Синий цвет надежды (fb2)


Настройки текста:



Веда Корнилова Синий цвет надежды

Глава 1

– Элизабет, ты была обязана рассказать мне обо всем ранее... – голос тети Фелисии, как всегда был ровным, на ее лице тоже не отражалось никаких эмоций. Любой, посмотрев на сидящую в кресле женщину, будет уверен, что она совершенно спокойна, и ничто не может вывести ее из себя. Идеальная осанка, безупречный внешний вид, правильно поставленная речь... Все так, только я хорошо знала тетушку, и понимала, насколько она сейчас выведена из себя. – Почему я, наслушавшись неприятных разговоров и досужих сплетен, должна вызывать тебя для откровенного разговора?

Почему? Просто я надеялась, что со всеми своими проблемами могу справиться самостоятельно, хотя наивно было рассчитывать на то, что тетушка ничего не узнает. Остается только удивляться, отчего моя дорогая родственница так долго тянула с этой беседой.

– Тетя Фелисия, я не хотела усложнять вашу жизнь своими семейными неурядицами. Кроме того, вы же знаете – в каждой семье существуют определенные сложности, о которых другим лучше не говорить... – надеюсь, мои слова прозвучали достаточно убедительно, хотя в горле уже давно стоял сухой комок.

– Я отказываюсь принять твое объяснение... – отрезала тетушка. – И позволь мне, наконец, высказаться.

– Но...

– Помолчи!.. – когда тетушка Фелисия говорит таким властным голосом, то замолкают даже самые несдержанные люди. – Проблемы начались с того самого времени, когда ты решила вступить в этот ужасный брак, и с этим мезальянсом я никогда не смирюсь. А ведь я тебя предупреждала, и не единожды – ничем хорошим подобный союз не закончится. Впрочем, аналогичного мнения придерживаются все люди нашего круга. Что же касается того, что ты называешь семьей... – в голосе тетушки Фелисии появились саркастические нотки. – А разве она у тебя есть, эта самая семья, к которой ты так стремилась? То, что у тебя имеется на данный момент – это всего лишь жалкая видимость семьи, не более.

– Так бывает у многих...

– До многих мне дела нет, сейчас речь идет о тебе. Дорогая племянница, лучше честно признайся в том, что тебе было стыдно рассказать мне о том, что творится в твоей так называемой хм... семье. Глупо, но ты изо всех своих сил пытаешься сохранить то, чего нет, и, как я склонна думать, никогда не было. Однако куда больше тебе не хочется признаваться самой себе в том, что я была права целиком и полностью, когда противилась вашему союзу настолько, насколько это было в моих силах, только в то время ты, моя дорогая, и слушать меня не хотела! Тем не менее, я до последнего выступала против этого нелепого брака, который лег пятном на наше благородное семейство. Наследница одного из древнейших семейств нашей страны решилась на такой мезальянс! Кошмар! Ну, и чем она закончилась, эта твоя великая любовь? Кто оказался в итоге прав – ты или я?

Жесткому и требовательному голосу тетушки трудно было не подчиниться, но и отвечать тоже не хотелось, и я поневоле отвела взгляд в сторону, будто пытаясь увидеть что-то новое, хотя в комнате ничего не изменилось. Дубовая мебель с перламутровыми вставками, тяжелые драпировки, картины на стенах... Мне все это знакомо с детства, а любому постороннему человеку говорит о несколько консервативных вкусах хозяев дома и о должном достатке в семье. Ну, и сама тетушка Фелисия просто идеально вписывается в эту обстановку.

– Я жду ответа... – да уж, с дорогой родственницей молчанием не отделаешься.

– Тетя Фелисия, я благодарю вас за поддержку, но считаю, что в состоянии самостоятельно разобраться с семейными сложностями... – сама не ожидала, что мой голос прозвучит настолько твердо.

– Н-да, результаты твоих трудов я вижу перед глазами.

– Тетя...

– Не перебивай меня, я и без того слишком долго молчала, и в этом была моя ошибка, хотя давно следовало вмешаться во все происходящее. Или ты считаешь, что я ни о чем не знала ранее? Если так, то с твоей стороны это даже не наивность, а откровенная глупость. Сама знаешь: любимое занятие челяди – перемывать кости своим хозяевам, так что новости расходятся быстро. Знаешь, почему я все это время вела себя столь отстраненно? Надеялась, что ты сама сделаешь правильные выводы. К сожалению, этого не произошло, и ты показала себя совершенно бесхарактерным и бесхребетным человеком, чем очень расстроила меня... Впрочем, сейчас не стоит вспоминать о прошлом, тем более что занятие это пустое и неблагодарное. Лучше скажи – ты собираешься предпринять хоть что-то для того, чтоб прекратить безобразие, творящееся в твоей семье, или по-прежнему намерена изображать из себя примерную супругу, которая не желает видеть того, что творится у нее под носом?

– Да что тут можно сделать?.. – я вновь постаралась, чтоб мой голос прозвучал спокойно, хотя едва ли не больше всего на свете мне хотелось разрыдаться. Увы, но при тете Фелисии так поступать ни в коем случае не стоит – для нее на первом месте всегда находились выдержка, самообладание, умение держать себя в руках и строгое следование правилам этикета, которых она твердо придерживалась сама и требовала того же от других. От моей дорогой тетушки (особенно если она уверена в своей правоте) можно дождаться помощи, дельного совета, всемерной поддержки, но не сочувствия.

– Странный вопрос... – холодно усмехнулась тетушка. – Пока мы живы, не больны тяжкой хворью и не умираем – в этом случае перед нами всегда есть возможность хотя бы попытаться изменить то, что нам не нравится. Во всяком случае, несколько возможных выходов из непростого положения всегда можно найти почти всегда. Правда, каждый человек подспудно боится перемен, и часто именно в этом и состоит корень проблем. Лично я должный вывод уже сделала, и он вполне предсказуем: во всей этой и без того затянувшейся истории пора ставить точку.

Святые Небеса, только не это! Всем известно: если тетушка примет какое-то решение, то с этого пути она уже не свернет! У дорогой родственницы достаточно власти и влияния, так что если она будет настаивать на своем, то переубедить ее практически невозможно. Пусть сейчас в моей жизни все далеко не так хорошо, как мне бы того хотелось, но терять мужа я не намерена! Именно потому до сего времени и не говорила тетушке ни о чем, что происходит в моей семейной жизни.

– Тетя Фелисия, ну как вы не понимаете!.. – вырвалось у меня. – Я люблю своего мужа, и не хочу расставаться с ним!

– Вопрос в том, любит ли он тебя, и хочет ли оставаться с тобой... – тетушка нахмурилась, а это было первым признаком того, что она по-настоящему разгневана. – Надо же, как ты цепляешься за любой предлог, лишь бы настоять на своем! Святые Небеса, этим ты просто до невероятности похожа на свою мать, мою сестру! Такая же убежденность в собственной правоте, и нежелание видеть очевидное! Как же с ней иногда было сложно, совсем как с тобой! Впрочем, это как раз объяснимо – наследственность никто не отменял! Вот что я скажу: если у тебя не хватает решительности прекратить позорить себя постоянным унижением, то я, как твоя ближайшая родственница, терпеть это не намерена.

– А моим мнением вы поинтересовались?.. – я и сама не заметила, как немного повысила голос.

– Надо же, ты еще на что-то надеешься... – тетя Фелисия чуть откинулась на спинку кресла. – Думаешь, счастье с ним еще возможно? Судя по всему, считаешь меня бессердечной и жестокой, готовой разрушить столь оберегаемое тобой семейное счастье, верно? Дорогая племянница, это так неумно! А ведь я, в отличие от тебя, делаю все, лишь бы сохранить честь нашей семьи, которой твой нелепый брак нанес довольно ощутимый урон.

– Повторяю: я не хочу разводиться!

– Другого ответа от тебя я и не ожидала... – покачала головой тетя Фелисия. – Тем не менее, нравится это тебе, или нет, но я поступлю так, как считаю нужным. Однако если ты настаиваешь, то я могу дать тебе последнюю возможность исправить ситуацию, хотя подобное вряд ли возможно – такие люди, как твой обожаемый супруг, не меняются. Итак, у тебя есть две седмицы для того, чтоб образумить муженька и навсегда выбить дурь из его головы. Если до того времени ничего не изменится, то я возьму решение этого вопроса в свои руки, потому как имею на это полное право. Все, на этом наш разговор закончен.

Конечно, мне бы хотелось много чего сказать тетушке, только это будет простым сотрясением воздуха – если тетя Фелисия говорит, что разговор закончен, то ничего более слушать уже не станет. Мне оставалось только раскланяться и уйти.

Уже сидя в карете, думала о том, что моей тетушке впору командовать полком, а то и целой армией – подчиненные у нее бы по струнке ходили, и дисциплина там была б соответствующая. Лично я могу лишь позавидовать столь сильному характеру родственницы – мне подобного, увы, не дано. Что же касается того, что она мне сказала... Да, тетушка устроила мне хорошую трепку! Положа руку на сердце, следует признать, что дорогая родственница во многом права – мне давно пора поговорить с мужем о наших семейных сложностях, прояснить все недоразумения, только вот я все никак не могу собраться с духом и пойти на этот неприятный разговор. Опять будут крики, разговор на повышенных тонах, обвинение меня во всех грехах, хлопанье дверью... Впрочем, в последнее время своего супруга я, можно сказать, и не вижу! Тем не менее, надо что-то решать, потому как я, если честно, безумно устала от той неопределенности, что уже давно провисла между нами двоими. Хотя, пожалуй, неопределенность я бы как-нибудь пережила, но вот та неприязнь, которую супруг в последнее время высказывает по отношению ко мне, начинает переходить все допустимые пределы.

Муж, по счастью, оказался дома, хотя это еще как сказать – одевался, собираясь куда-то уходить. Воган, супруг, мой высокий рыжеволосый красавец с зелеными глазами, тот, кого я люблю без памяти... Конечно, с моей стороны это полная дурость, но когда супруг хотя бы просто улыбается мне – тогда я готова простить ему все, что угодно. Правда, улыбки от Вогана я не видела уже давно, как, впрочем, и приветливого взгляда. Однако стоит ли говорить об улыбке, если в последнее время он всеми возможными способами избегает любых разговоров со мной, и даже более того – делает все, лишь бы не остаться наедине, уходит из дома при первой же возможности! Вот и сейчас он даже не кивнул головой при моем появлении, а на его лице промелькнула тень недовольства – кажется, он рассчитывал на то, что не застанет меня дома. Судя по легкому хвойно-древесному аромату, стоявшему в комнате, Воган пользовался заморской туалетной водой, которую не так давно купил за немалые деньги. Ох, что-то я сомневаюсь в том, что супруг намерен отправиться на встречу с друзьями!

– Воган, ты что, куда-то уходишь?

– Да, у меня дела... – отрезал муж.

– Могу узнать, какие именно?

– Тебя они не касаются.

– Тогда, может, скажешь, где провел сегодняшнюю ночь?.. – я старалась не обращать внимания на резкий тон мужа.

– Ты что, вздумала устраивать мне допрос?.. – нахмурился супруг.

– Я просто спрашиваю, и, кажется, имею на это полное право. Вчера ты ушел из дома в полдень, и с того времени я тебя не видела. Неужели непонятно – тебя нет, и я беспокоюсь! Мало ли что может случиться! Неужели ты сам не понимаешь, что семейные люди так вести себя не должны!

– Как видишь, со мной все в порядке. И хватит об этом.

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

– Сказал то, что счел нужным.

– Насколько я поняла, ты вернулся совсем недавно, и вновь собрался уходить, так?.. – поинтересовалась я, изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие. – А ведь время уже близится к вечеру...

– Стоит прийти домой, как начинается недовольство и бесконечные претензии!.. – муж швырнул на кровать свою испачканную рубашку. – Я же не спрашиваю, где ты была!

– В этом нет никакой тайны – я была у тети Фелисии. Должна сказать, что у нас с ней состоялся весьма неприятный разговор, и он касался нас с тобой.

Я надеялась, что Воган хотя бы для приличия спросит, о чем я говорила с тетушкой, только он не обратил никакого внимания на мои слова, или же просто пропустил их мимо своих ушей. Более того – он повернулся ко мне спиной, ясно давая понять, что не желает разговаривать. Вообще-то в последнее время муж демонстративно меня не замечал, а я, сама не зная почему, чувствовала себя в чем-то виноватой, но сейчас подобное игнорирование становилось уже подчеркнуто-пренебрежительным, и носило оскорбительный оттенок. Наверное, разговор с тетей Фелисией все же придал мне сил и подтолкнул к намерению переговорить с мужем без околичностей.

– Воган, должна тебе сказать, что в последнее время до тети Фелисии доходят весьма неприятные слухи, касающиеся нашей семьи...

– Ну, то, что у людей языки без костей – это мне было известно давно, но чтоб старая графиня, которая так кичится своим происхождением, прислушивалась ко всем сплетням – это для меня новость. Она что, изволила опуститься до разговоров черни? А может, решила поучить, как вести себя с таким простолюдином, как я? Конечно, так и есть, она ж меня на дух не выносит!

– Воган, прекрати! Неужели ты не понимаешь, что своим бестактным поведением ставишь меня в двусмысленное положение? Вернее, ставишь под удар нашу семью!

– Это тебе старуха-графиня сказала?

– Будь добр, не называй ее так! Она вовсе не так стара, не заслуживает такого обращения, да и... – тут я прикусила язык, но муж и без того понял, что я хотела сказать.

– И что?.. – Воган повернулся ко мне, и я увидела, что он злится. – Договаривай, раз начала! Почему замолчала? Скажи прямо, что до госпожи графини с ее голубой кровью мне не дотянуться, как бы я не хотел, верно? А то как же – там родословная, уходящая аж во тьму веков, состояние, манеры, титул, положение при дворе, предки, вошедшие в историю, так что мне, сиволапому, нужно смотреть на нее сверху вниз и благоговейно внимать словам старой графини, что бы она не сказала, так?

– Не кричи, услышат.

– Пусть слышат, я у себя дома! А вот ты вздумала устраивать скандал на пустом месте! Знал бы, что ты ко мне опять будешь цепляться – вообще б домой не пришел!

– Воган, успокойся! Неужели нам с тобой так трудно просто поговорить, все обсудить, спокойно и без криков? Или ты считаешь, что мне так легко переносить все то, что мне рассказывают о том, где и как ты проводишь свое время? Я и так стараюсь держаться из последних сил!

– А как с тобой спокойно разговаривать? Мне уже многое поперек горла, в том числе и то, как ты постоянно указываешь на разницу в нашем происхождении! Надоело!.. – хлопнув дверью, муж вышел из комнаты. Вот и поговорили... Впрочем, судя по поведению мужа, которое он, не таясь, демонстрирует последнее время, ничего иного ожидать мне не стоило.

Взяла с кровати рубашку мужа. Так и есть – ворот испачкан яркой помадой, причем, судя по мазкам, они были нанесены намеренно, чтоб их заметили посторонние, и, главное, чтоб их увидела я. Да и пахло от рубашки чуть дурманящими восточными благовониями, причем запах был весьма ощутимым. Уверена, что и эти благовония умышленно втерты в ткань рубашки, а сделано это с единственной целью – дать понять не только окружающим, но и мне, с кем именно мой супруг проводит все свое время. Ох, Тирла, ты могла бы и не стараться – об этом и без того известно едва ли не каждому.

– Госпожа... – в комнату заглянула молоденькая служанка. – Вам что-то надо?

Спорить готова – девчонка слышала весь наш разговор, тем более что Вогану даже не пришло в голову хоть немного понизить свой голос. Естественно, что никому из слуг не хочется пропустить семейный скандал между хозяевами – это ж такая тема для обсуждения на кухне! Наверняка эта девчонка, заприметив мое возвращение, находилась неподалеку отсюда – хотела узнать, о чем будут говорить хозяева. Сейчас служанка решила под благовидным предлогом заглянуть в нашу комнату – ей явно не терпится посмотреть, не обливаюсь ли я слезами после ссоры. Вот что мне не нравится в доме семейства Уреш – так это излишне любопытные слуги, которые даже не стараются скрыть своего интереса к тому, что проходит у хозяев.

– Ничего не надо, хотя... – я протянула служанке скомканную рубашку мужа. – Вот, отстирайте, как следует.

– Конечно! Еще что-то желаете?

– Да. Скажите, чтоб меня не беспокоили – я хочу отдохнуть.

Оставшись одна, прилегла на кровать. Хочется надеяться, что какое-то время меня никто не потревожит. Итак, очередная попытка поговорить с мужем закончилась ничем, и ничего, кроме тяжести на душе, не принесла. На глазах закипали слезы, хотелось плакать как от обиды, так и от осознания того, что любимый человек даже не скрывает, насколько ему не хочется находиться рядом со мной. Интересно, как же у нас в семье все дошло до такой жизни, что муж изменяет мне едва ли не в открытую, а я все это малодушно терплю, глотая обиду пополам со слезами? А ведь тетя Фелисия права: надо что-то решать, так дальше продолжаться не может, только я все одно надеюсь на то, что все внезапно поменяется каким-то чудесным образом...

Разница в происхождении, о которой с таким раздражением говорит муж... Что есть – то есть, с этим не поспоришь, и в последнее время муж напоминает мне об этом постоянно, едва ли не ставя подобное в вину. Дело в том, что в отличие от семейства мужа (которое никак не может похвастаться знатностью), я принадлежу к тем, кому повезло появиться на свет в аристократической семье. Про таких людей еще говорят, что они родились с серебряной ложкой во рту.

Семья моей матери происходит из древнего и довольно богатого рода, упомянутого во многих летописях, так что им определенно было чем гордиться. В той семье, кроме наследника-сына, росли две дочери, за которыми родители давали неплохое приданое. И если старшая дочь, то бишь Фелисия, удачно вышла замуж за состоятельного и влиятельного графа Балверстоун, то младшая дочь Элис (речь идет о моей будущей матери), пошла наперекор семье, и против воли родных обвенчалась с маркизом Алверст. На первый взгляд, все выглядело довольно неплохо: молодой человек, то бишь маркиз, был очень красив, умен, обаятелен, воспитан, принадлежал к одному из древнейших родов нашей страны. Проблема была в другом – его семья была полностью разорена еще пару поколений назад, и у молодого человека, кроме громкого имени, за душой не было ровным счетом никакого состояния. Проще говоря, новый родственник был гол, как сокол. Более того – у молодого маркиза даже родственников не осталось, он был последним представителем своего семейства. Естественно, родители невесты отнюдь не пришли в восторг от такого зятя – они рассчитывали на куда более выгодную партию для дочери, но переубедить упрямицу не смогли, а потому, скрепя сердце, все же решили, что древний род и отсутствие пятен на фамильном гербе оправдывает многое. К тому же, судя по всему, у молодых людей промеж собой была настоящая любовь, а это дорогого стоит.

Увы, счастье молодой четы долго не продлилось. Через несколько месяцев после моего рождения, в один далеко не прекрасный зимний вечер, родители возвращались домой из гостей. Дорога шла вдоль берега, было очень холодно и скользко, лошади не удержались на крутом повороте, тяжелую карету занесло, и она упала с обрыва. Хотя берег в том месте был не очень высок, но тем, кто находился внутри, хватило и этого...

Так в возрасте нескольких месяцев я осталась сиротой. Дед и бабушка заботились обо мне, баловали, как могли, а после их смерти меня под свое крыло взяла тетя Фелисия. У нее к тому времени было четверо своих детей, так что я оказалась пятым ребенком. В ту пору мне только-только исполнилось восемь лет, и, должна сказать, что после вольной жизни с дедушкой и бабушкой, которые позволяли мне многое, было весьма непросто привыкнуть к жестким порядкам, установленным в строгом доме тетушки Фелисии. Надо признать, что дорогая родственница не делала ни малейшей разницы между мной и своими детьми, но и спуску никому из нас не давала, твердой рукой поддерживая порядок в семье.

К несчастью, очень скоро тетя Фелисия стала вдовой – увы, но ее муж внезапно скончался от апоплексического удара, так что тетушка стала считаться главой семьи, и до совершеннолетия своего старшего сына взяла бразды правления в свои руки. Эта роль подходила тете Фелисии как нельзя лучше, и полностью соответствовала ее сильному характеру. Да уж, тетушку можно считать примером выдержки и хладнокровия: жесткая, властная, бесконечно гордящаяся своим происхождением и строго придерживающаяся установленных правил, считая, что от них нельзя уклоняться не на йоту. Точно таким же образом тетушка вела себя со своими детьми – проще говоря, наша жизнь была расписана едва ли не по минутам – вереница учителей, бесконечные занятия, рукоделие, прогулки в саду, выезды в гости и воскресное посещение проповедей в церкви... Именно там, в храме, я впервые увидела Вогана...

Это произошло спустя месяц после того, как я оказалась в доме тети Фелисии. В то время я еще не могла окончательно прийти в себя после смерти бабушки и дедушки, и мне было невероятно трудно привыкнуть к строгой жизни в доме тети Фелисии и к жесткому следованию правил этикета, безусловного выполнения которых требовала тетя. Иногда мне даже казалось, что я оказалась в заключении, из которого не вырваться. Наверное, именно потому я с такой радостью отправлялась в храм на воскресную проповедь – там все же было множество людей, которые не скрывали своих чувств и эмоций, и вели себя естественно, так, как того хотели, не думая об этикете и правилах хорошего тона. В эти несколько часов, которые я находилась среди людей, меня словно отпускало какое-то внутреннее напряжение, и даже казалось, что становится легче дышать.

В храме наши скамьи для сидения стояли в первом ряду – тут, как и в обычной жизни, все зависело от статуса молящегося и его положения в обществе. Знатность, авторитет и влияние тетушки Фелисии были непререкаемы, так что нет ничего удивительного в том, что она со своим семействам располагалась впереди, на самых главных местах. Впрочем, первые три ряда скамей считались законным местом здешней аристократии, а затем люди устраивались, если можно так выразиться, по степени значимости.

Именно там (обернувшись, чтоб рассмотреть присутствующих), на шестом ряду я увидела красивого рыжеволосого парнишку лет двенадцати, который смотрел на меня. Не знаю почему, но этот паренек сразу приковал мое внимание – возможно, все дело в том, что своей яркой внешностью он выделялся из окружающих, а может, причиной всему была веселая улыбка на его лице. Ясно, что у него нет никакого желания выслушивать долгую проповедь священника о суетности бытия – наверняка этот мальчишка с великим трудом выдерживает время, которое ему следует провести в храме. Понятно и то, что сюда его приводят родители, хотя сам парнишка (в этом я не сомневаюсь!) с куда большей охотой провел бы время в другом месте, где не надо заставлять себя выслушивать скучные проповеди... Однако, скорей всего, причина моего пристального внимания к этому мальчишке была в другом, а именно в его удивительных, широко распахнутых глазах. На зрение я никогда не жаловалась, и потому даже на таком расстоянии заметила, что цвет глаз у этого парнишки был совершенно необычным, ярко-зеленым, невольно притягивающим к себе взоры окружающих. И хотя в то время мне было всего восемь лет, но эти удивительные глаза рыжеволосого парня настолько меня поразили, что я с трудом сумела отвести от него свой взгляд. А еще я не могла отделаться от ощущения, будто этот незнакомец пришел сюда из другого мира, свободного и радостного, по которому я так скучаю!

Наверное, в то время я была очень одинока, да и строгая чопорная обстановка в доме тети никак не способствовала тому, чтоб я нашла там себе хоть какого-то друга, или просто отдушину, с которой легче жить, да и жесткое воспитание тетушки уже стало давать свои плоды. Что же касается детей тети Фелисии, то они, мои кузены, по своим ухваткам уже были похожи на свою суровую мать, не признающую никаких нарушений установленных правил. Кроме того, все они были старше меня, так что общих интересов у нас не было. И вдруг невесть откуда появляется этот беззаботно улыбающийся, невероятно красивый парнишка с потрясающими глазами!.. На первый взгляд этот вихрастый озорник был не совсем похож на того прекрасного принца, о котором с детства мечтают все девочки, но, тем не менее, нечто подобное в нем присутствовало. Он как-то сразу, с первого взгляда поселился в моем сердце, и я вовсе не хотела, чтоб он оттуда ушел.

Позже, спустя годы, я осознала простую истину: несмотря на то, что к тому времени мне исполнилось всего-навсего восемь лет, оказалось, что это все же была любовь с первого взгляда, хотя тогда я этого еще не понимала. Говорят, к некоторым такое удивительное чувство приходит в детстве, и они проносят его через всю свою жизнь. Беда лишь в том, что, как выяснилось позже, любовь наличествовала только с моей стороны...

Впрочем, все это я осознала впоследствии, а в тот день меня интересовал ответ на совсем иной вопрос – кто он такой, этот парнишка с удивительными глазами? Если судить по месту на скамье и шестому ряду, где сидел мальчишка, можно было предположить, что его семья относится к мелкопоместному дворянству, или же к числу разбогатевших торговцев. Как бы это узнать, не привлекая к себе излишнего внимания?

Должна сказать, что ответ на этот вопрос я получила в тот же день. Когда мы вернулись домой, то тетя Фелисия вызвала меня в свой кабинет, и резко отчитала. Оказывается, она заметила, как я то и дело косилась в сторону рыжеволосого мальчишки, и подобное ей совершенно не понравилось. Умение прятать свои чувства и эмоции – неотъемлемая черта настоящего аристократа, и неважно, сколько ему лет. Дескать, твое сегодняшнее поведение в храме оказалось для меня весьма неприятным открытием, и не рано ли ты стала бросать призывные взгляды по сторонам, а? Мол, ты, дорогая племянница, не только достаточно бестактно вела себя в общественном месте, но и объектом своего внимания выбрала не того человека. Мальчишка достаточно привлекателен внешне – тут спору нет, но на этом его достоинства заканчиваются, потому как семейство Уреш (к которому и принадлежит объект твоего воздыхания) – это самая настоящая деревенщина без роду и племени.

В кратком пересказе повествование тетушки звучит так: чтоб ты знала – дед этого молодого человека был обычным каменщиком, который пошел в армию простым солдатом. В одном из боев этот служивый проявил удивительную храбрость, за что и был пожалован в дворянское сословие. Вернувшись домой, он довольно выгодно женился на дочери торговца лесом, но, тем не менее, мечтал о том, что его дети и внуки со временем обретут должный статус, и сумеют раздобыть себе титулы и звания. С той поры минуло немало лет, по местным меркам семья Уреш стала довольно зажиточной, только вот ни о каком продвижении вверх по социальной лестнице дело не шло, и вряд ли пойдет дальше. Причина этому была из тех, что проще некуда – уж слишком неотесанны были эти люди, хотя нынешний глава семейства старался делать все, чтоб не выглядеть белыми воронами среди дворянского сословия, только все его похвальные намерения ни к чему не привели. Так что господин Уреш вряд ли сумеет раздобыть хорошие связи среди аристократии и подлинное благородство для своих внуков.

Свою речь тетушка закончила следующими словами: от этого мальчишки по имени Воган тоже толку не будет – в этом я абсолютно уверена, и потому более твоего внимания к его персоне видеть не желаю. В общем, дорогая Элизабет, надеюсь, ты все поняла, и мне не придется вновь повторять наш разговор. В противном случае наша повторная беседа сложится куда более жестко...

Я же из этого разговора уяснила только одно: если хочу вновь увидеть этого паренька, то должна делать все, чтоб никто не заподозрил, насколько мне нравится этот рыжеволосый мальчишка. Не знаю отчего, но мне казалось не просто нужным, а необходимым снова и снова видеть как самого парнишку, так и его потрясающие ярко-зеленые глаза. В то же самое время было ясно, что если я по-прежнему буду поглядывать в сторону этого парня, то для меня подобное добром не кончится, или же тетушка и вовсе перестанет брать меня на воскресные проповеди. Значит, надо сделать все, чтоб не вызвать недовольства тети Фелисии. Чего уж там, иногда можно и схитрить...

Хотите – верьте, хотите – нет, но с той поры свою жизнь я стала отсчитывать от одной воскресной проповеди до другой. Когда мы в воскресный день шли по проходу в храме, тогда я всегда искала глазами этого рыжеволосого мальчишку, и для меня не было дня хуже, когда его не оказывалось среди присутствующих, а подобное происходило не так и редко – этот парень не относился к числу любителей посещать воскресные службы. Зато если я его видела, то с трудом удерживалась от счастливой улыбки, хотя, глядя на мое спокойное лицо, никто не мог догадаться о тех эмоциях, что просто-таки бушуют в моей душе. Что же касается тетушки, то она, похоже, догадывалась о многом, но я не давала ей никакого повода делать мне замечания, а для тети это немаловажно.

Сама я никогда и никого не расспрашивала о Вогане и его семье, но иногда да меня доносились разговоры слуг, которые обсуждали многое, в том числе и семейство Уреш, так что я была в курсе многого, в том числе и того, как живет рыжеволосый парнишка с удивительными зелеными глазами.

Шли годы, мы становились взрослее, и рядом с Воганом стали появляться девушки, все, как одна, молоденькие и привлекательные. Правда, ни с одной из них он не приходил на проповедь более нескольких раз: подружек менял постоянно, что неудивительно – этот молодой человек, как говорят в здешних местах, удался и статью, и внешностью, да и язык у него, по слухам, был хорошо подвешен. Неудивительно, что в здешних местах Воган считался едва ли не самым красивым холостяком, а у таких парней ухажерок всегда хватает, вернее, они наличествуют, можно сказать, в избытке. Сколько же я тогда пролила горьких слез – и не сосчитать, только здесь ничего нельзя сделать, и жизнь следовало принимать такой, какая она есть. Хорошо хотя бы то, что Воган пока что не торопился связывать себя узами брака: как он всем говорил – мол, я еще слишком молод...

Зато в моей жизни с возрастом произошли изменения, да еще какие! Когда мне исполнилось семнадцать лет, у меня появился жених, только вот никакой радости от столь хм... счастливого события я не испытывала. Скорее наоборот – готова была сделать все, лишь бы никогда не видеть своего гм... суженого.

В тот день (даже вспоминать о нем не хочется!) тетушка вызвала меня в свой кабинет и сообщила, что барон Корд только что попросил руки и сердца леди Элизабет Алверст, или, говоря проще, сделал мне предложение. Оно было принято тетей Фелисией, которая является моей опекуншей, и потому имеет право принимать те решения, которые считает нужными. Так что я теперь невеста, хотя со свадьбой придется несколько подождать...

Вот уж чего-чего, а подобной новости я точно не ожидала! Мало того, что этот человек (имеется в виду барон Корд) был неприятен мне сам по себе (проще говоря, я его терпеть не могла), так он еще значительно старше меня по возрасту! Нет, только не это!

– Но я его не люблю!.. – вырвалось у меня.

– Так до свадьбы говорят многие... – пожала плечами тетушка. – Ничего, стерпится – слюбится.

Слюбится? Нет!!! Меня невольно передернуло при одном воспоминании об этом невысоком лысоватом мужчине с более чем невыразительной внешностью. А уж те сальные взгляды, который он бросал на меня при встречах, вызывали в моей душе нечто вроде омерзения. К тому же его сватовство выглядело более чем дико и странно, если учесть, что у барона имелась законная супруга.

– Тетя, но это невозможно! Если помните, барон все еще женат! Не могу взять в толк, отчего вы приняли столь странное решение! Или у нас в стране узаконили многоженство?

Мое возмущение понятно: дело в том, что баронесса Корд уже несколько лет была прикована к постели – после неудачного падения с лошади у нее был сломан позвоночник. Поговаривали о том, что барон с трудом выносит присутствие больной жены, и просто-таки мечтает о скорой смерти надоевшей супруги, рассчитывая начать новую жизнь.

– Я тебя понимаю... – казалось, тетушка сама была несколько смущена этой более чем странной ситуацией. – Более того – у меня есть осознание того, что я поступаю несколько непорядочно и в нарушение всех правил, но... Видишь ли, барон сказал мне, что у его жены в последнее время обострились все болезни, и доктора сообщили ему, что бедняжка не протянет и нескольких месяцев. Именно потому барон и пришел ко мне. По его словам, он уже давно без памяти влюблен в тебя, и ему страшно представить, что за то недолгое время, которое осталось до кончины его жены, ты можешь быть просватана за кого-то другого. Сама знаешь: барон Корд происходит из древнего рода, имеет очень неплохое состояние, в нынешнем браке у него нет детей, так что в этом смысле для тебя все складывается весьма удачно. Более того: барон принес предварительный проект брачного контракта, который вы должны будете подписать перед свадьбой, и те условия, что в нем обозначены, крайне выгодны для тебя. К тому же наши земли располагаются рядом, что немаловажно... Аргументы барона звучат достаточно серьезно, его чувства не вызывают сомнений, так что я решила пойти навстречу его просьбе, хотя подобное нарушает существующие правила.

– А вот для меня все это звучит дико!.. – я была настолько возмущена, что позволила себе повысить голос на тетушку. – При живой жене заводить себе невесту?! Этот мир сошел с ума, а у барона нет ни стыда, ни совести! И я не могу принять всерьез ваши аргументы!

– О, разумеется, ты бы предпочла, чтоб я отдала тебя замуж за того рыжего парня, с которого ты не сводишь глаз уже много лет... – язвительно отозвалась тетушка. – Думаешь, все эти годы я ничего не замечала? Стыдно сказать, какую любовь ты себе нашла, вернее, вбила подобную влюбленность в свою голову! Мало того, что объект твоих воздыханий происходит из самого настоящего худородного семейства, так вдобавок ко всему этот молодой человек настоящий вертопрах, и меняет девушек, словно перчатки. Кроме смазливой физиономии и зеленых глаз у него нет никаких достоинств. Хочешь знать все его достижения? За спиной этого молодца только горы разбитых женских сердец и реки слез, истекающие от брошенных подружек.

– Тетя Фелисия...

– Не перебивай меня! Я растила тебя, и веришь ты в это, или нет, но я считаю тебя своим ребенком, которого надо выдать замуж так, чтоб материнское сердце было спокойно. Меж тем ты умудрилась выбрать себе не тот предмет для восхищения – я говорю о том молодом человеке по имени Воган. Думаешь, я ничего не замечаю? Все эти годы я надеялась, что с возрастом эта дурь уйдет, и ты сама осознаешь, насколько была неправа, выбрав для обожания не того человека. Однако, как вижу, все мои надежды оказались тщетны.

– Я терпеть не могу барона, и потом, он намного старше меня!

– Верно, разница немалая, ведь он старше тебя на двадцать пять лет. Это, кстати, было одной из причин того, что я согласилась на его предложение. Удивлена? Напрасно. Мужчина в возрасте сумеет заставить тебя забыть о том недостойном молодом человеке, к которому ты испытываешь столь неподобающие чувства, а еще я рассчитываю на то, что в семейной жизни барон окружит тебя любовью, заботой и вниманием, будет преданным супругом. Кроме того, когда муж настолько старше жены, то, как правило, он относится к ней очень трепетно.

– Простите, но в этом у меня есть серьезные сомнения... – я с трудом сдерживалась, чтоб не зарыдать. – Его отношение к своей нынешней супруге заставляет меня усомниться в благородстве барона! При болеющей жене (которая, заметьте, жива) делать кому-то предложение... Вы же понимаете, что со стороны подобное выглядит мерзко!

– Частично ты права, но, тем не менее... Элизабет, ты еще многое не понимаешь в жизни.

– Тетушка, что бы вы мне не говорили, но я не хочу выходить замуж за этого человека! Он мне просто-напросто неприятен!

– Ты можешь думать все, что тебе заблагорассудится, а я, как твой опекун, в свою очередь поступаю так, как считаю лучшим для тебя. Признаюсь: я опасаюсь, что ты, так же как твоя мать (а моя сестра), можешь пойти на неразумный поступок, продиктованный сердцем, а не головой. Мне будет спокойнее, если рядом с тобой окажется основательный, надежный и любящий человек, на которого можно положиться.

– Судя по тому, как он сейчас поступает со своей женой, барона трудно назвать надежным человеком... – покорности в моем голосе и близко не было.

– Прекрати! В жизни бывают разные ситуации... – было заметно, что тетушке не хотелось продолжать этот разговор. – Решение принято, и отступать от него я не намерена, и твои возражения слышать тоже не желаю. Да, и вот еще что: надеюсь, ты понимаешь, что об этом сватовстве лучше пока никому не говорить – люди вполне обоснованно осудят подобное решение, и во многом будут правы. Все, разговор закончен.

Сказать, что я была просто-таки раздавлена подобной новостью – значит не сказать ничего. Одна только мысль о том, что надо выходить замуж за барона Корд, вызывала у меня самую настоящую тошноту. В то же самое время я понимала, что ничего не могу изменить, потому что по закону тетя Фелисия, как моя опекунша, имела право выдать меня замуж за того человека, кого сочтет достойным или же подходящим для своей подопечной. Протестовать бесполезно: барон настоящий аристократ, знатен, богат, то есть претензий с этой стороны быть не должно, а что касается разницы в возрасте, то подобное происходит сплошь и рядом, и вовсе не считается недостатком. Все, что мне оставалось – так только мечтать о чуде, которое избавит меня от ненавистного брака, да молиться о том, чтоб болеющая баронесса Корд прожила на этом свете как можно дольше (меня устроило бы лет сто, не меньше). А еще я рассчитывала на то, что тетя (несмотря свое согласие барону) впоследствии будет строго придерживаться обычая, согласно которому осиротевший супруг имеет право вступить в новый брак не ранее чем через год после смерти своей дражайшей половины. Конечно, в исключительных случаях допускались отклонения от этого правила, но я надеялась, что в моем случае до подобного не дойдет. Этого обычая – вступать в новый брак не ранее, чем кончится годовой траур по умершему супругу, придерживалась в основном аристократия, у простого народа с этим делом было куда проще...

Несмотря на то, что все мы помалкивали о сватовстве, весть о том, что барон Корд при живой супруге сделал предложение руки и сердца юной маркизе Алверст, быстро распространилась по округе, к великой досаде тети Фелисии. Я была уверена, что это как раз сам барон проговорился о том, что вскоре у него будет новая спутница жизни. Кое-кто поверил в произошедшее, кое-кто нет, но подобный поступок осудили почти все, и я их прекрасно понимаю.

По слухам, о сватовстве узнала и жена барона, и я могу только представить, что почувствовала в тот момент бедная женщина. Говорят, она во всеуслышание заявила, что после ее смерти барона ждет очень большое разочарование, а уж его невесту – тем более. Еще она произнесла нечто вроде того, будто дорогой супруг рано ее хоронит, и на Небеса она не торопится, так что праздновать свободу барону придется не скоро.

В свою очередь тете Фелисии (чтоб выпутаться из той неприятной ситуации, которую она сама допустила) пришлось дать понять своим знакомым, что барон Корд обращался к ней с неким полушутливым предложением, только вот его слова и намерения были кем-то извращены и неправильно истолкованы. Мол, пока баронесса жива (и пошли Небеса ей долгие годы жизни!) никаких разговоров о каком-либо сватовстве нет, и быть не может, так что слухи не имеют под собой никакого основания. Дело в том, что при одном из посещений нашего дома барон между делом упомянул о том, что будь он моложе и не женат, то охотно предложил бы свою руку прелестной маркизе Алверст, которая недавно вошла в возраст невесты. Разумеется, этот неудачный комплимент (особенно учитывая нынешнее состояние его супруги) несколько смахивает на шутку дурного тона, но тут уж ничего не поделаешь: что сказано – то сказано, а остроты у мужчин часто бывают грубоваты и тяжеловесны, только вот непонятно, отчего обычный полушутливый разговор привел к столь неприятным разговорам. Кроме того, тетушка заявила, что на основании каких-то сплетен, не может отказать барону в посещениях нашего дома, потому как подобное может только подтвердить пересуды.

Это объяснение (на мой взгляд, несколько неуклюжее) было встречено с пониманием, хотя некоторые в него не очень-то поверили. Тем не менее, приличия были соблюдены, нашей репутации не был нанесен урон, так что, можно считать, все обошлось.

Что же касается самого барона Корд, то у него хватило ума и совести пригласить нас к себе в имение – мол, хотелось бы показать моей невесте ее будущие владения! С этим предложением он явно хватил через край, и тетушке пришлось в резкой форме прояснить барону, что его поведение несколько бестактно, и что в сложившейся ситуации ему следует вести себя более корректно и благородно, а его визиты в наш дом стоит максимально сократить. Вздохнув, барон согласился, зато я с облегчением вздохнула, потому как участившиеся визиты барона вызывали у меня ничего, кроме все более растущей неприязни.

Не стоит считать мое... нерасположение к барону Корд простым капризом. Благообразный, и с хорошими манерами, этот человек преображался, стоило ему остаться со мной наедине хотя бы на минуту, и его поведение в эти моменты начинало переходить все допустимые пределы. Каждый раз он бесцеремонно лез ко мне с поцелуями, а спустя какое-то время постоянно стал умолять о свидании наедине. Дескать, дорогая Элизабет, я не понимаю вашей стеснительности, мы же помолвлены, почти что женаты, и потому неплохо бы узнать друг друга поближе... И моя любовь к вам, милая Элизабет, настолько сильна, что я уже считаю дни и часы до того счастливого момента, когда мы окажемся вместе!.. И хотя я каждый раз одергивала барона, его дерзость становилась все сильней, а поведение – все более бестактным. Понятно, что моих симпатий к барону это не прибавляло.

Еще более тяжко мне было на все тех же воскресных службах в храме – там, видя Вогана, я каждый раз невольно сравнивала его со своим, так называемым женихом, и итог был явно не в пользу барона. Ну, а Небеса я молила только об одном – пусть моя помолвка будет расторгнута, а баронесса живет долго-долго!..

Не знаю, что было тому причиной – мои мольбы о здоровье баронессы, или ее желание жить, но она, вопреки прогнозам врачей, протянула еще более двух лет, чем доставила немало огорчений барону. Что же касается меня, то я по-прежнему надеялась на какое-то чудо, которое спасет меня от этого нежеланного брака.

Увы, все когда-то кончается, и в один из дней стало известно о смерти баронессы Корд. Для меня это известие прозвучало едва ли не похоронным звоном, ведь теперь избежать брака с бароном мне вряд ли удастся.

Однако Небеса оказались добры ко мне, потому как вскоре после торжественных похорон баронессы моя служанка Зои, понизив голос, сообщила новость, сдержать которую была просто не в состоянии.

– Барышня, а что я вам сейчас скажу! К нашей кухарке приехал знакомый, он у барона Корда садовником трудится. Так вот, этот человек нам такое рассказал, что вы просто не поверите!

– И что же такого необычного произошло в доме достойнейшего господина барона?.. – поинтересовалась я, особо не рассчитывая ни на какие сногсшибательные новости.

– Утром приходил стряпчий с помощниками, зачитал барону завещание, которое оставила его жена... – затараторила девчонка. – Оказывается, все деньги и все добро принадлежало покойной баронессе, а сам барон не имеет почти ничего – свои денежки он давно уже растряс! Так вот, баронесса написала в завещании, что ее муженек получит наследство только в том случае, если женится на ее младшей сестре! Каково?! Ну, а ежели он откажется так поступить, то получит тысячу золотых, а все остальное состояние баронессы все одно отойдет сестрице!

– Что?! Не может быть!

– Вот-вот, барон, говорят, тоже удивился, стал кричать, что завещание поддельное, или что баронесса незадолго до смерти с ума сошла! Только стряпчий его быстро одернул, сказал, что завещание написано аж два года тому назад, и в присутствии нескольких свидетелей, а баронесса было в полном рассудке. Мол, каждый человек имеет право распорядиться своим добром так, как считает нужным!

Значит, баронесса выполнила свое обещание насчет того, что барона после ее смерти постигнет горькое разочарование. Спасибо тебе, милая леди, я всю оставшуюся жизнь буду вспоминать тебя с благодарностью!

– Представляю себе разочарование барона... – чуть улыбнулась я.

– Это вряд ли!.. – замотала головой служанка. – Говорят, он орал, как резаный! Все еще в себя приходит от услышанного! В том завещании еще сказано, что если, выйдя замуж, ее сестрица помрет бездетной, то все состояние перейдет к церкви!

– А я и не знала, что у баронессы есть младшая сестра, да еще и незамужняя. Думала, у бедняжки вообще нет родственников.

– Как не быть! Имеется, только баронесса ее всю жизнь терпеть не могла, да и скрывала это родство – у них с сестрой мать одна, а отцы разные. По слухам, муженек младшей сестры давным-давно прокутил все, что у них было, после чего развелся с женой, и уехал куда-то, оставив бывшую женушку ни с чем. Та потом не раз к баронессе обращалась – мол, помоги по-родственному, жить не на что!, только баронесса наотрез отказывала, потому-то эти сестрицы и ругались промеж собой постоянно. Поговаривают о том, что сейчас сестра баронессы живет чуть ли не в нищете, едва концы с концами сводит. Зато теперь ей такое богатство привалило!

– И сколько лет этой даме?

– Под сорок, да и на лицо далеко не красавица. А еще поговаривают о том, что характер у той дамы далеко не сахарный, и барон ее на дух не выносит! Да и она его тоже...

– Вот даже как?

– А то! Ежели барон на ней женится, то еще неизвестно, как уживутся! Цапаться будут, как кошка с собакой, не иначе.

– Он может и отказаться...

– От наследства? Дураков нет, чтоб от денег отказываться! А баронесса поступила благородно: она хоть младшую сестру и не любила, но все же облагодетельствовала ее перед своей смертью, да и мужа своего ей пристроила. Вообще-то я баронессу понимаю: сейчас на деньги, которые ее сестрице достанутся, набежит столько желающих, что и не сосчитать, враз все денежки выманят, а при бароне особо не забалуешь...

Служанка говорила еще что-то, но я ее не слушала. Если служанка говорит правду (а слуги, как правило, знают все, что происходит у хозяев, да и обманывать меня ей незачем), то мой брак с бароном находится под угрозой, чему я безмерно рада. Этот человек, конечно, меня любит, но деньги он должен любить куда больше. Неужели мои мольбы услышали Небеса? Очень хочется надеяться, что все услышанное – правда, и с моей души наконец-то свалится тяжелый камень, и не состоится этот ненавистный брак.

Скандальные новости распространяются с быстротой молнии, и уже к вечеру не только город, но и вся округа знали о необычном завещании баронессы Корд. Без сомнений, тетушка услышала об этом одной из первых, но ничего мне не сказала, и вела себя так, будто ничего не произошло. Ну, других она, возможно, и могла обмануть, но я-то видела, что от подобной новости ей несколько не по себе. Оставалось только ждать...

Прошло несколько дней, и в наш дом пожаловал барон собственной персоной. Я уже знала, что тетушка послала ему записку с просьбой нанести нам визит, только господин барон явно не торопился осчастливить наше семейство своим появлением, до последнего откладывал столь ожидаемое посещение. Однако бесконечно уклоняться от приглашения невозможно, так что помимо своей воли барон все же вынужден был появиться в нашем домке.

Естественно, мне очень хотелось узнать, о чем тетушка собиралась поговорить с бароном, и потому я, махнув рукой на приличия и правила хорошего тона, отправилась на балкон, который находился рядом с кабинетом тетушки. Мне повезло – стоял жаркий день, и потому окна кабинета были немного приоткрыты, так что, при должной сноровке, можно услышать едва ли не весь разговор тех, кто находился в кабинете. Правда, к началу беседы я опоздала, но это, по-большому счету, не так и важно – хватило и того, что расслышала.

– ... Не могу принять ваших объяснений... – донесся до меня ровный голос тетушки. – Это нелепые отговорки и не более того.

– Я всего лишь прошу правильно понять мои слова... – ого, а в голосе барона явно слышны извиняющиеся нотки. – В отношении вашей племянницы у меня были самые серьезные намерения, и даже более того – я в нее по-настоящему влюблен, но... Никому и в голову не могло прийти, что моя жена оставит такое немыслимое завещание!

– Но у вас имеется и свое состояние.

– С горечью должен признаться – увы, от него осталось очень немногое. Я решил рискнуть, и вложил огромные деньги в некое рисковое предприятие. К сожалению, оно оказалось аферой чистой воды, и я едва не разорился.

– Досадно. Жаль, что вы не рассказали мне об этом раньше. Но я могу несколько увеличить приданое Элизабет.

– Это очень великодушно с вашей стороны, но я вынужден отказаться.

– Насколько мне известно, в своем завещании баронесса предложила вам некий выбор.

– Совершенно верно, но тысяча золотых – это слишком мало.

– Господин барон, а вам не кажется, что вы ведете себя недостойно?.. – а вот теперь голос тетушки стал холодным. – Оставим в стороне денежный вопрос, меня куда больше беспокоит другое. Вы хоть представляете, в каком положении окажется моя племянница, когда станет известно о том, что вы разрываете помолвку для того, чтоб жениться на сестре своей покойной жены? Вы подумали о репутации Элизабет?

– О нашей помолвке никому не известно...

– Барон, не надо обманывать ни себя, ни меня! Признайтесь – именно вы в свое время не смогли удержаться, и рассказали о том, что я согласилась отдать вам руку Элизабет... Вы хоть представляете, сколько мне пришлось потратить трудов, чтоб сгладить неприятные разговоры, появившиеся после такого известия? Впрочем, это дело прошлое.

– Верно, прошло более двух лет.

– Да, и за эти годы я отклонила несколько предложений, касаемо брака Элизабет с весьма достойными людьми. Должна сказать, что из числа этих предложений два были не просто хорошие, а блестящие, и, говоря откровенно, я искренне досадовала, что была вынуждена ответить отказом. Если помните, я несколько раз просила вас уточнить, не изменились ли ваши планы относительно моей племянницы, и каждый раз вы клялись мне, что женитьба на Элизабет – это самая заветная мечта всей вашей жизни, и вы сделаете все, чтоб девушка была счастлива! Более того: вы не раз напоминали мне о том, что я дала вам слово, и потому должна его сдержать. А сейчас вы имеете дерзость заявить мне о том, что расторгаете помолвку! Подобная непорядочность просто не укладывается у меня в голове!

– Увы, обстоятельства сильнее меня... – горестно вздохнул барон. – И потому попрошу не судить строго вашего покорного слугу – судьба и без того нанесла мне удар прямо в сердце.

– Тогда позвольте и мне сказать вам кое-что... – судя по голосу тетушки, приближалась буря. – Так вот, господин барон, должна сказать, что вы подлец, мерзавец и негодяй, и я невероятно сожалею о том, что когда-то согласилась на ваше предложение относительно брака Элизабет.

– Леди Балверстоун, вы позволяете себе лишнее! Я могу понять ваше возмущение, но не потерплю оскорблений...

– Молчать!.. – тетя Фелисия произнесла это таким голосом, что даже у меня испуганно забилось сердце. – Вы что, в действительности считаете себя прекрасной партией для юной девушки? Так вот – ничего подобного и близко нет, зато есть множество чудных молодых людей, которые подходят ей куда больше. Я же решилась на эту помолвку лишь после ваших неоднократных и долгих просьб в надежде, что вы станете хорошим и любящим мужем моей милой племяннице. К несчастью, я ошиблась относительно вас, так что помолвка расторгнута, теперь уже и со стороны невесты, а потому можете считать себя свободным. Еще хочу сказать вам, господин барон, что я отныне не желаю видеть вас в своем доме.

Зазвенел колокольчик – тетя вызывала слугу. Тот пришел почти сразу же – обслуга у тетушки вышколена на совесть.

– Проводи господина барона до дверей и проследи за тем, чтоб он как можно быстрей покинул дом... – ослушаться властного голоса тети Фелисии было невозможно, а то презрение, которое в нем звучало, должно было по-настоящему задеть моего (по счастью, уже бывшего) жениха. – И передай слугам мой приказ: отныне барона Корд в нашем доме не принимать ни под каким видом, и я запрещаю получать от него какие-либо послания. Тот, кто нарушит мой приказ, будет выкинут на улицу, и впоследствии его не возьмут даже мыть полы в захудалой харчевне. Ты все понял?

Я не стала слушать ответ слуги – лично мне и без того все понятно. Свадьбы не будет, тетушка расторгла помолвку!.. Меня переполняло такое счастье, что если было бы можно, то я, как в детстве, готова была прыгать на одной ноге. Радости было столько, что столкнувшись с бароном (который в это время едва ли не бегом покидал наш дом), я невольно расплылась в счастливой улыбке, и церемонно присела в приветствии.

– Господин барон, рада вас видеть!

– Элизабет... – а бывший жених настолько растерялся, что не знает, как себя вести. Да и разговор с тетушкой дался ему нелегко – красные пятна просто-таки горят на лице. – Элизабет, простите, но у меня появились неотложные дела, и я вынужден вас покинуть.

– В таком случае желаю вам всего самого наилучшего!

Глядя вслед уходящему барону, я по-прежнему улыбалась. Будем считать, что все плохое в моей жизни закончилось, и отныне этого человека я никогда не увижу.

Вскоре тетушка позвала меня в свой кабинет, где сообщила, что моя помолвка расторгнута, и отныне я могу считать себя свободной от обязательств.

– Тетя Фелисия, я вас поняла.

– Судя по всему, подробности ты уже знаешь, верно? Вижу, что это известие доставило тебе немало радости. Можешь не стараться обмануть меня – во время моего разговора с бароном я мельком заметила тебя на соседнем балконе.

– Тетя, я всего лишь хотела...

