Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной Армии в 1940-1941 годах (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


ПРЕДИСЛОВИЕ

Константину Черепанову — другу и учителю

Книга, которую вы держите в руках, стала итогом нашей многолетней работы по изучению советских танковых войск. Мы — это Евгений Дриг и Константин Черепанов, авторы книги.

К большому сожалению, Константин уже никогда ее не увидит. Он погиб 14 июня 2002 года в результате несчастного случая. Не стало замечательного человека, профессионального историка и хорошего друга…

Эта книга посвящается ему.

Интерес к теме Великой Отечественной войны, и особенно к ее началу — 1941 году, в нашей стране не ослабевает. Но, несмотря на то, что важнейшее место в трагических событиях лета 1941 года занимают действия механизированных корпусов, читателю о них практически ничего нес известно. На слуху лишь танковое сражение в районе Дубно, которое многие считают крупнейшим танковым сражением Второй мировой войны; возможно, кто-то слышал о «Лепельском контрударе» 5-го и 7-го механизированных корпусов. Зато уже о 26-м или 27-м механизированных корпусах даже профессиональный военный историк вряд ли напишет больше нескольких абзацев — что уж говорить о 29-м мехкорпусе, о существовании которого мало кто знал до настоящего времени.

На сегодняшний день существует всего два издания, затрагивающих тему механизированных корпусов РККА. Во-первых, это книга В. Бешанова «Танковый погром 1941 года» — скорее популярная, нежели научная, она содержит большое количество фактических ошибок и сомнительных выводов. Во-вторых, это альбом И. Дроговоза «Железный кулак РККА», фактически полностью скомпилированные с англоязычной работы Шарпа. Ввиду небольшого объема этого издания, механизированные корпуса в нем описаны весьма кратко.

Работ же, в которых подробно описывался бы боевой путь каждого мехкорпуса, до настоящего времени не существовало — и виде книги. Для тех же, кто знаком с глобальной компьютерной сетью «Интернет» вот уже пять лет по адресу http://mechcorps.rkka.ru доступен сайт, посвященный танковым войскам Красной Армии в период с момента их рождения до Победы в Великой Отечественной войне.

В настоящей книге рассматривается небольшой отрезок истории советских автобронетанковых войск — со второй половины 1940 по первую половину 1941 года, когда высшей их организационной единицей являлся механизированный корпус.

Каждый механизированный корпус должен был иметь 1031 танк, 358 орудий и минометов, более пяти тысяч автомобилей и, будь он полностью укомплектован, представлял бы собой грозную силу. Но, к сожалению, к июню 1941 года так и не удалось довести до конца укомплектование корпусов техникой и вооружением, обучение личного состава и сколачивание подразделений. В разной степени готовности корпуса встретили начало войны и все сгорели в огне ее первых месяцев.

Но, в первую очередь, наша книга-справочник посвящена трагической судьба механизированных корпусов в первые дни и недели войны. В ней приведена информация по организационной структуре, командному составу, формированию, боевым действиям механизированных частей РККА, наличию в них техники и вооружения. Кроме того, в приложениях даются краткие биографии командиров, сведения о центральных и армейских органах управления танковыми войсками, о военных учебных заведениях, танковых частях в кавалерии и другие данные — не относящиеся напрямую к механизированным корпусам, но, безусловно, важные для всех, кто интересуется историей автобронетанковых войск 1940–1941 годов.

Хочется выразить благодарность нашим друзьям — Александру Дударенку, Дмитрию Егорову, Алексею Исаеву, Олегу Пельзину, Константину Степанчикову, Сергею Чекунову и Константину Федченко, принявшим активное участие в редактировании разделов книги и подборе материалов.

Автор будет признателен читателям, которые выскажут свои замечания по содержанию книги. Ваши предложения и дополнения присылайте по адресу: 115583, г. Москва, а/я 31, Дригу Евгению Федоровичу или — по электронному адресу: tankjack@rkka.ru.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Краткий очерк развития советских автобронетанковых войск в 30-е годы. Формирование механизированных корпусов

Механизированные (танковые) корпуса 1932–1940 годов

Принятие на вооружение в конце двадцатых годов первых массовых образцов советской бронетехники — танков МС-1 и бронеавтомобилей БА-27 — позволило уже в 1929 году сформировать первый опытный механизированный полк. Он имел в своем составе танковый батальон двухротного состава, артиллерийскую батарею, автобронедивизион и мотострелковый батальон.

В 1930 году была сформирована 1-я механизированная бригада[1]. В ее составе имелось 60 танков МС-1, 32 танкетки, 17 пушечных бронемашин БА-27. В 1931 году организация мехбригады была изменена. На ее вооружении было уже 119 танков.

В апреле 1932 года Комиссия Обороны при СНК СССР по докладу Реввоенсовета приняла постановление по формированию механизированных корпусов. Первые два корпуса начали формироваться уже в марте 1932 года на базе стрелковых дивизий Ленинградского и Украинского военных округов.

11-я стрелковая Ленинградская Краснознаменная дивизия была переформирована в 11-й механизированный корпус. В ее состав вошли: 31-я механизированная бригада Т-26 (из 32-го стрелкового полка), 32-я мехбригада БТ (из 33-го полка), 33-я стрелково-пулеметная бригада (из 31-го стрелкового полка 11-й дивизии), разведывательный батальон, химический батальон, батальон связи, саперный батальон, зенитно-артиллерийский дивизион, рота регулирования и техническая база.

На базе 45-й стрелковой Волынской Краснознаменной дивизии был сформирован 45-й механизированный корпус в составе 133-й мехбригады (Т-26), 134-й мехбригады (БТ) и 135-й стрелково-пулеметной бригады; прочие подразделения были такими же, как и в 11-м корпусе.

В состав каждой механизированной бригады по штату входили четыре танковых батальона, разведывательная рота, дивизион самоходной артиллерии (на САУ СУ-5[2]), стрелково-пулеметный и саперный батальоны, а также химическая рота. Всего бригада имела 220 танков, 56 бронеавтомобилей, 27 орудий.

В 1933 году принимается новый план развития PKKA на вторую пятилетку. К 1938 году планировалось создать в танковых войсках 25 механизированных бригад. Реализация этого плана началась в 1934 году. В этом году формируются еще два новых механизированных корпуса.

В городе Наро-Фоминске Московского военного округа 1-я механизированная бригада имени Калиновского развернута в 5-й механизированный корпус и составе 13-й и 14-й механизированных, 50-й стрелково-пулеметной бригад.

В это же время управление 11-го мехкорпуса и 32-я мехбригада были передислоцированы в Забайкальскую группу войск. В Ленинградском военном округе началось формирование 7-го механизированного корпуса. В его состав вошли 31-я мбр, 33-я спбр, оставшиеся от 11-го МК, и вновь сформированная 19-я мбр. В мае 1938 года в состав корпуса взамен 19-й включена 9-я механизированная бригада, сформированная в ЛВО в 1935 году.

В ЗабВО в состав 11-го МК включена ранее сформированная там 6-я мбр, а спбр появилась в составе корпуса только в 1938 году.

Кроме того, формировались отдельные механизированные бригады на БТ и Т-26, танковые бригады на Т-28 и Т-35. До 1938 года было сформировано 15 отдельных механизированных бригад — 7-я, 8-я, 9-я, 10-я, 11-я, 12-я, 13-я (второго формирования), 15-я, 16-я, 17-я, 18-я, 20-я, 21-я, 22-я и 23-я, а также 25-я бронетанковая бригада и четыре танковых бригады (1-я, 4-я, 5-я, 6-я), вооруженных танками Т-28 и Т-35.

Кроме механизированных войск, свои танки в тридцатые годы имели кавалерия и пехота. Развитие бронетанковых войск в этот период шло по линии насыщения танками стрелковых и кавалерийских дивизий. Первые получили в свой состав танковый батальон, кавалерийские дивизии — механизированный дивизион, кавалерийские бригады — автобронеэскадрон. В 1932 году в кавалерийских дивизиях (кроме Среднеазиатского военного округа и Краснознаменной Кавказской армии) мехдивизионы были развернуты в механизированные полки.

Опыт учений и маневров, проведенных в 1932–1934 годах показал, что механизированные корпуса существующей организации громоздки и трудно управляемы, что целесообразнее иметь однотипную организацию бригад — как входящих в состав корпусов, так и отдельных.

Новая организационно-штатная структура механизированного корпуса была утверждена 28 декабря 1935 года, хотя переход на нее начался еще в феврале.

Для улучшения оперативного руководства соединениями корпуса большинство корпусных частей обеспечения и обслуживания было упразднено, в управлении остались только средства связи и разведки — отдельный батальон связи и разведывательный танковый батальон. Для увеличения подвижности бригады танков Т-26 из состава механизированных корпусов было решено перевести на танки БТ. По новым штатам корпус имел 463 танка (348 БТ, 52 ХТ[3], 63 Т-37), 20 орудий, 1444 автомашины.

В 1937 году был принят план развития РККА на 1938–1942 годы. Им предусматривалось сохранение прежнего числа механизированных корпусов (четырех) и одновременное увеличение числа танков в танковых бригадах со 157 до 278. Так, легкая танковая бригада должна состоять из четырех танковых батальонов по 54 танка и 6 САУ в каждом, разведывательного и мотострелкового батальонов и частей обеспечения.

Танковые корпуса

В 1938-39 годах все механизированные соединения и части были переименованы в танковые со сменой номеров. Части, имевшие на вооружении танки Т-28 и Т-35, назывались тяжелыми танковыми (сменили нумерацию в 1939 году); оснащенные танками БТ и Т-26 — легкими танковыми.

Переименование механизированных и танковых соединений в 1938–1939 годах

Механизированные корпуса Танковые корпуса
5-й 15-й
7-й 10-й
11-й 20-й
45-й 25-й
Механизированные бригады Легкие танковые бригады
2-я 42-я
3-я 36-я
4-я 32-я
5-я 2-я
6-я 8-я
7-я 43-я
8-я 29-я
9-я 18-я
10-я 27-я
11-я 35-я
12-я 24-я
13-я (32-я) 15-я
13-я 37-я
14-я 34-я
15-я 38-я
16-я 22-я
17-я 23-я
18-я 25-я
19-я 1-я
20-я 9-я (особая) мотобронебригада
21-я 6-я
22-я 26-я
23-я 3-я
25-я 33-я
31-я 13-я
32-я (особая) 11-я
133-я 4-я
134-я 5-я
Танковые бригады Тяжелые танковые бригады
1-я 21-я
4-я 10-я
5-я 14-я
6-я 20-я

Одновременно, как и было предусмотрено планом развития РККА, изменилась организация танкового взвода — теперь он состоял не из трех, а из пяти танков, что значительно увеличило число танков в бригаде. Легкая танковая бригада на машинах БТ теперь имела 278 боевых танков и 49 учебных, легкотанковая бригада на Т-26 — 267 танков (и 36 учебных). Теперь отдельная танковая бригада и бригада, входящая и корпус, имели одинаковый состав. Танковый корпус по новым штатам имел 560 боевых и 98 учебных танков.

В соответствии с постановлением Главного военного совета от 22 июля 1939 года была создана комиссия для пересмотра организационно-штатной структуры войск, ее работой руководил командарм 1 ранга Г. И. Кулик. Среди прочих вопросов комиссия рассмотрела и вопрос об организации танковых войск. Б. М. Шапошников, Г. И. Кулик и К. Е. Ворошилов высказались за их ликвидацию, а С. К. Тимошенко, С. М. Буденный и М. В. Захаров — за их сохранение, но с пересмотром штатной структуры. По итогам работы комиссии было решено иметь танковые бригады (двух типов — на БТ и на Т-26) и танковые корпуса, исключив из состава последних мотострелковые (стрелково-пулеметные) бригады, как и аналогичные батальоны из штата танковых бригад, и обратив освободившийся транспорт на укомплектование автополков.

Прошедший в сентябре-октябре 1939 года «Освободительный поход» в Западную Украину и Белоруссию показал, что выводы комиссии относительно дальнейшей судьбы танковых корпусов не находят одобрения у высшего руководства армии.

23 октября 1939 года в ЦК ВКП(б) и CНК СССР был направлен новый план реорганизации РККА. Было заявлено, что действия танковых корпусов показали громоздкость таких соединений и трудность управления ими. Напротив, отдельные танковые бригады были мобильнее и действовали значительно лучше. Поэтому предлагалось расформировать управления четырех танковых корпусов, стрелково-пулеметные бригады и аналогичные батальоны танковых бригад, а также сократить тылы танковых бригад.

Этот план не был утвержден правительством, и 15 ноября 1939 года НКО направил в Политбюро и СНК новый план реорганизации сухопутных сил РККА. Кроме всего прочего в нем предлагалось создать 12 моторизованных дивизий по 10 000 человек личного состава и 240 танков в каждой.

21 ноября 1939 года Главный военный совет рассмотрел вопрос об организации и численности РККА и признал необходимым расформировать танковые корпуса. Вместо них в составе стрелковых войск следовало создать 15 моторизованных дивизий четырехполкового состава — по два моторизованных стрелковых полка, артиллерийский и танковый полки. Мотострелковые бригады, как и мотострелковые батальоны танковых бригад, подлежали расформированию — как это уже многократно предлагалось.

К этому времени три танковых корпуса успели принять участие в боевых действиях. 15-й ТК комдива М. И. Петрова из состава БОВО (2-я и 27-я лтбр, 20-я мсбр) и 25-й ТК полковника И. О. Яркина из состава КОВО (4-я и 5-я лтбр, 1-я мсбр) в сентябре-октябре 1939 года принимали участие в «Освободительном походе» в Западную Белоруссию и Украину. Все три бригады 20-го танкового корпуса ЗабВО комдива М. Ф. Терехина (8-я и 11-я лтбр, 5-я мсбр) в составе 1-й армейской группы громили японцев на Халхин-Голе.

Начавшаяся советско-финская война не позволила в полной мере провести мероприятия по расформированию механизированных корпусов. Управление 10-го танкового корпуса комдива П. Л.Романенко (1-я и 13-я лтбр, 15-я мсбр) было расформировано уже на фронте в конце декабря 1939 года.

Формирование моторизованных дивизий

Решением ГВС от 21 ноября 1939 года вместо расформированных танковых корпусов, которые были громоздкими и трудноуправляемыми[4], было решено перейти к более «гибким» соединениям — моторизованным дивизиям, каждая из которых имела по штату мирного времени 9000 человек личного состава, 257 танков и 73 бронеавтомобиля. Планировалось создание пятнадцати таких дивизий: в 1940 году — восемь и в первой половине 1941 года — семь.

Согласно декабрьским (от 7.12.1939 г.) директивам НКО формировалось восемь моторизованных дивизий по штатам № 5/70 (мирного времени, численностью 9000 человек).

• В МВО:

— 1-я мд в составе 6-го и 175-ro мсп, 12-го тп, 13-го ап;

— 126-я мд в составе 690-го и 550-го мп, 13-го тп, 358-го ап.

• В ОдВО: 15-я мд в составе 47-го и 321-го мп, 14-го тп, 203-го ап.

• В ХВО: 23-я мд в составе 89-го и 117-ro мп, 15-го тп, 211-го ап.

• в ПриВО: 173-я мд в составе 378-го и 490-го мп, 47-го тп, 352-го ап[5].

• в СибВО: 194-я мд в составе 405-го и 470-го мп, 48-го тп, 299-го ап[6].

• в ЗабВО:

— 65-я мд в составе 38-го и 60-го мп, 46-го тп, 127-го ап;

— 109-я мд в составе 381-го и 602-го мп, 16-го тп, 404-го ап[7].

В связи с начавшейся советско-финской войной было решено перевести моторизованные дивизии на усиленные штаты военного времени — по 12 000 человек. Дивизии КОВО и БОВО, не предусмотренные ноябрьским решением ГВС, формировались уже по ним (директивы от 31 декабря 1939 года):

• в БОВО — 29-я мд в составе 106-го и 128-го мп, 59-го тп, 77-го ап; 33-я мд в составе: 82-го и 164-го мп, 52-го тп, 44-го ап. Этой же директивой в БОВО предусматривалось формирование 126-й мд, которую первоначально предполагалось создать в МВО, как десятитысячную;

• в КОВО — 58-я мд в составе 170-ro и 279-го мп, 244-го ап, 24-го тп; 81-я мд в составе 280-го и 323-го мп, 142-го ап, 53-го тп.

Одновременно на двенадцатитысячную организацию переводились ранее сформированные мотодивизии — 1-я, 15-я, 65-я, 109-я и 194-я. Последняя при этом передислоцировалась в САВО.

Существовали также планы формирования еще трех моторизованных дивизий: в ЛВО[8], в БОВО (50-я), в КОВО (60-я).

173-я дивизия, вопреки планам, была сформирована не как моторизованная, а как мотострелковая (три мотострелковых и один артиллерийский полки, один танковый батальон) и отправлена на Северо-Западный фронт.

Согласно директиве НКО № 0/2/103687сс от 15 января 1940 года 3 стрелковые дивизии 1-й армейской группы (36-я, 57-я, 82-я) преобразовывались в мотострелковые.

В 1940 году руководство НКО начало разрабатывать новые проекты реорганизации армии. Было решено отказаться от формирования большинства моторизованных дивизий. Так в записке Наркома Обороны в ЦК ВКП(б) от 4 апреля 1940 года предлагалось оставить в стрелковых войсках только 4 моторизованные дивизии и 3 мотострелковые дивизии ЗабВО.

Предложения НКО были утверждены, и в апреле 1940 года военные советы округов получают директивы на переформирование моторизованных дивизий штата № 5/70 в стрелковые по штату № 4/70, 5/21-5/37 (по 12 000 человек каждая):

— и ЗабВО планировалось реорганизовать 109-ю моторизованную дивизию, однако директивой № 0/2/104153 от 25 апреля 1940 года НКО приказывает переформировать в стрелковую 65-ю мотодивизию, а 109-ю дивизию оставить в штатах мотодивизии мирного времени;

— в САВО в стрелковую переформировывается 194-я моторизованная дивизия, прибывшая из СибВО; позже она преобразована в горно-стрелковую;

— в КОВО переформировывается 58-я мотодивизия;

— в БОВО — 29-я, 33-я и 126-я моторизованные дивизии.

В итоге до июля 1940 года сохранились только четыре моторизованные дивизии — 1-я, 15-я, 81-я и 109-я. Именно они были обращены на формирование первой волны механизированных корпусов.

Этими же апрельскими директивами переформировывались в стрелковые части и мотострелковые дивизии, созданные для действующей армии и участвовавшие в советско-финской войне — 17-я, 37-я, 84-я, 86-я, 91-я, 119-я, 128-я, 173-я.

21 мая 1940 года Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило постановление Комитета Обороны при СНК СССР «Об организации и численности Красной Армии». Согласно этому постановлению количество моторизованных дивизии двенадцатитысячного состава в РККА увеличивалось до шести. Несмотря на то, что данное постановление было утверждено, две новые моторизованные дивизии так и не были сформированы.

Механизированные корпуса

Начавшаяся в конце ноября 1939 года советско-финская война отодвинула на задний план проблемы реформирования автобронетанковых войск, озвученные комиссией НКО в ноябре 1939 года. Однако весной 1940 года, после окончания войны, НКО и Генштаб вновь занялись организационными вопросами, не связанными с ведением боевых действий на Северо-Западном фронте.

В марте 1940 года в Наркомате Обороны прорабатывался вопрос об организации танковых дивизий. По версии маршала М. В. Захарова, в конце мая 1940 года, идею о формировании механизированных корпусов в 1000–1200 танков подал лично И. В. Сталин в беседе с заместителем начальника Генерального штаба командармом И. В. Смородиновым. Но кто бы ни был инициатором формирования новых механизированных корпусов, Генеральный штаб к этому времени уже разработал проекты штатов новых соединений.

27 мая Нарком Обороны и начальник Генштаба представили в Политбюро и СНК докладную записку, согласно которой предлагалось иметь в составе танковой дивизии два танковых полка, артиллерийский полк, мотострелковым полк и зенитный артдивизион. Всего следовало сформировать 6 управлений корпусов и 13 танковых дивизий — обратив на их формирование управления двух кавалерийских и четырех стрелковых корпусов, четыре танковые бригады БТ, три танковые бригады Т-28, танковую бригаду Т-35, три мотоциклетных батальона, пять кавалерийских дивизий и стрелково-пулеметную бригаду. Две моторизованные дивизии предполагалось сформировать не за счет сокращения кавалерии, а за счет переформирования двух стрелковых дивизий (из БОВО и КОВО). Предлагалось дислоцировать одну танковую дивизию в ЛВО, два танковых корпуса в БOBO (одна моторизованная дивизия в МВО), два танковых корпуса а КОВО, по одному танковому корпусу в ОдВО и ЗабВО.

В конце мая округа начали прорабатывать вопросы формирования танковых корпусов. Так, Белорусский Особый военный округ разработал проект создания двух танковых корпусов. первый должен был формироваться в Минске, его дивизии — в Молодечно, Борисове и Минске на базе управления 10-ro стрелкового корпуса, 7-й кавалерийской, 185-й стрелковой дивизий и 2-й легкотанковой бригады. Второй танковый корпус предлагалось сформировать в Белостоке, дивизии — в Гродно, Волковыске и Барановичах на базе управления 3-го кавалерийского корпуса, 11-й кавалерийской, 29-й стрелковой дивизий, 21-й тяжелой танковой бригады.

Тогда же, в конце мая 1940 года, начальник АБТУ командарм 2 ранга Павлов представил Наркому Обороны списки командиров — кандидатов на должности в формируемых мехкорпусах. Предлагалось назначить на должности командиров механизированных корпусов: П. Л. Романенко, М. П. Петрова, С. М. Кривошеина, М. П. Кирпоноса, М. И. Потапова, Ю. В. Новосельского, В. И. Виноградова, М. Ф. Терехина. На должности начальников штабов мехкорпусов: Н. Д. Веденеева, А. И. Акимова, Н. И. Сучкова, Е. С. Коваля, М. С. Малинина, Н. П. Студнева, Ф. Г. Каткова, А. Я. Косарева. Командирами танковых дивизий — Н. В. Фекленко, А. В. Куркина, А. Г. Потатурчева, А. В. Борзикова, П. В. Волоха, В. И. Баранова, Т. А. Мишанина, Ф. Т. Ремизова, В. В. Новикова, В. И. Иванова, С. Я. Огурцова, Ф. Г. Лпикушкина, П. С. Фотченкова, К. Ф. Сулейкова, А. Д. Штевнева, М. И. Мындро, Д. К. Мостовенко, С. В. Борзилова; командирами моторизованных дивизии: В. Г. Буркова, М. И. Зиньковича, Ф. В. Камкова, М. Д. Соломатина, Д. Д. Лелюшенко[9].

Однако предложения HKO и Генштаба от 27 мая не были утверждены, и 2 июня 1940 года Нарком Обороны и начальник Генерального штаба представили в Политбюро и СНК переработанный план создания танковых корпусов. Были предложены некоторые изменения в организационную структуру корпусов и дивизий, что позволяло уложиться в установленную правительством штатную численность Красной Армии в 3410 тыс. человек. Следовало сформировать 8 танковых корпусов, 18 танковых и 8 моторизованных дивизий, 4 из которых уже имелись. На их формирование обращались управления 2 кавалерийских и 5 стрелковых корпусов, 6 стрелковых, 5 кавалерийских дивизий и 17 танковых бригад. В результате проведения этих мероприятий Красная Армия имела бы 177 дивизий (18 танковых, 8 моторизованных, 3 мотострелковые, 92 стрелковые и 10 горнострелковых) и 25 танковых бригад. Предлагалась следующая дислокация танковых корпусов: по одному танковому корпусу — в ЛВО, МВВО, ОдВО и ЗабВО, по два танковых корпуса — в БОВО и КОВО, по одной танковой дивизии — в ЗакВО и САВО.

На формирование танковых корпусов было предложено обратить следующие части:

• В ЛВО — 6-я, 18-я, 20-я и 34-я танковые бригады, 163-я стрелковая дивизия, 15-я стрелково-пулеметная бригада, 25-я кавалерийская дивизия и танковые батальоны стрелковых дивизий.

• В БОВО — управление 3-го кавалерийского и 10-го стрелкового корпусов, 2-я и 21-я танковые бригады, 29-я и 185-я стрелковые дивизии, мотоциклетный батальон, 7-я и 11-я кавдивизии и танковой полк 36-й кавалерийской дивизии, танковые батальоны стрелковых дивизий.

• В KOBO — управление 4-го кавалерийского и 49-го стрелкового корпусов, 5-я, 10-я, 14-я, 23-я, 24-я танковые бригады, 141-я стрелковая дивизия, некоторые части 146-й стрелковой дивизии, 81-я моторизованная дивизия, 34-я кавалерийская дивизия и некоторые части 32-й кавдивизии, танковые батальоны стрелковых дивизий.

• В ОдВО — управление 55-го стрелкового корпуса (из ХВО), 4-я танковая бригада, 15-я моторизованная дивизия, 173-я стрелковая дивизия, танковые батальоны стрелковых дивизий.

• В МВО — управление 57-го стрелкового корпуса, 39-я и 55-я танковые бригады, 1-й мотоциклетный батальон, 1-я моторизованная дивизия, танковые батальоны стрелковых дивизий.

• В ЗабВО — управление 51-го стрелкового корпуса (из УрВО), 15-я и 37-я танковые бригады, 109-я моторизованная дивизия.

• В ЗакВО — 16-я кавдивизия (из КОВО), 7-я танковая бригада, танковые батальоны стрелковых дивизий ЗакВО и СКВО.

• В САВО — управление 25-й кавалерийской дивизии, 146-я стрелковая дивизия, 10-й танковый полк, танковые батальоны стрелковых дивизий.

9 июня 1940 года Нарком Обороны утвердил план формирования механизированных корпусов, и округа получили соответствующие директивы, согласно которым к 30 июня в ЗабВО формировался 5-й мехкорпус, в ЛВО — 1-й мехкорпус, в БОВО формировались 3-й и 6-й, в КОВО — 4-й и 8-й, в ОдВО — 2-й, а в МВО — 7-й мехкорпуса. Отдельные танковые дивизии формировались в САВО (9-я) и в ЗакВО (6-я). Однако подготовка и проведение Прибалтийской и Бессарабской кампаний и июне 1940 года не позволили провести предусмотренные формирования.

30 июня 1940 года начальник Генштаба подготовил для Наркома Обороны проект новой дислокации войск в западных округах. Во вновь создаваемом ПрибОВО следовало иметь мехкорпус (3-й), который ранее предполагалось иметь в БОВО.

Постановлением СНК СССР от 6.07.40 г. № 1193-464сс утверждалась организация механизированного корпуса в составе двух танковых, одного моторизованной дивизии, мотоциклетного полка, дорожного батальона и батальона связи, авиаэскадрильи. Предписывалось придавать корпусу смешанную авиационную бригаду в составе двух ближнебомбардировочных и одного истребительного авиаполков[10]. Этим же постановлением утверждалась организация танковой дивизии.

Танковая дивизия должна была состоять из двух танковых полков (в каждом — батальон тяжелых танков, два батальона средних танков и батальон огнеметных танков), моторизованного полка, гаубичного артиллерийского полка, зенитно-артиллерийского дивизиона, разведывательного, понтонно-мостового, медико-санитарного, автотранспортного, ремонтно-восстановительного батальонов, батальона связи, роты регулирования и полевого хлебозавода. На вооружении дивизии согласно этому постановлению, предполагалось иметь 386 танков (105 КВ, 227 Т-34, 54 огнеметных), 108 бронеавтомобилей, 42 артиллерийских орудия, 72 миномета.

Однако по утвержденным штатам № 010/10 танковая дивизия имела насколько иной состав: 105 КВ, 210 Т-34, 54 ХТ, 26 БТ, 18 Т-26, всего в дивизии должно было быть 413 танков.

Состав и организация моторизованной дивизии были определены ранее Постановлением НКО от 22.05.40 № 215сс. Дивизия состояла из двух моторизованных, танкового и артиллерийского полков, разведывательного, легкого инженерного, медико-санитарного, ремонтно-восстановительного, автотранспортного батальонов, батальона связи, зенитно-артиллерийского, паркового дивизионов, дивизиона ПТО. В танковом полку четырехбатальонного состава по штату 05/73 — 258 танков БТ, а всего в дивизии — 275 танков.

Таким образом, по штатам № 010/20 механизированный корпус 1940 года должен был иметь 1107 танков.

Первая волна формирования механизированных корпусов. 1 — 8-й мехкорпуса, 6-я и 9-я танковые дивизии

После принятия соответствующих решений высшим руководством в июле 1940 года началось формирование механизированных корпусов.

Большинство бригад и полков, поступивших на формирование новых соединений, были сформированы еще в первой половине 30-х годов, имели богатый опыт — «Освободительный поход» в Западную Украину и Белоруссию, советско-финская война, присоединение Бессарабии и Прибалтики, хорошо подготовленные командные кадры[11].

Основная масса танковых дивизий формировалась по следующей схеме: управление танковой бригады разворачивалось в управление дивизии, танковые батальоны делились между двумя танковыми полками, а отдельные вспомогательные подразделения бригад переформировывались по новым штатам. Батальоны тяжелых танковых бригад делились между двумя-четырьмя таковыми дивизиями и шли на формирование батальонов тяжелых танков[12]. Такая схема не позволяла полностью укомплектовать танковые полки, и на их формирование обращались дополнительно отдельные танковые батальоны стрелковых дивизий.

Так как танковые бригады не имели своих мотострелковых и артиллерийских подразделений и поэтому не могли укомплектовать мотострелковый и гаубичный артиллерийский полк, они передавались из третьей дивизии корпуса — моторизованной. Если же танковая дивизия формировалась на базе кавалерийской, то основу танковых полков составлял бывший танковый полк кавдивизии четырехэскадронного состава, а доукомплектовывались они танковыми батальонами стрелковых дивизий. Мотострелковый полк формировался в таком случае на базе двух кавалерийских полков, артполк — на базе конно-артиллерийского дивизиона переформировываемой кавдивизии.

Моторизованные дивизии формировались на базе существующих стрелковых дивизий, два «лишних» полка — стрелковый и артиллерийский — передавались в танковую дивизию, а танковый полк разворачивался из существующего танкового батальона с доукомплектованием такими же батальонами других стрелковых дивизий.

***

В связи с присоединением прибалтийских стран в 1940 году первоначальные планы относительно формирования мехкорпусов пришлось изменить. Вместо 18-й и 6-й танковых бригад, которые дислоцировались в Эстонии и Латвии, соответственно, на формирование 1-го механизированного корпуса, обращены 1-я и 13-я лтбр. Для 3-го механизированного корпуса в моторизованную была переформирована не 185-я, а 84-я стрелковая дивизия. В КОВО, вместо предусмотренной планом 141-й стрелковой дивизии, переформировывалась в моторизованную 7-я.

6 июля 1940 года Военный совет ПрибОВО получил приказ к 20 августа сформировать 18-ю танковую дивизию для 7-го мехкорпуса MВO (город Москва). Дивизия была сформирована на базе 39-й лтбр Т-26 и в сентябре 1940 года передислоцирована в Калугу, где в ее состав включены части, формировавшиеся в МВО.

В общей сложности на формирование механизированных корпусов летом 1940 года было обращено:

• пять управлений стрелковых корпусов с корпусными частями (24-й, 49-й, 51-й, 55-й, 57-й СК),

• два управления кавалерийских корпусов (3-й и 4-й КК),

• четыре моторизованные дивизии (1-я, 15-я, 81-я и 109-я мд),

• пять кавалерийских дивизий (7, 11, 16, 25, 34-я кд),

• шесть стрелковых дивизий (7-я, 29-я, 84-я, 146-я, 163-я, 173-я сд),

• четыре тяжелых танковых бригады (10-я, 14-я, 20-я и 21-я ттбр),

• тринадцать легких танковых бригад (1-я, 2-я, 4-я, 5-я, 13-я, 15-я, 23-я, 24-я, 34-я, 37-я, 55-я лтбр на БТ плюс 7-я и 39-я лтбр на Т-26),

• стрелково-пулеметная бригада (15-я),

• два легких танковых полка (10-й и 48-й),

• танковые батальоны стрелковых дивизий, а также другие части и подразделения.

***

Еще 21 мая 1941 года в постановления Комитета Обороны «Об организации и численности Красной Армии» предполагалось расформировать танко-огнеметные бригады, включить в состав танковых бригад батальоны расформированных OXTБP и отдельные огнеметные танковые батальоны. Однако начавшееся формирование механизированных корпусов не позволило провести намеченные мероприятия. Директивами НКО от 31 мая и 2 июня 1940 года 30-я (Ярославль, МВО), 31-я (Вольск, ПриВО) и 33-я (разъезд 74, ЗабВО) химические танковые бригады были расформированы, на их базе были сформированы отдельные танко-огнеметные батальоны; общее количество отдельных огнеметных батальонов достигло 18. Все они в августе 1940 года были включены в состав танковых бригад и формирующихся танковых дивизий.

Распределение танко-огнеметных батальонов

№ танко-огнеметного б-на Из какой бригады сформирован Куда назначается
201 30-я XTБP 25-я легкотанковая бригада
204 30-я XTБP 18-я танковая дивизия
213 30-я XTБP 4-я танковая дивизия
191 30-я XTБP 2-я танковая дивизия
207 30-я XTБP 15-я танковая дивизия
217 Отдельный 14-я танковая дивизия
222 31-я ХТБР 26-я легкотанковая бригада
194 31-я ХТБР 49-я легкотанковая бригада
224 31-я ХТБР 41-я легкотанковая бригада
227 31-я ХТБР 17-я легкотанковая бригада
190 33-я ХТБР 3-я легкотанковая бригада
193 33-я ХТБР 13-я танковая дивизия
199 33-я ХТБР 17-я танковая дивизия
195 33-я ХТБР 50-я легкотанковая бригада
205 33-я ХТБР 43-я легкотанковая бригада
215 Отдельный в 1-й ОКА 42-я легкотанковая бригада
210 Отдельный в ЛВО 35-я легкотанковая бригада
218 Отдельный в ЛВО 40-я легкотанковая бригада

Согласно записке Наркома Обороны СССР и начальника Генштаба Красной Армии в Политбюро ЦК BKП(б) и СНК СССР № 1/13681 к октябрю 1940 года формирование восьми механизированных корпусов и двух отдельных танковых дивизий в основном было закончено. Личным составом как танковые, так и моторизованные дивизии укомплектованы полностью. Ввиду слабого поступления от промышленности танков КВ и Т-34 танковые дивизии укомплектовывались танками БТ и Т-26. На 1 октября 1940 года имелось танков БТ и Т-26:

• в 1-м МК — 902,

• во 2-м МК — 414,

• в 3-м МК — 543,

• в 4-м МК — 781,

• в 5-м МК — 741,

• в 6-м МК — 605,

• в 7-м МК — 689,

• в 8-м МК — 765,

• в 6-й тд — 292,

• в 9-й тд — 229.

Боевая подготовка

В ходе советско-финской войны остро выявились недостатки боевой подготовки РККА (в тои числе и АБТВ), значительная часть ответственности за это лежала на Наркоме Обороны маршале Ворошилове. В мае 1941 года его сменил на этом посту С. К. Тимошенко. В акте приема Наркомата Обороны новый Нарком указал на эти недостатки: низкая подготовка среднего комсостава в звене рота-взвод (особенно — слабая подготовка младшего комсостава); слабая тактическая подготовка во всех видах боя и разведки; неудовлетворительная практическая полевая выучка.

В использовании танковых частей организация взаимодействия с другими родами войск в достаточной степени не была отработана. Ремонт боевых машин затягивался, при этом существующие ремонтные комплекты как по количеству, так и по своей спецификации оказались составлены неудачно, вопросы организации текущего и среднего ремонта решались неправильно.

Главными причинами недостатков называлось неправильное обучение и воспитание войск. В боевой подготовке допускалось много условностей, войска не тренировались а обстановке, приближенной к боевой, мало обучались в поле практическому выполнению всего, необходимого для боя. Во-вторых, были неправильно построены программы и планы боевой подготовки, приводившие к тому, что рода войск занимались изолированно, периоды обучения и боевые стрельбы их тождественные подразделений не совпадали но времени и недостаточно обеспечивались материально.

Летом 1940 года перед командованием Автобронетанковых войск встала проблема подготовки младших командиров, так как в танковых дивизиях, как содержащихся по штатам военного времени, не предусматривалось никаких учебных подразделений[13]. В конце июля Автобронетанковое управление прорабатывает вопрос организации учебы в новых танковых дивизиях. В организационно-мобилизационное управление Генштаба был послан проект организации учебного полка в танковой дивизии (с проектом штата, схемами организации, объяснительными записками). В полку предлагалось иметь три батальона и отдельную автороту для подготовки всех специалистов, необходимых для танковой дивизии; в военное время его следовало переформировать и запасной полк[14].

Предложения АБТУ не нашли поддержки и Генштабе, который не собирался идти на увеличение численности Красной Армии в связи с формированием дополнительных 18 полков, а решил подготовку младших специалистов вести в существующих подразделениях, сделав их учебными.

Директивой от 8 августа 1940 года Генеральный штаб упорядочивает процесс подготовки младших специалистов в танковых дивизиях. Согласно этой директиве проводились следующие мероприятия.

1. В каждом танковом полку в тяжелом танковом батальоне 1-я рота содержалась как учебная, в одном из двух батальонов средних танков головная рота также содержалась учебной.

2. Младших специалистов танко-огнеметных батальонов готовили в масштабах дивизии, для чего при одном из танковых полков и танко-огнеметном батальоне головная рота была учебной.

3. Подготовка командиров отделений мотоциклистов велась в мотоциклетном полку мехкорпуса в головной учебной роте.

4. Командиров бронеавтомобилей и водителей готовили при разведывательном батальоне дивизии в головной учебной роте.

5. Начальников радиостанций, старших телеграфистов и начальников телефонных отделений требовалось готовить при батальоне связи дивизии.

6. Командиров стрелковых отделений и станковых пулеметчиков — в моторизованном полку, в 1-й учебной роте 1-го батальона.

7. Командиров орудий (122– и 152-мм гаубицы), разведчиков, вычислителей и водителей средств тяги готовили при одном из дивизионов гаубичного артиллерийского полка.

В частях не всегда эти указания реализовывались в точном соответствии с директивой. Имелись случаи организации полковых школ — что было более продуманным решением, нежели директива Генштаба, так как позволяло облегчить руководство учебным процессом, не распределенным на множество подразделений. Так, например, в 9-м танковом полку в начале сентября 1940 года была создана полковая школа в составе двух рот (для подготовки кадров батальонов тяжелых танков и вторая — средних танков) и взвода для подготовки экипажей огнеметных танков. 2 декабря 1940 года был произведен первый выпуск младших командиров. Своя полковая школа была в 31-м танковом полку 16-й танковой дивизии и в некоторых других танковых полках.

Боевая подготовка автобронетанковых войск в 1940 году регламентировалась приказом НКО № 120 от 16.05.40 «О боевой и политической подготовке войск в летний период 1940 года».

«1. Продолжать совершенствование в совместных действиях с пехотой, конницей, артиллерией и авиацией, а также в управлении во всех видах боя.

2. Вы работать твердую маршевую дисциплину, научиться совершать марши без перерыва в движении.

3. Научить войска эвакуации танков с поля боя и производству ремонта в полевых условиях.

4. Командному составу и штабам добиваться получения и умело изучать данные разведки о противнике и местности, овладеть организацией работы тыла.

5. Научить:

а) командный состав эшелонировать боевые порядки танков в глубину;

б) подразделения вторых эшелонов поддерживать и сопровождать огнем бой первых эшелонов.

Тренировать экипажи и взводы в наблюдении за боем соседних танков и оказании им помощи своим огнем, не дожидаясь воздействия артиллерии и пехоты.

6. Изучить способы самостоятельного преодоления эскарпов, контрэскарпов, траншей, надолбов и болотистых участков. Для этого каждому танковому батальона провести на машинах учебно-боевого парка по одному показному ротному учению.

Тренировку в преодоления противотанковых препятствий проводить на общевойсковых учениях.

7. Начальствующему составу и командирам башен, командирских машин знать имеющуюся на вооружении радиостанцию, уметь войти в связь микрофоном, найти и устранить простейшие неисправности.

8. Отвести на каждую машину боевого парка 40 моточасов, учебно-боевого — 250 моточасов, считая с 1.1.40 г.

Весь парк содержать в полной боеоой готовности».

Перед танковыми и моторизованными соединениями в 1940 году в боевой подготовке стояли и другие трудности, о них в декабре 1940 года скажет на совещании высшего комсостава начальник Автобронетанкового управления РККА генерал-лейтенант Я. Н. Федоренко. Многие соединения, особенно в западных округах, изменили места дислокации, некоторые передислоцировались по несколько раз. Было истрачено много моторесурса; чтобы принести материальную часть в порядок, потребовалось несколько месяцев. Больше половины частей, пришедших на новые места, не имели полигонов, что не позволило им в полной мере отработать в 1940 году боевые стрельбы.

***

Как на практике проходила подготовка танковых соединений можно рассмотреть на примере 5-й танковой дивизии. В дивизии для командного состава за летний период обучения (июль-октябрь) 1940 года было проведено значительное количество командно-штабных учений. Так, командование дивизии участвовало в двухдневном командно-штабном учении, проводимом штабом 3-го механизированного корпуса по теме: «Ввод механизированного корпуса в прорыв». Штаб дивизии организовал два двухдневных КШУ по темам «Наступательный бой дивизии на фланге армии в составе мехгруппы» и «Ввод дивизии в прорыв в составе мехкорпуса». Подобные учения организовывал и Военный совет округа: для штабов дивизии и полков — «Ввод в прорыв мехкорпуса». Штаб 5-й танковой дивизии участвовал в двух полевых поездках, которые проводились Военным советом округа.

Штабом дивизии по заданию штаба округа была проведена рекогносцировка четырех маршрутов, помимо этого было проведено три выезда штадива с разведывательными командирами из частей для ознакомления с государственной границей.

Проводились учения со штабами полков: командованием дивизии четыре КШУ по теме «Марш и наступательный бой дивизии», командованием полков — десять одно— и двухдневных КШУ со своими штабами по темам: «Марш и наступательный бой полков (танкового, стрелкового, артиллерийского)», «Действия полков при вводе в прорыв», «Действия штаба группы в оборонительном бою» и др.

Командованием дивизии и полков было проведено 13 штабных выходов по темам: «Марш ТБ», «Наступательный бой ТБ», «Ввод в прорыв ТБ в составе полка» и др.

Для командного и начальствующего состава дивизии было проведено более двух десятков лекций и докладов. Интересны темы этих лекций: «Оперативно-тактическое использование дивизии», «Ввод в прорыв мехкорпуса», «Использование крупных мехсоединений», «Военно-географическое положение Восточной Пруссии», «Прорыв УР», «Ввод в прорыв танкового полка в составе дивизии».

Практическая подготовка частей тоже находилась на должном уровне. Только в сентябре 1940 года с частями было проведено шесть тактико-строевых учений. С 6 по 7 сентября проходили учения «Наступление на остановившегося противника с боевой стрельбой» (мсб 5-го мп, адн 5-ro гап, тр 9-го тп, тр 10-го тп). Такие же учения проводились 18–19 сентября (участвовали тб 9-го тп, батарея гап, мсб и штаб 5-го мп) и 19–20 сентября (тб 10-го тп, батарея гап, мсб и штаб 5-го мп). 21–22 и 23 — 24 сентября прошли тактико-строевые учения с показом предбоевых и боевых порядков танковых батальонов и полков 10-го и 9-го танковых полков соответственно. 23–24 сентября проведены занятия с 5-м моторизованным полком по погрузке в машины и выгрузке из них.

Проводилась подготовка и на более высоком уровне (корпусном и армейском).

В период со 2 по 5 сентября 1940 года были проведены учения 1-го механизированного корпуса с участием 2-й авиационной дивизии, батальона парашютистов, подразделений других родов войск. Учения с выводом боевой материальной части проводились в районе Пскова, Острова, Порхова; руководил ими заместитель командующего войсками ЛВО генерал-лейтенант Чибисов. Танковые части корпуса в течение семи дней совершили марш в условиях угрозы нападения подвижных частей «противника», форсировали реку Великая, были введены в прорыв и успешно действовали в оперативной глубине «противника».

С 20 по 24 августа 1940 года в КШУ, проводимом командующим ЗабВО генерал-лейтенантом Коневым, участвовало управление 5-го механизированного корпуса с корпусными частями и со штабами дивизий.

Штаб 2-го механизированного корпуса и штабы дивизий участвовали в окружных учениях под руководством начальника оперативного управления Генштаба генерал-лейтенанта Ватутина. Учения проводились с 26 октября по 1 ноября 1940 года.

В сентябре-октябре 1940 года 6-й механизированный корпус принимал участие в одном опытном учении с выводом материальной части, в полевых поездках 10-й армии и ЗапОВО.

Особое место среди танковых соединений занимал 4-й механизированный корпус. Он находился на важнейшем операционном направлении, поэтому командованием Красной Армии ему придавалось большое значение. По боевой подготовке он стоял на первом месте в РККА, большинство оценок по результатам инспекторских проверок частей и соединений корпуса — «отлично».

Уже в августе 1940 года состоялось первое командно-штабное учение по вводу мехкорпуса в прорыв под руководством командующего КОБО генералом армии Г. К. Жуковым. Отрабатывались вопросы взаимодействия 4-го механизированного корпуса с другими родами войск. По результатам учения были выявлены серьезные недостатки в управлении войсками.

Тогда же, в августе 1940 года, было проведено и первое войсковое учение корпуса с привлечением авиации. Тема: «Ввод мехкорпуса в прорыв». Жуков и командир корпуса М. И. Потапов прорабатывали вопросы выбора места сосредоточения корпуса по тревоге, рубеж ввода соединения в прорыв и порядок выдвижения к рубежу войск. Было решено вводить корпус в прорыв в походных колоннах по двум параллельным маршрутам. Подобное учение проводилось впервые в Красной Армии.

Тема второго войскового учения, проведенного уже в середине августа 1940 года, являлась логическим продолжением темы предыдущего: «Действие механизированного корпуса в глубине оперативной обороны противника». Отрабатывались темпы движения, обход и захват опорных пунктов, проведение встречных боев с резервами противника и прорыв его тыловых оборонительных рубежей.

26 — 28 сентября 1940 года состоялось итоговое учение всей 6-й армии, в которую входил 4-й корпус: «Наступление армии и ввод механизированного корпуса в прорыв», на котором присутствовало практически все высшее руководство РККА: К. А. Мерецков, С. К. Тимошенко, Г. К. Жуков и другие.

Не менее ценное учение в 4-м мехкорпусе прошло и 16 октября 1940 года: «Марш и встречный бой мехкорпуса». В чем участвовали штабы 8-й танковой и 81-й моторизованной дивизий. Его целью являлась проверка возможности подготовки и проведения марша в сжатые сроки, а также отработка вопросов доведения до подчиненных решения комкора на резкий поворот в ходе марша на новые маршруты в готовности к встречному бою.

В ходе обучения выявились и слабые стороны подготовки командных кадров. Штабы и командный состав не научились организовывать бесперебойную связь в динамике боя, а делегатская служба оказалась крайне слаба. Командиры слабо представляли себе систему управления такими сложными организмами как механизированный корпус и танковая дивизия. Штабы не научились должным образом организовывать разведку. Плохо организовывались взаимодействие между танками, пехотой и артиллерией.

Эти проблемы, характерные для механизированных корпусов в 1940 году, так и не были устранены. В начале войны они проявились с новой силой — и сложность управления крупными мехсоединениями, и отсутствие связи и разведки, и неумение организовать взаимодействие с другими родами войск.

Разбору недостатков боевой подготовки войск был посвящен приказ Народного комиссара Обороны № 0306 от 6.11.40 г. «О результатах осенних инспекторских смотров штабов и войск ряда военных округов и Дальневосточного фронта». Указывалось, что подготовка танковых частей и подразделений в тактическом и огневом отношении — посредственная. В лучшую сторону выделялись только подразделения огнеметных танков. Основными недочетами в подготовке частей назывались: неумение взаимодействовать с мелкими пехотными подразделениями в предполье, нетвердое управление командирами взводов своими подразделениями, необученность экипажей танков наблюдению за полем боя.

Лучшими по итогам боевой подготовки крупными механизированными соединениями РККА 24 декабря 1940 года признаны мехкорпуса генералов Еременко и Потапова (3-й и 4-й МК соответственно), лучшими в танковых частях — танковые дивизии генерала Куркина (5-я), полковника Фотченкова (8-я), генералов Новикова (6-я) и Фекленко (15-я).

Вторая волна формирования механизированных корпусов. 9-й мехкорпус

4 октября 1940 года Нарком Обороны и начальник Генштаба направили в Политбюро доклад о том, что формирование 8 механизированных корпусов, 18 танковых и 8 моторизованных дивизий в основном завершено. На их формирование было обращено 12 танковых бригад БТ, 4 танковых бригады Т-35 и Т-28, 3 химические танковые бригады, 2 танковых полка Т-26 и танковые батальоны стрелковых дивизий (кроме дислоцированных на Дальнем Востоке). Кроме того, так как организационные мероприятия лета 1940 года сократили количество танков непосредственной поддержки пехоты, предполагалось сформировать 25 отдельных танковых бригад, предназначенных для усиления и сопровождения пехоты и бою — исходя из расчета по одной бригаде на стрелковый корпус (без корпусов Дальневосточного фронта). Предлагалось использовать для формирования бригад танки Т-37 и Т-38, чтобы готовить кадры танкистов.

Однако этот проект имел существенный недостаток — он предлагал серьезно увеличить штатную численность РККА, поэтому руководство Наркомата Обороны получило указание разработать проект оргмероприятий, укладывающихся в существующую штатную численность армии. Следовало предусмотреть формирование 18 танковых бригад Т-26, 20 стрелково-пулеметных бригад и одного мехкорпуса.

14 октября Нарком Обороны и начальник Генштаба направили в Политбюро уточненный доклад, в котором предлагались мероприятия, необходимые для усиления войск в первой половине 1941 года. Согласно этому докладу следовало сформировать в КОВО еще один механизированный корпус (9-й), 20 механизированных пулеметно-артиллерийских бригад и 20 танковых бригад Т-26 для поддержки пехоты.

Так как эти мероприятия не предполагали увеличения штатной численности РККА, а проводились за счет перераспределения военнослужащих, эти предложения были утверждены. Директивой Народного комиссара Обороны от 4.11.40 г. предписывалось сформировать в КОВО один механизированный корпус численностью 33 000 человек, в составе управления с корпусными частями, двух танковых и моторизованной дивизий (стрелковая дивизия двенадцатитысячного состава для переформирования в мд выбиралась на усмотрение Военного совета КОВО). Корпус создавался сверх существующих танковых частей заново.

9-й механизированный корпус формируется в КОВО с ноября 1940 года в составе 19-й и 20-й танковых и 131-й моторизованной дивизий. В составе корпуса в 1940 году отсутствует мотоциклетный полк — его 9-й МК получает только весной 1941 года, во время формирования мехкорпусов третьей волны.

Параллельно шло формирование двадцати танковых бригад непосредственной поддержки пехоты. Так были сформированы 2-я, 14-я (ЛВО), 4-я, 10-я, 13-я (ПрибОВО), 1-я, 12-я, 15-я, 16-я, 20-я (ЗапОВО), 31-я (ХВО), 21-я, 30-я, 33-я, 37-я, 39-я (КОВО), 23-я (ОдВО), 24-я (МВО), 28-я, 45-я (ДВФ), легкотанковые бригады на Т-26.

Одновременно с ноября 1940 года началось формирование двадцати моторизованных пулеметно-артиллерийских бригад. Они предназначались, в первую очередь для прикрытия границ, особенно в период сосредоточения войск. Окончание их формирования планировалось к 1 мая 1941 года, а полное обеспечение материальной частью — к 1 октября 1941 года.

Всего было сформировано 20 таких бригад: 1-я, 4-я, 7-я и 10-я в ЛВО, 2-я, 5-я, 8-я и 11-я в ПрибОВО, 3-я, 9-я, 13-я и 14-я в ЗапОВО, 6-я, 15-я, 18-я, 20-я и 22-я в КОВО, 12-я в ОдВО, 16-я и 23-я на ДВФ.

По штату № 05/100 в отдельную моторизованную бригаду входили: управление, 4 пулеметных батальона, стрелково-пулеметный батальон, артиллерийский полк, отдельный зенитно-артиллерийский дивизион, отдельные саперный, автотранспортный, медико-санитарный батальоны, отдельные танковая огнеметная, минометная, разведывательная роты, отдельная рота связи, полевой хлебозавод.

Некомплект материальной части и отсутствие четкого понимания их боевого применения повлекло за собой фактическое содержание бригад как обычных стрелковых соединений и дальнейшее их переформирование в мотострелковые бригады. Уже в марте 1941 года все 20 бригад были расформированы и обращены на укомплектование вновь формируемых соединений, в том числе и автобронетанковых войск. Так, например, 2-я, 5-я, 7-я, 9-я и 12-я бригады были обращены на формирование моторизованных дивизий.

Танковые и моторизованные бригады формирования ноября 1940 года по округам

Бригада Состав
ЛВО
2 тбр 97, 98, 99 отб, 101 оутб, 33 рвб, 37 охр.
14 тбр 33, 34, 35 отб, 36 оутб. 38 рвб, 48 охр.
1 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 142 ап, 50 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 316 осб, 231 медсанбат, 208 атб.
4 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 523 ап, 153 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 320 осб, 213 медсанбат, 210 атб.
7 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 540 ап, 157 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 293 осб, 221 медсанбат, 216 атб.
10 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 564 ап, 171 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 324 ос6, 186 медсанбат, 189 атб.
ПрибОВО
4 тбр 40, 41, 42 отб, 43 оутб, 53 рвб, 52 охр.
10 тбр 19, 20, 21 отб, 22 оутб, 45 рвб, 54 охр.
13 тбр 25, 26, 27 отб, 28 оутб, 19 рвб, 60 oxp.
2 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 569 ап, 201 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 318 осб, 204 медсанбат, 192 атб.
5 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 570 ап. 217 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 326 осб, 236 медсанбат, 233 атб.
8 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 572 ап, 510 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 323 осб, 240 медсанбат, 239 атб.
11 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 583 ап, 406 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 317 осб, 238 медсанбат, 242 атб.
ЗапОВО
1 тбр 93, 94, 95 отб, 96 оутб, 16 рвб, 61 охр.
12 тбр 82, 83, 84 отб, 85 оутб, 15 рвб, 49 охр.
15 тбр 89, 90, 91 отб, 92 оутб, 25 рвб, 53 охр.
16 т6р 228, 229, 230 отб, 231 оутб, 17 рвб, 50 охр.
20 тбр 37, 38, 39 отб, 50 оутб, 41 рвб, 62 охр.
3 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 584 ап, 416 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 318 осб, 204 медсанбат, 192 атб.
9 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 588 ап, 513 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 327 осб, 232 медсанбат, 248 атб.
13 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 602 ап, 514 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 271 осб, 234 медсанбат, 217 атб.
14 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 521 ап, 515 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 307 осб, 209 медсанбат, 223 атб.
КОВО
21 тбр 235, 236, 237 отб, 238 оутб, 18 рвб, 63 охр.
30 тбр 72, 73, 74 отб, 75 оутб, 48 рвб, 78 охр.
33 тбр 67, 68, 69 отб, 70 оутб, 43 рвб, 64 охр.
37 тбр 76, 81, 86 отб, 87 оутб, 26 рвб, 68 охр.
39 тбр 31, 32, 71 отб, 9 оутб, 28 рвб, 67 охр.
6 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 557 ап, 371 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 329 осб, 239 медсанбат, 65 атб.
15 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 551 ап, 372 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 332 осб, 241 медсанбат, 81 атб.
18 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 552 ап, 344 оэад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 334 осб, 243 медсанбат, 83 атб.
20 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 603 ап, 380 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 336 осб, 245 медсанбат, 47 атб.
22 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 520 ап, 348 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 338 осб, 247 медсанбат, 99 атб.
ОдВО
23 тбр 52, 54, 57 отб, 60 оутб, 29 рвб, 69 охр.
12 мсбр 1, 2, 3, 4 пулбат, спулбат, 643 ап, 516 озад, минр, огнеметная тр, разведбронерота, орс, 328 осб, 214 медсанбат, 246 атб.
МВО
24 тбр 46, 48, 51 отб, 62 оутб, 31 рвб, 74 охр.
ХВО
31 тбр 1, 2, 3 отб, 4 оутб, 50 рвб, 73 охр.
ДВФ
28 тбр 100, 106, 109 отб, 117 оутб, 52 рвб, 75 охр.
45 тбр 8, 13, 15 отб, 128 оутб, 60 рвб, 76 охр.
16 мсбр нет данных
23 мсбр нет данных

В декабре 1940 года, после проведения всех этих организационных мероприятий, в Красной Армии имелось: 9 механизированных корпусов, 2 отдельные танковые дивизии, 3 мотострелковые дивизии, 40 танковых бригад Т-26, 5 танковых бригад БТ, 20 моторизованных бригад, 3 мотоброневые бригады, 15 танковых полков кавалерийских дивизий, 5 бронетанковых дивизионов горно-кавалерийских дивизий и другие части и подразделения.

Сразу после создания новых механизированных корпусов в 1940 году, командованием РККА начали вынашиваться идеи создания танковых объединений. Недавно вступивший в должность начальника АБТУ РККА генерал-лейтенант Я. Н. Федоренко 27 ноября 1940 года отправляет на имя Наркома Обороны маршала Тимошенко проект создания механизированной армии. На ее формирование предлагалось обратить управление кавалерийской группы КОВО, 4-й и 8-й механизированные корпуса, кавалерийский корпус, танковую бригаду БТ и соответствующие авиационные части и соединения.

Но маршал Тимошенко отказался от этого проекта. Таким образом, создание танковых армий было отложено на полтора года. Однако к началу войны и РККФ имелись общевойсковые армии по своему составу и насыщенности техникой близкие к предложению генерала Федоренко — это были 6-я, 9-я и 10-я армии, имевшие, кроме прочего, по два механизированных и один кавалерийский корпус каждая.

Теория боевого применения автобронетанковых войск

В 1929 году в РККА был принят полевой устав (полк, дивизия, корпус) ПУ-29. Устав признавал, что танки являются могущественным средством уничтожения огневых средств противника и живой силы. Обычно танки придавались ударной группе войск и имели главной задачей подавление огневого сопротивления противника и разрушение его искусственных препятствий, прокладывать пути наступления пехоте.

Устав предусматривал применение танков для совместно атаки с пехотными частями, для чего предназначалась основная масса танков. Кроме того, танки предназначались для выполнения самостоятельных задач в глубине оборонительной полосы вне связи с действиями пехоты и артиллерии; для совместного действия с конницей на флангах противника и в составе моторизованных частей на флангах и в прорывах. Основная масса танков, в первую очередь, выделялась в танковые эшелоны поддержки пехоты — так как считалось, что совместная атака переднего края пехотой и танками имеет решающее значение в осуществлении прорыва обороны противника. Средняя форма насыщения пехоты танками — один танковый батальон на стрелковую дивизию.

Новым в уставе являлось то, что при наличии большого количества танков часть их могла выделяться в отдельные эшелоны дальнего действия (ДД) — танки группы дальнего действия, предназначенные для поражения артиллерии противника и других удаленных целей, а также для дезорганизации работы его тыла.

Эшелон танков ДД прежде всего должен был атаковать артиллерию противника, уничтожать ее и отвлекать ее от борьбы с танками, поддерживающими пехоту. Силы группы танков ДД — не менее одной танковой роты. ПУ-29, в случае наличия большого числа танков, допускал атаку обороны противника и без артиллерийской подготовки. По окончании прорыва и захвата артиллерийских позиций (а на позиционных участках — после овладения второй полосой) танки выводились в резерв, не задерживаясь для закрепления за собой занятого района.

Эти положения устава явились основой для разработки вышедших в 1932 году боевых уставов механизированных и моторизованных войск.

Боевой устав мотомеханизированных войск (часть II) рассматривал следующие формы применения танков:

— в тесном взаимодействии с пехотой или конницей в составе групп непосредственной поддержки (НПП, НПК);

— в тактическом взаимодействии с войсковыми частями и соединениями в составе групп дальней поддержки пехоты или конницы (ДПП, ДПК) или в составе групп дальнего действия;

— в оперативном взаимодействии с высшими общевойсковыми соединениями (армия, фронт) в составе самостоятельных механизированных соединений.

Танковые группы являлись временными тактическими соединениями, которые имели различный состав и создавались на различное время для выполнения определенных боевых задач. Их начальниками являлись старшие танковые начальники и штабы. Группа непосредственной поддержки пехоты являлась средством командира батальона и имела в своем составе не менее танковой роты. На дивизии выделялось до двух батальонов танков. Группа дальней поддержки пехоты являлась средством командира полка, иногда дивизии. Ее силы составляли не менее роты, а на дивизию — один батальон. По выполнении основной задачи группа танков ДПП могла быть переподчинена пехотным начальникам для сопровождения вторых эшелонов пехоты в качестве танков НПП. Глубина действия группы ДПП — 1–3 км. Группа дальнего действия была средством командира дивизии или командира корпуса при наступлении на узком участке фронта. В ее состав включалось не менее одного батальона. Глубина действия — от 4 до 8 км.

Из возлагаемых на танковые группы задач видно, что подобное эшелонированное и синхронное действие преследовало цель одновременного подавления обороны противника на всю глубину его тактического расположения.

Проект временного наставления механизированных войск РККА вышел в 1932 году, когда появился первый механизированный корпус. Положительной стороной данного наставления было то, что в нем довольно подробно излагались вопросы боевой деятельности механизированного корпуса.

В качестве наиболее характерных форм применения механизированного соединения указывались действия на фланге армии (фронта) во взаимодействии с войсками, наступающими с фронта; действия по развитию прорыва с последующим выходом на армейские тылы противника; действия в рейде по тылам противника с задачей уничтожения подходящих резервов противника, нарушение системы управления противника и уничтожения его коммуникаций.

Проект наставления не исключал возможности применения механизированных соединений и для прорыва подготовленной обороны — но указывал, что это нецелесообразно. Основным способом боевых действий механизированного соединения считалась стремительная и внезапная атака противника с использованием массы танков.

Проект наставления считал, что наличие трех заправок горючим и трех боекомплектов позволяет механизированному корпусу отрываться от своих войск на расстояние до 200 км. Нормальный суточный переход определялся в 100–120 км (из расчета 8 часов на движение и 2 часа на привал). Форсированный суточный переход устанавливался в 150–180 км (13 часов на движение и 2 часа на привал).

При самостоятельных действиях механизированного корпуса в оперативной глубине он мог вести наступление на противника, перешедшего к обороне заблаговременно. В этом случае быстрота действий считалась обязательным условием и важнейшим фактором в достижении успеха и наступательном бою.

Боевой порядок мехкорпуса при наступлении на обороняющегося противника состоял из ударной и сковывающий групп. В ударную группу выделялась большая часть сил, в сковывающую — обычно стрелково-пулеметная бригада.

Проект наставления допускал, что в известных условиях обстановки мехкорпус может выполнить и задачи оборонительного характера. Основным видом обороны при этом считалась подвижная оборона. Боевой порядок мехкорпуса в обороне состоял из группы прикрытия, группы главного сопротивления и группы резерва.

