КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно  

Чудеса случаются. Дилогия (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Александр Борискин Чудеса случаются Дилогия

Dictum Factum (Сказано — сделано). (лат.)

À la guerre comme à la guerre (На войне как на войне). (фр.)

Книга первая Тандем или попаданцы не унывают!

Часть первая Вечный перерожденец. 1849–1999 гг

1

Модест Иванович Рощин, коренастый, с широкими плечами шестидесятидевятилетний мужчина приятной наружности с благообразной сединой на густой шевелюре, статный, роста под метр восемьдесят, немного сутулый от возраста, на вид отменного здоровья лежал в декабре 1999 года на тахте в своей двухкомнатной квартире в новом доме на берегу Карповки, что на Аптекарском острове в Санкт-Петербурге, и предавался воспоминаниям.

«Меньше месяца осталось до следующего перерождения, а уже начинается колотун. Три раза всё прошло отлично, без каких-либо осложнений, а вот всё равно не по себе. Это ж подумать только: человек, родившийся в 1779 году, дожил до декабря 1999 года и собирается перед Новым годом опять стать двадцатилетним! И продолжить следующий полувековой цикл перерождений в себя любимого! А как всё необычно начиналось. Давно уже хотел написать воспоминания. Время идёт, прошлое забывается. Как раз сейчас есть несколько свободных дней. Почему бы мне не посвятить их этому занятию? Только писать буду о себе, не упоминая исторические события, произошедшие за последние сто пятьдесят лет: их было так много, что боюсь что-нибудь напутать. Да и пишу я эти заметки только для себя. И потом, в любой энциклопедии, в интернете о событиях в мире всегда можно найти всё необходимое, если это нужно».

Он встал с тахты и прошёл на кухню. Сноровисто приготовил себе кофе в керамической джезве. Налил его в маленькую кофейную чашку. Смакуя, медленно опустошил её. Затем наполнил рюмку Хеннесси. Согрел в ладонях и медленными глотками выпил коньяк. Закусил долькой лимона.

«Решено. Начинаю писать и сразу написанное перегоняю на флешку. Повествование будет идти от первого лица».

Он включил компьютер, вставил флешку и начал писать.

«В 1849 году 17 декабря (по старому стилю) мне должно было исполниться семьдесят лет. Имя моё тогда было Михаил Валерьяныч Рощин. Я доживал жизнь в своём имении Рощино на Валдае. Один, всеми покинутый, больной и старый… Жена умерла тридцать лет назад, сын был офицером и погиб на войне с турками в 1829 году не успев оставить потомства. Я также участвовал в нескольких сражениях в рядах ополченцев из Новгородской губернии во время нашествия Наполеона. В основном, мы занимались охраной дорог и поместий от разграбления фуражирами — французами, посланными на поиск пропитания войску Наполеона. Военным я никогда не был: долгое время занимал различные должности в Новгородском губернаторстве, а закончил карьеру одним из помощников губернатора. Занимался вопросами землепользования и развития промышленности в губернии. Постепенно рос по должностным ступенькам и сейчас являюсь коллежским советником. А последние годы жизни перед уходом от дел был Предводителем дворянства Валдайского уезда. Но вот уже три года не при делах.

Окончил в 1802 году Петербургское горное училище, позднее преобразованное в Горный институт. В училище был принят на государственный кошт как сын дворянина — офицера, погибшего в 1789 году на войне с турками. Родовое имение Рощино на Валдае было маленьким и бедным: всего пятьдесят душ крепостных, и мать не могла меня отправить на обучение за свой счёт. После гибели отца она была категорически против военной карьеры для меня, поэтому и выбрала горное училище, готовящее, в том числе и чиновников для работы в органах управлениях различными административными образованиями государства Российского. По окончании училища работал в администрации Новгородской губернии и постепенно, прилагая определённые усилия, я сумел разбогатеть: имение из захудалого превратилось в процветающее. Наряду с выращиванием сельхозпродукции в нём было образовано промышленное производство валдайских колокольчиков и матрёшек, пользующихся большим спросом у населения России.

После выхода на пенсию увлёкся охотой, рыбалкой и проулками по лесу: в моём имении девяносто процентов земли занимали леса, ещё пять — реки и озёра. За последние двадцать лет имение значительно расширилось и теперь Валдайское озеро стало граничить с ним с севера».

Неожиданно зазвонил мобильник, отвлекая Модеста Ивановича от воспоминаний.

— Слушаю!

— Модест, это Борис. Звоню, чтобы уточнить: ждать ли тебя к нам на празднование Нового года? Если гостей соберётся много, то я хочу встречать Новый год на даче. Там простора больше, да и мешать никому нашими песнями не будем.

— Боря, здравствуй! Сразу не узнал: счастливым будешь. На меня не рассчитывай. Решил на старости лет перебраться на родину, в Сибирь. Улетаю 26 декабря. Хотел с тобой связаться, попросить кое-что сделать для меня, а тут ты звонишь. Когда к тебе лучше подойти?

— Вот это новости! Жду в любое время, только позвони, чтобы я дома был. Можешь хоть завтра прийти, часов в пять. Придешь?

— Спасибо. Договорились. Завтра в пять. До встречи.

«Удачно мне Борис позвонил. Надо согласовать с ним вопросы оформления документов на недвижимость».

Модест Иванович вернулся за свой компьютер и опять окунулся в воспоминания.

«Где-то в начале августа 1849 года пошёл я с ружьишком прогуляться по лесу в сторону озера. Это километра три от усадьбы. День с утра был солнечный, потом ветерок, помню, постепенно стал усиливаться, облачков на небе прибавилось. Ещё подумал: как бы тучи не нагнало. Хорошо запомнил этот день: на всю жизнь! На берегу озера уселся на свою скамейку, положил рядом ружьё, закрыл глаза, подставив лицо солнышку уходящего лета. Вдруг раздался сильный всплеск со стороны озера. Брызги даже до меня долетели! Открыл глаза и заметил, что в озеро быстро погружается какой-то ящик. Огромный ящик! Размером с сарай для сена. Я вскочил, забрался на скамейку, чтобы лучше всё видеть.

Когда ящик полностью скрылся под водой: а там место глубокое, метров восемь, как на поверхность вынырнул человек, одетый в облегающий костюм коричневого цвета, и поплыл к берегу. Я стою в шоке, наблюдаю. Даже не сообразил ружьишко схватить. Человек этот вылез из воды и направился ко мне. Остановился, не доходя метров трёх до меня, и в моей голове вдруг раздались слова, сказанные по-русски: „Извините меня за вторжение, но мне нужна помощь.“ Я тогда даже оглянулся: может кто-ещё сзади стоит и помощи просит. Но кроме того человека передо мной никого не было.

Я этому человеку и говорю: кто Вы такой и что за ящик в воду упал? Тут опять в моей голове раздались слова: „Я прилетел с другой планеты. Инопланетянин. Это не ящик в воду упал, а пустотник, это такой маленький космический корабль, на котором я на Землю опускаюсь.“

Потом-то я узнал, что „инопланетянин“ — это не имя, но уже по-другому называть этого человека мне было как-то не с руки. Тогда я его спросил, откуда он русский язык знает и как со мной разговаривает, не открывая рта. Опять услышал голос в своей голове: „Я на межпланетном космическом корабле уже полтора года летаю вокруг Вашей планеты. Даже сделал свою базу на Луне. Мои помощники всё это время находились на Земле и изучали язык. Также собирали сведения о людях, населяющих Землю, её подземных богатствах и определяли уровень развития техники. А слышите Вы мои мысли, которые я направляю прямо в Ваше сознание с помощью пси-воздействия, так как являюсь сильным псионом.“

Ещё меня очень интересовал вопрос, почему именно меня он выбрал для встречи. Его-то я и задал. Оказалось, что я далеко не первый человек, с кем он встречался на Земле. Просто другие встречи прошли безрезультатно: все принимали его за нечистую силу, спустившуюся на Землю. А именно меня выбрал в качестве собеседника по трём причинам: высокому интеллекту и наличию пси-способностей, не косностью мышления и удалённостью от других людей в момент встречи.

Оказывается, их космический корабль совершает разведывательный рейс по поиску планет, на которых имеется разумная жизнь. Такие планеты в космосе — большая редкость. Они все на учёте и на каждой планете организуется пост слежения за развитием цивилизации. Этим занимаются помощники этого инопланетянина, которые перемещаются по планете и по особым правилам собирают данные о происходящих на ней событиях. Однако наряду с этими помощниками необходимо использовать и жителей планеты, так как, только разумный способен подмечать и анализировать некоторые тенденции и давать этим помощникам определённые указания по изменению их программы сбора данных. Конечно, работа этих разумных поощряется. Как именно — будет рассказано только после получения согласия разумного стать доверенным лицом инопланетян на планете, но самое главное: всем доверенным лицам будет гарантировано отменное здоровье, долголетие и процветание.

На мой вопрос кто эти помощники, инопланетянин ответил, что это механизмы, оснащённые искусственными мозгами, которые по заложенной в них программе способны выполнять любые работы, в том числе и по сбору данных. Теперь-то я понимаю, что инопланетянин старался общаться со мной предельно понятным языком, не употребляя сложные не знакомые термины и понятия.

Мне стало ясно, что взаимодействие с этим инопланетянином для меня будет выгодно во всех отношениях. Мне через четыре месяца семьдесят стукнет. Здоровье — никудышное. Скоро на погост. Вдруг и правда этот инопланетянин мне помочь сможет? Поэтому я предложил ему прогуляться до моего имения, отобедать со мной и в спокойной обстановке оговорить условия сотрудничества. Единственно, что меня не устраивало — это его одежда. Если в таком виде его увидят мои крестьяне — быть беде. Он согласился с этим и на моих глазах его костюм превратился в копию моего. Это, оказывается, особенность материала платья, и такие изменения одежды доступны всем жителям планеты, откуда он прилетел.

Вот так и произошла эта встреча, перевернувшая мою жизнь».

* * *

На следующий день ровно в пять часов Модест Иванович вошёл в квартиру своего старого товарища Бориса Петровича Горлова.

— Проходи на кухню, там уютнее разговоры разговаривать. Я сегодня дома один: жена проведать внуков в Петергоф уехала. Там и заночует.

Модест Иванович на кухне открыл свой дипломат, с которым не расставался последние десять лет, достал оттуда бутылку Хеннесси, лимончик, коробку шоколадных конфет и палку копчёной колбасы.

— Модест! Зачем это принёс? Я всё приготовил, даже мясо, как ты любишь, нажарил. У меня всё есть, так что складывай свои подарки обратно в дипломат. Ты один живёшь, они тебе нужнее.

— Боря, ты лучше меня знаешь, что выпивки мало не бывает. Зная тебя уверен, что ты приготовил всего одну бутылку. А одной для нашего разговора будет мало. Так что мечи всё на стол, а я пока лимончик и колбасу нарежу.

Уже спустя десять минут друзья выпили первую рюмку, и Борис Петрович немедленно потребовал подробного рассказа о таком неожиданном повороте в жизни приятеля.

— Ты же знаешь, что 31 декабря мне исполнится семьдесят лет. Живу один. Пока здоровье есть — всё нормально. Но годы идут, болячек будет появляться всё больше и больше. Кто мне в случае чего поможет? Не в дом же престарелых на старости лет устраиваться при наличии квартиры, дачи и кучи родственников в Сибири? Вот подумал — подумал и решил уехать к себе на родину. Там у меня родственников много. А чтобы приняли хорошо и позаботились обо мне в случае чего, решил на своего внучатого племянника Артёма переписать и квартиру, и дачу. Он в Томском политехническом институте учится на третьем курсе. Вроде парень головастый. А в Питере возможностей для устройства в жизни побольше будет, чем в Сибири. Тем более, время сейчас такое, что по его будущей специальности нигде там устроиться на работу невозможно. Здесь полегче.

— Почему же тогда ты так торопишься? Отпраздновал бы здесь своё семидесятилетие. Артём бы окончил третий курс, приехал сюда, оформился на учёбу в местный Политех. Тогда ты и поехал бы в Сибирь, раз шило в одном месте покою не даёт.

— Тут всё не просто. Брат мой старший очень плох. Если ещё месяца два протянет, то хорошо. А ездить туда — сюда в мои годы тяжело. Уж лучше сразу уехать. И день рождения там отметить, и с жильём определиться, и с братом повидаться. А чтобы у меня всё, как я задумал, получилось, нужна твоя помощь. Давай ещё по одной, наливай!

Выпили, закусили, помолчали.

— Так чем же я тебе помочь могу? Сам пенсионер, от дел давно отошёл. Деньгами? Так ты побогаче меня будешь.

— Можешь, можешь помочь. Мне самое главное надо Артёму в собственность квартиру и дачу оформить. Вот, он мне свой паспорт прислал. И уже постоянную регистрацию по старому месту жительства аннулировал. Подскажи, как это сделать за оставшееся до отъезда время, причём без личного присутствия Артёма? У него зачёты впереди, зимняя сессия. Приехать не может. Ты же юрист, в риэлтерской конторе столько лет проработал, всё должен знать. Если кому надо дать на лапу — не вопрос, только скажи. Представь, вот приезжаю я в Сибирь и отдаю брату паспорт внука с питерской регистрацией и бумагами на владение квартирой и дачей! Какое ко мне отношение будет? Со стороны родителей Артёма, жены брата, да и его самого.

Борис Петрович задумался. Повертел паспорт Артёма, пролистал его.

— Может ты и бумаги на квартиру и дачу с собой прихватил?

— Конечно. Хочешь посмотреть?

— Давай сначала ещё по одной выпьем для лучшего соображения. В принципе, ничего особенно сложного я не вижу. Оставишь мне свой паспорт, паспорт Артёма, документы на недвижимость. Ну, ещё тысячу долларов для лучшего продвижения документов по инстанциям. Через две недели всё будет готово. Если денег не хватит, я тебе скажу. Тогда добавишь. А завтра мы с тобой сходим к нотариусу: оформим на меня доверенность на право оформления недвижимости от твоего имени.

Они долго сидели, вспоминая молодые годы. Потихоньку прикончили и вторую бутылку. Пришлось Модесту Ивановичу оставаться ночевать у Бориса.

2

Теперь Модесту Ивановичу необходимо было договориться в Политехе о зачислении Артёма на учёбу переводом на третий курс в середине учебного года. Но тут было проще: он сам долгое время преподавал в институте и хорошо знал, что и как надо делать. Посещение нужных людей и организация благоприятных решений по этому вопросу заняли ещё два дня. Теперь Артёму было достаточно представить документы в деканат, перечень которых был уже согласован, и декан лично обещал проследить за их оформлением.

«Отлично! Основные подготовительные мероприятия для моей легализации в новом качестве выполнены. Осталась мелочёвка: предупредить соседей в доме о вселении Артёма в январе в мою квартиру, также соседей по даче о смене собственника и якобы о моём переезде на жительство в Сибирь. Ещё необходимо купить одежду для Артёма, то есть меня молодого. После перерождения мои габариты значительно изменятся. Кажется, всё предусмотрел. Можно и полежать на любимой тахте, подумать о вечном».

К сожалению, о вечном не думалось. Мысли постоянно возвращались к августу 1849 года. И Модест Иванович опять уселся за компьютер.

* * *

«Обед с инопланетянином протекал в тёплой и дружеской атмосфере. От спиртного тот отказался, сославшись на особенности своего организма, но к закускам, щам и жареной свинине с картошкой и луком проявил неподдельный интерес. Сказал, что уже давно не питался блюдами из натуральных продуктов. Оказывается, полёты между планетами очень длительны и приходится пользоваться яствами, приготовленными специальными машинами из консервированных продуктов, допускающих длительное хранение: год и более. Наконец, сидя за кофе, начался предметный разговор.

— Михаил Валерьяныч, Вы согласны стать нашим доверенным лицом на Земле? Тогда я подробно расскажу о Ваших обязанностях и поощрениях за выполнение этой работы.

— Согласен, но хочу уточнить. Если, выслушав Вас и поразмышляв, я решу, что не способен выполнять предложенные Вами обязанности и откажусь — что тогда будет?

— Мы просто почистим память, и Вы забудете всё, что услышали от нас и про нас. Однако эта очистка памяти может негативно сказаться на Вашем психическом здоровье. Это бывает редко, но предупредить Вас я обязан.

— Понятно. Я согласен. Единственно я хочу Вас предупредить, что очень болен, стар, и едва ли смогу долго выполнять свои обязанности. Может Вам лучше найти кого-то другого? Моложе?

— Это уже наши проблемы. Вы всё поймёте позже. Итак, Вы дали предварительное согласие и теперь я под протокол прошу ответить на мой вопрос: Вы согласны стать доверенным лицом империи Сонимар на планете Земля и честно выполнять его обязанности?

— Я согласен при условии, что предложенное мне вознаграждение меня устроит, а работа не навредит Российской империи.

— Отлично. Прежде, чем я расскажу о Ваших обязанностях, будет логично прояснить вопрос вознаграждения за работу на нас. Мои слова фиксируются под протокол.

Мы обязуемся провести Ваше омоложение до двадцатилетнего возраста и проводить его каждые пятьдесят лет при достижении Вами семидесяти лет, используя передовые научные разработки наших учёных и найденные артефакты наших предшественников: Сеятелей. Омоложение будет проводиться в течение трёх дней автоматически, поэтому к этому моменту Вы должны приготовиться. Что это значит? Вы должны пройти ряд процедур, о которых будет рассказано позже, найти помещение, куда не сможет никто проникнуть в течение трёх дней, обеспечить в этот период свою безопасность, потому что все эти дни Вы будете находиться без сознания.

Мы обязуемся установить Вам нейросеть „Разведчик 7М“, особенностью которой является постоянное поддержание здоровья Вашего организма, и пять имплантатов по 100 единиц каждый: на усиление памяти, на усиление интеллекта, на усиление пси-способностей, на усиление костно-мышечного аппарата и увеличение реакции на внешнее воздействие. Также Вам бесплатно будут загружены базы знаний, среди них шесть обязательных: Медицина 6 ранг, Инженер 6 ранг, Кибернетика 6 ранг, Разведчик 5 ранг и Псион 5 ранг, а также комплекс Пилот малого корабля 3 ранг. Ещё по Вашему выбору будет загружено десять баз данных не ниже 4 ранга, с перечнем которых Вы будете ознакомлены позднее.

При очередном перерождении все первоначально установленные девайсы не требуют переустановки, а изученные базы знаний — нового изучения. Только уровень пси-способностей сильно ослабнет, но в течение года полностью восстановится.

Также Вам будут предоставлены специальное оборудование, позволяющее:

— перепрограммировать механических помощников под новые задачи.

— наручный искин в виде браслета для хранения и передачи данных, расчётов и закачки баз знаний.

— мини принтер, позволяющий копировать документы, деньги, небольшие вещи, с рабочей камерой воспроизведения копий 20*30*5 см.

— запасные части для механических помощников.

— пустотник, используемый Вами в случае необходимости наряду с другими нашими доверенными лицами для перемещения в пределах Земли и для посещения нашей Базы, расположенной на Луне.

Кроме того, на базе имеется медблок с медкапсулами для диагностики, лечения и изучения баз знаний под разгоном и ряд тренажёров, а также стационарный узел дальней связи с империей Сонимар. Связь между доверенными лицами и Базой поддерживается через аппаратуру, установленную на пустотнике. Связь между доверенными лицами и пустотником — через браслет.

Вашими обязанностями будет слежение за развитием цивилизации на Земле, перепрограммирование искинов-помощников, передача собранных данных нам на Базу. Затем по дальней связи информация будет передаваться в империю Сонимар.

Вам категорически запрещается вмешиваться в развитие цивилизации на Земле, делиться с кем-либо полученными от нас знаниями и использовать их и полученное Вами оборудование не по назначению. Для этого в установленной Вам нейросети будут заложены специальные закладки, не позволяющие совершать указанные действия. В случае Вашей гибели или поступления специальной команды от Вас, используемые в работе девайсы, связанные с Вами, самоуничтожатся.

Согласно действующим законам империи Сонимар Вам, как доверенному лицу на планете Земля открывается счёт в имперском банке, на который ежемесячно зачисляется заработная плата в размере десять тысяч кредитов. Также с Вашего согласия предоставляется гражданство нашей империи с ежегодным увеличением уровня благонадёжности в 0,01 вплоть до 1,0. Такой уровень позволяет Вам после ста лет безупречной работы на благо империи приобрести недвижимость на центральной планете нашей империи. Кроме того, имея столетний стаж на государственной работе, Вы имеете право на ежемесячную пенсию в размере пять тысяч кредитов в месяц.

Всё мною перечисленное и ещё некоторые нюансы будут отражены в контракте, который считается заключённым со дня подписания сторонами не менее чем на пятьдесят лет с последующим пролонгированием на такой же срок, если стороны не заявят о желании его разорвать.

Разговор между мной и инопланетянином продолжился до ночи. Я прояснял для себя неизвестные термины и понятия, он объяснял. Итогом нашего общения стало решение о перемещении меня в ближайшее время на базу инопланетян на Луне, где будет проведено подписание договора, лечение, установка обещанных девайсов и обучение пользованием передаваемых мне приборов. Также передо мной была поставлена задача: продумать процесс легализации после того, как я превращусь из семидесятилетнего больного старика в двадцатилетнего молодого человека. Само перерождение должно начаться 17 декабря — в мой день рождения, и продолжится три дня. Запуск этого процесса произведёт установленная мне нейросеть. Также на мой вопрос о том всем ли жителям империи проводится операция перерождения, инопланетянин ответил отрицательно.

— Только тем, кто имеет генетическое совпадение с Сеятелями на уровне более 97 процентов. Именно этим и объясняется сложность подбора людей на роль доверенных лиц — пояснил он.

Оказывается, они с помощью своих помощников сначала определили круг лиц, способных по определённым инопланетянином параметрам выполнять эту работу, а уж потом провели их генетический анализ. Только трое из них подошли по всем критериям, в том числе и я. Ещё инопланетянин сказал, что в случае необходимости владелец нейросети может отключить функцию перерождения. Эта операция защищена его личным кодом».

* * *

За десять дней до Нового года Борис Петрович передал Модесту Ивановичу комплект документов, подтверждающих права Артёма на квартиру в Питере и дачу в Молодёжном на берегу Залива.

Модест Иванович закрыл все имеющиеся у него счета, включая карточные. Всю полученную наличность решил спрятать на даче, куда собирался уехать 24 декабря. Купил одежду Артёму и упаковал её в сумку для перевозки на дачу. Всё было готово к новому перерождению. Осталось только объявить соседям по дому и даче о своём отъезде в Сибирь и скором появлении его преемника — внучатого племянника Артёма, который стал владельцем его недвижимости.

Оставшиеся до Нового года дни он решил прожить на даче. В городе все дела были сделаны. С Борисом Петровичем он уже распрощался, а больше близких друзей у него не было. Закупился продуктами на месяц, взял такси и 23 декабря отбыл в Молодёжное.

Дачу в Молодёжном Модест Иванович любил. Всё здесь ему нравилось: и природа, и море, и соседи. Тишь да благодать.

Местному предпринимателю, держащему магазин около Молодёжного на Приморском шоссе, он регулярно приплачивал за присмотр за дачей. Всё же в лихие девяностые, да и сейчас находилось много желающих поживиться чужим добром. Слава Богу, воры пока обходили её стороной.

Да и сама дача была полностью благоустроена: электричество, вода, канализация, газ. Отопление от газового котла. Участок восемь соток. При строительстве дома было спилено только три сосны, остальные: девятнадцать — продолжали украшать участок. Кроме зелёного газона на ней ничего не было. Пока была жива жена, то были и клумбы с цветами, и грядки с зеленью. Сам он огородом заниматься не любил.

Сам дом был кирпичный: восемь на восемь метров, двухэтажный. Автомобиль Модест Валерьянович не имел, добирался на дачу электричкой и автобусом или иногда на такси. Деньги были. После смерти жены, погибшей в автокатастрофе, желания пользоваться автомобилем не было. Да и возраст, достигший к тому времени шестидесяти шести лет, не способствовал этому. Тем более любая серьёзная травма головы могла привести к смерти: имеющиеся в его распоряжении автоматические аптечки, оставленные инопланетянами, гарантировали любую помощь, кроме травм мозга.

* * *

Модест Иванович расположился в кресле напротив горящего камина и, нечасто пригубляя Хеннесси, который он предпочитал из спиртного, опять задумался о событиях прошедших лет. Потом решил продолжить записывать свои воспоминания.

«В сентябре 1849 года, предупредив управляющего об отъезде на месяц — два в Санкт-Петербург, я был доставлен на пустотнике на Базу на Луне. Это событие, а особенно вид Земли и Луны из космоса, настолько меня поразили и вдохновили, что сомнения в правильности моего решения стать доверенным лицом империи Сонимар полностью исчезли.

Мне выделили небольшую комнату, показали, как пользоваться находящейся в ней мебелью, головизором, санузлом и пищевым синтезатором, переодели в комбинезон и отвели в медблок. Инопланетянин предложил мне раздеться и забраться в медкапсулу. В ней определяют здоровье пациента, его психофизиологические данные для подбора личных девайсов: нейросети и имплантатов. Пробыл я в медкапсуле около трёх часов. Уровень собственного интеллекта у меня оказался 174 единицы, пси-уровень — 3,5. Здоровье плохое: поражены все внутренние органы, кровеносные сосуды и суставы. По мнению инопланетянина, сначала надо подлечиться и только потом устанавливать нейросеть. Для этого меня опять уложили в медкапсулу, где я провёл пять суток. Вылез оттуда я с чувством лёгкости и жажды деятельности. Нигде ничего не болит, перебои в сердце отсутствуют, зрение восстановилось полностью. Через день мне установили нейросеть и имплантаты. А ещё день спустя нейросеть развернулась, и я занялся её настройкой под руководством инопланетянина.

Теперь стало возможно подписать со мной официальный договор „под протокол“, что нами и было сделано. Одновременно мне была поставлена отметка на нейросети о принятии гражданства империи Сонимар, информация об открытом мне счёте в общеимперском банке, закачен язык и письменность языка интер, на котором говорят жители Содружества Миров. В виде бонуса мне залили базу знаний Юрист 4 ранга.

При подписании договора инопланетянин предупредил меня, что в целях конспирации некоторые пункты договора будут изложены несколько иначе, чем мне излагались ранее, но по своей сути от этого не изменятся. Например, в договоре термин „перерождение“ будет заменён на „омоложение“ без указания частоты этого процесса. Установленная мне нейросеть Разведчик 7М с управлением функцией перерождения будет замаскирована под нейросеть Учёный 7М, чтобы не привлекать лишнее внимание своим названием.

На мой вопрос, зачем всё это будет сделано, инопланетянин признался, что нейросети Разведчик 7М были обнаружены на одной из планет во время их экспедиции. Этих нейросетей казалось всего три экземпляра. Изготовлены они были одной из древних рас. Инструкция к их использованию и установке была выполнена на языке Сеятелей, который инопланетянам был известен. Использовать эти нейросети для жителей Содружества Миров они не могли: особенности ДНК отторгали установленные нейросети. А вот мы — трое человек с Земли, будущие доверенные лица, такими особенностями обладали. Поскольку по статусу нам было положено омоложение, так как без него мы не могли десятилетиями выполнять функции доверенных представителей в отрыве от империи, начальник экспедиции решил, что лучше поставить эти нейросети Сеятелей нам, а процедуры по омоложению выполнить трём сотрудникам экспедиции, включая и его самого. Эти процедуры очень дороги, стоят по нескольку десятков миллионов кредитов и доступны только избранным. Да и зачем отдавать найденные нейросети кому-нибудь, тем более, они далеко не всякому подойдут, когда можно сэкономить на их стоимости. Я понял, что не только в России, но и у инопланетян развит принцип „грести под себя всё, что можно“, поэтому не удивился.

Я поинтересовался у него: сколько на Базе проживает людей. Ответ меня удивил: только я и он. Оказывается, пока инопланетянин набирает группу доверенных землян и занимается их обучением, сам космический корабль с экипажем из семи человек и группой научных работников в количестве четырёх учёных облетает близлежащие звёздные системы выполняя научную программу. По его словам, я — третий и последний из землян, отвечающих всем необходимым критериям и согласившийся стать их доверенным лицом. Двое уже прошли обучение на Базе и отправлены на Землю. Причём я отвечаю за сбор информации на территории Российской империи и Европы, второй — на территории обеих Америк, третий — в Азии, на Ближнем Востоке и Австралии. Одна Африка осталась без куратора, но добавить её кому-либо из нас троих — невозможно, не справимся с таким объёмом работы. К большому сожалению, вместо необходимых девяти землян инопланетянин смог найти и привлечь к работе в виде доверенных лиц только трёх.

Два месяца изучения баз знаний под разгоном и тренировки на симуляторах и тренажёрах позволили мне усвоить пять обязательных к изучению баз знаний и дополнительно пять из десяти выбранных мною: Техник 4 ранг, Лёгкое стрелковое оружие 4 ранг, Абордажник 3 ранг, Физика 3 ранг, Математика 3 ранг. Также мне были залиты основные языки народов, проживающих на курируемых мною территориях, и интер — язык, используемый в империи Сонимар. Остались не закаченными ещё пять баз, которые я рассчитывал изучать в фоновом режиме: Химия 4 ранг, Биология 4 ранг, Геологоразведка 4 ранг, Добыча Полезных Ископаемых 4 ранг и Картография 4 ранг. Имея образование горного инженера мне было любопытно узнать, насколько мои знания отстают от знаний в империи по моему профилю».

* * *

«Оставшееся до возвращения на Землю время я посвятил освоению работы на мини принтере, работе на аппаратуре дальней и ближней связи, пилотированию пустотника.

Самое главное, инопланетянин мне разъяснил, что собой представляет планетарная система сбора и обработки информации, позволяющая оценивать уровень цивилизации на планете и прогнозировать её развитие.

Данная система является типовой и использовалась неоднократно для таких же целей на других планетах. Основу её составляют мини-искины разных модификаций. Большинство из них имеют возможность передвигаться в любых средах, имеют защиту, могут маскироваться и в случае обнаружения — самоликвидируются.

После развёртывания Базы на Луне инопланетянин с помощью пустотника в течение двух месяцев „засеивал“ этими устройствами наиболее населённые районы Земли. По заданным алгоритмам эти мини-искины определяли центры накопления информации: архивы, штабы, канцелярии, административные учреждения, учебные заведения, научно-исследовательские организации, промышленные предприятия и т. п. Их задача: пробраться в эти центры и добывать хранящуюся там информацию.

Добытая информация передавалась на стационарные искины средней мощности, рассредоточенные по всей поверхности планеты. В них эта информация проходила предварительную обработку, определялась её важность и осуществлялась обратная связь с мини-искинами — они получали указание о продолжении ими работы в ранее заданном направлении или переключаться на другой объект.

Обработанная информация со стационарных искинов передавалась на Главный искин Базы, обладающий искусственным интеллектом. Тут также информация анализировалась, концентрировалась, сжималась и передавалась средствами дальней космической связи в империю Сонимар, где анализировалась и на этом основании в научных центрах делались прогнозы развития цивилизации.

Первые три — пять лет проводился сплошной сбор информации со всех ранее определённых центров её концентрации на планете. Далее, на основании анализа количество мини-искинов, собирающих информацию, значительно сокращалось, так как большая часть собираемой информации оказывалась не значимой для достижения поставленной цели. Мини-искины перемещались на более важные участки, выводились в резерв, отправлялись на Базу, где консервировались для использования на других планетах.

В итоге на планете создавалась информационная самообучающаяся система, способная собирать значимую информацию, меняющая в реальном времени свою конфигурацию под наиболее оптимальный вариант функционирования.

Как рассказал инопланетянин, после десяти лет функционирования такой системы количество мини-искинов и стационарных искинов на планете уменьшалось в 15–20 раз.

Данная система не требовала вмешательства в её функционирование со стороны доверенных лиц. Наоборот они получали от Главного искина информацию, на которую стоило обратить внимание и лично разобраться в случае необходимости.

Однако доверенные лица и сами могли делать запросы в информационную систему, если для их деятельности возникала такая необходимость. Эти запросы имели высший приоритет.

Также ежемесячно доверенные лица составляли отчёт по подведомственной территории, где отражалось их субъективное мнение о развитии тех или иных регионов, отраслей науки и техники, культуры, назревавших и уже состоявшихся военных конфликтах и социальных выступлений и т. п. Данные отчёты без корректировки Главным искином также пересылались в империю Сонимар.

На мой вопрос, где находятся стационарные искины, инопланетянин ответил, что большинство их спрятано под водой, оставшаяся часть — в труднодоступных районах планеты. Эти искины имеют встроенную систему защиты, и также в случае необходимости могут самоликвидироваться.

Таким образом, на курируемой мною территории в настоящее время присутствовали 21450 мини-искина и 254 средних стационарных искина, занятых непосредственно сбором информации на местах. По словам инопланетянина, эта система сбора и обработки информации работала автономно по своей программе и не нуждалась в моём вмешательстве.

Таким образом, моей задачей было только наблюдение за функционированием этой системы. Существенного вмешательства в её работу не допускалось.

* * *

Под руководством инопланетянина я заполнил три больших контейнера, куда были помещены все материалы, запчасти, роботы и другое оборудование, которые должны отправиться со мной на Землю.

Начинался ноябрь. Надо было спешить домой, чтобы до зимы спрятать переданное мне богатство. Я решил использовать для этого пустующий лодочный сарай на берегу Валдайского озера, расположенный недалеко от места приводнения пустотника. Он уже долгое время был пуст: последние лодки сгнили и пошли на дрова. Особенно рыбной ловлей у меня в имении никто не занимался. Так, для души с удочкой на берегу мужики да ребетня посидят, и всё. По крайней мере до весны лучше мне места не найти, а там видно будет. Перед самым отлётом иноплпнетянин обратил моё внимание на уровень моих пси-способностей: 3,5. При таком уровне нельзя было овладеть большинством важных манипуляций с ними. Он сказал, что если я буду упорно и постоянно заниматься, используя рекомендации базы знаний Псион и возможности имплантата, то за сто лет могу достигнуть уровня 8 — 10-го ранга. Это мне может очень пригодиться в дальнейшей жизни».

* * *

Воспоминания наплывали на Модеста Ивановича, одно сменяя другое. Проходила перед его глазами прожитая жизнь.

«Четвёртого ноября на пустотник были загружены контейнеры, инопланетянин провёл со мной последний инструктаж, пожелал счастливого пути, и мы распрощались. Я вылетел с Базы и направился в сторону Рощино. Когда прилетел на место, было темно, одиннадцать часов вечера. Рощино спало. Вся видимая поверхность земли была запорошена тонким слоем снега. Наступала зима. Сделав круг над имением, я направил пустотник к лодочному сараю. Зависнув над самой землёй, выпрыгнул наружу и открыл двери сарая. Замка на них не было: чужие здесь не ходили.

По моей команде роботы, приписанные к пустотнику, быстро и аккуратно втащили контейнеры в сарай. Я закрыл ворота и навесил заранее приготовленный сделанный на Базе большой металлический замок. Одно дело сделано.

Поднял пустотник и направился в Валдай к своему дому, также расположенному недалеко от Валдайского озера, только на другом его берегу напротив Иверского монастыря, расположенного на острове. Быть кем-либо замеченным я не боялся: пустотник летел с включённым маскировочным полем и совершенно бесшумно.

Выйдя из пустотника перед домом, я отправил его обратно на Базу, а сам забарабанил в ворота: надо было разбудить дворника. Он один жил в доме, выполняя и работу сторожа. Тут же собаки с соседних дворов подняли лай, отрабатывая свой хлеб. Вскоре послышались шаги, и дворник поинтересовался: „Что нужно?“. Я назвался, и он впустил меня во двор. В доме натоплена была только русская печь, обогревающая кухню и каморку дворника. Он уступил мне лежанку, а сам забрался на печь. Чтобы не было лишних домыслов, я пояснил ему, что добирался до Валдая из Новгорода на попутном возке.

Утром нанял сани и по первому снегу за три часа добрался до имения. Вот и второе дело выполнено. Осталось сделать главное: легализоваться в новом виде и в то же время остаться владельцем имения, счетов в банке и других ценных бумаг, составлявших мой капитал».

* * *

24 декабря 1999 года Модест Иванович вышел на улицу и расчистил снег, тонким слоем запорошивший за ночь тропинки во дворе дачи. Физическая работа и лёгкий мороз разрумянили щёки и придали бодрости.

«Надо обойти соседей и предупредить о моём скором отъезде. И о появлении вместо меня Артёма».

Он решил в своём новом перерождении назваться Артёмом Сергеевичем Рощиным, оставив прежней только фамилию. К ней он привык, и менять уже десятилетиями выработанную роспись не собирался.

Из ближайших соседей на месте оказались только двое, постоянно жившие на даче. Остальные зимой редко посещали свои дома, предпочитая зимовать в городе.

Модест Иванович рассказал соседям о своём отъезде перед самым Новым годом и предупредил о скором появлении Артёма, своего родственника и теперь уже владельца дачи. Выслушал пожелания доброго пути, охи и вздохи по потере такого хорошего соседа, получил приглашение вместе встретить Рождество. Однако сославшись на начинающуюся простуду, отказался: надо подлечиться, в дороге дОлжно быть здоровым. Все дела были выполнены. Через три дня можно было начинать подготовку к следующему перерождению.

3

В доме на даче было тепло и уютно. Метеорологи обещали к ночи усиление мороза до двадцати градусов. Смотреть телевизор не хотелось. Модест Иванович сел за компьютер и опять калейдоскоп воспоминаний завертелся в его голове.

«Сколько я не думал о том, как передать всё имущество, нажитое непосильным трудом к 1850 году себе любимому от себя же, идей, позволяющих это сделать со стопроцентной вероятностью, не возникало. Хоть и „поправил“ инопланетянин мне мозги, установив нейросеть и имплантаты, но на такие дела они явно заточены не были. Поэтому, как подсказывали мне полученные сведения из изученных баз знаний, надо было отрешиться от этих навязчивых мыслей и предоставить решение этой проблемы подсознанию. К сожалению, времени у меня было немного: уже 17 декабря по старому стилю, в мой официальный день рождения, должно начаться перерождение, а с учётом трёхдневной обязательной подготовки, а сегодня на календаре было уже 5 ноября, осталось меньше полутора месяцев.

Поскольку до перерождения время ещё было, и я был уверен, что так или иначе всё у меня сложится хорошо, то решил приступить к строительству в имении большого утеплённого сарая около дома, где собирался организовать хранение имущества из контейнеров и оборудовать мастерскую по их обслуживанию и ремонту. Начать решил с заготовки древесины. Подрядил крестьян на пилку и вывоз стволов деревьев, а сам занялся проектированием сарая. Надо было предусмотреть подключение „вечного малогабаритного генератора энергии“, от которого будет осуществляться зарядка роботов, освещение и отопление сарая, а, в будущем, и всех строений имения. Кроме того, нужно было распланировать установку охранной сигнализации в имении, определить и оборудовать легкодоступные места долговременного хранения особо важного оборудования за пределами имения.

В этих заботах прошла неделя. И, кажется, стало что-то более-менее приемлемое вырисовываться в моём сознании по легализации меня молодого».

* * *

Наконец наступило 29 декабря 1999 года — день начала проведения подготовительных мероприятий к очередному перерождению.

Модест Иванович улёгся на диван, раздевшись догола, и аккуратно установил на своём теле семь автоматических аптечек, заправленных специальными катриджами. На предплечьях, бёдрах, в паху, в верхней части живота, в верхней части груди и на темечке. Они сразу прилипли к телу. Через нейросеть дал команду на их активацию. Немедленно тончайшие иглы начали выдвигаться из аптечек и углубляться в его тело. Достигнув определённого уровня глубины по ним стали поступать реагенты, разносимые кровью во все точки тела. Так проводилась подготовка к его перерождению. Это была безболезненная операция. С прилипшими аптечками можно было спать, ходить, есть. Нельзя было только погружаться в воду.

Модест Иванович на деле знал, как важно их использование. Во время прохождения перерождения в 1949 году он был лишён возможности пройти подготовительные мероприятия в связи с отсутствием аптечек, и в течение трёх дней перерождения испытал такие мучения, что не знал, как остался жив, а не умер от болевого шока. Ведь претерпевали изменение все клетки его организма.

Двигаться не хотелось. В комнате было тепло: газовый котёл работал стабильно. Невольно воспоминания о прошлом опять возникли в его сознании.

«Я отлично помню день 21 ноября 1849 года, когда была закончена разработка плана передачи имущества моему преемнику, то есть мне самому. По самой сути он был прост, но сложен в исполнении.

Идея заключалась в продаже всего принадлежащего имущества якобы другому человеку в связи с моим переездом в Крым по рекомендации врачей. Хорошим аргументом для знакомых в Валдае, объясняющим закрытие счетов в местных банках было отсутствие филиалов этих банков в Крыму, поэтому приобретение жилья, устройство на новом месте требовало расчёта наличными. Значит можно без лишних объяснений посторонним снять все деньги со счетов и припрятать.

Сложности возникали при переоформлении недвижимого имущества на нового владельца. Это надо было сделать в моё отсутствие, так сказать, заочно. Я, к сожалению, не знал, как юридически обойти эту проблему.

Заранее подготовил документы на покупателя моего имущества. Будучи несколько лет назад Предводителем дворянства Валдайского уезда мне приходилось выдавать необходимые бумаги молодым дворянам, отправляющимся на обучение. Конечно, их форма и вид несколько изменилась по сравнению с теми, что были у меня, но провести необходимую их корректировку, взяв за основу свои документы, было вполне реально. Используя мини принтер и навыки, полученные после изучения базы знаний Разведчик, я подготовил комплект документов на имя Ореста Парфёныча Лесова 1825 года рождения, уроженца Беловодского уезда Воронежской губернии.

Стационарные искины, являющиеся промежуточным звеном системы сбора информации между мною и тысячами мини-искинов-разведчиков отыскали данные на этого человека по ряду установленных мною критериев: дворянин, семья покинула родной уезд, продав имение, и направилась на жительство в другой город, но неизвестно, приехала ли она туда или нет. Больше ни в одной губернии империи зарегистрирована не была. Как говорят: сгинула по дороге. Что с ней случилось — неизвестно.

Что меня привлекло именно в этом человеке: город, куда семье были выписаны подорожные — Смоленск. В этом городе в начале 1849 года был пожар и сгорел архив, а многие жители погибли. И вполне мог молодой человек Орест Лесов спастись, остаться в живых, потеряв семью, и имея на руках деньги и документы, направился искать новое место жительства, например, на северо-запад империи.

Далее события по придуманной легенде якобы развивались следующим образом. Я с ним встретился в последнее мой посещение Санкт-Петербурга, узнал о его проблемах и предложил приобрести моё имение Рощино, поскольку должен уехать в Крым. Мы заключили договор купли/продажи, он заплатил мне деньги, и мы собрались отправиться в Валдай регистрировать сделку. К сожалению, он неожиданно заболел и остался лечиться в столице.

Я торопился в Крым, ожидать его приезда не мог. Поэтому решил оставить все необходимые документы в уездной управе города Валдая, попросив всё оформить без меня при прибытии Ореста Парфёныча Лесова. В управе меня хорошо знали, уважали и я не думал, что возникнут осложнения с оформлением документов на имя Ореста Лесова.

Легенда, конечно, нуждалась в шлифовке и подтверждении документами купли/продажи имения, но это было вполне в моих силах: мини принтер работал как часы. А оформление сделки у нотариуса — только вопрос его гонорара. Деньги у меня были.

На уточнение деталей легенды я потратил ещё три дня и отправился в Санкт-Петербург для регистрации липового договора у нотариуса, имея документы, подтверждающие продаваемую недвижимость. Обернулся за десять дней и уже 5 декабря 1849 года появился в Валдае. Распрощался со всеми друзьями, заручился обещаниями не затягивать оформление документов на поместье при появлении Ореста Лесова. Предупредил, что он, скорее всего, сможет приехать в Валдай не позднее 23–24 декабря.

Вернулся в Рощино и объявил моим приближённым лицам о продаже имения и приезде нового хозяина в ближайшее время. Успокоил их сообщением, что приедет молодой человек, дворянин, в пожаре потерявший семью. Образованный, имеющий опыт управлением поместьем. Предупредил о договорённости с ним об опечатывании всех помещений поместья, где имеются какие-либо ценности.

12 декабря опечатал сургучной печатью указанные ранее помещения, не забыв и лодочный сарай, собрал личные вещи, включая мини принтер, браслет, шесть аптечек с катриджами для проведения подготовки к перерождению и небольшой робот, необходимый для топки печи в доме, где будет проходить перерождение. Программу для него я уже приготовил и опробовал. После этого отбыл в сторону Москвы с подорожной до Крыма, полученной в Валдае. Решил остановиться в Вышнем Волочке, где арендовать отдельный дом, желательно небольшой, на десять дней для проведения перерождения».

* * *

На третий день подготовки к перерождению утром 31 декабря 1999 года Модест Иванович убрал отвалившиеся от тела пустые аптечки, постелил на надутый туристский матрац чистую простыню и перенёс его на середину комнаты. Обошёл дачу, проверил, везде ли выключен свет и электроприборы. Ещё раз осмотрел газовый котёл: замёрзнуть, находясь в беспамятстве три дня при его аварии, очень не хотелось. Подумал и поставил недалеко от матраца электронагреватель: едва ли это спасёт от замерзания, но мысль о том, что всё предусмотрел, грела. Разделся и лёг на матрац, не накрываясь одеялом. Насколько помнил, после перерождения он всегда приходил в себя, валяющимся на полу. Получить травмы от падения с постели не хотелось.

Тело уже чувствовало начинающиеся изменения. Модест Иванович закрыл глаза и прислушался к себе.

«Ещё два — три часа и перерождение начнётся. Сразу потеряю сознание и приду в себя только через три дня. Не буду об этом думать».

Мысли опять обратились к первому перерождению.

«Добрался я до Верхнего Волочка 14 декабря утром. Сдающийся в аренду пустой дом пришлось поискать, но, как говорится: „кто ищет, тот всегда найдёт“. Заселился сразу после обеда. Деньги за десять дней аренды заплатил вперёд. Пожаловался, что в дороге из Новгорода простыл, поэтому пришлось остановиться в городе на время, чтобы вылечиться. Жду на днях приезда внука из Боровичей: он и позаботится обо мне. Якобы оставил ему письмо на почте, где меня искать, как и договаривались с ним ранее. Объяснил хозяйке дома, что куплю продуктов на неделю и занесу побольше дров в дом. Болею, выходить на улицу лишний раз нельзя. Простуду надо теплом лечить, да лёжа в кровати. Договорился, что беспокоить меня не будут: если через неделю не выйду из дома, тогда и навестят.

К вечеру уже растопил печь, поел, лёг на лавку, покрытую матрацем из сена, и стал устанавливать на себе аптечки. Прилипли сразу. Полежал с часик. Встал, походил по дому: держатся, не падают. Да и завалился спать. Так прошёл и следующий день.

На третий день 17 декабря после обеда вдруг кто-то забарабанил в дверь. Вот кого-то нелёгкая принесла! Уже чувствовал, что со мной начинают происходить какие-то изменения, а тут ещё гости. Подошёл к двери, спросил: „Кто? Чего надо?“ Слышу в ответ: „Хозяйка это. Пришла проведать, не надо ль чего?“

Пришлось открыть дверь, впустить в дом и сильно отругать: ходют тут всякие, только тепло выпускают, а я больной человек, мне лишний раз вставать тяжело. Ведь просил неделю не беспокоить! Хозяйка обиделась, ушла, хлопнув дверью. Подумал: больше не придёт.

Вытащил уже собранного робота из-под лавки, протестировал, дал команду на поддержание в комнате температуры, на три градуса превышающей теперешнюю. Посмотрел, как робот ловко забросил в печь парочку поленьев, а потом разместился в ногах лавки — там я приказал ему измерять температуру воздуха. Сам разделся. Вместе с одеждой отвалились и аптечки. Лёг голышом на матрац, как и записано в инструкции и через час потерял сознание.

Очнулся я 20 декабря утром на полу около лавки. Самочувствие нормальное. Только пара синяков на руке и правом боку. Осмотрел себя: тело молодое, причиндалы на месте. Достал из баула новую одежду. Переоделся. Посмотрелся в карманное зеркало. Сначала не узнал себя, забыл, как выглядел в двадцать лет. И здесь всё путём: два глаза, два уха, нос, рот. На голове — шевелюра.

Есть хотелось жутко. Сразу перекусил всухомятку, потом поставил вариться картошку и мясо в двух чугунках. Пока еда готовилась, разобрал робота и спрятал в баул. Туда же убрал старую одежду. Всё, готов принимать гостей! Правда, сегодня едва ли хозяйка появится: завтра ведь неделя закончится. Наелся от пуза и завалился спать.

Только утром встал и доел вчерашнюю картошку с мясом — стук в дверь. Открываю: хозяйка. Смотрит на меня, мол, кто такой? Говорю — внук Михаила Валерьяныча, звать Орестом. А дедушка с утра ушёл искать возок, пора ехать, выздоровел он. Она отвечает, что если уедете ранее арендованных десяти дней, то деньги она не вернёт. А если всё же уедете — дверь палкой снаружи подоприте. Воровать в доме нечего. Развернулась и ушла. И, Слава Богу! Перерождение удачно закончилось.

Быстренько собрался и на московский тракт к путевой станции: место в возке до Валдая добывать. И здесь всё удачно вышло: в проходящем из Твери в Новгород возке свободное место было. Уселся, завернулся в доху, да и заснул.

Через два дня доехал до Валдая. Сразу в уездную управу к Предводителю дворянства Михаилу Иванычу Морозову пошёл представляться да документы на имение выправлять. Удачно зашёл: застал на месте. Поговорили. Посмотрел он мои документы, договор купли имения, регистрацию у санкт-петербургского нотариуса: замечаний нет. Вызвал к себе служащего управы и распорядился оформить документы побыстрее. Срок два дня определил. Я три рубля служащему дал с просьбой в день уложиться и уже через день подъезжал к своему имению Рощино. Со мной Михаил Иваныч отправил того же служащего для представления жителям поместья в качестве нового хозяина.

В Рощино встретили нас настороженно. Управляющий с документами ознакомился, провел по дому, показал нетронутые печати на дверях. Служащий из управы после обеда обратно уехал, зажимая в руке ещё одну трёшку, благодаря и кланяясь. А я приказал в спальне сменить бельё, натопить мне баню и готовить праздничный ужин: решил отметить вступление во владение имением. Пригласил управляющего, местного священника и деревенского старосту. Хорошо посидели, водочки попили, познакомились. А потом я оставшиеся до Рождества дни посвятил „знакомству“ с поместьем. Заехал и к лодочному сараю, проверил целостность печати. Впереди Новый год — первый год новой жизни».

* * *

У Модеста Ивановича, лежащего на туристском надувном матраце, ближе к ночи 31 декабря 1999 года сознание затуманилось, и он тут же отключился: начался процесс очередного перерождения.

4

«Прожить в течение двухсот двадцати лет сначала в Российской империи, потом в Советском Союзе, а затем и Российской федерации, подстраиваясь под действительность и, в то же время, сохранить ясность ума и желание жить дальше — это просто какой-то подвиг!» — размышлял Артём, валяясь на диване третьего января 2000 года на своей даче, расположенной на берегу Залива после свершившегося очередного перерождения.

Надо было затихариться до конца месяца, когда можно будет вернуться в Санкт-Петербург, вступить в права владельца квартиры на Площади Мужества и оформить перевод на третий курс Санкт-Петербургского политехнического университета. А что будет дальше — бой покажет. Тем более что опыт начинать жизнь с чистого листа имелся.

Свободного времени много, делать нечего, так как смотреть телевизор Артём не любил, а книги, имеющиеся на даче, были прочитаны, поэтому он опять подсел к компьютеру и стал записывать воспоминания о прошедших годах.

«Первые годы после перерождения в 1849 году просто жил, осваивался со своими новыми возможностями, пару раз слетал на Базу, встретился с двумя своими коллегами — доверенными людьми империи Сонимар в Америке — Джоном и в Азии — Ки. Оказались нормальными людьми, только молодыми. Им было обещано всё, что и мне, только до первого перерождения Джону жить осталось тридцать пять лет, а Ки — двадцать пять. Очень у меня интересовались насчёт этой процедуры и всего прочего, с ней связанного.

Первое моё путешествие по курируемой территории состоялось весной 1851 года в Лондон на Первую всемирную выставку. Сначала попытался туда попасть официальным образом через МИД, но быстро понял, что без знакомств это нереально. А откуда у меня такие знакомства? Пришлось использовать мини принтер для оформления себе документов на имя Генри Смита — подданного Великобритании. На нём же напечатал себе и английских фунтов, меняя номера купюр.

Образец документа достал через служащего МИДа в Санкт-Петербурге, занимающегося оформлением прибывающих иностранцев. Тот мне эти документы на час дал посмотреть за четвертной. Времени хватило, чтобы копию на мини принтере сделать. Уж потом дома в Рощино заменил имя, происхождение, местожительство на новые. Понадобился мне этот документ только при поселении в гостиницу, поскольку до Лондона я добрался за час на пустотнике.

Впечатлений от выставки — море! Прожил в Англии месяц, затем дома написал отчёт о поездке и переслал на Базу. Это было моё первое сообщение в качестве доверенного лица.

Потом именно так и перемещался по миру: доставал образец документов, готовил себе экземпляр на выдуманное имя, печатал местные деньги и на пустотнике путешествовал. За пятьдесят лет весь мир облетел! Даже в гостях у Джона и Ки побывал.

К 1855му году система сбора информации, внедрённая инопланетянином на Земле, оптимизировалась и стала функционировать в нормальном режиме. Большое количество мини и стационарных искинов было переведено в резерв, законсервировано и доставлено на Базу.

Как уже отмечал, мне надо было постоянно перемещаться по миру по наводкам Главного искина Базы: то тут, то там намечались или происходили события, способные изменить историю. Так в ноябре 1851 года побывал на открытии Николаевской железной дороги Санкт-Петербург — Москва. В сентябре 1852 года присутствовал в Париже на первом полёте дирижабля, который изготовил Жиффар. В течение 1853–1855 годов мотался по Европе, наблюдая за развитием вооружённого конфликта между Турцией и Россией, переросшим в Крымскую войну с Англией и Францией. Побывал в марте 1953 года на коронации императора Александра Второго, а в марте 1856 года в Париже — па подписании мирного договора по итогам Крымской войны. А сколько было одно — двух дневных отлучек, маскируемых походами на охоту! И всё это только за пять лет!

Жить в Рощино стало очень неудобно. Как объяснять свои частые и длительные отлучки? Тем более, парень я был молодой, богатый, завидный жених. Все валдайские дворяне, имевшие дочек на выданье, постоянно зазывали меня в гости или приезжали „на огонёк“ со всем семейством. Без женского общества я не страдал: была у меня в Валдае одна вдовушка: Аглая Митина, к которой я приезжал почти каждую неделю. Вот только в последнее время стала на меня, и она матримониальные планы строить. Долго думал, что делать, пока не пришёл к выводу: надо перебираться жить в большой город. Куда? Сомнений не было: в Санкт-Петербург. Там, среди большого количества людей затеряться проще. Купить особнячок небольшой где-нибудь на окраине, для отдыха домик в Финляндии в курортной зоне столицы, где отдыхали средней руки купцы, промышленники, интеллигенция. Там же организовать тайник, обеспечивающий хранение нужных вещей для выполнения обязанностей доверенного лица. К сожалению, дачу купить в Финляндии не удалось: русским их не продавали».

Артём потянулся, отошёл от компьютера, надел валенки, ватник, меховые рукавицы и ушанку и отправился на улицу: расчищать двор и тротуар вдоль дачи от снега. За два часа работы раскраснелся, вспотел и домой — сразу под душ. Переоделся во всё чистое, приготовил поесть, принял рюмочку Хеннесси, от которой не мог отказаться, даже будучи молодым, пообедал да и отправился опять за компьютер.

«Переезд в столицу занял три года. Сначала купил особняк на Крестовском острове у купца Варварова, который разорился. Дом кирпичный двухэтажный небольшой: восемь на восемь метров. Во дворе участка конюшня, дровяной сарай и маленький флигилёк для дворника и прислуги: кухарки и горничной. Дворник исполнял обязанности и кучера. Сам особняк располагался в западной части острова, близ 1-го Елагина моста недалеко от деревянного здания Летнего театра. Довольно уединённое место, не считая летних вечеров, когда на сцене Летнего театра проходили выступления артистов.

Значит, переселился я в Санкт-Петербург в 1859 году, а своё имение Рощино смог продать только годом позже: никто в уезде не имел денег на его покупку, а хотели многие. Хоть я недорого за него просил.

За этот период стоит отметить только два важнейших события, произошедших в мире: создание в Российской империи Главного комитета по крестьянскому делу в феврале 1858 года и отмеченную учёными Англии сильнейшую геомагнитную бурю, произошедшую 1–2 сентября. Это была крупнейшая за всю историю регистрации геомагнитная буря, вызвавшая отказ телеграфных систем по всей Европе и Северной Америке. Северные сияния наблюдались по всему миру, даже над Карибами; также интересно, что над Скалистыми горами, расположенными между Канадой и САСШ они были настолько яркими, что свечение разбудило золотоискателей, которые начали готовить завтрак, думая, что наступило утро.

В это же время произошло и печальное событие: гибель моего коллеги Ки, идущего на парусной шхуне из Малайзии в Австралию, которая попала в сильнейший шторм и затонула.

После этого я получил сообщение от Главного искина Базы, разрешающее только на пустотнике любые перемещения над водными пространствами, а по земле на расстояние, превышающее пятьсот километров».

Артём достал мобильник и набрал телефон Бориса.

— Боря, привет! Это Модест. Как жизнь? Как самочувствие после встречи Нового года?

— Модест! Мы все ждали твоего звонка в Новый год! Очень беспокоились.

— Разве ты не знаешь, что сеть в праздники перегружена? У нас в Сибири даже отказала и три дня не работала. У меня всё отлично. Устроился хорошо. Даже успел пообщаться с местным шаманом. Большим специалистом — экстрасенсом. Меня обследовал, обнаружил кучу болячек. Теперь зовёт с собой на Крайний Север, в своё стойбище. Лечить собирается.

— Модест, ты что, сдурел? Неужели поедешь? Там же зимой мороз до пятидесяти градусов доходит! Замёрзнешь!

— Поеду через два дня на оленях. Там связи нет, так что не беспокойся, если не буду звонить. Как вернусь, сразу с тобой свяжусь.

— Когда это будет?

— Через год. Оттуда только на оленях можно сюда добраться. По снегу. А здесь он до мая лежит. Не волнуйся, всё отлично. Привет передавай супруге и наилучшие пожелания. Да, ещё. Мне тут Артём звонил. Уже досрочно сдал один экзамен. После двадцатого января появится в Питере. Если обратится за помощью — не откажи.

— Конечно, о чём разговор. Ну, будь здоров и, надеюсь, через год встретимся.

— До свидания!

«Так, одно важное дело сделал. Борьке позвонил. Отметился. Теперь не будет поиски устраивать. Хотя, искать едва ли стал бы. У него семья, внуки, как всегда разные проблемы. Через год не до меня будет».

Немного полежал и вспомнил, как в марте 1861 года, находясь в Санкт-Петербурге, наблюдал за реакцией дворян на подписание Александром Вторым Манифеста об отмене крепостного права. Да, довольных не видел. Только злость и раздражение. Ещё порадовался, что избавился от своего поместья вовремя. Опять подсел к компьютеру и начал делать записи.

«Что же ещё интересного в то время случилось? Ах да, Гражданская война в Америке. Джон мне по связи через Базу сообщал. Северяне с южанами войну устроили. В итоге победили северяне. Негров от рабства освободили. Тоже, вся страна разделилась. Сосед на соседа, брат на брата! Хоть бы у нас в империи такого безобразия не случилось.

Да, много событий в мире в девятнадцатом веке произошло, все и не упомнишь. Вот только одно забыть не удаётся. Это случилось летом 1885 года, когда у моего коллеги Джона из Америки должно было произойти первое перерождение. Он связался со мной и попросил поприсутствовать в этот момент в съёмном доме в сельской местности Пенсильвании. Я, конечно, согласился и прибыл к нему домой за три дня до этого события. Жил Джон один. Все вопросы по передаче наследства он решил очень просто. Превратил всю недвижимость в наличные, то же самое сделал со счетами в банках. В его доме скопилась большая сумма наличных, и одной из моих обязанностей было её сохранение. Я предложил ему перевести наличные на мой счёт, который я открою в любом, по его выбору, банке Америки. После перерождения эти деньги переведу на его счёт, открытый уже для его преемника. Однако он не согласился: „Ничего страшного не случится! Никто не знает об этих деньгах. Здесь в Пенсильвании я живу всего неделю, ни с кем не общаюсь. Представился писателем, ищущим уединения для завершения книги. Да и арендовал дом всего на две недели, предупредив, что ко мне вскоре должен приехать мой секретарь.“

Ну, как говорится, на нет и суда нет. Но всё-таки я решил подстраховаться. Посещая Базу, я взял себе для защиты пистолет-игольник и мощный парализатор. Вот с этим оружием я и заявился к нему в гости.

Когда наступило время перерождения, я помог Джону установить аптечки, успокоил его и отправил на кровать, обещав денно и нощно следить за его здоровьем и принять в случае необходимости экстраординарные меры. (Вот только бы знать — какие?)

Буквально через час после того, как аптечки отлипли, Джон впал в кому: сердце едва билось, дыхание урядилось до пяти раз в минуту. Я с интересом наблюдал за происходящим: ведь и со мной происходило то же самое тридцать пять лет назад! Спустя сутки по телу Джона начали прокатываться судороги, причём по всему телу: рукам, ногам, туловищу и лицу. Зрелище было очень неприятное. Одновременно изменялся и цвет тела: оно то краснело, то белело, пока не приобрело немного желтоватый оттенок. Я бы продолжил наблюдение и далее за всеми изменениями Джона при перерождении, если бы в дверь дома не раздался громкий стук: такое ощущение, что по ней колотили ногами.

„Что делать? Гостей я не ждал, дверь была крепкая, изнутри закрыта на засов. Окна первого этажа закрыты ставнями, второго — открыты настежь: на улице тепло, двадцать семь градусов.“

Потихоньку поднялся на второй этаж и скрытно выглянул в окно. Пятеро мужчин зверского вида, вооружённые винчестерами, расположились во дворе, направив ружья на окна. Ещё двое тащили от сарая приставную лестницу, собираясь забраться в окно второго этажа. При этом удары во входную дверь продолжались. За забором стоял, привязанный к коновязи, десяток лошадей.

„Значит нападавших не менее восьми — десяти человек! В этой местности помощи ждать не откуда: место уединённое. Нападающие молча делают своё „чёрное“ дело, а по одежде не понять, кто они такие. У всех ковбойские шляпы, джинсы, высокие сапоги и кожаные куртки. У одних на шеях — красные платки, у других — такие же платки закрывают лица до глаз. Не иначе — бандиты! Как же я не услышал топот копыт?“

Долго рассуждать мне было некогда: обстановка накалялась. По приставной лестнице два бандита уже поднимались наверх. Как хорошо, что я находился в комнате, которую выбрал для себя! Тут был мой саквояж, в котором хранилось оружие.

Я спрятался за шторой слева от открытого окна и когда два бандита один за другим спрыгнули в комнату с подоконника и скрылись с глаз находящихся во дворе людей, нажал кнопку парализатора. Их тела тут же оказались на полу, только винчестеры негромко стукнули: на полу комнаты был постелен длинноворсный ковёр.

„Что делать дальше? Эти будут в отключке не менее нескольких часов. Полезут ли бандиты, находящиеся на улице вслед за этими, или будут ждать от них сигнала? Как долго? Я — один, их — осталось восемь. Вступать в непосредственное вооружённое столкновение с бандитами нельзя: силы неравны.“

Осторожно выглянул в соседнее окно: похоже, ещё два бандита собираются забираться по лестнице. Как только увидят двух валяющихся на полу соратников — сразу поднимут тревогу.

Стараясь не шуметь, затолкал их тела под стол, опустив пониже скатерть со стороны окна. Еле успел занять место за шторой.

Голова третьего бандита показалась над подоконником. Он осторожно оглядывал комнату.

— Похоже, Билл с Куртом пошли вниз. Здесь никого нет! — негромко проговорил он, оглядываясь назад.

— Влезай быстрее, я — за тобой! — поторопил его четвёртый бандит.

Когда они оба оказались в комнате, я опять воспользовался парализатором.

„Ещё минус два. Остались трое во дворе, двое — у двери. Ещё один — у лошадей? Что-то его не видно и не слышно. Может быть, десятого нет?“

— Прекратите стучать в дверь, в доме уже четверо наших, сейчас они её откроют! — донеслось со двора.

Я осторожно выглянул в окно. Трое оставшихся бандитов подошли к двери, у которой стояли ещё двое, и все уставились на неё. Винчестеры они больше не держали в готовности, а опустили сверху на плечи.

Я перестроил парализатор на стрельбу по площади, выставил максимальную мощность, поскольку до бандитов было метров семь, и выстрелил. Они попадали сломанными куклами.

„Так есть ли ещё один бандит? Парализовано девять человек, а лошадей привязано десять! Без разведки не обойтись.“

Я подождал ещё полчаса, снял запор и приоткрыл дверь. Во дворе никого. Осторожно прошёл к коновязи — там тоже бандитов нет.

„Значит, одна лошадь предназначалась для перевозки награбленного. Что мне делать? В первую очередь, конечно, связать бандитов, отобрать у них оружие. А дальше? Полицию звать нельзя. Кто поверит, что один человек, ну пусть двое, без единого выстрела смогли скрутить девятерых бандитов? Замучаешься отмазываться. Выжечь парализатором им мозги и отпустить восвояси? Или пристрелить и закопать, а лошадей продать? Все варианты плохие. А может быть пока бандиты в отключке вызвать пустотник, погрузить их в него и выкинуть километров за пятьсот отсюда в прерии. Выживут — их счастье. Пожалуй, это лучший выход из положения.“

Я повторил ещё по одному выстрелу из парализатора в каждого бандита для обеспечения их неподвижности до следующего утра, вызвал пустотник, с помощью роботов погрузил их и под маскировкой улетел в прерию. Там робот выкинул их на землю.