– Не стоит оправдываться, и я не намерена упрекать тебя за излишнее любопытство, тем более, что ты имеешь право быть в курсе происходящего, потому как оно касается именно тебя. Кстати, запомни на будущее: если подслушиваешь или прячешься, то постарайся сделать так, чтоб тебя никто не заметил. К подобным делам нельзя относиться легкомысленно.

– Тетя Фелисия, я...

– Должна сказать, что я признаю свою ошибку в крайне неудачном выборе жениха для дочери своей сестры... – продолжала тетушка. Будем считать, что Светлые Небеса уберегли тебя от этого человека. Как не досадно это признать, но я очень сильно обманулась в отношении барона Корд, и потому прошу у тебя прощения.

– Мы все можем ошибаться... – я даже растерялась от таких слов. Не помню, чтоб тетя Фелисия хоть у кого-то просила прощения!

– Ошибка ошибке рознь! Не сомневаюсь, что в самое ближайшее время ненужные разговоры вспыхнут с новой силой... – подосадовала тетушка. – Единственное, что хоть немного примиряет меня с действительностью, так это личность сестры ныне покойной баронессы Корд, на которой решил жениться твой бывший поклонник. Они и ранее не ладили промеж собой, и не думаю, будто что-то изменится теперь. Если верно то, что я ранее слышала об этой женщине, то мне следует заранее посочувствовать ее будущему супругу – эта особа устроит барону такую жизнь, что он не раз пожалеет о разрыве вашей помолвки. И как я в свое время могла поддаться на уговоры этого человека – не понимаю!

– Случается...

– Элизабет, ты, видимо, не осознаешь всей серьезности ситуации. За эти два года, когда ты была негласно помолвлена, я отказала многим женихам, и теперь очень сложно найти для тебя подходящую партию.

– Я об этом не задумывалась.

– И напрасно. Что ж, решим так: раз так вышло, что обстоятельства сложились столь неприятным образом, то надо действовать иначе. Осенью мы с тобой отправимся в столицу, и там я сумею отыскать для тебя достойного человека – с твоей внешностью и приданым сделать хорошую партию не составит труда.

– Значит, мы уезжаем?

– Да, через пару месяцев. Заодно я наконец-то навещу семьи своих дочерей, которые уже давно там живут...

Тетушка говорила еще что-то, но все ее слова проходили мимо моего сознания. Казалось бы, можно радоваться: для меня все складывается наилучшим образом, скоро я увижу столицу, только вот на душе отчего-то стало тоскливо, и причина мне ясна – если мы уедем, то вряд ли я еще хоть раз увижу Вогана. От осознания этого куда-то исчезла та радость, что переполняла меня еще недавно. За прошедшие годы этот рыжеволосый парень так крепко вошел в мое сердце, что мысль о разлуке была невыносимо тяжела. В то же время я понимала, что ничего изменить нельзя, и к тому же у него есть невеста, и он скоро женится...

Похоже, стрела любви наконец-то пронзила и сердце Вогана, во всяком случае, подле него уже едва ли не полгода находилась одна и та же девица, и, судя по всему, искать себе новую подружку рыжеволосый красавец не намеревался. Достаточно было посмотреть на эту парочку, чтоб понять – молодой человек всерьез увлечен своей новой девушкой. Он не сводил с нее глаз, а на его лице то и дело появлялась счастливая улыбка. Тут все ясно и без комментариев: Воган, здешний покоритель женских сердец, влюблен без памяти. Что же касается девицы, то она, похоже, купалась в лучах всеобщего внимания – а то как же, сумела заполучить такого завидного холостяка! Делайте со мной что хотите, считайте, что я ревную, но готова биться об заклад, что со стороны новоявленной невесты никакой особой любви к Вогану нет. Ей, скорее, льстило его присутствие рядом с собой, а также бесконечное обожание со стороны этого красивого парня.

Признаю: эту особу я невзлюбила с первого взгляда. Конечно, от меня трудно ожидать симпатии ко всем девицам Вогана, но эта мне не понравилась особенно. Возможно, причиной этому явилось то, что цвет волос новой пассии был почти таким же, как и у Вогана. Эти две рыжие головы, находящиеся рядом, невольно притягивали к себе взгляды всех, кто встречался на их пути.

Не сказать, что девица была очень красива – ее можно было назвать симпатичной, но не более того. Тем не менее, она постоянно была в центре внимания, и дело тут было не только в необычном цвете волос. Веселая, озорная, острая на язык, с какой-то дурманящей чертовщинкой в облике, которая часто привлекает мужчин куда сильнее, чем яркая красота... Понятно, что такие женщины нравятся подавляющему большинству мужчин, а подобное позволяло рыжей прелестнице лихо дурить головы людям. Поговаривали, что в умении очаровывать мужчин девице просто не было равных. А уж высокое мнение этой особы о себе, и о собственной исключительности придавали ей невероятную уверенность в том, что она неотразима в глазах любой особи мужского пола. Что ж, в жизни случается и такое.

Позже, стоя дома перед зеркалом, я сравнивала себя и Тирлу. Говорю честно – своей внешностью я довольна. Волосы цвета льна, голубые глаза, правильные черты лица, да и фигура не подкачала... Я не раз слышала многочисленные комплименты в свой адрес, да и Зои, моя служанка, не раз говорила мне: «Барышня, вы такая хорошенькая, просто спасу нет!» Ох, к этой бы красоте да любимого мужа!..

Справедливости ради надо признать, что к этой особе не только я относилась с некой неприязнью – женщины ее особо не любили, зато она нравилась едва ли не всем мужчинам. Конечно, полной оторвой девицу не назвать, но слухи о ней ходили самые разные, причем отзывались об этой красотке большей частью далеко не лучшим образом.

Как я позже узнала, рыжеволосую девицу звали Тирла, и она была сестрой мелкого торговца. Родители у них умерли, и брат (у которого и без того уже имелась своя семья и четверо детей мал мала меньше) хотел как можно быстрей выдать сестру замуж. Как говорится: мне бы с плеч долой, а с руки я и сам стряхну. Этого человека можно понять – уж очень неуемный нрав был у его излишне шустрой сестрицы, да и общепринятые правила поведения она особо не признавала, так что, по мнению брата, пусть лучше у ее будущего супруга голова болит от выкрутасов этой девчонки. Дело осложнялось тем, что девицу никоим образом нельзя отнести к числу богатых невест. Конечно, бесприданницей ее назвать нельзя, но и мало-мальски приличным приданым она тоже похвастаться не могла, так, имелось кое-что по мелочи, и не более того.

Тем не менее, ухажеров у нее хватало, причем самых разных – от бедняков до весьма состоятельных людей. Казалось бы – выбор немалый, но, тем не менее, девица до сих пор не была замужем. Причина проста: за бедного человека девушке (особенно если она знает себе цену), естественно, идти не хочется, а богатые люди из числа тех, что согласны жениться, уже находятся в достаточно солидном возрасте. Понятно, что каждая девушка мечтает иметь рядом с собой молодого, красивого, богатого, щедрого, а такой долго не попадался на ее пути. Вернее, он все же отыскался, и им оказался Воган.

Говорят, этот парень, без счета разбивающий женские сердца, сам без памяти влюблен в рыжеволосую красотку, и даже решил жениться, только вот его отцу невеста сына совсем не по душе. Глава семейства считал, что его сыну следует взять в жены ровню, то есть девушку из благородного дворянского семейства (между прочим, желающие находились), да только Воган и думать о них не хотел – мол, женюсь только на той, кого полюблю!.. Вогану пришлось долго уламывать отца, и постепенно тот смягчился – дескать, уперся парень, настаивает на своем, а раз так, то пусть женится на той, которая ему по душе! Уже и дата свадьбы назначена...

Ну, что тут скажешь? Рано или поздно Воган должен был найти себе спутницу жизни, так что нравится мне это, или нет, но надо смириться с происходящим, и надеяться, что в браке молодой человек будет счастлив, хотя, на мой взгляд, с ним будет счастлива любая. Возможно, мне стоит пожелать этим двоим всяческих благ и радостей в семейной жизни, только вот делать этого мне никак не хочется. Тут уже ничего не поделаешь – жизнь идет своим чередом, и у каждого из нас своя дорога...

... Однако все вышло иначе. Не прошло и двух седмиц с того дня, как барон разорвал нашу помолвку, как моя служанка Зои (которая обладала удивительной способностью едва ли не первой узнавать все сплетни) просто-таки ошарашила меня очередной новостью.

– Ой, барышня, что я вам сейчас скажу!.. – затараторила она. – Вы ведь знаете Вогана, того высокого рыжеволосого красавчика?

– Я с ним незнакома, но не раз видела его в храме... – а сама подумала о том, что сейчас мне сообщат о свадьбе Вогана.

– Так вот, у него такое случилось!.. Он был помолвлен с Тирлой... Вы, барышня, ее не знаете, а это такая, скажу вам, штучка! Только и делала, что хвостом перед мужиками махала, да глазки им строила!

– Тирла... Это не та рыжеволосая девушка, что постоянно сидела рядом с ним в храме на воскресных службах?

– Так вы ее видели?

– Две находящиеся рядом рыжие головы сложно не заметить.

– Ваша правда, барышня. Так вот, эта самая Тирла была невестой Вогана, всех ухажерок от него отвадила, у них уже и свадьба была назначена. А вчера эта самая Тирла сбежала от своего жениха! Представляете?

– Как сбежала? Куда? С кем?

– Да с каким-то торговцем с Востока! Ездят к нам такие черноглазые красавцы, все как на подбор – один одного лучше, глазами по сторонам зыкают, здешние товары скупают, свои продают, а вместе с тем нашим девицам поют сладкие песни о любви, и кое-кто из тех наивных дурочек по глупости уши-то и развешивает! До того доходит, что у некоторых из этих доверчивых дур хватает ума выйти замуж за тех сладкоголосых раскрасавцев, и уехать с ними на Восток! Говорят, в свое время немало таких молодых раззяв укатили в те далекие страны. Была такая пора, когда девушки верили в истории о легкой и безбедной жизни в иных краях, но те времена давно прошли, да и девчонки несколько поумнели. Две из когда-то уехавших девушек, которым посчастливилось вернуться, говорят, что верить россказням тех восточных людей нельзя ни в коем случае – мол, это все сплошной обман! Дескать, у каждого из этих темноглазых красавчиков дома уже своя семья имеется, причем у некоторых не по одной жене, и те наши девчонки, что там оказались, обычно в их доме служанками становятся, причем бесправными! По хозяйству управляются, женам прислуживают, да за хозяйскими детьми приглядывают... К тому же держат там приехавших женщин в черном теле, и вера у тамошних людей чужая... Многие из тех торговцев специально себе наших девиц присматривают, чтоб бесплатной обслугой в доме обзавестись, которую можно держать в полном подчинении! А некоторые из тех так называемых мужей привезенных девчонок и вовсе на рынках рабов продают, после чего бедняжек поминай, как звали!.

– Как продают?

– А так! Судите сами, барышня: уехали девушки с молодым мужем – и уехали, а что там, на чужбине с ними происходит – этого никто не знает, весточку оттуда получить трудно. Если даже родственники ее потом искать начнут, то всегда можно сказать – мол, померла ваша девица, здоровьем оказалась слаба, да и к здешнему климату так и не привыкла. Эти слова родня мужа всегда подтвердит. Там и могилку показать могут, и о последних словах перед смертью сообщат, так что с них взятки гладки!

– Так как же Тирла всему этому поверила?

– Видно, и таких, как она, обмануть можно. Тут, главное, надо знать, что и кому наобещать можно, и убедительности в голосе подбавить. Торговец, с которым Тирла сбежала – он, говорят, ей чуть ли не заморским принцем представлялся, который под видом торговца бродит по свету в поисках невесты, но пока что ее так и не нашел. А уж как он заливал о том, что его избранница в сказочном дворце жить будет, в золоте ходить и с золота есть! Тирла своим подружкам хвастала о том, что скоро принцессой станет!

– Да это даже звучит несерьезно...

– Вот-вот, и я про то же! Тирла сама всю жизнь мужиков за нос водила, вертела каждым, как хотела, а они за ней бегали, словно привязанные! Потому-то эта рыжая особа была уверена в том, что обмануть можно кого угодно, но не ее, умницу такую! Дескать, этот человек с Востока влюбился в нее по уши, и сделает все, что она пожелает! А еще ей до страсти хотелось стать принцессой...

– А откуда об этом стало известно?

– Подружки Тирлы рассказали, тем более что она им перед побегом письма оставила для брата и жениха – не ищите меня, мол, у меня теперь будет другая жизнь, счастливая, не то что здесь... Вот дура! Об заклад готова побиться – там ее такое счастье ждет, что мало не покажется! Знаете, барышня, что я вам скажу? Так ей и надо! У меня старший брат из-за нее, паразитки, со своей невестой расстался, поверил, что эта рыжая ведьма его любит! Ага, как же, любит! Да она и не знает, что это такое! Пока у брата деньги были, и он ей дорогие подарки покупал да все капризы исполнял – тогда Тирла перед ним лисой ходила, а как только деньги кончились, так она сразу хвостом вильнула и ушла. Хорошо еще, что брата невеста простила, пусть и не сразу. Иногда, конечно, о той истории вспоминает, особенно когда они ссорятся...

– А как же Воган?

– Вот уж кого мне не жаль, так это его! Скольким девчонкам головы задурил и бросил, жизнь испортил! Ничего, пусть почувствует, как человеку приходится, когда его оставляют без всякой причины! Это ему обратка прилетела, не иначе! Вон, у моей подружки сестра, когда Воган ее кинул, чуть руки на себя не наложила!

– Бросил, говоришь... – слышать подобное про любимого человека очень неприятно. – Там что, и ребенок остался?

– Нет, какой ребенок!.. – замахала руками Зои. – Воган парень ловкий, знает, как обойтись без детей... В общем, оба получили по заслугам!

Новость о том, что от Вогана сбежала невеста, стала едва ли не самой обсуждаемой в городе – уж слишком много раньше ходило разговоров как о легкомысленной Тирле, так и о излишне влюбчивом Вогане. Кроме того, по слухам, у них готовилась шумная свадьба, на которую заранее было приглашено множество гостей, и такого итога никто не ожидал. А люди бывают разные – одни посочувствуют, другие порадуются чужой беде... Поговаривали, что безутешный жених бросился вслед за беглянкой, только все было напрасно – так и не догнал. Что ж, в жизни случается всякое!

Впрочем, что там говорить о простых людях, если даже тетя Фелисия – и та упомянула об этом скандальном происшествии: мол, чего только не происходит на этом грешном свете!.. Мне же оставалось только молча сочувствовать Вогану – представляю, как тяжело ему сейчас приходится!

Прошло несколько дней. Я сидела за книгой, когда слуга доложил, что меня желает видеть господин Уреш. Святые Небеса, это же семья Вогана! Наверное, отец того семейства пришел по какому-то делу к тете Фелисии, а той, как назло, нет дома!

К своему великому удивлению в гостиной я увидела Вогана. Вот уж кого меньше всего ожидала увидеть, так это его! С того времени, как я видела его в последний раз, молодой человек побледнел, осунулся, а под глазами удивительного зеленого цвета появились мешки. Чувствуется, что в последнее время ему пришлось нелегко.

– Мисс Элизабет... – Воган склонил голову.

– Господин Уреш... – я чуть присела перед ним. – Вы, без сомнений, пришли к моей тете, но ее, к сожалению, нет дома.

– Нет, я пришел к вам... – Воган посмотрел на меня. – Сейчас, только с духом соберусь... Мисс Элизабет, вы ведь уже наверняка знаете, что со мной произошло, так? Я имею в виду свою неудавшуюся женитьбу.

– Земля слухами полнится... – я постаралась произнести это как можно более спокойно.

– Да, конечно... Мисс Элизабет, выходите за меня замуж!

– Что?! – я меньше всего ожидала услышать подобное, и, видимо, у меня был по-настоящему удивленный вид.

– Понимаю, это странно слышать, тем более что вы меня совсем не знаете.

– Вы меня тоже.

– Тут вы неправы – я обратил на вас внимание много лет назад, с того самого момента, когда впервые увидел вас в храме на воскресной службе. Впрочем, не я один. Тогда многие отметили, что рядом с графиней Балверстоун появилась удивительно красивая девочка с кудрявыми белыми волосами... Хотя вы вряд ли помните этот день.

Ничего себе! Просто удивительно, о чем я узнаю, спустя годы! Но сейчас... Надо же, Воган решил прозвать меня замуж! Кажется, можно радоваться, ведь исполняется мечта всей моей жизни, но я отчего-то не тороплюсь соглашаться. Наверное, я слишком растеряна, или же чересчур долго ждала, а может, всему виной слова моей служанки Зои о Вогане... Еще я подумала: хорошо, что тетушки нет дома, иначе она после слов о замужестве без лишних разговоров сразу выставила б Вогана за дверь, да еще ясно дала бы ему понять, что шокирована его беспримерной дерзостью.

– Вы правы, это было очень давно... – надеюсь, мой голос звучал ровно. – То, что вы сейчас говорите – всего лишь обычные детские воспоминания. Вы уж меня извините, но я не могу взять в толк, отчего вы решили предложить мне свою руку и сердце? Насколько мне известно, поклонниц у вас хватает.

– Есть такое дело... – Воган тряхнул рыжими кудрями. – Тут дело иного рода. Меня невеста бросила, а у вас, как я слышал, дело с женихом тоже разладилось.

– Я бы не советовала вам прислушиваться к слухам и сплетням.

– Извините, если сказал что не так. Понимаю, что для вас мое предложение – настоящая неожиданность, и вы имеете полное право указать мне на порог. Знаю и то, что я вам – не ровня, но вдруг...

Если следовать правилам, то мне следовало вы выставить вон незваного гостя, только делать это мне никак не хотелось. Вместо этого я, сама не ожидая от себя, произнесла:

– Господин Уреш, присаживайтесь. Давайте просто побеседуем...

Помнится, тогда мы проговорили в Воганом больше часа, и к концу разговора я была им полностью очарована. На прощание я сказала, что не возражаю, если его отец придет к моей тетушке с предложением о сватовстве.

Тетушка вернулась под вечер, и я рассказала ей о посещении Вогана, о его словах, и о том, что хочу выйти за него замуж. Думаю, излишне упоминать о том, какую бурю мне пришлось выдержать, и что я выслушала как о себе, так и о предполагаемом женихе. Когда же на следующий день к нам пришел отец Вогана, то тетушка не хотела его даже принимать...

Не стоит описывать все коллизии, неприятности, громы и молнии, которые нам пришлось выслушать от тети Фелисии, но через какое-то время дело кончилось тем, что тетушке, помимо своей воли, пришлось согласиться на наш брак.

Как она сказала: если некоторые безголовые девицы не понимают разумных слов, то пускай их жестко поучит жизнь – может, поумнеют, пусть даже таким суровым образом. Да, мне известно – тебе всегда нравился этот рыжеголовый оболтус с недостатком морали, но я даже вообразить не могла, что, повзрослев, реальной жизни ты предпочтешь детские фантазии. Этот красивый болван отнюдь не тот прекрасный принц, которого ты нарисовала в своем воображении – там все куда проще, грубее и приземленнее. Ты еще не имеешь представления, каково это – оказаться в чужой среде, где у живущих там людей свои правила, привычки, отношения, воспитание (или же его отсутствие), совершенно иной жизненный уклад... Думаю, очень скоро ты будешь разочарована в своем рыжем избраннике. Надо смотреть на жизнь более серьезным взглядом, только ты, дорогая, к моим словам все одно не прислушаешься. Я, дескать, как твоя родственница, чувствую себя виноватой за то, что в свое время согласилась на предложение барона Корд, и потому в этот раз пойду у тебя на поводу, хотя подобное не стоило бы делать ни в коем случае. Не сомневаюсь, что через какое-то время вы разойдетесь, так что впредь будешь думать головой, а не чувствами. Но предупреждаю сразу: я не потерплю никакой шумной свадьбы и многочисленных гостей, соглашусь лишь на самый скромный обряд в храме, и все должно быть предельно просто. Что касается брачного контракта, то он будет достаточно жестким, а если семейке жениха он не понравится, то заявляю сразу, что менять ничего не намерена, так что делайте выбор...

Родственники Вогана, хотя и мечтали о шумной свадьбе, не решились возражать суровой графине Балверстоун. При бракосочетании в храме были только самые близкие люди, в том числе и тетя Фелисия, которая не проронила ни слова, и после завершения церемонии сразу же уехала. Празднование в доме семейства Уреш тоже было весьма скромным, там присутствовали лишь родственники жениха, которые смотрели на меня, как на какое-то заморское чудо, а на Вогана едва ли не с завистью.

Наш брак породил немало разговоров – мол, надо же, какой мезальянс! Наследница одного из древнейших семейств – и худородный дворянин! Мол, ничего не скажешь, повезло парню! В чем-то людей можно понять: женившись на мне, Воган, хотя и не получил титул маркиза, но сравнялся с самой высокой аристократической прослойкой. Да и приданое у меня неплохое, так что Вогану завидовали многие.

Так началась моя семейная жизнь. Должна признать, что тетя Фелисия во многом была права – семейство Уреш, и верно, было малообразованно, но следует отдать им должное – они и сами это прекрасно понимали, а потому искренне пытались делать все, чтоб исправить положение вещей, и не чурались никакой новизны.

Хорошо мы жили, или плохо – это отдельный разговор, но уже на второй день после свадьбы отец Вогана попросил меня сделать все, чтоб их дом напоминал господский. Мол, денег жалеть не надо, а то у нас звание-то дворянское, а вот показать это не можем... Что верно – то верно: дом семейства Уреш напоминал жилище состоятельных крестьян, и не более того, да и особым образованием эти люди не блистали.

Я взялась за дело, тем более что искренне хотелось порадовать людей, живущих здесь. Не стоит упоминать, сколько трудов мне это стоило, но сейчас наш дом ничем не отличается от особняков дворянских семейств – красивый, с соответствующей обстановкой и небольшим садом. Правда, вышколить слуг должным образом у меня пока что не получалось, но это дело наживное.

Что касается моих отношений с мужем... Скажем так: с его стороны было куда больше страсти, чем нежности, но в то время я совершенно не разбиралась в таких тонкостях. Я по-прежнему любила его, и была готова простить очень многое. Кажется, особо упрекнуть его было не в чем, но я долго не могла отделаться от впечатления, что он держит меня на некотором расстоянии от себя, и не собирается приближаться. Лично мне все было понятно – Воган никак не мог забыть Тирлу, хотя избегал любых разговоров о ней. Внешне у нас все было хорошо, но долгое время я чувствовала – что-то не ладится в нашей паре, и понадобился немалый срок на то, чтоб у нас все сгладилось. Потом, кажется, все стало налаживаться, а в то время большего мне и не требовалось.

Если же говорить о родных Вогана... Мой свекор – отец мужа, относился ко мне с огромным уважением, а свекровь, кажется, в глубине души меня побаивалась. Еще у Вогана были младшие брат и сестра: мальчишка смотрел на меня с бесконечным обожанием, и, кажется, был влюблен, а сестренка пыталась делать все, чтоб немного походить на меня. Еще в семье имелась бабушка, мать свекра, и эта старая женщина даже не считала нужным скрывать свою неприязнь по отношению ко мне, утверждая, что я совсем не подхожу в супруги ее внуку, и Вогану следовало жениться на другой девушке, более подходящей и простой. Бабуся была единственным человеком в семье, которого беспредельно раздражали все происходящие изменения, и она не стеснялась напрямую высказывать свое мнение, причем в довольно грубой форме – эта старая женщина относилась к числу тех людей, кто не стесняется высказывать все, что им приходит в голову. А еще она частенько ставила меня в тупик своими замечаниями, которые, как правило, были более чем бестактны...

... Ох, что-то меня сегодня воспоминания одолели! Наверное, всему виной разговор с тетей Фелисией, правоту слов которой сложно не признать. Пожалуй, пока что мне стоит успокоиться, и подумать, что делать дальше.

А еще кто бы мне ответил на вопрос – хотя бы сегодня Воган придет домой, или опять нет?..

Глава 2

По утрам мы, как обычно, завтракали всей семьей, сидя за большим обеденным столом. В данный момент семья – это родные Вогана и я. Что касается моего супруга, то он в очередной раз не пришел ночевать. Все понимали, что происходит неладное, и потому говорили на посторонние темы, в основном о сегодняшней воскресной службе, старательно обходя разлад в семье старшего сына, только вот бабуся, как всегда, не сочла нужным скрывать свои мысли.

– А Воган где? Опять дома не ночевал?

– У него дела... – свекор старался не смотреть в мою сторону.

– Да знаем мы такие дела!.. – хмыкнула бабуля. – Покатился петух по курочкам! Вот ненасытный!

– Мама!.. – оборвал ее свекор.

– А че это ты на меня кричишь?.. – повысила голос бабуся. – Ежели по ночам мужика дома нет, то понятно, где он ошивается! По молодкам ходит, не иначе! Вы и сами знаете, к кому он шастает вечерней порой...

– Мама!

– Ты мне рот не затыкай! Это вы все молчите, а я говорю то, что есть на деле! Или боитесь, что ваша прынцесса чего лишнее услышит? Так она ж не полная дура, и знает, где ее муж все свое время проводит!

– Бабушка!.. – теперь уже подал голос и брат Вогана. – Хватит!

– Мал еще, чтоб мне указывать!.. – завелась бабуся. – Развели тут новые порядки, никакого почтения к старым людям, а они ведь много чему поучить могут! Кто вам еще правду скажет, если не я? Что, разве раньше мы плохо жили? Так нет, решили модничать, развели в доме невесть что, изображаете из себя благородных, сколько денег впустую угрохали на свои хотелки! Как подумаю об этом – враз тошно становится! Чем вам плох старый дом был, а? Наделали тут невесть чего... Да еще эту фифу безрукую для чего-то привели, а она не нашего поля ягода – ни по дому ничего не умеет, ни по хозяйству, а живут-то ведь не с титулом, а с человеком! Верно говорят в народе – покупай корову из своего стада! Замуж надо выходить за свою ровню, а не раскатывать губу невесть на кого...

– Я совсем забыла, что хотела отправиться в храм пораньше... – единственное, что мне оставалось, так встать из-за стола. – Там и встретимся.

– Иди-иди... – посоветовала мне старушка. Кажется, она в очередной раз здорово разозлилась, а в таких случаях не считала нужным сдерживаться хоть немного, высказывая все, что накопилось у нее в душе. – Все одно никто из вас правду о себе слушать не хочет! Почему внучок мой старший загулял? Да потому что детишек в семье нет! Тирла, конечно, настоящая шалава, но одного ребятенка она уже родила невесть от кого, того и гляди второго в подоле принесет, и нам на порог подбросит! А от этой вашей цацы толку никакого! Почти три года живут – и чего? Все без толку, мне правнуков от Вогана, видно, не дождаться. Я вам прямо скажу: ежели эта его женушка больная, то нечего ей было замуж идти, чужой век завешивать...

Я не стала слушать, что дальше говорила бабуся, потому как понятно, что ничего нового не услышу – темя разговоров у нее одна и та же, с небольшими изменениями. В последнее время я старалась не обращать внимания на слова этой старой женщины, но сегодня едва не вспылила. Всю ночь я провела без сна, настроение и без того было подавленным, в душе постепенно нарастало глухое раздражение, и очередное нетактичное замечание бабули заметно вывело меня из себя. Я, конечно, могу сказать бы тебе, ворчунья, в чем причина того, что у меня нет детей, так ведь ты не поверишь, да еще и меня во лжи обвинишь! Помнится, тогда свекровь умоляла меня помалкивать, никому о том не рассказывать, только и у меня самой не было особого желания раскрывать настоящую причину того, что у нас до сей поры нет детей.

... Это началось через четыре месяца после нашей свадьбы. Я никак не могла порадовать родню Вогана долгожданным известием о том, что мы ждем ребенка, хотя тетю Фелисию такое положение дел вполне устраивало. Я же очень хотела иметь малыша, и мечтала, чтоб у него были такими же удивительные зеленые глаза, как у моего любимого супруга.

И вот в один из дней Воган принес домой глиняный пузырек, наполненный какой-то темной жидкостью. По словам мужа, он сумел раздобыть чудодейственное средство, которое может помочь зачать ребенка. Мол, нужно и всего-то принимать по одной капле в день, и результат не заставит себя ждать! Ну, а чтоб все быстрей сложилось, надо чтоб супруги вместе принимали это средство. Для наглядности Воган уронил каплю жидкости из пузырька в кружку с водой, и одним махом выпил содержимое. Глядя на мужа, и я растворила темную каплю в воде... Ну, что сказать? На вкус вода оказалась горьковатой, но все же пить такое можно. Главное, чтоб помогло...

Несколько месяцев мы вместе с Воганом ежедневно принимали средство из пузырька, но долгожданного результата так и не наступило, а потому на свой страх и риск я увеличила дозу до двух капель, а потом до трех... Шло время, и когда средство заканчивалось, Воган приносил новый пузырек. Увы, ничего не менялось, хотя я заметила, что через несколько месяцев Воган перестал принимать это горьковатое средство. Наверное, разуверился в результате... Минул год, другой – и ничего не происходило. Мне же все чаще приходила в голову мысль о том, что я, похоже, не отношусь к числу тех женщин, кому Светлые Небеса посылают счастье материнства.

Месяцев пять тому назад в наш город приехал святой старец, и моя свекровь просто-таки настояла на том, чтоб мы к нему сходили – мол, а вдруг этот святой человек поможет в вашей беде, скажет, почему у вас нет детишек!.. Я ничего не имела против, зато Вогана отнесся к намерению своей матери без всякого энтузиазма – дескать, не пойду, нечего впустую ноги топтать, тем более что ничего нового мы там не услышим!.. Тем не менее, мы все же сумели его уломать, и муж, пусть и без малейшей на то охоты, все же согласился – иначе, де, вы от меня не отвяжетесь!.. Правда, Воган был крайне недоволен тем, что вместе с нами к старцу отправилась его мать, но вынужден был смириться – эта тихая женщина в этот раз проявила удивительную настойчивость, и спорить с ней было бесполезно.

Святой старец оказался невысоким человеком более чем преклонных лет, с длинной седой бородой и голубыми глазами, которые, кажется, смотрели прямо в твою душу. Выслушав сбивчивые слова моей свекрови о том, что, мол, молодые живут уже давно, а детишек все нет, скажите, в чем беда?, старец какое-то время молчал, глядя на нас, а потом заговорил тихим, чуть надтреснутым голосом.

– Ты, голубушка, Небеса не гневи – твоя невестка тут ни при чем. Она со временем ребятишек может нарожать хоть целое подворье.

– Так в чем же дело?

– В сыне твоем... – старец перевел взгляд на Вогана. – Знаешь, парень, мне в жизни довелось встретить немало олухов, но таких, как ты, попадаются нечасто. Понял, что я имею в виду?

– Я не поняла... – растерянно произнесла свекровь.

– Сейчас поймешь. Ты, голубь мой, чем свою жену поишь, а? Сам-то вроде уже не пьешь эту гадость, верно? Молчишь? Я бы на твоем месте тоже помалкивал. Ловкач ты, молодец, только вот хвалить тебя не хочется, а всыпать от души не помешало бы... Скажи-ка мне, красавица, что за дрянь ты каждый день глотаешь? Впрочем, можешь не отвечать – я и так знаю. Скажу даже, что это средство называется «Опавший лепесток», и стоит немалых денег. Его в нашу страну иноземные купцы привозят, и продают из-под полы. Между прочим, оно в больших дозах опасно – отравиться им можно только пока. Красавицы, ответь – сколько капель за раз принимаешь?

– Пять... – растерянно прошептала я.

– О-хо-хо, много... – покачал головой старец. – Я бы даже сказал – слишком много. Это средство придумано как раз для того, чтоб детей не было. Да не бойся, красавица, ты с одной капли начала, организм постепенно привык, да и здоровьем тебя Боги не обидели, и потому особого вреда не случилось. Хотя, может, и хорошо, что ты эту дрянь пила – не исключаю, что однажды подобное тебе жизнь спасет.

– Не понимаю...

– Да и не надо понимать, может, все обойдется. Сегодня же выкинь куда подальше эту мерзость, и, если будет на то воля Светлых Небес, через год-другой у тебя все наладится – раньше, увы, не получится, слишком долго ты эту отраву глотала, организм к ней уже привык. Что же касается вашего неотразимого красавца... Что, любовь свою сбежавшую забыть не можешь? Опасаешься, что если она вдруг вернется (такое счастье привалит!), а у тебя к тому времени уже дети будут, то вместе вам уже не быть? Эх, молодость, глупость... А тебе не кажется, что Светлые Небеса просто-напросто отвели от тебя ту женщину, о которой ты так горюешь? Я тебе так скажу: у тебя в душе не столько любовь к той особе находится, сколько обида сидит, только ты этого никак понять не хочешь. Чем тебе нынешняя жена не угодила? Умница, красавица, не бесприданница, тебя, дурака, любит... Чего тебе еще надо? Вроде взрослый мужик, давно пора за ум взяться, а не глупостями заниматься! Хватит цепляться за прошлое, а не то ни с чем останешься! И запомни, что второй раз тебе так не повезет – Небеса не любят тех, кто не ценит их благоволения. Выкидывай из головы дурь, и радуйся тому, что имеешь! Все, идите...

Когда же мы пошли к дверям, то старец заговорил вновь:

– Вот что, орел, я тебе еще хочу сказать на прощание. Вскоре тебе предстоит сделать выбор, и тут смотри, не ошибись, а не то как бы до худого не дошло. Потом уже ничего не исправишь...

– А что случится?.. – испугано спросила свекровь.

– Скоро сами все узнаете.

– И как я должен поступить?.. – подал голос Воган. – Ну, чтоб не ошибиться...

– Тут я тебе не помощник, говорить не имею права. Ты должен все решить сам, но главную подсказку я тебе все же дам: когда определяться будешь, то думай головой, а не иным местом...

На обратном пути никто из нас не произнес ни слова, но когда мы приехали домой, и остались вдвоем, то первым делом я потребовала от мужа объяснений.

– Надеюсь, у тебя есть серьезные основания для подобного поступка... – моему возмущению не было предела.

– Прости меня... – Воган выглядел растерянным. – Я ведь, и верно, не хотел детей – думал, что без них нам будут проще...

– Сказал бы мне об этом прямо, зачем обманывать? Да еще и пить заставлял эту отраву!.. – я с трудом удерживалась от того, чтоб не повысить голос, но дорогой супруг и без того понимал, что я не просто рассержена, а по-настоящему разгневана. – И твоих формальных слов оправдания мне совершенно недостаточно! Так бы и сказал: от тебя, дескать, дети мне не нужны!

– Понимаю, что виноват... – муж опустил голову. – Не знаю даже, как тебе все объяснить... Когда Тирла сбежала, я решил, что в отместку ей женюсь на лучшей невесте в наших краях. Потому и к тебе посватался, хотя все были уверены, что ты мне откажешь. Если честно, то я и сам в этом почти не сомневался... А потом, после свадьбы... Старец прав: я и верно, подумал, что сделал ошибку, женившись на тебе, все ждал, что вернется Тирла, и мы снова будем вместе... Сама знаешь: если в семье есть дети, то развестись сложнее, а без них расстаться куда легче. Потому и просил тебя пить то снадобье, а заодно и сам его принимал. Так сказать, для полной уверенности...

– Как все это глупо... – мне хотелось сказать нечто другое, куда более резкое, но я старалась сдерживаться. – Или ты считаешь, что я бы не дала тебе развод, если тебе так неприятно находиться рядом со мной? Зачем нужно было доводить ситуацию до абсурда? Если тебя что-то не устраивает, или если я тебе по какой-то причине неприятна, то сказал бы об этом прямо! Я не собираюсь портить жизнь ни тебе, ни себе, тем более что проблем с разводом у нас нет. Если помнишь, то согласно брачного контракта для этого достаточно всего лишь одного моего желания! Будь у тебя намерение развестись, то ты уже давно мог стать свободным человеком!

– Говорю же – дурак был! Думал, что Тирла – моя единственная любовь, а все остальное – так, несерьезно, временное... Зациклился на этой мысли – и все! До меня лишь постепенно стало доходить осознание того, что мы с тобой хорошо живем, что ты мне очень нравишься, и что мне грех пенять на свою семейную жизнь! А сейчас я ничего не хочу менять!

– Не хочешь ничего менять? То есть эту горькую дрянь из пузырька я должна была пить по-прежнему? Мило! Как там оно называется, это самое снадобье? Кажется, «Опавший лепесток», верно? Как романтично и красиво! Только вот эта коричневая дрянь применяется для не совсем благовидных целей...

– Я и сам больше не хотел приносить тебе это снадобье – думал, что как только кончится содержимое последнего пузырька, так скажу тебе, что отныне его приносить не буду! Если помнишь, то в последнее время я уже не раз говорил, чтоб ты больше его не принимала! Мол, все одно не помогает... Только ты и слышать об этом не хотела! Тогда я решил, что потом буду приносить тебе обычную подкрашенную водичку – это, дескать, другое средство, лучше того, что было...

А ведь и верно – Воган уже давненько заводил со мной разговор о том, чтоб я больше не принимала это горькое снадобье – мол, судя по всему, дело это пустое, так что не стоит глотать бесполезные средства, потому как еще неизвестно, что в такие вот лекарства добавляют знахари и аптекари...

– Для начала тебе следовало со мной откровенно поговорить!

– Я боялся...

– Ну, знаешь ли!.. – я просто не находила слов от возмущения. – Каждый из нас может совершить ошибку, но их надо вовремя исправлять, или хотя бы просто набраться духу и признаться в содеянном, но ты все это время молчал, и даже более того – продолжал приносить мне этот самый «Опавший лепесток»! Понятно, почему ты так упорно отказывался идти к святому старцу – боялся, что он скажет правду!

– Все верно... – муж покаянно опустил голову. – Не знаю, какие слова можно найти, чтоб оправдаться перед тобой...

Разговор у нас тогда состоялся долгий, и я была абсолютно уверена, что в этот раз Воган говорил искренне, и тут даже речь не шла ни о каком обмане. В конце концов, я простила мужа – а куда денешься?!, мы помирились, и решили больше не вспоминать о произошедшем.

Больше того: несколько месяцев, которые прошли после того неприятного разговора, были радостными и безоблачными, и я чувствовала себя едва ли не самым счастливым человеком в мире, и казалось, что так будет всегда. Уверена – нечто подобное испытывал и Воган. Кажется, это ощущение безграничного счастья понимали даже окружающие, и смотрели на нас с добрыми улыбками.

Я хорошо запомнила тот день, когда это все закончилось. Вся семья уже давно сидела за обеденным столом, когда появилась бабуся. С утра она уехала к одной из своих немногочисленных подруг, однако в этот раз отчего-то задержалась в гостях. Это было тем более удивительно, что к обеду старушка, как правило, никогда не опаздывала.

– Ох, что я вам скажу!.. – войдя, бабуся не дала сказать никому ни слова. – Мне сейчас такое рассказали – не поверите! Вы только представьте себе – Тирла вернулась!

Взгляды всех сидящих невольно устремились на Вогана, который даже бровью не повел от этой новости. При виде его спокойного лица у меня враз отлегло от сердца. У остальных, кажется, тоже.

– Как вернулась? – поинтересовался свекор.

– А вот так! Побитая, как собака, и с голой задницей!

– Одна вернулась?

– Нет, с ребенком... – бабуся только что не плюхнулась на свое место за столом. – Нагуляла мальца на дальней сторонушке! Ну да чего иного от нее, мокрохвостой, еще ожидать можно?! Как видно, не сладко ей там пришлось, ежели она домой решила воротиться.

– И где она сейчас живет?.. – спросила свекровь.

– Все там же, у своего брата... – перевела дух бабуля. – Кому ж она еще нужна-то? Пусть радуется, что брат к себе пустил и попрекать не стал. Вот уж радость нежданная братцу-то ее привалила, не знает, как и расхлебать этакое счастье! Наверное, в толк взять не может, что делать, и как поступить с блудливой сестрицей! Он от прошлого позора еще не отошел, а непутевая девка снова объявилась, и под его крышей поселилась! Мужика понять можно, ведь не выгонишь же на улицу бабу с ребенком! Да и жена у брата от такой новости только что за голову не схватилась! Сами знаете: у ее брата своих детишек хватает, и родственница с такой худой славой им никак не нужна! Девчонок-то у них трое, и всех когда-то замуж выдать надо, а родня-то будущих женихов еще и подумает, стоит ли к ним сватов засылать, потому как яблочко от яблоньки недалеко падает, и такая гулена в семье никому не нужна – а ну как и девчонки с возрастом на непутевую тетку станут похожи... Воган, ты чего молчишь?

– А что я должен сказать?.. – поинтересовался тот. – Приехала – так приехала, ее дело. Каждый из нас сейчас сам по себе. У нее своя жизнь, я меня своя, так что давайте больше об этом говорить не будем.

– Хорошо бы, коли так... – вздохнула бабуся. – Только вот сомнения на этот счет у меня большие имеются...

– Мама!.. – свекор оборвал разглагольствования бабуси.

– Молчу, молчу... – неожиданно покладисто отозвалась та. – Хорошо было бы, если б я ошибалась...

В тот день о Тирле мы больше не говорили, а когда свекровь пыталась что-то рассказать о ней, то Воган покачал головой – мне это неинтересно. Дескать, то, что у нас с ней было – это дело прошлое, так что отныне не стоит говорить об этой женщине в моем присутствии.

Признаюсь: я была невероятно рада услышать такие слова, а позже свекровь по секрету рассказала мне о том, что ей удалось узнать о Тирле. По ее словам, эта девица пока ведет себя тише воды, ниже травы, мало что говорит о своей жизни на чужбине. Единственное, о чем она горюет, так только о том, что поддалась на сладкие посулы иноземца и обещание богатой жизни. Говорит – слишком поздно узнала, что все было ложью, за что, дескать, сейчас и расплачиваюсь...

Прошло несколько дней, и Воган стал все позже приходить домой – по его словам, засиживался в гостях, или же проводил время с друзьями. Поначалу я не обращала внимания на подобные задержки, тем более что за все время нашего брака муж ни разу не дал мне возможности усомниться в его верности. Впервые я забеспокоилась лишь тогда, когда Воган впервые не пришел ночевать домой. Впрочем, тогда, по возвращению, муж дал мне довольно-таки правдивое пояснение: мол, поехали за город с друзьями навестить старого приятеля, там засиделись, и решили не возвращаться в темноте по неровным дорогам... Я вновь поверила, но уже через день супруг снова пришел домой лишь под утро, а потом еще и еще... Теперь он уже даже не старался придумать себе достоверное оправдание, лишь раздраженно бурчал нечто вроде того, будто он устал и очень хочет спать, а еще ему не хочется, чтоб я приставала с глупыми вопросами...

Ну, тут хоть с вопросами, хоть без них, а вывод напрашивается сам собой. Увы, но смотреть правде в глаза мне совсем не хотелось, хотя понять, что происходит в действительности, можно было едва ли не сразу же, после первых тревожных звоночков. Впрочем, очень скоро мне все стало предельно ясно.

В тот день я съездила к портнихе, но когда забралась в карету, намереваясь вернуться домой, то увидела, что внутри находится молодая рыжеволосая женщина. Тирла... Это еще такое? Я уже видела эту особу после ее возвращения – она имела наглость не единожды прогуливаться неподалеку от дома семейства Уреш, причем иногда с ней был маленький ребенок. Однако без разрешения забраться в чужую карету – это непозволительная дерзость.

– Вы кто такая, и что тут делаете?.. – холодно поинтересовалась я. – Немедленно покиньте мою карету!

– Да ладно ломаться на пустом месте, не стоит непонимание изображать, ты же знаешь, кто я... – отмахнулась девица. – Зря, что-ли, я возле вашего дома который день хожу, ты уже не раз должна была меня увидеть. А сюда я забралась, потому что поговорить хочу наедине, без свидетелей. Потом сама уйду, не беспокойся.

Вообще-то девицу следовало бы гнать в шею, но к тому времени мне уже едва ли не до предела надоело молчание Вогана и его постоянные отлучки, так что можно и высказать кое-что этой девице. Хм, а она, пожалуй, за последние годы внешне особо не изменилась, только вот в уголках рта появились жесткие складки, и потому Тирла выглядит уже не юной девушкой, а особой постарше. Еще я обратила внимание на голос этой девицы – чуть тягучий, с легкой хрипотцой, и в нем то и дело проскальзывали вульгарные нотки. Лично меня ее голос раздражал с того момента, когда я его услышала, но мужчины не могут не обратить внимание на подобный тембр – уж очень он не походил на привычные женские голоса.

– Как вы здесь оказались?

– Через дверь... – ухмыльнулась девица. Кажется, она чувствовала себя хозяйкой положения. Понятно, что самостоятельно забраться в карету у нее вряд ли могло получиться, значит, ее сюда впустил кучер. Ладно, с ним потом разберемся...

– Что вам угодно?.. – в свой вопрос я вложила всю отстраненность, на какую только была способна.

– Вот это уже другой разговор... – Тирла удобней расположилась на подушках сиденья. – Слушай сюда: Воган, хотя и считается твоим мужем, но любит меня. И всегда любил.

– Это все, что вы хотели мне сказать? Тогда попрошу на выход...

– Ты чего, не понимаешь, что мы с Воганом снова вместе? И жить друг без друга не можем!

– Если желаете, чтоб наш разговор продолжался, то обращайтесь ко мне на «вы»... – холодно заметила я. – Кроме того, неуемные фантазии относительно чужого мужа оставьте при себе, в том числе россказни о вашей будто бы великой любви. Мне, во всяком случае, Воган ничего подобного о ваших высоких страстях не говорил.

– Мужики трусы... – развела руками Тирла. – Хотят, чтоб все сложные вопросы за них кто-то другой решил. Не любят они выяснения отношений...

– Если даже правда то, что вы мне сейчас заявляете, то должна заметить, что данный разговор мне неприятен. Кроме того мне до сих пор непонятно, что вы от меня хотите.

– На «вы» обращаться, значит... – ухмыльнулась Тирла. – Ладно, в этом госпожу маркизу можно и уважить. Хотя много чести, и так сойдет... Что же касается моих намерений... Так вот, признаю, что когда-то совершила глупость – сбежала от Вогана с одним прохвостом. Согласна, дура была.

– Теперь, как я понимаю, поумнела.

– Вроде того... – в голосе Тирлы появились театральные нотки. – Знаю, что сама во всем виновата, что сама разрушила и сожгла все, и теперь хожу по этому пепелищу...

– Если бы ты только бродила, то это можно было бы пережить... – чуть усмехнулась я. Раз Тирла не считает возможным обращаться ко мне на «вы», то и я не намерена оказывать ей хоть какое-то уважение. – Ты, голубушка, вовсю пытаешься отыскать на этом самом пепелище хоть один уцелевший кирпич в разбитом фундаменте, на котором можно было бы все восстановить.

– А хоть бы и так!.. – с вызовом заявила девица. – Мне там, на чужбине, нелегко пришлось, хлебнула соленого до слез. Эти мужики-иноземцы, что сюда приезжают, только здесь добрые да уважительные, а там, у себя, никого из нас ни во что не ставят, относятся к нам, как к грязи под ногами! Жаль, я это поздно поняла. Хорошо еще, что удрать оттуда сумела, а когда вернулась в родные края – и здесь меня такой удар ждал! Я-то все это время была уверена, что Воган меня ждет, и ни на кого не променяет, а он, видишь ли, женился, и не просто так, а еще и на маркизе с хорошим приданым! Теперь мой бывший жених среди благородных вращается, ухватки новые приобрел, важный стал... Конечно, кому-то со стороны может показаться, что я всего лишилась, только наша с ним любовь куда сильней, и ей ничто не помешает! Недаром Воган, как только меня увидел, так все простил!

– Ой ли...

– Думаешь, о моем возвращении он впервые от своей бабки услышал? Ага, как же! Я его еще до того встретила, вернее, в укромном месте подстерегла, причем в первый же день своего возвращения. В ноги ему упала, слезно во всем покаялась, прощения просила... Ох, как же мы с ним потом мирились-то хорошо! И до сих пор миримся при каждой встрече, да друг дружке радуемся!

А вот это похоже на правду. Меня еще при первом известии о возвращении беглянки удивило, с каким спокойствием Воган принял эту новость. Значит, к тому времени он уже знал о приезде бывшей невесты...

Меж тем Тирла продолжала:

– С той поры мы часто встречаемся, целые дни вместе проводим, а то и ночи, только вот уйти от тебя он не решается – слишком много потеряет!

А вот это верно. Согласно брачного контракта, с того момента, как мы разведемся, я забираю все свое приданое, а семейство Уреш (в том числе и Воган) теряют множество привилегий и льгот, положенных высшей аристократии.

– Но и со мной он теперь тоже не расстанется, ведь я – его судьба!.. – Тирла с улыбкой превосходства смотрела на меня. – У тебя, конечно, титул имеется, и предки знатные, и все такое прочее, только вот в ночных утехах тебе со мной не сравниться, а для большинства мужиков именно это и является самым главным! И потом, у нас с ним ребенок – ты его должна была видеть! Между прочим, Воган полюбил своего сына с первого взгляда!

Ну, то, что Тирла прогуливается с ребенком возле нашего дома – об этом знает весь город, но вот утверждать, что Воган – отец этого малыша... Подобное, по меньшей мере, несерьезно, хотя Тирла твердит об этом всем и каждому. Свекровь, услышав такие слухи, отправилась к Тирле, чтоб удостоверится в правдивости этого утверждения, но при первом же взгляде на ребенка поняла, что Воган не имеет к этому малышу никакого отношения. Ребенок был рыжеволосым, совсем как Воган или Тирла, но на этом все сходство заканчивалось. Смуглый, с черными раскосыми глазами и чуть резковатыми чертами лица – он был точной копией тех мужчин с Востока, которые во множестве приезжали к нам торговать. Как сказала мне возмущенная свекровь, поверить, что это сын Вогана можно было только при наличии на то огромного желания. Более того: гадалки, к которым обращалась свекровь, поколдовав над камнями, водой и костями, говорили одно и то же – у вашего сына пока что ребятишек нет.

– А еще тебе не помешает знать, что у нас с Воганом ожидается еще один ребенок!.. – выпалила Тирла. – Видела бы ты, как Воган был счастлив, когда я ему об этом сообщила! Он чуть с ума не сошел от радости! Если так дело пойдет и дальше, то мы скоро станем многодетным семейством! Как тебе эта новость?

Н-да, сколько нового я узнаю о своем муже! А насчет детей... Что ж, подобное вполне возможно, ведь этой наглой девице он вряд ли предложит «Опавший лепесток».

– Мне приятно знать, что Воган любит детей... – пожала я печами. – Это все?

– Ты что, так ничего и не поняла?

– Я, кажется, просила обращаться ко мне на «вы».

– Да мне пофиг, как к тебе обращаться!.. – Тирла стала выходить из себя. – Я всегда добиваюсь того, что хочу, и с тобой будет также! Неужели непонятно, что мы с Воганом – пара, а ты тут лишняя!? Ну, сглупил парень под горячую руку, женился на тебе, пусть и назло мне, да и я тоже совершила промах... Мы все не святые, каждый может совершить ошибку! Неприятно, конечно, осознавать собственную оплошность, но все исправимо!

– А на мой взгляд, исправимо далеко не все.

– Он тебя не любит! Оставь Вогана, разведись с ним, и дай нам жить так, как мы того пожелаем! Мы что, не имеем права на счастье?

– Нравится это тебе, или нет, но у нас с Воганом семья. Не стоит лезть в наши отношения и разрушать их – к добру это не приведет. Неужели ты не можешь найти себе холостяка?

– Да ну их всех в одно место, этих мужиков! Просто раньше, по молодости, я не ценила того, как это важно, когда тебя любят! То, что ты любишь – это, конечно, хорошо, но куда важнее, если кто-то не может нарадоваться на тебя! Теперь я понимаю, что это чувство беречь надо. И я не разрушаю вашу семью, а просто беру свое, возвращаю то, что у нас с Воганом когда-то было! Вернее, не было, а есть...

– Надеюсь, ты все сказала?

– Слышь, хватит воду в ступе толочь, давай мужику развод!.. – сейчас Тирла повысила голос. – Что же касается всего остального... Ладно, я сама во многом виновата, так что претензий к тебе не предъявляю.

– Что-что?! Ко мне?!

– Конечно, ты же моим парнем пользовалась!.. – удивилась моей непонятливости Тирла. – Но тут я особо не возникаю, потому как сама это допустила, а что касается всего остального... При разводе не вздумай Вогана обидеть, подкинь ему кое-что на жизнь. Денег в твоей знатной семейке хватает, так что не обеднеете, а хорошая благодарность Вогану не помешает. Бедный парень ее наверняка заслужил за время жизни с тобой – он мне сам жаловался, что ты ж как рыбина вареная, ни огня от тебя, ни страсти!

Кровь бросилась мне в лицо – многое могу понять, но чтоб меня обсуждать со своей подружкой, да еще с такими подробностями!.. Это не только мерзко, но еще и подло!

– Будь любезна, покинь мою карету! Немедленно!

– Ты что, считаешь, что можешь удержать моего парня подле себя? Насмешила! Да он уже со мной, весь, целиком, с потрохами, и с тобой не останется! По-хорошему тебя прошу – уйди от Вогана сама, не доводи до греха! Говорю же – все одно будет так, как я хочу!

