг. окончили артиллерийские курсы и стали красными командирами: Н. Н. Воронов — в будущем главный маршал артиллерии, М. В. Захаров — Маршал Советского Союза, В. И. Казаков и Н. Д. Яковлев — маршалы артиллерии, И. И. Волкотрубенко, М. П. Дмитриев, Г. С. Кариофиллио — генерал-полковники артиллерии и многие другие.

Главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов впоследствии вспоминал: «Итак, я стал курсантом. Форма у нас была старая, юнкерская, но без погон. На фуражке с традиционным черным околышем старая солдатская кокарда была тщательно замазана красной краской. Новые шинели до каблуков, шпоры с хорошим звоном, четкая строевая выправка курсантов — все это дало повод горожанам называть нас „ленинскими юнкерами“. „Ленинские“ — это было приятно, но юнкерами мы себя не признавали».

18 сентября 1918 г. на Марсовом поле состоялся парад первых выпускников всех командных курсов Петрограда.

8 января 1919 г. Ленин подписал специальное решение Совета Обороны о возвращении в Красную Армию бывших офицеров-артиллеристов. Мужественно сражались с врагами в годы Гражданской войны такие артиллеристы старой русской армии, как В. Д. Грендаль — бывший полковник, стал — генерал-полковником артиллерии, М. Н. Чистяков — бывший прапорщик, в будущем — маршал артиллерии, Н. М. Хлебников — командир огневого взвода, со временем ставший генерал-полковником артиллерии, и другие. На пост инспектора (начальника) артиллерии Красной Армии (с подчинением непосредственно Революционному Военному Совету Республики) был назначен бывший генерал-лейтенант русской армии Ю. М. Шейдеман, много сделавший для повышения могущества советской артиллерии.

15 марта 1919 г. бывшая Михайловская артиллерийская академия реорганизуется в Артиллерийскую академию Красной Армии. Профессор С. Г. Петрович был утвержден начальником академии.

Следует подчеркнуть, что вопросы строительства Красной Армии и ее составной части — артиллерии — решались тогда в крайне неблагоприятной обстановке, в период жесточайших битв с иностранными интервентами и сформировавшейся контрреволюцией. Создание Вооруженных Сил молодого государства являлось для партии большевиков, узурпировавших к тому времени власть в стране, делом совершенно новым. Кроме того, эта сложнейшая задача военного строительства решалась в условиях государственной, экономической разрухи и усталости народа как от Первой мировой войны, так и Гражданской, в которых миллионы людей потеряли своих близких.

В начале 1918 г. боевая деятельность артиллерии была направлена на поддержку отдельных отрядов и полков революционных войск, сражавшихся с немецкими захватчиками и силами контрреволюции.

В середине 1918 г. на Восточном фронте в ожесточенных боях под Самарой, Сызранью, Симбирском, Казанью, Свияжском и Ижевском красные артиллеристы показали высокое боевое мастерство. Здесь началось организационное укрепление артиллерии — из мелких подразделений (батарей, взводов, отдельных орудий) формировались артиллерийские дивизионы, которые затем включались в соединения регулярной Красной Армии.


В начале сентября 1918 г. при штурме Казани уже была сделана первая попытка спланировать артиллерийскую подготовку объединенных артиллерийских групп и при этом тесно взаимодействовать с Волжской военной флотилией.

17 октября 1918 г. под станцией Воропоново (в 15–20 километрах от Царицына) впервые был применен принцип массирования артиллерии на решающем направлении. На узком участке фронта в один мощный кулак было сосредоточено до 130 орудий — большая часть артиллерии Царицынского фронта. Когда белогвардейцы перешли в наступление, все эти орудия открыли уничтожающий беглый огонь, что было полнейшей неожиданностью для врага. Попытки белогвардейцев вырваться из огневого мешка не увенчались успехом.

Тактика боевых действий советской артиллерии в 1918–1920 гг. была гибкой и соответствовала маневренному характеру Гражданской войны. Характерным для боевого применения нашей артиллерии в те годы являлось тесное взаимодействие с пехотой и конницей, сопровождение их огнем на всех этапах боя и операции, а также при преследовании.

Сокрушительную силу ударов советской артиллерии враг испытал под Петроградом, на Каховском плацдарме и Перекопском перешейке, на Восточном, Юго-Западном и Южном фронтах, а также на Севере и Дальнем Востоке. Артиллерия оказывала непрерывную огневую поддержку наступающим частям. Ее действия отличались смелостью и внезапностью ударов по врагу, высокой маневренностью.

Летом и осенью 1919 г. Красной Армии пришлось отражать второй поход Антанты. Вооруженные империалистами белогвардейские армии Деникина наносили главный удар на Москву, а войска Юденича — вспомогательный удар на Петроград. Центральный Комитет партии обратился к народу с написанным В. И. Лениным письмом «Все на борьбу с Деникиным!».

Правительство принимает самые энергичные меры по укреплению боеспособности Красной Армии и ее артиллерии. Наращиваются силы Южного фронта, увеличивается количественный и улучшается качественный состав артиллерии. К началу разгрома Деникина в октябре 1919 г. артиллерия фронта уже имела 479 орудий, а в октябре — ноябре 1919 г. получила 80 тысяч снарядов.

В победе над армиями Деникина артиллерия молодой республики сыграла важную роль. Она подавляла огонь его батарей и бронепоездов, прокладывала путь своей коннице и пехоте. Во время боев за Воронеж С. М. Буденный приказал сосредоточить всю артиллерию конного корпуса на участке 6-й кавалерийской дивизии. Сюда же подтянули и артиллерию 12-й стрелковой дивизии. Таким образом, на участке прорыва около 10 километров находилось 62 орудия.

На рассвете 24 октября 1919 г. наша артиллерия успешно подавила огневые средства противника и нанесла непоправимый урон его живой силе. Это позволило нашим войскам форсировать реку и освободить Воронеж.

Артиллеристы Красной Армии

Это произошло в октябре 1918 г. под Царицыном. Части «красных» сдерживали яростный натиск белогвардейцев, стремившихся взять город. Царицын был тем пунктом, который точно клином рассекал на две части силы контрреволюции: южной — Краснова и Деникина и восточной — мятежного чехословацкого корпуса и атамана Дутова. Через Царицын шло снабжение продовольствием Советской республики. Царицын был центром борьбы за весь советский юг и Каспий.

Отсюда первой задачей молодой Красной Армии было разгромить до конца Краснова, ликвидировать контрреволюционные силы на Дону. Вторая задача заключалась в том, чтобы спасти страну от страшного бича — голода — и направить в голодающие центры эшелоны с хлебом. Третья задача сводилась к тому, чтобы, разгромив до конца силы контрреволюции и иностранной интервенции на юго-востоке страны, оказать помощь народам Северного Кавказа в их борьбе за советскую власть.

Советское командование, разрабатывая план разгрома Краснова, исходило из этих трех основных задач.

Белые генералы отлично понимали значение Царицына для Советской республики и поэтому поставили перед собой задачу во что бы то ни стало овладеть городом.

С лета 1918 г. и по лето 1919 г. героические защитники Царицына сдерживали натиск белогвардейских войск. Очень тяжелое положение сложилось под Царицыном осенью 1918 г.

Атаман Краснов, готовясь ко второму штурму Царицына, сосредоточил 25 полков пехоты, большое количество «белоказачьей» конницы, всего до 70 тысяч штыков и сабель. Против красных войск была брошена отборная офицерская бригада в составе 10–12 тысяч человек. Наступление поддерживала своим огнем многочисленная артиллерия. Операцией руководили опытные генералы. Они предполагали мощным огневым налетом дезорганизовать нашу оборону, смять красные части и штурмом взять город. Все было предусмотрено, рассчитано, подготовлено. Белые генералы не учли лишь одного: перед ними были не просто воинские единицы, уступавшие им в численности и вооружении, а солдаты революции, грудью вставшие на защиту завоеванной свободы.

15 октября белоказаки заняли станцию Басаргино, в 20 километрах от Царицына. 16 октября из-за измены командиров двух полков наши части вынуждены были отойти и оставить станцию Воропоново, расположенную в 10 километрах к западу от города. Этот участок фронта оказался наиболее слабым, и поэтому именно здесь белые решили нанести главный удар. Если бы им удалось смять наши части, они без труда ворвались бы в Царицын.

О готовящемся штурме командованию красных войск стало известно в самое последнее время. Необходимы были быстрые, смелые, решительные действия. Ведь на небольшом участке фронта Воропоново — Садовая решалась не только судьба Царицына. От исхода битвы зависело положение всего Юго-Восточного фронта.

План, разработанный командованием советских войск, был рассчитан не только на то, чтобы оттеснить белоказаков от Царицына, но прежде всего разгромить их части, уничтожить живую силу и тем самым полностью ликвидировать угрозу окружения города.

Решающая роль в осуществлении этого плана отводилась артиллерии. Тщательно изучив обстановку, взвесив возможности неприятеля для дальнейшего наступления, командование красных отдало приказ — стянуть в район станции Воропоново орудия со всего фронта. Разумеется, такое решение было связано с некоторым риском.

В ночь на 16 октября началась перегруппировка войск. Времени для этого отводилось всего несколько часов. Тщательно маскируясь, пользуясь покровом ночи, к станции Воропоново стягивалась артиллерия, подвозились боеприпасы. Артиллеристы не жалели сил. Нередко они сами впрягались в орудия и тащили их по осенней грязи, на плечах несли ящики с боеприпасами. Работали яростно, энергично.

Утром 16 октября белые начали артподготовку. Наши войска молчали. В их окопах было тихо, лишь разрывы снарядов там и тут взметывали фонтаны земли. Генерал Краснов приказал пехоте и коннице атаковать. Белогвардейцы пошли на штурм красноармейских позиций. Они были уверены, что красные могут противопоставить им лишь штыковую атаку — страшную по своей силе, но… ведь численный перевес был на стороне белых. Сплошными массами двигалась казачья конница.

И вот, когда наступающие подошли совсем близко, точно гром среди ясного неба, раздался залп сотен орудий. Выстрелы слились в сплошной гул. Боевые порядки белых сразу же смешались. Наступающие заметались по полю, офицеры не знали, что делать, как навести порядок. А красные артиллеристы продолжали громить врага. Через некоторое время белогвардейцы оправились и вновь пошли на штурм позиций защитников Царицына. Однако смертоносный огонь двухсот орудий, сосредоточенных здесь ночью, сметал с лица земли их колонны. Столь же плачевно закончилась атака конницы. Красные артиллеристы выкатывали орудия на открытые места и в упор били картечью по бешено мчащейся казачьей лаве. Не помогла им и внезапная атака офицерских частей.

Разящий, точный огонь орудий смял и рассеял их. Белые пробовали подавить артиллерию Красной Армии. Однако тяжелые пушки красных, бившие по тылам противника, уничтожали его огневые точки.

Когда части неприятеля обратились в бегство, с севера по железнодорожной ветке подошел бронепоезд и открыл по ним артиллерийский огонь. Одновременно артиллерия своим огнем отрезала врагу пути отхода. Артиллеристы нанесли белогвардейцам удар, предрешивший исход боя, а пехотинцы завершили окончательный разгром врага.

Второе наступление белых войск на Царицын было ликвидировано.

Характер Гражданской войны во многом предопределил тактику и стратегию сражающихся армий. Если Первая мировая война носила главным образом позиционный, несколько пассивный характер, то Гражданская отличалась быстрыми маневрами войск, стремительными переходами, рейдами по тылам противника и действительно «классовой» ненавистью воюющих сторон, что, видимо, свойственно «революционным» войнам.

Вполне понятно, что и артиллерия действовала соответственно этим условиям. Здесь не было многодневных артиллерийских подготовок, зато часто применялся короткий массированный огневой удар, позволявший быстро разгромить группировку противника. Такая тактика была единственно возможной для артиллеристов Красной Армии, так как общее превосходство в вооружении, и в частности в пушках, было на стороне белогвардейцев и войск Антанты.

В Гражданскую войну широкое применение получили бронепоезда — артиллерия, установленная на бронированные железнодорожные платформы. Преимущество бронепоездов состоит в их большой маневренности. Бронепоезд может совершать внезапные огневые налеты на железнодорожные станции, города, скопления противника. Их широкое применение обеими воюющими сторонами объясняется еще и тем, что бои во многих случаях велись вдоль железнодорожных линий.

В боях под Царицыном успешно действовал бронепоезд, которым командовал храбрый и талантливый командир Алябьев. Взаимодействуя с полевыми батареями, бронепоезд наносил сильные огневые удары по врагу.