Оружие, документы и кошельки сложил в сарае. Туда же загнал лошадей.

„Придёт в себя Джон, тогда и решим, что делать дальше.“

* * *

Джон выслушал мой рассказ о приключении во время его перерождения и полностью одобрил мои действия. Винчестеры мы утопили в соседнем болоте, документы бандитов сожгли, деньги из кошельков — поделили поровну. Правда, Джон отказывался от своей доли, но я настоял: мне они были совсем не нужны. Потом мы погрузились в пустотник, долетели до Нью-Йорка, где Джон сошёл, а я вернулся на дачу под Санкт-Петербург».

5

Артём с удовольствием потянулся. Всё же приятно вспоминать о таком приключении! Один против девяти! И победил! Потом поймал себя на мысли: это молодость и гормоны играть стали как опять двадцатилетним себя почувствовал. Пока старым был ничего подобного в голову не приходило. Давно все тогдашние чувства забылись, а теперь вот вспомнились.

«И ещё я один очень важный вывод сделал после посещения Джона. Он обосновался в САСШ и, будучи простым свободным репортёром, изредка пописывая маленькие статейки в газеты, имеет возможность беспрепятственно перемещаться, когда и куда хочет по всей Америке.

Конечно, там не такие законы, как в Российской империи, где имеется самодержец, и который довольно часто просто плюёт на изданные им же законы. Так же поступают и его приближённые, от которых зависит исполнение и трактовка действующих законов. В этом я на собственной шкуре постоянно убеждаюсь, когда хочу куда-нибудь съездить или решить практически любой вопрос.

Сейчас уже поздно что-то менять, но вот подумать о новом местожительстве и, даже переезде на жительство в другую страну непременно стоит при следующем перерождении. И готовить этот переезд надо, не откладывая в долгий ящик.

Уже сейчас заметен рост недовольства крестьян и рабочих, а также интеллигенции своим положением в России. И, похоже, эти настроения будут только расти и, не дай Бог, приведут к революции, как это произошло во Франции. Как бы, оставаясь здесь, не попасть в переделку. Хотя, имея под задницей пустотник, я могу всегда отсюда сбежать.

В конце девятнадцатого века в мире было не спокойно. Много открытий в различных отраслях науки и техники было сделано. В своей аналитической записке за 1897 год, направленной Главному искину на Базу, я прогнозировал в двадцатом веке бурный рост всех отраслей промышленности, создание новых научных направлений и повышение социальной напряжённости в большинстве стран Европы. Было очень приятно, когда Главный искин подтвердил мой анализ ситуации».

* * *

«К 1898 году я твёрдо решил произвести перерождение так, чтобы оказаться жителем Великого княжества Финляндского. В нём „после входа Финляндии в империю, сохранился основной шведский свод законов — Общее Уложение Шведского Королевства. Законодательным органом власти и верховным судебным органом Финляндии был независимый от петербургской бюрократии Правительственный Совет, позже — Императорский финляндский Сенат, который проводил заседания на шведском языке.

В Великом княжестве присутствовала автономная правовая система и свое законодательное собрание — Сейм (который собирался раз в пять лет, а с 1885 года — раз в три года, при этом получил право законодательной инициативы), а также отдельное армейское законодательство — там не брали рекрутов, зато у финнов была своя армия. Также имелся еще целый ряд признаков суверенитета Финляндии: отдельное гражданство, которое остальные жители империи не могли получить; ограничение русских в имущественных правах — недвижимое имущество в княжестве было купить крайне сложно; отдельная религия (православные не могли преподавать историю); собственная почта, таможня, банк и финансовая система. На тот период такие права автономии присоединенной территории были невиданными“.

Таким образом, жители княжества были значительно свободнее в своих поступках и желаниях, чем живущие в исконно русских губерниях, но находились под защитой Российской империи, что меня, безусловно, устраивало.

Я заранее подготовил документы на имя Харри Майтинена, сына учёного-географа. Его отец два года назад не вернулся из экспедиции на север Великого княжества и считался погибшим, а сын с матерью ещё раньше в 1889 году убыли в Америку. По информации Главного искина Базы до места назначения они не добрались, а также ни в одной стране не было сведений о их регистрации. Я подготовил свидетельство о рождении Харри, паспорт, выданный в Сан-Франциско и справку из университета об окончании третьего курса физико-математического факультета по отделению физики. По придуманной мною легенде Харри решил вернуться в Финляндию после смерти матери в 1899 году. Я должен был официально прибыть в Гельсингфорс из Германии, куда добрался из САСШ также на пароходе. Моя цель: продолжить учёбу в местном университете. Значит, моё перерождение должно произойти в Германии.

В этом мне должен был помочь Джон. Как в своё время поступил и я, в небольшом городке недалеко от Гамбурга мы снимаем на неделю маленький домик. Там прохожу перерождение, и из Гамбурга на пароходе следую в Великое княжество Финляндия.

Жить я собирался в Финляндии, поэтому за полгода до перерождения стал искать покупателя моего особняка в Санкт-Петербурге. В ноябре 1899 года его продал, обналичил все имеющиеся деньги и на пустотнике добрался до Гамбурга, где стал ожидать Джона. Тот не подвёл. Мы вместе с ним подобрали дом в рыбацкой деревушке в тридцати километрах от Гамбурга, где 17 декабря безо всяких приключений произошло „таинство“ моего второго перерождения. В Гамбурге я приобрёл билет на пароход и уже 30 декабря 1899 года сошёл в порту Гельсингфорса. На пограничном контроле объявил, что являюсь туристом и хочу познакомиться со страной, в которой родился. Заодно предъявил свидетельство о рождении в городе Турку. Там ко мне отнеслись доброжелательно и выдали разрешение на нахождение в Финляндии на полгода. Небольшой акцент объяснился десятилетним пребыванием в Америке.

Мой поход в местный Александровский императорский университет был удачным. Там готовы были принять меня на третий курс физико-математического отделения философского факультета. Получив соответствующую справку, я подал необходимые документы на получение второго гражданства — Финляндии. Уже к концу января я имел полные права, предоставляемые гражданам Финляндии».

* * *

«К лету 1900 года приобрёл небольшую двухкомнатную квартиру в доходном доме недалеко от Университета, а летом — дом на Карельском перешейке в Финляндии в районе местечка Vammelijoki (сегодняшнее Молодёжное), что за двенадцать километров после Терриоки (сегодняшний Зеленогорск), расположенный в восьмидесяти метрах от Залива. Ранее этот дом принадлежал местному рыбаку, был в плохом состоянии. Но участок в двадцать пять соток принадлежал также этому человеку, что и стало для меня решающим фактором. Пришлось дом сносить и строить новый, сначала деревянный, а после 1920 года — из дикого камня. Около дома выстроил и большой лодочный сарай, половину которого занимали две лодки, а остальную часть, за перегородкой с железной дверью — инопланетное „барахло“. Место мне понравилось уединённостью, неплохой дорогой до Санкт-Петербурга и близостью к поселению финнов. Так что и продукты свежие оттуда можно было покупать, и сторожа там нанять. Кстати от Гельсингфорса до дачи было удобно добираться на паровом катере, регулярно ходящим до Терриоки, а позднее — по железной дороге. Все эти заморочки со строительством дачи заняли три года. Так что постоянно я стал ею пользоваться только после окончания Университета в 1903 году.

Между прочим, моя теперешняя дача в Молодёжном располагается на месте этого дома. Как это получилось — особая история.

Мой выбор специальности „физика“, по которой я получил высшее образование, обуславливался только меркантильными соображениями, так как мне было всё равно, что изучать. Ранее мною были изучены базы знаний по математике, физике, медицине и ещё много других. Таким образом, объём моих знаний по этим областям науки значительно превышал существующий в начале двадцатого века. Да и сегодня, в двадцать первом веке, он не достижим для современных учёных.

Я решил специализироваться в исследовании геомагнитных явлений в мире. В то время это было очень актуально, так как вся навигация морских судов использовала магнитные компасы, которые приходилось постоянно юстировать с учётом изменения намагниченности металлических корпусов кораблей. А потом, в тридцатые годы, занялся и вопросами обеспечения размагничивания корпусов. Особенно это стало актуально с появлением магнитных мин. Написал несколько статей в научные журналы, создал маленькую лабораторию в Университете, защитил диссертацию и стал преподавать студентам физику. Специальность требовала постоянных путешествий по миру для исследования геомагнитного поля Земли, что было очень удобно при выполнении обязанностей доверенного лица инопланетян.

На работе я особенно не перетруждался: количество лекционных часов для студентов меня не интересовало, так как деньги я мог напечатать в любом количестве.

В 1905 году познакомился с замечательной девушкой Мартой, шведкой по национальности, проживающей в Гельсингфорсе в семье купца, торгующего лесом и пиломатериалами. Она училась в Университете на экономическом отделении. Наша дружба переросла в любовь и в 1907 году мы поженились. Пришлось купить кирпичный двухэтажный дом. К сожалению, здоровье у Марты было слабое и после двух выкидышей мы отказались от мечты иметь детей. Попытки использовать аптечки для её лечения воспринимались Мартой как шаманство и напрочь отвергались. Я этому был даже рад: перерождение было не за горами, а связанные с ним проблемы для семьи с детьми выглядели весьма сложно решаемыми.

Моя деятельность в качестве доверенного лица не отнимала много времени и стала достаточно рутинной: всё было знакомо, повторялось из года в год и уже не приносила того удовлетворения, что раньше. Только теперь я понял, что долгая жизнь не только радость — это и преодоление обыденности и скуки. Однако события в мире вносили разнообразие: Первая мировая война, революция в Российской империи, гражданская война, обретение Финляндией независимости, приход фашистов к власти в Германии, „Зимняя война“ с СССР, Вторая мировая война.

Территория Финляндии, где находилась моя дача, отошла к России. Хорошо, что я заранее побеспокоился и по наводке главного искина Базы сделал тайник в совершенно безлюдном районе на севере России, куда перенёс склад с инопланетными вещами и оборудованием, обеспечивающими деятельность меня как доверенного лица. Там же спрятал оружие, мини принтер, роботов. Оставил себе только наручный искин, замаскировав его под часы. Он мне был необходим для выполнения обязанностей доверенного лица и вызова пустотника. Связь через нейросеть не могла работать на расстоянии, превышающем пятьдесят километров, а пустотник постоянно находился на Базе.

Главный искин Базы предупредил меня об ожидающейся ВМВ заранее и предусмотрел резервную связь со мной в случае потери наручного искина. Последний должен был при возникновении форс-мажора по сигналу моей нейросети самоуничтожиться. Для этого пустотник должен облетать по графику районы моего наиболее вероятного пребывания и производить поиск моей нейросети, если я окажусь в месте, откуда будет отсутствовать связь моей нейросети через стационарные искины, количество которых к тому времени значительно уменьшилось. Как показала жизнь, всё это было сделано весьма своевременно.

В 1925 году погиб Джон. Он случайно оказался на месте перестрелки полиции и бутлегеров, перевозивших спиртное. Пуля полицейского попала ему в голову, и он умер на месте. Я остался в одиночестве.

В 1941 году, несмотря на то, что мне было более шестидесяти лет, я оказался привлечён в качестве вольнонаёмного в финскую армию, а потом, как специалист по размагничиванию кораблей, отправлен в Германию в Киль, где на военно-морской базе выполнял знакомую мне работу. Пришлось перед отъездом спрятать наручный искин на чердаке моего дома в Хельсинки, так как я боялся, что его у меня конфискуют.

В 1944 году мне сообщили, что в результате бомбардировки 6 февраля русской авиацией Хельсинки мой дом разрушен, а Марта погибла. Так были разорваны последние нити, связывающие меня с Финляндией. Через пять лет должно произойти третье моё перерождение, и я стал постоянно думать об этом.

Выхода с военно-морской базы у меня не было: я постоянно находился в закрытом охраняемом помещении. Поэтому имел только редкую связь через нейросеть с находящимся недалеко стационарным искином, через которого поддерживал связь с Главныи искином Базы. Мы договорились, что как только я смогу появляться на открытом пространстве, по моему сигналу прилетит пустотник и эвакуирует меня из Германии.

Однако в апреле 1944 года меня с группой специалистов перевезли в Кёнигсберг для проведения работ по размагничиванию кораблей ВМФ Германии. Там я оставался до самого взятия города третьим белорусским фронтом, после чего как военный специалист сначала был арестован, а потом отправлен в закрытую „шарашку“ под Новосибирск для использования по специальности.

* * *

Год шёл за годом, приближался 1949 год. 31 декабря у меня должен начаться процесс перерождения. Что делать, я не знал. Пройти предварительный курс подготовки я не мог: у меня отсутствовали аптечки и катриджи для них. Перенесу ли я его без подготовки? И как всё это будет происходить? Ведь я потеряю сознание и никак не смогу помочь себе. Единственно, что я сделал: за день до Нового года сказался больным. Так как предварительной подготовки к перерождению я не прошёл, у меня ухудшилось самочувствие ещё раньше. Поднялась температура, накатила слабость. В „шарашке“ больницы не было, поэтому меня отнесли в медпункт, где молоденькая медсестра стала „лечить“ меня аспирином. В итоге у меня начались ужасные боли, сердцебиение и дыхание прерывались. Постоянно терял сознание. Что со мной делать — никто не знал. Как мне потом рассказали, учитывая моё тяжёлое состояние и возраст, было решено отправить в местную больницу, что и сделали 1 января 1950 года. Среди врачей в это время трезвых не было. Посмотрев на меня издалека, дежурный врач распорядился положить меня в палату к умирающим: настолько я был плох. Сомнения, что сегодня — завтра я умру, у него не было. В эту палату заглядывала только санитарка, да и то, только для того, чтобы отвезти покойников в морг.

2 января я впал в кому. Врач констатировал мою смерть и дал указание санитарке отвезти меня в прозекторскую. Пока то да сё, также пьяная санитарка только 2 января вечером отвезла меня в морг, где в дупель пьяный прозектор не стал мной заниматься, а закатил каталку со мной в угол морга и завалился спать.

Ночью я пришёл в себя. Голый, лежу на кровати-каталке. Рядом на топчане храпит врач в грязном белом халате. Огляделся: морг, холодно. Потихоньку встал, осмотрелся. На гвозде висят шинель и ушанка. В углу стоят валенки. Прошёл в тамбур: там кучей свалена одежда, снятая с покойников.

„Что делать? Только и остаётся, выбрать лучшее из одежды, забрать шинель, ушанку и валенки и бежать отсюда, пока прозектор спит.“

Вышел на улицу. Мороз под тридцать градусов. Куда идти — не имею понятия. Вспомнил о договорённости с Главным искином Базы отправить пустотник под маскировкой на дни моего перерождения к „шарашке“ и ждать моего появления на открытом месте: вдруг удастся выйти. Попробовал связаться с пустотником. Связь есть!

Уже через пять минут я забрался в него и полетел на Базу. Жив!»

6

«Главный искин Базы — здешний мой начальник, сразу распорядился идти в медблок и лечиться. Пройти перерождение без предварительной подготовки — это круто! Только очень жаль, что такая крутизна случилась именно со мной.

На Базе я пробыл две недели. Получил новый наручный искин взамен утраченного, сделал себе документы на имя Модеста Ивановича Рощина, сына, погибшего в Испании известного в узких кругах большевика Ивана Рощина. Он сражался на стороне республиканцев с войсками Франко и оказался в Испании приехав туда из Франции, куда уехал перед революцией из России. С матерью Модеста Иван познакомился во Франции, жил в гражданском браке, но перед отъездом в Испанию на войну официально признал ребёнка своим сыном. Мать умерла в 1948 году в Лионе. Именно она переписывалась с Сергеем Александровичем Ринкевичем, старинным другом ей мужа, и просила позаботиться о сыне.

Модест переехал в Париж, где проучился пять лет в Парижской высшей школе промышленной физики и химии по специальности „физика“. Позднее это учебное заведение вошло в Парижский технологический университет.

Через два года после её окончания, Модест защитил докторскую диссертацию по специальности „Конструирование специального электрооборудования“ и был приглашён в Россию для работы на факультете „Электрооборудование промышленных предприятий“ Ленинградского электротехнического института имени В. И. Ленина. Приглашение оформил заместитель директора по науке Ринкевич С. А., старый друг его отца, знающий все перипетии его жизни. Они вместе учились до Первой мировой войны в ЭТИ, потом переписывались вплоть до гибели Рощина.

Настоящий Модест Рощин ответил на приглашение согласием и стал готовить необходимые для отъезда документы, рассчитывая в конце января передать их в посольство России для получения визы. Выехал в Лион за некоторыми отсутствующими документами, был ограблен и выброшен с поезда бандитами. Его труп так и не был опознан. Теперь это место должен был занять я.

Все необходимые документы, подтверждающие эту легенду, были сделаны на Базе на основании информации, полученной от мини-искинов. Дело упрощалось тем, что возраст мой и Модеста отличался всего на два года: Модест был старше. Также и рост, и телосложение у нас было одинаковое. К тому же были похожи и лица. Теперь осталось только мне появиться в Париже и передать документы в посольство СССР.

Спрашивается, зачем было городить такой огород? Да подготовить документы на любую фамилию — и больше не заморачиваться. Я не считал это правильным. Как так, в 1950 году двадцатидвухлетний парень, нигде не служивший, не учившийся не мог вдруг появиться из ниоткуда. Да при устройстве на более-менее приличную работу его будут проверять органы! Поэтому в любом случае для меня необходимо было разработать легенду и подтвердить её документами, причём такими, чтобы проверить их было затруднительно. А раз всё равно этим надо было заниматься, то легенда появления Модеста в СССР была предпочтительнее.

Он знает несколько иностранных языков, имеет высшее образование, учёную степень, является протеже известного учёного, для него уже определено место работы, намечен карьерный рост. Специальность Модеста очень востребована. В армию его не заберут — он учёный. В закрытый НИИ или завод работать не пошлют — он приехал из-за границы. Значит, пройдя первичную проверку, Модест может свободнее себя чувствовать. Одни плюсы!

Есть, конечно, и минусы: проверять личность Модеста органы будут тщательно. Значит, документы и легенду надо подготовить ещё тщательнее.

Почему я решил обосноваться в России, а не где-нибудь за границей? Да потому, что я русский человек. Прожив в Финляндии почти полвека понял, что дома мне комфортнее».

* * *

«Я сдал документы в советское посольство в Париже. Со мной несколько раз беседовали, уточняли некоторые вопросы моей жизни. Хорошо, что Модест был к политике совершенно безразличен и не засветился нигде на политическом горизонте Франции: ни среди левых, ни среди правых. Интересовался только учёбой и наукой. Помогло и рекомендательное письмо С.А. Ринкевича, в котором он очень хорошо отзывался обо мне и моём отце — большевике, погибшем в Испании.

В итоге в конце марта я получил разрешение на въезд в СССР.

На пароходе, идущем из Нанта в Ленинград, я добрался до морского порта, где сразу после прохождения таможенного и паспортного контроля был препровождён в Большой дом на Литейном. Там в течение десяти дней со мной „работали“ сотрудники органов, выясняя мою подноготную от момента рождения до прибытия в Ленинград. Всё закончилось появлением Сергея Александровича, который забрал меня оттуда и привёз к себе домой.

— Почему ты не сообщил мне о своём прибытии в Ленинград? — уже не однократно вопрошал меня Ринкевич дома за обеденным столом. — Я бы тебя встретил в порту и не пришлось бы тебе провести десять дней на Литейном!

— Да меня сразу после погранперехода в морском порту взяли „под белы рученьки“ и не разрешили даже позвонить Вам по телефону! Что я мог сделать! — отбивался я.

— Слава Богу, всё кончилось хорошо. А ведь на Колыме мог оказаться, как мой приятель Андрей Белый после возвращения из Англии! Теперь ни в Ленинград, ни в Москву ему хода нет: неблагонадёжен! В Томске живёт.

Мы обсудили мои перспективы. Я подаю немедленно документы на получение гражданства СССР. Это первое. Без него мне в ЛЭТИ не преподавать. После проведённых проверок его получить удастся быстро, да и помощь Сергей Александрович обещал в этом деле. А пока придётся пожить у него. В общем, только к лету все документы у меня оказались выправлены, и я официально был принят на работу в электротехнический институт. Это время я попусту не терял, подготовил программу и курс лекций для пятикурсников по проектированию автоматических приводов для управления различными механизмами, с которого и начал свою преподавательскую деятельность с сентября 1950 года.

Мне помогло то, что после войны осталось мало преподавателей, способных на соответствующем уровне обучать студентов, а потребность в специалистах в народном хозяйстве была очень велика. Учитывая мою докторскую работу, написанную во Франции, мне утвердили учёную степень кандидата наук и дали звание доцента. Забегая вперёд отмечу, что под руководством Ринкевича я подготовил докторскую диссертацию, которую успешно защитил в 1953 году.

Поселился в коммунальной квартире на улице Попова рядом с институтом. Комната была небольшой — 15 м2. Квартира располагалась на пятом этаже под самой крышей. Кроме меня там жило ещё четыре семьи.

Что можно сказать о том времени? Я был молод, весьма состоятелен по тем временам, меня окружала молодёжь. После стольких лет нужды и лишений, проведённых у немцев и в „шарашке“, я просто отдыхал душой. В 1954 году съездил по путёвке от института в дом отдыха в Зеленогорск. Конечно, не преминул посетить место в Молодёжном, где была моя дача. Бои на Карельском перешейке в „зимнюю войну“ превратили мой дом в развалины. Место было пусто, никто там не строился и не жил. У меня возникла идея восстановить дачу на старом месте. В то время — это было очень сложно сделать: мои хлопоты о выделении этого участка для строительства были безуспешными. Пришлось в первую очередь заняться приобретением приличного жилья в Ленинграде. Имея докторскую степень и звание профессора, а также ходатайство института, я получил двухкомнатную квартиру на Кронверкском проспекте в старинном доме в 1960 году.

Женился спустя два года на студентке-первокурснице того же института, дочери моего коллеги, преподавателя кафедры высшей математики, Машеньке. Это была любовь с первого взгляда. Мне исполнилось к тому времени 33 года, ей — 18 лет. Пятнадцать лет разницы! Но это ни меня, ни её не волновало. К 1965 году у нас была уже дочка: Варвара. Больше детей у нас не было. Варвара окончила в 1989 году Санкт-Петербургский университет, вышла замуж за своего однокурсника, и они уехали в 1991 году в США. Оба были математиками, стали работать программистами в фирме Microsoft. С нашей помощью обзавелись домом, родили двух мальчиков. Зарабатывали очень хорошо. В Россию больше не приезжали. Мы за их будущее были спокойны.

Время шло неумолимо. В 1988 году я восстановил свою дачу в Молодёжном на берегу Залива, и мы с женой большую часть года проводили там, посещая Ленинград только в дни лекций в институте. Она тоже преподавала, только в другом институте. А в 1993 году, возвращаясь на автомобиле на дачу из Санкт-Петербурга, погибла в аварии. Так я опять остался один. В 1995 году вышел на пенсию и потихоньку доживал свой век, ожидая нового перерождения.

На Базе с момента посещения её после „шарашки“ бывать не приходилось: Главный искин Базы меня беспокоил редко. Информационная система сбора информации была отлажена и работала уже многие годы без сбоев. Хотя пустотником я пользовался часто, путешествуя по миру. Работой мою деятельность в виде доверенного лица империи Сонимар на Земле назвать было трудно. Поэтому вызов посетить Базу, пришедший от Главного искина в 1996 году, был весьма необычен.

Прибыв на Базу, я был отправлен сразу в медблок, где прошёл полное обследование и необходимое лечение.

Мои психофизиологические характеристики не изменились, только пси-способности превысили девятый уровень. Значит, не зря я постоянно тренировал их в течение последних 145 лет! Правда, практически, почти никогда ими не пользовался: не было необходимости.

Главный искин Базы сообщил, что последние десять лет империя Сонимар находилась в состоянии войны с архами — разумными насекомыми. Вместе с другими государствами Содружества Миров, куда она входила как один из его основателей, удалось отразить нападение архов, но ресурсы, как людские, так и материальные у них оказались значительно подорванными. Поэтому База временно консервируется, а я, как единственный живой гражданин империи Сонимар на Земле, имеющий действующий договор, получил предложение об его прекращении и мне назначена пенсия в пять тысяч кредитов в месяц. Кроме того, мне было сообщено, что мой уровень надёжности в империи Сонимар составляет 1,0 и я могу при желании поселиться в столице империи. Только не сообщил, как я могу до неё добраться. Также, счёт в банке, привязанный к моей нейросети, на момент расторжения договора составляет 17,4 миллиона кредитов.

Также я имею право пользоваться медицинскими ресурсами Базы для поддержания своего здоровья, наручным искином, мини принтером, катриджами, пустотником в своих целях и посещать Базу в случае необходимости, где мне будет оказана вся требуемая помощь. Но теперь — только за плату по действующим расценкам. Прейскурант мне был скинут на нейросеть.

В конце разговора Главный искин Базы сообщил, что если будет произведена эвакуация Базы в случае её ликвидации, то мне будет предложено место на космическом корабле для полёта в империю Сонимар с правом доставки туда ещё одного человека, конечно, с оплатой этого перелёта.

Я поинтересовался, как будет проведена эвакуация Базы? Будет ли это сделано на присланном специально для этого космическом корабле или каким-нибудь другим способом. Главный искин ответил, что на Базе имеется малый космический корабль — разведчик, оставленный именно для этой цели. Если поступит соответствующий приказ из империи Сонимар, то этот корабль будет расконсервирован и использован для эвакуации ресурсов Базы. Я буду об этом своевременно проинформирован.

На этом мой визит на Базу был закончен, как я считал в последний раз.

После этого я в установленное время 31 декабря 1999 года прошёл следующее перерождение и стал готовиться к новой жизни, в которой смогу использовать ресурсы Базы только за оплату.

Расценки весьма приличные. Например, использование пустотника: за каждую тысячу километров полёта — 100 кредитов. За использование лечебной медкапсулы: каждый час — 300 кредитов, за катриджи для неё — оплата отдельно по прейскуранту. Использование мини принтера на изготовление одной единицы изделия — 1000 кредитов, не считая стоимости катриджей для этого. Они также оплачиваются отдельно. Абонентная плата за пользование ручным искином — 1000 кредитов в месяц. По моим расчётам в месяц вся пенсия будет уходить на эти услуги. Основной счёт попытаюсь на текущие расходы не тратить.

На этом заканчиваю свои воспоминания и начинаю новую жизнь».

* * *

Артём вынул флешку из компьютера, запечатал её в полиэтиленовый пенал и спрятал в стол. Неожиданно, услышал звонок.

«Звонят в калитку. Кого это не вовремя принесло?»

Артём вышел во двор, подошёл к калитке, открыл её. Перед ним по щиколотку босыми ногами в снегу стоял совершенно голый молодой мужчина, синий от холода.

— Пууустиите погрееееться, — прошептал он, стуча зубами, и завалился Артёму под ноги.

Часть вторая Путь в маги

1

Мария Ивановна Ярова на исходе лет уехала доживать свой век в деревню в пятнадцати километрах от города, где её покойный муж Иван Петрович к концу лихих девяностых построил дачу на месте развалившегося деревянного дома, по случаю приобретённого у сослуживца.

Строительство дачи отняло много сил, времени и денег у семьи Яровых. Хорошо хоть их сын Никита к этому времени уже окончил институт, отдал долг Родине, прослужив два года под Североморском, обслуживая ракетную технику на точке, и уже стал работать инженером в частной конторе, занимающейся реализацией персональных компьютеров, доставляемых из-за границы, благо хорошо владел английским языком и имел соответствующее техническое образование.

Строительство дачи было закончено в 2000 году. Она прошла инвентаризацию, регистрацию, была застрахована и стала любимым местом отдыха семьи Яровых на все последующие годы. Тем более что позже Иван Петрович сумел сделать в ней центральное отопление, пробурить артезианскую скважину и подключиться к высоковольтной линии, поставив соответствующий трансформатор. А, когда в 2010 году деревня была газифицирована, то и провёл на дачу газ.

В строительстве дачи Никита принимал самое активное участие: и как рабочая сила на тяжёлых строительных работах, и как специалист по монтажу и запуску оборудования, позволившего в итоге превратить дачу в загородный дом.

После переезда Марии Ивановны в деревню, городская трёхкомнатная квартира в центре оказалась полностью в распоряжении Никиты. К этому времени ему исполнилось сорок два года, семью он так и не завёл, хотя пользовался определённым успехом у женского пола. К концу 2014 года у него была собственная фирма, занимающаяся разработкой и внедрением проектов робототехники по заказам различных предприятий, в том числе и зарубежных, приличный валютный счёт в банке с шестью нулями. Однако он сожалел о переезде матери на жительство в загородный дом: Никита привык находиться под каждодневной материнской заботой и ничего менять не хотел. В душе он понимал, что мать уехала из города потому, что очень хотела увидеть внуков и считала, что без её постоянного присутствия рядом с сыном он, наконец, женится.

Пять дней в неделю Никита проводил на работе, а по пятницам, оседлав своего Harley-Davidson CVO Limited, за полчаса доезжал с работы до загородного дома: на мотоцикле летом никакие пробки ему были не страшны. Зимой же приходилось пользоваться автомобилем, и путешествие становилось значительно длительнее.

Вот и в этот раз он на мотоцикле очень быстро добрался до деревни. Осталось проехать всего метров триста от шоссе до деревенской дороги, ведущей к дому, как из-за строящегося дома неожиданно вывернул самосвал. Экстренное торможение привело к заносу мотоцикла и Никита, перевернувшись несколько раз на дороге, оказался в канаве.

Пришёл в себя он через несколько дней в районной больнице. Рядом находилась мать, не покидавшая сына в платной палате ни на день. За это время она сильно постарела: лицо покрыло множество новых морщин, оно потемнело, и чёрные круги вокруг глаз говорили о бессонных ночах около сына.

— Очнулся! Никитушка, ты меня слышишь?

Говоря эти слова, она уже нажимала тревожную кнопку на стене около кровати, вызывающую врача в палату.

Никита попытался сказать, что всё хорошо, но не смог пошевелить даже губами. Он не чувствовал своего тела.

* * *

Как только врачи разрешили его транспортировку из районной больницы, куда он был доставлен после аварии, мать тут же перевезла его в Финляндию в специализированную клинику. Дело было плохо: у Никиты был сломан позвоночник, и имелась черепно-мозговая травма. Потянулись дни за днями. Мария Ивановна не отходила от сына. Никакие усилия врачей не помогали: сын оставался недвижим, не мог разговаривать и только смотрел на мать глазами, полными отчаяния.

Прошло два года. Ничего не менялось. Никита был недвижим. За это время Мария Ивановна сильно сдала: в несчастье с сыном она винила себя.

«Если бы я не переехала жить в загородный дом, то Никита не поехал бы ко мне и не попал в аварию! Ни новейшие методы лечения, ни лекарства, ни лучшие врачи — ничто не может ему помочь! А моё сердце не каменное. Я не могу ничего для него сделать! Чувствую, недолго мне осталось жить. Что будет с сыном? Кто о нём позаботится, когда я умру? Деньги есть, и много. Продана его фирма, личный счёт уменьшился за последние годы менее чем на десять процентов. Деньги есть и много. Можно поместить его в специализированную клинику, заботящуюся о таких больных. Там он будет под присмотром и уходом. Но это — чужие люди! Будет выполняться всё, что позволит Никите прожить так долго, как можно. А если будет не так? Он ведь даже пожаловаться никому не сможет. Да разве это жизнь? Даже существованием это трудно назвать. Мой мальчик, за что нам такое испытание?! Что же делать? Как помочь сыну?»

* * *

Несколько раз за эти два года Мария Ивановна приезжала в Санкт-Петербург. Надо было решить текущие дела: оформление опекунства, продажа фирмы, квартиры и дачи, получение вида на жительство в Финляндии. В эти приезды она встречалась с друзьями Никиты, рассказывала о его самочувствии, просила узнать через знакомых и интернет, как и чем можно помочь сыну. Все обещали, но пока ничего подходящего найти не могли. Однажды товарищ Никиты — Пётр — которого в своё время он устроил на работу в свою фирму, позвонил Марии Ивановне и попросил о встрече.

— Мария Ивановна! Я кое-что нашёл интересное в интернете. Думаю, Вам стоит об этом узнать. Когда Вы собираетесь приехать в Санкт-Петербург?

— Петя, может быть, ты сможешь приехать сюда? Очень не хочется оставлять Никиту одного. Я оплачу твою поездку.

— Ну что Вы такое говорите, Мария Ивановна! У меня есть шенгенская виза, и я могу на автомобиле в ближайшую субботу приехать. Сообщите точный адрес.

Мария Ивановна продиктовала Петру адрес, где она проживала, купив квартиру в Хельсинки, и сообщила, что в гостиницу поселяться не надо: у неё достаточно места для приёма гостя и имеется даже место во дворе, куда можно поставить автомобиль.

В ближайшую субботу около шести часов вечера приехал Пётр, и они расположились за столом в гостиной.

— После Вашей просьбы предложить, чем можно помочь Никите, я много времени посвятил поиску различной информации в интернете. Понял, что при такой травме, как у него, современная медицина бессильна. Тогда я стал перелопачивать различные сайты, сообщающие информацию о том, как можно помочь больным, полностью лишённым возможности двигаться и говорить. Их достаточно много. В основном их рекомендации сводятся к обращению к Богу, молитвам и участию материально в деятельности различных религиозных сект, обещающих чудесное исцеление. К сожалению, ни одного отзыва о реально произошедшем исцелении я не нашёл.


Мария Ивановна горестно покачала головой.


— Однако один сайт меня всё же заинтересовал. Вот, я сделал распечатку информации с этого сайта, — и Пётр протянул Марии Ивановне лист со следующим текстом:

«Клиника Св. Константина сообщает, что производится подбор пациентов для проведения эксперимента по излечению больных, полностью потерявших способность двигаться после черепно-мозговых травм и травм позвоночника. Желающих принять участие в эксперименте просим отправить историю болезни, выполненную на английском языке по адресу: Андора… Участие в эксперименте бесплатное. Никаких гарантий стопроцентного успеха по излечению больных не даётся. Отбирается группа в количестве девяти человек. Срок подачи документов: в течение месяца со дня публикации этого сообщения. Срок рассмотрения документов: тридцать дней. Выбранные пациенты получают приглашение прибыть в клинику Св. Константина после обследования нашими специалистами по месту проживания. Оплата транспортировки отобранных пациентов в клинику производится за их счёт. Лечение и проживание пациентов производится за счёт клиники. Без приглашения, то есть без предварительного осмотра нашими специалистами пациентов, приезд в клинику не допускается. Адрес, сообщённый для высылки документов, не является адресом клиники и используется только для приёма документов».

— Как видите, предлагается довольно странная процедура: сначала приём историй болезней, потом их рассмотрение, затем осмотр специалистами и только после этого комплектование группы больных, подлежащих лечению. Думаю, это делается для того, чтобы исключить ажиотаж при подборе пациентов и не допустить ошибок в формировании группы больных для лечения. Кстати, я навёл справки о существовании клиники Св. Константина в Андоре, адрес в котором указан для приёма медицинских документов. Такой клиники в этом государстве нет.

— То есть, неизвестно, насколько правдоподобна сообщённая на найденном Вами сайте информация? Это может быть и глупой шуткой? И розыгрышем?

— Это тоже возможно. Но стоит ли затевать сбор медицинских документов, если это розыгрыш? И что Вы потеряете, если отправите документы по указанному адресу? Только затраты на копирование истории болезни и её пересылку. Это совсем смешные деньги. А если это позволит Никите принять участие в эксперименте и вылечиться?

— Сколько дней осталось до окончания срока приема документов?

— Не считая сегодняшнего дня — семнадцать.

— А если почта задержится, и документы не будут доставлены по указанному адресу в назначенный срок? Петя, Вы не могли бы лично отвезти историю болезни Никиты и сдать её из рук в руки? Я оплачиваю эту поездку!

— Я могу съездить и передать документы, только надо договориться о моём отсутствии на работе на следующей неделе.

— Не лучше ли уже завтра вылететь на самолёте и добраться по указанному адресу как можно быстрее. Я беру на себя все переговоры с Вашим начальством, тем более что хорошо знаю собственника фирмы: я продавала ему фирму Никиты, и он обещал мне любую помощь в организации лечения сына. Я обещаю, что смогу договориться о Вашем отсутствии без всяких неприятных для Вас последствий. Копия истории болезни Никиты у меня имеется. Можно не откладывать отъезд на понедельник.

— Я согласен.

* * *

До Андоры Пётр добрался во вторник. По указанному в сообщении адресу находилась адвокатская контора, которая принимала документы. Он передал историю болезни Никиты и получил на руки подтверждение о сроке сдачи и комплектности принятых документов. Также поинтересовался и о количестве уже сданных документов. Их оказалось более пятисот штук.

— Скажите, а всё это не глупый розыгрыш? Я так и не нашёл в Андоре клиники Св. Константина.

— А кто Вам сказал, что клиника находится именно здесь? Только отобранным пациентам будет сообщён её адрес. В отношении розыгрыша: клиника существует на самом деле. Наша контора оформила с ней официальный договор и каждые три дня мы передаём собранные истории болезней её представителям. Так что можете не волноваться.

«Да, конкурс велик: уже более пятидесяти человек на одно место. А сколько будет в конце означенного срока! Хоть бы Никите повезло. Как представлю себя на его месте, так сердце леденеет».

В пятницу Пётр вернулся в Хельсинки и встретился с Марией Ивановной. Передал ей всю полученную в юридической конторе информацию.

— Значит, клиника существует и на самом деле формирует группу пациентов для лечения. Хоть бы Никите повезло! Я уже рассказала ему о Вашей поездке в Андору. Теперь порадую, что документы приняты для анализа. Будем ждать приезда сотрудника клиники для обследования Никиты. Пётр, я Вам очень благодарна за участие в судьбе Никиты! Кстати, вопрос с Вашим отсутствием на работе я решила. Вам предоставлен отпуск без содержания на прошедшую неделю. Возьмите этот конверт. В нём — компенсация Ваших финансовых потерь.

В субботу Пётр вернулся в Санкт-Петербург.

* * *

Сотрудник клиники посетил Никиту в больнице только в следующем месяце. Он поговорил с лечащим врачом, осмотрел больного, затем провёл какие-то исследования с помощью неизвестного небольшого прибора, привезённого с собой. Мария Ивановна не отходила от него всё время, пока он осматривал сына.

— Скажите, доктор, каковы реальные шансы включения моего сына в группу больных, которых будут лечить в Вашей клинике?

— Шансы есть, но претендентов очень много. Решать будет комиссия врачей исходя из результатов обследования.

— Может быть, я могу оказать благотворительность Вашей клинике? Или Вам лично? Я готова на всё, только бы кто-нибудь реально занялся лечением моего сына! Кроме меня у него никого нет. Я чувствую, что скоро умру, и у меня разрывается сердце, как только подумаю, в каком беспомощном состоянии он останется. Посоветуйте, что можно сделать, чтобы его шансы увеличились.

— К сожалению, ничем помочь Вам я не могу, а обещать невыполнимое — я не привык. Надейтесь на лучшее. Я не уполномочен сообщать адрес и расчётный счёт клиники для благотворительного взноса. Если Ваш сын будет включён в формируемую группу больных, то Вы можете, узнав счёт клиники, перевести деньги на исследования. Лично мне ничего передавать не надо.

* * *

Ещё через месяц в адрес Марии Ивановны пришло письмо, сообщающее о включении Никиты в группу больных для экспериментального лечения.

«Слава Богу! Услышал он мои молитвы! Сегодня же схожу в храм и пожертвую на его деятельность пятьсот тысяч долларов. А завтра переведу на счёт клиники миллион на исследования. В течение недели Никита должен добраться до клиники Св. Константина в Швейцарии. Надо будет организовать специальный рейс для его перевозки. Обращусь к своему адвокату: пусть всё сделает, как надо. Я полечу вместе с ним».

Уже через пять дней Никита оказался в клинике. Марию Ивановну предупредили, что посещение больных во время лечения запрещено. Также попросили написать расписку, что каков бы ни был результат лечения, даже если он закончится смертью больного, никаких претензий со стороны родственников принято не будет: лечение экспериментальное. Стопроцентная гарантия успеха отсутствует. Имеются положительные результаты проведённых опытов на животных. В семи случаях из десяти экспериментальное лечение было успешным. Теперь пришло время опробовать разработанные методики на людях.

Марии Ивановне пришлось принять условия, выставленные клиникой. Через три месяца ей сообщили, что организм её сына не смог справиться с отторжением установленного ему имплантата, и он умер. Её адвокат узнал, что из девяти больных, подвергшихся эксперименту, самочувствие четверых значительно улучшилось, они могут шевелить руками и говорить. Врачи надеются, что после соответствующих процедур смогут обслуживать себя самостоятельно. Ещё у двоих положительные результаты лечения отсутствуют, а трое пациентов умерли.

Мать была безутешна. Она перевезла гроб с сыном в Санкт-Петербург, где захоронила его рядом с отцом. Спустя два месяца у неё случился инфаркт, сердце не выдержало, и она была похоронена в семейной могиле рядом с мужем и сыном. По её завещанию часть денег было передано похоронной конторе на поддержание их захоронения в приличном состоянии в течение пятидесяти лет. Остальные — переведены на счета детских домов Санкт-Петербурга.

2

Никита стал ощущать себя живым неожиданно: вдруг он оказался среди гула голосов, доносящихся до него с разных сторон.

«Я что, нахожусь на вокзале, в зале ожидания? Именно такие ассоциации возникают от шума, окружающего меня. Я чувствую своё тело! Могу двигать руками и ногами! Только ничего не вижу: бинтами замотана голова. Не буду торопиться, постараюсь сначала определить: где я, кто я. Значит эксперимент, о котором меня предупреждали врачи, прошёл успешно!»

Воспоминания нахлынули на Никиту.

«Когда после установки имплантатов в позвоночник стало ясно, что идёт их отторжение и никакие ухищрения врачей не могут остановить этот процесс, мой лечащий врач предложил два варианта: оставить всё как есть, то есть продолжить существование в виде разумной, но полностью недвижимой „куклы“, или принять участие в новом эксперименте. Оказывается, в клинике Св. Константина с 2008 года проводятся успешные эксперименты по переселению сознания безнадёжно больных людей в их двойников, живущих в одном из параллельных миров Земли. (Смотри книгу „Вселенец, или счастливый случай“). Ранее данное переселение сознания проводилось людям, двойники которых были найдены в параллельном мире. То есть, можно было проследить за результатами эксперимента. В моём случае двойник обнаружен не был именно в том мире, с которым имели дело учёные — экспериментаторы. Однако можно произвести воздействия на мой мозг специальной аппаратурой, применяемой для переселения сознания в двойника, и без его наличия в обнаруженном параллельном мире. Что получится в результате такого эксперимента — неизвестно. Но то, что сознание людей действительно переселяется в их двойников — доказано опытным путём. В кого и в какой мир будет переселено моё сознание — никто не знает. Но это всё же какой-то шанс продолжить жизнь, хоть и не в собственном теле. Подумав, я согласился на этот эксперимент. Жить далее в том состоянии, в котором я находился ранее, было невыносимо.

Меня положили в какой-то саркофаг, похожий на томограф, но дополненный неизвестным мне оборудованием, и сознание моё померкло. Теперь я очнулся в этом теле неизвестно где».

Никита прислушался к окружающему его шуму. Вокруг стонали люди, слышны были какие-то разговоры, доносилось звяканье ложек о посуду… Наконец сознание стало определять смысл доносящихся до него отдельных слов, а потом и целых предложений.

«Похоже, я нахожусь в больничной палате с очень большим количеством больных или раненых людей. Слышны разговоры на различные темы: об итогах только что окончившейся войны, о поражении войск, в составе которых, похоже, находился и я, о том, что делать после выхода из госпиталя, как приспосабливаться к мирной жизни… Мне кажется, что разговоры ведутся на французском и немецком языках, которых я ранее не знал. И я их вполне понимаю».

Гул голосов в палате неожиданно значительно стих.

— Внимание! Сейчас будет произведён врачебный обход раненых. Просим соблюдать тишину и не покидать кроватей, — раздался громкий женский голос.

Прошло ещё около получаса, и Никита почувствовал, что около его постели остановилась группа людей.

— Лейтенант Ник Гринберг. Поступил в госпиталь две недели назад с ранением головы. Сильная контузия. Сделана операция: извлечены два осколка из черепа, Мозг не повреждён. До сих пор в сознание не приходил. Раз в три дня ему меняют повязки на голове после операции, — раздался женский голос.

— Снимите повязку! — приказал мужской голос, — Похоже, он пришёл в сознание.

Никиту усадили на постели и, удерживая его за плечи, быстро раскрутили бинты на голове. От света, ударившего ему в глаза, он зажмурился.

— Так, всё отлично. Шов выглядит хорошо. Можно ограничиться только пластырем. Продолжайте нанесение мази и обезболивающие уколы. Постельный режим ещё не менее недели. Лейтенант, как самочувствие?

— Кружится и болит голова, тошнота. Самостоятельно не могу сидеть: теряю равновесие. Слабость. Хочется пить и есть.

— Ну, раз появился аппетит, значит всё плохое позади. Идёте на поправку. Помните всё, что с Вами случилось?

— Нет, только отдельные детали.

— Это нормально. После такой контузии врЕменная амнезия бывает в девяноста девяти случаях из ста. Думаю, основная память восстановится в течение недели.

Пока шёл этот разговор, место ранения было намазано какой-то мазью, залеплено пластырем, сделан укол, а Никита уложен на подушку. Наконец он смог открыть глаза. У его постели стояло трое: мужчина и две женщины. Все в белых халатах. Одна из женщин, медсестра, которая меняла повязку, убирала грязные бинты в картонную коробку, другая записывала указания врача в какую-то тетрадь.

— Лейтенант! Соблюдайте постельный режим. Вставать нельзя! Если не хотите осложнений — будьте благоразумны. Следующий осмотр — через неделю.

Потом, обращаясь к медсестре, сказал:

— Ежедневно утром и вечером измерять температуру. В случае повышения — немедленно ставить в известность дежурного врача. Продолжать делать обезболивающие уколы. Перечень лекарств и время их приёма определит лечащий врач. Всё. Пошли к следующему раненому.

По просьбе Никиты медсестра принесла ему зеркало, где он впервые рассмотрел своё лицо. Если убрать черноту вокруг глаз и синеву гематомы на выбритом черепе, постепенно меняющей цвет на жёлтый, то он сам себе понравился. Продолговатое лицо, тёмные волосы, кое-где появляющиеся на скулах, голубые глаза, прямой несколько удлинённый нос, да и рост около ста восьмидесяти сантиметров, что он выяснил позже, когда стал вставать с кровати.

«Похоже, я выгляжу посимпатичнее, чем выглядел в старом теле. Ещё бы мозги остались прежние. Я имею в виду остроту памяти, сообразительность, быстроту принятия решений и т. п. Раньше у меня с этим проблем не было».

* * *

За прошедшие после обхода врачей три дня у Никиты восстановилось в памяти всё, что касалось его реципиента в этом мире. Конечно, он не знал: насколько полно, однако основные моменты жизни он представлял. Но самое главное, Никита убедился, что помнит всё с ним произошедшее из прожитой жизни в старом мире.

Он выяснил, что ему двадцать пять лет. Окончил технический университет в Берлине. Является гражданином Бельгии. Когда почти три года назад началась в Европе Великая европейская война (ВЕВ) за передел колоний в Африке, в которой противостояли две коалиции: Германия, Чехия, Австрия, Венгрия, Сербия и Болгария с одной стороны и Франция, Италия, Испания, Дания, Бельгия и Нидерланды с другой, его мобилизовали в армию второй коалиции, поскольку он жил в Брюсселе. В этом мире Великобритания, Швейцария, скандинавские государства, Россия и Польша соблюдали нейтралитет и неплохо заработали на поставках различных материалов и вооружений воюющим коалициям.

«Наконец-то хоть в этом мире многострадальная Россия не льёт кровь за чьи-то интересы в очередной войне, а соблюдает нейтралитет и зарабатывает на этом деньги!»

Родители Ника имели собственный дом в Брюсселе и небольшой механический завод, выпускающий различные изделия, использующиеся в быту. Там в конструкторском бюро он проработал несколько месяцев после завершения учёбы. Во время войны Брюссель подвергся бомбардировкам со стороны стран первой коалиции. Дом и завод Гринбергов были уничтожены, а родители — погибли. Ник служил в артиллерии командиром гаубичной батареи на фронте, проходящем недалеко от границы со Швейцарией. Поэтому при ранении он был перемещён в госпиталь Красного Креста при монастыре Св. Константина, расположенном недалеко от Женевы, и тем самым избежал плена, а скорее всего смерти, так как раненых в плен не брали. Буквально спустя три дня после ранения был подписан мирный договор между воюющими сторонами. Победу в войне одержала первая коалиция. По итогам войны государства, входящие во вторую коалицию, лишились практически всех африканских колоний, части своих территорий в Европе и, согласно мирному договору были обязаны выплатить большие репарации.

На счёте в швейцарском банке у него хранились небольшие личные сбережения, состоящие из суммы в десять тысяч франков, подаренные ему родителями по окончании университета, и ещё около двенадцати тысяч франков, начисленных в виде жалования лейтенанту во время службы в армии. Больше у него ничего не было кроме земли, на которой ранее размещался их дом. Здания заводика арендовались у мэрии Брюсселя. Страховки за дом и завод имелись, но выплат по ним не предвидится: форс-мажор. Что делать с землёй из-под разрушенного дома в Брюсселе Ник пока не определился.

«Строить на этом участке новый дом? Моих двадцати двух тысяч франков хватит только на уборку развалин и возведение цокольного этажа. А ведь ещё где-то жить и кушать что-то надо. Да и прикупить гражданскую одежду не мешает: не век же ходить в военной форме? Да и состояние формы после полученного ранения оставляет желать лучшего. По моим прикидкам денег на счёте хватит только на то, чтобы скромно прожить один год, если, конечно, нигде не работать. Если продавать землю, то сейчас это делать крайне невыгодно. Денег у людей нет, а отдавать её за бесценок барыгам смысла нет.

Надо подождать до лучших времён. Конечно, спокойно наблюдать за развалинами на моём участке мэрия Брюсселя не станет: но пока она молчит, надо молчать и мне. Документы на участок земли под домом хранились в банке. Здание банка „Брюссельский кредит“ цело, значит, и они сохранились. Но сейчас появляться в Брюсселе нельзя: там действует оккупационная администрация победителей. Не посмотрят, что я после ранения, ещё упекут в концлагерь. Надо подождать, посмотреть, куда развернётся ситуация в ближайшее время».

* * *

В разговоры с ранеными, лежащими рядом с ним, Ник не ввязывался. Ссылался на сильные головные боли. Поэтому вскоре они перестали его теребить своими разговорами, только изредка обращаясь к нему по бытовым вопросам. Однако он внимательно прислушивался к их разговорам «за жизнь», сверяя знания, полученные от личности Ника. Оказалось, что не вся память Ника восстановилась полностью. Имеются отдельные белые места в его жизни, в первую очередь касающиеся его учёбе в Берлине. Также белые места во множестве вкраплены в развитие истории этого мира. Необходимо было восполнить утерянное, и он начал штудировать учебник мировой истории, экземпляр которого находился в больничной библиотеке.

Также напрягало Ника нечто непонятное, периодически с ним происходящее. Впервые он обратил внимание на то, что в моменты, когда он о чём-то задумывается, отрешается от окружающей действительности, он начинает видеть вокруг себя яркие пульсирующие полосы, возникающие из ничего в пространстве. Вокруг людей, окружающих его, возникают ареолы, причём различной цветовой гаммы. Например, у раненых в этих ареолах преобладают темно красные и бордовые оттенки, у медперсонала — зелёные и голубые. Также он заметил, если раненый умирал, а это иногда происходило на его глазах, ареол вокруг него истончался и пропадал. Такие видения продолжались не более трёх — пяти минут, а потом пропадали. Никому про это Ник не рассказывал. Боялся, что, узнав об этом, врачи отправят его в психпалату госпиталя, откуда был только один путь — в психбольницу.

«Может быть, эти видения пройдут сами собой? Всё-таки два осколка в голову, да ещё переселение моего сознания как-то повлияли на меня и то, что мне видится, это следствие этих явлений? Вообще-то они никак мне не мешают: возникают сами, сами же исчезают. Никаких болезненных ощущений при этом не происходит. Не буду обращать на них внимание: амнезия постепенно проходит, исчезнут и эти видения».

Так шли дни за днями, пока в палате Ника численность раненых не уполовинилась. Остались только увечные, ожидающие обещанных протезов и костылей. Пришло время выписки из госпиталя и Ника.

— Господин лейтенант, — обратился к нему сотрудник канцелярии госпиталя, — прошу, посмотрите внимательно документы, полученные при Вашем поступлении к нам. Всё ли цело? Я понимаю, что не все документы хранились Вами при себе, но может быть, что-нибудь важное отсутствует? Тогда мы попытаемся восстановить утерянное.

Ник перебрал вручённые ему документы.

«Офицерская книжка». Копия приказов о награждении медалью «За храбрость» и орденом «За мужество». Сами награды также имеются. Несколько писем от матери. Банковская книжка. И ещё два письма от какой-то Элен. Совершенно не помню, кто это. Надо будет обязательно прочитать эти письма. А где мой гражданский паспорт? Или офицерская книжка его полностью заменяет? А если нет? Тогда, как докажу, что я — владелец земли в Брюсселе и счёта в банке? Также, где мой диплом об окончании Берлинского университета?

— Среди документов я не вижу своего паспорта, подтверждающего бельгийское гражданство, и выписки из мэрии о принадлежащем мне участке земли в Брюсселе, перешедшем мне по наследству после гибели родителей. Также отсутствует диплом о высшем образовании.

— К глубочайшему моему сожалению эти документы отсутствовали при Вас в момент поступления в госпиталь. В отношении гражданского паспорта могу предположить, что офицерская книжка его полностью заменяет. Вы можете предъявить её в мэрию Брюсселя, где на этом основании Вам выпишут новый паспорт, если он не найдётся в Вашем личном деле, хранящемся в Военном министерстве. Хотя мне известно, что оно было разбомблено и сгорело. В отношении диплома Берлинского технического университета могу предложить следующее: напишите заявление в университет, Вам могут выдать его дубликат в связи с утерей его во время, например, разрушения дома, где он хранился.

На эти слова Ник только хмыкнул, представив, как ему, офицеру неприятельской армии сразу после окончания войны в Берлинском университете будут выписывать дубликат диплома. Да кто его туда пустит? И не только в университет, но и в Берлин.

— Кстати, может быть Вам неизвестно: правительство Швейцарии приняло «Постановление» — документ, направленный на всемерное содействие включению в мирную жизнь военнослужащих обеих коалиций, по ранению оказавшихся на её территории, в том числе в госпиталях Красного Креста, и интернированных. Например, может быть предоставлено гражданство Швейцарии этим людям после изучения их личности. Вы полностью подходите под все положения указанного «Постановления». Я совершенно не хочу Вас агитировать, но предлагаю внимательно ознакомиться с указанным документом. Может быть, Вы найдёте там что-то интересное. Вот текст данного документа, можете его забрать с собой.

— Спасибо. Обязательно внимательно прочитаю.

— Госпиталь подготовил для Вас выписку, в которой указана тяжесть полученного Вами ранения и проведённое лечение. Учитывая тяжесть ранения, Вам рекомендовано в течение шести месяцев не выполнять тяжёлые физические работы, не волноваться, не употреблять спиртные напитки, хорошо питаться и обязательно устраивать себе перерывы в работе на отдых. Также отмечено, что у Вас имеются остаточные симптомы амнезии, которые пропадут в течение трёх месяцев. Вот этот документ. С ним Вы также можете ознакомиться в палате. До конца дня можете заявить мне свои претензии по содержанию подготовленных документов. Они будут изучены и, в случае необходимости, исправлены. Жду Вас завтра в час дня. Вы получите свои документы, вычищенную и отремонтированную военную форму, разовое денежное пособие в размере ста швейцарских франков и будете выпущены из госпиталя.

Ник покинул любезного сотрудника этого лечебного заведения в глубоком раздумье.

* * *

После того, как из госпиталя после излечения было выписано много людей, в палате стало намного спокойнее и тише. Ник, устроившись возле окна, внимательно прочитал полученные документы. В первую очередь текст «Постановления».

«Возвращаться сейчас в оккупированную Бельгию как-то стрёмно. Что меня там ждёт? Бывшего офицера. Поставят на особый контроль, заставят регулярно отмечаться в комендатуре. Вокруг разруха, работы нет. Люди влачат жалкое существование. Доходят слухи, что отношение оккупантов к офицерам армии противника очень плохое. Пополнить армию безработных и бездомных? С какой радости. Тем более я не ощущаю себя бельгийцем, обязанным все силы приложить восстановлению разрушенной страны. Я — вселенец. И самое главное для меня сейчас — найти работу, приспособиться к жизни в этом мире, пережить тяжёлый послевоенный период и, накопив капитал, стать обеспеченным, независимым человеком.

Я многого достиг в мире, который так удачно покинул, накопил бесценный опыт, безусловно, реально применимый и здесь. Я молод. Здоров, не считая некоторых проблем с памятью и периодически возникающих видений. Думаю, мне стоит получить гражданство Швейцарии. А, имея его, раздобыть дубликат диплома в Берлине. Ведь я стану гражданином нейтрального государства. И рассказывать каждому встречному об участии в войне в войсках противника мне совершенно не нужно.

Инженеру найти работу здесь не столь сложно. В газетах регулярно публикуются объявления о вакантных местах для инженерно-технических работников. Только нужен диплом. Вот этим и займусь сразу по получению паспорта гражданина Швейцарии».

Ник достал письма Элен. Одно из них было распечатано. Второе — ещё не раскрыто.

«Наверно, не было времени прочитать его во фронтовой обстановке под обстрелом неприятеля».

В распечатанном конверте лежали два листа белой бумаги, исписанные округлым женским почерком. Сначала приветы от знакомых и друзей по Брюсселю, потом новости: кто ранен, кто убит, кто женился… Затем воспоминания о различных веселых случаях совместного времяпровождения в студенческие годы. И только в конце письма какой-то странный намёк, которого он не смог понять.

«Чёртова амнезия! Что же Элен хотела сказать вот этой фразой: „Как ты и просил, я никому не рассказываю о нашей тайне. Я проверяла: пока всё на месте. Ожидаю твоего возвращения. Тогда и решим, что с этим делать“».

Второе письмо было очень коротким. Элен сообщала, что вместе с родителями покидает Бельгию и направляется в Англию к родственникам, чтобы переждать наступающие тяжёлые времена. Поражение в войне необратимо и находиться на оккупированной территории её семья не хочет. В конце письма опять фраза о том, что она проверила: всё на месте. И приписка, что её английский адрес Нику известен, и она ждёт от него письмо.

«Ни „целую“, ни „люблю“ и т. п. Похоже, Ника с Элен связывали чисто дружеские, а никак не романтические отношения. Жаль, что я совершенно не помню, кто такая Элен и что за тайна их связывает. Ладно, думаю, это не горит. Сначала — гражданство Швейцарии, потом — всё остальное».

* * *

Получив документы и переодевшись в вычищенную и отремонтированную военную форму, предварительно лишённую погонов, Ник отправился в город. Ему необходимо было найти временное пристанище: не дорогое, но приличное. Он заранее просмотрел все газетные объявления, но ничего подходящего не обнаружил.

«Надо обращаться в риэлтерское агентство. Придётся платить дополнительные деньги за договор на поиск жилья. Но деваться некуда».

Агентство нашлось рядом с госпиталем. В нём Нику предложили список квартир для съёма и пансионов для заселения. Подумав, он выбрал пансион: и жильё, и кормёжка. Вместе с представителем агентства было посещено три пансиона. Последний из них полностью удовлетворил желания Ника: и дёшево, и трёхразовое питание, и в центре города. Пришлось выплатить агентству триста франков за услуги и владелице пансиона полторы тысячи за месяц проживания. Деньги просто утекали как вода сквозь пальцы.

Устроившись в комнате, он сразу попал на обед, подаваемый в три часа. Вместе с Ником за большим столом в гостиной разместились девять человек — постояльцев. Пятеро мужчин и две женщины с детьми на вид около пяти лет. Познакомились. Вопросов Нику никто не задавал. Наверно, сразу определили в Нике интернированного офицера.

Женщины с детьми оказались сёстрами — итальянками. В Женеву их отправили мужья на время, побоявшись оставлять в оккупированной Италии. Мужчины все были швейцарцами. Трое — пенсионеры — рантье, доживающие свой век на накопленные сбережения, ещё один — офицер полиции, недавно переведённый в Женеву из провинции. Последний мужчина был репортёром местной газеты.

После небольшого отдыха Ник посетил приёмную Министерства внутренних дел, где написал заявление на предоставление гражданства, оставил копию выписки, полученную в госпитале и копию офицерской книжки. Также пришлось написать подробную биографию. Решение по заявлению обещали дать через неделю, направив письмо в пансион. Также выдали вместо паспорта временную справку, разрешающую проживание в Швейцарии, со сроком действия в течение месяца.

Теперь можно было попытаться поискать работу. День подходил к концу, поэтому этим он решил заняться завтра с утра.

Вернувшись в пансион Ник побывал на ужине и отправился в свою комнату: наконец-то можно поспать в одиночестве не слушая храп и вскрики соседей по палате госпиталя.

Не успел он улечься в постель и задуматься о своей жизни, как перед глазами появились знакомые яркие полосы. С интересом понаблюдав за ними, он крепко заснул

* * *

Следующие три дня Ник обходил предприятия, заявившие об имеющихся у них вакансиях на должности инженерно-технических работников. В итоге стало ясно, что без диплома его никто на работу не примет. Даже временно. Негативно сказалось и отсутствие у него паспорта: выданная МВД справка заменить его не могла. Но была и полезная сторона в посещении предприятий: Ник воочию увидел их техническое оснащение и познакомился с деятельностью инженеров. Всё-таки амнезия сказывалась, и он имел провалы в памяти именно в этой части.

Оснащение предприятий оборудованием: станками, энергоустановками, материалами, инструментом, а также технологическая подготовка находились, по его мнению, на уровне восьмидесятых годов 20-го века его старого мира. Работа инженера в конструкторском бюро сводилась только к разработке эскиза деталей и узлов. Остальное выполняли чертёжники. Это, конечно, упрощало работу инженера и снижало его ответственность за конечный результат, но отрицательно сказывалось на времени и качестве создании опытных образцов изделий. Уровень инженерных разработок также был не высок. В принципе, это ни о чём не говорило: посещал он небольшие заводы, выпускающие чисто гражданскую продукцию. На военных заводах всё должно быть значительно лучше.

Телевидение в этом мире только зарождалось. Было чёрно-белым. Радиоустройства были ламповыми, производство германиевых и кремниевых полупроводников только начиналось. Имелась и вычислительная техника, очень похожая на известные Нику ЭВМ «Минск» из прошлого мира.

Проснувшись утром на пятый день жизни в пансионе, он вдруг обнаружил, что вспомнил, где находился его гражданский паспорт и диплом. В коробке из-под печения паспорт, диплом и свидетельство о рождении были положены в верхний ящик его письменного стола в доме в Брюсселе. Значит, память Ника восстанавливается! Всё же два осколка в голове — это не игрушки. А вот память Никиты сохранилась полностью. Он даже заметил, что она стала значительно лучше: теперь он помнил очень многое из того, что ранее не смог бы вспомнить даже под пыткой. Например, события в детском саду, куда он ходил с трёх лет, неожиданно очень ярко всплывали в его сознании. Все учебники, справочники, описания приборов и оборудования, техдокументация, с которыми он имел дело, были в распоряжении его памяти на сто процентов.

Наконец, пришло письмо из МВД с приглашением о посещении. В указанное в нём время он сидел на стуле перед кабинетом столоначальника и ожидал вызова на приём. Рядом с ним сидело ещё несколько мужчин в военной форме.

«Похоже, все мы по одному вопросу: получению гражданства».

У каждого выходящего из кабинета посетителя ожидающие вызова люди немедленно интересовались его успехами. Из пяти вышедших трое сказали, что в гражданстве Швейцарии им отказано.

Наконец, дошла очередь до Ника. Его пригласили в кабинет и предложили разместиться на стуле перед столом, за которым сидело три человека.

— Комиссия рассмотрела Вашу просьбу о получении гражданства Швейцарии и, прежде чем принять окончательное решение по Вашему делу просит ответить на следующие вопросы, — сказал сидящий по центру мужчина.

— Вам известно местонахождение Вашего гражданского паспорта, свидетельства о рождении и диплома Берлинского технического университета? В анкете Вы написали, что они утеряны, — спросил второй член комиссии.

— Известно. Совершенно точно, что они уже физически не существуют. Дом, в котором они хранились, был полностью разрушен во время налёта авиации на Брюссель.

— Собираетесь ли Вы предпринять действия по восстановлению университетского диплома?

— Безусловно. Как только я получу швейцарский паспорт, то немедленно поеду в Берлин и буду добиваться получения дубликата диплома. Кстати, мне потребуется письмо от Вас с указанием, что диплом был утрачен безвозвратно. Вы мне его подготовите?

— У членов комиссии имеются ещё вопросы к господину Гринбергу?

— Пожалуйста, господин Зуммер.

— Господин Гринберг, имеются ли у Вас средства к существованию на ближайшие три-четыре месяца до устройства на работу?

— Имеются. У меня имеется счет в банке «Женевский кредит». Денег, находящихся на нём, достаточно для жизни. В настоящее время я проживаю в пансионе.