– Пошла вон!.. – в моем голосе было столько презрения, что Тирла на какое-то мгновение даже оторопела. Впрочем, ее растерянность быстро сменилась злостью.

– Зря ты так... – прошипела она. – Со мной дружить надо, а иначе хуже будет! Ты еще не знаешь, кому перешла дорогу...

– Ефодий!.. – постучала я в стенку кареты, и почти сразу же кучер распахнул дверцу – как видно, стоял рядом. Наверняка подслушивал...

– Слушаю вас, госпожа!

– Ефодий, позже ты мне объяснишь, каким непонятным образом эта мерзкая женщина оказалась в моей карете... – холодно сказала я. – Надеюсь, твое пояснение окажется достаточно весомым, чтоб не потерять свое место в нашем доме. А пока освободи меня от присутствия столь неприятной особы.

– Сама уйду, но ты еще пожалеешь!.. – Тирла вышла из кареты, хлопнув дверцей так, что чуть не снесла ее с петель. Надеюсь, что больше у нас с ней бесед наедине не будет.

Когда мы приехали домой, кучер, не дожидаясь приказа, сам подошел ко мне.

– Хозяйка, простите, я не виноват... – заговорил он. – Ваш муж не так давно приказал мне всегда подчиняться приказам этой женщины. Сегодня она увидела меня, и велела впустить ее в карету. Ослушаться я не посмел...

– Понятно...

Похоже, дела обстоят куда хуже, чем я ожидала. Необходимо серьезно поговорить с супругом, причем откровенно. Надеюсь, у него хватит совести объясниться со мной в открытую, а не уклоняться в очередной раз от разговоров.

К сожалению, никакого толкового разговора у нас с Воганом не состоялось. Придя домой под вечер, он устроил мне страшный скандал, обвиняя в том, что я оскорбила его любимую женщину, публично накинувшись на нее посреди улицы. Моих слов он слушать не хотел, никаких разъяснений от него я не дождалась – были лишь одни огульные обвинения, после чего муж ушел, заявив, что мы все ему надоели, и я в особенности. Именно с того дня он совершенно перестал стесняться своих отношений с Тирлой, и даже более того – считал вполне естественным всюду показываться вместе с ней. Похоже, в их отношениях наступил самый настоящий медовый месяц. Я же во всей этой истории выступала в роли обманутой жены, и с каждым днем все больше и больше тяготилась тем нелепым положением, в котором оказалась помимо своей воли.

Больше того: вскоре Тирла переехала в новый дом, который, по слухам, ей подарил Воган, у нее появилась карета с четверкой лошадей, красивая одежда, дорогие украшения, которые эта девица без счета вешала на себя. Я не особо верила россказням о том, что все это приобретает мой муж – у него просто не было таких денег. Всеми финансами семьи заведовал мой свекор, который был крайне недоволен появлением Тирлы в нашей жизни. Он бы для нее ломаной медяшки не выделил из семейного кошелька, а о чем-то более серьезном и речи идти не могло.

Почему я все это терплю? Не знаю. Возможно, все дело в том, что я по-прежнему люблю мужа, хотя в последнее время его поведение переходит все границы. Когда долгие годы ты живешь мыслями и душой только одним человеком, то разорвать эту связь очень сложно, почти невозможно. Ты готова простить ему очень многое, даже если для этого приходится переступить через себя. Конечно, надо бы решиться и уйти, но я, несмотря на все происходящее, еще на что-то надеюсь, хотя это глупо и унизительно. К тому же (не знаю, по какой причине), в глубине души я чувствую себя виноватой, раз муж перестал обращать на меня внимание. Возможно, я делаю что-то не так? Да и свекровь, добрая душа, умоляет меня подождать, не рубить сгоряча – мол, а вдруг человек одумается, погуляет да к тебе вернется, ведь совсем недавно у вас все было хорошо!..

Хотя, если вдуматься, тетя Фелисия во всем права: мне надо что-то решать, дальше так продолжаться не может...

... На сегодняшней службе я совсем не слушала священника, и все, что он говорил, проходило мимо моего сознания. Рядом со мной, как и положено, находилось семейство Уреш, но Вогана не было. Ну, если принять во внимание, как демонстративно, вернее, вызывающе ведет себя мой супруг, то в этом нет ничего удивительного. Пожалуй, сегодня по городу опять пойдут слухи о том, что Воган в открытую пренебрегает своей женой...

Когда служба закончилась, ко мне подошла тетя Фелисия.

– Элизабет, мне надо сказать тебе пару слов. Проводи меня до кареты.

– Да, конечно... – а сама подумала о том, что тетушка продолжит вчерашний разговор. Надеюсь, он не будет очень долгим.

Однако тетя Фелисия заговорила о другом.

– Элизабет, завтра с утра я уезжаю дней на десять. Если помнишь, у моей кузины Летиции скоро день рождения, будет большой прием...

– Надо же, я совсем об этом забыла!

Тетушка Летиция, она же графиня де Солль, была моей дальней родственницей. Эта дама в данное время находится уже в более чем солидном возрасте, и все еще невероятно гордится как своим высоким происхождением, так и вереницей знатных предков, многие из которых вошли в историю нашей страны. В свое время тетя Летиция была закадычной подругой ныне покойной королевы-матери, и до сей поры пользуется немалым влиянием при дворе, хотя особо не вмешивается в придворные интриги. Скорее, наблюдает за происходящим со стороны, делая редкие замечания, к которым прислушиваются многие. Ранее графиня де Солль относилась ко мне просто замечательно, всячески благоволила, но после моего замужества (которое она посчитала мезальянсом, позорящим едва ли не ее лично) тетушка отдалилась от меня.

– Можно подумать, тебе сейчас есть дело хоть до кого-то из нас... – чуть усмехнулась тетя Фелисия. – У тебя, дорогая племянница, на уме только гуляка-муженек, который уже давно утратил связь с реальностью, и демонстрирует полное отсутствие элементарного воспитания.

– Передайте тете Летиции от меня большой привет и самые лучшие пожелания... – мне не хотелось говорить о Вогане. – Что же касается подарка от меня...

– Беспокоиться по этому поводу не стоит – ты же знаешь, что никакого презента от госпожи Уреш Летиция не примет. Зато твой развод будет для нее самым лучшим подарком.

– Тетя...

– Не перебивай меня. Вот что я хочу сказать тебе перед своим отъездом: я велела нашему стряпчему, метру Мойс, подготовить документы о твоем разводе. Естественно, это произойдет лишь в том случае, если твой муженек не одумается, что весьма сомнительно. Кстати, времени на то, чтоб этот рыжий красавец образумился, осталось две седмицы, вернее, уже тринадцать дней. Не морщись – ты и сама понимаешь, что более так продолжаться не должно, и если у тебя не хватает сил и мужества прервать этот нелепый брак, в котором ты выглядишь посмешищем, то это сделаю я. У меня, в отличие от тебя, есть гордость, и я забочусь о репутации нашего семейства. После моего возвращения мы примем окончательное решение.

– Я поняла.

– И вот еще что. Я не стала говорить об этом вчера, но считаю, что ты должна кое-что знать. Так вот, твой муж пытался продать принадлежащие тебе пахотные земли.

– Не может быть!

– Увы, может.

– Но это невозможно!

Подобное просто не укладывалось у меня в голове! Продать земли... Это было наследственное имущество, с которого шел хороший доход, и Воган не имел никакого права распоряжаться моим состоянием. Вернее, он мог тратить доход, получаемый от этих земель, но и только.

– Невозможно, говоришь?.. – чуть усмехнулась тетя Фелисия. – Ну, это с какой стороны посмотреть. Дело в том, что я, как ты помнишь, указала в вашем брачном контракте пункт, согласно которого любая операция, касаемая принадлежащего тебе имущества, должна быть завизирована мной, иначе она будет признана недействительной. Так вот, твой дорогой супруг неплохо подделал твою подпись на договоре купли-продажи, но обмануть меня ему не удалось. Сделка, естественно, сорвалась, но я не уверена, что твой муженек не повторит попытку, потому как этот человек потерял всякую совесть, хотя не уверена, что она у него когда-то была. Говорю тебе об этой неприятной истории для того, чтоб в мое отсутствие ты не вздумала подписать хоть что-то. Но если даже это и произойдет, то наш стряпчий Мойс в курсе происходящего, и в любом случае временно притормозит любую сделку, которую твой разлюбезный супруг может попытаться негласно провернуть.

– У меня нет слов...

– А что тебя так удивляет? Твоему красавцу нужны деньги на содержание своей подружки, от которой он без ума, и для этой особы он ничего не жалеет, а тебя считает чем-то вроде своего кошелька. Сейчас эта наглая девица живет в принадлежащем ей большом доме, имеет карету, слуг, дорогую одежду, и все прочие удовольствия богатой жизни. А ведь совсем недавно у нее не было и медяшки за душой! Думаю, что на вопрос – откуда у нее все это взялось?, ответ очевиден. Все оплачивает твой рыжий олух. Кстати, у господина Уреш, главы семейства, в отличие от своего безголового сыночка, есть голова на плечах, так что тратить деньги на наглую приятельницу блудного сына он не станет. Так что твой дорогой супруг или в долгах, как в шелках, или же заимел некий источник дохода, и, боюсь, этот самый источник находится в твоем кармане...

Ответ на этот вопрос я получила уже через пару дней. Мне понадобились шелковые нити для вышивки, и я направилась в лавку, торгующую предметами для рукоделия. Конечно, за такой надобностью можно отправить и служанку, но кто хоть раз занимался вышиванием, тот знает, как это важно – подобрать нитки нужного цвета.

В лавке я пробыла довольно долго, а выйдя, едва ли не столкнулась с невысоким полным мужчиной, одетым в простую одежду. При виде меня он почтительно поклонился, и снял со своей головы шапку.

– Госпожа Уреш, счастлив вас видеть!

Этого человека я знала – ростовщик по имени Феги. Насколько мне известно, он имел репутацию честного человека (если подобные слова можно отнести к роду его занятий), а вместе с тем и порядочного скупердяя. Почему скупердяя? Да потому что за приносимые в заклад вещи он давал совсем небольшие деньги. Ранее я с этим человеком никаких дел не имела, и потому сочла его приветствие самой обычной вежливостью.

– Добрый день, господин Феги... – кивнула я головой и хотела идти дальше, но ростовщик меня остановил.

– Госпожа Уреш, попрошу меня извить, но у меня к вам дело, причем взаимовыгодное. Я заметил вас еще в то время, когда вы только заходили в лавку, и с той поры стою здесь, поджидая вас. Сами понимаете: деньги и деловые разговоры любят тишину, и лишние уши никому не нужны.

– Слушаю вас, хотя не знаю, чем могу быть полезна... – я постаралась не выдать своего удивления.

– Не буду понапрасну тянуть время, скажу прямо: я могу дать вам куда больше, чем этот скупердяй Куонг! Не сомневаюсь, что этот прохиндей обманет вас при окончательном расчете!

Куонг... Если мне не изменят память, то это еще один ростовщик, ведущий дела в нашем городе. А еще эти двое были конкурентами, и на дух не переносили друг друга.

– Простите, но я вас не понимаю.

– Я имею в виду, что могу предложить куда большую цену, чем Куонг, если вы согласитесь продать мне ту вещицу. Этому человеку неизвестна настоящая стоимость этого сокровища! Обещаю, что вы не будете разочарованы той ценой, которую я готов предложить!

– По-прежнему не могу взять в толк, о чем идет речь!

– Разумеется, разумеется... – закивал головой ростовщик. – Я хочу сказать, что одолжу вам ту необходимую сумму, которую нужно заплатить, чтоб выкупить драгоценность из залога, находящегося у Куонга, после чего вы продадите это украшение мне, за вычетом суммы залога, разумеется. И не беспокойтесь, я отсчитаю вам золото полновесной монетой! Поверьте, я не намерен жалеть денег за эту вещь!

– Но мы ничего не оставляли в заклад!.. – и я замолкла на полуслове. Неужели Воган решил поправить свои дела, заложив что-то из моих драгоценностей? Не может быть! Впрочем, сейчас я уже ничему не удивлюсь... Хотя все мои украшения на месте, иначе я бы сразу заметила пропажу, так что ростовщик явно что-то напутал!

– Я понимаю вас, но готов увеличить предлагаемую вам сумму даже в ущерб себе... – продолжал гнуть свое ростовщик. – Согласен даже переплатить за нее!

– Будьте любезны, уточните, о какой э-э... вещице идет речь.

– Я имею в виду сапфировое колье... – ростовщик только что не заглядывал мне в глаза. – Или вы можете предложить что-то еще, не менее ценное? Разумеется, я буду счастлив оказать вам подобную услугу!

Было впечатление, будто я внезапно получила удар под дых. Сапфировое колье... Нет, нет, Воган не мог это сделать! Хотя если посмотреть на эту ситуацию с другой стороны, то такую возможность, пожалуй, можно допустить, потому как это колье было единственной драгоценностью, которая находилась не в моей шкатулке, а в сейфе свекра, причем колье хранилось за несколькими замками. У меня не было ни малейших сомнений в том, что в голову отца Вогана никогда не пришла бы столь безумная мысль – без моего дозволения продать эту вещь или отдать ее в заклад, а я никогда бы не дала на это своего разрешения. Что же касается моего супруга... Надеюсь, что у него не хватит совести пойти на такой шаг, однако над Тирлой в последнее время постоянно проливается золотой дождь. Знать бы еще источник этого благодатного дождя...

– А откуда вам известно о том, что колье находится в залоге у господина Куонга?

– У меня свои источники, и, поверьте, в таких делах я никогда не ошибаюсь. На том я и строю свои дела... Так мы с вами договоримся?

– Я ничего не собираюсь продавать... – отрезала я, направляясь к своей карете. Надо немедленно выяснить, прав ростовщик, или нет. Надеюсь, этот человек ошибается, а иначе... Иначе я за себя не отвечаю.

– И все же подумайте... – крикнул мне вслед ростовщик, но я не оглянулась. Скорей домой, выяснить, права я в своих предположениях, или нет! Если ростовщик сказал правду, то... В общем, я не знаю, что сделаю в этом случае!

Сапфировое ожерелье – это не просто фамильная драгоценность семьи моей матери, это нечто куда более ценное и значимое, что должно передаваться по наследству. Колье стоит невероятно дорого, но даже не это главное, а то, что с этим колье связана романтическая и печальная история, которая известна многим. Когда-то моя прапрабабушка, будучи юной девушкой, и принц, будущий наследник престола, полюбили друга, причем, по слухам, у них были по-настоящему сильные чувства. Увы, но жизнь венценосных особ подвержена своим законам, в которых любовь молодых людей частенько мешает далеко идущим планам власть держащих. Дело кончилось тем, что влюбленным пришлось расстаться, но молодой принц на прощание все же сделал своей возлюбленной роскошный подарок – великолепное сапфировое колье, от которого было сложно оторвать восхищенный взгляд. Надо сказать, что там было, чем полюбоваться – потрясающие сапфиры васильково-синего цвета изумительной огранки в обрамлении бриллиантов... Еще по приказу принца изготовили перстень, в который был вставлен точно такой же сапфир, и этот перстень молодой человек постоянно носил на своем пальце. Поговаривали, что таким образом молодой человек чувствовал связь с любимой.

Если упомянуть о браке молодого короля, то его никак нельзя было назвать счастливым – что ж, такое случается. По слухам, в трудные минуты Его Величество частенько смотрел на свой перстень, вернее, на сапфир в нем, и говорил, что синий цвет этого камня успокаивает душу, и дает надежду на то, что в этой жизни решаемо если не все, то очень многое. А еще король был уверен, что этот перстень является его талисманом.

К несчастью, любимая девушка принца (она же моя прапрабабушка), умерла молодой, а вот король пережил ее надолго, но до конца своих дней он так и не снимал с пальца перстень с синим сапфиром. Говорят, что и нынешнему королю очень нравится этот старинный перстень.

Что же касается восхитительного сапфирового колье, то оно считается фамильной собственностью семьи моей матери, и, согласно завещанию дедушки и бабушки, перешло по наследству ко мне. В этом колье выходила замуж моя мать, и когда я стояла перед аналоем, колье тоже было на моей шее...

Впервые я увидела колье, когда мне исполнилось десять лет, и я до сей поры считаю это сказочное украшение одним из самых красивых предметов на свете. Тетя Фелисия иногда разрешала мне смотреть на него, и я не могла оторвать глаз от искрящейся глубины камня, и его бархатистого сине-василькового цвета. А ведь король прав – когда смотришь на такой камень, то на душе, и верно, становится легче.

Естественно, что в таком роскошном колье просто так ходить не будешь, оно надевается лишь в самые торжественные дни, по особым случаям, и потому колье всегда хранилось под замком, и не под одним. Для меня звучит дико одна только мысль о том, что можно расстаться с этим дивным украшением, а уж о его продаже и речи быть не может.

Последний раз я видела сапфировое колье месяц назад – мне просто захотелось его увидеть, и в очередной раз надеть на себя. До сих пор помню глубокий бархатистый отсвет синих камней при свете дня...

Дорога показалась мне невероятно долгой, и первое, что я сделала, вернувшись домой – едва ли не бегом отправилась в кабинет свекра. По счастью, он оказался у себя, но я не дала сказать ему ни слова.

– Господин Уреш, где находится мое сапфировое колье?

– Элизабет, в чем дело?

– Вы не ответили на мой вопрос!

– Колье надежно закрыто в сейфе, где же ему еще быть!

– Вы уверены?

– Разумеется! А чем вызван твой вопрос?

– Я хочу увидеть свое колье! Причем немедленно!

– Да что случилось?

– Объясню чуть позже, но для начала прошу вас выполнить мою просьбу.

– Конечно, нет ничего проще...

Через несколько минут свекор открыл потайную дверцу сейфа, и достал оттуда черный кожаный футляр с отделкой из накладного серебра. Фу, кажется, все в порядке... Хотя футляр что-то уж очень легкий, ведь само колье весит не так и мало...

Сбылись мои самые худшие опасения – стоило мне открыть коробку, и сразу стало ясно, что футляр пуст. Колье исчезло, и, глядя на растерянное лицо свекра, я поняла, что для него исчезновение дорогого украшения явилось полнейшей неожиданностью.

– Как же это так... – прошептал он. – Надо звать стражников, искать пропажу...

– Для начала стоит позвать Вогана... – я с трудом держала себя в руках. – И чем скорее он явится, тем будет лучше для него.

– Элизабет, уж не думаете ли вы...

– Я думаю, что стражу позвать мы всегда успеем, но для начала надо переговорить с моим дорогим супругом. На всякий случай, чтоб в случае чего исключить возможные подозрения.

– Это логично... – судя по бледнеющему лицу свекра, он был близок к потере сознания. – Сейчас я пошлю за Воганом кого-то из слуг... Надеюсь, сын придет быстро...

– Я тоже на это очень рассчитываю.

Воган заявился только через час, когда мое терпение было уже на исходе, и за это время я передумала многое. Странно устроены женщины: ранее я прощала мужу многое, и, возможно, прощала бы дальше, но то, с какой легкостью дорогой супруг ограбил меня ради другой женщины – этого я простить не могла, и понимала, что если дело так пойдет и дальше, то моя всепоглощающая любовь сменится точно такой же ненавистью. К тому же муж без зазрения совести забрал то, что мне было дорого, и я была готова пойти на любую крайность, лишь бы вернуть пропажу. А уж что скажет тетя Фелисия, когда узнает о пропаже фамильной драгоценности – об этом мне страшно подумать!

– Ну, зачем звали?.. – заговорил Воган, входя, но тут его взгляд упал на раскрытый футляр, и дорогой супруг споткнулся на полуслове.

– Где колье?.. – просила я прежде, чем свекор успел сказать хоть слово.

– А я откуда знаю?.. – Воган отвел взгляд в сторону. Так, муженек опять под хмельком, ведь вся его нынешняя жизнь с Тирлой – это сплошной праздник, в котором не надо задумываться о будущем. – Ищите. Ты ж сама, наверное, его куда-нибудь засунула, да и забыла... Все, я пошел.

– Не советую... – холодно сказала я, с удивлением улавливая в своем голосе жесткие нотки, свойственные тете Фелисии. – Как только ты переступишь порог этого кабинета, я пойду к стражникам, и скажу, что у меня украли сапфировое колье, и что сейчас оно находится у ростовщика по имени Куонг. Если к этому человеку вломится стража, и произведет обыск, то он вряд ли будет тебя покрывать.

– Скажите, как ты заговорила!.. – Воган стал злиться – видимо, его выводит из себя ситуация, в которой он оказался. – Верно говорят, что бабы из-за своих побрякушек удавятся! Ну, взял я эту штуку – так что с того? Я твой муж, и все, что твое, то мое, так что имею полное право распоряжаться тем, что у меня есть! А когда мне требуются деньги, то могу продать все, что пожелаю!

– Ошибаешься, дорогой... – я пыталась говорить спокойно. – Это сапфировое колье является фамильной драгоценностью, и, согласно брачного контракта, считается моей неделимой собственностью, так что ты не имел никакого права даже трогать его. Воган, я требую вернуть мне колье в самое ближайшее время.

– Переживешь.

Не понимаю, как у меня хватило сил не вспылить после таких слов! Этот человек украл то, что стоило огромных денег, и что было мне невероятно дорого, и при этом он не чувствует за собой никакой вины! Для него куда важнее подружка – вот для нее он ничего не жалеет, и готов пойти даже на преступление, лишь бы Тирла была довольна! В этот короткий миг у меня словно что-то поменялось местами, с глаз упала пелена, и я посмотрела на мужа совсем иным взглядом, куда более трезвым и холодным. Не могу сказать, что увиденное мне понравилось.

– Замолчи и выслушай меня... – жестко произнесла я. – Если через три дня колье не будет здесь, в этом футляре, то я иду к стражникам, или же самостоятельно выкупаю колье у ростовщика. После чего, как понимаешь, наши отношения прекратятся.

– Напугала... – отмахнулся муж. Кажется, сейчас, находясь под хмельком, он не намерен уходить от разговора. Что ж, хоть какой-то толк будет от этой беседы на повышенных тонах! – Да я сам этого хочу! Мне наш брак уже давно надоел хуже горькой редьки! У меня есть другая женщина, с которой я намерен связать свою дальнейшую судьбу. Так что, дорогая женушка, можешь считать мои слова предложением о разводе.

Вот и ответ на мой вопрос, из-за которого я так долго терпела все происходящее. Итак, муж набрался храбрости (а хмельное хорошо развязывает язык), и без околичностей заявляет, что я ему не нужна. Конечно, слышать все это невыносимо тяжело, зато наступила некая определенность, а это именно то, чего мне не хватало для принятия окончательного решения.

– Я принимаю твое предложение... – во мне скопилось столько негодования, что сдерживаться я уже не могла. – Более того – сама настаиваю на разводе.

– Ага, настаиваешь ты, как же! Боюсь, женушка, от тебя так быстро не отвяжешься – будешь ходить, ныть, проливать слезы, умолять вернуться...

– Воган, как ты мог пойти на такое?.. – растерянно спросил свекор. – И как умудрился открыть сейф?

– Ключ надо лучше прятать... – усмехнулся тот. – Я бы еще и не на то пошел, лишь бы помочь своей любимой женщине, которая жила едва ли не в нищете, и никому не было до нее никакого дела! Впрочем, вам этого не понять!

Любимая женщина, значит... И ведь хватает у человека совести говорить мне такое прямо в лицо! Ладно, тогда и я выскажу то, что давно копилось в моей душе.

– Отчего же любимой женщине ты помогаешь за чужой счет?

– Я твой муж, и имею полное право пользоваться нашим общим имуществом! Зачем тебе эти камни, если ты их надевала раз в жизни?! А мне были нужны деньги, вернее, много денег, ведь Тирла так страдала, что глядя на нее, сердце обливалось кровью! Это твое колье не стоит даже слезинки моей новой невесты, и я нисколько не сожалею, что отдал его в залог! Что касаемо Тирлы... Если бы вы знали, сколько раз она просила у меня прощения за свой побег!

– Что ж, можно считать это неплохим достижением... – я постаралась произнести эти слова не очень саркастически.

– Повторяю: мне нужны были деньги, и потому пришлось сделать то, что считал необходимым!.. – теперь Воган почти кричал.

– Да... – согласилась я. – Особенно после того, как у тебя сорвались аферы с землей. А ведь это Тирла подтолкнула тебя к мысли начать разбазаривать мое приданое, верно?

– Я имею на это полное право!

– Это еще как сказать... Ты помнишь, мы были у святого старца? Он сказал, что вскоре тебе придется сделать выбор, и тут главное – не ошибиться...

– А я не ошибся! Тирла – моя судьба, нравится это кому-то, или нет!

– Воган, я тебя слишком хорошо знаю, чтоб безоговорочно поверить всем твоим словам. Любовь, говоришь? Нет. То, что я наблюдаю довольно долгое время – это, скорее, лечение уязвленного самолюбия, только ты пока что это понять не можешь. Скажу больше: сейчас красотка Тирла для тебя – запретный плод, и поэтому он невероятно привлекателен в твоих глазах. Однако как только плод перестанет быть запретным, ты сразу потеряешь интерес к своей обожаемой даме. Знаешь, почему? Просто у вас не любовь, а страсть, основанная на чувствах, которые вы считаете будоражащими. Увы, постепенно все приедается, в том числе и ваши бушующие эмоции, через какое-то время закончится конфетно-подарочный период, начнется обычная жизнь, и сойдут на нет все твои страдания ради высокой любви... Впрочем, отныне это твои проблемы, и с этого времени они меня касаться не должны. Куда важнее другое – ты обязан вернуть колье, и чем скорее, тем лучше. В противном случае ты не раз пожалеешь о содеянном безумии, и спокойная жизнь закончится для тебя раз и навсегда.

– Это что, угроза?

– Нет, это реальность, вернее, то, что ожидает тебя в ближайшем будущем.

– Элизабет, Воган, вам обоим надо успокоиться... – умоляюще заговорил свекор. – Под горячую руку можно наломать столько дров!.. Сами же потом жалеть будете!

– Жалеть о ней – это не для меня!.. – ого, как разошелся дорогой супруг! Ну и хорошо, как говорит ваша бабуся: коль жизнь проходит без любви, то и разлука будет без печали.

– Я ухожу... – мне только и оставалось, как направиться к дверям. – Отныне все вопросы будут решаться через стряпчего, метра Мойс.

Не слушая, что свекор говорит мне в ответ, я вышла из кабинета, спустилась в свою комнату и взяла стоящую на туалетном столике шкатулку с драгоценностями. Не хватало еще, чтоб Воган и их заложил – с него сейчас станется... Все остальное можно забрать потом, для этого достаточно отправить сюда служанку, а мне сию же минуту следует покинуть этот дом, и никогда в него больше не возвращаться. Да и стоит ли иметь дело с человеком, который тебя не любит и не ценит? Лично я с такими играми более не связываюсь, иначе можно просто растерять все свое человеческое достоинство. В мире есть только одно место, куда я могу уйти, и где меня ждут – это особняк тети Фелисии. Именно туда я и направилась.

Как это ни странно, но меня там ждали: по словам дворецкого тетушка перед своим отъездом велела приготовить комнату для Элизабет – мол, в самое ближайшее время моя племянница вновь сюда вернется. Мне оставалось только лишний раз удивиться умению тетушки предугадывать возможное развитие событий.

Оказавшись в своей старой комнате, я поняла, что за прошедшие несколько лет в ней ничего не изменилось, и у меня было чувство, что я вернулась домой. Сразу стало легче, и я почувствовала, что не одинока. А еще мне была крайне необходима помощь, и я сразу же послала за стряпчим – надо обрисовать ему сложившееся положение вещей, и выслушать его советы. Заодно пусть готовит бумаги на развод – хватит с меня такой семейной жизни! Конечно, если бы сейчас здесь находилась тетя Фелисия, то все было бы много проще, но пока что я постараюсь справиться сама.

На следующий день служанки привезли все мои вещи из дома семьи Уреш. По их словам, никто из членов того семейства не ожидал от меня подобного поступка: как видно, семья моего супруга была уверена в том, что все произошедшее – это просто ссора между супругами, поругались, бывает... Мол, помирятся еще, всякое в жизни случается, зачем же добро туда-сюда таскать?.. Вогана, как и следовало ожидать, дома не оказалось, и, думаю, не стоит упоминать, где он пропадал...

Тем не менее, уже к вечеру о нашем расставании говорил весь город, и, насколько мне стало известно, общее мнение было таким: у бабы, как видно, терпение кончилось, потому как поняла, что блудливого кобеля на цепи не удержать... В общем, сам виноват! Кое-кто из знакомых, наслушавшись разговоров, приезжал ко мне с визитами, но я всех быстренько выпроваживала под благовидными предлогами – дескать, у меня сейчас меланхолия и мигрень, так что прошу прощения, но... Обид у гостей не оставалось, зато сочувствия и понимания я получала просто в излишке.

Еще через день ко мне пришел стряпчий, метр Мойс. Он принес бумагу, в которой указывалось мое намерение начать бракоразводный процесс с супругом, и я, не колеблясь ни минуты, подписала этот документ. К сожалению, остальные новости были не столь утешительны. Прежде всего, выяснилось, что Воган успел наделать огромных долгов, и не стоит лишний раз пояснять, для чего (вернее, для кого) ему были нужны деньги. Почему об этих долгах не было известно заранее? Да потому что деньги были взяты под высокий процент, и кредиторы спокойно ждали, пока сумма долга удвоится, а то и утроится. Однако сейчас, когда стало известно о предполагаемом разводе, кредиторы решили предъявить к оплате долговые расписки, разумно полагая, что впоследствии могут не получить ничего. Метр Мойс с нескрываемой досадой сообщил мне, что половину этих долгов мне все же придется оплатить, потому как во время получения этих денег мы состояли в браке, а потому долги, сделанные в это время хотя бы одним из супругов, считаются общими, и никому нет дела до того, куда именно пошли эти деньги...

– Да Небеса с ними, с этими деньгами!.. – отмахнулась я. – Если так положено по закону, то заплатим, и забудем, как страшный сон. Меня куда больше интересует, как обстоят дела по возвращению колье!

– А вот тут мне вас порадовать нечем... – вздохнул стряпчий. Во всяком случае, на этот момент...

По словам стряпчего, он ходил к ростовщику по имени Куонг, у которого мое сапфировое колье должно находиться в залоге. Метр Мойс пояснил ростовщику, что колье украдено у знатной дамы, и она страстно желает его вернуть, и в то же время не хочет скандала вокруг похищения своей фамильной драгоценности. Более того – дама желает возвратить вам деньги, которые вы ссудили ее мужу, причем, как и положено, с набежавшими процентами. Увы, Куонг лишь разводил руками и твердил, что не понимает, о чем идет речь, и никакого сапфирового колье он и в глаза не видел!..

Метру Мойс пришлось обратиться за помощью повыше, то бишь к главе стражников нашего города, с которым был неплохо знаком, и который с радостью вызвался помочь – Куонга давно подозревали в скупке краденого, но, как говорится, прихватить было не на чем, уж очень он был осторожен. К ростовщику нагрянули с обыском, нашли кое-что, представляющее немалый интерес для следствия по иным делам, но вот сапфирового колье не отыскали. Куонг не был дураком, и враз понял, что стражники настроены решительно, а раз так, то лучше не доводить дело до греха, гораздо выгодней покаяться в мелких нарушениях, отделавшись сравнительно небольшими неприятностями, и потому в итоге ростовщик не отказался отвечать на кое-какие вопросы.

Естественно, стряпчего интересовало только сапфировое колье, но Куонг лишь развел руками – извините, ничем помочь не могу, сам пострадал из-за этой драгоценности, да еще и в немалом убытке оказался. Дело в том, что господин Воган несколько дней назад был у меня, и предложил купить это украшение – мол, оно все одно находится у вас в залоге, так что вам требуется всего лишь доплатить... Ростовщик охотно согласился, отсчитал нужную сумму, после чего колье перешло в его собственность. Прекрасно понимая стоимость этой прекрасной вещи, Куонг отправил колье с надежными людьми к своим родственникам для последующей перепродажи, но в дороге на посланников напали и ограбили, да к тому же тяжело ранили, так что теперь бедняги залечивают раны, и еще неизвестно, сумеют ли поправиться...

– А этот ростовщик вас не обманывает?.. – спросила я.

– К несчастью, нет... – вздохнул стряпчий. – Я немного разбираюсь в людях, и понимаю, что все обстояло именно так, как он и рассказывает. А еще этот человек подозревает, что нападение на его людей произошло не просто так, и сейчас ищет того, кто мог бы слить на сторону сведения о том, какую ценность вскоре собираются везти всего лишь двое охранников. Насколько я понял, Куонг рассчитывал на то, что двое обычных, небогато одетых людей вряд ли привлекут к себе внимание лихих людей. Увы, все вышло не так...

– А те двое, которые везли колье... Они не могли быть в сговоре с бандитами, и все произошедшее – это инсценировка ограбления?

– Я тоже подумал об этом, и потому решил переговорить с ранеными охранниками. Их показания совпадают до мельчайших деталей, придраться совершенно не к чему. Кроме того, один из них, и верно, очень серьезно ранен, еще неизвестно, выкарабкается, или нет. Да и у второго ран столько, что и не сосчитать. Нет, здесь не может быть сомнений – люди говорят правду, и к тому же они подавлены случившимся, а сыграть такое очень непросто.

– Так где же искать колье?

– Думаю, к розыску придется привлечь больше людей, но надежду терять не стоит. Я предприму все возможное, чтоб выйти на след потерянной драгоценности.

– Спасибо!

– Пока не за что, я просто пытаюсь выполнить свою работу. Да, и вот еще что: каждый день я отправляю письма вашей тетушке, держу ее в курсе всего, что у нас происходит. Осмелюсь заметить, что отсутствие леди Балверстоун не лучшим образом сказывается на происходящих здесь событиях, и потому (очень на это надеюсь) она поторопиться с возвращением.

– Я тоже на это рассчитываю...

Прошло еще два дня, но о пропавшем колье не было никаких известий, хотя, по словам метра Мойс, он задействовал едва ли не все, что мог, включая обещание огромной награды за сообщение о том, где может находиться колье. Несмотря на уверения стряпчего о том, что еще ничего не потеряно, я начала всерьез беспокоиться. Мое настроение и без того было не самым лучшим, а сообщение слуги о том, что меня желает видеть дорогой супруг, вряд ли могло хоть что-то улучшить.

– Надеюсь, он пришел один, без дамы?

– Совершенно верно.

– Тогда пусть войдет.

Итак, Воган наконец-то соблаговолил осчастливить меня своим присутствием. Долго его не было, по моим прикидкам он должен был заявиться пораньше – как видно, паузу выдерживал, надеялся, что я сдамся первой. Ну, жди... К этому моменту у меня уже успели побывать как свекор, так и свекровь (причем как вместе, так и поодиночке), и оба упрашивали меня вернуться к мужу – зачем, дескать, людей смешить из-за обычной ссоры, помиритесь еще!.. В чем-то я могу понять теперь уже бывших родственников – с моих земель в их семью шел хороший доход, и после нашего развода этот денежный ручеек пересохнет раз и навсегда. Пришлось им объяснить – дорогие мои, к вам двоим я всегда буду относиться с уважением и почтением, но что касается Вогана, то наша с ним семейная жизнь подошла к концу, и потому более на эту тему я говорить не желаю. С тем и ушли свекор со свекровью, а сейчас, спустя время, заявился и муж. Надо сказать, он долго выжидал, видимо, надеялся, что я сменю гнев на милость, и вернусь к нему. Ну-ну, радость моя бывшая, надейся и дальше...

– Элизабет, хватит валять дурака!.. – вместо приветствия заговорил Воган. Судя по агрессивному началу, супруг не хочет тратить время на уговоры, да и не считает это нужным. – Показала свой характер – и довольно! Считай, что я все понял.

– Это все, что ты хотел мне сказать?

– Я понимаю, что ты обижена из-за пропавшего колье. Не знаю, какое затмение на меня нашло, когда я его взял. Да, я виноват, но кто из нас без греха? Догадываюсь, насколько ты обижена на меня, но это не повод расставаться.

– Воган, ты не просто заложил фамильную вещь, принадлежащую моей семье. Ты ее продал, причем действовал вполне осознанно, так что не стоит сваливать на мгновенное помрачение рассудка.

– Я, кажется, извинился.

– И ты считаешь, что этого достаточно?

– А что тебе еще надо? Чтоб я на коленях о прощении молил?

– К сожалению, колье это не вернет.

– И я про то же.

– Неужели ты не понимаешь, насколько отвратителен твой поступок?

– Давай без занудства, ладно? Я эти ваши упреки уже слышать не могу! Еще раз говорю: согласен, мне не следовало брать твое колье, и за это я прошу прощения. И хватит об этом! Что сделано – то сделано!

Сейчас я смотрела на Вогана другим взглядом, в котором уже не было всепоглощающей любви. Передо мной находится все тот же высокий зеленоглазый красавец, отрада для женских глаз. И в то же время я вижу человека, который не испытывает ко мне особых чувств – так, привязанность, и не более того. Пожалуй, его можно назвать самовлюбленным эгоистом, который не считает кражу чем-то дурным, просто небольшой ошибкой... А еще ему со мной удобно, да и в жизни все стабильно, и терять спокойное существование не хочется...

– Вот что хочу тебе сказать... – вздохнула я. – Еще совсем недавно мне хотелось, чтоб у нас с тобой была нормальная семья, с детьми, доверием, любовью и без обмана. К сожалению, это так и осталось несбывшейся мечтой. Я уже не говорю о твоих бесконечных изменах. Всему есть свой предел, и ты его перешел.

– Остальные мужики, по-твоему, что, не изменяют? Со всяким такое может случиться, мы все не святые. Так что же, из-за каждой ссоры разводиться?

– Я хочу жить своей жизнью, а у тебя есть новая подруга, так что совет вам да любовь. Если ты все еще не понял, то поясняю: унизительно жить с мужчиной, зная, что все мысли в его голове заняты другой женщиной, а тебя он не ставит ни во что. Я, во всяком случае, более этого не хочу.

– Элизабет... – в голосе Вогана появились мягкие нотки. – Не мучай ни меня, ни себя, ведь ты меня любишь.

– Нет... – покачала я головой. – Я действительно готова была простить тебе многое, пока однажды ты не переступил черту, после которой я не считаю возможным продолжать наши отношения. На что ты рассчитывал, придя сюда? Думал, я все прощу, по-прежнему буду смотреть на тебя во все глаза, и терпеть хамское обращение? Нет, хватит! Зато ты можешь считать себя в выигрыше – получаешь долгожданную свободу, и отныне всегда будешь рядом с любимой женщиной! Что тебе не нравится? Ведь все идет так, как ты хотел!

– Всю эту бучу ты подняла из-за какого-то колье?

– И из-за него тоже, только оно не какое-то. Можно подумать, ты не знаешь его подлинной цены, и той истории, что с ним связана! Пропажа колье оказалась последней каплей, но очень весомой. Сейчас я пытаюсь вернуть эту потерю, но пока безрезультатно.

– Речь сейчас идет не о колье, а о нас с тобой!

– Можно и о нас... – согласилась я. – Знаешь, полюбить другого или другую – это не преступление, такое случается, причем не так и редко. В таком случае можно решиться уйти, поняв, что в семейной жизни нет счастья, и рядом с тобой находится не тот человек, с которым ты дальше хочешь идти по жизни. Мы все живые люди, и не всегда можем контролировать свои чувства, и потому некоторые ошибки простить можно, хотя и трудно. А вот вести себя так, как это делаешь ты... Подобное, знаешь ли, недопустимо. Есть еще одна причина – я тебе более не доверяю. Да и пришел ты ко мне сегодня только потому, что без моих денег обходиться сложно, ведь за последние годы ты привык жить, ни в чем себе не отказывая – и вдруг такое! Да и милашка Тирла требует немалых расходов – ты приучил ее жить красиво, и теперь не можешь отказывать ей хоть в чем-то.

– Может, хватит перебирать мои прегрешения?

– Сказать, что тебя по-настоящему беспокоит? Метр Мойс сообщил тебе о моем намерении развестись, и ты пришел, чтоб отговорить меня от этого.

– Развода я тебе не дам!

Вообще-то Вогана можно понять, ведь по условиям брачного контракта в случае нашего расставания я забираю назад все свое приданое, а подобное, естественно, никак не может понравиться моему супругу. Несмотря на громкие заявления дорогого мужа о страстной мечте получить свободу, каждому ясно, что развод никоим образом не входит в планы мужа.

– Это твое право... – пожала я плечами. – Только в данном вопросе суд будет учитывать только мое мнение. Как ты помнишь, в нашем брачном контракте указано отдельным пунктом, что для развода достаточно одного моего желания, указанного письменно, а я это уже сделала. Так что наше расставание – это всего лишь вопрос времени.

– Повторяю – я не хочу разводиться!

– Ничего, богатых дур много, быстро найдешь мне замену, потому как красотка Тирла не пожелает обретаться в бедности. Не приведи того Небеса, еще раз от тебя сбежит!

– Хватит!

– Как пожелаешь.

– Ты хорошо все обдумала?.. – кажется, дорогой супруг сдерживался из последних сил.

– В этом не сомневайся. Время у меня было, так что мое решение окончательно.

– Я могу долго тянуть с разводом. Мне известно, что при разборе дела в суде может быть немало проволочек.

– Если я правильно поняла, то для ускорения судебного процесса ты должен что-то получить от меня, верно?

– Можно и так сказать. Ты намерена забрать все свое приданое, а так дело не пойдет, во всяком случае, я с этим не согласен! Думаю, будет справедливо, если при расставании ты оставишь мне часть своего имущества, или же мы договоримся о выплате мне определенной суммы. Мы с тобой прожили достаточно долго, и думаю, я имею право на вознаграждение.

Каково, а? Я ему еще и платить должна! Вознаграждение, значит... Интересно, за что? Может за то, что он, такой красавец, снизошел до меня? Так ведь и меня уродиной никто не называет.

– Надеюсь, это все?

– Нет. У твоего стряпчего хватило совести заявить, что он намерен взыскать с нашей семьи стоимость колье. Это неслыханно! Скажи ему, чтоб прекратил свои нападки!

Надо же, а я об этом ничего не знала, во всяком случае, метр Мойс лично мне ни о чем таком не говорил. Вообще-то стряпчий прав – согласно брачного контракта я имею право на подобное взыскание. Беда лишь в том, что если даже семейство Уреш все продаст, вплоть до последнего гвоздя, то вырученная сумма не покроет даже трети стоимости колье.

– Воровство наказуемо... – усмехнулась я. – Верни колье, и все уладится само собой.

– Но ты же знаешь, что у меня нет этого проклятого колье!

– Тогда все вопросы – к метру Мойс. Он знает, с кого и что можно стребовать.

– Ты так и не ответила, сколько согласна уплатить за мое согласие на развод.

– Дверь вон там... – я кивнула в сторону. – Наш разговор окончен, счастливого пути. Очень надеюсь на то, что не увижу тебя как можно более долгое время.

– Ну, смотри, я тебя предупредил. Если что не так, то пеняй на себя... – Воган направился к выходу. Мне только и оставалось, как отметить, что муж выведен из себя едва ли не до крайности – как видно, он рассчитывал на совершенно иной итог разговора. Я же с уходом Вогана почувствовала облегчение, потому как отныне мне не хотелось даже видеть этого человека.

Позже, когда ко мне вновь пришел метр Мойс, я первым делом задала вопрос о своем сапфировом колье, но тот в ответ лишь развел руками – пока ничего. Ищут... Я рассказала и о том, что ко мне приходил Воган и жаловался на то, что мой стряпчий пытается взыскать с них деньги.

– А почему бы и нет?.. – пожал плечами метр Мойс. – Я имею полное право взыскать с них стоимость пропажи.

– Они вряд ли имеют представление о том, где находится колье.

– Леди Элизабет, я слишком давно занимаюсь своим делом, и не очень-то доверяю клятвам людей. А еще я просто-таки чувствую, когда мне говорят правду, а когда лгут – сказывается долгий опыт. Поверьте, там есть какая-то тоненькая ниточка, ведущая к нашей пропаже, и мне надо сделать все, чтоб вытянуть эту ниточку, пусть даже ради этого придется кое-кого крепко напугать. Именно этим я и занимаюсь. Буду по-прежнему давить на них, и рано или поздно, но такая тактика дает свои результаты.

– Метр Мойс, в этом вопросе я целиком полагаюсь на вас...

– Благодарю. Что касается вашей тетушки, то ее присутствие здесь крайне желательно. Кстати, она мне сообщила, что постарается максимально сократить свой визит к кузине, и сделает все, чтоб вернуться домой как можно раньше.

– Ну, хоть одна приятная новость...

Безвылазно просидев в особняке тети Фелисии еще пару дней, я решила немного прогуляться, а что может быть лучше, чем поход по магазинам и лавочкам? Надо немного порадовать себя, купить что-то... Конечно, я постоянно буду находиться в центре людского внимания, ну да не страшно, переживу. Тем не менее, предпочтительней отправиться на прогулку не в первой половине дня, а после обеда, чуть ближе к вечеру – тогда народу на улицах и в магазинчиках чуть поменьше. К тому же разгуливать по улицам я не собираюсь – есть карета, и в ней можно ездить от магазинчика к магазинчику...

Погода стояла прекрасная, так что можно особо не торопиться. Без спешки объезжая маленькие лавочки, в которых продавцы наперебой раскладывали передо мной едва ли не лучшие товары, я стала забывать все свои беды и заботы. Вот уж верно говорят: для женщины поход по магазинам – едва ли не лучшее средство от хандры.

Все шло прекрасно, приказчики уже несколько раз заносили в карету коробки и пакеты, и я предвкушала, как буду разбирать дома покупки. Конечно, я потратила несколько больше, чем рассчитывала, но иногда себя можно и побаловать.

Я выходила из очередного магазинчика, когда ко мне подбежал мальчишка лет десяти.

– Тетя, вам просили передать, что могут сказать, где находятся ваши потерянные бусы...

До меня не сразу дошло, что мальчишка говорил о сапфировом колье. Верно – метр Мойс упоминал о том, что даст хорошую награду тому, кто подскажет, где искать пропажу. Неужели нам повезло?

– И кто мне об этом скажет?

– Дяденька. Он в переулке стоит, сразу же за этой лавкой.

– А что же этот дяденька сам ко мне не подошел?

– Говорит, что боится – его рядом с вами увидеть смогут, и тогда ему не поздоровится.

Вообще-то похоже на правду... Что ж, можно и сходить, тем более что до переулка всего-то пара шагов. Кто знает, возможно, кто-то, и верно, клюнул на награду, но опасается сообщников...

Махнув рукой кучеру – мол, подожди, сейчас вернусь!, я направилась вслед за мальчишкой, благо идти было всего ничего. Плохо то, что переулок оказался узким, темноватым и безлюдным, и, пройдя по нему всего ничего, я остановилась. Никакого мужчины там не было, да и мальчишка куда-то пропал. Пожалуй, и мне стоит покинуть безлюдное место...

К сожалению, сделать это мне не удалось. Внезапно рядом появились двое мужчин, и в тот же миг я оказалась крепко прижата к стене дома, и вдобавок ко всему мне заткнули рот. Вот это я попалась! Не знаю почему, я первым делом отметила про себя, что эти двое родом явно с Востока...

Однако в следующее мгновение рядом со мной появилась Тирла. Этой-то что здесь надо?! Или это именно она была зачинателем этой ловушки? Никогда бы не подумала, что подружка Вогана способна на такое...

– Ну что, дорогуша, боишься?.. – обратилась ко мне девица. Судя по улыбке, которую она не могла сдержать, все происходящее доставило ей огромное удовольствие. – Правильно делаешь. И запомни – ты сама во всем виновата! Не хотела решить дело по-хорошему, значит, сделаем по-плохому. Не стала бы жадничать, зажимая свое приданое, осталась бы жива. А еще тебе не помешает знать, что скоро тебя найдут в этом переулке бездыханной, и любой лекарь скажет, что у тебя просто не выдержало сердце! Естественно, все твое приданое останется у Вогана, как у скорбящего вдовца... Ох, поговорила бы я еще с тобой, да времени на это нет! До встречи на Небесах, дорогуша!

После этих слов один из мужчин умело нажал на мои скулы, после чего рот у меня приоткрылся, и второй мужчина ловко влил в него какую-то жидкость. Пусть ее было не так и много, всего несколько капель, но у меня сразу же онемел язык, а затем онемение волной пошло по горлу... Перехватило дыхание, болью пронзило сердце, в глазах потемнело, а потом я провалилась в темноту...

Сознание возвращалось медленно, казалось, будто я просыпалась после тяжелой болезни. А еще было очень холодно, такое впечатление, что все тело закоченело... Наверное, это холод и заставил меня проснуться, однако, открыв глаза, я ничего не увидела – вокруг царила самая настоящая тьма. Ничего не понимаю, где же я оказалась? Попыталась крикнуть, но изо рта шел только хрип. Так, вряд ли хоть кто-то меня услышит, значит, надо выбираться самой.

Встать удалось с великим трудом – ноги совсем не слушались, да и руки были словно ватные, а уж чувствовала я себя настолько плохо, что словами это мое состояние было просто не описать. Кружилась голова, перед глазами вспыхивали разноцветные пятна, волнами накатывала тошнота, и меня постоянно потряхивало... Святые Небеса, хоть бы понять, где я оказалась!

А еще мне хотелось пить. Раньше я даже представить себе не могла, что человек может испытывать такую сильную жажду – у меня даже язык во рту распух и не мог ворочаться, и потому вместо слов я с трудом издавала нечто среднее между стоном и мычанием.

Сделав всего пару шагов, я уткнулась в холодную каменную стену... Интересно, почему здесь все такое ледяное? Это что, погреб? Вообще-то непохоже... А помещение, судя по всему, небольшое, и в любом случае здесь где-то должна быть дверь – ведь как-то я здесь оказалась! Пойду вдоль стены, наверняка наткнусь на нее...

Дверь долго искать не пришлось – всего несколько шагов, и мои пальцы уткнулись в доски. Точно, это она – вот и косяк, и плотно подогнанные доски... Плохо лишь то, что дверь заперта, надо стучать, и лучше ногой, а не то мои руки вряд ли в состоянии сильно ударить, а кричать у меня не получалось...

Бить в дверь мне пришлось довольно долго, и наконец-то снаружи до меня донесся скрежет отодвигаемого запора. К тому времени я настолько замерзла, что не могла думать ни о чем ином, кроме как о тепле. Ну, скорей же открывайте дверь, скорей!..

Дверь распахнулась, и я увидела двоих мужчин, стоящих у входа. Один из них, тот, что помоложе, держал в руках свечку, а второй, пожилой мужчина, был явно не в настроении. Похоже, он недавно спал, и его разбудили... Увидев меня, оба застыли на месте, причем молодой парень вытаращил глаза, но мне в тот момент было не до того, чтоб представляться и спрашивать разрешения войти. Из той комнаты веяло теплом, и я без разговоров шагнула внутрь. Надо сказать, что это произвело на мужчин странное впечатление – парень со свечкой шарахнулся в сторону, а тот, что старше, что-то забормотал себе под нос – похоже, читал молитвы. Судя по всему, оба были очень напуганы. Не понимаю...

А помещение, в котором я оказалась, сравнительно небольшое и небогатое. Лавки вдоль стен, столы... Бедновато... А еще темно, похоже, сейчас за окном ночь. Что это такое, и кто эти люди? Хотела спросить об этом, но из горла вырывались звуки, куда более похожие на шипение, чем на человеческую речь. Вон, недаром мужчин просто затрясло от звуков моего голоса, а парень вообще прижался к стене, и его явно колотит от страха...

– Уйди!.. – молодой человек осенял меня свечкой, которую по-прежнему держал в руках. – Уйди, сгинь!..

У меня и самой не было никакого желания оставаться здесь – скорей бы на улицу, на свежий воздух, тем более что приоткрыта входная дверь, ведущая наружу. Не пытаясь больше разговаривать с перепуганными мужчинами, я пошла (вернее, побрела) к выходу. Не знаю, что это было за помещение, но мне хотелось покинуть его как можно быстрей, а у находящихся здесь людей не было ни малейшего желания задерживать меня.

Оказавшись снаружи, я поняла, что сейчас, и верно, ночь, хотя, скоро должен начаться рассвет. Где же я оказалась? Небольшие домишки, плохо убранные улицы, чахлая зелень... Кажется, это район бедноты. Здесь я ранее никогда не была, но если идти по улице, то рано или поздно я выйду в знакомые места. Главное – дойти, хотя сил на это у меня почти нет, ноги словно налиты свинцом, и очень хочется сесть и отдохнуть, но куда больше хочется покинуть это непонятное место... Я шла по дороге, спотыкаясь на каждом шагу, то и дело падая на землю, с трудом поднималась и шла дальше... А еще я слышала позади себя крики – кажется, это те двое мужчин пришли в себя и подняли шум...

На глаза попался ручеек, струящийся по неглубокой канаве. Святые Небеса, наконец-то вода! Конечно, чистой эту воду вряд ли хоть кто-то назовет, но сейчас для меня это не имеет никакого значения. Главное – я могу напиться... Упав на колени, я жадно пила эту мутноватую воду с привкусом тины. Конечно, в любое другое время я бы и близко не подошла к этой канаве, но сейчас была безумно рада даже такой, не очень чистой воде, и от ручейка я оторвалась только тогда, когда более не могла проглотить ни капли.