В составе войск Щорса действовал бронепоезд «Гандзя», которым командовал Григорьев. Бронепоезд был сформирован рабочими города Проскурова (ныне Хмельницкий на Украине). Он имел на вооружении гаубицу образца 1910 г., установленную на блиндированной платформе.

В конце июля 1919 г. бронепоезд получил задание прикрывать арьергард частей Красной Армии, отходивших к Киеву под натиском превосходящих сил противника (с севера наступали войска панской Польши, с запада — Петлюры, с юга — Деникина). Кроме того, бронепоезд должен был прикрывать станцию Кожанка, где проходила разгрузка воинских эшелонов Красной Армии, прибывших для подкрепления.

В районе станции Попельня бронепоезд «Гандзя» встретился с отлично бронированным четырехорудийным бронепоездом белых и принял бой. Во время перестрелки платформа, на которой находилась гаубица, загорелась, щит гаубицы был разбит, расчет понес тяжелые потери. К орудию встал сам командир бронепоезда Григорьев. Героический расчет отбил все атаки противника и вывел вражеский бронепоезд из строя.

Все мы знаем о славных подвигах легендарной Чапаевской дивизии. Видели в кино, как смело громила врага чапаевская конница, как мужественно действовала пехота, как пулеметчики отражали атаку противника. Успех дивизии во многом объяснялся и четкими действиями ее артиллерии. Командиры чапаевских батарей Брызгалов, Шарнов, Семиглазов, Балашов за боевые подвиги были награждены орденами.

Большую роль сыграла артиллерия, когда дивизия форсировала реку Белую под Уфой, у деревни Красный Яр. На узком двухкилометровом участке здесь было сосредоточено до 100 орудий. В самый ответственный момент боя белые бросили против чапаевцев крупные силы. Офицерские полки пошли в «психическую атаку». Силы были неравные. Под натиском противника один из полков Чапаевской дивизии дрогнул и начал отступать. Все дело решали буквально минуты. Удастся белым опрокинуть полк — вся операция будет сорвана. Несколько чапаевских батарей открыли разящий огонь. Снаряды рвались в гуще наступающих. Белые остановились. Судьба боя была решена в пользу красных.

Артиллеристы-чапаевцы отличились и в том тяжелом бою, который вела дивизия, вырываясь из окружения, после гибели своего славного командира. Под хутором Янайским уставшие части остановились на отдых. В это время их настигла конница белых. Казаки лавой бросились в атаку на красных бойцов. В лагере возникло замешательство, грозившее перейти в панику. И тут раздались выстрелы артиллерийских орудий. Командиры батарей быстро организовали людей и открыли огонь по наступающей коннице. Белые бросили против пушек броневики. Один из них уже подошел к самым пушкам, поливая бойцов свинцовым дождем. Выстрелом в упор броневик был подбит. Подвиг артиллеристов воодушевил всех воинов. Казаки были отброшены. За этот бой командиры орудий Мокеев, Большаков, Юдичев были награждены орденом Красного Знамени.

Очень большую, но скажем прямо, бесславную роль, что может случиться только в Гражданской войне, сыграла тяжелая артиллерия Красной Армии в боях за кронштадтские форты «Красная Горка» и «Серая Лошадь».

Кронштадтские форты, гарнизоны которых подняли мятеж против засилья обюрократившихся и коррумпированных комиссаров, проводников политики советской власти, теоретически считались неприступными.

Мятежные форты были сильно укреплены, располагали достаточным количеством снарядов. Огнем своих орудий они могли простреливать все подступы к Кронштадту. Чтобы успешно осуществить штурм, необходимо было прежде всего подавить огневую мощь фортов более сильной артиллерией. Тухачевский, руководивший операцией, предложил такой план: взять «Красную Горку» и «Серую Лошадь» путем комбинированного удара с моря и с суши.

Поддержку сухопутным войскам оказали балтийские моряки-артиллеристы. Подойдя на близкие дистанции, корабли Балтийского флота «Андрей Первозванный», «Олег», эскадренные миноносцы «Гавриил», «Гайдамак» и другие открыли сильный огонь по мятежным фортам. 16 июля 1919 г. мятежные форты капитулировали. Этот, казалось бы, не самый важный эпизод. Гражданской войны, в котором участвовали артиллеристы, стал знаковым. В республике началось жесточайшее подавление всякого инакомыслия.

От сражения к сражению, от боя к бою росло мастерство артиллеристов Красной Армии. Весной 1920 г. они впервые столкнулись с танками. Это случилось на юге России, где в то время окопались белогвардейские войска генерала Врангеля. Желая упрочить свои позиции, Врангель решил во что бы то ни стало ликвидировать каховский плацдарм красных. 14 октября против войск красных двинулись врангелевские части в составе свыше 6 тысяч штыков и 600–700 сабель.

В сражение Врангель бросил 12 танков, 12 броневиков и авиацию. Красные войска не имели еще опыта борьбы с танками. Однако красные артиллеристы открыли по танкам смертоносный огонь. В тесном взаимодействии пехота и артиллерия остановили натиск врангелевцев, ликвидировали танковую атаку. Часть машин осталась на поле боя, а две артиллеристы захватили.

Перед красными частями встала задача — прорвать мощные укрепления, воздвигнутые на Перекопском перешейке, ворваться в Крым и навсегда очистить от белогвардейцев южные земли Республики. Это была труднейшая операция, блестяще задуманная и осуществленная военачальниками во главе с Фрунзе.

Крымский полуостров соединяется с материком узким перешейком. Здесь-то белогвардейцы под руководством английских и французских инженеров соорудили первоклассные по тому времени укрепления. Командующий войсками Южного фронта М. В. Фрунзе так оценивал этот мощный оборонительный вал: «Бетонированные орудийные заграждения в несколько рядов, фланкирующие постройки и окопы, расположенные в тесной огневой связи, — все это в одной общей системе создало укрепленную полосу, недоступную, казалось бы, для атаки открытой силой».

На узком участке фронта воинам предстояло преодолеть эти сильнейшие укрепления. Надо отметить, что у белых было 487 пулеметов и 140 орудий, а у красных — 350 пулеметов и 91 орудие.

Воины 51-й дивизии, впоследствии названной Перекопской, под прикрытием артиллерии пошли на штурм Турецкого вала. Бойцы 15-й и 52-й дивизий по пояс в воде преодолевали Сиваш — «Гнилое море». Илистое дно засасывало людей и лошадей. Одежда обмерзала. Орудия тянули канатами, пулеметы переправляли вплавь на легких, наскоро сбитых плотах. В этом беспримерном наступлении «мертвые, прежде чем упасть, делали шаг вперед».

Здесь также был применен принцип массированного огня артиллерии. Число орудий 51-й стрелковой дивизии, действовавшей на Перекопском перешейке, было доведено до 55, а 30-й дивизии, действовавшей на чонгарском направлении, — до 25. Три часа длилась артиллерийская подготовка. Под прикрытием артогня части наступавших подошли к укреплениям и бросились в атаку.

В 30-й дивизии первым на укрепления врага двинулся полк, сформированный из уральцев. Белые открыли сильный ружейно-пулеметный и орудийный огонь. В это время заговорила приданная дивизии артиллерия. Она прикрыла полк во время его переправы через Сиваш. Когда же красные бойцы ворвались на первую линию обороны, снаряды стали рваться на следующем рубеже. Так, постепенно перенося огонь вглубь обороны противника, артиллеристы обеспечивали успешные действия пехоты.

«Неприступный» Турецкий вал был взят, вскоре пали и юшуньские позиции.

Перекопские и чонгарские укрепления были преодолены. Красные части стремительно двинулись вперед, освобождая Крым.

17 октября 1920 г. отличился Л. А. Говоров — командир 3-го легкого артиллерийского дивизиона 51-й дивизии (впоследствии — выдающийся советский военачальник, Маршал Советского Союза), В этот день во время танковой атаки врага под Каховкой Л. А. Говоров, будучи дважды ранен, продолжал управлять огнем артиллерии, пока все прорвавшиеся танки противника не были подбиты. За героизм и мужество, проявленные в этом бою, он был награжден орденом Красного Знамени.

Большую роль в организации противотанковой обороны на Каховском плацдарме сыграли инспектор артиллерии Юго-Западного фронта В. Д. Грендаль и начальник артиллерии плацдарма В. А. Будилович. Огнем с закрытых позиций советские артиллеристы отсекали пехоту от танков, а прорвавшиеся через передний край бронированные машины уничтожали стрельбой прямой наводкой специально выделенных орудий.


Гражданская война явилась первым серьезным испытанием для артиллерии СССР, которое она выдержала с честью, несмотря на недостаток материальной части, боеприпасов, приборов, средств связи. Артиллерия приобрела ценный боевой опыт, сыгравший большую роль в определении правильных путей ее дальнейшего развития в условиях строительства новой государственности.

Ученые «Страны Артиллерии»

17 декабря 1918 г. в революционном Петрограде был создан первый советский научный центр для решения проблемных вопросов развития артиллерийского вооружения — Комиссия особых артиллерийских опытов (КОСАРТОП).

КОСАРТОП организационно входил в состав Артиллерийского комитета ГАУ, в котором было сосредоточено все руководство научно-технической мыслью советской артиллерии. Начальником КОСАРТОПа был назначен выдающийся ученый-артиллерист В. М. Трофимов (1865–1926).

Артком ГАУ, объединив в КОСАРТОПе артиллерийских ученых и конструкторов, направил их деятельность как на решение важных перспективных проблем, так и конкретных задач по усовершенствованию и развитию артиллерийского вооружения. Комиссия исследовала вопросы внутренней и внешней баллистики с целью увеличения дальнобойности существующих орудий, решала проблемы сверхдальней стрельбы, разрабатывала новые способы стрельбы по воздушным целям, создавала проекты новых образцов вооружения, боеприпасов и приборов, контролировала изготовление и испытания опытных образцов. При этом использовались новые методы, приемы и данные, полученные в результате теоретических исследований и экспериментальных работ.

Ученые-артиллеристы Н. Ф. Дроздов, Г. А. Забудский, И. П. Граве, О. Г. Филиппов, Г. П. Киснемский, М. Е. Серебряков и другие добились больших успехов в изучении свойств порохов и в исследовании законов горения. Были получены ценные результаты по вопросам физической стабильности порохов и их химической стойкости, по изучению процессов порохового производства и изысканию новых источников сырья.

Особое внимание уделялось созданию научно обоснованных методик составления таблиц стрельбы артиллерии. Неотложность решения этой задачи усугублялась тем, что существовавшие таблицы стрельбы безнадежно устарели и уже не могли обеспечить стрельбу артиллерии в новых условиях ведения боевых действий. Эти таблицы стрельбы были неточны и не содержали многих данных, например метеорологических и баллистических поправок.

Академик А. Н. Крылов завершил в это время свои исследования по применению метода численного интегрирования для решения дифференциальных уравнений движения снаряда при расчете траекторий. Особенность этого метода — возможность оперировать с функциями, заданными не аналитически, а таблично. Метод численного интегрирования избавлял от допущений, к которым приходилось прибегать при решении уравнений движения снаряда аналитическими методами, и давал весьма точные результаты. Например, метод А. Н. Крылова позволил составлять таблицы стрельбы, для которых горизонтальная дальность вычислялась с ошибкой в 0,2–0,3 процента (при аналитическом методе ошибка составляла 3–5 процентов дальности). Метод численного интегрирования — это целая эпоха не только во внешней баллистике, но и в любой другой науке, занимающейся численным решением системы дифференциальных уравнений.

Академик А. А. Благонравов вспоминал: «Особо хочется отметить вклад, внесенный в науку А. Крыловым. Им были усовершенствованы расчетные методы в баллистике, его труд „О расчете прогрессивной крутизны нарезов“ помог значительно повысить живучесть стволов орудий».

Профессор Н. Ф. Дроздов предложил и внедрил в практику табличный способ расчетов внутренней баллистики. Это дало возможность избавиться от длительных и трудоемких вычислений и с минимальной затратой времени рассчитывать основные элементы движения снаряда в канале ствола орудия, а также выбирать при проектировании новых орудий оптимальные исходные данные (вес порохового заряда, объем каморы, длину канала ствола и т. д.). Н. Ф. Дроздов стал признанным главой советской школы внутренней баллистики.

На основе теоретических и экспериментальных исследований М. Е. Серебряков установил опытным путем физический закон горения порохов и создал новый метод баллистического анализа. Важное значение для подготовки кадров советских артиллеристов-зенитчиков имел капитальный труд Ф. Ф. Лендера «Теоретический курс стрельбы по воздушному флоту».