— Если больше вопросов нет, позвольте огласить наше заключение. Решением комиссии МВД Вам предоставляется гражданство Швейцарии. Можете пройти в кабинет N45 через неделю и получить на руки соответствующее Постановление правительства Швейцарии. Для ускорения получения гражданского паспорта можете посетить кабинет № 32 и подать необходимые документы. Там уже знают о решении нашей Комиссии. По поводу Вашего вопроса. После получения паспорта можете обратиться в кабинет N21 и забрать требуемую справку. Вы свободны.

«Вот это сервис! Я не потеряю ни одного дня для восстановления диплома и устройства на работу. Такой бы сервис да в Россию моего старого мира!»

* * *

Посещение посольства Германии за визой окончилось успешно. Предъявленный швейцарский паспорт и письмо МВД, подтверждающее утерю диплома господином Гринбергом в связи с независящими от него обстоятельствами (в письме была указана причина: пожар после разрушения дома) позволили за три дня получить разрешение на въезд и посещение Берлина для оформления дубликата диплома.

Ник на поезде проехал всю Швейцарию с юга до севера за десять часов. Перешёл границу на погранпереходе «Северный», и на поезде за сутки добрался до Берлина. Город почти не пострадал от бомбёжек. Развалины домов были убраны, на их местах уже начиналось строительство. В Германию постоянно шли эшелоны с контрибуцией от проигравших войну стран коалиции. Везде царило праздничное настроение: висели флаги Германии, играли оркестры, проходили уличные гуляния. В стране уже два месяца отмечалась победа в войне.

С трудом Ник нашёл свободный номер в гостинице, причём только на два дня. Номера были заказаны на месяц вперёд. Деловая активность в стране зашкаливала. Не откладывая дела на «потом», посетил Берлинский технический университет, написал соответствующее заявление, передал письмо из МВД Швейцарии, оплатил изготовление дубликата и, получив обещание уже завтра получить на руки диплом, отправился осматривать город.

Здесь он прожил шесть лет, поэтому хорошо ориентировался в городе. На улицах встречалось много военных. Калек видно не было, но посетив пивную, отметил, что примерно половина мест занята бывшими солдатами и офицерами, среди которых преобладают инвалиды. Они пили пиво и шнапс, громко стучали кружками о столы и распевали военные песни. Много было разговоров о том, что часть земель стран — побеждённых, которая отошла Германии, будет распределена целевым назначением среди военных, награждённых за боевые заслуги, и инвалидов. Большинство из посетителей пивной рассчитывали получить не только землю, но и работников на её обработку.

«Как это похоже на известную мне историю моего старого мира. Там также немецкие солдаты рассчитывали получить поместья в России и рабов для работы в них. Но тогда Германия потерпела поражение, и их мечтам не суждено было сбыться. Здесь же их ожидания вполне реальны».

При получении дубликата диплома проблем не возникло. Ник поставил свою подпись в каком-то гроссбухе и откланялся. Все дела в Берлине были закончены. Он пытался несколько раз созвониться со своими институтскими сокурсниками, но одни телефоны не отвечали, по другим убитые горем родители сообщали, что их дети погибли. Только один человек оказался на месте, но узнав, кто звонит, отказался разговаривать, объяснив, что общаться с врагами нации ему не позволяет совесть.

Обратно на дорогу в Женеву Ник также потратил два дня.

Теперь, имея паспорт гражданина Швейцарии и диплом о высшем образовании можно было приступать к поиску работы и реально надеяться на успех этого дела.

* * *

«На каком виде инженерной деятельности лучше остановиться? На серьёзные военные предприятия ходу нет: с недавно полученным гражданством меня служба безопасности не пропустит. Специальность по диплому Берлинского технического университета: конструирование и эксплуатация электромеханических приборов и устройств. Да полюс мои знания из прошлой жизни по специальности инженер-электрик со специализацией „автоматика и телемеханика“. Их сплав позволяет заниматься серьёзной конструкторской работой. Пока же надо просто устроиться на работу в конструкторское бюро более-менее современного завода, присмотреться к коллегам, работе, приспособиться к существующим стандартам исполнения чертежей… Да просто зарабатывать деньги на достойную жизнь. Тем более что мой счёт сильно оскудел за прошедший месяц. Одновременно искать нишу на рынке, которую реально заполнить новой продукцией, необходимой потребителям. И вот тогда уж основывать собственное производство и „выбиваться в люди“. На всё про всё я отвожу от полугода до года максимум. Однако без серьёзного начального капитала начать новое дело невозможно. Конечно, можно найти людей, которые вложат свои капиталы в перспективное производство. Но тогда о самостоятельности думать нечего. Так что за это же время мне надо заиметь приличный капитал. Где его найти? Нужно подумать. Путей много, в том числе не очень законных, а есть и совершенно незаконные. Пока отметать ничего не буду: всё очень быстро изменяется особенно в это послевоенное время».

Ник посетил завод, занимающийся выпуском оборудования для ремонта и наладки агрегатов автомобилей. Число работающих — около ста восьмидесяти человек, из них пятеро — инженеры. Он ему понравился хорошим техническим оснащением, наличием конструкторского бюро из трёх человек, занимающимся как вопросами подготовки производства, так и разработкой нового оборудования. Да и зарплата была приличная: две тысячи франков в месяц. Завод объявил вакансию инженера в КБ, который будет заниматься новыми разработками. Подумав, Ник решил пойти на него работать. Не понравится — всегда можно уйти: вакансий в Женеве много. Да и не сошёлся свет клином именно на этом городе: можно и в другой переехать.

Директор завода, он же кадровик, снабженец, сбытовик, бухгалтер, нормировщик и финансист Клаус Фабер после того как прошёлся с Ником по заводу, завёл его в свой кабинет, покрутил в руках диплом, посмотрел паспорт и предложил два месяца поработать инженером — стажёром, но на той зарплате, что была указана в объявлении.

— Вы не знаете нас, я — не знаю Вас. Поработаем два месяца, приглядимся друг к другу. Если понравимся, Вы переводитесь в ранг инженера, если нет, то стажёра всегда можно уволить без проблем: и Вам и мне спокойнее.

Ник на предложение директора согласился. На работу надо было выходить уже завтра в девять часов утра. Получив картонку, названную пропуском, с указанным в ней временем работы, фамилией и должностью и просьбу «сегодня сфотографироваться и наклеить фото в правом верхнем углу», был отпущен готовиться к первому рабочему дню в КБ завода.

По пути в пансион сфотографировался, подождал, пока фотография будет готова, забрал её, и, как было указано, приклеил на пропуск. Как ещё ему готовиться к рабочему дню он не знал. Поэтому плотно поужинал, предупредил хозяйку пансиона, что теперь он будет уходить на работу в восемь часов утра, в будние дни обедать не будет, а ужинать — в ранее определённое время, пошёл спать.

3

Работа в КБ оказалась неожиданно интересной. Завод расширял линейку выпускаемого оборудования для диагностики агрегатов автомобилей и Нику было поручено разработать стенд для проверки работоспособности тормозов. Он прекрасно помнил, на каком стенде производилась диагностика его автомобиля при ежегодном техосмотре, и решил воссоздать его конструкцию. Тем более, особенно ничего сложного в нём не было. Механическая часть: металлические валики, которых касались колёса автомобиля, и электронная часть: датчики, простейшее счётное устройство для определения параметров торможения и, соответственно, работоспособности тормозной системы автомобиля. Эскизы механической части были выполнены за три дня и переданы чертёжнику для оформления. Выбор стандартных датчиков, радиотехнических элементов, разработка электронной части оборудования, монтажной схемы и инструкцией по калибровке прибора заняло десять дней.

Никто не дёргал Ника, не отрывал от порученного задания. К концу месяца механическая часть оборудования была изготовлена, собрана и отлажена опытными механиками, приписанными к КБ. Чуть позднее и электронная часть также была готова и передана ему для отладки. Комплексная настройка и отладка всего оборудования в целом заняли ещё десять дней. К концу второго месяца на опытном участке стоял подготовленный к демонстрации опытный образец. В течение недели была проведена полная проверка образца комиссией, в которой принимали участие инженеры КБ и механики. Заключение её гласило, что в целом конструкция работоспособна, технологически выполнима для мелкосерийного производства и полностью отвечает техническому заданию.

Как отметил Ник, в этом мире не особенно заморачивались различными согласованиями, расчётами надёжности и долговечности разработок. За всё отвечал производитель. Он сообщал потребителю технические характеристики изделия и гарантировал их наличие. Если они не выполнялись — отвечал деньгами. К параметрам изделия, не включённым в технические характеристики при его продаже, претензии не принимались. Если потребитель хотел получить изделие с указанием дополнительных параметров, то завод мог провести соответствующие опытно-конструкторские работы по их определению по отдельному договору. Если значение этих параметров не устраивало потребителя, то завод, опять же по отдельному договору проводил ОКР и дорабатывал изделие. В этом случае его цена увеличивалась.

Такой упрощённый подход к конструированию и производству очень понравился Нику. Он позволял значительно уменьшить сроки разработки и запуска в производство новых изделий.

В итоге после небольших доделок оборудование диагностики тормозов автомобилей было выставлено на всеобщее обозрение в отделе сбыта завода, проведена рекламная компания и по полученным заявкам организовано его производство.

Ник был принят в штат завода на должность инженера-конструктора и получил премию за качество и скорость выполнения разработки в размере месячного оклада. Инженеры КБ и директор завода были поражены применёнными им новыми техническими решениями. Аппаратура и отдельные конструкторские решения были запатентованы. Теперь Ник наравне с заводом считался обладателем патента и имел право на отчисления в случае приобретения патента другими предприятиями.

* * *

Прошло уже три месяца с момента начала работы Ника на заводе.

Однажды, возвращаясь с работы в пансион, он увидел молодую женщину, стоящую на обочине дороги со сломанным велосипедом в руках. Велосипедами пользовалось много жителей Женевы: автомобилей пока было мало, все были импортными и дорогими.

— Вам нужна помощь? Авария? Согнуто переднее колесо? — забросал он незнакомку вопросами.

— Была невнимательна: задумалась, вот и въехала передним колесом в яму, да так неудачно, что оно вывернулось из крепления и согнулось дугой. Ехать — невозможно, нести велосипед — тяжело. Стою, не знаю, что делать.

Ник забросил сломанный велосипед на плечо.

«Да, тяжёл для женщины, килограммов двенадцать весит».

— Покажите дорогу, куда отнести велосипед.

— Идти минут двадцать, к кафе «Звёздочка». Я там живу.

— Ни разу туда не заходил, хотя и проходил мимо. Я живу в пансионе, там завтракаю и ужинаю. А вот с обедом — проблемы. Рядом с нашим заводом ни кафе, ни столовых нет. Пробиваюсь всухомятку.

— Вот уж это зря! Обедать нормально надо обязательно, если о здоровье заботитесь.

Так слово за слово, Ник узнал, что незнакомку зовут Марго, она француженка, из Лилля, живёт в Женеве третий год. После гибели мужа на фронте в первый же месяц войны, уехала из Франции, где также владела кафе. Купила совсем на ладан дышащее кафе: на первом этаже дома кухня и зал на четыре четырёхместных столика и пять двухместных. На втором этаже квартира, где она живёт. Пришлось брать кредит в банке: после покупки кафе денег на оборотный капитал не было. За год отдала кредит и теперь кафе приносит прибыль. Ник рассказал о себе: бельгиец, инженер, работает на заводе.

Добравшись до кофе, Марго пригласила его поужинать в её квартире. Ник купил бутылку вина и коробку конфет. Вечер прошёл хорошо, и он заночевал у Марго. Теперь постоянно обедал в этом кафе и раз другой в неделю оставался на ночь. Такие отношения устраивали обоих. Марго было тридцать два года, Нику — двадцать шесть. Никаких матримониальных планов они не строили, просто радовались жизни.

* * *

Ник начал работать по техническому заданию над следующим оборудованием: комплексной диагностикой бензинового двигателя автомобиля. Это задание по сложности на порядок превышало предыдущее. Перед ОКР она требовала проведения ряда исследований, то есть это был серьёзный НИР с ОКР. Сроки установлены следующие: два месяца на НИР, два месяца на ОКР и два месяца на создание и отладку опытного образца.

Автомобили этого мира соответствовали по конструкции и технологии изготовления автомобилям типа «Жигулей» первых выпусков прошлого для Ника мира. Такие же были у них и двигатели. Ник уже доказал, что инженер он отличный, поэтому работал не спеша, обстоятельно, не огорчая других заводских инженеров своими достижениями. Да и как-то не сложились между ними отношения. По имеющимся техническим знаниям он был на голову выше их. Это инженеров задевало и заставляло задуматься о своём месте в КБ завода. Да и зарплата у Ника на двадцать пять процентов была ниже, чем у старых специалистов, хотя директор и обещал рассмотреть этот вопрос после окончания выданного им нового задания.

Мысли о способах получения приличного стартового капитала для организации собственного производства не покидали Ника. Он уже определил, чем будет заниматься его собственный завод: выпуском малогабаритных бензо&дизель-электрических генераторов. В послевоенное время данная продукция будет раскупаться «На ура!» как простыми обывателями, так и строителями. Вся Европа строилась. Нехватка электроэнергии ощущалась огромная. Многие объекты выработки электроэнергии были разрушены в ходе военных действий.

Ник разработал бизнес-план производства малогабаритных генераторов, в котором рассчитал минимальный размер стартового капитала для его осуществления. Три миллиона швейцарских франков! При этом срок окупаемости составлял всего один год. Кто бы дал ему такой кредит хотя бы на три года под двадцать процентов годовых! В этом случае кредит с гарантией был бы возвращён в срок, да ещё остались бы деньги на развитие производства.

Чтобы не терять время, он потихоньку занимался разработкой конструкторской документации на это изделие.

* * *

Ник за прошедшее время научился самостоятельно входить в состояние, когда он видел силовые энергетические поля и ауру людей. Что это такое он понял, специально занявшись исследованием этого феномена. В Центральной библиотеке Женевы было несколько книг, посвящённых этим вопросам.

«Слава Богу, что это не болезнь какая-нибудь, а просто дополнительная способность, позволяющая видеть энергетические каналы и ауру не только у живых существ, но и у различных электроприборов и механизмов. Оказывается, в некотором приближении можно говорить о наличие ауры и у неживых существ! Эта способность аналогична зрению, слуху, обонянию и осязанию. Теперь бы научиться пользоваться этой способностью.

Значит, не только у меня имеется возможность видеть энергопотоки разных видов. Имеются люди, также обладающие такой способностью. Вот бы встретиться с ними! Поучиться. Узнать практическое применение этой способности. Почему-то здесь она называется магией. Плохо одно: прочитанные мною книги выпущены в середине прошлого века. В них рассказано о магии на уровне: была, есть, будет и ещё кое-что. Их авторы уже умерли. А современные авторы — маги, новых книг не пишут. Или пишут, но они почему-то не издаются. Думаю, это связано с религией. Все разновидности религиозных воззрений в Европе называют магов исчадиями Ада, запрещают любые контакты с этими людьми.

По терминологии моего старого мира способность видеть энергопотоки, вроде бы, называлась экстрасенсорикой. К сожалению, мои интересы были очень далеки от этих вопросов, даже, скорее, я в них вообще не верил. А вот к магии там относили способности каким-то образом влиять на окружающий мир, манипулируя энергопотоками или маной, так вроде называлась магическая энергия, если я ничего не путаю. Да это и неважно.

Где же мне узнать о магии и её практическом применении? Жаль, здесь нет интернета. Послать письменные запросы в библиотеки других стран? Но религиозные организации имеются повсеместно, значит и отношение к магии везде одинаковое. Самому съездить и порыться в каталогах библиотек других стран? Но где найти для этого средства и время? Одни вопросы, а решения нет. Значит, ещё не пришло время этим заниматься.

Хотя и сидеть на попе ровно тоже не дело. Как говорилось в прочитанных книгах, каждый маг имеет собственный накопитель магической энергии. Он спрятан где-то внутри тела. Его можно найти, проследив, где сходятся энергоканалы мага. От объёма закаченной в него энергии зависит сила мага. И этот объём можно увеличивать путём тренировок: закачивая в него энергию и расходуя её. Для таких тренировок кроме свободного времени ничего не надо. Вот этим и буду заниматься. Правда, не знаю методику тренировок: как направлять в накопитель магическую энергию, как забирать её оттуда. И узнать негде! Придётся экспериментировать».

* * *

Посещая банк, Ник постоянно отмечал энергопотоки внутри него. Причём они сильно отличались друг от друга. Например, энергопотоки слаботочных линий, отличались от всех других. Где они проходили, Ник прекрасно видел, несмотря на стены и металлические препятствия в виде сейфов. Он сразу сообразил, что это — система защитной сигнализации банка. Эти потоки сходились где-то в подвале в одной точке: там находился охранник, наблюдающий за сигналами от датчиков. Воспользоваться этим знанием Ник не мог, поскольку система была спроектирована так, что при отключении защитной сигнализации сигнал об этом тут же поступал в полицию города. Одному, без напарников проникнуть к сейфам банка было практически невозможно. А как открыть эти сейфы? Поэтому мысли об экспроприации части богатств банка были отвергнуты.

Аналогичные системы сигнализации Ник видел в витринах ювелирных магазинов. Там всё было попроще, и можно попытаться умыкнуть ценности, выставленные там. Но что дальше с ними делать? Кому продать? В Швейцарии это делать нельзя — сразу попадёшься. Везти их для реализации за границу? А там кому продать? Если найдёшь барыг каких-нибудь, то могут обчистить и хорошо, если жив останешься. Да и не лежала у него душа к грабежу банков и ювелиров. Всё же они зарабатывали деньги законно. Вот изъять бы деньги у бандитов! Да где их найдёшь. В общем, проблема создания начального капитала оставалась нерешённой.

* * *

Ник много гулял по Женеве. Обошёл центр города, познакомился с архитектурой старинных построек, которым перевалило за несколько сотен лет. Костёлы с красивейшими витражами, садики и скверы, перемежающие множество административных зданий, принадлежащих Правительству Швейцарии и мэрии Женевы — всё это он с большим интересом обошёл и осмотрел. Проходя недалеко от мэрии, Ник обратил внимание на небольшой особняк, втиснувшийся между двумя скверами. Место было просто замечательное: центр города и в то же время зелень деревьев, фонтаны в скверах, тишина.

Он подошёл к кованой ограде, окружающей особняк. Около калитки в ограде висела табличка «Представительство городов — побратимов Женевы и Брюсселя».

«Интересно, а я и не знал, что Женеву и Брюссель связывают узы дружбы! Даже имеется их Представительство в центре города рядом с мэрией. Почему же тогда окна в особняке на первом этаже закрыты ставнями, стёкла окон второго этажа покрыты слоем пыли. Небольшая территория Представительства имеет неухоженный вид: засыпана прошлогодними листьями, заросла травой. На калитке висит замок, уже поржавевший. Надо бы узнать, существует ли эта дружба и сейчас, когда Бельгия оккупирована войсками первой коалиции. Схожу ка я в мэрию Женевы».

В мэрии ему сказали, что с началом войны представители Брюсселя были отозваны из Женевы. Поскольку особнячок с территорией, окружённой оградой принадлежит Брюсселю, то представители мэрии Женевы не имеют права там находиться. Поэтому уже около трёх лет в этом месте царит запустение. Брюссель перестал платить налоги за землю, хоть они и невелики. В особняке отключено электричество, вода, телефон. А сейчас, после оккупации Бельгии, и вообще неизвестно, что делать. Вроде бы мэрия собирается выкупить особняк с территорией у мэрии Брюсселя. На вопрос Ника о сумме выкупа ему ничего не ответили. По прикидкам самого Ника сумма не должна превышать двух миллионов франков.

«Вот бы как-нибудь обменять этот участок земли с особняком на мою землю в Брюсселе! Ведь тогда любой банк даст под её заклад так необходимый мне кредит для начала собственного дела».

* * *

После успешной сдачи проекта и запуска в производство стенда диагностики двигателей, Нику увеличили зарплату до двух с половиной тысячи франков в месяц, выплатили опять премию в размере оклада и предложили отдохнуть недельку: уж слишком он вымотался в последний месяц. Прошло уже девять месяцев с начала работы на заводе и за это время он доказал свою несомненную пользу.

Он давно собирался съездить в Брюссель и решить вопрос с принадлежащей ему землёй. Воспользовался предложенным отпуском, получил транзитную французскую визу и бельгийскую визу, разрешающую ему въезд в страну, и отбыл из Женевы.

И Франция, и Бельгия были наполнены войсками стран первой коалиции. Везде стояли их гарнизоны, ходили патрули и действовали комендатуры. К гражданину Швейцарии у оккупационных войск вопросов не было, поэтому Ник без происшествий добрался до Брюсселя. Город постепенно восстанавливался. Завалы разрушенных домов были почти все убраны, кое-где на этих местах начато новое строительство. Место, где находился дом Ника, было огорожено забором и там велись строительные работы.

«Интересно, кто же это так своевольничает? Сначала схожу в банк за документами на землю, потом в мэрию. Пусть объяснят, в чём дело».

В отделе градостроительства и землепользования мэрии его приняли незамедлительно. Рассмотрели представленные им документы, покопались в своих бумагах и сообщили, что поскольку этот участок земли считался бесхозным, так как его владелец погиб в последние дни войны на фронте, то мэрия отдала его в собственность в виде репарации объединённому командованию оккупационными войсками в Бельгии для строительства их административного здания. Работы начались полгода назад, и они ничем Нику помочь не могут. Конечно, он может обратиться в местный суд, — похихикал сотрудник мэрии, — но суд не принимает ни одного решения без согласования с представителем коменданта Брюсселя, капитаном юстиции германских вооружённых сил, направленным в этот орган правопорядка.

— Я прошу выдать мне справку, в которой изложено всё, что только что было сказано. Как же я обращусь в суд, не имея официального отказа мэрии? — схитрил Ник.

Получив на руки запрошенную справку, он сходил к нотариусу, где сделал её заверенную копию в двух экземплярах. После этого обратился в юридическую контору, где попросил подготовить исковое заявление, рассказав суть дела и подтвердив свои слова подлинными документами. После некоторых колебаний (они не представляли, каким боком эта работа к ним обернётся) юристы подготовили заявление, снабдив его ссылками на статьи местных законов, международное право и указанием на то, что сроки предъявления претензий ещё не прошли. По просьбе Ника они закончили этот документ словами, что заявитель не претендует на эту землю и готов продать её в лице коменданта Брюсселя Командованию оккупационных войск по согласованной цене, но в короткие сроки.

Заявление в суде приняли, прочитали, зарегистрировали и попросили Ника немного подождать, так как дело у него не простое и должно быть согласовано с представителем комендатуры в суде. Спустя полчаса его пригласили пройти в кабинет капитана юстиции.

Его встретил молодой человек лет тридцати, одетый в военную форму вермахта с погонами капитана юстиции.

— Присаживайтесь, господин Гринберг. Прошу изложить Ваше дело своими словами. Я, знаете, хоть и юрист, но военный, с делами такого рода ранее не сталкивался. Что же Вы требуете?

— Господин капитан. Моя семья имела собственный дом на участке, принадлежащем ей более двухсот лет в Брюсселе. Из-за разрушения дома во время бомбардировки родители погибли. Я, поскольку являюсь законным наследником, получил соответствующие документы в мэрии и провёл их регистрацию в установленном порядке. Это произошло более двух лет назад. За прошедшее время я стал гражданином Швейцарии, причём за несколько месяцев до того, как принадлежащий мне участок земли с разрушенным домом был передан в собственность комендатуре, на котором она начала строительство. Благодаря письму друзей я был информирован о вопиющем нарушении закона и прибыл сюда, чтобы лично разобраться в происшедшем. Получив соответствующие разъяснения в мэрии Брюсселя, я с помощью юристов — знатоков международного и бельгийского права, подготовил заявление в городской суд о восстановлении справедливости. И вот теперь я перед Вами.

Капитан прочитал заявление Ника, просмотрел представленные им документы, проверил даты выдачи документов и пожал плечами.

— Не понимаю, зачем Вас направили ко мне. Это дело городского суда Брюсселя. Мэрия напортачила, предоставила в виде контрибуции не принадлежащую ей собственность. Причём собственность иностранца, гражданина Швейцарии. Вот пусть и договаривается с Вами. Думаю, дело до суда доводить не следует. Здесь вполне уместно мировое соглашение. Я подготовлю для суда и мэрии своё заключение. Можете его получить в канцелярии суда завтра утром. Я Вас, господин Гринберг, больше не задерживаю.

Кстати, а ведь мы с Вами встречались в Берлине года четыре назад. Мой брат учился в Берлинском техническом университете в одной с Вами группе. Я, по его приглашению во время отпуска несколько раз участвовал в вечеринках студентов. Там я Вас и видел. У меня очень хорошая зрительная память. Я не ошибся?

— Думаю, что не ошиблись, господин капитан. Я действительно окончил Берлинский технический университет три года назад. Причём несколько месяцев назад посетил его для получения дубликата диплома, утраченного во время военных действий. Напомните мне имя Вашего брата.

— Брат погиб два года назад на итальянском фронте. Не стоит сейчас ворошить его память. Не думаю, что ему это нужно. До свидания.

* * *

Утром следующего дня Ник получил заключение капитана и направился с ним снова в мэрию. Там клерки, имевшие с ним дело накануне, приготовились шутить по поводу его обращения в суд, но быстро примолкли, когда познакомились с представленными им документами.

— Это дело надо решать на уровне мэра. Сегодня у него приёмный день. Попытайтесь встретиться с ним.

Ник прошёл в приёмную мэра и изложил секретарю своё дело. Тот забрал все имеющиеся документы и скрылся в кабинете. Выйдя оттуда, уселся за стол и стал с интересом рассматривать Ника. Минут через пятнадцать секретарю позвонил мэр и приказал пригласить в его кабинет начальника отдела градостроительства и землепользования. После того как тот пробыл там около получаса, Ника пригласили к мэру.

Усадив его за приставной столик, за которым с другой стороны разместился начальник отдела, мэр обратился к Нику.

— Что Вы хотите получить, господин Гринберг? Признаю, это ошибка мэрии. И как правильно отметил господин капитан из суда, лучше всего её исправить мировым соглашением.

— Я хочу вернуть принадлежащую мне землю.

— К сожалению, это уже невозможно. Мы можем предложить Вам другой участок, аналогичный по размеру и месту расположения.

— Участок, о котором идёт речь, принадлежал нашей семье более двухсот лет. Я не хочу с ним расставаться. Это место дорого мне как память о моих предках.

— Мне понятны Ваши чувства. Но у нас нет других вариантов. Может быть, Вы можете предложить что-нибудь другое?

— Единственным приемлемым для меня вариантом является следующий. Мне известно, что недалеко от мэрии Женевы имеется участок земли с возведённым на нём небольшим домом, принадлежащий мэрии Брюсселя. Раньше этот дом использовался как офис, в котором размещались сотрудники Представительства, отвечающие за вопросы развития дружественных отношений между двумя мэриями, поскольку Женева и Брюссель — города-побратимы. После начала войны этот дом заброшен. Пока никаких перспектив в продолжение развития отношений между городами нет: оккупационный режим запретил установление каких-либо связей, минуя его представителей. Как долго это продлится — неизвестно, но, думаю, не менее десяти лет. За это время дом без какого-либо пригляда просто разрушится. Также замечу, что участок земли, на котором размещается этот дом, составляет всего четыре сотки, тогда как принадлежащий нашей семье участок в Брюсселе был двадцать соток. Стоимость земли и дома в Женеве ориентировочно составляет около двух миллионов швейцарских франков. Скажите, в какую цену мэрия оценила участок земли, принадлежащий мне, и переданный для строительства административного здания комендатуре, и зачла её при расчёте по выплатам контрибуции?

Мэр взглянул на начальника отдела.

— Сколько?

— В пересчёте на швейцарские франки два миллиона четыреста тысяч. Передача оформлена официально по указанной цене.

— Я не буду требовать выплатить мне разницу в цене между этими объектами, если мы договоримся об их обмене. Однако на момент обмена все налоги за собственность в Женеве и задолженность за коммунальные услуги должны быть полностью погашены.

Мэр задумчиво смотрел на Ника.

— Да, похоже, наше время уходит. Надо уступать дорогу молодым. Разве у меня хватило бы наглости предложить такой обмен? Причём вполне грамотно обоснованный экономически? И ведь возразить нечего!

Мэр ещё немного помедлил, выпил стакан сельтерской.

— Что делать будем? — обратился он к начальнику отдела.

— Остаётся только согласиться. И мы закрываем этот вопрос.

— Готовь соответствующие документы. Завтра на заседании мэрии мы примем по этому вопросу постановление.

4

Ник вернулся в Женеву, опоздав на работу на два дня. Хоть он и сообщил директору завода телеграммой об этом, мотивируя опоздание отсутствием железнодорожных билетов, но всё же был не уверен в благополучном разрешении данной ситуации. Однако всё обошлось. Хоть и поругал его директор, но терять такого грамотного инженера, который менее чем за год разработал два новых изделия, заказы на которые приходят ежедневно, не захотел. Вместо этого выдал новое задание: разработать стенд проверки и настройки сходимости колёс у автомобиля. Так что творческой работой Ник был обеспечен до конца года.

Была и хорошая новость. Во время отсутствия Ника приезжали представители фирмы «Форд» из Америки и, после тщательного изучения, прибрели патент на первую разработку Ника. В ближайшее время на его счёт должно поступить двадцать пять тысяч франков. Также они заинтересовались и его последней разработкой: стендом диагностики двигателя. Вполне вероятно, что патент на него будет ими также приобретён. Кроме этого, директор завода ожидал прибытия к нему специалистов «Фольксвагена» из Германии, также интересующихся приобретением патентов.

Но работа работой, да надо и личные дела не забывать. Одно оформление земельного участка с особняком заняло целую неделю. Хорошо хоть мэрия Брюсселя не обманула: погасила все задолженности. Пришлось Нику нанимать клининговую компанию для уборки особняка, приведению в порядок двора. Кстати, в особняке оказалась кое-какая мебель, позволившая на втором этаже обставить кабинет, гостиную и спальную. Там вместо кровати Ник поставил большой кожаный диван с первого этажа, на котором отлично высыпался. Из спальной имелась дверь в санузел, где находилась ванная, унитаз и умывальник. В небольшой кухне, расположенной рядом с гостиной на втором этаже имелось всё необходимое для приготовления пищи.

Первый этаж особняка как предположил Ник, предназначался для организации встреч друзей двух городов. Там, кроме прихожей, откуда лестница вела на второй этаж и был проход на задний двор, и двух дверей: в гардероб и бильярдную, располагался зал приёмов площадью метров шестьдесят, в котором стояло пять рядов кресел по восемь штук в ряд. Прямо перед ними на стене висел экран для демонстрации кинофильмов. В операторской имелись аппаратура для кинопоказа и звуковоспроизводящая техника для организации танцев. Для этого, как решил Ник, стулья расставлялись вдоль стен зала. Менять на первом этаже он пока ничего не стал. Конечно, особняк первоначально не предназначался для жилья, но Ник обустроился в нём достаточно удобно.

Теперь Марго могла приходить к нему в гости хоть ежедневно: после первого посещения особняка, она была от него в восторге.

* * *

Продолжавшиеся в последние месяцы занятия по изучению магических способностей, позволили Нику найти накопитель магической энергии в своём теле. Он располагался в верхней части грудины и был смещён несколько влево. Нику он представлялся как сгусток энергии в виде эллипса, длиной семь сантиметров, шириной четыре. Он постоянно пульсировал. Цвета он был следующего: середина диаметром около трёх сантиметров — изумрудная, Окружающая её оболочка в границах овала — тёмно-зелёная. Пока ни подпитывать накопитель, ни забирать из него энергию у Ника не получалось. Ещё он очень внимательно рассмотрел и изучил свои энергоканалы, ведущие к накопителю.

Исследуя свой особняк, он зашёл в подвал. Подвал располагался ниже уровня земли метра на три, был небольшой 4 на 4 метра, высотой метра два с половиной, закрывался толстой металлической дверью, снаружи запертой на навесной замок, а изнутри имеющей мощный металлический засов. В подвале было сухо, имелась приточная вентиляция. Вместо электричества над дверью был укреплён канделябр с тремя толстыми восковыми свечами. На полу лежала медвежья шкура. Около одной из стен стоял небольшой, на два места, кожаный диван.

Когда Ник сел на него и осмотрел магическим зрением всё вокруг, обнаружил, что прямо из центра подвала выходит столб магической энергии, переливающийся всеми цветами радуги, который, дойдя до потолка, растекался по нему в разные стороны, образуя что-то похожее на зонтик. Далее эти потоки энергии проходили вдоль стен особняка и по черепице крыши. Кто это сотворил, когда и зачем Ник не знал. Однако решил почаще заходить в этот подвал и именно сидя на диване заниматься освоением магии.

«А ведь тот человек, который оборудовал этот подвал, явно был магом. Не зря он сидел на диване перед столбом магической энергии. Надо выяснить, кто здесь раньше бывал и когда вообще построен этот особняк. Может быть именно таким путём я смогу найти себе учителя магии?»

* * *

Проект малогабаритного электрогенератора, который Ник хотел внедрить при организации собственного завода, наконец, был готов. Разработанный бизнес-план его внедрения показал, что при отпускной цене изделия в семь тысяч франков прибыль составит не менее трёх тысяч. Однако, чем дольше Ник размышлял над этим проектом, тем менее ему хотелось влезать в организацию производства.

«Пример, которому я совершенно не хочу следовать: это директор завода Клаус Фабер. Он проводит дни и ночи на заводе, чем только не занимается! И ведь я был таким, когда поднимал на ноги свою фирму в прошлой жизни. Помимо того, что под заклад особняка мне придётся брать кредит у банка на организацию производства, так ещё и отдавать его! Как говорится: „берёшь чужие деньги, а отдаёшь свои“. Не лучше ли мне передать этот проект Клаусу и договориться об отчислении мне одной тысячи франков с каждого выпущенного заводом электрогенератора? Это выгодно директору: он будет получать две тысячи франков прибыли с каждого изделия. Да и над снижением себестоимости можно поработать: реально её снизить ещё не менее чем на тысячу франков. Значит, его прибыль вырастит настолько же. Зато и голова будет болеть у него, а не у меня.

Согласно бизнес-плану, при наличии оборотного капитала и включив неиспользуемые мощности завода, можно освоить это изделие за месяц и довести его выпуск с шестидесяти штук в первый месяц до ста двадцати штук в четвёртый. Правда для этого потребуется нанять не менее девяноста человек рабочих, заключить договора с другими заводами на поставку комплектующих изделий и т. п., но это того стоит. Мне-то в любом случае с каждого выпущенного электрогенератора будет поступать тысяча франков.

А как бонус, могу предложить директору Клаусу беспроцентный кредит в четыреста тысяч франков на полгода для организации производства нового изделия. Эти деньги я возьму в виде кредита в банке под залог моего особняка. По-моему, это отличная идея. Решено, готовлюсь и агитирую Клауса на участие в этом „безнадёжном деле“».

Спустя два дня запланированный разговор состоялся. Наличие бизнес-плана, составленного Ником, доказало Клаусу большую прибыльность этого дела, а предложение дать беспроцентный кредит на полгода на пополнение оборотного капитала в размере четырехсот тысяч франков решило вопрос. Соглашение между Ником и Клаусом, включающее все нюансы организации предложенного проекта было подписано и оформлено у нотариуса.

* * *

В архиве за смешные деньги, переданные его сотрудникам, Ник получил доступ к документам, прямо связанным с приобретённым им особняком и самим Зауром Ротом — первым его хозяином.

Заур прибыл в Швейцарию откуда-то с востока и жил в Женеве, занимаясь целительством, ничем не отличаясь от местных врачей. Те же лекарства из трав, те же методы лечения. Но излечивал больных чаще и быстрее других врачей.

Только после нескольких лет жизни в Женеве он приобрёл у мэрии участок земли под строительство дома. Причём раньше, более ста лет назад, на этом месте стояла синагога, которая была сожжена и разрушена религиозными фанатиками во время очередного гонения на евреев. И, несмотря на центр города, уединённость и наличие скверов вокруг на этом месте никто не хотел строиться. Считалось, что это «плохое» место. Поэтому Заур приобрёл землю довольно дёшево и за три года выстроил себе отличное жильё.

Ника поразило, что особняк, построенный семьдесят лет назад, выглядит снаружи как новый.

«Может быть магическая энергия, что расходится из подвала по стенам дома и крыше укрепляет их? Именно поэтому облицовка дома выглядит очень хорошо: как новая».

Также его поразило, что человеку по имени Заур Рот, построившему этот дом, на момент строительства было восемьдесят лет. Умер он в возрасте ста тридцати лет. Считается, что именно он был самым известным долгожителем Швейцарии. Особняк был приобретён мэрией Женевы у родственников Заура спустя пять лет после его смерти. Вся обстановка дома была частично вывезена ими, частично продана. При продаже особняка мерии Брюсселя, всё оставшееся имущество было складировано на чердаке дома до лучших времён и благополучно там всеми забыто. Об этом был составлен Акт, находящийся в архиве.

«А вот это интересно! На чердаке особняка я ещё не был. Надо обязательно сходить и посмотреть, что за вещи там остались. Если этот Заур был магом, а я думаю это так, то вполне вероятно на чердаке могли остаться какие-нибудь книги, записи, артефакты, которые родственники посчитали не имеющими ценности вещами».

В тот же день он отправился на чердак. Прихватил с собой мощный электрический фонарь, так как не был уверен, что туда проведено электричество. Также взял респиратор.

«Кто его знает, что там навалено, а уж пыли наверно по колени».

На чердаке оказалось четыре плафона с электролампами, которые загорелись после того, как Ник щёлкнул выключателем, расположенным сразу у входа. К его удивлению, пыли на чердаке не было.

«Не иначе, как опять какие-то магические штучки!»

В дальней от входа стороне была навалена старая мебель, частично сломанная. Ник углядел там несколько образцов, сделанных, как он решил, в девятнадцатом веке.

«Ведь это антиквариат. Надо будет привести сюда специалиста, пусть посмотрит. Если необходимо, я реставрирую, а потом продам. Лично мне эта мебель не нужна».

Ближе к входу стояло несколько больших ящиков, в навал заполненных книгами, рукописями, листами исписанной бумаги. Все записи были сделаны на французском, немецком и арабском языках.

Разбирать эти ящики пока не было ни сил, не времени. Ник выбрал несколько книг без обложек, с десяток рукописей и пока этим удовлетворился.

«Посмотрю на досуге, что это такое. Но разбираться с содержимым этих ящиков всё равно придётся: только там я могу найти интересующие меня сведения о магии, если, Заур не спрятал их в более надёжное место в особняке, пользуясь своим даром».

5

Наконец на счёт Ника поступили из Америки двадцать пять тысяч франков за проданный патент. Очень своевременно! Денег на счёте оставалось всего семь тысяч. Тем более что выпуск малогабаритных электрогенераторов отставал от плана. Вместо запланированных шестидесяти штук удалось выпустить всего сорок две в первый месяц. И Ник и Клаус считали, что всё дело в квалификации вновь набранных работников. Пройдёт ещё месяц, рабочие научатся работать, и постепенно будет выпускаться сто двадцать изделий в месяц, как и предусмотрено бизнес-планом. А пока вместо запланированной прибыли в сто восемьдесят тысяч франков не получили её вообще. Хоть убытка не было. Одно было хорошо: выпущенные изделия раскупались влёт. Уже имелись заявки на пятьсот электрогенераторов. И поступали всё новые и новые. Ник постоянно пропадал на заводе, обучая рабочих и контролируя техпроцесс.

Во второй месяц вместо восьмидесяти штук выпустили семьдесят восемь. В третий — уже сто десять вместо плановых ста, а в четвертый — сто сорок и удержались на этом уровне в последующие месяцы. Уже со второго месяца на счёт Ника стали поступать деньги по соглашению с Клаусом. Он погасил в срок кредит в четыреста тысяч, взятый у банка, и ежемесячно стал получать положенные ему сто сорок тысяч на свой счёт. Теперь он знал, что за ближайшие несколько лет скопит приличный капитал, тем более что Клаус продолжал наращивать выпуск изделий, доведя их количество до двухсот штук через восемь месяцев от начала производства.

У Ника появилось свободное время. Он уволился с завода, так как получаемых денег было более чем достаточно для спокойной обеспеченной жизни, и посвятил своё время изучению магии.

На чердаке рукописей Заура не оказалось, и Нику пришлось провести тщательное обследование особняка с помощью магического зрения, чтобы отыскать тайник мага. Он оказался в искусно сделанной ещё при строительстве дома нише в стене бильярдной, прикрытой каменной кладкой с нанесением плетения отвода глаз.

В первую очередь ему пришлось разбираться в терминологии, используемой Зауром в рукописях. Она в корне отличалась от той, что Ник ранее встречал в книгах о магии. Сначала начинающий маг должен был пройти некий обряд, как правило, выполняемый над ним учителем. Однако в некоторых случаях его можно было провести самостоятельно при наличии определённых условий, в частности, мощного источника магической энергии. Для этого имелась специальная инструкция.

Находясь в подвале особняка, Ник стоял на шкуре медведя голым и столб магической энергии пронизывал его снизу доверху. Согласно прочитанной инструкции он шаг за шагом выполнял предписания Заура по обряду, который тот назвал «инициацией». На последнем шаге Ник, прочитав вслух какую-то абракадабру из приведённых в талмуде мага букв и слов, потерял сознание. А когда пришёл в себя — с трудом переместился со шкуры, на которой лежал, свернувшись в позу «эмбриона», на кожаный диван.

Теперь надо было удостовериться, удачно ли прошла инициация. Ник магическим зрением осмотрел свою ауру. Она отличалась от той, какую он наблюдал ранее. Была более яркой, значительно увеличилась. В ней преобладал изумрудный цвет, совпадающий по цвету с накопителем магической энергии в его груди, который стал намного больше по размеру и пульсировал. Всё, что он увидел, совпадало с описанием мага, значит инициация прошла успешно.

Следующим обязательным этапом, согласно указаниям Заура, было действо, которое тот называл «обретением покровителя». Как понял Ник, продолжая читать рукопись Заура, в мире, где он оказался, находилось большое количество энергетических существ, называемых «Духами», и живущими в тонком мире.

Недавно инициированный маг был очень слаб и легко становился добычей этих невидимых существ. Чтобы их наблюдать и хоть как-то защищаться при их нападении, маг-учитель проводил с начинающим магом обряд «обретения проводника», который наделял мага способностью ориентироваться в тонком мире и наблюдать населяющие его сущности, а также учил правилам поведения в этом мире.

В случае отсутствия мага-учителя, инициированный маг должен был, не откладывая провести ритуал «призыва», который также был подробно описан в записках. В результате его, при благополучном исходе ритуала должен был найтись «покровитель» из числа живущих в тонком мире Духов.

Обряд мог проводиться только три раза. Если за это время покровитель не определялся, судьба начинающего мага была незавидна: он развоплощался (процесс, противоположный инициации) под разрушительным воздействием обитателей тонкого мира, с удовольствием повышающим свой личный уровень за счёт магической энергии начинающего мага.

Обряд «призыва» был достаточно прост: Ник должен опять встать таким образом, чтобы магический поток в подвале особняка проходил через него, и повторять заклинание призыва до тех пор, пока на него не отзовётся один из сильных Духов тонкого мира. Длительность первого призыва для начинающего мага не превышала часа, после чего маг полностью магически истощался и терял сознание.

Необходимо было сразу же после того, как маг приходил в себя, продолжить призыв и продолжать его до ответа Духа или до полного вторичного истощения магических сил. Длительность третьего призыва была очень короткой: не более пяти минут. Если и в этом случае ответа Духа не последует, то низшие Духи могли начинать процесс развоплощения начинающего мага.

В случае ответа Духа на призыв, начинающий маг должен правдиво ответить на все его вопросы, после чего этим Духом будет принято решение: достоин ли по своим способностям начинающий маг находиться под его покровительством.

Если Дух брал начинающего мага под своё покровительство, то наделял его способностью видеть жителей тонкого мира, и в его ауру ставил свою метку, показывающую всем, что данный маг находится под его защитой. Теперь все претензии и вопросы, возникшие у обитателей тонкого мира к начинающему магу, должны быть обращены к его покровителю.

На призыв Духа-покровителя первый раз Ник ответа не получил. Заур писал, что свободных от каких-либо обязательств Духов в тонком мире немного и найти их достаточно сложно.

На второй призыв ответил Дух, назвавшийся Элоном.

— Кто ты, что ты хочешь, кого призываешь?

— Я — начинающий маг, только что самостоятельно прошедший инициацию. Учителя не имею. Пользуюсь записками уже умершего мага Заура, который описал, что я должен делать, если хочу стать магом.

Я хочу обрести покровителя для дальнейшего постижения способностей мага. Что я должен делать на этом пути — изложено в записках Заура.

Призываю сильного Духа, способного и желающего стать моим покровителем.

— Ты отличаешься от людей, населяющих этот мир. Расскажи о себе подробнее.

— Я — житель другого параллельного мира Земли. В результате эксперимента моё сознание было перенесено из моего тела в тело жителя этого мира, раненого в голову осколками снаряда на войне и сильно контуженого. Думаю, во время переселения сознания, а может быть ранения в голову, я стал неинициированным магом, поскольку ранее этих способностей не имел ни я, ни мой реципиент. Я стал видеть магические энергии этого мира. Затем нашёл записки мага Заура, в которых был отражён порядок действий начинающего мага, не имеющего учителя. Я стал ему следовать: самостоятельно прошёл инициацию, теперь прохожу обряд призыва. Очень хочу стать настоящим магом.

— Ты заинтересовал меня. Мне ещё не встречались люди из других параллельных миров Земли. Я вижу, что твой потенциал как мага, весьма велик.

Я стану твоим покровителем при соблюдении нескольких условий. Я не имею много времени для того, чтобы возиться с тобой, поэтому могу только иногда помогать тебе в вопросах развития магических способностей, которые недостаточно ясно изложены в записках Заура. Также, не заставляй меня постоянно участвовать в разборе споров между тобой и другими жителями тонкого мира. И последнее: мне интересна информация о твоём мире. Поэтому ты сам согласишься дать доступ к своему сознанию для его сканирования. Ты всё понял?

— Я всё понял, уважаемый Элон. Как я могу с тобой связаться в случае крайней необходимости?

— Назови моё имя и позови меня. Я приду. Только делай это в случае, когда ты поймёшь, что сам не видишь выхода из ситуации, в которой оказался. Ты под моей защитой. Метка в твоей ауре не позволит большинству жителей тонкого мира принести тебе какой-либо ущерб. Продолжай изучать магию по запискам Заура. Я буду наблюдать за твоими успехами.

После этого Элон покинул сознание Ника.

* * *

По окончанию трёхдневного отдыха, необходимого для восстановления сил после проведённых ритуалов, можно было начинать тренировки по управлению своим накопителем. Теперь, следуя дальнейшим инструкциям, Ник медленно, но верно продвигался по этому пути. Заур писал: только научившись пополнять накопитель магической энергией и забирать её из него определёнными порциями, начинающий маг сможет перейти к следующему этапу обучения: проведению магических действий.

И опять приводился критерий, который помогал ученику определить, достиг ли он необходимого результата.

Только через полгода ежедневных тренировок Ник добился достижения указанных Зауром критериев.

Он мог опустошать свой накопитель, оставляя в нем только минимально необходимый уровень магической энергии, мог дозированно напитывать ею любые предметы, мог пополнять свой накопитель энергией из различных источников, во множестве имеющихся в окружающем мире. Теперь Ник понимал, почему Заур построил свой дом именно на этом месте: из-за наличия мощного природного источника энергии, без которого маг не мог быстро пополнять свои резервы.

Исходя из приведённых магом критериев определения объёма накопителя, Ник выяснил, что у него он достаточен для проведения любых магических манипуляций. Самое главное, его объёма должно хватить на инициацию нового мага! Не каждый маг на это способен. По этому параметру Ник может претендовать на вхождение в элиту магов.

Прошёл год после начала интенсивного изучения наследия Заура. За этот срок Ник освоил плетения до третьего уровня, причём в широком спектре: бытовые, лечебные, боевые. Он считал, что таких успехов смог достигнуть только благодаря инженерному образованию и работе конструктором, потому что именно это позволило ему иметь очень хорошо развитое пространственное воображение и отличную память на изображения в аксонометрии. То, что обычный человек запоминал неделями и месяцами, он мог воспроизвести в своём воображении уже после нескольких часов изучения. Также мог долго удерживать эти конструкции в памяти.

По его прикидкам надо ещё не менее двух лет для того, чтобы достигнуть уровня работы с плетениями шестого уровня. Тогда он может претендовать на ранг магистра магии. Неизвестно, правда, кто ему его присвоит. До сих пор он ещё не встречал ни одного мага.

Ник несколько раз связывался с Элоном, советуясь по ряду плетений, недостаточно описанных Зауром, и критериям перехода с одного уровня мага на следующий.

Кстати, в своих записях Заур категорически настаивал на маскировке магом своих внешних признаков и даже привёл несколько плетений, позволяющих даже слабому магу скрывать наличие накопителя в его теле и прикрывать его ауру иллюзией ауры простого человека. «Безопасность — превыше всего!» — написал Заур в своих заметках.

* * *

Завод Клауса расширял выпуск малогабаритных электрогенераторов ежегодно. Теперь, спустя три года после выпуска первой партии, ежемесячное производство достигло шестисот штук. И это был не предел. Эти изделия стали основными и девяносто процентов всех рабочих завода занимались только ими. В планах Клауса было через два года достичь выпуска тысячи штук электрогенераторов в месяц, расширить их линейку: к уже выпускаемым на пять и семь киловатт добавить на три, десять и пятнадцать. Спрос продолжал расти, заявки уже превысили десять тысяч штук.

Ник стабильно получал на счёт отчисления за каждый выпущенный электрогенератор в тысячу франков. Теперь малогабаритные электрогенераторы стали выпускать заводы во многих странах Европы, Азии и Америки. Конкуренция стала нешуточной, и отпускные цены на них поползли вниз.

Ник следил за европейским рынком этих изделий и стал загодя проектировать новый продукт, в перспективе предназначенный для их замены. Он поставил Клауса в известность об этом и планировал до конца текущего года представить ему бизнес-план и чертежи своей разработки. Условия взаимоотношений компаньонов должны были остаться прежние.

Ник понимал, что, попав в новый мир, он не только не пропал, но и получил ряд бонусов: восстановил здоровье, разбогател, заимел первоначальные знания мага, продолжает их совершенствовать. Одно было неясно: где и как он может применить их на практике.

«Сколько я не разбираюсь в записях Заура, нигде не нахожу упоминания о практическом использовании магических знаний кроме элементарного применения их в быту. Как написал Заур: „Только от совести, воспитания и квалификации мага зависят сферы применения им своих магических способностей. Научить этому невозможно. Каждый сам выбирает свой путь“».

* * *

Прошло ещё три года. Нику исполнился тридцать один год. Он изучил всё магическое наследие Заура, даже разобрался в принципах конструирования плетений. Постепенно стал создавать новые плетения, используя блочный подход, собирая плетения из отдельных блоков, проектируя только связки между ними. Далеко в горах за городом нашёл пустынное место, где на практике тренировался в применении плетений. Некоторые из них были очень разрушительными и опасными.

По своему магическому уровню, согласно квалификации Заура, он стал магистром магии. Это же подтвердил и Элон.

Нику стало тесно существовать в рамках хоть и благополучного, но пресного окружающего его мира. Здесь он не мог широко применить свои новые способности. Хотелось приключений, встреч с интересными людьми, столкновения интеллектов. Он жаждал знакомства с магами из других стран. Хотелось понять, какое место он может занять в их среде. И Ник решил отправиться в путешествие по миру.

Он проводил много времени, изучая карту мира. Ехать в Азию, конечно, интересно, но там совершенно своеобразная культура, язык, обычаи. Для посещения востока нужна длительная подготовка. Конечно, используя свои магические возможности можно по срокам её значительно сократить, но нетерпение переполняло его.

Почему-то думалось, что уж где-где, а в Азии он обязательно встретится с сильными магами, поэтому готовиться надо тщательно.

Африка его никогда особо не интересовала. Уж очень сильно жители этого материка отличаются от европейцев и североамериканцев. Да и различные обряды, связанные с вызовом духов посредством плясок и пения как-то не казались серьёзными. Заур в своих записках советовал начинать общение с магами сначала в Англии, потом в Испании, затем посетить север Южной Америки. Продолжить вояж в Северную Америку и Канаду. И только после этого двигаться в Азию и Африку. Кстати, Заур написал, что в своё время, путешествуя по Англии, в небольшом городке около Лондона: Рочестере, что на берегу реки Мэдуэй, нашёл целое сообщество местных магов. Он прожил там более двух лет, за которые значительно повысил свою квалификацию как мага.

«К мнению умных людей надо прислушиваться, а не игнорировать их. Заур прожил официально сто тридцать лет, хотя в своих записках упоминает ряд событий, произошедших в восемнадцатом веке, свидетелем которых был. Так что, на мой взгляд, прожил Заур лет триста — четыреста, много, где побывал и чего только не видел. Буду придерживаться его рекомендациям».

Но сначала надо было закончить ранее начатые дела и обеспечить сохранность своего особняка: он понимал, что такого другого у него может просто не быть.

* * *

«Что-то я читал в заметках Заура про домашнего помощника. Якобы он имеется у каждого мага, живёт в его доме и следит за хозяйством. И не только. Его главной обязанностью является обеспечение безопасности жилища мага. И у него был такой. Здесь Заур умер, а помощник куда делся? Может быть, где-нибудь в доме в спячку залёг, до появления другого мага. Тогда почему мне не показался, когда я стал в особняке хозяином? Или я что-то должен сделать? Магическое? Поищу ка я в записях Заура про это».

Ник внимательно стал просматривать ещё не прочитанные записки Заура. В отдельной тетради, озаглавленной «Слуги мага», нашёл искомое. Оказывается, при смерти мага его домашний помощник теряет физическую оболочку и переходит в тонкий мир, где присоединяется к таким же духам, потерявшим своих хозяев. Любой маг, которому необходим помощник, может призвать себе его из тонкого мира и дать физическую оболочку, которая была у него до перехода. Тут же был записан и сам текст призыва, причём, Заур дополнил его ссылкой на именно своего помощника по имени Дока, поскольку сам воспитывал его многие годы и обещал помочь снова реализоваться в физическом мире в случае своей гибели.

«От добра добра не ищут. Раз этот Дока полностью устраивал Заура, то и со мной он должен прекрасно ужиться».

Проведя призыв Доки, Ник увидел рядом с собой низкорослого старичка с клюкой в руках. Тот настороженно рассматривал его, не говоря ни слова.

— Ты Дока?

— Дока.

— Твоим хозяином был маг Заур?

— Да.

— Я, маг Ник, являюсь хозяином особняка Заура и нашёл его записи, где он написал, что обещал тебе возвращение в физический мир после его смерти. Я выполнил это желание и призвал тебя. Если ты согласен стать моим помощником, то приступай к своим обязанностям. Если нет — можешь возвращаться обратно в тонкий мир.

— Спасибо, маг Ник. Я хочу быть твоим помощником. Прошу определить круг моих обязанностей.

— Чем ты занимался при маге Зауре?

— Следил за порядком в доме: чистотой, наличием продуктов, состоянием белья и одежды мага. Охранял дом в его отсутствие, как от плохих людей, так и духов, иногда посещавших особняк в отсутствие Заура. Распоряжался кухаркой, служанкой и дворником. Покупал хозяйственные мелочи, необходимые в быту.

— Меня это полностью устраивает. Я собираюсь в длительное путешествие и хочу, чтобы ты присмотрел за домом в моё отсутствие. Составь перечень всего необходимого. Я выдам тебе денег из расчёта моего отсутствия в течение года — полутора. Также оформлю тебе счёт в банке: для оплаты за коммунальные услуги и при форс-мажоре.

— Хорошо. Только у меня нет никаких документов. Как же быть с открытием счёта в банке?

— А что предпринимал в этом случае Заур?

— При Зауре у меня не было счёта. Просто деньги лежали в тайнике, откуда я их брал на нужды дома. Да и документов у меня не было.

— Как же тебе легализоваться в этом мире? Сейчас без документов жить невозможно: полиция, банк, выплата зарплаты служащим…

— Покажите мне Ваши документы. Я себе сделаю такие же, только на своё имя.

— Вот, возьми. Твоё имя Дока, фамилия Берг. Родился в Мюнхене. Тебе семьдесят лет. Мой дальний родственник, приехавший доживать свой век. Перед отъездом я оформлю на тебя доверенность на распоряжение домом в моё отсутствие и счёт в банке.

«Теперь надо закончить дела с Клаусом. Документацию на электрочайник и печь-СВЧ я ему передал, опытные образцы изготовить помог. Теперь осталось оформить с ним договор на отчисление моей доли от прибыли при выпуске этих изделий. Это я сделаю за неделю. За это же время оформлю заграничный паспорт и визу в Англию. И можно отправляться в путь!»

6

До Лондона Ник добирался пять дней: сначала поездом до Парижа, потом опять на поезде до Роттердама, оттуда почтовым катером до столицы Англии.

В Рочестер он попал через два дня, которые посвятил знакомству с Лондоном, которого никогда не видел. В прошлой жизни он бывал в столице Великобритании, но Лондон этого мира был мало похож на знакомый ему. Кроме известных ему Тауэра, Биг-Бена, Вестминстерского и Букингемского дворцов ему ничего не было знакомо. Однако лондонцы не изменились.

В Рочестере он устроился в пансион, оплатив проживание за месяц и также завтраки, потом отправился исследовать город. Ник хотел обязательно найти и познакомиться с местными магами, о которых упоминалось в записках Заура.

Прошло уже десять дней хождения по городу, но ни одного человека с аурой мага он так и не встретил.

«Или они очень сильно маскируются, скрывая свою ауру, или я невнимателен. Заур упоминал о садах и скверах около Рочестерского замка, где познакомился с магами. Надо и мне там бывать ежедневно, наблюдая за людьми и отмечая все знакомые особенности поведения магов, раз аура у них замаскирована».

На двадцатый день пребывания в городе Ник около главного входа в донжон разрушенного замка заметил женщину, сидящую на низенькой скамеечке перед мольбертом и как-то странно рисующую непонятные фигуры руками в воздухе. Людей вокруг не было. Ник был единственным наблюдателем непонятного действа.

«Ничего похожего из того, что я вижу, в записках Заура нет. Или это сумасшедшая, или я, наконец, нашёл мага. Не буду спешить подходить ближе, лучше прослежу за этой женщиной».

Спустя несколько минут манипуляций руками женщина осторожно приблизила лицо к рисунку на мольберте, на котором ранее ничего не было изображено, и стала рассматривать проявляющееся на нём изображение донжона. Причём она настолько увлеклась этим занятием, что заметила присутствие Ника около неё только после вежливого его покашливания.

— Ой! Вы меня напугали! Разве можно так подкрадываться к человеку, занятого важным делом. А если бы я ненароком нанесла Вам вред?

— Извините меня, сударыня. Я обратил внимание на Вас после того, как заметил Ваши взмахи руками, и мне показалось, что Вы зовёте на помощь. Я совершенно не хотел Вас испугать. Но когда я заметил, что на Вашем мольберте проявляется рисунок донжона разрушенного замка, мне стало любопытно, и я подошёл к Вам поближе. Вы волшебница?

— Что Вы сударь, я простая художница, только немного знакомая с азами волшебства. А вот Вы, похоже, настоящий маг, раз смогли заметить меня под покровом «скрыта». Кто Вы? Одежда отличается от лондонской моды, отсутствует зонт — необходимый атрибут при нашей погоде. Да и говорите с акцентом.

— Моё имя Ник. Я из Швейцарии. Путешествую по миру. Очень хочу познакомиться с местными магами. К сожалению, до сих пор ни одного не встретил. Я — начинающий маг. Ищу наставника, желающего помочь мне в дальнейшем развитии магических способностей. Готов оплатить уроки магии. Может быть, Вы мне можете помочь?

— Я — Элизабет. Как ты не боишься признаваться, что маг? Или мне вдруг стал так неожиданно доверять? В Швейцарии разве магичество не запрещено законом?

— А что плохого в том, что я маг? Никого не убил, не обманул, не обокрал. В Швейцарии я прожил всего пять лет и ни разу не слышал, что магия запрещена законом. У нас просто нет магов. Был один по имени Заур, да и тот умер несколько десятилетий назад. А про других мне неизвестно.

— Заур… Я знала одного Заура, только он где-то на востоке жил. Появился в Рочестере около ста лет назад, тоже магии поучился несколько лет и пропал. Может это тот самый Заур?

А магов и в Англии мало: всего тринадцать человек. Больше, чем в других странах. Ты ещё молодой, не знаешь, что магия на всей Земле была запрещена законами, которые были изданы во всех странах лет около ста назад. Причём, маги ни в чём не были виноваты. Испугались правители их, думали, что маги метят на их место. Вот с тех пор про них даже упоминать считается плохим тоном. Так о магах и забыли. Только в сказках упоминаются, да и то они отображаются только в негативном свете.

— Надо же. А я об этом ничего не знаю. Хорошо, что никому не говорил о способности к магии.

— Так ты сюда на учёбу приехал? Думаешь, что тут школа или университет магических наук имеется? Ошибаешься! Теперь ни того, ни другого не осталось. Сто лет назад повсеместно на Земле ликвидированы. Учебники — сожжены, маги: кто убиты, кто в другие параллельные миры Земли бежал, а кто затихарился, даже пикнуть громко боится.

— Всё же не понимаю, как маги оказались вне закона безвинно? Ведь дыма без огня не бывает. Значит, были поползновения некоторых сильных магов захватить власть и занять место правителей отдельных государств. Или я не прав?

— Да что говорить, было несколько таких случаев. Но, как говорится, исключения только подтверждают теорию: не хотели в своём большинстве маги власти. Им и так её хватало за счёт своих способностей, которых не имело подавляющее число землян.

— Понятно. Скажи, Элизабет, реально ли мне в Англии найти учителя? Или лучше отправиться куда подальше, в другое место?

— Ник, а кто тебя инициировал? Это и есть твой учитель. Или с ним что случилось?

— Инициировался я сам, пользуясь записями Заура. И даже уже до пятой ступени добрался по его классификации. Только многого в записях нет: как порталы строить, как мысли читать, как телекинезом пользоваться… Только упоминается о них, а конкретно — ничего не написано. Да и Покровитель не хочет со мной заниматься, не его это дело, говорит.

— Покровитель? У тебя есть Покровитель? Да ты крут! У нас только три мага имеют Покровителей. И ты ещё ищешь себе учителя? Хорошо, познакомлю тебя с нашим метром Чарльзом Остином. Он — самый сильный маг в Англии. Попробуй с ним договориться.

* * *

Мужчина на вид лет шестидесяти, с сединой, с благообразным лицом и живыми яркими глазами встретил Ника на пороге своего небольшого особняка в пригороде Рочестера.

— Проходите в дом, сударь. У нас как всегда моросит дождь, и мокнуть, расшаркиваясь друг перед другом, не комильфо.

— Благодарю.

Они вошли в прихожую где Ник разделся, и сразу прошли в гостиную. Рядом с невысоким столиком с бутылкой Хенесси, двумя коньячными бокалами и шоколадом с орехами стояли два кресла.

— Прошу, присаживайтесь. Госпожа Элизабет очень просила о встрече с Вами, и я решил согласиться. Я — Чарльз, Вы — Ник. И мне и Вам это известно от Элизабет, так что не будем тратить время на церемонию знакомства. Сегодня в доме мы одни: я отпустил служанку посетить родственников, поэтому угощение очень скромное, но зато нам никто не помешает. Расскажите о себе. Как стали магом, чего достигли, к чему стремитесь.

Ник коротко рассказал о себе, умолчав, что является вселенцем: о жизни в Бельгии, об учёбе в Берлине, о ранении на войне, попадании в госпиталь в Швейцарии, где впервые неожиданно увидел ауру людей и магическую энергию. Остановился на работе инженером на заводе. Рассказал о своих усилиях что-нибудь узнать о магии, попытках самостоятельно изучить её. О Зауре, о его заметках в самоучителе магии, позволивших пройти инициацию самостоятельно. Об обретении Покровителя, дальнейшем совершенствовании в магии. Поделился своим желанием изучить другие разделы магии, не отражённые в заметках Заура.

— Да, я помню человека, которого Вы называете Зауром. На самом деле это его псевдоним. Настоящее имя Мухаммади эль Наджиб. Он араб. Впервые я встретился с ним в Персии в конце восемнадцатого века. Тогда как раз закончилось завоевание Индии Англией, и он участвовал в переговорах о заключении мира. Мы были приглашены сторонами переговоров для обеспечения их секретности и невозможности магического давления на переговорщиков. Я, конечно, представлял Англию, он — Индию.

Второй раз наши пути пересеклись на всемирной встрече магов в Барселоне, где рассматривался вопрос нашего выживания на фоне запрещения магии всеми государствами.

Третья наша встреча произошла в Рочестере, куда он приехал для совершенствования в магическом искусстве и продвижения своей идеи создания тайной школы магии для магически одарённых людей. Поняв, что создать школу не получится, он уехал в Швейцарию, где занялся написанием самоучителя мага.

Странно, что в его записях имеется лишь упоминание о таких её разделах, как телепортация, телекинез, чтение мыслей и т. п. Он был одним из сильнейших магов своего времени и в совершенстве владел ими. Может быть, Вы нашли не все его заметки?

— Может быть. Но я очень тщательно обыскал его дом всеми доступными мне средствами, в том числе с применением магии и привлекая для этого домашнего помощника. Мне кажется, Заур не считал, что с помощью самоучителя можно самостоятельно постигнуть эти разделы магии, и поэтому советовал найти учителя среди действующих магов, указав, что именно в Англии имеются такие специалисты.

— Наверное, Вы правы. Эти разделы магии при изучении требуют постоянного контроля со стороны специалиста, чтобы не допустить гибели ученика.

Вы нацелены на какой срок жизни в Англии? Должен сказать, что ученичество потребует не менее трёх лет.

— Если Вы согласитесь взять меня учеником, то я готов пробыть здесь столько времени, сколько потребуется. Думаю, мои успехи будут зависеть от моих способностей к магии. Проверьте их, и мы определимся, стоит ли начинать обучение.