Быстрый рост технической оснащенности бронетанковых войск и численности соединений и частей требовали дальнейшего развития и совершенствования теории их применения, основы которой были изложены в утвержденной в 1934 году Народным комиссаром Обороны «Временной инструкции по глубокому бою».

В теории глубокого боя значительное место отводилось танкам, применяемым массированно, в глубоко эшелонированном построении. В инструкции указывалось, что современные средства подавления — мощные и быстроходные танки, десантная и штурмовая авиация, большие количества артиллерии — требуют новых форм организации и ведения боя. При применении в массовом количестве эти рода войск позволяют осуществить почти одновременную атаку всей глубины тактического расположения противника с полным окружением и уничтожением его главных сил. Поэтому бой, организованный на этой основе, называется глубоким боем.

Инструкция, как и БУ-32 (часть 2), предусматривала создание танковых групп НПП, ДПП и ДД, а также устанавливала танковое обеспечение стрелкового корпуса в наступательном бою одной механизированной бригадой и одним — тремя батальонами танков РГК.

Принципиальная схема наступления инструкцией излагалась следующим образом: наступлению должна предшествовать мощная, но короткая артиллерийская подготовка (от 15 — 20 минут до 1,5 часов); начиналось наступление атакой танковых групп ДД и танков ДПП.

Танковая группа ДД прорывалась через оборону противника и выходила в тыл главным силам обороны, имея основной задачей уничтожить главную группировку артиллерии, дивизионные резервы и в последующем найти и совместно с авиационной группой разбить ближайшие оперативные резервы противника на глубину до 15–20 км. При этом прорыв группы ДД должен был поддерживаться специальной артиллерийской группой танковой поддержки. Более глубокое развитие успеха предусматривалось армейскими средствами — механизированными соединениями и стратегической конницей.

Группа танков ДПП прорывалась в тыл пехотной обороны противника, в зону его полковых резервов, на глубину 2–4 км. Задачей танковой группы ДПП являлось уничтожение противотанковых орудий, фланкирующих пулеметов, пулеметных батарей, батальонных и полковых резервов и встречающихся в этой полосе артиллерийских батарей противника. В последующем группа ДПП должна была действовать совместно со вторым эшелоном атакующей пехоты на всю глубину наступления дивизии. Состав танковой группы ДПП определялся в 2 — 4 танковые роты.

Исходное положение танков ДД и ДПП предусматривалось на удалении 3–5 км от противника. Группа ДПП начинала атаку одновременно с группой танков дальнего действия, либо прижималась к последнему ее эшелону.

В отношении использования механизированного корпуса инструкция указывала, что для глубокого развития успеха применяется механизированный (или кавалерийский) корпус, который сосредотачивается в исходном районе в 15–20 км от переднего края обороны. При штабах стрелкового корпуса и танковой группы ДД с началом атаки в течение всего боя должны были находиться ответственные представители штабов мехкорпуса и его бригад. С танковой группой ДД должны были продвигаться разведывательные дозоры и подразделения регулирования движения, которые высылались от каждой бригады.

В инструкции указывалось, что как только пехота стрелкового корпуса достигнет глубины дивизионных резервов противника, головной эшелон механизированного корпуса входит в прорыв, а весь корпус в строгом порядке выходит на избранные пути оперативного удара. Мехкорпус не должен был ожидать, пока стрелковые соединения подготовят ему освобожденную от противника полосу, а должен был своими силами расчистить полосу ввода.

Дальнейшее развитие теории боевого применения танков было дано в новом полевом уставе (ПУ-36), введенном в действие 25.12.36 г. Этот устав ориентировал советские войска на решительные действия с целью окружения и уничтожения противника. Этот устав уже не предусматривал создания группы танков дальней поддержки пехоты.

В 1939 году был разработан Новый проект полевого устава (ПУ-39), который требовал массированного применения танков.

Техническое обеспечение автобронетанковых войск

Техническое обеспечение танковых частей рассматривалось проектом полевого устава и уставом тыла 1940 и 1941 годов.

На марше в предвидении встречного боя технический парк части эшелонировался в глубину. Средства для поддержания боеспособности части (резервные танки, ремонтные и эвакуационные средства, машины с боеприпасами) составляли головной эшелон парка (ГЭП), а все остальные — тыловой эшелон парка (ТЭП). На марше ГЭП следовал за своей частью, а ТЭП — в одном — двух часах хода за хвостом колонны; развертывались во встречном бою на удалении 5 и 15 км соответственно от боевой части.

На марше организовывались службы замыкания колонн частей и соединений.

Сборные пункты аварийных машин (СПАМ) на марше назначались общими для колонны и размещались на расстоянии 15–20 км друг от друга в зависимости от времени года, суток, состояния пути и быстроходности эвакосредств.

Машины, которые могли быть отремонтированы средствами соединения, буксировались на передовые СПАМ, находящиеся впереди, туда же буксировались машины, требующие ремонта в армейских органах, для передачи их последним.

При следовании танковой части в составе общевойскового соединения продолжительность ремонта на месте аварии увеличивалась до шести часов.

При развертывании соединения для ведения встречного боя за боевыми порядками следовали только ремонтно-эвакуационные средства ГЭП и пункты медицинской помощи частей. Остальные машины ГЭП останавливались на удалении до 5 км от рубежа развертывания и по выполнении задачи переходили в район сбора.

Ремонт поврежденных машин производился только на месте аварии либо на СПАМ соединения. Эвакуацию машин предусматривалось производить лишь до ближайших укрытий по оси восстановления.

СПАМ соединений развертывались в районе ГЭП, в последующем — в районе сбора. Танки, вышедшие из строя во время боевых действий в ближайшем тылу противника, буксировались линейными танками при следовании их в район сбора.

При подготовке к наступлению парки частей располагались вместе с боевыми подразделениями, а ремонтно-восстановительные батальоны — в центре района, занимаемого соединением.

С началом атаки в район исходных позиций выдвигались ремонтные летучки, тракторы и медицинские средства. ТЭП оставался в районе выжидательных позиций. С выдвижением войск на 6–8 км ТЭП перемещался в район бывших исходных позиций.

В ходе боя, в зависимости от характера повреждений машины ремонтировались в ближайшем укрытии или эвакуировались на СПАМ частей, которые развертывались в районе исходных позиций, но не ближе 3–5 км от линии фронта. В дальнейшем СПАМ организовывались в 5–6 км один от другого по оси восстановления.

СПАМ соединения организовывался в 8 — 10 км от линии фронта, где развертывался ремонтно-восстановительный батальон, заранее высылавший на СПАМ отдельные подразделения для подготовки машин к ремонту. Для своевременной эвакуации большая часть тракторов соединения с началом боя высылалась на СПАМ частей.

Вся техника, не восстанавливаемая в соединениях, передавалась на СПАМ объединений, которые развертывались в 15–20 км от линии фронта — из расчета один СПАМ на усиленный стрелковый корпус или крупное механизированное соединение. На СПАМ развертывали работу армейские ремонтные части.

При успешном продвижении войск открывались новые СПАМ, для развертывания которых выделялись части ремонтных и эвакуационных средств. Район расположения СПАМ выбирался ближе к железнодорожным путям, источникам энергии, в узлах путей технической эвакуации, обеспечивающих удобство буксировки поврежденных машин со всех направлений действий войск.

Эвакуацию поврежденных машин предполагалось производить, как правило, «на себя», то есть средствами соединений (от СПАМ частей до СПАМ соединений) и средствами объединений (от СПАМ соединений до СПАМ объединений). Эвакоподразделения. подчиненные объединениям, придавались начальникам СПАМ. Колесные машины предполагалось эвакуировать порожняком автотранспорта.

При ведении наступательных действий в лесах ремонтно-восстановительные средства распределялись поротно. Для розыска аварийных машин высылалась пешая разведка. После выполнения боевой задачи предусматривались проведение всей материальной части, пополнение запасами машин и парков и текущий ремонт поврежденных танков.

Перед действиями танковых соединений в составе подвижных групп (ПГ) в глубине расположения противника предусматривались работы по отбору и проведению материальной части в полную боевую готовность. Машины, техническое состояние которых не могло обеспечить выполнение предстоящих задач, оставлялись в тылу своих войск.

Для обслуживания и ремонта техники при действиях соединений и частей в глубине расположения противника бралось ограниченное количество машин, по возможности — гусеничные или повышенной проходимости.

При выступлении танковых соединений предусматривалось иметь при себе: ремонтные средства, обеспечивающие ремонт продолжительностью не более 12 часов; тракторы частей и большую часть тракторов соединений; запасные части — в количестве до одного батальонного комплекта и резервные машины — полностью. Машины должны были ремонтироваться в районах стоянок соединения, а аварийные машины предполагалось буксировать в районы сбора, привалов и ночлегов.

На марше в тылу противника СПАМ не развертывались, а в ходе боевых действий их предполагалось организовывать в районе ГЭП и в районах сбора соединения.

Аварийные машины, которые не могли быть отремонтированы и эвакуированы, распоряжением командира соединения подвергались боевому и техническому разоружению, оставлялись в укрытиях, а при необходимости проводились в негодность.

Ремонтно-эвакуационные средства, оставлявшиеся в тылу общевойсковых армий, объединялись в группы и перемещались по мере продвижения войск с задачами сбора поврежденных машин, их ремонта и эвакуации. Перемещение осуществлялось по плану армии, согласованному с общевойсковыми штабами.

В ходе боя тыловые соединения и части объединялись в масштабе соединения и прикрывались резервными или линейными танками. В оборонительном бою ремонтные органы эшелонировались в полосе обороны глубже, чем в наступлении, чтобы обеспечить непрерывность ремонта независимо от изменений обстановки на фронте. ГЭП располагался в районе выжидательной позиции части, а ТЭП — в 10–15 км от головного, обычно за второй оборонительной полосой. Ремонтно-эвакуационные средства танковой части распределялись между ротами. СПАМ части предполагалось развертывать в районе выжидательных позиций, СПАМ соединения — в 15–20 км от переднего края обороны. Все неремонтируемые в соединениях машины эвакуировались на СПАМ объединения, который развертывался у тыловой границы соединений в 50–60 км от линии фронта. Предельная продолжительность ремонта устанавливалась в каждом случае отдельно, в зависимости от обстановки.

Эвакосредства объединений заблаговременно выдвигались к войскам.

При подвижной обороне, а также при выходе из боя ремонтные средства ГЭП частей заблаговременно отходили за промежуточный рубеж. При боевой части оставались только ремонтные летучки, тракторы и резервные танки.

Организация ремонта и эвакуации при действиях в одной и той же полосе нескольких танковых частей возлагалась на старшего начальника технической службы.

Снабжение войск бронетанковым и автотракторным имуществом организовывалось начальниками родов войск и служб из армейских и головных складов или их отделений по заявкам частей и соединений. Имущество или вооружение выдавалось взамен пришедшего в негодность или утраченного на основании актов, устанавливающих причину порчи или утраты. Ответственность за снабжение войск бронетанковым и автотракторным имуществом возлагалась на помощника командира по технической части и начальников соответствующих служб снабжения.

Имущество, содержавшееся на машинах и в индивидуальных комплектах, расходовалась экипажем при ремонте машин. Пополнялось оно из возимых запасов парка части непосредственно или через ремонтную летучку. Снятые с машин детали сдавались в парк части.

В парках частей и в транспорте соединений имущество содержалось в батальонных комплектах, куда входили агрегаты и детали, инструмент и материалы, предназначенные для текущего и среднего ремонта машин и для пополнения индивидуальных комплектов.

Запасы, возимые в транспорте соединения, состояли из нескольких батальонных комплектов и предназначались для пополнения запасов боевых частей и ремонтных органов соединения. Полные комплекты отпускались только для создания первоначального возимого запаса перед операцией. В ходе боевых действий комплекты но мере расхода пополнялись отдельными агрегатами, узлами и деталями по заявкам. Выдавать войскам новые агрегаты предусматривалось взамен сдаваемых для ремонта в армейский склад (отделение) или ремонтные мастерские армии.

При удалении частей на 50–60 км от складов имущество подвозилось штатным транспортом частей, а соединениями при растяжении путей подвоза до 120 км — своим транспортом и транспортом частей. При большом удалении станций снабжения транспорт соединений мог усиливаться армейским.

Соединения подвижной группы при действиях в глубине обороны противника использовали свои табельные запасы материальных средств, местные средства, а также имущество, подвозимое из тыла своих войск.

Перед началом операции для подвижных групп в 10–20 км от фронта создавалась база снабжения для облегчения подвоза при действиях в глубине. Подвоз имущества для подвижных групп, действовавших в тылу противника, должен был производиться воздушным транспортом или автотранспортом при соответствующем прикрытии.

Совещание высшего руководящего состава РККА в декабре 1940 года

Большое значение в оперативной подготовке командных кадров Красной Армии имело совещание высшего командного состава, проведенное Главным военным советом в период с 23 по 31 декабря 1940 года. В докладах и выступлениях на совещании были наиболее полно изложены советские предвоенные взгляды по оперативно-стратегическим вопросам, в том числе и касающиеся автобронетанковых войск.

На совещании выступил командующий Западным особым военным округом генерал-полковник танковых войск Дмитрий Григорьевич Павлов. Тема его доклада: «Использование механизированных соединений в современной наступательной операции и ввод механизированного корпуса в прорыв». Выбор темы генералом Павловым был не случаен. почти десять лет он прослужил в автобронетанковых войсках, командовал механизированным полком, в Испании — мехбригадой. В Западный округ он прибыл с должности начальника Автобронетанкового управления РККА и вопросы, затронутые в докладе, знал не понаслышке.

Доклад был посвящен возможности применения крупных танковых соединений для достижения оперативного успеха. Эти вопросы рассматривались генералом Павловым применительно к механизированным корпусам, сформированным летом 1940 года по штату № 10/20, особо была разобрана новая организация танковых и моторизованных соединений. Большая часть выступления была отведена теоретическим аспектам проблемы ввода в прорыв механизированного корпуса, управлению соединениями и частями, материальному обеспечению корпуса, огневой поддержке и др.

В обсуждении доклада приняли участие маршал С. М. Буденный, генералы М. Г. Хацкилсвич, М. Ф. Терехин, А. В. Куркин, А. И. Еременко, И. Р. Апанасенко, Б. Г. Вершинин, Ф. И. Голиков, Я. Т. Черевиченко, Я. Н. Фсдоренко.

Дебаты развернулись по многим вопросам, поднятым в докладе генерала Павлова. Так, некоторые генералы не согласились с его положением о допустимой ширине фронта для ввода в прорыв мехкорпуса (в докладе — 15–20 км, считая, что остается справа и слева полоса обеспечения по 5 км). Командир 6-го мехкорпуса генерал Хацкиленич на примере проводимых его корпусом осенью 1940 года опытных учений показал, что в прорыв должно войти почти 7000 машин и что ширины 15 км (а зачастую и 5–6 км) явно не достаточно для соединения такой организации. Генералом Хацкилевичем был поставлен вопрос о собственной артиллерии корпуса. Гаубичные артиллерийские полки дивизий, оснащенные тракторами СТЗ-5, сильно отставали от танковых и автомобильных подразделений. Эта проблема к началу войны так и не была решена, к тому же многие артиллерийские полки танковых и моторизованных дивизии укомплектовывались совершенно тихоходными сельскохозяйственными тракторами С-60, С-65, СТЗ-3. И зачастую танки механизированных корпусов девствовали отдельно, артиллерия — отдельно, а мотопехота, не имевшая автотранспорта и передвигавшаяся пешком, отставала от всех.

Обсуждался и вопрос о необходимости обеспечения мехкорпусу так называемого «чистого» прорыва, когда фронт противника разорван на всю глубину. Некоторые генералы — как, например, командующий Среднеазнатским военным округом И. Р. Апанасенко — допускали возможность ввода мехкорпуса сразу после прорыва первой оборонительной полосы, дальше мехкорпус должен был пробивать себе дорогу сам. Другие считали, что преждевременный ввод в бой мехкорпуса негативно отразится на последующих действиях в глубине обороны противника.

Многие докладчики ставили вопрос о возможности снабжения такой массы танков всем необходимым для боя (по докладу Павлова — 2–3 заправки, 2 боекомплекта). Как и в случае с артполками, этот важнейший вопрос так и не был решен. Многие мехкорпуса в pазrap боев оставались без горючего, боеприпасов, которые не могли быть подвезены, особенно на Северо-Западном и в 10-й армии Западного фронта.

«Старые кавалеристы» — Буденный и Апанасенко — упрекали генерала Павлова в недооценка им кавалерии, они считали, что развивать прорыв вслед за мехкорпусом должен кавалерийский корпус, в тесном взаимодействии с первым. Время не подтвердило их точку зрения. К началу войны в Красной Армии оставалось всего четыре кавалерийских корпуса (причем только три в армиях прикрытия западных округов). Опыт создания конно-механизированной группы в 10-й армии в составе 6-го механизированного и 6-го кавалерийского корпусов положительных результатов не дал. В ходе войны опыт создания конно-механизированных групп особого развития тоже не получил, хотя численность кавалерии значительно выросла в ходе войны[15].

Генерал-инспектор автобронетанковых войск Б. Г. Вершинин коснулся такого спорного момента, как наличие в составе корпусных частей мотоциклетного полка. Созданная под влиянием использования немцами в ходе кампании на Западе мотоциклетных частей, эта организационная единица была еще совершенно не изучена, ее только планировалось «как следует» опробовать на учениях. В реальности советская промышленность не могла выпустить достаточного количества необходимых армии мотоциклов, уровень укомплектованности мехкорпусов ими не превышал …% (при этом мотоциклетный полк не был основным потребителем мотоциклов). Организационная структура мотоциклетного полка перед войной существенно изменялась, а в дальнейшем, если не считать нескольких полков, сформированных в 1943 году в танковых армиях, развитие корпусных частей пошло по иному пути. В танковых и механизированных корпусах создавались мотоциклетные батальоны, имевшие на вооружении танки, бронетранспортеры, артиллерию.

В январе 1941 года по итогам совещания начались кадровые перемещения командного состава, многие из участников совещания были повышены в должностях. Так, командиры 1-го, 3-ro, 4-го и 5-ro механизированных корпусов генералы П. Л. Романенко, А. И. Еременко, М. И. Потапов, М. Ф. Терехин стали командующими армиями (17-й, 1-й, 5-й и 2-й соответственно).

В соответствии с решением Главного военного совета во второй половине января 1941 года в военных округах состоялись сборы командно-начальствующего состава (до командиров соединений и их заместителей по политической части включительно), на которых были прочитаны доклады по материалам декабрьского совещания.

Одни из таких сборов прошли в Киевском округе, некоторое представление о них дают воспоминания бывшего начальника оперативного управления округа полковника И. Х. Баграмяна.

Сборы предполагалось начать серией докладов по вопросам планирования, организации и осуществления фронтовой операции, а завершить оперативной игрой на картах. 5 января командующий округом генерал армии Жуков распорядился внести в план изменения, в том числе включить насколько докладов по итогам московского совещания.

Основной доклад читал генерал Жуков, выступали член военного совета округа Н. Н. Вашугин, командующий 5-й армией И. Г. Советников и другие. Командир 4-ro механизированного корпуса М. И. Потапов свое выступление посвятил организации и осуществлению ввода в прорыв крупных механизированных соединений. Главное внимание генерал Потапов уделил необходимости тесного взаимодействия механизированных соединений с авиацией. В своей книге Баграмян упрекает Потапова за то, что он предложил включать в состав механизированного корпуса авиационную дивизию. Мол, и Жуков «камня на камне не оставил на этом прожекте». Однако ничего нового М. И. Потапов не придумал — придавать мехкорпусу авиационную дивизию предусматривалось еще директивами НКО на формирование этих корпусов. В целом же генерал Жуков оценил это выступление достаточно высоко, поддержал мысль Потапова о необходимости добиться одинаковой скорости мотопехоты и танковых частей[16] и практиковать учения пехоты в качестве танкового десанта.

Третья волна формирования механизированных корпусов.10-й — 30-й мехкорпуса

К весне 1940 года серьезно устарел утвержденный 29 ноября 1937 года мобилизационный план на 1938–1939 годы (МП-22). В 1939 и начале 1940 года формировалось значительное количество новых соединений, многие меняли дислокацию, причем по несколько раз, изменялись штаты, по которым содержались части. Генеральный штаб приступил к разработке нового мобилизационного плана. 12 февраля 1941 года план был представлен Правительству под названием «Мобплан № 23»[17]. Он был немедленно утвержден и началась разработка документов по новому плану.

Согласно моблану № 23 в случае мобилизации советские войска должны были развернуть 2 мотострелковых, 60 танковых, 30 моторизованных дивизий. Утверждение этого мобплана позволило начать формирование тех соединений, которых еще не существовало. В первую очередь это касалось создания двадцати новых мехкорпусов, которое началось в феврале — марте 1941 года. На Дальневосточном фронте, помимо 30-го мехкорпуса, сверх мобплана были сформированы 59-я танковая и 69-я моторизованная дивизии. Это стало возможным в связи с тем, что после расформирования на ДВФ танковых бригад остались техника и личный состав, позволившие полностью укомплектовать указанные дивизии. На 22 февраля 1941 г. для укомплектования 30-го мк, 59-й тд и 69-й мд имелся 1641 танк, а всего к началу войны в составе войск Дальневосточного фронта числилось 2969 танков.

Весной 1941 года были внесены изменения в штат № 010/10 танковой дивизии. В ее организационной структуре произошли значительные изменения.

В связи с переходом с пятитанковых на трехтанковые взводы в тяжелых танковых батальонах сократилось со 105-ти до 63-х количество тяжелых танков в танковой дивизии. Сама танковая дивизия теперь имела не 413, а 375 танков.

В связи с тем, что армия постоянно ощущала нехватку мотоциклов и в связи с тем, что мотоциклетный полк был новой единицей, для которой не были отработаны вопросы организации и использования, в марте 1941 года структура этого полка изменилась. Управления трех мотоциклетных батальонов в нем расформировывались, теперь полк состоял из пяти отдельных рот (четырех мотоциклетных и одной броневой).

8 марта 1941 года Политбюро утвердило назначения командиров формируемых мехкорпусов, танковых и моторизованных дивизии.

В марте в связи с развертыванием большого числа новых соединений и частей[18] произошли значительные кадровые перестановки командования автобронетанковых войск, уже вторые с момента формирования — первые были в декабре 1940 — январе 1941 года. На должности командного и начальствующего состава новых механизированных корпусов уже не хватало командиров из частей, обращаемых на формирование, приходилось переводить комсостав из существующих соединений (как правило, с повышением — командиров дивизий и заместителей командиров корпусов — на командиров корпусов, заместителей командиров дивизии и командиров полков — на командиров дивизий и т. д.[19]).

Множество должностей так и остались вакантными, особенно должности заместителей командиров частей и соединений (например, в 10-м, 12-м, 14-м, 21-м мехкорпусах, 26-й и 36-й танковых дивизиях). В некоторых корпусах (особенно ЗапОВО) не были укомплектованы даже самые важные отделы штабов — оперативные, связи, разведывательные[20].

Формирование

Процесс формирования механизированных корпусов третьей волны заметно отличался от такового в 1940 году. Если на формирование мехкорпусов в июне — июле 1940 года были обращены полнокровные танковые, кавалерийские и стрелковые соединения, то весной 1941 года такого количества частей, необходимых для формирования 40 танковых и 20 моторизованных дивизий, просто не было. Соединения зачастую создавались «на пустом месте». Многие дивизии остались танковыми и моторизованными только на бумаге, на деле же они не имели танков, автомашин, артиллерии и действовали с началом войны как легковооруженная пехота.

Не хватало не только штатных танков (Т-34 и КВ), но и устаревших Т-26, БТ, Т-37/38 и пр. Это происходило потому, что для полного укомплектования по штатам 30 механизированных корпусов требовалось 30 930 танков. В РККА на 1 июня 1941 года числилось только 23 106 танков, и далеко не все из них находились в мехкорпусах. Танки были в кавалерийских дивизиях, в стрелковых и мотострелковых дивизиях, в военных академиях, училищах, курсах, в воздушно-десантных корпусах, стрелковых бригадах, укрепленных районах. Кроме того, танки имели и другие наркоматы — внутренних дел и морского флота[21].

При формально одинаковых штатах танковые дивизии заметно отличались друг от друга. Сформированные в 1940 году части имели значительное количество боевой техники, вооружения, более подготовленный личный состав. Новейшая техника — танки Т-34 и КВ — поступала, как правило, тоже в корпуса первой волны. Сформированные в 1941 году танковые дивизии вооружались в основном легкими танками БТ и Т-26 учебно-боевого парка, а то и малыми плавающими — как, например, 40-я тд, имевшая 139 машин Т-37 и всего 19 — Т-26.

Большой проблемой был недостаток автотранспорта для перевозки мотопехоты и грузов, специальных автомобилей, особенно мастерских (тип «А» и «Б») и бензозаправщиков[22], тракторов (не только специальных артиллерийских тягачей — «Ворошиловец», СТЗ-5, «Коминтерн», но и сельскохозяйственных). Даже вооружение нештатной техникой уже создавало проблемы — трактор С-65 нес мог отбуксировать танк КВ, а если на всю дивизию, включая механизированный артиллерийский полк, приходится 7 тракторов (как в 35-й тд), и 5 из них — это «Комсомольцы», то дивизия не может взять в поход даже самое необходимое. Такие соединения должны были получать транспорт из сельского хозяйства с началом мобилизации, однако многие его дождаться так и не успели.

В связи с обращением на формирование механизированных корпусов практически всех оставшихся к тому времени отдельных танковых соединений, частей и подразделений возникла новая проблема — в Красной Армии не стало танков непосредственной поддержки пехоты (НПП). В 30-е годы эта задача для танковых войск считалась важнейшей. Для взаимодействия с пехотными подразделениями в штат стрелковой дивизии входил отдельный танковый батальон Т-26 (штат № 5/27), кроме того, в резерве Главного командования находились танковые бригады Т-26, предназначенные для этих же целей.

Процесс ликвидации танков НПП начался 21 мая 1940 года, когда политбюро ЦК ВКП(б) решило изъять штатные танковые батальоны из стрелковых дивизий, за исключением соединений Забайкалья и Дальнего Востока. В октябре 1940 года ситуация улучшилась — было принято решение о формировании 20 дополнительных танковых бригад НПП, но уже в марте 1941 года все они были расформированы, как и остальные танковые части и соединения.

Уже первые бои июня 1941 года показали ошибочность такого решения — без танков непосредственной поддержки пехоты в РККА обойтись было трудно, и они начали выделяться из состава механизированных корпусов. Так, например, с пехотой 5-й армии действовали танки 22-го механизированного корпуса. В сентябре 1941 года начали появляться первые отдельные танковые батальоны (три роты — средняя и две легких, всего 29 танков), предназначенные для взаимодействия со стрелковыми дивизиями, сражавшимися на важнейших направлениях.

Весной 1941 года были расформированы все оставшиеся к тому времени легкотанковые бригады и легкотанковые полки. Они пошли на укомплектование новых танковых и моторизованных дивизий. Были переформированы в моторизованные 82-я мотострелковая, 103-я и 185-я стрелковые дивизии, часть мотострелковых бригад, сформированных в конце 1940 года как пулеметно-артиллерийские. Обращены на формирование мехкорпусов две из трех мотоброневых бригад ЗабВО (7-я и 8-я). Расформированы весной 1941 года пять кавалерийских дивизий и одна кавбригада: 15-я и 22-я кд ЗабВО, 31-я кд ДВФ, 4-я кд ЗапОВО, 19-я гкд САВО, 1-я окбр МВО; их части также пошли на укомплектование новых механизированных соединенений.

Для того чтобы ускорить процесс формирования новых механизированных корпусов, в них включались уже сформированные танковые дивизии из мехкорпусов первой и второй волн. Так, из 4-го МК 10-я тд была передача в 15-й МК, на ее месте начала формироваться 32-я тд. Из 8-го МК в 16-й была передана 15-я тд, из 9-го в 22-й МК — 19-я тд, их заменили 34-я и 35-я тд соответственно.

В соответствии с укомплектованностью техникой и личным составом и планами по укомплектованию механизированные корпуса делились на боевые и сокращенные. Сокращенные делились на корпуса первой и второй очереди. Если в большинство первоочередных в 1941 году планировалось поставить некоторое количество техники, то второочередные должны были оставаться к 1 января 1942 года в той же численности.

Итоговая ведомость укомплектования танками механизированных корпусов


Округ Мехкорпуса
Боевые Сокращенные
Номер Наличие танков к 20.02.41 г. Наличие танков к 1.01.42 г. Номер Наличие танков к 20.02.41 г. Наличие танков к 1.01.42 г.
Первая очередь
ЛВО 1 1011 1011
10 540 540
ПрибОВО 3 640 743
12 589 589
ЗапОВО 6 707 967 13 32 356
11 241 785 17 182 234
14 513 951 20 16 16
КОВО 4 632 967 19 274 324
8 818 919 24 56 107
9 94 771
15 707 881
16 372 639
22 527 861
ОдВО 2 456 666 18 235 235
ЗакВО 28 710 710
ДВФ 30 1641 1641
59 тд
69 мд
ЗабВО 5 1011 1011
29 1011 1011
МВО 7 792 792 21 120 120
Вторая очередь
XBO 25 163 163
ОрВО 23 161 161
СКВО 26 125 125
САВО 27 308 308
Итого танков 13 012 16 655 1672 2149

23 апреля постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР № 1112-459сс разрешалось к 1 июня 1941 года сформировать 10 противотанковых артиллерийских бригад, 5 воздушно-десантных корпусов. На формирование этих соединений было обращено, кроме всего прочего, управление 29-го механизированного корпуса 17-й армии Забайкальского военного округа, расформированное 7 мая 1941 года.

***

14 мая 1941 года начальник АБТУ РККА генерал-лейтенант Я. Н. Федоренко обратил внимание Наркома Обороны на то, что из-за неполного обеспечения механизированных корпусов танками по штатам они «являются не полностью боеспособными. Для повышения их боеспособности впредь до обеспечения их танками считаю необходимым вооружить танковые полки мехкорпусов 76– и 45-мм орудиями и пулеметами с тем, чтобы они в случае необходимости могли бы драться, как противотанковые полки и дивизионы». Для проведения этого мероприятия имелось 1200 76-мм орудий, 1000 45-мм противотанковых орудий и 4000 пулеметов ДП, которых хватило бы на 50 танковых полков (по 24 — 76-мм орудия, по 18 — 45-мм орудий и по 80 пулеметов). Для перевозки этого вооружения предлагалось выделить 1200 машин ЗИС и 1500 машин ГАЗ. К докладной прилагалась ведомость распределения вооружения и автомашин по 19-му, 16-му, 24-му (КОВО), 20-му, 17-му, 13-му (ЗапОВО), 2-му, 18-му (ОдВО), 3-му, 12-му (ПрибОВО), 10-му (ЛВО), 23-му (ОрВО), 25-му (ХВО), 26-му (СКВО), 27-му (САВО) и 21-му (МВО) мехкорпусам, утвержденная Наркомом Обороны 15 мая 1941 года. 16 мая 1941 года начальник Генштаба направил в соответствующие округа директивы о проведении в жизнь этого мероприятия к 1 июля 1941 года, которое следовало «провести таким образом, чтобы не нарушать организационный принцип полка, как танковой единицы, имея в виду, что в последующем на вооружение будут поступать танки».

Так, 23-й механизированный корпус (95-й, 96-й, 101-й, 102-й тп, 51-й орб) на основании директивы ВС ОрВО вооружался 76-мм и 45-мм пушками, пулеметами ДП. Каждый танковый полк вооружался из расчета: 18 45-мм пушек и 24 76-мм пушки обр. 02/30 г., 80 пулеметов ДП; разведывательный батальон получал 18 45-мм пушек. Готовность танковых полков и батальонов для действий в качестве противотанковых предусматривалась в месячный срок со дня получения материальной части (1 июля). Для перевозки вооружения должны были использоваться автомобили ЗИС (одна 76-мм пушка) и ГАЗ (одна 45-мм пушка или 8 ДП).

Нумерация подразделений в дивизиях

При формировании первых танковых дивизий летом 1940 года в них планировалось ввести нумерацию подразделений, сквозную с существующей в Красной Армии. Так, первоначально 10-я танковая дивизия формировалась в составе 5-го и 66-го танковых, 533-го артиллерийского и 186-го моторизованного полков, 113-ro разведывательного, 28-го автотранспортного, 28-го мостового, 57-го ремонтно-восстановительного батальонов, 198-го батальона связи и других подразделений, а 12-я танковая дивизия имела 76-й и 85-й танковые, 232-й моторизованный, 515-й артиллерийский полки.

В июле 1940 года от этой системы было решено отказаться. Теперь танковые дивизии имели свою собственную систему нумерации.

Танковые полки дивизии имели номера № тд * 2 и № тд * 2–1. С 57-й танковой дивизии номера изменились на № тд * 2 и № тд * 2+1. Остальные части и подразделения имели номер танковой дивизии — за исключением полевой кассы Госбанка и полевой почтовой станции. Так в 4-й тд были 7-й и 8-й тп, 4-й мсп, 4-й гап, 4-й озад, 4-й рб, 4-й понб, 4-й обс, 4-й атб, 4-й рвб, 4-й медсанбат, 4-я ррег, 4-й пхз, 253-я ппс, 296-я пкг.

Однако в этой системе были и исключения. Так, в 16-й тд были 31-й и 149-й танковые полки, в 23-й — 45-й и 144-й, в 24-й — 48-й и 49-й, в 25-й — 50-й и 113-й, в 27-й — 54-й и 140-й, в 29-й — 57-й и 59-й, в 30-й — 60-й и 61-й, в 31-й — 62-й и 148-й, в 61-й тд — 141-й и 142-й танковые полки.

Как уже упоминалось ранее, до 1940 года нумерация танковых полков была сквозной для РККА, номер легкого танкового полка, например, не мог совпадать с номером танкового полка кавалерийской дивизии. При формировании танковых дивизий эта сквозная система нумерации нарушалась, номера танковых полков этих дивизий должны были совпадать с номерами существующих танковых полков (в кавалерии и в моторизованных дивизиях). Вероятно, для того чтобы избежать дублирования (и возможной путаницы) и были внесены «нештатные» изменения в номера танковых полков танковых дивизий, формировавшихся весной 1941 года, и в 16-ю тд, сформированную ранее. В итоге некоторых совпадений номеров удалось избежать, но к сквозной системе нумерации так прийти и не удалось, потому что одинаковые номера полков остались, например, в дивизиях «первой волны».

Номер же танкового полка 7-й моторизованной дивизии — 405-й — вообще выпадал из этой системы и объясняется тем, что он сформирован на базе 405-го отдельного танкового батальона 7-й стрелковой дивизии.

Ниже приведен список танковых полков танковых, моторизованных, кавалерийских дивизий в 1940-41 годах:

Номер тп тд кд или мд
1 1 тд
2 1 тд
3 2 тд
4 2 тд
5 3 тд
6 3 тд
7 4 тд 8 кд
8 4 тд 36 кд
9 5 тд
10 5 тд
11 6 тд
12 6 тд 1 мд
13 7 тд
14 7 тд 15 мд
15 8 тд
16 8 тд 109 мд
17 9 тд
18 9 тд 32 кд
19 10 тд
20 10 тд 15 кд
21 11 тд
22 11 тд
23 12 тд
24 12 тд 24 кд
25 13 тд 163 мд
26 13 тд
27 14 тд
28 14 тд 4 кд
29 15 тд 14 кд
30 15 тд 9 кд
31 16 тд
32 5 кд
33 17 тд
34 17 тд
35 18 тд 6 кд
36 18 тд
37 19 тд
38 19 тд
39 20 тд
40 20 тд
41 21 тд 22 кд
42 21 тд
43 22 тд
44 22 тд 3 кд
45 23 тд 31 кд
46 84 мд
47 29 мд
48 24 тд
49 24 тд
50 25 тд
51 26 тд
52 26 тд
53 81 мд
54 27 тд
55 28 тд
56 28 тд
57 29 тд
58 131 мд
59 29 тд
60 30 тд
61 30 тд
62 31 тд
63 32 тд
64 32 тд
65 33 тд
66 33 тд
67 34 тд
68 34 тд
69 35 тд
70 35 тд
71 36 тд
72 36 тд
73 37 тд
74 37 тд
75 38 тд
76 38 тд
77 39 тд
78 39 тд
79 40 тд
80 40 тд
81 41 тд
82 41 тд
83 42 тд
84 42 тд
85 43 тд
86 43 тд
87 44 тд
88 44 тд
89 45 тд
90 45 тд
91 46 тд
92 46 тд
93 47 тд
94 47 тд
95 48 тд
96 48 тд
97 49 тд
98 49 тд
99 50 тд
100 50 тд
101 51 тд
102 51 тд
103 52 тд
104 52 тд
105 53 тд
106 53 тд
107 54 тд
108 54 тд
109 55 тд
110 55 тд
111 56 тд
112 56 тд
113 25 тд
114 57 тд
115 57 тд
116 58 тд
117 58 тд
118 59 тд
119 59 тд
120 60 тд
121 60 тд
122 239 мд
123 82 мд
124 185 мд
125 202 мд
126 204 мд
127 205 мд
128 208 мд
129 209 мд
130 210 мд
131 212 мд
132 213 мд
133 215 мд
134 216 мд
135 218 мд
136 219 мд
137 220 мд
138 221 мд
139 236 мд
140 27 тд
141 61 тд
142 61 тд
143 69 мд
144 23 тд
145 240 мд
146 198 мд
147 103 мд
148 31 тд
149 16 тд
405 7 мд

Такие же совпадения имели место между мотострелковыми и гаубичными артиллерийскими полками танковых дивизий и такими же полками в стрелковых войсках, корпусной артиллерии и др.

Моторизованные дивизии имели нумерацию общую с остальными стрелковыми дивизиями.

Если до 1939 года полки стрелковой дивизии имели номер» № сд * 3, № сд * 3–1 и № сд * 3–2, а остальные подразделения носили номер дивизии, то после 1939 года нумерация стала бессистемной, хотя и сквозной. Так, 15-я моторизованная Сивашская дивизия имела в своем составе 47-й и 321-й мп, 14-й тп, 203-й ап, 166-й оиптд, 114-й озад, 77-й рб, 75-й либ, 53-й обс, 132-й апд, 96-й медсанбат, 156-й атб, 35-й рвб, 38-ю ррег, 61-й пхз, 77-ю ппс, 357-ю пкг.

Исключение составляли только мотострелковые дивизии, сформированные летом-осенью 1941 года — 101-я, 106-я и 3-я Крымская.

Боевая подготовка в 1941 году

10 декабря 1940 года Народный комиссар Обороны подписал приказ № 0349 «О мероприятиях по сбережению материальной части тяжелых и средних танков». В целях экономий моторесурсов средних и тяжелых танков (Т-28, Т-34, Т-35, КВ) требовалось все танковые батальоны тяжелых и средних танков укомплектовать танкетками Т-27 из расчета по 10 машин на каждый батальон. Все тактические учения в этих батальонах предписывалось проводить на Т-27. Для обучения личного состава вождению и стрельбе и для сколачивания частей и соединений разрешалось израсходовать на каждый тяжелый или средний танк учебно-боевого парка — по 30 моточасов в год, боевого парка — по 15 моточасов в год. Все остальное количество моточасов, положенных на боевую подготовку согласно приказу НКО № 0283 от 24.10.40 г., покрывалось за счет танкеток Т-27.

Вероятно, понимая недостаточность такого количества времени на обучение танкистов, в этом же приказе Нарком требовал укомплектовывать все экипажи тяжелых и средних танков старослужащими, получившими подготовку на других боевых машинах.

Танкетки Т-27 исключались из штатов всех стрелковых частей и соединений. Всего для обучения танковых дивизий планировалось выделить 800 танкеток (269 из ресурсов округов, 431 из других округов).

Боевая подготовка войск в 1941 году регламентировалась приказом НКО от 21.01.41 г. № 30. Этим приказом были определены основные задачи подготовки автобронетанковых войск на год.

Требовалось подготовить механизированные соединения для самостоятельных действий во всех видах боя, при поддержке авиации и во взаимодействии с воздушными десантами, отработать ведение наступательного боя и ввод в прорыв во взаимодействии со стрелковыми корпусами и авиацией.

Танковые части и соединения подготовить к ведению всех видов боя во взаимодействии с пехотой, артиллерией и авиацией; научить самостоятельным действиям в подвижных формах боя.

В танковых дивизиях требовалось научить части с различными типами танков взаимодействию между собой, с мотопехотой и артиллерией, входящими в состав соединения. Командирам танковых дивизий, мехкорпусов и их штабам — научиться вести разведку и управлять боем своих частей и соединений с самолета.

Планировалось во всех танковых частях и соединениях провести учения с боевой стрельбой, совместно с пехотой и артиллерией, отработать преодоление водных преград, вождение машин по колейным мостам, преодоление естественных и искусственных препятствий, атаку по сильно изрытой и пересеченной местности, а также боевые действия танков ночью. По огневой подготовке, кроме ведения огня отдельными танками, научить вести боевые стрельбы взводов с места (на коротких остановках) и с ходу, а для тяжелых танков — также и стрельбу с закрытых позиций.

Для выполнения задач самостоятельной обороны тыла личный состав тыловых подразделений должен был обучаться действиям в составе отделения, взвода.

17 мая 1941 года вышла директива НКО № 34678 о задачах огневой подготовки военных округов, объединений, соединений, частей на летний период 1941 года. Автобронетанковые войска получили следующие задачи по боевой подготовке:

«Главная задача — быстро освоить новую материальную часть, овладеть навыками полевого вождения боевых машин и подразделений. Резко улучшить артиллерийскую подготовку танкистов.

Мотомеханизированные соединения обучать самостоятельным и совместным действиям со стрелковыми корпусами, руководствуясь приказом № 30 и заключительной речью Народного комиссара Обороны на совещании высшего начальствующего состава.

При обучении совместить действиям со стрелковыми корпусами танковые части, предназначенные для их поддержки на поле боя, в целях теснейшего взаимодействия с пехотой использовать как группы танковой поддержки пехоты.

Группы танковой поддержки пехоты (ТПП) создавать для стрелковых полков дивизии первого эшелона. В руках командира корпуса оставлять общий танковый резерв. Танковый резерв использовать для усиления танков, ведущих бой совместно с пехотой, как при успешном развитии боя для атаки артиллерии и ближайших резервов противника.

В группу танковой поддержки включать тяжелые, средние и легкие танки. Тяжелые, как правило, образуют первый эшелон танков. Основная задача эшелона тяжелых танков — уничтожение ПТО, долговременных сооружений и артиллерии противника.

Командиры ТПП выполняют все требования командиров, которых они поддерживают, соблюдая при этом интересы взаимодействия внутри танковых подразделений. При атаке дотов в состав штурмовых групп обязательно придавать тяжелые танки.

Особенно тщательно отработать взаимодействие: внутри механизированного соединения с артиллерией, мотопехотой и инженерными войсками, а также танковых частей и подразделений между собой, а в оперативной глубине с авиацией и авиадесантами.

Отработать отражение ночного нападения противника и выход ночью из окружения через боевые порядки противника.

Танковые войска обучить ведения боя против танковых соединений противника и умению совместными усилиями с артиллерией и авиацией уничтожать их.

Отработать вождение крупных соединений на пересеченной местности в условиях угрозы нападения с воздуха; отработать передвижение ночью по незнакомой местности в условиях близости противника, особо тщательно отработать управление мотомехвойсками при помощи радио, самолетов и делегатской связи.

Командному составу в начале летнего периода практически изучить материальную часть радиосредств; отработать вопросы применения радиосвязи, особенно при взаимодействии танков с артиллерией, авиацией и авиадесантами».

Проблема подготовки кадров, стоявшая перед командованием в 1940 году, с новой силой проявилась в апреле — мае 1941 года, когда в механизированные корпуса поступило большое количество красноармейцев весеннего призыва. В мае специальным указанием управления боевой подготовки АБТУ РККА были определены для вновь призванных сроки обучения. Планировалось завершить одиночную подготовку бойца к 1 июля, взвода — к 1 августа, роты и батальона соответственно к 1 сентября и 1 октября. Некоторые корпуса, такие как 24-й, укомплектованные в значительной степени красноармейцами весеннего призыва, оказались к началу войны совершенно не боеготовы, и обучение пришлось проводить уже на поле боя.

Для ускорения и совершенствования технической подготовки экипажей в мае — июне 1941 года в танковые части приграничных округов, имевших на вооружении танки КВ и Т-34, с заводов-изготовителей были присланы бригады (3–5 человек) квалифицированных специалистов во главе с инженерами. В частях были прочитаны лекции (50–60 часов), проведены практические занятия (70–80 часов) по устройству материальной части и правилам ее эксплуатации в полевых условиях. Эти мероприятия не только ускорили освоение новой техники, но и сыграли положительную роль в поддержании боеспособности танковых частей.

Организация ремонтных подразделений

С началом второго формирования механизированных корпусов[23] в 1940 году функции ремонта и эвакуации техники были переданы в полки и дивизии. Корпуса не имели своих ремонтных и эвакуационных средств. Для решения задач по ремонту и эвакуации техники в ходе боя в каждом танковом полку танковой и моторизованной дивизии была ремонтная рота, подчинявшаяся непосредственно командиру полка. Такая рота могла развертываться для ремонта поврежденных танков и автомобилей в ходе боевых действий на 2 — 3 СПАМ в сутки. Рота состояла из взводов: ремонта тяжелых танков, ремонта средних танков, ремонта колесных машин, ремонта электрорадиооборудования и АКБ, подвоза запасных частей, тракторного; склада автобронетанкового имущества и хозяйственного отдела. Всего ремонтная рота имела 167 человек, 11 мастерских типа «А», «Б» и МЗП, 10 тракторов, 1 кран «Январец», 24 грузовых и специальных автомобиля.

Танковая дивизия имела для обслуживания и ремонта техники мастерских типа «А» — 35, типа «Б» — 15, П3C — 10. В механизированном корпусе имелось 90 мастерских типа «А» и 51 — «Б».

В танковой и моторизованной дивизиях был штатный ремонтно-восстановительный батальон. Его организационно-штатная структура позволяла развертываться на 1–2 СПАМ в сутки. Он состоял из роты монтажных работ, роты специальных работ, взводов: технического обеспечения, комендантского, учебного; хозяйственной части, транспортного отделения. Всего имел 256 человек, 20 тракторов и 85 автомобилей[24].

Планы использования механизированных корпусов

Весной 1941 года Генеральным штабом совместно со штабами военных округов был разработан «План обороны государственной границы 1941 года». Этот документ был утвержден Народным комиссаром Обороны и доведен директивами до военных советов западных приграничных округов. На основании директив Наркома к 25 мая должны были быть составлены окружные планы обороны границы. Однако их разработка затянулась и закончилась только в июне. Основой окружных планов являлись планы прикрытия армий. Согласно плату обороны госграницы прикрытие западных границ возлагалось на войска пяти военных округов — Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского, имевших в своем составе, кроме всего прочего, 20 механизированных корпусов.

Рассмотрим, какие задачи ставились механизированным корпусам этих округов согласно окружным планам прикрытия.

Записка по прикрытию государственной границы на территории Ленинградского военного округа

Состав и задачи войск по районам прикрытия.

Район прикрытия № 1 — 14-я армия. В составе армии четыре стрелковых и 1-я танковая дивизии. Задача 1-й танковой дивизии в плане не уточнялась, сама армия должна была прикрывать Мурманск, Кировскую железную дорогу и не допустить высадки десантов в Кольском и Мотовском заливах.

Район прикрытия № 3[25] — 23-я армия. В составе армии два стрелковых и 10-й механизированный корпуса. Для 10-го механизированного корпуса определенных задач в записке также не ставилось. 23-я армия имела задачу прикрывать государственную границу на Карельском перешейке, особенно на выборгском и кексгольмском направлениях. Оборона планировалась активной, в случае прорыва противником обороны следовало наносить контрудары силами корпусных и армейских резервов (в качестве последних и планировалось использовать 10-й мехкорпус). При благоприятной обстановке считалось возможным нанести «уничтожающие» удары по противнику.

Непосредственно командующему войсками округа подчинялся 1-й механизированный корпус (без 1-й танковой дивизии), он сосредотачивался в районе Слуцка и Пушкина до особого распоряжения.

План прикрытия территории Прибалтийского Особого военного округа на период мобилизации, сосредоточения и развертывания войск округа

Для прикрытия пограничной (прибрежной) полосы округа организовывались армейские районы прикрытия (РП). Район прикрытия № 2 — 8-я армия. Для усиления прикрытия направления Мемель, Тельшяй и Тильзит, Шяуляй в распоряжение командующего 8-й армией с первого дня передавались: управление и части 12-го МК — в район Кельме, 23-я тд — в район Упина, Ужвентис, 28-я тд — в район Шяуляй, 202-я мд — в район Вайгува, Кражяй, Кельмс.

Задача мехкорпуса, 9-й птабр, четырех сд во взаимодействии с авиацией фронта — подготовить контрудар в направлениях Шяуляй; Шяуляй, Тильзит; Шяуляй, Средники, Пильвишкяй.

Район прикрытия № 3 — 11-я армия.

Для усиления прикрытия направления Гумбинен, Каунас; Сувалки, Каунас; Сувалки, Алитус в распоряжение командующего 11-й армией с первого дня передавались сосредоточиваемые походом по плану: управление и части 3-го МК — в район Ионава, 2-я тд — в район (иск.) Кейданы, Лабуново, Окменяй, 5-я тд — в район Шета, Лукшта, Мешкучяй, 84-я мд — в район станция Гайжюнай, Правиенишкис, Смильчяй.

Задача — подготовить контрудар в случае вторжения крупных сил противника силами 3-го МК, 10-й птабр, 4 — 5 сд и авиации в направлении на Шяуляй; от Каунаса на Мариамполь, Симнои на юг по правому берегу реки Неман с целью уничтожения прорвавшегося противника — и особенно его мотомеханизированных соединений.

84-я мотодивизия до выхода 126-й сд одним полком, усиленным танками и артиллерией дивизии, занимала участок прикрытия № 2 с задачей организовать оборону на фронте строящейся полосы Олитского (Алитусского) УР и не допустить вторжения противника в направлении Мариамполь, Каунас из района Сувалки.

Командование ПрибОВО предполагало использовать мехкорпуса для уничтожения прорвавшихся в армейскую зону мотомеханизированных соединений противника. Артиллерийские бригады ПТО, опираясь на противотанковые районы, во взаимодействии с авиацией должны были встретить танки огнем, «расстраивая атаки» и задерживая их до подхода мехкорпусов. Мехкорпуса фланговыми и концентрическими ударами, развертываясь под прикрытием противотанковых районов и огня артбригад, во взаимодействии с авиацией должны уничтожать мехчасти противника.

Использование механизированных корпусов командующими армиями разрешалось только с разрешения командующего фронтом. В случае вторжения крупных сил противника оба мехкорпуса должны использоваться по решению командующего фронтом.

Наиболее вероятным считался маневр 12-го мехкорпуса в направлениях: с севера на Средники, Пильвишкяй и в направлении Шяуляй, Ионава, а 3-го мехкорпуса — в направлении Кейданы, Россиены, Скаудвиле или Кейданы, Средники. Для обеспечения этого маневра командующему 11-й армией следовало иметь понтонные мосты и районе Вильки, Румшишкес, поддерживать наплавной мост у Средники и иметь не менее трех переправ для танков через реку Вилия на участке Скорей, Ионава, Казлява.

Записка по плану действий войск в прикрытии на территории Западного особого военного округа

1. С целью прикрытия отмобилизования, сосредоточения и развертывания войск округа вся территория разбивается на четыре армейских района прикрытия государственной границы, а именно (показаны только подчиненные механизированные соединения).

Район прикрытия № 1 — Гродненский, 3-й армии:

• управление 11-го механизированного корпуса с корпусными частями;

• 29-я, а по получении матчасти — и 33-я танковые дивизии;

• 204-я моторизованная дивизия.

Район прикрытия № 2 — Белостокский, 10-й армии:

• управление 6-го механизированного корпуса с корпусными частями;

• 4-я и 7-я танковые дивизии;

• 29-я моторизованная дивизия.

Район прикрытия № 3 — Бельский, 13-й армии:

• управление 13-го механизированного корпуса с корпусными частями;

• 25-я, а по получении матчасти и 31-я танковые дивизии;

• 208-я моторизованная дивизия.

Район прикрытия № 4 — Брестский, 4-й армии:

• управление 14-го механизированного корпуса с корпусными частями;

• 22-я и 30-я танковые дивизии;

• 205-я моторизованная дивизия.

В непосредственном распоряжении командования округа оставались механизированные корпуса:

• 17-й механизированный корпус в составе 27-й и 36-й танковых дивизий, 209-й моторизованной дивизии в районе Волковыск;

• 20-й механизированный корпус в составе 26-й и 38-й танковых дивизий, 210-й моторизованной дивизии в районе Ошмяны.

До укомплектования механизированных корпусов танками дивизии вооружаются артиллерийской матчастью, оставшейся свободной после окончания формирования артиллерийских бригад, и используются для обороны в качестве противотанковых частей.

В зависимости от действий противника мехкорпуса планировалось использовать следующим образом.

1. В случае прорыва крупных мотомехсил противника в направлении Сувалки, Лида 8-я противотанковая артиллерийская бригада, заняв противотанковый рубеж на фронте Вороново, станция Бастуны, Жирмуны, Мыто, Поречаны, Пески совместно с 11-й сад и 12-й бад задерживают их дальнейшее продвижение.

11-й мехкорпус под прикрытием 8-й птабр, сосредоточившись на северном берегу реки Неман, в районе Скидель, и леса севернее и северо-восточнее, совместно с 11-й сад и 12-й бад атакует прорвавшиеся мотомехчасти противника (в зависимости от обстановки — западнее или восточнее железной дороги) в общем направлении на Радунь, Вельке, Солечнники или Лида, Ошмяны, и уничтожает их.

20-й мехкорпус в зависимости от готовности:

а) организует противотанковую оборону на рубеже, указанном 8-й птбр, подчинив последнюю себе, или

б) совместно с 11-й сад и 12-й бад атакует прорвавшиеся мотомехчасти противника в направлении Ошмяны, Клевица, Вороново, Ейшишкес, Радунь и совместно с 11-м мехкорпусом уничтожает их.

В случае, если к этому времени будет сформирован 17-й мехкорпус, то он может быть использован вместо 11-го мехкорпуса, остающегося на месте. Направления атаки те же, что и для 11-ro мехкорпуса. Переправы через реку Неман — у селения Мосты.

2. В случае прорыва крупных мотомехсил противника в направлении Августов, Гродно, 24-я стрелковая дивизия, 6-я птабр и средства ПТО 21-го СК прочно занимают восточный берег руки Неман, село Гожа и до устья реки Свислочь. Во взаимодействии с 11-й сад и 12-й бад они уничтожают танки и пехоту противника, не допуская их распространения восточнее этого рубежа.

11-й мехкорпус из района Гродно, Домброва, Сокулка атакует прорвавшиеся части противника во фланг и тыл, в общем направлении на Новы-Двур, Сопоцкин и совместно с 85-й и 24-й сд, а затем и частями 21-го СК уничтожает их и восстанавливает положение.

3. В случае прорыва крупных мотомехсил противника с фронта Остроленка, Малкиня-Гурна на Белосток 6-й кавалерийский корпус с 7-й птабр выбрасывается на реку Нарев, на фронт Тыкоцин, Сураж, станция Страбля и при поддержке 43-й сад и 12-й бад уничтожает танки и пехоту противника, не допуская их распространения восточнее указанного рубежа.

11-й мехкорпус под прикрытием 2-й сд и 7-й птабр сосредоточивается в районе Стренькова Гура, Тыкоцин, Кнышин и во взаимодействии с 6-м кавалерийским корпусом и 11-й сад атакуют мотомехчасти противника в общем направлении на Замбрув, уничтожая их и отбрасывая остатки под удар 6-го мехкорпуса.

6-й мехкорпус под прикрытием 7-й птабр сосредоточивается в районе станция Страбля, Райск, Рыболы и, атакуя противника в общем направлении на Высоко-Мазовецк, Замбрув или Соколы, Стренькова Гура, во взаимодействии с 9-й и 43-й сап и 12-й бад уничтожает его мехкорпуса.

При явном превосходстве прорвавшихся в этом направлении мотомехчастей противника к выполнению задачи по их уничтожению может быть привлечен и 13-й мехкорпус с общим направлением для атаки на Бельск, Замбрув.

17-й мехкорпус остается в резерве округа и используется в зависимости от сложившейся обстановки и его готовности.

4. В случае прорыва крупных мотомехчастей противника с фронта Соколув, Седлец и направлении на Бельск, Хайнувка, Волковыск 100-я стрелковая дивизия совместно с 7-й птабр, 43-й сад и 12-й бад, прочно заняв тыловой рубеж на фронте Грулек, Хайнувка, Войнувка, уничтожает наступающие танки и мотопехоту противника, не допуская их распространения восточнее этого рубежа.

6-й мехкорпус из района Белосток наносит удар в общем направлении на Браньск, Цехановец и во взаимодействии с 9-й сад и 12-й бад уничтожает противника.

13-й мехкорпус под прикрытием средств ПТО 100-й сд из района Хайнувка, Черемха, Каленковиче во взаимодействии с 43-й сад наносит удар в общем направлении на Дзядковице, Цехановец, уничтожая противника и отрезая ему пути отхода. Остатки противника отбрасывает под удар 6-го мехкорпуса и 100-й сд.

5. В случае прорыва крупных мотомехсил противника с фронта Бяла-Поляска, Пищац в направлении Брест, Барановичи 47-й СК во взаимодействия 10-й сад, прочно заняв рубеж Пружаны, Городец, уничтожает его и не допускает распространения восточнее указанного рубежа.

14-й мехкорпус, сосредоточившись в противотанковом районе и за отсечной позицией в районе Каменец-Литовск, Шерешево, Дзядувка, атакует противника во фланг и тыл в общем направлении на Жабинка и совместно с частями 47-го СК уничтожает его.

17-й мехкорпус, оставаясь в резерве округа, переводится в район Пружаны в готовности усилить удар 14-го мехкорпуса или 47 СК.

Записка по плану обороны на период отмобилизования, сосредоточения и развертывания войск КОВО на 1941 г.

Район прикрытия № 1 — 5-я армия.

В состав сил прикрытия входил 22-й МК (19-я и 41-я тд, 215-я мд).

Задача армии: оборонять государственную границу на фронте (иск.) Влодава, Устилуг, Крыстынополь, не допустив вторжения противника на нашу территорию. В основу обороны положить упорную оборону укрепленных районов и возвышенных полевых укреплений Ковельского, Владимир-Волынского и северной части Струмиловского укрепрайонов. Всякие попытки противника прорвать оборону ликвидировать контратаками корпусных и армейских резервов.

22-й МК составлял резерв командующего армией, штаб — в Миляновичи; 215-я мд — в районе Парадубы, Миляновичи, Перевисы, штаб — Перевисы; 41-я тд — в районе Калиновка, Турийск, Хороделец, штаб — в Ружина; 19-я тд — в районе Шайно, Стар. Комары, Мошона, штаб — в Ворожика.

Район прикрытия № 2–6 армия.

В состав сил прикрытия входил 4-й МК (8-я и 32-я тд, 81-я мд).

Задача армии: оборонять госграницу на фронте (иск.) Крыстынополь, Махнов, Сенява, Радымно, не допустив прорыва противника на нашу территорию. В основу обороны положить упорную оборону Рава-Русского и западной части Струмиловского УР и полевых укреплений, возведенных в приграничной полосе, с использованием всех сил и возможностей для дальнейшего и всестороннего их развития. Всякие попытки противника прорвать оборону немедленно ликвидировать контратаками корпусных и армейских резервов.

Группировка сил на оборону: штаб 4-го МК — в Якоблики (10 км северо-восточные Янов); 32-я тд — в районе Мокротин, Якоблики, (иск.) Зашкув, штаб — в Поляны; 8-я тд — в районе Якоблики, фольварк Булава, Лозина, штаб — Травнище; 81-я мд — в районе (иск.) Лозина, (иск.) Янов, Ясинска, штаб — Жорниска. Мотополк 32-й тд с одним батальоном средних танков как резерв командира 6 СК — в лесу южнее Немиров.

Район прикрытия № 3 — 26 армия.

В составил прикрытия входил 8-й МК(12-я и 34-я тд, 7-я мд).

Задача армии: оборонять госграницу на фронте (иск.) Радымно, Перемышль, (иск.) Лютовиска, не допустив вторжения противника на нашу территорию. В основу обороны положить упорную оборону Перемышльского укрепрайона и полевых укреплений, возведенных в приграничной полоса. Всякие попытки противника прорвать оборону ликвидировать контратаками корпусных и армейских резервов.

Группировка сил на оборону: штаб 8-го МК — Воютыче (8 км северо-западнее Самбор); 34-я тд — в районе Букова, Фельштын, Надыбы, Ракова, штаб — Сонсядовице; 12-я тд — в районе Заседки, Торчиновце, (иск.) Самбор, штаб — Домбрувка; 7-я мд — в районе Баренецка Воля, Выкоты, Лановице, штаб — Копань (10 км северо-западнее Самбор).

Район прикрытия № 4 — 12 армия.

В состав сил прикрытия входил 16-й МК (15-я и 32-я тд, 240-я мд).

Задача армии: оборонять госграницу на фронте Лютовиска, Ужок, Ворохта, Липканы, не допустив вторжения противника на нашу территорию. В основу обороны положить упорную оборону полевых укреплений, произведенных в приграничной полосе. Всякие попытки противника прорвать оборону ликвидировать контратаками корпусных и армейских резервов.

Группировка сил 12-й армии: штаб 16-го МК — Коцман;

15-я тд — в районе (иск.) Сада Гура, Юркоуц, Коцман, штаб — Кучурмик; 39-я тд — в районе Черновицы, Сада Гура, Лужан, штаб — Сада; 240-я мд без 836-ro мп — в районе Снятый, Ставчаны, Тарговища, Волчковце, штаб — Снятый; 836-й мп — Станислав (в резерве командующего армией).

Остальные корпуса (9-й МК — 20-я и 35-я тд, 131-я мд; 19-й МК — 40-я и 43-я тд, 213-я мд; 15-й МК — 10-я и 37-я тд, 212-я мд; 24-й МК — 45-я и 49-я тд, 216-я мд) входили в состав резерва командующего округом.

Задачи резервов:

б) в случае прорыва крупных мехсоединений противника на подготовленных рубежах обороны и в противотанковых районах задержать и дезорганизовать его дальнейшее продвижение и концентрическими ударами мехкорпусов совместно с авиацией разгромить противника и ликвидировать прорыв;

в) при благоприятных условиях быть готовым по указанию Главного Командования нанести стремительные удары для разгрома группировок противника, перенесения боевых действий на его территорию и захвата выгодных рубежей.

Группировка резервов.

9-й МК — Богушувка; 35-я тд — в районе кол. Станиславувка, Мечиславув, Иваныцице, штаб — Ульяники; 20-я тд в районе — Усицки Запуст, Одерады, Забороль, штаб — кол. Людвикув; 131-я мд с корпусными частями — в районе Иваныцице, кол. Людвишин, кол. Кочкарувка, штаб — кол. Якубова.

19-й МК — Ясеневиче; корпусные части в районе Кживиче, Дзятковиче, Велька Омеляна; 40-я тд — в районе Деревлянне, Радохувка, Белевске, штаб — Белюв; 213-я мд — в районе (иск.) фольварк Рэчище, фольварк Земблица, кол. Леонтувка, штаб — Шпакув Малы; 43-я тд — в районе Краска Гура, Млодова, Ульбарув, штаб — кол. Домбрувка.