Значительных успехов конструкторы КОСАРТОПа добились в разработке новых образцов вооружения. В 1920 г. по проекту В. М. Трофимова была создана 76-мм экспериментальная пушка сверхдальнего обстрела, ствол которой был в 3–4 раза длиннее, чем у обычных орудий такого же калибра. Исходя из опыта Первой мировой войны, сотрудники КОСАРТОПа создали экспериментальные образцы орудий для батальонной артиллерии: 45-мм пушки большой и малой мощности, 60-мм гаубицу, 65-мм пушку. Инженер П. В. Коротеев разработал конструкцию первого батальонного самоходного орудия. Конструкторы В. М. Трофимов, М. Ф. Розенберг, В. И. Рдултовский, А. А. Соколов и другие усовершенствовали 91-мм бомбомет и 58-мм миномет и боеприпасы к ним, разработали проекты простых по устройству и остроумных по конструкции 91-мм газодинамических полковых минометов.

Особое внимание комиссия уделяла усовершенствованию существующих и созданию новых боеприпасов. Исследованиями влияния формы снаряда на его внешнебаллистические характеристики руководил В. М. Трофимов. В результате этих исследований была найдена наивыгоднейшая форма снаряда для основных калибров орудий и созданы проекты новых снарядов дальнобойной формы (с заостренной головной частью). Это впоследствии позволило без каких-либо изменений конструкции самих орудий повысить их дальность стрельбы на 25–30 процентов.

Большой вклад в развитие производства отечественных боеприпасов, особенно взрывателей, сделал выдающийся советский конструктор В. И. Рдултовский. Под его руководством было организовано первое в нашей стране конструкторское бюро по трубкам и взрывателям, сыгравшее видную роль в перевооружении артиллерии. Крайне необходимую работу для нашей артиллерии выполняло конструкторское бюро по боеприпасам, созданное в 1922 г., во главе с военным инженером А. А. Гартцем.

КОСАРТОП в труднейших условиях послевоенной разрухи в промышленности и острого недостатка квалифицированных кадров успешно справился с поставленными задачами. Работы, выполненные этой комиссией в 20-х гг., а затем ее преемниками — Артиллерийским научно-исследовательским институтом (АНИИ РККА) и Артиллерийской академией, — стали научным фундаментом для перевооружения артиллерии Красной Армии в 30-х гг. По мере того как строилось новое мощное государство, создавалась научная школа артиллерийских ученых и конструкторов.

После гражданской

По окончании Гражданской войны упрочились международные позиции нашей страны. Возникли необходимые условия для перевода Красной Армии на мирное положение и сокращения расходов на ее содержание. К концу 1924 г. завершилась демобилизация. Численность Красной Армии сократилась почти в 10 раз (с 5,5 миллиона до 562 тысяч человек).

Для укрепления боеспособности Советских Вооруженных Сил была проведена военная реформа, которая внесла коренные изменения в организацию военного дела в стране. Началось техническое перевооружение всех родов войск. Это был один из наиболее сложных периодов военного строительства в СССР. Финансовое положение страны и уровень развития оборонной промышленности не позволяли еще оснастить Красную Армию новыми образцами вооружения в нужном количестве.

20-е гг. в истории советской артиллерии принято считать опытным периодом в ее развитии. Многие исследования и усовершенствования завершались разработкой экспериментальных или опытных образцов. Для развертывания серийного производства не созрели необходимые условия. Развитие советского вооружения шло в тесной связи с развитием экономики, ростом и укреплением наших Вооруженных Сил на основе первых достижений социалистического строя.

В период восстановления народного хозяйства после окончания Гражданской войны у нас решалась скромная и посильная для страны задача — привести в порядок и улучшить унаследованную от старой русской армии военную технику. Из арсенала артиллерии старой армии были отобраны и усовершенствованы лучшие образцы орудий. Это был период малой модернизации артиллерии.

Практическое обеспечение Красной Армии артиллерией, отвечающей требованиям войск, было начато в 1927 г. и осуществлялось двумя путями: широкой модернизацией старых орудий и созданием новых отечественных образцов. Главный упор в этот период делался на модернизацию, так как она позволяла при сравнительно небольших переделках и материальных затратах добиться в короткий срок улучшения качества орудий и повышения боевых свойств артиллерии.

Первым новым образцом, созданным советскими конструкторами, была 76-мм полковая пушка образца 1927 г. Несмотря на то что полковая артиллерия в России существовала давно, от старой русской армии в наследство нам не досталось специального полкового орудия. В этом главная причина его первоочередной разработки.

Большая модернизация артиллерии сводилась в основном к повышению дальности стрельбы. Это достигалось улучшением формы снаряда, увеличением веса порохового заряда, удлинением ствола и увеличением в некоторых орудиях углов возвышения. Повышение мощности выстрела требовало, в свою очередь, частичной переделки противооткатных устройств, усиления лафетов, применения дульных тормозов.

Таким образом, главная задача большой модернизации артиллерии — существенное повышение дальнобойности орудий — была решена успешно и в короткий срок (1927–1930). Умелая и продуманная организация этой работы в те годы давала нашей стране важные преимущества: во-первых, обеспечивала большую экономию государственных средств, так как не требовала дополнительных затрат на приспособление промышленности к серийному производству; во-вторых, значительно улучшала тактико-технические характеристики образцов при минимальных затратах материальных средств; в-третьих, не требовала замены имеющихся запасов боеприпасов соответствующих калибров.

Благодаря модернизации материальная часть нашей артиллерии по своим боевым свойствам нисколько не уступала образцам орудий капиталистических государств того времени. Положительная роль модернизации для дальнейшего развития советской артиллерии заключалась еще и в том, что в ходе ее осуществления рабочие артиллерийских заводов получали необходимый опыт, а конструкторские и инженерно-технические кадры совершенствовали свое мастерство.

Было, однако, очевидно, что модернизированные орудия могут удовлетворять возрастающим требованиям лишь на самое ближайшее время. Модернизация не устранила таких недостатков, как малые углы горизонтального обстрела (5–6 градусов), что ограничивало маневр огнем по фронту; отсутствие подрессоривания, что сдерживало повышение скоростей передвижения; наличие поршневых затворов, открываемых вручную, что препятствовало увеличению скорострельности. Модернизация не затронула орудий старой тяжелой артиллерии.

30-е гг. в истории нашей страны — это период завершения реконструкции народного хозяйства.

Для осуществления технического перевооружения Красной Армии было принято решение подготовить научно обоснованную, единую систему вооружения. Тем самым закладывался прочный фундамент для целеустремленного планирования развития вооружения на перспективу.

22 мая 1929 г. Реввоенсовет СССР рассмотрел и утвердил разработанную ГАУ систему артиллерийского вооружения на 1929–1932 гг. Это был важный программный документ для развития нашей артиллерии. В нем предусматривалось создание следующих видов артиллерии: противотанковой, батальонной, полковой, дивизионной, корпусной, зенитной, РГК (Резерва Главного Командования).

Чтобы наилучшим образом решить проблему технического перевооружения Красной Армии, что являлось главной задачей первого пятилетнего плана строительства Вооруженных Сил, в ноябре 1929 г. была учреждена должность начальника вооружений РККА, на которого возлагались ответственность и руководство вопросами технического перевооружения всех родов войск. Первым начальником вооружений РККА был утвержден И. П. Уборевич. В июне 1931 г. начальником вооружений и одновременно заместителем наркомвоенмора был назначен М. Н. Тухачевский.

Реализация утвержденной системы вооружения на первую пятилетку началась с создания специальной противотанковой артиллерии. В 1930 г. успешно завершились разработка и испытания 37-мм противотанковой пушки образца 1930 г., которая была принята на вооружение Красной Армии. 37-мм пушка как противотанковое орудие для своего времени имела вполне удовлетворительные тактико-технические характеристики: вес снаряда 0,666 кг, начальная скорость снаряда 800 м/с, дальность стрельбы 4000 м, скорострельность 15–20 выстр./мин, углы вертикального обстрела от -8 до +25 градусов, горизонтального обстрела 60 градусов, вес в боевом положении 330 кг, бронепробиваемость на 1000 м при угле встречи 30 градусов — 26 мм. В конструкции орудия были применены новые технические решения: лафет с раздвижными станинами, клиновой затвор с элементами автоматики. Однако в орудии сохранились традиционные недостатки материальной части артиллерии 20-х гг. — деревянные колеса и отсутствие подрессоривания.

На базе 37-мм пушки образца 1930 г. в короткий срок была создана и принята на вооружение 45-мм противотанковая пушка образца 1932 г. — самое мощное артиллерийское средство для борьбы с танками тех времен. Основные тактико-технические данные этой пушки: вес снаряда 1,43 кг, начальная скорость снаряда 760 м/с, дальность стрельбы 4400 м, скорострельность до 20 выстр./мин, вес орудия в боевом положении 425 кг, бронепробиваемость на 500 м при угле встречи 30 градусов — 35 мм.

В 1931 г. завершилась разработка новой 76-мм зенитной пушки образца 1931 г., обладавшей следующими тактико-техническими характеристиками: начальная скорость снаряда 820 м/с, дальность стрельбы по высоте 9500 м, по горизонту — 14 000 м, наибольший угол возвышения ствола 85 градусов, угол горизонтального обстрела 360 градусов. Транспортировалось орудие на специальной тележке, которая подводилась под платформу пушки. Тележка была снабжена механизмом подрессоривания, что позволяло перевозить орудие по шоссе со скоростью до 35 км/ч, а по грунтовой дороге — до 20 км/ч. Перевод пушки из походного положения в боевое занимал не более двух минут. В конструкцию 76-мм зенитной пушки образца 1931 г. был введен новый прицел с независимой линией прицеливания. Это нововведение существенно повысило точность стрельбы, облегчило работу при орудии и разделило сам процесс наводки орудия между двумя номерами расчета — наводчиком и его помощником.

Начало 30-х гг. ознаменовалось крупнейшим достижением советских артиллерийских конструкторов — была создана 203-мм гаубица образца 1931 г. В ее боекомплект входил мощный фугасно-бетонобойный снаряд весом 100 килограммов, пробивавший бетонные перекрытия толщиной до одного метра. Артиллерия РГК получила достойное орудие, быстро завоевавшее признание в войсках.

Разработка этой гаубицы началась в 1927 г. под руководством известного артиллерийского конструктора Ф. Ф. Лендера. В завершающей стадии отработки конструкции, полигонных и войсковых испытаний определились тактико-технические характеристики орудия: дальность стрельбы 18 000 м, угол вертикального обстрела до 4–60 градусов, горизонтального 8 градусов, вес в боевом положении 17,7 т. Сочетание большого угла возвышения и переменного заряда, дающего десять разных начальных скоростей снаряда, позволило экономно подбирать траектории наивыгоднейшей крутизны для поражения целей. Для транспортировки гаубица разбиралась на две части: ствол, снятый с лафета и уложенный на специальную повозку, являлся орудийной повозкой, а лафет, соединенный с передком, — лафетной повозкой. В таком виде гаубица буксировалась гусеничными тягачами типа «Коммунар» со скоростью до 15 километров в час.

В годы первой пятилетки не удалось полностью выполнить намеченный план создания новых артиллерийских орудий. Первоочередное внимание было уделено восполнению пробелов в системе артиллерийского вооружения Красной Армии, и эта задача была решена на высоком инженерно-техническом уровне (203-мм гаубица образца 1931 г., 76-мм зенитная пушка образца 1931 г., противотанковые пушки — 37-мм образца 1930 г. и 45-мм образца 1932 г.). Батальонная, полковая и дивизионная артиллерия в этот период не получила новых образцов в законченном виде. Одни орудия находились в стадии эскизно-технического проектирования, другие — в стадии изготовления и заводских испытаний экспериментальных и опытных образцов, третьи в заключительной стадии оценочных испытаний. Технические трудности разработки новых артиллерийских систем по заданным ГАУ тактико-техническим требованиям оказались весьма серьезными, а экономические и производственные возможности пока еще ограниченными.

В эти же годы у нас появились новые осколочно-фугасные снаряды дальнобойной формы, бронебойные и бетонобойные снаряды, налажено производство новых и усовершенствованных взрывателей.

Для многих орудий был принят новый унифицированный нормализованный прицел образца 1930 г. Артиллерия оснащалась новыми приборами наблюдения, разведки и топографической привязки.

Во второй половине 20-х гг. развернулись исследования и экспериментальные работы по созданию минометного вооружения и реактивных снарядов. К началу 30-х гг. были получены обнадеживающие результаты.