— Здравая мысль. Приходите ко мне завтра к десяти часам утра. Мы съездим в одно уединённое место, где нам не помешают при проведении испытаний.

За время этих разговоров, продолжавшихся несколько часов, коньяка в бутылке осталось на донышке, а лица собеседников покраснели.

— Спасибо за приглашение. Завтра я обязательно буду здесь в указанное Вами время.

Ник откланялся и пешком отправился в пансион. Надо было привести мысли в порядок.

«Кажется, я стану учеником мага Чарльза. В своих силах я уверен. Да и Покровитель заверил меня, что с наставником я изучу необходимые разделы магии довольно быстро».

* * *

Учёба у Чарльза продолжалась уже больше трёх месяцев. Успехи Ника были налицо: он научился создавать телепорты. Пока это хорошо получалось только на небольшие расстояния: до пяти километров. На бОльшие расстояния не хватало опыта. Слишком много факторов надо было одновременно учитывать при создании телепорта. А чем больше расстояние, тем сложность магического плетения резко увеличивается.

Чарльз, глядя на успехи Ника, только удивлялся: уж очень быстро тот учился. По его прикидкам, спустя несколько месяцев Ник сможет создавать телепорты самой высшей сложности, включая межмировые и межплановые. Вот только этому он научить его не может — сам не владеет этой техникой. Тут только маги из Азии способны дать необходимые знания, если захотят.

Одновременно Ник занимался и телекинезом. Тут также наметились успехи, но для прорыва в этом искусстве необходимо было развивать способность контролировать расходование магической энергии в определённых дозах на расстоянии, что требовало длительных тренировок.

Способности к ментальной магии у Ника также имелись, но её развитием надо было заниматься постоянно по восемь — десять часов ежедневно. Поэтому Чарльз посоветовал ему для начала освоить простейшие методики, оставив совершенствование этих способностей на потом: после освоения телепортации и телекинеза.

* * *

Общество магов Рочестера с интересом наблюдало за успехами Ника. Все видели, что на их глазах рождается очень сильный маг, владеющий многими магическими способностями, освоить которые им было не по силам. Чарльз ввёл Ника в их сообщество и тот постоянно общался с ними, помогая изучить некоторые плетения бытового характера.

К сожалению, боевых магов в Рочестере не было. Конечно, кое-чему из боевых плетений Чарльз научил Ника. Теперь он мог постоять за себя в случае необходимости. Ник изучил постановку силовых щитов, защищающих от физического воздействия. Освоил также щит, защищающий от ментального воздействия. Также обучился нескольким боевым плетениям: ледяной стреле, файерболам разной мощности и природы, молнии и воздушному кулаку. Осваивая телекинез, Ник научился запускать точно в цель и на расстояние до ста метров довольно тяжёлые предметы: камни, стволы деревьев. Также овладел техникой скрытия ауры и подмены её на ауру обычного человека.

Научился применять телепортацию и телекинез в объёме, которым владел Чарльз. Приступил к совершенствованию в ментальной магии. В Рочестере Ник уже находился почти полтора года. По мнению Чарльза, через полгода он изучит всё, что умел он сам.

Но для постижения артефакторики, целительства, боевой магии необходимо было искать наставников в других странах. Чарльз рекомендовал Нику отправиться в Азию, обещав дать рекомендательные письма к знакомым магам. Может быть, он сумеет договориться с возможными наставниками, и они также возьмут его в свои ученики.

«Похоже, обучение в Рочестере подходит к завершению. Ещё несколько недель и я могу отправляться в Азию. Надо подготовить Чарльзу какой-нибудь подарок: не зря же он возился со мной столько времени! Посоветуюсь с Элизабет. Она знает Чарльза уже более ста пятидесяти лет и может помочь в этом нелёгком деле».

Элизабет посоветовала купить для наставника перстень с сапфиром: красиво и полезно. Сапфир может служить накопителем для хранения магической энергии, откуда маг может её по необходимости извлекать.

«Да и мне такой перстень, наверно, пригодился бы. Хотя мой личный накопитель и больше, чем у Чарльза в три раза, запас магической энергии никогда лишним не будет. Решено: покупаю два перстня. Один — Чарльзу, второй — себе».

Лучший ювелирный магазин в Рочестере располагался в центре города в квартале от ратуши. Войдя в него, Ник сразу обратился к продавщице: молодой симпатичной женщине с просьбой показать имеющиеся в наличие изделия с сапфирами. На удивление, их оказалось не так уж и много. Всего несколько колец, брошек и серег. Для мужчин их ассортимент не подходил совершенно.

— К моему глубокому сожалению, ничего стоящего я не нашёл. Не подскажете, где я могу найти перстни с сапфирами большого размера, подходящие мужчинам?

Женщина окинула взглядом Ника, немного подумала и ответила:

— Не моё это дело знать, для каких целей Вы ищите эти ювелирные изделия. Если же это подарок для мужчины из нашего города, то, узнав, кто это, я могу порыться в наших запасниках и поискать что-нибудь подходящее.

— Это господин Чарльз Остин.

Продавщица внимательно посмотрела на Ника:

— Я знаю господина Остина и догадываюсь, что ему может понравиться. Подождите немного, я скоро вернусь. А пока моя помощница Клэр займётся Вами.

Дожидаясь продавщицу, Ник выпил чашечку экспрессо, приготовленную Клэр, ещё раз осмотрел витрину.

«Для Элизабет тоже нужен подарок. Пожалуй, вот этот сапфир как раз подойдёт для неё».

Когда продавщица выложила на прилавок пять коробочек с перстнями с сапфирами, У Ника разбежались глаза: какой выбрать?

— Для господина Остина лучше всего подойдёт вот этот с синим сапфиром. Я знаю его вкус. Если второй Вы выбираете для себя, то Вам будет очень хорош вот этот — с красным камнем.

Ник внимательно рассмотрел предложенные перстни. Красный камень был несколько крупнее синего, но женщина права: перстень с синим сапфиром будет лучше смотреться на руке Чарльза.

— Я согласен с Вашим предложением. Беру эти два перстня и ещё вот этот с витрины.

Расплатившись и спрятав коробочки в карман плаща, Ник направился к двери. Неожиданно она распахнулась, и на пороге появились трое мужчин с натянутыми чёрными шарфами, закрывающими их лица до глаз.

— Это ограбление! Не двигаться! Всем лечь на пол! Тогда останетесь в живых!

В руках одного бандита были два револьвера, другой держал молоток, которым разбил витринное стекло, а третий, с ножом в руке, попытался схватить Ника, поскольку тот отшатнулся к стене и не собирался ложиться на пол. Обе женщины уже лежали на полу: хозяин магазина предупредил их не оказывать сопротивление бандитам, а постараться нажать тревожную кнопку под прилавком. К сожалению, продавщица была далеко от неё в момент появления бандитов и не смогла подать сигнал тревоги.

Ник задействовал плетение ментальной парализации и три бандита оказались лежащими на полу недвижимыми.

— Господин маг! — воскликнула продавщица, увидев действия Ника. — Надо ударить бандитов чем-нибудь тяжёлым по головам, а то полиция сразу увидит, что с ними справились, парализовав магически! И Вас арестует!

«Как-то бить по голове парализованных людей мне невместно! Продавщица права. Светить свои магические способности нельзя. Что же делать?»

— Несите верёвки! Свяжем бандитов. Потом я отменю действие заклинания и сотру в их памяти последние воспоминания. А пока вызывайте хозяина. Пусть он что-нибудь придумает. Да хоть объявит, что он самолично справился с бандитами! Мне — без разницы! Лишь бы я не был впутан в это дело.

Хозяин жил на втором этаже над магазином, так что появился сразу, как за ним сбегала Клэр. Увидев связанных бандитов, валяющиеся на полу два револьвера, нож и молоток, а также разбитую витрину, немедленно вызвал полицию. За это время Ник успел откланяться и ушёл ещё до её появления.

Вечером к нему в пансионат пришёл хозяин ювелирного магазина с благодарностью за спасение его непосильным трудом нажитого богатства и жизней работников, так как после допроса в полиции оказалось, что бандиты не собирались оставлять в живых свидетелей грабежа. Также он подарил Нику довольно крупный бриллиант, сказав, что этот подарок лишь то малое, что может сделать для него.

«Пора уезжать из Англии. Пойдут слухи, досужие разговоры. Так и привлекут к ответственности за нарушение закона о запрещении использования магии. Два дня на сборы и — домой, в Швейцарию! Всё же прошло три года, как отсутствовал. Жаль, что за всё время проживания в Рочестере не смог отыскать Элен. По старому адресу её нет — куда-то уехала, а куда — никто не знает».

7

В Швейцарии ничего не изменилось. Дом стоял на старом месте. Домашний помощник Дока представил Нику отчёты о проделанной работе и расходованию подотчётных средств. Как он понял, никакого вмешательства в деятельность Дока не требуется.

«Отдохну несколько недель, да и отправлюсь в Китай. Чарльз посоветовал именно там изучать телепортацию высшей сложности и ментальную магию на уровне магистра. Даже дал мне рекомендательное письмо своему знакомому Ли Фа, проживающему в Шанхае и имеющему способности к магии».

Однако уже на третий день пребывания дома Ник заскучал, стал нервничать и понял: пора отправляться в путешествие. Было бы разумно телепортироваться сразу к месту назначения, но у него отсутствовала необходимая для этого метка местности. Имелись два основных пути: морской и железнодорожный. Суэцкий канал уже существовал. Из любого порта Греции или Италии на пароходе путешествие в Китай продлится около двадцати дней с учётом захода в порты по пути следования. Если же ехать по суше через Русь, воспользовавшись недавно открытой Объединённой Европейско — Транссибирской магистралью, начинающейся в Париже и заканчивающейся в Пекине, то будет затрачено всего десять дней.

Ник решил воспользоваться железнодорожным транспортом. Приобрёл билет в первый класс от Берлина до Пекина на этот поезд. Оставшееся до поездки время посвятил оформлению необходимых документов на Доку, позволяющих ему продолжить управление его домом в Женеве.

На поезде добрался до Берлина, где благополучно пересел на экспресс в Пекин, идущий через Москву, и отправился в путешествие.

* * *

Никаких неудобств за время путешествия Ник не испытал. Одноместное купе с мягким диваном, небольшим баром, радиоприёмником и печкой СВЧ, производства его фирмы, а также санузлом, оснащённым унитазом, умывальником и душевой кабинкой. Питание в вагоне-ресторане с возможностью делать заказ. Ежедневно свежие газеты. По требованию: чай или кофе, приносимые проводником. Конечно, поездка обошлась ему в круглую сумму, превышающую ту, что он потратил бы, путешествуя на пароходе, но выигрыш в десять дней стоил этого.

Пекин встретил шумом, жарой и многолюдьем. Ник тут же на вокзале приобрёл билет до Шанхая, где проживал Ли Фа, и уже через три часа ехал на встречу судьбе. Поезд тихонько ковылял, раскачиваясь из стороны в сторону, скрипели старые вагоны, попутчики — китайцы постоянно менялись, входя и сходя по дороге. Купейных вагонов, не говоря уже об СВ, в поезде не было. Пришлось ехать в плацкартном. Хорошо, что проехать требовалось всего одну ночь: в восемь утра прибытие в Шанхай.

«Очень бедная страна. Люди одеты в какую-то одинаковую серую униформу, причём и мужчины, и женщины. Разнообразия в одежде почти никакого. Меня почему-то боятся, обходят стороной, не общаются. Или это запрет, установленный властями? Так относятся ко всем иностранцам? Узнать не у кого. Пожалуй, я зря не зашёл в наше посольство в Пекине и не расспросил его служащих о жизни в Китае. Хорошо хоть купил в дорогу воду и немного еды: в поезде буфета нет, а покупать на остановках с рук опасно: ещё живот прихватит. Ладно, в Шанхае имеется наше консульство. Зайду, обязательно зарегистрируюсь и всё разузнаю. А сейчас — заберусь на верхнюю полку и спать. Раздеваться не буду. Тем более, кроме циновок никаких матрацев и подушек с одеялами тут не выдают. Свой саквояж — под голову. Кто его знает, какие тут порядки. Можно и вообще без вещей проснуться».

Однако ночь прошла спокойно. Утром, опоздав всего на полтора часа, поезд подошёл к вокзалу в Шанхае. Надо добираться до консульства Швейцарии. Никто из окружающих Ника китайцев европейских языков не понимал. Он прошёл в отделение полиции и попытался там получить нужную информацию. К его радости, один из полицейских с пятое на десятое понимал русский язык и помог Нику нанять рикшу, приказав ехать к консульству. Оно оказалось в получасе езды от вокзала. Рассчитавшись с рикшей юанями, оставшимися у него от покупки билета в Пекине, он вошёл в консульство. Его встретила китаянка, сразу проводившая к консулу. Обменявшись приветствиями, Ник стал расспрашивать того об особенности жизни иностранцев в Китае.

— Скажите мне о цели Вашего приезда в Китай. От этого будет зависеть мой рассказ о правилах поведения иностранца, — проговорил консул.

— Туризм и встреча с человеком, к которому у меня имеется рекомендательное письмо. Возможно, я возьму у него несколько уроков китайской медицины, так как увлекаюсь этими вопросами.

— Без гида Вам здесь не обойтись. Я дам указание моей помощнице найти человека, владеющего одним из европейских языков. Скорее всего, это будет французский. Вы заключите с ним договор на всё время пребывания в Шанхае. Имейте в виду, что этот человек наверняка будет сотрудником местной контрразведки, поэтому постоянно действуйте, учитывая это. Иначе можно попасть в большие неприятности и всех Ваших денег, да и моего заступничества может не хватить, чтобы выпутаться из них.

— Что же нельзя делать иностранцу в Китае?

— Очень многое. Я Вам дам памятку, специально подготовленную нами для приезжающих. Ознакомьтесь с ней. Кстати, в ней имеются транскрипции наиболее употребляемых иностранцами слов и выражений, позволяющих хоть как-то общаться с китайцами. На словах же скажу: никогда не отзывайтесь непочтительно об императоре, чиновниках и полиции. Не употребляйте наркотики и держитесь подальше от местных проституток. Не употребляйте спиртное, тем более в компании незнакомых людей. Не ходите по ночам по улицам города. Если имеете средства, обязательно наймите двух — трёх охранников, которые постоянно будут следовать за Вами. Я могу Вам предложить проверенное охранное агентство, с которым мы часто контактируем. Тут очень сильные мафиозные кланы, называемые триадами, специализирующиеся именно на противоправных действиях против иностранцев.

Не доверяйте никаким предложениям о покупке каких-либо старинных ценностей и антиквариата: очень много мошенников подвизается на этой ниве.

Старайтесь питаться только в больших ресторанах, иначе можете оказаться в больнице с сильнейшим расстройством желудка: это Вам не китайские ресторанчики в Европе, приспособившиеся к вкусам и продуктам европейцев!

Ну и последнее: останавливайтесь только в больших отелях, имеющих персонал, говорящий на европейских языках: в них намного безопаснее.

— Спасибо. Я обязательно приму к сведению Ваши советы. Прошу помочь с гидом и порекомендовать охранное агентство, а также отель, где я бы мог остановиться.

* * *

Поиск Ли Фа в Шанхае был очень быстр: оказывается, этот человек был известным врачом и пользовался большой популярностью у больных. Принимал он только по записи, так что встретился с ним Ник только через четыре дня.

— Уважаемый Ли Фа! У меня имеется рекомендательное письмо от моего друга и учителя Чарльза Остина из Рочестера, что в Англии, — проговорил Ник, протягивая конверт.

Ла Фа взял конверт и, не доставая письмо, очень внимательно рассматривал Ника. Затем произнёс:

— Вы маг, сильный маг. Присаживайтесь, я ознакомлюсь с письмом.

Пока Ли Фа читал письмо Ник внимательно разглядывал его ауру.

«Аура не похожа на ауру мага. Как у обычного человека. Между прочим, моя аура тоже под скрытом. Как же он узнал, что я маг?»

— Уважаемый Ник! Мой хороший знакомый Чарльз просит меня принять Вас в ученики. Он сообщил, что передал Вам все свои познания в магии, а так как Вы способны на большее и очень желаете учиться, то прибавление ещё одного архимага на Земле вполне вероятно. Прежде, чем принять решение я хочу выяснить Ваши способности. Приглашаю Вас завтра вместе со мной выехать в моё поместье, расположенное в сорока километрах от Шанхая. Если согласны, то приходите сюда к девяти часам утра.

— Спасибо! Обязательно буду.

* * *

После этой встречи и проверки способностей Ника время как будто спрессовалось: Ли Фа взял его себе в ученики и настолько загрузил самостоятельным отрабатыванием сложнейших техник телепортации и ментоскопирования, что свободного времени у Ника просто не осталось. Он жил в поместье Ли Фа, встречался с ним еженедельно по воскресеньям, когда тот проверял усвоенное и показывал новые техники. Особенно много времени уделялось подготовке к межмировой и межплановой телепортации. Нику надо было на порядок увеличить свои способности к концентрации и освоить манипулирование микродозами магической энергии, вливаемой по «каплям» в плетение межмирового перехода. Именно эти умения управляли вопросами безопасности: обеспечивали при «слепой» телепортации в незнакомое место, а не по маяку, попадание мага именно туда, куда он и планировал. Корректировали отклонения в случае, если точка телепортации заканчивалась в среде, непригодной для жизни. Например, в агрессивной среде или в безвоздушном пространстве. Был и ещё целый ряд ограничений, способствующих выживанию мага: точка телепортации не должна находиться в толще земли, в воде, в воздухе на такой высоте от поверхности земли, что падение могло привести к травмам, несовместимым с жизнью. И ещё многим и многим другим. Но даже Ли Фа не мог научить Ника плетениям, позволяющим телепортироваться в другие миры и планы, где он ни разу не побывал. Только показал ему принципы построения плетения, которое он называл «сканером», запрещающим или разрешающим телепортацию в точку, выбранную магом. Причём факторы, влияющие на эти запрещения Ли Фа известны не были. Он поучал Ника:

— Как правило, маг точно знает, куда хочет переместиться. Параллельных миров Земли и других миров во Вселенной бесконечное множество. В принципе, овладев показанными мною методиками, ты можешь посетить любой из них. Но зачем? Когда я был молод и глуп, то телепортировался в один мир, расположенный в другой части Вселенной, оказавшийся не имеющим разумных существ. И посетил пару параллельных миров Земли, отставших в развитии от моего мира на несколько сотен лет. Доказал всем и, в первую очередь себе, что освоил методику межмировой телепортации и стал архимагом. Но возвратился обратно сюда. Меня не заинтересовала возможность «прыгать» по Вселенной как блохе, ставя метки на других мирах, позволяющие включить их в свой личный список. Тем более, из знакомых мне магов никто так и не сумел освоить межмировую телепортацию, так что эти мои знания оказались не востребованными. Только мой учитель занимался этим делом с удовольствием, а потом он не вернулся после очередного посещения другого мира. Что с ним случилось — я не знаю. Так что хорошо подумай, надо ли тебе это!

— Уважаемый Ли Фа! Мне интересно осваивать все возможности, дающиеся человеку магией. Хочется знать и уметь как можно больше. Как я буду пользоваться этими умениями в будущем — пока не знаю. Но обязательно хочу им обучиться. Как говорят: «Лишних знаний не бывает». Пока мне интересно, я буду постигать всё новое. Кроме того, разве можно допустить, чтобы были потеряны эти знания и умения? Может быть, когда-нибудь и у меня появятся свои ученики. Мы все смертны. И необходимо предпринять всё возможное для сохранения и расширения знаний. Может быть это поможет нам выжить в случае возникновения форс-мажора.

— Я с тобой согласен и рад, что ещё один маг освоит некую часть того, что я умею. Я обучу тебя всему, что тебе будет интересно.

* * *

Так продолжалось несколько месяцев. Ник освоил много новых методик телепортации, готовился к первому посещению другого мира, имеющего метку Ли Фа. Однако человек предполагает, а Бог располагает.

Неожиданно Ли Фа появился в поместье в неурочное время. Был очень взволнован и озабочен.

— Ник, произошли события, о которых я должен тебе рассказать. Для меня самого они совершенно неожиданные. Они возвратились ко мне из далёкого прошлого, откуда, как я считал, возврата нет. История такова. У моего учителя, о котором я тебе рассказывал, было два ученика: я и некто Мгабе из Африки. Это был сильный маг, владеющий неизвестной мне магией, культивируемой только среди африканских магов. Он никогда не раскрывал мне секреты своего умения. Мгабе приехал к моему учителю и был принят им в ученики по просьбе другого архимага, тоже африканца. Его задачей было познакомиться и освоить магию, культивируемую в Китае. Отказать ему мой учитель не мог: были какие-то неизвестные мне обязательства, ранее взятые им перед африканским архимагом. Хотя очень не хотел брать этого Мгабе в ученики, о чём неоднократно мне говорил.

Как я отмечал, этот африканец был очень сильным магом и быстро постигал особенности нашей магии, хотя ещё был значительно слабее меня: к тому времени я уже готовился стать архимагом. Отношения между нами были никакие: он был мне никто, а я ни ему, ни его покровителю — африканскому архимагу ничем не был обязан. Однако Мгабе постоянно подчёркивал, что скоро он тоже станет супер архимагом и, используя особенности африканской и китайской магий, по силе превзойдёт и меня и даже нашего учителя. Слушать такие его рассуждения мне было неприятно и, постепенно, наши отношения переросли в неприязненные.

После того, как наш учитель после очередной телепортации в другие миры не возвратился, Мгабе остался без наставника. К тому времени я уже стал архимагом. Он обратился ко мне с просьбой, стать его учителем. Я отказался. Была очень некрасивая ссора, в результате которой он возвратился домой в Африку, пообещав отомстить. С тех пор я с ним не встречался, хотя до меня доходили слухи, что он стал архимагом и впоследствии даже возглавил сообщество африканских магов.

Сегодня он неожиданно телепортировался ко мне в кабинет, когда я проводил лечение пациентки, и заявил, что время пришло, и он готов стать супер архимагом на Земле. Он предложил мне признать его главенство и принести ему клятву подчинения.

Я был вынужден свернуть лечебные процедуры, извиниться перед пациенткой, назначив ей другое время и, когда она ушла, поинтересовался у Мгабе: сколько уже архимагов на Земле согласились признать его главенство. Он ответил: все, я остался последним, пока не принявшим его предложение. Тут же при нём я связался с архимагом из Латинской Америки, моим хорошим знакомым, и он мне сказал, что ему ничего неизвестно про предложение африканского архимага.

Мгабе ухмыльнулся и предложил определиться кто из нас сильнее путём магического поединка, назначив его на завтра в пустынном месте в степях Монголии. Побеждённый должен признать главенство победителя и принести клятву подчинения.

Я заявил, что мне его клятва не нужна, так как не собираюсь становиться главой магов на Земле, но и ему её приносить не собираюсь, если даже он станет победителем поединка. Тогда он нанёс мне оскорбление, после которого примирение было невозможно, и я принял его вызов на поединок при условии битвы до смерти.

Прошу тебя стать моим секундантом на поединке с Мгабе и проследить за чётким исполнением правил его проведения. Сейчас ты в Китае являешься самым сильным магом после меня. Привлекать кого-либо другого бесполезно. Они даже не поймут, какие плетения будут использованы в поединке, а некоторые из них запрещены к применению на Земле.

— Я согласен, но я ещё не являюсь архимагом и не знаю, могу ли я быть секундантом на нём.

— Ты достаточно подготовлен, чтобы считаться архимагом. Тебе осталось только продемонстрировать своё умение в межмировой телепортации. Ты немедленно продемонстрируешь его, и я сообщу всем знакомым магам Земли о появлении ещё одного архимага. Вот метка того мира, где я побывал. Телепортируй туда и возвращайся обратно.

Ник стал действовать. Тщательно подготовился, создал необходимое плетение, вставил в него метку другого мира, переданную Ла Фа, стал наполнять его магической энергией. Неожиданно потребовалось магической энергии в разы больше на построение межмирового телепорта, чем они рассчитывали с Ли Фа. Однако прекратить это действие он уже не мог: не управляемое прекращение заполнения магической энергией плетения телепорта на этой стадии обязательно завершилось бы взрывом.

«Пойду до конца! Думаю, в том мире, куда я попаду, я смогу пополнить свой резерв и вернусь обратно».

Ник влил последнюю каплю необходимой энергии в плетение и оказался… стоящим на пустынном берегу замерзшего моря, в снегу, совершенно голый!

«Что произошло? Почему я здесь, без одежды, и место, куда я попал, совершенно не похоже на то, что мне описывал Ли Фа. Надо проверить метку, переданную мне наставником. Это не та метка! Как такое могло произойти!?»

Ник ничего не мог понять. Было очень холодно. Он попытался применить плетение обогрева. Оно не работало! В этом месте не было магической энергии вообще, а телепортация отняла у него почти все запасы собственной магической энергии. Остались крохи. Чтобы не замёрзнуть, он влил эти крохи энергии в плетение обогрева и остался вообще пустым. Стало немного теплее.

«Долго я не продержусь, замёрзну. Надо попытаться найти место, где можно согреться».

Ник огляделся. На берегу замёрзшего моря метрах в трёхстах виднелись несколько домов, занесённых снегом.

«Надо идти туда. Может быть, там есть люди!»

Он, осторожно ступая голыми ногами на снег, проваливаясь, где по колено, где по щиколотку, направился в сторону домов. Действие плетения обогрева заканчивалось, а до домов оставалось ещё пройти метров сто. Улица была занесена снегом, только расчищен тротуар вдоль домов. Наконец, Ник дошёл до первого дома. На стук в калитку первого дома ответом была тишина. Всё! Магический обогрев тела закончился: магическая энергия израсходована полностью. Резко похолодало. До следующего дома Ник добрался на негнущихся ногах. Тело стало замерзать. Также постучал в калитку. Тишина. В последний момент обнаружил кнопку электрического звонка и нажал её.

Он услышал стук двери в доме, потом шаги и калитка открылась. Перед Ником стоял молодой парень, с удивлением смотревший на него. Всё, что успел сделать Ник это произнести:

— Пууустииите погрееееться.

После этого потерял сознание.

* * *

После исчезновения Ника в портале, неожиданно за спиной Ли Фа раздались редкие хлопки в ладоши. Он резко обернулся. Передним стоял Мгабе.

— Я тебя не приглашал к себе домой! Как ты посмел телепортироваться сюда без разрешения!?

— Я решил, что мы немедленно проведём поединок. Нечего ждать до завтра. Тем более что у тебя теперь нет, и не будет секунданта.

— Тут ты заблуждаешься, через две — три минуты вернётся Ник и станет свидетелем твоего бесчестного поступка!

— Он не вернётся! Я изменил метку мира, которую ты ему дал, и внёс некоторые изменения в плетение телепорта, отвечающие за вес телепортируемого груза. Вместо указанного тобой мира, он окажется совершенно голый, без капли запаса энергии в мире, где сейчас властвует холод! Место, куда я его направил, используется для казни африканских магов, нарушивших наши законы! В том мире вообще отсутствует магия. Он не сможет вернуться обратно и замёрзнет.

— Как же ты сумел подменить мою метку и изменить плетение? Я наблюдал за действиями Ника и ничего не заметил. Ты блефуешь!

— Это говорит только о том, что я более сильный маг, чем ты! Магическое мастерство африканских магов и использование наработок наших предков позволяют выполнять эти действия! Или защищайся и тогда ты умрёшь, или приноси мне клятву верности!

Ли Фа и Мгабе одновременно применили боевые плетения. Каждый — своё. В результате этого образовался неуправляемый поток плазмы, который уничтожил поместье Ли Фа и обоих магов.

Часть третья Тандем в действии

1

Наконец-то Артём смог выпить чаю. Пока втащил голого незнакомца в дом, пока уложил на диван, пока прикрепил к его телу целых три аптечки — прошло три часа. Незнакомец спал. Его затруднённое дыхание, прерываемое сухим кашлем, постепенно нормализовалось. Тело приобрело нормальный цвет, жар пропал.

«Интересно, откуда появился этот человек? Пока не стемнело, прогуляюсь ка я по его следам. Может быть что-то узнаю».

Следы голых ног отчётливо отпечатались на недавно выпавшей пороше, покрывавшей очищенный утром тротуар.

«Так, прежде чем подойти к моему дому, незнакомец постоял у соседнего. Наверно, стучался в дверь. А там сегодня никого: вчера хозяева уехали в Питер. Дальше следы ведут к Заливу. Начинаются метрах в пятидесяти от берега. Причём как-то сразу, как будто человек спрыгнул с вертолёта».

Артём осмотрел внимательно всё вокруг. Никаких следов на снегу от вращающихся лопастей винта вертолёта также не наблюдалось. Если бы вертолёт снизился хотя бы до трёх — пяти метров, поднявшийся от движения воздуха снег оставил бы заметный след на снежной равнине.

«Всё страннее и страннее. Если не было вертолёта, то как этот парень здесь оказался? Не с самолёта же спрыгнул? Хотя если с пустотника, то возможно. Только откуда он здесь взялся? Пойду домой. Может быть, он уже проснулся. Сделаю ему допрос по полной программе».

К сожалению, гость спал как убитый. Две аптечки уже отвалились, полностью использовав вставленные в них катриджи. Одна, прилепленная к груди, ещё держалась.

«Что же наденет незнакомец, когда проснётся? Он поплотнее меня будет, да и ростом повыше. Получит пока тренировочный костюм. Позже куплю ему одежду».

Артём поужинал, прошёл в спальню и долго лежал без сна: из головы не выходило необъяснимое появление голого незнакомца на берегу Залива. Потом усталость взяла своё и он заснул.

* * *

Ник проснулся и огляделся: незнакомая комната, ночь. На груди прилеплен какой-то прибор. Он тронул его рукой — прибор отвалился.

«Самочувствие отличное! Хотя я прекрасно помню, что оказался по щиколотку в снегу совершенно голый, практически без запаса магической энергии, на морозе под двадцать градусов. Потом пошёл к домам. Затем мне открыли калитку — и всё! Наверно потерял сознание. Значит, меня занесли в этот дом, обогрели и подлечили. Ужасно хочется есть и пить, а ещё в туалет».

Он осторожно положил непонятный прибор на стоящий рядом стул и спустил ноги с дивана. На спинке стула висел банный халат. Рядом на столе стояла настольная лампа. Стараясь не шуметь Ник надел халат и подошёл к столу. Включил лампу. Осмотрелся. На столе лежали газеты на русском языке. Он перебрал их: названия незнакомые. Из комнаты вышел в коридор и увидел приоткрытую дверь в туалет, дальше виднелась кухня. Он быстренько сделал свои дела, умылся и пошёл на кухню. На кухонном столе стояла хлебница. Рядом электрический чайник.

«Надеюсь, хозяева дома не очень будут ругать меня за то, что я съем хлеб и попью воды. В холодильник я не полезу».

Утолив голод и напившись, Ник вернулся на диван, накрылся одеялом и задумался.

«Что же произошло в поместье Ли Фа? Я допустил ошибку в плетении? Перенёс в плетение неверную метку? Но это невозможно! Я просто вставил в плетение метку, которую переслал мне наставник! Почему я оказался голый? Ведь я прекрасно помню, что в плетении было заложено десять килограмм груза! Телепортируя сюда я лишился колец с алмазами, хранящими запасы энергии. И, самое неприятное, в этом мире я не чувствую ни на йоту магической энергии! Как же мне отсюда выбираться? Одни вопросы. Ладно, утро вечера мудренее. Проснусь, познакомлюсь с хозяевами, приютившими меня, разберусь с окружающим меня миром — тогда и буду решать!»

* * *

Утром и Артём и Ник проснулись практически одновременно и столкнулись у двери туалета. Как хозяин Артём уступил Нику первым зайти в «домик отдохновения», сказав, что в душевой кабинке имеется горячая вода и тот может ею воспользоваться.

Через полчаса два молодых человека собрались на кухне, где и познакомились.

— Извини, но ночью я проснулся таким голодным, что съел весь хлеб. Не знаю, что на меня нашло.

— Я должен был это предусмотреть. После применения автоматической аптечки всегда так происходит. А я использовал три штуки, чтобы обеспечить твоё выздоровление. Вчера ты потерял сознание у калитки, обморозился, получил полное охлаждение организма и заболел крупозным воспалением лёгких. Надо было принимать экстренные меры. Кстати, ты не расскажешь, что с тобой случилось?

«Жаль, что после перерождения, как и предупреждал меня инопланетянин, пси способности сильно ослабевают, хотя и восстанавливаются в течение года. Сейчас могу только распознать эмоции человека, в том числе и ложь. Ничего, понять насколько Ник со мной откровенен смогу».

— Рассказать то я расскажу, да только не знаю, поверишь ли ты моим словам. Никаких доказательств привести я не могу.

— Ничего. Не стесняйся. Я смогу разобраться.

«Что ж, буду говорить всю правду, как она есть. Терять мне нечего. Этот Артём вроде бы адекватный парень. Наверно, фантастику читает. Что такое телепорт знает… Но не буду говорить, что я вселенец. Сделаю компиляцию из своей истории, хоть и не отражающую полноты прошедшей жизни, но довольно правдивую».

— Я — маг. Проходил учёбу у наставника, также мага, в Китае. Изучал построение телепортов между мирами. Обучение у меня закончилось. Предстояло выполнить последнее задание: создать телепорт между тем миром, где я находился и миром, метку которого мне дал наставник. Мне надо было пробыть там не более пяти минут и вернуться обратно. Уже в процессе заполнения плетения телепорта магической энергией я понял, что метка, вставленная в плетение — не та, вес, разрешённый к переносу между мирами равен нулю, хотя я его задал равным десяти килограмм, и энергии тратится на порядок больше, чем требовал этот телепорт. Остановиться я не мог: это грозило неуправляемым выбросом энергии, от которого пострадали бы и я, и мой наставник, стоявший рядом, и его поместье.

Перенос завершился тем, что я оказался на берегу какого-то большого водоёма, покрытого льдом и местами занесённого снегом. Самое неприятное: на перенос я истратил практически всю имеющуюся у меня магическую энергию, а её запасы в алмазах, помещённых в перстни на моих руках, исчезли вместе с перстнями. Оставшиеся капли энергии я использовал на обогрев себя любимого.

Получить магическую энергию извне я не мог. Этот мир, в который я попал, вообще не имеет магической энергии ни в каком виде. Так что взять, и пополнить ею собственный магический накопитель мне было неоткуда. Увидев строения, я отправился к ним. К сожалению, уже в начале пути магическая энергия, направляемая на обогрев, закончилась. Пришлось идти босиком по снегу и испытывать действие мороза около полукилометра, пока я добрался до твоего дома. Остальное тебе известно.

Ник горестно вздохнул и замолчал. Молчал и Артём, переваривая услышанную историю.

«Он сказал правду, да не всю. Кое-что умолчал или несколько исказил. Но в целом, доверять сказанному Ником можно».

— Неужели всё так печально? Мой мир не имеет магии? Но ведь я же эспер, и могу использовать пси-излучение для различных манипуляций!

— Мне неизвестно, кто такие эсперы, и о каком пси-излучении ты говоришь. Думаю, это не магическая энергия, которую используют маги в моём мире.

— Понятно. Значит, обратно в свой мир ты вернуться не сможешь и способности как мага ты у нас применить также не можешь. А какое-нибудь образование ты имеешь?

— Да, я инженер — конструктор. Только уже более семи лет этим не занимался. И диплома инженера с собой у меня нет. И не только диплома! Никаких документов, одежды, денег, жилья…

«Как хорошо, что я сумел сохранить в тайне от Главного искина наличие у меня мини принтера, катриджей к нему, аптечек тоже с запасом катриджей, оружия, спрятав всё это далеко на Севере. Моё сообщение, что бомба, разрушившая мой дом в Хельсинки, лишила меня кроме наручного искина, что правда, ещё и всего перечисленного, позволило получить на Базе в 1950 году второй комплект обеспечения, обходимого для выполнения работы доверенного лица. Теперь могу, не обращаясь за помощью к Главному искину Базы, сделать для Ника документы, причём бесплатно. Пользование мини принтером и катриджами к нему по прейскуранту очень велики».

— С документами я тебе помогу. Одежду куплю. Жить можешь у меня. Вот с работой — сам должен подсуетиться.

— А что это за место, куда я попал?

— Пригород Санкт-Петербурга, посёлок Молодёжное на берегу Финского залива, Россия.

— Не может быть! Я ведь тоже жил в Санкт-Петербурге до переноса. Здесь же и институт закончил. А какой сейчас у вас год?

— Несколько дней назад отпраздновали наступление 2000-го года.

— Очень интересно. А я сюда перенёсся из 2015-го! Наверно, в наших мирах летоисчисление отличается. Но мы явно живём в параллельных мирах Земли. Без магической энергии чувствую себя голым. Вот бы мне попасть каким-нибудь способом или в другой параллельный мир Земли или вообще в другой мир, где имеется магия. Тогда бы я мог вернуться домой. У меня имеется его метка.

— Мечты, мечты… Думаю, тебе надо смириться и начать обустраивать свою жизнь здесь. Тебе сколько лет?

— Тридцать пять.

— Ха! Да у тебя всё впереди! Женишься, заведёшь детей, станешь добропорядочным гражданином.

— А ты, Артём, чем занимаешься?

— Студент третьего курса местного политеха. Недавно переехал сюда из Томска. Мой дядя подарил мне квартиру в Питере и эту дачу, а сам вернулся на родину в Сибирь. Так что я тут пока обживаюсь.

Они ещё долго разговаривали, уточняя детали жизни, ища сферы пересечения интересов. Оба понимали, что жить им придётся вместе весьма долгое время. Хорошо, что имелось два места жительства: дом и дача, так что быстро надоесть друг другу, надо было очень постараться.

Артём записал размеры одежды и обуви Ника, чтобы купить их в Зеленогорске. Также определился, какие документы, на какое имя и с какими записями надо подготовить для гостя.

Незаметно наступил вечер, и пора было ложиться спать.

* * *

Прошёл месяц. Артём восстановился на третьем курсе политеха, уже как официальный хозяин квартиры и дачи отметился в управляющей компании. Ник получил документы: паспорт, диплом об окончании электромеханического факультета политехнического института в Харькове, права для вождения автомобиля. Прописался на даче у Артёма, где и жил постоянно и даже нашёл себе работу в Зеленогорске на местном заводике сменным энергетиком. Постепенно жизнь налаживалась. Артём на выходные приезжал на дачу и встречался с Ником.

Неожиданно в конце февраля Артём получил сообщение от Главного искина о необходимости посетить Базу в ближайшие десять дней.

«Не иначе это связано с предупреждением пятилетней давности о возможной эвакуации Базы. Надо обязательно посетить Базу и всё разузнать».

Артём вызвал пустотник и отправился на Луну.

Прибыв на Базу, он сразу заметил происходящие на ней перемены: дроиды разбирали оборудование, паковали его и транспортировали в трюм пристыкованного к ней космического корабля. Ранее этот корабль Артём не видел.

— Я пригласил тебя посетить Базу для уточнения твоей дальнейшей судьбы, — проговорил Главный искин при встрече. — Как видишь, База свёртывается. Приказ об эвакуации получен. За ближайший месяц будут забраны с Земли наиболее хорошо сохранившиеся мини-искины и все средние искины. Остальные — уничтожены. Отлёт намечен на 30 марта 2000 года. К этому времени всё эвакуируемое оборудование будет загружено на малый разведчик. При отлёте — База уничтожена. Ничто не должно остаться ни на Земле, ни на Луне, напоминающее о нашем присутствии здесь в течение ста пятидесяти лет.

Моё предложение тебе: отправиться на корабле-разведчике в империю Сонимар остаётся в силе. Если ты не согласишься, то мы почистим твою память, и ты благополучно проживёшь свою теперешнюю жизнь, но уже без следующего перерождения. О нём ты просто забудешь.

— Помнится, ранее мне было предложено отправиться в империю вдвоём: я могу забрать с собой ещё одного человека? Это остаётся в силе?

— Да. Однако оплачивать и свой полёт, и попутчика тебе будет необходимо по прейскуранту в полном объёме.

— Сколько времени продолжится полёт?

— Чуть более девяти месяцев.

— Могу ли я купить несколько баз знаний, чтобы заняться их изучением в полёте?

— Конечно, цены — из прейскуранта.

— Ведь предлагаемые тобой базы знаний сильно устарели! С момента их создания прошло не менее ста шестидесяти лет. Значит, и прейскурант устарел. Их стоимость должна уменьшиться на порядок! Попробуй по дальней связи узнать у их производителя стоимость имеющихся у тебя баз знаний. Я уверен, что я прав.

— Хорошо, я попытаюсь это выяснить.

— Тогда заодно выясни стоимость нейросетей и имплантатов. Если я возьму попутчика, то ему тоже потребуется их установка. Также, я хотел бы выкупить имеющееся у меня оборудование: мини принтер, аптечки, катриджи к ним, оружие, наручный искин и ещё ряд мелочей. Они наверняка устарели и их стоимость также в разы упала. Уж лучше империя получит за них какие-то деньги, чем они будут уничтожены как морально устаревшие.

— Я постараюсь выполнить твою просьбу. Кстати, ты имеешь выученные базы знаний Инженер, Кибернетика и Медик. На корабле имеются вакантные должности этих специалистов, и я предлагаю заключить временный договор на их выполнение на время полёта. За вознаграждение, конечно. И твой попутчик также сможет найти работу на корабле, если выучит базы знаний Техник и Абордажник. Эти должности тоже вакантные.

— Когда я должен дать окончательный ответ на твоё предложение?

— У тебя имеется ровно тридцать дней.

— Но, чтобы принять правильное решение я должен получить ответы на озвученные мною вопросы как можно раньше! Чтобы было время всё взвесить и подготовиться!

— Хорошо, в течение десяти дней я сообщу тебе решение моего руководства по поставленным тобой вопросам.

— И последнее: в стоимость полёта включены проживание в одноместной каюте, питание, развлечения и другие услуги, представляемые пассажирам космических лайнеров? Или, если я и мой попутчик будем зачислены в штаты корабля, то кроме заработной платы всё перечисленное нам будет предоставлено бесплатно? Как членам команды?

— Ответ на этот вопрос ты также получишь в течение десяти дней.

«Как-то стрёмно мне допустить корректировку своей памяти, да и лишиться возможности перерождения тоже совершенно не хочется. Также неплохо посмотреть империю Сонамир и другие Миры Содружества. Средства на проживание в империи у меня имеются. Пенсия, накопления на счёте. Да и сидеть, сложа руки, я не собираюсь. Надо будет открыться перед Ником и предложить стать моим попутчиком в этом путешествии. Может быть, именно там он найдёт мир, имеющий магическую энергию, и сможет вернуться домой!»

* * *

Вернувшись домой, Артём несколько дней обдумывал разговор с Главным искином Базы. Решил, что будет говорить с Ником о поступившем предложении только после ответа на поставленные на Базе вопросы.

«А то подашь надежду человеку, а потом облом. Не каждый сможет выдержать такой стресс без последствий. Тем более что до окончания срока осталось всего четыре дня. Хотя и мне очень хочется поскорее услышать ответ инопланетян».

На десятый день с Артёмом связался Главный искин Базы. Сообщил, что стоимость имеющихся в наличие нейросетей, имплантатов и баз знаний уменьшена в десять раз. Получено разрешение продать Артёму и его попутчику только наручный искин и по десять аптечек со стандартным набором катриджей. В этот набор не входят специальные катриджи, используемые для проведения подготовительных мероприятий при процедуре перерождения. Также в случае заключения временного договора на работу по штатному расписанию космического корабля сам полёт, питание и другие услуги предоставляется бесплатно. Во всех остальных просьбах Артему отказано. При следующем посещении Базы он должен сдать всё полученное им оборудование, кроме наручного искина. Также разрешено каждому человеку перевезти с собой не более ста килограммов груза, упакованного в стандартный контейнер объёмом в один кубический метр.

«Так всегда бывает: когда кому-то что-то очень нужно — обещают золотые горы, а как ситуация нормализуется — обещания забываются. Тем более их давал инопланетянин, а переговоры я веду с Главным искином Базы. Жаль, конечно, но не смертельно. Всё, что я хотел приобрести на Базе, у меня имеется в заначке. Не думаю, что будет производиться обыск моих вещей, ведь я сдам всё выданное мне при прилёте на Базу».

Теперь Артём начал обдумывать разговор с Ником. Конечно, хотелось, чтобы он стал его попутчиком: всё-таки провести девять месяцев в полёте в одиночестве очень тяжело. Да и потом всегда лучше держаться вместе в незнакомом месте. Поддержка друга никогда не бывает лишней. Если всё же Ник откажется от путешествия, Артём решил подарить ему питерскую квартиру, а дачу в Молодёжном продать.

«Надо слетать к дочери в Америку попрощаться и подготовить прощальный подарок. Прикуплю на Базе двести катриджей и ещё две трети имеющихся у меня катриджей для мини принтера я использую для печати долларов, золотых брусков и ювелирки. Деньги от проданной дачи и квартиры, если Ник полетит со мной, я ей тоже отдам.

Кстати, а что надо взять с собой с расчётом реализовать в империи Сонимар для получения дополнительных кредитов? Как там всё повернётся — один Бог знает! Помнится, инопланетянин говорил, что там очень ценятся артефакты Древних. Да где их взять на Земле? Ещё он говорил, что ценятся естественные алмазы, платина… Вот алмазы можно попробовать купить, хотя времени осталось очень мало».

* * *

Разговор с Ником состоялся через два дня после приезда Артёма в субботу на дачу.

— Ник, мне сделано очень интересное предложение, которое я собираюсь принять. Оно заключается в следующем.

30 марта с Базы на Луне стартует космический корабль. Он направляется в империю Сонимар, входящую в Содружество Миров. Таких миров там несколько сотен, а может быть и тысяч. Вполне вероятно, что на некоторых планетах имеется магическая энергия. У меня есть возможность забрать с собой одного человека. Предлагаю тебе составить мне компанию. На мой взгляд — это единственный шанс для тебя вернуться домой. Гарантировать наличие магической энергии на планетах государств Содружества Миров я, безусловно, не могу. Но попытка — не пытка. Что ты приобретёшь, оставаясь в этом мире? Ты — маг, потерявший способность магичить. Здесь для тебя — жизнь обыкновенного человека. А там — хоть и небольшая вероятность опять обрести способности мага. Я решил, если ты откажешься со мной отправиться к звёздам, подарить тебе мою питерскую квартиру. Выбирай, что для тебя лучше. Меня устроит любое твоё решение, но предпочтительнее было бы обрести в тебе друга и соратника в этом путешествии.

Они ещё долго обсуждали все известные Артёму нюансы, связанные с путешествием и жизнью в империи Сонимар и Содружестве Миров. В итоге Ник с радостью принял предложение Артёма, и они приступили к подготовке к нему.

2

Артёму удалось напечатать на мини принтере около ста тысяч стодолларовых купюр, чуть более пяти килограмм золота стограммовыми брусками и килограмм пять ювелирки, делая копии с имеющихся у него золотых цепочек, крестиков, печаток и запонок. Всё это богатство уместилось в восемь огромных сумок, таких, с которыми мешочники привозили барахло из Польши и Турции. Это — для отправки прощального подарка дочери. Ещё около двух миллионов долларов были напечатаны для приобретения алмазов в Амстердаме — это уже себе.

Не откладывая дело в долгий ящик, Артём позвонил по телефону дочери и назначил встречу через два дня в отеле «Бельведер» в городе, где она проживала в США. После этого он посетил знакомую гримёршу, где за триста долларов она превратила его в семидесятилетнего старика, каким он был два месяца назад.

Вместе с Ником они загрузили в пустотник девять сумок и уже через несколько часов перегрузили восемь из них в заказанный по телефону небольшой грузовичок, доставленный в указанное место работником конторы, сдающий автотранспорт в прокат. Оставшуюся сумку оставили в пустотнике, собираясь добраться на нём до дома с «заездом» в Амстердам. После чего доехали до города, поставили грузовичок на охраняемую стоянку около отеля, заселились в него, сняв два одноместных номера, и стали ожидать приезда дочери Артёма.

Она появилась в назначенное время и после слёз радости от встречи, поцелуев и обнимашек отец с дочерью начали непростой разговор.

— Варвара, у меня очень мало времени: я должен успеть на самолёт, отлетающий из Нью-Йорка в Питер. Я приехал проститься с тобой. Ты видишь, как я плохо выгляжу: меня уже не один год подтачивает неизлечимый современной медициной недуг. Даже пришлось воспользоваться гримом, чтобы не выглядеть совершенно больным стариком. Мои друзья познакомили меня с одним шаманом, который в своём стойбище в тундре на далёком Севере обещал, если и не полностью излечить меня, то хотя бы поправить моё здоровье, что обеспечит несколько лет жизни. Как и что будет в результате — мне неизвестно. Поэтому, перед путешествием на Север, я продал всё своё имущество, закрыл все счета в банках, перевёл деньги в наличность — стодолларовые банкноты, золото и ювелирные изделия, и привёз сюда. Как мне это удалось сделать — не спрашивай. Одно скажу: мне помогли мои друзья — учёные из США.

На охраняемой стоянке у отеля стоит взятый в прокат грузовичок, в который и загружены восемь сумок, наполненные деньгами, золотом, ювелиркой. Как ими распорядиться — ты сама прекрасно разберёшься. Не забывай только, что я сделал это только ради тебя и своих внуков. Они обязательно должны получить отличное образование!

Один совет: не привлекай внимания к появившемуся у тебя состоянию. Бандиты имеют наводчиков везде. Лучше золото, ювелирку и часть денег положи в банковскую ячейку, а остальные деньги — на счета в других банках в разных городах, причём суммами, не более трёхсот — пятисот тысяч. Это позволит тебе использовать их постепенно, не привлекая ненужного внимания.

Они провели вместе ещё два часа, после чего Артём проводил Варвару на стоянку, посадил в автомобиль и отправил домой. Позвонил через час, убедился, что она благополучно добралась до дома, напомнил, что надо вернуть грузовичок в прокатную контору, еще раз попрощался и вместе с Ником на пустотнике вылетел в Амстердам.

Там в нескольких ювелирных магазинах и лавках они приобрели пятнадцать алмазов от пяти до двенадцати карат, взяв на каждый чек и свидетельство о месте добычи алмаза. После чего вернулись в Питер.

Первое важное дело было успешно выполнено.

* * *

— Артём, как ты считаешь, что ещё стоит взять с собой из того, что может нам понадобиться в империи Сонимар? А то у меня совершенно пустой рюкзак и сумка, оставшиеся от перевозки денег после посещения Амстердама.

— Вот завтра слетаем на Север, туда, где я припрятал кое-какие нужные нам вещи, заберём их, разложим по нашим сумкам и чемоданам, тогда и увидим, сколько останется свободного места. После этого и решим, чем можно его заполнить. Я сейчас смотаюсь в Питер в риэлтерскую контору, попробую срочно продать квартиру и дачу. Нам они всё равно скоро станут не нужны. А на вырученные деньги постараемся прикупить чего-нибудь стоящего. Я вообще думаю: нечего нам здесь сидеть! Надо отправляться на Базу, ставить тебе нейросеть, имплантаты, закачивать базы знаний и изучать под разгоном. Чем быстрее ты их выучишь, тем скорее тебя введут в штат космического разведчика, и тем меньше мы заплатим кредитов за перелёт!

— Тогда тратить время на ожидание отлёта сидя здесь, безусловно, глупо. Отправляйся в Питер и быстрее продавай свою недвижимость. Думаю, нет смысла запрашивать большую цену. Главное — скорость продажи.

Посещение риэлтерской конторы оказалось удачным. У них имелись несколько заявок на квартиры и дачи, полностью подходящие предложенным Артёмом. Так что можно было ожидать даже получение неплохих денег их-за конкуренции покупателей. Артём показал недвижимость сотруднику риэлтерской фирмы, оговорил цену и поставил условие: продать квартиру и дачу в течение недели.

А на следующий день единомышленники вылетели на пустотнике на Север за захоронками Артёма. На всё потратили целый день, зато привезли мини принтер с десятью запасными катриджами, десять автоматических аптечек с пятьюдесятью катриджами (все — для обеспечения подготовки процесса перерождения), оружие: два парализатора и один игольник с запасами батареек и иголок, и небольшой мешочек с семейными драгоценностями матери Артёма, сохранившимися в семье с восемнадцатого века. С ними он не хотел расставаться.

Спустя три дня квартира и дача были приобретены одним покупателем за пятьдесят тысяч долларов, что по тем временам было очень неплохо. Осталось только определиться с последними покупками.

— Ник, у нас имеется пустая сумка. Может быть купить на эти деньги бутылок двадцать Хеннесси и виски? А на остальные — семян всевозможных растений?

— К сожалению, в семенах я совершенно не разбираюсь, да и они могут быть испорченными. А алкоголь — поддельный. Лучше попытайся купить ещё бриллиантов, сколько получится, а мне — два больших сапфира для хранения магической энергии.

— Наверно ты прав. Сейчас такое время, когда тебя обманут и глазом не моргнут. Собирайся. Я вызываю пустотник. Полетим опять в Амстердам.

Там они купили по десять литровых бутылок Хеннесси и выдержанного ирландского виски, десять бриллиантов от двух до пяти каратов и два кольца с большими сапфирами. На оставшиеся деньги закупили твердокопчёной колбасы, двадцать банок тушёнки и посетили местную улицу «красных фонарей», где оттянулись по полной. Во время полёта ни одной женщины они не увидят. После чего с осознанием полностью завершённой программы подготовки к полёту вернулись на дачу.

На следующий день загрузили в пустотник упакованные вещи и отбыли на Базу.

* * *

Сразу по прибытии двух друзей Главный искин отправил их на космический разведчик. Там каждый заселился в одноместную каюту. А в это время один из дроидов взвешивал их вещи и определял кубатуру: Главный искин умел контролировать свои распоряжения. До старта космического корабля осталось семь суток.

По ранее достигнутому соглашению Артём, выполняя обязанности медика, провёл диагностику состояния Ника и замерил его психофизические характеристики. Требовалось лечение, к которому Артём сразу и приступил, уложив Ника в медкапсулу.

Коэффициент собственного интеллекта у Ника составлял 168 единиц, пси-способности соответствовали четвёртому уровню по классификации империи Сонимар.

Артём предложил установить Нику универсальную нейросеть Тактик 7УМ, позволяющую изучить широкий круг специальностей и успешно их выполнять. Также планировал установить четыре имплантата по 100 единиц каждый: на память, на интеллект, на пси способности и на укрепление костно-мышечного скелета организма. С этими предложениями Главный искин согласился, выдал Артёму запрошенные девайсы и тут же снял с его счёта их стоимость согласно новому прейскуранту.

Кроме того, были подготовлены для закачки Нику следующие базы знаний: Техник 6 ранг, комплект Пилот малых кораблей 3 ранг, Навигация 4 ранг, Абордажник 3 ранг, Ручное Стрелковое Оружие 3 ранг, Псион, Юрист 3 ранг и Торговля 3 ранг. Главный искин, выдав запрошенные базы знаний, тут же списал их стоимость со счёта Артёма.

С Артёмом был заключён временный контракт на перелёт до империи Сонимар на работу в качестве инженера, медика и кибернетика с месячным окладом шестьдесят тысяч кредитов. Также было определено, что, когда Ник изучит базу знаний Техник до 4 ранга и Абордажник до 3 ранга, с ним также будет заключен контракт на эти должности с окладом тридцать тысяч кредитов. А до этого времени он будет считаться пассажиром и оплачивать перелёт по установленным расценкам.

Сразу после того, как Ник окончил курс лечения, продолжавшийся три часа, Артём установил ему нейросеть и имплантаты. Он оплатил Главному искину стоимость наручного искина, с помощью которого можно загружать базы знаний, и передал кассету с ними Нику, забрав из неё базы знаний, предназначенные ему.

Таким образом, все договорённости с Главным искином были выполнены. Кстати, никаких отклонений по грузу, перевозимому Артёмом и Ником, выявлено не было.

На следующий день, выполняя обязанности инженера, Артём организовал перемещение Главного искина Базы на космический разведчик, его подключение и тестирование. Своё месторасположение на корабле Главный искин выбрал сам: запасной командный пункт, расположенный в самом защищённом месте — бронированной капсуле в середине корабля. Главный искин Базы стал выполнять функции капитана корабля, подчинив себе искин корабля-разведчика.

Перед отлётом у Артёма было много работы инженера: он изучал корабль, организовывал размещение в трюме демонтированного на Базе и поступившего с Земли оборудования, тестировал системы жизнеобеспечения, маршрутные и прыжковые движители. Также следил за изучением Ником баз знаний под разгоном в медкапсуле.

Наконец подготовка к полёту была закончена, корабль отошёл от Луны и был произведён подрыв Базы, полностью её уничтоживший. Разведчик начал разгон и, набрав расчётную скорость, ушёл в гиперпрыжок. Путешествие в империю Сонимар началось.

* * *

После двух прыжков, продолжавшихся по семь дней каждый, Артём проинформировал Главного искина об окончании изучения Ником базы знаний Техник 4 ранга и Абордажник 3 ранга. Теперь ему можно заключать временный контракт на выполнение этих функций на корабле. Проведя соответствующую проверку, Главный искин — капитан корабля, используя свои права, сделал необходимые отметки в нейросети Ника и теперь имеющиеся ремонтные дроиды корабля стали ему подчиняться.

Кстати, в своей нейросети Ник Гринберг теперь был отмечен как Ник Грин, а Артём при установке ему нейросети ещё в 1849 году значился как Мих Вал. Именно так попаданцы стали называть друг друга и реагировать на обращение к ним Главного искина. Изменить занесённые в нейросеть имена при её установке можно было только в фирме — изготовителе. Главный искин таких полномочий не имел.

После заключения временного контракта с Ником Главный искин пригласил попаданцев в кают-кампанию корабля на совещание. Предстал он перед ними в виде голограммы человека, одетого в военную форму капитана-командора ВКС империи Сонимар. Тут же присутствовал и главный искин корабля-разведчика также в виде голограммы в военной форме полковника.

— Мы приняли решение провести совещание в кают-компании, и предстали перед Вами в виде голограмм для того, чтобы подчеркнуть его официальный характер, — проговорил Главный искин — капитан корабля-разведчика.

«Выглядят наши искины в виде голограмм конечно солидно, но как-то опереточно. Не могу отрешиться от мысли, что это только дроиды с искусственным интеллектом», — подумал Мих.

— Совещание посвящено информированию всех членов команды корабля особенностям предстоящего полёта и действию в форс-мажорных ситуациях, — продолжил капитан. — Напоминаю, что полёт до империи Сонимар продлится девять месяцев и за это время может многое случиться. Мы должны быть готовы к любым неожиданностям.

Капитан сделал паузу, подчёркивая важность того, что сказал.

— Я различаю три этапа полёта: в не изученном космосе, во Фронтире и в космическом пространстве империи Сонимар. Наше поведение в каждом из них будет сильно разниться.

Полёт в не изученном космосе продолжится около четырёх месяцев. В это время встречи с другими космическими кораблями из Миров Содружества и принадлежащих различным пиратским кланам весьма маловероятно. Поэтому это время Мих и Ник должны максимально использовать для изучения баз знаний, причём Мих должен изучить комплект баз знаний по управлению средними кораблями. Для чего это надо? В случае нападения на наш корабль кого-либо может быть поражён резервный пункт управления, где я нахожусь. Остаться без капитана корабль не может. Искин корабля по законам империи не может стать его капитаном, если не имеется на это специального разрешения ВКС империи. Это место должен занять человек. Поэтому я своей властью назначаю Миха Вала помощником капитана, которому переходят обязанности капитана в случае форс-мажора. Конечно, искин корабля будет непосредственным помощником Миха, но капитаном будет он. Если Мих не сможет выполнять обязанности капитана, то капитаном становится Ник Грин. Эти назначения будут продублированы моим приказом и записаны в памяти искина корабля.

Полёт во Фронтире представляет наибольшую опасность для нашего разведчика. Во-первых, он значительно устарел по сравнению с космическими кораблями, изготовленными даже сто лет назад, не говоря о последних проектах. Значит, его тактико-технические характеристики будут значительно хуже, чем у противника. Я говорю о скорости полёта, вооружении, защитных силовых полях, маскировке и системах обнаружения и связи. Поэтому перемещаться по Фронтиру мы будем чрезвычайно осторожно. При выходе из гиперпрыжка сразу будем маскироваться в близлежащих астероидных полях. Лучше на этом потерять время, чем потерять голову. Но вооружённое столкновение в первую очередь с пиратами во Фронтире весьма вероятно. Разведчик примет бой, а в случае безвыходного положения будет взорван. Поэтому всё свободное время Ник должен посвятить изучению баз знаний, связанных с защитными полями, использованием вооружения и системам сканирования разведчика.

Полёт в пространстве, контролируемом империей Сонимар, будет наиболее безопасным. Но и там не следует благодушествовать: некоторые безбашенные пираты именно там проводят свои рейды.

Имеются ли какие-либо вопросы и замечания к этой части нашего совещания?

Ни замечаний, ни вопросов не последовало.

Совещание продлилось ещё два часа, за которые были рассмотрены вопросы: подготовки внешнего вооружения корабля, боевых дроидов для защиты при абордаже, пополнения топлива для корабля из запасов, спрятанных в одном из астероидных полей по пути следования разведчика.

Капитан подчеркнул, что все решения совещания приняты под протокол и хранятся как в его памяти, так и в памяти искина корабля. После этого он объявил об окончании совещания.

* * *

Космический корабль — разведчик пробирался по не изученному космосу, прыгая из одной его точки в другую, повторяя путь экспедиционного корабля, пассажиры которого нашли Землю и организовали Базу на Луне. Но двигался он в обратном направлении.

Мих и Ник усиленно занимались изучением баз знаний, полученных от капитана корабля, и проводили текущие работы согласно своей специализации.

За это время Мих точно установил, что за ними ведётся постоянное аудио и видеонаблюдение. Остаться наедине и поговорить о чём-либо, не предназначенным для чужих ушей, на корабле было невозможно. После длительного раздумья пришло понимание того, что единственное место, хоть как-то защищённое от внимания Главного искина — капитана является пространство пустотника, транспортируемого во время полёта на грузовой палубе. Да и там можно было общаться только с помощью записок, которые сразу после прочтения уничтожались. Так в конце четвёртого месяца полёта Ник проинформировал Миха о том, что в некоторых областях открытого космоса, куда корабль «выныривал» после гиперперехода и где производил разгон для следующего прыжка, имелась магическая энергия. Таких случаев было из двадцати всего четыре. Несмотря на это Ник смог впервые пополнить свои запасы магической энергии, заполнив собственное хранилище примерно на десять процентов. Но и этому он был чрезвычайно рад. Встречно Мих поделился с ним информацией, что у него процентов на тридцать восстановились былые пси-способности, потерянные во время перерождения.

* * *

Прошло четыре месяца. Ничто не нарушало сложившийся распорядок дня на корабле. Приближалось место, где был спрятан запас топлива. Поисковые системы тщательно обследовали космическое пространство, пытаясь обнаружить сигнал маяка, установленный на хранилище в поясе астероидов.

Наконец, сигнал маяка был обнаружен и корабль направился к этому месту астероидного пояса. Все были очень рады: к этому моменту на разведчике топлива осталось только на пять прыжков.

Приблизившись к астероидному поясу на маршевых двигателях, капитан принял решение отправить к месту хранения топлива Миха на пустотнике. Это было более безопасно, так как хранилище оказалось расположенным километра на два внутри пояса. Задачей Миха было добраться до хранилища, убедиться в наличие топлива в цистерне и на гравитационных захватах доставить её к кораблю.

Уверенно лавируя между астероидами, Мих добрался до сооружения, оказавшегося цистерной необычного вида, встроенной в лакуну астероида, и пристыковался к ней. Сканирование цистерны не выявило наличия топлива. Пришлось надевать скафандр и вместе с дроидом-ремонтником перейти на неё.

Подключившись к искину хранилища, обеспечивающего режимы хранения и перекачки топлива, Мих выяснил, что в цистерне имеются остатки топлива, равные примерно десяти процентам от тех, на какие рассчитывал капитан. Они позволяли совершить не более пяти гиперпрыжков. По данным искина всё остальное топливо было забрано экспедиционным кораблём на обратном пути от Земли в империю Сонимар ещё сто пятьдесят лет назад.

«Думаю, инопланетяне не рассчитывали, что придётся эвакуировать Базу с Луны и, забрав топливо, не удосужились проинформировать об этом Главного искина Базы».

Перемещать цистерну к кораблю не имело смысла. Проще было притащить небольшую ёмкость с корабля, закачать в неё топливо и доставить на корабль. Мих проинформировал об этом решении капитана, получил добро и, пока возвращался к кораблю, Ник подготовил необходимую ёмкость. Операция перекачки топлива и доставка его на корабль прошла штатно.

Таким образом, на разведчике имелось топливо на десять прыжков. По расчётам капитана, его должно хватить, чтобы преодолеть расстояние только до середины Фронтира. На очередном совещании в кают-компании было решено продолжить путь с небольшим отклонением в сторону места последней битвы с архами, координаты которой имелись у капитана. При удаче можно было пополнить запасы топлива, скачав его из разбитых кораблей ВКС Миров Содружества. Если этого сделать не удастся — «будем думать дальше» — решил капитан.

Совершив три прыжка, разведчик оказался на краю области, заполненной разбитыми кораблями воюющих сторон. Многие корабли, находящиеся по краям сражения уже были разграблены мусорщиками. В глубине области виднелись остовы кораблей, до которых они не сумели добраться. Размеры этой области поражали: неправильный шар с диаметром в сто тысяч триста километров.

По распоряжению капитана опять был отправлен Мих на пустотнике с заданием: произвести разведку кладбища кораблей и определиться с перспективами обнаружения топлива. Чтобы не мотаться к кораблю лишний раз Миха прицепил к пустотнику небольшую ёмкость, вмещающую топлива на десять прыжков. Вдруг повезёт!