15-й МК — Подгорце; корпусные части — в районе Загорце, Гуциско, Олеске, Лясовики; 212-я мд — в районе Мельники, Ражнюв, Новоставце, штаб — Ясна (6 км северо-западнее Броды); 10-я тд — в районе Бялы Камень, Золочев, Сасов, штаб — Золочев; 37-я тд — в районе иск. Броды, Монастежискo, Пониква, штаб — Суходолы.

24-й МК — Ружична; корпусные части в районе Ружична, (иск.) Росоша, Ружичанка; 49-я тд — в районе Гилстинцы. Хмелевка, Немечницы, штаб — Фельштин; 45-я тд — в районе Казимирок, Ударник, Янковцы, Баламутовка, штаб — х. Михалковецкие; 216-я мд — в районе Красиловская Слобода, Пашутинцы, Сковородки, Молчаны, штаб — Сушки.

Записка по плану действий войск Одесского военного округа в прикрытии госграницы согласно директиве Народного комиссара Обороны № 503874 от 6 мая 1941 г.

Для прикрытия государственной границы в пределах Одесского военного округа привлекаются управление 18-ro мехкорпуca, 44-я и 47-я танковые и 218-я моторизованная дивизии.

Механизированный корпус находится в составе резерва командующего ОдВО. Его планировалось сосредоточить в районе Кашпалат, Фриденталь, Сатул-Ноу, Сарата, Плахтеевка. Дивизии: 44-я тд — в районе Кашпалат, Вадени; 218-я мд — в районе Фриденталь, Гнаденталь и 47-я тд — Сатул-Ноу, Сарата, Лихтенталь.

Задачи окружного резерва:

а) быть готовым во взаимодействии с частями района прикрытия № 6 (14-й стрелковый корпус) нанести контрудар по прорвавшемуся противнику с фронта Фэлчиу, Кагул, Рени в направлении Тирасполь;

б) быть готовым во взаимодействии с частями 51-й сд нанести частью своих сил контрудар по прорвавшемуся противнику с направления Килиа-Ноуэ и против возможного морского десанта в районе Бугазского маяка;

в) быть готовым к ликвидации возможного авиадесанта в районе Тирасполя и Аккермана;

г) подготовить противотанковый и тыловой оборонительный рубеж по восточному берегу реки Когильник на фронта Чимишлия, Лейпциг частями 5-й кд и на фронте Березина, Паис, Сарата частями 150-й сд.

***

Как распределялись механизированные корпуса тыловых и восточных округов в случае войны видно из «Справки о развертывании вооруженных сил СССР на случай войны на Западе» от 13 июня 1941 года. В составе армий резерва Главного Командования планировалось иметь три механизированных корпуса и одну танковую дивизию, в том числе: в 22-й армии (УрВО) — 21-й МК из МВО; в 16-й армии (ЗабВО) — один МК (5-й) и одну тд (57-ю); в 19-й армии (СКВО) — один МК (25-й). В центральные армии резерва Главного командования включались два механизированных корпуса: в 28-ю (АрхВО) — 7-й МК из МВО, в 24-ю (СибВО) — 23-й МК из ОрВО. Кроме того, в составе 26-й (СКВО), 28-й (ЗакВО), 27-й (САВО), 30-й (ДВФ) мехкорпуса оставались в составе своих округов, так же как и отдельные (танковая и моторизованная) дивизии ЗабВО. Но в документе уточнялось, что при благоприятной обстановке на запад могли быть переброшены корпуса СКВО, ЗакВО и САВО.

Переброска соединений из внутренних округов на Запад

26 апреля Генштаб отдал предварительное распоряжение Военному совету Забайкальского военного округа быть готовым к отправке на Запад 5-го механизированного и 32-го стрелкового корпусов. Вместе с 5-м мехкорпусом отправлялась и отдельная 57-я танковая дивизия.

25 мая поступило распоряжение Генерального штаба о начале выдвижения к западной границе 16-й армии в составе 12-ти дивизий (кроме 5-го МК и 32-го СК в состав армии включались 217-я сд ОрВО, 41-й (118-я, 144-я, 235-я сд) и 20-й (137-я, 160-я сд) стрелковые корпуса). Армия перебрасывалась 22 мая — 1 июня в район Проскуров, Хмельники.

Был разработан график переброски из Северо-Кавказского военного округа в район Черкассы, Белая Церковь 19-й армии со сроками сосредоточения к 10 июля, в состав армии включался, кроме всего прочего, и 25-й механизированный корпус Харьковского ВО, который, однако, до начала войны места дислокации не изменял.

В это же время готовились к передислокации 24-я и 28-я армия (создаваемые на базе управлений Сибирского и Архангельского военных округов). Согласно справке о развертывания ВС СССР от 13 июня 1941 года в их состав включались 23-й и 7-й механизированные корпуса соответственно.

12 июня 1941 года командующему войсками КОВО была отправлена директива Наркома Обороны № 504206. Согласно директиве на территорию КОВО в период с 15 июня по 10 июля 1941 года должна была прибыть 16-я армия в составе 5-го механизированного корпуса, 57-й танковой дивизии, 32-го стрелкового корпуса. Все прибывающие части подчинялись Военному совету КОВО, их предполагалось расположить лагерями в районах: управление 5-го МК, 13-ю тд, 109-ю мд — Бердичев; 17-ю тд — Изяславль; 57-ю тд — Проскуров, Меджибор.

Части 5-го механизированного корпуса и 57-й танковой дивизии начали прибывать на территорию КОВО в июне, еще до начала войны. 109-я мд начала разгружаться 18 июня, 22 июня — 114-й танковый полк 57-й дивизии.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Механизированные корпуса в бою

1-й механизированный корпус (в/ч 7373)

Командир — генерал-лейтенант Прокофий Логвинович Романенко[26],

генерал-майор танковых войск Михаил Львович Чернявский (21.01.41–23.08.41).

Заместитель по строевой части — генерал-майор танковых войск Егор Николаевич Солянкин (до 12.1940),

генерал-майор танковых войск Иван Гаврилович Лазарев (12.40–03.41),

на 22 июня 1941 года — вакансия.

Заместитель по политической части — дивизионный комиссар Петр Николаевич Куликов (3.06.40 — 3.08.41).

Помощник по технической части — военинженер 1 ранга Иван Васильевич Трофимов.

Начальник штаба — полковник Федор Георгиевич Аникушкин (4.06.40–08.41),

полковник Петр Алексеевич Лимаренко.

Начальник оперативного отдела — майор Николай Александрович Кочерин (с 19 августа 1940 г.).

Начальник разведывательного отдела — капитан Александр Васильевич Позднышев (пропал без вести 12 июля 1941 года).

Начальник отдела связи — майор Петр Петрович Борисов.

Начальник строевого отдела — интендант 3 ранга Давид Соломонович Маев.

Начальник отдела тыла — майор В. Г. Петровский,

майор Никифор Феофанович Мишинев (с 22 июня 1941 года).

Начальник артиллерии — полковник Николай Захарович Фокин.

Начальник штаба артиллерии — майор Михаил Евгеньевич Уральский.

Начальник артиллерийского снабжения — капитан Борис Иудович Васильев.

Начальник инженерной службы — полковник Сергей Николаевич Дугарев.

Начальник химической службы — подполковник Владимир Алексеевич Сапцов.

Начальник автотранспортной службы — подполковник Иван Алексеевич Кузнецов (с 22 февраля 1941 года).

Начальник санитарной службы — военврач 1 ранга Георгий Федорович Платонов.

Начальник снабжения — майор Иван Николаевич Реальский.

Начальник снабжения ГСМ — капитан Михаил Афанасьевич Румянцев.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Семен Иванович Мельников (3.06.40–03.41),

полковой комиссар Александр Дмитриевич Буценко (22.06.41–20.08 41).

Состав

1-я Краснознаменная танковая дивизия[27]

3-я Краснознаменная танковая дивизия — в/ч 7880

Командир — генерал-майор танковых войск Виктор Ильич Баранов,

полковник Константин Ювенальевич Андреев (06.41–14.12.41).

Заместитель по политической части (начальник отдела политпропаганды) — полковой комиссар Андрей Гаврилович Гаврилов (3.06.40–21.07.41),

полковой комиссар Григорий Иванович Купырев (21.07.41–14.12.41).

Помощник по технической части — майор Василий Петрович Васильев.

Начальник штаба — полковник Николай Михайлович Антоненков (с 8 июля 1940 года),

полковник Мукарам Лутфурахманович Кагарманов.

Начальник оперативного отделения — майор Александр Георгиевич Фейерштейн.

Начальник разведывательного отделения — капитан Михаил Алексеевич Гринев.

Начальник отдела связи — капитан Федор Ефимович Турутин.

Начальник строевого отделения — капитан Василий Васильевич Иванов.

Начальник отделения тыла — майор Никифор Феофанович Мишинев (до 22 июня 41 года),

капитан Иван Дмитриевич Курылев.

Начальник артиллерии — полковник Петр Иванович Ольховский.

Начальник автотранспортной службы — старший лейтенант Николай Иванович Герасимов (на 9 августа 1941 года).

Начальник санитарной службы — военврач 2 ранга Михаил Алексеевич Дуванов.

Начальник снабжения — интендант 2 ранга Николай Дмитриевич Вишоков.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — старший батальонный комиссар Александр Николаевич Малявин (3.06.40–14.12.41).

5-й толковый полк — в/ч 7942

Командир — полковник Алексей Григорьевич Родин (07.40–12.40),

на 22 июня 1941 года — вакансия.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Николай Владимирович Морозов.

Помощник по технической части — капитан Иван Евгеньевич Чеверда.

Помощник по хозяйственной части — интендант 3 ранга Яков Степанович Васильев.

Начальник штаба — майор Георгий Михайлович Ленючев (исполнял обязанности командира полка).

Начальник оперативной части — капитан Михаил Иванович Лавизин (исполнял обязанности начальника штаба).

Начальник разведывательной части — капитан Василий Яковлевич Рябцев.

Начальник связи — старший лейтенант Борис Николаевич Королев.

6-й танковый волк — в/ч 7953

Командир — подполковник Кузьма Иольевич Вязников.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Иван Петрович Коптев.

Помощник по технической части — капитан Павел Петрович Кузнецов.

Помощник по снабжению — интендант 3 ранга Павел Петрович Вершинин.

Начальник оперативной части — капитан Александр Иванович Куликов.

Начальник разведывательной части — старший лейтенант Николай Дмитриевич Второв.

Начальник связи — старший лейтенант Александр Степанович Белоконь.

3-й мотострелковый полк — в/ч 7923

3-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 7958

Командир — майор Валентин Михайлович Зеленцов.

Помощник по снабжению — капитан Федор Анисимович Затылкин.

Начальник штаба — капитан Алексей Васильевич Чанков.

Начальник связи — старший лейтенант Никита Дементьевич Александров.

3-й разведывательный батальон — в/ч 7889

Командир — капитан Иван Филиппович Лапшин.

3-й понтонно-мостовой батальон — в/ч 7964

Командир — старший лейтенант Иван Евсеевич Нагорный.

3-й отдельный батальон связи — в/ч 7906

Командир — капитан Петр Ефимович Лесников.

3-й медико-санитарный батальон — в/ч 7998

Командир — военврач 2 ранга Василий Кузьмич Куропатенко.

3-й автотранспортный батальон — в/ч 7989

Командир — капитан Михаил Александрович Болотников.

3-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 7972

Командир — капитан Аполинарий Аполинарьевич Сытков.

3-й полевой хлебозавод — в/ч 7546

Начальник — лейтенант Василий Федосеевич Бурый.

3-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 7926

3-я-я рота регулировки — в/ч 7937

99-я полевая почтовая станция

205-я полевая касса Госбанка

163-я моторизованная дивизия — в/ч 7979

Командир — генерал-майор Иван Михайлович Кузнецов (4.06.40–15.09.41).

Заместитель по строевой части (начальник пехоты) — полковник Павел Трофимович Курсаков.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Иван Платонович Малушин (3.06.40–15.09.41).

Заместитель начальника отдела политпропаганды — батальонный комиссар Василий Макарович Зиновьев (3.06.40–15.09.41).

529-й мотострелковый полк — в/ч 7975

Командир — Павел Васильевич Балдин[28].

759-й мотострелковый полк — в/ч 7995

25-й танковый полк — в/ч 8011

Командир — полковник Абрам Матвеевич Хасин.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Пейсан Янкелевич Шварц.

Начальник штаба — майор Сергей Львович Мартемьянов.

Начальник оперативной части — майор Василий Иванович Захаров.

365-й артиллерийский полк — в/ч 7985

204-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион — в/ч 8044

320-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 8037

177-й разведывательный батальон — в/ч 8019

230-й легко-инженерный батальон — в/ч 8032

248-й отдельный батальон связи — в/ч 8023

172-й артиллерийский парковый дивизион — в/ч 8061

298-й медико-санитарный батальон — в/ч 8052

148-й автотранспортный батальон — в/ч 8083

122-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 8077

20-я рота регулирования — в/ч 8089

274-й полевой хлебозавод — в/ч 8096

91-я ремонтная мастерская — в/ч 8087

457-я полевая почтовая станция

198-я полевая касса Госбанка

5-й мотоциклетный полк — в/ч 7481

Командир — майор Константин Николаевич Виндушев.

Заместитель по политической части — старший политрук Иван Сергеевич Железняков.

Помощник по технической части — капитан Константин Александрович Савельев.

Начальник штаба — капитан Бронислав Ксаверьевич Барткевич.

202-й отдельный батальон связи

Командир — капитан Петр Александрович Прилучный.

50-й отдельный моторизованный инженерный батальон — в/ч 7463

Командир — капитан Алексей Дмитриевич Ильченко.

101-я отдельная корпусная авиаэскадрилья

89-я полевая почтовая станция

203-я полевая касса Госбанка

Формирование

Формирование корпуса началось 9 июня 1940 года.

Управление корпуса формировалось на базе управления 20-й тяжелой танковой бригады имени С. М. Кирова в лагере Чepеxa.

Корпусной батальон связи развернут из эскадрона связи, инженерный (дорожный) батальон из саперного эскадрона 25-й кавалерийской дивизии.

Основу 5-го мотоциклетного составил 138-й кавалерийский полк, ведущий свою истории с апреля 1918 года, когда в Пугачевском уезде Самарской губернии был сформирован партизанский отряд численностью 15 человек. Позднее отряд был развернут в кавалерийский эскадрон, затем (в 1920 году) — в 1-й конный полк и кавалерийскую бригаду 20-й стрелковой дивизии. Осенью 1920 года бригада оказалась свернута в 1-й кавалерийский полк. Полк сливается с частями 18-й кавалерийской дивизии и получает наименование 107-й кавалерийский полк с дислокацией в Тифлисской губернии. 28.06.22 18-я кд свернута в бригаду, 107-й кп объединен со 108-м кп и переименовал в 3-й Ново-Александровский кавалерийский полк. 1.10.24 г. переименован в 66-й Кавказский имени ЦИК Грузинской ССР кавалерийский полк. Из состава 2-й отдельной горно-кавалерийской бригады полк передан в состав 4-й кавалерийской бригады ЛВО. 15.04.35 г. 4-я кбр переформирована в 16-ю кавалерийскую дивизию. 20.03.38 г. полк передан в состав 25-й кавалерийской дивизии и переведен в Псков. Полк получил новый номер — 138-й. Как 138-й легкий моторизованный полк участвовал в советско-финской войне. После войны возвращен в Псков и переименован в кавалерийский. Директивой НКО № 0/3/10449 и директивой ЛВО № 1/11249 от 29.06.40 г. переформирован и 5-й мотоциклетный полк.

1-я танковая дивизия формировалась на базе 1-й легкотанковой бригады в лагерях в районе города Струги Красные. 1-й танковый полк дивизии формировался из остатков 34-й легкотанковой бригады, 1-го танкового батальона 1-й лтбр, 91-го танкового батальона 20-й ттбр, 210-го химического танкового батальона. 2-й танковый полк на базе 4-го н 8-ro танковых батальонов 1-й лтбр, 17-го танкового полка 25-й кавдивизии, 95-го танкового батальона 20-й ттбр. Артиллерийский полк создавался из конно-артиллерийского дивизиона 25-й кавдивизии, мотострелковый — из 15-й стрелково-пулеметной бригады и кавалерийского полка 25-й кавдивизии. Конно-зенитный дивизион той же дивизии был реорганизован в 1-й зенитно-артиллерийский дивизион.

3-я танковая дивизия создавалась в Порхове на базе 13-й легкотанковой бригады. На укомплектование 5-го танкового полка были обращены 6-й и 9-й танковые батальоны 13-й лтбр, 90-й танковый батальон 20-й ттбр, 19-й танковый батальон 1-й лтбр, 218-й химический танковый батальон. 6-й танковый полк создан на базе 13-го и 15-го танковых батальонов 13-й лтбр, учебного батальона 20-й ттбр, разведывательной и химической танковых рот. В лагерях в Луге формировались гаубичный артиллерийский полк (на базе 530-го гап 163-й сд) и мотострелковый полк (на базе 759-го сп 163-й сд).

Боевые знамена с орденами были переданы: в 1-ю танковую дивизию — 20-й Краснознаменной бригады, в 3-ю танковую дивизию — 13-й Краснознаменной бригады.

В моторизованную в Пскове и Черехе была переформирована 163-я стрелковая дивизия. Танковый полк дивизии предполагалось сформировать из 17-го танкового полка 25-й кавдивизии, однако эта часть была передана в 1-ю танковую дивизию, а танковый полк 163-й создан из 18-ти танковых батальонов[29]. В связи с этим основным танком дивизии стал Т-26 — их в дивизии было 229; танков БТ она имела только 25.

Сама 163-я стрелковая дивизия имела короткую, но очень драматичную историю. Сформирована она была в августе 1939 года в Тульской области на базе стрелкового полка 84-й стрелковой дивизии в составе 529-го, 662-го, 759-го стрелковых и 365-го артиллерийского полков. В сентябре 1939 года дивизия была сосредоточена на Латвийской границе в составе 47-го стрелкового корпуса 7-й армии. В конце октября — начале ноября 1939 года дивизия переброшена в Карелию в состав Особого корпуса 8-й армии (затем — 9-й армии). С ноября 1939 года она участвовала в боях Зимней войны, 11 декабря 1939 года оказалась отрезанной финскими войсками под Суомоссалми. Порываясь из окружения 27–30 декабря 1939 года дивизия понесла значительные потери[30], после чего командование 662-ro полка было отдано под суд. После войны дивизию отвели на переформирование в Новгород. В апреле 1940 года она имела всего 753 человека кадрового состава, однако уже в середине апреля численность дивизии была доведена до шеститысячного состава.

Формирование корпуса должно было завершиться к 30 июня 1940 года. По-видимому, к этому сроку командование ЛВО не укладывалось, и 23 июня 1940 года Нарком Обороны фактически продлил его по 31 июля. Плановая боевая и политическая подготовка частей корпуса началась 1 августа 1940 года. А 10 августа управление корпуса прибыло из лагеря Череха в Псков. Значительное количество соединений, привлеченных к формированию 3-го мех корпуса, сразу вывело его и число самых укомплектованный личным составом и боевой техникой. 25 августа 1940 года корпус имел 924 танка, к 20 февраля 1941 года их количество возросло до 1011, а к началу войны — до 1039. К июню 1941 соединение имело 4730 автомашин.

1-я танковая дивизия имела 370 танков и 53 бронемашины. Вся техника была в основном устаревшей матчастью — танками БТ-5 (89), БТ-7 (176), Т-26, ОТ-130, Т-28 (38), бронемашинами БА-10 и БА-20. Имелось также насколько танков довольно редкой и малой серии — Т-50. Главной ударной мощью дивизии были полученные уже и июле 24 танка КВ.

Танковые, 1-й мотострелковый и 1-й артиллерийский полки дивизии были почти полностью механизированы и имели не только трактора «Коминтерн», тягачи «Комсомолец», грузовики ГАЗ-АА, ГАЗ-3А, ЗИС-5, ЗИС-6, но и полевые бензоцистерны, мастерские, хлебопекарни, рефрижераторы, душевые и даже передвижной дивизионный клуб! 1-я танковая дивизия была создана первой, и по оснащению действительно являлась в округе первой.

3-я танковая дивизия по укомплектованности и оснащению практически не отличалась от 1-й танковой. Она имела 338 танков Т-28, Т-26 и БТ-7 и 95 бронеавтомобилей. Основную массу составляли танки БТ-7.

5-й мотоциклетный полк личным составом был укомплектован на 75 %. Основная масса мотоциклистов возилась на машинах. Полк не имел ни одного командира-артиллериста при наличии батареи противотанковых орудий. По существу, он являлся легким мотострелковым полком.

50-й инженерный батальон из состава корпуса был откомандирован на выполнение специальных работ и возвращен в корпус только 1 июля 1941 года, в дальнейшем до 9 июля выполнял специальные задания штаба Северо-Западного фронта по подготовке к взрыву мостов через реки Великая и Череха.

101-я корпусная авиаэскадрильи к началу боевых действий была укомплектована устаревшей матчастью (У-2 и ССС) и участия в боях не принимала.

Наличие боевых машин в корпусе на 25 октября 1940 года

Т-28 Т-26 Т-27/37 БТ ХТ Всего танков БА
Управление 10
1-я тд 37 16 235 35 323 86
3-я тд 65 11 246 68 390 95
163-я мд 251 14 25 290 45
Всего 102 278 14 506 103 1003 236

Наличие артиллерии и стрелкового вооружения на 25 октября 1940 года

Винтовки Пулеметы ручные Пулеметы станковые Пулеметы зенитные Минометы 37-мм 45-мм 76-мм 122-мм 152-мм
Управление 1139 126 27
1-я тд 3812 128 33 28 28 12 4 12 12
3-я тд 6761 166 36 15 12 5 4 16 12
163-я мд 8751 322 81 20 67 38 20 6
Итого 20463 742 150 63 122 24 43 28 28 30

Наличие автотранспорта на 25 октября 1940 года

Легковые а/м Грузовые а/м Специальные а/м Тракторы Мотоциклы
Управление 22 155 43 8 108
1-я тд 63 1269 352 55 33
3-я тд 46 1119 282 31 32
163-я мд 49 955 262 125 38
Всего 180 3498 939 219 211
Дислокация

Управление — Псков[31].

163-я моторизованная дивизия — Остров (летние лагеря — Череха).

1-я танковая дивизия — Псков.

3-я танковая дивизия — Порхов (летние лагеря — Струги Красные). В период с 18.09 по 8.10.40 г. части дивизии кроме 3-го мсп и 6-го тп, передислоцированы в Лугу.

Сколачивание частей, плановая подготовка началась 1 августа 1940 года, а уже в сентябре (12–18 числа) были проведены учения 1-го механизированного корпуса по теме «Ввод мехкорпуса в прорыв» с участием 2-й авиационной дивизии, батальона парашютистов, подразделений других родов войск. Танковые части корпуса в течение семи дней совершили марш в условиях угрозы нападения подвижных частей противника, форсировали реку Великая, были введены в прорыв и успешно действовали в оперативной глубине «противника».

По предвоенным планам[32] 1-й механизированный корпус (без 1-й танковой дивизии) в случае начала войны оставался и резерве командующего ЛВО (Северного фронта), сосредоточившись в Слуцке и Пушкине. Согласно этой же записке 1-я танковая дивизия включалась в состав района прикрытия № 1 (14-я армия).

17 июня 1941 года в штаб корпуса поступил приказ начальника штаба Ленинградского военного округа генерал-майора Никишева об отправке 1-й танковой дивизии в другой район дислокации и исключении дивизии из состава соединения.

Боевые действия корпуса

22 июня 1941 года застало соединения корпуса (за исключением 1-й танковой дивизии) в пунктах постоянной дислокации. После получения шифротелеграммы № 1/39 штаба Ленинградского округа и объявления тревоги корпус начал подготовку к маршу в район городов Пушкин и Слуцк по плану прикрытия Ленинградского военного округа.

Уже в 20 часов того же дня 163-я моторизованная дивизия выступила из летних лагерей в Черехе. На следующий день, после прохождения моторизованной дивизии, следовавшей в авангарде корпуса, из города Псков выступило управление корпуса и корпусные части, а из Стругов Красных — 3-я танковая дивизия.

Часть техники из-за неисправностей пришлось оставить в местах дислокации. В поход выступило в 3-й танковой дивизии: 32 Т-28, 63 Т-26, 224 БТ-7, 93 БА; в 163-й мотодивизии: 211 Т-26 и 22 БТ-5.

23 июня колонны из тысяч танков, бронемашин, грузовиков, тракторов и мотоциклов вытянулись по дороге от Пскова на Ленинград. Марш проходил крайне неорганизованно. Машины следовали в колоннах стихийно, перегоняя друг друга, останавливаясь по желанию шоферов на незапланированных стоянках, создавая пробки. Сбор отставших и ремонт неисправных механических средств отсутствовал. В итоге марш длиною около 100 километров занял порядка двух суток.

Уже в пути следования район сосредоточения корпуса был изменен на район Красногвардейска (Гатчина). К 24 июня корпус сосредоточился в лесах западнее города (район Аропаккузи, Корпиково, Тайцы).

Сосредоточение соединений корпуса в районе Красногвардейска показало, что штабы соединений и частей не умели организовывать, обеспечивать, регулировать марш и управлять им. Командиры частей и соединении совершенно отстранились от руководства маршем, его обеспечением. Этому обстоятельству был посвящен специальный приказ командира корпуса от 25 июня.

26 июня директивой № 8 командующего Северным фронтом из состава 25-го танкового полка 163-й моторизованной дивизии был взят 3-й танковый батальон, погружен на станции Красногвардейск и 27 июня 1941 года в 1040 отправлен на станцию Таипа (Эстонская ССР).

28 июня через начальника артиллерии СФ получено распоряжение штаба фронта, которым предписывалось зенитно-артиллерийский дивизион 3-й танковой дивизии отправить в Ленинград. В этот же день из состава 163-й мотодивизии в распоряжение командующего Северо-Западным фронтом взято 20 бронеавтомобилей, которые были отправлены в Псков.

Неразбериха первых дней войны и неповоротливость советского командования привели к тому, что один из наиболее укомплектованных механизированных корпусов был «уведен» с направления главного удара немецкой группы армий «Север», проходившего по линии Тильзит — Двинск — Псков. Между тем, из дневника генерала Гальдера можно понять ту нервозность, с которой немецкое высшее командование ждало в первые дни войны встречи с «1-м танковым корпусом русских». В Генеральный штаб вермахта с фронта шли сообщения то о приближении псковской танковой группы, то о вступлении части 1-го танкового корпуса в бой в полосе 18-й немецкой армии, то корпус загадочно исчезал и воздушная разведка не могла его обнаружить. Увы, 1-й механизированный корпус находился в районе южнее Ленинграда и не мог принять участие в решающих приграничных сражениях. Вместо него на ликвидацию плацдарма противника под Двинском (Даугавпилсом) 26 июня был брошен 21-й механизированный корпус, фактически представлявший собой слабо вооруженное стрелковое соединение.

Только 29 июня 1941 года начальник Генерального штаба Жуков подчинил 1-й механизированный корпус командующему Северо-Западным фронтом. Корпус, согласно приказу, надлежало сосредоточить в районе Острова к 10:00 30 июня 1941 года, что являлось явно нереальным сроком. Штаб же Северного фронта издал боевое распоряжение № 19 о переподчинении корпуса только 30 июня 1941 года. В тот же день была получена директива Северо-Западного фронта № 0016 — сосредоточиться в районе Подлужье, Боровичи, Порхов. Помня о предыдущем марше, для четкого и быстрого выполнения этой задачи командир корпуса утвердил «Указания соединениям 1-го механизированного корпуса по организации маршей и их обеспечению», разработанный штабом корпуса.

Уже в процессе движения частей и соединений к Порхову 163-я моторизованная дивизия получила частный боевой приказ Северо-Западного фронта № 1, в соответствии с которым дивизия с 4:45 1 июля 1941 выводилась из состава корпуса, подчинялась командующему 27-й армией и нацеливалась на Даугавпилс. Соединение изменило маршрут движения в направлении Резекне, остальные части корпуса продолжали выполнять прежнюю задачу. Со 163-й дивизией была отправлена оперативная группа штаба корпуса.

В 1:30 30 июня оставшиеся части корпуса в составе 3-й танковой дивизии, управления корпуса и корпусных частей начали марш в район города Псков, и к вечеру 1 июля сосредоточились в районе Подборовье, М. Торошино.

К исходу 2 июля корпус находился в лесах в 20 километрах северо-западнее Славковичей.

3 июля корпус выслал от 5-го мотоциклетного полка роту с батареей ПТО в направлении Острова и юго-западнее для разведки.

4 июля из состава 3-й танковой дивизии был выведен в резерв командующего фронтом 3-й мотострелковый полк с ротой от 5-го мотоциклетного полка[33], ему была поставлена задача занять оборону на фронте мз. Властелина, Лыэпна, станция Куправа и не допустить проникновения противника в направлении Псков, Остров (фронт обороны до 60 км). В дивизию полк больше не вернулся и действовал в дальнейшем совместно с частями 24-й танковой дивизии на Лужском рубеже. Это решение командующего фронтом сыграло свою роковую роль в исходе неудачных боев за Остров.

В усеченном составе корпус, в составе которого осталось фактически четыре неполных полка, форсированным маршем выступил на Остров.

4 июля 1941 года командующий Северо-Западным фронтом генерал-майор Собенников поставил 1-му механизированному корпусу задачу (боевой приказ № 04): 3-й танковой дивизии (без 1-го танкового батальона, мотострелкового полка и зенитного дивизиона) и 5-му мотоциклетному полку (без двух мотоциклетных рот) сосредоточиться в районе Б. Лобянка, Немоево, Шванибахова и быть готовым для нанесения удара в направлении Псков, Остров. Одна мотоциклетная рота с батареей ПТО еще 3 июля была выслана в направлении Острова с задачей вести разведку в районе города и юго-западнее. Эта рота в течение 4 июля прикрывала военный городок и вела бой с противником в районе Тишино.

В 18:00 4 июля 1941 года командующий фронтом генерал-майор Собенников поставил командирам 41-ro стрелкового и 1-го механизированного корпусов задачу — выбить немцев из Острова и уничтожить прорвавшегося за линию УР противника.

Дублируя приказ командующего фронтом, командир корпуса в 8:20 минут 5 июля отдал боевой приказ № 6, ставя задачу командиру 3-й танковой дивизии атаковать город Остров с севера и северо-востока двумя танковыми полками. В усеченном составе корпус выступил форсированным маршем на Остров. В 5:00 5 июля 1941 года части 3-й танковой дивизии имели по списку 28 Т-28, 10 КВ, 148 БТ, 30 Т-26 и 42 ХТ (итого — 258 танков). Часть танков участия в атаке не смогла принять, так как находилась в ремонте или на марше к месту боя. Например, число танков Т-28, участвовавших в боях 5 июля, составляло 7–8 машин.

Спустя полчаса, во исполнение этого приказа, после короткого авианалета два танковых батальона 6-го танкового полка из района Беляева и один танковый батальон 5-го танкового полка из района Нефедина двинулись на Остров. Пройдя боевые порядки 111-й стрелковой дивизии, советские танки завязали бой с частями немецкой 1-й танковой дивизии.

8-й танковой роте 6-го полка с боем удалось дойти до центра города и районе мостов, но закрепиться без поддержки пехоты она не смогла. Своей мотопехоты дивизия не имела, а 111-я стрелковая дивизия танкистам не помогла. К исходу дня танки 3-й дивизии покинули Остров и отошли в исходные районы. Немалую дезорганизованность в действия советских войск внесли выброшенные противником небольшие воздушные десанты в районах Шванибахово и Селихново, на уничтожение которых были отвлечены часть сил, — в том числе танки, которые могли быть использованы в ударе на Остров.

Главной причиной такого результата стали не недостаток сил и средств — советские войска не только не уступали противнику по численности, но и превосходили его в пехоте и танках. Причины неудач попыток овладеть Островом крылись и слабой разведке и, прежде всего, в почти полном отсутствии взаимодействия танков, пехоты и артиллерии.

Очередная атака на Остров, предпринятая советскими войсками в 15 часов 25 минут 5 июля, явилась первой попыткой увязать действия различных частей и подразделений. К удару были привлечены, помимо 5-го и 6-го танковых полков, также 3-й гаубичный полк 3-й дивизии, а также два стрелковых и один гаубичный полки 41-го стрелкового корпуса. После получасовой артиллерийской подготовки советские войска перешли и наступление. Через полтора часа первые подразделения при поддержке танков вышли к реке Великая, имея намерения продолжать теснить противника из города. В это время к Острову с юга подошла немецкая 6-я танковая дивизия, которая предотвратила наметившееся поражение немцев в Острове. Новая дивизия с ходу переправилась через реку Великую и выбила советские войска из города. Перевес сил снова оказался на стороне противника. Один из полков 111-й стрелковой дивизии, не выдержав натиска, в беспорядке оставил район боя.

В 15:55 противник при сильной артиллерийской и авиационной поддержке перешел в контратаку, 3-я танковая давили, не получив подкрепления, сдерживала атаку до 17 часов. Но под ударом бомбардировщиков, применивших зажигательные бомбы и горючую смесь, под мощным артиллерийским и минометным огнем, неся большие потери, в 19 часов она начала отход — 5-м танковым полком по шоссе на Порхов, а 6-м полком — в северном направлении.

К исходу дня 5 июля дивизия сосредоточилась: 5-й танковый полк — район Стар. Никольское, Разлив, Поддубье (по порховскому шоссе); 6-й танковый полк — район Б. Лобянка и М. Лобянка; 3-й артполк — огневые позиции и районе юго-восточнее Лопатино; штаб дивизии — Б. Лобянка; штаб корпуса — район леса севернее Пузакова Гора.

К концу дня 5 июля в 3-й танковой дивизии по неуточненным данным оставалось на ходу: в 5-м полку — 1 Т-28 и 14 БТ-7; в 6-м полку — 2 КВ и 26 БТ-7[34].

Очередные попытки овладеть Островом предпринимались советским командованием и 6 июля. Приказы на наступление отдавались из штаба фронта в 7:00 и в 10:35. В первом случае город планировалось взять силами 3-й танковой дивизии с севера, а 163-й моторизованной дивизией — с юго-востока. Однако действия советских войск были упреждены наступлением немцев. 3-я танковая дивизия была отброшена частью на Нефедино-Беляево (6-й тп и 3-й гап), частью на Шемякино (5-й тп).

163-ю дивизию вообще не представилось возможным вывести из боя в полосе 27-й армии. Это было сделано лишь частично и с большим опозданием.

О том, насколько важны были бои в районе Острова для советского командования, свидетельствует генерал-майор П. М. Курочкин — бывший начальник связи Северо-Западного фронта: «…из Генерального штаба все чаще поступали запросы о положении 1-го мехкорпуса. И. В. Сталин лично вызвал командующего фронтом генерал-майора Собенникова и попросил доложить о действиях и положении корпуса». В этот момент связь штаба фронта с корпусом прервалась, и новые сведения о боях не поступали. «Сталин приказал принять все необходимые меры, чтобы установить связь с корпусом, добавив, что исход боевых действий корпуса имеет большое значение».

Приказ, отданный войскам штабом СЗФ в 10 часов 35 минут 6 июля, уже не содержал конкретных задач — это говорит о том, что советское командование потеряло надежду вернуть город. На Остров теперь нацеливались 22-й, 24-й и 41-й стрелковый корпуса, 1-й и 21-й механизированные корпуса. Такие распоряжения отдавались и 7-го и 8-го июля, но в их выполнение уже никто не верил.

6 июля 3-я танковая дивизия еще пыталась контратаковать противника, но иного результата, кроме кратковременной задержки немцев на подступах к Пскову, это не дало. К исходу дня дивизия отошла от Острова в северо-восточном направлении.

7 июля 3-я танковая дивизия была подчинена командиру 41-го стрелкового корпуса. В результате этих переподчинений командир 22-го стрелкового корпуса оставил в своем подчинении 5-й танковый полк, который был расположен на его участке, и в дивизию его больше не возвратил. 6-й танковый полк со штабом 3-й танковой дивизии и управлением 1-го механизированного корпуса оказался на направлении главного удара противника южнее Пскова.

С утра 7 июля 3-я танковая дивизия атаковать противника не смогла. Части дивизии, равно как и подразделения 41-го корпуса, не успели привести себя в порядок, командованию не было известно их состояние и оно не могло организовать взаимодействие войск, привлекаемых к удару.

В 17 часов 7 июля 3-я танковая дивизия перешла в контратаку, которая лишь на непродолжительное время задержала продвижение немцев к Пскову. В районе Череха, Песчанка, Вольнево, Крякуша разыгралось иастоящес танковое сражение, в котором с советской стороны участвовало свыше 100 танков 3-й танковой дивизии, с немецкой — до 200 танков 6-й и частью 1-й танковых дивизий. Обе стороны несли чувствительные потери. В 17 часов 30 минут часть сил немецкой 6-й танковой дивизии прорвалась к мосту через реку Череха у населенного пункта Шмойлово, где была встречена двумя стрелковыми батальонами 182-й эстонской дивизии, поддержанной танками 5-го танкового полка. Бой закончился только в 22 часа, причем в конце его советские танки были «обстреляны»[35] неизвестным веществом (возможно, это был иприт или другие газы), в результате чего танкисты вынуждены были надеть противогазы и противоипритные накидки и находиться в них до 5 часов утра 8 июля.

6-й танковый полк, прикрывая отход тылов дивизии и штабов соединений, организовал огонь с места. Не имея перед собой пехоты обеспечения, командир полка принял решение медленно отходить в направлении Карамышево.

Другая часть 3-й танковой дивизии вместе с оперативно подчиненным ей отрядом полковника Орленко, собранным из остатков 12-го механизированного корпуса, 7 июля обороняла населенный пункт Череха. В этом же районе занял оборону 3-й мотострелковый полк, ранее входивший в состав дивизии. Во второй половине дня прорвавшегося противника атаковала группа Орленко. Опытные танкисты, прошедшие с боями через всю Прибалтику, подбили 22 танка и 9 орудий ПТО противника, потеряв 12 своих боевых машин.

Потери 3-й танковой дивизии были огромными. При этом потери противника оценивались в 140–200 боевых машин только за три дня боя.

В этих боях управление механизированного корпуса, лишенное возможности управлять своими войсками, располагалось при штабе 41-го стрелкового корпуса в лесу восточнее Раменье, выполняя фактически обязанности автобронетанкового отдела последнего (инспектирование и установление взаимодействия, а также вопросы снабжения).

8 июля остатки 3-й танковой дивизии были выведены из боя и начали собираться и приводиться в порядок на порховском направлении. 9 июля из дивизии убыла группа Орленко на соединение с основными силами 12-го мехкорпуса в районе Сольцы. 3-й мотострелковый полк отошел на северо-восток.

К 11 июля остатки 3-й танковой дивизии насчитывали только 35 танков БТ. Вместе с различными отрядами численность танкового парка корпуса (по донесению помощника командира корпуса по технической части) была меньше 100 машин.

Штаб корпуса в ходе этих боев остался без дивизий и был фактически освобожден от их руководства. Только 11 июля 1941 года командование фронта сделало попытку восстановить механизированный корпус как полнокровное боевое соединение. Кроме частей 3-й танковой дивизии, понесшей большие потери, в состав соединения была включена 21-я танковая дивизия, переданная из Северного фронта и направлявшаяся в район Порхова. К этому моменту дивизия имела некоторый боевой опыт в июльских боях против финских войск на Карельском перешейке. В ее составе имелось 113 танков Т-26 и 15 огнеметных танков, объединенных в один танковый полк. Кроме того, дивизия имела мотострелковый (пеший) полк, артиллерийский дивизион и другие части обеспечения.

Тогда же в состав корпуса вошла 202-я моторизованная дивизия (без танков), а также приданный ей на усиление 28-й мотострелковый полк из состава 12-го механизированного корпуса. Однако эта попытка восстановить сильное танковое соединение на фронте оказалась неудачной. Уже 12 июля 1941 года самая боеспособная 21-я танковая дивизия, сосредоточившаяся к тому времени в районе Городище, была оперативно подчинена командиру 16-го стрелкового корпуса. Штаб корпуса отошел к станции Дно, в резерв фронта.

10 июля 1941 года остатки 5-го танкового полка (не менее 6-ти Т-28), действовавшие отдельно от основных частей 1-го механизированного корпуса, держали оборону у с. Веретенье, взаимодействуя с 232-м стрелковым полком 182-й эстонской дивизии. В этот день оборона советских войск по речке Уза подверглась внезапной и сильной атаке противника. Часть сил отошла на Порхов, остальная — осталась в тылу противника, фактически в окружении.

11 июля 1941 года части полка действовали в окружении у деревень Туготино, Турица. Отдельные танки самостоятельно прорывались на Порхов. Навстречу им штурмовал западную часть Порхова понесший большие потери 232-й стрелковый полк с частью ополченцев города Острова, а также тремя танками и двумя бронемашинами из 5-го полка. В этих боях танковый полк потерял последнюю материальную часть и вскоре был выведен на переформирование.

Еще 12 июля командир 1-го механизированного корпуса возложил оборону города Сольцы и переправ через реку Шелонь на ослабленные части 202-й моторизованной дивизии, имевшей в своем составе два, по сути, пехотных полка — 645-й и 682-й. Дивизии были подчинены истребительные отряды частей НКВД, вооруженные отряды городка. Учитывая слабость сил на этом направлении, генерал-майор Чернявский направил сюда 5-й мотоциклетный полк.

К 15 июля 1941 года в полках 3-й танковой дивизии оставалось 4 танка Т-28, 2 КВ и 16 БТ. После контрудара под Сольцами уцелевшие танки 3-й дивизии были переданы другим частям, а полки выведены на переформирование. Передача техники производилась неорганизованно и поспешно. Так, после того как 70-й стрелковой дивизии были формально переданы 15 танков, об их нахождении и состоянии не знало ни командовали «передающей, ни принимающей сторон. 10 танков из состава 3-и дивизии оказались в подчинении командира 1-й горнострелковой бригады полковника И. Н. Панкратова, который препятствовал их возвращению в часть. На переправе через реку Мшага танкистами 3-й дивизии были попросту брошены два танка КВ, и только вмешательством штаба фронта и фронтовыми средствами эти танки были своевременно эвакуированы.

В районе восточнее Новгорода остатки 3-й танковой дивизии поступили в распоряжение командира 12-го механизированного корпуса комдива И. Т. Коровникова. Управление 1-го механизированного корпуса, не сыгравшего в прошедших боях заметной роли, было расформировано.

15 августа дивизия в составе 5-го и 6-го танковых, 3-го гаубичного полков и подразделений обеспечения без материальной части, имея всего лишь стрелковое вооружение, была поднята по тревоге и направлена под Новгород. Заняв оборону по реке Мста, дивизия приступила к созданию оборонительного рубежа на случай распространения противника к востоку от Новгорода. С момента захвата города немцами советское командование не оставляло попыток освободить его штурмом. Активные действия 28-й танковой (без материальной части) и вновь сформированной 305-й стрелковой дивизий не дали территориальных успехов, но и не позволили противнику переправиться через Волхов на этом направлении.

На 23 августа приказом оперативной группы комдива Коровникова был назначен очередной штурм Новгорода. 3-я танковая дивизия, получив на усиление 1 артиллерийский дивизион 448-го корпусного артиллерийского полка, вышла к району восточнее города, где составила резерв ударной группы. Результатом этого штурма стала смена части сил 28-й танковой дивизии на реке Волхов и уплотнение боевых порядков советских войск на берегу реки. 26 августа 28-я танковая дивизия убыла на новое направление, а 3-я дивизия целиком заняла ее полосу.

16 октября 1941 года 3-я танковая дивизия сдала свой участок обороны 185-й стрелковой дивизии и вышла в резерв командующего Новгородской оперативной группы. В декабре 1941 года дивизия была переформирована в 225-ю стрелковую дивизию (5-й танковый полк — в 299-й стрелковый полк, 6-й танковый полк — в 1347-й стрелковый полк).

163-я моторизованная дивизия

До 1 июля 1941 года дивизия входила в состав 1-го механизированного корпуса.

Частным боевым приказом Северо-Западному фронту № 01 от 1 июля 1941 года в 4.45 была передана в состав 27-й армии с переброской в районе Резекне. Дивизия должна была составить ядро армейской ударной группы для проведения частной операции — контрудара в направлении Двинска (Даугавпилса).

Командир 163-й мд по этому приказу получил задачу выдвинуться в район Яунлатгале, Карсава, организовать противотанковую оборону по восточному берегу реки Педедзе, реки Айвиэкстэ на фронте Сита, оз. Лубана и перехватить огнем вероятные пути движения танков противника. Главные силы дивизии требовалось сосредоточить в районе Карсава, Балтинава, Яунлатгале, Минина. 25-му танковому полку с ротой танков КВ было приказано, следуя по железной дороге, к исходу дня 2 июля сосредоточиться в районе Режица (Резекне), где и присоединиться к дивизии.

К утру 1 июля дивизия сосредотачивалась в районе Виланы, (иск.) Режица.

2 июля командующий войсками 27-й армии, руководствуясь указаниями командующего фронтом, отдал боевой приказ № 014 об уничтожении противника севернее реки Западная Двина. Армия должна была фланговыми ударами окружить и уничтожить войска противника в районе Даугавпилса, к исходу дня овладеть городом. Основная роль в предстоящем наступлении отводилась 163-й моторизованной дивизии и 21-му механизированному корпусу. 163-я дивизия должна была после подхода развернуться на рубеже (иск.) Вараклани, Виланы, Морцишки, и нанести удар в общем направлении Виланы, Апспаки, мз. Синкевичи и далее вдоль реки Западная Двина на Даугавпилс, имея главную группировку на правом фланге — с задачей уничтожить части противника, действующие на участке Тартаки, Даугавпилс, и к исходу дня своими подвижными частями овладеть последним.

27-я армия готовилась с утра 3 июля 1941 года провести частную операцию по захвату Даугавпилса, 163-я моторизованная дивизия выводилась в район Резекне.

Несмотря на то, что марш 163-й прикрывался силами авиации фронта, дивизия, следовавшая из района Пскова в Резекне, в течение 2 июля неоднократно подвергалась бомбардировкам авиации противника. Дивизия понесла незначительные потери, но была задержана. К 20 часам 2 июля передовые отряды достигли северной окраины Резекне. Для оказания немедленной помощи группе генерала С. Д. Акимова (атакованная противником, она отошла к 18:00 в район Малта) один полк 163-й моторизованной дивизии был направлен еще дальше к югу от города.

25-й танковый полк, погрузившись на станции Березки (в районе Пскова), первыми эшелонами начал передвижение на станцию Режица в 6:00 2 июля 1941 года (отправка эшелонов задержалась из-за несвоевременной подачи подвижного состава). К месту назначения эшелоны 25-го танкового полка начали прибывать только 3 июля к 11 часам — в количестве полутора батальонов. Остальные эшелоны в пути следования неоднократно подвергались бомбардировке с воздуха и наземному артобстрелу, поэтому прибытие их в дивизию еще больше задержался.

С утра 3 июля противник повел наступление на всем фронте армии, начал теснить части группы Акимова, находящейся на важнейшем направлении Даугавпилс — Резекне. В ночь на 3 июля 163-я мотодивизия с ходу вступила в бой в районе Резекне.

В течение дня командир дивизии получает несколько приказов командующего армией на переход в наступление с прежней задачей. Однако боевые порядки дивизии уже были прорваны немецкими танками, под ударом оказался дивизионный командный пункт. Положение спас вовремя прибывший противотанковый дивизион, развернувший свои орудия прямой наводкой.

Противник в течение дня прорвал во многих местах полосу обороны 27-й армии. Командующий армией решил отвести войска на новый оборонительный рубеж ранее намеченного срока. Им издается приказ № 016, согласно которому 27-я армия для создания стойкой обороны отходила на линию оз. Лубана, река Малта, река Резекне, оз. Цирма, оз. Лиэлайс-Лудза, Нирза, где должна была прочно закрепиться. 163-й моторизованной дивизии пришлось отойти на Красный Остров на реке Лжа, открыв дорогу немецким танковым колоннам на Карсаву и далее на Псков.

5 июля командующий армией приказал вывести 163-ю дивизию в резерв на восточный берег реки Великая в район Белки, Гнидино. К исходу 6 июля на рубеж реки Великая выводились все войска армии.

163-я мотодивизия выходила из окружения из района севернее Режица в направлении Опочка. Как доносил в штаб фронта командующий армией, к этому времени дивизия после тяжелых боев стала совершенно небоеспособна, потеряв людей до 60 %, артиллерии до 70 %, танков до 50 %.

6 июля немцы полностью заняли Остров, 3-я танковая дивизия 1-го механизированного корпуса, ведшая бои за город, начала отходить на Порхов.

Командующий фронтом планирует контрудар по прорвавшемуся противнику. Основной удар должны были наносить 1-й механизированный и 41-й стрелковый корпуса. Для участия в контрударе в район Сошихино выводился 21-й механизированный корпус, ему придавались все оставшиеся танки 163-й моторизованной дивизии, которые сосредотачивались в районе Усадище, Барсуки.

Контрудар должен был наноситься с утра 7 поля. Однако части 27-й армии, предназначенные для этого (806-й сп, танки 163-й мд и 21-го МК), сосредоточились на исходном рубеже для наступления не одновременно, поэтому удар успеха не имел, и противник, прикрывшись незначительными силами против правого фланга армии, начал наступление в северном и северо-восточном направлении. В ночь с 7 на 8 июля 21-й МК и 25-й тп 163-й мд занимали район Барсуки (25 км северо-западнее Новоржев), Соболицы (15 км северо-западнее Новоржев). Остальные части армии, в том числе и пехота 163-й дивизии, отошли на рубеж реки Великая.

В дальнейшем в составе 27-й и 34-й армий дивизия вела тяжелые оборонительные бои. К концу августа 1941 года она насчитывала всего 500 человек.

15 сентября 1941 года 163-я моторизованная дивизия была переформирована в стрелковую. Войну она закончила как 163-я стрелковая Ромненско-Киевская ордена Ленина, Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова дивизия. 25-й танковый полк был обращен на формирование 87-го, 108-го и 110-го танковых батальонов.

2-й механизированный корпус (в/ч 6869)

Командир — генерал-лейтенант Юрий Владимирович Новосельский.

Заместитель по строевой части — генерал-майор танковых войск А. Г. Поликарпов.

Заместитель по политической части — бригадный комиссар Сергей Петрович Семенов (3.06.40–17.08.41).

Начальник штаба — полковник Николай Иванович Сучков (погиб 2.08.41).

Начальник артиллерии — генерал-майор артиллерии Кирилл Cеменoвич Москаленко (до мая 1941 г.).

Начальник инженерной службы — подполковник Лариошкин.

Начальник санитарной службы — военврач 1 ранга Григорий Алексеевич Чулков (с 09.40 г.).

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Иван Александрович Гаврилов (3.06.40–03.41),

старший батальонный комиссар Николай Соломонович Холидзе (20.03.41–17.08.41).

Состав

11-я танковая дивизия — в/ч 7970

Командир — генерал-майор танковых войск Петр Васильевич Волох,

полковник Григорий Игнатович Кузьмин.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Иван Захарович Бахтии (3.06.40–27.08.41, погиб в автокатастрофе в 1943 г.).

Начальник штаба — полковник Михаил Ильич Левский.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — старший батальонный комиссар Николай Соломонович Холидзе (с 3 июня 1940 года),

полковой комиссар Петр Михайлович Елисеев (9.09.41–27.08.41).

21-й танковой полк — в/ч 7816

Командир — полковник Георгий Владимирович Мередих.

Начальник штаба — капитан Идль Григорьевич Охман.

22-й танковый полк — в/ч 7904

Командир — полковник Николай Степанович Скворцов (в декабре 1940 года уехал на учебу),

майор Иван Федорович Кириченко (исполнял обязанности командира полка).

Начальник штаба — подполковник Андрей Иванович Горшков.

11-й мотострелковый полк — в/ч 7751

11-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 7732

Командир — майор Константин Дмитриевич Онушков.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Петp Малафеевич Протопопов.

Помощник по хозяйственной части — капитан Иван Васильевич Абаев.

Начальник штаба — капитан Матвей Иванович Кирдянов.

11-й медико-санитарный батальон — в/ч 8004

Командир — военврач 3 ранга Василий Яковлевич Кузьмин (с 31.07.40),

военврач 3 ранга Кузьма Матвеевич Курелев (с 2.06.41).

11-й разведывательный батальон — в/ч 7898

11-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 7901

11-й отдельный батальон связи — в/ч 7775

11-й автотранспортный батальон — в/ч 7857

11-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 7959

11-я рота регулирования — в/ч 7846

11-й полевой хлебозавод — в/ч 8123

272-я полевая почтовая станция

319-я полевая касса Госбанка

16-я танковая дивизия — в/ч 4488

Командир — полковник Михаил Иванович Мындро.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Никита Васильевич Руденко (с 3 июня 1940 года, погиб в августе 1941 года).

Помощник по технической части — подполковник Василий Семенович Самуйлов.

Начальник штаба — полковник Андрей Григорьевич Кравченко (до конца февраля 1941 г.),

подполковник Андрей Григорьевич Земляной.

Начальник оперативного отделения — майор Манук Арутюнович Минасян (погиб 7 августа 1941 года).

Начальник отделения связи — подполковник В. Т. Захаров.

Начальник отделения тыла — капитан Владимир Николаевич Джанджгава.

Начальник артиллерии — полковник Александр Андреевич Юрасов.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — старший батальонный комиссар Ефим Сергеевич Усачев (с 3 июня 1940 года),

старший батальонный комиссар Михаил Дмитриевич Васильев (24.05.41–25.07.41).

31-й танковый полк — в/ч 4644

Командир — майор Владимир Иванович Красноголовый.

Начальник штаба — капитан Зырянов (врид на февраль 1941 г.).

149-й танковый полк — в/ч 4745

Заместитель по строевой части — майор Николай Федорович Таламанов (исполнял обязанности командира полка, по крайней мере, в ноябре 1940 года).

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Тореев.

16-й мотострелковый полк

Командир — подполковник Иван Константинович Окропиридзе.

Начальник штаба — капитан Гришин.

16-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 4666

16-й разведывательный батальон — в/ч 4503

Командир — капитан Васильев.

16-й понтонно-мостовой батальон — в/ч 4495

Командир — капитан С. Ф. Веревкин.

16-й медико-санитарный батальон — в/ч 4619

Командир — военврач 2 ранга Иосиф Алексеевич Константинов (со 2 июня 1941 года).

16-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 4475

16-й отдельный батальон связи — в/ч 4614

16-й автотранспортный батальон — в/ч 4483

16-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 4714

16-я рота регулирования — в/ч 4730

16-й полевой хлебозавод — в/ч 4623

516-я полевая почтовая станция

342-я полевая касса Госбанка

15-я моторизованная дивизия — в/ч 5343

Командир — комбриг Семен Моисеевич Кривошеин (до 4 июня 1940 года),

комбриг Михаил Дмитриевич Соломатин (4.06.40–03.41),

Заместитель по политической части — полковой комиссар Антон Алексеевич Сурин (с 3 июня 1940 года),

полковой комиссар Тимофей Федорович Конобевцев (18.01.41–24.07.41).

Начальник штаба — полковник Иван Андреевич Ласкин.

Заместитель начальника отдела политпропагапды — полковой комиссар Тимофей Федорович Конобевцев (3.06.40–03.41),

старший батальонный комиссар Ефим Вульфович Ханчин (17.02.41 — 6.08.41).

47-й мотострелковый полк — в/ч 5411

Командир — полковник Аким Васильевич Якшин.

321-й мотострелковый полк — в/ч 5523

Командир — полковник Иван Григорьевич Бабак.

14-й танковый полк — в/ч 5478

Командир — полковник И. А. Фирсов (пленен в августе 1941 года).

203-й артиллерийский полк — в/ч 5366

Командир — полковник Фомин (погиб 5 июля 1941 года).

166-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион — в/ч 5333

Командир — майор Ю. С. Рожанский.

114-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 5578

77-й разведывательный батальон — в/ч 5517

75-й легко-инженерный батальон — в/ч 5422

53-й отдельный батальон связи — в/ч 5383

132-й артиллерийский парковый дивизион — в/ч 5294

96-й медико-санитарный батальон — в/ч 5418

156-й автотранспортный батальон — в/ч 5357

35-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 5529

38-я рота регулирования — в/ч 5432

61-й полевой хлебозавод — в/ч 5572

77-я полевая почтовая станция

357-я полевая касса Госбанка

6-й мотоциклетный полк — в/ч 6961

Командир — майор, подполковник А. 3. Морозов (погиб в июне 1941 года).

Заместитель по строевой части — Герой Советского Союза капитан Лев Илларионович Пузанов.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Иван Васильевич Дубейковский.

Помощник по технической части — капитан Илья Михайлович Георгиевский.

Начальник штаба — капитан Иванов.

182-й отдельный батальон связи — в/ч 6920

49-й отдельный моторизованный инженерный батальон — в/ч 7109

102-я отдельная корпусная авиаэскадрилья — в/ч 1921

243-я полевая почтовая станция

Историю 2-го механизированного корпуса можно начать с весны 1940 года, когда 15-я стрелковая Сивашская ордена Ленина, дважды Краснознаменная, ордена Трудового Красного Знамени дивизия в числе первых в РККА была переформирована в моторизованную дивизию — причем с 15 мая 1940 года содержащегося по штатам военного времени.

28 июня 1940 г. в 23.00 15-я моторизованная дивизия первой вошла в Кишинев, столицу возвращаемой у Румынии Бессарабии. После этого «освободительного похода» на территории Молдавии в ОдВО 20 июля 1940 года началось формирование 2-го мехкорпуса.

Управление и корпусные части 2-го МК формировались в Тирасполе на базе управления и соответствующих частей 55-го стрелкового корпуса[36]. 6-й мотоциклетный полк преобразован из 567-го стрелкового полка 173-й стрелковой дивизии. В корпусную авиазскадрилью развернуто авиазвено связи 15-й моторизованной дивизии.

11-я танковая дивизия сформирована в Кишиневе на базе 4-й легкотанковой бригады. 366-й гаубичный артиллерийский и 490-й стрелковый полки 173-й стрелковой дивизии были реорганизованы в гаубичный артиллерийский и мотострелковый полки 11-й дивизии. Кроме того, на формирование дивизии обращались 389-й танковый батальон 176-й сд, 18-й зенитный дивизион и медсанбат 173-й сд.

16-я танковая дивизия формировалась в летних лагерях в Котовске на базе 173-й стрелковой дивизии. Танковый полк сформирован из двух батальонов 4-й лтбр (43-й и 71-й) и танковых батальонов 25-й, 30-й, 51-й, 96-й, 150-й и 156-й сд. Сама 173-я дивизия сформирована в сентябре — ноябре 1939 года в городе Балашов (ПриВО) выделением личного состава и имущества управления 53-й сд, 307-го сп, 36-го и 64-го ап. 20 декабря 1939 года дивизия реорганизована в мотострелковую[37] и в этом качестве участвовала в советско-финской войне. 26 апреля дивизия прибыла в ОдВО и разместилась и лагере в Первомайске. В мае в дивизию при реорганизации ее в стрелковою прибыл из ПриВО 366-й гап.

В корпус включена ранее сформированная 15-я моторизованная дивизия (Тирасполь).

Формирование корпуса было завершено 18 июля 1940 года.

Хотя корпус и относился к боевым, но укомплектован он был хуже всех корпусов первой волны лета 1940 года и на 22 июня 1941 года имел, по разным источникам, от 489 до 527 танков. Новых танков Т-34 в корпусе было 50, КВ — 10, все они находились в 11-й танковой дивизии. 16-я же танковая имела танков даже меньше, чем 15-я моторизованная дивизия этого же корпуса. 6-й мотоциклетный полк был полностью укомплектован грузовыми автомашинами, но специальными — на 25 %, а мотоциклами — на 22 %[38].

Дислокация (на 1 мая 1941 года)

управление — Тирасполь;

6-й мотоциклетный полк — Дубоссары;

11-я танковая дивизия — Кишинев; мп — Ганчешты;

16-я танковая дивизия — Котовск (летние лагеря); орб — Маловатово; зимние квартиры дивизии — Балта;

15-я моторизованная дивизия — Тирасполь; 47-й мп, обс, орб, озад, оиптд — Бендеры.

Наличие боевых машин в корпусе на 20 ноября 1940 года

Т-26 Т-37 БТ ХТ Т-27 Всего танков БА
Управление
11-я тд 4 116 2 122 24
16-я тд 64 53 4 121 17
15-я мд 27 186 12 225 31
Всего 68 27 355 6 12 486 72

Наличие артиллерии и стрелкового вооружения на 20 ноября 1940 года

Винтовки Пулеметы ручные Пулеметы станковые Пулеметы зенитные Минометы 76-мм 122-мм 152-мм
Управление 2684 133 60 27
11-я тд 5853 169 36 9 45 4 12 12
16-я тд 6535 176 60 7 45 14 12 12
15-я мд 8946 328 93 21 72 20 16 24
Всего 24018 806 249 37 189 38 40 48

Наличие автотранспорта на 20 ноября 1940 года

Легковые а/м Грузовые а/м Специальные а/м Тракторы Мотоциклы Самолеты
Управление 10 152 36 9 167 11 (6 У-2 и 5 Р-5)
11-я тд 14 876 199 74 16
16-я тд 18 963 145 64 14
15-я мд 18 875 152 102 45
Всего 60 2866 532 249 242 11

Наличие техники на 12 июля 1941 года

КВ Т-34 БТ Т-26 Прочие Всего БА
Всего во 2-м МК 10 50 318 62 10 450 185
Управление 20
11-я тд 10 50 117 6 10 193 73
16-я тд 34 56 90 51
15-я мд 167 167 41
Автомобили грузовые Тракторы Мотоциклы
Всего во 2-м МК 3160 250 435
Управление 156 32 190
11-я тд 1073 70 87
16-я тд 1043 53 62
15-я мд 888 95 96
122-мм пушки 76-мм 76-мм зенитные 203-мм 152-мм 122-мм гаубицы
Всего во 2-м МК 12 81¹ 4 12 32 28
11-я тд 12 61 8
16-я тд 4 12 12 12
15-я мд 16 4 12 16

¹ С танковыми пушками.

«Грозовой июнь»

Хотя корпус дислоцировался на территории Одесского военного округа, в случае войны он составлял резерв Главного командования в районах Кишинев, Тирасполь, Котовск. Его использование без разрешения ГК запрещалось. Так, согласно записке по плану действий войск Одесского военного округа в прикрытии госграницы № 00276/оп от 20 июня 1941 года для прикрытия границы в пределах ОдВО 2-й механизированный корпус не привлекался.

14 июня 1941 года из управления Одесского военного округа выделено управление 9-й армии (генерал-полковник Я. Т. Черевиченко), выведенное в Тирасполь. В состав армии вошел, кроме прочих соединений, и 2-й механизированный корпус. Утром 20 июня управление армии было поднято по тревоге и под видом командно-штабных учений к исходу дня развернуло командный пункт в заранее оборудованном на случай войны районе, установив связь с соединениями, включенными в состав армии.