Разрабатывались более совершенные и точные методы подготовки исходных данных для стрельбы, новые способы пристрелки и стрельбы на поражение. В практику артиллерии внедрялась сокращенная и полная подготовка исходных данных. Это послужило толчком для ускоренного развития приборного оснащения артиллерии (топогеодезические, метеорологические, оптические, звукометрические приборы). Результаты теоретических исследований и обобщение богатого опытного материала позволили советским артиллеристам создать правила стрельбы 1931 г. (ПС-31), которые стали настольной книгой для артиллерийских командиров.

Для зенитной артиллерии были разработаны табличный и графический методы стрельбы, изданы правила стрельбы 1928 и 1932 гг. (ПС-ЗА-28 и ПС-ЗА-32). Началось освоение полуавтоматического метода стрельбы с помощью прибора управления артиллерийским зенитным огнем ПУАЗО-1.

Развитие военного искусства, создание новых и совершенствование существующих артиллерийских систем и методов стрельбы привели к изменениям в боевом применении артиллерии. Это нашло свое выражение в общевойсковых и артиллерийских уставах и наставлениях.

К началу 30-х гг. в Красной Армии сложились вполне определенные взгляды по вопросам боевого применения артиллерии:

— массирование артиллерии на важнейших направлениях при тесном взаимодействии с другими родами войск и внезапное открытие огня;

— организация надежной артиллерийской разведки всех видов и бесперебойно действующей связи;

— создание на период боя временных артиллерийских групп и решительное их применение в борьбе с танками и артиллерией противника.

На вторую пятилетку система артиллерийского вооружения предусматривала решение следующих основных задач:

— оснастить авиацию и танки современным вооружением (пушками, пулеметами, боеприпасами), полностью использующим все тактические возможности машин;

— решить задачи ПВО и ПТО как для войск, так и для ближайшего и дальнего тыла;

— приступить к практическому перевооружению войсковой артиллерии на новые образцы;

— форсировать качественное и количественное развитие артиллерии РГК;

— внедрить стандартизацию и унификацию во вновь вводимые образцы вооружения, в частности общие лафеты для орудий;

— снабдить новые артиллерийские средства современными боеприпасами, обеспечивающими решение всех специальных задач (бронебойность, бетонобойность, зенитная стрельба, зажигательное, осветительное и дымовое действие);

— разрешить задачи повышения мощности действия снарядов за счет внедрения новых ВВ и современных взрывателей и дальнейшего увеличения дальнобойности артиллерии за счет улучшения порохов;

— увеличить живучесть орудий, в частности широко внедрять лейнирование (лейнер — тонкостенная труба с нарезным каналом, вставляемая в ствол, она легко заменяется новой в случае износа, при этом не требуется изготавливать новый ствол) и применение стволов со свободной трубой.

В системе вооружения были также поставлены проблемные задачи по линии научно-исследовательских и изобретательских работ. Обращалось внимание на вопросы сверхдальней стрельбы, использование принципа электроорудия и реактивных орудий (снарядов). При этом требовалось существенно повысить точность стрельбы реактивных снарядов с целью их использования в средствах ближнего боя и для вооружения авиации. Ученые и конструкторы должны были установить наилучшие условия обеспечения максимальной бронебойности и бетонобойности снарядов, изучить проблему перехода на безгильзовое заряжание для полевых орудий, не имеющих полуавтоматики, а также изыскать новые мощные взрывчатые вещества, нечувствительные к ударам и прострелам пулями.

Сама система вооружения представляла собой таблицу, в которой были даны конкретные образцы артиллерийских орудий с указанием их наименования, назначения и основных свойств. Эти образцы были сгруппированы по подразделам: «Вооружение общевойсковых соединений», «АРГК качественного усиления», «Артиллерийское вооружение ПВО» и т. д.

В результате напряженной работы советских конструкторов в период второй пятилетки были созданы современные образцы артиллерийского вооружения (материальная часть, боеприпасы, артиллерийские приборы), начата или развернута разработка многих новых артсистем, которые поступили на вооружение уже в следующей, третьей пятилетке.

При разработке новых орудий основное внимание уделялось увеличению дальнобойности и скорострельности, повышению могущества действия снарядов, увеличений углов горизонтального обстрела путем введения раздвижных станин и верхних станков в лафетах, повышению подвижности и проходимости за счет введения подрессоривания, колес с грузошинами и механической тяги.

Ход реализации системы артиллерийского вооружения на вторую пятилетку показал, что главные ее положения оказались правильными. Однако выявились и отдельные недостатки, два из них были наиболее существенными. Во-первых, система совершенно не предусматривала создание минометов, а вместо них разрабатывались пехотные мортиры разных калибров. Эти мортиры не получили признания и не были приняты на вооружение. Во-вторых, проникновение распространенных за рубежом в те годы идей «универсализма» в отечественную артиллерию. Речь шла о создании так называемых универсальных или полууниверсальных орудий, которые могли бы быть одновременно и полевыми и зенитными. Данью этому универсализму орудий была, в частности, полууниверсальная 76-мм пушка образца 1936 г. (Ф-22), которая имела угол возвышения 75 градусов и специальный зенитный прицел.

К началу 1935 г. отношения сторонников универсальных и четко специализированных дивизионных пушек крайне обострились. Испытания на полигонах универсальных орудий оказались неудачными.

В этой обстановке летом 1935 г. на подмосковный полигон были доставлены все имевшиеся тогда у нас образцы артиллерии. Для их осмотра прибыли И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов, Г. К. Орджоникидзе и другие товарищи. После ознакомления с представленными образцами руководители партии и правительства присутствовали на показательных стрельбах. Затем состоялось специальное совещание артиллерийских конструкторов с участием членов правительства, на котором были вскрыты несостоятельность и вредность универсализма и указано на необходимость специализации артиллерии по ее боевому назначению и видам. Особо подчеркивалось, что орудия должны разрабатываться для выполнения специфических боевых задач, а конструкторы обязаны обеспечить высокие тактико-технические требования в новых образцах: дальнобойность и точность стрельбы, скорострельность и маневренность, простоту устройства, надежность в бою и дешевизну в производстве.

Эти важные положения стали основой программы коренного перевооружения советской артиллерии. Они были учтены при корректировке системы артиллерийского вооружения на вторую пятилетку и при разработке системы вооружения на третью пятилетку.

Следует отметить, что в начале 30-х гг. в военных кругах развернулась оживленная дискуссия о роли артиллерии в будущей войне. Многие военные специалисты на Западе утверждали, что в современной войне решающими боевыми средствами являются танки и авиация, артиллерии отводилось второстепенное место.

Правительство решительно указало на необходимость развития артиллерии вместе с авиацией и танками. Советская военная доктрина базировалась не на увлечении одними родами войск в ущерб другим, не на противопоставлении их друг другу, а на гармоническом сочетании, на четком их взаимодействии в бою. В уставах и наставлениях Красной Армии были ясно определены значение артиллерийского огня в наступлении и обороне, задачи артиллерии во всех видах боя.

Широкая программа перевооружения артиллерии потребовала проведения срочных мероприятий в промышленности. В 1936 г. был образован Наркомат оборонной промышленности. Работники этой отрасли сосредоточивают внимание на конструкторской работе и совершенствовании технологии. Организуются специализированные артиллерийские КБ, готовятся квалифицированные кадры конструкторов, инженеров и техников, проектируются и строятся новые современные предприятия оборонной промышленности.

На заводах отрасли осуществляется коренная технологическая перестройка, обновляется станочное оборудование, малопроизводительные и трудоемкие методы обработки заменяются более совершенными, например, ковка — штамповкой, клепка — сваркой, вводится обработка по системе допусков, что обеспечило взаимозаменяемость деталей. Приводилось в порядок чертежное хозяйство. Чертежи перерабатывались в соответствии с требованиями специально созданных технических условий на чертежи продукции оборонной техники.

Вместе с тем реконструкция промышленности в период ее завершения имела свои особенности. Освоение новых предприятий представляло гораздо большие трудности, чем использование старых заводов. Требовалось известное время для подготовки квалифицированных рабочих, техников, инженеров, для приобретения ими навыков в использовании новой техники, для налаживания четкой и слаженной работы молодых многотысячных рабочих коллективов, которые только начинали складываться.

Система артиллерийского вооружения на третью пятилетку, разработанная под руководством В. Д. Грендаля, предусматривала основные калибры орудий и устанавливала соотношение между всеми видами артиллерии. Поскольку намечалась разработка многих образцов орудий и боеприпасов, ставилась задача практического осуществления одного из важнейших принципов проектирования — унификации и стандартизации, то есть применения в новой конструкции тех деталей, узлов и механизмов, которые хорошо себя зарекомендовали в артиллерийских орудиях и боеприпасах, уже проверенных на полигонах и в войсках. Унификация деталей ускорила не только проектирование, но и изготовление новых образцов, их испытания, разработку технологии, постановку на серийное производство. В тех случаях, когда унификацию в прямом смысле применить не удавалось, конструкторы стали придерживаться принципа подобия деталей, что также в значительной степени облегчало производство и способствовало созданию типовой технологии.

В годы третьей пятилетки развитие советской артиллерии осуществлялось по следующим основным направлениям:

— повышение калибров орудий и могущества действия снарядов;

— увеличение дальности и точности стрельбы;

— повышение скорострельности орудий за счет механизации и автоматизации процессов заряжания и производства выстрела, а также путем введения новых прицелов независимыми линиями прицеливания;

— увеличение бронепробиваемости противотанковой артиллерии;

— расширение углов горизонтального и вертикального наведения за счет введения раздвижных станин и верхних станков в лафетах;

— увеличение подвижности проходимости орудий;

— повышение надежности, живучести, простоты и удобства обслуживания.

Система артиллерийского вооружения на третью пятилетку содержала широкую программу оснащения нашей армии минометами от 50 до 240-мм калибра.

Вторая половина 30-х гг. справедливо считается у нас периодом перевооружения артиллерии новой материальной частью и боеприпасами. За эти несколько лет в Советском Союзе были успешно разработаны, испытаны и представлены на вооружение более 25 новых артиллерийских орудий.

76-мм пушка образца 1939 г. (главный конструктор В. Г. Грабин) являлась специализированным орудием дивизионной артиллерии и пришла на смену 76-мм пушке образца 1936 г., носившей отпечаток универсализма. В боях у озера Хасан и на реке Халхин-Гол 76-мм пушка образца 1936 г. получила боевое крещение, было установлено, что орудие имеет хорошие баллистические характеристики, но очень тяжело и сложно по конструкции. При производстве новой 76-мм пушки образца 1939 г. использовалось около 50 процентов узлов и деталей предыдущего образца. 122-мм гаубица образца 1938 г., 122-мм пушка образца 1931/1937 г. и 152-мм гаубица-пушка образца 1937 г. превосходили аналогичные системы других стран.

В эти же годы были разработаны и внедрены в массовое производство новые артиллерийские боеприпасы различного назначения (снаряды, мины, заряды, взрыватели, средства воспламенения и т. д.). Сюда относятся бронебойные и осколочные снаряды для 45-мм противотанковых и танковых пушек, цельнокорпусные осколочно-фугасные 76-мм снаряды, 152-мм гаубичные снаряды из сталистого чугуна, 152-мм бетонобойные гаубичные и пушечные снаряды, осколочные снаряды дистанционного действия для 76-мм и 85-мм зенитных пушек, 76, 85, 107, 122 и 152-мм бронебойные снаряды. Артиллерия получила новые высокоэффективные взрыватели КТМ-1, КТМ-2, РГМ, КТД, МД-5, типа МГ (МГ-5 и др.), дистанционную трубку Т-3-УГ.

В середине 30-х гг. большой размах получили научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы и по другим видам вооружения, в частности по безоткатным орудиям, или, как их тогда называли, динамореактивным пушкам (ДРП). В стадии разработки и испытаний находилось около десятка таких орудий, некоторые из них были приняты на вооружение (76-мм пушки системы АНИИ и Л. В. Курчевского). Принимались необходимые меры по моторизации артиллерии. Так, еще во второй пятилетке был начат перевод корпусной и тяжелой артиллерии с конной на механическую тягу. Артиллерия оснащалась гусеничными тягачами «Комсомолец» (легкий), «Коминтерн» (средний), «Ворошиловец» (тяжелый), а также тракторами СТЗ-3. СТЗ-5, С-60, С-65 и др.

В артиллерию внедрялись средства радиосвязи.

Таким образом, решающим фактором успешного развития советской артиллерии в 30-х гг. являлась индустриализация нашей страны, позволившая создать мощную оборонную промышленность.