3

Первым делом Мих облетел кладбище кораблей, сканируя всё доступное ему пространство на выявление любой энергетической активности их останков. После этого запустил искин для анализа полученных результатов.

Среди кораблей ВКС Содружества Миров таких не было, а вот среди разбитых кораблей архов и их обломков почти половина показывала наличие работающих источников энергии. Удачей было то, что корабли противников не смешивались в общую кучу, а составляли две отдельные области. Поэтому обследуя корабли ВКС Содружества можно было не бояться попасть под огонь ещё «живых» кораблей архов.

Сканирование выделило одиннадцать кораблей, в которых могли остаться запасы топлива. Их требовалось обследовать лично Миху.

Он на пустотнике направился к ближайшему фрегату, от которого целой осталась только корма. Перёд отсутствовал напрочь. Пустотник, осторожно лавируя среди крупных обломков и расталкивая мелкие, добрался до фрегата за два часа. Пристыковались, и Мих с дроидом проникли на него. Перед ними были сплошные завалы из перекрученного металла, бывшего ранее движителями, оружием и непонятно чем. Дроид плазменным резаком начал проделывать проход в завалах в направлении топливных цистерн. Пять часов тяжёлой работы и Мих убедился, что от цистерн осталась сплющенная металлическая лепёшка.

«Неудачка! Надо возвращаться на корабль, а завтра повторить экспедицию, но уже на эсминец, расположенный в пяти тысячах километров от этого фрегата. Может там повезёт».

К большому сожалению — не повезло. И тут от цистерн с топливом остался дуршлаг. Однако на эсминце оказалось довольно много оборудования, которое можно демонтировать и выгодно продать по возвращению.

Капитан принял решение: сначала найти топливо, а мародёркой будем заниматься потом. Кому нужно это оборудование, если не удастся вернуться домой?

* * *

Только восьмой корабль: рейдер, находящийся в самой середине кладбища, сумел поделиться небольшим количеством топлива. С него удалось откачать его на одиннадцать прыжков! Остался последний корабль — транспортник, имеющий огромные дыры в передней части.

Он тоже порадовал остатками топлива в цистернах — их хватало ещё на восемь прыжков. Теперь на разведчике можно совершить двадцать девять прыжков. Этого тютелька в тютельку хватало, чтобы добраться до базы ВКС империи Сонимар, к которой был приписан корабль-разведчик. На всё про всё было потрачено две недели.

— Ещё задержимся на неделю, чтобы забрать наиболее «вкусные» трофеи с разбитых кораблей, — распорядился капитан на очередном совещании. — Теперь этим будут заниматься Мих и Ник со всеми имеющимися на корабле дроидами. Надо забить трюм под завязку. После продажи трофеев тридцать процентов от выручки получат непосредственные исполнители.

И сбор трофеев начался немедленно. Ещё раньше Мих наметил три корабля, на которых сохранилось достаточно много уцелевшего оборудования. Одним из них был линкор, почти сломавшийся пополам из-за перебитых несущих частей корпуса в результате удачного попадания трёх выстрелов из тоннельного орудия. Он находился впереди всех кораблей, участвующих в сражении и пострадал очень сильно. Его оставили напоследок, а пока занялись транспортом и эсминцем.

Мих и Ник работали по двенадцать часов, сменяя друг друга только на отдых, отвлекаясь от мародёрки для доставки на разведчик демонтированного оборудования.

Наконец дело дошло до линкора. И тут произошло событие, которое повлияло на дальнейшую жизнь попаданцев.

Первым на линкоре в окружении ремонтных дроидов оказался Ник. В это время Мих отдыхал на пустотнике, пристыкованном к линкору. Ник, дав задание дроидам на демонтаж оборудования, решил осмотреть сохранившуюся реакторную линкора, отвечающую за выработку энергии. Как правило, эта часть космических кораблей очень хорошо защищена и в неё не допускаются посторонние. В этом же случае разлом линкора произошёл практически по реакторной, и она оказалась открыта для посещения.

Ник подошёл к главному реактору и с удивлением обнаружил в нижней его части вязь из напитанных магической энергией рун. Только последняя руна едва светилась в магическом зрении: на неё было подано явно недостаточно энергии для срабатывания плетения. И эта руна была известна ему под названием «разрушение». Внимательно изучив плетение, он убедился, что ему известно назначение более семидесяти процентов рун, его составляющих, но предназначение этого плетения от этого яснее не становилось. Рядом с плетением прямо на корпусе реактора была укреплена небольшая коробочка, из которой тоненьким ручейком поступала магическая энергия для постоянной подпитки плетения.

«Что же это такое может быть? Впервые вижу использование магической энергии в оборудовании инопланетян. Значит, в Содружестве Миров имеются планеты, где она используется! А значит, имеются и маги, оперирующие с ней. Позвать Миха или попробовать самому снять эту коробочку: скорее всего в ней заключён очень сильный накопитель магической энергии, раз за столько лет он не иссяк. И тогда я могу полностью заполнить собственный накопитель магической энергии! И часть её ещё останется в этой коробочке. Все же позову Миха. Может быть, демонтировать эту коробочку нельзя. Только надо обязательно отключить связь с искином пустотника: об этой находке никто не должен знать, кроме нас».

Миха выслушал объяснения Ника, осмотрел коробочку и развёл руками:

— Я не вижу никаких рун на поверхности реактора, не имею представления, для чего они нанесены на его корпус и предназначение коробочки. Могу только предположить, что этот реактор или от чего-то защищён таким странным образом, или эти руны обеспечивают его работоспособность. В изученных мною базах знаний даже упоминание об этом отсутствует. Однако, поскольку реактор сейчас не работает, более того, верхняя часть его повреждена и частично разрушена, думаю, мы можем демонтировать так приглянувшуюся тебе коробочку. А если с её помощью ты восстановишь собственные запасы магической энергии, да ещё будешь иметь запасной источник, то флаг тебе в руки. Снимай коробочку и пользуйся ею в своё удовольствие.

Ник демонтировал коробочку и стал напитывать собственный накопитель магической энергией, направив её поток нужным образом. Постепенно он стал увеличивать сечение канала передачи энергии и, пока Мих занимался демонтажем другого оборудования линкора, полностью заполнил ею свой накопитель. После чего перекрыл канал, наложив на него соответствующее плетение.

— Значит, ты не видишь магическую энергию, то есть не являешься магом. Я почему-то всегда считал, что псион и маг — это одно и то же, — проговорил Ник, обращаясь к Миху. — Ты — очень сильный псион, я — сильный маг. Да теперь мы с тобой, объединив свои способности, горы можем свернуть!

— Сначала нам надо добраться до империи Сонимар, обжиться там, определиться с будущим и только потом строить наполеоновские планы. А пока — никому ни слова о том, что ты — маг. В оставшееся время попробуй восстановить свои способности, если они ослабли. Вспомни всё, что мог делать с их помощью ранее для защиты себя любимого и убедись, что всё функционирует. Впереди сложнейший перелёт через Фронтир. Вполне возможно, что наши способности помогут нам выжить при встрече с пиратами, так как надежды на наш сильно устаревший корабль и его вооружение у меня мало.

Заполнив трюм пустотника демонтированным оборудованием с линкора, попаданцы вернулись на корабль-разведчик.

* * *

Проделав семь прыжков, корабль пересёк границу между не изученным космосом и Фронтиром. По расчётам капитана Фронтир при благоприятных обстоятельствах они могут пересечь за восемнадцать прыжков. И у них ещё останется топливо на одиннадцать прыжков уже в космическом пространстве империи Сонимар.

Как было решено на собрании в кают-компании, полёт по Фронтиру проводился со всеми мыслимыми предосторожностями. Чем дальше от не изученного космоса и ближе к середине Фронтира, тем больше вероятность встречи с пиратами. Было приведено в готовность всё вооружение корабля, настроены генераторы силовых защитных и маскирующих полей, определён максимально возможный режим маршрутных движителей, позволяющий увеличить скорость разгона для вхождения в гиперпрыжок на двадцать процентов. К сожалению, такой режим работы маршрутные движители могли выдать только один раз. Все следующие разгоны уже не достигали штатной разгонной скорости, что увеличивало время разгона не менее чем на десять процентов.

Миха не переставало мучить любопытство: что за магическое плетение было обнаружено на реакторе линкора? Спрашивать прямо об этом он капитана не мог, поэтому при случае поинтересовался: каким способом будет произведён подрыв корабля в случае форс-мажора? Было у него подозрение, что рунная вязь связана именно с этим.

— Для чего тебе это надо знать? — поинтересовался капитан.

— Форс-мажор может произойти после того, как выйдешь из строя ты, буду убит я. Останется исполняющим обязанности капитана Ник. Главный искин корабля не имеет права взорвать корабль без команды капитана. Как же он будет взорван? Системы безопасности не позволят подорвать боеприпасы на корабле, а других способов я не знаю.

— Ты прав. Зови Ника. Я расскажу, как это надо делать.

Мих и Ник сидели в кают-компании напротив голограммы капитана.

— Каждый корабль ВКС империи Сонимар имеет устройство, позволяющее взорвать главный реактор прыжкового движителя корабля, что автоматически приведёт к взрыву имеющихся боеприпасов, так как в этом случае предварительно будет приведён в негодность главный искин, отвечающий за безопасность корабля. Чтобы произошёл подрыв реактора, необходимо подать команду на реактор, провоцирующую взрыв. Как происходит взрыв мне неизвестно. Я только знаю, что система взрыва устанавливается на главном реакторе ещё при его изготовлении, после чего вскрытие защитной капсулы в помещения, где установлен реактор, запрещено. Он — не ремонтопригоден. При выходе из строя его просто заменяют на новый. Какие-либо регламентные работы на нём производятся только во время текущих ремонтов специалистами завода-изготовителя из империи Галанте. Код команды подрыва реактора я Вам выслал на нейросеть. Мне также известно, что код подрыва для каждого реактора индивидуален. Узнав его для одного корабля, взорвать другой не удастся.

Мих поинтересовался, у всех ли космических кораблей, имеющих прыжковые движители, стоит такая защита на реакторах.

— Реакторы для прыжковых движителей производятся только империей Галанте, которая нашла это оборудование на кораблях Древних рас, разобралась с их принципом действия с помощью найденной при них технической документацией, и сумела изготовить. После этого стала их выпускать и продавать всем желающим. Является монополистом и приняла меры, не позволяющие другим государствам добраться до секрета изготовления этих реакторов. Поэтому только её специалисты и проводят регламентные работы, не допуская до них больше никого. Для этого в каждом государстве Содружества Миров империя Галанте имеет свой завод, специализированный на профилактическом ремонте и утилизации реакторов с космических кораблей.

«Значит, все корабли оснащены реакторами для прыжковых движителей одного типа, но разной мощности, выпускаемыми только империей Галанте. И эта империя держит все государства на „коротком поводке“, диктует свою волю, шантажируя отлучением от поставок своих реакторов. Да ещё и знает коды команд подрыва реакторов этих движителей!

Команда подрыва реактора каким-то образом расширяет канал поступления магической энергии в плетение, энергией наполняется последняя руна в плетении и всё взрывается. Надо попробовать вскрыть коробочку с реактора линкора и посмотреть, как действует механизм подачи магической энергии. Если Нику удастся разобраться в этом, то посланное на любой корабль плетение расширения канала поступления магической энергии или мощный импульс магической энергии запитает последнюю руну и взорвёт его реактор, а значит, и сам корабль.

Надо уточнить у Ника: на какую дистанцию он способен отправить плетение и проверить, пропустит ли установленное на корабле силовое защитное поле это плетение или нет. Если пропустит, то корабль становится беззащитен. Также надо уточнить: какова точность „выстрела“ плетением. И, самое главное, запретить Нику какие-либо эксперименты с коробочкой на нашем разведчике. Пусть экспериментирует в открытом космосе на пустотнике: там прыжковый реактор отсутствует, а силовое защитное поле имеется. Нам только самим подорваться на корабле не хватает».

* * *

Полёт через Фронтир проходил довольно медленно. К каждому выходу из гиперпрыжка готовились тщательно. Сразу включали сканеры, осматриваясь по сторонам. Если в этом районе имелись астероиды, прятались за ними, наблюдали за космическим пространством. Вот во время таких остановок Ник на пустотнике, удалившись от корабля, занимался экспериментами с коробочкой. Свои отлучки на пустотнике он объяснял необходимостью получения опыта в управлении малым кораблём, поскольку комплект баз знаний Пилот малых кораблей изучил. В итоге он отчитался перед Михом о выполнении полученного задания и готовности достойно встретить пиратов на расстоянии до нескольких километров от корабля.

На очередном совещании в кают-компании Мих поинтересовался у капитана о тактике предстоящего боя с пиратскими кораблями.

— Тут всё ясно. Имеются инструкции, как противостоять противнику, какие манёвры совершать, из какого вооружения стрелять. Всё это записано в моей памяти, так что мы воспользуемся опытом других капитанов, победивших в аналогичных боях.

— Хотелось бы проинформировать уважаемого капитана о том, что я псион 9-10 уровня. Могу в одиночку бороться с абордажными командами, штурмующими наш корабль. Причём абордажники будут или парализованы, или просто уничтожены по моему желанию с помощью пси-излучения. Я это говорю к тому, что не надо паниковать, если пиратский корабль заставит нас остановиться и вышлет абордажную команду. Ещё лучше, если он попытается пристыковаться к нам, то есть окажется от нас на расстоянии двух — трёх километров. Тогда я смогу вывести из строя всех разумных существ, находящихся на его борту. Прошу это учесть при разработке тактики боя, поскольку не уверен, что в Ваших инструкциях отражено присутствие на корабле во время боя псиона 10 уровня.

— Тут ты, пожалуй, прав. Псиона 10 уровня в моих инструкциях нет. Они настолько редки, что востребованы как высшие руководители различных компаний, Службы Безопасности, Генерального штаба ВКС и т. п. И рисковать их жизнью в сражении с какими-то пиратами никто и подумать не мог. Я поразмышляю над твоим весьма своевременным предложением и сообщу свои соображения по задействованию тебя при разработке тактики боя с пиратами.

К сожалению, капитан не успел этого сделать, так как при выходе из текущего прыжка корабль-разведчик был атакован сразу двумя пиратскими кораблями и первым же выстрелом из тоннельного орудия пирата, ближнего к разведчику, был полностью уничтожен резервный командный пункт, а вместе с ним и сам капитан — Главный искин Базы.

На приказ этого пирата остановиться и принять абордажную команду Мих, теперь официально ставший капитаном корабля, сообщил о своём согласии. Высылать абордажную команду пират не стал, предпочтя пристыковаться к разведчику. Второй пиратский корабль находился довольно далеко и, получив сообщение от первого пирата о сдаче экипажа разведчика в плен, не стал приближаться. Пока первый пират сближался с разведчиком, Мих подал команду приготовиться к быстрому старту и гиперпрыжку. Разведчик вполне мог это сделать, так как второй пират не двигался и был на большом расстоянии от корабля-разведчика.

— Ник, давай испытаем твоё секретное оружие в деле. Если не получится, я подключусь и уничтожу команду ближнего пирата.

— Отлично! Сейчас пиратский корабль пересечёт 3-х километровый рубеж дальности действия моего плетения, и я начну действовать.

Через две минуты первый пират взорвался. Главный искин корабля-разведчика тут же перевёл маршевые движители в рабочий режим и корабль начал разгон для совершения прыжка, что и произошло спустя час. Второй пират даже не стал гнаться за разведчиком, занявшись спасением уцелевших пиратов с первого корабля. Только со злости запустил вослед пару ракет, которые благополучно взорвались, не долетев до цели.

* * *

Мих потратил много времени, пытаясь скачать информацию из аварийных блоков памяти Главного искина — бывшего капитана корабля. В первую очередь его интересовала информация, лично касавшаяся его и Ника. Кое-что удалось восстановить, но процентов восемьдесят информации было потеряно безвозвратно. Всю сохранившуюся информацию он переслал главному искину корабля. Самое главное: там имелись под протокол заключённые договора с ним и Ником на работу во время полёта в качестве специалистов. Также под протокол полученное Ником гражданство империи Сонимар. Имелось и соглашение о выплате тридцати процентов выручки, полученной после продажи оборудования, демонтированного с разбитых кораблей. Присутствовал также первый контракт с Михом, определяющий его как доверенное лицо империи Сонимар на Земле.

К радости путешественников больше нападений на них со стороны пиратов во Фронтире не было. Только однажды у самой границы с космическим пространством, контролируемым империей Сонимар, при выходе из прыжка за их кораблём-разведчиком погнался эсминец неизвестной принадлежности. Мих приказал включить маршевые двигатели на форсаж. Это позволило уйти в следующий прыжок до того момента, когда неизвестный эсминец вошёл в зону прицельной стрельбы.

Далее полёт проходил штатно. Пару раз их останавливали патрули ВКС империи Сонимар, но проверив, отпускали, пожелав счастливого пути.

Перед последним прыжком Мих связался по дальней связи с известной юридической конторой «Скорая помощь», расположенной на столичной планете империи, и заключил с ней договор на представление его и Ника интересов при возникновении возможных споров и недопонимании со стороны государственных чиновников и ими. Он выслал в её адрес всю имеющуюся у него информацию, перевёл аванс в размере пятидесяти тысяч кредитов, и сообщил ориентировочную дату и место прибытия, обещав сразу по прибытии связаться с выделенным ему юристом.

Спустя 283 дня от момента старта с Луны, корабль-разведчик подошёл к своему пункту назначения: базе ВКС, расположенной на космической станции вблизи планеты Светла, на которой находилась столица империи город Мар.

Его встретил очередной патруль, который проводил космический корабль до места стоянки в ангаре, приписанном к ВКС. Немедленно на корабль поднялись работники СБ империи и представители военных. Корабль был просканирован, опечатан, с главного искина корабля скачана вся имеющаяся информация, а Мих и Ник сопровождены в помещение СБ империи. По пути Мих через нейросеть связался с представителем юридической конторы и сообщил о своём прибытии.

4

После прихода в СБ путешественников разделили: Миха в один кабинет, Ника в другой. Вообще-то этого они ожидали, поэтому заранее согласовали, что они будут сообщать безопасникам, а о чём попытаются умолчать.

«Надо не забыть включить нейросеть и вести запись разговора с этим безопасником. Юристы рекомендовали обязательно это сделать, если, тем более, он не предупредит, что допрос ведётся под протокол».

— Мих Вал, гражданин империи Сонимар, первая категория благонадёжности, пробыл сто сорок семь лет на государственной службе, выполнял работу доверенного лица империи на планете Земля в составе научной экспедиции ксенологов ВКС империи. Псион 10 уровня. Я всё верно изложил? — поинтересовался человек в форме ВКС с тремя звёздочками на погонах, сидящий напротив Миха за приставным столом. — Не будет никаких дополнений?

— Всё верно. Дополнений не будет, — сухо ответил Мих. — Прошу представиться. Я не знаю, как к Вам обращаться. И предупреждаю под протокол, что по рекомендации моих юристов я веду запись нашей беседы.

— Ко мне обращаться не надо. Надо только правдиво отвечать на мои вопросы! В имеющемся у меня Вашем деле отсутствует информация о количестве проведённых омоложений и фамилии врача, их выполнивших. Прошу прояснить это белое пятно.

«Интересно, им неизвестно, что я перерожденец? Они считают, что мой цветущий вид — следствие омоложения? Да, об этом мне в своё время говорил инопланетянин. Не буду их в этом разочаровывать».

— Мне неизвестен термин «омоложение» применительно к Вашей трактовке. Но в течение ста сорока семи лет нахождения на государственной службе в империи Сонимар меня дважды приглашали на Базу на Луне, где помещали в медкапсулу, в которой я находился довольно длительное время. Какие процедуры проводили со мной мне неизвестно, но выходя из медцентра, я чувствовал себя здоровым человеком и выглядел значительно моложе, чем ранее. Какой врач проводил указанные процедуры — мне неизвестно. Я вообще не видел людей на Базе. Общался только с Главным искином Базы.

— Когда Вам проводилась последняя процедура омоложения?

— Последний раз меня помещали в медкапсулу около четырех лет назад перед расторжением со мной контракта. Была ли это именно процедура омоложения — мне неизвестно.

«Похоже этот безопасник — псион, но не выше седьмого уровня. Его попытка преодолеть поставленный мною блок не увенчалась успехом. То-то он так скривился!»

— Хорошо, оставим пока этот вопрос. Мы проясним его, проанализировав информацию, скаченную с Главного искина корабля. Мне сообщили, что считывание её уже закончено.

«Флаг Вам в руки! Он что, не знает о разрушении Главного искина Базы во время боя с пиратами? И считает, что Главный искин корабля-разведчика и есть Главный искин Базы?»

— Прошу прояснить ещё один неясный момент в Вашей биографии. Кто конкретно из участников экспедиции заключал с Вами контракт на работу доверенным лицом?

— Имя этого человека мне не известно. Я называл его «инопланетянин». Но договор заключался под протокол. Думаю, этого человека можно найти среди возвратившихся членов экспедиции.

— Прошу чётко отвечать на поставленные вопросы. Где искать информацию мне отлично известно.

Кто такой Ваш попутчик Ник Грин, и почему он оказался на корабле-разведчике?

— Ник Грин — мой хороший знакомый по жизни на Земле. Одинокий. Ни семьи, ни детей не имеет. Когда я узнал о намечающейся эвакуации Базы, то сразу решил, что полечу в империю. В контракте было оговорено, что я могу взять с собой ещё одного человека. Я решил, что находиться на корабле только в окружении дроидов и искинов в течение года для моей психики будет весьма проблематично. Да и оказаться в одиночестве, без друзей и знакомых в империи тоже не здорово. Поэтому я приложил все усилия, чтобы уговорить Ника Грина составить мне компанию в этом путешествии. К моей радости он согласился.

— Никто не оказывал на Вас давление в принятии решения взять своим попутчиком именно Ника Грина?

— Никто. Это только моё осознанное решение.

Беседа продолжалась более трёх часов. Большого смысла в ней Мих не видел. Всё, о чём его спрашивал безопасник, в той или иной степени имелось в материалах или ранее вернувшейся экспедиции, или в памяти Главного искина. Однако сделанное ему предложение в конце разговора сильно насторожило.

— Я считаю, что необходимо провести ментоскопирование Вашей памяти. Слишком много неясностей осталось у меня после нашей беседы. Без него я не могу рекомендовать оставить Вам высший уровень благонадёжности. Если Вы откажетесь от этого предложения, я буду рекомендовать руководству СБ империи присвоить Вам статус обыкновенного беженца и проводить с Вами соответствующие процедуры легализации в империи. Также Вам будет проведено принудительное ментоскопирование уже по решению СБ, на что Вашего согласие не требуется.

«В базе знаний Юрист, изученной мною до четвёртого ранга, чётко говорится, что ментоскопирование должно проводиться только с согласия реципиента. Исключение составляют преступники, которым решением суда может проводиться эта процедура без их согласия. Также изменение уровня благонадёжности гражданина империи в сторону его уменьшения может проводиться государственными органами только при предоставлении серьёзных доказательств вины. Это решение возможно оспорить в суде. И последнее. Если человек имеет гражданство империи, то его отменить можно только по решению суда опять-таки при наличии серьёзных нарушений, подтверждённых доказательствами».

— Заявляю под протокол: от ментоскопирования я отказываюсь. Запись нашей беседы я немедленно передаю юридической фирме «Скорая помощь» согласно заключённому договору на обслуживание. Её представитель находится в приёмной СБ.

Безопасник только пожал плечами на заявление Миха. При расставании он сказал:

— Вам запрещается покидать территорию космической станции без нашего согласия. В отношении Вас решение будет приниматься руководством СБ империи.

Мих вышел из кабинета, прошёл в приёмную, где его ожидал Ник и где они встретились с юристом. Сбросил тому на нейросеть запись разговора с сотрудником СБ, получил заверения, что он будет своевременно информироваться о состоянии дел по результатам общения с СБ.

* * *

После того, как Ник прошёл вслед за безопасником в его кабинет и разместился за столом, тот представился:

— Флаг-лейтенант Службы Безопасности империи Сонимар Дал Нам. Под протокол: провожу беседу с Ником Грином, прибывшем на космическую станцию империи сегодня на корабле-разведчике с планеты Земля вместе с эвакуированной исследовательской Базой ВКС империи.

Ник Грин, расскажите, как Вы оказались на Базе империи на Луне, и с какой целью прибыли на космическую станцию империи Сонимар.

— Мой друг Мих Вал предложил мне совместное путешествие на космическом корабле в империю Сонимар. Мне это показалось весьма интересным. Мы посетили Базу на Луне, где Главный искин Базы ввёл меня в курс будущего путешествия, рассказал о всех плюсах и минусах. Плюсов оказалось больше. Я согласился. Поскольку конечным пунктом путешествия оказалась эта космическая станция — поэтому я на ней и оказался. Цели путешествия в империю Сонимар были следующие: посмотреть новый мир, познакомиться с Мирами Содружества, получить новые специальности, добиться в новом мире успеха и, может быть, создать семью и завести детей.

— Давайте рассмотрим подробно все названные Вами цели. Первая: посмотреть мир. Что Вы понимаете под этим?

— Для меня это выражение означает познакомиться с чем-то, ранее неизвестным. Удивиться или огорчиться тому, как устроен этот новый мир. Определиться, хотел бы я жить в этом мире.

— Вторая названная Вами цель: познакомиться с Мирами Содружества.

— Эта цель мало отличается от первой. Только конкретизирует место, которое я бы хотел посетить.

— Третья: получить новые специальности.

— После беседы с Главным искином выяснилось, что я могу не только посетить империю Сонимар, но и приобрести ряд новых для меня профессий: Техник, Абордажник, Пилот и другие. Также со мной может быть заключён контракт на исполнение изученных профессий во время полёта на космическом корабле. Значит, я и на практике освою их. Поэтому, прибыв в империю Сонимар, я сразу смогу найти работу и стать независимым.

— Четвёртая: добиться в новом мире успеха.

— По рассказам Главного искина Базы успеха в империи добивается тот, кто имеет высокий интеллект, хорошую нейросеть, имплантаты, большое количество изученных баз знаний высоких уровней и трудолюбив. Я посчитал, что всё перечисленное полностью относится ко мне. Интеллект у меня 169 единиц и это без учёта его повышения при установке нейросети и имплантатов, пси-уровень четвёртый. Мне обещали установить хорошую нейросеть и имплантаты, также предоставить базы знаний. Время полёта — длительное. Так что, не ленясь можно всё успеть изучить. Таким образом, я полностью подхожу под описание успешного жителя империи Сонимар.

— Пятая: создать семью и завести детей.

— Я ещё молод. Проживая на Земле, семью я создать не сумел: не нашёл такую женщину, с которой хотел бы прожить всю жизнь и от которой иметь детей. Я подумал: оказавшись в новом мире я, как бы, начинаю жизнь с чистого листа. И, может быть, мне посчастливится и в семейной жизни.

— Понятно. А какие плюсы и минусы Вы нашли в предложении Вашего друга Миха отправиться в империю Сонимар?

— Сначала он сказал, что установит мне нейросеть, имплантаты и приобретёт базы знаний за свои деньги, которые я буду должен ему отдать, когда начну работать по специальности и зарабатывать. Стоимость перелёта в империю он также собирался оплатить. Это всё — минус. Но при встрече с Главным искином Базы мне было предложено заключить временный контракт на выполнение конкретных обязанностей отсутствующих членов экипажа корабля. Для этого мне бесплатно установят нейросеть, имплантаты, выдадут базы знаний и даже бесплатно под разгоном помогут их освоить. А когда я начну выполнять обязанности специалиста, будут платить мне зарплату и, как члену команды, с этого момента полёт в империю станет для меня бесплатным. Это всё — большой плюс!

Беседа продолжалась ещё около часа, и безопасник сказал Нику, что вопросов к нему больше не имеет и даёт разрешение на пребывание в империи. Деньги на счете в банке у него имеются, так что он может поселиться в любом отеле и заняться поиском работы. По итогам беседы он устанавливает ему индекс благонадёжности равный 0,05. После чего Ник отправился в приёмную и стал там ожидать прихода Миха, разговаривая с юристом «Скорой помощи», являющегося их адвокатом.

Наконец появился Мих, и они отправились устраиваться в отель.

* * *

— Как прошли Ваши беседы с нашими подопечными? — поинтересовался полковник СБ у безопасников, работавших с Михом и Ником. — Вы выдержали все установки психологов, разрабатывавших их личности? Я, конечно, посмотрю запись бесед, но сейчас меня интересует Ваше мнение, так сказать, по горячим следам.

— Мой подопечный Мих держался очень хорошо. На мои провокации почти не реагировал. На давление — тоже. Умело защищался. Моё мнение — крепкий орешек. Знает себе цену. Отвечает только на задаваемые вопросы, не пытаясь как-либо расширить ответ. Не даёт никакого анализа произошедших событий. Моя попытка ментоскопирования встретила не пробиваемый блок. Хорошо, что я не получил ответку. Очень сильный псион. Если удастся привлечь его на работу в СБ добровольно — это будет большая удача, — доложил первый офицер.

— Следуя установкам психологов, я изображал из себя не самого умного, среднего по способностям человека, относящегося к Нику доброжелательно. Он охотно шёл на контакт, отвечал на мои вопросы, но явно многое не договаривал. Не давал и расширенных ответов на конкретные вопросы. Умён. Средний по способностям псион. Также имеет непробиваемый блок, но ставил его не сам, а скорее всего, Мих. Я не давил, не старался подловить. Думаю, он это понял и был удивлён такой манерой ведения беседы. Мы расстались настроенные доброжелательно друг к другу. Как и советовали психологи. Думаю, Ник будет слушать во всём Миха, и поступать, как он посоветует, — произвёл доклад второй офицер СБ.

— Ну что ж. По закону мы не можем без серьёзных оснований задерживать этих людей более недели без предъявления им каких-либо обвинений. Они подключили юристов, так что у нас связаны руки. Эта фирма «Скорая помощь» не раз срывала наши планы в отношении своих клиентов. Завтра мы их не трогаем. Пусть походят по станции, приглядятся к людям, товарам в магазинах. А Вы займётесь информацией, скаченной из памяти главного искина корабля. Знаете, что надо искать. И чем больше нароете компромата, тем лучше. Свободны.

* * *

Переночевав в отеле, Мих и Ник отправились на прогулку по космической станции.

Надо было решить бытовые вопросы: приобрести приличную одежду. Сколько уже можно было ходить в комбинезонах, полученных при подписании контрактов с Главным искином Базы! Также у попаданцев отсутствовали туалетные принадлежности: корабль-разведчик был опечатан, и взять оттуда свои вещи было невозможно.

Также надо было прояснить вопросы с нейросетями и базами знаний: те, что у них стояли — безнадёжно устарели.

Но первым делом ещё вчера Мих отправил руководству ВКС империи официальное сообщение о возвращении корабля-разведчика с Земли. А заодно и отчёт Главного искина Базы, выуженный Михом из разбитых блоков памяти, о выполнении приказа по эвакуации Базы и местонахождении прибывшего корабля-разведчика. Подписался он под отчётом так: Мих Вал, исполнявший обязанности капитана корабля-разведчика до момента окончания полёта на космическую станцию, согласно временному контракту, заключённому на Базе Главным искином Базы.

Попаданцы ещё долго шутили над этой подписью, однако отправка сообщения руководству ВКС сыграла и положительную роль: на встречу с Михом прибыл полковник, отвечающий за научно-исследовательскую работу в ВКС. В результате общения с ним попаданцы узнали, что корабль с членами экспедиции, улетевший с Базы на Луне, так и не прибыл в империю Сонимар, потерявшись в просторах космоса. Полковник познакомился с документами, имеющимися у Миха, сделал копии и обещал ускорить выплату им жалования за время полёта и решить вопрос с реализацией оборудования, снятого с разбитых кораблей.

Мих зашёл на сайт местной биржи и поинтересовался котировками естественных алмазов с документальным подтверждением об их покупке: чеками из магазина и месте их добычи. Приблизительные расчёты показали, что за имеющиеся у них алмазы можно выручить около пятнадцати миллионов кредитов.

На этом приятные новости закончились.

В корпорации «Нейросеть», куда явились Мих и Ник с просьбой прояснить ситуацию с установленными им девайсами, когда выяснилось, что изготовлены они почти двести лет назад, только развели руками. Мнение было однозначным: надо устанавливать современные нейросети, имплантаты, приобретать и изучать современные базы знаний. На вопрос Ника: нельзя ли прикупить только обновления баз знаний им ответили, что двухсотлетней давности базы знаний можно только выбросить. Обновить их невозможно. Примерная стоимость девайсов, требующих обновления, за исключением нейросети Миха, которую он менять не собирался ни за какие деньги, поскольку именно она управляла его перерождением, составляла примерно восемь миллионов кредитов.

Прикупив одежду, обувь, личные туалетные принадлежности и поужинав в ресторане Мих и Ник вернулись в отель и завалились спать: день был напряжённый и они очень устали.

* * *

Полковник СБ приказал прибыть на доклад двум своим сотрудникам, отвечающим за разработку Миха и Ника. Завтра им предстояла очередная встреча с бывшими членами команды корабля-разведчика, и полковник хотел услышать, какой компромат удалось извлечь из анализа считанных данных с главного искина корабля.

— Начинайте доклад флаг-лейтенант. Вы были назначены ответственным за сбор информации с искина корабля.

— Господин полковник! В процессе следствия выяснилось, что главный искин Базы и главный искин корабля — это совершенно различные устройства. Все дела с Михом и Ником вёл главный искин Базы. Поэтому вся необходимая нам информация хранилась в его памяти. По его указанию при эвакуации Базы он был установлен в резервном командном пункте — самом защищённом месте на этом корабле-разведчике. В результате попадания болванки тоннельного орудия с пиратского корабля в резервный командный пункт Главный искин Базы был уничтожен. Мы попытались считать информацию с повреждённых блоков памяти Главного искина. К большому сожалению, почти ничего интересующего нас не сохранилось. Вся сохранившаяся информация позднее была переписана главным искином корабля в свои блоки памяти, нами считана и проанализирована. Какой-либо компромат найден не был.

— Что можете добавить? — полковник взглянул на второго безопасника.

— Я занимался слежкой за Михом и Ником в течение всего дня.

Мих отправил сообщение в штаб ВКС о прибытии корабля-разведчика на космическую станцию и необходимости принять эвакуированный с Базы груз. С ним встретился начальник Научно-исследовательского отдела ВКС полковник Рен Тор, которым курировалась работа Базы на Луне. Мих доложил итоги эвакуации Базы и передал отчёт об этой работе, подготовленный ещё главным искином Базы. Копия отчёта у нас имеется. Также была высказана просьба ускорить перевод на счёт Миха и Ника жалования за работу по временным контрактам во время полёта корабля и ускорить реализацию оборудования, снятого с разбитых кораблей и находящегося в трюме разведчика. Во время разговора полковник Рен Тор сообщил Миху, что корабль с экспедицией, ушедшей с Базы на Луне сто пятьдесят лет назад, в империю не прибыл и скорее всего, погиб. С ним погибла и вся первичная документация, относящаяся к организации исследований на Земле.

Далее, Мих и Ник побывали в корпорации «Нейросеть», где интересовались возможностью замены установленных у них устаревших нейросетей, имплантатов и баз знаний на современные. Получили положительный ответ и выяснили стоимость этих девайсов: восемь миллионов кредитов.

Мих через нейросеть подключился к бирже к секции торговли драгоценными камнями, где считал информацию по котировкам этих камней на аукционах. Можно предположить наличие у наших подопечных драгоценных камней и желание их реализовать через биржу.

Больше ничего интересного не произошло.

— Так! Полный провал наших планов! Компромата нет, Мих и Ник имеют значительные средства на счёте в банке и драгоценные камни для реализации, юридическая фирма «Скорая помощь» уже трижды пыталась связаться со мной по договору с ними. Какие будут предложения?

Безопасники молчали. У них предложений не было.

— Проводить завтра встречу с подопечными нет никакого смысла! Идите и работайте! Изучите все имеющиеся у подопечных документы, проанализируйте каждую их букву, но найдите хоть какую-нибудь зацепку. Свободны.

5

Следующие три дня попаданцев никто не беспокоил. Они обошли станцию вдоль и поперёк. По указанию юридической фирмы подали жалобу в штаб флота на невозможность войти на корабль и забрать личные вещи, на невозможность покинуть станцию, так как СБ этого не разрешает без указания причин, хотя Мих имеет коэффициент благонадёжности равный 1,0. Хорошо хоть жалование поступило на их счета, и теперь Ник чувствовал себя намного независимее, чем раньше.

Наконец, поступило приглашение в СБ.

На этот раз с попаданцами встретился сам полковник, с широкой улыбкой указавший им занять места за стоящим в его кабинете столом для заседаний.

— Проходите, не стесняйтесь. Присаживайтесь поудобнее. Наконец мне удалось лично с Вами познакомиться, а то только по докладам подчинённых…

Когда все расположились за столом, полковник представился:

— Полковник Службы Безопасности империи Сонимар Рад Жит, прошу любить и жаловать. Можете не представляться, я знаю, что Вы — Мих Вал, а это Ник Грин.

Он немного помолчал. Мих и Ник настороженно смотрели на него. Им не понравился такой приём одного из руководителей СБ, так как они хорошо знали известную поговорку: «Мягко стелет, да жёстко спать».

— Я пригласил Вас на встречу, чтобы сообщить: все недоразумения, касающиеся вашего прибытия в империю Сонимар и идентификации ваших личностей, успешно разрешены. Никаких претензий к вам со стороны СБ нет. Вы можете в любой момент покинуть эту космическую станцию, забрав свои личные вещи, и выбрать себе для жительства любую планету империи. Вы состоятельные люди, граждане империи, имеете нейросети и много специальностей, хоть и устаревших, так что без работы не останетесь.

Полковник налил из графина воду себе в стакан и медленными глотками осушил его. Попаданцы слушали его молча.

— К нашему сожалению, один момент перелёта с Земли в империю Сонимар остался не прояснён. Это касается Вашей встречи с пиратскими кораблями и гибелью одного из них. Не могли бы Вы подробно описать, что случилось в том бою?

— К моменту боя с пиратами капитаном был Главный искин Базы. Я — первым его помощником. Как только наш корабль-разведчик вышел из прыжка, пиратский корабль, оказавшийся недалеко от нас, произвёл выстрел из туннельного орудия. Выстрел был очень удачным: болванка пробила насквозь корпус корабля и разрушила запасной командный пункт, выведя из строя капитана. Больше никаких особых разрушений, препятствующих совершить следующий гиперпрыжок, как выяснилось позже, не было.

Пока главный искин корабля проводил диагностику систем корабля, я, как человек, принявший командованием кораблём, приказал запустить маршевые движители, чтобы сразу начать разгон для прыжка, как только это будет возможно по техническим причинам. В этот момент ещё диагностика систем жизнеобеспечения не была закончена, и было неизвестно, насколько сильно повреждён корабль.

Увидев, что мы недвижимы, пират предложил нам сдаться. Чтобы потянуть время до конца диагностики систем корабля, я согласился. После этого пиратский корабль начал приближаться к нам, наверно, планируя пристыковаться. Наконец, пришло сообщение от Главного искина корабля, что разрушения от попадания снаряда туннельного орудия пирата не повлияли на способность совершить гиперпрыжок. Я тут же отдал команду на начало разгона. И в этот момент пиратский корабль взорвался. Что послужило причиной взрыва на нём мне неизвестно. Второй пиратский корабль направился к взорвавшемуся, и стал проводить спасательные работы. Мы благополучно набрали необходимую для прыжка скорость и вошли в гиперпространство. Пуск ракет вторым пиратским кораблём нам вослед был неточен, и никаких более разрушений нанесено не было.

Мих замолчал, показывая, что больше об этом происшествии ему добавить нечего.

— То есть причина взрыва пиратского корабля Вам неизвестна?

— Мне — неизвестна. Главный искин корабля в обязательном порядке записывал весь бой. Более того, что зафиксировано на той записи, я рассказать не могу.

— Очень жаль. Я рассчитывал на большее.

Однако прежде, чем мы расстанемся, я хочу сделать Вам одно предложение, от которого только немногие граждане империи отказываются, так как не являются добропорядочными и умными людьми: я предлагаю вам работу в моей службе. Изобличать преступников, бороться с взяточниками и казнокрадами, выслеживать пиратов и ловить шпионов и диверсантов! Что может быть почётнее этой работы!

Да и материально мы своих сотрудников не обижаем. Вам будут присвоены офицерские звания, Вы получите различные льготы, позволяющие очень хорошо устроиться в империи и вести достойную жизнь.

Он опять помолчал и, не добившись никакой реакции от внимательно слушавших его попаданцев, огорчённо покачал головой:

— Очень жаль, что я был настолько неубедителен и не смог донести до вашего сознания все преимущества работы в СБ империи. Но, как говорят, ещё не вечер. Вы никогда не жили в империи, не сталкивались с её гражданами, не представляете некоторые нюансы их жизни. Думаю, Вы ещё не раз пожалеете, что не приняли моё предложение. Но СБ империи в любой момент с радостью примет в свои объятия новых сотрудников, как только они пожелают ими стать.

Полковник поднялся из-за стола. Мих и Ник встали вслед за ним.

— До свидания! До новой встречи! Я Вас больше не задерживаю.

— Всего хорошего, — почти хором ответили попаданцы, и вышли из кабинета.

Полковник стоял, глядя на закрывшуюся дверь.

«Жаль, первый раунд проигран. Нахрапом взять этих ребят не получилось. Но потерять псиона 10 уровня! Это недопустимо. Будем действовать маленькими шажками. Сначала не дадим им поселиться в столице, потом разделим их — способы найдутся, потом…»

Выйдя на улицу, Ник спросил:

— Что это было?

— Что, что! Нас вербовали в СБ, используя пряник и кнут. И в конце ясно дали понять, как мы были не правы, не приняв такое отличное предложение и что нам это ещё не раз аукнется, — ответил Мих.

— Да пошли они…. со своими предложениями! Давай, не теряя времени, зайдём в юридическую контору «Скорая помощь» и расскажем о встрече с полковником. Выслушаем их советы и прогнозы. А потом заберём вещи из корабля и отправимся на планету Светла в столицу империи. Теперь мы — свободные люди!

— Твоими бы устами да мёд пить! — проговорил Мих.

* * *

По пути к стоянке корабля-разведчика попаданцы купили малую грузовую гравиплатформу, на которую загрузили два кубовых контейнера со своими вещами и отправились к пассажирскому шлюзу, от которого отходили космические катера, выполняющие рейсы до космопорта Светлы. Там приобрели билеты на ближайший рейс и уже через несколько часов полёта оказались в космопорту, откуда на космическом лифте спустились на Светлу.

Ещё только спускаясь на космическом лифте, им удалось оценить масштабы столицы империи Сонимар — города Мар. Он был огромен. Его диаметр составлял не менее ста километров. Весь застроен высотными домами, между которыми тут и там мелькали зелёные островки: парки и скверы. Город делила на две неравные части широкая река, через которую было перекинуто не менее ста мостов. Они отметили, что меньшая часть города за рекой застроена двух — трёхэтажными коттеджами, утопающими в зелени, среди которых выделялся красивый дворец, окружённый большим парком и высокой стеной.

— Скорее всего, здесь находится резиденция императора и живет знать империи, — проговорил Ник, кивая в сторону заречного района города. — Ты посмотри, вся территория на том берегу реки обнесена высоким забором, над которым переливается в воздухе силовое поле, высотой не менее километра, а над самим дворцом установлен силовой купол!

— Да, в империи приняты серьёзные меры безопасности. Наверно, не зря. Ты чувствуешь в Маре наличие магической энергии?

— К сожалению, нет. В империи имеется ещё несколько планет. Придётся все их посетить, чтобы определиться, есть ли тут магическая энергия. Без неё я уже не мыслю своего существования. Как бы нам не пришлось перебираться в другое государство. Имеющийся у меня её источник в коробочке не вечен.

— Так и выпустят нас из империи!

— Почему нет?

— Да потому, что я и ты — псионы 10 и 4 уровней! Войди в голонет и почитай, что там говорится о людях, имеющих способности псионов! Они — на вес золота!

— В моём личном источнике достаточно магической энергии, чтобы вернуться на Землю.

— Ты в этом уверен? Сам же говорил, что телепорт из одного параллельного мира Земли в соседний, тебя «выпил» досуха! А тут надо телепортироваться с другой планеты. Думаю, затраты магической энергии возрастут в несколько раз. Кстати, тебе известны метки параллельных миров Земли: моего и твоего?

— Конечно. Иначе бы я не строил планов по возвращению на Землю. Между прочим, ты не прав. Телепортация с другой планеты, расположенной в одном мире с твоим параллельным миром Земли, потребует значительно меньше затрат магической энергии, чем переход из одного параллельного мира в другой даже одной планеты. Мой наставник Ли Фа подчёркивал это. Другое дело, что мне сначала придётся телепортироваться в твой параллельный мир Земли, а уже оттуда — в свой. Для двух телепортов потребуются большие запасы магической энергии. Ведь в твоём мире её нет, так что придётся запасать энергию в моих сапфировых перстнях.

— А почему ты считаешь, что империя Сонимар и мой параллельный мир Земли расположены в одной ипостаси, я имею в виду в одной реальности?

— Так ведь мы добирались сюда на космическом корабле, не переходя границу между параллельными мирами. Это как на пустотнике перелететь из России в Америку. Только расстояние в миллионы раз большее. Мой опыт телепортации внутри моего параллельного мира Земли показал, что расход магической энергии различается очень незначительно при перемещении на один километр или десятки тысяч километров.

— Что-то мне не верится в это. Ведь нам неизвестно в каком параллельном мире находится планета Сонимар по отношению к Земле, с которой мы стартовали! И все твои рассуждения — пока только слова, не подкреплённые доказательствами. Ладно, пока оставим этот разговор. Планету с магической энергией мы не нашли, так что о телепортации на Землю мы можем только мечтать. А вот телепортацию с одной планеты империи Сонимар на другую проверить стоит. И мы тогда сможем определить затраты магической энергии на это перемещение и сравнить их с затратами на перемещение между параллельными мирами. Хорошо бы ещё узнать, телепортом можешь пользоваться ты один, или и меня можешь забрать с собой? А также и наши два кубовых контейнера?

— Смогу, лишь бы хватило запасов магической энергии. Вот и определилась наша первая цель. А пока займёмся изучением империи Сонимар.

— Кстати, не привлечём ли мы к себе особое внимание, если телепортируемся на другую планету, а не воспользуемся космическими кораблями? Ведь тут всё так устроено, что при прибытии на планету идёт регистрация в СБ? Кроме того, у тебя нет «якоря» ни на одной планете империи Сонимар, кроме столицы. Как же ты попадёшь туда, куда нам надо?

— Ты прав. Но можешь не волноваться: по расположению нужной нам планеты на навигационной космической карте я смогу точно вычислить место телепортации. Я всё же маг, а не погулять вышел! А если мы сразу сумеем перенестись на Землю в мой параллельный мир, где магия — на каждом шагу, то бывать в империи Сонимар мы сможем, когда захотим: хоть каждый день! И тогда нам никакая регистрация будет не нужна. Представь себе: мы живём на своих родных планетах и посещаем Миры Содружества тогда, когда захотим! Ни от кого не зависим, делаем, что хотим и можем пользоваться всеми благами этой продвинутой цивилизации.

— Мне бы твою уверенность, тут «авось» не пляшет.

* * *

Начали попаданцы с заселения в отель «Императорский», где сняли два соседних одноместных номера. Первым делом разобрали свои кубовые контейнеры с личными вещами, рассортировав их на подлежащие долговременному хранению и для повседневного использования.

Мих оставил в контейнере мини принтер с набором катриджей, автоматические аптечки и катриджи для подготовительных процедур при перерождении. Туда же переложил и катриджи, хранившиеся ранее в контейнере Ника. В мини-компьютер, встроенный в кубовый контейнер, ввёл новые коды и перевёл его в режим охраны с маячком о его перемещении и сообщением об этом на свою нейросеть. Потери контейнера он допустить не мог. Сегодня же надо было посетить банк, зарезервировать депозитарную ячейку и в ней хранить этот контейнер. Стоявший ранее в кубовом контейнере стазис-контейнер с коньяком, виски, твердокопчёной колбасой и банками с тушёнкой спрятал в настенный шкаф: пригодятся для текущего потребления.

Ник отдал Миху катриджи для автоаптечек и также достал стазис-контейнер с продуктами с Земли. Теперь его кубовый контейнер был пуст.

Переодевшись в новые комбинезоны, они отправились сначала в банк, где оставили кубовый контейнер Миха, а потом в ближайший элитный бордель, и зависли в нём на сутки, празднуя окончание долгой дороги до империи Сонимар.

Теперь все первоочередные дела были сделаны, и можно было отправляться на знакомство с городом.

* * *

Пустой контейнер Ника просто жёг руки попаданцам: вдруг и правда удастся перенестись на Землю, а никаких местных артефактов и сувениров они так и не купили! Поэтому знакомство со столицей они решили совместить с приобретением вещей, которыми будет наполнен контейнер Ника.

Прогуливаясь по городу, они заходили в попадавшиеся им на пути лавки и магазины, рассматривая выставленные там товары и определяя, что из них займёт место в контейнере Ника. Постепенно, количество купленных вещей увеличивалось, и в конце дня Мих был вынужден остановить этот «шопинговый» беспредел.


— Придя в отель, мы найдём там столько купленных и доставленных из лавок вещей, что они не уместятся в твоём контейнере! Хватит! Успокойся! Теперь будем только гулять и наслаждаться видами столицы.

— Мих, а ты не обратил внимания, что весь день за ними следуют неизвестные люди?

— Обратил, недаром же я псион. Не обращай внимания, это СБ, а не бандиты. Наверно, получили указание от полковника следить за нами.

— Вот видишь, тут покоя нам не будет. Надо уматывать с этой планеты на мою Землю. Пока у меня запаса магической энергии достаточно. А потом, через месяц или два, мы сюда вернёмся. Тогда никакая СБ не будет знать о том, что мы снова здесь появились! И мы сможем ходить, ни на кого не оглядываясь!

— Не слишком ли ты торопишься, друг мой? Последовать за тобой мне ничего не стоит, но попадём ли мы на твою Землю?

— Попадём! Запаса магической энергии у меня хватит для телепортирования сразу на Землю в мой параллельный мир.

— Ладно, по пути в отель заберём из депозитарной ячейки банка мой контейнер и будем готовы к перемещению на Землю в любое время.

* * *

Полковник СБ Рад Жит выслушал доклад своих сотрудников, отправленных наблюдать за дикарями, так лихо отказавшимися сотрудничать с СБ империи Сонимар, и в очередной раз прослушал запись отрывков разговора между ними, который сумели записать его агенты.

«Похоже, эти ребята хотят сбежать с планеты! Вот только как? Если они сумеют это сделать, а я не смогу этому помешать, то все мои планы в отношении них будут разрушены! Нужно принять превентивные меры: демонстративно поставить у их номеров в отеле посты из несколько агентов, чтобы показать этим дикарям, что их планы неосуществимы. Пусть подёргаются, да и смирятся с неизбежностью пойти к нам на службу».

По распоряжению Рад Жита его агенты направились в отель, где заняли места около дверей в номера попаданцев.

* * *

До отеля попаданцы добрались без приключений. Они сложили около контейнера Ника купленные вещи и дополнили их ранее разложенными по шкафам в номерах отеля. Пока Мих занимался их упаковкой, Ник ещё раз внимательно уточнял место их телепортации. Наконец он сказал, что полностью уверен в настройке портала.

— Давай, сходим в ресторан отеля и подкрепимся перед дальней дорогой. Мало ли, что может случиться, — проговорил Мих.

Выйдя из номера, они увидели трёх человек, стоящих у каждой двери, ведущей в их номера.

— Что случилось, и кто Вы такие? — поинтересовался Ник у людей, стоящих около его двери.

— По распоряжению полковника СБ Рад Жита мы присланы для Вашей охраны, поскольку появились сведения о готовящемся на Вас нападении.

Попаданцы переглянулись: им всё стало ясно. Надо убираться с этой планеты так быстро, как только можно.

«Хорошо, что успели упаковать контейнеры с вещами!», — подумал Мих.

Они спустились в ресторан, заняли столик и сделали заказ. Агенты полковника заняли соседний столик и не спускали с них глаз. Обед был испорчен. В молчании попаданцы поели, расплатились и вернулись в номер Ника.

— Ждать больше нечего. Ник, начинай! — проговорил Мих.

Они расположили оба контейнера рядом друг с другом, установив их на гравиплатформу, забрались на них и Ник начал производить какие-то пассы руками, за которыми с интересом наблюдал Мих. В какой-то момент в глазах у них потемнело и через мгновение они оказались на небольшом пирсе, расположенном на маленьком острове, к которому была причалена лодка необычной конструкции. Вокруг не было ни души, только в полукилометре от них виднелся берег материка.

— Куда же мы попали? — поинтересовался Мих.

— Пока не могу сказать. Это не то место, куда я рассчитывал телепортироваться. Но у меня отличная новость! Здесь полно магической энергии!

— Ты не представляешь, как я этому рад! — проговорил Мих. — Надеюсь, следующая телепортация будет более удачна. Но мы попали хоть в один из параллельных миров Земли? Только скажи мне, как ты теперь собираешься найти свой мир, если тебе неизвестно это место? Может быть, воспользуемся имеющейся у нас записью пути с Земли, переписанной с Главного искина базы, и это поможет тебе определиться?

— Не будем торопиться. Я должен понять, что случилось с моими расчётами: почему они оказались неверными. Не иначе, тут вмешалась червоточина в пространстве космоса. Всё же на такие огромные пространства я раньше не создавал порталы!

Ты останешься на острове, а я телепортируюсь на берег материка: он недалеко и на берегу видны какие-то здания. Осмотрюсь, если всё хорошо, то вернусь обратно и мы, погрузив на эту странную лодку наши контейнеры, поплывём на материк. Лодка может нам ещё пригодиться. Поживём день — два на берегу в доме, отдохнём, и снова будем пытаться телепортироваться на Землю. Тут, по крайней мере, мне никто не помешает хорошо подготовиться к телепортации: не будут стоять над душой эти агенты СБ.

Если же на берегу возникнут какие-нибудь проблемы, то я телепортируюсь обратно на остров, и мы на лодке пойдём вдоль берега, подыскивая более приемлемое для жизни место. Только надо заранее погрузить в лодку контейнеры, и ты должен в ней находиться: может быть нам придётся срочно отчалить.

Попаданцы погрузили в лодку контейнеры, благо никаких усилий для этого прилагать не было необходимости, Мих остался на лодке, а Ник, вооружившись парализатором и игольником, телепортировался на берег.

* * *

Ник очень осторожно, прячась за каждым кустом, добрался до дома, стоящего на берегу напротив пирса. Вокруг не было ни души. В этом он убедился, просканировав местность магическим зрением. Вошёл в дом и осмотрел первый и второй этажи, не опускаясь в подвал. Магия сообщала ему, что никого живого там нет.

Он не стал спускаться в подвал, только убедился, что туда ведёт лифт, который работает при вводе определённого шифра, который ему неизвестен, а имеющаяся рядом лестница: очень узкая и неудобная для пользования, свободна для перемещения, и вышел из здания.

«Если на то пошло, по этой лестнице я ещё успею прогуляться вниз, хотя не знаю для чего: там всё равно никого живого нет, лучше я схожу в соседний дом и посмотрю, что там имеется интересного. В этом доме: одни пустые помещения и нам здесь делать нечего».

В соседнем доме на первом этаже имелась кое-какая мебель, а на втором — несколько хорошо обставленных комнат, с кроватями, столами, стульями, санузлами и кухнями, оборудованными синтезаторами пищи. Запасов катриджей для них имелось достаточно для прокорма роты солдат в течение нескольких лет.

«Похоже, я попал в пустой отель. Тут не менее десяти очень приличных одноместных и двухместных номеров. Надо возвращаться к Миху и забирать его сюда. Условия для жизни прекрасные. Поживём, осмотримся и решим, что будем делать дальше».

Вернувшись на остров, Ник рассказал Миху о своих впечатлениях после посещения строений на материке у моря.

— Думаю, мы вполне сможем со всеми удобствами разместиться в пустом отеле. Там уже несколько десятилетий никого не было, только дроиды-уборщики следят за чистотой помещения, поддерживая порядок. Отдохнём, я пополню свои запасы магической энергии, ты уточнишь наше местонахождение, и попробуем соотнести его с имеющимися у нас координатами Земли. Торопиться не будем, а то ещё залетим туда, не знаю куда, как случилось в этот раз.

— Хорошо, садись на место рулевого и включай свой «магический» движитель. Только не спеши, аккуратно, потихоньку направляй лодку к причалу. Нам спешить некуда.

Вскоре они подошли к причалу, привязали лодку и, задействовав гравиплатформу с погруженными на неё кубовыми контейнерами, направились на берег. Прошли мимо пустого строения, стоящего напротив причала, и вскоре оказались у входа в отель. Ник открыл входную дверь, и они вошли внутрь здания.

— Выбирай любой номер. Я займу последний по этому коридору. Он одноместный, мне вполне подходит. Да и окна выходят в сторону моря.

— Я выбираю соседний, — сказал Мих.

* * *

Прошло три дня. Попаданцы вполне освоились в этом мире. Только не смогли определиться, куда же они попали, телепортировавшись сюда с планеты Сонимар. Среди имеющихся у них космических карт этой звёздной системы отмечено не было. Не помогла и запись пути космического корабля, на котором они прошли путь от Земли до Сонимара.

— Ник, что же будем делать? Похоже, ориентировку мы потеряли. Телепортироваться по твоим маякам на Землю — невозможно: попадаем незнамо куда, но только не на Землю. Тут действуют какие-то неизвестные нам факторы. Возвращаться обратно на Сонимар тоже невозможно: там нас ждёт не дождётся местное СБ.

— Всё же, может быть, рискнём ещё раз?

— Опять понадеемся на русский «авось»? Я — против! Давай изучим получше этот мир. Ведь мы практически нигде здесь не были. В трёх километрах от нас на берегу моря находится небольшой пустой город, а мы только дошли до него и сразу вернулись обратно, даже не зайдя ни в один дом! Может быть, там имеются какие-нибудь артефакты или ещё что-то важное для нас, например, космические карты. Кстати, до города мы можем доплыть на лодке, чтобы не идти пешком.

— Ага, и взять с собой нашу гравиплатформу с контейнерами, чтобы было, куда грузить всё, что сможем найти полезное!

— Вот именно! Сегодня подготавливаемся к походу, а завтра с утра — в путь!

* * *

Лодка пристала к довольно широкому и высокому пирсу со стороны каменной лестницы, спускающейся с одной из его боковых сторон к самой воде. Мих привязал её к большому блестящему на солнце кольцу из неизвестного попаданцам металла. Они поднялись на пирс, транспортировав туда же и гравиплатформу, и направились к стоящему на берегу большому каменному зданию.

— Ник, посмотри, сколько различных антенн расположено на крыше этого здания. Тут явно находился центр связи. А раз это так, то внутри здания мы наверняка увидим карту этой планеты и узнаем её наименование.

— Лучше бы нам обнаружить там карту звёздного неба с указанием звёздной системы, к которой принадлежит эта планета, и её расположение относительно Миров Содружества!

— Ты хочешь всё и сразу! Так в жизни не бывает.

Попаданцы за разговорами быстро подошли к зданию с антеннами, поднялись по невысокому каменному пандусу к входной двери, ведущей на первый этаж, и попытались её открыть. Дверь была высокая, на вид массивная и никак не хотела открываться.

— Мих, давай не будем ломиться в эту дверь, а обойдём здание с другой стороны и пройдём через чёрный ход!

— Попробуем, может быть, он там есть. Правда, если главная дверь заперта, то и та может оказаться закрыта.

Они обошли здание и увидели ещё одну небольшую металлическую дверь, ведущую в цокольный этаж. Ник тут же попытался её открыть. Дверь со скрежетом отворилась. Сначала Ник, за ним Мих, оба держа оружие в руках, вошли в здание.

Они стояли в начале длинного насквозь просекающего цокольный этаж коридора, из которого по обе стороны находились по три двери. Редкие лампы на потолке, зажегшиеся при их появлении, давали достаточно света и попаданцы не стали доставать свои фонари. Они медленно шли по коридору, открывая эти двери и заглядывая в них. Все помещения сразу же освещались вспыхивающими на потолке светильниками. Были совершенно пусты. Наконец, последняя с левой стороны дверь распахнулась при нажатии на ручку, но свет в помещении не зажегся.

Ник осторожно заглянул за неё и тут же отпрянул: с правой стороны открывшегося помещения вдоль стены к ним направлялся боевой дроид. Он захлопнул дверь.

— Мих, бежим, там — боевой дроид!

Попаданцы помчались по коридору обратно в сторону выхода. Добежав до двери, оглянулись: сзади никого не было.

— Расскажи подробнее, что ты там увидел!

— Когда я заглянул в помещение, то увидел, что в нашу сторону вдоль стены направляется боевой дроид. Примерно с метр в высоту на колёсиках такой небольшой бочонок, в верхней части которого торчали две турели!

— Как же ты его увидел, если в помещении не было света. Я стоял сзади и видел, что там было темно!

— Он светился!

— Боевой дроид? Светился? Демаскировал себя? Как такое может быть? И почему он не открыл сразу огонь? Почему не покинул комнату, которую охранял и не стал нас преследовать?

— Откуда я знаю! Там был боевой дроид, который светился разноцветными огоньками, которые вспыхивали по его периметру, и я видел две турели, направленные прямо на меня!

— Ты слышал какие-нибудь звуки с его стороны?

— Нет! Но я просто мог не обратить на них внимания.

— Я тоже не слышал никаких звуков. Если он двигался на колёсиках, то хоть какие-то звуки должны были раздаваться.

— Был бы ты на моём месте, то…!

— Хорошо, я сейчас подойду к той самой двери и загляну в неё!

— Не советую! Дёргать кота за усы можно только один раз, второй раз получишь от него ответку.

— Ничего, я, всё же, попробую.

Мих направился по коридору обратно и остановился напротив двери, за которой Ник увидел боевого дроида. Он медленно толкнул дверь. Она открылась вовнутрь. Мих заглянул в комнату. Тишина.

— Ник, иди сюда, не бойся. Полюбуйся на своего боевого дроида.

Тот медленно двинулся к Миху, оглядываясь по сторонам и присматривая себе местечко, где можно отсидеться в случае необходимости. К сожалению, коридор не имел никаких закоулков.

— Ну, что там?

— Иллюзия! Рассчитана на слабонервных господ, которые не могут в уме сложить два плюс два, и боятся каждого куста!

Ник, стоя рядом с Михом заглянул в комнату через его плечо. Буквально в метре от двери в воздухе на высоте десяти — пятнадцати сантиметров над полом висел бочонок, который встроенным в него правым манипулятором держал в руках большую прозрачную кружку, а левым открывал пробку на своём теле, наливая в кружку какой-то напиток. Причём напиток не иссякал, выливаясь из бочонка, и не переливался из кружки на пол, оставаясь всё время вровень с её краями. Посередине бочонка огоньки высвечивали лица клоуна с широко открытым улыбающимся ртом.

— Ну, и где тут боевой дроид? Ты согласен, что этот бочонок не является даже близким его подобием? Его манипуляторы совершенно не похожи на турели, а лицо клоуна — на попытку запугать противника.

— Как же ты смог, не видя его понять, что это иллюзия, а не боевой дроид?

— Для этого имеется много причин. Назову только две главных: наблюдательность и аналитический склад ума. Как только ты открыл дверь и тут же с криком: «Бежим! Тут боевой дроид!» бросился по коридору к выходу, а я последовал за тобой, отметив, что не раздалось ни одного выстрела турели, никаких шумов, подтверждающих перемещение дроида, он не появился и в коридоре и не прикончил нас выстрелами в спину. А после того, как ты сказал, что он сиял разноцветными огнями как новогодняя ёлка, я сделал вывод, что ты испугался чего-то, что не может быть боевым дроидом: они сначала стреляют, а потом веселят своих противников мигающими огоньками!

После этого в дело вступил мой ум аналитика. Для чего охранять одну из комнат цокольного этажа боевым дроидом, если вход в здание свободный, двери открыты, все помещения совершенно пусты? И только в одном помещении нет света, но имеется боевой дроид, сверкающий огнями и не производящий ни звука. Получается, что везде пусто, а в одной комнате с незапертой дверью находится что-то важное, секретное? Как-то странно! И я решил, что это, скорее всего, иллюзия, оставшаяся от прежних владельцев здания и предназначенная для развлечения гостей. Давай лучше осмотрим эту последнюю комнату, да попытаемся проникнуть на первый этаж. Может быть, там не так пусто, как здесь.

Попаданцы осмотрели помещение. Оно было совершенно пустым, но в левом углу имелась металлическая дверь, ведущая на узкую лестницу, связывающую цокольный этаж с первым.

Осмотр первого этажа принёс интересные находки: несколько миниатюрных дроидов-уборщиков необычной формы, парочку неизвестных приборов, похожих на симуляторы для подготовки специалистов-эсперов с характерными эмблемами на них, необычные головизоры-трансформеры размером со стену комнаты, не требующие для запуска кодовых ключей, отображающих множество неизвестных звёздных систем и т. п. Имеющиеся у попаданцев два кубовых контейнера, установленные на гравиплатформу, были заполнены до самого верха. Ни места в них, ни времени на осмотр второго этажа уже не осталось, и было решено возвращаться в отель.

Погрузившись в лодку, попаданцы без проблем доплыли до пирса, расположенного около отеля, и через десять минут уже вошли в свой приют. Осмотр собранных ништяков они решили провести после обеда, приготовлением которого занялся Ник.

Однако послеобеденный сон был прерван стуком в закрытую изнутри входную дверь в отель. Они выглянули в окно. Там стоял незнакомый молодой человек, одетый с комбинезон-скафандр Древних и нагружённый забитым до самого верха большим рюкзаком.

— Вот только не прошеных гостей нам сейчас и не хватало! — проговорил Мих.


Конец первой книги.