После этого мне стало чуть полегче, и дальше я уже не брела, а шла, пусть и не столь уверенной походкой. Небо светлело, и мне казалось, что я уже узнаю улицы – кажется, это предместье... Потом я услышала чьи-то шаги – похоже, кто-то бежал по улице, направляясь в мою сторону, шаги приближались, а потом я получила сильный удар по голове, после которого вновь провалилась в забытье...

В себя я пришла от громких голосов. Сейчас я находилась не на улице, а в какой-то комнатушке, в которой не было никакой мебели. Излишне упоминать, что я лежала на полу, а чувствовала себя настолько плохо, что словами не описать. Голова раскалывалась, тошнота усилилась, из носа шла кровь, и я была не в состоянии пошевелиться. Наверное, так люди чувствуют себя перед смертью, только вот сейчас мне было все равно, умру я, или нет...

– Не понимаю, как это могло получиться... – говорил мужчина. Судя по говору, он был уроженцем Востока.

– Обмануть меня решили?.. – а вот это голос Тирлы, и, если судить по интонациям, девица просто в ярости.

– Женщина, перестань кричать, я сам озадачен... – огрызнулся мужчина.

– Так почему она еще жива?

– Не знаю! Чтоб сок зеленого лотоса оказал такое действие!.. Удивительно!

– Да что мне с ваших удивлений!.. – надрывалась Тирла. – Или вы не понимаете, чем все может обернуться?

– Понимаю. И никто никого не обманывал! Эту женщину признали умершей от сердечного приступа, и отправили в мертвецкую, на ледник, где она должна была находиться до приезда своей родственницы. Кто же знал, что она оживет, да еще и будет в состоянии самостоятельно передвигаться!? Такого на моей памяти никогда не было!

Я приоткрыла глаза... Ну так и есть – в комнате находится Тирла и один из тех мужчин, что напал на меня в переулке. Тогда я его особо не рассмотрела, да и сейчас, сквозь пелену, закрывающую глаза, этого человека трудно хорошо разглядеть. Среднего роста, смугловатая кожа, темные глаза, ничем не примечательная внешность...

Меж тем Тирла продолжала кричать:

– Да плевать я хотела на твою память! Лучше подумай, что делать будем? Добей ее! Что тебе мешает?

– Женщина, не смей повышать на меня голос!.. – а вот теперь и мужчина заговорил чуть угрожающе. – Ты меня уже раз обманула, и это мне не нравится.

– В чем я тебя обманула?

– Ты сказала, что нужно убрать женщину, а речь шла о госпоже.

– И в чем разница?

– Убить госпожу стоит много дороже, потому как возрастает риск. Всем известно, что за убийство важных господ, или хотя бы за попытку их убийства, у вас в стране положена смертная казнь. В нашей стране тоже. Так что плати хорошую цену за то, чтоб я расправился с уважаемой женщиной.

– Еще чего! Ты свою работу сделал из рук вон плохо! К тому же если она останется жива, то расскажет всем о том, что с ней произошло, а это не нужно ни тебе, ни мне. Так что мы с тобой в одной лодке, и не надо ее раскачивать.

– Да... – произнес мужчина. – Верно говорят – не надо связываться с женщинами, потому как у них ума нет. Вновь убеждаюсь в правоте утверждения: выслушай женщину и поступи наоборот. Надо было сразу же отказать тебе...

– Но ты же не отказал!

– Сейчас речь не о том. Вчера о смерти госпожи говорил весь город, а уж то, что она сегодняшней ночью ожила и сумела уйти из мертвецкой...

– Ее тамошние служители видели, она их испугала аж до колик – а то, как же, покойник ожил, да еще и ходит на своих двоих! Они потом такой крик подняли, что люди в соседних домах проснулись! К тому же ее заметил кто-то из ночных гуляк...

– Это плохо – то, что остались свидетели... – подосадовал мужчина. – Их можно понять: человек, скончавшийся от сердечного приступа, бродит по улицам! По-твоему, стражу эта история не заинтересует? Да они землю рыть будут, лишь бы добраться до правды, особенно если учесть, что речь идет не о простом человеке! Великое счастье, что один из наших людей оказался поблизости того места – его привлекли крики людей, и он пошел по следу беглянки. Мы успели перехватить госпожу до того, как она успела дойти до поста стражников. Вот тогда бы нам точно плохо пришлось.

– Так надо было ее там добить и оставить! Дал бы по голове еще разок, чтоб наверняка!

– Верно говорят, что у баб ума нет... – презрительно процедил мужчина. – Повторяю: ее видели свидетели, да и когда эта женщина шла, то не единожды падала. Посмотри, сколько у нее на теле царапин и синяков...

– И что?

– То, что любой лекарь, посмотрев на ее царапины и ссадины, скажет, что женщина умерла вовсе не от сердечного приступа, а от удара по голове. После этого начнется новое следствие, вернее, расследование убийства, которое неизвестно к чему приведет. Мне эти неприятности не нужны.

– Так что же делать?

– Если я понял, то платить за смерть госпожи ты не собираешься?

– Нет! И не надейся! Я уже все уплатила!

– Раз ты не собираешься платить, то я забираю госпожу с собой.

– Зачем она тебе?

– Это уже мое дело, но в одном можешь быть уверена – ты ее больше никогда не увидишь.

– И все же?

– Я могу дать госпоже еще яд, и она точно умрет, но не вижу в этом смысла. Лучше увезу ее подальше отсюда – она красива и знатна, такие женщины всегда в цене, за нее можно получить неплохие деньги. Если выживет, конечно. Вполне может оказаться, что она не переживет и сегодняшний день... Что касается всего остального... Пусть ищут исчезнувшую женщину, пропала – так пропала, без следов. Напридумывают еще невесть чего про бродящего по городу покойника, и под этой нелепицей будет надежно скрыта правда. Я думаю так: если нет тела, то расследовать можно сколько угодно, но без особого толка. К тому же твой дружок не сможет развестись с супругой, которая пропала невесть куда, а в ее отсутствии суд о разводе вряд ли состоится. Значит, никто не имеет права отнять у вас ее приданое, и можете пользоваться им, как хотите.

– А ведь и верно...

– Я знаю, что говорю. Только все одно никак не могу понять, каким таким невероятным образом могла выжить госпожа! Этот яд не дает осечек, проверено не раз... Одно слово – госпожа!

– Нашел, чем восхищаться!.. – надо же, как Тирлу задели слова этого человека.

– Не тебе судить!.. – оборвал ее мужчина.

– А она нас видит и слышит!.. – девица ткнула пальцем в мою сторону.

– Да, я вижу. Только госпожа вряд ли в состоянии говорить.

– Тогда я скажу ей пару ласковых... – Тирла подошла ко мне. – Ну, ты, как оказалось, и стерва! У нас все складывалось так хорошо, твое бездыханное тело нашли в переулке, лекарь сказал, что ты померла от сердечного приступа, ваш стряпчий хватался за голову, Воган страдал... Потом тебя отвезли в мертвецкую, на холод, чтоб сохранить в целости и сохранности к приезду твоей тетки... Все было продумано, а ты вздумала ожить! Ну, и что мне теперь делать прикажешь, а?! Мои планы полетели коту под хвост! Единственное, на что я надеюсь, так только на то, что впоследствии тебе придется хлебать дерьмо полной ложкой! Если выживешь, конечно...

– Хватит!.. – мужчина бесцеремонно отодвинул девицу в сторону. – Никогда не понимал привычки женщин трещать попусту. Что касается госпожи, то ей какое-то время лучше ничего не видеть и не слышать...

Мужчина вновь бесцеремонно открыл мой рот и влил в него какую-то жидкость. Перед тем, как вновь провалиться в небытие, мне вдруг пришел на ум святой старец с его словами о том, что давая мне снадобье, Воган, сам не желая того, приучил мой организм к яду, и только поэтому я сейчас не умерла. Похоже, святой старец был прав в своих предположениях. Жаль только, что этот святой человек не сказал, что будет со мной дальше...

Глава 3

Вот уже второй день я сижу в небольшом помещении, напоминающем каморку, и жду, что будет дальше. Единственное, в чем у меня нет сомнений, так только в том, что сейчас я нахожусь очень далеко от моей родной страны, и впереди у меня полная неизвестность. Не имею представления о том, что это за место, а на мои вопросы вряд кто-то будет отвечать. Пока что у меня сейчас одна задача – надо набраться сил, а уж потом решать, что делать, и как поступать. Мне надо вернуться домой, только вот сделать это, похоже, будет совсем непросто.

Должна сказать, что многое из того, что произошло со мной за последнее время, я помню лишь урывками. Дело в том, что мне время от времени вливали в рот лекарство, парализующее волю, и погружающее человека в полусонное состояние и потому все, что творилось рядом, словно проходило мимо. Кажется, вначале меня везли на телеге, вернее, на дне телеги. Похоже, я была накрыта мешковиной, а сама телега нагружена сеном... Помнится, мне тогда подумалось, что сено уж очень тяжелое и мне тяжело дышать, не хватало воздуха... Хорошо, что я тогда вновь потеряла сознание, а не то, наверное, стала бы биться и могла задохнуться.

Затем у меня в памяти возник образ немолодой женщины, которая снимает с меня платье, и вместо него одевает другое, холщевое – в таких обычно ходят крестьянки. Мужской голос приказывает женщине сжечь мое прежнее платье – мол, от него обязательно нужно избавиться, потому как впоследствии оно может оказаться уликой!.. Женщина соглашается – да, как прикажете!, но когда мужчина уходит, эта особа кому-то говорит:

– Ага, как же, буду я такое красивое платье в печку совать! Дурных нет, чтоб таковское добро палить! Я пока еще в своем уме нахожусь, и не сбрендила! Оно ж немалых денег стоит, зато такие вот хозяева, как этот, только приказы раздают сделать то да се, а ни один из них и медяшки лишней за труды не подкинет! Жмоты! Ничего, я это платье припрячу, постираю, потом племяшке отвезу, пусть порадуется – у нее свадьба скоро, а ей такое дорогущее платье век не купить, потому как жених с невестой деньгами совсем небогаты. Вот в нем племяшка пусть замуж и выходит, да и сядет оно на ее фигуре, как влитое! И опасаться тут нечего – все одно мои родственники живут далеко отсюда, так что никто ни о чем не узнает!..

Помнится, я тогда с полным безразличием подумала о том, что это мое платье, и верно, красивое, а еще его сшил очень хороший мастер. Элегантное зеленое платье из кхитайского шелка с отделкой из темно-зеленого бархата... Да, такое платье не купишь ни в лавочке, ни в магазине...

Затем в памяти возникает низкая каморка, где я лежу на истрепанной домотканой подстилке. Рядом со мной стоит большая кружка с водой и положен кусок хлеба. Я всегда любила хлеб, но сейчас один только вид этой ржаной горбушки вызывает у меня тошноту, которая долго не проходит. Зато воду я пью постоянно, и пить хочется едва ли не все время. Тем не менее, именно тогда, в каморке, я и стала приходить в себя, и вспоминать произошедшее. Надо сказать, что тогда у меня была постоянная слабость во всем теле и ноги не держали, хотя я не раз пыталась подняться. Всему этому есть объяснение – сильное отравление все еще дает о себе знать, и потому довольно долгое время я ничего не могла есть, только пила воду. Впрочем, даже сейчас за весь день я в состоянии съесть только небольшой кусок хлеба, и то в несколько приемов. Увы, но от чуть больших порций мой желудок начинает бунтовать, и содержимое просится наружу...

Тем не менее, голова постепенно перестала болеть, разум понемногу прояснился, только вот слабость никуда не уходила, да и от тошноты так просто не избавиться. Все бы ничего, но иногда она накатывала волнами, и в эти моменты у меня не было никакого желания жить. По счастью, эти неприятные минуты наступали все реже.

Ну, а потом я оказалась на корабле, в небольшом трюме. Кроме меня, в этом же трюме находилось еще несколько женщин, причем они были уроженки нашей страны. Самое удивительное в том, что все эти дамы (кроме меня, разумеется) пришли сюда добровольно. Вначале подобное показалось мне едва ли не диким, но позже многое стало ясно – женщины много разговаривали между собой, и я, не вступая в разговоры, поняла, кто они такие, и что им надо в чужой стране. Все они были уверены, что едут в новую жизнь, куда более счастливую.

Кто мои попутчицы? Одна из них, толстая некрасивая девица, была старшей дочерью в большой семье, где ее заставляли работать от заката до рассвета, тянуть на себе хозяйство, братьев и сестер. Естественно, все это ей давно надоело, только вот ничего не менялось и женихов не находилось, а потому однажды, наслушавшись разговоров приезжего торговца о том, что женщинам в его стране живется куда легче и веселей, девица решила сбежать из дома, где ее не ждало ничего, кроме новых забот. Что ж, в чем-то эту бедолагу можно понять... В трюме находилась еще одна молодая особа, которую, по ее словам, в далекой стране ждал влюбленный жених – дескать, сам он приехать не может, и потому вместо себя послал другого человека, который и доставит ее прямо в объятия любимого человека... Да уж, доставит, не сомневайся! Еще были две разбитные девчонки, которые у нас в стране влипли в большие неприятности с законом, и потому решили умотать, куда подальше, в надежде на то, что там их не достанут карающие руки правосудия, а уж сами-то они нигде не пропадут. Ну, девицы шустрые, такие могут вывернуться из возможных неприятностей... Опять-таки, в трюме были еще две женщины средних лет, которым пообещали хорошую работу в дальней стране, и которые мечтали скопить себе на старость неплохие деньги... Ох, дамы, сидели бы вы лучше дома!

Уж не знаю, каким именно образом все женщины оказались на этом корабле, хотя, если судить по разговорам в трюме, то все те же обходительные сладкоголосые люди с Востока рассказывали всем о сказочно-беспечной жизни женщин в далеких южных странах. Заодно сочувствовали, что несчастных, но прекрасных дам в нашем государстве совсем не ценят!.. Как видно, семена этих сказок падают на благодатную почву...

К тому же всем было сказано – проезд бесплатный, да в дороге еще и кормят... Не знаю, что по этому поводу думали женщины, находящиеся здесь, а у меня в голове было одно – эх, голубушки, разве вы не знаете, где бывает бесплатный сыр?

Заняться было нечем, и женщины рассказывали о себе, о своей жизни – надо сказать, я услышала немало интересного. Что касается меня, то я своих попутчиц особо не интересовала. Дело в том, что я попыталась, было, рассказать о том, что меня пытались отравить, а потом и вовсе похитили, однако мои слова вызвали в трюме веселый смех. Оказывается, еще в начале пути женщин предупредили, что у меня-де, не все в порядке с головой, воображаю себя высокородной дамой, чуть ли не герцогиней или королевой. Мол, это еще не все – бедняжка еще и с собой попыталась покончить, и потому с ней (то есть со мной) лучше вообще не разговаривать – бывает, несчастная придумывает невесть что, а если ей не верят, то злится, а под горячую руку и ударить может!.. Потому-то, дескать, намаявшиеся родственники и отправляют горемычную особу с глаз подальше, к далеко живущей родне – там порядки построже, имеются хорошие лекари, так что может, баба, и верно, на выздоровление пойдет...

Вполне естественно предположить, что после таких слов никто из попутчиц особо не стремился общаться со мной, а то, что я говорила, всерьез не воспринималось. В такой ситуации доказывать хоть что-то не имело смысла, и я предпочитала отмалчиваться.

Никому из женщин не разрешалось покидать трюм, нам даже еду и воду приносили прямо сюда. Конечно, у девиц было желание устроить себе прогулки по кораблю и (как они выразились) «подышать свежим морским воздухом», но капитан, вечно недовольный мужчина (внешне типичный житель Востока) категорически это запретил. Объяснение было простым: знаю я вас, начнете моим людям головы дурить, шутки шутить, да от дела их отвлекать, а это на пользу никому не пойдет! Так что нечего из трюма вылезать, чем более что за несколько дней пути с вами ничего не случится... Не скажу, что женщинам понравилась эта отповедь, но, как я поняла, их мнение тут особо никого не интересовало.

К концу нашего путешествия я стала чувствовать себя куда лучше, хотя не могу сказать, что полностью поправилась. Сильнейшее отравление пока еще дает о себе знать, но хочется надеяться, что все обойдется без особых последствий, хотя в моем случае ничего нельзя предугадать заранее.

Как я и предполагала, по прибытию в порт никого из нас не отпустили, а, скрутив руки веревкой, доставили сюда, в дом с большими подвалами, в которых отдельные помещения были отгорожены железными решетками. Думаю, излишне объяснять, что там держали не животных, а людей, проще говоря, рабов, или же тех, кого захватили в плен, и намереваются доставить на невольничий рынок. Сейчас этих несчастных в подвалах находится пусть и не очень много, но, на мой взгляд, несколько десятков человек – это не так и мало.

Женщины, которых вместе со мной доставили с корабля в эти подвалы, постоянно требовали, чтоб их немедленно выпустили – дескать, произошла какая-то ошибка, они направлялись в совсем иное место, где их уже давно ждут!, но охранники были глухи к их просьбам. Кажется, до моих попутчиц стало доходить, что все может обернуться далеко не так хорошо, как они рассчитывали, во всяком случае, никто не собирается обходиться с ними, словно с хрустальными вазами.

Я уже второй день сижу в маленькой подвальной комнатушке, где вместо двери стоит железная решетка. Вернее, вчера нас всех семерых привели сюда, но сегодня женщин начинают уводить поодиночке, причем первой забрали рыдающую девицу, которая без устали твердила всем, что если она не встретится с беззаветно ждущим ее женихом, то он, несчастный, умрет от горя. Ага, так себе и воображаю эту горестную картину!.. По-моему, несостоявшаяся невеста так и не пожелала взглянуть в глаза правде.

Мне остается только ожидать, когда отсюда уведут и меня, а заодно думать о том, в какой именно стране мы оказались. Конечно, во время пути от женщин я не раз слышала название Кайлас – мол, именно туда идет корабль. Все может быть, но если судить по моим познаниям в географии (если честно, сравнительно небольшим) то порт Кайлас должен находиться не так далеко от нашей страны, всего пара дневных переходов, а я провела на корабле куда больше времени. Если же вспомнить шумный порт, голоса на пристани, жаркое солнце, и многое другое, то можно предположить, что мы оказались в Тараке – есть такое государство на Востоке, и, кажется, оно немалых размеров. Ох, в свое время мне надо было географию лучше изучать, а заодно и учителя внимательней слушать! Вспомнить бы еще хоть что-то об этой стране, но в голове вертятся только небольшие обрывки знаний, большей частью совершенно бесполезные и ненужные...

– Ну, все, тетка, вляпались мы по-полной... – обратилась ко мне разбитная девица. Ее подругу только что увели, и сейчас мы остались вдвоем. – Ну, как только вернусь домой – а я в этом не сомневаюсь!, то сразу кое-кому рожу начищу! Может, что похуже с ним сотворю, но ответ спрошу по-полной!..

– А что так?

– Да нас с подругой один гад отправил на этот корабль, сказал, что нас доставят в Кайлас, мы там хорошо пристроимся и какое-то время отсидимся... Вернее, не отправил, а сам к этому плавучему корыту привез, да еще и рукой помахал на прощание. Даже адресок подкинул – дескать, живите, девки, в Кайласе с полным своим удовольствием, там вас и денежки ждут, я об этом уже позаботился!.. Дескать, ни о чем не беспокойтесь, а как опасность минует, так домой и вернетесь!.. Блин, я такого никак не ожидала, тем более что этот козел мне много чего должен! Вернее, задолжал по самое не балуй!

– Значит, решил долги не отдавать... – пожала я плечами.

– Похоже на то... Я, конечно, о таких разводках слышала, но никак не думала, что сама в нее попадусь! Надо же, как он нас кинул! Вот козел!

– Почему ты все время называешь меня теткой?.. – задала я давно интересующий меня вопрос.

– Что, не нравится?.. – огрызнулась девица. – Так я могу и бабкой назвать!..

Вообще-то эта нахалка вряд ли младше меня по возрасту, скорее даже старше лет на пять, но иного обращения я от нее не слышала. Что ж, тут возможны два варианта: или девица невоспитанна, то есть передо мной самая настоящая хамка (чему ранее уже было множество подтверждений), или же я, и верно, выгляжу далеко не лучшим образом.

Через какое-то время охранник увел девицу, а потом пришли и за мной. Когда я плелась по коридору, то охранник меня постоянно толкал в плечо – иди, мол, быстрее, чего плетешься? Признаюсь – я уже могу ходить и побыстрее, но пока изображаю слабость, недомогание, и то, что с трудом держусь на ногах. Зачем? Так, на всякий случай, выздороветь в чужих глазах я всегда успею...

Меня привели в комнату, убранную коврами, на мой взгляд, не очень новыми. Тут же были несколько кресел из красного дерева, низкие скамьи с подушками, на невысоких столиках стояли вазы с фруктами и кувшины с вином... В комнате находилось несколько человек, вольготно расположившихся на диванах. Тут любому ясно: они – покупатели, а те, кого ставят перед ними – товар.

Однако мое внимание привлекли не эти люди, а большое зеркало, которое стояло неподалеку от двери, и, увидев свое отражения, я едва не ахнула. Из немного помутневшей зеркальной глади на меня смотрела изможденная женщина с серой кожей, провалившимся ртом и запавшими глазами. Мои светлые волосы стали грязными, свисали неопрятными сосульками, да к тому же на них налипла грязь, и потому то, что сейчас находилось у меня на голове, очень напоминало седые лохмы. А уж это серое холщовое платье, надетое на меня (старое, да еще и с прорехами!) невольно придавало мне дополнительный возраст. Сейчас я выглядела, по меньшей мере, вдвое старше своих лет (если не больше), да и вид у меня был, словно у нищенки, основательно потрепанной жизнью. Теперь понятно, отчего девица постоянно называла меня теткой. И верно, хорошо еще, что не бабкой... Интересно, сколько же времени прошло с того времени, как в переулке мне влили в рот яд? Судя по моему нынешнему виду, это случилось две-три седмицы назад...

Тем временем люди, находящиеся в комнате, уставились на меня, словно на выставленный перед ними живой товар, и под их бесцеремонными взглядами я почувствовала себя не человеком, а вещью. А еще от увиденного в зеркале я настолько расстроилась, что у меня невольно подогнулись ноги, причем в прямом смысле этого слова, и я опустилась на пол, покрытый ковром. И хотя мне удалось почти сразу же подняться на ноги, стало понятно, что с этого момента присутствующие смотрят на меня кто с неприязнью, а кто безо всякого интереса, что вполне объяснимо – кому нужны больные люди?, особенно если принять во внимание, что они еле стоят на ногах.

– Вот та женщина, о которой я вам говорил... – заговорил один из мужчин, невысокий толстяк с пальцами, унизанными перстнями. В этой комнате он был единственным, кто не сидел, а стоял на ногах (себя, естественно, я в этот счет не включаю). Похоже, это и есть продавец живого товара, к числу которого сейчас отношусь и я. Остальные люди, присутствующие в этой комнате, без сомнений, были покупателями.

А ведь тот язык, на котором говорит толстяк, я знаю, как и еще несколько иноземных! В свое время тетя Фелисия постаралась, чтоб в моем воспитании не было изъянов, и в будущем я (при необходимости) обязана уметь поддерживать беседы с представителями едва ли не каждой из стран, что граничат с нашей державой, а для этого нужно знать иноземные языки. Так что учителей у меня хватало, тем более что у тетушки было правило – нет ничего хуже, чем свободное время, когда не знаешь, чем заняться. Куда полезней использовать это время с пользой, например, выучить еще один, дополнительный язык, который, возможно, тебе когда-то понадобится. И надо же такому случиться – он мне потребовался! Этот мужчина говорит на языке восточного государства Тарак – помнится, когда тетя Фелисия отчего-то решила, что мне его надо учить, я была очень недовольна – мне и без того учителей хватало, голова шла кругом, и еще один преподаватель мне был без надобности. Сейчас же я готова была расцеловать тетушку, и поблагодарить ее за все, что она для меня делала.

А еще я поняла, что права в своих первоначальных предположениях – судно, и верно, прибыло в Тарак... Н-да, эта страна находится достаточно далеко от моей родины, и как можно возвратиться назад – это еще тот вопрос!

Меж тем сидящие люди, посмотрев на меня, явно не пришли в восторг от увиденного.

– Хм... – в голосе одного из мужчин слышалось разочарование. – Она же старая!

– Нет, что вы!.. – замахал руками толстяк. – В сопроводительном письме сказано, что ей двадцать два года!

– Не похоже. Я верю своим глазам, а не бумагам, тем более что написать можно все, что угодно. К тому же двадцать два года – это совсем немало.

– Дело в том, что она перенесла в дороге тяжкую болезнь...

– Оно и заметно... – в разговор вмешалась ярко накрашенная женщина. Эта пожилая особа была единственной женщиной, находящейся среди покупателей, и сидела отдельно, в стороне. – Нет, я ее не возьму. У меня хорошее заведение, его посещают уважаемые и богатые люди, и потому мои девушки должны быть на высоте – хорошенькие, молоденькие, кокетливые, ухоженные... Конечно, некоторые гости требуют для себя только знатных женщин, но то, что я вижу перед собой сейчас – это едва живая тень, да к тому же находящаяся в достаточно значимом возрасте. И даже ваше утверждение о том, что она будто бы из знатной семьи, вовсе не делает ее привлекательней в глазах мужчин. Я скажу так: это изможденное создание не подходит моему заведению ни в коем случае.

– Вы упускаете из вида, что эта женщина стоит перед вами после долгий и трудной дороги, и она просто не успела отдохнуть... – продолжал торговец.

– Тут дело не только в тяжелом пути... – продолжала незнакомка. – Те женщины, которых мы видели раньше – они тоже не успели передохнуть, но выглядят куда лучше и свежей. Скорей всего, эта женщина все еще больна. Повторяю: мне она не подходит.

– Я могу взять... – отозвался какой-то старик, потягивающий вино из глиняной чаши. – Знаю, куда можно пристроить не очень хороший, но все еще годный товар. Однако готов заплатить не больше одной десятой части от запрашиваемой суммы, хотя считаю и это слишком высокой ценой. Она и эти деньги вряд ли отработает – в солдатских борделях женщины долго не задерживаются. Беру ее только потому, что, судя по вашим словам, она знатного рода. Кое-кто из солдат, особенно те, что из самых низов, не прочь отвести душу с женщинами высокого звания, правда, частенько они проделывают подобное довольно-таки жестоко. Ну да что взять с солдафонов...

Святые Небеса, только не это! Я с трудом удержалась, чтоб не сказать старику нечто резкое в ответ, но, по счастью, сдержалась.

– Нет... – покачал головой торговец. – Если эта женщина какое-то время отдохнет, придет в себя и поправится, то я сумею получить за нее очень хорошие деньги. К тому же не забывайте, что она знатного рода, и даже последняя в своем роду, а подобное кое-чего стоит. Просто она из той партии, которая пришла только вчера, да и дорога была тяжелой...

– Да кем бы они ни была, но хорошего вида у нее все одно нет.

– Уважаемый, не стоит сбивать цену... – замахал руками торговец. – Конечно, в данный момент это не самый лучший товар, но и далеко не самый худший!

– И мне ее не надо... – поморщился невероятно тощий мужчина в роскошном одеянии. – Это не для меня. Я люблю женщин в теле, а не такие ходячие кости, обтянутые кожей. Да и внешне эта женщина вряд ли понравится хоть кому-то.

– Ну, а мой вкус вы знаете... – чуть усмехнулся красивый мужчина с аккуратной бородкой. – Молоденькие девочки до двенадцати лет, но сгодятся и хорошенькие мальчики... Пока что вы не предложили мне ничего, достойного внимания.

– Погодите, уважаемый, еще все будет, только чуть позже... – склонил голову продавец.

– Эта женщина – она действительно знатного рода?.. – подал голос пожилой мужчина. – Глядя на нее, в подобное плохо верится.

– Спросите ее сами, если мне не доверяете!

– Она говорит на нашем языке?

– Сейчас выясним... – толстяк повернулся ко мне. – Ты понимаешь, что я говорю?

Э, нет, я вовсе не собираюсь сообщать кому-то о том, что знаю здешний язык! В моем положении не помешает иметь хоть какое-то преимущество, пусть даже незначительное, и потому я, отвечая на обращенный ко мне вопрос, лишь развела руками – мол, не понимаю, о чем идет речь.

– Ты, и верно, происходишь из знатного рода?.. – вновь спросил пожилой мужчина, но уже на языке моей страны.

– Да!.. – выпалила я. – И если вы сообщите моим родным обо мне, то они смогут заплатить хороший выкуп за мое возвращение!

– Понятно... – пожилой мужчина повернулся к остальным. – Говорит, что так оно и есть в действительности, просит сообщить о ней родным – дескать, в этом случае можно рассчитывать на вознаграждение... В общем, одни отговорки. Если бы она была из богатого семейства, то ее бы никто не отправил сюда – выкуп бы потребовали гораздо раньше. Сами знаете, что в любой стране хватает знатных семей, в которых, кроме громкого имени, ничего нет. На мой взгляд, здесь именно такой случай, так что не стоит тратить время и бумагу на никому не нужную переписку – в итоге все одно окажемся в проигрыше. В общем, как я пронял, эту женщину никто брать не собирается, так? Тогда послушайте добрый совет – отправьте ее на невольничий рынок – может, ее хоть там купят, если, конечно, не будете завышать цену.

– Пусть она подойдет ко мне и покажет свои руки... – произнес седой мужчина в простой одежде, сидящий в отдалении. Надо же, этот тоже произносит команды на языке нашей страны.

– Ну, чего встала? Иди... – толкнул меня в плечо толстяк.

Сделала несколько шагов навстречу, и мужчина, осмотрев мои ладони, одобрительно кивнул головой – руки не натружены. Ну, если учесть, что я никогда не занималась трудом, то вывод напрашивается сам собой.

– Похоже, не врешь... – теперь мужчина смотрел прямо на меня. – Ты, и верно, из числа тех, кто за всю свою жизнь палец о палец не ударил. Еще сказали, что ты болела... Чем именно?

– У меня было отравление.

– Что, неужто молодой кавалер бросил?.. – в голосе седого чуть слышно проскользнуло презрение.

– Вроде того... – правду я не намеревалась рассказывать, здесь она никому не интересна.

– Ясно, перед нами обыкновенная дура, которая готова травиться из-за любого олуха... – мужчина вновь обратился к продавцу. – Пожалуй, я куплю ее для своих господ, но вы должны дать мне письменное подтверждение того, что эта женщина происходит из знатного рода. А еще я настаиваю на том, чтоб вы вдвое скинули цену.

– Но как же так... – начал, было, продавец, но мужчина его перебил.

– Эта женщина пыталась покончить с собой, а, значит, со здоровьем у нее могут быть проблемы. Вернее, они у нее уже имеются, и это видно с первого взгляда. Еще неизвестно, что с ней может быть дальше, ведь некоторые люди, как правило, на одной попытке самоубийства не останавливаются. Если у них что-то складывается не так, как бы им того хотелось, то такие неуравновешенные особы снова хватаются за веревку или яд. В общем, это товар с возможным риском, я и без того опасаюсь, не выкидываю ли деньги на ветер.

– Ладно, уважаемый, по рукам... – неохотно согласился продавец.

– Договорились. Завтра я покидаю город с раннего утра, так что с рассветом доставьте эту женщину к моему дому.

– Как вам будет угодно, уважаемый... – торговец склонил голову.

Итак, меня продали, словно живой товар, и громогласно возмущаться нет никакого смысла, потому как истина тут никого не интересует, ведь в этой стране свои правила и законы, да и кто будет меня слушать?! Ох, если бы кто-то месяц назад сказал о том, что со мной может произойти нечто подобное, то я бы посчитала этого человека, по меньшей мере, ненормальным! Сейчас же я смотрю на все происходящее как на безрадостную действительность, которая (как это ни горько!) все же существует в мире, только вот безропотно покоряться ей не стоит ни в коем случае. Что ж, раз дела обстоят таким образом, то в будущем мне стоит рассчитывать только на свои силы.

Вернувшись в подвал, я взяла протянутую мне миску с безвкусным комковатым варевом, отдаленно напоминающим густую кашу, и, пусть и не сразу, но проглотила ее, несмотря на тошноту, рвотные позывы и бунтующий желудок. Конечно, вид у каши отвратительный, да и вкус далеко не самый лучший, но сейчас мне нужны силы, а если я не буду есть (пусть даже столь неприглядную еду), то долго тут не протяну, и уж тем более у меня не хватит сил для побега, потому как оставаться в этой стране до конца жизни я не собираюсь.

На следующий день, с раннего утра я уже брела по дороге с небольшой группой людей, таких же невольников, как и я, все дальше удаляясь от города-порта. Путь наш лежал к дому наших новых хозяев, и, по слухам, добираться до тех мест надо несколько дней. Боюсь, что в пути мне придется тяжело.

Руки у каждого из тех, кто находился в этом маленьком караване, были связаны впереди, и мы цепочкой шли друг за другом. Нас, таких невезучих, было десять человек – четыре женщины и шесть мужчин, и, если судить по внешности, мы были уроженцами, по меньшей мере, трех стран, только вот определить, кто и откуда, сейчас было сложно – в дороге не до задушевных бесед, да и разговаривать во время пути нам было запрещено. Впрочем, ни у кого из невольников не было намерений заниматься болтовней – понятно, что сейчас не до дискуссий на отвлеченные темы, и нечего тратить силы на разговоры. Да и что мы можем сказать друг другу?

Впереди нашего небольшого каравана в маленькой изящной повозке ехал тот седой мужчина, что вчера купил меня – кстати, он всем сказал, что его следует называть управляющим. Ну, управляющим – так управляющим, мне без разницы. Еще было двое охранников на невысоких степных лошадках, которые присматривали за тем, чтоб никто из невольников не вздумал замедлять шаг. Эти двое явно злоупотребляли своей властью, вернее, просто упивались ею, и если им хоть что-то не нравилось, то охранники наводили порядок одним способом – плеткой, причем особой жалости эти люди не проявляли. Попало и мне, когда я пошла чуть помедленней...

В дороге я постаралась хорошенько рассмотреть своих спутников. Мужчины все молодые, крепкие, а вот с дамами дело обстоит несколько иначе. Две женщины средних лет, довольно милая девушка лет двадцати, и я. Что ж, управляющему виднее, кого покупать, хотя (как я поняла из разговоров охранников) за двух немолодых женщин были уплачены весьма солидные деньги.

Первое время, как только мы покинули город, я пыталась запомнить дорогу, которая, надо сказать, была довольно оживленной, на ней хватало и пеших, и конных, и телег с повозками. К сожалению, очень скоро мне пришлось отказаться от этих намерений, ведь память у меня не настолько хороша, чтоб запомнить такой длинный путь. Да и как отложить ее в памяти, эту самую дорогу, если после того, как мы миновали город, окружающая местность оказалась совершенно непривычной для моего взгляда! Зеленые поля с виноградниками сменялись сухой землей, а то и самыми настоящими песками, причем многие из этих песчаных полей были шириной в несколько верст... Вновь селения, поля с какими-то непонятными посадками, пастбища, виноградники, и опять нечто, напоминающее пустыню...

Вновь подосадовала о том, что о побеге мне пока и мечтать не стоит – просто не хватит сил, чтоб уйти от погони, да и не знаешь, куда здесь идти. Ничего не поделаешь, придется отложить это опасное дело на какое-то время, когда почувствую себя более крепкой и здоровой, да и о здешней местности не помешает кое-что выяснить. Однако и затягивать с побегом тоже не стоит, ведь неизвестно, что меня ожидает дальше.

Еще до того, как отправиться в дорогу, каждому из нас выдали нечто среднее между большим платком и длинным шарфом: как нам сказали, такими кусками ткани здесь положено обматывать голову и часть лица – так здешние жители прикрывают свои головы и лица от слишком жаркого солнца. Что ж, спасибо, без этого платка на голове каждому из нас наверняка пришлось бы тяжело, а кое-кого и солнечный удар бы хватил.

Жара, пыль, духота... Без сомнений, идти под палящим солнцем всем было тяжело, а уж про себя я и не говорю. Чтоб хоть как-то отвлечься, я стала вновь вспоминать то, по какой причине оказалась здесь, а заодно постаралась ответить себе на кое-какие вопросы. Одно могу сказать точно – такого от Тирлы я точно не ожидала! Думала, она просто наглая особа и мелкая пакостница, а все оказалось куда хуже. Интересно, Воган в курсе происходящего? Скорей всего, нет – когда идешь на такой риск, как отравление соперницы, то не стоит, чтоб об этих замыслах знали многие, пусть даже этот кто-то является твоим сердечным другом. Причина подлобной скрытности очевидна – это дело уж слишком опасное. К тому же Воган не всегда может удержать язык за зубами, и, находясь в хорошем подпитии, может много чего рассказать окружающим, не думая о последствиях. Понятно и то, что Тирла решилась на подобную авантюру только ради денег – очевидно, Воган не раз жаловаться ей, что из жены более не вытряхнешь ни монетки, а после развода он, несчастный, и вовсе окажется на мели. Да и его отец, то есть господин Уреш, вряд ли позволит кидать на ветер семейные сбережения, тем более что после нашего развода я заберу свое приданое, и в этом случае семейству Уреш придется значительно урезать свои расходы, и, разумеется, от подобной перспективы они не в восторге. Понятно, что к хорошей жизни привыкаешь быстро, а оставаться без денег никому не хочется. Подобное утверждение в полной мере относится и к Тирле, и потому-то она решилась пойти на крайние меры. Надо же, не побоялась связываться невесть с кем! Понятно, что тот мужчина, который отравил меня, не простой торговец мелким товаром из числа тех, кого хватает на любом рынке – здесь кое-кто посерьезней. Хотя если вспомнить разговор Тирлы с тем мужчиной, то можно предположить – она с самого начала знала, с кем имеет дело.

Что касается Вогана, то мне о нем не хотелось даже думать. Надо же: я его столько лет любила, возносила для себя на немыслимую высоту – и вдруг все словно отрезало, причем одним махом! Оказывается, самое большое разочарование – это когда ты вдруг осознаешь, что тебя просто-напросто использовали, в то время как ты искренне и бескорыстно относился к этому человеку.

Ох, в свое время мне следовало сразу же разобраться с загулами дорогого супруга, а не закрывать глаза на происходящее, только я не проявила должной твердости характера. Многие из обманутых супругов до последнего цепляются за семейные отношения, даже в ущерб себе, наивно надеясь, что все еще изменится, и я – наглядный тому пример. Когда мой зеленоглазый красавец ударился в загул, мне бы следовало задать себе кое-какие вопросы: нужны ли мне такие семейные отношения, чувствую ли я себя любимой, тот ли это мужчина, который делает меня счастливой, нравлюсь ли я себе в этих отношениях... Дала бы себе честные ответы, все могло бы сложиться по иному. Вместо этого я думала о том, чем был движим мой любимый, когда поменял меня на другую, подыскивала основания, как оправдать его отношение ко мне, и каким образом удержать Вогана подле себя... Святые Небеса, какая же я была дура! Так поневоле и вспомнишь бабусю Вогана, с ее грубоватыми выражениями. Помнится, она как-то сказала: все мы задним умом крепки, и пока задницу не припечет, башкой не думаешь...

У меня нет никаких сомнений в том, что тетя Фелисия не поверит в историю о моей внезапной кончине и бесследном исчезновении. Если Тирла рассчитывает, что надежно спрятала концы в воду, и ей все сойдет с рук, то она очень сильно ошибается. Эта излишне уверенная в себе девица просто не представляет, какие силы может поднять тетя Фелисия для досконального расследования весьма странного и непонятного дела, а вместе с тем и поисков моего хладного трупа. Не сомневаюсь, что нанятые ею люди через какое-то время докопаются до правды, однако в данный момент это мне вряд ли поможет, и из той беды, в которую я попала, надо выбираться самостоятельно. Ох, тетушка, каюсь – в свое время мне следовало прислушаться к вашим словам. Если нам все же доведется встретиться на этом свете, то надо сказать вам об этом, признаться в своей ошибке...

... Но это будет потом, а сейчас жара просто выматывает, и идти очень тяжело – такое впечатление, будто ноги налиты свинцом. Добавок ко всему глаза заливает пот, над дорогой стоит пыль от проезжающих повозок и идущих людей, а еще мне уже привычно хочется пить... К тому же переходы были долгими, а время, выделяемое нам на отдых, совсем небольшим. Так что у меня к концу дневного перехода не было ни сил, ни желания глазеть по сторонам – я смотрела только под ноги, опасаясь споткнуться о камень или оступиться в одной из тех неглубоких ямок на дороге, которых тут хватало. Не знаю, как я умудрилась продержаться до конца дня и не свалиться посреди дороги – наверное, шла на одном упрямстве.

К нужному месту мы прибыли лишь на третий день пути, причем ближе к вечеру. Там, за селением, находился большой дом из белого камня, стоящий посреди тенистого сада. Здание, надо сказать, весьма немалых размеров, и любому понятно, что здесь живут состоятельные люди. Беседы, террасы, цветники, везде множество роз... А еще посреди сада был небольшой пруд, что по здешним меркам было просто-таки немыслимой роскошью. Прекрасное место, отдых для глаз и подлинное восхищение для души! Уверена: многие из посторонних, глядя со стороны на всю эту красоты, думали о том, как же должны быть счастливы люди, живущие в столь прекрасном месте и в столь дивном белом здании!

К дому вела дорога, мощенная камнем, чему я очень удивилась – в этой стране нам пока что встречалась только грунтовая стезя, и перестук лошадиных копыт о камни враз напомнил мне родину. У нас главные улицы в городах тоже вымощены камнем и булыжниками, и когда на этих мостовых появляются лошади, то раздается такой же цокот, который я слышу сейчас... Стоп!, одернула я себя, хватит! Сейчас не надо никаких воспоминаний – от них я становлюсь мягкой, того и гляди слезы набегут на глаза, ослабнет внимание, а это крайне нежелательно – сейчас мне не следует допускать никаких ошибок.

Завидев дом, лошади пошли быстрее, да и мы прибавили шаг, разумно полагая, что именно здесь заканчивается наш тяжелый путь, и теперь мы можем отдохнуть. Правда, к самому дому нас не повели – отправили на задний двор, где хватало самых разных хозяйственных построек из все того же белого камня. Так, значить теперь нам предстоит жить здесь...

Приказав нам дожидаться его возвращения, управляющий куда-то ушел. Ох, хоть бы он вернулся поскорей, а не то мы очень устали после долгой дороги, но по-прежнему стоим на ногах, охранники не разрешают даже присесть на землю.

Еще во время пути, улавливая обрывки разговоров охранников и управляющего, я поняла, что рабов купили для какого-то богатого семейства. Согласна: для того, чтоб поддерживать порядок в таком большом доме, нужно немало слуг, и, похоже, управляющий частенько вынужден приобретать новых работников для своих хозяев (это я поняла еще в дороге, слушая разговоры охранников), а подобное, на мой взгляд, наталкивает на весьма неприятные мысли. Какие? Просто хорошие хозяева своих слуг берегут, а уж никак не покупают себе едва ли не постоянно новых рабов. Тут вопрос другой – куда деваются старые рабы? Неужто мрут, как мухи? Невесело...

Нам пришлось довольно долго стоять под лучами заходящего солнца, пока управляющий не появился вновь, только в этот раз он сопровождал богато одетых мужчину и женщину, за которыми следовал еще один охранник. Надо же, неужто хозяева решили самолично лицезреть свой новый товар? Странно... Хотя вполне может оказаться так, что в этой стране подобные смотрины считаются обычным делом.

А еще я была уверена, что хозяева первым делом подойдут к мужчинам, но они направились к женщинам. Встав неподалеку, они рассматривали нас, я, в свою очередь, смотрела на них. Н-да, интересная парочка, и первым, кто привлекает к себе внимание – это, конечно, хозяйка, находящаяся в довольно почтенном возрасте. Трудно сказать, сколько ей лет, но наверняка перевалило за шестой десяток. Не знаю почему, но она мне сразу не понравилась. Похоже, что в молодости она была красива, но с возрастом резко подурнела, безобразно располнела, от былой красоты не осталось следа, и сейчас ее внешность производит удручающее впечатление. Есть лица, на которые возраст накладывает доброту и мягкость, а есть и такие, кого старость уродует, и стоящая напротив меня женщина была как раз из их числа. Дорогая одежда, украшения, притирания – все это не могло скрыть ту неприятную истину, что внешность у женщины не просто неприятная, а, скорее, отталкивающая – дряблая кожа, свисающие щеки, огромные мешки под глазами, мясистый нос, набрякшие веки... Ну, а краски, в излишке нанесенные на ее лицо, не только не сглаживают недостатки внешности женщины, но еще и подчеркивают их. В итоге получается не столько лицо, сколько уродливо-неприятная маска. Не повезло...

Зато ее муженек, стоящий рядом с супругой, выглядел иначе – красивый мужчина лет тридцати, который смотрел куда угодно, только не на дорогую женушку. Такое впечатление, что мы вызываем у него куда больший интерес, чем законная половина. Особенно его пристальное внимание привлекла молодая девушка, что стоит рядом со мной, и взгляд у него очень похож на тот, коим на меня глядел бывший жених, барон Корд, когда мы с ним оставались наедине. Брр, вспоминать не хочется! И вот сейчас у меня перед глазами находится нечто похожее... Да уж, кобелиную породу не скроешь! Ох, что-то мне плохо верится в то, что между супругами наличествует большая любовь. А еще эта парочка не глянулась мне с первого взгляда. Ну, а мне во всей это ситуации только и остается, как поневоле порадоваться тому, что сейчас я выгляжу просто отвратительно!

– Вот женщина, о которой я вам говорил... – указывая на меня, произнес управляющий почтительным голосом.

– Что-то она старовата...

– Ей всего двадцать два года.

– Н-да... – после паузы произнесла женщина. – А как насчет всего остального? Ты уверен, что тебя не обманули? Неужели это жалкое подобие женщины действительно происходит из древнего семейства? И она последняя в своем роду?

– Совершенно верно, об этом сказано в сопроводительном письме, выписку из которого я имел честь вам предоставить.

– Ну, не знаю...

– Я покупал ее у торговца Алтаха, а он ведет свои дела честно, во всяком случае, на его слово можно положиться. Тем не менее, госпожа, я во многом с вами согласен – сейчас такие времена, что полностью нельзя быть уверенным ни в чем.

– Хорошо... – неохотно отозвалась женщина, не сводя с меня глаз. – Но какая же она старая и некрасивая для своего возраста!

– Не всеми же быть такими красавицами, как вы, госпожа... – почтительно отозвался управляющий.

Он что, издевается? Да на эту женщину лишний раз смотреть не хочется! Хотя, судя по всему, мужчина говорит, вроде, серьезно, и эта накрашенная бабища воспринимает услышанное, как должное.

Меж тем управляющий продолжал:

– Конечно, я могу досконально проверить данные, указанные в сопроводительном письме, но это потребует времени и немалых денег...

– Не стоит... – отмахнулась женщина. – Скоро и так все узнаем... В любом случае я ничего не теряю, но хорошо уже то, что ты нашел нечто подходящее. Если все пройдет хорошо, то получишь щедрое вознаграждение.

Что-то мне все больше и больше не нравится этот разговор, но окончательный вывод делать пока еще рано. Интересно, для какой такой надобности я им понадобилась? Ведь меня купили с какой-то определенной целью, знать бы еще, что им от меня надо. Пока же мне следует стоять с отсутствующим видом, и делать вид, что я не понимаю здешнего языка.

– Ваша щедрость сравнима только с широтой вашей души... – согнулся в поклоне управляющий. – Скажите, на какие работы мне поставить эту женщину? Думаю, ей не стоит сидеть без дела. Только вот она ничего не умеет делать – об этом говорят ее руки...

– Нечего ее жалеть, пусть поработает. Найди ей что-нибудь погрязней и поунизительней, чтоб отныне знала свое место. Таких чванливых особ не помешает хорошенько ткнуть лицом в грязь, чтоб знали свое место.

– Слушаюсь, госпожа.

– Теперь посмотрим тех, кого ты еще привез.

– Конечно, госпожа... – заторопился управляющий. – Эти две женщины, которые постарше – они хорошие швеи, как вы того и хотели. За них пришлось заплатить довольно дорого. Что касается молодой женщины, то она вышивальщица золотом...

– На мой взгляд, она слишком молода для хорошей вышивальщицы.

– Нет, что вы! Я бы никогда не позволил привести в услужение вам, прекрасная госпожа, плохого работника! К тому же ее продавали очень дешево – мне просто повезло, что я сумел ее купить...

– Это хорошо. Теперь надо посмотреть на мужчин – надеюсь, мы останемся довольны...

Я же рассчитывала на то, что после ухода хозяев нас сразу же отведут в барак – там будет возможность отдохнуть, а не то я уже едва ли не с ног валюсь. Однако, как выяснилось, нам еще предстояло кое-что увидеть, и не скажу, что увиденное мне понравилось.

Оказывается, один из рабов (которых в этом имении хватало) попытался бежать. Вернее, он сбежал, но его поймали уже через день, и теперь нам всем предстояло увидеть, как здесь наказывают ослушников. Как я поняла, это очередной наглядный урок для невольников, тем более что место для подобных наказаний здесь было оборудовано уже давно – так давали понять, что у этого столба может оказаться каждый.

Зрелище, надо сказать, было весьма впечатляющим. Для начала на задний двор согнали всех рабов, какие были в имении, а таковых оказалось немало, едва ли не сотня. Я оглядывала стоящих: тут, судя по внешности, собрались люди из разных стран, и единственное, что их объединяет – это равнодушие на лице. А еще у многих предстоящее наказание ассоциируется с развлечением – похоже, зрелищ тут немного, на крайний случай сойдет и такое. Как это ни печально, но всегда найдутся люди, которым доставляет немалое удовольствие одна лишь мысль о том, что кому-то сейчас придется куда хуже, чем им. Сейчас все невольники стояли вокруг большой площадки – она, судя по всему, и являлась местом для наказаний, ведь не просто же так посредине этой площадки в землю вкопаны несколько столбов, на которых висели цепи. Все верно – надо же к столбам приковывать провинившихся.

Долго ждать не пришлось – вскоре на площадку даже не вывели, а вытащили мужчину, который был настолько избит, что не мог идти. Его приковали за руки к столбу, и он безвольно повис на цепях – как видно, у мужчины уже не осталось ни сил, ни желания жить, потому как он знал, что его ждет. Не прошло и минуты, как на несчастного обрушился град ударов кнутом, и тот охранник, который их наносил, явно знал толк в этом деле, ведь каждый из этих ударов рассекал тело человека едва ли не до костей. Ясно, что вначале бедняга кричал и пытался вырваться, но потом его тело обмякло, и он повис на цепях, сковывающих его руки. Самое удивительное, что этот несчастный более не издавал ни звука: говорят, что иногда у истерзанного организма наступает то блаженное состояние, когда он ничего не ощущает, не видит и не слышит, и человек уже на полпути к Небесам. Кажется, перед нами сейчас был именно тот случай. Позже стало известно, что несчастный умер во время наказания...

Не знаю, как остальных, а меня от подобного зрелища едва не замутило, и я отвела взгляд в сторону. Надо же: хозяин с хозяйкой, стоя на небольшом балконе, наблюдают за происходящим, причем, судя по их лицам, подобное зрелище доставляет им немало удовольствия. Да уж, парочка, глаза б мои на них не глядели!..

Когда мы оказались в бараках, уже наступила ночь. Вообще-то здесь было два барака – один для мужчин, второй для женщин, причем ходить в чужой барак запрещалось под страхом наказания. А еще нас предупредили: здесь наказывают едва ли не за все подряд, за любую провинность, оплошность и непослушание, поддерживая таким образом жесткий порядок – недаром столбы с цепями тут почти никогда не пустовали, к ним едва ли не каждый день кого-то приковывали, причем по нескольку человек, а уж чем наказывать – кнутом, хлыстом или плеткой, зависело от меры проступка виновного. Я была права в своих предположениях – подобные наказания было чем-то вроде развлечения для здешних обитателей.

Еще по вечерам, когда работы были закончены и наступал поздний вечер, работникам разрешалось собираться у большого костра на заднем дворе. Как правило, туда подходили почти все невольники, и начинались разговоры, обсуждение новостей, появлялось даже какое-то подобие веселья. Лично я в таких развлечениях участия не принимала – очень уставала за день, так что с наступлением темноты отправлялась в барак, чтоб поспать на часок больше.

Говорят, что трудности сплачивают, но здесь был явно не тот случай – тут вроде все вместе, и в то же время каждый сам по себе. В этом прекрасном имении все было пропитано духом доносительства – не так сделал, не то сказал, кто-то что-то украл, спрятал, нашел и не отдал... За такие сведения доносчику полагалось вознаграждение, пусть и незначительное, более легкая работа, или же нечто иное... Что же касается того невезучего, на кого донесли, то он, как правило, в тот же день оказывался у столба для наказаний.

Вполне естественно, что при таком положении вещей ни о какой дружбе между невольниками не было и речи. Люди тут или оставались одиночками, или сбивались в небольшие группы, которые хотя и не воевали между собой, но и особой любви друг к другу не испытывали. Да уж, милое местечко!