С 1939 г. на производство артиллерийских орудий и боеприпасов был переведен ряд гражданских предприятий, строились новые заводы. Эти мероприятия способствовали успешной реализации «Системы артиллерийского вооружения на третью пятилетку».

Численность орудий всех назначений в армии резко увеличилась. Так, если на конец 1920 г. их у нас насчитывалось 3 тысячи, то на 22 июня 1941 г. — 67 335 (без 50-мм минометов, которых было 24 158).

107-мм пушка образца 1940 г. (главный конструктор Ф. Ф. Петров) обладала высокими баллистическими свойствами и большой дальностью стрельбы (около 19 километров).

Коллектив конструкторов под руководством И. И. Иванова создал три мощных крупнокалиберных орудия — 210-мм пушку, 280-мм мортиру и 305-мм гаубицу.

210-мм пушка образца 1939 г. была самым дальнобойным штатным орудием нашей артиллерии. Она могла поражать цели снарядами весом 133 килограмма на дальностях около 30 километров.

В конце 30-х гг. велась разработка сверхмощных орудий на железнодорожных установках: 356-мм пушки и 500-мм гаубицы с наибольшей дальностью стрельбы соответственно 65 и 25 километров.

Находившаяся в войсках 45-мм противотанковая пушка образца 1932 г. обладала достаточно высокими баллистическими данными, однако нуждалась в усовершенствовании, так как из-за отсутствия подрессоривания могла буксироваться только конной тягой. Кроме того, при эксплуатации в войсках в ней были обнаружены некоторые конструктивные недостатки.

Новая 45-мм противотанковая пушка образца 1937 г. отличалась не только высокими баллистическими, но и конструктивными характеристиками. Она была способна пробить броню танков всех типов, состоявших в то время на вооружении армий других государств. Для повышения скорострельности была разработана новая полуавтоматика затвора и введен кнопочный спуск у маховика подъемного механизма. Пушка получила подрессоривание, которое позволило буксировать ее по булыжной дороге со скоростью до 30 километров в час, а по асфальту — до 50. В комплект орудия был включен подрессоренный передок, который являлся передним ходом лафета. В нем размещалось 50 выстрелов.

По своим боевым качествам 45-мм противотанковая пушка образца 1937 г. превосходила 37-мм пушку «Рейнметалл» (Германия), 40-мм пушку (Англия) и другие иностранные противотанковые орудия.

В связи с возможным появлением танков с повышенной броневой защитой Главный Военный Совет своим постановлением от 25 апреля 1940 г. обязал ГАУ разработать более мощную противотанковую пушку 50–60-мм калибра. Такая задача в основном была решена менее чем за год: уже в феврале 1941 г. были изготовлены опытные образцы 57-мм противотанковой пушки (вес снаряда 3,14 кг, начальная скорость 990 м/с). По своим баллистическим и техническим параметрам она не имела себе равных. Однако в процессе первых испытаний выявились конструктивные недостатки выстрелов, затвора, механизмов наводки. Требовалось время на доработку орудия и боеприпасов и их всесторонние испытания на полигоне и в войсках. Начавшаяся война временно приостановила доводку 57-мм пушки. Но через два года она стала одной из лучших противотанковых пушек Второй мировой войны.

Военно-теоретическая мысль в предвоенные годы отводила противотанковой обороне важнейшее место. Уставы конца 30-х гг. (Боевой устав пехоты РККА, проект Полевого устава и др.) указывали, что оборона должна быть глубоко эшелонированной и прежде всего противотанковой. Артиллерия рассматривалась как главное огневое средство борьбы с танками. Основу противотанковой обороны должен был составлять артиллерийский огонь в сочетании с инженерным оборудованием местности и естественными препятствиями.

В Боевом уставе артиллерии 1937 г. (БУА-П-37) четко и ясно указывалось, что стрельба противотанковых орудий прямой наводкой является наиболее действенным средством борьбы с танками. Устав требовал, чтобы наряду со специальной противотанковой артиллерией к отражению танковых атак противника привлекалась вся артиллерия обороны.

Поражение наступающих танков противника следовало вести огнем всей артиллерии как перед передним краем, так и в глубине обороны. Эту задачу решали методом дальних огневых нападений по подходящим колоннам и сосредоточений огня по местам скопления танков путем постановки в полосе начавшейся танковой атаки противотанкового огневого заграждения, переходящего перед передним краем обороны в неподвижный заградительный огонь. Как только танки выйдут в зону огня на дальности прямого выстрела, в борьбу с ними должны были вступать орудия, ведущие стрельбу прямой наводкой. Уничтожение прорвавшихся танков возлагалось на истребителей танков — небольшие группы солдат со связками гранат и бутылками с горючей смесью.


Таким образом, предвоенные взгляды Красной Армии на боевое применение артиллерии и на способы ее борьбы с танками были правильными. Они соответствовали характеру надвигавшейся войны. Главной огневой силой, способной противостоять вражеским танкам, у нас была признана артиллерия.

Принципиально важным событием предвоенных лет для нашей армии явилось создание стройной системы минометов. Реализация намеченной программы разработки нового минометного вооружения была возложена на конструкторско-испытательную группу по минометам (группу «Д») Газодинамической лаборатории Артиллерийского научно-исследовательского института. Руководил группой «Д» известный артиллерийский инженер Н. А. Доровлев. В ее составе работали видные артиллерийские ученые и конструкторы В. Е. Слухоцкий, Н. А. Упорников и другие.

До 1931 г. творческие поиски группы «Д» развивались по двум направлениям: с одной стороны, разрабатывались образцы по схеме обычной нарезной артиллерии (мортиры), а с другой — гладкоствольные орудия с оперенными снарядами, то есть минометы. В стадии проектирования, опытной разработки и испытаний находилось до двадцати образцов пехотных мортир и минометов от 60 до 230-мм калибра.

На основании исследований многих конструктивных схем и сравнительных испытаний опытных образцов к 1931 г. стало ясно, что орудием непосредственной поддержки должен быть гладкоствольный миномет, стреляющий невращающимися оперенными снарядами — минами.

Гладкий ствол и оперенная мина давали миномету те качества, которых недоставало нарезному оружию для стрельбы навесным огнем при небольших начальных скоростях: весьма малый вес системы и хорошую точность стрельбы. Сравнительно небольшая сила отдачи при выстреле позволила отказаться от громоздких противооткатных устройств. В связи с незначительными давлениями пороховых газов у минометов почти полностью отсутствует разгар канала ствола, то есть обеспечивается практически неограниченная живучесть ствола.

В результате работы группы «Д» была определена и основная конструктивная схема минометов, так называемая схема мнимого треугольника (ствол — двунога — опорная плита). Для дульнозарядных минометов эта схема стала в дальнейшем классической.

В течение трех лет проводились различные испытания и улучшалась конструкция миномета. Значительные трудности возникли при отработке надежно действующих боеприпасов и особенно при получении приемлемой кучности стрельбы. В процессе испытаний было решено отказаться от колесного хода, чтобы облегчить образец. Для переноски миномета были разработаны специальные вьюки.

Летом 1934 г. наркому обороны была показана стрельба из 82-мм миномета. Миномет был одобрен.

В 1935 г. 82-мм миномет успешно прошел полигонные и войсковые испытания и в 1936 г. был принят на вооружение.

1936 г. явился переломным в развитии советского минометного вооружения. Группа «Д», руководимая Н. А. Доровлевым (позже удостоенным Государственной премии СССР), выполнила поставленные перед нею задачи.

Большая заслуга в разработке отечественных минометов принадлежала коллективу, который многие годы возглавлял выдающийся конструктор вооружения Б. И. Шавырин.

В 1937 г. этот творческий коллектив создает новый образец 82-мм миномета улучшенной конструкции. По сравнению с 82-мм минометом образца 1936 г. он имел плиту более рациональной конструкции (круглую, мембранную) и лучшее конструктивное оформление механизмов. Этот миномет оказался тем добротным, советской конструкции и производства, оружием сопровождения пехоты, которое с честью выдержало боевые испытания на фронтах.

В 1938 г. на вооружение Красной Армии поступили 50-мм, 107-мм и 120-мм минометы, разработанные в КБ под руководством Б. И. Шавырина. Все эти образцы созданы по той же принципиальной схеме, что и 82-мм миномет образца 1937 г.

Первое боевое применение новые советские минометы получили в 1938 г. в боях с японскими захватчиками у озера Хасан, затем в 1939 г. на реке Халхин-Гол.

Боевой опыт 1939–1940 гг. показал, что советские минометы по своим боевым качествам и мощности огня значительно превосходят зарубежные образцы. Подтвердилась большая ценность минометного вооружения, особенно в условиях закрытой, пересеченной и труднопроходимой местности. В боях было доказано, что минометы, имеющие небольшой вес, высокую скорострельность, большую крутизну траектории и дающие большой эффект осколочного и фугасного действия мин у цели, являются грозным, незаменимым оружием пехоты.

После советско-финляндского вооруженного конфликта (ноябрь 1939-го — март 1940 г.) значительно расширились работы по конструированию и внедрению в производство минометного вооружения.

Минометное вооружение в 1940 г. пополнилось еще одним образцом — 50-мм ротным минометом образца 1940 г. конструкции В. Н. Шамарина.

Основоположниками разработки пороховых реактивных снарядов в СССР стали инженеры Н. И. Тихомиров и В. А. Артемьев.

Инженер-химик Н. И. Тихомиров увлекся проблемой реактивного движения. В 1912 г. он сконструировал самодвижущуюся торпеду на базе оригинального прямоточного порохового реактивного двигателя, который мог работать как в воздухе, так и в воде. Это изобретение получило положительную оценку профессора Н. Е. Жуковского. 3 мая 1919 г. Н. И. Тихомиров обратился с письмом к Управляющему делами Совнаркома В. Д. Бонч-Бруевичу, в котором изложил сущность своего изобретения. Оно было поддержано, что позволило в 1921 г. создать в Москве лабораторию для реализации изобретения, которая вскоре приступила к разработке боевых твердотопливных ракет на бездымном порохе. В 1924 г. лаборатория из Москвы была переведена в Ленинград.

Сподвижником Н. И. Тихомирова стал В. А. Артемьев, которого Главное артиллерийское управление рекомендовало для работы в новой лаборатории как «знатока ракет».

В июне 1928 г. лаборатории было присвоено наименование «Газодинамическая лаборатория (ГДЛ) ВНИК при РВС СССР». 3 марта 1928 г., после множества исследований, экспериментов и испытаний, был произведен первый пуск сконструированной Н. И. Тихомировым и В. А. Артемьевым ракеты с зарядом двигателя из крупношашечного бездымного пороха на нелетучем растворителе. Она пролетела 1300 м, это было неплохим достижением для того времени.

В разработке теоретических вопросов большую помощь оказали профессора Артиллерийской академии Д. А. Вентцель, одновременно являвшийся сотрудником ГДЛ, и М. Е. Серебряков.

В числе выпускников академии, прибывших в ГДЛ, был талантливый инженер Г. Э. Лангемак (в годы Гражданской войны он был командиром форта в Кронштадте). Лангемак впервые выдвинул и подтвердил на опыте основные принципы подобия ракетных зарядов, ввел понятие «приведенного диаметра» реактивного заряда и построил первые графики, позволяющие заранее определять давление в ракетной камере и подбирать минимальное сечение сопла, обеспечивающее максимальное давление, впервые организовал систематические исследования горения толстосводных пороховых шашек, сделанных из бездымного пороха.

В апреле 1929 г. на должность руководителя опытов был зачислен инженер-артиллерист Б. С. Петропавловский, который оценил одно из главных преимуществ пороховых ракет: легкость пусковых установок. Он предложил отказаться от применявшегося В. А. Артемьевым выстрела ракетами из миномета и занялся конструированием легких пусковых станков в виде перфорированной открытой трубы. Пуск ракет из легкой тонкостенной трубы был также использован в конструкции опытной установки для пуска 65-мм реактивного снаряда из реактивного противотанкового ружья.

В работе Б. С. Петропавловского очень быстро проявились яркие способности инженера и ученого. Через полгода после прихода в ГДЛ он стал заместителем начальника лаборатории.

Г. Э. Лангемак и Б. С. Петропавловский в начале 30-х гг. разработали стартовые ракетные двигатели на бездымном порохе, с успехом использованные на тяжелых самолетах типа ТБ-1.