В ночь на 22 июня начальник штаба ОдВО получил от командующего округом сообщение о том, что из Москвы ожидается телеграмма особой важности. Генерал М. В. Захаров вызвал к телеграфным аппаратам командиров корпусов и с разрешения командующего приказал занять частями прикрытия свои районы обороны. Как записано в журнале боевых действий 9-й армии, «в 24.00 21.06.1941 г. части армии, прикрывающие границу, телеграфным распоряжением приведены в боевую готовность по тревоге. Дан приказ загнать районы по плану прикрытия».

Командиры соединений 2-го мехкорпуса были вызваны в штаб корпуса, где генерал-лейтенант Новосельский сообщил им, что командующий войсками округа приказал привести части в полную боевую готовность, вывести их из пунктов дислокации и замаскировать.

Соединения 2-го МК немедленно приступили к выполнению поставленной задачи. В ночь с 21 на 22 июня они вышли из пунктов постоянной дислокации и сосредоточились: 11-я танковая дивизия — на северо-восточной окраине Кишинева, 11-й мсп — в Ганчешты. 16-я танковая дивизия рассредоточилась в районе Котовска; 15-я моторизованная дивизия — станция Липканы, большой хутор (район города Бендеры), Терновка, Суклея (район города Тирасполь); 6-й мотоциклетный полк — город Дубоссары. Штаб корпуса расположился на южной окраине города Тирасполя (Колтовая). Здесь 2-й механизированный корпус и встретил начало войны.

Утром 22 июня корпус получил распоряжение выдвигаться к государственной границе. Днем командующий 9-й армией генерал Черевиченко издал боевой приказ № 01 на оборону государственной границы, согласно которому 2-й механизированный корпус к утру 23 июня должен был сосредоточиться в районе Кишинева и лесах севернее и северо-западнее в готовности, прикрывая одним полком Ганчешти, к контрудару на Бельцы. Один мотострелковый полк 15-й мд командарм забирал в свой резерв с расположением в районе Тирасполь, Красная Горка.

23 июня части корпуса совершали марш, к 18 часам сосредоточились: штаб корпуса — юго-восточная окраина Гояны; 15-я мотодивизия — 47-й мсп и 203-й ап — Криков, 14-й тп — Гульбока и лес восточнее; 16-я танковая дивизия в составе трех полков (тп, мсп, ап) переправилась через реку Днестр в районе Криуляны; 6-й мотоциклетный полк, состоявший из 2 мотоциклетных рот, бронероты, батареи ПTO, роты управления и парковой роты, в 8:40 сосредоточился в 2-х км юго-восточнее Оргеева, в этом районе он находился до 25 июня. 3-я и 4-я мотоциклетные роты полка были оставлены в Дубоссарах, где на их базе формировался тракторный батальон. 11-я танковая дивизия находилась в прежних районах сосредоточения и приняла участие в марше только на следующий день.

24 июня 1941 года корпус завершил марш и к 12.00 сосредоточился: штаб корпуса к 11:00 — Пересечина; 11-я тд — 21, 22-й тп — Буковец, (иск.) Верничены, лес восточные Верничены, 11-й мсп — Ганчешты; 15-я мд — 47-й мсп и 203-й ап — Каменка, выс. 242 и лес северо-восточнее Каменка, 14-й тп — Реча и лес юго-восточнее. 321-й мсп выведен в резерв командующего 9-й армией; 16-я тд — 16-й мсп занял оборону на рубеже Валя-Попи, Бровичи, фронтом на север; 6-й мцп находился в прежнем районе и вел разведку в направлении на Оргеев.

25 июня соединения корпуса находились в прежних районах. Вечером 1-й батальон 22-го тп 11-й тд под командованием капитана Гаврилова и одна рота 11-го мсп атаковали противника в направлении Петрешты. В результате группа потеряла 8 танков, 7 человек убитыми и 13 пропавшими без вести.

26 июня корпус совершает новый марш. К 15:00 2-й МК сосредоточился: штаб корпуса — Корнешты; 11-я тд — в районе Корнешты и лес юго-восточнее, в разведку в направлении Тодорешты, Скулени-Тырг был выслан танковый батальон; 16-я тд — в районе Мандрешты, Кисла-Дезниша, Чилика. Из-за прошедших дождей дивизия совершала марш в пешем порядке, а машины были поданы в район сосредоточения; 6-й мцп — Чулуканы.

15-я мд сосредоточилась в районе Гирчешты, Манзарешты, Куртай. Дивизия получила задачу — в 19:00 с рубежа Стынженены двумя батальонами танков и одним мотострелковым батальоном, при поддержке 203-го артполка, во взаимодействии с 591-м стрелковым полком уничтожить противника в районе Скулени.

27 июня танковые дивизии находились в прежних районах. 15-я моторизованная дивизия в районе Пырлица, Екатериновка, Патрешты. По распоряжению командования мехкорпуса был создан отряд в составе 1-го тб 14-го тп, 2-го тб 47-го мсп, 1-го адн 203-го ап, который сосредоточился в Екатериновке.

В ночь с 28 на 29 июня корпус в очередной раз меняет место расположения. 29 июня корпус, согласно боевому приказу командующего 9-й армией № 0023, сосредоточился: штаб корпуса — Синджерей; 16-я тд — Синчжерей, Гиличень; 11-я тд — Катранык, Глинджень, 11-й мотострелковый полк передавался в распоряжение командарма-9 в район Ганчешти; 15-я мд — Езерень, Николаевка, Кишкорень.

На реке Реут. Начало июля 1941 года

С 30 июня по 3 июля 1941 года корпус совершает марш в новый район сосредоточения: Дрокия, София, Реча, Николени для нанесения контрудара по прорвавшемуся противнику.

2 июля на правом фланге 9-й армии противник (четыре немецкие и румынские дивизии) перешел в наступление на стыке между 30-й гсд и 95-й сд. Две дивизии и две бригады атаковали 176-ю сд. Советские войска не смогли остановить наступление противника. Немецкие и румынские войска, начав 1 июля переправляться через реку Прут, к исходу 2 июля вышли на рубеж Стольничени, Зайкани, Чучуля, Кулугар-Соч, Бушила, продвинувшись на глубину 8 — 10 км.

Командующий 9-й армией выдвинул 2-й механизированный корпус на угрожаемое направление. К исходу 2 июля корпус сосредоточился в районе Дрокия, Никорешти, Анфисовка и вел разведку на участке 176-й сд. С 12.00 3 июля во взаимодействии со 176-й стрелковой дивизией корпус участвовал в боях с частями противника, переправившимися через реку Прут и районе Стефанешти.

Согласно директиве командующего Южным фронтом от 3 июля войска 9-й армии должны были уничтожить переправившегося через Прут противника в направлении Стефанешти и Скулени.

В ночь на 4 июля командующий 9-й армией издает боевой приказ № 4/ОП. Правофланговая группировка 9-й армии получила задачи уничтожить противника, прорвавшегося на советскую территорию и вновь закрепить государственную границу на участке Лопатник, Скулени. 2-му мехкорпусу приказывалось наносить главный удар правым флангом в направлении Никорени, Мошени, Бэратек, с рубежа Братушени, (иск.) Борошени-Ноуй и уничтожить противника и районе Городище, Патрушени, Зайкани, не допустив его отхода на западный берег реки Прут в районе Костешти, Браништа. Действия всей группы должны были прикрываться сильным заслоном справа с направления Единицы-Тырг, Тырнова. Наступление начиналось в 16:00 4 июля.

4 июля во взаимодействии с частями 48-го стрелкового корпуса 2-й мехкорпус участвовал и контрударе на Костешти. несмотря на отдельные успехи (например, 16-я танковая дивизия совместно со 176-й сд контратакой овладели селами Борженей-Ной и Стурдзени), контрудар успеха не имел. Части противника, упредив в развертывании мехкорпус, сковали его действия. В результате боев в районе Братштени, Мошень соединения 2-го мехкорпуса перешли к оборонительным действиям на рубеже Окнул-Алб, Михалени, (иск.) Рошкани, Тырк.

Если но замыслу командования армии войска 2-го мсхкорпуса 4 июля должны были нанести мощный встречный удар по переправившимся через Прут немецко-румынским соединениям и отбросить их на исходные позиции, то в действительности получилось обратное — все три дивизии корпуса из-за недостатка сил и средств с самого начала оказались вынуждены обороняться, сдерживать натиск противника, рвавшегося к городу Бельцы.

К утру 5 июля перед фронтом 2-го МК (к 6:00 в районе Михайлени, Окнул-Алб, Ракария) и 48-го СК противник развивал удар в стыки обороняющихся на широком фронте частей, имея общее направление на Бельцы.

Командующий Южным фронтом генерал армии Тюленев предполагал, что перед фронтом действуют до 40 пехотных, до 3 танковых и до 10 моторизованных дивизий противника, что обеспечивало немецко-румынским войскам общее превосходство над советскими войсками в живой силе в 3–4 раза, в технике — в 2–2,5 раза. Реально пехотных дивизий было в два раза меньше, а танковых и моторизованных не было вовсе[39]. Но, исходя из вышеизложенных соображений, генерал Тюленев решил отвести 9-ю и 18-ю армии за реку Днестр на позиции укрепленных районов.

5 июля Военный совет фронта в боевом донесении в Ставку ГК докладывал, что:

«Армии Южиого фронта имеют возможность выполнять поставленные перед ними задачи методом подвижной обороны, опираясь на УРы, р. Днестр.

***

Конкретно группировка войск фронта мыслится следующая:

***

2) 9-я армия: … 15 °CД, 2 МК, 2 КК — армейский резерв в районе Слободка, Кодыма, Журы, Котовск. 2 МК иметь на правом фланге армии».

На следующий день командующий фронтом, не дожидаясь ответа Ставки на свое предложение, отдал войскам приказ на отход и они приступили к выполнено этого приказа.

6 июля 2-й мехкорпус оборонялся на рубежах: 11-я тд — выс. 238, Никорены; 16-я тд — выс. 252, хут. Рамазан; 15-я мд — южнее Барабой, выс. южнее Михайлены.

К середине 7 июля противник достиг рубежа Хотин, Тырново, Бельцы. Противник, форсировав на отдельных участках реку Прут, развивал наступательные действия в могилев-подольском и сорокском направлениях, стремясь сломить сопротивление советских войск и овладеть переправами через Днестр.

Войска Южного фронта приступили к выполнению решения комфронта об отходе за Днестр. Согласно боевому приказу командарма-9 № 0024 от 7.07.1941 г. войска 9-й армии должны были методом маневренной обороны сдерживать противника между реками Прут и Днестр и, оказывая упорное сопротивление на промежуточных рубежах, перейти к прочной обороне рубежа реки Днестр, опираясь на УРы. 2-му мехкорпусу надлежало, прикрывая отход 48-го стрелкового корпуса, начать отход в район Згура, Шурели, Кетросу, где находиться до исхода 8 июля 1941 года. В ночь на 9 июля корпус должен был по переправам через Днестр у Сарацея, Рыбница и севернее Гедерим перейти в район Пирожка, Серты, Ивашково, составляя армейский резерв. Мотострелковый полк 11-й танковой дивизии придавался 48-му стрелковому корпусу.

К исходу 7 июля 2-й мехкорпус отошел на реку Реут и сосредоточился на рубеже Дрокия, Царьград, Анфисовка. Потери за 7 июля составили 20 танков и 20 орудий.

Противником корпуса в этих боях была 22-я пехотная дивизия вермахта генерал-лейтенанта фон Шпонека (Н. Sponeck). Как записал 7 июля 1941 года в своем дневнике Франц Гальдер: «22-я пехотная дивизия понесла тяжелые потери в результате танковых контратак противника».

Директивой от 7 июля 1941 года № 00226 Ставка ГК доводила до командующего Южным фронтом, что она не утвердила решение на отход войск за реку Днестр, принятое им 5 июля:

«Предложение, изложенное в № 723, Ставкой не утверждено, как исключительно пассивное и не отвечающее обстановке. На участке Яссы и до Черного моря противник не способен к активным действиям и лишь только на участке Яссы, Братушаны он вклиниться в оборонительную полосу ни 20–25 км. Эта группировка, при желании активно драться, могла быть контрударом частей нашей обороны смята и отброшена за Прут.

Ставка приказала:

1. Собрать резервы из районов Болград, Черновицы, Бельцы, Кишинев и контрударом отбросить противника за р. Прут. Прорвавшиеся танки противника уничтожить силами 2 МК. К контрудару привлечь всю авиацию фронта, которой непрерывно воздействовать на артиллерию противника и на его боевые порядки.

 • •

Жуков»

Руководствуясь этой директивой командующий Южным фронтом вечером 7 июля издает директиву № 0018/011, согласно которой армии фронта должны были перейти к упорной обороне. Войска 9-й армии, уже начавшей отход за Днестр, должны были, прочно удерживая занимаемый рубеж, хорошо подготовленными обеспеченными контратаками уничтожать прорывающиеся части противника.

Для нанесения контрудара на правом фланге армии создавалась ударная группа в составе одной сд, 2-го КК, 2-го МК в готовности уничтожить бэлциискую группировку противника. Контрудар должен был начаться с утра 8 июля.

8 июля 2-й мехкорпус, отражая атаки противника (по советским оценкам до 4 — 5 полков пехоты с танками и артиллерией), сопровождавшиеся налетами бомбардировочной авиации, вел бои на рубеже: 15-я мд — Дрокия, Царьград; 11-я тд — (иск.) имение Царырадулуй, Анфисовка; 16-я тд — (иск.) Царьград, имение Царырадулуй.

В этих боях по данным командования корпуса противник потерял 10 — 12 танков, до 20 ПТО и около 700 человек убитыми и ранеными. Части корпуса также понесли значительные потери, особенно от авиации противника.

В этот день корпус по приказу командования начал отход на рубеж Кайнар-Веки.

К 16:00 9 июля противник вышел на рубеж Дрокия, Царьград, Гриноуци по западному берегу реки Реут и в район Радойя, Антоновка. В течение дня основная группировка противника действовала на бэлцииском направлении с целый охвата правого крыла 9-й армии (2-й МК и 48-й СК), стремясь отрезать пути отхода за Днестр в районе Рыбницы.

2-й механизированный корпус во второй половине дня с боем отходил в район Дубна, Алексени. Корпусу была поставлена задача с утра 10 июля обеспечить правый фланг 48-ro стрелкового корпуса, который оказался под угрозой окружения и начал отход на рубеж Дубна, река Реут.

В резерве

К этому времени положение Южного фронта стабилизировалось, войска 9-й армии закрепились в 40–50 км западнее Днестра. Противник на бэлцинском направлении ограничивал свои действия разведкой. Это позволило вывести из боев 2-й механизированный корпус.

Утром 10 июля он сосредоточился в районе Васкауцы, Пойяна для вывода материальной части в район Котовска для ремонта и пополнения.

11 июля материальная часть танковых дивизии отводилась в район Котовска.

В корпусе на этот день числилось 10 КВ, 46 Т-34, 275 БТ-7, 38 Т-26, 9 ХТ, 13 Т-37/38.

Тяжелые и средние танки (КВ и Т-34) ремонтировались прибывшей бригадой с завода (с бригадой прибыли и запчасти).

Танки, требовавшие капитального ремонта, были отправлены на заводы промышленности. Машины, требовавшие текущего и среднего ремонта, ремонтировались на месте мастерскими, но ремонт задерживался из-за отсутствия необходимых запчастей.

11 июля 15-я моторизованная дивизия с мотострелковыми и артиллерийскими полками 11-й и 16-й танковых дивизий была подчинена командиру 48-го стрелкового корпуса. Дивизия вела бои в составе 48-го стрелкового и 2-га кавалерийского корпусов до 18 июля — момента выбытия 2-го МК из состава 9-й армии.

К 15:00 13 июля соединения корпуса закончили переправу через Днестр у Рыбницы и сосредоточились: 11-я тд — Станиславка; 16-я тд — Воронково.

За весь период, начиная с 22 июня, корпус нецелесообразно часто перебрасывался из одного района в другой. Передвижение 2-го МК совпало с сильными дождями. Дороги стали непроходимыми для колесных машин, служба регулирования корпуса слабо справлялась с обязанностями, в результате чего на дорогах скапливаюсь большое число машин, и колонны подвергались неоднократным бомбардировкам.

Начальник 5-го отделения штаба 16-и тд капитан Джанджгава так описал в своей книге «Немерянные версты. Записки комдива» переправу через Днестр.

Единственной в районе действий 2-го МК переправой, по которой можно было вывести танковые части за Днестр, был Рыбницкий железнодорожный мост, путь к которому пролегал по долине Реута. Накануне прошел проливной дождь, и дороги превратились в сплошное болото. Танки и бронеавтомобили с трудом передвигались по размытой и разбитой дороге, которая практически существовала только на карте, а в действительности представляла собой месиво грязи. Все три дороги, подходящие к мосту, были на много километров запружены танками, орудиями, автомашинами, повозками с ранеными, беженцами. Все стремились как можно скорее переправиться на восточный берег. У въезда на мост создалась огромная пробка из танков, тягачей, повозок (в основном, по вине беженцев). Только после вмешательства командира корпуса удалось наладить относительно организованный пропуск машин через реку.

С самого начала военных действий корпус использовался по частям в самых различных направлениях. Подразделения от роты до полка придавались различным стрелковым и кавалерийским соединениям 9-й армии. Например, уже 22 июня на усиление 95-й сд из села Ганчешты прибыл взвод танков Т-34, принадлежавший 11-й танковой дивизии. Отдельные танковые батальоны придавались 27-го июня 30-й гсд (генерал-майор С. Г. Галактионов), 26-ro июня 109-му сп (полковник А. В. Лапшев), 74-й сд (полковник Ф. Е. Шевердин) для непосредственной поддержки пехоты. 321-й мсп 15-й мд длительное время действовал в составе 2-ro кавалерийского (генерал-майор П. А. Белов) и 35-го стрелкового (комбриг И. Ф. Дашичев) корпусов. 4 июля 16-я танковая дивизия временно была подчинена командиру 176-й сд. 4 июля с 30-й гсд действовал 3-й танковый батальон 21-го танкового полка 11-й танковой дивизии в составе 15 танков БТ и 5 танков Т-34.

За период с 22 июня по 11 июля потери соединений составили:

• в 11-й тд — убитых 29, раненых — 45 человек, выведено из строя танков — 3, автомашин — 24, минометов — 9, пулеметов — 8;

• в 16-й тд — убитых 68, раненых — 115 человек, выведено из строя танков — 25, автомашин — 28, тракторов — 14;

• в 15-й мд — убитых 67; раненых — 165 человек, выведено из строя танков — 22, автомашин — 45, тракторов — 11, орудий — 13.

14 — 17 июля 1941 года корпус сосредотачивался в районе Котовска, где производил ремонт материальной части.

15-я моторизованная дивизия с 11-м и 16-м мп согласно приказу командующего войсками 9-й армии от 15 июля 1941 года № 0025 должна была быть посажена на автотранспорт и к исходу 16 июля сосредоточиться в районе Дубоссар.

16 июля советские войска оставили город Кишинев. Частям 9-й армии было приказано восстановить положение и освободить город. Контрнаступление, предпринятое с утра 17 июля, и в котором участвовала 15-я мотодивизия, значительных результатов не дало.

В этот день командующий Южным фронтом докладывал Верховному главнокомандующему и главнокомандующему войсками направления предложения по реорганизации фронта. В связи с тем, что в середине июля Генеральным штабом было принято решение о расформировании корпусного звена в АБТВ, генерал Тюленев предлагал реорганизовать 18-й и 2-й МК, создав четыре отдельные танковые дивизии и две стрелковые дивизии (последние — в составе двух стрелковых, артиллерийского полков и смешанного автобронетанкового мотоциклетного полка), причем оставив в этих дивизиях автотранспортные средства для более гибкого маневра. Высвободившиеся за счет переформирования моторизованных и кавалерийских дивизий танки предлагалось распределить по стрелковым дивизиям (танковая рота на дивизию). Это предложение не было принято, так как реорганизовывались, в первую очередь, механизированные корпуса внутренних округов, не задействованные в боях.

На следующий день 17 июля директивой Ставки ГК командующему Южным фронтом приказывалось немедленно отвести 2-й и 18-й механизированные корпуса в район Умани. Левое крыло фронта в составе 25-й, 51-й, 150-й, 95-й сд и 2-го КК требовалось отвести за реку Днестр и прочно занять для обороны днестровские Рыбницкий и Тираспольский УРы. В составе 2-го кавкорпуса за Днестр выводилась и 15-я моторизованная дивизия.

18 июля командующий Южным фронтом издаст директиву № 0019 на отвод левого крыла Южного фронта на восточный берег Днестра.

В итоге 2-й механизированный корпус без 15-й мд был выведен из подчинения командующего 9-й армией и получил задание скрытно сосредоточиться в районе Терновки, Антоновка и Буденновки (юго-западнее Умами) для обеспечения правого фланга фронта. К этому времени 15-я мотодивизия, действовавшая со 2-м кавкорпусом, овладела районом Загайканы, Фаурешты, Грущовка, где была остановлена.

В течение 18 июля соединения 9-й армии продолжали вести бои на кишиневском направлении и только с наступлением темноты приступили к выполнению директивы № 0019 по отходу на восточный берег Днестра. 15-я моторизованная дивизия согласно приказу командарма-9 № 0026, выводилась в район Красные Окна в армейский резерв.

19 июля дивизия на рубеже Устя, Охранча, Оницканы прикрывала части 2-го кавалерийского корпуса, переправлявшегося через Днестр. К этому времени командующий армией отменил приказ № 0026, дивизия оставалась в составе 2-го кавкорпуса и должна была сосредоточиться в районе Нестерова, Нов. Маловата, Реймаровка.

В ночь на 20 июля дивизия переправилась на восточный берег Днестра.

Под Уманью

Согласно боевому распоряжению командующего ЮФ, соединения 2-го МК к утру 20 июля должны были сосредоточиться в районе Вел. Савустьянивка, Сарны, Христиновка с задачей уничтожения противника и случае его появления в этом районе со стороны Тетеревки, Жашкова, Тетиева. Командиру 2-го МК подчинялись два пулеметно-артиллерийских батальона Каменец-Подольского Ура и 96-й строительный батальон. Командующему 9-й армией предписывалось вернуть в состав танковых дивизий корпуса мотострелковые полки.

На 20 июля в корпусе числилось 468 танков, 155 бронеавтомобилей:

• в 11-й тд — 10 КВ, 46 Т-34, 120 БТ (на ходу 20), 5 Т-26, 47 средних БА, 23 легких БА, 71 трактор, 983 грузовых, 17 легковых автомобилей;

• в 16-й тд — 40 БТ, 55 Т-26, 4 ХТ, БА — 34 средних и 14 легких, 16 тракторов, 856 грузовых автомашин;

• в 15-й тд — 161 БТ (на ходу 75), 27 Т-37, БA — 14 средних и 28 легких, 122 трактора.

Как видим, сила довольно внушительная. Однако из-за отставания танки оказались разбросанными на всем маршруте.

Выполняя распоряжение комфронта, 19 и 20 июля корпус без 15-й мд совершал марш в район Умани.

Боевым распоряжением штаба 9-й армии от 19 июля № 0084 15-я моторизованная дивизия вновь подчинялась командиру 2-го мехкорпуса и должна была, следуя по маршруту Дубоссары, Ставрово, Балта, Песчанка, Гайворон, Буденновка, Антоновка, к утру 22 июля сосредоточиться в районе Буденновки и Антоновки. Позже туда же планировалось перебросить и 321-й мотострелковый полк, возвращавшийся в состав дивизии.

Но вскоре планы командования изменились. В тот же день 19 июля командующий 9-й армией запрашивает комфронта генерала армии Тюленева о необходимости оставить 15-ю мотодивизию в составе армии, как свой единственный подвижный резерв. По-видимому, командующий фронтом дал отрицательный ответ, потому что 21 июля командир 15-й мотодивизии получил еще одно распоряжение из штаба армии на передислокацию в район Антоновки и Буденновки в состав 2-го мехкорпуса. 321-й мсп выводился из боя и выходил в указанный район на соединение с дивизией.

К 6:00 21 июля соединения 2-го мехкорпуса заканчивали сосредоточение в районе Хрнстиновка, Сарны, Мал. Савустьянивка. В 13:00 передовые части корпуса вступили в бой с прорвавшимися из района Погребища на Умань танками 11-й танковой дивизии противника.

На этот момент части 6-й и 12-й армий оказались в полуокружении на линии Немиров, Липовец, Погребище, Тетиев, Животов, Франтовка, Монастырище. Противник угрожал замкнуть кольцо окружения с юга. 6-я и 12-я армии должны были ударом главными силами в восточном направлении выйти из окружения. Задачей 2-го мехкорпуса было сдерживание острия немецкого танкового клина, стремящегося прорваться на юг и окружить 6-ю и 12-в армии. И эту задачу корпус решал почти в течение недели.

В 20:40 21 поля командующий ЮФ издает боевое распоряжение № 0021/ОП. Командир 2-го мехкорпуса должен был, подтянув сосредоточиваемую в районе Антоновки мотодивизию, с утра 22 июля ударом из района Монастырище в общем направлении на Лобачев содействовать разгрому частей противника в этом районе.

Утром 22 июля части корпуса вели бой на подступах к Умани с севера в районе Ивановки, имея перед собой по данным разведки корпуса 500–600 человек пехоты, до 70 орудий ПТО, до 20 танков. Корпусу была поставлена задача удержать Умань и уничтожить прорвавшиеся части противника.

Части корпуса выполнили задачу — к 17:00, они отбросили противника в район Подобна, Добра, выйдя к концу дня в район Берестовца. Потери составили 5 Т-34 и 5 БТ-5, еще 3 Т-34 были подбиты и эвакуированы на СПАМ.

23 — 25 июля части корпуса вели успешные бои в прежних направлениях.

К исходу 23 июля 16-я танковая дивизия вышла на рубеж станция Поташ, Подобна, сев. окраина Берестовец и вела бой за овладение Дзенгилевко; были сожжены 1 Т-34 и 3 КВ. 11-я танковая дивизия вела бой на рубеже станция Яроватка, Лещиновка, развивая наступление на Добра. Мотострелковый и танковый батальоны дивизии атаковали колонну противника восточнее Беспечно, нанеся ей большие потери и захватив штаб с документами. 15-я моторизованная дивизия вела бой на рубеже (иск.) Лещиновка, Цибермановка, развивая наступление в северо-восточном направлении.

В течение 24 июля части 2-го МК с боями медленно продвигались в северном направлении. 25 июля командование Южным фронтом издало директиву № 0024/ОП о смене 2-го МК частями 6-й армии. Корпус должен был сосредоточиться в районе Ново-Архангельска, Подвысокого, Тишковки, где поступить в резерв фронта.

К исходу дня части 2-го мехкорпуса имели следующее положение: 11-я тд — Яроватка; 16-я тд — Поташ, Подобна. В 15-й моторизованной дивизии 16-й мсп овладел районом Добра, Нестеровка и продолжал наступление на Кишенцы, 321-й мсп занимал разъезд Яроватка, Лещиновка, 47-й мсп действовал в направлении на Тальное; 14-й тп сосредоточился в районе Орадовки.

В течение 26 июля корпус[40] продолжал наступление в направлении Дзенгелевка, Кишенцы, и к исходу дня вышел на рубеж Харьковка, Кишенцы. 16-я тд овладела районом Маньковка, Дзенгелевка, Харьковка; 11-я тд в ночь на 27 июля овладела Кишенцы.

В 15-й мд к исходу дня 16-й мсп овладел дорогой Кишенцы-Соколовка; 11-й мсп овладел высотами юго-западнее Соколовка; 321-й мсп сосредоточился юго-восточнее Нестеровка, 14-й тп — южнее Добра; 47-й мсп — в Тальное. 6-й мотоциклетный полк корпуса расположился в Христиновке. Штаб корпуса — в Умани.

27 июля 2-й МК продолжал обеспечивать выход из окружения частей 6-й и 12-й армий. В составе корпуса имелось: боеспособных КВ — 1, Т-34 — 18, БТ — 68, Т-26 — 26, ХТ — 7, Т-37 — 27, БА-10 — 90, БА-20 — 64. В этот день продвижение частей корпуса было остановлено сильным артиллерийским и минометным огнем противника, оказывавшим упорное сопротивление.

2-й механизированный корпус своими действиями успешно сковал 11-ю танковую дивизию противника. Но к концу июля началось высвобождение немецких моторизованных корпусов, ранее связанных боями у Киева, и передачи ими своих полос обороны пехотным дивизиям. Это позволило противнику натравить на юг XIV моторизованный корпус (генерал фон Виттерсгейм) и III моторизованный корпус (генерал фон Маккензен). Никем не сдерживаемая 9-я танковая дивизия вышла на оперативный простор и смогла замкнуть кольцо окружения, направившись на соединение с 1-й горно-егерской дивизией XXXXIX горного корпуса 17-й немецкой армии.

11-я танковая дивизия 2-го механизированного корпуса под натиском противника отошла на юг; 16-я танковая дивизия отступила в район Поташ, Романовка, (иск.) Маньковка; 15-я моторизованная — на разъезд Яроватка, Цибермановка, Ботвиновка.

28 июля XXXXIX горный корпус генерала Людвига Кюблера развивал наступление в направлении Гайсин, Теплик, Терновка. Для недопущения прорыва противника на Умань командующий фронтом приказал 12-й армии занять для обороны рубеж Монастырище, Краснополка. Из состава 2-го мехкорпуса изымался 14-й танковый полк, форсированным маршем он должен был перейти в район Городище с задачей уничтожить двигающиеся из Гайсина на Теплик и Голованевск части противника (боевое распоряжение комфронта № 0028/ОП). Сам корпус, согласно директиве № 0027/ОП от 28 июля 1941 года, должен был продолжать активными действиями в северном и северо-восточном направлениях обеспечивать выход 6-й и 12-й армий из вновь намечающегося окружения.

28 июля начальник штаба фронта через делегата связи передает командующим 6-й и 12-й армиями и командиру 2-го мехкорпуса словесные указания о выполнении директивы № 0024, отданной еще 25 июля. Согласно директиве части 2-го мехкорпуса по мере смены их частями 6-й армии должны были отойти в тыл, где поступить в резерв фронта. Начштаба фронта уточнил место сосредоточения корпуса — Голованевск, куда немедленно следовало выслать квартирьеров.

По оценке командования Южным фронтом, в период с 21 по 29 июля 1941 года, 2-й механизированный корпус, ведя сначала наступление, а потом оборонительные бои в районе Умань и к северу от нее, выполнил поставленную командованием фронта задачу, сорвав противнику крупную операцию по молниеносному удару во фланг и тыл 18-й армии.

29 июля 2-й механизированный корпус и 6-я армия согласно боевому распоряжению штаба важного фронта № 029/ОП были подчинены командующему 12-й армией. К этому времени армия, прикрываясь с запада и юга, наносила удар по 9-й и 11-й танковым дивизиям, наступающим с севера и пытающимся завершить окружение 6-й и 12-й армий. Согласно боевому приказу командующего войсками 12-й армии № 0013, 2-й МК, атакуя из района Роги, Молодецкое, станция Бабаны, должен был овладеть Поташем, и в дальнейшем — Шаулиха.

К исходу 29 июля корпус занимал следующее положение.

16-я тд находилась в районе Поташ, Романовка, станция Поташ. 11-я тд под натиском превосходящих сил противника на рубеже Маньковка, Дзенгелевка отошла на юг. 15-я мд отошла на рубеж раз. Яроватка, Цыбермановка, Ботвиновка. 29 июля командующий Южным фронтом передал 15-ю мотодивизию в состав 6-й армии, командование которой подчинило ее командиру 49-го стрелкового корпуса (боевое распоряжение штаба армии № 0071 от 30 июля 1941 года).

Наступление развивалось неудачно, в боевом донесении от 30 июля командующий 12-й армией сообщает, что 2-й МК с утра ведет бой у Роги без видимых успехов.

Командующий 12-й армией боевым приказом от 30 июля № 0014/ОП ставит задачу 6-й армии со 2-м МК и 58-й гсд оборонять фронт Косеновка, станция Бабаны, Кочержинцы, Псяровка, Слобода Коржевая.

Согласно приказу командующего 6-й армией от 30 июля 1941 года № 0075 2-й мехкорпус занимал оборонительный рубеж Косеновка, станция Кабаны, Краснополка (КП — северная окраина Доброводы) с задачей обеспечить левый фланг ударной группы 12-й армии.

На следующий день, 31 июля, командиру 2-го МК боевым распоряжением командующего 6-й армией подчинялась группа полковника Фотченкова (в группе — остатки 213-й мд, 702, 239-й сп, 8-й мсп), которая должна была прикрыть рубеж станция Бабаны, Ксендзовка, (иск.) Краснополка. Этим же распоряжением в состав 2-го мехкорпуса возвращалась 15-я мотодивизия, перебрасываемая в Доброводы.

К 14:00 31 июля соединения 2-го мехкорпуса занимали следующее положение: 16-я тд после боев 30 июля вышла в район Червонный Хутор; 11-я тд отходила в направлении Нов. Архангельского, штаб корпуса находился на северной окраине Доброводы.

Корпус по боевому приказу командарма-6 № 0077 от 31 июля 1941 года должен был оборонять рубеж северо-западная окраина Легезино, Бабаночка, (нск.) колхоз в 3 км южнее станции Бабаны с задачей не допустить прорыва противника со стороны Роги, Молодецкое.

Противник, пытаясь окружить части 6-й и 12-й армий, продолжал усиливать наступление по всему фронту. Армии продолжали выполнять директиву командующего фронтом № 0027/ОП, 6-я армия выходила из окружения совместно с 12-й армией, обеспечивала наступление 12-й армии на северо-восток и разворачивалась на новый оборонительный рубеж.

Согласно боевому приказу командарма-6 № 0078 от 1 августа 1941 года, 2-й мехкорпус вместе с группой полковника Фотченкова должен был перейти к обороне по рубежу (нск) Легезино, Танское, командный пункт иметь в 3 км севернее Свинарки.

К 1 августа положение 2-го МК ухудшилось настолько, что командующий 12-й армией в боевом донесении начальнику штаба фронта сообщает: «Противник упорно перешел атаку пехоту, танки Новосельского и 172 СД Тальянка. Войска Новосельского разбегаются, полк 172 СД окружен».

Затем последовало еще одно донесение: «Положение усугубляется, противник занял Легезино. Резервы использованы».

В этот день немецкие войска завершили окружение 6-й и 12-й армий, продолжая теснить войска 6-й армии с запада. 2-й МК отошел с занимаемых позиций и к концу дня занимал рубеж: выс. 216, (иск.) Доброводы. К этому времени корпус потерял практически всю технику — так, в 16-й танковой дивизии на 1 августа оставался один танк[41].

В ночь на 2 августа командующий 6-й армией издает боевой приказ № 0079. 6-и армии следовало, прикрывая ударную группу 12-й армии, отходить на рубеж Вишнополь, Полонистое, где перейти к обороне до получения основной директивы.

2-й МК отходил на рубеж западная окраина Вишнополя, высота 216 — с задачей не допустить прорыва противника на юг по дороге из Легезино. Группа Фотченкова исключалась из состава корпуса и передавалась в 49-й СК.

2 августа части армии выполнили поставленную задачу и вышли на рубежи, указанные и приказе № 0079 (2-й МК находился на рубеже западная окраина Вишнополь, высота 216, имея в резерве танковый полк в Оксанино). В этот день командование армии узнало об окружении армии — в оперативной сводке № 049 к 12:00 2 августа 1941 года сообщается, что все дороги в тылу перерезаны противником, 6-я и 12-я армии находятся в полном окружении.

В течение 3 августа остатки 2-го и 16-го МК, 49-го СК обороняли рубеж роща южнее Вишнополь, (иск.) Бабаны, Коржевый Кут.

4 августа противник усилил наступление на всех направлениях, еще более сжимая кольцо окружения. К 17 часам он овладел Оксанино и Терновкой. 2-й МК и 49-й СК отошли в район Теклиевки, Небелевки, Островца.

Части 6-й армии продолжали попытки вырваться из окружения. В ночь на 5 августа командарм приказом № 0084 ставит задачу войскам армии наступать на юг, захватить переправы через реку Ятрань. 2-му МК прикрывать наступление ударной группы на рубеже северо-западная опушка леса юго-западнее Нерувайка, (иск.) Небелевка фронтом на север.

Хотя в документах армии и фигурируют дивизии и полки, сам характер частей изменился, их списочный состав заметно поредел. Это во многих случаях уже не полки или батальоны, а отряды. Для отрядов характерно отсутствие тылов, бойцы всех тыловых служб становятся стрелками. И вот уже командующий 6-й армией приказывает подорвать всю материальную часть, не имеющую боеприпасов; уничтожить весь транспорт и имущество, оставив только самое необходимое для жизни и боя; немедленно сжечь все секретные дела и оперативное делопроизводство.

Несмотря на все усилия, 5 августа попытки выйти из окружения не удались. Как доносил в штаб фронта Военный совет 6-й армии:

«Попытка выйти из окружения ударом на юг скована обороной и последующим наступлением противника с юга.

Успех прорыва надежды мало.

Боеприпасов, хлеба, горючего — нет.

Подрываем орудия, уничтожаем транспорт, кольцо окружения сжимается…»

Потеряв надежду организовать выход из окружения, командующие 6-й и 12-й армиями дали подчиненным командирам право действовать самостоятельно, согласно обстановке.

В связи с этим 7 августа командир корпуса генерал-лейтенант Новосельский и комиссар корпуса бригадный комиссар Семенов собрали командиров и комиссаров частей. После совещания командир корпуса огласил свое решение: в полночь с 7 на 8 августа прорвать кольцо окружения и двинуться на соединение с советскими войсками.

Однако ночная атака не удалась. За полчаса до установленного времени противник открыл сильный артиллерийско-минометный и пулеметный огонь. Противник накрыл огнем накопившуюся на рубеже атаки пехоту. Боевые порядки соединений расстроились, они понесли большие потери. В числе прочих погиб от разрыва снаряда командир 15-й моторизованной дивизии генерал-майор Н. Н. Белов. В командование дивизией вступил начальник штаба полковник И. А. Ласкин.

Отдельным частям корпуса все же удалось вырваться из котла. Генерал Ю. В. Новосельский с группой бойцов перешел линию фронта в районе Днепропетровска. Благополучно вышли из окружения бригадный комиссар С. П. Семенов, заместитель командира генерал-майор А. Г. Поликарпов.

В селе Легезино была разгромлена 16-я танковая дивизия, погиб командир дивизии полковник Мындро, отправившись в разведку на единственном уцелевшем танке. Попал в плен и был расстрелян комиссар дивизии Руденко. Выйти смогли только тылы дивизии. К утру 10 августа они сосредоточились в лесу у села Булаховки Павлоградского района.

Неудачно закончился выход из котла и для 15-й моторизованной дивизии. Все ее командование попало в плен, в том числе командир дивизии полковник Ласкин, комиссар дивизии полковой комиссар Конобевцев, командир 14-го танкового полка полковник Фирсов и многие другие. Позже Ласкин и Конобевцев смогли бежать и выйти к своим войскам.

Из остатков 14-ro танкового полка 15-й мотодивизии были сформированы 67-й и 69-й танковые батальоны.

3-й механизированный корпус (в/ч 4102)

Командир — генерал-лейтенант Андрей Иванович Еременко (4.06.40–12.40),

генерал-майор танковых войск Алексей Васильевич Куркин (12.40–16.08.41).

Заместитель по строевой части — генерал-майор танковых войск Федор Тимофеевич Ремизов (20.07.40–10.08.41),

Заместитель по политической части — бригадный комиссар Петр Григорьевич Руденко.

Помощник по технической части — военинженер 1 ранга Юрий Николаевич Соловьев,

полковник Матвей Васильевич Гуля (с 10 сентября 1940 года, погиб в 1941 году).

Начальник штаба — полковник Аркадий Яковлевич Косырев,

полковник Павел Алексеевич Ротмистров (с мая 1941 г.).

Начальник оперативного отдела — полковник Николай Андреевич Эрфурт.

Начальник разведывательного отдела — майор Зиновий Савич Ревенко.

Начальник отдела связи — подполковник Алексей Феоктистович Рубанский.

Начальник строевого отдела — майор Сергей Никифорович Дубов.

Начальник отдела тыла — капитан Николай Федорович Дыкин,

майор Распирко,

майор Михаил Васильевич Егоров (попал в плен летом 1941 года).

Начальник артиллерии — полковник Ефим Павлович Смаркалов.

Начальник штаба артиллерии — майор Николай Вениаминович Аркадьев.

Начальник артиллерийского снабжения — майор Яков Епифанович Музыченко.

Начальник автотранспортный службы — майор Бахши Михайлович Айропетян.

Начальник инженерной службы — полковник Александр Логинович Еремеев.

Начальник химической службы — майор Иван Ильич Астолыпин.

Начальник санитарной службы — военврач 2 ранга Константин Константинович Баборыкин.

Начальник снабжения — интендант 1 ранга Константин Сергеевич Патрушев.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — бригадный комиссар Григорий Васильевич Ушаков (с 3 июня 1940 года).

Состав

2-я танковая дивизия — в/ч 4115

Командир — генерал-майор танковых войск Семен Моисеевич Кривошеин,

генерал-майор танковых войск Егор Николаевич Солянкин.

Заместитель по строевой части — подполковник Иван Данилович Черняховский (20.07.40–03.41),

комдив Иван Терентьевич Коровников.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Федор Васильевич Зайцев (3.06.40–16.07.41).

Начальник штаба — майор, затем подполковник Петр Иванович Калиниченко (20.07.40–03.41).

Начальник оперативного отделения — майор Степан Максимович Самолук.

Начальник разведывательного отделения — капитан Иван Иванович Филиппов.

Начальник отделения связи — капитан Иван Александрович Киселев.

Начальник строевого отделения — старший лейтенант Павел Арсентьевич Некрасов-Бушуев.

Начальник отделения тыла — капитан Маркус Яковлевич Шварцман.

Начальник артиллерии — полковник Иван Гаврилович Перевертайло.

Начальник автотранспортный службы — майор Михаил Викентьевич Ивановский.

Начальник химической службы — капитан Феофан Иванович Марченко.

Начальник санитарной службы — военврач 3 ранга Николай Иванович Душкевич.

Начальник снабжения — майор Иван Федорович Дубенко.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — старший батальонный комиссар Сергей Ильич Волков (3.06.40–16.07.41).

3-й танковый полк — в/ч 4333

Командир — майор Илья Иванович Рагочий.

Заместитель по строевой части — майор Лука Никитович Володченко.

Помощник по технической части — военинженер 3 ранга Алексей Васильевич Иванов.

Помощник по снабжению — капитан Антон Алексеевич Шантыков.

Начальник штаба — майор Владимир Александрович Вильде.

4-й танковый полк — в/ч 4103

Заместитель командира по строевой части — капитан Василий Петрович Приходько.

Помощник по технической части — майор Константин Константинович Борисенко.

Помощник по снабжению — интендант 3 ранга Григорий Васильевич Ховенко.

Начальник штаба — капитан Петр Порфирьевич Шарпило.

2-й мотострелковый полк — в/ч 4362

Командир — майор Павел Григорьевич Гаченков (20.07.40–28.05.41).

Заместитель по строевой части — майор Александр Васильевич Щеглов.

Помощник по снабжению — интендант 3 ранга Евгений Поликарпович Абрамов.

Начальник штаба — капитан Владимир Алексеевич Пирожников.

2-й гаубичный артиллерийский полк[42] — в/ч 4244

Командир — майор Георгий Николаевич Вейер.

Заместитель по строевой части — майор Федор Митрофанович Леонченко.

Помощник по снабжению — капитан Федор Ефимович Дорошенко.

Начальник штаба — капитан Василий Васильевич Елизаров.

2-й автотранспортный батальон — в/ч 4319

Командир — интендант 3 ранга Иван Николаевич Муравьев.

2-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 4271.

Командир — майор Петр Андреевич Власов.

2-й разведывательный батальон — в/ч 4339,

Командир — капитан Сергей Порфирьевич Третьяков.

2-й понтонно-мостовой батальон — в/ч 4183,

Командир — капитан Георгий Николаевич Чичинадзе.

2-й отдельный батальон связи — в/ч 4242,

Командир — капитан Александр Данилович Колычев.

2-й медсанбат — в/ч 4261,

Командир — военврач 2 ранга Исидор Яковлевич Шавад.

2-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 4153,

Командир — военинженер 3 ранга Михаил Прокофьевич Талюпо.

2-я рота регулирования — в/ч 4216

2-й полевой хлебозавод — в/ч 4118

298-я полевая почтовая станция

389-я полевая касса Госбанка

5-я танковая дивизия — в/ч 5430

Командир — генерал-майор танковых войск Алексей Васильевич Куркин,

полковник Федор Федорович Федоров.

Заместитель по строевой части — майор Лашенчук,

полковник Павел Алексеевич Ротмистров (9.12.40–05.41.).

Заместитель по политической части — полковой, с 09.40 бригадный комиссар Петр Михайлович Соломко,

бригадный комиссар Григорий Васильевич Ушаков (23.05.41–16.07.41).

Начальник штаба — майор Василий Григорьевич Беликов.

Начальник оперативного отделения — майор Николай Иванович Личутин.

Начальник разведывательного отделения — капитан Алексей Алексеевич Трубковский.

Начальник отделения связи — майор Леонид Петрович Гилевский.

Начальник строевого отделения — техник-интендант 1 ранга Антон Иванович Лайко.

Начальник отделения тыла — майор, подполковник Анатолий Федорович Ежов (погиб 22.06.41).

Начальник артиллерии — полковник Владимир Иванович Артамонов.

Начальник автотранспортной службы — капитан Григорий Никонович Кочкин.

Начальник инженерной службы — капитан Алексей Игнатьевич Кузнецов.

Начальник химической службы — майор Павел Иванович Пекарский.

Начальник санитарной службы — военврач 2 ранга Федор Петрович Никитин,

военврач 3 ранга Сефаненко.

Начальник снабжения — майор Семен Семенович Линейщик.

Заместитель начальник отдела политпропаганды — полковой комиссар Михаил Егорович Тимофеев (3.06.40–16.07.4).

9-й танковый полк — в/ч 5502

Командир — полковник Иван Прокофьевич Верков.

Заместитель по строевой части — майор Роман Петрович Чувакин.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Поликарп Степанович Григоренко.

Помощник по технической части — военинженер 3 ранга Виктор Иванович Бессчастнов.

Помощник по снабжению — майор Виктор Михайлович Иванов.

Начальник штаба — майор Александр Степанович Евдокимов.

Начальник оперативной части — старший лейтенант Эразум Тимофеевич Новицкий.

Начальник разведывательной части — старший лейтенант Виктор Иванович Редкин.

10-й танковый полк — в/ч 5604

Командир — полковник Терентий Яковлевич Богданов.

Заместитель по строевой части — капитан Евграф Андреевич Новиков.

Заместитель по политической части — старший политрук Алексей Павлович Ильинский.

Помощник по технической части — воентехник 1 ранга Григорий Денисович Любченко.

Помощник по хозяйственной части — старший лейтенант Израиль Яковлевич Юровский.

Начальник штаба — майор Захар Васильевич Тимощук.

Начальник оперативной части — старший лейтенант Мартынов.

Начальник связи — старший лейтенант Богатырев.

5-й мотострелковый полк — в/ч 5434

Командир — полковник Сергей Исаевич Карапетян,

майор Вартан Иванович Шадунц (назначен до июня 1941 года).

Заместитель по строевой части — майор Константин Николаевич Рудницкий.

Заместитель по политической части — старший политрук Лангада,

старший батальонный комиссар Зайцев.

Помощник по снабжению — майор Николай Степанович Пачков.

Начальник штаба — капитан Павел Иванович Пальчиков.

5-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 5548

Командир — майор Василий Матвеевич Комаров.

Заместитель — майор Алексей Васильевич Крикунов.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Семен Григорьевич Бекаревич.

Помощник по снабжению — капитан Николай Иванович Тонов.

Начальник штаба — майор Николай Прокофьевич Ткачев.

5-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 5602

Командир — капитан Михаил Иванович Шилов.

5-й разведывательный батальон — в/ч 5515

Командир — капитан Федор Васильевич Коршунов,

старший лейтенант Тарахович.

5-й понтонно-мостовой батальон — в/ч 5525

Командир — капитан Алексей Алексеевич Пономаренко.

5-й отдельный батальон связи — в/ч 5662

Командир — майор Георгий Яковлевич Исаев.

5-й автотранспортный батальон — в/ч 5541

Командир — капитан Александр Иванович Булыгин.

5-й медсанбат — в/ч 5450,

Командир — военврач 2 ранга Алексей Алексеевич Кочетов.

5-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 5509

5-я рота регулирования — в/ч 5460

5-й полевой хлебозавод — в/ч 5507

60-я полевая почтовая станция

68-я полевая касса Госбанка

84-я моторизованная дивизия — в/ч 3090

Командир — генерал-майор Петр Иванович Фоменко.

Заместитель по строевой части — полковник Григорий Антонович Белоусов.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Гавриил Степанович Должиков.

Начальник штаба — полковник Матчей Семенович Терещенко.

Начальник оперативного отделения — капитан Матвей Иосифович Горнак.

Начальник отделения связи — майор Семен Михайлович Елин.

Начальник строевого отделения — капитан Петр Федорович Сарыгин.

Начальник отделения тыла — майор Михаил Никонович Герасимов.

Начальник автобронетанковой службы — капитан Константин Андреевич Гриценко.

Начальник инженерной службы — капитан Павел Филиппович Кодыков.

Начальник химической службы — старший лейтенант Максим Яковлевич Шибаев.

Начальник санитарной службы — военврач 2 ранга Степан Иванович Пушкарев.

Начальник снабжения — майор Григорий Максимович Третьяк.

Начальник артиллерии — полковник Леонид Иванович Карабанов.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — батальонный комиссар Илья Федорович Захаренко (9.05.41–16.07.41).

41-й мотострелковый полк — в/ч 3336

Командир — полковник Владимир Константинович Горбачев (20.07.40–03.41).

Помощник по технической части — капитан Михаил Ильич Мамыкин.

Помощник по снабжению — капитан Терентий Леонтьевич Хижняков.

Начальник штаба — капитан Иван Ильич Улитин.

201-й мотострелковый полк — в/ч 3444

Командир — полковник Николай Болеславович Ибянский,

майор Дмитрий Павлович Лихоманов (с 5.09.40?)

Помощник по технической части — капитан Василий Иванович Марин.

Помощник по снабжению — капитан Петр Митрофанович Гончаренко.

Начальник штаба — старший лейтенант Алексей Андреевич Нестеров.

46-й танковый полк — в/ч 3455

Командир — полковник Петр Николаевич Есин.

Начальник штаба — подполковник Андрей Владимирович Зазимко.

Помощник по технической части — капитан Геннадий Александрович Сутырин.

Помощник по снабжению — капитан Павел Егорович Сидоренко.

74-й артиллерийский полк — в/ч 3347

Командир — майор Константин Георгиевич Шиукашвили.

Помощник по снабжению — капитан Василий Дмитриевич Карпов.

Начальник штаба — майор Степан Кузьмич Баранов.

116-й разведывательный батальон — в/ч 3383

Командир — капитан Игорь Николаевич Полянский.

122-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион — в/ч 3061

Командир — капитан Владимир Георгиевич Зимин.

349-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 3064

Командир — капитан Иван Денисович Чепиленков.

122-й легкий инженерный батальон — в/ч 3302

Командир — капитан Степан Матвеевич Волков.

71-й отдельный батальон связи — в/ч 3053

Командир — капитан Сергей Иванович Окороков.

169-й артиллерийский парковый дивизион — в/ч 3381

Командир — капитан Николай Игнатьевич Голопченко.

102-й медико-санитарный батальон — в/ч 3317

Командир — военврач 3 ранга Александр Михайлович Серебряков.

122-й автотранспортный батальон — в/ч 3047

27-й ремонтно-восстановительный батальон

Командир — воентехник 1 ранга Леонид Трофимович Винников.

56-я рота регулирования — в/ч 3214

55-й полевой хлебозавод — в/ч 3093

103-я полевая почтовая станция

370-я полевая касса Госбанка

1-й мотоциклетный полк — в/ч 4270

Командир — полковник Петр Михайлович Калиничев.

Помощник по технической части — капитан Владимир Николаевич Навроцкий.

Помощник по снабжению — капитан Николай Васильевич Заикин.

Начальник штаба — майор Василий Захарович Солодышев.

Начальник связи — капитан Тимофей Матвеевич Голенький.

132-й отдельный батальон связи

Командир — капитан Николай Федорович Карпов.

46-й отдельный моторизованный инженерный батальон — в/ч 4383

Командир — старший лейтенант Николай Николаевич Дымников.

103-я корпусная авиационная эскадрилья — в/ч 1922

Командир — майор Григорьев.

15-я полевая почтовая станция

Формирование

Формирование корпуса началось в июне 1940 года в Западном Особом военном округе. С созданием Прибалтийского военного округа формирование корпуса было возложено на него. Управление корпуса с корпусными частями и 84-я моторизованная дивизия формировались в городе Вильно, 2-я танковая дивизия — в городе Янов, 5-я танковая дивизия — в городах Прены, Алитус.

Управление и корпусные части создавались на базе управления и соответствующих частей 24-го стрелкового корпуса, мотоциклетный полк — на базе 123-ro кавполка 7-й кавдивизии. 2-я танковая дивизия формировалась на базе 7-й кавалерийской дивизии. Танковые полки — из танкового батальона 21-й ттбр, танкового полка 7-й кд, танковых батальонов стрелковых дивизий.

5-я танковая дивизия формировалась на базе 2-й легкотанковой бригады. Кроме того, на укомплектование дивизии прибыли танковый батальон 21-й ттбр из Минска и танковый батальон 121-й сд. В гаубичный артиллерийский и мотострелковый полки переформированы гап и 344-й сп 84-й стрелковой дивизии.

В моторизованную была переформирована 84-я стрелковая дивизия имени Тульского пролетариата, выделив два полка на укомплектование 5-й танковой дивизии. Ее танковый полк создавался из танковых батальонов 84, 113, 143-й сд. Сама дивизия ведет свою историю с 1923 года, когда и Туле была сформирована 84-я территориальная дивизия. В 1939 году была вновь развернута на базе 41-ro (бывшего 250-го) стрелкового полка «старой» 84-й стрелковой дивизии (к этому времени кадровой). B 1939–1940 годах дивизия участвовала в советско-финской войне и в присоединении Прибалтики.

Формирование корпуса было связано с рядом трудностей. Во-первых, особенно остро ощущался недостаток казарм и жилых помещений для командного состава — в первую очередь в городе Вильно (Вильнюс). Во-вторых, формирование корпуса производилось не из подготовленных в техническом отношении и оснащенных частей (кроме 2-й лтбр), а из самых разных и разрозненных подразделений: отдельных танковых батальонов, саперных рот, кавалерийских частей и т. д.

Генерал Еременко очень грамотно поставил учебу соединений, провел сколачиванне подразделений. На декабрьском 1940 года совещании высшего командного состава, при подведении итогов прошедшего учебного года, 3-й механизированный корпус занял первое место среди подобных соединений.

В декабре 1940 года Еременко убыл в Москву, командиром корпуса стал теперь уже генерал-майор А. В. Куркин. Одновременно из корпуса убыл генерал-майор Кривошеин, командиром 2-й танковой дивизии стал генерал-майор Солянкин, а 5-й танковой дивизии — полковник Ф. Ф. Федоров, находившийся в Москве на Курсах усовершенствования командного состава. До его прибытия в дивизию, до мая 1941 года, исполняющим обязанности комдива был полковник П. А. Ротмистров.

К июню 1941 года соединения корпуса занимались напряженной боевой подготовкой, находясь на полигонах, стрельбищах, летних лагерях.

Наличие боевых машин в корпусе на 20 октября 1940 года

Т-26 БТ ХТ Тяжелые Средние Всего танков БА
Управление 10
2-я тд 56 109 12 30 26 233 87
5-я тд 4 258 30 292 87
84-я мд 60 70 130 73
Всего 120 437 12 30 56 655 257

Наличие артиллерии и стрелкового вооружения на 20 октября 1940 года

Винтовки Пулеметы ручные Пулеметы станковые Пулеметы крупнокалиберные Пулеметы зенитные Минометы Гранатометы
Управление 3106 112 1 27
2-я тд 8384 173 39 17 60
5-я тд 5904 172 63 8 73 46 77
84-я мд 7389 335 140 12 15 72 163
Всего 24783 792 243 20 105 205 240
37-мм 45-мм¹ 7б-мм¹ 122-мм 152-мм
Управление 5
2-я тд 12 232 52 8 29
5-я тд 12 331 36 12 18
84-я мд 7 206 45 16
Всего 31 774 133 20 63

¹ Включая танковые.

Наличие автотранспорта на 20 октября 1940 года

Легковые а/м Грузовые а/м Специальные а/м Тракторы Мотоциклы Самолеты
Управление 17 117 23 16 15 9 (3 ССС, 6 У-2)
2-я тд 22 930 154 59 19
5-я тд 23 494 282 65 46
84-я мд 24 974 141 118 11
Всего 86 2818 600 258 91 9

Наличие техники на 20 июня 1941 года

КВ-1 КВ-2 Т-34 Т-28 БТ-7 Т-26 ХТ Всего танков
Управление
2-я тд 32 19 27 116 19 12 252
5-я тд 50 30 170 18 268
84-я мд 145 4 149
Всего 32 19 50 57 431 41 12 669
БА-10 БА-20 Всего БА
Управление 5 5 10
2-я тд 63 27 90
5-я тд 56 20 76
84-я мд 42 6 48
Всего 166 58 224
Дислокация

2-я танковая дивизия — Укмерге.

5-я танковая дивизия — южный военный городок Алитуса; гап, озад, и мб — северный военный городок; мсп — Преиы.

84-я моторизованная дивизия — Вильнюс.

18 июня все части корпуса были подняты по тревоге и выведены из мест постоянной дислокации. Соединения расположились следующим образом: 2-я танковая дивизия с 18 июня находилась в районе станции Гайжюны, Рукле, 5-я танковая дивизия — в нескольких километрах южнее Алитуса, а 84-я моторизованная дивизия — в лесах района Кяйшадорис (на берегу притока реки Вилия), причем 21 июня 1941 года в дивизии вышел приказ о запрете жечь костры по ночам. Управление корпуса располагалось в Каунасе.

21 июня 1941 года в Каунас прибыл командующий ПрибОВО генерал-полковник Ф. И. Кузнецов. Он предупредил командование корпуса о возможном в скором времени нападении Германии. Было приказано под видом следования на учения выводить части корпуса из военных городков в близлежащие леса и приводить в полную боевую готовность. Однако собрать корпус на одном направлении Кузнецов не разрешил — немцы могли накрыть части на марше.

Во все дивизии были срочно направлены ответственные работники штаба и политотдела корпуса. Им предстояло оказать помощь командованию в выводе частей и соединений в районы их сосредоточения, в подготовке к обороне этих районов, оборудовании командных и наблюдательных пунктов, организации связи и половой разведки.

Управление 3-го механизированного корпуса во главе с генералом А. В. Куркиным убыло в Кейданы (Кедайняй), севернее Каунаса. Туда же перешел 1-й мотоциклетный полк корпусного подчинения.

Из штаба 11-й армии сообщили: 5-я танковая дивизия, оставаясь на самостоятельном алитусском направлении, подчинялась непосредственно командующему 11-й армией.

Принятые меры безопасности позволили избежать возможных больших потерь при первых налетах немецких люфтваффе на места постоянной дислокации войск. Например, в 10 часов 45 минут противник нанес сильный авиаудар по району прежнего расположения 2-й танковой дивизии. Бомбы легли на пустое место. Дивизия потерь не имела. Не удалось сразу немецким авиаторам обнаружить и 84-ю моторизованную дивизию: первый сильный авианалет она испытала только рано утром 23 июня.

Боевые действия 2-й танковой дивизии

В 16 часов 22 июня командиры подразделений 2-й танковой дивизии получили первый боевой приказ о сосредоточении в районе Расейняй для удара по прорвавшемуся противнику. Спустя час полки дивизии выступили в поход. С наступлением темноты подошли к Ионаве.

Здесь авангардный 4-й танковый полк встал из-за сильного потока беженцев на автомашинах и повозках. Шедший за ним 3-й танковый полк изменил маршрут следования: перейдя мост через реку Нярис, он проследовал на Ионава — Расейняй — Тильзит. Дивизия продвигалась проселочными дорогами. При движении колонн пользование радиостанциями строжайше запрещалось. Марш и сосредоточение дивизии и темное время суток, без потерь от авиации противника, хорошо организованный командованием дивизии, приводился в послевоенных учебниках в пример.

В середине дня 22 июня командование 11-й армии вывело 84-ю моторизованную дивизию из подчинения командира 3-го МК, и в дальнейшем это соединение в корпус так и не вернулось. Управление 3-ro МК, располагая к исходу дня одним лишь мотоциклетным полком, в ночь на 23 июня перешло в расположение своей единственной танковой дивизии. Тогда же штаб корпуса посетил начальник АБТ управления фронта полковник П. П. Полубояров, поставивший задачу корпусу на 23 июня — наступать в западном направлении.

Задачей наступления был удар во фланг XXXXI моторизованному армейскому корпусу Ренгардта. По мысли Полубоярова корпус должен был выйти в район Расейняя и атаковать правый фланг группировки немцев, наступающей на шауляйском направлении: «Принял решение и поставил задачу Куркину: наступать из района Россиены в западном направлении до дороги Таураге — Шауляй». Наступление следовало начать в 12 часов дня.

На Расейняй наступала 6-я танковая дивизия генерал-майора Ф.Ландграфа XXXXI моторизованного корпуса 4-й танковой группы вермахта. К утру 23 июня две боевые группы дивизии «Раус» и «Зексдорф», переправившись через Дубиссу, заняли плацдармы на восточном берегу реки.

Как это часто случалось в ходе приграничного сражения 1941 года, назначенный исходный рубеж для спланированного советской стороной контрудара был уже занят противником. Части 2-й танковой дивизии встретили 6-ю танковую дивизию корпуса Рейнгардта уже на западном берегу реки Дубисса, в нескольких километрах к северу от Расейняя. Вместо контрудара во фланг началось встречное сражение.

2-я танковая дивизия начала разворачивать в боевой порядок 2-й мотострелковый полк, который должен был прикрыть сосредоточение обоих танковых полков. С утра 23 июня завязались бои. 3-й и 4-й танковые полки подтягивали отставшую технику и приводились в порядок после длительного и тяжелого марша. Вскоре левый фланг дивизии был обойден танками противника. На опасный участок были посланы 6 танков 3-го тп[43], которые отбросили немцев, подбив у них 2 танка и обратив 7 в бегство.

В 11:30 части 2-й танковой дивизии выбили с плацдарма группу «Зексдорф», переправились через Дубиссу и развивали наступление на Расейняй.

2-я танковая дивизия начала наступление в полдень короткими ударами. Продвинувшись на 3–4 километра, действовавшие в первом эшелоне танковые полки остановились, ожидал подхода мотопехоты. Ширина наступления дивизии не превышала 10 километров, что обусловило высокую плотность танков в первой линии. Как вспоминал в «Военно-историческом журнале» один из участников тех событий, танки шли так плотно, что почти каждый выпущенный снаряд из немецких противотанковых пушек достигал своей цели.