Ко мне относились настороженно и несколько отстраненно – я тут новый человек, и никто не знал, что от меня можно ожидать. Однако и у меня не было желания с кем-то сходиться, и рассказывать о себе, тем более что задерживаться здесь я не собиралась.

Единственным человеком, с кем я если не подружилась, то могла вести себя естественно, была та молодая вышивальщица, вместе с которой мы оказались здесь. Мы с ней в дороге шли друг за другом, и в бараке наши лежанки оказались рядом. Еще дорогой, в первую же ночь я услышала, как она тихонько плачет в темноте, как видно, не желая привлечь к себе чужое внимание. У меня и самой на душе было тяжело, но услышав эти тихие всхлипывания, я протянула руку, чтоб погладить ее по голове. Та, почувствовав мое прикосновение, вначале испугано дернулась, но потом сжала мою ладонь, и не отпускала ее, пока не уснула. С той поры у нас так и пошло – она не может уснуть, не чувствуя меня рядом с собой. Кажется, она невероятно одинока, иначе не искала бы хоть какую-то поддержку от постороннего человека, тем более что в этой стране не принято выказывать свои чувства посторонним людям, и уж тем более иноземцам. Правда, девушка почти все время молчала, и единственное, что я знаю, так это ее имя – Ярли...

А еще здесь, в этом имении, очень боялись хозяев. Вначале меня немало удивляла эта странная пара – дама весьма значимого возраста и молодой красавец тридцати лет, однако, если вдуматься, тут все ясно: она любила его, а он любил ее деньги, которых, по сей видимости, у дамы хватает, недаром дом со всем имуществом и окрестные земли – все принадлежало ей.

Как я поняла, особо не любили хозяйку – эту даму тут отчего-то считали чуть ли не ведьмой, а ее муж был настоящим гулякой, который готов приударить едва ли не за каждой смазливой бабенкой. Вообще-то ее супруга можно понять, тем более что у его дражайшей половины характер был просто отвратительный, и она была уверена, что чем больше наказаний получают слуги, тем послушней они будут. Что же касаемо ее дорогого муженька, то проблема была в том, что как только об очередном увлечении мужа становилось известно его любимой женушке, как та приходила в бешенство, и не успокаивалась до тех пор, пока не изуродует несчастную, или не вгонит ее в гроб. Говорят, по этому поводу между супругами частенько случались ссоры, но красавчик каждый раз умудрялся доказать своей бесценной жене, что он не виноват, и едва ли не каждая баба ему на шею вешается, потому как таких красавцев, как он, на свете немного!.. Ну, в таких случаях нелепым объяснениям верит тот, кому хочется в это верить. Думаю, не стоит пояснять, кого в итоге признавали виновным, и кто расплачивался за излишнее женолюбие самовлюбленного красавца.

Чем я занималась? На меня свалили множество самой грязной работы – чистить котлы, выносить помои, убирать на птичьем дворе... Конечно, многое у меня не получалось, но приходилось терпеть крики и недовольство – я же ничего подобного никогда не делала, приходилось учиться на ходу. А еще я понимала, что, в конечном итоге, этот труд идет мне на пользу, ведь если лежать, и думать о своих болячках, то проку от этого будет немного.

Вместе с тем я, как могла, вслушивалась в разговоры охранников – наделась узнать хоть что-то о здешних дорогах, а заодно услышать хоть какие-то сведения о порядках в округе. Если уж бежать отсюда, то надо сделать все возможное, чтоб тебя не поймали. И вот как раз эти мои подслушивания привели к неожиданным результатам.

В тот день я была на птичьем дворе – мне было велено убирать индюшачий помет. За работу я взяться не успела, потому что до меня донеслись голоса охранников. Они стояли за стеной, и не видели меня, зато мне все было хорошо слышно. Судя по всему, разговор шел о том, что вчера вечером на площадке двое невольников вступили в схватку между собой. Это не было дракой – просто люди мерялись силами между собой. Насколько мне известно, иногда таких схваток за вечер может происходить по десятку, а то и более, но вчера произошла только одна, но достаточно долгая – двое крепких парней решили выяснить, кто из них сильней. Об этом бое договорились заранее, даже делали ставки на победу участника. Если я правильно поняла, один из тех охранников, которые сейчас разговаривали между собой, поставил не на того бойца, и проиграл. Неудивительно, что сейчас он жаждал реванша, вернее, желал отплатить выигравшему.

– Я две серебряных монеты на своего бойца поставил, а он продул... – досадовал мужчина. – И теперь без денег сижу! Тебе больше повезло...

– Верно, я на этого белобрысого поставил... – отозвался второй. – Он хоть ростом и невысок, а шустрый!

– Сегодня этот шустрик у столба покорячится... – неприятно усмехнулся первый мужчина. – Отплачу ему хоть таким образом. Денег своих я, конечно, не верну, но хоть душу себе отведу, поквитаюсь, чтоб на этот белобрысый будущее умней был.

– Ты что-то придумал?

– Ага. Сегодня вечером устрою ему проверку – мол, мне сообщили, что у тебя под лежанкой кое-что запрещенное имеется! Вернее, уворованное и спрятанное.

– Ты, похоже, уже что-то спрятал?

– А то! Ради такого дела можно и расстараться! Я его так отхожу, что мой урок этот белобрысый на всю жизнь запомнит! Спину если не сломаю, то надломлю!

– Ты только не переусердствуй, а не то и тебе попадет, если мужик помрет.

– Не беспокойся, знаю, что делаю!

Охранники ушли, а я призадумалась. Дело в том, что я знала, кто тот белобрысый, о ком шла речь – так получилось, что людей со светлыми волосами здесь немного. Это такой же невольник, как и я, и к тому же родом из моей страны – я вчера слышала, как он разговаривал с каким-то темноволосым мужчиной, и, судя по его речи, могу предположить, что он родился где-то на западных границах. Сейчас же, в отместку за свой проигрыш, один из здешних охранников намерен посчитаться с этим человеком. Конечно, если рассуждать логично, то мне нет дела до того белобрысого господина, и что с ним будет – подобное должно волновать меня меньше всего, но, тем не менее все же следует предупредить человека о возможной опасности. Что ни говори, но мы с ним соплеменники, да и есть нечто непорядочное в том, что ты, зная о несправедливости, ничего не предпримешь. А еще когда тот светловолосый человек окажется у столба, то охранник его жалеть не будет – уж очень зол из-за своих потерянных денег. Такой может насмерть забить, а потом разведет руки в стороны, и скажет что-то вроде того – не рассчитал, да и здоровье у наказуемого было плохое, вот и помер у столба... Надо каким-то образом отыскать того человека, и сообщить ему обо всем, что я только что услышала.

Мне повезло: когда я через некоторое время покинула птичий двор, то почти сразу же увидела того мужчину, которого охранники назвали белобрысым. Он катил тележку, полную щебня – все верно, сейчас кое-какие дорожки в здешнем саду начинают покрывать щебенкой...

– Погодите!.. – нагнала я мужчину.

– Ну?.. – мрачно поинтересовался тот, останавливаясь, и стирая пот со лба. А ведь точно – судя по выговору, он с запада нашей страны. Невысокий – всего лишь немногим выше меня, серые глаза, совершенно заурядная внешность, светлые волосы, выгоревшие до белизны на жарком солнце... Возраст, правда, угадать сложно, где-то от двадцати пяти до сорока...

– Понимаете... – заторопилась я. – Понимаете, вам хотят что-то запрещенное подсунуть под матрас, чтоб потом поставить к столбу для наказаний...

– Вот как?.. – приподнял брови мужчина.

– Да, я случайно услышала разговор охранников! Один из них зол на вас из-за своего проигрыша...

– И это все?

– А вам что, мало?.. – даже растерялась я.

– Да как сказать... – мужчина смотрел на меня с плохо скрытой неприязнью. – Если вам больше нечего мне сказать, то я пошел.

– Вы что, меня не поняли?

– Почему же, я все прекрасно понял. А сейчас мне надо работать, иначе получу плетей. Вы, кстати, тоже их огребете, если не перестанете болтать.

– Но...

– Уйдите с дороги, вы мне мешаете... – мужчина повез тележку дальше, а я осталась на месте в полной растерянности, чувствуя, как у меня краснеют щеки. Ну, и зачем я к нему сунулась, а?! Этот мужчина ясно дал мне понять, что ему нет дела ни до меня, ни до моих слов. Похоже, тут у них свои разборки... Светловолосый человек негласно дал мне понять, что не ставит ни в грош как меня, так и то, что я ему сказала. А еще я ощущала себя сплетницей, которую попросили замолчать, не лезть не в свое дело, и не разносить по свету подслушанные разговоры. Святые Небеса, стыдно-то как! Прямо как нашкодившую кошку вытыкали мордочкой в то, что она натворила! Э, нет, хватит, отныне я зарекаюсь лезть хоть к кому-то со своей помощью! Да чтоб я хоть еще раз сунулась к кому-то с советом и предостережением!..

Неприятный осадок на душе оставался до самого вечера. Стоило мне зайти в свой барак, как я увидела там охранников, да и женщины смотрели на меня с немалым интересом. Так, что происходит?

– Это мы нашли у тебя под лежанкой... – один из охранников сунул мне под нос широкий кожаный ремень, на котором висели ножны с небольшим кинжалом. Такой пояс имеется у каждого из здешних охранников, но как он мог очутиться под моей лежанкой? К тому же невольникам строго-настрого запрещено иметь при себе хоть какое-то оружие, так что обнаружение кинжала – по здешним меркам это серьезное преступление. И откуда хоть этот пояс мог тут взяться?

– Это не мой!.. – от растерянности я сказала первое, что пришло мне в голову.

– Ясно, что не твой!.. – ухмыльнулся охранник.

– Мне его подкинули!

– Хорошо еще, что не сказала, будто он к тебе сам приполз!.. – заржал охранник.

– С чего вы вздумали у меня обыск устраивать?

– А сама-то как думаешь? Тут люди все видят, и все знают. Нам шепнули на ухо, как ты пояс с кинжалом прятала.

– Это ложь!

– Все вы одно и то же говорите. Ну, чего стоишь? Не знаешь, куда идти для наказания? Или тебя к столбу за шиворот тащить? И орать не надо – не поможет.

– Не надо меня тащить, сама дойду...

Понятно, что доказывать свою невиновность не имеет смысла – все одно не поверят ни одному моему слову.

На площадке уже собралось немало любопытствующих – интересно же, кого и за что сегодня будут наказывать! Надо же, управляющий тоже здесь – он всегда подходит, когда собираются наказывать провинившихся, и именно от него зависит, сколько ударов получит тот или иной невольник. Я уже протянула, было, руки к цепям, как один из охранников произнес:

– Погоди! Говоришь, тебе это подкинули? Если скажешь, кто это мог быть, избежишь наказания, а не то всыплют тебе по первое число. Ну, на кого думаешь?

Хм, а голос-то знакомый! Похоже, это тот самый охранник, что собирался поставить столба для наказаний белобрысого мужчину, только вот почему-то здесь оказалась я... Не знаю как так получилось, но именно в этот момент я увидела того светловолосого невольника, с которым разговаривала днем, только сейчас он смотрел на меня чуть насмешливо – мол, ну как тебе здесь, нравится? И тут мне все стало ясно: это он забрал то, что сунул охранник под его лежанку, и спрятал под мою, а еще сообщил, кому надо... Ну, молодец, слов нет! Понять бы только, для чего это было ему нужно, да и каким образом он умудрился все это провернуть... Хотя, если вдуматься, то это уже не имеет никакого значения. Да уж, такого я точно не ожидала! Что ж, доброе дело не останется безнаказанным, а мне впредь наука – не лезь со своей помощью туда, куда не следует! Отныне пусть сами разбираются промеж собой, тем более что тут свои законы, волчьи... А еще я настолько презирала этого человека, что даже не хотела смотреть в его сторону.

– Этот ремень с ножом спрятала я... – сама не понимаю, как у меня вырвались эти слова.

– И где же ты его нашла?

– Валялся в каком-то углу... – огрызнулась я. – Не надо добро терять, его и подбирать никто не будет.

– Всыпьте ей десять плетей... – приказал управляющий. – Надо бы больше, только хозяйка велела ее особо не трогать, так что будем считать, что бабе повезло на первый раз. Да, и шкуру ей особо не попортите. А еще раз на воровстве попадется – так легко не отделается.

Бить этот охранник умел, и уже после третьего удара мне хотелось кричать во весь голос, но я закусила губу едва ли не до крови – не хватало еще показывать кому-то свою слабость. Ничего, вытерплю, их, этих ударов, осталось не так и много...

Когда я отходила от столба, мне на глаза вновь попался тот светловолосый мужчина, только в этот раз он выглядел растерянным. Кажется, он ожидал чего-то иного... Ах ты, паразит! Невольно вспомнилось одна из тех девиц, с которыми я оказалась в трюме корабля, того самого, что привез нас в эту страну. Как там она называла своего приятеля, который обманом отправил ее сюда? Кажется, она упоминала какого-то козла... Не знаю, что означает это слово в определенных кругах, но светловолосого мужчину мне очень хотелось назвать именно так – козел!

Потом, в бараке, я устроилась на своей лежанке спиной вверх – спину жгло и ломило, до нее больно даже дотронуться. А еще я была настолько зла, что описать словами мое состояние было совершенно невозможно. Будь на то моя воля, я бы этого светловолосого своими руками разорвала! Вот за что он со мной так, а? Нет, ну точно, козел!..

Вдобавок ко всему мне пришлось успокаивать бедную вышивальщицу Ярли, которая, увидев меня в таком состоянии, от жалости только что не заплакала в голос. Пришлось бодриться, улыбаться, и делать вид, что мне совсем не больно, так что перепуганная девушка немного успокоилась. Я же долго не могла уснуть – болела спина. Ну, дорогой соплеменник, спасибо, век помнить буду!

На следующий день меня в наказание отправили едва ли не на самую грязную работу – готовить кизяк. Что это такое? Сама раньше не знала. Оказывается, кизяк – это сушеный навоз, и не просто сушеный, а специально обработанный. В этом деле нужны сила, сноровка и большое терпение. Проще говоря, ходят босыми ногами по навозу, пока не утрамбуют его достаточно плотно, до однородного состояния, затем из этой массы делаются лепешки, и раскладываются на солнце для просушки, а потом высушенный кизяк используется вместо дров. Овец в имении было немало, так что работы по заготовке кизяка тоже хватало.

Именно такой, несколько... необычной работой я сейчас и занимаюсь. Жарко, вокруг самая настоящая вонь, вокруг тучи мух, спина болит, настроение – хуже некуда... Вдобавок ко всему сюда заявился тот самый светловолосый мужчина, из-за которого я и получила наказание. К этому времени мы уже закончили месить навоз, и теперь раскладывали лепешки кизяка для просушки. Вопреки ожиданиям, мужчина направился ко мне.

– Я бы хотел поговорить с вами...

– Спасибо, не до того!.. – отрезала я, сдерживаясь, чтоб не нагрубить.

– Мне бы хотелось извиниться за вчерашнее...

– Шли бы вы отсюда, господин хороший.

– Произошло недоразумение...

– Уйдете вы или нет?.. – у меня заканчивалось терпение.

– Позвольте мне все вам объяснить... – заторопился мужчина. – Я хотел...

– Убирайся отсюда, я сказала!

– Да погодите же! Вы здесь недавно, и не знаете многого...

Более слушать я не хотела. Как, он еще собирается что-то объяснять?! У меня от негодования перехватило дыхание – похоже, у человека совсем нет совести! В этот момент я держала лепешку кизяка, и, не помня себя от злости, эту самую лепешку с размаха налепила ему на лицо. Тот меньше всего ожидал подобного, и от неожиданности шарахнулся в сторону, сдирая с лица налипший навоз.

– Тебе же выло сказано – убирайся!.. – зашипела я. – Иначе получишь еще одно точно такое же украшение!

Мужчина ничего не сказал, и быстро удалился под гогот охранника и веселое уханье тех, с кем я месила навоз. Не скажу, что после этого моя злость пропала, но на душе стало чуть легче.

Не прошло и получаса, как ко мне подошел еще один мужчина. Его я тоже помню – он постоянно находился рядом с тем светловолосым. Возраст у обоих примерно одинаковый, только у этого темные волосы. Ну, и что ему тут надо? Никак тоже поговорить захотел?

Так оно и случилось. Подойдя ко мне, он заговорил:

– Милая дама...

– Тут дам нет... – процедила я.

– Послушайте меня... – проникновенно заговорил темноволосый. – Меня прислал мой брат – разговора с вами у него не получилось, но он хотел бы поговорить с вами относительно того, что произошло вчера...

– Так это был ваш брат?

– Да, и он...

Более я слушать не стала. Схватив очередную лепешку кизяка, я с размаха размазала ее по лицу мужчины, с немалым удовольствием отмечая про себя, что подобное у меня получается неплохо.

– Надеюсь, вашего брата устроит мой ответ... – я постаралась, чтоб мой голос прозвучал как можно более вежливо. – А теперь попрошу избавить меня от вашего присутствия.

Мужчине ничего не оставалось, кроме как удалиться под веселье окружающих, которым очень понравилось это небольшое развлечение. Что касается меня, то я чувствовала себя отмщенной, пусть даже малой мерой и столь нетривиальным образом. Кажется, даже спина стала болеть меньше! Надеюсь, эти двое ко мне больше и близко не подойдут!

Тут я ошиблась. Позже, когда пришло время обеда, я, помыв руки, направилась к большому котлу у кухни, меня кто-то схватил за руку, и втолкнул в небольшое помещение, где хранились метлы, ведра и прочая хозяйственная утварь. Захлопнулась дверь, и я оказалась наедине с теми двумя мужчинами, что получили от меня по лепешке кизяка на лицо.

– Ну, и как это понимать?.. – поинтересовалась я. Страха не было, но присутствовал немалый интерес – что же этим двоим от меня надо?

– Иначе с вами не поговорить... – вздохнул светловолосый. – Уж очень у вас аргументы весомые...

– И пахучие... – добавил второй. – Хорошо еще, что глаза успел прикрыть.

– Чем богаты... – пожала я плечами.

– Я хочу попросить у вас прощения за вчерашнее... – продолжал светловолосый. – Хотите, на колени встану?

– Зачем?

– Чтоб вы поняли, какой я дурак...

– Вообще-то я это уже поняла и без пояснений. А вот насчет прощения на коленях...

Внезапно мне стало смешно. Это ж надо такое представить – три человека, один из которых готов просить прощения у дамы, стоя на коленях. Конечно, он виноват, и теперь готов пойти на многое, лишь бы загладить свою вину. Ну, прямо рыцарский роман, романтично и красиво, только вот вся наша троица сейчас находится не в замке, а в какой-то конуре, вдобавок каждый пахнет навозом, а вместо прекрасных нарядов на героях надето какое-то отрепье... Конечно, ничего особо забавного в этом нет, но я почему-то рассмеялась, причем так, как не смеялась уже давно. Наверное, мой внезапный смех – это было что-то нервное, недаром мужчины в первый момент оторопели, а потом и до них дошел весь комизм происходящего, и они рассмеялись тоже...

Нет, у меня, наверное, что-то не в порядке с головой – следует высказать этому человеку все, что я о нем думаю, а вместо этого меня без причины одолевает веселье... Интересно, что бы по этому поводу сказала тетя Фелисия? Пожалуй, ничего хорошего я бы не услышала...

Глава 4

Прошло чуть более седмицы с того дня, как я, если можно так сказать, при весьма неприятных обстоятельствах познакомилась с двумя молодыми людьми, вернее, это они пожелали познакомиться со мной, чтоб извиниться за то э-э... весьма досадное недоразумение (не знаю, как по-иному назвать все произошедшее, хотя, вообще-то, тут следует подобрать совершенно иное слово). Должна признать, что хотя на словах я и простила светловолосого парня, но в глубине души все же немного злилась на этого обормота, да и его братцу от меня тоже попало. Ладно, тут уж ничего не поделаешь, надо каким-то образом смириться со случившимся, тем более что оба парня сами не знали, каким образом они могут заслужить мое полное прощение.

Что касается объяснения тому, что произошло... Как мне рассказали молодые люди, в этом доме между невольниками не сложились добрые отношения, несмотря на то, что, казалось бы, каждый из этих обездоленных должен стоять горой за таких же бедолаг, как он. Как раз наоборот – здесь стоит атмосфера доносительства, и каждый считает едва ли не своим долгом сообщить охранникам о любом нарушении, который допустил некто из его товарищей по несчастью. Причина такого наушничанья была проста: за это доносчик получал некие блага, пусть и небольшие, но делающие его существование здесь чуть более легким. Проще говоря, здесь каждый сам за себя, все исподволь следят друг за другом, и более легкую работу обычно получают только те, кто сообщит о каких-то промахах невольников, и о совершенных ими нарушениях. В этом имении хорошо живут лишь те, кто (если можно так выразиться) постоянно стучит на остальных. Более того: находящиеся тут люди частенько устраивают провокации друг против друга, и, опять-таки для того, чтоб получить некую поблажку, похвалу, и хоть немного облегчить себе жизнь.

В этом имении (вернее, в небольшом мирке, куда не очень-то допускаются посторонние) любое, даже самое незначительное событие, сразу становится обсуждаемой новостью, и появление здесь сразу десяти новых рабов не могло не привлечь к себе всеобщее внимание. Если почти со всеми вновь прибывшими невольниками, по-большому счету, все было просто и понятно, то я оказалась для всех темной лошадкой. С одной стороны, хозяйка велела отправлять меня на самые грязные работы, но в то же самое время был дан негласный приказ: к этой бабе особо не приближаться и не приставать, потому как хозяйка имеет на нее какие-то виды. А еще эта новая рабыня (то есть я), по слухам, родом из какой-то именитой семьи, так что с ней пока лучше дела иметь – еще неизвестно, что это за штучка.

Надо сказать, что понятие «какие-то виды» здесь имеет очень широкий диапазон значений, и на эту тему невольники немало посудачили. Общее мнение было таким: возможно, здешняя владелица решила завести себе новую служанку, или же приблизить ее к себе (иногда хозяйка так поступает), тем более что эта рабыня, как говорят, родовита, а подобное здесь ценится очень высоко. Ну, а чтоб эта особа впоследствии не очень артачилась и была послушной, ее вначале не помешает как следует обломать на грязных и тяжелых работах. Что ж, подобное как раз в характере владелицы этого дома. С той поры ко мне никто из невольников особо не приближался – так оно спокойней будет, ведь никому неизвестно, что может придти придет в голову хозяйке.

Такого же мнения придерживались и двое братьев, которых судьба забросила сюда полгода назад. К тому же у них самих сложились далеко не самые лучшие отношения со здешними охранниками, так что нарушать приказ у них не было ни малейшей охоты, да к тому же новая рабыня и сама держалась обособленно. Именно потому трудно описать недоумение и удивление одного из братьев, когда к нему внезапно подошла эта самая женщина и предупредила его о том, что задумали стражники. Если говорить прямо, то молодой человек решил – если она даже говорит правду, то это провокация из числа тех, на которые здешние обитатели были большими любителями.

Почему он так решил? Просто за время пребывания в этом поместье братья отвыкли от того, что некто может помочь просто так, по доброте душевной, искренне желая придти на помощь. Скорее, как выразился один из братьев, это очередное разводилово, причем не очень умное, потому как всем сказали, что эта женщина (то есть я) не знаю здешнего языка, и вдруг она заявляет, что подслушала разговор охранников! Ясно, что она все выдумала, и, скорей всего, ее подучили подставить кого-либо из невольников, хотя не совсем понятно, чего она этим хочет добиться, да и действует уж очень топорно. Не мудрствуя лукаво, молодой человек взвесил все услышанное, и решил, что я решила пойти по стопам прочих обитателей этого дома, и, помимо всего прочего, желаю привлечь к себе благосклонное внимание хозяйки, пусть даже несколько прямолинейным образом.

Тем не менее (просто на всякий случай), второй из братьев зашел в свой барак и незаметно проверил, не находится ли что-то лишнее под лежанкой его брата. Результат этих поисков его немало удивил, и молодому человеку удалось незаметно вынести находку из барака. Странно, но, как оказалось, женщина сказала правду! Тем не менее, в искренность моих намерений ни один из них не поверил – оба по-прежнему были уверены в том, что я веду какую-то свою игру, после которой они окажутся виновны в некой неприятной истории, а в этом доме главное – не попасть в очередную ловушку. Ну, раз такое дело, то молодые люди решили раз и навсегда покончить с этим фарсом, а заодно хотели дать мне понять, что доносы – это плохо, и впредь заниматься ими не стоит. Вместе с тем я должна была твердо уяснить: отныне ни к кому из этих двух братьев приставать не стоит – чревато большими неприятностями.

Как им удалось незаметно подсунуть ремень с кинжалом под мою лежанку – это отдельный разговор, но в итоге все получилось так, как и задумывалось. Оставалось только дать знать охранникам о своих подозрениях – и все, дело сделано!

То, что они, кажется, ошиблись, до молодых людей стало доходить позже, когда я не стала их выдавать, а взяла вину на себя, за что и получила полной мерой. Немного позже, подумав, и сопоставив факты, братья поняли, что я, и верно, хотела предупредить их о возможной опасности, только вот они мне не поверили – в этом доме царит дух доносительства, и постепенно перестаешь верить в искренность человеческих поступков. Как мне сказали эти двое – когда они осознали, что натворили, то готовы были провалиться сквозь землю, и потому на следующий день постарались объясниться со мной, только вот у меня не было особого желания с ними разговаривать. Уяснив, что я вряд ли соглашусь выслушать слова покаяния, братья решили действовать по-иному, пусть даже без особой вежливости... Ну, а остальное мне известно.

Конечно, этих двоих следовало бы послать куда подальше вместе с их извинениями, но раскаяние молодых людей было непритворным, а желание загладить свою вину таким искренним, что я их поневоле простила – что ни говори, но в этом имении, и верно, люди давно отвыкли доверять на слово. А еще я была рада ощутить подле себя людей родом из моей страны, ведь это очень тяжело – находиться одной на чужбине.

О себе братья рассказывали немного, впрочем, я тоже старалась не говорить лишнего – просто не собиралась раскрывать малознакомым людям все подробности своей жизни. Сказала лишь, что меня зовут Лиз, и что я оказалась в этой стране стараниями любовницы своего мужа – она, дескать, приложила немалые усилия, чтоб избавиться от меня, и это, в конечном счете, у нее получилось. Что касается моих новых знакомых, то светловолосый представился как Вин, а темноволосый – Дор. Имена явно сокращенные, но сейчас это не имеет особого значения, потому как у меня тоже не было желания представляться своим полным именем: здесь не время и не место расшаркиваниям и долгим церемониям, сообщили о себе то немногое, что сочли нужным – и хватит. Еще молодые люди рассказали, как оказались в неволе: по их словам, они возвращались на корабле из некой далекой страны, куда ездили по делам. К несчастью, на их пути оказались пираты... Все остальное было предсказуемо – плен и рынок рабов...

Я прекрасно понимала, что братья рассказывают мне далеко не все, но я и не задавала лишних вопросов. Надо – расскажут, а если нет – переживу. А еще я рассматривала моих новых знакомых, и не находила в их внешности ни малейшего сходства друг с другом. Наверняка у них разные матери или отцы, а может, они просто сводные братья, тем более что возраст у них был совершенно одинаковый – каждому не так давно исполнилось по двадцать семь лет. Слушая то, как и что они говорят, я все же сделала кое-какие выводы: главным в этой паре был Вин, а Дор его обычно слушался, хотя, в случае необходимости, не стеснялся высказывать свое мнение. То, что оба не относятся к простым работягам – это было ясно по их разговорам и манерам. Возможно, я имею дело с аристократами, или же с детьми разбогатевших лавочников, у которых хватило денег, чтоб обучить детей в приличном учебном заведении. Пожалуй, второе предположение более верно. Почему я так считаю? Дело в том, что иногда хорошо поставленная речь молодых людей сменялась самыми простонародными (а иногда и просто-таки уличными выражениями), которые могли бы удивить или же шокировать многих аристократов. Так поневоле и вспомнишь бабусю Вогана, которая то и дело высказывалась более чем бестактно... Эх, молодые люди, тети Фелисии на вас нет! Она бы вам живо объяснила, как нужно выражаться в присутствии дам, а вместе с тем жестко дала б понять, что даже в самых простых разговорах не следует позволять себе ничего лишнего, дабы не производить на окружающих дурного впечатления... Увы, тетушка слишком далеко отсюда, а братья, несмотря ни на что, по-настоящему привязаны друг к другу, и столь сильным родственным чувствам можно только позавидовать.

Теперь мы каждый вечер собирались вместе, и, сидя на небольшом отдалении от костра, негромко разговаривали. Такие вот беседы – это настоящая отдушина в моей нынешней, более чем непростой жизни. Конечно, сейчас я выглядела как чучело – грязная, лохматая, в рваной одежде, но зато чувствовала себя куда более уверено. Впрочем, братцев в их нынешнем положении тоже нельзя было назвать образцами для подражания – они вряд ли выглядели лучше меня, так что мы как-то уравновешивали друг друга.

О чем разговаривали? Да о многом, в том числе и о здешних порядках, хотя всеобщее недоверие, царящее в этом доме, теперь заставляло сдерживаться и меня. Конечно, мне очень хотелось расспросить моих новых знакомых о том, нельзя ли отсюда сбежать, но пока что я помалкивала, а они на эту тему разговоры не заводили, хотя наверняка должны были не раз подумать о том, как бы покинуть это неуютное место, причем так, чтоб впоследствии их не поймали. К этому времени я уже знала о том, что все ближайший земли принадлежат хозяйке этого дома, и каждый человек, из живущих в окрестностях, будет рад отловить беглых – ведь за подобное полагалось хорошее вознаграждение. Кстати, именно так и поймали того мужчину, которого забили кнутом в тот день, когда нас привели сюда – говорят, местные жители устроили на него настоящую охоту...

Сегодня вновь наступило то недолгое время для отдыха невольников, когда на землю опускается темнота и все работы закончены. У людей есть около часа свободного времени, а потом рабам следует идти в свои бараки, и ложиться спать. Пока же кто-то сидел у костра, парочки прятались по темным углам, некоторые из очень уставших людей заранее отправились на боковую... Я же со своими новыми знакомыми снова устроилась на небольшом отдалении от костра, подальше от остальных.

– Надо же, хозяйка на нас смотрит... – буркнул Дор, едва мы уселись на землю. – Вон, глядит с того небольшого балкончика, что справа... Интересно, чем мы ее так заинтересовали?

А ведь Дор прав – хозяйка, и верно, наблюдает именно за нами. По счастью, она почти сразу же удалилась, чем доставила мне немалое облегчение – не знаю, что думают о ней другие, но мне видеть эту женщину отчего-то было очень неприятно.

– Спасибо за то Пресветлым Небесам, убралась... – как я успела заметить, Вин тоже не выносил хозяйку. – Как ее вижу, так сразу настроение падает, хотя оно в этом доме и без того не на высоте.

Тут я полностью согласна с молодым человеком – присутствие этой женщины просто давит, и видеть ее ну никак не хочется! А еще я не раз замечала, что здешняя хозяйка наблюдает за мной издали, и, должна признаться, мне это очень не нравилось. Казалось бы – в этом нет ничего необычного, владелица просто следит за своими невольниками, но я никогда не замечала, чтоб она держала остальных под своим надзором.

Само собой получилось, что разговор зашел об этой неприятной женщине, и, как оказалось, мои новые знакомые знают про нее не так и мало. Как правило, слугам много известно о своих хозяевах, и они не прочь втихую поделиться этими сведениями с другими – риск, конечно, велик, но сплетни и пересуды о своих хозяевах еще некто не отменял. Кроме того, перемыть кости господам – это так приятно!

Я с великим удивлением услышала о том, что владелица здешних мест была старшей сестрой бывшего Владетеля этой страны, и считалась одной из самых красивых женщин мира. Более того – ее называли «Звездой Востока», и в свое время у ног этой красавицы без счета лежали богатые и влиятельные мужчины едва ли не со всего мира, которые осыпали драгоценностями предмет своего восхищения. Говорят, воздыхателей у прекрасной дамы имелось без счета, да и в придворных интригах она неплохо поднаторела – утверждают, что сам Владетель частенько прислушивался к словам сестры, и дозволял ей то, что не спустил бы никому другому, так что власти и влияния у красавицы было немало. Конечно, имелось множество претендентов на ее руку и сердце, только вот замуж она не торопилась – в этом случае она должна была покинуть дворец, и уйти в дом мужа, а этого красавица никак не желала. То ли дело дворцовая жизнь, где бытие кипит, словно вода в кухонном котле!

Однако время безжалостно, возраст берет свое, и постепенно «Звезда Востока» становилась уже не столь прекрасной (что ее невероятно угнетало), а потом и Владетель скончался. Трон занял его сын, который едва ли не первым делом выставил дорогую родственницу из своего дворца, запретив возвращаться назад без высочайшего на то дозволения. Более того: всем придворным было приказано не поддерживать никаких отношений с этой женщиной и не получать от нее никаких посланий. Поговаривают, что у Владетеля для подобного решения имелись все основания, потому как все еще довольно красивая сестра отца вовсю плела интриги, пытаясь посадить на трон другого претендента, и едва в этом не преуспела.

Оказавшись здесь, эта слишком деятельная особа, попавшая в опалу, стала тосковать, мечтая вернуться назад, во дворец, и в чем-то ее можно понять: после кипящей и насыщенной дворцовой жизни здешнее унылое существование казалось ей просто невыносимым, едва ли не самым настоящим тюремным заключением.

Чтоб внести хоть какое-то разнообразие в свою унылую жизнь, дама даже вышла замуж за молодого человека, считавшегося первым красавцем здешних мест, однако это успокоило бывшую «Звезду Востока» лишь на какое-то время. К тому же, как оказалось, у свежеиспеченного супруга, кроме смазливой внешности, ни в голове, ни в кармане не было ровным счетом ничего. Вдобавок этот наглец совсем не ценил того счастья, какое ему досталось в жены, и постоянно заглядывался на молодых особ, чем приводил женушку в немалую ярость. Впрочем, очень скоро ей стало не до мечты о возвращении во дворец – беда в том, что красавица (возраст которой давненько перевалил за пятый десяток) стала очень быстро стареть. Едва ли не каждое утро, глядя в зеркало, женщина замечала хоть и небольшие, но постоянные изменения в своей внешности, которые ее отнюдь не молодили. Что ж, такое иногда случается – люди после определенного возраста внешне начинают резко сдавать, и тут уж ничего не изменишь, следует смириться с горькой реальностью, и продолжать жить дальше. Все так, только бывшая красотка не относилась к числу тех людей, кто покорно подчиняется судьбе. В голове у этой особы было только одно – как бы вернуть уходящую красоту, и снова возвратиться во дворец, к той самой бурлящей и волнующей жизни, в которой она привыкла за долгие годы...

– Ну, знаете ли... – усмехнулась я. – Едва ли не каждому хочется навсегда остаться молодым и красивым, только вот сделать подобное вряд ли возможно.

– Как шепотом поговаривают здешние слуги, у хозяйки это в какой-то мере получилось... – развел руками Вин.

– Простите, не поняла...

– Это как раз то, из-за чего владелицу здешних мест втихую называют ведьмой...

Оказывается, поняв, что приближается старость, хозяйка этого дома наняла множество колдунов и мастеров запретных наук, платила всем немалые деньги, и от каждого требовала только одно – вернуть ей молодость и былую красоту. Не сосчитать, сколько таких вот знатоков тайных знаний побывало здесь, но в один прекрасный день хозяйка, и верно, вышла к людям значительно помолодевшей, и очень красивой. Говорят, было впечатление, что перед ними появилась молоденькая девушка, от которой трудно оторвать восхищенный взгляд. Думаю, не стоит описывать то, в каком потрясении были окружающие, увидев столь волшебное преображение, а уж сама дама была счастлива настолько, что словами и не описать. Правда, подобное счастье долго не продлилось, и уже через месяц хозяйка вновь выглядела так, как прежде, вернее, много хуже. Такое впечатление, будто за возвращение краткого мгновения молодости женщине пришлось заплатить едва ли не десятилетием жизни.

Гнев хозяйки не знал пределов, и когда сюда вновь приехал тот колдун, что сумел на какое-то время вернуть женщине ее удивительную красоту, то крики недовольной дамы были слышны многим. Дескать, денег я вам отвалила без счета, а что имею?! Что значит – в природе все взаимосвязано, и круговорот жизни не обмануть?! Несете какой-то бред, который я слушать не желаю! Вы мне что пообещали, и что я получила?! Да, не спорю – говорили, что результат, возможно, долго не продлится, но я рассчитывала на годы, а не на дни, особенно если учесть, сколько золота вы отсюда увезли! Да вы только посмотрите, на кого я сейчас стала похожа по вашей милости, после всех колдовских дел, на которые вы вынудили меня согласиться!.. Запомните: со мной такие шутки шутить нельзя, я вам не безобидная овечка, в случае чего и отплатить могу так, что мало не покажется!..

Никто не знает, что там произошло, и что ей ответил приезжий колдун, но через полгода хозяйка снова помолодела, и в этот раз на несколько более долгий срок. Правда, потом все опять вернулось на круги своя, если, конечно, не считать того, что после своего хм... очередного возвращения из молодости дама стала выглядеть еще хуже. Вдобавок ко всему у нее заметно испортился характер, хотя эту женщину и раньше никто не мог назвать воплощением милосердия.

Это еще не все: через какое-то время эта особа вновь помолодела, только в этот раз она сохранила красоту и юность едва ли не на полгода, и даже успела принять нескольких гостей (случайно заехавших в эти места), которых поразила своей прекрасной внешностью. Гости были настолько очарованы и восхищены, что повсюду разнесли весть о том, что «Звезда Востока» не только не стареет, но с годами становится только прекрасней! Наверное, она из числа тех, кого Боги наделяют своей милостью!..

Новости дошли до столицы, где в то время как раз воцарился новый Владетель: прежний, который так не любил здешнюю хозяйку, отведав какого-то дивного заморского яства, внезапно помер, причем вместе со всей своей семьей, и подобное никого особо не удивило – а что такого, в правящих семьях это дело обычное!..

Наслушавшись восторженных отзывов о прекрасной затворнице, Владыка пожелал видеть красавицу при своем дворе, о чем сообщил ей в своем письме, получив которое, счастливая дама не стала терять время на долгие сборы. И вот надо же такому случиться – в день отъезда она вновь проснулась не юной красоткой, а немолодой особой с более чем неприглядной внешностью, от которой она сама пришла в ужас.

Трудно описать словами злость и разочарование разгневанной женщины, планы которой рухнули в самый последний момент. Конечно, Владетелю она написала письмо с извинениями – мол, прошу меня простить, я заболела, но после выздоровления обязательно предстану пред вашими светлыми очами и припаду к вашим ногам, целуя пыль, по которой вы ступали!.. Что же касается гнева и отчаяния, переполняющих ее душу, то здесь дама сдерживаться уже не могла, да и не хотела. По ее приказу невольников пороли за каждую провинность едва ли не до смерти, причем иногда (в том случае, если наказываемый был молод) хозяйка сама брала в руки хлыст или плетку – надо же каким-то образом выплеснуть ту ярость и то озлобление, что скопилось у нее в душе. Она будто мстила несчастным за то, что ее невольники, несмотря ни на какие тяготы, имеют то, чего уже давно нет у их хозяйки – проще говоря, у них есть молодость, и осознание этого приводило женщину в настоящее бешенство...

– Но сейчас хозяйку этого милого имения никак не назовешь неотразимой красоткой... – усмехнулась я. – Да на нее лишний раз и смотреть-то не хочется! Страшна, как смертный грех! Похоже, что такие вот... превращения очень уродуют людей, во всяком случае, внешне.

– Так и есть. Понятно и то, что эта дама никогда не успокоится... – покачал головой Вин. – Как шушукаются слуги, она вновь написала письмо колдуну, тому самому, который уже несколько раз умудрялся дарить ей молодость и красоту, и потому не исключаю, что нам предстоит быть свидетелями очередного волшебного превращения страшной ведьмы в прекрасную принцессу.

Не знаю почему, но в этот момент у меня в душе словно что-то царапнуло, будто острым коготком. Невольно вспомнились слова хозяйки насчет меня... Да нет, ерунда, не стоит понапрасну пугать себя разными страхами, здесь и без того мало хорошего.

Меж тем Вин продолжал:

– Конечно, можно сказать так: если кому-то хочется без счета тратить деньги на то, чего он больше всего на свете желает получить, то это его дело, да и в стремлении выглядеть моложе своих лет, по-большому счету, нет ничего плохого. Желаешь вновь стать юной и красивой – пожалуйста! Беда только в том, что после очередного перевоплощения нашей хозяйки в прекрасную деву умирает кто-то из невольников. Вернее, разом приходится хоронить аж несколько человек.

– Может, это всего лишь совпадение?

– Если бы! Недаром сейчас люди со страхом ожидают того момента, когда в этом имении вновь появится все тот же колдун, и с заднего двора начнут выносить трупы. Говорят, их отвозят подальше от этого дома, и сжигают.

– И много трупов?

– Точно не знаю, но каждый раз их набирается с десяток.

– А почему их сжигают, а не хоронят?

– Так велит колдун – мол, тела этих людей должны превратиться в прах... Понятно, что тут речь идет о черной магии.

– Но если все в округе знают об этом, то почему никто из стражников не попытается пресечь это дело? Темная магия под запретом почти во всех странах, и тем, кто ее использует, грозит очень серьезное наказание, вплоть до смертной казни и полной конфискации имущества. Насколько мне известно, в этом вопросе государства Востока вряд ли являются исключением. Ни за что не поверю в то, что здешним стражникам неизвестно о том, что происходит в этом имении! Некоторые вещи утаить просто невозможно!

– Ну, прежде всего, нужны свидетели, а таковых тут не найдешь, как ни старайся... – развел руками Вин. – Люди в этой стране вообще не склонны к лишним разговорам, а здешние жители боятся хозяйку этого имения – мол, это ведьма!, и против нее никто не пойдет. Народ тут забитый, все будут молчать, словно воды в рот набрали. Кроме того эта женщина очень богата, и ей не составит никакого труда заткнуть рот едва ли не любому человеку, а уж здешние стражники и прочие представители местной власти куплены ею, можно сказать, на корню.

– А если все же станет известно о том, что хозяйка этого дома практикует черную магию? Тут даже связи при дворе вряд ли спасут, люди боятся колдовства, и их можно понять! Даже эта самая «Звезда Востока» должна имеет какую-то опаску!

– Конечно, если об этом станет известно, то здешней хозяйке не позавидуешь, а заодно и тем, кто закрывал на это глаза. Пусть она имеет отдаленное отношение к нынешнему Владетелю, но слухи о том, что его дальняя родственница знается с колдовством, ему никак не нужны. В таких случаях от ненужных людей стараются избавиться как можно быстрей, и, желательно, под благовидным предлогом. К тому же она богата, а лишние деньги в казне явно не помешают. Только вот, на мой взгляд, эта дама настолько одержима своей идеей и так яростно рвется к намеченной цели, что закусила удила и, не обращая ни на кого внимания, мчится вперед без оглядки по сторонам...

Ночью, кое-как устроившись на жестком лежаке, я вновь вспоминала этот разговор. Ох, что-то мне совсем не нравится вся эта история, а пристальный взгляд и вовсе хозяйки наводит меня на весьма неприятные мысли. Пожалуй, пора отсюда бежать, тем более что в последнее время я уже более или менее поправилась, и чувствую себя неплохо. Знать бы еще только, как сбить погоню со следа и не попасть в лапы преследователей, ведь в этом случае мне придется не просто плохо, а очень плохо.

Сон не шел, и я услышала, что Ярли снова тихо плачет. Знаю, что в этом доме ей приходилось нелегко. Хозяйка любила наряды, и потому портнихи трудились с утра до вечера над ее новыми одеяниями. Видимо, бывшая «Звезда Востока» не оставляла намерений вновь вернуться во дворец Владетеля, причем собиралась сделать это во всем блеске, иначе вряд ли стала бы шить столь роскошные наряды, один богаче другого. Дама была весьма придирчива и капризна, швеям попадало за малейший промах, причем на наказания хозяйка не скупилась. Ярли, как самой молодой, доставалось больше всех, и едва ли не за все подряд. В этом доме утаить хоть что-то от слуг было невозможно, и до нас уже донеслось, что муж хозяйки оказывает знаки внимания молодой вышивальщице, и если женушка узнает об этом, то бедной невольнице не позавидуешь. Впрочем, бедной Ярли уже сейчас приходится плохо: синяки на лице девушки не проходили, да и спать она предпочитала на животе – от хозяйки ей то и дело попадало плеткой по спине, а иногда в ход шли и палки. Единственное, что может радовать в подобной ситуации, так только то, что ее не ставили к столбу для наказаний, а давали трепку в той комнате, где портнихи и трудились, не разгибаясь.

Я уже привычно погладила Ярли по голове, а потом взяла ее за руку, вернее, она вновь ухватилась на меня. Надо же, бедную аж потряхивает – здорово, как видно, ей сегодня попало! Если так и дальше пойдет, то эта девушка тут долго не протянет – ее здесь просто раздавят. У меня отчего-то складывалось впечатление, что бедняжка все свободное время старается быть возле меня, словно ищет защиту. Да уж, нашла защитницу, которая и сама не знает, что с ней будет дальше! Пока же, по-прежнему не выпуская мою руку, Ярли постепенно успокоилась, а потом я услышала ее ровное дыхание. Ну, заснула – и хорошо, а потом у меня тоже стали закрываться глаза.

На следующий день, когда я занималась тем, выносила из кухни ведра с мусором, ко мне внезапно подошел управляющий, и приказал:

– Хозяйка велела тебе придти к ней. Только вначале помойся.

– Что?.. – я меньше всего ожидала услышать что-то подобное.

– Тебя зовет хозяйка... – повысил голос управляющий. – Чего тут не ясно?

– Зачем?

– Не знаю... – пробурчал управляющий, но было ясно, что он знает все, только говорить со мной на эту тему не желает. – Но вначале пару ведер воды набери, и грязь с себя смой – не хватало еще в хозяйских покоях вонь с грязищей разводить, госпожа этого терпеть не может! И поторапливайся – хозяйка ждать не любит.

Ладно, не стоит задавать лишних вопросов, все одно на них никто не ответит. Главное – мне позволили вымыться, а в этом имении подобное можно приравнять к настоящей роскоши: хотя здесь и имелся небольшой пруд, но мыться в нем нам категорически запрещалось – не для того он тут находится, это место предназначено только для отдыха хозяев. В здешних засушливых местах вода ценилась очень высоко, и тратить ее на мытье тут считалось слишком большим шиком, и уж тем более никому бы в голову не пришло купать рабов – подобное приравнивалось к невероятной глупости. У меня вообще сложилось впечатление, что некоторые из находящихся в бараках людей не мылись едва ли не годами...

Притащив в маленькую деревянную будку два ведра воды, и хватив с собой кусок серой глины, при помощи которой тут стирали одежду и мыли посуду, я, наконец-то, скинула с себя те лохмотья, что назывались одеждой, и стала смывать с себя грязь, а заодно мыть голову, о чем мечтала уже очень давно. Как это ни странно, но эта серая глина легко снимала грязь, а уж волосы промыла так, что они едва не скрипели под моими пальцами. Ох, сейчас бы еще чистую одежду надеть, только вот кто б сказал, где ее взять...

Я не стала накидывать на голову платок – хотела, чтоб высохли волосы, только вот времени на это у меня не хватило: едва я успела одеться, как в дверь будки заколотили – мол, давай поскорей, чего тянешь!.. Поневоле пришлось выходить, но когда я шла по двору, то ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин. Хочется надеяться, что сейчас я уже не так похожа на то изможденное чучело, которое не так давно видела в зеркале.

Управляющий уже ждал меня у входа в дом, и, похоже, сердился, но взглянув на меня, сказал лишь:

– Пошли.

Если честно, то все, что я увидела в доме, меня особо не впечатлило – ковры, портьеры, драпировки... Роскошно, конечно, но несколько непривычно. Мебели немного, да и то совсем низкая. А еще тут всюду пахнет благовониями, и эти запахи мне чем-то наполнили те восточные притирания, которыми постоянно пользовалась Тирла. Помнится, от одежды Вогана тоже потягивало схожим запахом... С той поры подобные ароматы я на дух не переношу.

Хм, интересно, как там сейчас поживает Воган со своей подружкой? Насколько я знаю тетушку Фелисию, она от них так просто не отстанет, и устроит этой парочке веселую жизнь. Да и на мои деньги они пусть особо не рассчитывают: разумеется, всего моего приданого их лишить нельзя, но и на прежнюю обеспеченную жизнь, к которой эти греховодники привыкли, им тоже не хватит – без сомнений, тетушка позаботится, чтоб деньги из нашей семьи никуда не ушли. Конечно, мой муж попытается взять свое, но пройдохи стряпчие свое дело хорошо знают, так что Воган со своей приятельницей, хотя и будут кое-что получать, но не так много, как бы им того хотелось, и красотке Тирле это вряд ли понравится...

А вот и зеркало! Правда, оно не стеклянное, а это всего лишь большая медная пластина, полированная до блеска и вставленная в раму, но я сейчас рада и такому, ведь не заглянуть в него я не могла. Что ж, огромных синяков под глазами уже нет, щеки чуть округлились, рот больше не проваливается, а мои светлые волосы снова немного вьются, кое-где кудряшками спускаясь на лицо... Конечно, глядя в эту начищенную медную пластину, во всех подробностях себя не рассмотришь, но и то, что я увидела, не могло не радовать. Кажется, я выгляжу довольно неплохо, пусть и не так хорошо, как пару месяцев назад, но, тем не менее, пока что я могу только порадоваться за себя. Кажется, последствия отравления я преодолела.

В этот момент перед нами появился все тот же красавчик, муж хозяйки дома. Уж не знаю, куда он шел, но заняться ему явно было нечем, во всяком случае, увидев нас, он остановился и осмотрел меня с головы до ног. Ну, до чего же мне не нравятся такие взгляды, просто как лошадь на рынке оглядывают. Больше того – кажется, я вызвала его неподдельный интерес.

– Это кто такая?.. – поинтересовался красавчик у управляющего, не сводя с меня взгляда. – Почему я ее не знаю?

– Господин, разве вы ее не узнали? Я же купил ее совсем недавно, для госпожи.

– А, так это она... – удивленно протянул тот. – Надо же, тогда она показалась мне совсем иной, более старой и некрасивой!

– Так бывает часто... – почтительно ответил управляющий. – После долгой и тяжелой дороги мы все выглядим усталыми и измученными, но хорошая еда и отдых делают свое дело.

Услышав подобное, я с трудом удержалась, чтоб не усмехнуться. Значит, в этом имении имеется хорошая еда и отдых... Ну-ну, да вы шутники, господа хорошие!

– Жаль, что я раньше не рассмотрел ее хорошенько... – протянул красавчик, по-прежнему не сводя с меня взгляда. – Она говорит на нашем языке?

– Нет. Но пару слов к этому времени наверняка выучила... Простите, господин, нам надо идти, а не то госпожа будет гневаться.

– Идите, дозволяю...

Этот тип провожал меня долгим взглядом. Кажется, я его весьма заинтересовала, и если бы мне сейчас не надо было идти к его дражайшей половине, то этот тип от меня б так быстро не отстал. Н-да, так иногда и подумаешь о том, то иногда лучше шмыгать незаметной серой мышкой.

Хозяйка была не одна – вместе с ней в комнате находился пожилой мужчина, которого я раньше никогда не видела. А еще этот человек с первого взгляда отчего-то произвел на меня неприятное впечатление – невысокий, очень худой, с немного запавшими черными глазами... Откуда он тут взялся? К сегодняшнему дню я уже знаю в лицо едва ли не всех, кто находится в этом имении, и этот человек, несмотря на простую одежду, явно не слуга.

Стоп, сегодня я услышала краем уха, как слуги на кухне шушукались о том, что к хозяйке прибыл гость, которого она давно ждала... Судя по голосам, слуги были или встревожены, или испуганы. Похоже, речь шла именно об этом мужчине. Интересно, кто это такой, если эта женщина не боится предстать перед ним в своем нынешнем виде? Насколько мне известно, гости здесь бывают крайне редко, и хозяйка, как правило, лично никого из них не принимает, не желая показывать, как сейчас выглядит когда-то прекрасная «Звезда Востока».

– Госпожа... – почтительно произнес управляющий. – Госпожа, вот эта женщина.

– Мне пришлось ждать... – недовольно ответила хозяйка, не сводя с меня глаз. Кажется, она с трудом сдерживала раздражение. – Почему так долго?

– Госпожа, эта невольница была настолько грязна, что мне пришлось отправить ее мыться, дабы не оскорбить ваш взор...

– Хватит!.. – женщина оборвала управляющего, и обернулась к мужчине. – Ну, что скажете?

Вместо ответа незнакомец подошел ко мне, и я невольно отступила на шаг назад, но мужчина схватил меня за руку, а в следующий миг у меня уже не было сил даже шевельнуть пальцем. Но куда более неприятным был взгляд мужчины, и от этого пронзительного взора у меня испугано сжалось сердце и перехватило дыхание. Не знаю, сколько времени это длилось – лично мне показалось, что бесконечно!, но потом незнакомец отпустил мою руку и сразу стало легче дышать.

– Итак, ваше мнение?.. – поинтересовалась хозяйка, и ее голос дрожал от нетерпения.