После кончины 28 апреля 1930 г. Н. И. Тихомирова начальником ГДЛ стал Б. С. Петропавловский. Главной задачей коллектива лаборатории новый руководитель считал создание боевых реактивных снарядов и пусковых установок. В начале 30-х гг. коллектив ГДЛ работал над турбореактивными снарядами, стабилизируемыми вращением.

Летом 1932 г. были проведены первые официальные стрельбы ракетами 82-мм калибра с самолета И-4 по наземным целям. Результаты испытаний были признаны удовлетворительными. В том же году начали разработку пусковых установок для самолета Р-5, с которого стрельбу по наземным целям предполагалось вести ракетами калибров 82 и 132 мм.

Сотрудники ГДЛ разработали много способов стабилизации полета ракет для обеспечения необходимой кучности стрельбы, однако эта задача оказалась исключительно сложной и трудной. Потребовались годы упорного труда, чтобы найти форму оперения, обеспечивающую устойчивость ракеты на траектории полета.

В середине 1933 г. В. А. Артемьев предложил испытать реактивные снаряды калибров 82 и 132 мм с оперением, выходящим за габариты снаряда. Первые пуски экспериментальных образцов реактивных снарядов показали хорошие результаты. «Авиационные реактивные снаряды РС-82 и РС-132», как их стали вскоре официально называть, при дальности полета 5 и 6 км имели хорошую кучность.

В дальнейшем, вплоть до конца Великой Отечественной войны, основные научно-исследовательские и конструкторские работы в области ракетного оружия велись на базе этих снарядов.

Реактивные снаряды 82-мм устанавливали на боевых самолетах. Так, на истребителях И-16 и И-153 размещалось по восемь РС-82, на штурмовике Ил-2 — восемь РС-82 или РС-132, на бомбардировщике СБ — десять РС-132. Летчик-испытатель Г. Я. Бахчиванджи, впоследствии первый в мире совершивший полет на реактивном самолете, провел боевые стрельбы реактивными снарядами с истребителя.

В Москве при Центральном Совете Осоавиахима в августе 1931 г. была создана Группа по изучению реактивного движения (ГИРД), в октябре того же года такая же группа образовалась и в Ленинграде. Они внесли значительный вклад в развитие ракетной техники.

В конце 1933 г. на базе ГДЛ и ГИРД был создан Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ).

Директором института был назначен И. Т. Клейменов, а его заместителем — Г. Э. Лангемак.

С. П. Королев как авиационный конструктор был назначен начальником 5-го авиационного отдела института, которому поручалась разработка ракетопланов и крылатых ракет.

В РНИИ были продолжены работы по завершению конструкторских и экспериментальных работ над 82- и 132-мм реактивными снарядами. В результате многолетней исследовательской работы проблема стабилизации полета этих реактивных снарядов была успешно решена и дано предложение о целесообразности вооружения 82- и 132-мм реактивными снарядами армии, и в первую очередь самолетов Военно-Воздушных Сил. Начиная с 1935 г. были организованы систематические опытные стрельбы реактивными снарядами с самолетов И-15.

Результаты опытов превзошли все ожидания. Выяснилось, что при стрельбе в воздухе с летящего самолета у 82-мм реактивных снарядов резко увеличивалась точность попадания. Объяснялось это тем, что в момент схода снаряда с направляющих планок скорость его полета за счет скорости самолета увеличилась, соответственно возрастал и стабилизирующий эффект оперения. По боевым качествам РС-82 превосходил все существовавшие в то время средства вооружения самолетов.

Испытания вместе с тем выявили и недостатки пусковой системы.

На основе предложений, сделанных Ю. А. Победоносцевым и А. П. Павленко, была создана специальная группа, в которую вошли наиболее опытные инженеры и конструкторы: И. И. Гвай, А. П. Павленко, В. Н. Галковский, А. С. Попов, В. А. Андреев и др. Перед ней была поставлена задача разработать самолетные пусковые установки для стрельбы РС-82 и PC-132 с минимальными массой и лобовым сопротивлением. Была разработана новая конструкция типа «Флейта». В декабре 1937 г. после успешного завершения испытаний 82-мм реактивные снаряды с новыми пусковыми установками были приняты на вооружение истребителей И-15 и И-16.

Впервые боевое применение реактивных снарядов РС-82 было осуществлено в 1939 г. в боях с японцами на реке Халхин-Гол, где они показали высокую эффективность.

Группа советских летчиков: Иван Михайленко, Семен Пименов, Владимир Федосов и Тимофей Ткаченко во главе с Н. И. Звонаревым на пяти истребителях И-16 за период боевых действий на реке Халхин-Гол участвовала в 14 воздушных боях и сбила 13 самолетов противника. Японским летчикам так и не удалось разгадать секрет нового советского оружия. Характер этого оружия не установили и японские эксперты. Изучив осколки ракетных снарядов, попавшие в их руки, они пришли к выводу, что разрушения вызваны артиллерийскими снарядами калибра около 76 мм.

С конца 1939 г. ряд авиационных полков получил на вооружение реактивные снаряды.

Таким образом, благодаря успешной работе коллектива РНИИ советская авиация впервые в мире была оснащена ракетным оружием, которое можно было применять для поражения наземных и воздушных целей.

Создание и принятие на вооружение авиации в 1937–1938 гг. 82- и 132-мм реактивных снарядов явилось началом для разработки ракетного оружия и для сухопутных войск.

К этому времени уже высказывались соображения о целесообразности использования реактивных снарядов в сухопутных войсках. Однако ввиду невысокой кучности эффективность их применения могла быть достигнута только при стрельбе одновременно большим количеством снарядов. Поэтому появилась идея создания многозарядных реактивных пусковых установок, способных вести массированный залповый огонь по площадям.

Главное артиллерийское управление (ГАУ) в начале 1937 г., а затем и в 1938 г. поставило институту задачу разработать многозарядную пусковую установку для ведения залпового огня 132-мм реактивными снарядами.

Создание многозарядных пусковых установок требовало решения многих технических проблем: обеспечение плотности огня оптимальным выбором числа направляющих и скорострельности, сохранение высоких маневренных качеств пусковых установок, защита операторов при пуске ракет, обеспечение удобства обслуживания.

Разработка самоходной пусковой установки была начата в 1937 г.

В целях быстрейшего выполнения задания было решено максимально использовать опыт создания авиационных реактивных снарядов PC-132 и пусковых установок к ним, в частности использовать направляющие типа «флейта».

В октябре 1938 г. конструкторами А. П. Павленко и А. С. Поповым был разработан проект первой 24-зарядной самоходной пусковой установки для стрельбы 132-мм реактивными снарядами. Она монтировалась на шасси автомобиля ЗИС-5 и имела 24 однопланочных направляющих желобкового типа, установленных на раме поперек продольной оси автомашины. В начале декабря 1938 г. такая пусковая установка была изготовлена в мастерских РНИИ. Вскоре была изготовлена опытная партия 132-мм реактивных снарядов, баллистические характеристики которых мало отличались от авиационных PC-132.

С декабря 1938 г. по февраль 1939 г. проводились полигонные испытания специальных 132-мм реактивных снарядов и пусковой установки. При этом подтвердилась правильность выбранного пути, но конструкция многозарядной установки оказалась недостаточно совершенной, а главное принцип стрельбы «поперек продольной оси машины» вызывал большую раскачку всей установки, а следовательно, увеличивал рассеяние снарядов. Кроме того, автомашина ЗИС-5 имела ограниченную проходимость.

Проанализировав результаты испытаний, коллектив РНИИ приступил к работе по совершенствованию пусковой установки и реактивных снарядов.

К лету 1939 г. были существенно усовершенствованы 132-мм осколочно-фугасные реактивные снаряды, которые позднее получили официальное наименование М-13 и по сравнению с авиационными снарядами РС-132 имели большую дальность полета (8470 м) и более мощную боевую часть (масса 4,9 кг). Возрастание дальности стрельбы и мощности было достигнуто за счет увеличения количества ракетного топлива и взрывчатого вещества. Для этого потребовалось удлинить ракетную и головную части реактивного снаряда. Снаряд М-13 имел несколько лучшие, чем РС-132, аэродинамические характеристики и соответственно лучшую кучность.

В апреле 1939 г. была спроектирована многозарядная пусковая установка по принципиально новой схеме с продольным расположением направляющих. Эта установка первоначально получила наименование механизированная установка (МУ-2), после доработки СКВ завода «Компрессор» и принятия на вооружение в 1941 г. — боевая машина БМ-13.

Пусковые установки МУ-2 в течение 1940 г. были изготовлены институтом. Пять отправили на полигон для проведения испытательных стрельб. Шестую пусковую установку БМ-13 вместе с партией сигнальных и осветительных реактивных снарядов, разработанных под руководством В. А. Артемьева, Л. Э. Шварца и М. В. Гаранина, направили в Севастополь.

В начале 1941 г. было принято решение о начале изготовления опытных образцов пусковой установки.


В связи с повышением летно-технических характеристик боевых самолетов вероятных противников возникла острая необходимость в создании новых современных зенитных орудий. Эта неотложная задача была решена советскими конструкторами в короткий срок: на вооружение поступили 37-мм автоматическая зенитная пушка образца 1939 г. (главный конструктор М. Н. Логинов) и 85-мм полуавтоматическая зенитная пушка образца 1939 г. (главный конструктор Л. В. Люльев), превосходившие лучшие иностранные образцы. Продолжалась упорная работа над созданием еще более мощной 100-мм зенитной пушки.

Зенитная артиллерия предназначалась для противовоздушной обороны войск и коммуникаций, защиты крупных административно-политических центров и промышленных районов от ударов противника с воздуха.

25-мм и 37-мм автоматические зенитные пушки оказались весьма эффективным средством борьбы с низколетящими целями соответственно на высотах до 2000 и 3000 метров. Эти пушки были оснащены автоматическими прицелами, способными вырабатывать вертикальные и боковые упреждения. Входные данные вводились в прицелы вручную. Дальность до цели определялась при помощи стереоскопического дальномера. Пределы наведения орудий по углу возвышения составляли от минус 5 до плюс 85 градусов, а по азимуту не ограничивались. Опыт показал, что эти пушки могли успешно бороться с аэродинамическими целями, летавшими со скоростями до 540 километров в час.

85-мм полуавтоматическая зенитная пушка образца 1939 г., оснащенная эффективным дульным тормозом, была создана на лафете 76-мм зенитной пушки образца 1938 г., хорошо освоенной в серийном производстве. Поражение воздушных целей велось по данным, вырабатываемым ПУАЗО — прибором управления артиллерийским зенитным огнем. В ПУАЗО-3 электромеханического типа определение параметров движения воздушной цели, решение задачи встречи и передача данных на орудие были полностью автоматизированы. Пределы наведения пушки по углу возвышения от минус 5 до плюс 85 градусов, по азимуту — плюс-минус 720 градусов. Примечательная особенность этой пушки состояла в том, что она могла использоваться в случае необходимости как мощное противотанковое орудие, поскольку имела бронебойные снаряды в боекомплекте и специальный прицел прямой наводки.

С 1940 г. в войска начали поступать новые зенитные осколочные снаряды с дистанционным пороховым взрывателем Т-5. Части ПВО РГК и территории страны с 1941 г. оснащались новыми звукоулавливательными станциями ЗТ-5, прожекторами.

В предвоенные годы в Советском Союзе развернулись работы по радиолокации. Первый опытный образец отечественного радиопеленгатора был разработан в 1936 г. Последующие образцы РИС-Б-2, РИС-Б-3 (радиоискатели) были предъявлены на испытания в 1939 г. В 1940 г. на вооружение был принят радиолокатор «Редут» (РУС-2 — радиоулавливатель самолетов).

В стране выросли замечательные кадры артиллеристов — ученых, конструкторов, инженеров, командиров, способных создать и освоить новое артиллерийское вооружение.

Внедрение в войска нового вооружения послужило толчком к дальнейшему развитию тактики артиллерии. Выражением этого явились новые уставы, наставления, инструкции и специальные работы, изданные накануне войны. Из специальных работ по боевому применению артиллерии наиболее капитальными были «Артиллерия в основных видах боя» под общей редакцией В. Д. Грендаля (1940) и «Тактика артиллерии» под общей редакцией А. К. Сивкова (1941).

Программа перевооружения артиллерии была настолько обширной, а время до начала войны оказалось столь малым, что она, естественно, не могла быть полностью реализована к моменту нападения гитлеровской Германии на СССР. Большинство орудий, особенно зенитных, и минометов было принято на вооружение перед самой войной.