Книга вторая Старый да малый, или вселенец-проходимец

Пролог

Олег Петрович Панов собрался умирать. Сегодня пятого мая 2021 года в двенадцать часов пятнадцать минут ему должно исполниться семьдесят пять лет, и он достигнет того возраста, который юбиляр сам для себя определил как граничный между жизнью и смертью. Хоть и принятый не так давно новый закон о пенсионном обеспечении обещал «срок дожития» после пенсии до десяти лет, он понимал, что это ему «не грозит». Как сказал поэт: «Я выжил жизнь почти что до предела…» (Лашевский Р.А.)

Не дай Бог, уважаемые читатели, если Вы решили, что господин Панов собирается совершить суицид. Просто его жизненные силы подошли к концу. Он это прекрасно понимал и решил больше не бороться за жизнь. Он знал, что стоит ему сегодня уснуть, то проснуться уже не удастся. Такая смерть его полностью устраивала: по его мнению, она была лёгкой, ни для кого не обременительной, а для него и желанной.

Гостей он не ждал, да и некого было ждать: ни жены, ни детей у него не было. Прожил жизнь бобылём. Хотя женщин не избегал. Встречались ему и красивые, умные, интересные, но вот как-то не сложилось… Друзья, если и были, то все далече. Связь с ними была потеряна ещё пятнадцать лет назад, когда в своё шестидесятилетие Олег Петрович переселился из Санкт-Петербурга, где прожил всю свою сознательную жизнь, в маленький посёлок около финской границы, поменяв свою двушку в Питере на небольшой кирпичный дом с маленьким приусадебным участком на берегу озера со странным названием Капля.


Олег Петрович лежал на кровати в спальне в своём доме и прокручивал в голове прошедшую жизнь. И чем больше подробностей ему вспоминалось, тем неспокойнее становилось у него на душе. Не зря говорят, что старики отлично помнят то, что случилось в их молодости, и забывают те события, что произошли с ними несколько часов, а то и минут назад.

До определённого им срока оставалось ещё три часа, поэтому вспомнить свою жизнь и войти в согласие с самим собой при оценке её наиболее значимых событий, времени было достаточно.

«Вот если представить себе, что мне бы пришлось прожить заново мою жизнь, стал бы я повторять свой жизненный путь без изменений, или внёс бы в него корректировки? Но ведь изменив даже сущую малость в тех или иных событиях моей жизни в молодости, непременно очень сильно изменил бы всю оставшуюся жизнь. Чем больше я об этом думаю, тем больше мне хочется вернуться назад и прожить жизнь заново. Прекрасно понимаю, что это невозможно, но „мечтать не вредно“. Ведь и чудеса случаются! Самое главное, что я бы обязательно сделал, это изучил холм, находящийся недалеко от моего дома. Раньше я на него никакого внимания не обращал, а вот в последнее время стал он меня чем-то привлекать. Даже скорее не привлекать, а заставил обращать на себя внимание какими-то странными ощущениями, идущими от него ко мне. Как будто кто-то о помощи просит, но так тихо, неуверенно. Сходил я несколько раз к холму, обошёл его кругом, поднялся на вершину… Чувствую, кто-то ко мне с какой-то просьбой постоянно обращается. А вокруг — никого. И решил я, что всё это мне привиделось. Старость — не радость. Да и сил, чтобы исследовать этот холм у меня уже не было. Но исследовать его обязательно стоило бы».

В постели лежать было тепло и уютно. Мысли текли неровно, скача по прожитым годам, а не плавно переходя из года в год, двигаясь от конца к началу.

«Какой же год для моей жизни был самым значимым? Когда могла бы произойти важная развилка, могущая направить течение моей жизни по другому пути? Вот, хотя бы вспомнить 1993 год. Вполне мог уехать в Японию вместе со своими партнёрами по бизнесу, когда преподаватели в ВУЗах стали получать сущие копейки и им пришлось уходить в бизнес. Кто мог, конечно».

Тогда мы только начали получать прибыль от своего детища, как бандиты зажали нас так, что было «не вздохнуть, ни пёрнуть», когда наша «крыша» отвернулась от нас, испугавшись наезда бандитов. Когда органы правопорядка за защиту просто предложили отдать им долю в семьдесят процентов уставного капитала, оставив нам, основателям успешного кооператива «Инновационный Центр», всего по десять процентов каждому. Пришлось срочно «делать ноги» вместе со своими семьями. Хорошо хоть был подготовлен «запасной аэродром» в городке провинции Фокушима в Японии, где приходилось часто бывать по делам бизнеса. Мои друзья организовали там в «Европейском техническом колледже» отделение, где обучали японцев на английском языке теории и практике производства микросхем. Сейчас кажется это невероятным, но что было, то было: все мы были специалистами очень высокого класса: кандидатами и докторами наук, работавшими по заказам оборонки. Как мне известно, колледж пользовался большим успехом, и желающих пройти в нём обучение было значительно больше наличных мест. Мои друзья проработали в нём до 2010 года, после чего переехали в Америку и стали пенсионерами, доживая свой век в Пенсильвании в уюте и достатке. Но я остался в России, о чём особенно не жалею.

Или 1975 год — когда защитил диссертацию и выбирал, куда пойти работать. Было несколько предложений, все интересные и престижные.

Пожалуй, наиболее значимым был 1961 год, когда мне исполнилось пятнадцать лет, и я стоял перед выбором: продолжить учиться в дневной школе и окончить одиннадцать классов, потеряв год согласно введённой тогда в школьную программу обязательной производственно-технической практике, что привело к лишнему, одиннадцатому году обучения в школе. Или пойти работать на завод и окончить десятилетку в школе рабочей молодёжи (ШРМ). Я выбрал очное дневное образование и проучился в школе одиннадцать лет: жалко было расставаться со школьными друзьями, да и мать не хотела «лишать меня детства», как она говорила. Именно тогда я определился с выбором направления моей будущей деятельности: радиоэлектроника и физика твёрдого тела. Этот выбор стал моей судьбой, когда я не сам уже определял своё дальнейшее движение по жизни, а судьба тащила меня по ней. Не зря ещё латиняне придумали пословицу: «Желающего судьба ведёт, а не желающего — тащит».

Надо было успокоиться. Воспоминания привели к учащённому сердцебиению и болям в сердце. Пришлось вылезать из-под тёплого одеяла и принимать таблетки.

«Раз уж встал, то нечего валяться в постели. Одеться, умыться, оправиться — сделать всё согласно разработанному плану на этот день. Потом позвонить Марине Павловне: единственному человеку, с которым продолжал до сего дня поддерживать связь в Питере. Проститься и попросить приехать сюда. С ней всё давно оговорено, и она знает, что надо делать».

В половине двенадцатого Олег Петрович сделал последний телефонный звонок в Питер, и лёг на диван: в этой жизни ему больше ничего было не нужно. Пролежал немного с закрытыми глазами, сознание затуманилось, и душа покинула бренное тело.

Часть первая На горку

Глава первая

Олег проснулся от звонкого дребезжания будильника, что поставила у его кровати мать, уходя на работу. Стрелки стояли на девяти часах.

«Сегодня первый день летних каникул! Сданы экзамены за восьмой класс, впереди — два месяца отдыха!»

Почему-то голова была тяжёлой, мысли, цепляясь друг за друга, норовили опять окунуться в сон, не дав порадоваться наступившим каникулам. Олег не стал сопротивляться этому желанию и опять заснул.

Второй раз он проснулся около двенадцати и как-то сразу ощутил себя одновременно пятнадцатилетним пареньком Олегом и умудрённым жизнью семидесятипятилетним стариком Олегом Петровичем Пановым. И вспомнил всё!

«Уж не знаю, как это получилось, но я снова оказался пятнадцатилетним парнем с памятью о дополнительно прожитых мною шестидесяти годах: с 1961 по 2021 годы. Получается, моя последняя в прошлой жизни мечта: прожить жизнь заново — реальность? За что мне дано такое счастье, да и счастье ли это? Но, как говорится: „Всё, что ни делается — делается к лучшему!“ Буду воспринимать случившееся как бонус, полученный мною неизвестно от кого и неизвестно за что».

* * *

Олег Петрович лежал в своей постели и размышлял.

«Как же мне теперь построить свою жизнь? Что, например, писатель Н. Островский говорил по этому поводу?

— „Она (жизнь) дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое, чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому главному в мире — борьбе за освобождение человечества.“

Если посмотреть на это изречение с высоты прожитых мною лет, то немедленно возникает несколько вопросов:

— Что такое „подленькое и мелочное прошлое“? Что под этим подразумевается с точки зрения двадцать первого века? Мне кажется то, что считалось ранее подленьким и мелочным сейчас является тем фундаментом, на котором строится наше общество. И уж позор за это никого не жжёт, наоборот, является добродетелью.

— Что такое борьба за освобождение человечества? Тут речь идёт опять же о населении всего земного шара. А вот надо ли это „человечество“ освобождать? И от чего?

Ведь мне прекрасно известно, что случится с СССР, куда денутся Коммунистическая партия вместе с блоком беспартийных. Что десятилетиями выстраиваемый в России коммунизм переродится в капитализм, который народ воспримет с радостью и будет также истово строить, пока не разочаруется и в нём.

Кому как, а я с высоты прожитых лет прекрасно вижу, что наши прежние коммунистические правители, да и теперешние капиталистические за редким исключением борются именно за власть, а не за счастье народа. Стараются построить для своих близких „личный“ коммунизм, напрочь забыв о простых россиянах, хотя день и ночь говорят про „социальное государство“. Прекрасно понимают: власть в их руках — не навсегда, их подпирают снизу такие же властолюбцы, у которых также имеются родные и близкие, которым тоже хочется пожить в „персональном коммунизме“.

Толкаться локтями, пробиваясь к партийной кормушке, мне не комильфо. Да это и невозможно! Для меня невместно „облизывать сверху донизу“ своих начальников за протекцию и помощь в продвижении по ступенькам власти вверх. Тем более, когда ты их совершенно не уважаешь. Да будь я хоть семи пядей во лбу, во власть мне ходу нет: нет у меня „волосатой“ руки, которая придаст мне верное направление движения вверх. Нет высокопоставленных родственников, готовых посодействовать в этом. А система власти в СССР выстроена так, что только сверху можно разрушить её. Ведь только сверху можно что-то изменить в нашей стране, если не доводить дело до революции, которую народ боится, как огня, памятуя о гражданской войне в начале двадцатого века.

Конечно, можно стать диссидентом, влиться в группу нескольких десятков борцов с режимом, провести лучшие годы жизни в лагерях и тюрьмах и, в конце концов, оказаться высланным за границу. Существующий порядок вещей в СССР был разрушен не ими, а тем, что коммунистический строй полностью себя дискредитировал, и народ больше не хотел жить как раньше под властью коммунистов, что ясно выразилось в миллионных демонстрациях и нежеланием защищать власть с оружием в руках. Значит, я должен пойти другим путём, не ставя перед собой тех великих целей, что определены Н. Островским.

Так каков же должен быть этот путь? Опыт прожитых лет говорит, что в моём юном возрасте — пятнадцать лет — получение знаний — это главное. Конечно, я уже многое знаю. Поэтому новые знания должны дополнять уже имеющиеся, чтобы их сплав позволил мне совершить значимый рывок как специалисту в какой-либо конкретной перспективной области науки, востребованной человечеством. Определить её — моя ближайшая цель. Пусть буду считать, что для её достижения мне надо десятилетие. Сейчас на более долгий срок загадывать бесполезно.

Значит, сначала надо закончить десятилетку, потом поступить в высшее учебное заведение, приближающее меня к поставленной цели, далее стать специалистом высшей квалификации в избранной отрасли науки. А дальше — бой покажет.

И последнее. Идти к поставленной цели в этом мире надо пользуясь девизом иезуитов: „Цель оправдывает средства!“ Как они с нами, так и мы с ними!

Кстати, чтобы избежать конфликта между сознанием пятнадцатилетнего парня, воспитанного в духе „марксизма-ленинизма“, и моим сознанием старого циника и интригана, много чего повидавшего на свете и знающего жизнь, необходимо не слить эти сознания воедино, а искусно разделить их, считая, что во мне единовременно находятся сразу старый да малый. Думаю, тогда мне будет значительно легче добиваться душевного согласия, идти на компромиссы с совестью и идти к намеченной цели».

* * *

Пора было переходить к конкретике.

«Сейчас в первую очередь необходимо поменять планы на ближайшие два года и добиться их осуществления. Когда придёт мать, сразу скажу, что после долгих раздумий я решил пойти работать и учиться в ШРМ. Причины приведу такие:

— я уже взрослый, пора зарабатывать деньги и помогать семье.

— не хочется терять год, протирая штаны в одиннадцатом классе.

— будет в запасе ещё год для поступления в институт, если этого не удастся сделать с первого раза.

Думаю, этими аргументами смогу поколебать принятое ею решение об отправке меня в одиннадцатилетку».

Семья у Олега была совсем маленькой: он да мать. Отец был военным лётчиком и погиб в войне в Корее в 1951 году. На фотографии, висевшей на стене в гостиной, были сфотографированы отец и мать, он — в лётной форме, она — в простеньком ситцевом платье. Как рассказывала мать Олегу, этот снимок был сделан в день, когда его отец сделал ей предложение руки и сердца.

Участие наших лётчиков в этой «корейской» войне не афишировалось, тем более их безвозвратные потери. В то же время государство выплачивало семьям погибших ежемесячно определённые денежные пособия. Однако денег в семье постоянно не хватало, хоть мать и работала в объединении «Светлана» начальником бюро изобретательства и рационализации (БРИЗ) после окончания политехнического института. Жили они на 2-м Муринском проспекте, (в 1971 году переименованным в проспект Шверника и вернувшим старое название в 1993 году), недалеко от Светлановской площади в двухкомнатной квартире старого, кирпичного, ещё довоенной постройки дома. Всё было рядом: и школа Олега, и работа матери, и политехнический институт.

* * *

По сложившемуся годами порядку мать обедала на работе в столовой, Олег — в школе, когда были занятия. Сейчас же, в каникулы, обед находился в холодильнике. Быстро разогрев его, и съев, Олег отправился на улицу: заново знакомиться с районом проживания.

«Обязательно надо уходить из дневной школы в ШРМ и устраиваться на работу. Иначе меня на раз расшифруют приятели: объясняйся потом, почему я вдруг стал совершенно не похож на себя. А для начала буду говорить всем, что упал и сильно ударился. Теперь болит голова, и врач запретил какие-либо физические упражнения на свежем воздухе: нужен покой. Жаль, что ни синяк, ни шишку на голове предъявить не могу. Ничего, через неделю большинство друзей разъедется на лето, а потом я уйду из школы и устроюсь на работу. А вот с матерью будет сложнее. Её на мякине не проведёшь. Может быть, стоит признаться и взять её в союзники? Она — железная женщина. Если поверит, то лучшего и желать не надо. Конечно, разволнуется и может поступить необдуманно, например, решит, что у меня что-то не в порядке с головой и отправит к психиатру. А мне оно надо? Придётся разубеждать. Вот только получится ли у меня это? Поступлю ситуативно, в зависимости от её настроения и предварительно прощупав реакцию на моё необычное поведение, которое она, в чём не сомневаюсь, сразу заметит».

Прогулка по городу оставила в душе Олега двоякое чувство: он сравнивал увиденное с тем, что стало через шестьдесят лет, и не мог решить, что ему больше по нраву.

«Здесь я молод, вся жизнь впереди. Жизненные силы бьют через край, хочется того, этого и многого другого. В то же время я знаю, что будет через десятилетия, и часть из будущего мне совершенно не нравится. В то же время умом понимаю, что жизнь не затормозить, и что назначено судьбой, то и совершится. Возможны только локальные изменения действительности, не затрагивающие основ, а влияющие в первую очередь на жизнь отдельного человека или небольшой группы связанных с ним людей. И все, кто думает иначе: недалёкие фантазёры. „Лучше синица в руках, чем журавль в небе“».

Во время прогулки никого из знакомых и друзей Олег не встретил, чему был очень рад, и к приходу матери с работы уже вернулся домой.

* * *

Мать немного задержалась: у её подчинённой был день рождения, и они всем коллективом: впятером, его отмечали с чаем и тортиком. Дома она быстро приготовила ужин и Олег, уплетая за обе щеки жареную рыбу с картошкой, внимательно слушал её рассказ о прошедшем дне. Когда все новости с работы были озвучены и обсуждены, он решил, что пора и ему поделиться собственной информацией.

— Мам, я сегодня гулял на улице и встретил знакомых ребят из соседней школы: мы вместе занимаемся в спортивной секции. Так вот, они уходят в вечернюю школу и устраиваются на работу. Причём торопятся сделать это как можно быстрее: скоро хорошие места на заводах для пятнадцатилетних будут все заняты. Они говорят, что их родители уже договорились об их трудоустройстве и им надо выходить на работу уже в августе.

— Так ты же вроде решил оканчивать одиннадцать классов? Тебе-то до них какое дело?

— Знаешь, не хочу потерять год, протирая штаны в одиннадцатом классе. Там ведь всё равно все три года придётся проводить один-два дня в неделю на производстве. Тем более нам сказали, что работать мы будем в мастерской на телефонной станции и изучать телефонные аппараты, а потом их ремонтировать. И так все три года. А по окончании школы получим специальность слесаря-электромеханика телефонных аппаратов второго разряда. А мне совсем не нравится эта работа и специальность!

И ещё: ребята сказали, отработав два года и окончив ШРМ можно получить направление от завода в институт. То есть поступить можно будет, просто сдав приёмные экзамены и независимо от оценок быть зачисленным. А потом получать стипендию даже имея тройки в сессию! А стипендия — до сорока рублей в месяц.

— Всё-то ты уже подсчитал. Мне кажется, что тебя больше устраивает, что, плохо учась, ты всё равно будешь получать стипендию! У тебя не будет стимула стать хорошим специалистом.

А вот заработать рабочий стаж за два года и получить хорошую специальность на производстве — это неплохо. Только я слышала, что в ШРМ одни двоечники учиться идут. Те, кого из дневной школы за плохую успеваемость выгнали. И преподают там кое-как, только чтобы ученики хоть как-нибудь аттестат получили.

«Похоже, мать совсем не против моего предложения, по крайней мере, в штыки его не принимает. Надо додавливать!»

— Мам, ведь за восьмой класс у меня в аттестате всего две четвёрки! С чего ты взяла, что я плохо буду учиться в ШРМ? Да я там отличником стану! Золотую медаль получу!

— Ловлю тебя на слове! Обещаешь мне получить медаль в ШРМ? Хоть серебряную! Тогда поговорю на заводе, может, удастся тебя учеником на хорошую специальность устроить. Вот только твои пятнадцать лет… Было бы тебе шестнадцать — проще бы было. А чем бы ты хотел заниматься? Какую специальность получить?

— Помнишь, ты меня на завод водила? Тогда мне очень понравилась работа в Центральной лаборатории измерительной техники (ЦЛИТ). Там ещё ремонтировали и настраивали осциллографы, электронные мультивольтметры, звуковые генераторы и другую сложную радиоаппаратуру. И специальность красиво называется: регулировщик радиоаппаратуры. Вот туда бы учеником устроиться!

— Откуда ты всё это знаешь? Не припомню, чтобы тогда ты с кем-нибудь из работников ЦЛИТа разговаривал.

— Ну, как же! Пока ты с их начальником про выполнение плана по рационализаторским предложениям говорила, я с ребятами про их работу поговорил. Они там все радиолюбители, карманные радиоприёмники собирают. Я тоже хочу.

— Ладно, поговорю на заводе. У меня хорошие отношения с начальником отдела подготовки кадров — Марией Ивановной. Поспрашиваю её, что и как. Потом тебе расскажу. Может, ты и прав: устроиться на завод и ШРМ окончить. Потом — в институт, а не в армию. Одного военного было в нашей семье достаточно.

Ты кино по телевизору будешь смотреть? Уже начинается. Включай скорее!

* * *

Прошла неделя и мать рассказала Олегу о своих успехах в рамках их предыдущего разговора.

— Мария Ивановна мне посоветовала сходить к главному инженеру и поговорить с ним о тебе. Или он, или директор могут решить этот вопрос. По её словам, уже три человека подали в отдел кадров заявления на приём на работу, правда, в ЦЛИТ — пока никто. Сходила я к главному инженеру, поговорила, попросила содействия. Ко мне, как начальнику бюро у него претензий нет. Наоборот, одни похвальные грамоты от обкома профсоюза. Он расспросил о тебе, как учишься, чего хочешь в жизни добиться и пообещал помочь. Тебе надо завтра же сходить в заводской отдел кадров и подать заявление на приём в ЦЛИТ учеником регулировщика радиоаппаратуры. Он при мне позвонил начальнику отдела кадров и распорядился о приёме на работу.

— Мама, а ты с начальником ЦЛИТа поговорила? Я хоть и не знаю заводских правил, но думаю, что в первую очередь должен дать своё согласие начальник ЦЛИТа на моё трудоустройство.

— Конечно, поговорила. Если бы я с ним решила твой вопрос, идти на приём по личному вопросу к главному инженеру было бы не надо!

— Ну ка, ну ка, подробнее! Там что, какая-нибудь интрига разворачивается?

— Олег! Ты совершенно изменился! И всего за несколько дней! Да ты раньше о таких словах и выражениях: «интрига», «согласие начальника ЦЛИТа» и понятия не имел!

«Прокололся! Но не всё потеряно. Ни в коем случае не признаваться, кто я есть такой. Буду оправдываться по-другому».

— Мам! Я окончил восьмилетку, читаю книги, в том числе производственные романы, взрослею! А ты меня всё за пятилетнего детсадовца держишь! Да я может, вскоре женюсь! А ты так и продолжать будешь за мной сопли вытирать?

— Назови мне хоть один производственный роман, который ты прочитал в последнее время!

«Вот попал! Надо вспоминать, а то точно проколюсь!»

— Пожалуйста! Автор Ажаев, имя и отчество не помню, название «Далеко от Москвы», читал в журнале «Новый мир» за 1948 год.

— И ты всё в нём понял? Это же «взрослый» роман, не для детей! И про любовь там есть, и про… А, где ты его взял? Почему я ничего не знаю?

— Читал в районной библиотеке в читальном зале. Рассказали про него друзья по школе. Мне роман очень понравился.

— Олег! Как ты быстро вырос. Так и на самом деле скоро женишься, и мне внуков придётся нянчить. Как быстро летит время! Что бы отец сказал, узнав такое.

— Сказал бы, что мне пора работать, а не всякой ерундой голову забивать! Лучше про интриги в ЦЛИТе расскажи.

— Сначала я обратилась к Анатолию Васильевичу, начальнику ЦЛИТа. Рассказала о твоём желании пойти учиться в ШРМ и на работу к нему в лабораторию. Он сказал, что пообещал единственное свободное место в лаборатории какому-то Огородникову, сыну своего приятеля по институту. У него многодетная семья и надо устраивать парня на работу. Поэтому больше принять никого не может. Хотя и добавил, что если ему дадут ещё одну рабочую единицу, то он тебя, конечно, возьмёт.

Обо всём этом я рассказала главному инженеру. Тот позвонил в отдел труда и заработной платы (ОТЗ) и попросил дать ещё одну рабочую единицу в ЦЛИТ. Самое интересное, что начальник ОТЗ ни о какой имеющейся в ЦЛИТе свободной единице не знала. Думаю, тут что-то не чисто, какая-то махинация. Ну, мне-то всё равно, лишь бы тебя на работу приняли!

«Какая инфантильность! Никогда не думал, что мать так плохо разбирается в людях! Да если меня вместо сына этого Огородникова в ЦЛИТ примут, отношение ко мне будет соответствующее. Скажут: „По протекции матери поступил! На обещанное другому человеку место!“ Оно мне надо? И что теперь делать? Ведь не скажешь же матери, что надо всё переиграть… Да и главный инженер в отношении меня распорядился. Не пойдёт больше мать к нему за меня просить. Ладно, прорвёмся! Пусть всё будет, как будет!»

— Ладно, мама, не бери в голову. Главное: договорилась о моём приёме на работу. Завтра же схожу в отдел кадров устраиваться.

— Если что не так, звони мне на работу, я приду, помогу. Вот, свои документы возьми, я уже приготовила. Здесь всё, что тебе надо: в отделе кадров подсказали.

Глава вторая

Прошло две недели. Сегодня впервые Олег отправился в ЦЛИТ как полноправный работник этого подразделения завода. Предъявил пропуск на проходной и зашагал на второй этаж 2-го производственного корпуса, где располагалась лаборатория. Было без пятнадцати минут восемь утра. Работа в ЦЛИТе начиналась в восемь. Он постучался в кабинет начальника, потом подёргал ручку: дверь была заперта.

«Постою тут, подожду прихода Анатолия Васильевича. Ведь он должен направить меня к наставнику, у которого я буду учеником. Думаю, он вскоре подойдёт. „Начальство не опаздывает, а задерживается“».

Начальник появился только в половине девятого. Хмуро взглянул на Олега и проговорил:

— Жди тут!

После чего скрылся в кабинете.

Минут через пятнадцать в кабинет прошёл мужчина лет сорока в тёмно-синем халате, с интересом взглянув на Олега.

Еще спустя десять минут его пригласили в кабинет.

— Знакомься, Олег. Это твой наставник Василий Васильевич, регулировщик радиоаппаратуры пятого разряда. Ты — его ученик. Сейчас сходите в отдел подготовки кадров и заключите официальный договор об ученичестве. Обычно, такой договор заключается на три месяца, за время которых ты должен освоить специальность и сдать на второй разряд.

Василий Васильевич! Олегу пятнадцать лет. Поэтому у него будет сокращённый рабочий день и ещё некоторые льготы. О них тебе расскажут при заключении договора об ученичестве. На работу Олег будет приходить к девяти часам. С двенадцати до часу — обед, как у всех в лаборатории, потом продолжение работы до трёх часов. После этого он идёт домой. Когда ему исполнится шестнадцать лет, его рабочий день увеличится до шести часов.

Сейчас отправляйтесь в отдел подготовки кадров: заключайте договор, потом проведи ему инструктаж по технике безопасности с записью в журнале и его росписью там же. Освободи ему верстак рядом с твоим: тот, который завален приборами в ремонт, и начинай обучение.

Вопросы есть? Вопросов нет. Свободны.

* * *

Василий Васильевич оказался бывшим старшим лейтенантом — штурманом бомбардировщика, демобилизованным два года назад из армии, подпавшим под знаменитый указ Хрущёва о сокращении вооружённых сил. Он окончил специальные курсы регулировщиков радиоаппаратуры при радиотехническом техникуме, организованные для демобилизованных офицеров. Получил третий разряд, а потом, работая на заводе, сдал на четвёртый, а потом и пятый. Кстати, почти треть работников ЦЛИТа были демобилизованными офицерами. Позднее Олег не раз слышал от них убийственные характеристики Хрущёва, лишивших их любимого дела, средств к существованию их семей, жилья в военных городках и т. п.

Со следующего дня у Олега началась учёба. Конечно, его знания на порядок, а то и больше превосходили те, которыми обладал его учитель. Но он и виду не подавал, выслушивая все наставления и поучения. Запасся технической литературой, описаниями и инструкциями по ремонтируемой в лаборатории измерительной радиоаппаратуре, которую хранил на своём верстаке и постоянно уносил домой для изучения. Такое его рвение было замечено и одобрено.

Уже через месяц к Олегу стали обращаться работники лаборатории с вопросами о тех или иных теоретических аспектах работы радиоустройств. Чаще всего это были те, кто готовился к сдаче на разряд и кому приходилось штудировать теорию радиотехники и электронных приборов. Василий Васильевич только диву давался, наблюдая за успехами своего ученика. Особенно его поразил научный подход Олега к ремонту электронных ламповых милливольтметров (МВЛ 2М), которых десятками приносили из цехов, и завалы которых занимали целый угол лаборатории.

Всего в группе регулировщиков радиоаппаратуры было пять человек, включая Олега. Возглавлял её Василий Васильевич, ремонтировавший наиболее сложные приборы: измерители нелинейных искажений, многофункциональные радиоизмерительные приборы и т. п. Ещё двое: молодые парни после армии, Пётр и Владимир, недавно сдавшие на третий и четвёртый разряды, занимались ремонтом осциллографов, звуковых генераторов, источников питания и, конечно, милливольтметров, которые постоянно выходили из строя и требовали регулировки. В составе группы была девушка Валя, окончившая техникум и занимавшаяся поверкой отремонтированных приборов. Она имела пятый разряд.

Милливольтметр ламповый — это тот прибор, ремонт которого должен был освоить Олег за три месяца ученичества. Его ремонт заключался чаще всего в настройке выходных параметров, которые должны быть стабильными и не изменяться во времени («ползти» при измерениях), что сильно сказывалось на точности измерений. А сама настройка заключалась в подборе радиоламп, которых в приборе было около десятка, имевших различные технические характеристики, но все — в пределах технических допусков. Надо было добиться такого сочетания радиоламп, чтобы их характеристики обеспечивали стабильность измерений.

Регулировщики меняли радиолампы одну за другой, больше ориентируясь на опыт и интуицию, чем на знание теории работы устройства. Поэтому процесс ремонта милливольтметров часто затягивался и разгребать их «завалы» приходилось авральным методом, в котором участвовали все члены группы.

Олег, понаблюдав за существующей системой ремонта, пришёл к выводу, что необходимо применить научный подход, позволяющий свести к минимуму количество подборов радиоламп, тем самым значительно уменьшив время ремонта этих приборов.

Первым делом он определил характеристики радиолам, которые влияют на стабильность измерений. Затем определил пределы параметров этих характеристик, внутри которых возможен подбор радиолам, обеспечивающий правильную работу прибора. И, последнее, определил наилучшее сочетание параметров радиоламп в зависимости от места их расположения в схеме прибора.

Эта работа продолжалась две недели. Все сотрудники группы следили за действиями Олега с большим интересом. Пётр и Владимир постоянно подшучивали над ним, называя «профессором кислых щей». Только Василий Васильевич иногда одёргивал их, когда в своих шутках они заходили слишком далеко. Олег на эти подколки особого внимания не обращал. Он попросил у Василия Васильевича разрешение использовать картонные коробки из-под запчастей радиоизмерительных приборов для хранения подобранных им по параметрам радиоламп. Получив разрешение, он расположил радиолампы в только ему известном порядке и начал проводить испытания своей методики. Вокруг него собрались все радиорегулировщики и стали наблюдать за его действиями.

Олег поставил на верстак неисправный милливольтметр, проверил его, убедился в нестабильности измерений, и вытащил из него все радиолампы. Затем стал вставлять в него радиолампы из картонных кассет, где лежали отобранные им по параметрам радиолампы. После чего вновь проверил работоспособность прибора. Измерения были стабильными. Тут же подключилась Валя, которая испытала милливольтметр по всем параметрам и вынесла вердикт: прибор исправен!

— Это — случайность! Вот попробуй настроить мой прибор! Я с ним вожусь уже три часа, и ничего не получается! — сказал Пётр.

— Ставь его на мой верстак! — проговорил Олег.

После проверки, убедившись в его нестабильной работе, он опять заменил все радиолампы прибора по своей методике и передал Вале для проверки.

— Прибор исправен! — был её вердикт.

Петр скривился и опять стал что-то говорить о случайности.

— Олег, расскажи, что ты делаешь. А то мне кое-что неясно. Может быть, нам всем стоит поступать так же при ремонте милливольтметров, — проговорил Василий Васильевич.

Скрывать Олег ничего не стал, всё подробно рассказал и показал, обратив особое внимание на предварительный подбор радиоламп по параметрам по его методике.

— Так! Всем немедленно заняться подбором радиоламп. Валя, а ты займись склейкой кассет под хранение отобранных образцов. Олег — консультируй нас в случае необходимости.

До конца рабочего дня весь имеющийся запас радиоламп в лаборатории был рассортирован по параметрам. На выброс оказалось около тридцати процентов негодных для ремонта милливольтметров ламп, но годных для применения в других радиоприборах.

На следующий день с утра Олег принялся обучать своей методике настройке милливольтметров регулировщиков. Уже до обеда весь завал неисправных приборов был ликвидирован, и они принялись обновлять запасы радиоламп, рассортированных по кассетам.

Анатолий Васильевич был очень удивлён, зайдя к регулировщикам радиоаппаратуры и увидев отсутствие неисправных приборов. Поговорил с Василием Васильевичем, издали посмотрел на Олега, сортирующего радиолампы, покрутил головой и ушёл.

«Как же так, пришёл пацан на работу, пятнадцатилетний, проработал полтора месяца и сумел увидеть то, что не видели мы, проработавшие по нескольку лет на ремонте милливольтметров! Да ещё и научил нас, как это надо делать просто и быстро! Варит голова у парня» — думал Василий Васильевич, рассматривая коробки с отобранными радиолампами.

— Олег! Подавай рацпредложение по своей методике ремонта милливольтметров. Наша группа постоянно в отстающих по количеству рацпредложений. Может, удастся в соцсоревновании в ЦЛИТе занять призовое место.

— Мне как-то неудобно. Что Анатолий Васильевич скажет. Мне кажется, он недоволен случившимся.

— Не думай об этом, я с ним поговорю, — сказал наставник.

* * *

Когда Олег ушёл домой, Василий Васильевич направился к начальнику лаборатории с разговором об успехах ученика.

— Анатолий Васильевич! При применении методики ремонта милливольтметров, предложенной Олегом, скорость ремонта увеличивается в десять раз, и это с учётом предварительного подбора радиоламп по параметрам. А, если учесть, что их ремонт составляет восемьдесят процентов всех неисправных измерительных радиоприборов в нашей группе, то надо подавать рацпредложение. Тут реальный экономический эффект.

— Так-то так, да не так. Если будет подано это рацпредложение, то нормировщики ОТЗ насчитают экономический эффект за счёт сокращения работников твоей группы. Я прикинул: двух человек лаборатория потеряет. Это нам надо? А если случится завал других радиоизмерительных приборов? Кто их будет ремонтировать? Ты и ученик? А кто в колхоз будет ездить на помощь в уборке урожая? Работать на овощебазах, сортируя гнилые овощи? Убирать заводской двор? А если ты или твой ученик заболеет? Кто ремонтом радиоаппаратуры будет заниматься? Да и вообще, куда пойдут работать Пётр и Володя, если им нечего будет делать в лаборатории. Ты об этом подумал? А они жениться собираются!

Василий Васильевич стоял как оплёванный.

«Прав начальник! Получит Олег за это рацпредложение сто рублей, а забот оно нам принесёт на десять тысяч. Надо просто поощрить его премией рублей в двадцать пять, да на месяц раньше разрешить сдачу на второй разряд. И он будет доволен, и лаборатории хорошо. Будет хоть время ребятам осваивать более сложную технику».

Он поделился с начальником своими соображениями. Тот согласился только с предложением о досрочной сдаче на разряд. Про премию сказал, что сразу возникнут вопросы: за что ученику премия? Почему не подано рацпредложение? И опять Василий Васильевич согласился с его рассуждениями, пообещав переговорить с Олегом. Тот парень умный, всё поймёт правильно.

* * *

В конце августа на место уволившегося прибориста в группу ремонта стрелочных электроизмерительных приборов пришёл учеником Вася Огородников, тот самый, которого протежировал Анатолий Васильевич. Ему уже в ноябре должно было исполниться шестнадцать лет, а пока он, как и Олег, работал в день пять часов. Олег был очень рад его появлению: дорогу он никому не перебежал, начальник ЦЛИТа не должен иметь к нему претензий по этому поводу.

В девятом классе ШРМ у Олега оказалось несколько знакомых ребят: из его класса двое, из соседней школы — трое и ещё этот самый Вася Огородников. Оказывается, он жил недалеко от школы на проспекте Энгельса. Однако отношения с ним у Олега не складывались: тот был парнем замкнутым, практически ни с кем не общался, сидел на последней парте в классе в одиночестве.

На уроках Олегу было скучно: всё, чему учили, он прекрасно знал, домашние задания выполнял в школе на других уроках, получал только пятёрки. Вася Огородников учился слабо: часто получал тройки: двоек в ШРМ не ставили, списывал домашние задания у других учеников, интеллектом не блистал. После того, как в середине сентября Олег досрочно сдал на второй разряд, вообще стал смотреть в его сторону волком: и пятёрки получает, и уже не ученик, а полноценный рабочий человек. Оказалось, что Вася очень завистливый человек, и, как выяснилось позднее, стукачек и интриган: о всём происходящем в ЦЛИТе докладывает начальнику. Но Олег внимания на него обращал мало: не было у них общих интересов.

Убедившись, что с учёбой больших проблем у него не будет, Олег стал подумывать об окончании вечерней школы экстерном. Если это удастся сделать, то поступить в институт можно будет на год раньше. Он поговорил об этом с матерью, но та его отговорила: не надо так уж сильно выделяться из числа других рабочих лаборатории. Таких — не любят, и могут начать делать всякие гадости, например, не дать путёвку от завода в институт. Мол, раз такой умный, то и без направления поступит. Да и так у него год в запасе на такой случай имеется.

— Ты лучше определись, куда пойдёшь учиться после школы. Какое высшее образование хочешь получить: техническое или гуманитарное. И ещё: раз всё успеваешь в школе делать и пятёрки получаешь, то лучше потрать время и усилия на изучение иностранного языка. Мне кажется отличное знание иностранного языка — это огромное преимущество в жизни. Мне в отделе подготовки кадров сказали, что при заводском Особом конструкторском бюро (ОКБ) открыли группы по изучению иностранного языка для соискателей. Но на некоторые языки мало народу записалось, так что там и тебе будут рады, а то могут такие группы расформировать. Особенно мало желающих в группу французского языка. Английский ты вроде и так хорошо знаешь.


«Ну, английский язык я знаю на очень хорошем уровне, только этого не афиширую. А вот французским или немецким языками я бы с удовольствием занялся. Пожалуй, мать права, надо заняться языками».

Олег уже давно размышлял, по какому пути пойти в жизни? Повторить свой прошлый путь, занявшись наукой и техникой в области микро и радиоэлектроники? Он прекрасно представлял, чего мог добиться на этом пути. Да и для этого ли ему дана возможность прожить вторую жизнь? Свой научный потенциал он прекрасно представлял. Максимум — станет доктором наук. В академики ему не пробиться. Заниматься преподаванием в институте в лучшем случае добравшись до доктора наук? Нет никакого желания. А вот использовать знания прошлой жизни и применить их вместе с новыми, полученными в этой — заманчиво. Хоть он об этом матери не говорил, но получать направление от завода в институт ему совершенно не хотелось. В этом случае ему придётся пойти по ранее пройденному пути и на несколько лет потерять возможность самому вершить свою судьбу.

Получить специальность гуманитария. Какую? Впереди — развал страны, остановить который ничто не в силах. Он это отлично понимал. Обращение ни к каким партийным бонзам с предложением своих знаний о будущем — ничего не изменит: они думают не о стране, а о личном благополучии. Да и всё настолько прогнило в государстве, что эволюционными методами делу не поможешь, нужны революционные. А вот потерять голову в таком случае и ничего не добиться — реально. Время для принятия решений ещё было достаточно, но оно не стоит на месте. Забывать об этом не стоит.

«На ближайшие два года мне мои действия ясны: окончить отлично школу, получить столько дополнительных знаний, сколько возможно, и определиться с выбором жизненного пути. Вот и не буду забивать свою голову больше ничем другим».

* * *

В марте 1962 года Олег сдал на третий разряд. Мог бы и раньше: знаний хватало, но действовало дурацкое правило, разрешающее это делать не ранее полугода после предыдущей сдачи. За это время он освоил ремонт практически всех измерительных радиоприборов, используемых на заводе, и стал очень востребованным профессионалом, которого с удовольствием взяли бы в любой цех для работы с радиоаппаратурой.

— Если так дело пойдёт, осенью ты получишь четвёртый разряд, а весной 1963 года — пятый! — говорил ему Василий Васильевич. — Чем дальше планируешь заниматься? В какой институт собираешься поступать?

— Пока не решил, но сдать сначала на четвёртый, а потом на пятый разряд хочу.

— Должен тебя предупредить, что в лаборатории имеется рабочая сетка, выданная ОТЗ, определяющая количество регулировщиков радиоаппаратуры, имеющих те или иные разряды. Согласно этой сетке в нашей группе может быть только один человек с пятым разрядом, два с четвёртым и один с третьим. Летом Пётр собирается сдавать на четвёртый разряд, так что у тебя могут быть проблемы. Анатолий Васильевич может, наверно, решить эту проблему, но едва ли захочет: до сих пор не знаю, что за чёрная кошка пробежала между вами.

— Не знаю. Сам удивляюсь, чем я мог ему не угодить. Ведь и дел то между нами никаких нет. Он — начальник, я рядовой рабочий. Претензий ко мне нет, даже за успехи в работе моё фото поместили на Доске почёта ЦЛИТа, сами ведь знаете. Василий Васильевич, не подскажете, что мне делать со сдачей на четвёртый и пятый разряды?

— Тут мне советовать трудно. Одно могу сказать: у нас ты едва ли сможешь получить разрешение на повышение квалификации. Я знаю, что в других подразделениях завода требуются регулировщики и четвёртого, и пятого разрядов, по это цеха, где трёхсменная работа. А ты в ШРМ учишься. Хотя есть один вариант: тут меня приглашали перейти на работу в ОКБ на опытный участок. Им был нужен специалист моей квалификации для сборки и настройки опытных образцов приборов. Не знаю, нашли ли они его или нет. Я отказался, мне и здесь хорошо. Если хочешь, могу узнать.

— Конечно, хочу.

— Договорились. Завтра же узнаю.

Только через неделю Василий Васильевич сказал Олегу, что с ним хочет встретиться мастер опытного участка ОКБ, чтобы поговорить и определиться с его трудоустройством. Встреча состоялась на следующий день в коридоре около лаборатории.

— Так вот ты какой, гений радиоэлектроники! — начал разговор при встрече с Олегом Николай Михайлович, начальник опытного участка ОКБ, молодой мужчина спортивного вида. — Василий Васильевич одни дифирамбы тебе пел, рассказывая о твоих успехах. Теперь хочу лично от тебя услышать: кто ты, что ты и зачем. Ну, начинай.

— В начале мая мне исполнится шестнадцать лет. Могу тогда работать уже по шесть часов в день. Подал несколько рацпредложений. Имею третий разряд регулировщика радиоаппаратуры. Изучил все радиоизмерительные приборы в ЦЛИТе, умею ими пользоваться и ремонтировать. Имею опыт настройки не стандартной радиоаппаратуры, радиолюбитель. Заканчиваю девятый класс в ШРМ, учусь на отлично. Хожу в группу изучения французского языка при ОКБ, знаю английский язык: читаю и перевожу техническую литературу. Могу на нём и говорить, но не имею разговорной практики. Пожалуй, это всё.

— Как ты только такой «чемодан достоинств» с собой носишь и не надорвался? А почему желаешь из ЦЛИТа уйти?

— Хочу осенью сдать на четвёртый разряд, а потом, на следующий год, и на пятый. Но в ЦЛИТе не получится: рабочая сетка не позволяет. И ещё имеется причина: всю радиоаппаратуру в лаборатории изучил. Уже становится неинтересно работать. Хочется чего-нибудь нового, посложнее.

— Понятно. А какие ещё пожелания есть?

— Если возьмёте, то хочу к Вам переводом перейти, чтобы стаж и отпуск не потерять. И ещё: дайте мне какую-нибудь пробную работу по настройке. Чтобы знали мои возможности.

— Ну, это — само собой. Хорошо. Ты во сколько заканчиваешь смену в лаборатории?

— В три часа.

— Приходи завтра на опытный участок сразу после трёх. Знаешь, где это?

— Знаю.

— Дам тебе работу. Справишься — будешь у нас работать.

— Хорошо.

* * *

Когда Олег пришёл на опытный участок ОКБ его ожидал стоящий на верстаке небольшой ламповый радиоприбор без корпуса. Рядом лежала его принципиальная схема и техническое описание, выполненное разработчиком, с указанием выходных параметров, которые должны быть получены в результате настройки. Прибор назывался «генератор импульсов регулируемой частоты, длительности и амплитуды».

Олега усадили за верстак и предложили произвести настройку устройства. Все необходимые для настройки измерительные приборы находились на верстаке. Там же были кассеты с радиодеталями, паяльник, отвертки с пассатижами и пинцет со скальпелем.

— Олег! Тебе даётся три дня на эту работу. Можешь работать ежедневно с трёх до пяти часов. За время твоего отсутствия ни один человек не дотронется до этого устройства. Можешь начинать.

— Хорошо. Но первое, что я сделаю: изучу техописание, принципиальную схему и проверю правильность монтажа. Техописание и принципиальную схему я заберу домой: там мне будет удобнее с ними работать. Завтра час посвящу проверке монтажа, а оставшиеся три часа — настройке прибора. Если я найду ошибки в принципиальной схеме и техописании, то могу ли я встретиться с разработчиком прибора и выяснить неясные мне вещи?

— Можешь. Только предварительно покажи мне, что ты там отыщешь, — проговорил Николай Михайлович. — Но лучше, для чистоты эксперимента, чтобы ты и с техописанием, и с принципиальной схемой прибора поработал бы здесь, на наших глазах.

— Хорошо.

Олег принялся за работу, фиксируя что-то в имеющемся у него с собой блокноте. Примерно в полпятого он принялся проверять правильность монтажа прибора. Ровно в пять часов он ушёл домой, оставив на верстаке свой блокнот.

В следующее своё появление на опытном участке Олег закончил проверку монтажа и пригласил Владимира Михайловича для беседы. Тот с большим интересом устроился рядом с ним и приготовился выслушать его замечания.

— Первое. Монтаж полностью соответствует принципиальной схеме прибора, выполнен качественно и профессионально.

— Второе. Представленная принципиальная схема прибора содержит несколько грубых ошибок, которые не обеспечат в принципе достижения указанных в техописании прибора заданных характеристик.

Олег указал на схеме эти ошибки, обосновал их приведёнными расчётами и спросил:

— Могу ли я внести изменения в принципиальную схему и исправить монтаж, а завтра приступить к настройке прибора? Для этого сегодня мне потребуется время до конца этого рабочего дня. Или предварительно я должен поговорить с разработчиком прибора?

— Лучше начать с разговора с инженером-разработчиком. Предлагаемые тобой изменения принципиальны и требуется его согласие на их внесение. Подожди немного, я сейчас его приглашу.

Разработчиком прибора оказался молодой человек лет тридцати на вид, который с показной брезгливостью уселся около Олега и стал выслушивать его замечания. По мере разговора его отношение к словам Олега кардинально изменилось, а познакомившись с приведёнными им расчётами, заставило надолго замолчать. Владимир Михайлович с интересом наблюдал за этой беседой. Наконец, разработчик поднял обе руки вверх:

— Сдаюсь! Олег, ты прав. Вноси изменения и настраивай прибор. Я согласен со всеми твоими предложениями.

Олег внёс изменения в монтаж согласно исправленной принципиальной схеме прибора и произвёл его настройку. Прибор выдал характеристики, указанные в техописании. Владимир Михайлович объявил, что испытание Олега закончено успешно. Он согласен на перевод его на работу на опытный участок с подтверждением сразу четвёртого разряда регулировщика радиоаппаратуры на аттестационной комиссии ОКБ. Только попросил начать оформление перевода после того, как Олег отгуляет плановый отпуск в ЦЛИТе, иначе кто-то из работников участка лишится отпуска в летнее время. Отпуск у Олега начинался пятнадцатого июня и заканчивался через тридцать дней. Олег согласился.

Глава третья

В заводском профсоюзном комитете матери Олега предложили бесплатную путёвку в санаторий под Петрозаводском на двадцать четыре дня с седьмого июня. Она давно хотела побывать на водах марциальных источников, которые ей настоятельно советовали врачи для профилактики прогрессирующей сердечной недостаточности. Мать решила посоветоваться с Олегом: тот как раз в это время должен находиться в отпуске и оставлять его одного дома ей очень не хотелось.


— Я считаю, что тебе просто необходимо подлечиться. Всё время жалуешься на усталость, слабость, перебои в сердце. А тут такая удача: путёвка в санаторий «Марциальные воды»! Да ещё и бесплатная. Обо мне не беспокойся. Пока тебя не будет, я займусь ремонтом квартиры. Сменю обои, покрашу потолки и пол, подоконники и оконные рамы. Вернёшься домой — квартиру не узнаешь.

— А кто же тебя накормит в это время? Ты и так худой, как щепка. Вообще в Кащея превратишься!

— Мам! Завтрак и ужин я прекрасно приготовлю сам. Кто по субботам и воскресеньям этим занимается? Я! А обедать буду ходить в заводскую столовую: пропуск на завод ведь у меня не отберут! Даже не сомневайся, всё будет хорошо. Да и надо заниматься французским языком: Сюзанна Павловна предложила продолжить занятия и летом с теми, кто останется в городе. Нас будет пять человек. Не волнуйся, я уже большой. Паспорт получил. Никаких глупостей не наделаю. Всё время буду занят: то ремонтом, то французским. Поезжай в санаторий, не раздумывая!

«Очень удачно. Если мать уедет в санаторий, я смогу дня на два — три съездить на озеро Капля и исследовать холм у моего прежнего дома. Что-то постоянно я думаю об этом месте, наверное, неспроста. Возьму с собой туристскую палатку в прокате. Рюкзак у меня есть. Добираться туда просто: сначала на электричке, потом на автобусе. Место тихое, безлюдное. В это время дом у озера ещё не построен. Возьму с собой спиннинг. Буду рыбу ловить… Ох, отдохну!»

— Даже не знаю, что делать! И хочется, и колется. Ты обещаешь мне звонить каждые три дня по телефону? В санатории такая возможность есть: в путёвке написано.

— Конечно, каждые три дня в пять часов вечера будь у телефона. Я буду тебе звонить.

Ещё несколько дней поколебавшись, мать взяла путёвку в профкоме.

— Завтра пойдём покупать материалы для ремонта, а то ты накупишь таких, что потом стыдно будет людей в квартиру пригласить!

Наконец Олег посадил мать на поезд до Петрозаводска и остался в квартире в одиночестве. Надо было заниматься ремонтом. В прошлой жизни он всегда старался всё делать своими руками. Как говорится: «Хочешь, чтобы всё было сделано хорошо — сделай сам!»

Он решил, что закончит ремонт к двадцать пятому июня, и у него будет несколько дней до возвращения матери, чтобы съездить на озеро Капля.

* * *

«Глаза боятся, а руки делают!» Так и у Олега: сначала боялся начинать ремонт, а вот уже двадцать третье июня и — квартира стала как картинка.

«А ведь неплохо получилось! Сначала всё не мог приняться за ремонт: казалось, что руки не вспомнят, как и что надо делать. Да и материалы — не те, с которыми привык работать в девяностые — нулевые годы. Но, как говорят: „Мастерство не пропьёшь“, хотя это и очень спорное утверждение. Пора собираться в поход на озеро Каплю. Уже узнавал в пункте проката, что в подвале на углу Первого Муринского и Лесного проспектов: туристские палатки там есть и мне по паспорту, хоть я шестнадцатилетний, выдадут. Там же можно взять рюкзак, походный котелок, сапёрную лопатку, ветровку с накомарником, резиновые сапоги. Матери я сегодня вечером позвоню, сообщу, что всё в порядке и что приду встречать прямо на вокзал: звонить больше не буду, так как нет смысла — уже на днях приезжает. Сегодня куплю продукты, всё соберу и утром — на Финляндский вокзал».

Как задумано — так и сделано. В Выборге Олег сел на автобус и через двадцать километров вышел около небольшой деревни, откуда до озера было ходу по лесу километра три — четыре. Граница близко, недалеко начиналась пограничная зона, так что надо идти да оглядываться: как бы на пограничников не наткнуться, если случайно забредёшь, куда не надо. Но всё прошло без проблем. Выйдя на берег озера и подойдя почти вплотную к холму, Олег разбил лагерь: поставил палатку, натаскал сушняка, подготовил место для кострища. Дело было к вечеру, и он пошёл на рыбалку, отложив исследование холма на завтра.

Были белые ночи. Весело горел костёр, варилась уха. Тишина, только комары зудели над ухом. Самодельный карманный радиоприёмник тихонько наигрывал какие-то мелодии, передаваемые радиостанцией из Лапеенранты. Уже в одиннадцать часов Олег завалился спать: утром надо было рано вставать на рыбалку.

К утру погода стала портиться. Небо покрылось облаками, которые то и дело скрывали солнце. С озера начал задувать неприятный ветерок. Позавтракав вчерашней ухой и напившись горячего чая, Олег решил на рыбалку не ходить: вдруг погода испортится, пойдёт дождь, а ползать по грязи вокруг холма очень не хотелось. Взяв палку и сапёрную лопатку, он начал взбираться на холм, постоянно останавливаясь и прислушиваясь к своим ощущениям. Ничего необычного не ощущалось: никаких голосов, просьб о помощи, тоски ни откуда не доносилось.

«Наверно, старику всё привиделось. Всё же семьдесят пять лет, психика уже расшатанная, нервы, начинающийся маразм, — размышлял Олег, спускаясь с противоположного от озера склона холма. Погода, вроде, не портится, пойду ка я спиннинг лучше побросаю. А вечером снова сюда схожу. Если ничего не замечу, то переночую и утром — домой. Тем более мать должна через три дня приехать. Опаздывать нельзя».

Уже дойдя почти до самой подошвы холма, Олег неожиданно почувствовал что-то странное, тоскливое, идущее из-под ног. Он сразу остановился и прислушался к себе.

«Вот оно! Что же делать? Сначала надо точно определить место, откуда тянет этим „потусторонним“. Потом подумать, стоит ли копать в этом месте яму: как бы до чего „такого“ не докопаться, от чего и убежать не сможешь. Будем искать!»

Олег стал нарезать круги вокруг того места, где возникающее у него чувство тоски проявлялось особенно сильно, отмечая эти места сломанными ветками кустарника, растущего на холме. В результате вскоре он наблюдал круг диаметром метра три, одной стороной упирающийся в подошву холма, второй — в небольшую канаву, больше похожую на промоину в земле от дождя.

Он встал в середину круга: сердце защемило от тоски и безысходности. Два шага в любую сторону и это чувство исчезало. Центр круга был совершенно непримечателен: наклон поверхности холма в этом месте был градусов пятнадцать, зарос невысокой травой.

«Помнится, это чувство у меня возникало не только в этом месте, а и выше, и ниже центра круга. Или тому, что спрятано в холме, становилось год от года всё хуже и хуже, или у меня к старости обострились чувства. Ну что, копать? Глубоко? Что искать?»

Олег задумался.

«В конце концов, что со мной может случиться? И раньше ходил по этому месту, и сейчас стою рядом… Кроме чувства тоски и безысходности ничего не ощущаю. Надеюсь, не съедят меня здесь и не убьют. Буду копать!»

Он воткнул палку в центр круга и стал осторожно снимать вокруг неё дёрн, постепенно углубляясь. Сначала шла земля, потом песок, затем, на глубине полуметра, пошла голубая глина. Вдруг сапёрная лопатка уткнулась во что-то твёрдое. Олег, определив границы предмета, стал осторожно его окапывать. Перед ним лежал небольшой кусок глины неправильной формы примерно десять сантиметров в поперечнике. Он осторожно взял его в руки, удивившись небольшому весу, и стал счищать с него прилипшую глину. В результате на его ладони оказалась небольшая коробочка, по ощущениям, очень лёгкая, размером 5*3*1.5 см. Олег сунул её в карман и пошёл к озеру: надо было смыть с коробки глину.

После мытья коробочка оказалась цвета антрацита. Как он не крутил её в руках, нигде не было ни защёлки, ни чего другого, что могло бы помочь открыть её. На вид она была выполнена из монолита. Определить материал Олег не смог, но он был очень твёрдый: нож не оставлял на коробочке царапин. Чем дольше коробочка находилась в руках Олега, тем сильнее ослабевало у него чувство тоски и безысходности, идущее от неё. Олег заметил, что коробочка стала постепенно нагреваться, не сильно, градусов на пять, но уже чувствительно. Он продолжал держать ей в руках, пока неожиданно она не разломилась пополам. Осторожно, стараясь не повредить, он вытащил из неё какую-то маленькую таблетку белого цвета и странную конструкцию: три разного размера диска: самый большой диск диаметром сантиметра три, следующие по два и полтора сантиметра. Они были соединены между собой тремя эластичными растягивающимися цепочками, изготовленными из неизвестного материала белого цвета. Причём самый большой и средний диск были закреплены на концах этих цепочек, а самый маленький мог свободно перемещаться вдоль одной из них. Все диски были настолько невесомы, что почти не ощущались в руке.

«Интересно, эта конструкция похожа на скелет шапочки: если большой диск расположить на лбу, средний — на затылке, боковые цепочки с боков охватывают голову, а маленький диск, перемещаясь по средней цепочке — будет находиться на темечке. При надевании все диски и цепочки плотно прилегают к голове. Что же мне такое досталось? Вместо тоски от этих предметов веет радостью и благодарностью! Уберу их обратно в футляр и дома внимательно осмотрю».

Спрятав находку в рюкзак, Олег отправился на берег озера и занялся рыбалкой. Вытащил несколько трёхсотграммовых окуней и отправился варить уху. Больше ловить рыбу в озере он не собирался: скоротает ночь, соберёт вещи в рюкзак и — домой.

Уже расположившись в палатке на ночь, при свете фонарика он ещё раз достал находку и стал её рассматривать. Неожиданно в его голове раздался приятный женский голос, предложивший проделать ряд манипуляций. Удивительно, но Олег почему-то этого голоса совершенно не испугался. Подспудно он ожидал чего-то подобного. Находясь словно под гипнозом, Олег налил в кружку воду и бросил туда таблетку из найденного футляра. Через минуту в кружке образовался гель, который он нанёс на голову, хорошо втерев его в кожу, покрытую волосами. Ещё через несколько минут голова осталась совершенно без волос, гладкая и блестящая. Затем он надел странную конструкцию себе на голову, расположив на лбу большой диск как раз на месте «третьего глаза». Средний диск оказался на затылке, а самый маленький он, двигая по срединной цепочке, проходящей через темечко, расположил на нём. Лёг на спину. Проделав указанные манипуляции, он зажал в каждой руке по половинке футляра и неожиданно сразу заснул. Проснувшись утром, не обнаружил на своей голове ни дисков, ни цепочек, а вот волосы уже появились, достигшие длины миллиметра в два. Также отсутствовали и обе половинки футляра, которые Олег сжимал в ладонях перед сном.


«Куда же подевалась эта конструкция с дисками и цепочками? Уж, не в голову ли мою имплантировалась? — подумал он. — И волосы стали очень быстро отрастать».

Неожиданно в голове опять прозвучало:

— Биоискин «Преданный друг» имплантировался через черепную коробку реципиента и уже начал создавать связи с нейронами мозга. Примерно через полгода процесс установки полностью завершится. В этот момент на сетчатке глаза реципиент увидит соответствующее меню и ему будет залита инструкция по пользованию биоискином. Реципиент может не волноваться: вживление «Преданного друга» позволит ему стать обладателем совершенно необычных способностей, позволяющих значительно улучшить параметры организма, о которых будет сообщено после полной установки имплантата. До тех пор связь между реципиентом и биоискином прерывается. Волосы на голове отрастут до сантиметровой длины в течение двух дней.

После этих слов голос пропал и больше ничем не напоминал о себе.

«Безобразие! Кто-то что-то имплантировал мне в голову, не спросив моего разрешения, а просто задним числом поставив об этом в известность. Почему так произошло и для чего я смогу узнать только тогда, когда этот „Преданный друг“ полностью установится. И теперь я должен продолжать жить, как будто ничего со мной не произошло. Как-то всё это сделано не по-людски».

Олег позавтракал, собрал палатку, набил рюкзак вещами и отправился в обратный путь. В двенадцать часов через деревню проходил рейсовый автобус в Выборг, и надо было успеть сесть на него.

* * *

Поезд, на котором приехала мать, немного опоздал. Когда она выходила из вагона, Олег заметил, что какой-то мужчина лет сорока пяти помог ей вынести из вагона чемодан и о чём-то разговаривал с ней, пока она не заметила сына. Мать быстро попрощалась с этим человеком и помахала Олегу рукой. Он отметил, что она выглядит очень счастливой, даже немного смутилась и покраснела, когда Олег поинтересовался, с кем она так долго прощалась.

— Это Егор Иванович, работает в Ленэнерго начальником отдела эксплуатации энергосетей Красногвардейского района. Он тоже отдыхал в «Марциальных водах». Там мы и познакомились.

Лучше расскажи, как ты здесь без меня жил. Смотрю, не похудел. Уже хорошо. Да и подрос немного. А ещё и постригся! Тебе идут короткие волосы, — и она провела ладонью по его голове.

Олег отчитался матери о проведённом ремонте, о поданном им заявлении на перевод из ЦЛИТа на опытный участок ОКБ, об обещании начальства участка сразу разрешить сдачу на четвёртый разряд.

— Неужели вот так сразу Анатолий Васильевич подписал твоё заявление о переходе? Даже не уговаривал остаться?

— Нет, не уговаривал. Подписал и пожелал счастливого пути. Он ко мне почему-то всегда как-то неприязненно относился. Я правильно сделал, что ушёл из лаборатории. Сразу после отпуска выйду на работу в ОКБ, до конца августа сдам на четвёртый разряд.

— Так ведь мог бы и в ЦЛИТе сдать! Там всех знаешь, работа знакомая, да и для получения направления в институт лучше на одном месте больше двух лет проработать.

— Нет, четвёртый разряд я бы не получил, не говоря уже о пятом. В ЦЛИТе по рабочей сетке имеется ограничение на количество работников с четвёртым и пятым разрядами, а в ОКБ такого ограничения нет. Да и работа на опытном участке интереснее. А в отношении направления в институт я ещё не решил, куда пойду учиться. Может быть, мне его на заводе и не дадут, если захочу гуманитарное образование получить.

— Ладно, ещё год впереди. Несколько раз передумать успеешь.

Прядя домой, Олег столько выслушал от матери похвал, сколько не слышал с рождения. Его ремонт квартиры ей очень понравился. Он даже заметил, как она произнесла себе под нос:

— Теперь хоть в дом гостей пригласить будет не стыдно.

«Не иначе она имеет в виду этого Егора Ивановича. Матери всего тридцать восемь лет, ещё молодая. Я уже отрезанный ломоть: пройдёт лет пять — семь и уйду из дома или женюсь. А ей одной век доживать. Пора и мужа себе нового найти. Всё же уже больше десяти лет вдовой прожила. Хоть немного счастья в жизни получит».

* * *

В ОКБ Олега не обманули. Когда он в середине июля вышел на работу на опытный участок его сразу приняли с четвёртым разрядом и предложили его подтвердить в течение месяца. Работа тут была очень разнообразная и творческая. Не было этой тягомотины с ремонтом надоевших ламповых милливольтметров, постоянным дефицитом запчастей и электронных компонентов. Сразу Олега прикрепили к уже знакомому ему инженеру-разработчику Вадиму, конструкцию которого он настраивал при выполнении испытательной работы. Они на пару занимались разработкой и настройкой измерительного комплекса для отбраковки интегральных микросхем, производство которых начиналось на заводе. Убедившись в глубоких знаниях Олега, ему стали поручать и расчёты некоторых радиоэлектронных блоков, их монтаж и настройку, которые он проводил полностью самостоятельно. В ОКБ был важен конечный результат, а кто его добьётся: инженер или регулировщик радиоаппаратуры было не столь важно.

В запланированное время Олег подтвердил четвёртый разряд и стал считаться одним из наиболее квалифицированных регулировщиков радиоаппаратуры опытного участка, которому можно поручать сложные работы. Начальник участка предупредил Олега, что тот может уже в марте следующего года сдать на пятый разряд.

При редких встречах в столовой со своим бывшим наставником Василием Васильевичем он узнал, что на его место перевели Огородникова: тот не смог сдать на второй разряд прибориста и теперь пытался освоить профессию регулировщика.

— Не будет и у нас от него толку: нет у него способностей и желания копаться в электронике. Всё больше пропадает в заводском комитете комсомола. Там ему нравится. Думаю, у нас долго не задержится, зацепится где-нибудь за общественную работу, будет нас учить, как жить. Зря его Анатолий Васильевич тянет, не благодарный человек этот Огородников. Всегда подвести может. Как-то начальник мне признался, что зря отпустил тебя из ЦЛИТа.

— Ничего, всё делается к лучшему. Остался бы я в лаборатории, возникли бы трения по поводу сдачи мною на следующие разряды. А кому скандалы нужны?

— Это-то так, да тебя пока и заменить некем. У Петьки и Вовки женитьба на уме: на работу приходят сонные, уставшие. Когда остепенятся, не знаю. Ладно, бывай, не забывай старых друзей!

Глава четвёртая

С сентября началась у Олега учёба в десятом классе ШРМ. На сельхозработы в подшефный колхоз его из ОКБ не посылали: учиться в школе надо. Зато на работе стали нагружать прилично. Приходилось Олегу частенько задерживаться на работе. Конечно, никто ему приказать работать больше шести часов в день права не имел, но за добро платить добром надо. Олег это прекрасно осознавал.

Время шло, вот и осень прошла, наступил декабрь. Скоро Новый, 1963 год. К этому времени его портрет уже находился на Доске почёта ОКБ. Не забывали его и премиями поощрять за ударный труд. Всё в жизни пока складывалось удачно. Мать стала к нему относиться как к взрослому человеку: теперь в дом ежемесячно приносил столько же денег, сколько и она без премий зарабатывала.

В последнее время мать всё чаще встречалась со своим знакомым по санаторию: Егором Ивановичем, и Олег подозревал, что их отношения давно перешли в горизонтальную плоскость. Она возвращалась с этих свиданий всегда в хорошем настроении, весёлая и радостная.

Всё чаще Олег вспоминал о непонятных имплантатах, установленных ему летом: время начала их инициации приближалось.

Проснувшись однажды утром, Олег почувствовал в глазах что-то неправильное: сколько их не тёр и не умывал, чувство засоренности глаз не проходило. Конечно, сначала испугался. А потом в его голове прозвучал знакомый голос:

— Биоискин «Преданный друг» инициировался. Определите, на какой глаз будет транслироваться меню функций.