– Кажется, она вам подходит... – мужчина отошел от меня и присел на низкий диван. – Возможно, это именно то, что вы так долго искали.

– Вы меня радуете!.. – облегченно вздохнула та. – Но вы уверены? Все же в этот раз вы намереваетесь провести несколько иной ритуал, в корне отличимый от того, который вы делали раньше!

– Мир сложен и непрост, а потому полностью ручаться ни за что нельзя... – продолжал мужчина, не сводя с меня глаз. – Но об этом мы поговорим наедине...

– Уведи отсюда эту девку... – хозяйка оглянулась на управляющего. – А сам задержись ненадолго.

– Как прикажете, госпожа.

Оказавшись за дверями комнаты, я облегченно перевела дух, хотя радоваться тут нечему. Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб понять, кого я только что видела – в имение пожаловал тот самый колдун, который умудрялся каким-то образом возвращать молодость здешней хозяйке. Ясно и то, почему были так испуганы слуги на кухне, когда шепотом говорили о том, что к хозяйке приехал гость.

А еще понятно, что в том действе, которое скоро развернется в этом доме, мне отводится какая-то роль, причем едва ли не главная, и ясно, что ничего хорошего меня не ждет. Ох, и почему я тянула так долго? Давно надо было попытаться сбежать отсюда! Хотя не стоит себя обманывать – я просто не имею представления, в какую сторону следует направиться, чтоб иметь хотя бы небольшую надежду на то, что тебя не поймают... Что же делать? Во всяком случае, я не намеревалась покорно следовать той судьбе, которую мне собиралась навязать здешняя хозяйка.

Тем временем управляющий, поручив одному из слуг отвести меня до выхода, вновь скрылся в комнате хозяйки. Сейчас мне больше всего хотелось покинуть этот дом, чтоб в одиночестве подумать о том, что следует делать дальше, тем более что времени для принятия решения у меня, судя по всему, совсем не осталось.

К сожалению, дойти до входных дверей мне не удалось – передо мной снова появился муж хозяйки. Похоже, красавчик ждал, когда я выйду от его дорогой супруги, и потому без всяких разговоров втолкнул меня в небольшую комнату. Я человек взрослый, и понимаю, что может последовать дальше, ведь красавчик вряд ли собирается вести со мной долгие беседы на отвлеченные темы. Судя по ухмылке слуги, которую я успела заметить, подобный поступок хозяина в этом доме был делом обычным – верно, чего с рабынями церемониться, пусть радуются, что господин оказал им свое благоволение!.. Да и глядя на самоуверенное лицо мужа хозяйки, можно не сомневаться: этот человек уверен, что никакого отказа он не получит, а невольница должна быть невероятно счастлива от одной только мысли о том, что господин снизошел до нее, ничтожной... А красавчик явно не привык терять время попусту – он схватил меня за руку и толкнул в сторону стоящего у стены низкого дивана – мол, я жду, давай побыстрей, сама должна понимать, что от тебя требуется...

Надо сказать, что сейчас у меня на душе и без того было тошно, так что бесцеремонное поведение этого наглого типа окончательно вывело меня из себя. Я не стала дожидаться дальнейшего развития событий (без того ясно, что будет дальше), и с размаху влепила пощечину излишне самоуверенному красавчику. Судя по его ошарашенному виду, такого поведения от невольницы он никак не ожидал. Впрочем, растерянность длилась недолго – покраснев от негодования и рявкнув что-то злое, мужчина бросился ко мне, только я вовсе не собиралась кидаться ему в ноги и молить о прощении. В паре шагов от меня находился столик, на котором стояла ваза с фруктами, так что я метнулась туда, схватила вазу, и с размаха опустила ее на голову мужчины, который меня почти что настиг. Надо сказать, что в последний миг он успел немного отклонить голову в сторону, и удар пришелся по касательной, хотя все же был достаточно сильным, потому как ваза, полная персиков и винограда, весила немало. Тем не менее, при ударе тонкий фарфор разлетелся на куски, фрукты рассыпались, а перепуганный красавчик, схватившись за голову, закричал и бросился вон, причем его вопли должны были слышать едва ли не во всем имении.

Остальное было предсказуемо: примчались охранники, тут же объявилась и хозяйка со своим гостем. Конечно, не обошлось и без красавчика, которому осколки разбившейся вазы рассекли кожу на голове, и кровь, льющаяся из раны, повергла его в настоящий ужас. Сейчас любимый муж хозяйки кричал, что я напала на него, пытаясь убить, и потому он требует, чтоб меня немедленно отвели к столбам для наказаний, и до смерти забили кнутом!.. Кажется, охранники уже готовы были это сделать, но хозяйка довольно-таки невежливо приказала муженьку заткнуться – мол, я догадываюсь, что тут произошло, и потому впредь тебе это будет наукой. Что же касается этой девки, то она и так сегодня получит свое, а потому хватит орать, и вообще уходи отсюда, сейчас не до тебя!

В результате меня утащили в подвал, вернее, в совсем небольшое подвальное помещение, куда свет проникал через крохотное окошечко, забранное решеткой. Единственное, что мне оставалось делать, так это только прикидывать, как выбраться отсюда, но ничего толкового в голову не приходило. Куда неприятней были мысли о том, что меня готовят для какого-то непонятного обряда... А впрочем, нет смысла себя обманывать, я нужна хозяйке для очередного возвращения молодости, только вот непонятно, почему для этой цели подхожу именно я? Вопросы, вопросы...

Наступил вечер. Судя по звукам, доносящимся снаружи, рабов загоняли в бараки. Кажется, для отбоя еще рановато, значит, хозяйка торопится, желает, чтоб обряд по ее омоложению прошел как можно раньше, или же колдуну для волшбы требуется какое-то определенное время. Да и свидетели лишние ей не нужны, хотя никаких свидетелей она не опасается – все будут молчать от страха перед ней. А еще в подвале, где я сейчас сижу, что-то шумновато – за дверями то и дело ходят люди, к чему-то готовятся...

За мной пришли вечером, причем сразу трое охранников – как видно, намеревались меня тащить в том случае, если сама не пойду. Нет уж, такого удовольствия я хозяйке не доставлю, тем более что идти до нужного места, как выяснилось, всего ничего – в другой конец подвала, а там уже, как оказалось, все готово для обряда, и увиденное вызвало у меня едва ли не дрожь. Оно и понятно: на стенах горели факелы, на полу была расстелена большая шкура какого-то неизвестного зверя более чем жуткого вида, а вокруг этой шкуры стояли горящие свечи черного цвета. В отдалении находился стол с изогнутыми ножками, на котором лежала старая книга в потрепанном переплете, тут же были несколько бутылок с темной жидкостью, изогнутые ножи, пучки трав и многое другое.

Вся эта картина была неприятна сама по себе, но куда отвратительней выглядела сама хозяйка этого дома, которая находилась тут же, в подвале. Ее едва ли не трясло от нетерпения, на лицо падали отблески от огня, делающие его еще более отталкивающим, а пальцы с ярко накрашенными ногтями постоянно находились в движении, и тени, которые они отбрасывали, куда больше напоминали движения пауков. Конечно, общая обстановка в подвале просто-таки пугала, но омерзительней всего выглядела эта женщина, которая ради своей прихоти готова была пойти на какое угодно преступление. Надо же, и красавчик ее тут же, стоит с выражением страдания на лице, и в то же время поливает меня ненавидящими взглядами. Вряд ли у него серьезные раны, скорее, обычные порезы, но зато сейчас голова несчастного мученика перевязана роскошным вышитым шарфом, и он просто-таки олицетворяет собой жертвенность ради бесценной женушки. Не скажу, что красавчик в восторге от происходящего – наверняка супруга позвала его для того, чтоб он, после волшебного преображения любимой супруги, первым восхитился тем, какая сказочная красавица досталась ему в жены. И колдун тоже здесь, хотя где ему еще быть, если не тут, ведь именно ради обряда он сюда и приехал.

– Подойди сюда... – приказал колдун на языке моей страны, и я двинулась к нему помимо своей воли. Значит, он опять подчиняет меня себе, и сопротивляться ему я не в силах, и произнести хоть слово тоже не в состоянии. В такой ситуации следует радоваться хотя бы тому, что мой разум не затуманен, и я осознаю то, происходит вокруг.

– Что касается вас... – колдун перевел взгляд на охранников, которые чувствовали себя здесь весьма неуютно. – Идите за другими невольниками, и ждите, пока вас не позовут.

Дважды повторять не пришлось – охранников словно ветром сдуло. Это и понятно: любой разумный человек желает держаться как можно дальше от дел колдунов.

– Теперь слушай... – колдун снова посмотрел на меня, опять перейдя на мой родной язык. – Тебе выпала великая честь совершить благодеяние для одной из самых красивых женщин, которые когда-либо рождались на этом свете. Вскоре «Звезда Востока» вновь засияет пред нами, освещая этот мир своим дивным присутствием.

Да по мне пусть светит, как хочет и где пожелает, лишь бы это самое сияние не проводилось за чужой счет! Беда только в том, что о подобных мелочах звезды, похожие на нашу хозяйку, как правило, не думают.

– Так вот... – продолжал колдун. – Так вот, я вижу, что ты – последняя в роду своего отца, а именно это нам и надо. Я сейчас проведу обряд, где вызову всех твоих предков, и поясню, что тебе нужна их помощь. Более того – ты тоже должна умолять их о подмоге. Дело это рискованное, но ты должна это сделать...

Так вот, значит, что им нужно... Ой, и как же я раньше не догадалась в чем тут дело! Ранее, краем уха, я слышала о таких обрядах, вернее, о том, чего можно добиться, если последний человек в своем роду при помощи особых ритуалов вызывает помощь всех своих предков, хотя лишний раз тревожить их ни в коем случае не стоит. Правда, эта помощь возможна лишь в том случае, если род, о котором идет речь, по-настоящему древний и знатный. Говорят, подобное обращение последнего человека в роду может творить самые настоящие чудеса, ведь вся сила Небес будет направлена на исполнение этой просьбы! Однако такие обряды можно делать лишь в самом крайнем случае, и если окажется, что помощь была направлена на недоброе дело, то весь род на Небесах будет проклят на веки вечные. Ясно и то, о чем меня сейчас заставят просить свой род...

– Надеюсь, тебя не стоит лишний раз убеждать в необходимости полного и добровольного сотрудничества... – продолжал колдун. – Ты все равно сделаешь, что тебе будет сказано, так что давай все решим по-доброму, без применения дополнительного воздействия, а я могу быть по-настоящему безжалостным, если ты вздумаешь своевольничать!

А вот мне кажется, что если бы ты, чернокнижник, мог это сделать, то давно бы лишил меня не только сил, но и воли, только вот в этом обряде, судя по всему, одурманенный разум жертвы не подходит.

Меж тем колдун продолжал:

– Если хочешь жить, то ты должна требовать, или умолять... в общем, делай все, чтоб твой род пошел тебе навстречу. Мне нужна вся сила, которую тебе дадут, и если тебе не удастся ее получить, то вся твоя дальнейшая жизнь окажется одной беспрерывной болью. Ну, а если сделаешь то, что от тебя требуется, то будешь жить долго и счастливо еще многие годы...

Похоже, этот человек считает меня настолько глупой и наивной, что не сомневается – я поведусь на все его убеждениями, испугаюсь угроз, и не пойму того, что после этого обряда вряд ли останусь жива. Мои новые знакомые, живущие в этом имении, уже рассказывали о том, как после таких вот обрядов по омоложению хозяйки трупы невольников грузят на телеги и сжигают... А то, что всю силу, полученную от моего рода, колдун направит на очередное омоложение здешней хозяйки – об этом можно даже не говорить, и так понятно...

Все дальнейшее проходило, словно в тумане, и я ощущала себя словно марионетка, которую дергают за веревочки, но, тем не менее, я осознавала, что происходит вокруг меня. Вначале мне пришлось сделать несколько шагов и встать на отвратительную темную шкуру, расстеленную на полу (которая оказалась невероятно холодной), затем на эту шкуру улеглась хозяйка, колдун стал читать заклинания и жечь травы, а немногим позже помещение стало наполняться клубами серого дыма, который чуть дурманил голову и будто убаюкивал, приказывал подчиняться...

Чтоб не попасть под эту умиротворяющую волну, я стала считать про себя молитвы, те, что знала – по счастью, помнила их немало, в свое время тетя Фелисия заставляла меня заучивать их в великом множестве. Именно эти святые тексты дали мне возможность продержаться какое-то время, а потом... Потом в клубах серого дыма стали показываться силуэты людей, причем их становилось все больше и больше, и все они смотрели на меня. Мужчины, женщины, дети... Как же их всех много! Семейство Алверст, род моего отца... Не знаю почему, но я сразу поняла, что вижу перед собой своих предков, тех, кого уже давно нет на этом свете. Как колдун и обещал, он сумел их вызвать из небытия, и теперь они пришли ко мне. Удивительно, но я не испытывала никакого страха перед этими людьми, жалела лишь о том, что не могу рассмотреть их как следует. А еще мне стало больно оттого, что я осталась последней в своем семействе, и если погибну, то наш древний род прервется раз и навсегда...

Потом я внезапно услышала тихий голос, почти шепот, который, тем не менее, услышали все. Трудно сказать, кому он принадлежал – мужчине или женщине, но это не имело значения, куда важнее было то, о чем меня спрашивали.

– Зачем ты нас позвала?.. – прошелестел голос. – Какая помощь рода тебе потребовалась?

Наверное, в этот момент все, кто находился в подвале, смотрели на меня, а я поняла, что могу говорить – наверное, колдун уверен в том, что все идет так, как он и рассчитывал, только вот у меня не было намерений выполнять его приказы.

– Вас заманили сюда обманом... – почти прошептала я. – Уходите отсюда, и больше не откликайтесь на призыв этого человека. Я справлюсь сама...

– Стойте!.. – заорал колдун. – Стойте, я сказал! Она сказала неправду!.. – но эти слова уже никто не слушал. Призрачные фигуры стали исчезать, растворяться в тумане, и через несколько мгновений перед нашими глазами уже не было никого. Правда, последняя из этих призрачных теней задержалась на долю секунды, и я поняла, что вижу перед собой молодого мужчину, который смотрит на меня. Потом исчез и он, но я осознала, что это был мой отец. Я была совсем маленькой, когда они с матерью погибли, даже их портреты для фамильной картинной галереи не успели написать – думали, что еще все впереди, да и живописец обещал приехать только весной...

Однако в следующий миг передо мной появился колдун, да и хозяйка, поняв, что все идет не так, как ей бы того хотелось, пришла в настоящую ярость.

– Что происходит... – взвизгнула, было, она, но колдун поднял руку, и женщина замолчала, зато от чернокнижника просто веяло злобой.

– Ты осмелилась пойти против меня!.. – даже не произнес, а прошипел он, с ненавистью глядя на меня. – Да как тебе такое в голову могло придти, ничтожная?! Я обращался к таким силам, какие никто из вас даже представить себе не может! Ты хоть представляешь, какую волшбу нарушила, а?!

– Это моя семья, и не смейте лезть в нее своими грязными лапами... – я постаралась произнести эти слова как можно тверже.

– Я таких вещей не прощаю, и последствия своего ослушания ты испытаешь на своей шкуре!.. – заорал колдун. – Думаешь, все закончилось? Э, нет! Госпожа все равно получит то, что желает, пусть даже несколько иным способом! Конечно, придется повозиться дольше, но уже к рассвету госпожа будет вновь молода и прекрасна, а твои высохшие кости сожгут вдали отсюда, но ты сама выбрала такой путь! Не захотела пойти легким путем, пойдешь другим, и в своем поступке раскаешься не единожды!

Колдун направился к столу, стоящему в отдалении, а когда вновь вернулся к нам, то я увидела в его руках большой деревянный кубок для вина, и короткий нож с изогнутым лезвием. Не говоря ни слова, он чиркнул этим ножом по моей руке, и подставил чашу под стекающую кровь. Когда же кровь заполнила кубок более чем на две трети, мужчина дунул на рану, и кровь перестала вытекать из раны.

– Не надейся, что все закончилось... – зло усмехнулся колдун, глядя на меня. – Я просто не намерен потерять ни капли твоей крови, потому как она вся нужна госпоже, чтоб вновь стать едва ли не самой прекрасной женщиной в мире. Работа мне предстоит долгая, едва ли не до утра, так что я еще успею наслушаться твоих просьб о пощаде! Итак, начнем...

Мужчина бросил в кубок темный порошок, и принялся что-то шептать над кровью, и вскоре от кубка пошел черный дымок. Не прекращая свой монотонный шепот, он протянул кубок хозяйке, и она несколькими глотками проглотила содержимое. Судя по уверенным движениям женщины, а также по тому, что она не задает никаких вопросов, можно с уверенностью предположить, что все это проделывается далеко не в первый раз. Затем колдун снова заговорил что-то на незнакомом мне языке, причем его речь становилась все быстрее и быстрее, и у меня стало жечь, словно огнем, ту рану на руке, которую мне нанес колдун. Больше того – над раной стал появляться легкий белый дымок, который двинулся, было в сторону хозяйки...

И в этот момент что-то произошло, во всяком случае, довольное выражение исчезло с лица женщины. Она внезапно схватилась за горло, словно у нее перехватило дыхание, и не было возможности сказать ни слова, лицо побагровело... Женщина попыталась, было, подняться с пола, но не смогла, вместо этого у нее начались судороги, голова запрокинулась, а в следующее мгновение изо рта хозяйки пошла пена... Не знаю, сколько времени это продолжалось – может, несколько секунд, может, чуть больше, но потом женщина застыла на полу, причем в более чем нелепой позе. Тут и без пояснений понятно – хозяйка этого дома мертва. А вот я почувствовала, как с меня враз спало оцепенение – видимо, колдун больше не мог держать меня под своим контролем.

Судя по ошарашенному лицу колдуна, подобного развития событий он никак не ожидал. Не обращая на меня никакого внимания, он шагнул к лежащей женщине, присел подле нее, пытаясь понять, что же произошло.

– Как же так... – растерянно произнес он. – Ничего не понимаю...

Зато красавчик, муж хозяйки (вернее, теперь уже вдовец) быстро сообразил, что к чему, и закричал во всю мощь своих легких:

– Охрана, сюда!

Я и до того замечала, что здешние охранники вымуштрованы на совесть, вот и сейчас они едва ли не мгновенно появились здесь, и первое, что охранники услышали, были слова хозяина, который указывал пальцем на колдуна.

– Этот человек только что отравил вашу хозяйку! Убить его!..

Так, значит, мне следует оказаться как можно дальше от того места, где сейчас находится этот человек, а не то меня еще заденут ненароком. Я шарахнулась в сторону, сбив при этом несколько горящих свечей, стоящих на полу, и две из них случайно упали на лежащую шкуру, и, что самое невероятное, она почти сразу же вспыхнула – похоже, ранее была пропитана каким-то горючим раствором. А еще от этой горящей шкуры идет просто-таки немыслимая вонь и валит черный дым... Под ноги мне попался деревянный кубок, тот самый, в который стекала моя кровь, и, не раздумывая ни мгновения, я бросила кубок на горящую шкуру – пусть сгорает вместе со всем остальным, тем более что огонь разгорелся не на шутку!.. Может, в общей неразберихе попробовать сбежать из подвала?

Увы, не получилось. Охраны в имении было слишком много, так что схватка в подвале закончилась их победой. Сейчас в доме командовал муж хозяйки, который внезапно ощутил себя не просто богатым вдовцом, но еще и властелином здешних мест. По его приказу меня вновь заперли во все той же небольшой комнатке, находящейся в подвальном помещении, а во всем оставшемся подвале стали срочно наводить порядок. Оно и понятно – вонь стояла такая, что болела голова, резало в глазах и постоянно хотелось кашлять. Наверняка сюда сейчас пригонят из бараков едва ли не половину невольников, и заставят их все мыть и чистить, ведь отвратительные запахи из подвала, без сомнений, портят воздух и в доме.

Впрочем, побыть одной мне дали недолго – вновь заскрипела открываемая дверь, и в комнатку просто-таки закинули какого-то человека. Ого, да этот тот же самый колдун! Надо же, он еще жив... Дверь вновь закрылась, но у меня не было ни малейшего желания даже подходить к нему – спасибо, я уже имею об этом чернокнижнике более чем ясное представление, и продолжать общение никак не хочется. К тому же он сейчас, кажется, без сознания.

Прошло несколько минут, и я услышала голос колдуна:

– Где я?

Так, быстро он в себя пришел. Отвечать на его вопрос не хочется, но в то же время играть в молчанку тоже нет особого желания.

– Можно подумать, вы не догадываетесь!.. – любезности в моем голосе и близко не было. – Сидим все в том же подвале.

– С чего это нас вместе заперли?.. – в голосе колдуна было удивление.

– Где место с крепким замком нашлось, туда и посадили... – усмехнулась я. – Сейчас не до того, чтоб искать каждому отдельную камеру.

Колдун умолк, и я надеялась, что наш разговор закончен, но не тут-то было.

– А я с самого начала допускал такую возможность, что вы знаете здешний язык... – вновь подал голос колдун.

– И не сказали об этом остальным?

– Какой смысл?.. – буркнул колдун. И то верно – когда скотину ведут на убой, никому нет дела до ее характера и привычек.

– Как же вас умудрились одолеть?.. – поинтересовалась я. – Всегда считала, что колдуны могут уйти целыми и невредимыми изо всех передряг.

– Тут сработал эффект неожиданности... – подосадовал тот. – Я несколько растерялся от всего произошедшего, и мне элементарно не хватило времени на то, чтоб поставить охранные заклинания... И вот здешние охранники переломали мне руки и ноги, повредили позвоночник, а уж про количество ранений я уже не говорю... Надо немного передохнуть, набраться сил...

– Что, позовете сюда для помощи кого из своих товарищей по колдовскому делу?

– Возможно...

– Но раз мы оказались вместе на какое-то время, то, может, скажете, отчего умерла здешняя хозяйка? Плакать по ней я, естественно, не собираюсь.

– Трудно сказать...

– А вот я знаю – мой род пришел ко мне на помощь!.. – в этом у меня не было ни малейших сомнений.

– Не стоит утверждать того, о чем не имеете ни малейшего представления!.. – колдун с трудом сдерживал раздражение. – Терпеть не могу глупцов, которые с апломбом доказывают очередную глупость и собственную ограниченность! Ваш род не имеет никакого отношения к смерти здешней хозяйки!

– Мои предки...

– Они ушли сразу же после ваших слов, и если бы хоть один из них остался, то все можно было бы повернуть по-другому. То, что мы видели, то есть то, что произошло с владелицей здешнего дома – это типичная картина отравления, и я никак не могу взять в толк, что произошло. В своих снадобьях я уверен, подменить их мне тоже не могли... Погоди! Сегодня ты принимала какое-то лекарство?

– Нет.

– Должна была!

– Ничего я не принимала, и принимать не собираюсь! Хватит с меня и того, что было!

– Что подразумевается под словом «было»?.. – встрепенулся колдун. – О чем идет речь?

– Меня как-то травили соком зеленого лотоса...

– Бред!.. – оборвал меня невольный собеседник. – От сока зеленого лотоса выживших не бывает!

– Как видите, случается...

– Мне нужно знать подробности!..

Возможно, мне не стоило рассказывать колдуну о том, как я по просьбе мужа принимала средство под названием «Опавший лепесток», и о том яде, которым меня хотели отравить по приказу Тирлы. Тем не менее, ничего этого скрывать я не стала – смысла не было, и мой рассказ несколько повысил настроение колдуна.

– Значит, я не совершил никакой ошибки!.. – такое впечатление, что если б колдун мог, то он довольно потер бы руки. – Я слыхивал теории о том, что в крови тех, кто выжил после отравления зеленым лотосом, могут оказаться некие вещества, губительные для волшебных дел, во всяком случае, кровь этих людей уже совершенно не подходит для колдовства. Проще говоря, при добавлении в подобную кровь неких дополнительных компонентов она может вступать в реакцию, и стать ядовитой для тех, кто ее принимает. К сожалению, именно это я и сделал... О Небо, какая досада! Скорей всего, то, чем тебя пытались отравить, называется «Капля изумруда», а это совершенно убойное средство! Потрясающе! Ох, какой трактат можно было бы написать по этому удивительному факту!

Хм, получается, что моя кровь отравила здешнюю хозяйку... Тут не знаешь, что и сказать. Меж тем колдун продолжал:

– Вот к чему приводит спешка! Если бы я находился у себя, то перед ритуалом досконально проверил бы все компоненты, но здешняя хозяйка слишком торопила меня, и вот что получилось в результате...

– Никак не могу вам посочувствовать... – усмехнулась я. – Да как у вас совести хватило убивать людей ради этой женщины, вернее, чтоб вернуть ей молодость на короткое время? Вам не совестно?

– Только вот лицемерить не надо... – отрезал колдун. – И уж тем более не следует взывать к совести – это просто смешно. То, что я умею делать – на подобное способны лишь единицы, и я этим горжусь. Женщина хорошо платила за мое мастерство, вернее, очень хорошо, а это самое главное. И не надо говорить, что деньги для человека не важны – я просто собирался себе ни в чем не отказывать в старости.

– Кажется, до старости не доживете ни вы, ни я.

– Да, я не ожидал такой прыти от этого мозгляка...

– Вы имеете в виду свежеиспеченного вдовца?

– А кого ж иного?! Чтоб выглядеть во всей этой истории невинным агнцем, и впоследствии не особо тратиться на взятки, ему необходимо объяснить, как померла его женушка, и он, скорей всего, изобразит дело так, будто несчастную женщину загубил коварный колдун, которого она пригласила для лечения. О том, что произошло в действительности, посторонним знать не стоит, иначе молодому вдовцу не позавидуешь. Естественно, в самое ближайшее время будут убраны кое-какие свидетели, в том числе и мы с вами...

– Скажите, что это был за зверь, шкуру которого вы использовали для обряда?.. – задала я давно интересующий меня вопрос. – Когда на нее попал огонь, она так быстро вспыхнула...

– Не ваше дело!.. – ого, а голос у колдуна какой жесткий! Похоже, что несмотря на тяжелые увечья, помирать он не собирался, во всяком случае, в ближайшее время. Не удивлюсь, если он еще и поправиться сумеет, и каким-то образом уйти отсюда... Пожалуй, мне не стоило быть с ним столь откровенной, ну да что теперь об этом говорить!

Снова заскрипела открывающаяся дверь – кажется, это охранники вновь пожаловали по нашу душу...

– Лиз... – раздался негромкий мужской голос. – Лиз, ты здесь?

– Вин?!. – я не могла поверить в услышанное. – Вин, это ты?!

– Кто же еще... Лиз, сейчас не до разговоров, у нас мало времени! Уходим...

– Куда?

– Подальше отсюда.

– Требую, чтоб вы взяли меня с собой!.. – подал голос колдун.

– Это еще кто?.. – Вин остановился.

– Колдун, тот, что приехал сюда...

– Точно! Он-то мне и нужен... – Вин подошел к колдуну, и я услышала звук короткого удара. – Полежи, отдохни, подумай о душе – тебе полезно... Лиз, уходим!

– А где твой брат?

– Неподалеку... Давай пока без разговоров, ладно? Я тебе потом все расскажу...

Ну, потом – так потом, главное – покинуть это проклятое имение, а дальше... Дальше будет видно.

Глава 5

Нам удалось незаметно выбраться из подвала, и в немалой мере этому способствовала как темнота, так и творящаяся вокруг суета, а заодно и пустые ведра, которые мы несли в руках – как я поняла, Вин предусмотрительно прихватил их с собой, показывая, что мы идем не просто так. Правда, в то время, когда он спускался в подвал, ведра были полными, и этому есть объяснение – сейчас едва ли не все невольники занимались тем, что приводили в порядок загрязненный подвал. Вроде и сгорела-то всего одна шкура непонятного зверя, да еще хозяйку хорошо подпалило огнем, но жуткого смрада, невесомой темной дымки в воздухе и черной копоти вокруг было столько, что, казалось, ею пропитались даже камни подвала. Да уж, вот наглядный пример того, что от последствий черного колдовства избавиться не так просто! Сейчас часть невольников вовсю драила стены, пол и потолок, а остальные носили в подвал воду из пруда и уносили из подвального помещения грязь и чернильно-темную воду. Если же принять во внимание, что копоть почти не отмывалась, а большей частью просто-напросто размазывалась, то работы тут было непочатый край.

Впрочем, Вин пришел не один – как и следовало ожидать, неподалеку находился его братец, который делал вид, будто трет стену пучком соломы, отчищая слой грязи, однако, увидев нас, он враз бросил это пустое занятие, и лишь кивнул головой – мол, все в порядке. Прихватив свое ведро, в котором плескалась грязная вода, Дор вместе с нами направился к выходу. Никто из окружающих не обращал на нас внимания – не до того, потому как невольников оторвали от отдыха, и у всех было только одно желание – как можно быстрее закончить с этой более чем неприятной, внезапно привалившей работой, и вновь отправиться на отдых в барак. Однако если даже кто-то из рабов и заметил нас, то ничего не сказал, и людей можно понять: неясно, что тут произошло, а потому лучше помолчать, ведь еще неизвестно, чем все может обернуться в итоге.

После душного подвала с его отвратительными запахами, жаркий ночной воздух показался мне настолько чистым и приятным, что я даже остановилась, чтоб хоть немного подышать им, и выдохнуть из себя всю ту гадость, что скопилась в моих легких за время пребывания в подвале. Правда, долго стоять на месте у меня не получилось – Вин без особой вежливости толкнул меня вперед:

– Пошли! Не задерживайся!

– Куда мы сейчас?

– Все туда же – в сад. К пруду...

– Но нам туда же нельзя!

– Сейчас все можно...

Мне много о чем хотелось расспросить молодых людей, но я пока что промолчала, и направилась вслед за Вином, а Дор шел за мной. Хотя в темноте южной ночи можно было рассмотреть совсем немного, но факелы, горящие у дома, пусть и незначительно, но все же освещали сад, так что добраться до пруда по посыпанным песком дорожкам не составило никакого труда. Навстречу нам то и дело попадались люди, возвращающиеся от пруда с тяжелыми ведрами, в которых плескалась вода. Ну, тут все просто – надо же откуда-то брать воду для того, что навести чистоту в подвале, а на такое дело ее понадобиться ой как немало! Понятно, что сейчас хозяину этого дома не до того, чтоб запрещать невольникам подходить к пруду: как раз наоборот – пусть оттуда хоть всю воду вычерпают, лишь бы в подвале была чистота, и отныне ничто не напоминало о произошедшем.

Без сомнений, смерть бывшей «Звезды Востока» (а с сообщением о столь горестном событии молодому вдовцу задерживаться не стоит) должна привлечь внимание многих, и потому уже в самое ближайшее время в имение должны заявиться не только соседи, но и стражники, чтоб убедиться в том, что дальняя родственница Владетеля скончалась по естественным причинам, и ни о каком злом умысле тут и речи нет. Не исключено, что стражники вздумают устроить допрос обитателям имения, а вместе с тем обыщут дом – так, на всякий случай, надо же полной мерой продемонстрировать всем свое служебное рвение, да и при докладе начальству следует выглядеть достойно! Естественно, ни о каких разговорах о черном обряде тут и речи быть не может – даже слухи о подобном недопустимы!, а иначе все имущество, оставшееся после смерти хозяйки, будет конфисковано в пользу казны, да и молодой вдовец враз окажется в тюрьме, и вряд ли хоть когда-то из нее выйдет. В общем, во избежание нежелательных разговоров красавчику необходимо как можно быстрей и тщательней подчистить все хвосты (в том числе следует заткнуть кое-какие рты), а заодно быстрей похоронить дорогую супругу (желательно сделать это с раннего утра, чтоб ее тело не увидел никто из посторонних), причем изобразить все так, чтоб впоследствии комар носа не подточил. Понятно и то, что сейчас мы двое, то есть я и колдун – едва ли не главные свидетели того, что произошло в действительности, так что сейчас за наши жизни никто не даст и ломаной медяшки. Проще говоря, мне надо удирать отсюда со всех ног, а что касается колдуна, то за свои грехи пусть отвечает сам.

Мы не стали подходить к пруду по дорожке, усыпанной песком – в первом же удобном месте свернули в сторону, вернее, просто ушли в темноту. Правда, кое-где пришлось пройти едва ли не прямо по цветникам и клумбам, но нам сейчас не до того, чтоб опасаться повредить ухоженный сад – думаю, к утру тут и без нас натопают более чем достаточно.

– Куда мы сейчас?.. – спросила я.

– Сначала к пруду... – Вин оглянулся по сторонам. – Только обойдем его, не хватало еще, чтоб нас заметили. Брат сумел фляжку раздобыть, надо ее наполнить перед тем, как мы отсюда уйдем, да и нам самим напиться не помешает. Путь впереди долгий...

Это верно – пить давно хочется, да и от того зловония и гари, которыми был полон подвал, у меня давно першило во рту, и от этого мерзкого привкуса неплохо бы избавиться, а не то я никак не могла отделаться от впечатления, что от меня просто веет тяжелым духом.

В том месте у пруда, где мы остановились, не было ни одного человека – сейчас едва ли не все, кто обретался в имении, находились на противоположной стороне пруда, и там было достаточно шумно – слышались голоса людей, плеск воды, окрики... Все верно – одни носили воду, другие наводили чистоту в подвале, а охранники за всем этим приглядывали, вернее, пытались это делать, хотя во всеобщей неразберихе, которая этой ночью царила в имении, делать это было достаточно сложно. Впрочем, вряд ли кому-то из здешних стражей могло придти в голову, что сейчас кто-то решится на побег – уж очень растеряны все обитатели этого дома, а в такие моменты люди обычно не решаются на рискованные поступки. Все верно, только вот пускаться в бега следует именно в такое время, когда твое отсутствие будет не сразу заметно.

Не скажу, что вода в пруду была кристально-чистой, скорей с запахом тины и небольшой затхлости, да к тому же теплой, но сейчас это было неважно. Главное – можно напиться от души, избавиться от неприятного привкуса во рту и просто умыться, чтоб снять с себя тот налет копоти, который покрыл в подвале все, что там было, в том числе и кожу людей. Вон, братцы тоже умываются, причем со всем тщанием – та мельчайшая черная взвесь, что все еще находилась в воздухе подвала, осела и на их кожу. Конечно, долго оставаться здесь не следует, но на несколько минут можно и задержаться, тем более что от воды веет легкой свежестью, а вокруг нас находится самая настоящая зеленая трава, пусть и не такая высокая и густая, как мне бы того хотелось. В здешних засушливых местах такие вот зеленые уголки встречаются крайне редко, и потому в глубине души каждому из нас хочется хоть немного продлить пребывание возле этого пруда, тем более что легко можно представить, будто мы находимся на родине.

Внезапно до моего слуха донесся небольшой шум – такое впечатление, что неподалеку от нас кто-то споткнулся или оступился. Предупреждающе подняв руку – мол, сидите тихо и не шевелитесь!, Вин неслышно шагнул в сторону и словно растворился в темноте. Кажется, мы слишком рано позволили себе расслабиться, и если окажется, что по нашим следам идет охранник, то в этом случае нам придется плохо. Прошло, наверное, с минуту, и из кустов показалась невысокая фигурка.

– Госпожа...

– Ярли!.. – ахнула я. – Ты что тут делаешь?

Только сейчас я сообразила, что все это время даже не вспомнила об этой девушке. Хотя если припомнить, что произошло со мной за последний день, то моя забывчивость в чем-то объяснима.

– Госпожа, не бросайте меня, возьмите с собой!.. – такое впечатление, что Ярли готова упасть на колени. – Я все для вас сделаю, только не оставляйте меня здесь!

– А как ты нас нашла?

– Я все время шла вслед за вами, еще от подвала.

– Но как... Не понимаю...

– Из того подвала выход только один, вот я вас неподалеку и поджидала.

– Да с чего ты взяла, что мне удастся оттуда выбраться?

– Милость Всевышнего велика, и я все это время молилась о том, чтоб он вам помог, и его благоволение распростерлось над вами... – всхлипнула Ярли. – Госпожа, если не хотите, чтоб я шла подле вас, то могу пойти вслед за вами, на расстоянии окрика... Только уведите меня отсюда!

В этот момент возле нас появился Вин – надо же, как он умеет тихо ходить, ни шелеста листьев и травы, ни скрипа песка под ногами, ни постукивания мелких камешков, которых тут хватает. Глядя на нас, Вин чуть качнул головой из стороны в сторону, и я поняла, что он хотел нам сказать – следом за этой девушкой никто не идет. Значит, и ей удалось незаметно уйти, хотя при той неразберихе, что творится сейчас у хозяйского дома, это вполне возможно.

А еще я только сейчас поняла, что разговариваю с Ярли на ее родном языке, хотя до этого мы с ней ни разу не перекинулись даже парой слов, ведь я постоянно делала вид, будто не понимаю здешнюю речь. Что ж, это мне наука – впредь стоит быть внимательней. Однако сейчас возник другой вопрос – что делать с Ярли? Хотя это не вопрос – ее следует взять с собой, не оставлять же здесь, потому что неизвестно, как она поведет себя в этом случае. Конечно, прихватить с собой совершенно незнакомого человека – это рискованно, ведь я совсем не знаю эту девушку, но, тем не менее, почему-то убеждена, что зла от нее нам ждать не стоит. Надеюсь, мужчины не будут против еще одной спутницы.

– Ярли, мы не знаем, что будет дальше, и идти с нами просто-напросто опасно. Ты же видела, что бывает с беглецами, которых ловят.

– Значит надо сделать все, чтоб нас не поймали!

Железная логика! Не знаю, что тут можно возразить, во всяком случае, нужных слов у меня не нашлось. Надеюсь, эта девушка знает, что делает.

– Ярли, перед дорогой тебе стоит напиться воды, как говорится, до отвала... – я кивнула головой в сторону пруда. – Давай быстрее!

– Госпожа!.. – Ярли улыбнулась, но по ее лицу текли слезы. – Госпожа...

– Времени мало, поторапливайся.

Дважды повторять не пришлось, и девушка едва ли не кинулась к воде, а я повернулась к мужчинам.

– Вот что, господа хорошие, не знаю, понравится вам это, или нет, но эту девушку придется взять с нами.

– На кой она нам сдалась?.. – заметно, что Дор не пришел в восторг от моих слов.

– Говорит, больше не может оставаться здесь, и умоляет взять ее с собой. Чувствуется, что настроена серьезно.

– Стоит ли вести с собой незнакомого человека? Я бы не рисковал – мало ли что...

– А вы предлагаете дать ей разок по голове и утопить в пруду?.. – поинтересовалась я. – Сами должны понимать – так просто она от нас не отстанет. Или, может, у вас есть намерение связать ее и оставить здесь?

– Связывать нечем, веревки нет... – пробурчал Дор. – Скажи хоть, кто она такая, эта девица, которая увязалась за нами? Я ее раньше почти не видел, хотя вас, кажется, вместе сюда привели...

– Верно. Эту девушку зовут Ярли, она вышивальщица. Больше ничего о ней не знаю, если не считать того, что она с раннего утра и до позднего вечера безвылазно сидела в хозяйском доме, расшивая наряды для бывшей «Звезды Востока». Еще могу добавить, что эта девушка часто плакала по ночам, и старалась по-возможности находиться подле меня. Вот, пожалуй, и все, что я о ней знаю.

– Да, немного... – подосадовал Вин. – Ладно, рискнем, все одно деться некуда, только предупреди эту девицу, пусть в дороге не жалуется на тяготы и усталость – жалеть и сочувствовать я не намерен. Кстати, Лиз, а я и не знал, что ты так хорошо говоришь на здешнем языке!

– У меня вообще много талантов... – усмехнулась я.

– Это заметно. Мы с Дором тут уже полгода, немного научились понимать здешнюю речь, можем объясняться с местными через пень-колоду, но у тебя, кажется, проблем со здешним языком нет. Раньше учила этот язык, верно?

– Вроде того.

– Ладно, все разговоры потом, а сейчас надо уходить. Лиз, зови свою приятельницу, мы и без того здесь задержались куда дольше, чем рассчитывали.

Через несколько минут наша четверка добралась до стены из белого камня, которая окружала имение. Перемахнуть через нее не составило особого труда, и теперь хотелось оказаться как можно дальше от этого дома и его обитателей. Я не имела ни малейшего представления, куда нам следует направиться дальше, но было понятно, что в темноте по незнакомой местности долго идти не стоит – так можно и ногу повредить, тем более что ям и рытвин тут хватало, а с больной ногой далеко не уйдешь.

– Куда мы идем?.. – спросила Ярли. Все это время она находилась возле меня, не отходя ни на шаг – похоже, боялась, как бы мы не передумали, и не ушли, бросив ее одну.

– Если честно, то не имею ни малейшего представления... – вздохнула я. – Надеюсь, мужчины знают, что делают.

– Госпожа, если мужчины хотят пойти той дорогой, по которой нас сюда привели, то делать это не стоит. Те два селения, которые миновали, когда нас вели сюда – они находятся на земле, которая принадлежит нашей хозяйке, и потому к ним даже близко подходить не стоит!

– Ты, наверное, имеешь в виду бывшую хозяйку, ту, что умерла?

– Конечно, ее... – закивала головой девушка. – Я хочу сказать, что люди в тех селениях выполняли все приказы хозяйки, а теперь, после ее смерти, наверное, будут слушаться хозяина. Помните беглого, которого забили у столба в тот день, когда нас привели сюда? Так это местные жители устроили на него настоящую охоту, и за поимку беглеца им хорошо заплатили...

– А откуда тебе об этом известно?

– Швеи рассказали, те, которые тут живут уже давно. Для местных, говорят, нет ничего лучше, чем поучаствовать в такой вот охоте – и заплатят, и хозяйке преданность докажешь. Нас в одной комнате шестеро находилось, и хотя мы работали целыми днями, молчать все это время не будешь, вот и говорили о самом разном. Этот беглый, тот, которого убили у столба в назидание остальным – он считался сердечным другом одной из швей, но когда решился на побег, то ничего ей об этом не сказал. Когда узнали, что он сбежал, то швею наказали – хозяева не поверили, что она ничего не знала...

– К столбу поставили?

– Да... – вздохнула Ярли. – А потом еще и хозяйка ее плеткой отходила – дескать, нечего реветь, когда мою одежду шьешь, еще закапаешь слезами, пятна останутся...

Н-да, понятно, что хозяйка очень беспокоилась о своем гардеробе – она же после очередного омоложения намеревалась предстать перед двором Владетеля во всем блеске красоты и великолепия, так что и наряды должны быть безупречны. Похоже, бывшая «Звезда Востока» строила большие планы на будущее, и роскошные одеяния должны были лишний раз подчеркивать ее неувядающую красоту. Представляю, как она гоняла швей – наверняка бедные женщины голову не могли поднять от работы, а за любую оплошность получали хорошую трепку.

Меж тем Ярли продолжала:

– Слуги знают многое, и нам, как недавно прибывшим, все рассказывали. Да и хозяева, когда беседовали промеж собой, не обращали на нас никакого внимания, а мы ведь живые люди, которые все слышат...

– Лиз, ты извини... – вмешался Вин. – Я не понимаю половину из того, что вы говорите, но там, кажется, речь шла и о здешних местах. Может, она что-то о них знает?

– Сейчас спрошу, хотя вряд ли ей известно много......

Однако, как выяснилось, Ярли, была в курсе всего лишь некоторых вещей – ну, это понятно, ведь те, кто живет в господском доме, невольно улавливает многие разговоры, да и женские пересуды никто не отменял, так что в памяти невольно откладывается многое.

Сейчас же общение Ярли с нашими мужчинами происходило так: она говорила, а я сразу же переводила. Оказывается, владения ныне покойной хозяйки располагаются на довольно-таки большой территории, правда, эти самые владения находятся вдоль дороги, вернее, по обеим сторонам дороги, и в длину простираются на десяток верст, а в ширину – на пять. Если же мы направимся на север, то там находится холмистая местность, а на юге – пески, вернее, самая настоящая пустыня... Невесело.

– Да, небогатый выбор... – Дор почесал в затылке. – Наши первоначальные планы, кажется, никуда не годятся.

– А куда вы собирались идти?.. – поинтересовалась я.

– Намеревались пробираться вдоль дороги, вернее, на некотором расстоянии от нее... – подосадовал Вин. – Дошли б до более-менее людных мест, там постарались как-нибудь обзавестись новой одеждой, а не то вид у нас такой, что любой стражник задержит. Ну, а дальше стали бы действовать по обстоятельствам... Значит, теперь нам остается выбрать, куда идти – на юг, или на север, потому как вдоль дороги пробираться ни в коем случае не стоит. Знать бы еще, где здесь селений поменьше, и людей не так много – туда бы и направились.

На этот вопрос Ярли ответить не смогла – лишь развела руками. По ее словам, в этих краях люди селятся только вдоль дорог – так безопасней, потому как уж очень далеко от дороги жители этих мест стараются не отходить. Говорят, здешние края пользуются дурной славой, и потому поодиночке тут бродить не стоит – слишком опасно, да и по ночам тут гулять не принято, как раз наоборот – темное время здешние жители стараются проводить под крышей своего дома. Правда, чего именно боятся люди – этого Ярли не знала, потому как швеи, которые шепотом рассказали ей об этом, наотрез отказывались более говорить на эту тему, лишь творили охранные знамения, и произносили нечто вроде того, что не стоит будить лихо, пока оно тихо. Мол, места здесь плохие, недаром к хозяйке никто из гостей лишний раз не ездит – опаску имеют, но мы-то живем под охраной, так что бояться не стоит...

А еще однажды Ярли услышала обрывок разговора хозяйки с мужем. Тогда эта дама получила письмо от кого-то из своих давних знакомых – неизвестно, что именно говорилось в том послании, вроде, была вполне обычная переписка, но одна фраза из письма, судя по всему, вывела хозяйку из себя, точнее, привела ее в самую настоящую ярость. Как видно, там вскользь упоминалось о том, что вся столичная знать уверена в том, что бывший Владетель поступил очень благородно со своей противницей: хотя «Звезду Востока» и выставили из дворца, но, тем не менее, Владетель был щедр – при расставании он одарил ее домом и землями. Мол, считается, что это был весьма возвышенный поступок с его стороны, ведь всем известно, какие немыслимые усилия прекрасная дама прилагала к тому, чтоб посадить на трон другого претендента, и едва не исполнила свои намерения!.. Ох, как же хозяйка, прочитав эти слова, топала ногами и ругалась, поминая самыми плохими словами бывшего Владетеля! Она кричала мужу о том, что ее бывший царственный родственничек (жаль, что он не сдох куда раньше!) ловко изобразил великодушие перед всеми, а в действительности, направив ее сюда, он отомстил, причем безжалостно, припомнив все интриги, которые хоть когда-то творила против него «Звезда Востока». Дескать, здешние места считаются дурными, и только потому Владетель (чтоб его!..) меня сюда отправил! Он, мол, надеялся на то, что я тут долго не протяну, особенно когда узнаю обо всех здешних обитателях, только вот не на ту напал! Я человек осторожный, знаю, чего хочу, и лишний раз за дверь не суюсь, свою жизнь опасности не подвергаю! Что же касается благородства, то когда я вновь приобрету большое влияние во дворце Владетеля (а это обязательно произойдет, можно не сомневаться!) то впоследствии я сама, возможно, проявлю такое же великодушие – пришлю сюда кое-кого из своих врагов, чтоб мучились!..

– Ясно... – вздохнул Вин. – Вернее, ясности особой нет, но тут хоть думай, хоть нет, а выбор один – надо отправляться на север, тем более что мы и так идем в том направлении – с самого начала намеревались на приличном расстоянии обойти ближайшее селение. Если повезет, и нам удастся уйти, то выйдем к обжитым местам... Что касается направления на юг, то его я отметаю сразу – в пустыне без воды мы долго не протянем, а одной фляжки на всех никак не хватит.

– На север – так на север... – согласилась я. – Только вот как в темноте определить, что мы не сбились с пути, и в какой стороне находится этот самый север?

– А звезды на что?

По звездам, значит? Мне доводилось слышать, что моряки могут прокладывать путь по звездам, но как-то не думала, что это можно делать и на земле. А звезды на южном небе, и верно, на удивление яркие, а одна из них сразу приковала мое внимание – сияет голубовато-синим цветом... Тьфу ты, нашла время, чтоб смотреть на небо и любоваться светом звезд!

– Пошли!.. – скомандовал Вин. – Только ступайте осторожно – ничего не видно! А еще здесь, по слухам, хватает змей...

– Мы вряд ли далеко уйдем... – я оглянулась. Вдалеке горели факелы, освещающие господский дом, а вот в селении, что находилось недалеко от имения, не светилось ни одного огонька, хотя многие тамошние обитатели сейчас наверняка не смыкали глаз – слишком много шума исходило от господского дома, а подобное не может не привлечь внимание. Да в этой глуши любое, даже самое незначительное происшествие, сразу становится важным событием, которое будут долго обсуждать на все лады, но, тем не менее, сейчас в селении царит полнейшая тишина! Ни огонька, ни шороха... Невольно подумала о том, что если бы где-то в моей стране посреди ночи в господском доме возникла подобная неразбериха, то жители всех ближайших домов уже стояли бы возле того имения, и расспрашивали каждого, что произошло, а тут – полная тишина. Похоже, здешние обитатели придерживаются золотого правила – без крайней на то нужды никогда не интересоваться чужими делами.

Не знаю, сколько времени мы шли, но оглянувшись назад в очередной раз назад, я увидела, что господский дом скрылся за очередным холмом, и хотя мы отошли не так далеко, на душе у меня сразу стало легче. Впрочем, такого мнения придерживалась не я одна – мои спутники тоже то и дело оглядывались назад, и после того, как все мы перестали видеть далекие огни, каждый только что не вздохнул облегченно.

– Давайте немного передохнем... – Вин огляделся по сторонам. – В этом месте камней нет, один песок. Тут даже вздремнуть можно...

– Стоит ли?.. – кажется, Дору не очень понравилось предложение брата. – Мы прошли-то всего ничего...

– Зато имение сумели покинуть, а это главное... – Вин сел на землю. – Пусть у нас фора во времени совсем небольшая, но все же она имеется. В темноте брести не стоит – мало того, что под ногами почти ничего не видно, так еще я пару минут назад чуть на змею не наступил, а если вспомнить рассказы старожилов, то почти все здешние змеи ядовиты... Надо дождаться рассвета – как только станет чуть светлее, сразу же отправимся в путь. Так что, господа беглецы, отдыхайте, пока есть возможность, силы нам еще понадобятся. Ну, а пока я первым буду дежурить, и через несколько часов ты, братец, меня сменишь.

– Пожалуй, ты прав... – теперь и Дор уселся неподалеку от брата. – Пара часов сна всем нам явно не помешает. Так что, красавицы, можете прилечь подле меня, возражать не стану. Приставать тоже не буду – спать хочу, так что обещаю быть настоящим благородным рыцарем, верно оберегающим покой прекрасных дам.

– Это так любезно с вашей стороны!.. – я не удержалась, чтоб не съехидничать.

– Сам знаю... – Дор зевнул, растягиваясь на земле. – Только никто этого не ценит...

Через минуту он уже негромко похрапывал, и почти сразу же уснула Ярли, которая прилегла рядом со мной. А у меня отчего-то совсем не было желания спать, и я смотрела на звездное небо, разыскивая ту звездочку, которая светит голубовато-синим светом. А, вон она, эта маленькая звезда! Почему-то, глядя на нее, мне припомнилось то знаменитое сапфировое колье, фамильная ценность нашей семьи. Ох, как только я вспоминаю это потрясающее украшение, и то, что Воган осмелился его украсть и продать, как у меня в душе нарастает гнев против мужа! Досадно, что развестись не успела... Все, что мне остается, как только рассчитывать на то, что тетя Фелисия возьмет в свои руки не только завершение моего развода, но и поиски сапфирового колье. Надеюсь, у нее получится найти пропажу, потому как тетушка поднимет изрядный шум, и Тирла еще не представляет, что ее ждет! Связи у тетушки обширные, денег на поиски она жалеть не станет, и если колье не покинуло пределов нашей страны, то его обязательно отыщут. Более того – я должна сделать все, чтоб вернуться домой, хотя бы ради того, чтоб вновь увидеть эти волшебные синие камни, глядя на которые, ты забываешь обо всем плохом...

Ох, стоит подумать о колье, так припоминается и Воган. Надо же, еще несколько месяцев назад я и представить себе не могла, что от моей большой любви может не остаться ничего, кроме неприязни и отторжения. Хотя, наверное, это произошло не разом, и для этого были предпосылки – слишком долго копилось все плохое, и колье стало той последней каплей, что переполнила чашу моего терпения. Есть поступки и слова, которые нельзя прощать, да и забывать их не хочется. А еще существуют такие моменты, после которых люди из самых близких и дорогих становятся никем и ничем.

Что же касается меня, то в данный момент я никак не могу оторвать взгляд от темного неба с россыпью звезд. Конечно, камни в колье сияли другим цветом, бархатно-синим, но отчего-то мне казалось, что между звездочкой на небе и пропавшим колье есть какая-то связь. Наверное, это глупо, но надо же верить в хоть какую-нибудь сказку!