Даже тяжелые КВ, беспрепятственно проходившие через боевые порядки немецкой пехоты, гусеницами сминая артиллерийские позиции противника, давя и тараня легкие танки чехословацкого производства, не смогли исправить положения. После подхода 2-го мотострелкового полка с танковой ротой и его закрепления на занятом рубеже, понесшие потери танковые полки были отведены в исходный район. Всего за день 2-я танковая дивизия шесть раз предпринимала атаки.

По донесению генерала Солянкина в штаб корпуса, части дивизии за день боя разгромили 100-й моторизованный полк, уничтожив при этом около 40 танков и 40 противотанковых орудий противника[44]. Потери дивизии были также большими.

24 июня в соответствии с приказом командующего фронтом дивизия вновь пыталась атаковать противника, однако вскоре бои приняли характер отражения усиливавшегося давления противника на боевые порядки 2-й танковой дивизии.

Кроме 6-й танковой дивизии немецкое командование привлекло 1-ю танковую, 36-ю моторизованную, 269-ю пехотную дивизии[45]. В 13:30 24 июня 1-я танковая дивизия получила приказ генерала Рейнгардта повернуть в район Восилькис — Гриншкис «для уничтожения бригад перед фронтом 6-й тд». Вечером 24 июня боевая группа 1-й танковой дивизии противника достигла Гриншкиса, тем самым перехватив пути снабжения 2-й советской танковой дивизии с севера. Кроме того, к этому моменту достигла Дубиссы и форсировала ее немецкая 269-я пехотная дивизия. В итоге сложилась ситуация, когда 2-я танковая дивизия оказалась охвачена со всех сторон тремя немецкими дивизиями. В поединке в соотношении 1:3 шансы на успех были призрачны.

Дивизия генерала Солянкина понесла значительные потери в танках и личном составе. К исходу дня дивизия, испытывая перебои в снабжении горючим и боеприпасами, начала пятиться назад. Командир корпуса в 19 часов 30 минут 24 июня доносил командующим 8-й армией и Северо-Западным фронтом: «На протяжении всех боевых действий нет нашей авиации. Противник все время бомбит. Прошу действия Скаудвиле прикрыть».

Двухдневные не прекращавшиеся бои стоили 3-му механизированному корпусу потери 80 % первоначальной материальной части.

Штаб корпуса потерял связь со штабом 11-й армии и не знал, что происходит на фронте. Противник овладел Каунасом и частью сил устремился к Вильнюсу, а главными силами LVI моторизованного корпуса вышел в район Ионавы, отсекая 11-ю армию от 8-й.

Командующий 11-й армией генерал-лейтенант В. И. Морозов попытался восстановить положение, бросив на Ионаву 84-ю мотострелковую дивизшо. Но в ожесточенном бою это соединение, уже значительно обескровленное в боях под Каунасом, вновь понесло тяжелые потери — и разрозненными подразделениями откатилось в расположение отступавших частей 16-го стрелкового корпуса.

Таким образом, наступая на параллельных даугавпилском шауляйском направлениях, противник обошел с флангов и окружил 2-ю танковую дивизию. Учитывая тяжелое положение вверенных ему частей, генерал-майор Солянкин отдал при-каз — вечером 25 июня прорываться из окружения.

26 июия группа немецких танков внезапно атаковала с тыла штаб дивизии и управление 3-го мехкорпуса, располагавшего лишь одним мотоциклетным полком. В завязавшемся жестоком бою погибли многие бойцы и командиры, в том числе и командир дивизии генерал-майор танковых войск Е. Н. Солянкин.

Бой продолжался до заката солнца. В сумерках все, кто остался в живых, отошли в глубину леса, а затем в расположение частей 2-й танковой дивизии — имевшей не более десятка боевых машин, да и то с пустыми баками. Значительная часть боевых машин была потеряна в бою под Скаудвиле или выведена из строя самими танкистами после того, как они израсходовали горючее и расстреляли все снаряды.

Командир корпуса генерал Куркин приказал привести в полную негодность танки, оставшиеся без горючего, предварительно сняв с них пулеметы, распределить по подразделениям стрелковое вооружение, патроны и гранаты, принять меры по перевозке тяжелораненых и больных.

Около двух месяцев продвигалась группа через леса Белоруссии и северной Брянщины на восток, обходя ночами города, деревни и села, занятые крупными гарнизонами противника, уничтожая немецкие тыловые подразделения, колонны автомашин с боеприпасами и различным снаряжением. Танкисты вышли к линии фронта и военной форме, имея при себе личное оружие и документы.

После выходы из окружения из танкистов группы генерала Куркина были сформированы и направлены на заводы за новой техникой танковые экипажи. Они вошли в 8-ю танковую бригаду, командиром которой стал бывший начальник штаба корпуса П. А. Ротмистров.

5-я танковая дивизия

Перед войной дивизия дислоцировалась в самом Алитусе, но 19 июня ее командование получило шифротелеграмму от Военного совета округа о подготовке личного состава и матчасти к выступлению. Части, поднятые по тревоге, покинули места дислокации и укрылись в лесных массивах; в военных городках[46] остались лишь некоторые хозяйственные службы и неисправная техника[47]. 5-й артиллерийский полк еще весной убыл в лагерь под Оранами.

Наступавшие на алитусском направлении 7-я и 20-я танковые дивизии XXXIX армейского моторизованного корпуса вермахта[48] утром 22 июня смели части 128-й стрелковой дивизии генерал-майора А. С. Зотова, находящейся на границе, и устремились к Алитусу, где находилось два моста через Немая. Еще на один мост (южнее Алитуса в Меркине) Нацелилась 12-я танковая дивизия генерал-майора Харпе. Все три моста охранялись 7-й ротой 84-го полка 9-й дивизии НКВД по охране железнодорожных сооружений, общая численность гарнизонов составляла 63 человека, что было явно недостаточно, и навстречу немецким дивизиям выступила 5-я танковая дивизия.

Дивизия была выведена из подчинения командира 3-го механизированного корпуса фактически еще до начала войны, 21 июня 1941 года, устным распоряжением командующего округом. Приказным документальным порядком это зафиксировалось лишь в приказе командующего в 9 часов 30 минут 22 июня. 5-я танковая передавалась в непосредственное подчинение командующего 11-й армией. На нее фактически возлагалась задача обеспечения стыка между Северо-Западным и Западным фронтами, так как 128-я стрелковая дивизия была разбита[49], а других боеспособных частей и этом районе не было. В 11:37 Алитус начала бомбить немецкая авиация, дивизия потерь практически не понесла — кроме понтонно-мостового батальона, который по нераспорядительности своего командира потерял почти всю специальную технику.

Для обороны предмостных позиций 5-я танковая дивизия успела выдвинуть на западный берег лишь незначительные силы. Подразделения 10-го танкового полка в 3 км западнее города первыми встретили и разгромили разведывательный отряд противника. В районе мостов через Неман занимал оборону 5-й зенитный артиллерийский дивизион. Он вел огонь по немецким самолетам, участвовавшим в налете на город, однако вскоре вынужден был развернуться на прямую наводку — танки противника подходили к городу по двум шоссе (из Симнаса и Сейрияя).

К мостам, по которым отходили разрозненные подраэделения 128-й стрелковой дивизии и других частей, полковник Федоров успел направить только один мотострелковый батальон, усиленный артиллерией 5-ro мотострелкового полка. Немцы, встретив упорное сопротивление (5-й зенитно-артиллерийский дивизион заявил о 14-ти подбитых танках, артиллеристы 5-го мсп — о 16-ти), замедлили движение, была вызвана авиация, открыла огонь артиллерия, поставленные на прямую наводку советские орудия вскоре оказались уничтожены, танки, имевшиеся на западном берегу, — сожжены. Немцы в целости захватили оба моста через Неман, на правобережье образовалось два плацдарма. Взрыв мостов, назначенный советским командованием на 14:00, произвести так и не успели, а одна из взрывных команд целиком попала в плен.

Прорвавшиеся части противника были сразу же атакованы подразделениями дивизии — 9-й полк получил задачу задержать противника у северного моста, 10-й полк — у южного. У мостов и в самом городе разгорелись ожесточенные бои. Северный плацдарм атаковал 2-й танковый батальон 9-го полка под командованием старшего лейтенант Вержбицкого, его поддерживал 1-й танковый батальон на Т-28.

Около южного моста в землю было вкопано несколько наших танков, однако они не смогли сдержать противника, и немецкие танки прорвались на правый берег. Здесь их атаковали подразделения 10-го танкового полка, возглавляемые капитаном Новиковым. Советские танкисты понесли значительные потери, но и у немцев было выведено из строя до 30 танков.

Огневую поддержку танкистам обеспечивал 5-й гаубичный артиллерийский полк, однако к полуночи он отошел на рубеж Даугай, Олькенишки.

Бои в Алитусе продолжались весь день и прекратились лишь с подходом немецкой мотопехоты и артиллерии. Потери дивизии за день оказались огромны — до 90 танков, из них 73 машины потерял 9-й танковый полк (27 — Т-34, 16 — Т-28, 30 — БТ-7). Значительный процент потерь техники пришелся на действие авиации противника. Потери немецкой стороны автору неизвестны, однако можно предположить, что они также были существенными[50].

С наступлением темноты остатки защитников западной части города переправились на восточный берег.

До 7 часов утра 23 июня вел бой 5-й мотострелковый полк. В этот день он двумя батальонами участвовал в ликвидации десанта, захватившего алитусский аэродром. Однако частный успех полка (противник был уничтожен) не мог повлиять на общее положение дивизии, которая отошла из города. Сам мотострелковый полк, оторвавшись от преследовавших его танков, отступил на юго-восток в направлении Даугай. Судя по имеющейся информации, полку соединиться с основными силами дивизии так и не удалось, однако он не погиб. Остатки полка пробились в Белоруссию и по немецким тылам севернее Минска отходили в направлении Борисова и Лепеля. Впоследствии полк вышел к своим войскам.

В ночь на 23 июня в 2:00 — 2:30 противник высадил в тылу дивизии тактический парашютный десант численностью до 660 человек. Десантникам удалось захватить аэродром Ораны[51], а также охранявшие его 7 бронемашин и 4 противотанковых орудия, принадлежавшие 184-й стрелковой дивизии 29-го литовского корпуса. Ввиду ненадежности литовцев из этой дивизии, советское командование. начало принимать меры по немедленному отводу соединения в глубокий тыл. Ликвидацию немецкого десанта возложили на 10-й танковый полк, который, оставив два танка в Алитусе, ускоренным маршем двинулся на юго-восток. Уже к 7 часам утра 23 июня десант был частью уничтожен, частью рассеян, однако в итоге почти половина танковых сил соединения оказалась в стороне от развернувшегося в тот день сражения.

23 июня советское командование, не имея никакой информации о положении на алитусско-вильнюсском направлении (в оперсводке СЗФ от 22:00 22 июня 1941 года указывалось, что 5-я танковая дивизия к исходу первого дня войны готовила оборону переправ в Алитусе), приказало дивизии очистить район Кейданяя, после чего быть готовой короткими ударами очищать от противника правый берег Немана в районе Каунаса. В это время основные силы 5-й танковой дивизии оказались зажатыми с двух сторон наступающими немецкими клиньями. С юга это соединение обошла 7-я танковая дивизия, с фронта действовала 20-я танковая дивизия[52].

23 июня продолжилось одно из первых танковых сражений Великой Отечественной войны. В крайне невыгодных условиях боя советская дивизия потеряла по разным оценкам от 70 до 90 танков. В 7–8 часов утра наступил перелом: 5-я танковая дивизия под давлением превосходящих сил противника, с почти истраченными боеприпасами и топливом начала отступать на Вильнюс. Командующий 3-й танковой группой генерал Гот впоследствии заявил об 11 потерянных танках, из них 4 Pz.lV.

Остановимся на этом моменте подробнее. Сказанное ниже можно распространить не только на 5-ю танковую дивизию, и не только на 22–23 июня. Гот несколько лукавит, не говоря о том, что 11 танков — это лишь безвозвратные потери. Понятно, что в условиях отхода в первые месяцы войны советские потери практически всегда становились безвозвратными, лишь незначительное количество неисправных боевых машин удавалось эвакуировать в тыл — на рембазы и на заводы. А немецкая ремонтная служба имела возможность восстанавливать значительный процент подбитой техники — она-то оставалась и собственном немецком тылу[53]. И не зря другой немецкий танкист вспоминает, как из четырех подбитых танков три на следующий день вступали снова в бой. Безусловно, немецкие ремонтники не зря ели свой хлеб, но нельзя же по этой причине не верить нашим танкистам, пехотинцам, артиллеристам, бившим немецкие танки в первые дни войны, незаслуженно отрицая их мастерство, дисциплину, героизм и другие качества, которые некоторые «исследователи» считают возможным распространять только на «солдат 1943–1945 годов».

По действиям дивизии 23 июня сохранились крайне скудные сведения. После оставления Алитуса ее части медленно откатывались на восток, стараясь задержать продвижение немцев на промежуточных рубежах.

После отхода с рубежа Даугай, Олькенишки 5-й артиллерийский полк одним своим дивизионом отступил в район Лодзеянцы и оказался в расположении 184-й стрелковой дивизии полковника М. В. Виноградова. После первого же контакта с мотомеханизированной частью противника дивизия, составленная в основном из литовцев, разбежалась, так что немцев некоторое время сдерживал только огонь 5-го гап. В 6 часов полк получил задачу выйти в район леса у станции Понары. На марше колонна полка была обстреляна литовцами все из той же 184-й дивизии, но огнем одной из батарей нападение было отбито.

5-я танковая дивизия отходила на Вильнюс. А в самом городе в это время из боеспособных частей имелись только 84-й полк НКВД, две-три батареи 12-й бригады ПВО[54], подразделения 84-й моторизованной дивизии. 23 июня сюда вернулось из летних лагерей пехотное училище. Однако в этот же день началось оставление города советскими войсками. В направлении Молодечно ушел 84-й полк НКВД. Подразделения 84-й моторизованной дивизии, занимавшие оборону на окраине города, самостоятельно снялись и ушли к Двинску, где впоследствии действовали как отряд полковника Г. А. Белоусова (так называемая «сводная дивизия»). Снялся с позиций и ушел к Браславу (а затем и к Двинску) 349-й зенитный дивизион.

При отходе к Вильнюсу обескровленной 5-й дивизии, измотанной сутками почти непрерывного боя, вероятно, удалось ненадолго оторваться от противника. Фактически соединение в значительной мере утратило боеспособность, целостность его также была нарушена. Еще и ночь на 23 июня некоторые части дивизии разновременно отходили от Алитуса, часто в разных направлениях, теряя связь со штабом и ядром главных сил, которое составлял 9-й танковый полк. Есть данные о том, что штаб дивизии (возможно, со спецподразделениями) продвигался на Ошмяны, а оперативная группа штаба с комдивом находилась вместе с 9-м полком.

Отойдя к предместьям Вильнюса, подразделения дивизии заняли оборону на южной и западной окраинах города. На прямую наводку была поставлена вся артиллерия (часть 5-го гап и зенитная артиллерия — последняя, вероятно, из 12-й бригады ПВО, так как 5-й оэад погиб в Алитусе). Огонь советской артиллерии оказался достаточно эффективным, однако немцы, не обращая внимания на потери, стремились во что бы то ни стало захватить столицу Литовской ССР. Уже упоминаемый немецкий танкист Орлов писал: «7-й танковый раэведбатальон стремительным ударом захватил неповрежденный важный мост в 10 км западнее Вильнюса, тем самым дав возможность 25-му танковому полку обойти город с юга, ударить в северном направлении и к наступлению ночи окружить город…» Внесли свою лепту и практически непрекращающиеся авиационные бомбардировки позиций 5-й танковой дивизии (около 12 налетов, в некоторых участвовало до 70 машин).

5-я танковая дивизия оставила город и отходила основной группой на Ошмяны, однако некоторые подразделения и отдельные бойцы выходили в самых различных направлениях.

Так, согласно донесению АБТУ СЗФ № 1 от 2 июля 1941 года 26 июня бойцы дивизии стали появляться в районе Полоцка, 30 июня — в районе Пскова. А несколько артиллеристов смогли довезти одну из уцелевших гаубиц на тракторе СТЗ-5 почти до Минска, где и передали ее по акту начальнику артиллерии стрелковой дивизии 13-й армии.

В середине дня 24 июня полковник Ф. Ф. Федоров прибыл на командный пункт 13-й армии, развернутый в Молодечно. Как вспоминает бывший начальник оперативного отдела армии С. П. Иванов свою встречу с комдивом-5 в тот день, Федоров сильно переживал за неудачные действия своего соединения. «Это непоправимая беда, — сокрушался танкист, — и мне придется расплачиваться за нее головой». Из рапорта командира танковой дивизии командарму 13-й армии следовало, что к 12 часам 30 минутам 24 июня остатки 5-й дивизии удерживали восточную и южную окраины Вильнюса, имея большие потери по предыдущем боям: убитыми и ранеными — до 70 %, танков — до 150 штук, орудий — 15 штук, колесных машин — до 50 %. Комдив получил приказ немедленно возвращаться в боевые порядки дивизии и прочно удерживать занимаемые позиции.

Несмотря на приказ, остатки дивизии откатывались с такой скоростью, что уже к исходу 24 июня отряд в составе 15 танков, 20 бронемашин и 9 орудий, во главе с комдивом Ф. Ф. Федоровым, оказался и окрестностях Молодечно.

Этот отряд 5-й танковой дивизии стал первым соединением 13-й армии, которое до 24 июня ничего, кроме управления, не имела. В тот же день командарм-13 генерал Филатов приказал свести все боевые машины 5-й тд в боевую группу под командованием полковника И. П. Веркова и совместно с курсантским батальоном Вильнюсского пехотного училища и 84-м полком НКВД нанести удар по танковой колонне противника, продвигающегося на Молодечно от Ошмян.

Атака состоялась утром 25 июня. Полковник Федоров в 3:30 приказал командиру 9-го танкового полка взять Ошмяны, после чего двигаться на Вильнюс. Успешно атаковал противника отряд капитана Новикова. Было подбито не менее пяти немецких танков и десяток автомашин. Другой отряд едва избежал окружения и был вынужден отойти. Как доносил его командир полковник Верков «…Вышел из окружения с двумя танками и тремя бронемашинами, остальное погибло от ПТО пр-ка. Отхожу на Молодечно… Пр-к занял Сморгонь до батальона пехоты с артиллерией и ПТО в 14:00. 25 июня 1941 года, 16:05».

В оперативной сводке № 7 штаба Западного фронта от 25 июня 1941 года остатки 5-й танковой дивизии (3 танка, 12 бронемашин и 40 автомашин) указаны находящимися в 5 километрах юго-восточнее Молодечно.

В официальной истории 13-й армии 5-я танковая дивизия в составе этого объединения числится с 25 июня по 18 июля 1941 года, хотя последние упоминания об этом соединении относятся именно к 25 июня.

После боев в районе Ошмяны — Сморгонь части 5-й танковой дивизии отходили еще дальше на восток. К исходу 25 июня они сосредоточились в районе Радошкевичей. Устроив на дороге завалы с целью замедлить продвижеиие противника, дивизия продолжила отступление по дороге Минск — Москва.

26 июня остатки 5-й танковой дивизии, вновь предоставленные сами себе, подошли к Ново-Борисову, 5-й гап в составе 5 орудий занял позиции на западной окраине города. По решению Военного совета Западного фронта остатки частей дивизии начали сосредотачиваться в районе Ельни. К 29 июня вывод в тыл был закончен. На 4 июля дивизия насчитывала 2552 человека личного состава, 361 колесную машину, 2 танка БТ-7 и 4 бронеавтомобиля. В Ельне было сформировано 105 экипажей, которые отправились на заводы для получения новой матчасти. 6 июля был получен приказ о сосредоточении в районе Калуги, где следовало приступить к формированию новой танковой дивизии в составе 14-го механизированного корпуса, выведенного на переформирование после боев в составе 4-й армии. К 8 июля дивизия сосредоточилась в лесу юго-западнее Калуги. На 11 июля насчитывала 2250 человек, в этот же день было завершено формирование еще 117 экипажей, а 18 июля полковник Федоров получил приказ о расформировании дивизии, основная масса бойцов и младших командиров к тому времени была уже передана и другие части.

Действия 84-й моторизованной дивизии

84-я моторизованная дивизия к середине 22 июня была выведена из подчинения командира 3-го мехкорпуса. Вечером того же дня дивизия, выполняя приказ командующего 11-й армией, выступила походом из района лесов у Кайшадориса в сторону Каунаса. Двигались на автомашинах по проселочным дорогам вокруг Каунаса с очень низкой скоростью. К исходу дня дивизия развернулась по реке Невяжис от Лабуново до впадения реки в Неман, прикрыв Каунас с северо-востока. Рубеж начали готовить в инженерном отношении.

Часть сил 201-го мотострелкового полка и 1-й батальон 41-го мотострелкового полка к 22 июня несли гарнизонную службу в Вильнюсе. Начальник гарнизона города полковник Истомин (командир 9-й дивизии НКВД) позволил этим частям убыть к своей дивизии только после прибытия в Вильнюс пехотного училища во второй половине дня.

23 июня командир дивизии выслал разведку на танках к западу от занимаемого рубежа. Было выяснено, что со стороны Юрбурга через Арегалу на Ионаву движутся колонны танков и автомашин противника. Из этого следовало, что дивизия, не имевшая соседей, уже обойдена справа.

К вечеру 23 июня дивизия покинула рубеж обороны и колоннами направиилась на Ионаву. На марше 41-й мотострелковый полк подвергся обстрелу артиллерией и понес потери.

Под Ионавой дивизия была развернута в боевой порядок.

24 или 25 июня в 6 часов 30 минут утра 41-й мотострелковый полк, после крайне слабой артиллерийской подготовки, без поддержки танков, перешел в наступление на Ионаву. Стрелковые цепи едва поднявшись попали под губительный артиллерийский огонь противника. Полк понес потери. Командир полка Ивановский растерялся и трижды пытался поднять людей в атаку, вместо того чтобы отвести часть обратно и организовать наступление заново. Отдельные подразделения полка обратились в бегство. Ивановский лично их останавливал.

Днем прибыл начальник штаба дивизии полковник Терещенко и приказал прекратить атаку. Он сообщил, что противник обошел дивизию справа и полку грозит окружение. Полк ~ начал отход к реке Вилия. На переправе через реку скопились сотни автомашин и десятки орудий. Большая часть из них была здесь же и брошена.

26 нюня в помощь 33-й стрелковой дивизии штурмовавшей Ионаву, был придан 46-й танковый полк 84-й моторизованной дивизии. Первую атаку полка возглавил лично командир полка полковник Есин. Ему первому удалось прорваться на своем танке к мосту через реку Вилия. Однако танки попали под сильный противотанковый огонь противника и вынуждены были отойти в исходное положение. Вторая атака полка возглавлялась начальником штаба — подполковником Зазимко.

Понеся в районе Ионавы тяжелые потери, остатки дивизии отошли в расположение 16-го стрелкового корпуса 11-й армии и уже вместе с ним выходили из окружения в полоцком направлении.

Части двух полков дивизии[55], находившиеся в Вильнюсе 22–23 июня, под командованием заместителя командира дивизии полковника Г. А. Белоусова отошли к Даугавпилсу, где попали в состав группы войск генерала С. Д. Акимова.

16 июля 1941 года 84-я моторизованная дивизия была преобразована в стрелковую. Войну закончила как 84-я стрелковая Харьковская Краснознаменная дивизия.

4-й механизированный корпус (в/ч 4104)

Командир — генерал-майор танковых войск Михаил Иванович Потапов (4.06.40–17.01.41),

генерал-майор Андрей Андреевич Власов (17.01.41–07.41).

Заместитель по политической части — бригадный комиссар Иван Васильевич Зуев,

бригадный комиссар Георгий Николаевич Мишинев (23.05.41–15.08.41).

Начальник штаба — генерал-майор Александр Алексеевич Мартьянов.

Начальник оперативного отдела — полковник Петр Сергеевич Жидков,

И. И. Баранов (на лето 1941 г.).

Начальник разведывательного отдела — майор Федор Степанович Афанасьев.

Начальник отдела связи — полковник Василий Алексеевич Левочкин.

Начальник строевого отдела — майор Григорий Михайлович Антонцев.

Начальник отдела тыла — майор Алексей Артемьевич Богданов.

Начальник артиллерии — генерал-майор артиллерии Сергей Петрович Сидоров.

Начальник штаба артиллерии — майор Дмитрий Константинович Бурков,

Начальник артиллерийского снабжения — майор Иван Иванович Гусев.

Начальник автотранспортной службы — майор Василий Федорович Кормилицын.

Начальник инженерной службы — подполковник Петр Александрович Сахновский.

Начальник химической службы — майор Григорий Михайлович Шлыков.

Начальник снабжения — полковник Андрей Николаевич Афанасьев.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Дмитрий Гаврилович Каменев (3.06.41 — 9.12 41).

Состав

8-я танковая дивизия — в/ч 5427

Командир — комдив Николай Владимирович Фекленко (4.06.40–19.07.40),

полковник Петр Семенович Фотченков,

полковник Ефим Григорьевич Пушкин.

Заместитель по строевой части — майор Георгий Иванович Копылов.

Заместитель по политической части — бригадный комиссар Александр Петрович Синицын (3.06.40–03.41),

Помощник по технической части — военинженер 2 ранга Туманов.

Начальник штаба — подполковник Хаим Менделеевич Гуревич (погиб в 1941 году).

Начальник оперативного отделения — майор Дмитрий Хрисанфович Черниенко,

майор Виктор Васильевич Коротков.

Начальник разведывательного отделения — капитан Василий Петрович Ботылев.

Начальник отделения связи — капитан Василий Кузьмич Шабалин.

Начальник строевого отделения — старший лейтенант Петр Яковлевич Стасюк.

Начальник отдела тыла — майор Алексей Артемьевич Богданов.

Начальник артиллерии — подполковник Семен Максимович Сырников.

Начальник инженерной службы — майор Николай Антонович Скоринко.

Начальник химической службы — майор Георгий Григорьевич Трапезников.

Начальник снабжения — майор Михаил Иванович Жеглов (до 03.41).

Заместитель начальника отдела политпропаганды — батальонный комиссар Иван Алексеевич Подпоринов (3.06.40–05.41),

старший батальонный комиссар Николай Захарович Дружинин (6.06.41–20.09.41).

15-й танковый полк — в/ч 5768

Командир — полковник Михаил Васильевич Широбоков,

подполковник Слепцов.

Заместитель по политической части — старший политрук Иван Петрович Мищенко.

Помощник по технической части — военинженер 3 ранга Алексей Петрович Абалихин.

Начальник штаба — подполковник Федор Макарович Агафонов.

16-й танковый полк — в/ч 5615

Командир — полковник Георгий Иванович Ермолаев (до декабря 1940 года),

майор Василий Сергеевич Агафонов.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Москалев.

Помощник по технической части — воентехник 1 ранга Погорелый.

Начальник штаба — майор Павел Петрович Панов,

капитан Юрий Иванович Аристович.

8-й мотострелковый полк — в/ч 5930

Командир — майор Константин Дмитриевич Спирин (с 20 июля 1940 года),

подполковник Абрамов,

майор Георгий Иванович Копылов (погиб 23 июля 1941 года).

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Дубенской.

Помощник по снабжению — капитан Василий Иванович Аксенов.

Начальник штаба — майор Михаил Михайлович Борейчук.

8-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 5475

Командир — майор Михаил Андреевич Булавинец.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Тендельман.

Начальник штаба — капитан Сергей Михайлович Фоминский.

8-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 5774

8-й разведывательный батальон — в/ч 5490

Командир — капитан Александр Васильевич Егоров (19.07.40–03.41).

8-й понтонно-мостовой батальон — в/ч 5363

Командир — капитан Константин Максимович Баландин.

8-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 5461

Командир — майор Иван Данилович Попугин.

8-й отдельный батальон связи — в/ч 5542

Командир — майор Самуил Зиновьевич Эпштейн.

8-й медсанбат — в/ч 5724

8-й автотранспортный батальон — в/ч 5668

Командир — капитан Антон Игнатьевич Кучер.

8-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 5461

8-я рота регулирования — в/ч 5665

8-й полевой хлебозавод — в/ч 5012

238-я полевая почтовая станция

299-я полевая касса Госбанка

32-я танковая дивизия — в/ч 9656

Командир — полковник Ефим Григорьевич Пушкин.

Заместитель по политической части — старший батальонный комиссар Дмитрий Георгиевич Чепига.

Помощник по технической части — военинженер 2 ранга Корнелюк.

Начальник штаба — подполковник Сергей Васильевич Зимин.

Начальник артиллерии — полковник С. И. Матыш.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — батальонный комиссар М. Г. Котенко.

63-й танковый полк — в/ч 9752

Командир — майор Михаил Иванович Жеглов (погиб 06.41),

капитан Александр Васильевич Егоров.

Заметитель по политической части — старший политрук Михаил Карпович Булгаков.

Помощник по технической части — военинженер 3 ранга Ф. Л. Бялоцкий.

Помощник по хозяйственной части — интендант 3 ранга Боженко.

Начальник штаба — капитан Александр Васильевич Егоров,

капитан Анатолий Степанович Кривошеев.

Начальник разведывательной части — лейтенант Корж.

Начальник строевой части — техник-интендант 2 ранга Мовчан.

64-й танковый полк — в/ч 9765

Командир — майор С. М. Егоров?

Заместитель по строевой части — майор Л. К. Лисицын?

32-й мотострелковый полк — в/ч 4350

32-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 9784

32-й автотранспортный батальон — в/ч 9799

Командир — капитан И. И. Потапов.

32-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 9736

32-й разведывательный батальон — в/ч 9695

32-й понтонный батальон — в/ч 9789

32-й отдельный батальон связи — в/ч 9698

32-и медсанбат — в/ч 9817

32-и ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 9810

32-я рота регулирования — в/ч 9713

32-й полевой автохлебозавод — в/ч 9849

735-я полевая почтовая станция

588-я полевая касса Госбанка

81-я моторизованная дивизия — в/ч 5454

Командир — полковник Александр Васильевич Герасимов (до 19.07.40),

полковник Петр Михайлович Варыпаев (с 19.07.40),

полковой комиссар Степан Иванович Якимов (28.06 — 5.07.41),

полковник Андрей Павлович Николаев (6.07–29.07.41).

Заместитель по политической части (начальник отдела политпропаганды) — бригадный комиссар Александр Павлович Свиридов (с 3.06.40),

полковой комиссар Степан Иванович Якимов (21.09.40–29.07.41).

Начальник штаба — полковник Дмитрий Евдокимович Спесивцев (пропал без вести в июне 1941 года),

капитан Дутов.

Начальник оперативного отделения — майор Петров (на 1940 год),

капитан Гущин (пропал без вести в июне 1941 года),

капитан Скачков.

Начальник разведывательного отделения — старший лейтенант Фляменбаум (пропал без вести в июне 1941 г.).

Начальник строевого отделения — интендант 1 ранга Яковлев.

Начальник артиллерии — майор Балаев.

Начальник штаба артиллерии — майор Головин (пропал без вести в июне 1941 года).

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Амир Шейхович Дашкин (3.06.40–03.41),

старший батальонный комиссар Петр Иванович Хохлов (1.04.41–29.07.41).

202-й мотострелковый полк — в/ч 5522

Командир — подполковник Василий Дмитриевич Макеев.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Воронин.

323-й мотострелковый полк — в/ч 5608

Командир — подполковник Георгий Евстафьевич Лысенко (погиб 26 июня 1941 года).

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Чарушин (пропал без вести и июне 1941 года).

Начальник штаба — капитан Иванушкин (пропал без вести в июне 1941 года).

53-й танковый полк — в/ч 5801

Командир — полковник Андрей Ананьевич Кобец.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Пасарар.

батальонный комиссар Алексей Фролович Козинский.

125-й артиллерийский полк — в/ч 5719

Командир — майор Кобря (пропал без вести в июне 1941 года),

майор Кегелес.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Мазин (пропал без вести и июне 1941 года),

старший политрук Демидов.

58-й разведывательный батальон — в/ч 5458

Командир — капитан Львов.

84-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион — в/ч 5760

Командир — капитан Островский.

79-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 5626

Командир — капитан Лукашенко.

66-й легкий инженерный батальон — в/ч 5553

Командир — майор Кожуров.

102-й отдельный батальон связи — в/ч 5512

Командир — капитан Сорокин.

148-й артиллерийский парковый дивизион — в/ч 5680

90-й медико-санитарный батальон — в/ч 5498

Командир — военврач 2 ранга Вейцман.

98-й автотранспортный батальон — в/ч 5588

80-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 5736

Командир — капитан Каганович.

19-я рота регулирования — в/ч 5481

Командир — младший лейтенант Палий.

74-й полевой хлебозавод — в/ч 5622

Начальник — техник-интендант Стражинский.

166-я полевая почтовая станция

358-я полевая касса Госбанка

3-й мотоциклетный полк — в/ч 4144

Командир — майор, подполковник Иван Ильич Муров.

Заместитель по строевой части — майор Иваи Аникеевич Абазин.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Остап Константинович Петровский.

Помощник по снабжению — капитан Михаил Андреевич Сильнов.

Начальник штаба — капитан Владимир Иосифович Реутович.

184-й отдельный батальон связи — в/ч 4390

Командир — майор Александр Яковлевич Воронин.

48-й отдельный моторизованный инженерный батальон — в/ч 4255

Командир — капитан Григорий Трофимович Рыбальченко.

104-я отдельная корпусная авиационная эскадрилья — в/ч 1923

Формирование

Формирование корпуса началось в июле 1940 года.

Управление корпуса с корпусными частями формировалось в городе Львов, 10-я танковая дивизия — в городе Злочев[56]. 8-я танковая дивизия сформирована к 15 июля 1940 года в районе Карлув, Снятын, 20 июля переброшена к месту постоянной дислокации — город Львов.

Управление корпуса и корпусные части формировались на базе управления и соответствующих частей 49-го стрелкового корпуса. Мотоциклетный полк — на базе 53-го и 146-го кавалерийских полков 16-й кавалерийской дивизии.

8-я танковая дивизия формировалась на базе 24-й легкотанковой бригады. Кроме того, на формирование танковых полков дивизии были обращены 51-й и 54-й танковые батальоны 10-й танковой бригады. Гаубичные и мотострелковые полки формировались из 220-го гап 7-й сд и 608-го сп 146-й сд соответственно. В 8-й озад был переформирован 269-й озад 49-ro СК. В сентябре 1940 года 8-й гап получил новую матчасть — 152-мм гаубицы обр. 1938 г.; на замену тракторам ЧТЗ-65 прибыли СТЗ-5. Полк полностью перешел на мехтягу. 20 января 1941 года поступили 122-мм гаубицы образца 1910/30 гг.

В состав корпуса была включена 81-я моторизованная дивизия (город Львов). Она ведет свою историю с 19 ноября 1923 года, когда в Калуге начала формироваться 81-я стрелковая дивизия, личный состав для которой прибыл из 19-й и 35-й стрелковых, 1-й и 4-й Туркестанских дивизий.

С 14 по 19 июня 1933 года дивизия передислоцируется в БВО (район Уручье-Колодище). 10–22 ноября 1937 года дивизия переброшена в КВО и разместилась в Бердичеве и Шепетовке. 241-й, 242-й и 243-й стрелковые полки получили новые номера: 25-й, 323-й и 280-й соответственно. В марте 1938 года управление дивизии переезжает из Бердичева в Шепетовку. Тогда же в марте из 44-й сд прибыл 253-й стрелковый полк, взамен отправлен 25-й сп. С 9 сентября 1939 года дивизия под командованием полковника Кондрусева участвует в «Освободительном походе». В состав дивизии вошел 202-й стрелковый полк 45-й сд (в 45-ю передан 253-й сп).

16 октября 1939 года дивизия из 5-й передается в 6-ю армию и дислоцируется во Львове. В январе 1940 года 81-я стрелковая Калужская дивизия переходит на штаты моторизованной (12 000 человек). Из состава дивизии исключен 280-й стрелковый полк, расформирован 142-й гап, часть его передана на формирование 79-го озад, на базе 305-го танкового батальона сформирован 53-й танковый полк, вновь формируется ремонтно-восстановительный батальон. 11 июня 1940 года дивизия выступила в район Заблотов, в состав 12-й армии, участвовала в присоединении Бессарабии и Буковины. С 11 июля 81-я моторизованная дивизия возвратилась во Львов и вошла в состав формирующегося 4-го механизированного корпуса.

Срок окончания формирования корпуса Наркомом Обороны определялся вначале 30 июня, а затем 9 августа 1940 года. Оттягивание окончательного срока формирования соединения объяснялось участием частей и подразделений, ставших основой корпуса, в ударной группировке Красной Армии против Румынии в июне 1940 года. Бессарабский кризис тогда удалось разрешить мирным путем, и основные силы вернулись в пункты постоянной дислокации.

Формированию корпуса, находившемуся на важнейшем операционном направлении, высшим командованием Красной Армии придавалось особенное значение. Повышенное внимание придавалось как укомплектованию корпуса боевой техникой, в том числе новейших конструкций, так и боевой подготовке.

Уже в августе 1940 года состоялось первое командно-штабное учение по вводу мехкорпуса в прорыв, под руководством командующего Киевским Особым военным округом генерала армии Г. К. Жукова.

Отрабатывались вопросы взаимодействия 4-го механизированного корпуса с другими родами войск. По результатам учения были выявлены серьезные недостатки в управлении войсками.

Тогда же, в августе 1940 года, было проведено и первое войсковое учение корпуса с привлечением авиации. Тема: «Ввод мехкорпуса в прорыв». Жуков и командир корпуса генерал Потапов прорабатывали вопросы выбора места сосредоточения корпуса по тревоге, рубеж ввода соединения в прорыв и порядок выдвижения к рубежу войск. Было решено вводить корпус в прорыв в походных колоннах по двум параллельным маршрутам. Подобное учение проводилось впервые в Красной Армии, и его результатами организаторы остались довольными.

Тема второго войскового учения, проведенного уже в середине августа 1940 года, являлась логическим продолжением темы предыдущего: «Действие механизированного корпуса в глубине оперативной обороны противника». Отрабатывались темпы движения, обход и захват опорных пунктов, проведение встречных боев с резервами противника и прорыв его тыловых оборонительных рубежей.

26 — 28 сентября 1940 состоялось итоговое учение всей 6-й армии, куда входил 4-й корпус «Наступление армии и ввод механизированного корпуса в прорыв», на котором присутствовала практически вся верхушка руководства РККА: Мерецков, Тимошенко, Жуков и другие.

Не менее ценное учение в 4-м мехкорпусе прошло и 16 октября 1940 года: «Марш и встречный бой мехкорпуса». В нем участвовали штабы 8-й танковой и 81-й моторизованной дивизий. Его целью являлась проверка возможности подготовки и проведения марша в сжатые сроки, а также отработка вопросов доведения до подчиненных решения комкора на резкий поворот в ходе марша на новые маршруты в готовности к встречному бою.

Результаты учения высоко оценил генерал армии Г. К. Жуков. Руководящий состав корпуса получил ценные подарки от командования округа. Отработанные и ходе учения документы были доведены в письменной форме до командного состава всех механизированных корпусов РККА.

Весной 1941 года в связи с началом формирования «третьей волны» мехкорпусов в составе корпуса произошли значительные изменения. 10-я танковая дивизия вошла в состав вновь образованного 15-го механизированного корпуса — а взамен ее во Львове на базе 30-й легкотанковой бригады (второго формирования) создавалась новая 32-я танковая дивизия. Она имела значительное количество новейших танков, но была не полностью укомплектована автотранспортом и тракторами.

4-й механизированный корпус являлся одним из самых оснащенных и подготовленных в Красной Армии. Он постоянно пополнялся боевой техникой, в том числе новейшей. На 25 августа 1940 года имел 797 танков, на 1 октября 1940 года — уже 856 танков.

20 февраля 1941 года количество танков в корпусе уменьшилось до 632, что объясняется изъятием из состава корпуса 10-й танковой дивизии и началом формирования новой 32-и танковой дивизии. К 22 июня 1941 года в корпусе стало 979 боевых машин.

Пик поступления в корпус новой материальной части пришелся на апрель — май 1941 rona.

Количество танков в корпуса к началу войны в источниках весьма разнится. По данным Украинского музея Великой Отечествеиной войны 4-й МК имел 950 танков, из которых 89 КВ и 327 Т-34. По сведениям, опубликованным в «Военно-историческом журнале» (№ 4 за 1989 г.), корпус насчитывал 892 танка, из коих 414 были типов КВ и Т-34. В книге «1941 год — уроки и выводы» приведена еще более значительная цифра — 979 танков (в том числе 414 КВ и Т-34).

Наличие боевых машин в корпусе на 27 октября 1940 года

Т-37 Т-26 КВ Т-28 БТ Всего танков БА
Управление 5
8-я тд 16 4 44 219 283 72
10-я тд 16 6? 29 217 268 73
81-я мд 28 5 217 250 33
Всего 28 37 10? 73 653 801 183

Наличие артиллерии и стрелкового вооружения на 27 октября 1940 года

Винтовки Пулеметы ручные Пулеметы станковые Пулеметы зенитные Минометы 45-мм 76-мм 122-мм 152-мм
Управление 3234 117 3 42 29
8-я тд 7426 187 50 15 27 58 5 12 12
10-я тд 6771 171 48 12 51 12 11 12 12
81-я мд 8290 399 86 8 74 30 20 16 12
Всего 25721 874 187 77 181 100 36 40 36

Наличие автотранспорта на 27 октября 1940 года

Легковые а/м Грузовые а/м Специальные а/м Тракторы Мотоциклы Самолеты
Управление 27 156 116 12 77 12
8-я тд 36 1145 198 117 8
10-я тд 46 979 194 109 49
81-я мд 37 993 176 133 27
Всего 146 3273 684 371 161 12

Наличие техники и потери 8-й танковой дивизии (к 1 августа 1941 года)

КВ Т-34 Т-28 БТ-7 Т-26 БА-10
Состояло на 22 июня 1941 года 50 140 68 31 36 57
Подбито в бою 13 54 10 2 6 7
Пропало без вести 8 1 1
Завязло в болотах 2 2 1 1
Отработали моточасы 3
Оставлено и уничтожево экипажем 25 31 26 12 13 14
Эаакуироваио на заводы 5 32 3 5 5
Прочие неисправности 10 1 1 13

Наличие техники и потери 32-й танковой дивизии

КВ Т-34 БТ-7 Т-26 Т-27 БА-10 БА-20 Тракторы А/м Мотоциклы
Наличие на 22.06.41 49 173 31 70 38 28 17 46 417 94
Потери к 31.07.41 37 146 28 58 38 21 11 37 132 69

В таблицу не включены потери мотострелкового полка.

Дислокация

Управление, 8-я и 32-я танковые дивизии — Львов и пригороды;

81-я мотодивизия — Львов (летние лагеря — Янов).

Боевые действия

Приказом командующего 6-й армией генерал-лейтенанта И. Н. Музыченко 20 июня 1941 года по боевой тревоге была поднята 8-я танковая дивизия, одновременно иэ Львовского лагерного сбора были отозваны зенитные артиллерийские дивизионы 8-й и 81-й дивизий, которые были сразу развернуты для прикрытия с воздуха расположения своих дивизий. Выдвижение дивизий в районы сосредоточения происходило скрытно.

81-я моторизованная дивизия по приказу командира корпуса (первоначально устному, а затем письменному приказу № 01) была поднята по тревоге в 3:15 22 июня и должна была к 10:00 сосредоточиться в районе западнее Янув и быть готовой к боевым действиям в направлении Немирув, Радымно, Янув-Пшемысль.

32-я танковая дивизия, дислоцировавшаяся на восточной окраине Львова, была поднята по тревоге только в 2 часа ночи 22 июня. Дивизия через час начала выдвижение по улицам города в сторону Яворовского шоссе. Движение шло со скоростью 30 км/ч. Шум и лязг танков, автомашин и тракторов разбудил весь город.

По всей вероятности, предвоенное выдвижение на запад начал и 3-й корпусной мотоциклетный полк, так как он вступил в бой уже в 9 часов 45 минут у приграничного городка Ляцке (ныне польский город Ляшки), в 8 километрах от реки Сан и в 70 километрах от Львова, места основной дислокации корпуса.

Подобные маневры 4-ro механизированного корпуса еще до начала воины наводят на мысль, что это соединение выводилось на рубеж развертывания для действий по плану прикрытия государственной границы. По плану прикрытия госграницы 4-й механизированный корпус должен был произвести сосредоточение своих сил в районе Янов (81-я мд), Дубровица (8-я тд) и Мокротин (32-я тд), выслав в резерв командира 6-го стрелкового корпуса, в район Немиров, 32-й мотострелковый полк с батальоном средних танков. Однако уже 20–21 июня части 4-го корпуса покинули эти районы и начали выдвижение западнее.

В 15 часов 22 июня во исполнение распоряжения штаба фронта командующий 6-й армией приказал командиру 4-го механизированного корпуса: «а) выделить два батальона средних танков от 32-й танковой дивизии и один батальон мотопехоты от 81-й моторизованной дивизии и нанести ими удар в направлении Жулкев, Каменка-Струмилова, м. Холоюв и во взаимодействии с частями 15-го механизированного корпуса уничтожить пехоту и танки в районе Радзехов. По ликвидации противника в указанном районе указанным подразделениям сосредоточиться в лесу 2 км южнее м. Холоюв; б) остальному составу корпуса быть готовым к нанесению удара в направлении Краковец, Радымно с целью уничтожения противника, прорвавшегося в район Дуньковице». (Боевое распоряжение № 001 от 22 июня 1941 года).

В 23 часа[57] указанные в приказе части приступили к выполнению задачи. В целом осуществляемый недостаточными силами контрудар не дал желаемого результата. Вклинившаяся сильная группировка противника не была уничтожена, и положение на границе не было восстановлено.

32-й моторизованный полк следовал в пешем строю в район сбора по тревоге в 2 км западнее Блыщиводы. Находясь в 2 км западнее Жулкева, полк получил приказ перейти в район Магерув к утру 23 июня и войти в резерв командира 6-го стрелкового корпуса, но в 21 час был получен второй приказ: движение на Магерув прекратить и сосредоточиться в районе Крехув.

32-й гаубичный артиллерийский полк к исходу 22 июня 1941 года сосредоточился в районе леса в 2 км восточнее Жулкева и находился там до 24 июня. Из-за нехватки тракторов орудия перебрасывались в два рейса.

К исходу дня соединения корпуса продолжали сосредоточение: 32-я танковая дивизия — в районе Жулкев, Скважава, Сапошин, Янувка; 8-я танковая дивизия — в районе Домбровицы. 81-я моторизованная дивизия продолжала находиться в районе Лелехувка, Высока Гура, Янув. Ее 202-й мотострелковый полк остался во Львове для гарнизонной службы, 66-й инженерный батальон находился на марше из лагерей на Днестре.

Получив поздно вечером 22 июня директиву Главного военного совета о разгроме вклинившейся группировки и нанесении удара в направлении на Люблин, командующий фронтом решил использовать для этого, кроме стрелковых соединений 5-й и 6-й армий, большинство механизированных корпусов, имевшихся в составе фронта.

Считая, что с утра 23 июня организовать наступление всеми силами не удастся, так как для сосредоточения всех корпусов требовалось значительное время, командующий фронтом решил нанести удар по вклинившейся группировке соединениями 15-го и 4-го мехкорпусов, главные силы которых находились недалеко от линии фронта, а передовые части уже вели бой с противником.

В ночь на 23 июня командарм в своем приказе № 001 ставит задачу войскам армии уничтожить части противника, прорвавшиеся на советскую территорию. 4-й мехкорпус для задержания противника, в случае его прорыва в районе Мосты Вельке, к утру 23 июня 1941 года должен был выбросить мотопехоту на рубеж (иск.) Желдец, Турынка, Кулява, Замечек, остальными силами быть готовым к уничтожению «пархачской» механизированной группировки противника во взаимодействии с 15-м механизированным корпусом, который должен наносить удар на Радзехов, Корчин. Вспомогательный удар требовалось нанести в направлении Холоюв, Каменка-Струмилова, Мосты Вельке силами отряда подполковника Лысенко, высланного накануне для уничтожения противника в районе Радзехова. Моторизованный полк 32-й танковой дивизии предписывалось оставить и подчинении командира 6-го стрелкового корпуса.

Однако этот приказ был получен в соединениях 4-го мехкорпуса через восемь часов, а с утра 23 июня корпус продолжил выполнение боевого распоряжения № 1, в котором ему ставилась задача уничтожить противника в районе Дуньковице.

Около 10 часов на марше дивизии получили новую задачу: согласно приказу командующего 6-й армией № 001 уничтожить танки противника в районе Мосты Вельке. Так, 32-я танковая дивизия в момент получения приказа находилась в 30 км от Лозина, и ей пришлось поворачивать колонну дивизии на 180 градусов на одной дороге.

Затем, во изменение отданного распоряжения, командующий армией потребовал нанесения против пархачской группировки короткого удара, после чего, сосредоточиться в районе Вионзова, лес западнее Жулкев, Блыщиводы. 81-й моторизованной дивизии после удара полагалось сосредоточиться в лесу, в 3 км восточнее Шкло. По окончании сосредоточения корпус должен был быть готовым к нанесению удара на Каменку-Струмилову, а также на Янув, Шкло.

Для нанесения этого «короткого удара» выделялась 32-я танковая дивизия. Для взаимодействия с 3-й кавалерийской дивизией, действовавшей в направлении Пapxaча, комдив-32 выделил усиленный танковый батальон 64-го танкового полка под командованием подполковника Н. П. Голяса. К 17 часам группа Голяса выдвинулась в район урочища Черный Лес и вместе с кавалеристами приступила к выполнению боевой задачи. Однако вскоре было получено иное распоряжение.

Уже вечером 23 июня полковник Пушкин получил новый приказ командующего 6-й армией на уничтожение прорвавшейся пехоты и 300 танков противника в районе Каменка-Струмилова. Части дивизии и группа подполковника Голяса стали выполнять и этот приказ, однако никакого противника в том районе не оказалось, а в Каменке были советские танки. Таким образом, в течение суток 32-я танковая дивизия в основном совершила длительные марши, общая протяженность которых составила свыше 100 километров (группы Голяса — 130 км). 23 июня вела бой только группа подполковника Лысенко.

Два танковых и один мотострелковый батальоны под командованием подполковника Лысенко в тот день, с 7 до 20 часов вели непрерывный бой на юго-западной окраине Радзехова с 11-й танковой дивизией XXXXVIII моторизованного корпуса 1-й танковой группы, совместно с передовыми частями 10-й танковой дивизии 15-го механизированного корпуса. В этом бою группа Лысенко уничтожила 18 танков, 15 орудий и до взвода мотопехоты противника. Потери группы составили 11 танков. В итоге она, не достигнув успеха, отошла в район Батятыче.

Несмотря на успешные действия отдельных частей и подразделений, 4-й и 15-й механизированные корпуса не нанесли противнику значительного урона. К исходу дня соединения немецкой 1-й танковой группы захватили Радзехов и Берестечко.

Вечером 22 июня в штаб фронта прибыл генерал армии Жуков. Ознакомившись с обстановкой, он стал принимать меры к созданию сильной группировки танковых войск в районе Броды, которая была бы способна во взаимодействии с ровенской группировкой (9-й, 19-й, 22-й МК) разгромить вклинившегося противника. Так как части 4-ro и 15-го мехкорпусов были втянуты в бои и действовали в широких полосах, он решил уменьшить полосу действия 15-го корпуса и усилить его за счет 4-го. По его приказанию, отданному генералу Музыченко, из состава 4-го мехкорпуса выводилась 8-я танковая дивизия. Генерал Жуков рассчитывал нанести мощный удар и районе Броды силами 8-го и 15-го МК. Так как 8-й мехкорпус не требовал усиления, он подчинил 8-ю танковую дивизию командиру 15-го мехкорпуса генералу Карпезо.

Утром 24 июня 1941 года 8-я танковая дивизия была выведена из состава корпуса. Ей было приказано пополняться горючим и боеприпасами и сосредоточиться в районе Жулкев, для получения дальнейших приказаний. Затем, в дополнение к ранее отданному распоряжение № 009, командующий армией приказал: 8-й танковой дивизии по достижении Жулкева продолжить движение в район Буск, где поступить в подчинение командира 15-го МК. К дивизни должен был присоединиться ее моторизованный полк, находящийся во Львове.

В дальнейшем, до начала июля, дивизия действовала в составе 15-го механизированного корпуса на Радзеховском направлении,

25 июня контрудар в направлении Радзехов и Сокаль 15-й мехкорпус должен был наносить во взаимодействии с 4-м мехкорпусом. Однако от последнего на радзеховском направлении действовала только 8-я танковая дивизия. 32-ю танковую дивизию командующий 6-й армией вывел из боя и 24 июня направил в район Яворова для нанесения контрудара по яворовской группировке.

24 июня боевым приказом командующего 6-й армией № 002 командиру 4-го мехкорпуса ставилась следующая задача: подчинив группу Лысенко и передав обратно 81-й моторизованной дивизии один мотобатальон, приданный 32-й танковой дивизии, не ожидая их подхода, выступить и направлении Нагачув, Залеска Воля. Далее, во взаимодействия с 97-й стрелковой дивизией, 4-му МК следовало в 14:00 24 июня 1941 года нанести удар в направлении Нагачув, Залеска Воля, разгромить противника в районах Ольшина, Хотынец, Млыны, отбросить его за реку Сан и тем снять угрозу охвата соседа слева.

32-й моторизованный полк направлялся во Львов, где должен был сменить 8-й моторизованный полк, несший гарнизонную службу в городе.

32-я танковая дивизия, двигавшаяся днем 24 июня с востока по улицам Львова, столкнулась с колоннами 8-го механизированного корпуса, который двигался навстречу. Создались пробки, которыми воспользовались украинские националисты, беспрестанно обстреливавшие советские подразделения с крыш домов и чердаков. С 13 до 24 часов 24 июня в городе шли настоящие уличные бои с применением стрелкового, а иногда и артиллерийского оружия. Националисты смогли прорваться в городскую тюрьму и выпустить из нее всех заключенных, они же прервали проводную связь штаба 6-й армии со штабом фронта, подняли настоящую панику среди городского населения и части армейских тыловых служб.

32-й танковой дивизии лишь к вечеру 24 июня удалось вырваться из города, охваченного беспорядками, и к рассвету 25 июня сосредоточиться в районе восточнее Яворова. Туда же прибыло управление корпуса с корпусными частями. Во Львове для поддержания порядка были оставлены моторизованный полк 32-й танковой дивизии, 202-й моторизованный полк 81-й моторизованной дивизии, а также ряд подразделений 8-го мехкорпуса и войск НКВД.

К 2 часам ночи 25 июня 32-я танковая дивизия сумела, выйдя из Львова, сосредоточиться в Яновском лесу, в районе Грабник.

81-я моторизованная дивизия еще в 8:30 23 июня получила приказ командира корпуса сосредоточиться в районе Добросин и вести разведку северо-западнее Львова.

К 5 утра 24 июня части дивизии сосредоточились в указанном районе и в 6:30 перешли в наступление в направлении Крехув, Магерув, Немирув. В 14:00 высланный разведотряд дозорами не установил наличия противника в Немируве, однако в 15:00 весь отряд был атакован в городе противником. К 17:00 два батальона 53-го танкового полка и подразделения 323-го мотострелкового полка очистили Немирув от немцев, однако в виду малочисленности пехоты закрепить успех не удалось, танки были отведены и город был оставлен. 2-й дивизион 125-ro артполка, который должен был поддержать огнем атаку 53-го танкового полка, опоздал с развертыванием и не произвел ни одного выстрела. Танковый полк потерял в бою за Немирув 36 танков БТ-7 и до 65 % личного состава 8-й стрелковой роты 323-го полка. С 20:00 части дивизии совершали марш в район Язув Новый, Шкло.

Командование 6-й армии планировало с утра 25 нюня использовать 4-й мехкорпус (без 8-й танковой дивизии) в полосе 97-й стрелковой дивизии, где сложилась крайне тяжелая обстановка в связи с развитием наступления XXXXIX горного корпуса 17-й немецкой армии. Нанеся короткий удар на фронте Вельке Очы, Дрогомысль, Завадув, к исходу дня корпусу требовалось сосредоточиться в районе Шерзец, Рабы, Ульхувэк (район 5 км восточнее Немирова) и иметь в виду 26 июня 1941 года нанесение удара в направлении Смолин, Подемщизна, для разгрома противника на фронта 41-й и 159-й стрелковых дивизий.

Однако штаб 6-го стрелкового корпуса подготовил 32-й танковой дивизии самостоятельную задачу — атаковать в направлении сильно укрепленного противотанкового района, без поддержки пехоты и артиллерии. Задача осложнялась наличием в этом районе реки Якши и заболоченной долины около Язува Старого. К 14 часам дивизия сосредоточилась на исходных позициях в районе Шипки, Ташыки, Бороусы. В 18:20 она атаковала части XXXXIX горного корпуса противника в направлении Басяки, Вереницы, Семерувка. В результате атаки 32-й танковой дивизии, направленной на улучшение положения 6-го стрелкового корпуса, ведущего тяжелые бои в районе Яворова, противник понес потери: 16 танков, 12 орудий, 14 прицепов с боеприпасами. Дивизия не досчиталась 15 боевых машин 63-го танкового полка, 64-й же полк вообще в атаке не участвовал, его танки завязли в болоте. Части дивизии были вынуждены отойти на исходные позиции.

В этот же день 8-я танковая дивизия в составе 54 танков атаковала Магерув — вопреки приказу Жукова о переподчинении ее 15-му мехкорпусу, командарм Музыченко продолжал использовать дивизию в своих целях. Была уничтожена батарея 75-мм пушек, захвачены документы штаба 7-го артиллерийского полка противника. Потери составили 19 танков.

Против 8-й и 32-й танковых дивизий в этих боях действовали 1-я горно-егерская и 68-я пехотная дивизии XXXXIX горного корпуса. Потери, понесенные при этом 68-й пехотной дивизией, оказались столь велики, что она была выведена в резерв и заменена 4-й горно-егерской дивизией. При этом журнал боевых действий группы армий «Юг» сообщает, что дивизия «едва ли не полностью выведена из строя».

25 июня в подчинение командира 6-го стрелковое корпуса вошла и 81-я моторизованная дивизия. В 9:00 323-й мотострелковый полк при поддержке артполка и противотанкового дивизиона перешел в наступление на Наконечне, Краковец. В 13:00 части дивизии атаковали противника на восточной окраине местечка Краковец, однако успеха не достигли и в 16:00 97-я стрелковая дивизия, на фронте которой действовала 81-я моторизованная дивизия, начала неорганизованной отход, в результате чего на позициях остался только 323-й мотострелковый полк, который понес к этому времени потери до 80 % личного состава и матчасти. В 19:00 под натиском превосходящих сил противника 323-й полк и противотанковый дивизион отошли в район Наконечне. К полуночи 323-й мотострелковый, 125-й артиллерийский полки и оперативная группа управления дивизии оказались о окружении противника.

В это время на подступах ко Львову организовывалась оборона силами 4-го мехкорпуса. В район Грудск Ягельоньски и Любень-Вельки 25 июня выводились 8-й и 202-й моторизованные полки 8-й танковой и 81-й моторизованной дивизий соответственно. Им было приказано вырыть окопы полного профиля, подготовить к взрыву переправы в районах Каменоброд, Грудек Ягельоньски, Мюлерсдорф, Мальковице, Любень-Вельки.

Стрельба во Львове продолжалась до позднего вечера 24 июня. В связи с этим гарнизон города был усилен. Взамен ушедшего 202-го моторизованного полка для поддержания порядка во Львов введен 32-й моторизованный полк 32-й дивизии. Кроме того, в городе находился бронепоезд НКВД и 4-я дивизия ПВО (полковник Ф. Г. Янковский).

81-я моторизованная дивизия до 26 июня вела боевые действия в районе Наконечне, Краковец. 25 июня при попытках овладеть Краковцом она потеряла значительную часть материальной части и личного состава. В донесении от 27 июня штаб дивизии докладывал о 80 % потерь. Цифра эта была завышена, потому что в штабе не знали всей обстановки — в частности того, что 323-й моторизованный полк в районе Яворов попал в окружение. В 6 часов 26 июня полк вышел из окружения, переправившись через реку Шкло и выйдя из леса восточнее и юго-восточнее Поруденко. При этом полк понес большие потери.

Большие потери понесло и управление дивизии, оказавшееся к 26 июня в окружении. Пропали без вести командир дивизии полковник Варыпаев, его заместитель полковник Барабанов, начальник штаба полковник Спесивцев, начальник оперативного отделения капитан Гущин, командиры 323-го мотострелкового и 125-го артиллерийского полков подполковник Лысенко и майор Кобря и многие другие.

Остальные части 4-го мехкорпуса в 12:00 26 июня 1941 года начали выдвижение из района Стажиска в направлении Судовая Вишня с задачей атаковать механизированные части противника (по данным разведки до 300 танков), двигавшиеся из Мосциска на Львов.

32-я танковая дивизия, совершив 85-км марш, к 18 часам сосредоточилась в урочище Замлынье, организовав разведку силами танкового батальона 64-го танкового полка. В районе реки у Судовой Вишни были обнаружены подразделения 14-ro пехотного полка противника[58], но никаких немецких танков там не было.

Тем временем оборона на ближних подступах ко Львову продолжала совершенствоваться. Боевым приказом командующего армией № 004 от 26 июля 1941 года 8-му моторизованному полку, занявшему оборону на фронте Цинюв, Грудек Ягельоньски, придан 445-й артиллерийский полк, 202-му моторизованному полку (фронт — Артыщув, Любень-Вельки) — 441-й артиллерийский полк[59].

В связи с глубоким включением противника на киевском направлении командующий войсками фронта приказал соединениям 6-й армии начать отход на новый оборонительный рубеж Новый Почаюв, Пониква, Ушня, Золочев, Гологуры, Ганачув (частный боевой приказ № 0016 от 26 июня 1941 года). Прикрывать отход должны были танковые части. В ночь на 27 июня войска, находившиеся в соприкосновении с вражескими частями, начали отходить, прикрывшись арьергардами.

81-я моторизованная дивизия к исходу 26 июня располагалась в районах: Яновские лагеря (323-й мсп и 125-й ап), роща 1 км восточнее Бартату (53-й тп), Морги (79-й озад, 84-й птд, 102-й обс). 58-й разведбатальон был придан 32-й танковой дивизии. 202-й мсп в это время занимал оборону на рубеже Арташув, Любень-Вельки, ведя разведку в направлении Грудек-Ягельоньский. До 22 часов 27 июня противник не появлялся, но к исходу дня его разведка стала беспокоить подразделения полка.

В 17 часов 26 июня 32-я танковая дивизия получила приказ сосредоточиться в районе Оброшин и быть готовой к действию на Любень-Вельки.

На следующий день, 27 июня, боевым приказом № 009 командарм подчинил 32-й моторизованный полк 6-му стрелковому корпусу с задачей занять оборону на участке Бжуховице. Этим же приказом 4-му мехкорпусу ставилась задача на оборону рубежа Залуже, Повитно, по восточному берегу реки Вереница до Лазенки. Корпус, совершив ночной марш из района Судовая Вишня, с 6 часов начал сосредоточение в районе Конопница, Заставе, Оброшин.

32-я танковая дивизия вместо помощи 6-му стрелковому корпусу на яворовском направлении, была переброшена на мосцыское направление, где вопреки данным разведки никаких немецких танков не оказалось. А на следующий день вообще была отведена в район восточнее Грудек-Ягельоньски, не имея активной задачи.