Нельзя не сказать и о недостатках в деле оснащения Красной Армии артиллерийским вооружением. Было известное увлечение орудиями крупных калибров в ущерб производству противотанковых пушек. Перед войной артиллерия была слабо обеспечена бронебойными снарядами. Возникли трудности в налаживании серийного производства новых зенитных орудий. Все эти упущения и недоработки пришлось исправлять уже в ходе войны.

Как устроено орудие?

Артиллерийское орудие — это мощная тепловая машина, оригинальная по условиям и характеру своего действия. Принцип работы орудия основан на использовании энергии пороховых газов. Во время выстрела на ствол и снаряд действуют пороховые газы, давление которых достигает 3000–4000 кгс/см, а температура — 3000 °C. Мощность пушки среднего калибра составляет 400–900 тыс. л.с., крупнокалиберного орудия — 9–12 млн л.с. Для сравнения напомним, что мощность отечественной 122-мм гаубицы образца 1938 г. составляла около 130 тыс. кВт (1 кВт = 1,36 л.с.), а мощность первой советской районной ГЭС, построенной на реке Волхов, — 66 тыс. кВт. Коэффициент полезного действия (КПД) артиллерийских орудий считается весьма высоким — до 35 процентов. Это равноценно КПД двигателей внутреннего сгорания и значительно больше КПД паровых машин.

Рассмотрим две наиболее характерные принципиальные схемы — гаубицы и миномета. В любом современном орудии в той или иной степени варьируются основные конструктивные элементы этих схем.

Советская 122-мм гаубица Д-30 с круговым обстрелом состоит из двух основных частей — ствола и лафета.

Ствол — основа орудия. Он придает снаряду заданное направление полета, необходимую начальную скорость и вращательное движение. В состав ствола входят труба-моноблок, казенник, две обоймы, дульный тормоз и шворневая балка.

В канале ствола имеется камора и нарезная часть. Камора гладкая. В ней размешается гильза с пороховым зарядом и задняя часть снаряда. В нарезной части ствола сделано 36 винтообразных пазов-нарезов. Они идут слева вверх направо, если смотреть в канал ствола со стороны казенной части. Поэтому вращение снаряда происходит по часовой стрелке.

В казеннике размещается затвор. Обоймы служат для крепления противооткатных устройств.

На дульной части ствола расположен дульный тормоз, предназначенный для поглощения 50 процентов энергии отдачи. Дульный тормоз имеет осевое отверстие для вылета снаряда и по шесть боковых окон для выхода пороховых газов. Когда снаряд вылетает из ствола, идущие за ним газы с силой ударяются о стенки окон и резко толкают вперед тормоз вместе со стволом. При этом возникает также реактивная сила, действующая в направлении, обратном откату. Таким образом, дульный тормоз уменьшает действие выстрела на лафет орудия за счет уменьшения энергии откатных частей. При наличии дульного тормоза противооткатные устройства воспринимают на себя лишь оставшуюся половину энергии отката.

Поэтому они компактны, малы по габаритам и весу и необременительны для орудия в целом.

Снизу к дульному тормозу прикреплена болтами шкворневая балка. Она нужна для соединения гаубицы с тягачом при транспортировке. В этом одна из отличительных особенностей конструкции этой гаубицы.

Читателям не раз доводилось видеть многие артиллерийские системы, и они привыкли к тому, что тягач буксирует орудие за хоботовую часть станин, как говорят, стволом назад. В данном случае картина иная: тягач буксирует гаубицу за дульную часть ствола. Подобный способ, как известно, использовался при буксировке отечественных 160-мм и 240-мм минометов.

В гаубице применен вертикальный клиновой затвор с опускающимся при открывании клином и с полуавтоматикой механического типа.

Клиновой затвор состоит из нескольких механизмов: запирающего (запирает канал ствола при выстреле), ударного (производит выстрел), выбрасывающего (выбрасывает гильзу после выстрела и удерживает клин в открытом положении), повторного взведения (взводит ударный механизм при осечках без открывания затвора), предохранительного (не позволяет произвести выстрел при не вполне закрытом затворе), удерживающего механизма (облегчает заряжание орудия, когда стрельба ведется при больших углах возвышения).

Необходимость в последнем механизме затвора объясняется весьма значительными углами возвышения ствола (до 70 градусов), а суть его работы видна из процесса заряжания орудия. Гаубицу заряжают так: снаряд закладывают в камору ствола за удержник; своим дном снаряд упирается в удержник и не может выпасть из ствола. После этого снаряд досылают в канал ствола специальным прибойником, а уж затем вставляют гильзу с пороховым зарядом.

Главной деталью затвора является массивный клин в виде четырехгранной призмы с углублением (лотком) сверху для направления снаряда и гильзы при заряжании. Передняя поверхность клина перпендикулярна к оси канала ствола, а задняя (опорная) грань образует с передней угол в несколько градусов. Клин как бы суживается к одному концу. Такое конструктивное решение обеспечивает надежное запирание канала ствола.

Простота открывания и закрывания клинового затвора позволяет применить здесь элементы автоматизации, что создает благоприятные условия для увеличения скорострельности и облегчает работу боевого расчета.

В гаубице использована полуавтоматика копирного типа. Она служит для автоматического открывания и закрывания затвора и соответственно состоит из открывающего и закрывающего механизмов. При накате ствола после выстрела открывающий механизм полуавтоматики обеспечивает открывание затвора и выбрасывание стреляной гильзы без участия человека. Закрывающий механизм полуавтоматики автоматически закрывает затвор после заряжания. Происходит это так. При заряжании гильза своим фланцем ударяет по захватам выбрасывателей, которые освобождают клин. Под действием закрывающей пружины клин стремительно поднимается вверх и надежно запирает канал ствола. При откате ствола кулачок открывающего рычага проскакивает мимо неподвижного копира назад. При накате ствола кулачок набегает на копир и поворачивает ось кривошипов, а те открывают затвор. Одновременно с открыванием затвора происходит сжатие закрывающей пружины. Таким образом аккумулируется энергия для закрывания затвора после заряжания.

К лафету гаубицы относятся: люлька, противооткатные устройства, верхний и нижний станки, механизмы наводки, уравновешивающий механизм, станины, ходовая часть, щит.

Люлька предназначена для направления ствола при откате и накате, в ней также размещены противооткатные устройства.

Противооткатные устройства служат для плавного торможения откатных частей гаубицы при выстреле, возвращения (наката) их в исходное положение и надежного удержания ствола в крайнем переднем положении до выстрела при любом угле возвышения.

Противооткатные устройства состоят из гидравлического тормоза отката и гидропневматического накатника. Не вдаваясь в детали сложной физической картины работы противооткатных устройств при выстреле, отметим, что тормоз отката преобразовывает механическую энергию отдачи в тепловую (за счет сопротивления сжатию и от трения, возникающего при пробрызгивании жидкости через малые отверстия). Остальная часть силы отдачи уходит на сжатие воздуха в цилиндрах накатника.

Когда вся сила отдачи будет поглощена и ствол остановится в заднем положении, сжатый воздух накатника начнет расширяться и произведет накат ствола.

Верхний станок является основанием качающейся части гаубицы. На нем размещаются и закрепляются люлька, подъемный, поворотный и уравновешивающий механизмы, щит и ходовая часть. Заметим, что в артиллерийских орудиях классических схем ходовая часть всегда входила в состав нижнего станка лафета. В рассматриваемой гаубице оказалось рациональным принять необычное конструктивное решение — смонтировать колеса на верхнем станке.

Верхний станок опирается на нижний станок и вращается на нем в горизонтальной плоскости.

Подъемный механизм у гаубицы секторного типа. При вращении маховика вал с шестерней входит в зацепление с сектором люльки и заставляет люльку вместе со стволом поворачиваться в вертикальной плоскости.

Поворотный механизм служит для поворота вращающейся части гаубицы на 360 градусов.

Чтобы уравновесить качающуюся часть орудия относительно оси цапф и разгрузить подъемный механизм, в гаубице применен пневматический уравновешивающий механизм толкающего типа. Он состоит из наружного и внутреннего цилиндров, уплотнительного и вентильного устройств. Сжатый воздух, находящийся между двумя цилиндрами, подпирает люльку и тем самым уменьшает влияние веса дульной части ствола на подъемный механизм.

Энергия уравновешивающего механизма используется также в механизме подъема колес. Он поднимает колеса при приведении гаубицы в боевое положение.

Щит предохраняет орудийный расчет от воздействия ударной волны при выстреле, осколков и пуль.

Ходовая часть гаубицы состоит из оси хода, колес и торсионного подрессоривания. Она смонтирована в патрубках верхнего станка. При наезде колес на препятствие торсионные валики закручиваются и смягчают удар. Поскольку сталь обладает упругостью, то при сходе колес с препятствия торсионные валики раскручиваются. Кручение валиков происходит в пределах упругой деформации, поэтому они действуют как пружины.

На нижнем станке размещается вращающаяся часть гаубицы. К патрубку нижнего станка приварена одна неподвижная станина, а две другие крепятся к нему шарнирно. В боевом положении подвижные станины разводятся под углом 120 градусов относительно неподвижной станины и в таком состоянии фиксируются стопорами. В походном положении подвижные станины сводят к неподвижной и закрепляют, а неподвижную станину соединяют со стволом у его дульной части.

В центральном отверстии нижнего станка размещается домкрат. Он предназначается для поднятия и опускания гаубицы при переводе ее из походного положения в боевое и обратно. Домкрат имеет вращающийся поддон, винты, шестерни, две складывающиеся рукоятки. Чтобы силами расчета перекатывать гаубицу на небольшие расстояния, применяется специальный съемный каток.

Наводится гаубица в цель с помощью прицельных приспособлений: механического прицела с орудийной панорамой для стрельбы с закрытых позиций и оптического прицела для стрельбы прямой наводкой. Оба прицела расположены на кронштейне люльки с левой стороны. Ночью и при плохой видимости они освещаются специальным прибором.

Общая тенденция в развитии артиллерийского вооружения состоит в постоянном совершенствовании баллистических, конструктивных и эксплуатационных характеристик орудий. Для примера возьмем три конкретных образца отечественных 122-мм гаубиц.

Первая из них — 122-мм гаубица образца 1910/1930 г. — имела однобрусный лафет без раздвижных станин. Этим уже был предопределен очень малый угол горизонтального обстрела. У 122-мм гаубицы образца 1938 г. был весьма удачный лафет с двумя раздвижными станинами — горизонтальный обстрел орудия сразу увеличился в 10 раз и достиг 50 градусов. А трехстанинный лафет 122-мм гаубицы обеспечивает круговой обстрел. На этом примере ярко видна прогрессивность советской артиллерийской конструкторской школы.

Конструкция дульнозарядного миномета классической схемы очень проста. Основные части миномета: ствол с казенником, двунога-лафет, опорная плита, прицел и предохранитель от двойного заряжания.

Ствол, как правило, представляет собой гладкостенную трубу, закрытую в задней части казенником.

Если у современных пушек наибольшее давление пороховых газов в стволах доходит до 4000 кгс/см2, то в минометах оно не превышает 1000 кгс/см2, то есть в четыре раза меньше. Поэтому минометные стволы делают тонкостенными и, следовательно, легкими.

Казенник навинчивается на заднюю часть трубы ствола. На дне казенника расположен ударник, на который накалывается мина своим капсюлем при опускании ее в ствол. Снизу казенник оканчивается шаровой пятой. Она служит для соединения ствола с опорной плитой. В шаровой пяте сделано отверстие, сквозь которое просовывают ломик, чтобы легче было навинтить казенник на трубу ствола и свинчивать его с трубы.

Жесткий ударник, ввинченный в дно казенника, обеспечивает простоту конструкции и большую скорострельность. В 107–120-мм минометах чаще применяется взводимый ударный механизм. Он имеет два положения: жесткое и взводимое. Во втором случае боек ударника до отвода спускового рычага бывает утоплен, поэтому исключается возможность самопроизвольного разбивания капсюля мины при заряжании. Стрельба со взводимым ударником производится тогда, когда после заряжания надо проверить наводку, а затем отвести боевой расчет от миномета в укрытие.

Двунога-лафет поддерживает ствол, придает ему углы вертикального и горизонтального наведения. На ней размещены подъемный, поворотный, горизонтирующий механизмы и прицел. Двунога-лафет соединяется со стволом при помощи обоймы и наметки. Все механизмы наводки миномета винтового типа.

Горизонтирующий механизм предназначен для точного горизонтирования миномета в тех случаях, когда прицел жестко закреплен на двуноге-лафете. Надобность в точном горизонтировании отпадает, если применяется качающийся минометный прицел.