Еще было бы неплохо полной мерой осознать все происходящее. Если коротко, то настоящее выглядит так: каким-то чудом избежав смерти, я сумела сбежать с малознакомыми людьми, иду с ними невесть куда, и непонятно, что ждет меня впереди. А еще нам наверняка придется уходить от погони... Н-да, тут не знаешь, что и сказать! Конечно, наивно рассчитывать на то, что мы сумеем уйти, но попытаться все одно стоит, и надежду терять тоже не следует. И потом, почему бы нам не понадеяться на еще одно чудо? Радует хотя бы то, что к этому времени я уже почти полностью выздоровела после отравления, так что если Светлые Небеса будут ко мне милостивы, то я выдержу дорогу, даже довольно тяжелую... Ох, Тирла, если мне провезет, и я вернусь домой, то можешь быть уверена – все произошедшее тебе с рук не сойдет!

– Лиз, ты чего не спишь?.. – негромко поинтересовался Вин.

– Звезды пересчитываю... – посвящать его в свои мысли я не собиралась.

– Нам с утра предстоит долгий путь, так что звезды лучше видеть во сне.

– Это кому как... – раз есть возможность, я решила задать вопрос, который интересовал меня битый час. – Послушай, Вин, а отчего вы решили бежать, взяв меня с собой? Удрали б вдвоем, и к этому времени были бы уже далеко отсюда. Да и хлопот у вас было б куда меньше, идти могли быстрей, и я б у вас на шее не висела, вернее, там не болтались бы мы с Ярли, которая вообще свалилась нежданно-негаданно...

– А разве тебе самой это не ясно?.. – Вин был серьезен. – Конечно, двум мужчинам бежать куда проще и легче, тем более что мы с братом уже давно мечтали о побеге, прикидывали, как это сподручней провернуть, но в действительности все произошло совершенно неожиданно. Говорят, такие неподготовленные побеги, которые происходят случайно – они самые удачные. Что касается тебя... На свете существует такое понятие, как «порядочность», и мы, как ты помнишь, его нарушили, причем повели себя в отношении тебя столь недостойным образом, что об этом все еще стыдно вспоминать! Потому-то у нас даже не возникло вопросов насчет того, брать тебя с собой, или нет – подобное даже не обсуждалось, мы считали себя обязанными это сделать. Я помню наши долгие вечерние разговоры, и твои слова о том, как ты мечтаешь покинуть это место. Вот и решили, что надо тебя вытаскивать из того подвала...

– Кстати, не расскажешь, что произошло? Я почти весь вчерашний день просидела взаперти, и о многом могу только догадываться.

– Вообще-то время уже позднее...

– А ты расскажи коротко!

– Ну, если в общих чертах...

По словам Вина, вчерашний день начался как обычно, все невольники отправились на работы. Однако прошло не так много времени, как в имение пожаловал гость, весть о появлении которого мгновенно разнеслась по всем уголкам имения, и если проявление этого немолодого мужчины вызвало немалую радость хозяйки, то рабы всерьез струхнули. Невольников можно понять – сюда пожаловал колдун, и предугадать дальнейшие события не составляет труда: хозяйка к завтрашнему утру помолодеет и похорошеет, а с заднего двора вывезут повозку с мертвыми телами. Люди и без того были перепуганы, а уж когда разнеслась весть о том, что в господский дом затребовали одну из тех невольниц, что оказались здесь совсем недавно, а вместе с тем приказано было навести порядок в подвале – вот тогда люди испугались едва ли не до дрожи в коленях. Всем было известно, что за этим последует, ведь недаром при одном только упоминании о том, что надо спуститься в подвал хозяйского дома, невольников едва ли не трясло от ужаса. Дальше все пошло по давно накатанной колее: всех рабов выстроили во дворе, колдун пару раз прошелся вдоль длинной цепочки людей и отобрал десять человек, которых отправили под замок. Излишне упоминать, что все они были крепкими молодыми мужчинами, и среди этих «счастливчиков» оказались двое братьев...

Почему люди, на которых указал колдун, вели себя настолько покорно? Как сказал Вин, дело в том, что каждый из того десятка хорошо понимал, что происходит, но сил сопротивляться не было, и потому все они, помимо своей воли, безропотно выполняли приказы колдуна. Впрочем, тот и не скрывал, для чего отобрали мужчин – черный ритуал по омоложению входило многое, в том числе и принесение человеческих жертв. Ну, а когда ближе к ночи бедолаг отвели в подвал господского дома, и закрыли там в одной из каморок – вот тогда у несчастных исчезла последняя надежда на спасение. Думаю, не стоит описывать, какие эмоции испытывали люди, которые не только находились в ожидании смерти, но и понимали, что после своей гибели их души вряд ли хоть когда-то попадут на Светлые Небеса...

Тем невероятней было то, что внезапно эти несчастные ощутили, как с них разом спало оцепенение, и почти сразу же стало понятно – власти колдуна над ними больше нет. Без сомнений, у каждого из невольников было только одно желание – как можно быстрей покинуть не только этот подвал, но и само имение! Правда, для начала каждый мечтал выбраться хотя бы на воздух...

Через какое-то время (показавшееся им невероятно долгим) людей выпустили из каморки в грязный и задымленный подвал, и велели наводить в нем чистоту – мол, работать будете до того, пока не отдраите все до блеска. Впрочем, сейчас в подвале и без того вовсю кипела работа, а невольники негромко передавали друг другу новости, которые им стали известны: во время проведения ритуала что-то пошло не так и хозяйка померла. Как видно, она накопила столько грехов, что прощать их Всевышний уже не мог! Колдун вроде жив, хотя ему крепко попало, однако с чернокнижниками так легко не расправишься, они живучие!.. Сейчас колдун сидит под замком, жива и та рабыня, которую хозяйка намеревалась использовать для своего омоложения...

Что им делать дальше – с этим братья определились сразу: более в этом месте они не останутся, и без того задержались здесь куда дольше, чем следовало. То, что надо уходить, пока в доме царит полный раздрай и беглецов хватятся не сразу – это тоже было понятно, но в то же самое время мужчины решили, что не уйдут, оставив меня здесь. Подвал все же был не ахти каких больших размеров, так что всем было известно, где я находилась, и для моего освобождения оставалось только раздобыть ключ от замка. Надо сказать, что эту задачу братья решили просто: зная, у кого именно из охранников обычно находится связка ключей от дверей подвала, Вин подстерег того человека в укромном месте, хорошенько врезал ему по зубам, забрал ключи и утащил в кусты потерявшего сознание охранника. Стоит признаться и в том, что кроме ключей, молодой человек забрал у охранника фляжку, широкий ремень и пару ножей – увы, остальное оружие было слишком громоздко, так что Вину пришлось довольствоваться малым. Ну, а все остальное мне известно...

– Вы очень рисковали...

– Главное, мы сумели покинуть тот проклятый дом... – отмахнулся Вин. – Теперь надо сделать все, чтоб уйти от погони, ведь если нас поймают, то понятно, какой будет наша дальнейшая судьба.

– А то как же, имею представление... – вздохнула я. – Когда горюющему вдовцу станет известно о том, что сбежало несколько невольников, то он отправит на нашу поимку всех, кого сможет найти. Дело тут даже не в том, что надо должным образом поддерживать в невольниках страх при одной только мысли о побеге. Мы представляем для него немалую опасность, ведь если станет известно, что его женушка увлекалась черными обрядами, а он об этом знал и помалкивал... В общем, красавчику очень и очень повезет, если он останется на свободе. Естественно, без единой монеты в кармане и с полностью испорченной репутацией.

– Согласен... – кивнул головой Вин. – Вдовец не станет жалеть деньги на то, чтоб послать вслед за нами погоню. Впрочем, насколько я понимаю, местные жители и сами не прочь заработать на охоте за беглыми. К тому же они хорошо знают здешние места, в отличие от нас. Конечно, мы с братом пытались кое-что узнать об этом крае, но прямо расспрашивать не станешь, приходилось довольствоваться слухами, подслушанной болтовней охранников, их сплетнями и пересудами. К сожалению, этого недостаточно, и к тому же неизвестно, верны ли были те обрывки разговоров. В общем, полной ясности как не было, так и нет.

– Понимаю.

– Лучше расскажи, отчего на самом деле умерла хозяйка. Невольники шепотом говорили разное, не знаешь, кому из них верить.

– Давай об этом поговорим с утра – не хочется несколько раз повторять одно и то же.

– Не возражаю... Лиз, ты лучше спи, а то завтра нам придется много идти...

– Хорошо.

– Да, и вот еще что... – Вин улыбнулся. – Лиз, можешь считать это запоздавшим комплиментом, но я только недавно рассмотрел, какая ты красивая.

– А раньше не замечал?.. – я даже несколько растерялась от таких слов, потому как в последнее время мне приходилось слышать о своей внешности несколько иное мнение, куда более негативное.

– Возможно... – Вин обезоруживающе развел руками. – Знаешь, ты вечно ходила в этом старом платке, которое наполовину закрывало лицо, отворачивалась, и потому казалась старше своих лет. А вчера ты словно преобразилась! То-то невольники упоминали о том, что хозяин, увидев тебя, так просто не отстанет – он, как и все мужчины, неравнодушен к красивым женщинам, тем более что с его законной половиной вряд ли можно полноценно радоваться жизни.

А ведь и верно – красавчик, как выразилась бы бабуся Вогана, враз положил на меня глаз, дожидался, когда я покину комнату его супруги, чтоб предъявить права на меня, как на свое имущество. Надеюсь, бесценная женушка впоследствии устроила ему хорошую трепку – она ж прекрасно понимала, по какой причине я разбила вазу с фруктами о голову ее дорогого супруга.

– Спасибо за комплимент, приятно слышать... – улыбнулась я. – Просто мне позволили смыть с себя толстый слой грязи, а еще я где-то потеряла платок...

Мы отправились в путь сразу же после того, как чуть посветлело, и можно было рассмотреть то, что находится у нас под ногами. Небольшие холмы сменялись ровной поверхностью, потом земля вновь шли бугры и пригорки. Хватало каких-то ползающих насекомых, иногда пробегали мелкие зверьки, отдаленно напоминающие мышей, то и дело видели змей... Песок, мелкие камни, сухая земля с чахлой растительностью, а еще в ней полно мелких норок... Так поневоле и задашься вопросом – как же тут живут люди, в этой жаре и сухости, ведь они должны что-то растить на своих огородиках? Хотя, кажется, в селениях хватает зелени... Впрочем, я опять думаю не о том.

Шли быстро, хорошо понимая, что нам надо как можно дальше оторваться от преследователей. Вин уже коротко сказал нам о том, что с поимкой беглых рабов тут особо не заморачиваются. Все просто: для отлова сбежавших невольников в господском доме с утра собирают окрестных жителей, и те отправляются на охоту за очередным беглецом. Естественно, здешние обитатели хорошо знают местность, и не прочь заработать, так что вряд ли просто так отстанут от нас. Конечно, с ними пойдут и охранники, но тут нет особой разницы, потому как большая часть охранников, несущих службу в имении, набрана как раз из местных жителей. Поговаривали, что хозяйка, несмотря на свою скупость, никогда не жалела денег на оплату охранникам, и они верно ей служили – еще бы, никому не хочется терять такой хороший источник дохода, особенно здесь, в глуши!

Единственное, что радует в нашей непростой ситуации, так только то, что по нашему следу не пустят собак, и причина этого кажется просто невероятной – их здесь просто нет. Как это ни удивительно, но в здешнем государстве под названием Тарак собака (надо же!) считается грязным животным, и поэтому жители их не заводят. Держать у себя собак дозволено лишь иноземцам, причем не просто так, а по особому разрешению. Впрочем, даже они стараются не злоупотреблять этим дозволением, потому как от неприязни окружающих это не спасает. Что же касается нашей ситуации, то здесь я могу сказать только одно: нам очень повезло, потому как в округе нет ни одной собаки.

Поднималось солнце, становилось все жарче, но мы старались идти настолько быстро, как это было в наших силах, и на коротких привалах каждый по очереди делал по глотку воды из фляжки. Это, конечно, совсем немного, но воду надо экономить, ведь неизвестно, когда в этих засушливых местах нам удастся встретить хоть какой-нибудь источник. А еще неплохо бы поесть, но тут уж ничего не поделаешь – надо терпеть, тем более что на сегодняшней жаре есть не очень-то и хочется.

Мы почти не разговаривали – пока не о чем, да и не стоило тратить на это силы. Зато с наступлением дня мужчины то и дело оглядывались по сторонам – как видно, смотрели, нет ли погони. А еще братья иногда наклонялись, и поднимали с земли округлые камни, и складывали их к себе в карманы, так что через какое-то время идти им стало куда тяжелей – все же камни весят немало. Понятно, что без крайней на то нужды мужчины вряд ли стали бы собирать камни, но они ничего не говорили, а мы не спрашивали.

Однако время шло, ничего не менялось, и я уже начала, было, наивно надеяться на то, что мы ушли от погони. Увы, когда время приблизилось к полудню, Вин, оглянувшись в очередной раз, коротко ругнулся:

– А, чтоб вас!..

– Догоняют?.. – почти утвердительно поинтересовался Дор.

– Как того и следовало ожидать...

Теперь и я постаралась рассмотреть тех, кто нас догонял, но день сегодня был очень жаркий, пот заливал глаза, и потому рассмотреть что-то в горячем мареве я не смогла. Заметила лишь, что вдали показались какие-то темные точки, и их было что-то около десятка...

– Что делать будем?.. – спросила я.

– Надо бы найти место, где можно встретить неприятеля... – Вин еще раз огляделся по сторонам. – Пока что ничего подходящего не вижу, но надеюсь, что вскоре отыщем...

У меня было множество вопросов, но я пока что решила помолчать – надеюсь, у мужчин уже есть какой-то план. Я же, если честно, к этому времени настолько устала, что уже с трудом передвигала ноги – еще бы, мы шли уже почти семь часов, пусть даже и с короткими перерывами. Очень хотелось попросить хотя бы пять минут отдыха, но глянув на Ярли, которая шла, не высказывая ни малейшего недовольства и не говоря ни слова, у меня враз пропадало желание жаловаться: раз она помалкивает, то и мне стоит потерпеть.

Подходящее место отыскалось менее чем через четверть часа – это была каменистая площадка посреди ровной местности. Еще на этой площадке находилось несколько валунов, правда, не очень высоких, но стоящих неподалеку друг от друга. Правда, к тому времени, когда мы подошли к этим валунам, стали хорошо видны и наши преследователи. Дюжина мужчин в простой одежде довольно-таки бодрым шагом приближались к нам. Естественно, эти люди шли не с пустыми руками – у них были прихвачены с собой мотыги и дубинки. Ну, при желании и мотыга может стать хорошим оружием, во всяком случае, одним ударом такого вот садового инструмента можно нанести серьезное ранение. Преследователи особо не торопились, да и зачем тратить лишние силы, если и так понятно, что беглецам уже никуда не деться. Наверное, эти люди уже стали прикидывать, куда они потратят деньги, полученные за нашу поимку.

Я посмотрела на своих спутников – надо же, а братцы довольно спокойны, и не похоже, что они собираются послушно поднимать вверх свои руки. Верно, не для того мы удирали, чтоб снова попасть под то же ярмо, хотя, скорей всего, нас после поимки, в назидание остальным, забьют на заднем дворе имения. Мельком глянула на Ярли – та испугана, но молчит, лишь с надеждой смотрит на нас. Ну и хорошо – мужчины должны быть уверены, что в случае чего истерик и неприятностей от своих спутниц им ждать не стоит. На всякий случай я негромко произнесла, обращаясь к Ярли:

– Не беспокойся – мужчины сделают все, чтоб эти люди от нас ушли.

– Я знаю... – Ярли кивнула мне головой, и, судя по голосу, у нее в этом нет сомнений. Ох, мне бы такую уверенность...

Меж тем мы дошли до каменистой площадки, и Вин повернулся к нам:

– Значит так, дамы, садитесь посреди этих валунов, и не высовывайтесь. Можете даже лечь. Главное – нам не мешайте.

Вообще-то я ничего не имела против этого предложения, тем более что сил идти у меня уже не было – хорошо еще, что вообще сумела добрести до этого места. Потянула за собой Ярли, которая и без моих слов поняла, что от нее требуется, и мы с ней уселись на землю, и все, что нам оставалось – наблюдать за всем происходящим со стороны. Меж тем Вин снял с себя ремень, и я увидела в руках Дора еще один ремень. Хм, интересно, где он его сумел раздобыть? Впрочем, сейчас это не так и важно. Главное, что преследователи подходят все ближе, и я даже стала различать их лица. Как и следовало ожидать, среди них я заметила двух охранников из имения – вот у этих в руках не мотыги, а мечи... Сейчас эти люди обходят нас кругом, берут в кольцо...

Меж тем братцы, сохраняя полное спокойствие, встали по разные стороны площадки, вытряхнув себе под ноги все камни, которые они собрали по дороге, сложили вдвое ремни, которые держали в руках... Надо же, до меня только сейчас стало доходить, в чем дело!

– Вы что, собираетесь сбивать камнями этих людей?.. – вырвалось у меня.

– Вроде того... – Вин поднял с земли один из камней. – Милые дамы, внимательно посмотрите на землю – если вам на глаза попадется камень, похожий на те, что мы подбирали по дороге, то бросайте его нам – боеприпасы лишними не бывают. Так, Дор, расстояние вроде подходящее... Начинаем!

В центр ременной петли Вин положил камень, и стал раскручивать эту петлю над своей головой горизонтальными движениями, постоянно усиливая свои движения, а потом камень вылетел из петли и со свистом полетел в сторону приближающихся людей. К сожалению, камень пролетел мимо приближающихся людей, но Вин уже поднимал с земли новый камень, и скова раскручивал ремень над головой... Следующий бросок оказался куда более точным, и один из преследователей, выронив мотыгу, закричал, схватившись за руку. Похоже, у этого человека серьезная травма – почти наверняка перебита рука, но у меня нет ни малейшего желания выказывать ему свое сочувствие. Сам шел сюда, хотел подзаработать, так что должен был подумать и о возможных неприятностях...

Несколько следующих минут мы с Ярли едва ли не ползали по земле, подбирая подходящие камни (к сожалению, таких отыскалось совсем немного), и слышали только свист летящих камней и крики людей. Смотреть на то, как братья отбивают нападения, у меня не было особого желания – это не спектакль с актерами, а по-настоящему опасное дело. И я была невероятно рада услышать слова Вина:

– Они отходят...

А ведь и верно: наши преследователи отступают, причем весьма неорганизованно. Кое-кто хромает, одного вообще едва ли не тащат... Все правильно – удар летящего камня может причинить немало неприятностей. Хорошо хотя бы то, что на земле не осталось лежать поверженных людей.

– Какие же вы молодцы!.. – меня переполняли эмоции.

– Приятно слышать... – усмехнулся Вин. – Только вряд ли эти люди так сразу уйдут. Ранили мы человек семь, но даже раненые пока что уходить не торопятся – наверняка ожидают подкрепления.

– А я-то думала, что это все, кто отправился за нами...

– Боюсь, что за нами пошло куда больше желающих заработать, просто эта группа опередила остальных – наверняка торопились первыми захватить беглых. Вскоре сюда заявятся еще любители охоты на людей, и потому нам пока не стоит покидать это место – все же камней тут хватает, пусть даже они не очень подходящие для пращи. Лучше пусть будет хоть что-то, чем совсем ничего. К тому же нам всем требуется отдых, вот и совместим приятное с полезным.

– И где вы так научились метать камни?

– Это детские проказы, за которые нам здорово попадало... – Вин присел на валун, не сводя глаз с наших преследователей. Сейчас они находились в отдалении, стояли одной толпой, но уходить, судя по всему, не собирались. – На той улице, где мы жили, находился дом старого солдата – он всю жизнь провел в армии, был пращником. Вот его мастерству можно только завидовать! Мне кажется, он мог из пращи сбить муху на лету! Семьей этот человек так и не обзавелся, и потому хорошо относился к местным ребятишкам, и кое-кого из них учил метанию из пращи. Как ты понимаешь, мы с братом попали в число этих счастливчиков. Ох, сколько ж мы во время учебы всего перебили, начиная от соседских куриц и кончая оконными стеклами!..

– Да уж, мать об нас тогда не одну хворостину изломала!.. – хохотнул Дор.

– Было дело... – улыбнулся и Вин. – Как вспомню – до сих пор задница болит, прошу прощения у дам за это слово.

– Не у тебя одного есть столь приятные воспоминания... – не переставал веселиться Дор.

– Зато если бы не ваше умение, то неизвестно, чем бы все закончилось!.. – я говорила совершенно искренне.

– Это верно, но... Понимаешь у нас в руках все же не праща, а обычный ремень, к нему еще приноровиться надо, а это далеко не так просто. Потому-то у нас и было столько неудачных бросков, и к тому же тут очень многое зависит от камня... В общем, наша точность оставляет желать лучшего. Можно сказать – просто повезло, что мы сумели отогнать этих людей. Посчастливилось и в том, что в погоню за нами отправились простые селяне. Будь на их месте стражники или настоящие солдаты – вот тогда шансов на спасение у нас бы не было. И потом, целиться из пращи вообще сложно, и даже опытный пращник не всегда может учесть все особенности камня и...

– Кажется, к нашим преследователям подошла подмога... – Дор стал серьезен. – Отсюда, правда, все не рассмотреть, но кое-что увидеть можно...

– Верно, сюда заявилось еще десятка полтора желающих... – Вин поднялся с валуна и всмотрелся вдаль. – Дамы, попрошу вас снова заняться поиском камней, подходящих для метания, потому как мы израсходовали почти все, что у нас было припасено.

– Да тут почти нет тех округлых камней, что вам нужны!.. – подосадовала я.

– Собирайте все, которые сочтете годными, мы потом отберем то, что годится...

Как мы и опасались, через какое-то время преследователи вновь повторили свою атаку, но в этот раз старались близко не подходить. В этот раз нападающие на рожон не лезли, и после того, как несколько человек получили ранения, остальные предпочли не рисковать. Правда, спустя час нападение повторилось вновь, но удача опять была на нашей стороне.

Самое удивительное наступило потом – наши преследователи ушли. Мы вначале не поверили своим глазам, когда увидели, что селяне, поддерживая раненых, направились прочь, а потом и вовсе исчезли с наших глаз. Это еще что такое? Плохо верится, что эти так называемые охотнички решили уйти, тут должна быть какая-то иная причина, причем достаточно серьезная, потому как если эти люди вернуться в имение с пустыми руками, то вряд ли им заплатят хоть монетку, а крестьяне деньги считать умеют. Но время шло, погоня не возвращалась, и мы решили тоже пойти своей дорогой – все же время уже давно перевалило на вторую половину дня, и нам не стоит задерживаться. Надо уходить, а если погоня вновь объявится, то мы успеем найти себе подходящее место, чтоб вновь держать там оборону – здесь таких каменистых площадок немало. Кроме того, у нас почти не осталось воды – как бы мы ее не растягивали, но жара берет свое, и если мы в самое ближайшее время не найдем хоть какой-то источник... Ну, об этом пока лучше не думать.

Однако мы прошли совсем немного вперед, как увидели лежащую на земле холщовую сумку, причем старую и потрепанную – с такими здесь обычно ходят здешние крестьяне. По-сути, это был обычный мешок с длинным ремнем – недаром такие сумки носят через плечо. Понятно и то, каким образом она тут оказалась: эти так называемые охотнички только что не кружили вокруг нас, выбирая удобный момент для атаки, а также едва ли не подталкивая вперед другого человека – никому не хотелось первому лезть под летящие камни. Ясно и то, что эту сумку вряд ли кто-то уронил (хотя, на мой взгляд, именно на этом и строился расчет) – скорее, ее оставили специально. Ладно, посмотрим, в чем тут дело.

Как это ни странно, но в сумке оказалось несколько больших лепешек, пусть и довольно сухих – в этой стране хлеб большей частью пекли из ячменной муки, а он быстро черствеет. В любом случае при одном только взгляде на эти присыпанные мукой лепешки у меня только что не забурчало в желудке. У остальных, впрочем, тоже.

– Это что еще за подарок?.. – поинтересовался Дор. – Ох, что-то я крепко сомневаюсь в том, что кто-то не обратил внимания на то, что потерял свою сумку, и остальные тоже не заметили лежащее на земле хозяйское добро. Во всяком случае, ни мотыг, ни дубинок на земле не оставлено – все подобрали.

– Может, лепешки отравлены?.. – предположила я.

– Кто знает... – Вен закрыл сумку, и повесил ее себе на плечо. – Хотя вряд ли крестьяне потащат с собой отраву – здешние законы весьма суровы к отравителям. Да и за хранение яда в этой стране можно головы лишиться.

– Да в этой глуши никаких законов нет!

– Э, не скажи... – невесело усмехнулся Вин. – Для господ тут, и верно, законы не писаны, а вот простых людей заставляют их придерживаться, и строго спрашивают, если что не так... Ладно, пока уберем этот хлеб, а дальше будет видно. Пошли дальше, и не забываем собирать камни...

Снова холмы, сухая земля, камни... Каждый раз, поднимаясь на очередной холм, мы с надеждой смотрели вокруг – нет ли где-то зеленого пятна или хотя бы небольшого водоема, но пока не было ничего похожего. А вот вслед за нами, как оказалось, отправилось несколько человек, но какое-то время они шли на довольно-таки значительном расстоянии, не приближаясь, но и не отставая. Впрочем, через полчаса они от нас отстали, и сколько мы не осматривались вокруг, так никого из них увидели. Прошло еще полчаса, и мы окончательно убедились, что, погони, по счастью, не видно, и очень хочется надеяться, что люди, преследующие нас, решили более не идти за нами.

С того времени, как мы покинули каменистую площадку, прошло не менее часа, и мы стали уже подумывать об очередном привале, присматривая подходящее место. И вот, забравшись на вершину очередного холма, Вин, шедший впереди, остановился, смотря вперед, а потом повернулся к нам.

– Или это у меня с глазами что-то не то, или впереди вода...

Излишне упоминать, что мы все едва ли не мгновенно оказались рядом с Вином, на вершине холма, и от удивительного зрелища у нас перехватило дыхание – внизу, между несколькими холмами, находилась небольшая зеленая ложбинка, посреди которой находилось крохотное озеро. Тишина, покой, никакого присутствия человека...

Не сговариваясь, мы бросились вниз, и уже через несколько минут жадно пили воду, которая, на удивление, оказалась прохладной и довольно-таки чистой. Наверняка внизу бьют холодные ключи...

От воды мы смогли оторваться только после того, как каждый понял, что он более не в состоянии проглотить ни капли. Вот теперь можно и осмотреться, понять, где же мы оказались. Не знаю, что думали остальные, но мне показалось, что я попала едва ли не на Небеса – зеленая трава, прохлада от воды, тишина... Даже жара здесь не так ощущается, что объяснимо – ведь день близится к вечеру. Удивляло и другое – едва ли не все вокруг было покрыто длинными плетями растущих тыкв и дынь. Впрочем, хватало и вызревших...

Не знаю, сколько дынь мы съели разом – с полдюжины, не меньше. Сидя на земле, я понимала, что если сейчас нам придется подняться на ноги и куда-то идти, то лично для меня сделать это будет очень тяжело. А еще того и гляди в сон начнет клонить...

– Интересно, местным жителям известно об этом благодатном уголке?.. – задала я интересующий меня вопрос.

– Конечно, должны знать... – отозвался Вин. – По-сути, это озеро расположено не так далеко от господского имения, и добраться до этих мест можно без труда. Только вот, судя по всему, сюда никто не ходит, что очень странно. Знает, что меня еще удивляет? В этих местах немало песчаных зайцев, а еще тут, по слухам, хватает животных вроде сайгаков. Да в жизни не поверю, что здешнее зверье не ходит сюда на водопой! К тому же листья на растениях здесь почти не объедены, да и дыни с тыквами не тронуты, а так быть не должно!

– Ты считаешь, что здешний огород кто-то охраняет?.. – хмыкнул Дор. – Фантазия у тебя, братец, просто неуемная!

– А ведь ты прав... – задумчиво произнес Вин. – Все, что мы сейчас видим – это, и верно смахивает на огород. Знать бы только, кому он принадлежит...

– Давайте-ка лучше еще дыньку уговорим... – Дор поднялся. – Я невдалеке такую красотку присмотрел – сама под нож просится... А это еще кто такой?!

В следующий миг мы все уже оказались на ногах, и сонной одури как не бывало. Надо сказать, тут было, чему удивляться – неподалеку от нас стоял маленький человечек, высотой всего с треть роста обычного человека. Вообще-то вначале я решила, что вижу перед собой обезьяну, но сразу же отбросила эту мысль – пропорции тела этого существа были вполне человеческие, только вот оно все было покрыто коричнево-зеленой шерстью. Увидев, что мы на него смотрим, человечек оскалился, и я увидела у него во рту острые зубы, куда больше похожие на клыки. А уж когда человечек издал звуки, больше похожие на шипение, и его глаза сверкнули красным – вот тогда мне стало жутковато.

– Уходим... – Вин шагнул, было, в сторону и остановился – там, словно из-под земли, враз показалось несколько точно таких же существ. Больше того – эти непонятные создания стали подниматься с земли, словно по команде, а от того шипения, которое они издавали, хотелось заткнуть уши.

– Пошли в воду!.. – вдруг закричала Ярли. – Быстрее, пока они не напали! Эти... они боятся воды!..

Два раза повторять не пришлось, и едва ли не в следующее мгновение мы оказались в воде. Далеко заходить не стали, тем более что озеро оказалось довольно глубоким, и уже через десяток шагов мы уже находились по пояс в воде. Ярли оказалась права – эти странные создания, и верно, не решались зайти в воду, но зато стояли на берегу, не сводя с нас красных глаз с вертикальным зрачком. А еще я невольно обратила внимание на пальцы этих человечков, вернее, на их ногти – длинные, черные, утолщенные... Таким царапнет – мало не покажется!

– Это кто такие?.. – недоуменно спросил Вин, глядя на берег, где толпилось уже десятка четыре странных существ.

– Горати... – пролепетала Ярли. – Это горати...

– Кто-кто?

– Я боюсь...

– Мы тоже боимся, так что рассказывай, не тяни!

По словам перепуганной Ярли, горати – это маленькие кровожадные существа, живущие в отдаленных местах. Они селятся там, где есть вода, и растят себе еду – тыквы, арбузы, дыни, а их жилища находятся в пещерах под землей. Дор, сам не зная того, сказал правду – мы невольно оказались в их огороде, которые они всеми силами оберегают от посторонних, и не стоит говорить о том, что ожидает тех, кто вздумает посягнуть на их посадки. Оттого-то животные и обходят это место, ведь если они оказываются поблизости, то сами могут попасть на зуб горати, которые, помимо овощей и фруктов, очень любят мясо...

Люди очень боятся горати, и стараются даже близко не подходить к местам их обитания – это слишком опасно. И уж тем более не может быть даже речи о том, чтоб убить одного из горати – остальные существа найдут убийцу по запаху, и понятно, что может ожидать несчастного.

А иногда происходят и совсем жуткие истории: бывают периоды, когда у горати совсем не оказывается еды – у всех бывают сложные периоды, и эти существа не исключение. Когда становится совсем голодно – вот тогда маленькие человечки пробираются к людям. Для чего? А разве непонятно? Они крадут кого-либо из людей, и хорошо, если их аппетиты ограничиваются одним человеком... Потому-то жители тех мест, где живут горати, по ночам запираются на замки и никогда не покидают дом в темное время...

– Что делать будем, господа хорошие?.. – мрачно спросил Вин. – Если я правильно понял, то эти существа от нас уже не отстанут.

– Нет... – покачала головой Ярли.

– А если... – внезапно мне в голову пришла странная мысль. – А что если те лепешки, которые мы нашли в сумке, бросить этим существам?

– Зачем?

– Ну, вдруг там яд, и они отравятся... Ярли, горати едят хлеб?

– Они едят все, но хлеб любят особенно...

Вин достал из сумки лепешки, которые, по счастью, стались сухими, и протянул их нам.

– Так, ломайте их на небольшие куски и бросайте на берег – пусть подавятся...

Куски хлеба полетели на берег, и там сразу же возникла настоящая драка – горати дрались между собой за хлеб, подбирая даже крошки. Я же, посмотрев на Ярли, увидела, что она нюхает свои пальцы, вернее, ту муку с лепешек, которая осталась на ее пальцах. Отвечая на мой невысказанный вопрос, она вздохнула:

– Это не мука и не яд. Лепешки обсыпаны размолотым белым маком...

– Не поняла...

– Белый мак – очень сильное сонное средство, его нужно применять в малых количествах, а иначе можно спать очень долго, а потом еще и голова будет сильно болеть...

– Откуда тебе это известно?

– Просто знаю...

А вот теперь все становится на свои места. Видимо наши преследователи, поняв, что нас так просто не взять, решили пойти на хитрость – собрали всю провизию, которая была прихвачена с собой, и обсыпали ее порошком белого мака. Как видно, кто-то из охотников оказался очень предусмотрительным человеком, прихватил с собой это средство. Расчет был простой – если беглецы с голодухи съедят хлеб, то уснут, после чего их можно брать голыми руками. Для того и следили за нами какое-то время, а потом ушли – как видно, знали, что может оказаться на нашем пути, и просто не рискнули пойти дальше... Нам же сейчас остается надеяться только на то, что сонное средство должным образом подействует на этих самых горати...

Так и случилось. Прошло совсем немного времени, когда горати стали вести себя куда тише, они уже не так шумели, их движения стали вялыми, а потом коричнево-зеленые человечки стали падать на землю... Через несколько минут весь берег был покрыт спящими горати, и мы рискнули выйти на берег. Надо же – большинство человечков спит беспробудным сном, а некоторые еще пытаются бороться со сном, и при виде нас даже пытаются подняться на ноги – как видно, этим досталось совсем немного сонного порошка. Впрочем, у нас не было никакого желания задерживаться и рассматривать этих существ – следует как можно скорей покинуть это место.

Мы успели немало пройти до наступления темноты, а еще нам удалось найти неплохое место для ночлега – на вершине каменистого холма. Обзор отсюда открывался неплохой, да и никакой хищник не сумеет бесшумно подняться наверх по осыпающемуся каменистому склону.

Казалось бы, можно ложиться спать, тем более что день был тяжелый, и мы устали, но просто так засыпать не хотелось. Было желание немного поговорить, отвлечься, и я, не знаю почему, спросила Ярли едва ли не первое, что пришло в голову:

– Откуда тебе известно, что белый мак – это сильное сонное средство?

– Моя тетка была любительницей мака, без опиума жить не могла... – после паузы ответила Ярли. – Хотя не была, а есть... У нас в доме всякого мака хватало... Тетка меня и продала на рынке рабов.

– Но почему? Как это случилось?

– Я больше не хотела жить.

– Но что произошло?

– Госпожа, можно я расскажу об этом чуть позже? Не хочу вспоминать...

– Ярли, извини меня за излишнее любопытство...

– Это вы меня простите, госпожа...

Пожалуй, мне не стоило лезть с расспросами к девушке – чувствую, что я задела у нее в душе глубокую рану. Ох уж мне это извечное женское любопытство!

Узнать бы еще, как оказались в рабстве Вин и Дор...

Глава 6

Мы вновь вышли в путь с первыми лучами солнца – идти не так жарко, да и хочется оказаться как можно дальше от тех мест, где обитают горати, эти покрытые шерстью маленькие человечки. Местность вокруг по-прежнему холмистая и сухая, не радующая глаз ни одним зеленым пятном. Еще то и дело встречались каменистые участки, так что наши спутники продолжали собирать подходящие по размеру камни для пращи – неизвестно, что нас еще может ждать впереди.

Ярли то и дело оглядывалась назад – похоже, опасалась погони, и я могу ее понять. Побыстрей бы уйти отсюда, тем более что эти сухие места должны когда-то закончиться. А еще у меня от голода стало посасывать под ложечкой: те дыни, что мы съели вчера – это, конечно, неплохо, но с той поры прошло уже немало времени, а сегодня хотелось бы чего-то посущественней и побольше.

На отдых мы остановились часа через полтора – солнце поднялось уже достаточно высоко, да и прошли мы немало. Присев в тени нескольких больших валунов, мы какое-то время молчали – просто не хотелось разговаривать: не знаю, как на остальных, а на меня окружающая нас местность действовала угнетающе.

– Лиз, а что твоя приятельница постоянно озирается по сторонам?.. – поинтересовался Дор.

И верно – Ярли, не переставая, оглядывалась назад, и, кажется, даже без моего перевода поняла, что спрашивал Дор.

– Конечно, не приведи того Всевышний, но я боюсь, что горати пойдут за нами...

– Почему ты так думаешь?

– Горати очень злые, и потому никто старается их не сердить... – вздохнула Ярли. – Даже когда они ночами приходят в какую-нибудь деревушку, и забирают с собой кого-то из тамошних жителей – даже тогда на крики несчастного никто не выходит. Хотя голос этого обреченного человека долго не звучит – горати быстро перегрызают ему горло. Ну, а если кто-то и решится выйти, чтоб помочь этому бедному человеку, то горати утаскивают и его. Их много, они наваливаются все разом, так что победить их невозможно. А еще они очень сильные...

– Так эти самые горати еще и людоеды вдобавок?

– Да, но только когда они очень голодны. А голодны они бывают часто.

Теперь мне понятно, отчего в поселке, расположенном подле имения, было тихо, и никто из тамошних жителей не выходил на улицу, и это несмотря на то, что в имении стоял самый настоящий шум. На ночь в селении наверняка не только двери запирают на надежные замки, но и окна изнутри плотно закрывают ставнями. К тому же и погоню за нами стали собирать только с рассветом, когда поднялось солнце, и людям можно не опасаться прихода горати. Впрочем, погоня тоже продолжалась далеко не весь день – видимо, после того, как мы удалились от поселка на некое, сравнительно безопасное для людей расстояние, погоню было решено свернуть – местные жители стали опасаться возможной встречи с горати, ведь они наверняка знали, где именно обитают кровожадные человечки. Да и день к тому моменту давно перевалил за свою половину, пора возвращаться домой, пока еще светло – не стоит понапрасну рисковать.

А еще мне стало понятно, что имела в виду хозяйка, когда говорила, что новый Владыка отправил ее сюда в наказание. Конечно, имение красивое, с большими окнами, открытыми террасами, балконами, стены обвиты вьющимися розами... На первый взгляд – услада для глаз и души, если, конечно, не знать того, что не так далеко от этого чудного места угнездились настоящие людоеды, и велика вероятность, что однажды ночной порой ты можешь ощутить, как на твоей шее смыкаются чьи-то острые клыки. Потому-то бывшая «Звезда Востока» и завела в своем имении такую большую охрану – эта женщина понимала, что для собственной безопасности денег жалеть не стоит. Именно оттого ночью имение освещалось светом факелов, да и охранники не смыкали глаз – тут если зазеваешься, то можно остаться без головы.

Тем не менее, вопросов у меня еще оставалось много, потому как раньше я о горати никогда не слышала, и даже не подозревала, что на свете есть такие существа.

– Эти человечки... Они охотятся только ночами?

– В селения – да, туда они приходят только по ночам. Поговаривают, что ночью эти создания Темных Небес видят куда лучше, чем днем. А так горати ходят везде, и, по слухам, добывают себе еду не только в темное время, но и при свете солнца...

– Не понимаю местных жителей! Раз тут так опасно, то почему они ничего не предпринимают? Ушли бы отсюда, или обратились б за помощью к властям – те должны помочь!

– Госпожа, а куда людям идти?.. – даже удивилась Ярли. – Здесь их дом, их земля, могилы предков. Все бросать и уходить невесть куда никто не станет – соседи сразу заберут себе брошенное добро! Да горати и не приходят днем, так что в светлое время можно спокойно работать даже на дальних полях. И потом горати лучше не трогать – говорят, у них хороший нюх, и они всегда могут отыскать того, кто их обидел, и тому человеку придется очень плохо. К тому же в случае уж очень большой опасности, людям, чтоб спастись от горати, следует бежать на проезжую дорогу, ту, что пошире – как это ни удивительно, но эти человечки никогда не ступают на дороги!

– Почему?

– Этого никто не знает. Они могут долго ходить вдоль дорог, но ступать на них отчего-то не решаются. В воду они тоже никогда не зайдут – потому нам и удалось там отсидеться... Что же касается властей... Как видно, у них много важных забот, и пока что им нет дела до нужд простых людей, да и с горати связываться никому не хочется – говорят, если они хоть кого-то поцарапают своим когтем, то тот несчастный умирает...

– Тебе об этом рассказали женщины в имении?

– Что вы, госпожа! Они просто говорили, что тут плохие места...

– Тогда откуда же ты знаешь, что эти существа называются горати?.. – поинтересовался Вин. Братья внимательно слушали все то, что говорила Ярли, вернее, мой перевод ее слов. – И откуда тебе так хорошо известно об их нравах и привычках?

– Я одного горати однажды видела... – пожала плечами девушка. – Видимо, Всевышний решил, что мне это необходимо...

– Как видела? Где?

– Несколько лет назад, на базаре...

По словам Ярли, ее семейство уже несколько поколений занималось вышивкой, и члены этой семьи по праву считались одними из лучших вышивальщиков в стране. Не сказать, что они были очень богаты, но и бедными их было тоже не назвать. Частенько отца призывали ко двору того или иного господина расшивать одежду, и отец брал с собой детей – пусть, мол, работают с малолетства, нечего бездельем заниматься!.. Таким образом они объездили едва ли не всю страну, много где побывали, немало видели и слышали. А еще отец Ярли очень любил бродить по базарам тех городов, где они останавливались – там можно много чего посмотреть, а заодно и узнать немало интересного.

Как раз на одном из этих шумных базаров они как-то услышали крик зазывалы, который приглашал любопытствующих поглядеть на горати. В то время для Ярли горати был чем-то вроде сказочного персонажа, так что она упросила отца посмотреть на это существо. Отец и не возражал – он и сам был не прочь глянуть на горати, тем более что цена за вход была совсем невысокой. Вот там-то, посередине большой потрепанной палатки стояла железная клетка, в которой, забившись в угол, сидел маленький человечек, покрытый свалявшейся коричнево-зеленой шерстью, и с ненавистью смотрел на каждого, кто появлялся перед его глазами. Еще в палатке находились двое мужчин, которые не подпускали посетителей близко к клетке – дескать, это слишком опасно.

Заплатив еще пару монет одному из тех мужчин, что стояли возле клетки, семейство вышивальщиков услышало рассказ о том, как двум отважным охотникам удалость (вернее, посчастливилось) поймать горати – его накрыли ловчей сетью, а иначе еще неизвестно, чем могла закончиться встреча в горах. Мужчина оказался словоохотливым, долго рассказывал о жизни и привычках этого существа. Все это время горати, не шевелясь, сидел в своем углу – казалось, никто и ничто не может заставить этого человечка подняться на ноги.

Семья вышивальщика уже собралась, было, уходить, когда в палатке появилось несколько молодых людей, которые не только находились под хмельком, но и желали поразвлечься. Предупреждения о возможной опасности от горати парни пропустили мимо ушей, и более того – решили показать, что ничего не боятся. Не обращая внимания на предупредительные окрики стоящих рядом мужчин, один из молодых людей подошел к клетке и просунул туда руку, желая схватить горати за загривок. Все остальное произошло мгновенно: горати повернулся, вскочил на ноги и впился зубами в руку парня. Раздался хруст, затем молодой человек закричал, отпрянул от клетки, а в следующий миг все увидели, что человеческая кисть осталась в руках у горати, из культи парня хлещет кровь, и его приятели трезвеют на глазах. Еще через секунду горати, не обращая ни на кого внимания, сунул в рот оторванную кисть и стал ее грызть...

Что там произошло дальше – это Ярли не знает, потому что ее отец, схватив детей за руки, опрометью бросился из палатки, а сзади доносились крики людей и рычание горати. Чем в итоге закончилась вся эта история – это ей неизвестно, да и, честно говоря, знать не хотелось. Перепуганная Ярли на всю жизнь запомнила увиденное, хотя лишний раз старалась не вспоминать о том жутковатом происшествии – страшно. Меньше всего она ожидала вновь встретить горати, и уж тем более здесь, где от этих существ невозможно спрятаться...

– Да уж, невесело... – покачал головой Вин. – Остается надеяться, что эти мохнатые человечки от нас отстали.

– Все в руках Всевышнего... – вздохнула Ярли.

Через несколько минут мы вновь двинулись в путь, только теперь уже и мужчины нет-нет, да и оглядывались назад. Ничего не говоря друг другу, мы невольно убыстряли шаг – хотелось оказаться как можно дальше от того места, где обитают горати, потому как вновь встречаться с этими созданиями у нас не было ни малейшего желания. Хотя, кажется, мы и без того отошли на достаточно большое расстояние, но, тем не менее, после слов Ярли в глубине души появился легкий холодок. Увы, небезосновательно...

Оглянувшись в очередной раз, Вин остановился, и, прикрыв глаза ладонью от слишком яркого солнца, посмотрел вдаль. Прошло несколько долгих мгновений, и Вин вдруг произнес:

– Дор, посмотри, что там сзади...

Впрочем, Дор и без просьбы брата всматривался в сухую местность позади нас, и если б тетя Фелисия услышала те слова, которые он произнес после увиденного, то дверь в ее дом для молодого человека оказалась бы закрыта навсегда.

– Неужели горати?.. – вырвалось у меня.

– Они, паразиты!

– И далеко?.. – упавшим голосом спросила я.

– Да как сказать...

– И сколько их?

– Нам хватит!.. – оборвал мои расспросы Вин. – Так, вон там, в стороне, холмы повыше и покруче, так что бегом туда!

Вообще-то в той стороне, куда мы сейчас бросились едва ли не со всех ног, холмы были выше всего лишь ненамного, зато с более крутыми склонами, только вот сейчас не до уточнений. Конечно, холм – это совсем не то место, где можно прятаться, однако это все же хоть какая-никакая, но возвышенность, и при нападении у нас будет хотя бы маленькое, но преимущество.

Когда мы добежали до нужного холма и поднялись на вершину, то пот лил с нас ручьем, а дыхание перехватывало. Конечно, пробежки в такую жару удовольствием никак не назовешь, но если жить захочешь, то на подобное неудобство не будешь обращать особого внимания. Пока братья вытряхивали из своих карманов часть собранных камней и доставали ремни, мы с Ярли сумели вытащить из земли два довольно-таки весомых булыжника и подтащить их к вершине – конечно, это нам вряд ли поможет, но все же...

Горати показались через несколько минут – надо же, бежит добрый десяток особей, пусть даже не очень быстро, то и дело склоняя свои лица к земле – ну просто как собаки, которые бегут по следу! Верно, Ярли уже упоминала о том, что у горати хороший нюх... Увидев нас, человечки издали шипение, которое мы уже однажды слышали, только сейчас оно звучало куда громче, а еще это шипение перебивалось рычанием, очень похожим на то, которое издают разъяренные звери. Хоть уши затыкай! Вдобавок мы вынуждены смотреть на то, как эти создания раскрывают свои рты, показывая острые клыки, и тут можно сказать одно – это зрелище не для слабонервных. Отчего-то мне подумалось о том, что в чем-то понимаю ныне покойную «Звезду Востока» – когда знаешь, что у тебя под боком обитают такие существа, то на охрану скупиться не станешь!

Впрочем, сейчас у меня нет возможности проявлять слабость и падать в обморок от увиденного – такое поведение подходит для салонов, а не для грубой действительности. К тому же эти существа отнюдь не намеревались вступать с нами в долгие переговоры – как раз наоборот, продолжая издавать жуткие звуки, горати кинулись к нам.

Надо сказать, что в каком-то смысле нам повезло – как видно эти существа нападали не поодиночке, а всей кучей, разом сминая добычу, и запуская в нее когти и зубы. Почему повезло? Да просто камни, брошенные из пращи, враз положили двух горати, а большой камень, который я непонятно какими силами умудрилась поднять и швырнуть в бегущих человечков, ранил еще двоих. Похоже, эти создания не привыкли к сопротивлению (судя по всему, здешние крестьяне при виде этих существ пытались убежать, и им даже в голову не приходило давать отпор мохнатым человечкам), и потому горати отступили, оставив убитых, а раненые отползли сами. Все остальное было предсказуемо: человечки сменили тактику, рассыпались вокруг холма, и стали забираться наверх поодиночке, разом со всех сторон. Конечно, наши спутники без остановки крутили пращи, и камни летели в горати без остановки, но эти существа почти всегда умудрялись уклониться от летящих на них каменных снарядов, хотя еще три человечка оказались подбиты. Тем не менее, было понятно, что долго нам не продержаться...

Однако не прошло и минуты, как все поменялось. Я не поняла, что произошло, но горати, которым до нас оставалось пройти не более полутора десятков шагов, внезапно бросились вниз с холма, и, судя по их виду, мы потеряли для них всякий интерес. Ничего не понимаю – они ж только что рвались к нам в полной ярости... Да что происходит? В растерянности я отвела взгляд в сторону... А это еще кто такие?

К холму приближалось странное существо, взглянув на которое, в первый момент я решила, что перед нами невесть откуда появился огромный крокодил. Ранее я не раз видела на картинках крокодилов, и потому вначале подумала, что вижу перед собой эту рептилию, но потом поняла – передо мной находится нечто совсем иное. Пятнистая шкура, чуть более короткая морда, и длинный змеевидный хвост, похожий на толстый канат... А еще с нижней челюсти существа свисала длинная вязкая слюна... Оскалив страшную зубастую пасть и переступая упругими когтистыми лапами, это непонятное создание быстро приближалось к нам. Ой, а вот и еще один такой же гм... крокодил, и еще... Внезапно одно из этих существ повернулось, взмахнуло своим длинным хвостом, словно бичом, и один из горати, по которому пришелся удар этого хвоста, взлетел в воздух, но упасть не успел – этот так называемый крокодил перехватил человечка еще в воздухе, сжал свои страшные челюсти... Когда горати вновь оказался на земле, то передвигаться он уже не мог – похоже, у него было переломано немало костей и разорваны мышцы. Что же касается так называемого крокодила, то оставив обездвиженную жертву на земле, он уже бросался погоню за вторым горати, который со всех ног припустил от своего преследователя...

– Это что, то есть кто?.. – только и смогла произнести я, глядя на то, как маленькие человечки поспешно покидали поле боя. – Что за зверь такой?

– Их называют каркидонами... – Вин не сводил глаз с этих больших существ, которые, несмотря на свою громоздкость, двигались достаточно быстро.

– Как-как?

– Каркидон... – Дор почесал в затылке. – Его еще называют сухопутным крокодилом...

– Так и есть... – теперь уже и Ярли подала голос. – За каркидонами многие охотятся, и за шкуры этих зверей на базарах просят немалые деньги. Многие готовы платить и того больше, лишь купить шкуру каркидона.

– Что, на свете так много любителей диковинок?

– Нет, просто эти шкуры очень крепкие... – Ярли не сводила глаз того, что творилось у основания нашего холма. – Из них даже изготавливают панцири для воинов – их никакая стрела не пробивает!

– А еще поблизости должен быть водоем... – добавил Дор. – Как нам говорили, эти хвостатые, хотя и называются сухопутными крокодилами, тем не менее, не могут жить без воды...

Меж тем каркидоны уже расправлялись с четвертым по счету горати, и каждый раз это происходило одинаково: вначале на бегущего человечка обрушивался удар длинного хвоста, затем сбитого с ног и оглушенного горати каркидоны сжимали своими челюстями, после чего бросали на землю неподвижное тело жертвы, и бросались в погоню за новой добычей. Впрочем, оставшиеся в живых горати со всех ног удирали отсюда – видимо, они хорошо знали, что может ждать их в дальнейшем. Ну, а ни один из трех каркидонов не стали пускаться в погоню за убегающей добычей – и без того хватит, чем перекусить, на земле остался лежать не один горати.

Пока эти крокодилы (по-иному я их про себя не называла) отрывали куски тел от лежащих на земле горати, Вен повернулся к нам.

– Быстро уходим, пока нас не заметили!

Дважды повторять не пришлось, ни у кого не было желания тут оставаться. Мы, стараясь двигаться как можно быстрей, спустились с холма и бросились бежать. Оглянувшись, я заметила, что одна из этих зверюг кинулась, было, вслед за нами, но, по-счастью, быстро отстала: пока что еды и так хватает, не стоит тратить время на поиски новой добычи, а не то можно вообще без обеда остаться, потому как отсутствием аппетита никто из каркидонов не страдает... Ну, а мы мчались, глядя не столько по сторонам, сколько себе под ноги – если упадем и расшибемся, то еще неизвестно, сумеем ли вообще уйти от этих жутких созданий...

Остановились мы только тогда, когда уже не было никаких сил бежать дальше. Усевшись (вернее, почти упав) в небольшой тени колючего кустарника, мы какое-то время молчали, лишь тяжело дышали после долгого бега. Затем каждый сделал по паре глотков воды из фляжки – конечно, это совсем немного, но к этому времени во фляжке уже почти не осталось воды.

– Вин, ты, кажется, говорил, что неподалеку должен быть водоем... – эти слова вырвались помимо моей воли.

– Да, но если там обитают каркидоны, то идти туда не стоит... – устало произнес Вин. – Вы же видели этих милашек, так что представляете, на что они способны.

– А ты их раньше видел?