Новым распоряжением, на сей раз штаба армии, на 4-й механизированный корпус возлагалась задача прикрывать город с запада и не допустить прорыва противника на Львов. В корпус возвращались 8-й и 202-й моторизованные полки, а также подчинялись приданные им 441-й и 445-й артполки. Командарм потребовал от генерала Власова взорвать все мосты и заминировать дороги к западу от города.

В этот же день приказом командарма для обороны района Крехув выслан батальон от 8-го моторизованного полка. Он, как и 32-й мотополк, поступил в распоряжение командира 6-го стрелкового корпуса.

С утра 28 июня 8-й пехотный полк противника стал теснить правый фланг 202-го моторизованного полка и вышедшего на его участок обороны 53-го танкового полка 81-й моторизованной дивизии. Части дивизии удерживали занимаемый рубеж до 22:30, а затем, взорван мосты через реку Шкло, отошли к утру 29 июня на рубеж с передним краем по восточному берегу реки Шерек.

32-я танковая дивизия в течение дня вела активную оборону на рубеже Воля Бартатовска, урочище Лес Мейский, фольварк Петерсгоф, уничтожив 3 танка, 4 легковые машины, подавив батарею противника и потеряв 8 своих танков.

В 18 часов был получен приказ командира корпуса о переходе в район Бол. Богданувка, Сугнювка, Кульпаркув с задачей организации подвижной обороны вдоль Яновского шоссе на участке Козице, Женска Руска и по Грудек-Ягельоньскому шоссе на участке Рудно, Зимна Вода. Выполняя приказ, танковые полки заняли указанные рубежи обороны, прикрывая отход частей 6-го стрелкового корпуса через Львов на Винники.

К 29 июня противник вышел на ближайшие подступы ко Львову. С отходом 97-й стрелковой дивизии к утру 4-й мехкорпус занимал оборону на фронте Козице, Рудно, Навариа; штаб располагался в лесу в 2 км севернее Оброшина.

В течение дня противник в полосе 6-й армии сосредоточил основные усилия на занятии Львова.

К 8 часам 29 июня в 81-й моторизованной дивизии была подготовлена система огня и отрыты окопы на стрелковое отделение и расчеты огневых средств. На линии фольварк Феерувка, Оброшин, станция Глинна-Навария было выставлено боевое охранение. 53-й танковый полк занял оборону во втором эшелоне в готовности к контратакам совместно с батальоном второго эшелона 202-го мотострелкового полка.

В это время 323-й мотострелковый полк, переданный вместе с 79-м зенитным дивизионом и 84-м противотанковым дивизионом в распоряжение командира 32-й танковой дивизии, оборонялся на рубеже Повитно, станция Мшана, Зимна Вода, ведя разведку в направлении Карачинув.

Основные силы дивизии в 14:30 были атакованы двумя батальонами противника из района Конопнище. Удар пришелся по правому флангу 202-ro полка, занятому 2-м батальоном. Батальон, нанеся немцам поражение огнем, совместно с ротой резерва полка при поддержке 125-го артиллерийского полка и батареи противотанковых орудий контратаковал противника, вынудив его отойти. В 18 часов атаки противника возобновились, но были отбиты артиллерийско-минометным и ружейно-пулеметным огнем. За 5 часов боя было потеряно два 45-мм орудия, 4 пулемета, 7 человек было убито и 12 ранено.

Боевым приказом командующего фронтом № 0025 от 29 июня 4-й мехкорпус выводился в резерв и к исходу дня должен был сосредоточиться в районах Золочев, Зборов, Поморжаны и к утру 1 июля 1941 года — Збараж, Тарнополь, Галушинцы.

32-я танковая дивизия в течение дня вела активную оборону на Яновском и Грудек-Ягельоньском шоссе, отбивая атаки немецких горных егерей. В 7 часов 63-й танковый полк атаковал противника в районе Конопница, Феерувка и во взаимодействии с 8-м моторизованным полком уничтожил 8 орудий, 11 противотанковых орудий и 5 автомашин. С наступлением темноты дивизия начала отход на рубеж Лесеница, Винники (восточные Львова). Проходя через Львов, части дивизии вновь столкнулись с активизировавшимися националистами, пришлось вести уличные бои, подавляя огневые точки в домах и на чердаках. При отходе из города были уничтожены склады с боеприпасами, горючим и продовольствием, а также оставшаяся в местах предвоенной дислокации неисправная материальная часть.

Противник продолжал активные действия в направлении Басковка, Львов, и по приказу командира корпуса 81-я моторизованная дивизия в ночь на 30 июня отошла на рубеж Зубжа, Журавка, Шаломыя с передним краем по восточному берегу реки Зубжа.

30 июня танковые полки 32-й танковой дивизии прикрывали ее отход по золочевскому шоссе. В середине дня командир корпуса приказал частям начать отход с рубежа Лестница, Винники и к 15 часам 1 июля сосредоточиться в районе Збараж, Верняки, Кретовце, корпус выводился в резерв.

Рубеж по реке Зубжа 81-я моторизованная дивизия удерживался до 14 часов 30 июня, после чего под прикрытием арьергарда (1-й батальон 202-го мотополка, 6-я батарея 125-го артполка, 2-я батарея 84-го противотанкового дивизиона, 20 танков 53-го танкового полка) дивизия отошла в район Салова.

1 июля командирам 37-го стрелкового и 4-го механизированного корпусов было приказано задержать немецкие колонны, обнаруженные разведкой в районе Купинец и Лопушино. Основное усилие требовалось сосредоточить на недопущении захвата Тарнополя.

В этот день 32-я танковая дивизия прошла Золочев и двигалась на Тарнополь. В Золочеве и на его окраинах дивизия подверглась интенсивным бомбардировкам авиацией противника. 81-я моторизованная дивизия к 12 часам сосредоточилась в районе Годув.

К 8 часам 2 июля 32-я танковая дивизия сосредотачивалась в районе Збаража, куда подтягивала отставшую материальную часть и личный состав.

Части XIV моторизованного корпуса немцев продвигались к Тарнополю, поэтому генерал Музыченко в середине дня 2 июля ввел в бой в этом районе боеспособные части 4-го и 15-го механизированных корпусов. Как докладывал в Москву Военный совет фронта, 4-й мехкорпус «успеха не имел и перешел к обороне на рубеже Збараж, Тарнополь».

В отчете по итогам боевых действий 32-й танковой дивизии сказано об этих боях несколько иначе: «В 19 часов, при прохождении Збараж, головные части дивизии были внезапно атакованы противником силой до 24 танков и 100 человек мотопехоты, засевшей заранее в домах Збараж. Бои продолжались до 24 часов. В результате боя уничтожено: 15 танков, 2 бронемашины, 3 противотанковые орудия, 3 тягача противника».

В результате длительных маршей 4-й механизированный корпус имел значительные небоевые потери. Большое количество техники выходило из строя из-за неисправностей или просто окончания моторесурса танков. Например, 63-й танковый полк 2 июля на станции Млыновцы (близ Тарпополя) отгрузил на платформы для отправки в тыл на капитальный ремонт 17 танков. Еще 3 танка требовали малого и среднего ремонта и могли пройти его в дивизионных мастерских. Множество техники оставлялось в различном состоянии на маршрутах следования. Таким образом, исправных и годных к бою танков в 63-м танковом полку на 3 июля имелось всего 32 танка.

3 июля части армии после неудачных боев в районе Новый Почаюв, Золочев, понеся большие потери, неорганизованно отходили на восток. 4-й механизированный корпус получил приказ командарма на вывод материальной части в тыл. Утром он находился в районе Ожиговцы, к вечеру 3 июля в районе Большие Зозулинцы, Писаревка, Чепелевка. Оперативной директивой штаба фронта № 0040 генерал-полковник Кирпонос ставит задачу корпусу: двигаясь через Старо-Константинов, Бердичев и Житомир, сосредоточиться в районе Ивницы (30 км юго-восточнее Житомира).

При прохождении 32-й танковой дивизией старой границы в районе Ожиговцы, Волочиск командиром 37-го стрелкового корпуса от имени Военного совета армии на усиление корпуса было задержало 10 танков капитана Егорова.

К 10 часам 4 июля 32-я танковая дивизия сосредоточилась в районе Чернелевка, Чепелевка, Красилов и в течение 4 и 5 июля подтягивала отставшие машины, заправляла технику и пополняла запасы.

Продолжая отход, 81-я моторизованная дивизия имела в боевых частях всего лишь 795 человек, 7 орудий и минометов (в дивизию были возвращены все части, но артполк потерял все орудия), 26 автомобилей, 16 пулеметов. К исходу 4 июля она заняла оборону на рубеже Решневка, Кисели. 202-й полк находился во втором эшелоне, готовя контратаки в трех направлениях; резерв составлял артиллерийский полк (68 человек).

К 6 июля немцы овладели районом Славуты, Изяславля и Шепетовки, наступали на Полонное и Новый Мирополь. Утром танковая колонна противника прорвалась на Шулейки. В связи с этим, а также в связи с попытками немецких армейских корпусов отрезать отходящие части 6 армии от укрепления на старой границе, распоряжением штаба фронта корпус был вновь подчинен 6-й армии. Ему ставилась задача сосредоточиться в районе Половинники, Футоры, Волица, Керекетина, Большой Чернятин, Немировка с задачей находиться в готовности к нанесению контрудара в случае прорыва противника в направлении Старо-Константинова.

К вечеру 6 июля 1941 года соединения подошли к Старо-Константинову. Штаб корпуса расположился в городе, остальные части в районах, указанных штабом фронта, в готовности к контрудару. В состав корпуса вернулась 8-я танковая дивизия, которая с 1 июля никаких боевых действий не вела. В ней к 7 июля оставалось только 32 танка. 32-я танковая дивизия заняла рубеж обороны северо-западнее Старо-Константинова с задачей прикрыть город с севера от противника, угрожавшего тылам 6-й армии.

81-я моторизованная дивизия до конца дня 6 июля удерживала рубеж Решневка, Кисели. Впереди нее действовала 14-я кавалерийская дивизия, слева — 8-я танковая. В 19:30 было отмечено движение 20 танков противника с пехотой из Вербовцы на Старо-Константинов, а в 23 часа части дивизии получили приказ последовательной обороной двух рубежей (Лажава, Баглай, Емцы и 2-я Волица, Бичева, Перекора) отойти к Острополю. 125-й артиллерийский полк получил задачу прикрывать при отходе с первого рубежа 323-й мотострелковый полк, а отход 53-го танкового полка, разведбатальона и 202-ro полка — батальон 202-го мотострелкового полка. Отход со второго рубежа должен был прикрывать 53-й танковый полк.

В 15 часов 7 июля были обнаружены танки 16-й танковой дивизии противника (генерал Г. В. Хубе), двигавшиеся на Поповцы и Пашковцы. Танковые полки 8-й и 32-й танковых дивизий встретили их огнем с места, немцы вынуждены были отступить. В 20 часов 63-й и 64-й танковые полки сами атаковали в направлении Капустина, в результате боя противник был отброшен, потеряв 7 танков и 16 противотанковых орудий[60]. Немецкая 16-я танковая дивизия ушла на север и подошла к Остропольскому укрепрайону в районе Любар, где занимала оборону 211-я воздушно-десантная бригада.

К 9 часам 7 июля 202-й мотострелковый полк 81-й мотодивизии продолжал обороняться на прежнем рубеже, а 323-й мотострелковый полк, 84-й противотанковый дивизион и 8 танков танкового полка оседлали шоссе на Острополь на первом промежуточном рубеже отхода. В 13 часов 202-й мотострелковый полк вместе с другими частями 4-ro механизированного корпуса провел внезапную для противника, выдвинувшегося передовыми частями к оборонительному рубежу, контратаку в направлении Громовка, Немировка.

Вечером стало известно, что противник развивает наступление на Бердичев. Корпус снялся с позиций под Старо-Константиновом (на этот рубеж вышла 80-я стрелковая дивизия генерал-майора В. И. Прохорова) и выступил в направлении Чуднова, где должен был сосредоточиться к 12:00 8 июля, организовать противотанковую оборону на реке Тетерев и не допустить прорыва противника на Бердичев. К концу дня части корпуса достигли Острополя.

8 июля разгорелись бои за Чуднов, в результате неудачной атаки 4-го мехкорпуса противник захватил южную часть города.

Немцы перешли в наступление в направлении Янушполя и оттеснили части корпуса на фронт Мясково, Высокая Гребля. Как докладывал Военный совет армии, «корпус на пределе своих сил».

Остатки 81-й моторизованной дивизии в 8 часов утра на рубеже Ольшанка, Подолянцы встретили значительные силы противника (до полка пехоты, 70 танков, дивизион артиллерии). Весь день, до 20 часов, части дивизии вели ожесточенные бои, в результате которых вынуждены были отойти на рубеж северо-западные окраины Бабушки, Волосовка, оставив на прежнем рубеже боевое охранение. В полках и батальонах (дивизионах) оставалось от 15 до 20 % людей, 3 орудия и миномета, 11 танков, 2 зенитные пушки. Тылы дивизии находились в районе Казатина в 65–70 км от обороняющихся частей. Из-за плохого подвоза совершенно не было снарядов к оставшимся орудиям.

32-я танковая дивизия в боях в этот день не участвовала, находясь на привале в районе Смелы.

В 15.00 9 июля на основании приказа командарма 4-й механизированный корпус, с утра занимавший оборону Михайленки, Мясковка, Безымовка, Галиевка, перешел в наступление на Чуднов. К вечеру корпус, перерезав Бердичевское шоссе восточнее Чуднова и уничтожив до 40 автомашин, овладел рубежом Городище, южная окраина Ольшанка.

8-я танковая дивизия наносила удар с юго-восточной и западной сторон. Штаб корпуса разместился в Янушполе. Действия танкистов в этот день активно поддерживала авиация фронта.

81-я мотодивизия, несмотря на малочисленность и отсутствие тяжелого оружия, до 12 часов 10 июля вела упорные бои с превосходящими силами противника на занимаемом рубеже, неоднократно переходя в контратаки.

32-я танковая дивизия в 16 часов получила приказ командира корпуса выдвинуться со всей исправной материальной частью в район Янушполь, для совместных с 81-й моторизованной дивизией действий по захвату Чуднова. 10 лучших танков и две бронемашины под командованием капитана Карпова к 22 часам сосредоточились в Янушполе. Остальная материальная часть, способная двигаться своим ходом, под командой капитана Егорова была направлена в лес северо-восточнее Райгородка для совместных действий с 32-м моторизованным полком по его обороне и обеспечения подхода 213-й моторизованной дивизии. Эти подразделения, одними из первых прибывшее под Бердичев, вошли в состав группы войск «Казатин» генерал-майора Огурцова[61]. Достигнув указанного района, группа Егорова вступила в бой в 3 км юго-западнее Бердичева, уничтожив 5 бронемашин и 2 ПТО.

В результате контрудара из Янушполя на Чуднов 4-й механизированный корпус вышел на коммуникации 11-й танковой дивизии противника, которая находилась в Бердичеве. Но многообещающий успех не имел продолжения, 16-я танковая дивизия противника, прорвав Остропольский УР, атаковала части 49-го стрелкового корпуса, вынудив их отходить.

В связи с отходом соседа — 49-го стрелкового корпуса (генерал-майор И. А. Корнилов) 10 июля 4-й мехкорпус вынужден был оставить занимаемые позиции и отойти на новый рубеж, заняв оборону фронтом на запад:

• 3-й мотоциклетный полк — западная окраина Янушполя, мукомольный завод в Янушполе;

• 8-я танковая дивизия — южная окраина Янушполя, (иск.) Жеребки;

• 32-я танковая дивизия — Жеребки, Смела.

63-й танковый полк, имевший не более 30 танков, в середине дня оказался в окружении. К вечеру, когда подошли к концу горючее и боеприпасы, к полку сумели пробиться несколько Т-34 из 8-й танковой дивизии.

Группа капитана Карпова из Бейзымовки в 20 часов атаковала противника в направлении Ольшанки, но, неподдержанная пехотой, отошла и к 23 часам заняла оборону южнее Ольшанки.

81-я моторизованная дивизия, прикрывающая отход корпуса, к 15 часам подходила к юго-восточной окраине Янушполя, затем отошла в район Райгородка. Штаб корпуса располагался в Андреяшевке.

С утра 11 июля 6-я армия на основании директивы комфронта готовила наступление с задачей восстановить прорванные участки укрепленного района и отсечь пехоту противника от его механизированных частей, содействуя планировавшемуся разгрому бердичевской группировки противника.

4-й механизированный корпус с 211-й воздушно-десантной бригадой и 637-м стрелковым полком имел задачу — прикрыть направление Дубровка, Краснополь, в 14 часов перейти в наступление в направлении Волица, Дубище. Но с обнаружением разведкой в 12 часов в районе Мотрунки, Молочки до 200 танков противника, угрожавших срыву окружения Бердичева, решением командующего армией корпус был оставлен для прикрытия рубежа Янушполь, Петриковцы.

8-я танковая дивизия, выбив противника из Янушполя, занимала северо-западную окраину города, хутор Зеленый, левый фланг дивизии находился в 1 км западнее Бураки. В течение двух дней дивизия уничтожила до двух батальонов пехоты, 14 танков, 3 минометные батареи. Свои потери составили 3 танка, 21 человек были убиты и 57 ранены.

32-я танковая дивизия и 211-я воздушно-десантная бригада, приняв бой с группой танков, отошли на юго-восточную окраину Бураки, Подорожна. Дивизия оседлала казатинское шоссе, имея задачу не допустить прорыва противника на Казатин и Бердичев. 32-й моторизованный полк, действовавший под Бердичевом в районе Ольшанки, в этот день бросил занимаемые позиции, и результате группа капитана Карпова была полностью уничтожена, к своим вернулся только один танк.

81-я моторизованная дивизия в соприкосновение с противником не вступала, находилась на рубеже Андреяшевка, Клитенка. Штаб корпуса располагался в Богудзенке.

12 июля 4-й мехкорпус с одной стрелковой дивизией 49-го стрелкового корпуса оставил Янушполь и к 18.00 отошел на рубеж Андреяшсвка, Клитенка, Крапивна, имея 81-ю мотодивизию на рубеже Кустик, Жидовцы.

С этого момента в документах фигурирует уже только сводный отряд (или группа) корпуса 32-я танковая дивизия из района Соколец отправила в Прилуки на переформирование тыла и экипажи танковых полков. Из оставшихся подразделений был сформирован отряд из 5 танков и батальона пехоты 32-го моторизованного полка; он был подчинен командиру 8-й танковой дивизии. Управление 32-й танковой дивизии 13 июля также убыло в Прилуки. В отряде 8-й танковой дивизии оставалось к 13 — 15 июля 9 танков и 600 бойцов.

К вечеру 13 июля группа корпуса частью сил заняла и удерживала Андреяшевку, другая перебрасывалась в район Богудзенка, Юровка. Штаб группы располагался в Черничках.

Противник подтянул оперативные резервы (пехота следовала в отрыве от танковых дивизий) и расширял прорыв своей бердичевской группы на Казатин. Командующий 6-й армией принял решение — упорно обороняться на занятых рубежах, при вынужденном отходе и при наступлении превосходящих сил противника вести оборонительные бои на промежуточных рубежах с целью выигрыша времени и пространства. Сводный отряд 4-го мехкорпуса должен был войти в подчинение командира 16-го мехкорпуса комдива Соколова, который к этому времени командовал Бердичевской группой войск. Для 4-го мехкорпуса назначался промежуточный рубеж Бродецкое, Молотковцы, Безымянное (Оперативная директива № 0041 от 14 июля 1941 года).

В этот день сводный отряд корпуса под давлением противника к 15.00 отошел на рубеж Фридрово, Богудзенка. Штаб отряда располагался в Юровке.

15 июля сводный отряд 4-ro мехкорпуса совместно с 213-й моторизованной дивизией отходили с фронта Терехов, Клитенка, Юровка в юго-западном направлении.

Корпус отводивший свои части в район Прилук, к 15 июля имел в наличии 68 танков (КВ — 6, Т-34 — 39, БТ — 23, БА — 36).

16 июля остатки 8-й танковой дивизии (отряд полковника Фотченкова) перешли в распоряжение командира сводного отряда 10-й танковой дивизии генерал-майора С. Я. Огурцова.

Остатки 81-й моторизованной дивизии после боев в районе Янушполя 10 июля и отхода в район Райгородка были выведены в район Святошино под Киев, где несколько пополнилась личным составом и вооружением. 23 июля в дивизии имелось 1058 человек, 15 орудий и минометов, 52 пулемета.

32-я танковая дивизия сосредотачивалась в районе города Прилуки. Вся оставшаяся исправная техника была передача в 8-ю танковую дивизию, командиром которой стал полковник Е. Г. Пушкин. Личный состав 32-й танковой дивизии убыл во Владимирскую область, где составил костяк новой 8-й танковой бригады.

Действия 4-го механизированного корпуса по прикрытию отхода войск 6-й армии попали в послевоенные учебники тактики, в качестве образца грамотной организации оборонительных боев танковыми частями.

Однако в организации боевых действий было и множество недостатков. Так, 32-я танковая дивизия действовала продолжительное время только двумя танковым и полками, ее мотострелковый полк находился в резерве командующего 6-й армией. Артиллерийский полк дивизии не был укомплектован тракторами и половину орудии оставил на зимних квартирах, а остальные были потеряны из-за технических неисправностей и поломок тракторов.

Имело место и изъятие вышестоящим командованием мотострелковых частей 4-го механизированного корпуса, что отрицательно сказывалось на результатах боевых действий танковых частей, вынужденных действовать без поддержки пехоты, а зачастую и артиллерии. Так в разное время действовали не в составе своих дивизий моторизованные полки 8-й и 32-й танковых дивизий, 202-й полк 81-й моторизованной дивизии.

Длительные марши, до 75 — 100 км в сутки, выводили из строя из-за технических неисправностей техники больше, чем от огня противника. К тому же эвакуация и ремонт техники были затруднены отсутствием эвакосредств для тяжелых танков[62], армейских ремонтных средств, запасных частей. На армейском СПАМе во Львове техника ремонтировалась только средствами самих полков, после оставления Львова неходовая техника буксировалась от Старо-Константинова до станции погрузки в Проскуров.

На базе 32-й танковой дивизии в сентябре 1941 года были созданы 8-я (полковник П. А. Ротмистров) танковая бригада и 91-й танковый батальон.

8-я танковая дивизия была переформирована по штатам июля 1941 года, пополнившись техникой из 32-й дивизии. Под командованием полковника Пушкина 8-я танковая участвовала в обороне Днепропетровска в августе 1941 года. На ее базе в сентябре была сформирована 130-я танковая бригада. А бывший командир дивизии полковник П. С. Фотченков погиб в Уманском котле, возглавляя сводный отряд дивизии, оставшийся в 6-й армии.

5-й механизированный корпус (в/ч 4664)

Командир — генерал-лейтенант танковых войск Макар Фомич Терехин,

генерал-майор танковых войск Илья Прокофьевич Алексеенко,

генерал-майор Евгений Петрович Журавлев.

Заместитель по строевой части — генерал-майор танковых войск Михаил Иванович Павелкин,

генерал-майор Евгений Петрович Журавлев.

Заместитель по политической части — бригадный комиссар Анисим Федорович Киселев.

Начальник штаба — генерал-майор Евгений Петрович Журавлев,

полковник Василий Васильевич Бутков.

Начальник оперативного отдела — полковник Рагуля.

Начальник строевого отдела — батальонный комиссар Шептунов.

Начальник инженерной службы — подполковник Зверев.

Начальник санитарной службы — Василий Сергеевич Васильев.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — бригадный комиссар Иван Андреевич Матвеев (с 3 июня 1940 года)

Состав

13-я танковая дивизия — в/ч 5051

Командир — генерал-майор танковых войск Арсений Васильевич Борзиков,

полковник Федор Устинович Грачев (с 11.03.41, погиб в середине июля 1941 года).

Заместитель по строевой части — полковник Кузьма Михайлович Сильвестров (8.07.40–03.41).

Заместитель по политической части — полковой комиссар Сергей Иванович Богданов (3.06.40–21.07.41),

бригадный комиссар Александр Трофимович Ерисов (21.07.41–10.08.41).

Начальник штаба — майор, подполковник Михаил Николаевич Хромченко.

Начальник оперативного отделения — майор Василий Кузьмич Каплин.

Начальник разведывательного отделения — капитан Григорий Михайлович Валандин.

Начальник отделения связи — капитан Г1етр Кириллович Брусничкин.

Начальник строевой части — старший лейтенант Иван Сергеевич Захаров.

Начальник отделения тыла — капитан Михаил Трофимович Волошин.

Начальник инженерной службы — майор Леонид Васильевич Желнов.

Начальник химической службы — майор Николай Кириллович Столяров.

Начальник санитарной службы — военврач 2 ранга Илья Илларионович Рындин.

Начальник артиллерийского снабжения — воентехник 1 ранга Николай Федорович Финогенов.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Георгий Карпович Пурин (до мая 1941 года),

батальонный комиссар Григорий Иванович Клецов (9.05.41–10.08.41).

25-й танковый полк — в/ч 5116

Командир — майор Александр Николаевич Муравьев.

Заместитель по строевой части — майор Семен Филиппович Сысунович.

Помощник по снабжению — капитан Николай Петрович Дудченко.

Начальник штаба — майор Михаил Никитович Евтушенко.

Начальник оперативной части — капитан Василий Иванович Коняшкин.

Начальник разведывательной части — старший лейтенант Сергей Гаврилович Медведев.

Начальник штаба — майор Евтушенко.

26-й танковый полк — в/ч 5279

Командир — майор Николай Иванович Прокопец.

Заместитель по строевой части — майор Григорий Степанович Климачев.

Помощник по снабжению — интендант 1 ранга Дмитрий Тарасович Соловей.

Начальник штаба — капитан Яков Наумович Лозин.

13-й мотострелковый полк — в/ч 5031

Заместитель по строевой части — майор Владимир Петрович Поспелов.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Иван Петрович Перевалов.

13-й гаубичный артиллерийский волк — в/ч 5148

Командир — майор Марковский.

13-й разведывательный Батальон — в/ч 5147

Командир — капитан Николай Михайлович Фадеев,

Иван Никифорович Бойко (с 14 июля 1941 года).

13-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 5209

13-й понтонный батальон — в/ч 5038

13-й отдельный батальон связи — в/ч 5256

13-й медсанбат — в/ч 5054

13-й автотранспортный батальон — в/ч 5151

13-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 5171

13-я рота регулирования — в/ч 5164

13-я полевая хлебопекарня — в/ч 1902

288-я полевая почтовая станция

295-я полевая касса Госбанка

17-я танковая дивизия — в/ч 6061

Командир — генерал-майор танковых войск Илья Прокофьевич Алексеенко,

полковник Иван Петрович Корчагин (1.03.41–28.08.41).

Заместитель по политической части — полковой комиссар Алексей Алексеевич Шибаев,

старший батальонный комиссар Михаил Иванович Алексеев (9.12.40–28.08.41).

Помощник по технической части — военинженер 1 ранга Михаил Васильевич Викторов.

Начальник штаба — полковник Василий Васильевич Бутков,

полковник Зиновий Васильевич Золотов.

Начальник оперативного отделения — майор Леонид Иванович Хлыстов.

Начальник строевой части — интендант 3 ранга Петр Иванович Мухортов.

Начальник отделения связи — майор Алексей Васильевич Беспалов.

Начальник инженерной службы — майор Михаил Антонович Данков.

Начальник химической службы — капитан Иван Сергеевич Куличенко.

Начальник санитарной службы — военврач 2 ранга Василий Афанасьевич Рыдлевский.

Начальник артиллерийского снабжения — воентехник 1 ранга Александр Матвеевич Метельков.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Николай Александрович Тимофеев (3.06.40–28.08.41).

33-й танковый полк — в/ч 5878

Командир — майор Ксенофонт Михайлович Малахов.

Заместитель по строевой части — майор Семен Васильевич Кузнецов.

Помощник по технической части — военинженер 2 ранга Арчил Михайлович Ситаташвили.

Помощник по снабжению — капитан Алексей Александрович Александров.

Начальник штаба — майор Борис Романович Еремеев.

Начальник оперативной части — капитан Тимофей Федорович Кандауров.

34-й танковый полк — в/ч 6083

Командир — майор Евгений Антонович Юревич,

подполковник к Дмитрий Трофимович Ляпин.

Заместитель по строевой части — майор Михаил Иванович Демченко.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Анатолий Васильевич Соколов.

Помощник по снабжению — интендант 3 ранга Иван Петрович Санников.

Начальник штаба — майор Степан Антонович Вершкович.

Начальник оперативной части — капитан Дмитрий Николаевич Щербань.

17-й мотострелковый полк — в/ч 5874

Командир — майор Дмитрий Федорович Михайловский.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Михайлов.

Начальник штаба — капитан Суров.

17-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 5992

17-й разведывательный батальон — в/ч 5923

Командир — капитан Михаил Семенович Соловьев.

17-й автотранспортный батальон — в/ч 6087

17-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 5997

Командир — майор Семен Александрович Кабаков.

17-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 6068

17-й понтонный батальон — в/ч 6075

17-й отдельный батальон связи — в/ч 5825

17-й медсанбат — в/ч 5855

17-я рота регулирования — в/ч 5941

17-й полевой хлебозавод — в/ч 1903

761-я палевая почтовая станция

293-я полевая касса Госбанка

109-я моторизованная дивизия — в/ч 5888

Командир — полковник Николай Павлович Краснорецкий (до 27 июня 1941 года),

полковник Николай Иванович Сидоренко.

Заместитель по строевой части — полковник Николай Иванович Сидоренко.

Заместитель по политической части — бригадный комиссар Лебедев,

полковой комиссар Давид Александрович Солодухо (с 3 июня 1940 года),

старший батальонный комиссар Алексей Леонтьевич Шейко (27.05.41–19.07.41).

Начальник штаба — майор Мернов (на Западном фронте),

майор Т. И. Сорокин (на Юго-Западном фронте).

Начальник разведывательного отделения — капитан Панов.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — батальонный комиссар Василий Евдокимович Марковин (6.06.41–19.07.41).

381-й мотострелковый полк — в/ч 6912

Командир — подполковник Александр Ильич Подопригора.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Борис Ефимович Ройз.

Начальник штаба — капитан П. Н. Иванов.

602–й мотострелковый полк — в/ч 7009

Командир — майор Николай Павлович Массонов.

Заместитель по политической части — старший политрук В. Туманов.

16-й танковый полк — в/ч 6937

Командир — майор Михаил Гордеевич Сахно,

майор К. С. Степанов (на Юго-Западном фронте).

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Василий Евдокимович Марковин (до 06.41).

Начальник штаба — майор Алексеев.

404-й артиллерийский полк — в/ч 6862

Командир — майор Василий Михайлович Андреев (погиб 09.41 г.).

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Александр Георгиевич Колпаков.

Начальник штаба — капитан Василий Константинович Валяев.

256-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион — в/ч 7073

234-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 6946

173-й разведывательный батальон — в/ч 6926

Командир — майор Юлборисов (погиб 27 июня 1941 года),

капитан Н. А. Пестерев.

Начальник штаба — капитан Н. А. Пестерев.

229-й легко-инженерный батальон — в/ч 6866

279-й отдельный батальон связи — в/ч 7047

54-й артиллерийский парковый дивизион — в/ч 6893

281-й медико-санитарный батальон

234-й автотранспортный батальон

194-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 6881

31-я рота регулирования — в/ч 6896

193-й полевой хлебозавод — в/ч 6973

483-я полевая почтовая станция

167-я полевая касса Госбанка

8-й мотоциклетный полк — в/ч 4675

Командир — майор Петр Алексеевич Белик.

Начальник штаба — капитан Архипов.

255-й отдельный батальон связи — в/ч 4795

55-й отдельный моторизованный инженерный батальон — в/ч 4856

105-я корпусная авиационная эскадрилья — в/ч 1924

484-я полевая касса Госбанка

Формирование

Формирование 5-го механизированного корпуса началось 1 июля 1940 года. Управление корпуса с корпусными частями и 17-я танковая дивизия формировались на разъезде № 77, 13-я танковая дивизия — на разъезде № 76.

Управление корпуса и корпусные части формировались на базе управления и соответствующих частей 51-го стрелкового корпуса (134-го отдельного батальона связи и 251-го отдельного стрелкового батальона).

13-я танковая дивизия формировалась на базе 15-й легкотанковой бригады, с добавлением 193-го огнеметного танкового батальона 33-й химической бригады.

17-я танковая дивизия была создана на базе 37-й легкотанковой бригады. Кроме того, на укомплектование дивизии были обращены 199-й огнеметный и 526-й автотранспортный батальоны.

Мотострелковые и гаубичные артиллерийские полки обоих дивизий создавались вновь на базе многих подразделений. Так, на укомплектование 17-го мотополка прибыл личный состав и имущество из 34-го дорожно-эксплуатационного полка, 60-го сп, 532-го атб, 833-го зсп, 129-го мсп, 28-й авиабазы, 29-го аб, 38-го сп, 602-го мсп, 404-го ап.

Основным танком корпуса был БТ-7. В 13-й танковой дивизии к началу войны их было 238, в 17-й — 255.

В состав корпуса была включена 109-я моторизованная дивизия, ранее входившая в состав 12-го стрелкового корпуса, с прежним местом дислокации — Харанор. К этому времени в дивизии было 12 421 человек, 50 орудий, 48 минометов, 266 танков, 152 трактора, 302 автомашины.

109-я стрелковая дивизия сформировалась с 15 апреля 1939 года в городе Татарск (СибВО) на базе 79-го стрелкового полка 73-й стрелковой дивизии. В июне 1939 года дивизия передислоцирована в Харанор, где, согласно директиве НКО, 7 декабря 1939 года переформирована в моторизованную. 16-й танковый полк сформирован с 29 января по 18 февраля 1940 года в Хараноре на базе танковых батальонов 93-й, 94-й, 109-й и 152-й стрелковых дивизий. Реорганизация была закончена 17 мая 1940 года. К этому времени на доукомплектование 16-го тп полка прибыли подразделения танкового полка расформированной 65-й моторизованной дивизии.

Наличие боевых машин в корпусе на 1 ноября 1940 года

БТ Т-26 Прочие Всего танков БА
13-я тд 232 148 4 384 30
15-я тд 230 38 3 271 33
109-я мд 246 19 265 30

Наличие артиллерии и стрелкового вооружения на 1 ноября 1940 года

Пулеметы станковые Пулеметы зенитные 76-мм 122-мм 152-мм
13-я тд 36 12 8 12
15-я тд 43 13 8 12
109-я мд 164 16 12

Наличие автотранспорта на 1 ноября 1940 года

Легковые а/м Грузовые а/м Специальные а/м Тракторы Мотоциклы
13-я тд 37 994 323 34 75
15-я тд 36 1107 384 29 130
109-я мд 42 754 241 160 69

Наличие техники к 6 июля 1941 года

Бронетехника

КВ Т-34 БТ Т-26 ХТ Т-37/38 Всего БА
Всего в 5-м МК 7 10 595 242 61 59 974 213
Управление 7 7 12
13-я тд 7 10 238 112 26 48 441 97
17-я тд 237 130 35 11 413 74
109-я мд 113 113 11
8-й мцп 19

Автотранспорт

Мотоциклы Автомобили Тракторы
Всего в 5-м МК 366 2892 177
Управление 33 96 10
13-я тд 60 1034 80
17-я тд 123 1429 72
109-я мд 285 9
8-й мцп 150 48 6

Артиллерия

Дивизионные орудия 76 — 152 мм Полковые и ПT орудия 37–76 мм Зенитные орудия 37–76 мм Минометы Зенитные пулеметы
Всего в 5-м МК 76 1027¹ 11 16 12
Управление 12
13-я тд 20 380 4 3
17-я тд 28 381 3 3
109-я мд 28 235 4 16 6
8-й мцп 19

¹ Включая танковые орудия и орудия БA.

Боевые действия

По предвоенным планам предполагалось использовать 16-ю армию, в состав которой входил 5-й МК, на западном театре боевых действий. Весной 1941 года командование РККА приступило к реализации этих планов. 26 апреля Генштаб отдал предварительное распоряжение Военному совету Забайкальского военного округа быть готовым к отправке на Запад 5-го механизированного и 32-го стрелкового корпусов 16-й армии. Вместе с 5-м мехкорпусом отправлялась и отдельная 57-я танковая дивизия. Распоряжение Генерального штаба о начале выдвижения к западной границе 16-й армии поступило 25 мая 1941 года. Первым в армии отправлялся 5-й мехкорпус.

25 мая 1941 года штабом корпуса был получен приказ о погрузке его частей и соединений в железнодорожные эшелоны и их отправке в западном направлении в составе 16-й армии. В тот же день, с наступлением темноты, началась погрузка частей в эшелоны. С 4 по 14 июня были отправлены все 43 эшелона 13-й танковой дивизии.

Среди личного состава был распространен слух, что войска «едут на войну с Турцией». Конечная станция движения не сообщалось. Среди высшего командного состава ходили сведения о якобы имевшихся планах сосредоточения корпуса в Закавказском военном округе, а затем, по ходу движения эшелонов на запад, — в Орловском военном округе. Так или иначе, эшелоны корпуса с 21 июня начали прибывать в Киевский Особый военный округ.

При переброске были соблюдены все правила маскировки: танки были обшиты деревянными щитами, часовые замаскированы, экипажи ехали в закрытых теплушках. Эшелоны следовали мимо крупных станций и останавливались только на глухих перегонах и малозначительных станциях. После 14 июня скорость движения поездов значительно увеличилась. Интересны и маршруты, которыми двигались эшелоны корпуса. Кроме Транссибирской железнодорожной магистрали, использовался маршрут Туркестано-Сибирской магистрали.

Так, один из танковых батальонов 17-й танковой дивизии встретил 22 июня на станции Арысь близ Ташкента.

Согласно директиве Наркома Обороны СССР и начальника Генерального штаба РККА командующему войсками КОВО № 504206 от 12 июня 1941 года для разгрузки прибывающих соединений 5-го мехкорпуса назначались: для управления, 13-й танковой, 109-й моторизованной дивизий — станция Бердичев; 17-й танковой дивизии — станция Изяславль. Там предполагалось и дислоцировать соединения.

К исходу 26 июня 1941 года корпус сосредотачивался в районах: 109-я моторизованная дивизия — Оструг, 17-я танковая дивизия — Изяславль, 57-я танковая дивизия — Шепетовка.

В этот день поступил новый приказ, перенацеливавший 16-ю армию с Юго-Западного на Западный фронт, в район Орша — Смоленск.

Из состава 17-й танковой дивизии успели разгрузиться на Украине 12 эшелонов из 40. 13-я танковая дивизия разгрузила 5 эшелонов (1 стрелковый батальон, 2 саперные роты, разведывательный батальон, батарея зенитного дивизиона, батальон связи, управление дивизии).

Боевые действия 109-й моторизованной дивизии на Юго-Западном фронте

Впервые эшелоны со штабом дивизии, подразделениями 381-го моторизованного полка, частью подразделений 602-го мотополка и некоторыми спецподразделениями 18 июня 1941 года выгрузились на станции Бердичев и разместились в 10 км от нее в Скруглевских лагерях. Дивизия по приказу командарма-16 генерала Лукина начала 120-километровый марш к станции Шепетовка, где должна была погрузиться в железнодорожные эшелоны и отправиться в Белоруссию.

К этому времени сложная ситуация сложилась в районе Острога. 11-я танковая дивизия немцев, прорвавшись в районе Дубно, передовыми отрядами подходила к Острогу.

Генерал-лейтенант М. Ф. Лукин, не имея связи со штабом фронта, сам на свой страх и риск приказал снять с погрузки 109-ю моторизованную дивизию и направить ее к Острогу.

Перед тем как направить к Острогу 381-й моторизованный полк, командир дивизии решил провести разведку с целью выяснения обстановки в городе. В срочном порядке, погруженный на автомобили, к Острогу направляется 173-й разведывательный батальон майора Юлборисова. Во второй половине дня 26 июня батальон прибыл в район села Вильбовное, расположенного на правом берегу реки Горынь. Ночью он должен был занять оборону на северо-западной окраине Острога. Выйдя в указанный район, он приступил к организации обороны, находясь в готовности удерживать участок до подхода основных сил 381-го полка. Части 11-й танковой дивизии противника, вошедшие в город, атаковали позиции раэведбатальона.

Из Шепетовки под Острог 381-й мотострелковый полк, совершив 45-км марш, прибыл в ночь на 27 июня. Командир полка подполковник Подопригора разместил 1-й и 2-й батальоны, предназначенные для атаки Острога, к северу от моста через Горынь по левому ее берегу. 3-й, резервный, батальон сосредоточился в 1 км восточнее села Курганы. К югу от моста по левому берегу Горыни расположился 2-й батальон 602-го мотострелкового полка (остальные подразделения полка убыли под Оршу). Танковый батальон 16-го танкового полка (36 танков, из них 12 огнеметных), оставшихся неотправленными в Белоруссию, во главе с майором Степановым выдвинулись к селу Бродивскому с последующей задачей действовать со 173-м разведбатальоном. Штаб дивизии развернулся на восточной опушке Курганинского леса.

К рассвету 27 июня 1941 года батальоны вышли на правый берег реки Вилия и заняли исходное положение для наступления: 2-й батальон 602-го полка — южнее моста через Вилию; 1-й батальон 381-го полка — севернее моста; 2-й батальон — правее. 3-му батальону 381-го мотополка, оставшемуся на месте, предписывалось находиться в готовности действовать в направлениях Розваж, Хорив, Бродивское.

Утром полковник Краснорецкий отдал приказ о переходе в наступление. Оно началось без артиллерийской подготовки, так как 404-й артиллерийский полк дивизии был еще в пути. Первыми форсировали Вилию разведчики капитана С. Луговцева. За ним начали переправляться мотострелковые батальоны. Единственный мост через Вилию не обеспечивал переправу батальонов, и подполковник Подопригора отдал приказ форсировать реку вплавь.

Раньше всех преодолел вражеское сопротивление 2-й мотострелковый батальон 602-го полка. Комбат Морозов, умело маневрируя, вывел батальон на южную окраину города, откуда начал теснить противника к центру и вскоре завязал бой у костела.

Сложнее складывалась обстановка у 1-го и 2-го батальонов 381-го мотополка. Когда они ворвались в Острог, по ним был открыт пулеметный огонь с чердаков, с колоколен. Помогали немцам и местные националисты. Результативные действия полковой батареи старшего лейтенанта Щеголева, подавившей основные пулеметные точки, позволили 1-му и 2-му батальонам начать продвижение к центру города и по его северо-восточной окраине.

В трудном положении оказался разведывательный батальон. Его позиции противник атаковал беспрерывно. Погиб командир батальона майор Юлборисов, попытавшийся на бронеавтомобиле прорваться к штадиву. На помощь разведывательному батальону был направлен 3-й моторизованный батальон, находившийся в резерве.

С переходом батальонов в наступление на наблюдательный пункт 381-го моторизованного полка, оборудованном на колокольне в селе Вильбовное, прибыл командир дивизии полковник Краснорецкий. Подполковник Подопригора отправился в наступающие батальоны. В 10 утра противник обстрелял из артиллерии село Впльбовное, один из снарядов разорвался рядом с колокольней. Осколком был тяжело ранен полковник Краснорецкий, в командование дивизией вступил его заместитель полковник Сидоренко.

В центре города продвижение подразделений замедлилось. Батальон капитана Морозова вел бой со свежими подкреплениями противника, вышедшими на южную окраину города со стороны Межиричей. 1-й батальон Хайрутдинова и полковая школа вели бой у Польского кладбища, а 2-й батальон Иванова — у Татарского кладбища на северо-западной окраине, имея задачу соединиться со 173-м разведбатом, полуокруженном противником. Продвигавшийся на помощь орб 3-й батальон капитана Хайрутдинова встретил упорное сопротивление противника на северной окраине Острога и залег.

Во второй половине дня 27 июня противник ввел в бой основные силы 11-й танковой дивизии. Одновременно усилился артиллерийский обстрел и авиационные бомбардировки города. Подразделения 109-й дивизии, не выдержав натиска, начали отходить к реке Вилия.

Полковник Сидоренко подчинил себе часть разведывательного батальона 13-й танковой дивизии (капитан Чуранов) в составе танковой роты (17 БТ), бронероты (15 бронеавтомобилей), автороты, мотоциклетного взвода и бросил на помощь 381-му моторизованному полку. Однако он не смог повлиять на исход боя.

381-й полк отступал. Не имея возможность переправиться через Вилию по единственному мосту, многие бойцы бросались вплавь, тонули. Во время переправы погибли начальник полковой школы капитан Гренов, его замполит Кошкин, комбат Хайрутдинов.

К ночи все, кто сумел переправиться через Вилию, сосредоточились в лесу восточнее Вильбовного. Подразделения стали приводить себя в порядок. Нe сумевшие выйти из боя 173-й разведывательный батальон и 2-й батальон 381-го моторизованного полка остались в окружении в городе Острог.

Вечером в район Вильбовного прибыли инженерный батальон и 404-й артиллерийский полк. Согласно приказу комдива-109 полк разместился на огневых позициях: 1-й дивизион — на берегу Горыни у села Вильбовное; 2-й дивизион — на опушке Курганинского леса южнее Могилян; 3-й дивизион — в лесу восточнее Вильбовного.

Инженерный батальон, пребывший без технических средств для наведения переправ (два эшелона батальона выгрузились на станции Орша к 29 июня), был отправлен командиром дивизии в район Могилян с задачей оборонять железнодорожный мост и не допустить прорыва Противника в тыл дивизии.

В течение ночи с 27 на 28 июня по приказу полковника Сидоренко части и подразделения дивизии произвели пеpегруппировку сил для нового наступления. В связи с возможным прорывом противника на Могиляны и выхода его в тыл дивизии 2-й батальон 602-го полка был переброшен к железнодорожному мосту через Горынь в 4 км северо-восточнее Могилян. 1-й и 3-й батальоны выдвинулись к Вилии в готовности наступать на Острог.

Немцы дали возможность полку переправиться через Вилию и подойти вплотную к окраинам города, после чего открыли артиллерийский и пулеметный огонь, применили танки. Наступление 381-го полка приостановилось. Чтобы обеспечить его продвижение в бой вступил 404-й артполк. Артиллеристам удалось подавить многие батареи и пулеметные точки противника, что помогло 381-му полку ворваться в город и начать продвижение к центру.

Немцы вводили в бой все новые подкрепления. Сильное сопротивление заставляло батальоны 109-й залечь или отходить, однако до самого вечера полк вел бой за Острог с переменным успехом. Лишь с наступлением темноты 381-й мотополк отошел за Вилию.

С утра 28 июня и весь день продолжали бой батальоны, окруженные в Остроге (орб и 2-й мсб).

Взвесив обстановку, сложившуюся к исходу дня, комдив решил нанести удар севернее Острога. Для прикрытия города с востока был оставлен небольшой заслон с одной батареей артполка. Остальные подразделения, совершив марш через село Вильбовное, разъезд Бадиевский, село Могиляны и переправившись через Горынь, заняли исходное положение на северной окраине села Бродивское.

С 29 по 2 июля подразделения 109-й моторизованной дивизии вели тяжелые оборонительные бои за села Розваж, Хорив и Бродивское. 381-й полк, поддерживаемый огнем 404-го артполка, несколько раз переходил и контратаки и дважды достигал северной окраины Острога, но с потерями вынужден был отходить на исходные рубежи и вести оборонительные бои.

Положение дивизии становилось критическим. поддерживаемые огнем 404-го артиллерийского полка и бронепоезда, остатки 381-го моторизованного полка и другие подразделения дивизии вышли из полуокружения. В это время застрелился подполковник Подопригора.

Так и не смогли пробиться окруженные в Остроге батальоны, они были почти полностью уничтожены немцами. Удалось выйти только отдельным бойцам.

Чтобы не оказаться зажатыми в клещи в районе Бродивского, полковник Сидоренко приказал 1 июля отходить с боями на Бродивское, а затем переправиться южнее Могилян через Горынь, используя поддержку огня артполка и бронепоезда. Во время отхода подразделений в селе Розваж украинской националистской был застрелен командир 2-ro мсб 602-го мотополка капитан Морозов.

Переправившись через Горынь, дивизия к вечеру сосредоточилась в Курганском лесу с целью занять оборону у Банковского разъезда. Противник, заведя переправы через Горынь, утром 2 июля начал наступление. Но 381-й мсп, в командование которым вступил начальник штаба капитан Иванов, отбил атаки, подбив при этом 17 танков противника.

Воспользовавшись отходом немцев, 109-я мотодивизия начала отходить к разъезду Бадиевский и далее в направлении на Славуту. В этот же день дивизии пришлось выдержать еще один бой с противником, прорвавшимся к станции Кривин.

К утру 3 июля 1941 года дивизия заняла оборону на западной окраине города Славута. Здесь она вошла в группу полковника Бланка. Не успели еще подразделения окопаться, противник начал наступление на город. Не выдержав натиска, измотанная в боях, дивизия начала отход на Шепетовку.

Бои за Шепетовку начались во второй половине дня 3 июля. Южную окраину Шепетовки обороняла 109-я, северо-западную — 213-я моторизованные дивизии из группы генерал-лейтенанта Лукина. Танкам противника удалось смять 3-й батальон 381-ro мсп и выйти в тыл полка. Завязались уличные бои, продолжавшиеся и весь день 4 июля.

Последняя попытка вывести из боя на Юго-Западном фронте части 109-й и 57-й дивизий и направить их к главным силам 16-й армии была предпринята в приказе Ставки ГК № 00183 от 4 июля 1941 года. Командованию фронта предлагалось сосредоточить оставшиеся части 5-го мехкорпуса в районе Житомира и отправить в Смоленск «не позднее 15:00 8 июля».

В это время на помощь частям, оборонявшимся в Шепетовку, утром 5 июля подошли части 7-ro стрелкового корпуса (генерал-майор К. Л. Добросердов). 109-я дивизия начала отход на Полонное.

Приказом штаба 6-й армии от 5 июля 1941 года 109-я моторизованная дивизия с выходом частей 37-го стрелкового корпуса на рубеж Вербовцы должна была отходить с левого фланга 7-го корпуса в армейский резерв в район Барбаровка, Улашиновка. Срок сосредоточения устанавливался к 8 июля 1941 года.

С небольшими остатками сил 109-й моторизованной дивизии удалось продержаться у Полонного до 12 июля. В составе группы полковника Бланка (228-я и 206-я сд, 109-я мд) дивизия занимала оборону в Новоград-Волынском УРе.

12 июля 1941 года по приказу командующего Юго-Западным фронтом дивизия выводилась из боя, направлялась на переформирование в район города Золотоноша.

Дивизия совершила 350-километровый марш, неоднократно подвергаясь палатам немецкой авиации и вступая в бои с противником, быстро продвигавшимся в киевском направлении. Такие столкновения произошли возле Бсрдичева, уже занятого противником, в районе Белой Церковь и Канева.

Вышел из состава дивизии 404-й артиллерийский полк. Он из Шепетовки отходил на Житомир, принял участие в кратковременной обороне города 8 и 9 июля, затем насколько дней находился на обороне Киева. Полк был переименован в 866-й артполк и переброшен под Канев. Под Каневом дивизия переправлялась через Днепр на подручных средствах под бомбежками противника.

28 июля подразделения дивизии стали сосредотачиваться и лесах вокруг Золотоноши и размещаться и населенных пунктах: Ольхи, Коробовка, Домантово, Кадина Гора, Лепляво, Прохоровка и др. По директиве Генерального штаба от 16 июля 1941 года № 769/орг 109-я моторизованная дивизия переформирована в 304-ю стрелковую дивизию в составе 807-го, 809-го и 812-го стрелковых, 866-го артиллерийского полков и других частей и подразделений. 16 августа в район Золотоноши вышел 866-й ап.

В Белоруссии

Получив 26 июня распоряжение на переброску 16-й армии на Западный фронт уже разгрузившиеся части 5-го механизированного корпуса начали грузиться вновь. Так, 8-й мотоциклетный полк в составе 30 танков и бронемашин из Шепетовки был переброшен в Оршу. Успел разгрузиться и 13-й разведывательный батальон, отдельными подразделениями даже поучаствовавший в боях за Оструг, а также некоторые другие части. Те эшелоны 5-ro мехкорпуса, которые еще не успели прибыть на Украину, поворачивались в дороге и двигались в сторону Орши.

В конце июня части 5-го мехкорпуса начали сосредотачиваться в Белоруссии. К 29 июня выгрузились на станции Орша: из 17-й танковой дивизии — 5 эшелонов (рб, 1-й тб 33-го тп, озад), 13-й танковой дивизии — 4 эшелона (артполк), 109-й моторизованной дивизии — 2 эшелона (инженерный батальон).

Подготовка мощного контрудара на западном направлении совпала с назначением командующим Западным фронтом Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко. А. И. Еременко пишет об этом так: «Идея контрудара, подсказанная Ставкой, шла вразрез с теми мероприятиями, которые намечались до вступления Тимошенко в командование фронтом».

Анализ известных источников позволяет судить, что к наступлению на центральном участке советско-германского фронта первоначально привлекался один 7-й механизированный корпус, который к концу июня сосредоточился в районе Лиозно. 5-й механизированный корпус и этот момент находился в железнодорожных эшелонах.

Еще 3 июля начальник штаба Западного фронта генерал-лейтенант Маландин подтвердил только что прибывшему штабу 5-го механизированного корпуса оперативную подчиненность управлению 16-й армии в Смоленске. Штабу корпуса предлагалось разместиться в Красном и закончить сосредоточение своих частей в лесах района Красное, Дубровно, Гусино к исходу 4 июля 1941 года. При этом внимание командования соединения обращалось на пропойское и могилевское направления, но отнюдь не на лепельское.

Директивой Западного фронта вечером 4 июля 1941 года 5-й механизированный корпус был передал из состава 16-й армии в 20-го. Тогда же 5-й механизированный корпус получил приказ совершить марш в исходный район для наступления (Девино, станция Стайки, Ореховск). Готовность корпуса в этом районе определялась к 6 часам утра 5 июля. Однако задержка сосредоточения частей 5-го корпуса перенесла общую готовность армейского наступления на сутки позже. В соответствии с оперативной сводкой штаба Западного фронта к 20.00 5 июля 1941 года:

«5-й механизированный корпус (17-я и 13-я танковые и 109-я моторизованная дивизии) сосредоточен в районе Селекта, Селище, Ореховск.

17-я танковая дивизия без одного батальона вышла в район лес северо-восточнее Селекта.

13-я танковая дивизия без 25-го танкового полка и двух мотострелковых батальонов — в районе Селище, Высокое.

109-я моторизованная дивизия в составе двух танковых и полутора мотострелковых батальонов вышла в лес у перекрестка дорог южнее Орша».

Из 13-й танковой дивизии к началу боевых действий так и не прибыли разведывательный батальон и батальон связи[63]. На Юго-Западном фронте из состава 109-и моторизованной дивизии остались 381-й моторизованный полк, 2-й батальон 602-го моторизованного полка, батальон и некоторые подразделения 16-го танкового полка, 404-й артиллерийский полк, 256-й истребительно-противотанковый дивизион и 173-й разведывательный батальон. К началу контрнаступления также не прибыли ряд тыловых подразделений корпусного и дивизионного подчинения.

Ввиду неприбытия к началу контрудара тыловых и ремонтных частей задачи по ремонту поврежденной боевой техники соединения возлагались на армейский СПАМ, размещавшийся в городе Орша.

Командование фронта усилило соединение двумя корпусными артиллерийскими полками из состава 69-ro стрелкового корпуса 20-й армии, которые находились в районе Орши за боевыми порядками пехоты.

Прибытие подразделений 5-го механизированного корпуса в район станций Орша, Красное, Гусино проходило до 8 июля 1941 года. После выгрузки из эшелонов эти части сразу направлялись в бой.

Командарм 20-й армии отдал боевое распоряжение на удар двух мехкорпусов в направлении Лепель, Кубличи в 0 часов 30 минут 6 июля 1941 года. Наступление 5-го корпуса обеспечивала 23-я смешанная авиационная дивизия — которая, впрочем, имела слишком малое количество боевой матчасти для выполнения этой задачи. Справа действовал 7-й механизированный корпус, слева, на борисовском направлении — 1-я моторизованная дивизия, усиленная 115-м танковым полком. Однако локтевой связи с указанными соединениями 5-й мехкорпус не имел. Разрывы между их смежными флангами достигали до 20 километров.

Получилось, что 5-й механизированный корпус был привлечен к армейскому контрудару всего лишь менее чем за двое суток до его начала, в условиях, когда многие его части находились в железнодорожных эшелонах, а основные силы сосредоточены в 70 километрах от исходного района наступления. поэтому командованию корпуса не было предоставлено времени на приведение частей и порядок, на организацию материально-технического снабжения и на организацию элементарной разведки маршрутов движения и района расположения передовых частей противника, а также взаимодействия с соседями.

Приказ по корпусу на наступление был отдан в 7 часов 15 минут 6 июля 1941 года. Боевой порядок корпуса определялся в один эшелон: 13-я и 17-я танковые дивизии, причем главные усилия сосредотачивались на левом фланге. В резерве командира корпуса имелся отряд из 3-ro танкового батальона 16-го танкового полка и 1-го мотострелкового батальона 602-го полка из состава 109-й моторизованной дивизии. Приказом определялась задача дня — разбить противостоящего противника и овладеть Лепелем.

Корпус начал движение в 9 часов 50 минут 6 июля 1941 года по предписаниям маршрутам. Сильные дожди, прошедшие накануне и во время марша, сделали грунтовые дороги после прохождения по ним первых же танков совершенно непроходимыми. Темпы продвижения основных механизированных сил сразу оказались крайне низкими. Как вспоминал бывший начальник штаба корпуса В. В. Бутков, средняя скорость движения колонн не превышала 4 километров в час. К 15 часам того же дня в результате огромных усилии танковые дивизии вышли на линию Сенно, Красное Село. Боевое соприкосновение с противником отсутствовало.

То, на что не хватило времени перед началом наступления, штабу корпуса пришлось делать в процессе движения войск: проводить разведку, определять районы расположения противника, конкретизировать задачи войскам. Однако с самого начала движения войск связь стала то и дело нарушаться. Радиосвязь применялась неумело, а привычные для армии делегаты связи, передвигавшиеся в танковых войсках на механических средствах застревали в пробках. вязли в размокших от дождя грунтовых дорогах. Это приводило к тому, что штабы соединений своевременно не знали местоположения своих частей и подразделений и не могли оперативно управлять войсками.

Развернувшись в боевой порядок, 5-й механизированный корпус 6 июля нанес удар «кулаком по воздуху», преждевременно обнаружив противнику направление действий и примерный состав своих сил. Главные силы противника находились все еще далеко от исходного пункта наступления советского мехкорпуса. Немецкое командование получило время на принятие необходимых решений и организацию контрмер.

С подходом к рубежу Масюки, Обольцы танковые дивизии встретили организованное сопротивление передовых частей XXXVII армейского моторизованного корпуса генерала артиллерии И. Лемельзена (Joachim Lemelsen).

Стремительной атакой танковые части соединений сбили противника с занимаемых рубежей и к 20 часам, продвинувшись в глубину его обороны на 14–16 км, вышли на рубеж: 17-я танковая дивизия — Серкуты, Будно; 13-я танковая дивизия — Замошье, Обольцы, отряд 109-й дивизии — 7 км западнее Вязьмичи.

В итоге наибольший успех имела 17-я танковая дивизия. На главном же направлении темп наступления был значительно ниже. Это обусловливалось тем, что немцы к подходу наших войск успели частично подготовить Обольцы к обороне и пытались удержать их в своих руках.

В сложившейся обстановке ввод в бой второго эшелона корпуса (109-й мд) на направлении действий 17-й танковой дивизии мог бы привести к более динамичному развитию успеха. Однако ввиду отставания частей второго эшелона от первого эшелона танковой дивизии на 12 км, низкой скорости их продвижения (4 км/ч) из-за плохих дорог и почти непрерывного воздействия вражеского авиации, эта идея командованием корпуса не была осуществлена.

К исходу 6 июля танки израсходовали почти весь запас горючего (в баках оставалось около 25 % заправки). Проанализировав создавшееся положение, командир 5-го механизированного корпуса принял решение приостановить дальнейшее наступление, в течение ночи на 7 июля дозаправлять боевые машины, уточнить задачи соединениям и с рассветом возобновить наступление. Поскольку колесные машины, обеспечивающие подвоз горючего, к утру 7 июля к частям не прибыли, командиры танковых дивизий возобновили наступление силами передовых отрядов, обеспечив их машины горючим, слитым с баков других боевых машин. Уничтожая отдельные очаги сопротивления противника, они в течение дня продвинулись до рубежа Уздорники, Антополье где встретили организованную оборону. Боем передовых отрядов было установлено, что в полосе наступления корпуса действуют части 12-й танковой дивизии[64] XXXXVII моторизованного корпуса, а из показаний захваченных пленных стало известно, что соединения XXXIX моторизованного корпуса врага развивают наступление в направлении Бешенковичи, Витебск.

К исходу 7 июля основные силы 17-й танковой дивизии 34-м и 33-м танковыми полками вели бои на рубеже Буй, Малая Белица. 17-й мотополк (второй эшелон дивизии) выдвигался вслед за 34-м таковым полком. 13-я танковая дивизия, используя успех соседа справа, развивала успех на своем правом фланге 26-м танковым полком и вышла на рубеж 6 км западнее Малая Белица, Осановка. Ее 25-й танковый полк и 13-й моторизованный полк, свернутые в колонны, двигались во втором эшелоне.

Одновременно, стремясь улучшить управление войсками, командование корпуса переменило свой КП ближе к боевым порядкам войск, разместив его в лесу северо-западнее Рясно. Задача по обороне КП была возложена на 8-й мотоциклетный полк. К ночи разведчики корпуса уточняли состав и положение противника перед фронтом наступления соединения. Противник силами до трех пехотных полков при поддержке артиллерии закрепился на рубеже Уздорники, Антополье, создал очаговую оборону глубиной до двух километров.

Успешные действия противника в районе Сенно против 7-го мехкорпуса сильно обеспокоили командование 5-го механизированного корпуса. Группировка противника создала серьезную угрозу правому флангу корпуса, что потребовало выделения на это направление дополнительных сил. Тем не менее, оценка соотношения сил и средств на направлении действий 5-го механизированного, корпуса, проведенная штабом соединения и доложенная утром его командиру, обусловили его решение на возобновление наступления с утра 8 июля. Предполагался прорыв его поспешно занятой обороны, последующий разгром вражеских частей в Оссовуке, Цотове, Вятках и овладение Лепелем к исходу дня.

Соответственно были уточнены задачи дивизиям и частям. 17-я танковая дивизия должна была нанести удар 33-м танковым и 17-м моторизованным полками и направлении Вятны, а 34-м танковым полком — прикрывать правый фланг корпуса. 13-й танковой дивизии следовало наступать на Антополье, Лукомль. Отряд 109-й моторизованной дивизии получил приказ действовать за левым флангом 13-й танковой дивизии и обеспечить бой корпуса с юга.