«Вот и дождался. Оба глаза у меня имеют отличное зрение. Какой выбрать? Лучше левый: вдруг правым придётся когда-нибудь в прицел смотреть».


— «Преданный друг», поясни, потом я смогу перенести меню на другой глаз, если захочу?

— В любое время по Вашей команде эта операция будет выполнена.

— Тогда выбираю левый глаз.

Сразу же в глазу появилось изображение, похожее на Windows, с каким работал Олег в далёком двадцать первом веке.

— Справа внизу имеется иконка, сосредоточившись на которой Вы выведете текст с инструкцией по настройке меню управления биоискином. Изучите и проведите настройку!

«Этот „Преданный Друг“ ещё и командует мной! Ладно, разберусь в настройках, пойму, как этим биоискином пользоваться, тогда и наведу порядок в этом хозяйстве».

Придя на работу, Олег открыл перед собой очередное техзадание и, делая вид, что его тщательно изучает, занялся настройкой меню. Уже через час всё было настроено, и он вызвал на экран список баз знаний, хранящихся в долговременной памяти биоискина, какие мог изучить в любое время.

— «Преданный Друг»! Для удобства общения я тебя буду называть «Друг», а ты меня — Олег.

— Принято!

— Так вот, Друг, правильно ли я понял, что эти базы знаний относятся к уровню развития науки и техники твоих создателей и на тысячелетия опережают имеющиеся у нас знания, представляющие современную науку и технику?

— Всё верно.

— Как долго мне придётся изучать эти базы знаний, если, конечно, я решу это сделать?

— При трансплантации тебе биоискина была проведена проверка уровня твоего собственного интеллекта. В зависимости от его значения были определены базы знаний в объёме, доступном твоему мозгу для освоения. Все они вошли в представленный тебе их перечень. Время освоения каждой базы знаний определяется только её размером. Например, база знаний «Основные языки планеты Земля», включающая двадцать два языка, потребует для изучения и запоминания тридцать восемь часов. Если её взять за основу, то база знаний «Математика» такого же уровня потребует в десять раз большего времени, «Физика» — в двенадцать раз, «Биология» — в девять раз и т. д. Если ты поставишь своей целью изучить все имеющиеся в моей памяти базы знаний, то для этого тебе потребуется около тридцати тысяч часов.

— Как происходит процесс изучения баз знаний?

— Сначала я определяю область твоего мозга, предназначенную для долговременного хранения информации, и полностью закачиваю в неё выбранную тобой базу знаний. Далее, воздействуя на определённые точки мозга, запускаю процесс изучения. От простого к сложному. По мере изучения материала ты выполняешь контрольные задания и, только после их сдачи, процесс изучения продолжается. Но есть базы знаний таких дисциплин, которые требуют специальных тренировок на симуляторах и тренажёрах. Здесь они отсутствуют. Поэтому я применяю виртуальные способы для этих целей.

— Понятно. Приведи мне примеры баз знаний, требующих для изучения использования тренажёров и симуляторов.

— Пилот космического корабля. Защита и нападение с оружием и без оружия. Проведение хирургических операций в полевых условиях. Достаточно?

— Вполне. С этим мне всё более-менее ясно. Теперь расскажи мне, каким образом ты оказался на Земле и сумел попасть в мои руки.

— К сожалению, я установил связь с искином спасательной капсулы только после того, как потерпевший катастрофу космолётчик вынул меня из специального стазис-пенала, в котором я хранился. Поэтому я многого не знаю, и мой рассказ будет скорее реконструкцией того, что случилось на самом деле.

— Значит, представь максимально близкую к истине реконструкцию.

— Чуть более сорока лет назад (по исчислению времени, принятому на Земле) на планету Земля произвела аварийную посадку спасательная капсула с одним человеком, оставшимся в живых после взрыва космического корабля, направляющегося к Земле для продолжения её изучения, которое длится уже несколько тысяч лет. Взрыв произошёл за планетой Сатурн, и искин спасательной капсулы имеющимся в ней сканером определил направление движения на Землю, так как она была единственной планетой в этом секторе космоса, пригодной для жизни потерпевшего аварию космолётчика.

Капсула приводнилась на озеро Капля. Поскольку она тоже была частично разрушена, приводнение превратилось в затопление отсека движителя, и капсула погрузилась на дно озера. Инопланетянин имел очень серьёзные травмы. Имеющиеся аптечки в спасательной капсуле могли только поддерживать его жизнь. Установленная у него нейросеть «Тактик 8» была сильно устаревшей моделью, и не могла активно заниматься его лечением. Поэтому ни о каком излечении в такой ситуации и речи быть не могло.

Инопланетянин пришёл в себя только в момент приводнения капсулы и по совету нейросети принял решение имплантировать себе имплантат — биоискин, предназначенный именно для применения в аварийных ситуациях. Основное назначение его: внедрение в организм человека дополнительно современных колоний нанороботов, предназначенных для лечения и поддержания жизни. Он хранился в статис-камере спасательной капсулы. Однако эту операцию можно было провести только в два этапа: сначала частично или полностью удалить старую нейросеть, а уж потом вживить аварийный имплантат, способный полностью заменить нейросеть. В капсуле это было сделать невозможно: вода из озера продолжала её затоплять, поэтому инопланетянин покинул капсулу, забрав с собой аварийный имплантат, то есть меня.

Добравшись до берега озера, он сумел обогнуть холм, где и решил провести необходимые манипуляции с нейросетью и имплантатом. К сожалению, в процессе удаления старой нейросети он умер. Аварийный имплантат — это, как ты понимаешь, был я, оказался зажат в его руке.

Уже спустя год от тела инопланетянина ничего не осталось: дикие звери, сильное влияние климата — всё это привело к полному его уничтожению. Я остался лежать в том месте, где он выронил меня. Это была неглубокая ямка. За прошедшие годы я всё глубже и глубже уходил в землю.

Через восемь тысяч пятьсот часов после потери связи с пострадавшим у меня автоматически включился сигнал, оповещающий о месте моего нахождения. Ты был первым, кто его принял и взял меня в свои руки. После этого опять автоматически включилась программа анализа разумного, нашедшего меня. Анализ показал, что ты вполне можешь стать моим реципиентом, и тебе было сделано предложение, от которого ты не смог отказаться. Так я был имплантирован в твой организм.

«Надо бы сегодня и поработать. И так два часа посвятил разговорам с Другом».

— Давай продолжим этот разговор позже, а то сейчас я должен заняться техзаданием на новое устройство, переданное мне для проектирования.

И Олег приступил к работе.

* * *

Следующие дни были выходными и Олег, общаясь с Другом, узнал много нового. В частности, выяснилось, что после инициации Друг полностью перешёл под его контроль, и теперь выполняет только команды Олега и согласует с ним любые свои действия.

По мере взросления Олегу станут доступны всё большее количество функций, выполняемых Другом. Так, при прекращении роста тела, что произойдёт в двадцатилетнем возрасте, может быть проведена модернизация и укрепление скелета и мышечной ткани: колония нанороботов уже распределена по организму Олега. Она сформировалась из того небольшого их количества, что проникло в его организм из материала футляра, зажатого в руках при имплантации Друга.

Кроме того, после окончания роста головного мозга возможно освоение функции Псион, когда инициируется соответствующее приложение биоискина. Олег очень заинтересовался им и жалел, что придётся подождать ещё год — два до его инициации.

Самое главное, Друг полностью взял под контроль состояние здоровья Олега, обеспечил наличие у него абсолютной памяти, резко возросшего уровня интеллекта, ускоренную регенерацию и усиление других защитных функций организма.

Также по его команде Друг мог временно изменять любые параметры организма в зависимости от типа внешней среды, и таким образом, поддерживать его жизнеспособность. Как пример: в случае необходимости Олег мог пребывать под водой значительно больше времени, чем обыкновенный человек, или мог переносить длительное время довольно значительную температуру окружающей среды без последствий для организма.

Он в любое время мог приступить к изучению любых баз знаний, имеющихся в памяти Друга. В качестве первого опыта Олег решил изучить базу знаний «Основные языки планеты Земля», к чему приступил немедленно.

Всё это привело к пересмотру дальнейших планов по учёбе Олега в институте и, как следствие, ухудшению отношений с матерью, воспротивившейся предложенной перспективе его жизни.

— Как ты не понимаешь! В нашем мире только наличие высшего образования даёт право считаться интеллигентом! И потом, без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек! Бумажка — это диплом. А ты меня убеждаешь, что для тебя получение высшего образования — это потеря времени.

— Мама, в марте я сдам на пятый разряд регулировщика радиоаппаратуры. Осенью получу шестой, высший разряд. Я уже сейчас выполняю в ОКБ работу инженера-конструктора. И без всякого высшего образования! Терять пять лет в институте, изучая разные дурацкие предметы вроде истории КПСС, диалектического материализма, протирать штаны на уроках иностранного языка, когда я уже сейчас на очень приличном уровне владею английским и французским языками! Ты ведь лучше меня знаешь, что девяносто процентов изученных тобой в институте дисциплин тебе не пригодилось и не пригодится в жизни!

— Олег, твоё упрямство зашкаливает! Ты, как и твой отец, упрям, как не знаю кто! Всегда хочешь настоять на своём, совершенно не зная жизни, — и она разрыдалась. — Ты обязан окончить институт. Выбери любой, хоть санитарно-гигиенический, но диплом у тебя должен быть! Я не хочу, чтобы ты потерял два или три года на службе в армии. Про эту службу рассказывают жуткие вещи! Я не хочу тебя потерять как твоего отца!

Олег не выносил материнских слёз, понимая, что она желает ему только добра, как сама его понимает. Тем более ей ничего не известно про Друга и те возможности, которые он получил от него.

— Ладно, мама, я ещё подумаю. Время есть: полгода до окончания ШРМ.

* * *

В школе все учителя считали Олега первым претендентом на золотую медаль. В их ШРМ такого события ещё не бывало.

В ОКБ ему прочили прекрасное будущее, карьеру учёного или крупного специалиста в радиоэлектронике.

«Представляю, каким ударом будет для учителей моё решение отказаться от высшего образования! И ведь никакие мои объяснения приняты не будут. Надо очень хорошо продумать, как сделать так, чтобы „и рыбку съесть и в пруд не лезть“».

В марте Олег получил пятый разряд, и начальник ОКБ предложил ему путёвку в институт: он станет заводским стипендиатом и по окончанию института вернётся на работу в ОКБ.

Олег поблагодарил и сказал, что обязательно подумает над этим предложением, чем очень удивил того: обычно за такие предложения хватались двумя руками.

Приближался июнь, а значит экзамены на аттестат зрелости. Время принятия решений подходило к концу, а вот самого решения не было ещё и в проекте.

Глава пятая

Экзамены за десятилетку на аттестат зрелости Олег сдал отлично. На выпускном вечере ему была вручена золотая медаль и произнесено много хороших слов. Мать присутствовала при этом и немного всплакнула: сын вырос!

Олег после отпуска на сдачу экзаменов в школе сразу оформил себе очередной отпуск, который мог завершиться новым — на сдачу экзаменов в институт. От направления в институт от ОКБ он заранее отказался: пусть лучше кто-нибудь другой воспользуется этой привилегией. Он до сих пор сомневался в своём выборе пути. На данном этапе у него было рассмотрено три наиболее подходящих варианта:

— стать филологом — лингвистом.

— стать бухгалтером.

— стать журналистом.

Идти учиться на инженера — не было никакого желания. Он уже прошёл этот путь в своей прошлой жизни и больше не хотел этим заниматься. Свои знания и умения в радиоэлектронике он собирался применить для зарабатывания денег, будучи студентом, да и потом по мере необходимости. В шестидесятые годы специалистов, разбирающихся в ремонте радиоаппаратуры, было мало, и они шабашили, зарабатывая очень приличные деньги. Тем более что Егор Иванович в мае перешёл жить в их с матерью двушку, отдав свою однокомнатную квартиру Олегу. Квартира располагалась на Ланской улице недалеко от проспекта Смирнова. Прописка у всех осталась старая, чтобы не заморачиваться с официальными обменами. Зато теперь Олег имел собственное жильё, которое могло рано или поздно стать постоянным. Поэтому ему надо было иметь серьёзный источник дохода, ведь он собирался жить один.

Армии он тоже не боялся: Друг так настроил параметры его сердца при прохождении медосмотра при получении приписного свидетельства в военкомате, что врачи признали его негодным к службе и выдали белый билет, над чем Друг иногда подсмеивался, называя его белобилетником.

Олег прекрасно знал будущее России и мира и поэтому заранее выбирал специальность, востребованную в постперестроечной России. Кроме того, он хотел иметь возможность и до перестройки ездить за границу: или постоянно работая там, или в командировки. Насовсем покидать Россию пока не входило в его планы. Никто не знал, как у него пойдёт дело с освоением дополнительных знаний и способностей, предоставляемых Другом, хотя двадцать два самых распространённых на Земле языка он выучил играючи.

Если с первыми двумя специальностями всё было ясно с самого начала, то последнюю: «журналистика» — он обозначил в надежде, что сможет под официальным прикрытием журналиста заниматься поиском инопланетян, о которых ему рассказал Друг. Встретиться с ними, побывать на их планете, посмотреть, как они живут — было его сокровенной мечтой. Можно выбрать и специальности геолога, археолога, картографа, но с белым билетом реально было оказаться не в экспедициях, ногами меряющим землю, а в конторах, изучающим добытые другими людьми образцы.

После долгих раздумий, Олег всё же решил поступать на факультет журналистики ленинградского университета.

«В конце концов, не важен путь, по которому ты идёшь к поставленной цели, а важен результат. Ну, не отыщу я инопланетян на Земле, буду писать очерки, путевые заметки, может быть фантастику. В любом случае без хлеба с маслом не останусь. Единственное, что меня напрягает — это целый букет общественных дисциплин, которые придётся изучать при получении этой специальности и во многом идеологическая направленность последующей деятельности. Поэтому ещё в университете надо специализироваться на очерках из зарубежья: я ведь знаю двадцать два иностранных языка! А также на описаниях путешествий по СССР, туризму и т. п.

И ещё одна проблема: оказывается, при поступлении на эту специальность требуется предъявить в приёмную комиссию собственные сочинения, уже опубликованные в печати, чего у меня нет. Надо сходить в заводскую многотиражку и поговорить с её редактором. Может, подскажет что-нибудь».

* * *

Встреча с редактором газеты «Светлана» закончилась без результата: тот не захотел ни в чём помогать Олегу. Даже в ближайших номерах, которые должны выйти до начала экзаменов в университет, отказался поместить две небольшие заметки, написанные об ОКБ и ЦЛИТе, рассказывающие о передовиках производства. Конечно, заметки были короткие и довольно непрофессионально написанные, но из общего ряда публикаций многотиражки особенно не выделялись. Тем более, Олегу нужно было только формально закрыть требование приёмной комиссии. Никаких шедевров от него не требовалось.

Он съездил в университет и, поговорив с дежурным членом приёмной комиссии факультета журналистики доцентом Глотовым выяснил, что наличие публикаций у абитуриента является желательным, но не необходимым условием допуска к экзаменам. Всё решат оценки на экзаменах. А вот если баллы у нескольких абитуриентов окажутся одинаковыми, вот тут и будет играть роль наличие публикаций. В ходе разговора выяснилось, что Олег имеет золотую медаль, двухлетний рабочий стаж на производстве, владеет в совершенстве несколькими иностранными языками. Это очень заинтересовало доцента, и он взял Олега на заметку. Однако предупредил, что конкурс на их факультет обычно очень большой: до пятнадцати человек на место, и многие абитуриенты также являются медалистами и с рабочим стажем, а главное — имеют протекции со стороны редакторов изданий, с которыми сотрудничал факультет.

«К сожалению, нельзя одновременно сдавать экзамены на несколько факультетов: не прошёл на один — пройдёшь на другой. Это тебе не двадцать первый век с ЕГЭ, когда идёт конкурс баллов, а не влиятельных знакомых и родственников! Сейчас ведь и специально снизить оценку абитуриенту экзаменаторы могут, чтобы убрать опасного конкурента для своего протеже».

По большому счёту Олегу не нужна была уж так сильно специальность журналиста, тем более он понятия не имел о своих способностях к журналистике. Да и не хотелось ему перебегать дорогу на самом деле талантливым молодым людям, для которых работать в журналистике было главной мечтой в жизни.

Поэтому в итоге решил пойти по самому простому пути: получить специальность бухгалтера. Профессию совершенно не престижную, не котирующуюся у парней, но, в совокупности с его дополнительными знаниями и возможностями, открывающую перед ним определённые перспективы в будущем. Кроме того, учиться на этой специальности было достаточно легко, оставляло много свободного времени для решения собственных проблем. Да никто и не требовал от него обязательно посвятить всю жизнь работе бухгалтером.

Олег сдал документы в финансово-экономический институт им. Вознесенского, чем произвёл фурор в приёмной комиссии института, особенно на специальности «Бухгалтерский учёт», студентом которой он собирался стать. Парни, имеющие золотую медаль, не часто становились студентами этого института.

* * *

Сдав только один первый экзамен на «отлично», Олег как золотой медалист был зачислен студентом в институт вне конкурса.

Когда мать узнала о выборе Олега, она была в шоке. Только Егор Иванович, успокаивая её, приводил серьёзные аргументы в пользу выбора сына: специальность очень востребованная, мужчин в ней работает мало, тем более знающих иностранные языки, быстрые перспективы карьерного роста и т. п. Это немного успокоило мать Олега, но всё равно она считала сына достойным более престижной профессии.

«В этом году в связи с переходом на одиннадцатилетнее образование, будет особый порядок учёбы на первом курсе ВУЗов страны: студенты, пришедшие на учёбу и имеющие двухгодичный производственный стаж, первый семестр продолжают работать на своих рабочих местах и начинают учёбу со второго семестра, то есть с февраля 1964 года. В это же время остальные студенты первого курса одновременно с учёбой проходят производственную практику весь 1963/1964 учебный год. И только на втором курсе оба потока студентов сливаются в единое целое, образуя общие учебные группы. Значит, я ещё должен вернуться в ОКБ и отработать там до конца этого года. Отлично, денег заработаю и на шестой разряд к новому году сдам».

В ОКБ приходу Олега на работу, хоть и на четыре месяца, были очень рады: дел было много. Его сразу загрузили работой, пообещав дать возможность сдать на шестой разряд перед увольнением.

«Пока всё идёт по плану: в институт поступил, в ОКБ на сдачу шестого разряда договорился, квартиру заимел, живу один, сам себе хозяин-барин! Теперь надо деньжат подзаработать, чтобы в первое время хотя бы не отвлекаться от учёбы в институте. И самое главное определиться, что буду изучать из запасов баз знаний моего Друга».

Первым делом Олег через знакомых объявил всем желающим отремонтировать любую имеющуюся у них в пользовании неисправную радиоаппаратуру быстро, недорого и с гарантией. В сентябре тоненький ручеёк заказов потянулся к Олегу и с октября превратился в широкую реку.

Перед ремонтом Олег сразу объявлял заказчику стоимость покупных радиодеталей на замену и оценивал свою работу. Если общая стоимость заказчика устраивала, Олег брался за работу. Средний срок ремонта составлял три дня. Гарантия: от полугода до года в зависимости от времени выпуска аппарата. Он принимал в ремонт любые аппараты: отечественные и зарубежные, никогда не нарушал установленные им сроки и свои обязательства. Даже, в случае ошибок в определении количества и типов радиодеталей, подлежащих замене, за свои деньги компенсировал свои просчёты, не увеличивая стоимость ремонта.

Подводя итоги своей деятельности с сентября по февраль, Олег с радостью констатировал наличие у него трёх с половиной тысяч рублей, заработанных честным трудом, однако скрытых от налоговой инспекции. Однако он никогда и ни с кем не заключал никаких договоров в письменной форме, не писал никаких расписок, не имел дело с клиентами без рекомендации от проверенных клиентов. Поэтому считал себя более-менее в безопасности от «доброжелателей», стучащих в органы на умелых и предприимчивых людей.

В конце декабря получил шестой разряд регулировщика радиоаппаратуры с соответствующей записью в трудовой книжке, а в январе уволился из ОКБ. Впереди предстояла студенческая жизнь. Ему в мае 1964 года должно исполниться восемнадцать лет, и он становился полноправным гражданином СССР.

Ещё в сентябре Олег выяснил у Друга наличие у того профильных ему баз знаний. Их оказалось всего четыре: Финансы, Экономика, Бухгалтерский учёт и анализ и Юрист и начал их изучение за исключением Юриста. Все базы знаний к февралю, то есть началу занятий в институте, были выучены. Он понимал, что эти его знания специфичны и весьма далеки от тех, что будут преподаваться в институте, но считал это плюсом, а не минусом. Любые знания никогда лишними не бывают, а кругозор значительно расширяют, позволяя принимать верные решения.

Также он тщательно выспросил у Друга, что тому известно о появлении инопланетян на Земле. Оказалось, что почти ничего. Однако полученные сведения об искине, находящемся на затонувшей в озере Капля спасательной капсуле с космического корабля инопланетян, заставили его задуматься. По мнению Друга, этот искин был прекрасно защищён от внешних воздействий, в том числе от воды, и полностью сохранил работоспособность. Если удастся его достать и запустить, то можно получить значительно больше сведений об инопланетянах чем те, что имелись у Друга.

При этом Друг обещал использовать свои ключи доступа к искину. Наиболее проблематичным было обеспечить зарядку искина энергией. Но и это могло быть решено: на спасательной капсуле имелся малогабаритный источник питания со сроком действия в тысячу лет и набор инструментов, с помощью которого это оборудование можно демонтировать, вытащить из капсулы и установить в квартире. Для производства этих действий необходимо было знать базу знаний Техник, к изучению которой Олег решил приступить весной: всё равно до озера Капля он мог добраться только в июле после сессии. Кроме этого в спасательной капсуле могли находиться и другие ништяки, которые могли помочь Олегу в поиске инопланетян на Земле, да и вообще улучшить его быт.

По рассказу Друга искин капсулы и малогабаритный источник питания из спасательной капсулы были на самом деле невелики, но весили вместе не менее тридцати пяти — сорока килограмм. Поэтому надо быть готовым доставить их домой на каком-нибудь транспорте: не на руках же тащить! Значит надо приобрести хотя бы мотоцикл с коляской и получить до июля права на управление им. Иначе экспедиция может окончиться пшиком.

«Вот так все заработанные непосильным трудом денежки и разойдутся в разные стороны. И на достойную жизнь их может не хватить. Вывод: продолжать „окучивать“ заказчиков ремонта радиоаппаратуры, привлекать новых, зарабатывать деньги и чем больше, тем лучше».

* * *

Первый учебный день в институте начался со знакомства с сокурсниками. В этом семестре всех студентов, имеющих рабочий стаж, свели в одну группу. Всего их набралось двадцать пять человек, из которых только один мужчина — Олег. Народ подобрался разный. Было шесть девушек постарше, проработавших по два года бухгалтерами после окончания техникума, ещё десять — с различных заводов, как говорят «от станка», оставшиеся восемь — по мнению Олега какие-то «левые», не похоже, что с производства. Да и они больше помалкивали о себе.

Познакомились с куратором, выбрали временного старосту, секретаря комсомольской организации и профорга. Олег категорически отказался занимать любую из этих должностей, заявив, что он не публичный человек, не имеет организаторских способностей и вообще не любит общественную работу. Кроме того, ему только семнадцать лет, а выборные ответственные должности должны занимать люди постарше. Девушки вскоре перестали обращать на него внимание, решив, что он просто ботаник: ну какой ещё молодой человек, получив золотую медаль, пойдёт учиться на бухгалтера? Заметив перемену в отношении себя присутствующих на собрании учебной группы девушек, Олег обрадовался. Тратить свободное время на общественную работу он не собирался.

После двух лекционных пар первокурсников отпустили. Так начались студенческие будни.

* * *

К началу занятий в институте Олег успел выучить только три базы знаний, скаченные Другом: Экономика, Финансы и Бухгалтерский учёт и анализ. Базу знаний Юрист оставил на потом. Он подозревал, что законы у инопланетян в корне отличаются от законов в СССР. Изученные базы знаний помогли Олегу уяснить, чему его будут учить в институте.

«Конечно, должны быть различия между нашими мирами, причём существенные. Но понятия: „себестоимость“, „прибыль“, „доход“ и т. п. везде одинаковы. Хотя в СССР — плановая экономика и главная цель предприятия — не получить прибыль, а выполнить план по товарной продукции и номенклатуре. Видеть различия — это даже неплохо: всегда смогу задать преподавателю интересные вопросы, пусть объясняет. Вот только как бы „преклонение перед Западом“ не приписали».

Учёба Олегу казалась лёгкой: прекрасная память, знание основ специальности позволяли иметь много свободного времени при отличном освоении учебного материала. Это быстро заметили его сокурсницы и начали просить объяснить, помочь или выполнить за них учебные задания. Олегу стало ясно, что скоро на него верхом сядут и ноги свесят, если он не даст укорот наиболее наглым сокурсницам.

— Девочки, у меня совершенно нет свободного времени заменять собой преподавателей. Живу я один, стипендия — маленькая, приходится по вечерам и ночам подрабатывать. Так что надейтесь только на собственные силы. Да и учитесь Вы для себя, а не для дяди. Как работать-то будете после института? — отговаривался он на их просьбы выполнить те или иные учебные задания.

Постепенно сокурсницы поняли, что на Олега никакие их уговоры и заигрывания не действуют и отстали от него.

На второй месяц учёбы он пришёл в деканат, чтобы выяснить: можно ли часть экзаменов за институт сдать экстерном?

Декан, всеми уважаемый доктор экономических наук Моисей Львович Вайнсберг, сначала даже не понял, что хочет от него семнадцатилетний первокурсник, поступивший в институт после окончания ШРМ.

— Э-э-э, экстерном? Это как?

— Ну, досрочно. Я много предметов выучил самостоятельно и не хочу тратить время, просто присутствуя на лекциях и практических занятиях.

— И какие же предметы Вы хотите сдать досрочно?

— Немецкий язык, математику и введение в специальность — это за первый курс.

Профессор, услышав названные Олегом предметы, тут же перешёл на немецкий язык, который знал в совершенстве.

— Прекрасно, если сможете мне объяснить на немецком языке основные принципы двойной записи бухгалтерских проводок, то немецкий язык и введение в специальность я Вам разрешу сдать досрочно. В отношении математики — обещаю поговорить о Вашей просьбе на кафедре высшей математики.

Олег также на отличном немецком языке подробно ответил на заданный вопрос. Затем они ещё немного поговорили на другие темы. В частности, Олег признался в отличном знании ещё английского, французского и идиш. Также подтвердил, что выучил все эти языки самостоятельно: так уж сложилась жизнь и он имеет большие способности к изучению языков. На идиш профессор Вайнсберг также не преминул немного поговорить, но вынужден был признать, что этот язык Олег знает лучше него.

— Поскольку я всегда выполняю свои обещания, то в марте я дам Вам направление на досрочную сдачу указанных Вами дисциплин. Прошу: не подведите меня перед уважаемыми людьми, вынужденными тратить своё свободное время на исполнение Ваших прихотей. Но больше с такими просьбами ко мне не обращайтесь. Переходите на заочное отделение и сдавайте там экзамены в любое время: как договоритесь с преподавателями.

Несмотря на такую отповедь, он взял Олега на заметку: мальчик умненький, многое знает, прекрасно говорит на идиш. Его племянница собиралась уехать на жительство в Израиль и искала хорошего учителя языка. Чем этот первокурсник не учитель? Притом отказать не сможет и не возьмёт за уроки ни рубля!

Приближалось лето, а вместе с ним и первая сессия. Олег заранее стал готовиться к экспедиции на озеро Капля. Купил с рук мотоцикл с коляской, не новый, но на ходу. Окончил курсы по вождению мотоцикла и получил права.

Возникли и некоторые проблемы. Где хранить мотоцикл? Оставлять его во дворе было стрёмно: не только малышня покушалась на «поиграть» с ним, но взрослые ребята также постоянно крутились вокруг. Хорошо, что недалеко от дома имелась станция скорой помощи с большим гаражом. Разговор с завгаром окончился успешно: за пятнадцать рублей в месяц лично завгару Олег стал хранить свой мотоцикл в этом гараже.

При подготовке к экспедиции на озеро Капля Олег начал изучать базу знаний Техник, планируя освоить её до наступления сессии.

Заказчики продолжали носить ему в ремонт радиоаппаратуру, что ежемесячно приносило от двухсот до трёхсот рублей. Олег подрос, приоделся, стал более мужественно выглядеть и студентки опять стали обращать на него особое внимание: в такие годы, да ещё и сам себя обеспечивает, зарабатывая приличные деньги! Не всякий молодой человек и старше Олега способен на это.

Сессию он практически не заметил: хвостов за зачётную неделю у него не было, а все экзамены сдавал на пятёрки. Наконец, наступили каникулы. Пора было отправляться в экспедицию на озеро Капля.

Глава шестая

Олег заранее разработал маршрут экспедиции, определил остановки на отдых, места заправки мотоцикла бензином. Он впервые отправлялся в такое далёкое путешествие на мотоцикле и планировал добраться до озера за один день: надо было проехать около трёхсот километров. Напрямую, конечно, меньше, но после Выборга пришлось пользоваться дорогами местного значения, вкруговую соединяющими местные маленькие деревни и посёлки. Также необходимо было учесть и близкую пограничную зону, приближаться к которой также не следовало, если не хотел получить большие неприятности.

Отъезд был намечен на шесть часов утра: на дорогах машин мало, гаишников тоже. Самое время выбраться из Ленинграда без проблем. После семи утра интенсивность дорожного движения возрастает в разы. Хотя, что Олегу это «интенсивное» движение — семечки — после того, когда за сорок пять «будущих» лет наездил более трёх миллионов километров по дорогам всего мира. Но на мотоцикле раньше ездить не пришлось, поэтому надо было отставить в сторону шапкозакидательские настроения и серьёзно готовиться к поездке. Олег сам никогда не совершал аварий, и не создавал на дороге аварийных ситуаций, но более десяти раз попадал в аварии, произошедшие по вине других водителей, в основном не трезвых.

Багаж был собран заранее. Туристская палатка, запасная одежда, сапёрная лопатка, фонарик с запасными батарейками, маска для ныряния, верёвка длиной двадцать пять метров, кошка с тремя зубьями, резиновая надувная лодка, сапоги, канистра бензина, продукты на две недели, рыболовные снасти, топор… Люлька мотоцикла была полностью ими забита. Пришлось брать с собой ещё и рюкзак.

«Интересно, если удастся что-нибудь достать из озера, хватит ли места всё привезти домой?»

Олег выехал на Приморское шоссе и до Сестрорецка ехал более-менее нормально со скоростью пятьдесят километров в час. Дальше начался участок, где строилась новая дорога. Скорость движения снизилась до тридцати километров в час.

«На мотоцикле здесь ещё можно проехать, да на грузовике, а на легковушке — уже нет».

Не доезжая Выборга до пересечения погранзоны, Олег свернул вправо и поехал просёлочными дорогами ещё около восьмидесяти километров. Недавно прошли дожди и дороги были в ужасном состоянии. Если до Выборга он ехал пять часов, то от повёртки в сторону озера Капля — ещё четыре. Всего с остановками на отдых и заправку он ехал около двенадцати часов. Только после восьми часов вечера он оказался у озера, разбил палатку, поужинал бутербродами и завалился спать: так сильно он ещё не уставал в этой жизни.

* * *

Утро было прекрасное: пели птички, лёгкий ветерок слегка раскачивал тонкие ветви деревьев, мелкая рябь покрывала поверхность озера, в нём резвилась хищная рыба, гоняясь за мальками.

Пришлось заняться благоустройством лагеря. Олег вырыл ямы для отходов, для туалета, благоустроил место для кострища, сделал скамейку и стол, натаскал из леса целую гору сушняка и закинул в озеро донки. Сам сходил на место находки Друга и обыскал всё вокруг: должно же что-нибудь было остаться из вещей погибшего инопланетянина! Обнаружил обрывки комбинезона, череп и несколько человеческих костей, также какие-то пластиковые карточки и некий браслет, похожий на часы. На этом находки закончились. Олег выкопал яму сапёрной лопаткой и захоронил останки инопланетянина. Вернулся в лагерь.

Первым делом проверил донки. Одна была пуста и без крючка: похоже, большая хищная рыба порезвилась в его отсутствие. На второй донке кругами ходили два приличных окуня.

«Как раз на уху!»

Через полчаса над костром висел котелок, в котором варилась уха, а Олег около озера отмывал в воде свои находки.


— Друг, что это такое я отыскал около места гибели инопланетянина? Ты, случайно, не знаешь? — он махнул в сторону разложенных на полиэтиленовой плёнке находок.

— Браслет в виде часов — это личный коммуникатор с функцией считывания банковских карточек и баз знаний с кристаллов. Пластиковые карточки — обезличенные банковские карточки на предъявителя. На них хранятся деньги, которые можно использовать при расчётах.

— Нельзя ли узнать, сколько там денег?

— Коммуникатор не отвечает на мой запрос: он полностью разряжен. Надень его на свою руку. Через несколько часов он опять заработает. Только мне неизвестно, закрыт ли он паролем своего хозяина или нет. Если нет, то мы можем узнать, сколько денег находится на счёте в банке погибшего инопланетянина, а также его имя.

— Под деньгами ты подразумеваешь кредиты, о которых я читал в базах знаний?

— Именно их. Это основная денежная единица на планете инопланетянина и других планетах, объединённых в так называемое Содружество Миров. К сожалению, у меня отсутствует база знаний, рассказывающая о Содружестве миров и Тории — планете, откуда прилетел инопланетянин. Мне только известно, что так же называется и государство — по имени планеты.

— Расскажи мне ещё раз о спасательной капсуле. Завтра я собираюсь спуститься в озеро и отыскать её.

— Спасательная капсула многоразового использования тип СКМИ 7123 М, предназначена для срочной эвакуации человека с космического корабля, терпящего бедствие. Обеспечивает поддержание жизни в течение тридцати суток. При наличии энергии способна к полётам в космосе и атмосфере планеты для чего в ней имеются выдвижные крылья. Также капсула может стартовать с поверхности планеты и доставить эвакуируемого человека на космический корабль, находящийся от неё на расстоянии доступности полёта, определяемой количеством топлива и работоспособностью системы жизнеобеспечения. Имеет довольно мощный искин, способный управлять полётом капсулы, принимать самостоятельно решения жизнеобеспечения спасаемого, поддерживать связь со спасателями.

По моей информации, полученной в момент, когда инопланетянин покинул спасательную капсулу, она находилась на дне озера на глубине восьми метров. Дно — заиленное, поэтому корпус капсулы находился в иле и возвышался над ним на высоту не более двух метров. Размеры капсулы, следующие: длина — восемь метров, форма капсулы: усечённая пирамида с диаметрами два и четыре метра с её концов. Выдвижные крылья имеют размеры: длина два метра, ширина полтора, толщина полметра.

Инопланетянин покинул капсулу через тамбур, соединённый с аварийным люком, расположенным на её верхней части, возвышающейся над илом на высоту около двух метров. Люк был автоматически закрыт после этого. Согласно регламенту, вода из переходного тамбура должна быть удалена автоматически.

Капсула имела разрушения: разгерметизирован отсек движителей — заполнен водой из озера. В момент оставления капсулы инопланетянином вода стала заполнять жилой отсек, но аварийные системы капсулы уже проводили её герметизацию и откачку воды. Результаты этой работы мне неизвестны.

— Можно ли надеяться, что аварийные системы жизнеобеспечения капсулы смогли устранить последствия аварии: герметизировать корпус, откачать воду, законсервировать оборудование капсулы.

— Скорее всего, всё, что ты перечислил, выполнено.

— Ладно, утро вечера мудренее. Я пошёл на рыбалку.

* * *

Вечерняя уха получилась на славу: из трёх крупных окуней и пяти плотвичек получился очень наваристый бульон, а добавленная в него крупа, картофель, лук, специи придали кушанью обалденный аромат.

Только Олег приступил к ужину, как вдали раздалось ворчание мотора, и вскоре к нему подъехал военный Газ 66 с тремя пограничниками.

— Предъявите документы! — строго произнёс лейтенант, вылезая из автомобиля.

Олег был готов к такому развитию событий: все же рядом пограничная зона, поэтому все документы заранее сложил в конверт, который и протянул пограничнику. Тот внимательно пересмотрел содержимое пакета и поинтересовался:

— Ты здесь один?

— Пока один, но могут подъехать друзья по институту. Но это проблематично.

— Чем здесь занимаешься?

— Отдыхаю. Ловлю рыбу, купаюсь, гуляю по лесу: жаль, грибов ещё нет. Книжки читаю. Вроде, всё.

— Тебе известно, что для посещения погранзоны необходимо иметь пропуск?

— Известно.

— У тебя он имеется?

— Нет, он мне не нужен.

— Почему?

— В погранзону заходить я не собираюсь. Насколько мне известно, её граница проходит за озером в полутора километрах.

— Откуда тебе это известно?

— Из карт и книг. Я специально занимался этим вопросом и знаю, что говорю. Садитесь лучше со мной да похлебайте ухи: наварил столько, что одному не съесть. Вот только с хлебом плоховато. Может, завтра съезжу в деревню, привезу несколько буханок.

Лейтенант огляделся по сторонам.

— Когда приехал сюда? Это твой мотоцикл?

— Вчера. Документы на мотоцикл я Вам уже показывал. Да садитесь же, будем уху хлебать, заодно и поговорим.

По команде лейтенанта из машины вылезли сержант и рядовой и уселись на бревно. Олег быстро разлил уху в алюминиевые плошки, выдал ложки, и через пять минут они уже оказались пустыми.

— Сейчас заварю чай.

Пока готовился чай, Олег отвечал на вопросы лейтенанта об учёбе в институте, жизни в Ленинграде, о сроке его пребывания здесь у озера.

Попив чаю с колотым сахаром, лейтенант переписал в блокнот данные с паспорта Олега, козырнул на прощание и сказал:

— Через недельку снова к тебе заедем. Ничего плохого не думай: служба у нас такая. Спасибо за уху.

Скоро звук мотора затих в лесу.

— Друг! Почему не предупредил о гостях? Ты же хвастался, что вокруг на километр знаешь, кто там есть?

— Приказа не было.

— Значит так! Чтобы я знал о всех гостях как можно раньше! А если бы я находился в капсуле под водой, а тут эти погранцы появились?

— Понял, исправлюсь.

Перед тем, как залезть в палатку, Олег поинтересовался:

— Ну как, Друг, коммуникатор готов к работе? Ты с ним уже связался?

— Он ещё плохо зарядился. Придётся отсрочить работу с ним до утра. Всё же больше сорока лет без подзарядки…

— Ладно, я — спать.

* * *

Утром после завтрака Олег под руководством Друга осваивал коммуникатор. Он оказался без пароля, и Друг сумел забраться в его память. Хозяина коммуникатора — инопланетянина звали Рол Дром, он был навигатором на космическом корабле. У него имелись счета в государственном банке Тории, на которых хранились два с половиной миллиона кредитов. Тут же были записаны все коды и номера счетов. Друг сказал, что эти деньги можно снять, так как вся необходимая информация для этого имелась.

Через считыватель на коммуникаторе они проверили пластиковые банковские карточки. Из семи штук две оказались пустыми, на остальных имелось в целом сто двадцать тысяч кредитов.

Олег ввёл в коммуникатор свой пароль и привязал его к Другу. Тот помог его замаскировать под часы, и научил использовать как вычислитель и долговременную память для хранения информации. Пришлось срочно изучать интер — язык, на котором общались все жители Содружества Миров и который использовался в коммуникаторе как рабочий язык.

Так прошло два часа, и Олег решил больше не откладывать поиск спасательной капсулы в озере. Он накачал надувную лодку, погрузил в неё кошку с верёвкой, забрал маску для ныряния и отправился в путь. Единственным ориентиром для Олега были воспоминания Друга, что инопланетянин провёл в воде не более десяти мину, пока сумел доплыть до берега.

— Друг, ты не можешь связаться с искином капсулы по тем каналам связи, что ты использовал, когда инопланетянин покидал капсулу, держа тебя в своих руках? Нам бы это очень помогло в определении её местонахождения.

— К сожалению, связь отсутствует. Тут два варианта: или капсула полностью затоплена и всё её оборудование вышло из строя, или она перешла в режим консервации, поскольку за прошедшие десятилетия никто не выходил на связь с ней, и она в автоматическом режиме законсервировалась до лучших времён. И ещё надо учитывать один момент: это наличие слоя воды озера между мною и искином капсулы. Тот вид связи, что использовался мною ранее, не предназначен для связи в воде.

«Скорее всего, капсула утонула недалеко от берега. Из-за ила на дне вода в озере довольно мутная, просматривается на глубину не более одного метра. Попробую на лодке потаскать кошку за собой вдоль берега, проплывая вдоль холма, постепенно отдаляясь от него. Каждый зацеп кошки буду исследовать, ныряя в воду. Надеюсь, такая метода поможет быстрее обнаружить капсулу».

Олег несколько раз проплыл по определённому им маршруту, трижды нырял в озеро для того, чтобы отцепить кошку от топляков и коряг, пока капсула была обнаружена. Прошло несколько часов с начала поисков, Он устал и захотел есть. Решил сделать часовой перерыв и возобновить исследование найденной капсулы в пять часов вечера. Неожиданно с ним связался Друг:

— Олег, ты не мог бы прикрепить свой коммуникатор к корпусу капсулы в головной её части? Через него я попробую «достучаться» до искина, используя разные хитрости. Вода не является преградой для связи с коммуникатором, в то же время коммуникатор имеет возможность использовать различные виды связи. Попробую «поиграть» ими.

Предложение Олегу понравилось. Он нырнул в озеро, на ощупь добрался до головной части капсулы и прикрепил свой коммуникатор к одному из эмиттеров. Затем выбрался на берег.

Спустя некоторое время Друг сообщил, что связь с искином капсулы установлена. Искин начал расконсервировать аппаратуру.

Самое главное: все механизмы капсулы, оборудование, корпус восстановлены и капсула полностью работоспособна. Это означает, что она может совершать полёты в атмосфере Земли, а также в космосе. К сожалению, она имеет запас топлива только в размере пяти процентов от нормы.

— Если я правильно тебя понял, то мне совершенно не нужно опять лезть в воду, открывать аварийный вход, сидеть в тамбуре, ожидая, пока будет откачена из него вода, и лишь потом оказаться в жилом отсеке спасательной капсулы?

— Почему ты так решил?

— Если капсула полностью работоспособна, можно дать команду искину на перемещение её на берег в любое удобное для нас место. Там нам будет несравненно удобнее её исследовать! Только надо найти такое место, чтобы она была спрятана от посторонних глаз.

— Очень хорошая идея. Кстати, капсула имеет аппаратуру маскировки. Включив её, она станет невидима для человека, не вооружённого специальной аппаратурой. А такой аппаратуры в настоящее время человечество не имеет.

— Ты свяжись с искином и согласуй с ним возможность самостоятельно выбраться из озера и перелететь в указанное нами место. А я пока похожу по окрестностям: может, найду что подходящее.

Место, где можно временно поместить капсулу, Олег нашёл буквально в двухстах метрах от лагеря. Это был овраг глубиной до десяти метров, в котором капсула могла, как лежать, так и стоять вертикально. Воды в нём не было, только по дну протекал тоненький ручеёк, огибая место предполагаемой стоянки капсулы.


— Искин сообщил, что капсула будет полностью готова к полёту через шесть часов. Считаю не нужным пороть горячку и ночью проводить её перемещение на новое место. Спокойно дождёмся утра и тогда при дневном свете всё сделаем в лучшем виде.

— Согласен. Тогда я отправлюсь опять на рыбалку.

* * *

Олег с большим интересом наблюдал, как сначала в озере забурлила вода, потом из него стала медленно появляться усечённая пирамида чёрного цвета, украшенная зацепившимися за неё водорослями. Капсула поднялась над озером на пять метров и стала медленно перемещаться на указанное место стоянки. Олег шёл следом за ней, в это время Друг корректировал движение капсулы. Вскоре капсула опустилась на место стоянки, полностью скрывшись в овраге.

«Сделано очень важное дело! Неделю назад я даже представить себе не мог, что стану обладателем работоспособной спасательной капсулы. Собирался снять с неё кое-какие приборы и оборудование и этим ограничиться. Теперь надо в корне пересматривать планы. Но сначала хорошо бы узнать, что может позволить себе капсула с таким маленьким запасом топлива? Оставлять её здесь нельзя ни в коем случае: любопытные погранцы всё осмотрят вокруг моего лагеря и наткнутся на неё».

Наконец люк в верхней части капсулы откинулся, образовав собой аппарель, которая как пожарная лестница выдвинулась в бок и легла на край оврага, как бы приглашая Олега в гости. Он не преминул этим воспользоваться и вошёл в капсулу, предварительно сняв с эмиттера свой коммуникатор.

В жилом отсеке было очень тесно. Там находились: кресло пилота (или спасаемого), пульт управления с большим голоэкраном перед ним, синтезатор пищи, дверь в санузел, шкаф со скафандром и стоящим в нём рюкзаком с аварийным комплектом вещей, необходимых для выживания. Чтобы добраться до отсека с движителями, надо было произвести демонтаж переборок. Но для этого имелись дроиды, которые и произвели ремонт капсулы, её консервацию и последующую подготовку к работе.

— Искин спасательной станции! Теперь твоё имя Умник. Ко мне можешь обращаться: Олег, — произнёс Он. — Я задам тебе несколько вопросов.

Умник, мне известно, что у капсулы в наличие имеется всего пять процентов топлива от нормы. Я понимаю, что его очень мало. Однако мне необходимо знать, на что способна капсула с таким запасом топлива.

— Капсула способна семь раз слетать на Луну и обратно, более ста раз облететь Землю в режиме флаера, и всё это с включённой маскировкой. Или находиться на одном месте в режиме частичной консервации, включёнными маскировкой и узлом связи на приём и передачу — более семи лет.

— Можно ли скинуть Другу инструкцию для пилота по управлению спасательной капсулой, её описание и руководство пользователя?

— Выполнено. Запрашиваемая информация передана Другу.

— Имеется ли у капсулы грузовой отсек, позволяющий перевезти мой мотоцикл?

— При частичной разборке мотоцикла транспортировка возможна, но только в жилом отсеке капсулы.

— Что является топливом для движителя капсулы и возможна ли его замена другими веществами, имеющимися на Земле?

— Топливо: минерал лоунит, измельчённый в порошок с зёрнами не более двадцати микрон. На земле — отсутствует. Заменитель — порошок графита, измельчённый до такого же размера зёрен. Эффективность графита как топлива составляет семьдесят пять процентов от использования такого же объёма лоунита при сохранении номинальной мощности движителя.

— Каков объём резервуара для хранения топлива? И каким образом осуществляется заправка резервуара топливом?

— Два кубических метра. Заправка производится насосом для перемещения сыпучих материалов по специальным шлангам. Всё оборудование заправки резервуара входит в состав капсулы.

— Расскажи, что случилось с космическим кораблём?

— Я получил команду от главного искина корабля готовиться к вылету: на корабле произошёл взрыв, полностью разрушивший медотсек и частично капитанскую рубку. Вскоре дроидами был доставлен раненый второй пилот, без сознания, увешанный автоматическими аптечками, и помещён в спасательную капсулу. Я получил команду покинуть корабль. Однако штатно это сделать не удалось: при снятии силового поля, отделяющего отсек космического корабля, где я находился, и открытый космос произошёл новый взрыв, и капсулу просто выкинуло из отсека. Она получила повреждения корпуса и ремонтные дроиды немедленно приступили к ликвидации последствий взрыва. Капсула успела отлететь от космического корабля на несколько тысяч километров, когда новый взрыв полностью разрушил космический корабль. Причина взрывов мне неизвестна.

Согласно программе спасения, я определил ближайшую планету, подходящую для жизни человека и направил капсулу к ней. Во время полёта дроиды продолжали ремонтные работы, однако разрушения были серьезные, и в момент вхождения в атмосферу Земли одно крыло капсулы не заняло штатное положение. Поэтому приводнение в озеро было жёстким, опять произошла разгерметизация корпуса капсулы и в неё стала поступать вода. К этому времени спасаемый пилот уже пришёл в себя и принял решение аварийно покинуть капсулу, что и сделал немедленно. Это всё.

— Спасибо, Умник. Теперь буду думать, как тебя спрятать от «лихих» людей и использовать по прямому назначению.

Глава седьмая

«Загадала мне судьба задачу: „Как на ёлку залезть и зад не оцарапать?“ Где можно спрятать спасательную капсулу? Причём так, чтобы она была под рукой, никто про неё не знал и не узнал, да ещё её можно было постоянно использовать? Думай, голова, думай!»


Олег решил посоветоваться с Другом, поскольку никаких стОящих идей в его голову пока не приходило. Однако и тот ничего предложить не смог, кроме как поискать около Ленинграда такой же овраг, в котором сейчас стояла спасательная капсула, и замаскировать его сверху маскировочной сетью, которой, однако, не было.


«Где-то я читал, что лучше всего прятать лист в лесу, то есть там, где никто искать не будет, поскольку это бесполезно. Где можно спрятать восьмиметровую тяжеленную „дуру“ с диаметром нижнего основания в четыре метра, а верхнего — в два? Среди таких же „дур“! А где они имеются? На Земле мне такое место неизвестно. Значит, такая метода нам не подойдёт. Думаем дальше.

Если найти в Ленинграде или пригороде заброшенный колодец с размерами, подходящими для того, чтобы в нём уместилась капсула? Это решение того же плана, что предложил Друг.

Не так давно, будучи школьником. Я ездил на экскурсию в Саблино смотреть местные пещеры. К сожалению, о них всем известно, да вход маловат по размерам.

Может быть, исследовать карьеры, из которых берут щебень и песок для строительства дорог? Ведь среди них имеется много заброшенных карьеров. На пути в Выборг при строительстве дороги постоянно снуют туда-сюда самосвалы с песком и щебнем. Если облететь эти места на капсуле под маскировкой, да посмотреть сверху на карьеры, то что-нибудь подходящее отыскать можно. И поискать поближе к Ленинграду, да ещё с дорогой, по которой на мотоцикле проехать можно. Чем не вариант?»

— Друг! Если Умник не будет находиться под водой, а расположится на поверхности земли, на каком расстоянии ты можешь с ним держать связь?

— Километров пять — семь.

— А с помощью моего коммуникатора? Если он будет у меня на руке?

— Восемьдесят — сто километров.

— Тогда моё решение следующее: мы собираемся в обратный путь. Я отсоединяю от мотоцикла коляску, снимаю колёса. Загружаюсь со всеми вещами в жилой отсек капсулы. Тесновато будет, но переживём. Летим в сторону Ленинграда под маскировкой, обследуя на своём пути все заброшенные карьеры. Подбираем наиболее удобный для хранения в нём капсулы. Оставляем её на месте. Умник включает маскировку и систему связи с тобой с использованием коммуникатора. Я собираю мотоцикл и еду домой. В пути ты постоянно поддерживаешь связь с Умником: мы должны быть уверены, что связь работает. Желательно найти заброшенный карьер недалеко от Ленинграда. И ещё одно условие: до него я должен без проблем доехать на мотоцикле.

— Умник! Я начинаю искать для тебя топливо. Постараюсь решить эту проблему до осени. Ты стой на месте и не реагируй ни на кого. В случае форс-мажора связывайся с Другом. Буду решать твои проблемы.

Уже спустя два часа Олег загрузился со всеми своими вещами в капсулу, и она полетела в направлении Ленинграда на высоте двести метров под маскировкой и придерживаясь шоссе в Выборг. Примерно в районе Зеленогорска он заметил заброшенный карьер, к которому вела неплохая дорога от шоссе.

Сделав круг над карьером, Олег присмотрел место, где вполне можно было спрятать капсулу: это была яма глубиной десять — двенадцать метров и диаметром метров пятьдесят. Похоже, из неё добывали щебень. На дне ямы была вода. Именно туда и спустилась спасательная капсула. Вокруг не было ни души.

Олег выгрузился из капсулы, прихватив с собой и рюкзак с аварийным набором для выживания, собрал мотоцикл и поехал к шоссе, до которого было три километра, а потом — прямо домой.

* * *

Первым, что он сделал после того, как поел и принял душ — занялся разборкой аварийного рюкзака для выживания, который подготовили инопланетяне для своих страдальцев.

«Очень интересно посмотреть, что за ништяки попали в мои руки. Может, нечто совершенно необычное достану из этого рюкзака».

Олег расстегнул верхний клапан рюкзака, откинул его в сторону и увидел доверху набитый мешок из водонепроницаемой ткани, заваренный сверху. Аккуратно ножом сделал разрез вдоль линии шва и стал доставать из рюкзака предметы, по порядку раскладывая их на полу комнаты.

«Небольшой котелок литра на полтора из очень лёгкого металла. В нём лежат рукавицы, наверное, чтобы не обжигать руки на огне. Далее небольшая кружка на 0.3 литра из такого же металла. В ней герметично закрытый пенал со спичеками с большими красными головками для розжига костра в сырую погоду. Также ложка и вилка с раскладными ручками из металла. Всё проложено мягкой тканью.

Далее небольшая сковородка диаметром двадцать сантиметров, без ручки. Ручка упакована и лежит рядом: съёмная. Тут же двенадцать штырей длиной сантиметров двадцать, диаметром три миллиметра, металлические, со специальными зажимами на концах. Это, чтобы можно их стыковать друг с другом, собирая различные конструкции, в том числе для подвешивания котелка над костром и установки сковородки.

Нож в ножнах. Необычный, лезвие длиной пятнадцать сантиметров, шириной три, с кнопкой. При её нажатии лезвие начинает вибрировать с огромной частотой. Это — вибронож! Режет всё, что угодно.

Водонепроницаемый мешочек с какими-то пальчиковыми батарейками, упакованными в три пачки: по двенадцать штук в каждой. Там же два фонарика: побольше размером, и поменьше с тремя светофильтрами каждый. Ещё один мешочек с оружием: два устройства, похожие на наши пистолеты, но разные. На одном надпись на интере: „парализатор“, на втором: „игольник“ и шесть пачек боеприпасов.

Туго свёрнутый комбинезон из мягкой камуфляжной ткани, похожей на наш кевлар. Тут же ботинки, похожие на берцы. И головной убор, похожий на бейсболку. В него вложена бандана.

Свёрток с палаткой: ткань очень тонкая, лёгкая. Инструкция по её установке. Оказывается, ткань не только водонепроницаемая и жаропрочная, но ещё и способная держать удар ножом, если растянута на специальном каркасе. Тут же элементы каркаса, похожие на уже виденные мною штыри, только эти длиннее и толще.

Ещё несколько водонепроницаемых мешочков. В одном баллончики спрея от насекомых, в другом какая-то стеклянная разноцветная бижутерия. Похоже — это подарки для аборигенов — туземцев. В третьем: с полкило весом — ювелирка из золота, серебра и платины, некоторые вещи с драгоценными камнями. Тут же пакетик только с камнями. Это — для более цивилизованных людей. Также несколько упакованных пластинок из золота и серебра с канавками для отделения небольших их кусочков. Грамм по пятьсот каждого металла. Понятно, это можно использовать вместо денег.

Так, ещё две автоматические аптечки с запасом лекарственных катриджей. Фляжка для воды на пол литра, с биофильтром. Упаковка питания в тюбиках.

Внизу коробка с минибиноклем, ноктовизором, и очками-консервами, которые можно использовать под водой. Также комплект запасных батареек для ноктовизора.

В самом низу мешочек с таблетками серого цвета и надписью „сухое горючее“. Тут же прибор, похожий на зажигалку для газовой плиты с комплектом батареек. Это — прибор для розжига костра. При установке в него более мощных батареек, они тоже имеются в рюкзаке, его можно использовать для сварки металла. В последней коробке: принадлежности для рыбной ловли. Во внутреннем кармане рюкзака лежит инструкция по использованию всех вещей, уложенных в него.

Да, с таким рюкзаком можно выжить в любых условиях».

* * *

Однако не перебор ништяков сейчас для Олега был наиболее значимым делом. Главное — где найти графит? Ещё в прошлой жизни ему пришлось иметь дело с одной частной конторой, прилепившейся к предприятию, в промышленных масштабах занимающегося добычей графита и изготовлением изделий из него. Это предприятие находилось в городе Егорьевске Московской области.

«Купить графит там я не смогу, даже за наличку. Это ни много ни мало, десять двухсотлитровых бочек порошкового графита надо. Да и есть ли у них столько? Сейчас же плановая экономика: всё копейки стоит, а нигде ничего не купить. Надо поговорить с Егором Ивановичем: может быть сможет помочь. У них в электросетях используются изделия из графита. Если решать этот вопрос будет взрослый солидный мужчина, то и за наличку могут продать. А привезти из-под Москвы уж я сам сумею».

Вечером Олег отправился в материнскую квартиру. Там он был не частый гость, поэтому его встретили хорошо, накрыли стол, даже четвертинку Егор Иванович выставил несмотря на сердитые взгляды матери. Душевно посидели, поговорили за жизнь. Тут и узнал Олег, что мать решила выйти замуж. Подняли рюмки, чокнулись, он сказал тост, пожелав счастья «молодым».

Затем Егор Иванович вышел на балкон покурить, Олег — за ним следом. И завёл разговор о порошковом графите: применяется ли этот материал у Егора Ивановича на работе, большими ли партиями, кто поставщик, сколько стоит…

Вскоре до Егора Ивановича дошло, что Олег не так просто графитом интересуется.

— Олег, ты не крути, прямо скажи, что тебе надо. Если смогу — помогу.

— Надо мне порошкового графита много: два кубометра. Это десять двухсотлитровых бочек. Но для начала хватит и одной. Одну идею хочу проверить. Если Вы мне поможете графит достать, то обещаю ровно половину того, что в результате эксперимента с графитовым порошком получу — Вам отдать.

— Так что за эксперимент? Уж не алмазы же ты собираешься из графита получать?

— Всё-то Вы, Егор Иванович знаете! Ну, так как, поможете бочку графитового порошка найти? Деньги у меня есть. Можно наличкой расплатиться. Никаких бумаг не надо. Только сколько надо будет, скажите.

— Ладно, Олег, разузнаю всё получше — расскажу. Тогда и ясность в этом вопросе наступит. Только матери ничего не говори. Она и куста ночью боится, а тут — бочка графита.

Возвращался домой Олег в приподнятом настроении: вдруг получится? Огромной важности дело будет сделано. Очень кстати Егор Иванович про алмазы вспомнил. Вот и вариант: из бочки графитового порошка получается в результате эксперимента якобы бриллиант в три карата. Именно такие сегодня он в аварийном рюкзаке для выживания видел.

«Графит Егор Иванович добудет — первый бриллиант — ему».

Но и сиднем сидеть Олег не собирался. Не привык он «на дядю» надеяться. Решил скататься на мотоцикле в Егорьевск, посмотреть, что там и как. Тем более Егор Иванович не об Егорьевске, а о Туле говорил, мол там есть шахты, где графит добывают и именно оттуда в Ленинград графит поступает.

Отдохнул три дня, да и поехал в Московскую область в город Егорьевск.

И в Егорьевске тоже оказались графитовые шахты. Но графит, добытый в них, приходилось обогащать. Олег свободно прошёл на территорию обогатительной фабрики, походил вокруг, посмотрел. Оказывается, графит насыпается в бочки, и они выставляются на площадку около железнодорожных путей. Раз в неделю подгоняется несколько вагонов, куда бочки загружаются автокраном.

«Охрана на площадке отсутствует: кому этот графит в Егорьевске нужен? Бочек выставляется около двух сотен: пропажу десятка никто и не заметит! Да только плохо это — воровать народное добро. Хотя графит особенно никто не бережёт: везде кучки его по двору рассыпаны. Значит — много его».

Насыпал из одной кучки в пол литровую стеклянную банку он графитового порошка. Решил сначала Умнику показать: пусть определит, подходит этот графит в виде топлива движителям капсулы или нет. И спокойно покинул двор обогатительной фабрики. Сел на мотоцикл — и в Ленинград.

А тут через два дня и Егор Иванович объявился: сам в гости вечером пришёл. Один, без матери Олега.

— Бочку графитового порошка я нашёл: наличкой за неё просят двести рублей. Потянешь? А то я подмогну.

— Нет вопросов! Вот двести рублей. Где её можно забрать?

— На товарном дворе станции Кушелевка. Съездим туда — покажу.

* * *

Товарный двор железнодорожной станции Кушелевка, что расположилась в Выборгском районе Ленинграда, использовался для перевалки небольших партий грузов, предназначенных для предприятий города. Он был невелик, охранялся вневедомственной охраной, и вывезти с него чего-либо без документов было невозможно.

Егор Иванович вместе с Олегом по заранее выписанному пропуску прошли на его территорию и направились к пакгаузу. Тот разместился у самого забора вдоль тупика железнодорожного пути, в который загоняли вагоны для разгрузки. Это был большой деревянный сарай с пандусами с двух сторон: с одной — для железнодорожных вагонов, с другой — для автомобильного транспорта.

Искомая бочка с графитовым порошком стояла внутри пакгауза. Документы на её вывоз были уже оформлены. Надо было только подогнать транспорт, погрузить бочку, и проблема решена. Егор Иванович передал Олегу оформленные документы и поинтересовался:

— Сам найти транспорт и вывезти груз сумеешь? А то у меня совсем нет времени, других дел полно. Я тогда пойду.

— Сумею. Спасибо большое, Егор Иванович, я Ваш должник. Конечно, идите по своим делам.

После чего Олег подошёл к экспедитору загружавшейся грузовой машины и поинтересовался:

— Не захватите одну бочку? Тут недалеко подбросить надо в конец проспекта Смирнова со стороны Ланской. Плачу наличкой.

Тот оглядел Олега:

— Документы оформлены?

— Конечно.

— Пять рублей. Жди, сейчас свой груз заберём, а твою бочку самой последней погрузим: к тебе первому заскочим.

— Договорились.

Бочку с графитом выгрузили во дворе гаража скорой помощи, о чём Олег заранее договорился с завгаром.

Теперь остался последний этап: переправить её к спасательной капсуле.

«Зачем мне её куда-то перевозить, когда сама капсула может сюда прилететь и перекачать порошковый графит? Если это сделать вечером да под маскировкой… Я поставлю мотоцикл около неё и буду копаться в моторе. Капсула под маскировкой подлетит, зависнет надо мной, спустит шланг. Я открою горловину бочки и засуну туда его. Ещё пятнадцать минут и дело сделано. А пустую бочку отдам завгару. Он ещё спасибо скажет».


Эта операция была проведена уже на следующий вечер. Всё получилось так, как и задумано. Теперь всё зависело от Умника: нужно было провести испытания порошкового графита как топлива для движителей капсулы.

Вскоре Друг получил от него сообщение:

— Графитовый порошок из бочки пригоден для использования вместо лоунита. После фильтрации графита его потери составили десять процентов от закаченного объёма. Для полной загрузки резервуара для топлива капсулы потребуется 2.2 м3 порошка графита с учётом его потерь.

Представленный ранее образец порошка графита также может быть использован как топливо, но он сильно загрязнён и после его фильтрации выход годного топлива составит всего семьдесят пять процентов.

«Понятно. Значит надо достать ещё десять бочек порошка из Тулы, или тринадцать бочек порошка из Егорьевска. Хотя в Егорьевске я набрал порошок прямо из кучи, сваленной во дворе. И таких куч разных размеров там немало. Думаю, будет проще слетать в Егорьевск, зависнуть в капсуле прямо над двором и как пылесосом скачать весь имеющийся на площадке графитовый порошок, фильтруя его тут же. Заодно и двор станет значительно чище. И воровством это не будет считаться: порошок-то загрязнённый, бракованный. Отходы производства. Всё равно будет выброшен на свалку. Отличное решение! Завтра же летим в Егорьевск!»

Экспедиция в Егорьевск прошла успешно. Запасы топлива для движителей капсулы были пополнены, отработана методика их пополнения на будущее. Теперь у Олега имелся собственный воздушный транспорт, позволяющий посетить любые уголки Земли и активно заняться поиском инопланетян.

Часть вторая Наперекосяк

Глава первая

Прошло два месяца. Начались занятия в институте. Уже студентам было объявлено об отправке их через неделю на сельхозработы в Волосовский район — предстояла уборка картофеля.

Друг сообщил Олегу об инициации у него функции Псион, и что ему стала доступна для изучения эта база знаний. Олег дал команду закачать её для изучения. Кроме того, став обладателем парализатора, игольника и виброножа, он решил изучить базу знаний «Применение холодного и стрелкового оружия», которая также была закачена в его долговременную память.

Олег привык отдавать долги. В ближайшую встречу с Егором Ивановичем он передал ему 5-миллилитровый пузырёк из-под лекарства с одним алмазом в три карата.

— К сожалению, получилось изготовить только три алмаза из добытой Вами бочки с порошковым графитом. Всё по справедливости: один алмаз мне, второй — Вам, третий — изобретателю технологии. Получить ещё алмазы больше не получится: закончился специальный катализатор, а лаборатория, которая его выпускала, взлетела на воздух. При взрыве погиб и человек, его достававший — тот самый изобретатель. Так что больше мне графитового порошка не надо. Тем более что я был только подсобным рабочим при преобразовании графита в алмазы, а в суть технологии меня не посвящали.

— Спасибо. Надеюсь, никто не узнает об этом нашем сотрудничестве? В первую очередь я имею в виду твою мать.

— Я был бы этому очень рад.

Олегу было всё равно, поверил тот или нет его словам о гибели изобретателя «технологии превращения графита в алмазы».