При выстреле из миномета сила отдачи, воспринимаемая опорной плитой, передается на грунт. Вследствие упругости грунта и плиты ствол перемещается вдоль оси на некоторую величину и затем вновь возвращается на прежнее место. Чтобы предотвратить повреждение механизмов миномета при резком откате ствола, двунога-лафет крепится к стволу при помощи пружинных амортизаторов.

Опорная плита служит опорой для ствола. Она состоит из основного листа, к которому снизу приварены ребра жесткости. Распределение силы отдачи на большую площадь способствует уменьшению давления на грунт.

В конструкциях минометов наибольшее распространение получили оптические и механические прицелы. Каждый минометный прицел имеет угломер и шкалу прицела. Угломер предназначен для измерения горизонтальных углов, а собственно прицел — для измерения вертикальных углов.

Предохранитель от двойного заряжания препятствует заряжанию миномета второй миной тогда, когда в его стволе уже находится одна боевая мина. Он закрепляется на дульной части ствола. Все отечественные дульнозарядные минометы оснащены надежными и автоматически действующими предохранителями от двойного заряжания.

Они безотказно работают при стрельбе минами любого типа, на всех зарядах, предусмотренных для данного миномета, под любыми углами возвышения и горизонтального наведения, при различных темпах стрельбы и с огневых позиций на любом грунте.

Устройство крупнокалиберных минометов значительно сложнее. Но в принципе у них те же основные элементы конструкции: гладкостенный ствол, лафет с колесным ходом, опорная плита, прицел.

Крупнокалиберные минометы заряжаются с казны. Длинный ствол и тяжелая мина не позволяют производить заряжание с дула.

Чтобы обеспечить открывание ствола при заряжании и запирание его в момент выстрела, ствол крупнокалиберного миномета разделяют на качающуюся часть и казенник. Качающаяся часть — это труба, открытая с обоих концов. В положении для заряжания она удерживается механизмом стопорения. Казенник в закрытом положении является дном ствола. Он надежно запирает ствол при выстреле и передает силу отдачи на плиту. Кроме того, казенник служит основанием, на котором осуществляется качание трубы ствола и стопорение ее при углах заряжания, а также соединение ствола с лафетом посредством пружинных амортизаторов.

Лафет является основанием крупнокалиберного миномета в боевом и походном положениях. На лафете собраны подъемный, поворотный и уравновешивающий механизмы, ходовая часть с механизмом подрессоривания и прицел. Миномет буксируется автомобилем, сцепное устройство которого соединяется с дульной частью ствола при помощи надульника, надеваемого на ствол в походном положении.

Самоходное орудие состоит из вооружения, корпуса, силовой установки, трансмиссии, ходовой части, электро- и специального оборудования, средств связи и наблюдения. Все эти части обычно размещаются в четырех отделениях корпуса: боевом, моторном, трансмиссионном и управления машиной.

К вооружению относятся артиллерийское орудие, средства прицеливания и наблюдения, стрелковое оружие и возимый боекомплект боеприпасов.

В состав силовой установки входит двигатель с системами питания, смазки, охлаждения и очистки воздуха. Трансмиссия включает главный фрикцион, коробку перемены передач, бортовые фрикционы или планетарный механизм поворота, бортовую передачу (редуктор).

Ходовая часть — это гусеницы, ведущие колеса (звездки), направляющие колеса (ленивцы) с натяжным приспособлением, опорные и поддерживающие катки, подвески (рессоры).

К электрооборудованию относятся аккумуляторные батареи, генератор с реле-регулятором, осветительная сеть и отдельные потребители электроэнергии.

Средства связи делятся на внутреннюю и внешнюю связь. Внутренняя — для связи между командиром самоходного орудия и членами экипажа. Она бывает телефонной, ларингофонной и светосигнальной. Внешняя связь осуществляется приемопередающей радиостанцией с радиусом действия 20–25 километров.

Средства наблюдения предназначаются для командира машины, водителя и стрелка. Это механические и оптические приборы.

Боевое отделение в самоходных орудиях располагается в передней, средней или задней части машины. При компоновке элементов боевой машины исходят из того, чтобы наиболее эффективно использовать вооружение, лучше обеспечить непоражаемость всех агрегатов, достичь хорошей подвижности и проходимости орудия. Размеры боевого отделения определяются калибром и типом вооружения, схемой расположения вооружения, радиусом обметания ограждения качающейся части орудия, составом экипажа и величиной возимого боекомплекта.

Вооружение самоходных орудий отличается по конструкции от буксируемой артиллерии. Существенные особенности самоходных орудий: бронирование качающейся части, особая компоновка противооткатных устройств, применение ограждения, гильзоотражателей, гильзоулавливателей, гильзоотводов, досылателей и механизмов подачи комплекта выстрела на линию заряжания, продувка и вентиляция боевого отделения.

Самоходные орудия обычно снабжаются двумя или тремя спусковыми механизмами затвора — электрозапальным, электромагнитным и механическим. Последний является запасным. Электрозапальный спусковой механизм выгодно отличается от других очень малым временем запаздывания выстрела, небольшими габаритами и простотой конструкции.

При разработке самоходных орудий особое внимание уделяется размещению и укладке боеприпасов. Возимый боекомплект должен компактно и удобно располагаться в боевом отделении. Это способствует повышению скорострельности.

Пусковые установки реактивной артиллерии залпового огня по своему устройству существенно отличаются от привычных конструкций пушек, гаубиц или минометов, хотя и имеют ряд общих узлов и агрегатов. Пусковые устройства могут быть размещены на шасси автомобилей высокой проходимости, бронетранспортерах, двухколесных лафетах или представляют собой легкие пусковые станки, установленные на грунте.

Современные самоходные пусковые установки реактивной артиллерии залпового огня обычно называют боевыми машинами. Они состоят из артиллерийской и ходовой частей.

В артиллерийскую часть входят пакет из определенного количества стволов, поворотная рама, тумба, подъемный, поворотный и уравновешивающий механизмы, электрооборудование, прицельные приспособления.

Ходовая часть представляет собой шасси армейского автомобиля высокой проходимости. На лонжеронах шасси монтируются все основные узлы и агрегаты артиллерийской части.

Стволы предназначены для направления полета реактивных снарядов, они располагаются в несколько рядов параллельно друг другу. Пакет стволов закрепляется в поворотной раме и может перемещаться в вертикальной плоскости, то есть является качающейся частью пусковой установки.

Поворотная рама служит для перемещения пакета стволов в горизонтальной плоскости. На ней расположены подъемный, поворотный и уравновешивающий механизмы, прицельные приспособления. Поворотная рама монтируется на тумбе и является вращающейся частью пусковой установки.

Тумба служит опорой для вращающейся части. Она закрепляется на подрамнике, который прочно соединен с лонжеронами шасси.

Механизмы наводки практически ничем не отличаются от соответствующих механизмов артиллерийских орудий.

Электрооборудование предназначено для воспламенения пороховых зарядов реактивных снарядов. Оно состоит из аккумуляторных батарей, прибора ведения огня, выносной катушки и кабелей. От аккумуляторных батарей ток подается к прибору ведения огня, установленному в кабине машины, а от него через кабели к контактам стволов. Отсюда ток поступает к пиропатронам снарядов. Выносная катушка используется при стрельбе из укрытия, расположенного в десятках метров от боевой машины.

Специальное оборудование ходовой части машины состоит из защиты кабины, бензобаков, резиновых шин колес. Защита кабины (легкосъемные металлические щиты) предохраняет кабину и находящийся в ней расчет от опасного воздействия газовых струй при стрельбе.

Домкраты обеспечивают устойчивость боевой машины при стрельбе и разгружают рессоры задних мостов шасси. При помощи домкратов машина выравнивается на неровной местности.

В конструкциях пусковых устройств предусматриваются замково-стопорные устройства для походного крепления реактивных снарядов в стволах и создания необходимого усилия форсирования, позволяющего снарядам покидать стволы с определенной скоростью схода и уменьшающего их разброс на траектории.

Любое вооружение, в том числе и артиллерийское, всегда должно содержаться в состоянии боевой готовности.

При работе с пушками, гаубицами, минометами, реактивными системами артиллеристам необходимо знать и строго выполнять правила эксплуатации оружия.

Для этого прежде всего следует изучить и познать современное вооружение, чтобы отлично владеть им.

Пушки возмездия

В период Великой Отечественной войны многие советские орудия, разработанные в 30-е гг., показали свои замечательные боевые свойства.

Но особой любовью советских воинов пользовались 122-мм гаубица образца 1938 г. и 152-мм гаубица-пушка образца 1937 г. (главный конструктор Ф. Ф. Петров). Эти орудия обладали превосходными тактико-техническими характеристиками, удачной конструкцией, простотой и удобством обслуживания.

Общепризнано, что советское артиллерийское вооружение оказалось более совершенным, чем артиллерийское вооружение немецко-фашистской армии. Таким образом, научно обоснованная система советского вооружения, созданная в предвоенные годы, полностью себя оправдала, выдержав испытания самой тяжелой и продолжительной в истории человечества войны. Об этом также убедительно свидетельствует тот факт, что перечень принципиально новых образцов, разработанных во время войны, был относительно небольшим.

Во время Великой Отечественной войны наша артиллерия, как известно, не только стремительно росла количественно, но и совершенствовалась качественно.

Советская артиллерийско-техническая мысль не отставала от требований войны.

В короткие сроки были разработаны, испытаны на полигонах и приняты на вооружение следующие новые орудия:

— 45-мм противотанковая пушка образца 1942 г. (М-42);

— 57-мм противотанковая пушка 1943 г. (ЗИС-2);

— 76-мм полковая пушка 1943 г.;

— 76-мм пушка 1942 г. (ЗИС-З);

— 100-мм полевая пушка 1944 г. (БС-3);

— 152-мм гаубица 1943 г. (Д-1).

Поступившая в войска 45-мм противотанковая пушка образца 1942 г. существенно отличалась от своей предшественницы образца 1937 г. большей начальной скоростью снаряда (870 вместо 760 м/с) и дальностью прямого выстрела (950 вместо 860 м). Это было достигнуто за счет увеличения веса порохового заряда, поднятия давления пороховых газов в канале ствола орудия и удлинения ствола. Снаряд и гильза остались без изменений, что в условиях массового производства имело немаловажное значение. В результате модернизации бронепробиваемость при стрельбе бронебойным снарядом на дальности 500 метров и при угле встречи 90 градусов увеличилась с 43 до 70 мм, то есть на 63 процента. Конструктивные особенности 45-мм пушки образца 1942 г. — ствол-моноблок, литой верхний станок, пружинный накатник, трубчатые алюминиевые станины, пружинное подрессоривание, естественное уравновешивание.

Разработка технологии и подготовка производства этого орудия совмещались по времени с выпуском рабочих чертежей, каждая деталь обсуждалась непосредственно у рабочей доски конструктора и технолога. Благодаря самоотверженному труду рабочих и инженеров ежемесячный выпуск этих пушек на заводе к середине 1942 г. был доведен до 700 штук.

57-мм противотанковая пушка образца 1943 г. обладала хорошими баллистическими данными: начальной скоростью снаряда 990 м/с и дальностью прямого выстрела 1120 м. По своей бронепробиваемости она лишь немногим уступала таким нашим орудиям, как 85-мм зенитная пушка образца 1939 г. и 100-мм полевая пушка образца 1944 г.

57-мм пушка ЗИС-2 привлекла внимание иностранных военных специалистов. Глава британской миссии в СССР обратился к Советскому правительству с просьбой предоставить для ознакомления английского правительства несколько таких пушек.

76-мм пушка образца 1942 г. была принята на вооружение постановлением ГКО от 12 февраля 1942 г. взамен 76-мм пушки образца 1939 г. При одинаковой баллистике и бронепробиваемости она была легче своей предшественницы более чем на 300 кг, проще ее по устройству и удобнее в эксплуатации. Бронепробиваемость пушки на дистанции 500 м составляла 90 мм. В конструкцию этой пушки был введен дульный тормоз, что позволило снизить вес откатных частей и облегчить лафет; применены легкие трубчатые станины; листовые рессоры заменены более легкими и надежными пружинными.

Но самым важным достоинством пушки ЗИС-З в условиях военного времени была высокая технологичность. Известно, что у наших дивизионных пушек систематически, от образца к образцу, сокращалось число деталей: у 76-мм пушки образца 1936 г. их было 2080, у 76-мм пушки образца 1939 г. — 1057, а у 76-мм пушки образца 1942 г. — всего 719. Это позволило резко уменьшить затраты времени на изготовление орудий. Благодаря высокой технологичности пушка ЗИС-З ста