Утром 8 июля соединения корпуса возобновили наступление. 17-я танковая дивизия, несмотря на сильное воздействие вражеской авиации, прорвала оборону противника и в течение дня успешно продвигалась вперед. К 8 часам ее 34-й танковый полк вел бой на рубеже Спечки, Будняки, прикрывая открытый фланг корпуса с севера. 33-й танковый и 17-й моторизованный полки, тесно взаимодействуя, сражались на рубеже станция Гразина, Толпино. 13-я танковая дивизия в своей полосе провела пять атак, но успеха так и не достигла. Во второй половине дня она неоднократно подвергалась ударам вражеской авиации и была вынуждена отказаться от дальнейших атак.

В 20 часов 8 июля 17-я танковая дивизия генерал-майора фон Арнима (Hans-Jurgen von Arnim) при поддержке авиации нанесла мощный контрудар с направления Сенно по правому флангу 17-й танковой дивизии 5-го механизированного корпуса. Главный удар пришелся по 34-му танковому полку, вспомогательный — по правому флангу 35-го танкового полка. В течение трех часов в районе Дубняки, станция Гразина, (иск.) Малая Белица шел ожесточенный танковый бой. Понеся большие потери в танках, противник отказался от продолжения наступления на Малую Белицу и перенес удар восточнее на направление Речица, Рясно. пытаясь обойти корпус с северо-востока, он создал реальную угрозу КП корпуса, стремясь выйти в тыл его главным силам.

Командование и штаб корпуса приняли все меры к организации обороны на правом фланге 17-й танковой дивизии. На рубеж железной дороги севернее Речицы был выслал корпусной резерв. Общими усилиями частей дивизии и резерва удар противника был отражен. Однако в 20 часов противник вновь предпринял попытку разгромить части 17-й танковой дивизии 5-го МК. Ведя тяжелые бои с превосходящими силами противника, танковые полки дивизии отошли на Малую Белицу, понеся при этом большие потери. В то же время 17-й моторизованный полк, перейдя в наступление в направлении Староселье, окружил и уничтожил севернее Толпино более одного пехотного батальона врага.

Развивая наступление вдоль железной дороги, противник к исходу дня в районе Будно и Рясно отрезал от главных сил корпуса их тыловые эшелоны с боеприпасами и горючим. В этих условиях корпусной резерв был вынужден оставить занимаемый рубеж и отойти в Малую Белицу.

Вечером этого же дня противник высадил тактический воздушный десант южнее станции Гразина и во взаимодействии с частями 12-й танковой дивизии в районе Цотово полностью окружил 17-й моторизованный полк с артиллерийским дивизионом и таковым батальоном. 13-я танковая дивизия под ударами частей 12-й танковой дивизии противника отошла в район Рыжанки, совхоз Видаки, Осановка и заняла там круговую оборону.

Таким образом, в результате предпринятого противником удара войска корпуса были поставлены под угрозу полного окружения.

Неудачные действия механизированных корпусов 6 и 7 июля, понесенные ими большие потери, особенно в танках, побудили командующего 20-й армией издать приказ, в котором были вскрыты основные причины неудач танковых соединений и указывались конкретные меры по их искоренению.

К середине дня 8 июля завершился первый этап боевых действий под Лепелем.

В ночь на 9 июля командующий армией приказал командирам корпусов с утра возобновить наступление и к исходу дня выполнять ранее поставленную задачу. Однако массированные налеты авиации противника задержали выход соединений в исходное положение для наступления. Действиями авиации противника было сорвано наступление частей 13-й танковой дивизии на направлении Толпино, Жуки. Во второй половине дня дивизия приводила себя в порядок и одновременно отражала разрозненные атаки танковых и мотопехотных подразделений врага, пытавшихся овладеть занимаемым ею районом с запада и юго-запада.

Однако основное внимание командира корпуса было сосредоточено на обеспечении выхода из окружения 17-го моторизованного полка. В течение дня моторизованный полк дважды безуспешно пытался своими силами прорвать кольцо окружения. попытки оказать ему помощь путем нанесения встречных ударов силами танковых полков 17-й танковой дивизии также оказались безрезультатными.

К 17 часам 20 минутам 9 июля отряд 109-й моторизованной дивизии отошел к Ридомлю, где приводил себя в порядок.

В ночь на 10 июля в связи с захватом противником Витебска командующий армией принял решение отказаться от дальнейшего развития контрудара, вывести механизированные корпуса из боя и к исходу дня сосредоточить их в районах, занимаемых ими перед началом боевых действий, с целью усиления обороны стрелковых корпусов первого эшелона армии.

В 5-м механизированном корпусе намеченный удар во фланг наступающему в оршанском направлении противнику силами танковых полков 13-й танковой дивизии (к 10 июля в ней оставалось 77 БТ-7 и 32 Т-26) и усиленного мотострелкового батальона отряда 109-й моторизованной дивизии был также сорван в результате четырехчасового налета вражеской авиации.

Таким образом, к середине дня 10 июля соединения контрударной группировки армии окончательно отказались от возобновления наступления. Во второй половине дня соединения корпусов начали отход в указанные им районы сосредоточения.

В более сложных условиях осуществляли отход соединения и части 5-го механизированного корпуса. Особую опасность для корпуса представляли части 18-й танковой дивизии противника, стремящиеся обойти его с юга через Толочин. В сложившейся обстановке командир корпуса принял решение осуществить отход по двум маршрутам через разрыв, образовавшийся между передовыми частями наших войск, заиимающих основной оборонительный рубеж армии и основной группировкой войск противника на оршанском направлении. Задача по обеспечению беспрепятственного отхода возлагалась на специально выделенные отряды из состава 109-й моторизованной дивизии (в каждом танковый и мотострелковый батальоны), которые своими активными действиями должны были сковать преследующие части противника. Используя ночное время и лесные массивы, соединения и части корпуса в течение ночи и первой половины дня 11 июля вышли из боя, оторвались от противника и сосредоточились в районе Орехи, Хлусово, Осиповка.

Так бесславно закончился лепельский контрудар. В ходе удара 5-й механизированный корпус потерял значительный количество техники и личного состава. Потери за 8 — 10 июля составили:

• в 13-й тд — 82 танка, 11 машин, 3 трактора, 1 бронемашина;

• в 17-й тд — 44 танка, 8 тракторов, 20 машин;

• в 109-й мд — 40 танков, 1 машина;

• в корпусных частях — 11 бронемашин.

К 19 июля танковый полк 109-й моторизованной дивизии потерял уже 113 танков из 116 имевшихся в нем на 2 июля. Однако только 12 из них относились к боевым потерям, остальные вышли из строя по техническим причинам, либо были брошены без горючего. Это было связано с крайне неудовлетворительным состоянием материальной части полка. Боевые машины имели крайне низкий запас хода — 20–25 моточасов, отсутствовали запасные части к технике.

История 5-го механизированного корпуса после 10 июля по имеющимся источникам прослеживается слабо. Документы также не сильно помогают в восстановлении боевого пути корпуса. Так большая часть их была уничтожена при выходе корпуса из окружения (кроме боевых приказов).

Известно, что в ночь на 12 июля противник форсировал Днепр и захватил Богушевское, пытаясь наступать в восточном и юго-восточном направлениях. Главнокомандующий войсками Западного направления отдал приказ о восстановлении положения. Согласно приказу 20-я армия должна была силами 5-го мехкорпуса, 153-й и 229-й стрелковых, 57-й танковой, 23-й авиационной дивизий активными действиями уничтожить прорвавшегося на восточный берег Днепра противника, закрепиться на рубеже Богушевское, река Днепр. Удар должен был заноситься в направлении Островно во взаимодействии с частями 19-й армии, наступавшей на Витебск.

13 июля два отряда 13-й танковой дивизии атаковали противника в направлении Дерюги, Голынки. Основные силы дивизии оборонялись в районе Софиевки.

Танковые полки 17-й танковой дивизии до 15 июля 1941 года участвовали в непосредственной обороне города Орша. Причем в первую линию обороны были выведены и «безлошадные» танкисты, которые использовались как обычная пехота. 17-я танковая дивизия в этот период взаимодействовала с 73-й стрелковой дивизией 20-й армии. В известной степени такая увязка цементировала стойкость обороны советских войск на этом направлении. Во всяком случае, когда танковое соединение по приказу командования убыло на другое направление, стрелковая дивизия не смогла удержать позиции по реке Оршице и отошла на восток.

14 июля Главком Западного направления ставит задачу 20-й армии (в том числе 5-му мехкорпусу и восьми стрелковым дивизиям) — ликвидировать к исходу 16 июля прорыв на фронте Орша, Шклов.

15 июля 1941 года корпус в полном составе совершил передислокацию с оршанского направления в район Гусино, где, перейдя мост через Днепр, развернулся в боевой порядок в районе села Красный. Действуя совместно с 1-й мотострелковой дивизией и 57-й танковой дивизией, в течение 15 и 16 июля участвовал в контрударе 20-й армии в районе Красный. Необходимо отметить, что ввиду ранее понесенных соединениями потерь и поспешности в подготовке самого контрудара цель его не была достигнута. Контрударная группировка понесла значительные потери, а противник, переправившийся через Днепр, продолжал развивать наступление на Смоленск с юга.

13-я танковая дивизия попала в окружение в районе Андросы, Языково, 18 июля 1941 года дивизия начала выход из окружения в направлении Миганово, Гусино. В район Гусино было выведено около 80–90 танков, остальные были сожжены противником. Левая колонна дивизии вышла на северный берег Днепра. Тогда же 17-я танковая дивизия из Гусино выступила в район Брун, Панцево, Ефремово, а в районе Гусино ее сменила 152-я стрелковая дивизия. В этот день оперативной директивой № 19 Главком Западного направления приказывает 20-й армии во что бы то ни стало удерживать фронт, сковать противника активными действиями и районе Красный.

19 июля 13-я танковая дивизия отбивала попытки противника переправиться на северный берег Днепра. 17-я танковая дивизия, также занимавшая оборону на северном берегу в районе Дубровка, Чурдесы, станция Гусино, в 5:30 взорвала мост через реку.

26 июля 5-й мехкорпус, прикрывавший Смоленск с севера, должен был выступить на деревню Вобни для охвата левого фланга 5-й немецкой пехотной дивизии генерал-майора К. Альмендигера (Karl Allmendiger).

С конца июля управление 5-го механизированного корпуса объединяло не только «родные» 13-ю и 17-ю танковые дивизии, но и 229-ю и 233-ю стрелковые дивизии 20-й армии. Перечисленные дивизии представляли собой остатки соединений, имевших большие потери в личном составе и технике. Тем не менее, командование окруженной под Смоленском группировки советских войск возлагало на корпус большие надежды, как на ударную группу, способную пробить кольцо окружения и обеспечить вывод частей через Днепр к основным силам фронта.

К этому времени фронт окружения группы генерал-лейтенанта П. И. Курочкина сузился до кольца диаметром 30–40 километров. 5-й мехкорпус с подчиненными стрелковыми дивизиями удерживал северный и восточный участки кольца.

3 августа, попытавшись перейти и наступление, части корпуса с приданными стрелковыми дивизиями встретили упорное сопротивление противника. 17-я танковая и 229-я стрелковые дивизии вынуждены были остановиться и перейти к обороне. 13-я танковая дивизия, подвергшись нападению немцев. отошла на Смоленское шоссе в район Елагино, Валусво. В течение всего дня части и штаб корпуса подвергался артиллерийскому обстрелу. Были приняты меры по организации круговой обороны, мобилизован весь личный состав штабов и тылов.

Решение командира корпуса отправить все тылы частей за Днепр в район Ратчино исполнить не удалось, так как коммуникации и район переправы были заняты противником, к исходу дня завершившим окружные корпуса. Подошли к концу боеприпасы и горючее, заканчивалось продовольствие.

К исходу 3 августа командир корпуса решил совместно с 73-й и 229-й стрелковыми дивизиями в ночь на 4 августа начать выход из окружения в направлении Ратчино, переправившись там на восточный берег Днепра. Маршрут движения корпуса — Лешеньки, Никольское, Купцово, далее Дуброва, Ратчино.

При подходе к северо-западной окраине Дуброва передовой отряд (полк 17-й танковой дивизии и две роты 8-го мотоциклетного полка) встретил упорное сопротивление противника силой до двух рот с несколькими противотанковыми орудиями. Отряд вступил и бой, при поддержке одного Т-34, одного БТ-7 и трех БА-10 уничтожил противника, и колонна продолжила путь к Ратчино.

Новый бой разгорелся за Ратчино, которое занимали немцы. В результате они были выбиты из деревни, и колонны корпуса начали подходить в район переправы, имея с собой значительное количество материальной части. Первыми на восточный берег переправились подразделения 8-го мотоциклетного полка, которые немедленно заняли оборону на берегу. Затем под руководством начальника инженерной службы корпуса силами 17-го понтонно-мостового батальона началось наведение моста через Днепр под постоянным воздействием пулеметного и минометного огня противника. Подходившие подразделения занимали оборону на западном берегу и продолжали очищать Ратчино от противника. Около 11 часов мост был наведен, началась переброска машин на восточный берег под сильным огнем противника. Через некоторое время немецкая авиация разбомбила мост. Его удалось восстановить только ночью на 5 августа.

Некоторые отряды корпуса (под руководством комкора генерала Журавлева, полковника Буткова, полковника Рагули. полковника Корчагина), встретив в районе Дуброва сильное сопротивление, повернули на юг и переправлялись через реку в районе Малиновки. Они вышли из окружения 7 августа в районе Новоселки.

13-я танковая дивизия, прикрывавшая отход корпуса, к рассвету 4 августа достигла Никольского и была отрезана от главных сил. Части дивизии и этом районе перешли к обороне; в дальнейшем, находясь под постоянным обстрелом противника, отошли в лес юго-западнее Лешеньки и продолжали обороняться до наступления темноты, отбив насколько атак противника. Оставшиеся бойцы и командиры выходили из окружения поодиночке и небольшими группами.

602-й моторизованный полк 3 августа остался в окружении в районе Семеновское, Курдимова[65].

После выхода из окружения корпус поступил во фронтовой резерв и 9 августа 1941 года сосредоточился в районе Некрасово, Коробкино, Ромашково.

В конце августа остатки 17-й танковой дивизии по приказу командования Западным фронтом выведены в район Вязьмы на переформирование. На ее базе создавалась 126-я танковая бригада.

6-й механизированный корпус (в/ч 9090)

Командир — генерал-майор Михаил Георгиевич Хацкилевич.

Заместитель по строевой части — генерал-майор Михаил Петрович Петров,

генерал-майор танковых войск Николай Денисович Веденеев,

полковник Дмитрий Григорьевич Кононович (пропал без вести в июле 1941 года).

Заместитель по политической части — бригадный комиссар Саул Абрамович Эйтингон (3.06.40 — 6.07.41).

Помощник по технической части — полковник Григорий Григорьевич Ветлицын (с 4.09.40 г.).

Начальник штаба — генерал-майор танковых войск Николай Денисович Веденеев,

полковник Евстафий Сидорович Коваль.

Начальник оперативного отдела — майор Николай Петрович Якунин (13.07–19.08.40),

майор Давид Маркович Баринов (до 28.02.41).

Начальник разведывательного отдела — майор Давид Маркович Баринов,

майор Яков Эммануилович Бейлис (пропал без вести в 1941 году).

Начальник отдела связи — майор Василий Дементьевич Скворцов.

Начальник строевого отдела — капитан Прокофий Васильевич Сычев,

техник-интендант 1 ранга Степан Георгиевич Васенков.

Начальник отдела тыла — подполковник Георгий Маркиянович Холуденев (погиб 22 июня 1941 года).

Начальник артиллерии — генерал-майор артиллерии Александр Степанович Митрофанов (погиб 30 июня 1941 года).

Начальник штаба артиллерии — майор Николай Михайлович Осташев.

Начальник инженерной службы — майор Сергей Фаустовнч Чепуров.

Начальник химической службы — майор Филипп Федорович Бахмутов.

Начальник автотранспортной службы — майор Иван Иванович Владимиров.

Начальник медицинской службы — военврач 2 ранга Федор Ефимович Осечнюк (погиб летом 1941 года).

Начальник снабжения — майор Илья Давидович Хлуднев.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Иван Иванович Гришин (3.06.40–03.41).

Состав

4-я танковая дивизия — в/ч 9325

Командир — генерал-майор танковых войск Андрей Герасимович Потатурчев.

Заместитель по строевой части — полковник Александр Ильич Кузнецов.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Лев Ефимович Каждан (3.06.40 — 6.07.41).

Помощник по технической части — военинженер 2 ранга Алексей Константинович Чирин (до 03.41).

Начальник штаба — полковник Дмитрий Дмитриевич Бахметьев,

подполковник Большов.

Начальник оперативного отделения — майор Александр Спиридонович Кислицын,

капитан Яков Евсеевич Бабицкий,

на 22 июня 1941 года — вакансия.

Начальник разведывательного отделения — старший лейтенант Василий Степанович Бугаев.

Начальник отделения связи — майор Василий Алексеевич Гусев.

Начальник строевого отделения — воентехник 2 ранга Борис Антонович Макеев.

Начальник отделения тыла — майор Яков Эммануиллович Бейлис,

старший лейтенант Левенштейн.

Начальник артиллерии — полковник Ефим Иванович Цвик.

Начальник инженерной службы — старший лейтенант Всеволод Николаевич Кустовский.

Начальник химической службы — капитан Лев Никифорович Гупак.

Начальник автотранспортной службы — воентехник 1 ранга Павел Сергеевич Воловиков.

Начальник санитарной службы — военврач 2 ранга Борис Васильевич Зарайский.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — старший батальонный комиссар Николай Иванович Китаев (3.06.40 — 6.07.41).

7-й танковый полк — в/ч 9401

Командир — майор Александр Фадеевич Панов.

Заместитель по строевой части — майор Николай Алексеевич Чебров.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Филипп Филиппович Боровенский.

Помощник по технической части — военинженер 3 рога Владимир Дмитриевич Мостовенко.

Помощник по снабжению — интендант 2 ранга Яков Васильевич Амбарнов.

Начальник штаба — майор Владимир Петрович Беликов.

Начальник оперативной части — капитан Иван Иванович Яцевич.

Начальник разведывательной части — старший лейтенант Илья Иванович Юхимец.

Начальник связи — старший лейтенант Виктор Петрович Ефимов.

8-й танковый полк — в/ч 9459

Командир — подполковник Пантелеймон Ефимович Божко (до марта 1941 г.).

Заместитель по строевой части — капитан Ибрагим Валитович Валитов.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Григорий Родионович Чернов.

Помощник по технической части — воентехник 1 ранга Шакир Кабирович Рысаев.

Начальник штаба — майор Сергей Иванович Степанов.

Начальник оперативной части — капитан Александр Михайлович Фрадкин.

Начальник разведывательной части — старший лейтенант Петр Егорович Игуменов.

4-й мотострелковый полк — в/ч 9489

Командир — полковник Михаил Николаевич Завадовский.

Заместитель по строевой части — майор Спиридон Николаевич Шeразадишвили (до марта 1940 года).

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Артем Степанович Мазуров.

Помощник по снабжению — капитан Антон Дмитриевич Дмитряшкин.

Начальник штаба — майор Дмитрий Прокофьевич Казаков.

4-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 9510

Командир — майор Александр Иванович Царегородцев.

Заместитель по строевой части — майор Абрам Борисович Шойхед.

Заместитель по политической части — Я. М. Мельник.

Помощник по снабжению — интендант 3 ранга Василий Дмитриевич Ермолаев.

4-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 9361

Командир — капитан Владимир Яковлевич Наталевич.

4-й разведывательный батальон — в/ч 9420

Командир — старпом лейтенант Павел Гаврилович Земсков.

4-й отдельный понтонно-мостовой батальон — в/ч 9341

Командир — старший лейтенант Александр Никифорович Казаков.

4-й отдельный батальон связи — в/ч 9479

Командир — старший лейтенант Николай Никитич Карповский.

4-й медсанбат — в/ч 9228

Командир — военврач 3 ранга Михаил Давыдович Разин.

4-й автотранспортный батальон — в/ч 9251

Командир — майор Андрей Федорович Баутин.

4-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 9335

Командир — капитан Андрей Яковлевич Маслей.

4-я рота регулирования — в/ч 9372

4-й полевой хлебозавод — в/ч 9322

253-я полевая почтовая станция

296-я полевая касса Госбанка

7-я танковая дивизия — в/ч 8995

Командир — генерал-майор танковых войск Семен Васильевич Борзилов.

Заместитель по строевой части — полковник Семен Семенович Сальков.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Николай Васильевич Кириллов (3.06.40–03.41),

полковой комиссар Петр Николаевич Шелег (до 6.07.41).

Помощник по технической части — военинженер 1 ранга Юрий Николаевич Соловьев (до 03.41).

Начальник штаба — полковник Семен Алексеевич Мухин,

полковник Иван Васильевич Дубовой,

майор Иван Антонович Воробьев.

Начальник оперативного отделения — майор Иван Антонович Воробьев (в 1940 г.).

Начальник разведывательного отделения — старший лейтенант Роман Гаврилович Андреев.

Начальник отделения связи — майор Семен Денисович Городисский.

Начальник строевого отделения — капитан Иван Ермолаевич Хонякин.

Начальник отделения тыла — капитан Георгий Георгиевич Черепанов.

Начальник артиллерии — полковник Яков Анисимович Кузнецов.

Начальник автотранспортной службы — майор Афанасий Дмитриевич Шакалов.

Начальник инженерной службы — майор Петр Яковлевич Опрышко.

Начальник химической службы — капитан Иван Иванович Кулеш.

Начальник санитарной службы — военврач 2 ранга Израиль Евсеевич Урман.

Начальник снабжения — майор Александр Евдокимович Кононов.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Петр Николаевич Шелег (3.06.40–03.41),

батальонный комиссар Павел Павлович Осетров (20.03.41 — 6.07.41).

13-й танковый полк — в/ч 9081

Командир — майор Николай Иванович Тяпкин.

Заместитель по строевой части — капитан Петр Александрович Можаев.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Гавриил Андреевич Гусаков,

старший политрук Корж.

Помощник по технической части — военинженер 3 ранга Павел Евдокимович Дергунов.

Помощник по снабжению — майор Николай Петрович Заволоцкий.

Начальник штаба — капитан Александр Григорьевич Свидерский.

14-й танковый полк — в/ч 9038

Командир — полковник Сергей Захарович Мирошников,

полковник Евтихий Емельянович Белов.

Заместитель по строевой части — майор Обуховский.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Сергей Николаевич Тришкин.

Помощник по технической части — военинженер 2 ранга Николай Васильевич Ромаданов.

Помощник по снабжению — майор Гавриил Михайлович Цыбулькин.

Начальник штаба — старший лейтенант Миней Григорьевич Грабовский,

капитан Чуняк.

7-й мотострелковый полк — в/ч 9249

Командир — полковник Филипп Федорович Кудюров (20.07.40–03.41).

Заместитель по строевой части — майор Дмитрий Михайлович Болдырев.

Заместитель по политической части — старший политрук, батальонный комиссар Тимофей Александрович Иванов.

Помощник по снабжению — капитан Владимир Васильевич Полянин.

Начальник штаба — капитан Василий Иванович Куликов.

7-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 910

Командир — подполковник Григорий Николаевич Иванов.

Заместитель по строевой части — майор Карп Юлианович Возницкий.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Сергей Андреевич Чубаров,

старший политрук Корчминский.

Помощник по снабжению — старший лейтенант Петр Матвеевич Ледовский.

Начальник штаба — капитан Георгий Васильевич Старовойтов.

7-й разведывательный батальон — в/ч 9059

Командир — майор Николай Фролович Антонов.

7-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 8980

Командир — капитан Иван Алексеевич Чикиров.

7-й отдельный батальон связи — в/ч 9161

Командир — капитан Николай Гаврилович Радченко.

7-й автотранспортный батальон — в/ч 9125

Командир — капитан Алексей Алексеевич Сучков.

7-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 9044

Командир — капитан Яков Яковлевич Синяев.

7-я рота регулирования — в/ч 9020

Командир — старший лейтенант Лапушкин.

7-й понтонно-мостовой батальон — в/ч 8982

Командир — старший лейтенант Борис Васильевич Иванов.

7-й медсанбат — в/ч 9066

Командир — военврач 2 ранга Вениамин Михайлович Рябцев.

7-й полевой хлебозавод — в/ч 9183

260-я полевая почтовая станция

388-я полевая касса Госбанка

29-я моторизованная дивизия — в/ч 9191

Командир — генерал-майор Ибрагим Паскаевич Бикжанов.

Заместитель по строевой части (начальник пехоты) — полковник Семен Ильич Богданов (20.07.40–03.41).

Заместитель по политической части — полковой комиссар Михаил Иванович Зинков (3.06.40–19.09.41).

Начальник штаба — полковник Константин Григорьевич Гудименко (умер от ран 20 августа 1941 года.).

Начальник оперативного отделения — майор Вильгельм Иванович Лейер.

Начальник разведывательного отделения — старший лейтенант Николай Иванович Кошкин.

Начальник отделения связи — майор Василий Николаевич Крылов.

Начальник строевого отделения — капитан Сергей Иванович Сапожников.

Начальник отделения тыла — капитан Александр Сергеевич Еленский.

Начальник артиллерии — полковник Дмитрий Дмитриевич Калашников.

Начальник автобронетанковой службы — капитан Николай Степанович Смирнов,

майор Ефим Иванович Жаров (до марта 1941 года).

Начальник инженерной службы — капитан Домнон Васильевич Соколовский.

Начальник химической службы — капитан Николай Павлович Чиркунов.

Начальник санитарной службы — военврач 2 ранга Иван Никитович Гордеев.

Начальник снабжения — майор Иван Федорович Пушкарев.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Григорий Яковлевич Новоселов (3.06.40 — 19.09.41).

106-й мотострелковый полк — в/ч 9215

Командир — полковник Алексей Прокофьевич Москаленко,

Николай Андреевич Лазарев (с 4 мая 1941 года).

Помощник по снабжению — интендант 2 ранга Никанор Иванович Семенов.

Помощник по технической части — военинженер 3 ранга Александр Лаврентьевич Игнатюк.

Начальник штаба — капитан Андрей Григорьевич Жаров.

128-й мотострелковый полк — в/ч 9331

Командир — полковник Василий Петрович Карупа (погиб 30 сентября 1941 года).

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Иван Яковлевич Ракитин.

Помощник по технической части — старший лейтенант Кирилл Трофимович Семиволос.

Помощник по хозяйственной части — майор Борис Евсеевич Гусин.

Начальник штаба — капитан Иван Никитович Толкачев.

47-й танковый полк — в/ч 9207

Командир — майор Иван Николаевич Барышников.

Заместитель по политической части — старший политрук Илья Самойлович Капшук.

Помощник по технической части — военинженер 3 ранга Алексей Павлович Морозов.

Помощник по хозяйственной части — капитан Николай Иосифович Бондаренко.

Начальник штаба — майор Василий Петрович Зоткин.

77-й артиллерийский полк — в/ч 9143

Командир — майор Михаил Иванович Потапов.

Помощник по хозяйственной части — капитан Анатолий Иванович Кустов.

Начальник штаба — майор Андрей Васильевич Воронин.

125-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион — в/ч 9260

Командир — капитан Николай Прохорович Коленченко.

304-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 9134

Командир — капитан Сергей Леонтьевич Селантьев.

104-й разведывательный батальон — в/ч 9244

Командир — капитан Сергей Александрович Андреев.

78-й легко-инженерный батальон — в/ч 9212

Командир — капитан Афанасий Борисович Бровченко.

124-й отдельный батальон связи — в/ч 9380

Командир — капитан Иван Матвеевич Пискунов.

100-й артиллерийский парковый дивизион — в/ч 9236

Командир — капитан Иосиф Иванович Губчевский.

58-й медико-санитарный батальон — в/ч 9377

Командир — военврач 3 ранга Василий Петрович Грецкий.

144-й автотранспортный батальон — в/ч 9101

Командир — капитан Иван Платонович Бухало.

89-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 9290

Командир — воентехник 1 ранга Михаил Васильевич Яковлев.

24-я рота регулирования

200-й полевой хлебозавод — в/ч 9284

Командир — техник-интендант 1 ранга Иван Васильевич Репин.

139-я полевая почтовая станция

258-я полевая касса Госбанка

4-й мотоциклетный полк — в/ч 9078

Командир — полковник Максим Федорович Собакин.

Заместитель по строевой части — капитан Андрей Анисимович Сенцов.

Заместитель по политической части — Дементьев.

Помощник по технической части — капитан Алексей Дмитриевич Синицын.

Помощник по снабжению — интендант 3 ранга Петр Михайлович Васильев.

Начальник штаба — старший лейтенант Иван Васильевич Якубасов.

185-й отдельный батальон связи

Командир — капитан Илья Кузьмич Волков.

41-й отдельный мотоинженерный батальон

Командир — капитан Федор Алексеевич Смирнов.

106-я отдельная корпусная авиационная эскадрилья

История 6-го механизированного корпуса одна из самых запутанных и темных из-за недостатка сохранившихся достоверных источников и очень малого количества мемуаров, хотя бы косвенно упоминавших действия этого соединения. Такая ситуация породила возможность возникновения всевозможных домыслов, а иногда и откровенной лжи в угоду конъюнктурным и пропагандистским соображениям. Настоящая статья не претендует на окончательное и полное описание истории 6-го механизированного корпуса, но все же попробуем разобраться в том, что произошло с одним из самых мощных бронетанковых соединений РККА в начале войны — на основе доступных документов и опубликованных воспоминаний непосредственных участников событий.

Формирование и планы

Корпус начал формироваться 15 июля 1940 года. Управление корпуса создано на базе управления 3-ro кавалерийского корпуса.

В Белостоке 21-я тяжелая танковая бригада была развернута в 4-ю танковую дивизию. Танковые батальоны бригады пошли на укомплектование сразу четырех танковых дивизий (только один из них остался в 4-й тд), и поэтому танковые полки 4-й дивизии создавались из многих частей и подразделений — танковых батальонов 6-й легкой и 30-й химической танковых бригад, 2-й, 6-й, 13-й, 50-й стрелковых дивизий, 632-го автотранспортного батальона 46-й автотранспортной бригады. В связи с тем, что тяжелой танковой бригаде не были положены по штату свои мотострелковые и артиллерийские подразделения, в гаубичный артиллерийский и моторизованный полки 4-й танковой дивизии были реорганизованы соответствующие полки 29-й стрелковой дивизии (один из них — 319-й стрелковый). К началу войны дивизия имела значительное количество новых танков — 88 Т-34 и 63 КВ.

7-я танковая дивизия формировалась в Волковыске и местечках вокруг него (бывших польских имениях, господских дворах) на базе 11-й кавалерийской трижды орденоносной дивизии имени Морозова. Кроме того, на укомплектование танковых полков дивизии прибыли танковый батальон 21-й тяжелой танковой бригады, два танковых батальона стрелковых дивизий (33-й и 125-й), подразделения 6-й легкотанковой, 43-й автотранспортной бригад. Мотострелковый полк был сформирован из 100-го и 117-го кавалерийских полков, гаубичный артиллерийский полк — из 17-го конного артиллерийского дивизиона 11-й кавдивизии. Дивизия к началу войны имела 368 танков (из них: КВ — 51, Т-34 — 150, Т-26 — 42, БТ — 125).

В Слониме в моторизованную была вновь переформирована 29-я стрелковая дивизия[66].

4-й корпусный мотоциклетный полк был сформирован на базе 6-го кавалерийского Краснознаменного полка 11-й кавалерийской дивизии. Также на его укомплектование прибыла рота из мотоциклетного батальона округа.

Формирование корпуса завершено 30 июля 1940 года. 5 августа корпус приступил к нормальной боевой подготовке.

Корпус первым в округе пополнялся новейшими типами танков. Известно, что только с 1 июня 1941 года и до начала войны в Белосток, то есть именно в 6-й корпус, было отгружено с заводов 114 танков Т-34 — из общего количества 138 отгруженных промышленностью боевых машин этого типа. Большинство авторов оценивает общее количество новейших танков в соединении как 352 танка КВ и Т-34. В некоторых работах (например Хорьков, Анфилов и «Краснознаменный Белорусский военный округ») указывается иная численность новейших типов танков в 6-м механизированном корпусе — 452 танка КВ и Т-34. Кроме Т-34 и КВ корпус имел 416 танков БТ, 126 Т-26 и 127 танков других типов[67], 127 БА-10, 102 БА-20.

Возможно, что не все танки, поступившие перед самой войной, можно было использовать в боевой обстановке — как по причине возможной технической неисправности, так и из-за необученности личного состава. Кроме того, в корпусе наверняка имелось значительное число танков старых марок, требовавших ремонта или находившихся на консервации. Тем не менее корпус перед войной представлял собой внушительную силу, настоящую «танковую армаду»…

Всего в корпусе имелось 11 типов и моделей танков, что затрудняло обеспечение запасными частями и ремонт. Соединение было укомплектовано тракторами на 80 % от штата — весьма высокий процент для мехкорпусов РККА.

По планам советского командования использование 6-го мехкорпуса намечалось в зависимости от развития обстановки. В случае советско-германской войны, при успешном отражении первого удара противника (на что в первую очередь надеялось командование), 6-й корпус в соответствии с Директивой Наркома Обороны (апрель 1941 года) вместе с 13-м мехкорпусом включался в ударную группировку 13-й армии с задачей нанести удар в направлении Коссов, Воломин. Цель — выход на реку Висла и обеспечение с севера удара 4-й армии. В дальнейшем 6-й и 13-й мехкорпуса пласировалось повернуть на юг, вдоль Вислы, для содействия 4-й армии. При втором варианте действий, когда противник развернет мощное наступление до завершения военных приготовлений Красной Армии, 6-й мехкорпус поступал в распоряжение командующего Западным фронтом в районе Белостока для ликвидации возможных глубоких прорывов противника в тыл войск Западного фронта.

В директиве Наркома Обороны (от 14 мая 1941 года) командующему ЗапОВО роль 6-го мехкорпуса в общей системе обороны более конкретизирована. Корпус включался в район прикрытия № 2 (10-я армия). В зависимости от развития обстановки в этой директиве проигрывались различные варианты действий. В случае прорыва крупных мотомехсил противника с фронта Остроленка, Малкиня-Гура на Белосток, 6-й мехкорпус во взаимодействии с другими соединениями армии под прикрытием 7-й противотанковой бригады сосредотачивался в районе станция Страбля, Райск, Рыболы и атаковал противника в общем направлении на Высоке-Мазовецк, Замбрув или Соколы, Стренькова Гура. Авиационное прикрытие корпуса возлагалось» а 9-ю, 43-ю сад и 12-ю бад ВВС армии и фронта.

В случае прорыва противника с фронта Соколув, Седлец на Белосток, 6-й корпус с 9-й и 12-й авиадивизиями из района Белостока наносил удар в направлении Браньск, Цехановец. При этом здесь же действовал 13-й мехкорпус, который по замыслу командования фланговым ударом отрезал пути отхода противника, опрокидывая его части под удар 6-го мехкорпуса. Оценка этого документа позволяет сделать вывод, что направление главного удара противника на Белосток считалось советским командованием наиболее вероятным и по этой причине корпус в начале войны оказался на периферии развернувшихся главных событий войны — немцы основные удары наносили в направлении Гродно и Бреста, окружая всю белостокскую группировку советских войск.

Наличие боевых машин в корпусе на 1 ноября 1940 года

Т-26 Т-37/38 БТ ХТ Прочие Всего БА
Управление 7 7 10
4-я тд 64 197 24 29 314 70
7-я тд 72 164 28 264 53
29-я мд 16 96 112 25
Всего 136 16 464 24 57 697 158

Наличие артиллерии и стрелкового вооружения на 1 ноября 1940 года

Винтовки Пулеметы ручные¹ Пулеметы станковые Пулеметы зенитные Минометы
Управление 3210 152
4-я тд 7408 1182 38 32 49
7-я тд 7148 1472 42 15 45
29-я мд 10273 232 80 20 73
Всего 28039 3038 160 67 167

¹ Включая танковые.

37-мм 45-мм¹ 76-мм 122-мм 152-мм
Управление 16
4-я тд 12 285 35 12 12
7-я тд 12 265 32 12
29-я мд 18 78 24 12 8
Всего 42 644 91 24 32

¹ Включая танковые.

Наличие автотранспорта на 1 ноября 1940 года

Легковые а/м Грузовые a/м Специальные а/м Тракторы Мотоциклы Самолеты
Управление 35 121 40 1 66 13
4-я тд 53 1322 308 81 29
7-я тд 37 1159 299 64 28
29-я мд 43 1096 113 126 2
Всего 168 3698 760 272 125 13
Дислокация

Управление, 185-й обс — Белосток; 4-й мцп — Супрасль; 41-й омиб — Огородники; 4-я танковая дивизия — Белосток.

7-я танковая дивизия — Волковыск; 13-й тп — Пороэов; 14-й тп — Массевиче; 7-й мп — г. дв. Мештовиче; 7-й гап — Конюхи; 7-й атб — Изабелин; 7-й рвб — ф. Субаче. Весной 1941 года последняя была передислоцирована в район Белостока (м. Хорощ).

29-й моторизованная дивизия — Слоним; 128-й мп — Жировицы; 77-й ап, 47-й тп, 100-й апд, 89-й рвб — Обуз-Лесна; 104-й орб — им. Грибово; 78-й либ, 304-й озад — Альбертин. Перед началом войны дивизия передислоцирована в Белосток.

Дислокация корпуса, в отличие от других однотипных соединений РККА, отличалась компактностью, в целом она отвечала оперативным задачам округа и фронта.

Дивизионы ПВО дивизий находились на окружном полигоне в районе села Крупки в 120 километрах восточнее Минска. Выступив 22 июня в направлении своего постоянного места дислокации, зенитные дивизионы 6-го корпуса были использованы на других направлениях и качестве средства противотанковой обороны и в дальнейшем отходили на восток в составе других соединений.

Незадолго до начала войны командиром корпуса генерал-майором Хацкилевичем было проведено совещание с командирами дивизий, на котором была поставлена задача повышения боеготовности войск корпуса. В соответствии с этим в танки были загружены снаряды, усилена охрана парков и складов. Было приказано «все делать без шумихи, никому об этом не говорить, учебу продолжать по плану».

Боевые действия

В 2 часа 10 минут 22 июня по корпусу была объявлена боевая тревога. Танковые дивизии были выведены из военных городков и свои районы сосредоточения. Первые же налеты авиации противника пришлись по пустым лагерям. В 7-й танковой дивизии имелись несколько раненых, но материальная часть не пострадала. А вот управление корпуса в Белостоке серьезно пострадало от бомбардировок. В первый же день войны был убит начальник 5-го отдела подполковник Холуденев.

Много вопросов вызывают действия 6-го механизированного корпуса 22 июня 1941 года. Не находит подтверждения «версия», повторенная во многих научных работах и мемуарах (например, В. Анфилова, Е. Ивановского), о том, что корпус «в течение первого дня войны прочно удерживал рубеж по восточному берегу Нарева, отразив наступление гитлеровцев на всех участках обороны». Это описание не подтверждают ни документы, ни свидетельства участников боев. Они же опровергают данные о том, что корпус 22 июня сосредоточился на сборном пункте восточнее Белостока. Оставим эти утверждения на совести их авторов. Архивные данные говорят об обратном.

По боевому донесению № 1 командующего войсками 10-й армии мотопехота 6-го и 13-го мехкорпусов подготавливала оборонительный рубеж по реке Нарев. Согласно оперативной сводке № 1 штаба Западного фронта «6-й МК в течение дня вел разведку, до 17 часов 40 минут в боях не участвовал и занимал район Хорощ, Бацюты, Сураж[68]. Штаб корпуса — Белосток — был бомбардирован, имеются убитые и раненые».

О том, что никаких боев в первый день корпус не вел, говорит и бывший командир 14-го танкового полка Е. Е. Белов в книге «Сыны отчизны». Его полк, весь день не имея связи со штабом дивизии, поднятый по боевой тревоге, находился в местах дислокации в районе Хорощ, выслав разведку на 8 — 10 км на запад и на правый фланг. О том же сообщил и плененный командир 4-й танковой дивизии генерал Потатурчев на допросе в штабе 221-й пехотной дивизии вермахта.

К исходу первого дня войны соединения 6-го механизированного корпуса занимали район западнее и юго-западнее Белостока: 7-я танковая дивизия — Хорощ, Гаевники, Нероники; 4-я танковая дивизия — Турчин, Подуховиый, Сальники; 29-я мотодивизия — Супрасль и лес южнее.

Несколько иную версию выдвинул в своих показаниях арестованный генерал армии Д. Г. Павлов, бывший командующий Западным фронтом. При допросе 7 июля 1941 года Павлов заявил: «В соответствии с обстановкой мною было приказано 6-му мехкорпусу нанести удар противнику из исходного положения в направлении на Брянск [Браньск] с задачей разбить мехчасти противника в этом районе и по выполнении задачи отойти в мой резерв на Волковыск. Этот приказ был продублирован делегатами с самолетов и по радио…»

После этого распоряжения, как следует из показаний Павлова, в войска пошла очередная директива Наркома Обороны об образовании конно-механизированной группы, в состав которой вошел и 6-й механизированный корпус, с задачей восстановить положение войск фронта на гродненском направлении — то есть в противоположной от Браньска стороне. «В дальнейшем мы имели о 6-м механизированном корпусе донесение, что он первой задачи не выполнил, командующий 10-й армией Голубев по неизвестной для меня причине в атаку его не пустил. Корпус переменил район сосредоточения, лес восточнее Белостока в районе Валилы…»

Эта версия генерала Павлова о приказе на нанесение удара в юго-западном направлении пока не подтверждается известными документами и мемуарами, хотя она в основном совпадает с предвоенными планами использования корпуса.

Вечером 22 июня директива № 31 Народного комиссара Обороны Тимошенко поставила задачу — ударами в районе Гродно, в направлении, Сувалки совместно с войсками Северо-Западного фронта окружить и к исходу 24 июня уничтожить сувалкинскую группировку немцев. Для контрудара привлекались 6-й мехкорпус 10-й армии, 11-й мехкорпус 3-й армии и 6-й кавкорпус (генерал-майор И. С. Никитин). Общее руководство конно-механизированной группой возлагалось на заместителя командующего фронтом генерал-лейтенанта И. В. Болдина.

В 23:40 22 июня 1941 года генерал Болдин, прибывший в район Белостока, получил во время переговоров с комфронта Павловым приказ: «Вам надлежит организовать ударную группу в составе корпуса Хацкелевича плюс 36-я кавалерийская дивизия, части Мостовенко, и нанести удар в общем направлении Белосток, Липск, южнее Гродно, с задачей уничтожить противника на левом берегу реки Неман и не допустить выхода его частей район Волковыск, после этого вся группа перейдет подчинение Кузнецова. Это ваша ближайшая задача. Возглавьте ее лично. Голубеву передайте занять рубеж Осовеи, Бобр, Виэна, Соколы, Бельск и далее на Клещеле. Все этп осуществить сегодня за ночь, организованно и в быстрых темпах…» Для объединения действий 3-й и 10-й армий и контроля эа действиями КМГ в Белосток отбыл Маршал Советского Союза Г. И. Кулик, который прибыл в штаб 10-й армии 23 июня 1941 года.

Генерал И. В. Болдин приказал перебросить к утру 23 июня танковые дивизии корпуса в район 10 километров северо-западнее Белостока. 29-я моторизованная дивизия корпуса должна была сосредоточиться в Сокулке, где, развернувшись в боевой порядок, прикрыть подготовку к наступлению. Связи с 11-м мехкорпусом установить не удалось, однако, на перспективу совместных с ним действий, генерал Болдин приказал расположить в районе Крынки 36-ю кавалерийскую дивизию.

С утра 23 июня соединения 6-го мехкорпуса, получив еще ночью приказ на передислокацию в район Грудек, начали переход в новый район. Так, 7-я танковая дивизия должна была сосредоточиться в районе станции Валпа (восточнее Белостока) — с последующей задачей уничтожить танковую дивизию, прорвавшуюся в район Белостока. Туда же, в район Грудек, была переброшена и 4-я тд. 29-я мотодивизия заняла рубеж для обороны по реке Лососна на фронте Кузьница, Сокулка.

Дивизии столкнулись с созданными на всех дорогах пробками из-за беспорядочного отступления тылов армии из Белостока. Во время марша и нахождения в районе сосредоточения дивизии понесли большие потери от авиации противника. Согласно докладу генерал-майора Борзилова, только в его дивизии было подбито 63 танка и разбиты тылы полков. Тяжелые потери понесла и 36-я кавалерийская дивизия, которая должна была поддерживать правый фланг корпуса. Сосредоточение 6-го механизированного корпуса в лесном районе Супрасль, Валилы было в основном закончено к 14 часам 23 июня 1941 года.

До сих пор является неясной причина, побудившая Болдина сосредоточить корпус не северо-восточнее Белостока, как вначале планировалось, а значительно восточнее. Из донесения командира 7-й танковой дивизии следует, что командование опасалось выхода в район Валилы (Валпы — в документе) немецкой танковой дивизии, которая перерезала бы все пути снабжения и связи 10-й армии. Возможно, Болдину было известно о бое 29-й танковой дивизии 3-й армии с немецкими танками западнее Гродно 22 июня, и он предположил, что танковое соединение противника выйдет на оперативный простор в разрыв между 3-й и 10-й армиями. Но вероятнее всего дело было в неверной оценке командованием фронта замыслов немецкой стороны. Советское командование считало, что 3-я танковая группа будет повернута на Лиду, куда срочно выдвигалась 8-я противотанковая артиллерийская бригада, — тогда как на самом деле генерал Гот нацеливал свои танковые дивизии на Минск.

В действительности танковых дивизий противника обнаружено не было по причине отсутствия в этом районе немецких войск, «…благодаря чему дивизии не были использованы». Противник разведкой корпуса обнаружен не был.

Почти одновременно с завершением сосредоточения в районе Валилы корпус получил новую задачу: двигаться на Гродно. 4-я танковая дивизия направлялась в направлении Индура — Гродно, а 7-я танковая дивизия по линии Сокулка — Кузница — Гродно. 29-я моторизованная дивизия должна была прикрыть удар корпуса с левого фланга на линии Сокулка — Кузница. Дивизии немедленно принялись выполнять и этот приказ. В донесении командира 7-й танковой дивизии не говорится про новые налеты противника и большие потери при выдвижении к исходному рубежу. По-видимому, имевшийся в этом районе большой лесной массив укрыл движение танковых колонн корпуса от внимания авиации противника.

Беспрерывные марши (до 90 километров), проведенные корпусом 23 июня в тяжелых условиях, значительно подорвали боеспособность частей и соединений. Стала сказываться усталость личного состава, особенно механиков-водителей, но самое главное — корпус начал испытывать затруднения в снабжении горюче-смазочными материалами и другими видами снабжения, необходимыми для боя. Кроме того, по различным причинам корпус понес ощутимые потери в материальной части.

Вернемся к показаниям Павлова на допросе 7 июля: «Штабом фронта 23 июня 1941 года была получена телеграмма Болдина, адресованная одновременно и в 10-ю армию, о том, что 6-й мехкорпус имеет только одну четверть заправки горючего. Учитывая необходимость в горючем, ОСГ еще в первый день боя направил в Барановичи для мехкорпуса все наличие горючего в округе, то есть 300 тонн. Остальное горючее для округа по плану Генштаба находилось в Майкопе. Дальше Барановичи горючее продвинуться не смогло из-за беспрерывной порчи авиацией противника железнодорожного полотна и станций».

В соответствии с приказом командующего фронтом, с 10:00 24 июня группа генерала Болдина должна была атаковать в направлении Гродно, Меркине с задачей к исходу дня овладеть Меркине. 6-й мехкорпус должен наступать в направлении Гродно, Друскининкай, Меркине. 29-я мотодивизия наступала с рубежа Кузьница, Сокулка, 4-я, 7-я танковые дивизии и 6-й кавкорпус — из района Шудзялово, Вежхлесе, Тросьцяно-Нове (в 10 км южнее Сокулка) и далее по восточному берегу реки Неман.

Таким образом, задача группы увеличивалась: требовалось не только стабилизировать положение в районе Гродно, Липск, а продолжать наступление в полосу Северо-Западного фронта в район переправ через Неман у Друскининкая и Меркине. Удар группы Болдина планировался как составная часть попытки добиться перелома на северном фланге Западного фронта. Кроме нее планировалось привлечь к удару соединения 3-й и 13-й армий.

Однако устойчивой связи с этими соединениями фронт не имел, не было связи и взаимодействия и между привлеченными к удару корпусами и дивизиями. 11-й механизированный корпус так и не вошел в состав группы Болдина и действовал в подчинении 3-й армии. Для артиллерийского обеспечения наступления в группу Болдина был включен 124-й гаубичный артиллерийский полк РГК (майор Дивизенко) в составе 48 орудий. 23 июня этот полк снялся с огневых позиций в районе Замбрува и перешел в район северо-восточнее Белостока.

Удар корпуса был обречен на неудачу. Помимо значительных трудностей в боевом снабжении войск, корпус совершенно не имел прикрытия с воздуха. Штатных средств противовоздушной обороны, как указывалось выше, он был лишен.

Действия КМГ должна была прикрывать авиация Западного фронта — по боевому распоряжению генерала Павлова не менее как 80 бомбардировщиками. Однако армейская авиация понесла в первые же дни войны огромные потери. Так, все аэродромы 11-й смешанной авиадивизии (полковник П. И. Ганичев) 3-й армии подверглись ударам люфтваффе. Дивизия потеряла на земле и в воздушных боях 127 самолетов из 199 имевшихся на 22 июня, Самая мощная в округе 9-я сад (генерал-майор авиации С. А. Черных) 10-й армии потеряла 347 самолетов из 440 имевшихся. И это только за первый день войны. К 24 июня потери были еще больше.

Таким образом, наступление конно-механизированной практически не поддерживалось нашей авиацией[69], зато налеты авиации противника происходили регулярно.

Этих двух причин (и еще, пожалуй, крайне слабой разведки) было достаточно для провала наступления. К началу перехода корпуса в движение не все войска успели сосредоточиться. 36-я кавалерийская дивизия утром 24 июня в районе Валилы снова подверглась атакам с воздуха, понесла потери и неуправляемая разбрелась по лесам.

Дальнейшие действия 6-го механизированного корпуса обросли легендами в худшем понимании этого слова. Эти легенды присутствуют не только в работах конъюнктурных историков вроде Анфилова, но и в воспоминаниях участников событий. Правда, не исключено, что последние прошли известное «редактирование».

К этим легендам относятся упоминания о боях с немецкими танками, которых в этом районе просто не было. Сюда можно отнести и описание Анфиловым боев корпуса во второй половинедня 23 июня. «При переходе в атаку части 6-го МК были встречены сильным противотанковым огнем и подверглись ударам авиации. В результате боя им удалось отбросить прорвавшиеся юго-восточнее Гродно части вермахта и к вечеру выйти в полосу обороны 27-й стрелковой дивизии 3-й армии». Как в действительности развивались события в этот день, было описано выше.

«Во второй половине дня 24 июня танковые дивизии были перенацелены на юго-восток от Гродно, где вечером вступили в бой с соединениями 3-й танковой группы Гота, пытаясь остановить ее продвижение на минском направлении». Такие описания можно встретить, например, не только у Анфилова, но и в книгах Дроговоза. Однако они не соответствуют действительности. Против КМГ генерала Болдина действовала первоначально 256-я пехотная дивизия, а с 25–26 июня сюда подошли еще части 162-й и 87-й пехотных дивизий[70]. Эти соединения не входили в 3-ю танковую группу. Но именно 256-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Г. Кауфмана (Gerhard Kauffmann), организовав мощную противотанковую оборону, остановила продвижение 6-го механизированного корпуса.

На этом фоне совершенно безобидно смотрятся рассказы о «давлении превосходящих сил противника» и о значительном продвижении советских танкистов. Увы, анализ документов и общей обстановки на Западном фронте позволяет нам составить несколько иную картину происходившего.

Танковые дивизии 6-го механизированного корпуса, первоначально не имевшие соприкосновения с противником, выступили по указанным им маршрутам. 4-я дивизия двигалась на Индуру, 7-я дивизия шла двумя колоннами: 13-м таковым полком — на Кузницу, 14-м танковым полком — на Старое Дубовое. Движение большой массы танков было немедленно обнаружено авиацией противника, которая начала наносить бомбовые удары по боевым порядкам частей. Наземные силы немцев находились в 20–30 километрах от исходного рубежа атаки корпуса и, конечно, получили некоторое время для перехода к обороне и подтягивания на направления движения советских танков своей противотанковой артиллерии. Населенных пункты по линии Кузница — Подлипки — Старое Дубовое были спешно превращены в опорные узлы обороны.

24 июня 1941 года на пути лавины советских танков, устремившихся на Гродно, оказалась одна 256-я пехотная дивизия ХХ армейского корпуса вермахта[71]. Единственными бронированными машинами в ее составе были самоходные артиллерийские установки «Штурмгешюц» в количестве одной батареи (3 штуки). Последние, впрочем, использовались достаточно интенсивно — батареей по итогам боев было заявлено об уничтожении 36 советских танков. Кроме того, 256-й пахотной дивизии были приданы 88-мм зенитные орудия. Так что противником новых советских танков Т-34 и КВ стала тяжелая артиллерия (калибром до 150-мм) и зенитные орудия — вполне достойный оппонент, как показали последующие бои.

Для торможения движения 6-ro мехкорпуса противник привлек 8-й авиакорпус пикирующих бомбардировщиков. Немецкие самолеты ожесточенно атаковали советские танки, причем кроме бомб применялась специальная фосфорная смесь. Командир корпуса генерал-майор Хацкилевич вынужден был выводить части из-под ударов авиации. 4-я танковая дивизия в 18:00 24 июня 1941 года сосредоточилась в районе Лебежаны, Новая Мышь, имея потери до 20–26 % от начального состава — главным образом, за счет легких танков. Как докладывал комдив в штаб фронта, танки КВ не всегда несли потери, даже от прямых попаданий бомб. 7-я танковая дивизия к исходу дня вышла в район Кузница — Старое Дубовое, где завязала бои с немецкой пехотой. 29-я моторизованная дивизия развернулась на фронте Кузница — Сокулка, прикрывая левый фланг корпуса.

На этот же рубеж отходили части 27-й стрелковой дивизии 3-й армии под давлением 162-й и частей 87-й пехотных дивизий.

25 июня бои продолжились. Из-за отставания артиллерии, артиллерийская подготовка перед атакой и сопровождение огнем наступающие танки не производились. Противотанковая оборона противника уничтожалась танками, которые при этом несли большие потери. Практически не применялись обходные маневры немецких опорных пунктов, а атаки в лоб успеха не приносили. Небольшие тактические вклинения в оборону противника заканчивались налетом авиации противника и отводом танков из-под удара с воздуха. 29-я моторизованная дивизия своим правофланговым 128-м полком в районе Кузница вступила в бой с подошедшей 162-й пехотной дивизией. Не выдержав немецкой пехотной атаки с артиллерийским сопровождением, полк попятился на линию Номики, Заспиче. В тыловой район этой дивизии отходили части 27-й стрелковой дивизии, которые спешно приводились в порядок.

За левым флангом 29-й дивизии в лесу западнее Богуше сосредотачивалась кавалерийская дивизия 6-го кавалерийского корпуса. Дивизия с утра 25 июня в исходном районе для наступления (Маковляны, колхоз Степановка) подверглась сильной бомбардировке с воздуха, продолжавшейся до 12 часов дня. Кавалеристы были рассеяны и в беспорядке начали отходить в леса юго-западнее Нова Воля. Правее моторизованной дивизии вел бой 13-й танковый полк 7-й дивизии. В районе Старое Дубовое пытался атаковать 14-й танковый полк этой же дивизии. Имея всего четверть заправки, соединение к исходу дня перешло к обороне на линии Скоблянки, Быловины. Командир дивизии писал: «В частях дивизии ГСМ были на исходе, заправки производить не представлялось никакой возможности из-за отсутствия тары и головных складов, правда, удалось заполучить одну заправку из сгоревших складов Кузница и М. Кринки (вообще ГСМ добывали, как кто сумел)».

В полосе 14-го полка в районе Зубрзуца, Горчаки-Гурне, Бабики действовали части 36-й кавалерийской дивизии, собранной после разгрома авиацией противника 24 июня. Оба соединения весь день подвергались воздействиям авиации противника. 4-я танковая дивизия вышла к населенному пункту Индура и в 13 часов, развернувшись на запад, нанесла удар в направлении Кузница, во фланг оборонявшемуся перед главными силами корпуса противнику. Дивизии удалось несколько потеснить немцев и выйти к Старому Дубовому, прежде несколько раз атакованному 14-м танковым полком. Однако дальнейшее продвижение советских танкистов было остановлено.

Управление частями и соединениями корпуса нарушилось, дивизии вели бои, не связанные единым замыслом, без связи с вышестоящими штабами и соседями по фронту. Неудивительно, что в таких условиях корпус начал разваливаться. Штаб КМГ, располагавшийся в лесу в 2 километрах северо-западнее Уснаж Гурна, не имея собственных средств связи, не смог взять управление в свои руки.

Командующий Западным фронтом Д. Г. Павлов вечером 25 июня отдал командиру 6-го мехкорпуса распоряжение:

«В 3-ю и 10-ю армии. Командиру 6-го механизированного корпуса.

Немедленно прервите бой и форсированным маршем, следуя ночью и днем, сосредоточьтесь Слоним. Свяжитесь радио Голубевым и непосредственно мною. Начале движения, утром 26, и об окончании марша донесите. Радируйте состоянии горючего и боеприпасов.

Павлов, Климовских, Фоминых».

На документе отметка: «Отправлен 25 июня 1941 года в 16 часов 45 минут».

Так фактически закончился контрудар конно-механизированной группы генерала Болдина. Столкнувшись с сильной противотанковой обороной противника, поддержанной сильной авиацией, войска группы, не имея достаточно горючего и боеприпасов, не смогли преодолеть сопротивление противника и понесли огромные потери. Управление войсками было потеряно. Тем временем ситуация вокруг Белостока резко ухудшилась. Войска 3-й и 10-й армий Западного фронта оказались в двойном «мешке». Одно кольцо окружения было организовано пехотными дивизиями немцев в районе Белостока, а второе кольцо замыкалось с помощью моторизованных корпусов Гота и Гудериана. Попавшие в «пехотное» кольцо и сумевшие вырваться из него на восток части попадали в кольцо окружения в районе Минска.

В ночь на 26 июня первой отошла 4-я танковая дивизия. Ее поредевшие части переправились через Свислочь и продолжили отход в восточном направлении, оставляя на дорогах танки, автомашины и другую технику, не имевших горючего и боеприпасов. К сожалению, это последнее, что нам известно об этом соединении. Командир дивизии генерал-майор танковых войск Потатурчев попадет в плен. Упоминания об отдельных подразделениях дивизии встречаются вплоть до Слонима.

7-я танковая дивизия 26 июня еще некоторое время сохраняя боеспособность, удерживала от бегства 128-й мотострелковый полк 29-й дивизии и остатки 36-й кавалерийской дивизии. В течение дня дивизия пятилась на юг. В 21 час того же дня дивизия, прикрывая отход частей 29-й моторизованной и 36-й кавалерийской дивизий, свернет оборону у населенного пункта Крынки и восточнее переправится через реку Свислочь. Это стало началом беспорядочного бегства.

Считается, что генерал Болдин оказался в окружении и был отрезан от войск своей группы. Это не совсем так. В своих мемуарах генерал пишет, что до 26 июня 1941 года он находился в боевых порядках, непосредственно контактируя с командиром 6-го кавалерийского корпуса.

Потеряв управление войсками, генералы решили отходить разными маршрутами. Болдин пошел на восток, взяв с собой всего несколько офицеров. По пути они встретили также выходившую на восток группу командира 8-й противотанковой бригады полковника И. С. Стрельбицкого. Эта объединенная группа позже получила название «группа Болдина», имя полковника Стрельбицкого обычно не упоминалось[72].

Ветераны Западного фронта называют дорогу Волковыск — Слоним «дорогой смерти». В конце июня 1941 года район этого шоссе был завален брошенными танками, сгоревшими автомашинами, разбитыми пушками. В некоторых местах скопление техники было столь велико, что прямое и объездное движение на транспорте было невозможно. Но самое главное — на этой дороге полегла огромная масса солдат и офицеров, пытавшихся пробить кольцо окружения. Здесь завершил свой боевой путь 6-й механизированный корпус.

29 июня в 11 часов отряд генерал-майора Борзилова (3 танка, отряд пехоты и конницы) подошел в леса восточнее Слонима, где вел бой 29 и 30 июня. А 30 июня в 22 часа двинулся с отрядом в леса и далее в пинские болота по маршруту Булька, Величковичи, Постолы, станция Старушка, Гомель, Вязьма.

Командование фронтом продолжало пребывать в неведении относительно реального положения дел. Так, если корпус и появлялся в оперативных сводках, то только за 24–25 июня. Штаб фронта до 29 июня предоставлял оперативные сводки в Генеральный штаб, где всего лишь уточнялись некоторые подробности действий 6-го мехкорпуса 24 и 25 июня. После 25 июня связь с корпусом и его соединениями была утрачена окончательно. Но даже не принимая во внимание этот факт, командующий фронтом продолжал отдавать приказ за приказом на использование 6-го корпуса.

27 июня Павлов издает распоряжение командующему войсками 10-й армии:

«…Командиру 6-го МК. 6-му МК, пополнившись боеприпасами и горючим, форсированным маршем к исходу 28 июня 1941 года в полном составе сосредоточиться в районе Пуховичи, имея задачей через Осиповичи атаковать на Бобруйск и уничтожить бобруйск-слуцкую группировку противника. После этого сосредоточиться в районе Бобруйск и в Червень».

Генерал И. В. Болдин написал в своих воспоминаниях:

«Много лет спустя, уже после войны, мне стало известно, что Павлов давал этой несуществующей ударной группе одно боевое распоряжение за другим, совершенно не интересуясь, доходят ли они до меня, не подумав о том, реальны ли они в той обстановке, какая сложилась на Западном фронте… Ни одного из этих распоряжений я не получил, и остались они в военных архивах как тяжкое напоминание о трагедии первых дней воины…»

О последних днях корпуса никаких документальных свидетельств не сохранилось, и мы можем судить о них лишь по воспоминаниям немногих выживших очевидцев — участников боев, местных жителей. Серьезную работу по восстановлению боевого пути 6-го механизированного корпуса вот уже много лет ведет белорусский поисковик Александр Дударенок. Он любезно поделился с нами своими материалами о трагической судьбе корпуса и его командира генерала Хацкилевича.

«Немецкий десант в Зельве не дал возможности отступающим частям пройти к Слониму по прямой, по шоссе Зельва — Слоним. Поскольку у 6-го мехкорпуса к этому времени еще были на ходу танки, перед командованием стояла задача вывести их из окружения. Но так как на пути отступления с севера на юг протекает река Зельвяика, у которой берега на то время были сильно заболочены, то надо было искать мосты способные выдержать танки и не захваченные еще немецким десантом. Такие переправы были южнее Зельвы в д. Ростевичи (примерно 6 км южнее Зельвы) и в д. Кошели (примерно 10 км южнее Зельвы). Полагаю, что основной была переправа в д. Кошели. Обе эти переправы сходились в одну примерно в 15 км юго-восточнее Зельвы на берегу Бездонного озера у д. Клепачи.

Как говорят местные жители, наши отступающие части появились здесь 27–29 июня. К этому времени в деревнях Клепачи и Озерница были высажены крупные немецкие десанты. Как говорят местные, самолеты садились прямо на поле и из них выгружались «танкетки», артиллерия, пехота [73] . Немцы устроили в деревне засаду, поставили регулировщиков в советской форме. От моста и брода у Кошелей колонны штаба корпуса, его медсанбата, других тыловых частей направлялись к Клепачам, чтобы дальше — через Озерницу — выйти к Слониму.