* * *

Конечно, Олег не мог не слетать на спасательной капсуле куда-нибудь за границу: надо же было прочувствовать, какое чудо попало в его руки. Он долго не раздумывал: иностранной валюты у него не было, золото можно было продать, будучи за границей, но разрешено ли это сделать без документов ему было неизвестно. А без денег ни в музей не сходить, ни в кафе посидеть, не говоря уже о кинотеатре. Поэтому его вояж должен быть просто проверкой возможностей капсулы. Значит, надо было слетать на какой-нибудь зарубежный курорт, погреться на августовском солнышке, искупаться в тёплом море, побыть среди людей, окунуться в языковую среду. Он выбрал Францию, где в начале нулевых годов несколько раз отдыхал на побережье Средиземного моря.

Оделся Олег попроще: клетчатая рубашка с короткими рукавами, светлые брюки, сандалии и бейсболка из «аварийного» рюкзака. В дорогу взял с собой сумку с бутербродами и лимонадом. Чтобы полёт прошёл с толком, решил приказать Умнику включить все виды связи и сканировать пространство, над которым пролетала капсула, на предмет поиска инопланетян.

В конце августа он сел в прибывшую по его вызову спасательную капсулу и отправился в местечко Сен Сюприен Сюн. Два часа полёта над Европой — и его капсула зависла над пляжем, раскинувшимся на километры вдоль Средиземного моря. Выбрав более-менее безлюдное место, Олег покинул капсулу, разделся на берегу и сразу бросился в море. До этого момента он был не раз на южных морях, поэтому представлял, какая здесь солёная вода, какие замечательные виллы построены вдоль морского берега, какие павильончики и кафе расположены вдоль пляжа.

После купания прогулялся по пляжу, походил по курортному городку, посмотрел на людей, даже поговорил с некоторыми, проверив своё знание французского языка.

«Жаль, что мои возможности столь ограничены. Хотя я был готов к этому. В следующий раз обязательно надо здесь побывать, имея валюту. Надо продумать пути её приобретения».


Пробыв на побережье до вечера, вдоволь накупавшись и совершенно изголодавшийся, он вызвал капсулу, занял место пилота и дал команду Умнику возвращаться домой.

«Вот съезжу в колхоз в сентябре, вернусь в Ленинград, выберу денёк и опять слетаю сюда на отдых».

* * *

Неожиданно за день до отъезда в колхоз Олега пригласили в деканат. Декан Моисей Львович поинтересовался у него, отдохнул ли тот за лето, хочет ли ехать на две недели в колхоз. Вопросы декана насторожили Олега: с какой стати тот заинтересовался отдыхом первокурсника? Но вскоре всё прояснилось.

— Я могу освободить тебя от поездки в колхоз, но ты должен помочь мне в одном деле. Ты ещё не забыл идиш?

«Наверно, хочет привлечь меня к переводу научных статей».

— Не забыл, но не практиковался в нём уже больше года.

— Так это же отлично! И тебе будет практика и мне помощь. Надо позаниматься идиш с одной молодой девушкой. Она изучает его самостоятельно: это необходимо для её научной деятельности.

— Я никогда никого не обучал языку. Не знаю методик, не уверен в своём произношении, знании грамматики и в других важных вещах, какие знают специалисты — переводчики. Едва ли я справлюсь.

— От тебя требуется немногое: ежедневно в течение трёх часов две недели подряд общаться с ней на идиш на самые распространённые бытовые темы. О погоде, о поездке на транспорте, о посещении ресторана и т. п. Она сама тебе скажет, что её больше интересует.

— Где будут проходить занятия?

— Можно тут, в институте, в любой свободной аудитории, или у неё дома. Если ты согласишься, она сама определит лучший вариант.

— Попробовать можно, но я не уверен за положительный результат этих занятий. Претензий, что я не поехал в колхоз и не сумел принести пользу за это время Вашей протеже, надеюсь, не будет?

— Не волнуйся. Чтобы тебя не доставали вопросами сокурсники и преподаватели института, почему ты не поехал на сельхозработы, всем будешь говорить, что по моему поручению занимаешься важными переводами научных статей для меня в рамках участия в студенческом научном обществе (СНО). Мы готовим совместный доклад. Кстати, ты член СНО?

— Нет.

— Пиши заявление и поставь дату: любую в марте. С этого момента ты член СНО и работаешь под моим руководством.

— Хорошо. Я согласен.

— Тогда в день отъезда твоей группы в колхоз приходи в институт к десяти часам утра сюда в деканат. Я познакомлю тебя с ученицей. Первый раз будете заниматься в институте. О свободной аудитории я позабочусь. А потом определимся.

«Ну-ну, попрактиковаться молодой женщине в идиш для совершенствования языка! Особенно для ведения научной работы в стенах нашего института! Да в Израиль она собралась эмигрировать! Хотя, мне-то что? Человек ищет, где лучше, рыба — где глубже. Я и сам такой».

* * *

Молодая женщина на вид лет двадцати пяти может и моложе, уже ожидала Олега в деканате. Моисея Львовича пока не было. Она с интересом посмотрела на Олега и попыталась что-то произнести на идиш. Видно было, что фраза далась ей с трудом: приходилось подбирать слова, переводя их в уме с русского на идиш.

«Да, знания идиш почти никакого. Похоже, она относится к людям, совершенно не способным к изучению иностранных языков. Такие хоть двадцать лет будут учить один язык, а ничего кроме перевода текста с помощью словаря не освоят, если не окунутся полностью в языковую среду. И она это знает. Тяжело ей придётся».

Олег даже не пытался ответить ей на идиш, поскольку с трудом понял произнесённую ею фразу. Та правильно поняла его реакцию и сидела молча, ожидая прихода декана.

— Давайте дождёмся Моисея Львовича, тогда и определимся с нашей учёбой. Сразу предупреждаю: Вам придётся очень много работать самостоятельно. Похоже — языки — это не Ваше.

— Я и сама это знаю. Но «надо Вася, надо».

— Так, все заинтересованные лица уже собрались, — взял «быка за рога» появившийся в дверях декан. — Познакомьтесь: это Ирина, это — Олег. Цель встречи: договориться о месте занятий на будущее, а сегодня позаниматься, чтобы определиться с предстоящими трудозатратами. Думаю, Вы пока позанимайтесь в свободной аудитории, а потом я зайду к Вам для предметного разговора. Аудитория N236 свободна.

Олег и Ирина уселись друг против друга в маленькой аудитории, причём Олег за стол преподавателя, Ирина — за парту для студента. Олег сразу заговорил на идиш, медленно произнося слова и делая большие остановки между фразами.

— Если заниматься по три часа каждый день в течение двух недель, да ещё дома постоянно слушать радио Израиля и полностью выполнять домашние задания, определённые навыки разговорного языка у Вас появятся. К какому времени Вы планируете закончить наши встречи?

— Извините, но я поняла только отдельные слова. Смысл сказанной Вами фразы я уловила только приблизительно.

Олег повторил фразу по-русски и предупредил, что они будут говорить при встречах только на идиш на определённые накануне темы, к которым Ирина должна много готовиться, заучивая слова.

Далее он на идиш поговорил с ней на бытовые темы.

Выяснил, что словарный запас невелик, но его хватает для элементарного общения. Ирина слушала Олега очень внимательно, пытаясь понять смысл сказанного им, и отвечла, когда смысл услышанного ей был ясен.

Через два часа обоим стало всё понятно: только напряжённая учёба позволит Ирине в оставшееся время освоить язык. Сейчас уровень её подготовки очень низок.

Наконец появился Моисей Львович.

— Как успехи, молодые люди?

— Дядя! Я поняла, что совершенно не знаю языка и едва ли смогу через месяц на нём заговорить! Как же быть, ведь задержать отъезд невозможно!

— Не психуй, Ирина! Надо сделать всё возможное, чтобы ты успела изучить язык к поставленному сроку. Олег, что скажешь?

— За две недели язык не изучишь. Месяц — это минимальный срок, да и то при условии ежедневных трёхчасовых занятий со мной, и самостоятельных занятий всё оставшееся время. О себе могу сказать одно — мне будет очень тяжело обеспечить такой режим работы, что уж тут говорить об Ирине. Надо ставить выполнимые задачи.

— Если так рассуждать, то никто никогда не сможет ничего добиться в жизни! Я сужу по себе: мне надо было подготовить кандидатскую диссертацию за полгода, и я это сделал! Все говорили, что это невозможно, но факт есть факт! Нечего распускать нюни, надо садиться и учиться!

— Дядя! У меня только один месяц до свадьбы! Если я не смогу разговаривать с моим женихом Менахемом так, говорят жители Израиля, он не женится на мне! Это условие его родителей тебе известно! Что же мне делать! Я так его люблю!

— Если он слушает родителей в таком вопросе как женитьба, значит он тряпка! Он не достоин тебя! Но раз ты говоришь, что ты без него жить не можешь, послушай Олега. Он сказал, что за месяц ты сможешь изучить идиш! Две недели занятий с ним я подарил тебе! Сделал всё, что мог. Теперь сама договаривайся с ним на оставшиеся две недели!

Ирина плакала молча. Из её глаз лились потоки слёз, но она не издавала ни звука. Наконец, она взяла себя в руки.

— Олег! Я хочу, чтобы ещё две недели, до моего отъезда в Израиль, ты занимался со мной идиш. Что тебе надо? Деньги? Выполнение твоего любого желания? Я готова на всё, кроме измены моему Менахему!

«Вот это страсти! Никогда не думал, что такое возможно. Я — старый циник, всегда руководствовался принципом: „дают — бери, бьют — беги!“. У меня есть цель в жизни: найти инопланетян. Первым шагом для этого может послужить получение хотя бы двух тысяч долларов, нужных мне для организации начала поиска их за границей и как стартовый капитал для зарабатывания там денег, которые я использую для достижения этой же цели. Похоже, Ирина — богатая женщина. Для неё две тысячи долларов — так, семечки. А я в ближайшее время не смогу их получить, и не потому, что у меня руки приставлены не к тому месту, а потому, что я живу в этой стране. Решено: по тысяче долларов за каждую неделю занятий — и я в деле!»

— Ирина, у меня тоже имеется цель в жизни. Озвучивать я её не буду, но она не менее величественна, чем твоя. Для её достижения я готов на то, чтобы прозаниматься с тобой ещё две недели идиш. То, что я получу взамен — сможет сильно мне помочь для её достижения. Две тысячи долларов — и я трачу своё время на занятия с тобой!

— Я… согласна!

«А Олег-то, молодой, да ранний! Молодец! Не повёлся на сопли племянницы! Она на слезах всегда получала всё, что хотела, не отдавая взамен ничего. Две тысячи долларов за две недели занятий? И я бы от этого не отказался», — размышлял Моисей Львович, слушая разговор молодых людей. — «Стоит познакомить внучку Сарочку с Олегом, может у них что-нибудь и сложится».

— Раз стороны сошлись во мнениях по стоимости их усилий в достижении поставленной цели, то я приветствую Ваше решение. Эта аудитория предоставляется Вам для занятий в течение четырёх недель, начиная с сегодняшнего дня. Я объявляю себя гарантом того, что Вы выполните свои обязательства по этой сделке.

«Ну, силён Моисей Львович! Такую речь произнёс, да ещё и себя в гаранты записал, чтобы „рыбка с крючка не соскочила“! Поверим, евреи всегда старались держать своё слово, когда имели дело со мной в прошлой жизни».

* * *

К удивлению Олега, всё оказалось не так страшно, как он рисовал в своём воображении. Ирина за первые две недели очень прилично пополнила свой словарный запас, перестала бояться говорить на идиш, стала раскованной и даже стала получать удовольствие от общения на нём. Следующие две недели были посвящены отработке произношения и особенностей языка, расширению тематики разговоров.

В итоге, Моисей Львович оценил знания идиш Ириной на твёрдую четвёрку и был очень удивлён её успехами.

— Ирина, ты никогда не блистала успехами в изучении языков. Теперь я знаю, что и таких, как ты можно чему-нибудь научить, если обе стороны: ученик и учитель материально заинтересованы в этом.

Олег получил свои честно заработанные две тысячи долларов и «большое спасибо» от Ирины, а также предложение помощи от неё в случае необходимости, только без указания адреса, где её можно найти. Он не обиделся: именно так всегда заканчивались его собственные дела в прошлой жизни, когда партнёрам больше ничего не нужно было друг от друга.

* * *

По плану Олега спасательная капсула теперь постоянно совершала разведывательные полёты над Землёй, сканируя поверхность и всевозможные сигналы, пытаясь отыскать среди них те, что могли использовать инопланетяне. Отвечал за эту работу Умник, докладывая её итоги после каждого полёта через Друга. Пока положительных результатов не было.

Ещё одно событие произошло в семье Олега в начале ноября: мать и Егор Иванович поженились. Свадьба была очень скромной: вдова и вдовец с несколькими близкими друзьями собрались в квартире матери после посещения ЗАГСа.

Олег подарил на свадьбу матери очень красивое золотое кольцо с сапфиром из той ювелирки, что досталась ему из аварийного рюкзака для выживания. А вот Егор Иванович его сильно удивил, подарив матери золотое обручальное кольцо с бриллиантом в три карата, в котором он сильно подозревал отданный тому алмаз, огранённый в бриллиант.

«Выходит, Егор Иванович заказал ювелиру не только огранить алмаз, но ещё и укрепить на обручальном кольце. По нашим временам — это царский подарок».

В институте учёба продолжалась без особых взлётов и падений. С этого третьего семестра группы студентов — второкурсников на всех факультетах были сформированы заново из двух категорий учащихся: проучившихся первый курс в течение двух семестров с отработкой на производстве, и имеющих двухгодичный производственный стаж и учившихся только в весенний семестр. Это значительно омолодило состав группы Олега, поскольку там появились ещё один парень и девушки одних лет с ним.

Олег продолжал подрабатывать ремонтом радиоустройств. Кроме того, с лёгкой руки Ирины, о нём как отличном учителе идиш стало известно в определённых кругах будущих эмигрантов в Израиль, которые также очень хотели заранее выучить идиш на приличном уровне. Ему стали поступать предложения о проведении занятий с небольшими группами будущих эмигрантов, причём сулились за это очень неплохие деньги в валюте.

Олег рассказал об этих предложениях Моисею Львовичу, так как не без оснований считал именно его человеком, открывшим эту плотину желающих изучать идиш. Тот был не на шутку рассержен поступком Ирины и настоятельно советовал Олегу не принимать эти предложения.

— Пойми, все будущие эмигранты находятся под колпаком КГБ и, если ты будешь с ними сотрудничать — попадёшь под пристальное внимание органов, которое для тебя ничем хорошим не закончится. Не будет у тебя поездок за рубеж, работать после института отправят куда-нибудь в Коми АССР в леспромхоз простым бухгалтером, несмотря на твой красный диплом, который тебе светит, если не будешь валять дурака во время учёбы.

Лучше на самом деле займись наукой в СНО. Языки ты знаешь. Запишись в Публичку в иностранный отдел. Письмо — рекомендацию от СНО института я тебе организую. Почитай статьи на финансово-экономические темы, выбери, что тебе покажется интересным. Напиши статью и принеси её мне. Я помогу всё правильно оформить и пристрою в журнал, если она того будет стоить. Так потихоньку заранее подготовишь дипломную работу, которая, в будущем может перерасти в диссертацию. А имея кандидатский диплом устроиться на хорошее место на порядок больше шансов, чем без него.

— Спасибо за совет, Моисей Львович, я подумаю.

— Тут не думать надо, а делать! Молодые годы пролетят — не заметишь, как. С твоими талантами можешь на всю жизнь остаться бухгалтером в конторе «Рога и копыта». Сколько я видел подающих надежды молодых людей, не использовавших вовремя представившийся им шанс и, в итоге, закончивших жизнь безымянными алкоголиками!

Глава вторая

Разговоры с Моисеем Львовичем для Олега не прошли бесследно. В Публичку он записался, стал регулярно посещать иностранный отдел читального зала и знакомиться со статьями по финансам и экономике, изданным на английском, немецком, французском и итальянском языках. Причём просматривал довольно много различных журналов за одно посещение. С его отличной памятью это было не трудно. На это обратили внимание некоторые сотрудники публички и сообщили своим кураторам об Олеге. В Большом доме на Литейном не могли оставить такие сообщения без внимания, и в соответствующем подразделении КГБ было поручено старшему лейтенанту Федорову заняться этим парнем.

В таком поручении не было ничего особенного: всё, что выходило за пределы стандарта бралось под контроль. Необычным было то, что молодой восемнадцатилетний парень прекрасно владел несколькими иностранными языками. Сбор информации об Олеге потребовал от старшего лейтенанта целого месяца. Он проследил его жизнь с детского сада по настоящее время. Было, над чем задуматься.

«Жил-был обыкновенный мальчишка, ничем особенно не отличающийся от сверстников. В школе учился хорошо, близких друзей не имел, занимался спортом в легкоатлетической секции детской спортивной школы. Особыми спортивными успехами не блистал. Окончил восьмой класс дневной школы — и переменился. Стал очень самостоятельным, рассудительным. Уговорил мать отпустить его учиться в ШРМ и устроить на работу. Неожиданно на работе проявил себя очень грамотным специалистом: сдал на месяц раньше срока на второй разряд и перед увольнением с работы в связи с поступлением в институт — уже на шестой разряд регулировщика радиоаппаратуры. То есть чуть больше чем за два года в восемнадцать лет получил высшую рабочую квалификацию. Такого стремительного роста ранее ни у кого из своих работников ни его начальники, ни другие эксперты припомнить не смогли. Тем более непонятно, почему Олег не пошёл учиться в технический ВУЗ, а выбрал финансово-экономический институт, специальность бухгалтера.

Далее, работая на заводе, стал изучать французский язык на курсах. Очень преуспел в нём, как и в английском, который изучал в школе. Тогда непонятно, откуда он знает немецкий язык и идиш? Причём все языки в совершенстве.

В институте сблизился с деканом своего факультета Моисеем Львовичем Вайнсбергом, по просьбе которого помог его племяннице изучить идиш перед отъездом её в Израиль.

Имеет приработок: занимается частным образом ремонтом радиоаппаратуры своим знакомым.

Учится в институте очень хорошо. Вступил в СНО и сейчас готовит материалы для написания статьи по зарубежным методам финансового анализа и бухгалтерского учёта.

Отметился у пограничников пребыванием на отдыхе этим летом в Ленинградской области у озера Капля. В пограничную зону не заходил, занимался только рыбалкой. Пробыл там несколько дней и уехал в Ленинград на собственном мотоцикле.

Вот, пожалуй, и вся информация об Олеге Петровиче Панове, 1946 года рождения, ленинградце, ранее никуда из города не выезжавшего, кроме пионерских лагерей в Ленинградской области».

Старший лейтенант Фёдоров принял решение в ближайшее время познакомиться с Олегом не афишируя место своей работы. Если получится, то и подружиться, а главное попытаться узнать о природе так неожиданно проснувшихся способностях его к технике и иностранным языкам. Благо разница в возрасте между ними была невелика — всего семь лет.

* * *

К декабрю Олег окончил изучение баз знаний «Псион» и «Применение стрелкового и холодного оружия». По классификации, приведённой в «Псионе» он определил, что обладает 5–6 уровнем способностей псиона, которые требуют постоянных тренировок и развития. Кое-что он умел делать уже сейчас: мог с большой точностью определять психоэмоциональное состояние человека, а по нему — его отношение к себе. Также мог влиять на людей, заставляя их выполнять его желания. Был способен определять в окружающем его пространстве живых существ, но отстоящих от него не более чем на пятьдесят метров. И ещё некоторые вещи.

Друг объяснил Олегу, что пси-способности развиваются годами и человек, ими обладающий, имеет огромное преимущество перед другими людьми. В некоторых случаях ранг пси-способностей у человека может измениться скачком: например, при воздействии сильного пси-импульса. Но этот пси-импульс также может и погубить псиона, превратив его в овощ, пускающий слюни, в результате полностью выжженных мозгов. Олег правильно понял объяснения Друга и теперь ежедневно посвящал два часа совершенствованию своих пси-способностей, используя виртуальные симуляторы Друга.

Вторая изученная им база знаний придала Олегу уверенность в себе. Теперь он владел парализатором и игольником на уровне профессионала. Постоянно таскал в кармане небольшой нож с лезвием длиной восемь сантиметров в кожаном чехле, не являющийся холодным оружием по классификации органов, но способный защитить его жизнь в случае необходимости, поскольку в совершенстве изучил на виртуальном тренажёре способы владения холодным оружием.

На сегодняшний день Олег овладел уже семью базами знаний: «Основные языки Земли и Интер», «Экономика», «Финансы», «Бухгалтерский учёт и анализ», «Техник», «Псион», «Применение стрелкового и холодного оружия» и решил закачать себе ещё «Пилот малых космических кораблей», рассчитывая рано или поздно использовать её на практике.

Приближалась зимняя сессия, и надо бы использовать оставшееся время для подготовки к экзаменам.

* * *

Спасательная капсула продолжала облёты Земли. В одном из них, пролетая над Исландией, Умник зафиксировал трансляцию неких информационных пакетов, повторяющихся через каждый час. Связь была очень слабой, похоже, источник был на грани отключения из-за недостатка энергии. Умник принял решение снижаться к местонахождению источника и уже на месте разобраться, в чём там дело.

Спасательная капсула приземлилась на северной стороне Исландии, покрытой ледником, на месте, откуда велась трансляция пакетов информации. Тут же были выпущены дроиды, которые стали резать лёд на пути к источнику сигналов, погружённому в его толщу. Пробившись сквозь пятиметровый слой льда, они обнаружили мёртвого инопланетянина, вмурованного в лёд. Транслировал информационные пакеты наручный искин мертвеца, подпитываемый крохами энергии из батареек, находящихся в его комбинезоне. Обследование места трагедии выявило причину, приведшую к смерти инопланетянина: несчастный случай. В руках инопланетянина находился ледоруб, который воткнулся в правый висок человека при его падении на лёд, поскользнувшись. Погибший инопланетянин был доставлен в спасательную капсулу.

Кроме того, был расплавлен лёд вокругтела погибшего и обнаружены его вещи: рюкзак и какие-то приборы. Они также были забраны в капсулу.

Умник тут же связался с Другом и проинформировал того о находке. Немедленно информация была сообщена Олегу. Он распорядился подлететь капсуле во двор дома, соседнего с институтом, и забрать его оттуда через полчаса.

* * *

При тщательном обыске, с погибшего инопланетянина был снят комбинезон, имеющий несколько специфических функций, определённых Другом как шпионские. Он заявил, что это — комбинезон-скафандр Древних, который имеет собственный движитель, обеспечивает нахождение в космосе до двенадцати часов, на который может навешиваться автоматическое оружие и многое другое. Также браслет — коммуникатор аратанского производства, три банковские карточки на предъявителя, выпущенные в империи Аратан, и висящий на цепочке из платины на шее небольшой диск, определённый Другом как прибор для поиска пси-излучений.

Содержимое рюкзака было аналогично тому, что Олег обнаружил в спасательной капсуле, но все предметы были изготовленны в империи Аратан. Два прибора, найденные около погибшего были определены Другом: малогабаритный сканер геолога, определяющий залегание руд на глубине до ста метров с их точной сертификацией. И подключённый к сканеру полностью разряженный источник питания, используемый жителями империи Аратан Содружества Миров для комплектации спасательных капсул собственного производства.

«Очень интересно! Это что же получается? Ещё один потерпевший крушение инопланетянин, прибывший на Землю тоже в спасательной капсуле, только аратанец. Уж не был ли причиной взрыва их космолётов бой между космическими кораблями империи Аратан и государства Тория?»

— Друг, надо всё узнать про этого инопланетянина. Моё предположение: он один из космонавтов космического корабля империи Аратан, который, встретившись с космическим кораблём государства Тория, вступил с ним в бой, результатом которого стала гибель обоих космических кораблей. Спасательную капсулу с аратанского корабля мы не нашли, поэтому с её искином пообщаться не сможем. А вот просмотреть информацию с браслета-коммуникатора аратанца — возможно. Вот и займись этим в первую очередь. На мой взгляд, браслет артатанца выглядит значительно солиднее, чем торианца. Думаю, он занимал не последний пост на аратанском корабле.

Умник! Отправляйся в свой карьер и похорони там инопланетянина. Место мёртвых — в земле.

* * *

Друг запитал браслет аратанца от браслета Олега. Буквально через полчаса тот включился и запросил пароль. Пароль не был известен, поэтому воспользоваться информацией с браслета не удалось.

«Попробовать отыскать пароль путём перебора, конечно, можно, но, сколько лет будет проходить эта операция? Попробую ещё раз внимательно осмотреть комбинезон аратанца. Может быть, найду нечто такое, что поможет мне узнать пароль. Кстати, надо внимательно осмотреть и сам браслет: нет ли на нём каких-либо знаков?»

Знаков на браслете не оказалось, зато в каблуке правого ботинка от комбинезона оказался тайник с кристаллом памяти. Им стал заниматься Друг, потому что кристалл был помечен как саморазрушающийся без ввода в него специального шифра при скачивании хранящейся информации. Друг сумел полностью переписать информацию с кристалла в свою долговременную память до его разрушения. Анализ скаченной информации позволил определить, что кристалл являлся идентификатором личности аратанца в случае его гибели, так как он служил на аратанском космическом корабле начальником службы безопасности (СБ).

Аратанца звали Тог Пор. Звание его было майор СБ. Там же имелся его идентификационный номер и домашний адрес.

— Друг, введи идентификационный номер аратанца вместо шифра для вскрытия браслета. Может быть повезёт.


Повезло, браслет загрузился. Друг тут же принялся считывать информацию с браслета.

— Олег, вот что я выяснил, воспользовавшись считанной с браслета аратанца информацией.

Корабль аратанцев был отправлен вслед кораблю торианцев для наблюдения за ним и, самое главное, для разведки координат Земли, на которой у Тории уже несколько сот лет была создана база. Их интерес был чисто меркантильным: с Земли на Торию партиями по несколько тысяч человек с периодичностью в двадцать лет переправлялись земляне с очень высоким уровнем собственного интеллекта, с которыми заключались пожизненные контракты и благодаря которым Тория в последние века достигла существенного прорыва в различных отраслях науки и техники.

Всё было хорошо до момента обнаружения торианцами их преследователей — аратанцев. Это произошло за орбитой Сатурна. Допустить обнаружения Земли торианцы не могли и вступили в бой с преследователями. Итоги боя известны: по одному спасшемуся с каждого корабля на спасательных капсулах. После приземления и торианец, и аратанец погибли. Информация, передаваемая пакетами с браслета аратанца, была сигналом о помощи. В ней указывались координаты приземления спасательной капсулы на Землю, утонувшей в атлантическом океане и краткий отчёт о боестолкновении кораблей.

На браслете также оказался кристалл с незагруженной базой знаний «Разведчик 5М», производства империи Аратан. Если тебе эта база знаний интересна, то её можно скачать в мою долговременную память, а потом и изучить.

Ещё на браслете имеется много зашифрованных блоков информации, доступа к которым я не имею. Если ты хочешь заменить имеющийся у тебя браслет торианца на более современный аратанца, то можно скачать с него всю информацию и закачать в память Умнику. Там она будет храниться до тех пор, пока не будут определены пароли и расшифрованы скрытые информационные блоки. При этом память браслета будет очищена.

— Пожалуй, я пока обойдусь имеющимся у меня браслетом. Сколько кредитов имеется на трёх банковских карточках аратанца?

— Одна карточка пустая. На двух остальных хранится всего шестьсот тридцать тысяч кредитов.

— Информацию о счетах в банках и их кодах в браслете не нашёл?

— Думаю, она там имеется, но пароль к блоку информации, в котором она хранится, мне неизвестен.

— Ясно. Продолжим полёты капсулы над Землёй. Раз в браслете аратанца имеется упоминание о базе торианцев на Земле, то возможно на ней действует маяк, и мы сможем определить её местонахождение. А там будет много интересного. Дай задание Умнику на продолжение сканирования сигналов с Земли. И ещё один момент: это дискретность в двадцать лет поступления землян на Торию. Можно сделать предположение, что агенты торианцев на Земле подбирали подходящих им людей в течение этого периода времени и на пребывающих с такой же периодичностью кораблях отправляли их к себе на планету.

Друг, ты говорил, что катастрофа с кораблём торианцев произошла примерно сорок лет назад. Похоже, двадцать лет назад на Землю никто не прилетал, иначе спасательные капсулы были бы обнаружены. В ближайшее время подойдёт новый двадцатилетний срок посещения инопланетянами Земли. Необходимо удвоить бдительность и начать обязательное сканирование космоса на предмет раннего обнаружения летящих сюда космических кораблей. Ты с Умником займитесь этим.

И последнее. Я, пожалуй, вместо базы знаний «Пилот малых кораблей» начну изучать базу «Разведчик 5М». Что-то моя чуйка говорит, что так будет правильно сделать.

* * *

Сразу после празднования Нового года началась зимняя сессия, продолжавшаяся до конца января. Особенно не утруждаясь, Олег прошёл её без сбоев, да ещё за это время успел подготовить статью о рыночной экономике, взяв за основу один из разделов базы знаний «Экономика» торианцев. Идеи, изложенные им в статье, были поистине революционными, и он с большим сомнением всё же передал её текст Моисею Львовичу на ознакомление.

Сразу после зимних каникул тот пригласил Олега в деканат для серьёзного разговора.

— Олег, я прочитал твою статью с большим интересом и поражён глубиной проработки материала и выводам, сделанным тобой в заключении. Ты точно брал материалы для неё из экономических и финансовых журналов Публички? Я тоже постоянно с ними знакомлюсь, но на такие мысли и выводы они меня не наталкивали. Если всё, что ты изложил в статье — плоды твоих размышлений, то тебя ждёт блестящее будущее как экономиста и финансиста. Но не в СССР, а на Западе.

— Спасибо за похвалу. Я изложил именно своё видение развития мировой экономики в ближайшие пятьдесят лет.

— Я чрезвычайно сожалею об этом! Вместо того чтобы писать о перспективах развития плановой экономики в мире, её ведущей роли в мировой экономической науке, ты обсуждаешь первенство таких понятий как «прибыль», «доход», «конкуренция», «себестоимость», присущих рынку. И ладно бы ты об этом писал с точки зрения их критики! Ты их ставишь на первое место в экономической мировой науке! Вся соль твоей статьи: разрушение авторитетов светил советской экономики, академиков и докторов наук. Ты хоть понимаешь, на кого ты замахнулся? Да от тебя и мокрого места не останется, если они займутся тобой всерьёз!

Будем считать, что ты ничего подобного не писал, а я — не читал. Большие знания — большие печали. Ещё не хватало, чтобы тебя объявили диссидентом и отправили в места, не столь отдалённые, охлаждать северным холодом твои воспалённые мозги.

— То есть, моя статья идеологически не выдержанная, вредная и не заслуживающая внимания?

— Ты очень точно охарактеризовал её. Только не добавил два слова: в СССР! Если удастся переправить её на Запад и там опубликовать под псевдонимом, предварительно нотариально закрепив своё авторство, и продолжать работать в том же направлении, не афишируя свои мысли в СССР, то лет через…дцать, оказавшись на Западе, ты станешь там светилом мировой экономической науки.

Вот только я не уверен, надо ли тебе это? Стоит ли шкурка выделки? Просидев в лагерях в нечеловеческих условиях и потеряв там здоровье, пожинать лавры учёного мирового уровня всего несколько лет до преждевременной смерти, не иметь семьи и детей… Лично такое подвижничество не по мне. И тебе не советую идти по этому пути.

— Значит, я должен прекратить свои научные изыскания в этом направлении?

— Именно так! Займись лучше исследованием различных методов экономического анализа параметров мирового хозяйства, применяемых на Западе, укажи их недостатки и дай предложения о применении их достоинств в плановой экономике. На этой теме ты защитишь не только кандидатскую, но и докторскую диссертацию. И очень быстро.

«Зачем мне это всё надо? Всерьёз заниматься экономической наукой я не собираюсь. Все мои мысли — встретиться с инопланетянами и побывать в Содружестве Миров. Бодаться с советскими светилами науки, портя себе жизнь и зная, что уже в конце века развалится СССР, а эти академики будут отодвинуты на задворки истории…»

— Я Вас понял, Моисей Львович! Договорились: я — ничего не писал, Вы — ничего не читали. Да и вообще, этого разговора у нас не было. Я должен хорошо подумать, и уж потом решить, на что стоит направить свои знания и умения. Спасибо за советы.

Глава третья

Старший лейтенант Фёдоров несколько раз пытался познакомиться с Олегом, посещая Публичку именно в те дни, когда тот бывал там чаще всего. Однако ни в январе, ни в феврале Олег там не появился.

«Что-то моя голова совершенно перестала думать! В январе — сессия, в феврале — каникулы! Какая Публичка? Вася, вспомни себя молодым. Разве о библиотеке ты думал в свои каникулы! Подождём до марта. Думаю, тогда всё войдёт в свою колею, устаканится, и мой клиент, как штык, заявится в Публичку».

Однако прошла уже половина марта, а Олег так и не появился в библиотеке. Это навевало грустные мысли: сроки выполнения задания заканчивались, а с клиентом Вася Фёдоров так и не познакомился.

«Раз гора не идёт к Магомеду, то Магомед пойдёт к горе!» — решил Вася, направляясь в институт, где учился Олег. — «Где всегда бывает студент? В столовой! Вот там я его и встречу!»

Однако и в институтской столовой Олега не оказалось.

«Может, заболел? Или ещё что с ним случилось?» — рассуждал старший лейтенант, стоя у входа в деканат. — «Надо спросить у знающих людей: декана или его зама. Вот только красными корочками светить не хочется. Лучше всего мне сказаться его дальним родственником, приехавшим в гости».

— Извините! Не подскажете, где я могу найти студента второго курса Олега Панова?

— С какой целью интересуетесь? — проговорила молодая девушка, сидящая за пишущей машинкой и заправляющая в неё новую красящую ленту.

— Да вот, родственник я его, приехал в гости, а Олега дома нет. Помогите найти, не на улице же мне ночевать?

— А Вы документы покажите, — продолжала прикалываться девушка, — может Вы никакой и не родственник, а так, третья вода на киселе, — стрельнула она глазами на Васю.

«Вот стерва!» — старший лейтенант пришёл в бешенство, хотя знал за собой такую слабость и уже много раз обещал себя вести сдержаннее.

Он сунул под нос девушке удостоверение сотрудника КГБ. Та испуганно заморгала длинными ресницами. Вася невольно залюбовался ими. Бешенство стало растворяться, и опять Вася видел перед собой симпатичную девушку, напуганную до колик в животе.

— Ой, а я не знаю! Я тут секретарём декана работаю, не студентка. Вам лучше у Моисея Львовича про студента Панова спросить. Но только сейчас он на лекции, придёт сюда через час: только вторая пара началась. Посидите, подождите, я Вас чаем напою?!

«А ведь симпатичная девушка. Надо познакомиться. Мать постоянно ругается: „Ты со своей работой никак себе жену не найдёшь.“ Мне уже двадцать семь лет. Да и сослуживцы, сволочи, постоянно подкалывают. Чем не будущая жена эта девица?»

— Напоите чаем, буду очень благодарен. А как Вас, девушка, звать-величать?

— Валей. Фамилия моя Громова. Я тут уже второй год машинисткой работаю, а считаюсь секретаршей у декана. Стаж зарабатываю, чтобы в институт поступить. А Вы правда из КГБ?

— Кривда! Вы моё удостоверение видели?

— Видела, только как Вас звать прочитать не успела. И какое у Вас звание…

— Звать Василий, старший лейтенант.

Пока молодые люди знакомились, чайник уже закипел, и вскоре Вася с Валей за одним столом гоняли чаи, с интересом поглядывая друг на друга и ведя разговоры на общие темы, стараясь разузнать как можно больше каждый о своём визави.

Наконец появился Моисей Львович и Валя сказала:

— Моисей Львович, к Вам товарищ старший лейтенант из КГБ по делу студента второго курса Панова Олега.

Тот аж вздрогнул, но быстро собрался и, открыв дверь в свой кабинет, пригласил Васю пройти.

— Разрешите взглянуть на Ваши документы. Спасибо. Чем обязан Вашему визиту в деканат? О каком деле говорила Валя?

— Мне необходимо получить характеристику на студента второго курса Вашего факультета Панова Олега. Также желательно, не откладывая дело в долгий ящик, с ним побеседовать.

— Вы будете делать официальный запрос характеристики на студента Панова, или ограничитесь устной характеристикой, полученной от меня? Если первое, то представьте официальное письмо, и мы в течение недели Вам вышлем просимое.

— Пока никаких официальных бумаг не надо. Просто расскажите мне всё, что знаете об этом студенте.

Моисей Львович, тщательно подбирая слова, чтобы не наговорить чего лишнего об Олеге, дал ему характеристику, со всех сторон охарактеризовав положительно. Затем ответил ещё на ряд вопросов старшего лейтенанта, пока не споткнулся при ответе на следующий вопрос:

— Скажите, пожалуйста, откуда Ваш студент второго курса знает английский, немецкий, французский языки, да ещё идиш на столь высоком уровне, что может читать без словаря научные журналы на этих языках в Публичке? Да ещё работать репетитором идиш?

— Я также задавался этим вопросом. Олег Панов отвечал, что часть языков он освоил на курсах по месту работы, часть — при учёбе в школе, часть выучил, пользуясь самоучителем.

— Выходит, он у Вас полиглот?

— Ну, полиглотами называют людей, владеющих пятью и более языками. Как видите, студент Панов до этого критерия ещё не дотягивает. Хотя должен признаться, он имеет отличные способности к изучению иностранных языков.

— А какие у него успехи в СНО?

— Читает научную литературу, готовит материалы для доклада на СНО.

— Что Вы знаете о его репетиторстве идиш?

— Ничего. По моей личной просьбе он позанимался с моей племянницей идиш две недели, она его поблагодарила за это и уехала к жениху в Израиль. Насколько мне известно, больше ни с кем он репетиторством не занимался.

— Я бы хотел встретиться с Олегом, поговорить, задать вопросы. Вы можете его пригласить сюда?

— Почему нет? Только он сейчас на лекциях. Прерывать лектора по этой причине нехорошо.

Валя! Сходи к аудитории, где сейчас занимается студент Панов, и в перерыве между лекциями передай ему мою просьбу зайти в деканат. Тут товарищ из органов хочет с ним встретиться. Поняла?

— Конечно, уже бегу!

Спустя полчаса, которые были потрачены на разговоры об успехах Олега в учёбе, появился Олег. Моисей Львович познакомил его со старшим лейтенантом, а сам удалился из кабинета, оставив их наедине.

— Олег! Я давно хотел с тобой познакомиться. Уж очень ты интересный парень: четыре иностранных языка знаешь, отлично учишься, посещаешь СНО, в Публичке днями пропадаешь. Как на всё это у тебя хватает времени?

«Чем меньше я скажу этому лейтенанту, тем будет лучше. Буду отвечать лаконично и коротко».

— Думаю, я просто научился не тратить его попусту.

— И это всё?

— Думаю, да.

— Хорошо, можешь подробнее рассказать о том, как ты сумел к девятнадцати годам с нуля выучить четыре иностранных языка, и почему один из них — идиш?

— Мне нравится заниматься изучением иностранных языков. Они мне легко даются. Английский я изучил в школе, французский — на курсах в ОКБ, где работал, немецкий — самостоятельно по самоучителю, идиш — попутно с немецким: они очень близки друг к другу, а мне было интересно изучить ещё один язык. Изучение языков — моё хобби. Хочу стать полиглотом.

— Зачем тебе это?

— Хочу, и всё! Нравится мне это дело.

— Мне известно, что ты имеешь самый высокий рабочий разряд — шестой по специальности регулировщик радиоаппаратуры. Почему ты, имея несомненные успехи в технике, пошёл учиться на бухгалтера?

— Я считаю, что любое знание и умение может пригодиться в жизни. Вот и специальность бухгалтера — тоже.

— Часто ли тебе приходится частным порядком ремонтировать радиоаппаратуру?

— Иногда приходится. У меня много знакомых, которым я не могу отказать в их просьбах отремонтировать магнитофон, телевизор или радиоприёмник. Денег за это я не беру. Они только оплачивают стоимость заменяемых радиодеталей. Да и свободного времени у меня стало совсем мало, так что приходится часто отказывать им в этих просьбах.

Беседа продолжалась ещё около часа. В итоге — оба собеседника остались недовольны её результатами.

«Этот Олег — не простой парень, себе на уме. Ничего, кроме того, что я уже знал, он не рассказал. Да, умный, да, разносторонне образованный, но какой-то он… не наш. Надо продолжать за ним наблюдение. Именно это я и доложу своему начальнику».

При уходе из деканата Вася Фёдоров задержался около Вали. Слово за слово — пригласил её на свидание. Та с радостью согласилась.

* * *

Моисей Львович был очень озабочен появлением сотрудника КГБ в деканате по поводу Олега.

«Значит, информаторы поработали. Теперь Олег под колпаком: не для того его взяли на заметку, чтобы побеседовать и отстать. Или продолжат за ним наблюдение, или возьмут в разработку. Может даже предложат перейти к ним на работу после окончания института. Думаю, немного в их рядах имеется сотрудников, владеющих в совершенстве несколькими иностранными языками.

В общем, ничем хорошим это не кончится. Если Олег откажется принять любое их предложение, в покое не оставят, будут ломать через колено. О работе за границей он может забыть. Как и о поездках туда туристом. Не пустят. Жалко парня, ведь очень умный, многое мог бы сделать в науке».

Олег выслушал соображения Моисея Львовича при следующей встрече и со многими его прогнозами согласился.

Одному противостоять давлению такого сильного противника как КГБ, если тот сочтёт это необходимым, было невозможно.

«Скоро мне исполнится девятнадцать лет, я окончу второй курс института. Как прогнозировал Друг, с двадцати лет у меня запустится программа совершенствования костей скелета и мышечного каркаса тела. Развитие пси-способностей идёт полным ходом.

Надо во что бы то ни стало продержаться ещё минимум два года, а лучше всего ещё и успеть получить диплом, не давая повода КГБ заняться мной вплотную. За это время изучить ещё несколько баз знаний, включая „Пилот малых кораблей“, „Юрист“, „Кибернетика“, „Медицина“ и „Защита и нападение без оружия“, хотя часть этих знаний и умений я уже получаю на виртуальных симуляторах при изучении базы знаний „Разведчик 5М“, и продолжить поиск базы инопланетян на Земле.

Кроме того, надо начинать подготовку „запасного аэродрома“ на Западе: вдруг придётся срочно покинуть Россию под давлением обстоятельств непреодолимой силы. Значит, надо озаботиться получением новых документов, хорошо бы сразу на гражданина одной из стран Европы или Америки, организовать там действующее прибыльное предприятие, обеспечивающее достойное существование, и, главное, продолжать поиск инопланетян».


Олег давно размышлял о подготовке «запасного аэродрома». Сначала он решил, что для этого стоит перебраться в Сибирь или на Дальний восток, но хорошо подумав, понял, что в СССР его всё равно отыщут, если такая задача будет поставлена перед КГБ. Значит, остаётся только Запад. Причём он должен пропасть так, чтобы ни у кого и мысли не было продолжить где-либо поиски. Картина его смерти в СССР должна быть настолько правдоподобной, чтобы исключить возможность даже предположения о её имитации. Тут было, над чем подумать.

Что касается создания прибыльного предприятия на Западе, то тут вариантов много. Из них наиболее предпочтителен тот, который позволит руководить им на расстоянии, например, держа связь по телеграфу или телефону, физически очень редко появляясь на нём лично. Ничего лучшего, чем игру на бирже на рынках ценных бумаг и валют он для начала придумать не смог. Тем более, акции каких предприятий всегда будут в цене, он представлял отлично, хотя ничего конкретного по их стоимости, курсам и временным лагам не знал. То же самое касалось и котировок валют и стоимости драгоценных металлов.

Недаром Олег в прошлой жизни до миллениума активно занимался предпринимательством. Однако для запуска такого бизнеса необходимо было обзавестись документами и счётом в зарубежном банке. Именно этим Олег и решил в первую очередь заняться.

Глава четвёртая

Поддельные документы, которые легко было купить у криминала за деньги, Олегу были не нужны. Их иметь, значит, всю оставшуюся жизнь ходить под опасностью разоблачения со всеми неприятностями, вытекающими из этого. Приобретать документы умершего человека, или пропавшего без вести, конечно, можно, но где найти продавца таких документов? Тем более, они должны хотя бы приблизительно соответствовать его возрасту.

Советоваться с Моисеем Львовичем по этому вопросу Олег пока не решался: и так лично принёс ему много неприятностей.

Для начала, надо было определиться с государством, документы которого можно было получить проще всего в это время. Единственным источником таких сведений были иностранные газеты и детективная литература. На детективы у Олега хватило ума не размениваться, а вот газеты могли дать верное направление поиска.

«Надо вспомнить, что такого происходило в 1964–1965 годах в мире, чтобы определиться со слабым звеном — государством, в котором власть держалась на волоске, где уровень жизни упал ниже плинтуса и где государственные чиновники готовы были выправить любые документы всем желающим за приемлемые деньги».

Поиск информации в Публичке сформировал у Олега стойкое убеждение, что стоит обратить внимание только на две страны: Бразилию, в которой в 1964 году произошёл военный переворот, и Аргентину, в которой также в результате множества военных переворотов власть была очень нестабильной.

«В Бразилии примерно половина населения страны — белые. После военного переворота началось сокращение прав и свобод граждан страны. Усилилась эмиграция, резко выросло количество людей, бежавших из страны по политическим мотивам без оформления каких-либо документов. Экономическое положение стало ухудшаться, хотя власти и прилагают усилия вытянуть экономику страны строительством дорог.

В Аргентине также всё нестабильно, также в стране имеется много эмигрантов из Европы, в том числе русских после революции 1917 года и немцев, после поражения Германии во Второй мировой войне» — рассуждал он.

Выбрать какую-то страну из этих двух Олег не мог: не хватало информации. Поэтому он решил во время летних каникул слетать туда на спасательной капсуле и на месте определиться с лучшим вариантом.

Для него совершенно фиолетово было, гражданином какой страны он будет по документам: хоть Южной Америки или любого африканского государства. Главное: чтобы эти документы были подлинные и по ним можно было открыть счёт в банке одного из европейских государств, ведущего операции на фондовой бирже. Жить ни в Бразилии, ни в Аргентине он не собирался.

* * *

«Время неповторимо и неумолимо: прошла секунда — она уже в прошлом, если этой секундой заканчивается век — он там же. Я же проживаю вторую жизнь в своём собственном теле. Даже скорее не я, а моё сознание. А сознание не материально? Как говорил философ Декарт: „Cogito ergo sum“ (лат: „Мыслю, значит существую!“) Как это можно совместить со временем? Ведь время необратимо! Только оказавшись в параллельном мире. Значит всё, что происходит со мной, на самом деле происходит с моим двойником из параллельного мира. Мира, настолько близкого к моему старому миру, что никаких различий я не наблюдаю. Хотя, всего знать не могу. Конечно, различия имеются, только мне они неизвестны. И даже не могу это экспериментально доказать!» — размышлял Олег, слушая лекцию по философии.

Заканчивался четвёртый семестр его учёбы в институте. Скоро экзамены за второй курс, а там и каникулы, на которые у него были большие планы. Когда занят делом — время летит быстро.

Вот и получена последняя пятёрка в зачётку, а деканатом сделана запись: «Переведён на третий курс» и поставлена печать.

Всё готово для полёта на спасательной капсуле в Южную Америку: сначала в Бразилию, а если там ничего не получится — в Аргентину. Отлёт назначен на завтра. Мать предупреждена, что он с друзьями отправляется на месяц в поход по Крыму, так что волноваться за него, конечно, будет, но в меру. Пора ложиться спать. Все новые дела надо начинать с утра, хотя и говорят: «Утро добрым не бывает».

* * *

До столицы страны города Бразилиа долетели за четыре часа. Олег решил, что лучше лететь сразу в столицу: в маленьком городе без каких-либо документов (с собой он взял на всякий случай серпастый и молоткастый) не стоит.

«В 1964 году в стране был в очередной раз совершён военный переворот, в результате которого к власти пришёл маршал Умберту Кастелу Бранку. Это был третий диктаторский режим за всю историю Бразилии. Он просуществовал два десятилетия». — это было всё, что Олег помнил об этой стране из прошлой жизни.

Сделав несколько кругов над городом, капсула приземлилась в большом парке на окраине. Одежда Олега не слишком отличалась от той, что была надета на бразильцах: недаром он просмотрел столько фотографий в газетах из Бразилии и подсуетился, купив себе светлые широкие брюки и светлую рубашку. На ногах — сандалии, на голове — бейсболка. В руках у него была небольшая сумка, в которой лежал его советский паспорт, пятьдесят долларов и парализатор. Если бы его схватила полиция, и он не смог бы от неё отбиться и скрыться на капсуле, то пришлось бы воспользоваться заранее разработанной легендой. Якобы он прибыл в Бразилию в порт Сантус около Сан-Пауло на сухогрузе нелегально, бежав из СССР, а до столицы добрался специально, чтобы сдаться властям и попросить политического убежища. Как доказательство этого, в паспорте лежало заявление в Министерство юстиции Бразилии с соответствующим текстом, написанном на португальском языке — государственном языке этой страны.

Перед посещением Бразилии Олег познакомился в Публичке с основными законами страны, государственным устройством, однако, никакой информации, что изменилось после военного переворота 1964 года, он не знал. Поэтому приходилось рассчитывать на интуицию и удачу при посещении страны.

Первым делом Олег в телефонном справочнике, находящемся в каждой телефонной будке, узнал адреса и телефоны нескольких адвокатских контор, расположенных недалеко от места приземления, и выбрал одну из них, рекламирующую помощь в получении гражданства Бразилии. На капсуле за двадцать минут добрался туда и, оставив капсулу под маскировкой висеть недалеко от входа в неё, направился в контору.

У входа его встретил пожилой мужчина, немедленно поинтересовавшийся, что привело молодого человека к ним. Удовлетворившись ответом, что ему нужна консультация адвоката, предложил пройти в комнату для переговоров, сообщив, что вскоре первый освободившийся адвокат займётся им. Также предупредил, что консультация платная. Один час работы адвоката стоит пятьдесят реалов. Но они принимают любую валюту, переводя её по курсу банка на сегодняшний день.

За это время Олег переложил парализатор из сумки в брючный карман. Кто знает, как пойдёт дело.

Спустя десять минут в комнату вошёл белый мужчина средних лет и сел за стол напротив Олега.


— Ренато Сильва, адвокат — представился мужчина, — расскажите мне о своём деле.

— Олег, — в ответ было озвучено имя посетителя. — Я бы хотел узнать, как мне самым быстрым способом можно получить гражданство Бразилии.

— Каким бы способом Вы это не стали делать, пройдёт не менее нескольких лет, пока Вы получите бразильский паспорт. Если, конечно, Вы не родились в Бразилии, и не имеете соответствующего документа: я имею в виду свидетельство о рождении. Тогда этот срок может сократиться до нескольких месяцев. Давайте, не будем терять моё и Ваше время: расскажите честно, чего хотите, и я честно отвечу на Ваш вопрос.

— Я хочу получить подлинный паспорт Бразилии и чем быстрее, тем лучше. Деньги, чтобы заплатить за эту услугу, у меня имеются.

— Наша адвокатская контора не занимается такими делами. Есть, конечно, специалисты, зарабатывающие на этом неплохие деньги, но никто не гарантирует, что подготовленные ими документы — подлинные и пройдут все проверки в полиции в случае необходимости. Вы ведь иностранец? У Вас очень хороший португальский язык, так правильно в Бразилии не говорят. Наш португальский имеет много включений из местных языков.

— Да, я нелегальный эмигрант из России. Здесь оказался случайно, имея только паспорт гражданина СССР. Подлинный паспорт гражданина Бразилии мне нужен только для того, чтобы я мог вскоре покинуть страну и обосноваться в другом месте.

— Как интересно! Вы очень молоды, а уже сумели оказаться на другом краю света. Если не секрет, почему Вы эмигрировали?

— Мои родители во времена Сталина по политическим мотивам были репрессированы и погибли в сибирских лагерях, воспитывался в интернате для детей врагов народа, но оказался более удачлив, чем мои друзья, бежав оттуда, и добравшись до бабушки, проживавшей в деревне.

Сумел скрыть перед властями, кто были мои родители, окончить среднюю школу и поступить в институт, в котором проучился два курса. К сожалению, месяц назад был разоблачён по доносу друга моего отца, к которому обратился за помощью для решения вопроса, связанного с продажей ювелирных изделий, оставшихся у меня от родителей. Был вынужден бежать из страны. Так оказался здесь. Вот моя история.

— Да это целый авантюрный роман! Если Вы опишите свои приключения, то сможете заработать кучу денег!

— Вы правы, но сначала я должен легализоваться. Поскольку я оказался в Бразилии, то мне ничего не остаётся, как стать гражданином этой страны и быстро.

— Вы знаете, Ваша история что-то затронула в моей душе, и я готов Вам помочь. Но эта помощь будет стоить денег.

— Расскажите сначала, в чём будет заключаться эта помощь?

— У меня был младший брат, Аугусто. Он, будучи студентом университета в Сан-Пауло, поехал с друзьями в туристское путешествие в дельту Амазонки на катере. Они не вернулись из него. Что с ними произошло — неизвестно. С тех пор прошло два года. У меня имеется полный комплект его документов: свидетельство о рождении, паспорт, права, аттестат об окончании школы, даже студенческий билет. Эти документы я могу продать Вам. Цена: двадцать тысяч долларов.

— Это интересное предложение. Могу я предварительно их посмотреть?

— Конечно. Я уже заканчиваю работу. Рассчитайтесь в кассе конторы за консультацию, выходите на улицу. Я появлюсь минут через десять. У меня тут автомобиль. Поедем ко мне домой, там и посмотрите документы. Деньги у Вас с собой?

— Нет, но я могу с Вами на автомобиле съездить и забрать их там, где спрятал. Но сначала я хочу посмотреть документы: какой смысл мне их покупать, если Ваш брат совершенно не похож на меня, у него один глаз, или шрам во всю щёку или ещё что-нибудь такое.

— Мой брат был очень похож на меня, только значительно моложе: он младше меня на двадцать лет. Вот зеркало. Поднесите его к моему лицу, разверните в свою сторону и сравните моё лицо и Ваше — в зеркале. Заметите — они похожи. Но Вы правы, сначала надо посмотреть документы. Пошли, сначала я проведу Вас в кассу для оплаты услуги за консультацию, а прямо оттуда мы пойдём к моему автомобилю: это чтобы у вас отпали сомнения в чистоте моих помыслов.

Они прошли в кассу, где Олег рассчитался за консультацию долларами за неимением местной валюты, затем сели в автомобиль, припаркованный у конторы, и поехали домой к Ренато. За это время Ренато всё время находился около Олега, не пропадая из вида. Капсула, управляемая Умником, летела за ними как привязанная.

«Ренато производит впечатление искреннего человека. Его эмоциональный фон весьма благожелателен ко мне, он не агрессивен, и я не испытываю никакого негатива по отношению к нему», — проанализировал Олег информацию, полученную применением способностей псиона.

Спустя полчаса автомобиль остановился у небольшого домика в зелёном квартале Бразилиа. Они вышли из машины и прошли в дом. Там на его глазах Ренато достал из ящика письменного стола конверт с документами и протянул его Олегу.

В конверте оказались именно те бумаги, о которых шла речь ранее. Внимательно их просмотрев, Олег не смог отыскать никаких нестыковок между ними: все они базировались на одних и тех же событиях, имели ссылки друг на друга и не вызывали отторжения. Фото Аугусто было похоже на лицо Олега. Ренато наблюдал за впечатлением, какое документы произвели на Олега, и довольно улыбался.

— Вроде, никаких замечаний нет. Я, конечно, не владею этим вопросом, но Вам, Ренато, вынужден довериться. Ещё пара вопросов.

1. Для выезда за границу надо получать загранпаспорт.

или достаточно этого? Нужна ли какая-нибудь регистрация?

2. Если я покину Бразилию на несколько лет, надо ли мне сюда приезжать и где-нибудь регистрироваться, подтверждая действие паспорта?

— Отвечаю:

1. Загранпаспорт не нужен, регистрация при выезде за границу — не нужна. Только на паспортном контроле в паспорте ставится отметка. И надо зарегистрироваться в посольстве Бразилии в той стране, где будете жить.

2. Постоянные приезды в Бразилию не нужны. Достаточно раз в год отмечаться в посольстве Бразилии в стране пребывания.

— Спасибо. Теперь об оплате. Долларов у меня всего две тысячи, поэтому я бы хотел расплатиться ювелирными украшениями. Общая их стоимость, по мнению ювелира-эксперта, превышает сто тысяч долларов. Мы можем проехать к знакомому Вам ювелиру. Там Вы выберете понравившиеся ювелирные украшения. Ювелир оценит их. Я готов рассчитаться ювелиркой реально стоящей на десять процентов больше двадцати тысяч долларов, которые Вы просите за Вашу услугу, то есть — заплатить Вам двадцать две тысячи долларов, по оценке Вашего ювелира. Думаю, это выгодно нам обоим: ювелирные украшения всё время растут в цене и, продав их года через два, Вы получите денег ещё на десять процентов больше, чем сейчас. Мне — я не трачу доллары, которые мне нужны для выезда из страны. Если это Вас не устраивает, я могу продать украшения ювелиру за доллары, но тогда Вы получите только двадцать тысяч долларов, а «наварится» на этом деле ювелир, а не Вы. Ваше решение?

— Мы едем прямо к ювелиру? Драгоценности с Вами?

— Да.

— Тогда я согласен. Документы я заберу с собой, после обменяемся: я заберу ювелирку, Вы — документы. Пошли в автомобиль.

«Друг, передай Умнику, чтобы он приготовил мешочек с ювелиркой, положив в него ювелирные изделия, стоимостью двадцать пять тысяч долларов, ранее оцененные тобой по каталогам, и передал мне его при входе в ювелирную лавку», — дал команду Олег.

У ювелирной лавки Олег и Ренато вышли из автомобиля. Ренато пошёл впереди, показывая дорогу, а в руке Олега, идущего за ним, «материализовался» прямо из воздуха мешочек с драгоценностями, который он убрал в сумку.

— Энрике! Ты свободен? Мне нужна твоя помощь. Надо справедливо оценить несколько ювелирных украшений. Сможешь?

— О, Ренато! Давно ты ко мне не заходил! Конечно, помогу, только повешу табличку «Закрыто».

Они уселись около стола ювелира, и Олег достал свой мешочек с драгоценностями. Его содержимое было высыпано на кусок бархата и Энрике и Ренато одновременно восхищённо выдохнули: такой красоты им видеть не приходилось.

Уже через полчаса обмен между Олегом и Ренато благополучно завершился. Остатки драгоценностей из мешочка купил Энрике, заплатив за них Олегу пять тысяч долларов.

— Олег! Если ещё тебе нужна будет какая-нибудь помощь, обращайся! Всегда рад буду тебя видеть, — при расставании проговорил Ренато.

— Спасибо, — крепко пожимая его руку, сказал Олег.

* * *

«Чтобы ко мне не было претензий со стороны посольства Бразилии в любой стране мира, куда я приду для отметки своего появления в этой стране, необходима отметка в паспорте, поставленная пограничниками Бразилии при выезде из страны и отметка в паспорте пограничниками страны, куда я въехал. Как это проще всего сделать, не тратя время и деньги на билеты для поездки?

Можно добраться до границы Бразилии с любой страной Южной Америки, куда не требуется виза гражданам Бразилии и где часть границы проходит по морю. Например, из города Риу-Гранди (Бразилия) имеется сообщение по океану с Монтевидео (Уругвай). Купить билет на теплоход, перевозящий пассажиров в Уругвай, пройти паспортный контроль, получить отметку в паспорте. Отплыв от берега, покинуть теплоход на спасательной капсуле. Далее, узнав, когда океанский лайнер, отправляющийся, например, в Португалию, по расписанию приходит в порт назначения (Лиссабон), за несколько часов до этого выгрузиться на его прогулочную палубу из спасательной капсулы и вместе с пассажирами покинуть лайнер, получив при проходе через паспортный контроль нужный штамп в паспорте. Такой способ хорош только для тех стран, куда не требуется виза гражданам Бразилии. Португалия — именно такая страна.

Вроде бы, я ничего не напутал при конструировании такого маршрута. Кстати, меня вполне устраивает Португалия. Хоть сейчас в ней „свирепствует“ режим Салазара, но уже в 1968 году он уйдёт от власти. Служба в армии в этой стране мне не грозит: я не её гражданин, поэтому участвовать в отстаивании колониальных интересов Португалии мне не придётся. В стране имеется много банков, как португальских, так и филиалы банков других стран: Испании, Франции, Англии, которые работают на мировых фондовых рынках. Меня это устраивает. Так и сделаю».

На следующий день Олег, купив самый дешевый билет на теплоход, пройдя паспортный и таможенный контроль, отплыл на нём от Риу-Гранде в Уругвай, а уже через час оказался в своей спасательной капсуле, летящей в Португалию. Всю неделю, ожидая прихода лайнера из Бразилии, Олег провёл на пляжах около Лиссабона, купаясь и загорая. Теперь хоть будет, как отчитаться перед матерью о своей поездке в Крым.


За два часа до прихода корабля в Лиссабон выгрузился из спасательной капсулы на прогулочную палубу лайнера, совершающего регулярные океанские рейсы между Рио-де-Жанейро и Лиссабоном. Спокойно прошёл паспортный и таможенный контроль, получил штамп в паспорте и сошёл на берег.

Глава пятая

«Выбор банка, с которым я собираюсь сотрудничать на фондовом рынке — очень серьёзное дело.

Во-первых, это должен быть надёжный банк, во-вторых — известный банк, в-третьих — он должен иметь свои филиалы в большинстве стран мира. Поскольку я собираюсь работать с его брокерами по беспроводной связи через Умника, он должен обладать соответствующими системами связи. К сожалению, ни один чисто португальский банк не имеет всех перечисленных качеств. Значит, буду выбирать банк, имеющий филиал в Португалии, поскольку я только тут смогу открыть счёт, чтобы снова не заморачиваться с пересечением границ».

За неделю, проведённую в Лиссабоне, Олег навёл справки о всех филиалах иностранных банков, имеющихся в Португалии. Самым достойным, по его мнению, оказался BARCLAYS BANK со штаб-квартирой в Лондоне. Очень солидный банк, прекрасно существовавший и в двадцать первом веке, имеющий разветвлённую сеть филиалов по всему миру. Он посетил его и выяснил, что для открытия счёта в нём необходимо представить паспорт и рекомендацию посольства Бразилии, которая выдаётся практически всем гражданам Бразилии, решившим обосноваться в Португалии.

Теперь, имея отметки в паспорте, можно было посетить посольство, отметиться там и получить справку для открытия счёта в банке.

В посольстве никаких проблем не возникло. Паспорт Аугусто Сильва был зарегистрирован, записан адрес, где он проживает в Лиссабоне, и выдана необходимая справка для банка.

Поход в банк также был удачен. На основании предъявленных документов Олегу был открыт текущий счёт, на который он сразу положил шесть тысяч долларов. Также он заключил договор на брокерское обслуживание с подразделением банка, занимающимся фондовым рынком, где также открыл брокерский счёт и перевёл на него пять тысяч долларов со своего текущего счёта. В договоре было указано: брокер совершает действия с его брокерским счётом, только получив на это указания владельца счёта. Причём указания могут даваться как лично, так и в письменной форме и по телефону.

Поскольку Олег решил задержаться в Португалии до начала августа, у него оставалось двадцать дней для игры на фондовой бирже, чем он и занялся с большим удовольствием.

Ориентируясь на свои возросшие пси-способности, что сказалось на усилении его провидческих возможностей, в простонародье — чуйки, и, хорошо представляя перечень предприятий, в будущем добившихся прекрасных экономических результатов, акции которых котировались на мировых биржах, Олег ежедневно стал по телефону давать своему брокеру указания по покупке\продаже акций. Это позволило ему к концу июля довести свой брокерский счёт до одиннадцати тысяч долларов. Он перевёл из них три тысячи долларов на свой текущий счёт, который собирался использовать для финансирования своих путешествий по миру.

Если сначала брокер скептически относился к указаниям Олега по игре на бирже, то вскоре его отношение к нему значительно улучшилось. Покидая Португалию, Олег предупредил брокера, что интенсивность его участия в биржевой игре несколько уменьшится в связи с его поездкой по Европе, однако не менее двух раз в неделю он будет связываться с ним по телефону и давать указания по своему брокерскому счёту.

* * *

Потихоньку, всё, что намечалось Олегом, осуществлялось. Появились документы гражданина Бразилии, счёт в банке в Португалии, там же началась работа на мировом фондовом рынке. Одно его сильно расстраивало: больше не было найдено никаких следов инопланетян на Земле.

Олег внимательно изучил все маршруты перемещения спасательной капсулы над Землёй и обратил внимание на то, что только Антарктида осталась не охваченной вниманием Умника. На вопрос, почему так произошло, ответ был один: но там же люди не живут! Пришлось корректировать план полётов капсулы на август месяц, включив в него облёт Антарктиды.

А пока, в начале августа Олег появился в Ленинграде, поздоровевший, загоревший, накупавшийся. Мать была очень рада увидеть сына отдохнувшим. Вместе с Егором Ивановичем она собиралась отправиться в путешествие на теплоходе по Енисею: от Красноярска до Дудинки и обратно. Буквально на следующий день после возвращения Олега они должны были улетать на самолёте в Красноярск. Олегу был знаком этот маршрут. Он сам в 1985 году совершил такое путешествие на вполне комфортабельном теплоходе. Что за теплоход эксплуатируется в 1965 году на этом маршруте — он даже не представлял. Однако ни мать, ни Егор Иванович не заморачивались этим вопросом. У них была двухместная каюта для ночлега. И они считали, если на теплоходе будут хорошо и регулярно кормить, будет возможность посещать душ с горячей водой, любоваться красотами Енисея в августе, когда уже холодает, но снег выпадает чуть позже, да ещё образуется хорошая компания, не отказывающая себе ни в каких удовольствиях, то отдых должен быть прекрасен. Люди в это время были очень непритязательны и радовались жизни во всех её проявлениях.

В отсутствие матери Олег должен был регулярно появляться в квартире и поливать цв