Появилась разведка: бронемашина и бойцы на трех мотоциклах с колясками. Стоявшие на въезде в деревню «регулировщики» направили их по мосту через Ивановку к «штабу» [74] . Один мотоцикл помчался назад. Потом у поворота появился танк Т-34 с по-походному открытыми люками. Десантник, скрывавшийся в придорожной яме, вскочил и забросил гранату в башенный люк. Из уткнувшейся в бугор и заглохшей «тридцатьчетверки» вылетели и посыпались какие-то бумаги и денежные купюры: видимо, в ней везли документы и корпусную казну. Экипаж погиб. Но машина не взорвалась: не было снарядов и патронов. Это произошло на глазах Петра Ракевича, Николая Апановича, Ивана Ракевича, многих других сельчан, согнанных немцами к погосту. И следом за взрывом гранаты взлетела сигнальная ракета — немцы ударили по колонне из орудий, минометов, пулеметов.

Когда наши попытались прорваться через Клепачи, их встретили огнем пехота и противотанковые пушки, которые заняли господствующую высоту у церкви…

Из «тридцатьчетверки», которую остановил гранатометчик, местные жители достали и похоронили тела четырех человек. Один их погибших, как установили по найдениым при нем документам, и был генерал-майор Михаил Георгиевич Хацкилевич. Его документы Петр Ракевич спрятал на чердаке школы.

В 1946 году останки Хацкилевича и офицеров, которые так и остались неизвестными, были захоронены в братскую могилу д. Клепачи. В этом же бою у д. Клепачи был тяжело ранен в бедро начальник артиллерии мехкорпуса генерал-майор Митрофанов. Ему удалось выйти из боя и он добрался до родника примерно в 100 метрах южнее Клепачи. Но, видимо, рана была серьезная, и утром местные жители обнаружили у родника его труп. Там же, у родника, его и похоронили, но перед этим обмародерили. Когда в 1951 году его остатки переносили в братскую могилу, то на нем ничего не было, кроме генеральской шинели. Как говорили местные, приехал представитель военкомата, снял с шинели генеральские петлицы и уехал. И никто до 1993 года не знал имени этого генерала и на памятнике не было его фамилии. Только в 1996 году фамилию Митрофанова занесли на памятник братской могилы в д. Драпово, куда мы захоронили в 1994 году останки 32 наших солдат, найденных на краю д. Клепачи. Среди найденных остатков было много танкистов. Вместе с останками мы нашли танковый пулемет Дегтярева и танковые часы. Но так как во время боя в Клепачах немцам удалось подбить 3 — 4 танка (так говорят местные), а погибших танкистов хоронили рядом с танками, не снося в найденную нами братскую могилу, то можно предположить, что танкисты, оставшиеся без машин, шли в атаку вместе с пехотой, предварительно сняв с разбитых танков пулеметы.

Сбив заслон немцев в Клепачах, наши двинулись в направлении д. Озерница (3 км восточнее Клепачи). Но в Озернице немцы к этому времени высадили очень большой десант. Десантники заняли все господствующие высоты по фронту с севера на юг до 2-х километров. Там уже были танки и артиллерия. Немцы дали нашим спуститься в лощину перед деревней и, подпустив на 300 метров, открыли огонь. Сразу же на дороге было подбито 5 наших танков. Дорога была закупорена. Попытки прорваться в лоб успеха не принесли. При этом, видимо, были подбиты все оставшиеся танки, так как опрос местных жителей западнее Озерницы показал, что у прорвавшихся ни танков, ни машин уже не было. Последнее упоминание только об одном танке было у д. Плавские (8 км северо-восточнее д. Озерница), да и тот был подбит и брошен. Не пробившись через Озерницу, часть наших войск прорвалась севернее д. Озерница в направлении железнодорожной станции Озерница и дальше на д.д. Плавские (17 км западнее Слонима) и Костени (6 км западнее Слонима), где они почти все и были уничтожены, так как Слоним еще 24 июня был занят Гудерианом. Оставшаяся часть отступила к д. Клепачи. К этому времени в Озерницу прибыла 29-я механизированная дивизия немцев, которая к 30 июня завершила разгром наших войск в районе Клепачи и Озерница. Очень много наших солдат было взято в плен. Колонны пленных достигали в длину до 10 км. Очень много повесилась в лесу Козлинка (100 м южнее Клепачи). Очень много погибло, пытаясь прорваться на юг в направлении Клепачи — Рудавка — Мижевичи. В этих местах с 1990 по 2000 год мы нашли и похоронили 244 наших солдата. А всего с 1946 по 2000 год было найдено и захоронено несколько тысяч воинов РККА».

Здесь надо добавить, что рассказы местных жителей о немецких авиационных десантах являются ошибочными. Десантов на восточном фронте в июне 1941 года немцы практически не применяли[75]. Однако «десантомания», охватившая многих красных командиров, превращала передовые разведывательные отряды немцев (зачастую отрывавшиеся от основных своих сил на десятки километров) в грозные парашютные или посадочные десанты с пушками и даже танками! Добавили масла в огонь и мемуаристы, также обильно заполнившие страницы своих книг примерами немецких десантов. К приведенным воспоминаниям надо подходить критично, однако никаких сомнений в существовании заслона в Клепачах нет. К концу июня это был уже глубокий немецкий тыл.

Многие бойцы 6-го мехкорпуса погибли у Клепачей и Озерницы. Однако нескольким танковым экипажам удалось вырваться из мешка. Но в Слониме, куда они стремились, уже давно находились немцы. Часть танков, оставшихся без горючего, была затоплена в Щаре и лесных озерах.

Вечером 1 июля в Слоним со стороны леса вошли три советских танка — КВ и два Т-34. В городе они подбили немецкий танк, обстреляли штаб части и фельджандармерию. В центре города была подожжена первая тридцатьчетверка». Вторую немецкие артиллеристы расстреляли на выезде на ружанское шоссе. Танк КВ, переезжая по мосту через Щару, сломал мост и упал в реку. Все танкисты были из разных рот 13-ro танкового полка.

Это последнее встреченное нами упоминание о действиях 6-го механизированного корпуса.

7-й механизированный корпус (в/ч 6850)

Командир — генерал-майор Василий Иванович Виноградов.

Заместитель по политической части — бригадный комиссар Игнатий Иванович Михальчук (3.06.40–15.07.41).

Помощник по технической части — военинженер 1 ранга Виктор Игнатьевич Борейко.

Начальник штаба — полковник Михаил Сергеевич Малинин.

Начальник оперативного отдела — подполковник Н. И. Жиряков.

Начальник артиллерии — генерал-майор артиллерии Василий Иванович Казаков.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Роман Павлович Бабийчук,

полковой комиссар Иван Васильевич Власкин (25.06.41 — 6.08.41).

Состав

14-я танковая дивизия — в/ч 6833

Командир — генерал-майор танковых войск Андрей Дмитриевич Штевнев,

полковник Иван Дмитриевич Васильев (23.06.41–29.08.41).

Заместитель по строевой части — полковник Иван Дмитриевич Васильев[76],

полковник Август Андреевич Нэмме.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Василий Георгиевич Гуляев.

Помощник по технической части — подполковник Евгений Кульчицкий.

Начальник штаба — полковник Александр Дмитриевич Выжигин.

Начальник оперативного отделения — капитан В. Ларионов.

Начальник разведывательного отделения — капитан Григорий Яковлевич Шапиро.

Начальник артиллерии — полковник Михаил Александрович Липовский.

Начальник инженерной службы — майор Медведев.

Начальник автотранспортной службы — военинженер 3 ранга Егерев.

Начальник снабжения — интендант 1 ранга Коновалов.

Заместитель начальника отдела политпропаганды, начальник политотдела — старший батальонный комиссар Иван Федорович Федосеев (погиб 7 июля 1941 года),

батальонный комиссар Лазарь Хаимович Гринберг (20.07.41–20.08.41).

27-й танковый полк — в/ч 7058

Командир — майор Сергей Иванович Романовский (погиб 7 июля 1941 года),

капитан Григорий Кириллович Кривошея

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Михаил Федорович Бойко.

Начальник штаба — майор Иван Григорьевич Москвин,

капитан Александр Сергеевич Кирсанов (до декабря 1940 года),

майор Нерсес Парсиевич Балоян.

28-й танковый полк — в/ч 6837

Командир — полковник Белов.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Яцутин.

Начальник штаба — майор Тимофей Георгиевич Кузнецов,

капитан В. Ларионов,

капитан Борис Владимирович Шульгин.

Начальник оперативной части — капитан В. М. Черкасов,

старший лейтенант Конкин.

Начальник разведывательной части — капитан Николай Михайлович Иванов.

Начальник связи — капитан Федор Федорович Болотников.

14-й мотострелковый полк — в/ч 6922

Командир — майор Михаил Николаевич Бешанов (ранен в июле 1941 года),

капитан Нечаев (с 13 июля 1941 года).

Заместитель по политической части — старший батальонный комиссар Иван Григорьевич Ермишев.

14-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 6949

Командир — майор Коротеев.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Шлапаков.

Начальник штаба — капитан Боханович.

14-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 6846

Командир — капитан Митрофан Васильевич Добрицкий.

14-й разведывательный батальон — в/ч 6939

Командир — капитан Л. П. Беляков.

14-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 6884

Командир — майор Михаил Васильевич Медведский.

14-й понтонно-мостовой батальон — в/ч 6815

Командир — капитан Пантелеев.

14-й автотранспортный батальон — в/ч 7012

Командир — капитан Шариков.

14-й отдельный батальон связи — в/ч 7051

14-й медсанбат

14-я рота регулирования — в/ч 6965

14-й полевой хлебозавод — в/ч 7386

113-я полевая касса Госбанка

18-я танковая дивизия — в/ч 7535

Командир — генерал-майор танковых войск Кирилл Филиппович Сулейков (4.06.40–10.08.40),

Заместитель по строевой части — полковник Алексей Осипович Ахманов,

полковник Яков Иванович Хивов (погиб).

Заместитель по политической части — полковой комиссар Петр Алексеевич Соловьев (3.06.40–31.08.41).

Помощник по технической части — подполковник Иван Митрофанович Харчевников.

Начальник штаба — полковник Анатолий Алексеевич Асейчев (до марта 1941 года).

Начальник оперативного отделения — майор Рэк (Рекк7).

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Иван Васильевич Власкин (с 3 марта 1940 года),

старший батальонный комиссар Василий Петрович Дмитриев (13.05.41–31.08.41).

35-й танковый полк — в/ч 7558

Командир — майор Матвей Крискентович Егурнов,

майор Петр Алексеевич Крупский.

Заместитель по строевой части — капитан Федор Михайлович Лихачев.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Шепетов (погиб в 1941 году).

Начальник штаба — майор Яков Александрович Малевский (до 26 августа 1940 года),

капитан Кащеев (погиб в 1941 году).

36-й танковый полк — в/ч 7653

Командир — полковник Яков Иванович Хивов (до декабря 1940 года),

подполковник Николай Алексеевич Лебедев (до марта 1941 года).

Заместитель по политической части — старший политрук Аркадий Константинович Веркович.

Начальник штаба — майор Константин Васьянович Михалев.

18-й мотострелковый полк — в/ч 7747

Командир — полковник Л. Гладков.

18-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 7738

Командир — полковник В. Брюхов.

18-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 7628

18-й разведывательный батальон — в/ч 7617

18-й понтонный батальон — в/ч 7512

18-й отдельный батальон связи — в/ч 7721

18-й медсанбат — в/ч 7716

18-й автотранспортный батальон — в/ч 7689

18-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 7635

18-я рота регулирования — в/ч 7545

18-й полевой хлебозавод — в/ч 7393

228-я полевая почтовая станция

112-я полевая касса Госбанка

1-я моторизованная дивизия — в/ч 5021

Командир — полковник Яков Григорьевич Крейзер.

Заместитель по строевой части — полковник Владимир Алексеевич Глуздовский.

Заместитель по политической части — бригадный комиссар Ссргей Николаевич Смирнов,

старший батальонный комиссар Виктор Васильевич Мешков (13.06.41–18.08.41).

Начальник штаба — подполковник Георгий Уварович Модеев.

Начальник оперативного отделения — капитан Владимир Наумович Ратнер.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — старший батальонный комиссар Виктор Васильевич Мешков (до 13 июня 1941 года),

старший батальонный комиссар Степан Иосифович Антошкин (13.06.41–18.08.41).

6-й мотострелковый ордена Красной Звезды полк — в/ч 5228

Командир — подполковник Павел Гаврилович Петров.

Начальник штаба — капитан Глеб Владимирович Бакланов.

175-й мотострелковый полк — в/ч 5350

Командир — майор Павел Вениаминович Новиков (погиб в районе Наро-Фоминска).

Заместитель по политической части — батальонный комиссар А. М. Мячиков.

Начальник штаба — капитан И. И. Кузнецов.

12-й танковый полк — в/ч 5056

Командир — полковник Карп Евсеевич Андреев (пропал без вести в 1941 г.).

13-й артиллерийский полк — в/ч 5251

Командир — подполковник Ф. Ф. Печенкин.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар И. М. Поваров.

93-й разведывательный батальон — в/ч 5272

Командир — капитан П. Т. Цыганков.

28-й отдельный батальон связи — в/ч 5311

22-й легкий инженерный батальон — в/ч 5482

300-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 5352

123-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион — в/ч 5265

165-й артиллерийский парковый дивизион — в/ч 5205

54-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 5144

87-й медико-санитарный батальон — в/ч 5181

45-й автотранспортный батальон — в/ч 5360

29-я рота регулирования — в/ч 5067

30-й полевой хлебозавод — в/ч 5075

218-я полевая почтовая станция

364-я полевая касса Госбанка

9-й мотоциклетный полк — в/ч 6828

Командир — полковник Кузьма Григорьевич Труфанов.

Заместитель по строевой части — капитан Пахомов (до мая 1941 года).

Заместитель по политической части — старший политрук И. Г. Размеров.

Помощник по технической части — майор А. А. Щерба.

Помощник по снабжению — интендант 2 ранга И. Д. Кравченко.

Начальник штаба — майор А. В. Корсаков.

Начальник связи — воентехник 2 ранга М. А. Емельянов.

251-й отдельный батальон связи

42-й отдельный мотоинженерный батальон — в/ч 7003,

107-я отдельная корпусная авиаэскалоилья — в/ч 1926.

Формирование

Формирование 7-го механизированного корпуса началось 8 июля 1940 года. Свою историю корпус ведет от 39-й и 55-й легкотанковых бригад и 1-й моторизованной дивизии. Последняя была сформирована как 1-я стрелковая дивизия 7 сентября 1939 года на базе 6-го стрелкового и 173-го артиллерийского полков, 1-го дивизиона 13-го артиллерийского полка, 65-й зенитно-пулеметной роты, 45-й автотранспортной роты, 327-й танковой роты и 7-го авиазвена связи 1-й стрелковой дивизии. При развертывании дивизии по мобилизации к ней перешло Почетное Революционное Красное Знамя, которым была награждена 1-я стрелковая дивизия.

Согласно директиве ВС МВО от 30 декабря 1939 года дивизия была реорганизована в моторизованную. 6-й мотострелковый полк был сформирован на базе 6-ro сп и части 356-го сп; 175-й мсп — из 175-го сп и части 356-го сп; 13-й ап — из 13-го ап и части 173-го гап; 13-й тп — из 4-го лтп; на формирование остальных частей обращались соответствующие подразделения из 1-й стрелковой дивизии. Вернувшись из Прибалтики, дивизия включена в состав формировавшегося 7-ro мехкорпуса.

Управление корпуса формировалось на базе управления 57-го стрелкового корпуса, 251-й батальон связи — на базе 239-го обс, 42-й дорожный батальон — на базе 244-го осб из Ногинска, 7-я авиаэскадилья — на базе 81-го авиаотряда 30-й химической танковой бригады (Ярославль). 1-й мотоциклетный батальон был развернут в 9-й мотоциклетный полк.

14-я танковая дивизия формировалась на базе 55-й легкотанковой бригады. До 14 июля 1940 года бригада дислоцировалась в городе Рокишкис (ПрибОВО), затем погрузилась в Даугавпилсе и 20–21 июля полностью прибыла в Наро-Фоминск. Основу 27-го танкового полка составили 185-й и 187-й танковые батальоны, 28-го — 163-й и 169-й батальоны. Мотострелковый полк формировался из 771-го стрелкового полка 137-й стрелковой дивизии. В полк было передано Революционное Красное Знамя ЦИК, унаследованное от полка 17-й стрелковой дивизии, развернутого в 1939 году в 137-ю стрелковую дивизию. На укомплектование гаубичного артиллерийского полка (Ковровские лагеря) обращены 1-я и 2-я батареи 497-го гап и 4-я батарея 398-го гап. В отдельный зенитно-артиллерийский дивизион переформирован 21-й зенитный дивизион 57-го стрелкового корпуса.

6 июля 1940 года Военный совет ПрибОВО получил приказ к 20 августа сформировать 18-ю танковую дивизию для 7-го МК МВО. Дивизия формировалась по месту дислокации 39-й лтбр (город Вальмиера). В сентябре 1940 года персдислоцирована в Калугу (МВО). параллельно формирование частей шло и в МВО. Так, 36-й танковый полк начал формироваться на станции Лев Толстой на базе 97-го запасного танкового полка. Моторизованный полк формировался из 831-го запасного стрелкового полка в Тесницких лагерях около Тулы, в августе полк прибыл в Калужский лагерь. На укомплектование гаубичного артиллерийского полка были обращены 1-я и 4-я батареи 493-го гап, 1-я батарея 398-го гап. Отдельный зенитный артдивизион формировался на базе 193-го запасного зенитного полка.

Наличие боевых машин в корпусе на 1 ноября 1940 года

Т-26 Т-37/38 БТ ХТ Всего танков БА
Управление
14-я тд 58 226 26 310 58
18-я тд 234 11 35 47 327 57
1-я мд 18 254 272 61
Всего 292 29 515 73 909 176

Наличие артиллерии и стрелкового вооружения на 1 ноября 1940 года

Винтовки Пулеметы ручные Пулеметы станковые Пулеметы зенитные
Управление 109
14-я тд 169
18-я тд 176 36 3
1-я мд 296 36 10
Всего 750 108 8
37-мм 45-мм 76-мм 122-мм 152-мм
Управление
14-я тд 12 4 12 12
18-я тд 12 4 6 8
1-я мд 4 30 20 16 12
Всего 28 30 28 34 32

Наличие автотранспорта на 1 ноября 1940 года

Легковые а/м Грузовые а/м Специальные а/м Тракторы
Управление 13 85 24 8
14-я тд 37 738 210 40
18-я тд 32 890 188 54
1-я мд 41 1156 153 156
Всего 123 2869 575 258

Наличие техники к 6 июля 1941 года

КВ Т-34 БТ Т-26 ХТ Т-37/38 Всего БА
Всего в 7-м МК 34 29 196 269 71 27 571
14-я тд 24 29 179 20 17 24 293 55
18-я тд 10 11 193 54 3 272 46
9-й мцп 17
251-й обс 6 6
Мотоциклы Автомобили Тракторы Самолеты
Всего в 7-м МК 730 2617 100 15
Управление 32
14-я тд 242 1046 22
18-я тд 40 1344 48
9-й мцп 433 68 6
251-й обс 11 33
42-й миб 4 54 24
107-я каэ 40 15
Дивизионные орудия 76 — 152 мм Полковые и противотанковые орудия 37–76 мм Зенитные орудия 37–76 мм Минометы Зенитные пулеметы
Всего в 7-м МК 56 421¹ 24 85 36
14-я тд 28 198 12 45 18
18-я тд 28 195 12 40 18
9-й мцп 23
251-й обс 5

¹ Вместе с танковыми и орудиями бронемашин.

1-я моторизованная дивизия, действовавшая отдельно от корпуса, к 6 июля 1941 года имела 205 танков БТ, 24 Т-37/38, 39 БА, 1202 автомобиля, 10 тракторов, 44 дивизионных (калибром 76 — 152-мм), 34 полковых и противотанковых (37 — 76-мм), 4 зенитных орудия, 66 минометов, 6 зенитных пулеметов.

Дислокация

Управление и корпусные части — Москва.

14-я танковая дивизия — Наро-Фоминск (летние лагеря — Кубинка).

18-я танковая дивизия — Калуга, Тихонова Пустынь.

1-я мотострелковая дивизия — Москва (летние лагеря — Алабино), части дивизии размещались в Красногвардейских, Чернышевских и Красноперекопских казармах, Всехсвятском казарменном комбинате, 12-й танковый полк был дислоцирован в Наро-Фоминске.

Боевые действия

22 июня 1941 года соединения корпуса находились в летних лагерях, где были приведены в полную боевую готовность.

Вечером 24 июня корпус получил задачу от военного совета округа — сосредоточить свои соединения в районе Вязьмы. Первые эшелоны начали отправляться только 25 июня, железной дорогой перебрасывалось управление корпуса с корпусными частями, бронетанковая техника, артиллерия, автотранспорт двигался своим ходом.

Утром 26 июня штаб корпуса прибыл в Вязьму, где была получена новая задача — следовать в направлении Смоленск, Орша, где войти в подчинение командующего 13-й армией. Выполняя это распоряжение, войска корпуса, сосредоточенные в лесах около Вязьмы, в тот же день выступили в направлении Смоленска.

Вечером штаб корпуса был уже в Смоленске. Здесь в штабе 20-й армии командир корпуса генерал Виноградов узнал от командующего 20-й армией (корпус теперь подчинялся ему), что 1-я моторизованная дивизия, пришедшая еще раньше, была лично командармом отправлена в район Орши с задачей занять оборону и не допустить прорыва противника.

В таком усеченном виде (1-я моторизованная дивизия в дальнейшем так и действовала отдельно от него) корпус получил задачу: сосредоточиться в районе Заольша, Зуи, Большие Соболи, станция Рудня. С вечера 27 июня соединения начали прибывать в указанные районы.

К исходу 30 июня 14-я танковая дивизия сосредоточилась в районе Мишеньки, Заольша, Поддубье и заняла оборону по реке Мошна, выдвинув 2-й батальон мотополка в район в 10 км юго-восточнее Витебска. 18-я танковая дивизия сосредоточилась в районе Серебрянка, Большие Соболи, Базилево, Рудня. Мотополк занял оборону по реке Черница на рубеже Бол. Сутоки, Добромысль. 9-й мотоциклетный полк занял оборону в районе Бабиновичи.

28 июня корпус получил новую задачу — оставаясь в районе Лошаки, Рудня, быть готовым к действиям в случае прорыва противника вдоль автострады на Смоленск или со стороны Витебска.

Располагая вполне достаточным временем, соединения корпуса привели себя в порядок после марша, частично доукомплектовались — в том числе и танками новейшей конструкции (34 КВ и 29 Т-34). Была проведена рекогносцировка пяти вероятных направлений действий (13 маршрутов протяженностью от 25 до 50 км), включая и рассматриваемое направление контрудара, установлена достаточно надежная связь и организовано взаимодействие со стрелковыми соединениями, занимающими оборону впереди корпуса и на флангах. Наиболее четкое взаимодействие было организовало со 153-й стрелковой дивизией, имевшей к 5 июля непосредственное соприкосновение с вышедшими к ее рубежу обороны передовыми частями XXXIX моторизованного корпуса генерала танковых войск Р. Шмидта (Rudolf Schmidt).

Ночью 5 июля через полковника Ворожейкина генерал Виноградов получил устный приказ командующего армией. Согласно ему, к утру корпус должен был сосредоточиться в районе Поддубье, Вороны, Хотемля, Королева (15 км юго-восточнее Витебска), откуда перейти в наступление в направлении на Лепель и к исходу дня выйти в район Камень, Ушачи, Лепель. Исходным районом для наступления назначался район Вороны, станция Крынки, Хомены.

7-му корпусу было приказано нанести удар в направлении Бешенковичи, Лепель, а в дальнейшем нанести удар во фланг и тыл Полоцкой группировки противника. Одновременно удар на Лепель наносил и 5-й механизированный корпус. Ему была поставлена задача — нанести удар в направлении Сенно, Лепель, к исходу дня овладеть районом Людчицы (10 км юго-восточнее Лепель), Краснолучна, Лукомль, в дальнейшем развивать удар через Лепель на Гленбоке и через Зембин на Докшице. Граница между корпусами проходила по линии — Богушевское, Сенно, Лепель (все пункты для 7-ro механизированного корпуса исключительно[77]).

Используя данные, полученные штабом корпуса в период сосредоточения и подготовки к боевым действиям, командир 7-го механизированного корпуса сумел в короткие сроки (до двух часов) выработать вполне обоснованное решение на бой. Работая совместно с весьма ограниченным кругом должностных лиц штаба соединения, он решил: нанести удар силами двух танковых дивизий в общем направлении Новоселки, Долгое, М. Камень, с ходу форсировать реку Черногостница, разгромить передовые части противофланговых соединений XXXIX моторизованного корпуса противника и выйти на рубеж (иск.) Бешенковичи, Кутьки, Жерино. В дальнейшем ударом во фланг и тыл следовало разгромить наступающие соединения противника и к исходу дня овладеть районом М. Улла, М. Камень, Долгое. Боевой порядок корпуса предполагалось иметь в один эшелон с выделением резерва в составе танкового батальона. Правый фланг корпуса прикрывался силами 9-ro мотоциклетного полка.

К недостаткам этого плана можно отнести отсутствие решения вопросов огневого поражения противника и чересчур поверхностное рассмотрение взаимодействия с соседями. Еще одной характерной особенностью было отсутствие четкого определения конкретной группировки противника[78].

С утра 6 июля в соответствии с боевым распоряжением командующего армией соединения корпуса под прикрытием вышедшего раньше на два часа передового отряда начали выдвижение из исходных районов. Соединения двигались каждое по двум маршрутам, что обеспечивало им, по мысли командования, более высокие темпы наступления, а при встрече с противником — возможность быстрого развертывания в боевой порядок.

Однако несвоевременно полученные разведданные об изменениях в пояснении противника, происшедших в течение 5 июля, проливные дожди, начавшиеся еще в ночь на 6 июля, сразу же внесли значительные коррективы в спланированные действия.

Так, передовые отряды 14-й танковой дивизии, выйдя к 8 часам 6 июля к рубежу реки Черногостница, обнаружили разрушенные и затопленные переправы, через которые без дополнительных инженерных мероприятия могли пройти только средние и тяжелые танки. Кроме того, обнаруженные на западном берегу реки противотанковые орудия противника (до 10 единиц на 1 км фронта) в районе Равки, Черногостье, Дуброво, своим огнем препятствовали ведению разведки участков, пригодных для переправ. В этих условиях командир комдив полковник Васильев по согласованно с командиром корпуса решил остановить наступление, провести инженерную разведку, в ночь на 7 июля силам и инженерного батальона построить (либо усилить) переправы. С утра 7 июля при поддержке 14-ro гаубичного артполка и артдивизиона 153-й стрелковой дивизии (полковник Н. А. Гаген) он намеревался форсировать реку Черногостница, прорвать противотанковый рубеж противника и к исходу дня выполнять ранее поставленную боевую задачу.

Вечером 6 июля 1-й батальон 14-го моторизованного полка с 7 танками 28-го танкового полка, наступая в направлении Дуброво, овладел высотами на западном берегу реки в 1 км западнее Дуброво, где и закрепился.

18-я танковая дивизия наступала также по двум маршрутам, в обход озера Саро с юга, в общем направлении на Сенно. Обоими передовыми отрядами она также завязала бои на подступах к Сенно. Разведкой удалось установить, что противник высадил здесь воздушный десант (до 500 солдат и 60 танкеток)[79]. В сложившихся условиях командир дивизии принял решение: подтянуть главные силы, атакой танковых полков по сходящимся направлениям уничтожить противника и к исходу дня овладеть Сенно.

К утру 6-го числа правая колонна дивизии (36-й танковый полк) вышла в район Войлево. Левая колонна, совершая марш на Сенно, своим передовым отрядом (3-й батальон мотополка и 1-я батарея гап) в 10:35 6 июля встретилась с немецкими частями в 2 км северо-восточнее Сенно и отбросила их на восточную окраину города. Колонна была вынуждена развернуться в боевой порядок и атаковать противника. Части мсп, 35-го тп и гап овладели Сенно и перешли к обороне.

14-я танковая дивизия, оборудовав ночью несколько переправ, с утра 7 июля пыталась силами танковых полков, при незначительной по масштабу и времени артиллерийской подготовке, форсировать реку Черногостница, прорвать рубеж обороны 7-й танковой дивизии противника и к исходу дня выполнять боевую задачу. Однако атака 27-го танкового полка, не обеспеченная мощным артиллерийским огнем, без поддержки пехоты (14-й мотополк занял оборону по восточному берегу реки Черногостница) успеха не имела. Проведенная чуть позже атака 28-го танкового полка также оказалась неудачной: танки, переправившиеся через реку, попадали под огонь противотанковых орудий противника и фланговый огонь его танков, подошедших ночью.

Тем не менее, согласно распоряжению командира корпуса, в 16 часов 7 июля дивизия вновь пыталась, форсировав реку, прорвать оборону закрепившегося противника. 14-й моторизованный полк во второй половине дня овладел западным берегом реки, но на рубеже Вежище, Медведи, Мартасы был остановлен сильным артиллерийским огнем и огнем зарытых в землю танков, одновременно немцы атаковали со стороны Щекотовщины. Прорвалась через противотанковый район и ушла в немецкий тыл группа командира 27-го полка майора Романовского (10 танков). Отсутствие необходимой огневой и авиационной поддержки, обещанной командующим армией, обусловило неуспех повторной атаки и дополнительные потери.

Всего в бою 7 июля участвовало 126 танков дивизии (51-27-го тп, 54 — 28-го тп, 7 — орб, 14 — управления и резерва комдива, из них 11 КВ, 24 Т-34). В бою было потеряно свыше половины танков и более 200 человек убитыми и ранеными[80]. В связи с исключительно трудной местностью в полосе наступления (торфяные почвы) в грунте завязло 17 танков (из них 2 КВ и 7 Т-34). Под огнем противника было эвакуировано 9 машин, из них один КВ. Оставшиеся танки были разбиты артиллерией и авиацией противника. Дивизия заявила о 42 подбитых танках противника и одном захваченном в качестве трофея, 41 уничтоженном орудии (в том числе и ПТР), 4 мотоциклах и 3 сбитых зенартдивом самолетах.

Оценив сложившуюся обстановку на правом фланге корпуса, командир соединения принял решение перебросить 14-ю танковую дивизию на направление наступления 18-й танковой дивизии с целью обойти занятый противником рубеж с юга. С утра 8 июля следовало возобновить наступление на новом направлении во взаимодействии с 18-й танковой дивизией и к исходу дня выполнить боевую задачу.

Тем временем противник, прикрывшись с фланга заслоном 7-й танковой дивизии, сам начал наступление во фланг ударной группировке двух советских механизированных корпусов. Первой под удар наступающей 18-й танковой дивизии немцев попала 18-я танковая дивизия 7-го механизированного корпуса в районе Сенно.

18-я танковая дивизия в течение 7 июля стойкой обороной отражала попытки противника силами частей 18-й танковой дивизии овладеть Сенно. Город трижды переходил из рук в руки, но к исходу дня остался за нами. Об ожесточенности боев, разгоревшихся в этом районе, свидетельствует докладная записка командира немецкой 18-й танковой дивизии генерал-майора Неринга: «Потери снаряжением, оружием и машинами необычайно велики и значительно превышают захваченные трофеи. Это положение нетерпимо, иначе мы напобеждаемся до собственной гибели».

Озабоченный таким положением дел, командующий 4-й танковой группой перебросил сюда танковую дивизию из района Дриссны с задачей подготовить оборону по рубежу Гнездиловичи — Липно.

14-я танковая дивизия, получив приказ на передислокацию, смогла приступить к его выполнению только в 14 часов 8 июля. Столь длительная задержка была обусловлена распоряжением заместителя командующего войсками Западного фронта по АБТВ генерал-майора Борзикова, находящегося на КП 7-го мехкорпуса и озабоченного сильным воздействием вражеской авиации по боевым порядкам танковой дивизии. Совершив марш, части дивизии (без мотополка) к исходу 8 июля сосредоточились в районе западнее Леонтово.

К этому времени части нашей 18-й танковой дивизии под воздействием превосходящих сил противника были вынуждены оставить Сенно и под ударами сил немецких 18-й и 7-й танковых дивизии и авиации отойти в восточном направлении в район Пустынки, Студенка. 36-й танковый полк вышел к исходу дня в район Пустынки.

В ночь на 9 июля командующий 20-й армией приказал командирам корпусов с утра возобновить наступление и к исходу дня выполнять ранее поставленную задачу. При этом он предупредил командира корпуса о возможной контратаке противника со стороны Бешенковичей. Однако массированные налеты авиации противника задержали выход соединении в исходное положение для наступления. Танковые полки расположились в лесу северо-западнее Узречье, а затем в 16:00 перешли в наступление: 28-й танковый полк — в направлении Гусино, Сенно, 27-й танковый полк — на Конец, Сенно. Части же 18-й танковой дивизии, понеся новые потери от ударов авиации противника, вынуждены были отказаться от перехода в наступление и продолжали обороняться на восточном берегу реки Оболянка

В 16 часов 30 минут 9 июля, в связи с начавшимся наступлением противника на витебском направлении вдоль северного берега Западной Двины, командующий армией отдал распоряжение о временной приостановке наступления корпуса. Около 18:00 устным приказом начальника штаба корпуса полковника Малинина части были возвращены в исходное положение, причем 28-й полк возвратился только к утру следующего дня. Начавший движение в южном направлении гаубичный артполк был возвращен в район Шелки. Одновременно противник продолжал сосредоточивать силы на богушевском направлении, перебрасывая в район северо-западнее и западнее Сенно новые танковые и мотопехотные подразделения и части из состава XXXXVII моторизованного корпуса. В 18 часов передовые части 3-й танковой группы с боем овладели западной окраиной Витебска, создав тем самым серьезную угрозу войскам 69-го стрелкового корпуса (генерал-майор Е. А. Могилевчик), действующего на правом фланге 20-й армии. В обороне Витебска участвовало 18 танков 14-й танковой дивизии, ремонтировавшихся там силами 14-го ремонтно-восстановительного батальона.

В ночь на 10 июля, в связи с захватом противником Витебска, командующий армией принял решение отказаться от дальнейшего развития контрудара. 5-й и 7-й механизированные корпуса выводились из боя и к исходу дня сосредотачивались в районах, занимаемых ими перед началом боевых действий, с целью усиления обороны стрелковых корпусов первого эшелона армии.

В соответствии с полученным приказом командующего армией, командир 7-го механизированного корпуса в своем решении на бой 10 июля определил частям следующие задачи: сильными передовыми отрядами танковых дивизий нанести внезапный короткий удар во фланг и тыл противнику, наступающему на витебском направлении, затем под их прикрытием главными силами по двум маршрутам отойти через боевые порядки 69-го стрелкового корпуса и к исходу дня сосредоточиться в районе Королево, станция Крынки, Лиозно.

С утра 10 июля передовой отряд 14-й танковой дивизии в составе 14-го мотострелкового и 28-го танкового полков нанес удар по противнику в северо-западном направлении, а затем отошел к селению Стриги, где до наступления темноты отражал попытки преследующего его врага захватить переправу.

18-я танковая дивизия в первой половине дня упорной обороной 18-го мотополка и неоднократными контратаками танковых полков сдерживала попытки противника прорваться через занимаемый ею рубеж по реке Оболянке в восточном направлении.

Во второй половине дня соединения 5-го и 7-го механизированных корпусов начали отход в указанные им районы сосредоточения. Танковые дивизии 7-го механизированного корпуса к исходу дня вышли к переднему краю основного оборонительного рубежа армии: 14-я танковая дивизия — в районе Песочанки, 18-я — Богушевское. Продолжая движение по указанным маршрутам, дивизии корпуса 11 июля сосредоточились в районе Стан, Лиозно, Пески.

11 июля 14-я танковая дивизия продолжала сосредотачиваться в районе Лиозно, Зуи, Заольша, Стан. Проходила эвакуация с маршрута отставших машин. В течение всего дня части дивизии подвергались налетам авиации противника.

Вечером 11 июля помощник командующего фронтом по АБТВ генерал-майор Борзиков от имени Народного комиссара Обороны отдал распоряжение — все имеющиеся в строю танки 14-й и 18-й танковой дивизий свести в один танковый полк от каждой дивизии и к полуночи выдвинуть эти части на рубеж: полк 14-й дивизии — Поддубье, Фальковичи, 18-й дивизии — Лиозно, Добромысль, Бабиновичи. Ставилась задача: занять оборону на этом рубеже.

12 июля командир 14-й танковой дивизии получил приказ сформировать свободную танковую группу (сводный полк) под командованием полковника Белова для организации противотанкового района Поддубье, Вороны, Фиьковичи — ширина фронта 15 км. Приказано было использовать и находящиеся не на ходу машины в качестве средств противотанковой обороны. Для усиления противотанкового района были направлены 14-й моторизованный и 14-й гаубичный артиллерийский полки. Общее командование возлагалось на полковника Белова. Мотополк был переподчинен командиру 34-го стрелкового корпуса генерал-лейтенанту Р. П. Хмельницкому, который приказал ему выйти на рубеж Поддубье, Вороны и удерживать его до особого распоряжения. Полк был усилен артполком и имеющимися в дивизии 5 бронемашинами. При продвижении к указанному рубежу обороны, не достигнув рубежа Поддубье, Вороны, 14-й мсп был встречен пулеметным и артиллерийским огнем на рубеже Ляхово, Королево. Полк в течение для вел оборонительные бои, последовательно отходя от рубежа на рубеж под воздействием противника и из-за отхода частей правофланговой 220-й моторизованной дивизии. В бою на рубеже Ляхово, Королево был ранен командир мотострелкового полка майор Бешанов.

К исходу 11 июля части 14-й танковой дивизии по приказу командующего 19-й армией генерал-лейтенанта Конева перешли к обороне в районе Лиозно.

18-я танковая дивизия (8 танков, полтора батальона пехоты и батарея гап) с утра 12 июля занимала оборону на рубеже реки Черница в районе Добромысль. К исходу дня она вышла на рубеж Лососина, станция Крынки, где к утру 13 июля организовала оборону с задачей прикрывать витебское и бабиновичское направления.

На основании приказа штаба 19-й армии от 13 июля 14-я и 18-я танковые дивизии с 9-м мотоциклетным полком вошли в подчинение 34-го стрелкового корпуса. Еще 19-я армия получила приказ главнокомандующего войсками Западного направления № 060 от 12 июля 1941 года — сдерживая прорвавшиеся группы противника в направлении Велиж, силами 7-го МК, 162-й сд, 220-й мд, 399-го гап и 11-й сад она должна была наступать с рубежа Шумовщина, Вороны в направлении Витебска с задачей овладеть городом.

14-й моторизованный и 14-й гаубичный артиллерийский полки перешли в наступление с утра 13 июля. Эти части к исходу дня вышли в район леса восточнее Еремеево. В это время танковая группа 14-й танковой дивизии вела бой в районе Клевцы, а части 18-й танковой дивизии отошли из района Крынки на реку Черницы — туда, где дивизия занимала оборону утром 12 июля. В полдень дивизия получила устный приказ командира корпуса: овладеть переправами на реке Западная Двина у южной окраины Витебска. Попытавшись выдвинуться на исходный рубеж, части дивизии были атакованы немецкими танками и, отойдя на рубеж в 3 км юго-западнее Добромысля, к исходу дня 13 июля перешли к обороне.

С утра 14 июля 14-й моторизованный полк при поддержке шести орудий артполка вел бой в районе Лиозно — но, понеся значительные потери, разбился на две части и отошел. Группа танков дивизии под командой полковника Васильева после боев в районе Заправки прорвалась к Любавичам, где соединилась с 18-й танковой дивизией.

18-я танковая дивизия в этот день атаковала Добромысль с задачей отбросить противника на западный берег реки Черница. Однако атака не удалась и группа сама была отброшена в исходное положение. Вскоре противник перешел в контратаку, группа 18-й дивизии, потеряв 7 танков из 8 имевшихся, во второй половине дня отступила к Любавичам. В ночь на 15 июля она вышла в лес западнее Мелешково.

В этот день на основании приказания генерал-майора Борзикова было принято решение оставить в подчинении командира 34-го стрелкового корпуса сводные танковые, моторизованные и артиллерийские полки и разведывательные батальоны 14-й и 18-й танковых дивизий. Остальные подразделения выводились в тыл в район 15–20 км северо-восточнее Смоленска. Управление корпуса с корпусными частями к утру 15 июля перешло в район Ковши.

В полдень 15 июля 14-я танковая дивизия сосредоточилась в совхозе Жуково. 18-й танковой дивизии командиром корпуса было приказано вывести боевые части и штаб в район Бобры, а тылы — в район Дарьино (10 км юго-восточнее Ярцево).

В 22:40 15 июля 1941 года командиром 7-го мехкорпуса было приказано боевой части и штабу 14-й танковой дивизии ко второй половине дня 16 июля выйти в район Витязи, а тылам — в район Свищева и Сеутово, в 15 км восточнее Ярцево. Оперативная группа штаба корпуса и корпусные части перешли в район станции Присельская.

К утру 16 июля 14-я и 18-я танковые дивизии и 9-й мотоциклетный полк вышли из подчинения командира 34-го стрелкового корпуса и вновь были подчинены генералу Виноградову.

В этот день соединения 5-го и 7-го механизированных корпусов двинулись на восток. Двигавшиеся по шоссе Москва — Минск к Ярцево колонны были встречены противником и не смогли прорваться дальше, они были повернуты на юг и двинулись к переправам через Днепр (Соловьево, Ратчино и др.), где в то время еще не были построены понтонные мосты, а действовали только паромы.

В течение последующих нескольких дней части корпуса продолжали переправляться через реку. сосредотачиваться восточнее Днепра. 14-я танковая дивизия расположилась в районе лесов западнее Туманово.

24 — 27 июля 14-я танковая дивизия была расформирована. Ее артиллерийский полк и зенитный дивизион были переданы в 18-ю танковую дивизию, из остатков мотострелкового полка сформирована маршевая рота. Остальные части дивизии сведены в запасной танковый полк.

18-я танковая дивизия, выведенная во фронтовой резерв в район Вадино, в начале сентября 1941 года была переформирована в 127-ю танковую бригаду (генерал-майор Ф. Т. Ремизов). Она вошла в состав 16-й армии и в октябре 1941 года погибла в Вяземском котле.

Управление 7-го механизированного корпуса обращено на формирование управления группы войск Ярцевского направления, в дальнейшем — 16-й армии.

9-й мотоциклетный полк в составе отряда полковника Антосенкова (8-й и 9-й мцп) с конца августа 1941 года участвовал в боях на фронте 22-й армии, окруженной противником в районе Великих Лук.

8-й механизированный корпус (в/ч 5247)

Командир — генерал-лейтенант Дмитрий Иванович Рябышев.

Заместитель по политической части — бригадный комиссар Николай Кириллович Попель.

Начальник штаба — полковник Федор Григорьевич Катков,

подполковник Александр Васильевич Цинченко (исполнял обязанности начальника штаба в июне 1941 года).

Начальник оперативного отдела — майор Сергей Васильевич Зимин (19.07.40–03.41),

подполковник Павел Николаевич Шмырев.

Начальник разведывательного отдела — подполковник Авраам Михайлович Лосев.

Начальник отдела связи — полковник Сергей Николаевич Кокорин.

Начальник строевого отдела — майор Александр Григорьевич Авраменко.

Начальник отдела тыла — майор Александр Васильевич Цинченко.

Начальник артиллерии — полковник Михаил Степанович Чистяков.

Начальник штаба артиллерии — майор Александр Михайлович Елизаров.

Начальник артиллерийского снабжения — майор Валерий Прокофьевич Демченко.

Начальник автотранспортной службы — майор Григорий Антонович Зиберов.

Начальник инженерной службы — полковник Емельян Иванович Кулинич.

Начальник химической службы — майор Тимофей Мартынович Цыганенко.

Начальник автотракторного снабжения — капитан Андрей Григорьевич Захаров.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — бригадный комиссар Василий Федорович Сергеев (3.06.40–03.41),

старший батальонный комиссар Ефрем Яковлевич Вишман (20.06.41–30.08.41).

Состав

12-я танковая дивизия — в/ч 6116

Командир — полковник Петр Семенович Фотченков (4.06.40–19.07.40),

генерал-майор танковых войск Тимофей Андреевич Мишанин.

Заместитель по строевой части — полковник Иван Иванович Петров,

полковник Евгений Дмитриевич Нестеров.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Василий Васильевич Вилков (3.06.40 — 8.07.41).

Начальник штаба — полковник Николай Алексеевич Попов (погиб 26 июня 1941 года).

Начальник оперативного отделения — майор Андрей Георгиевич Свиридов.

Начальник разведывательного отделения — майор Виктор Васильевич Шевцов.

Начальник отделения связи — майор Александр Максимович Исаев.

Начальник строевого отделения — старший лейтенант Андрей Павлович Химочкин.

Начальник отделения тыла — майор Иван Степанович Буренков.

Начальник артиллерии — майор Александр Алексеевич Баранкин.

Начальник инженерной службы — майор Владимир Михаилович Владимиров.

Начальник химической службы — капитан Арон Евсеевич Зильберман.

Начальник снабжения — майор Яков Иосифович Хомичук.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — старший батальонный комиссар Петр Федорович Сверчков (3.06.40 — 2.08.41).

23-й танковый полк — в/ч 6254

Командир — майор Наум Сергеевич Галайда.

Заместитель по строевой части — подполковник Николай Дмитриевич Болховитин (лето 1940 — весна 1941 г.),

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Макаров.

Помощник по технической части — капитан Горло.

Помощник по снабжению — майор Ляпко.

Начальник штаба — майор Геннадий Иванович Травин (19.07.40–03.41).

24-й танковый полк — в/ч 6407

Командир — подполковник Петр Ильич Волков.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар В. М. Гончаров.

Начальник штаба — майор Антон Абрамович Никитин (19.07.40–03.41).

12-й мотострелковый полк — в/ч 6105

Командир — полковник Алексей Лукич Сологубовский,

подполковник Виктор Николаевич Куракин.

Заместитель по строевой части — майор Ашраф Джшмунд Оглы Шихалибеков.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Алексей Владимирович Владимиров.

Помощник по снабжению — майор Василий Иосифович Акимов.

Начальник штаба — капитан Никифор Лукич Байгушев.

12-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 6531

Командир — майор Иван Иванович Цешковский.

Заместитель — капитан Федор Николаевич Озерной.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Б. А. Старосельский.

Помощник по снабжению — капитан Филипп Спиридович Доброхлеб.

Начальник штаба — капитан Лев Иосифович Дорфман.

12-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 6540

Командир — капитан Н. И. Базырь.

12-й разведывательный батальон — в/ч 6283

Командир — капитан Петр Данилович Тертычный.

12-й понтонно-мостовой батальон — в/ч 6340

Командир — капитан Федор Леонтьевич Гришанов.

12-й отдельный батальон связи — в/ч 6431

Командир — капитан Константин Иванович Курзин.

12-й медико-санитарный батальон — в/ч 6291

Командир — военврач 3 ранга Д. Б. Красюк.

12-й автотранспортный батальон — в/ч 6123

Командир — капитан Макар Демьянович Барчук.

12-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 6252

Командир — майор Георгий Иванович Таратонкин.

12-я рота регулирования — в/ч 6395

Командир — лейтенант З. Н. Кошелев.

12-й полевой хлебозавод — в/ч 5891

379-я полевая почтовая станция

297-я полевая касса Госбанка

34-я танковая дивизия — в/ч 8379

Командир — полковник Иван Васильевич Васильев.

Заместитель по строевой части — подполковник Боженко.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Михаил Михайлович Немцев.

Помощник по технической части — военинженер 2 ранга Горностаев.

Начальник штаба — подполковник Александр Григорьевич Курепин (погиб в 1941 г.).

Начальник артиллерии — пол кошек Василий Григорьевич Семенов (ранен 30 июня 1941 года).

Заместитель начальника отдела политпропаганды — старший батальонный комиссар Ефим Иванович Новиков (погиб 1.07.41?).

67-й танковый полк — в/ч 8556

Командир — подполковник Николай Дмитриевич Болховитин,

майор А. П. Сытник.

Заместитель по политической части — старший политрук Иван Кириллович Гуров.

68-й танковый полк — в/ч 8863

Командир — полковник Михаил Иванович Смирнов (снят с командования 29.06.41),

капитан В. Ф. Петров.

34-й мотострелковый полк — в/ч 8524

34-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 8916

34-й разведывательный батальон — в/ч 8422

34-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 8509

34-й понтонный батальон — в/ч 8918

34-й отдельный батальон связи — в/ч 8465

34-й медсанбат — в/ч 8969

34-й автотранспортный батальон — в/ч 8936

34-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 8966

34-я рота регулирования — в/ч 8490

34-й полевой автохлебозавод

733-я полевая почтовая станция

580-я полевая касса Госбанка

7-я моторизованная дивизия — в/ч 7100

Командир — полковник Александр Васильевич Герасимов.

Заместитель по строевой части — полковник Василий Павлович Дубянский.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Емельян Алексеевич Лисичкин (3.06 40–12.09.41).

Начальник штаба — полковник Иван Романович Лашко.

Начальник отделения связи — майор Тимофей Васильевич Коваленко.

Начальник артиллерии — полковник Федор Степанович Малмыго.

Начальник инженерной службы — капитан Григорий Дмитриевич Соболь.

Начальник химической службы — старший лейтенант Иван Дмитриевич Прохоров.

Начальник военно-технического снабжения — интендант 3 ранга Михаил Иванович Тараканов.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Александр Васильевич Гуреев (3.06.40–12.09.41).

27-й мотострелковый Краснознаменный полк — в/ч 7219

Командир — полковник Федор Гаврилович Черняев.

Заместитель по строевой части — майор Никифор Георгиевич Лысенко.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Г. С. Зарубин.

300-й мотострелковый полк — в/ч 7314

Командир — полковник Иван Николаевич Плешаков.

405-й танковый полк — в/ч 7529

Командир — полковник Федор Григорьевич Ступак.

Помощник по технической части — майор Михаил Михайлович Самсонов.

Помощник по снабжению — капитан Николай Иванович Мухин.

Начальник штаба — полковник Константин Григорьевич Перевозов.

Начальник разведывательной части — старший лейтенант Иван Иванович Хизов.

23-й артиллерийский полк — в/ч 7444

Командир — полковник Федор Васильевич Шамаев.

145-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион — в/ч 7435

90-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 7326

97-й разведывательный батальон — в/ч 7092

36-й легко-инженерный батальон — в/ч 7264

Командир — капитан Евсей Семенович Квеидзе.

118-й отдельный батальон связи — в/ч 7171

Командир — капитан Николай Тимофеевич Грицак.

99-й артиллерийский парковый дивизион — в/ч 7201

86-й медико-санитарный батальон — в/ч 7510

26-й автотранспортный батальон — в/ч 7339

66-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 7166

Командир — капитан Георгий Андреевич Трухин.

17-я рота регулирования — в/ч 7427

67-й полевой хлебозавод — в/ч 7089

76-я полевая почтовая станция

404-я полевая касса Госбанка

2-й мотоциклетный полк — в/ч 5620

Командир — майор Василий Федорович Трубицкий.

Заместитель по строевой части — капитан Абибулла Мустафаев.

Помощник по снабжению — капитан Григорий Сергеевич Истомин.

Начальник штаба — капитан Филипп Федорович Кузнецов.

192-й отдельный батальон связи — в/ч 5302

Командир — полковник Владимир Александрович Ткаченко

45-й отдельный мотоинженерный батальон — в/ч 5527

Командир — капитан Валерий Алексеевич Куропятник.

108-я отдельная корпусная авиаэскадрилья — в/ч 1927

Формирование

Формирование корпуса началось 7 июля 1940 года.

Управление корпуса с корпусными частями формировалось на базе управления 4-го кавалерийского корпуса. 2-й мотоциклетный полк формировался из 79-го и 162-го кавалерийских полков 34-й кавалерийской дивизии. 192-й отдельный батальон связи — из 5-го дивизиона связи 4-го кавкорпуса, 45-й дорожный батальон — из 11-го саперного эскадрона 34-й кавдивизии. Авиаэскадрилья сформирована в Стрые из 225-го авиазвена 4-го кавалерийского корпуса и двух звеньев Р-Z 138-го сбап.

12-я танковая дивизия формировалась в городе Стрый на базе 23-й легкотанковой бригады. На укомплектование танковых полков дивизии пошли танковые батальоны бригады, 42-й танковый полк 34-й кавдивизии, два батальона 14-й тяжелой танковой бригады, химрота 36-й легкотанковой бригады. 10-й конно-артиллерийский дивизион 34-й кавдивизии был развернут в 12-й артполк. Мотострелковый полк формировался из двух кавполков (47-го и 178-го) 34-й кавдивизии. На укомплектование соответствующих частей дивизии были обращены также 80-й озад, 8-й оэс 34-й кд.

15-я танковая дивизия формировалась в городе Станислав.

7-я моторизованная дивизия ведет свою историю с 27 сентября 1918 года, когда в Ярославском военном округе на базе кадра 1-й Таврической и 2-й Владимирской дивизий начала формироваться 7-я стрелковая дивизия. В сентябре 1939 года новая 7-я стрелковая дивизия была развернута в Чернигове на базе бывшего 20-го стрелкового полка 7-й сд. В июне 1940 года в Тарнополе и Тарнопольской районе 7-я стрелковая дважды Краснознаменная, ордена Трудового Красного Знамени дивизия имени М. В.Фрунзе переформирована в моторизованную.

405-й танковый полк ведет свою историю с сентября 1933 года, когда в Чернигове при 7-й сд был сформирован 7-й танковый батальон.

С началом формирования 16-го механизированного корпуса в марте 1941 года в его состав передана 15-я танковая дивизия. В корпусе на базе 26-й легкотанковой бригады формируется 34-я танковая дивизия.

Наличие боевых машин в корпусе на 27 октября 1940 года

T-37 T-26 Т-35 T-28 БТ Всего танков БА
Управление 9
12-я тд 53 49 247 349 84
15-я тд 1 28 75 155 259 92
7-я мд 19 1 36 56 26
Всего 20 82 49 75 438 664 211

Наличие артиллерии и стрелкового вооружения на 27 октября 1940 года

Винтовки Пулеметы ручные Пулеметы станковые Пулеметы зенитные
Управление 2288 111
12-я тд 6569 145 63 16
15-я тд 6755 191 59 12
7-я мд 6448 332 91 9
Всего 22030 779 219 37
45-мм 76-мм 122-мм 152-мм
Управление
12-я тд 6 12 12
15-я тд 6 4 22 16
7-я мд 36 21 16 12
Всего 42 31 50 40

Наличие автотранспорта на 27 октября 1940 года

Легковые а/м Грузовые а/м Специальные а/м Тракторы Мотоциклы Самолеты
Управление 20 79 50 1 97 13 (из них 6 У-2)
12-я тд 26 1303 192 114 49
15-я тд 28 1300 162 82 28
7-я мд 37 939 132 179 37
Всего 111 3621 536 376 211 13
Формирование и дислокация

Соединения корпуса в 1940 году дислоцировались:

7-я моторизованная дивизия — Тарпополь; 300-й мп — Бучач; 23-й а — Бережаны (в ноябре — Староконстантинов); 36-й либ — Збараж; 145-й од ПТО — Трембовля; 86-й медсанбат — село Шлахтивице (Шляхтинце); 26-й атб и пхз — Скалат; 99-й апд — село Байковцы.

12-я танковая дивизия — Стрый; 23-й тп — Дрогобыч; 12-й гап — Борислав, с 7 декабря 1940 года — Стрый.

15-я танковая дивизия — Станислав; 15-й гап — М. Калуш;

15-й мп — М. Надворная; 15-й понтонный батальон — М. Тлумач.

К июню 1941 года:

Управление и корпусные части — Дрогобыч, 108-я каэ — Стрый;

7-я моторизован пая дивизия — Дрогобыч;

12-я танковая дивизия — Стрый;

34-я танковая дивизия — Судовая Вишня.

При формировании 12-я танковая дивизия (точнее ее 23-й танковый полк) получила от расформированной 14-й тяжелой танковой бригады 51 тяжелый танк Т-35. В 1941 году дивизия начала получать новую технику (КВ и Т-34), и все Т-35 были переданы в 34-ю танковую дивизию, где они были распределены по танковым батальонам тяжелых танков 67-го и 68-го танковых полков.

Сам корпус имел значительное количество новых танков, различные источники расходятся в оценке их количества — от 169 до 189 (при этом танков Т-34 — 100, КВ-2 — 2). Общее количество техники в корпусе точно установить не удалось. «Военно-исторический журнал» дает цифру в 858 танков, книга «1941 год. Уроки и выводы» — 899 танков, бывший командир корпуса Д. И. Рябышев — 932 танка. Но все цифры показывают, что корпус был близок к штатной численности, хотя и имел в основном изношенную «освободительными походами» матчасть.

Боевые действия

Части 8-го механизированного корпуса в 5:40 22 июня были подняты по боевой тревоге и к исходу дня, составляя резерв 26-й армии, сосредоточились в районе Чишки, Ваньковичи, Райтарсвиче (10 км западнее Самбора).

В целом соединения выдвигались достаточно организованно, хотя и столкнулись на дороге с двигавшимися навстречу частями 13-ro стрелкового корпуса (генерал-майор Н. К. Кириллов), лишь один мотострелковый полк 7-й моторизованной дивизии, своевременно не получивший приказ, попал под бомбовые удары авиации врага и потерял 190 человек (из них 120 ранеными). За день корпус прошел, с учетом выдвижения в районы сосредоточения по тревоге, в среднем 81 км.

На аэродроме в Стрые дислоцировалась корпусная авиаэскадрилья 8-го мехкорпуса, оперативно подчинявшаяся базировавшейся в Стрые смешанной авиационной дивизии. Все самолеты были разбиты и сожжены на аэродроме во время налетов вражеской авиации.

В 20:40 корпус, не успевший еще полностью сосредоточиться в районе Самбора, приказом командующего Юго-Западным фронтом был выведен в новый район Куровице, Винники, Борыниче. По этому приказу корпусу ставилась задача: после ночного марша к утру 23 июня 1941 года сосредоточиться в районе Куровице в «готовности парирования удара» мотомеханизированных соединений противника в направлении Броды и войти в подчинение 6-й армии.

Корпус с 23–24 часов начал выдвижение в новый район по двум маршрутам, и к 11:00 23 июня головные части его дивизий подошли: 12-й танковой дивизии — к Куровице, 7-й моторизованной дивизии — к Миколаюв; 34-я танковая дивизия прошла Грудек Ягельоньски. Эти населенные пункты находились восточнее Львова, и такое положение корпуса отвечало идее его использования в северном направлении, для контрудара во фланг XXXXVIII моторизованному корпусу вермахта на дубненском направлении.

К этому времени был получен устный приказ командующего 6-й армией о повороте корпуса и сосредоточения его в районе Яворов, Грудек Ягельоньски, Ярына. Корпус (без танковых полков 12-й танковой дивизии и артполка 7-й мотодивизии, сосредоточившихся в районе Куровице) вышел в указанный район к 24 часам 23 июня. К этому времени корпус прошел в среднем 215 км.

С 6:00 24 июня корпус по частному приказу командующего 6-й армией № 005 начал переход в новый район: Красно, Олескэ, Броды. 8-й механизированный корпус с 15-м мехкорпусом должны были совместными действиями уничтожить танковую группу противника, наступавшую в направлении Дубно.

Корпус совершал марш по двум дорогам, забитым войсками. В связи с большим количеством пробок на дорогах корпус завершил марш только во второй половине дня 25 июня. На дорогах осталось большое количество техники из-за технических неисправностей, отсутствия горючего, пробок — особенно во Львове, когда 8-й мехкорпус столкнулся в городе с двигавшейся навстречу 32-й танковой дивизией 4-го мехкорпуса. Передовые отряды корпуса вышли из Львова в 12 часов 24 июня и были остановлены командованием на реке Западный Буг, а остальные части втянулись в уличные бои с украинскими националистами, поднявшими в городе вооруженное восстание.

По приказу командующего IOro-Западным фронтом № 0015 корпус ночным маршем вышел в район Сребно, Болдуры, Станиславчик, Ражнюв.

К 6:00 26 июня 12-я и 34-я танковые дивизии, действовавшие на правом фланге на направлении главного удара, заняли исходное положение к атаке на рубеже Гоноратка, Лешнев, Грыцоволя для действий в направлении Броды, Берестечко, Марыся. 7-я моторизованная дивизия, действовавшая на левом фланге, к 11:00 вышла на рубеж Соколувка, Адамы. Длина ее маршрута от Буска до исходного положения составляла 86 км.

Корпус до начала боев прошел в среднем 495 километров, оставив на дорогах за время марша до 50 % материальной части.

Корпус должен был перейти в атаку в 7 00 25 июня и к 12 часам выполнить ближайшую задачу — выйти в район Чарукув, Боремель, Берестечко, Звиняче. Этот приказ штабом корпуса был получен в 9:20 25 июня в районе Буска, а части корпуса к этому времени находились на марше из района Грудек и район Буск, Красное, поэтому выполнить задачу в установленный срок было невозможно.

Командующий фронтом, учитывая состояние корпуса и положение его частей, 25 июня отдал приказ № 0016, которым начало атаки переносил на 9 утра 26 июня. Задачи при этом оставались прежними.

В 9:00 26 июня корпуса все равно не смог занять полностью исходное положение для атаки, его 7-я моторизованная дивизия к этому времени находилась в лесах северо-западнее Броды, двигаясь по труднопроходимой местности.

В это время ударная группа в составе танковых дивизий, имевших в наличии до 50 % матчасти, перешла в наступление в общем направлении на Берестечко. Корпус атаковал на рубеже Сребно, Баранье, Сестратын, Пяски, Грыцоволя, Станиславчик обороняющиеся части 16-й танковой дивизии противника в общем направлении Броды, Берестечко, Боремель. Но, встретив организованное сопротивление противника, прикрывавшегося непроходимой для танков поймой реки Слонувка и уничтожившего все переправы через реку, развить предполагаемый темп наступления он не смог.

Когда части 12-й танковой дивизии вышли к реке Слонувка, немцы уже организовали оборону на противоположном ее берегу и взорвали мост. К тому же пойма реки была сильно заболочена, и наступать через нее можно было только по единственной дороге. Командир дивизии ввел в бой мотопехоту. При поддержке артиллерии пехотинцы форсировали вброд реку и захватили плацдарм на другом берегу. Саперы сразу начали восстанавливать мост и прокладывать гати через болото. К 11 часам мост был готов. Через реку переправились тяжелые танки, поддержав наступление пехоты. Они вышли в район немецких артиллерийских позиций и захватили к исходу дня высоты севернее города Лешнев (сам город был захвачен к 16 часам), уничтожив при этом 3 батареи и 4 танка противника. В этом бою 12-я танковая дивизия потеряла 8 танков, подбитыми в бою, 2 машины завязли в болоте. Кроме того, авиация противника вывела из строя все тракторы артиллерийского полка и большую часть артиллерийских расчетов (огнем с земли при этом был сбит только один Не-111