– По счастью, лицезрел только в виде чучела... – усмехнулся Вин. – Кстати, оно было очень неплохо изготовлено... Но тот человек, что показывал мне это чучело, кое-что рассказал как о самом каркидоне и его привычках, так и об охоте на него. Помнится, охотник упоминал о том, что когда эти существа голодные, то едят все подряд, и за добычей могут передвигаться достаточно быстро – во всяком случае, вполне могут догнать бегущего человека. Достаточно сказать, что каркидоны довольно успешно охотятся на сайгаков, утаскивают в воду баранов, нападают на людей – вон, даже горати их боятся. Кстати, чешуя у этих зверюг просто непробиваемая! А еще у каркидонов слюна ядовитая – если укусят, то вряд ли выживешь. Отсиживаются и ночуют эти милашки в норах возле воды, там же обычно подстерегают добычу, причем прячутся так, что с первого раза их и не заметишь! Потому-то я и не хочу идти к воде – раз эти существа ходят по суше, значит, их хватает и в озере...

Пожалуй, Вин прав – лучше не рисковать понапрасну. Я вспомнила круглые красные глазища этих созданий, а вместе с тем и длинный хвост, одним ударом которого каркидоны с легкостью сбивали с ног свою добычу... Э, нет, я лучше еще немного потерплю без воды, но соваться туда, где живут эти существа, не стану. Судя по всему, мои спутники думали точно так же.

Отдохнув с четверть часа, мы вновь отправились в путь. Конечно, сейчас самая жара, лучше пересидеть в тени самое знойное время дня, но в глубине души каждому из нас хотелось оказаться как можно дальше от этих мест. Неизвестно, какие еще твари могут обитать в здешних краях...

Часа через два мы вышли к самой настоящей дороге, при виде которой у каждого из нас стало легче на душе: все же что ни говори, а дорога – это путь к спасению! Правда, даже беглым взглядом можно определить, что эта грунтовая дорога едва ли не заброшена, и ею пользуются крайне редко, но это даже хорошо – нам сейчас лишние глаза не нужны. Судя по ширине дороги, по ней когда-то передвигались повозки, а раз так, то эта стезя должна нас привести в то место, где живут люди. И потом, уж если нам встретился накатанный путь, то можно хотя бы не опасаться нападения горати, если, конечно, они тут есть. В случае чего эти маленькие человечки могут бежать за нами по обочине, шипеть, грозить, и даже скакать без остановки, но тут радует другое: как говорила Ярли, на саму дорогу горати даже не ступят, и хоть в этом мы можем чувствовать себя в сравнительной безопасности. Что ж, пустяк, а приятно.

Трудно сказать, сколько времени мы шли по этой дороге – лично мне показалось, что очень долго, но затем увидели, что впереди находится дом. Не знаю, что подумали другие, но я в первый момент чуть глаза не потерла – неужели тут, и верно, живут люди?! Интересно, кто решил поселиться здесь, в жаре, сухости и на отшибе от людей?

Однако подойдя к дому, стало понятно, что это глинобитное здание заброшено. Надо же – вроде дом и выстроен крепко, и размерами куда больше обычных крестьянских домишек, а часть крыши уже прохудилась, дверь сорвана с петель, ставней на окнах тоже нет, стены поцарапаны... Ясно, что сейчас здесь никто не живет – люди ушли отсюда, и трудно сказать, когда именно это произошло. Сейчас же мы наблюдаем картину полного запустения, словно этот дом забросили, и теперь он сам по себе ветшает и разваливается... Надо же – тут, судя по всему, даже огородик имелся, однако сейчас об этом можно только догадываться. Вокруг стоит полная тишина, из дома не доносится ни звука...

Махнув нам рукой – мол, стойте на месте!, молодые люди скрылись в доме. Пока они там обшаривали все уголки, я думала о том, что где-то здесь должна быть вода, а иначе людям в этом месте жить было бы просто невозможно. И потом, огородик возле дома тоже чем-то надо поливать... К этому времени вода во фляжке уже закончилась, и пить хотелось просто невероятно. Я невольно искала взглядом хоть какой-то родник, или влажное пятно на земле, но вокруг и близко не было ничего похожего.

– Дамы!.. – в дверном проеме появился Вин, и, похоже, он был доволен. – Дамы, попрошу вас в дом! Спешу вам сообщить, что тут есть вода!

Дважды повторять не пришлось – мы с Ярли едва ли не со всех ног кинулись в дом. Пара комнат – и мы оказались в сравнительно небольшом, пустом помещении, и там, на земле, в большой каменной чаше находился крохотный родник. Этот родничок наполнял чашу, а излишняя вода снова уходила в землю, но сейчас нам было не до того, чтоб внимательно осматриваться по сторонам – главное, что, наконец-то, можно напиться от души!

Это уже позже, когда мы отдыхали, сидя на полу, я поняла, что бывшие хозяева этого дома, похоже, спрятали родник от посторонних глаз, а, может, и от солнца – наверное, боялись, что в жаркое время он засохнет, и обитатели дома останутся без воды...

– Надо же, источник находится прямо в доме!.. – Ярли была удивлена не меньше нашего. – Так делать не следует – еще Всевышний сказал, что воду нельзя прятать, она принадлежит всем жаждущим!

– Как видно, не все чтут заветы... – мне сейчас совсем не хотелось рассуждать о том, верно ли поступили те люди, что когда-то построили этот дом.

– Ну, вот что, дамы... – Вин неохотно поднялся на ноги, хотя заметно, что у него тоже не было особого желания шевелиться. – Вот что, вы соберите то, что может гореть, а мы с братом по округе походим – вдруг что из еды отыщем...

– Только далеко не уходите!

– Это как получится...

Мужчины ушли, а мы с Ярли стали собирать обломки дерева (вернее, остатки от разломанной мебели), ветки, щепки... В доме следы настоящего разгрома – глиняные черепки, клочки ткани, камни, мусор – и все это покрывает слой песка и пыли. Одним словом, перед нами разрушение, уныние и запустение. По счастью, человеческих костей мы тут не заметили – уже неплохо. Радовало и то, что вода находится в этом доме, и я то и дело бегала к родничку, чтоб сделать глоток невероятно вкусной холодной воды...

Братья вернулись не с пустыми руками – они умудрились добыть песчаную куропатку, птицу довольно-таки немаленьких размеров. Оказывается, эти куропатки (как и домашние курицы) не умеют летать, но зато бегают так быстро, что и не догонишь. А ведь и верно – за сегодняшний день я несколько раз видела таких птиц, но они пробегали где-то вдалеке. По-счастью, нашим спутникам повезло, и они сумели подбить куропатку, и, значит, у нас наконец-то будет ужин.

Ярли ловко ощипала птицу, а мужчины отыскали в каменной нише возле очага кремень и огниво – судя по всему, люди уходили отсюда в спешке, и потому забирали только самое необходимое, а о некоторых вещах впопыхах и не вспомнили. Ну и хорошо, потому как сейчас кое-что из добра, забытого хозяевами при поспешном отъезде, нам было просто необходимо.

Огонь разожгли в большом очаге, и мы с трудом дождались, когда куропатка будет готова, после чего честно поделили ее на четыре части, и мне показалось, что я никогда и ничего не ела вкуснее, пусть даже это мясо было несоленым. Главное – сейчас у нас есть ужин и холодная вода, а в нашем непростом положении пока что ни о чем ином и мечтать не стоит.

До заката еще было время, но никому из нас даже в голову не пришло предложить вновь отправиться в путь – мы все очень устали, а в этом доме вполне можно устроиться на ночлег: куда лучше и безопасней провести ночь под крышей, чем в очередной раз на каком-нибудь пригорке. Вин, осмотрев дом, сказал, что лучше всего расположиться в угловой комнате, едва ли не самой маленькой из всех – там крыша цела, и в стенах нет ни одной трещины. Вход в комнату там совсем низкий – надо согнуться, чтоб войти внутрь. Окошечко там, правда, всего лишь одно, и оно совсем небольшое – в него только кошка пролезет, или с трудом проползет некрупная собака. Впрочем, ни у кого из нас не было намерений возражать Вину – хотелось просто выспаться, не опасаясь того, что ночью в тебя вцепятся чьи-то клыки, и комнатка для этого казалась вполне подходящей. Будь моя воля, я бы уже сейчас улеглась спать, несмотря на то, что солнце еще не ушло, но перед тем надо в комнате навести порядок, убрать с пола все лишнее.

Казалось бы, все хорошо, только вот Вин мрачноват, ходит по дому, заглядывает в каждый угол – похоже, ему здесь что-то не нравится. Надо сказать, что не только я, но и его брат обратил внимание на хмурое лицо родственника.

– Вин, в чем дело?.. – поинтересовался Дор. – Ты как будто ищешь что-то...

– Есть такое дело... – Вин почесал в затылке. – Понимаешь, я у родника нашел несколько клочков шерсти...

– Это ты про ту, которая темная и длинная?.. – Дор махнул рукой. – Так я ее тоже видел, причем не только у воды, но и в одной из комнат. Похоже, тут какой-то зверь на водопой приходил, а заодно о косяк почесался. Бывает...

Вообще-то я тоже заметила эту шерсть – коричневая, почти черная, длиной с мою ладонь. Клочки этой шерсти были совсем небольшие – помнится, я еще тогда продумала, что это какой-то зверь линял. У меня в детстве кошка была, совсем старенькая, так она по весне тоже теряла небольшие прядки...

– Звери на водопой один раз не ходят... – Вин был настроен не столь благодушно. – У них, как правило, для этого есть постоянное место, а раз так, то и сюда кто-то является каждый день. К тому же в жилища людей звери стараются не заходить, и уж тем более они обходят это место стороной, если там остается запах человека, а этот запах не выветривается долгие годы. И еще одно: никто из вас не обратил внимания на то, как поцарапаны здешние стены? Лично я не могу отделаться от впечатления, что какой-то зверь точил здесь свои когти...

– Думаешь, здесь были горати?

– Нет, у них шерсть куда короче, да и цвет у нее другой...

– Может, сюда какой-то зверь приходил?

– Все может быть.

– И что ты предлагаешь? Искать другое место для ночлега?

– Не стоит, да и, честно говоря, уходить отсюда просто не хочется. Однако не помешает лишний раз проявить осторожность. На всякий случай...

– Кто бы возражал...

До захода солнца мы успели сделать все: в комнате устроили себе что-то похожее на лежанки, а еще принесли туда немного дров – как сказал Вин «на всякий случай». Кроме того, братья подняли с пола оторванную (правильней сказать – вырванную), дверь, заложили ею входной проем, да еще и сделали упор из нескольких крепких досок. Теперь сюда вряд ли кто проберется...

Зашло солнце, на землю упали сумерки, и в мы забрались в комнату. Дверь была наглухо закрыта, через крохотное оконце гаснущий вечерний свет почти не попадал внутрь, и в комнате было совсем темно. С дежурствами мы уже определились заранее, так что теперь можно спокойно отходить ко сну, тем более что за последние пару дней мы здорово вымотались.

Интересно устроен человек: вроде бы совсем недавно мечтала о том, как бы пораньше уснуть, а сейчас, когда появилась возможность уснуть, мне вдруг захотелось просто поговорить. Наверное, этому способствовала тишина за стенами дома и то удивительное чувство безопасности, которое я ощутила впервые за несколько дней.

– Господа хорошие, если вы еще не спите, то не могли бы ответить мне на пару вопросов?.. – поинтересовалась я.

– Сразу отвечаю... – подал голос Вин. Судя по голосу, ему тоже не очень-то хотелось спать. – Мы с братом всегда к услугам прекрасных дам, и рады выказывать себя галантными и обходительными кавалерами хоть днем, хоть ночью.

– Второе время суток мне нравится даже больше... – хохотнул Дор. – Крылья распушим – и вперед! Не сомневайтесь – покажем себя орлами и соколами!

– Да ну вас!.. – теперь невольно рассмеялась и я. – Не обижайтесь, но меня давно интересует вопрос – вы, вроде, братья, но друг на друга совсем не похожи!

– Я больше скажу... – усмехнулся Вин. – Мы даже родились в один год и в один день.

– Конечно, мне бы не хотела показать себя бестактным человеком, который лезет не в свое дело...

– Тут нет никакого секрета... – Вин не дал мне договорить. – Все просто – у нас один отец, зато матери разные.

– Понимаю...

– Ну, чтоб была полная ясность, нам надо представиться: я Винсент Эрмант, виконт Меривел...

– А я – Дорен Мер... – добавил его брат.

Вот теперь мне многое стало понятно. Вин, он же Винсент происходит из знатной семьи, а вот что касается его братца, то тут все несколько сложнее. Он, без сомнений, рожден вне брака, но, тем не менее, отец признал сына официально, и дал ему свою фамилию, правда, несколько усеченную – именно таким образом положено поступать в подобных случаях, то есть когда у высокородного вне брака рождается ребенок, которого он считает своим, и от которого не намерен отказываться. Эти дети также считаются аристократами, только, если можно так выразиться, рангом чуть пониже. Титул виконта такой человек не получит, хотя является аристократом, имеет почти те же привилегии, и официально принадлежит к семье отца. Почему несколько уменьшатся фамилии? Просто именно таким образом подчеркивается их происхождение, и в случае смерти отца эти дети, как правило, не имеют прав на фамильное имущество – увы, так гласит закон. Однако в том случае, если у аристократа нет законных наследников – вот тогда эти рожденные вне брака дети вступают в права наследника.

– Меривел... – в свое время тетушка заставила меня выучить все аристократические семьи нашей страны, а заодно и их происхождение. Дело это непростое, путаное, особенно если учесть сложные родственные связи между семействами, в которых можно легко запутаться. – Вы сын графа Меривела?

– Он самый... – хмыкнул Вин. – Только я сын от второго брака. Что же касается моего старшего брата, наследника титула и состояния (которое, должен сказать, не ахти какое большое), то я его видел всего несколько раз в жизни.

Стоп, надо вспомнить, что я знаю о семействе Меривел. Кажется, это знатная фамилия много поколений назад имела отношение аж к королевской семье! Однако с течением времени род Меривел постоянно беднел, и сейчас они уже не владеют мало-мальски приличным состоянием. Конечно, высокое происхождение никто не отменял, и официально семья графа Меривел относится к самым знатным семьям страны, только вот родовитых семейств в нашей стране немало, а деньги имеются далеко не у всех.

– Погодите!.. – кажется, только сейчас Вин понял, что я упомянула титул его отца, а ведь он о нем ничего не говорил. – Погодите! Вы что-то слышали о моем отце?

– Нет... – вздохнула я. – Просто моя тетушка как-то упоминала о достопочтенном графе Меривел, и сейчас это имя всплыло в моей памяти.

– И кто же твоя тетушка?

– Весьма знающая дама... Но вы упоминали, что родились с братом в один день, верно? А матери у вас разные, так?

– Ну, если вам это интересно...

– Каюсь, интересно! Я, как все женщины, любопытна, и просто хочется знать немного больше о тех, с кем довелось встретиться едва ли не на краю света!

– Насчет края света – это полный перебор... – хмыкнул Вин. – До него еще идти и идти! Мы же в данный момент находимся в чужой стране и в полном захолустье, а это несколько иное местоположение... Лучше поговорим о нас, только, Лиз, учти, ты нам тоже должна будешь рассказать о себе!

По словам Винсента, его отец, почтенный граф Меривел, овдовел, когда его возраст приближался к сорока годам. Пусть он не был красавцем в прямом смысле этого слова, но зато служил в армии, имел хорошую репутацию, спокойный характер, и мечтал о большой и крепкой семье, куда можно будет вернуться после окончания службы в армии. Конечно, у графа уже имелся сын и наследник, но неплохо бы заиметь еще детей. Понимая, что ему вновь следует жениться, граф выбрал себе ровню – молодую женщину из знатной семьи, у которой не было почти никакого приданого, кроме знатного происхождения.

К сожалению, брак не задался с самого начала, потому как свежеиспеченная графиня была давно и безнадежно влюблена в другого человека, и свадьба с графом ей была никак не нужна – молодую женщину просто заставили смириться с выбором семьи, тем более что предмет ее воздыхания был женат. К тому же граф оказался далеко не так богат, как рассчитывала новобрачная, что, естественно, ее совсем не радовало. Свое раздражение и недовольство жизнью молодая женщина выплескивала на мужа, и тот, что вполне естественно, стал искать любви и внимания на стороне, вернее, у своей кухарки, привлекательной особы с весьма боевым характером. Справедливости ради следует заметить, что эта женщина нравилась ему куда больше законной супруги. Такие хождения на сторону закончились тем, что в один далеко не прекрасный момент в интересном положении оказались как жена, так и кухарка. Графиня была неглупа, да и, живя в одном доме, трудно что-то скрыть, и потому правда очень быстро вышла наружу, тем более что молодая графиня догадывалась, от кого кухарка нагуляла ребенка. Понятно, что семейные узы, которые и без того были непрочными, стали трещать по всем швам. Страшно даже представить, какие громы и молнии ежедневно обрушивались на голову бедняги графа, у которого отныне имелось только одно желание – прервать свой долгий отпуск и вновь отправиться в полк.

Скандалы в семье продолжались едва ли не до родов, и грозили перейти в постоянную и непрекращающуюся войну, в которой молодая графиня находила себе хоть какую-то отдушину от происходящего. Незадолго до того срока, когда обоим надо было рожать, графиня, находясь в отвратительном расположении духа, оскорбила кухарку (надо сказать, далеко не теми словами, которые положено знать даме ее происхождения и воспитания), да еще и швырнула в соперницу чем-то тяжелым. Кухарка (которая и сама в тот день чувствовала себя хуже некуда) терпеть не стала, забыла о почтении к хозяйке, и ответила адекватно. Дело кончилось тем, что дамы едва не передрались между собой, хотя успели вцепиться друг другу в волосы, что, разумеется, переходит все допустимые нормы приличия. Излишне упоминать о том, что обе женщины, не придя в себя после эмоциональной схватки, родили в тот же день, причем у каждой появился сын.

Неизвестно, чем бы все закончилось, но не прошло и нескольких дней после родов, как молодая графиня получила известие – тот человек, которого она давно и преданно любит, внезапно овдовел. Этой новости вполне хватило для того, чтоб дама без разговоров покинула дом мужа, оставив ему новорожденного ребенка и письмо с требованием о разводе.

Надо сказать, что основным чувством, которое испытал граф при этом известии, было невероятное облегчение и пьянящее чувство свободы. Предоставив стряпчим решать все вопросы, касаемые его развода с супругой, граф отбыл в полк с намерением отныне никогда не связывать себя узами брака. Что же касается новорожденного сына, то его забрала себе кухарка, мать второго сына, чему граф был несказанно рад, потому как оказался без единой монеты за душой – жена увезла с собой все деньги, которые имелись в доме, да вдобавок перед отъездом успела наделать долгов. Если принять во внимание, что еще нужно платить за развод и прочее, то бедняге графу было сложно выделить деньги даже на кормилицу для ребенка, а ведь у него родился и еще один сын. Оттого-то слова кухарки о том, что малыша она сама выкормит, потому как молока у нее хватит на двоих, были восприняты графом едва ли не как спасение из более чем непростой ситуации.

Итак, господин граф отбыл в полк, к месту службы, оставив на руках небогатой любовницы двоих деток. Надо сказать, что женщина растила обоих мальчишек, как родных, сыновья любили свою мать, и все трое были по-настоящему привязаны друг к другу. Граф иногда присылал деньги, но их хватало только на скромную жизнь, ни о каких учителях или гувернерах тут и речи быть не могло, так что мальчишки с раннего детства носились по улицам среди таких же чумазых детей бедноты, и подобная жизнь их вполне устраивала.

Граф впервые увидел сыновей, когда его по ранению демобилизовали, и он вернулся домой. К тому времени детям исполнилось почти по восемь лет, и оба тоже хотели встретиться с отцом, о котором им так много рассказывала мать. Надо сказать, что если сыновья были рады встретиться с родным папашей, то отец оказался несколько шокирован увиденным, потому как мальчишки выглядели как уличные хулиганы – босые, лохматые, в потрепанной одежде, один с подбитым глазом, другой с разбитым носом... Одно слово – дворовая босота. Вдобавок оба не умели ни читать, ни писать, да и ухватки детей были весьма далеки от совершенства. Враз осознав, что надо немедленно исправлять ситуацию и браться за воспитание подрастающего поколения, граф намеревался, было, отправить Винсента в военное училище, но тот наотрез отказывался ехать куда-то без брата, да и мать ребят устроила графу настоящую выволочку – мол, чем это один сын хуже второго?! Отец-то у них общий, да и парнишки толковые! Разве не понятно, что и второго сына надо как можно быстрей официально признать – кровь у вас всех одна!, и тогда парню в жизни придется куда легче!.. Немного подумав, отец согласился – вот, у герцога Мен уже более десяти незаконных детей, которых он признал и дал свое имя, и никто герцога за это не осуждает (кроме его жены, конечно!), а тут и всего-то один парнишка! Что же касается дальнейшего будущего этих ребят, то им, кроме как в армию, и пойти-то некуда – у отца все нет денег, чтоб содержать их должным образом, а служба в армии дает шанс многое изменить.

Вот таким образом сыновья графа Меривел и оказались в военном училище, где им пришлось довольно-таки несладко, потому как тамошние учителя вовсе не славились кротким и нежным нравом – как раз наоборот, там был весьма жесткий устав. Братья даже хотели удрать из училища домой, но постепенно смирились с действительностью. Ну, а потом, после того, как закончилась учеба, их путь лежал на службу в войска...

– А как вы здесь оказались?.. – спросила я. – Насколько мне известно, наша страна не воюет с этим государством, то есть с Тараком.

– Здесь совсем другая история...

Как я поняла, братья возвращались домой из поездки, связанной с их службой. По какой такой надобности братья отправились на корабле невесть куда – они не говорили, а я не спрашивала. Впрочем, это не имеет особого значения. Куда важнее другое: когда братья возвращались назад, то уже на второй день морского путешествия, на их корабль напали пираты. Вернее, карсаны...

Кто такие карсаны? Это жители небольшой прибрежной страны Карс, которые очень любили, скажем так, промышлять на морях – недаром парусное суденышко средних размеров имелось едва ли не в каждом прибрежном поселке, а тамошних детей с малолетства учили морскому делу и сражениям на воде. Однако карсаны никогда не нападали прямо – понимали, что не всегда сумеют справиться с экипажем очередного корабля, и потому действовали иначе. На своих сравнительно небольших корабликах карсаны приближались к чужому кораблю на расстояние выстрела, и несколько раз выстреливали из судовой пушки по кораблю, причем стреляли не снарядами, а особой жидкостью, вспыхивающей на воздухе. Естественно, что при попадании этой жидкости на корабль тот загорался, причем потушить этот огонь было невозможно. Конечно, случалось и такое, что при неосторожном обращении со столь опасной жидкостью вспыхивал и сам корабль карсанов, но тут уж, как говорится, спрашивать не с кого, сами виноваты...

Так вот, после того, как карсаны поджигали корабль жертвы, они стразу же отходили назад на небольшое расстояние, и наблюдали за гибелью корабля. Они, как хищник за раненой жертвой, следили за тем, как люди вначале пытались бороться с огнем, а потом, осознав тщетность своих попыток, спускали шлюпки. Все остальное было просто: корабль карсанов подходил к гибнущему кораблю, после чего на борт поднимали барахтающихся в воде людей, а заодно и тех, кто пытался скрыться на шлюпке. Пленных связывали, и отводили в трюм, а заодно ждали, не останется ли сгоревший корабль на плаву после пожара, ведь на нем можно еще неплохо поживиться. Впрочем, если даже на сгоревшем корабле не находилось ничего ценного, то карсаны особо не расстраивались, потому как эти морские разбойники охотились, в основном, за людьми, и Карс был одним из главных поставщиков рабов в иные страны.

Именно таким образом все произошло и в этот раз. Когда карсаны подожгли корабль, на котором находились братья, те едва успели выскочить из своей каюты, потому что пламя вспыхнуло совсем рядом. Из четырех спасательных шлюпок, что имелись на гибнущем корабле, две загорелись сразу, одну не сумели спустить на воду. Что же касается четвертой шлюпки, то в нее набилось столько желающих спастись, что она едва не черпала воду бортами. Неизвестно, как бы стали развиваться события дальше, но, как оказалось, в трюме корабля, на котором находились братья, среди прочих товаров находилась бочка с кхитайским порохом – подобный груз к перевозке запрещен, это считается контрабандой, но, как видно, кто-то из экипажа решил рискнуть и неплохо заработать на перевозке опасного товара. Увы, до бочки добрался огонь, порох взорвался, причем взрыв оказался такой силы, что разворотило борт корабля, а ударная волна снесла людей в море, откуда их и выловили карсаны.

Уже позже, на берегу, когда у пленников стали выяснять их имена и происхождение, братья назвались простыми наемниками. Причина этому была проста – карсаны первым делом искали среди захваченных ими людей представителей знатных и богатых семейств, за освобождение которых впоследствии требовали большой выкуп у родственников. Ясно, что таких пленников охраняли, как собственный кошелек, и сбежать оттуда было невозможно. Если же родные пленника отказывались платить (а частенько назывались суммы, собрать которые было крайне сложно), то пленных просто убивали, причем очень жестоко, так сказать, в назидание остальным. Естественно, что у графа Меривел таких денег не было, да и взять ему их было просто негде, так что братья сочти за лучшее прикинуться простыми солдатами.

Все остальное было просто: пленников продали на рынке рабов, и братья оказались в Тараке, где их и купил управляющий «Звезды Востока». Молодым людям повезло хотя бы в том, что их не разлучили. Ну, а оказавшись в отдаленном имении, братья едва ли не сразу же стали прикидывать, как бы им сбежать, но рабов усиленно охраняли, да и неразумно совершать побег в никуда, не зная местности. В итоге молодые люди стали выжидать подходящего случая, и когда он наконец-то представился, медлить не стали...

Когда Винсент упоминал о морских разбойниках, мне невольно вспомнилось, как тетя Фелисия однажды рассказывала о них своим знакомым, и я случайно услышала это невеселое повествование. Дело в том, что в свое время эта беда коснулась и нашей семьи: у одной из родственниц карсаны захватили сына, и потребовали выкуп за его освобождение. Сумма, которую они назначили, для семьи оказалась совершенно неподъемной, и более того – деньги требовалось уплатить в весьма сжатые сроки. Родственники пленника не отказывались платить, но просили, вернее, даже умоляли дать им время, чтоб собрать требуемую сумму, однако карсаны ждать не пожелали. Когда в назначенную похитителями дату золото не было привезено, пленник был убит, а его голову прислали родственникам, как напоминание о том, что два раза никого не просят...

– Понятно... – вздохнула я, отгоняя воспоминания. – А о карсанах я уже не раз слышала – говорят, эти люди очень жестоки...

– Есть такое дело... – согласился Винсент. – Народ излишним гуманизмом не обременен. Вот потому-то, если удается захватить корабль этих морских разбойников, то всю команду сразу же вешают на реях, и это считается более чем справедливым решением... Тихо!

Но тут мы и сами услышали, как в доме, за стеной, что-то негромко стукнуло. Такое впечатление, будто некто случайно наступил на один из тех глиняных черепков, что во множестве валялись на земляном полу, и тот черепок треснул под тяжелой пятой. В следующий миг этот кто-то недовольно засопел, а немногим позже стало понятно – ночной гость пришел к роднику, и сейчас пьет воду. Это продолжалось довольно долго, и я искренне надеялась на то, что затем неизвестное существо уберется отсюда.

Мы все лежали, затаив дыхание, и вслушиваясь в ночные звуки, тем более что за стенами дома стояла полнейшая тишина. Кажется, ночной гость наконец-то напился воды, только вот складывается впечатление, что он вовсе не торопится уходить. Неужели он учуял наш запах? А ведь такое вполне возможно...

И вдруг у нашей двери то ли что-то рыкнуло, то ли заворчало, но эти звуки были явно не человеческие. Ничего не скажу насчет других, но меня от услышанного просто холодный пот прошиб. Это еще кто пожаловал по наши души? Словно отвечая на мои слова, снаружи некто налег на дверь в нашу комнату, раздался скрип, и мне осталось только благодарить наших спутников за то, что они как следует укрепили вход в комнату. За дверями вновь зарычали, но в этот раз громче и мощнее, только в этот раз к ворчанию примешивалось еще и шипение. Конечно, некое сходство в звуках имеется, но я все же надеюсь, что к нам пожаловали не горати. А еще мы услышали звук когтей, скребущих по дереву... Значит, это точно не человек...

За дверями, вроде, стихло, но никто из нас по-прежнему не шевелился – видимо, все надеялись, что незваный гость уберется подобру-поздорову. Медленно текли минуты, и у меня уже появилась надежда на благополучный исход – а что такого, пришел зверь на водопой, напился, порычал и ушел... Обычное дело, не стоит пугаться на пустом месте...

В тот момент, когда я уже, было, уверилась в то, что наш неведомый гость убрался восвояси, снова раздался рев, но теперь снаружи, возле той стены, где находилось маленькое окошко. Только сейчас рев звучал куда громче и недовольней – кажется, этот некто был весьма рассержен. Конечно, в комнате было темно, но глаза все одно уже привыкли к темноте, да и снаружи стояла полная луна, а потому хоть совсем немного, но свет в нашу комнату все же проникал. И вот лунный свет пропал – похоже, некто встал напротив оконца, пытаясь рассмотреть, кто находится внутри. Да что же это такое-то, ни сна нам, не отдыха!

– Дорен, зажигай костер!.. – у Винсента, кажется, кончилось терпение. – Чего уж теперь таиться... Все равно он нас учуял, так что сейчас не то время, чтоб сидеть в темноте!

Пока Дорен высекал огонь, я вновь подумала – как хорошо, что наши спутники позаботились и о дровах для костра! Конечно, древесины в эту комнатку принесено не так и много, но на какое-то время нам хватит. А ночной гость, между тем, так и стоит напротив окошка, рычит, не переставая.

Когда же огонь разгорелся и осветил все вокруг, я наконец-то рассмотрела того, кто сейчас смотрел на нас в окно. В первое мгновение мне показалось, что это человек, но потом стало ясно, что я ошиблась. Лицо, заросшее шерстью, большие желтые глаза, приоткрытый рот полон зубов, только не человечьих, а волчьих или медвежьих... Святые Небеса, это еще кто такой?! Зато Ярли при взгляде на эту образину побледнела так, что было заметно даже при слабом свете огня.

– Это же... Это Песчаный человек... – пролепетала она. – Ой...

– Кто?

– Я, кажется, понял... – отозвался Винсент. – Местные считают, что в отдалении от людей, в засушливых и сухих местах, живет так называемый Песчаный человек. Днем он отсыпается, а по ночам выходит на прогулку, то бишь на охоту. Судя по всему, по ночам это создание видит ничуть не хуже, чем днем. Песчаный человек бродит, где захочет, но и иногда впадает в спячку, и только тогда его можно победить. Одни говорят, что это большая обезьяна, а другие утверждают, что это дикий человек, третьи считают его нечистой силой, однако все сходятся в том, что этот самый Песчаный человек жесток, зол и безжалостен, но главное – ненавидит людей, и не прочь полакомиться человечиной. Как правило, его встреча с обычными людьми для последних заканчивается очень плохо. Но это еще не все: по слухам, иногда он еще и похищает людей...

– Нечистая сила, говоришь?.. – усмехнулся Дорен. – Сейчас ночь и полная луна, вся нечисть вылезает наружу...

– Очень позитивно!.. – покосилась я в сторону молодого человека. – Нашел, что говорить!

– Поддерживаю боевой дух, как умею... – развел тот руками.

– Оно и заметно... – я снова повернулась к Винсенту. – А откуда тебе известно об этом Песчаном человеке?

– Да по вечерам в бараке чего только не наслушаешься! Я думал, это обычная сказка, но, судя по всему, она оказалась чистой правдой.

– Если я правильно поняла, то этот Песчаный человек уходить от нас не собирается?

– Без добычи – вряд ли. Зато мне теперь кое-что стало понятно. Похоже, что те, кто построили этот дом, закрыли от всех здешних обитателей источник с водой, что плохо уже само по себе...

– В том числе источник закрыт и от Песчаного человека... – вырвалось у меня. – Как видно, ранее он им тоже пользовался.

– Верно... – согласился Винсент. – Он или бродил невесть где какое-то время, или находился в спячке. Когда же это лохматое создание снова заявилось сюда, то не пожелало мириться с тем, что теперь источником владеют люди. Уж не знаю, что Песчаный человек тут устроил, но судя по тому, что мы видим, люди бежали отсюда наспех, со всех ног, взяв с собой только самое необходимое... Надо же, а ведь я рассчитывал на то, что с нас на сегодня хватит встреч с неведомыми зверюшками!

В этот момент тому существу, что стояло по ту сторону стены, как видно, надоело без толку рассматривать возможную добычу, и он просунул свою руку в окошко по самое плечо, пытаясь достать хоть кого-то из нас. При слабом свете маленького костерка можно было разглядеть толстую длань, покрытую густыми темными волосами, причем короткие черные завитки были даже на пальцах. А уж когти-то на этих пальцах устрашали одним своим видом – черные, длинные, загнутые крючком... Таким если цапнет, то до кости достанет без проблем Понятно, что мы при виде такого зрелища шарахнулись к противоположной стене. Однако это создание, помахав рукой в воздухе, быстро сообразило, что до нас ему не дотянуться, и убрал назад свою лапу, успев перед тем царапнуть стену, и оставить на ней четыре глубокие царапины. Затем снаружи донеслось несколько сильных ударов в стену, после чего все стихло.

Окошечко в комнате, конечно, маленькое, но снаружи все залито лунным светом, так что можно рассмотреть, как от дома удаляется высокая фигура, и вскоре мы увидели это создание целиком. Так сразу и не скажешь, кто это – то ли человек, покрытый шерстью с головы до ног, то ли огромная обезьяна. Скорее, тут намешано как от одного, так и от другого, хотя пропорции, скорее, человеческие. Да и в высоту это существо вымахало немало – как минимум, полтора человеческих роста, а то и выше. Не приведи Небеса встретиться с таким созданием наедине – разорвет пополам, и не заметит. Но неужели он уходит? Хотелось бы на это надеяться...

Меж тем Песчаный человек остановился, повернулся в сторону дома, и вдруг метнулся сюда, и я против своей воли отметила, настолько быстро, легко и тихо он бежит. Однако в этот раз это существо не стало стучать в стену, а одним махом взлетело на крышу, и стало там топтаться. Понятно, пытается ее проломить. Сейчас сверху на нас падала пыль, куски сухой глины, штукатурка, но крыша держалась, что не могло не радовать, зато ночного гостя очередная неудача приводила в настоящее бешенство, и сверху до нас доносились самые разные звуки – рев, шипение, непонятное бурчание...

Сообразив, что и оттуда до нас не добраться, Песчаный человек решил сменить тактику – он спрыгнул с крыши и вновь направился в дом. Все понятно, решил выбить двери в нашу комнату...

Так и случилось: не прошло и минуты, как дверь заходила ходуном от сильных ударов. Конечно, дверь мы укрепили основательно, но если в нее и дальше будут так хвостать, то рано или поздно, но доски разлетятся по сторонам. А в рычании Песчаного человека за дверью явно прослушивались довольные нотки – а то как же, скоро он доберется до затаившейся добычи, и теперь она от него никуда не уйдет!

– Дорен, разводи сильней костер!.. – скомандовал Винсент. – Постараемся нашего ночного гостя огнем отпугивать... Быстрей!

А ведь и верно, надо поторапливаться, потому как неизвестно, сколько еще выдержит дверь, того и гляди косяки вылетят... Праща тут тоже бесполезна... Вот между дверями и косяком просунулась мохнатая лапа с черными когтями, еще несколько мгновений – и все... Только в этот миг Винсент ткнул горящей палкой в черную лапу, и результат превзошел все ожидания: существо за дверью взвыло страшным голосом, лапа убралась, дверь перестала трястись, и еще неприятно завоняло паленой шерстью. Больше того – это создание, кажется, отбежало от двери на несколько шагов, не переставая выть, только в этом звучании слышались ярость и боль. Что ж, теперь мы хотя бы знаем, что Песчаный человек боится огня.

Эта ночь показалась нам нескончаемой. Это странное существо еще не раз пыталось добраться до нас, и каждый раз нам удавалось отпугнуть ее огнем, после чего ночной гость в ярости начинал громить все, что еще оставалось в соседних комнатах. Наконец, незадолго до рассвета, испустив долгий рев, Песчаный человек ушел, а мы, прислонившись к двери, забылись коротким сном.

Впрочем, пары часов отдыха нам вполне хватило, тем более что у всех было только одно желание – убраться отсюда как можно скорей. Тем не менее, выходить из комнаты мы все же побаивались – а вдруг это существо прячется в доме? По счастью, никого, кроме нас, в доме не было. Зато дверь, которую ночью пытался сокрушить Песчаный человек, выглядела просто устрашающе – изодранная, исцарапанная... Просто удивительно, как наш ночной гость не разнес ее в щепки! Да и в остальных комнатах все было окончательно перевернуто и разломано – похоже, сил у этого существа просто в излишке.

Перед самым уходом мы переоделись: еще вчера Винсент обнаружил немало истрепанной старой одежды, на которой хватало дыр и заплат – как видно, это была одежда для самых грязных работ. Когда люди уходили (вернее, убегали) отсюда, то разом забрать все свое добро не могли, брали лишь самое дорогое, и старая одежда в это число явно не входила. Конечно, надевать на себя эту чуть живую ветошь не очень-то хотелось, но и в нашей старой изодранной одежде ходить не станешь – она враз привлечет к себе внимание. Следует порадоваться хотя бы тому, что одежда нам пришлась впору, хотя это еще как сказать... Заодно прихватили с собой несколько старых корзин, которые только что не рассыпались от старости – конечно, эти плетеные изделия нам без особой надобности, но по словам Ярли, крестьяне без корзин редко покидают свои селения, а мы как раз и пытаемся изобразить из себя здешних обитателей. Конечно, пока что в эти корзины положить нечего, но, надеюсь, в дороге отыщем хоть что-нибудь.

Когда мы вновь отправились в путь, я оглянулась на дом. Н-да, если Песчаный человек и дальше будет тут хозяйничать, то в этом строении скоро рухнут и стены.

– Ярли, этот Песчаный человек... – повернулась я в девушке, которая не отходила от меня ни на шаг. – Не знаешь, он в одиночку ходит, или их здесь может быть несколько?

– Почти всегда поодиночке... – Ярли оглянулась по сторонам. – И они друг друга очень не любят...

– Хоть одна хорошая новость!

Мы шли быстро, стараясь как можно скорей покинуть это место. Поднималось солнце, вокруг было тихо, и о ночной встрече с Песчаным человеком не хотелось вспоминать. Сейчас нас интересовало другое – куда ведет эта дорога, и долго ли нам еще идти до населенных мест.

Ответ на этот вопрос мы получили только к полудню, когда вышли к широкой дороге. Судя по всему, этой дорогой пользуются постоянно, так что мы смело направились дальше, тем более что к этому времени мы успели набрать едва ли не полные корзины больших листьев, внешнем чем- то напоминающих самые обычные лопухи – по словам Ярли, эти листья охотно покупали лекари и торговцы притираниями. Люди, которых мы встречали, не обращали на нас особого внимания, а нам больше ничего и не надо. Разумеется, мы могли привлечь внимание своей слишком светлой кожей, но здесь многие крестьяне в дневную жару обматывали лица платками, чтобы уберечь их от жарких лучей дневного солнца. Это же самое сделали и мы, так что у нас есть шанс остаться неузнанными.

Люди и повозки все чаще встречались на нашем пути, а через какое-то время стали появляться небольшие дома – кажется, мы добрались до какого-то селения. Ну, наконец-то! Теперь, по словам Ярли, надо продать листья, и окольным путем выяснить, где мы оказались, а уж потом решим, куда отправиться дальше. Лично я предлагала добраться до столицы Тарака, где есть представительство нашей страны, а там нам помогут вернуться на родину. Но это будет потом, а пока что мы отправились на небольшой рынок, где находились лавки аптекарей.

Однако стоило нам подойти к шумным рядам, как Винсент скомандовал:

– Быстро отходим в сторону!

– В чем дело?

– Видите двух людей возле лавки аптекаря? Один из них держит лошадей под уздцы...

– Ну, вижу... – недоуменно произнес Дорен. – И что тут странного?

Лично я не видела ничего необычного – обычная лавка на шумной улице, возле нее стоят две оседланные лошади... Двое мужчин стоят рядом, переговариваются между собой...

– Дор, ты что, их не узнал?.. – негромко поинтересовался Винсент. – Это же двое охранников из имения!

– А ведь и верно... – растерянно произнес тот.

– А еще при них лошади... продолжал Винсент. – Если помнишь, охранникам не разрешали садиться на господских лошадей, но сейчас, как я понял, правила несколько изменены, и эти двое прибыли сюда именно на лошадях. Какой из этого следует вывод?

– Вывод ясен – ищут нас.

– Согласен.

Похоже, наш путь до столицы вовсе не окажется таким простым...

Глава 7

Не скажу, что здешний базар был большим, но шума на нем все же хватало. Присев под навесом, который находился за рядами, где продавали съестное, мы доедали сухие лепешки – перед дорогой не помешает подкрепиться, хотя каждый из нас не отказался б и от чего-то более основательного. Конечно, следует как можно скорей покинуть этот поселок, но для начала надо все же определиться, что нам делать дальше, и куда идти, а лучшего места для подобного разговора, чем задворки базара, просто не найти. Здесь никому не было дела до приезжих из деревень, которые просто присели передохнуть перед дорогой домой. Главное – долго не засиживаться на одном месте, но мы и не собирались оставаться тут до вечера.

Сегодня, увидев охранников из имения возле лавки аптекаря, мы едва не убежали, но сдержались, ведь именно это и могло привлечь их внимание. По-счастью, не прошло и минуты, как охранники направились дальше по улице, ведя под уздцы своих лошадей. Выждав для надежности еще пару минут, мы вновь направились к лавке аптекаря. Вообще-то неподалеку находилась еще одна вывеска, показывающая, что и там располагается маленькая лавочка лекаря, но нам, если честно, очень хотелось знать, что стражники могли рассказать аптекарю (ведь они явно приезжали именно к нему), и потому было решено рискнуть. Правда, всем четверым заходить в лавку не стоило – охранники почти наверняка рассказали ему о наших приметах, и потому лучше отправить двоих, точнее Ярли и Дорена. Почему их? Просто Ярли, в отличие от меня, уроженка этой страны, а Дорен темноволосый и темноглазый, так что его вполне можно принять за местного жителя. Конечно, молодой человек очень плохо говорит на здешнем языке, так что ему следует больше помалкивать, а разговаривать в основном придется Ярли.

У меня не было сомнений в том, что девушка справится. К этому времени я уже поняла, что Ярли не простая вышивальщица – в свое время ее отец позаботился о том, чтобы дочь получила образование, умела читать и писать, так что ее при всем желании нельзя назвать неразумной и ограниченной особой. Когда я ее впервые увидела, Ярли была, скорее, сломленной и забитой. Хотя это еще как сказать – хватило же у нее решимости бежать с нами!

Что касается сегодняшнего поведения девушки, то она, поняв, что именно от нее требуется, и что ей следует делать, ничего не имела против того, чтоб поболтать с аптекарем на интересующую нас тему – как раз наоборот, ей, кажется, и самой хотелось узнать о том, что сейчас происходит в имении. Надо сказать, что Ярли с сегодняшнего утра, вернее, с того времени, как мы покинули разгромленный дом, выглядит настолько спокойной и уверенной в себе, какой я ее ранее никогда не видела – просто как новый человек идет рядом с нами. Словно отвечая на мой невысказанный вопрос, Ярли сказала, что теперь у нас все будет хорошо: уж раз мы смогли уйти от горати, и до нас не сумел добраться Песчаный человек, то это может означать только одно: отныне нам покровительствует Всевышний! Более того – каждому из нас во всем должна сопутствовать удача, а потому отныне бояться ничего не стоит, потому как над нами распростерлась милость Богов. Ну, что тут скажешь? Против такого утверждения возражать я не стала, и если Ярли верит во все это, то пусть надеется и дальше, там более что в подобной уверенности нет ничего плохого.

Мы поднесли корзины с листьями к лавке аптекаря, и Ярли с Дореном занесли их внутрь. Винсент и я остались снаружи, причем встали так, чтоб можно было услышать все разговоры – лавка аптекаря была не ахти какая большая, и в случае чего мы всегда сможем придти им на помощь.

Как мы и договаривались, Ярли, едва оказавшись в лавке аптекаря, сразу же стала возмущенно жаловаться на то, как двое каких-то дерзких мужчин, которые вели на поводу коней, остановили их с мужем, и велели снять платки с голов – дескать, они ищут каких-то преступников, так что покажите-ка нам свои лица! Такое отношение просто возмутительно – мол, мы, конечно, люди деревенские, простые, пришли сюда из дальнего поселка, чтоб кое-что продать, но это не значит, что здешним мужчинам можно нарушать законы, установленные Всевышним, а приставать на улице к женщинам – это грех! Что же касается этих двоих бессовестных людей, то Всевышний накажет их за такое бесстыдное поведение!..

Возмущение Ярли было настолько велико, что аптекарь стал снисходительно пояснять молодой женщине, что не следует так сердиться из-за ерунды – мол, ничего особо страшного не произошло, не стоит гневаться, просто иногда обстоятельства складываются таким образом, что без некоторого нарушения правил никак не обойдешься. Кажется, я представляю, о каких двоих мужчинах идет речь, и понимаю, чем именно вызвано их требование посмотреть на ваши лица. Разве вы не знаете, что произошло? Ну да вы люди деревенские, где ж вам все знать...

Наверняка аптекарю хотелось поделиться с кем-то той новостью, которую он недавно узнал, а, может, просто хотел поднять свою значимость в глазах симпатичной женщины, и потому стал рассказывать ей то, что и сам, судя по всему, узнал совсем недавно. Конечно, его тон был несколько снисходительным (а как еще прикажете разговаривать с бедными жителями какой-то занюханной деревушки?), но на подобное можно не обращать внимания.

По словам аптекаря, речь идет о хозяйке имения, расположенного в Темной долине, вернее, теперь уже о бывшей хозяйке – она на днях покинула этот грешный мир, и теперь уже ликует в райских кущах. Говорят, в молодости эта женщина была настолько хороша, что тот, кто ее видел хоть раз в жизни, уже не мог забыть никогда. Более того – некоторые считали ее самой красивой женщиной в мире. По слухам, даже состарившись, она поражала окружающих своей сказочной красотой, чему имеется множество свидетелей! Наверное, в округе нет ни одного человека, который не хотел бы хоть одним глазом посмотреть на эту прекрасную женщину, понять, что такое настоящая красота, и навек сохранить ее восхитительный образ в своем сердце!..

... Признаюсь: лично я, услышав такое, чуть не рассмеялась – да, именно так и рождаются слухи. Похоже, что в свое время разговоры о бесподобной «Звезде Востока» произвели на аптекаря должное впечатление, и он стал ее невольным поклонником. Боюсь, что увидев воочию предмет своего восхищения, мужчина был бы невероятно разочарован. Ничего не скажешь – хозяйка умела пускать пыль в глаза посторонним!..

Меж тем аптекарь продолжал восхвалять бывшую «Звезду Востока», восхищаясь тем, что вдобавок к красоте она была невероятно отважной женщиной, ведь ее имение находилось в Темной долине, и она не боялась там жить, а все знают, что это за дурное место, и страшно даже представить, какие отродья нечисти там обитают!..

... Хм... – подумалось мне. – Сейчас мы имеем представление о том, кто обретается в этой самой долине – имели сомнительное удовольствие видеть их воочию! Хотя это еще как сказать – вполне может оказаться и так, что в тех местах проживают и иные существа, ничуть не лучше тех, с кем мы успели встретиться. Что же касается храбрости хозяйки, которая не боялась жить в Темной долине, то, должна сказать – эти слухи весьма преувеличены. Если бы эта дама могла, то удрала бы из этих мест давным-давно, только вот кто бы ей позволил это сделать! Ссылка – она и есть ссылка...

Ну, а аптекарь, наконец-то, подошел к главному. Оказывается, несколько дней назад «Звезда Востока» внезапно скончалась, и никто не знает, что там произошло. Единственное, что стало известно – так это лишь то, что наутро прекрасную хозяйку нашли в подвале ее дома, и непонятно, как она могла там оказаться. Казалось бы – в жизни случается всякое, и «Звезда Востока» могла пойти туда за какой-то надобностью (хотя для этого имеются слуги), но дело осложняется тем, что в эту же ночь из имения сбежали четверо невольников. Естественно, возникает вопрос: их побег – это случайность, простое совпадение, или же эти люди причастны к смерти прекрасной затворницы? Скорей всего, эти четверо имеют какое-то отношение к смерти хозяйки, и именно потому они улизнули из имения.

Все, что известно об этих людях, так это лишь то, что они решили направиться вглубь Темной долины, рассчитывая укрыться в тех необжитых местах, а погоня, отправленная вслед за ними, вернулась ни с чем. Можно не сомневаться, что этих четверых уже нет в живых, потому как пытаться спрятаться в Темной долине можно только сдуру или спьяну. Ну, или же по незнанию – говорят, эта четверка не так давно оказалась в имении, и потому эти люди могли не знать о том, кто обитает в Темной долине...

... Судя по всему, аптекарь находится в полной уверенности, что наши кости уже давно сгрызли те существа, кто населяет это место, проклятое Всевышним и людьми! Мне бы очень хотелось, чтоб и все те, кого намереваются привлечь к поискам сбежавших, придерживались такого же мнения...

Аптекарь продолжал свой рассказ, и, судя по его словам, муж (вернее, теперь уже горестный вдовец «Звезды Востока») все же решил сообщить стражникам о беглецах, а заодно назначил за их поимку большую награду, после чего направил своих слуг по всей округе, чтоб они известили о приметах сбежавших. Похоже, как раз двое из числа этих слуг и остановили вас, уважаемые, на улице – как видно, чем-то вы привлекли их внимание... Кстати, эта парочка конных и в мою лавочку заглядывала – покупали лекарство по приказу нового хозяина имения, а заодно рассказали о том, что произошло в имении, и оттого-то, с их слов, мне так хорошо известны все подробности. Почему эти люди пришли ко мне? Странный вопрос, хотя незнающим людям простительно его задать. Конечно, ваше селение расположено далековато от господского имения, но, чтоб вы знали: я считаюсь лучшим аптекарем в этих местах, и за лекарствами и притираниями ко мне приезжают не только из дальних уголков нашего края, но и важные господа...

Несмотря на всю свою похвальбу, аптекарь оказался настоящим жмотом, и за четыре корзины листьев дал только четыре медяшки, причем едва ли не самого низкого номинала. На вполне обоснованное возмущение Ярли этот человек кротким тоном заявил, что это более чем достойная оплата, потому как принесенный ему товар – далеко не лучшего качества. Мол, даже на первый взгляд заметно, что листья сорваны не ранним утром, как это положено делать, а несколько позже, да и в дороге корзины сверху были ничем не прикрыты, и потому часть листьев подвялилась под лучами горячего солнца, потеряв при этом больше половины своих полезных свойств...

Ну, четыре монетки все же лучше, чем совсем ничего, тем более что у нас от голода уже животы подвело. Вытряхнув листья из корзин на расстеленную аптекарем холстину, Ярли и Дорен ушли с недовольным видом, сопровождаемые любезными словами аптекаря о том, что он и впредь согласен принимать такой товар – дескать, как вновь появитесь у нас в поселке с такими же листьями, то направляйтесь прямо ко мне, не обижу... Ох, господин хороший, боюсь, что с такими ценами на сырье ты вряд ли найдешь себе много поставщиков.

Тем не менее, за эти мелкие монетки на здешнем рынке мы сумели купить четыре небольшие лепешки и пару больших сладких луковиц – хватит разок перекусить.

– Хорошо, но мало... – сделал вывод Дорен, отправляя в рот сочные чешуйки белого лука. – Я б таких лепешек с десяток навернул, не меньше. А эта луковица на вкус не хуже яблока – я раньше таких никогда не пробовал... Лиз, скажи Ярли, что она молодец, лихо того аптекаря разговорила.

– Ярли... – улыбнулась я, поворачиваясь к девушке. – Мужчины говорят, что ты умница – уж очень им понравилось, как ты беседовала с аптекарем.

– Да?.. – кажется, меньше всего Ярли ожидала похвалы – она даже чуть покраснела от удовольствия. – Нет, мне надо было больше стараться, поторговаться, чтоб этот жадный человек заплатил нам чуть побольше. Тогда бы мы смогли купить побольше еды...

– Я бы тоже не отказался от продолжения обеда... – усмехнулся Винсент. – Но сейчас стоит побеспокоиться о другом...

– Ты имеешь в виду то, что свежеиспеченный вдовец отправил людей на наши поиски?

– Верно... – кивнул головой Винсент. – Можно не сомневаться, что безмерно горюющий супруг заранее решил снять с себя все возможные подозрения (которые наверняка появятся, если начнется следствие), и свалить на нас вероятную вину за смерть его дорогой женушки. Скорей всего будет придумана история о том, что мы прикончили бесподобную «Звезду Востока» и попытались сжечь ее бренное тело. Это, кстати, прекрасное объяснение того, отчего сейчас эта будто бы неотразимая женщина выглядит так ужасно. Погодите – он нас еще обвинит в грабеже, садизме, немыслимом коварстве, беспредельной жестокости и колдовстве. А то придумает и что похуже...

– Какие же мы плохие, просто слов нет!.. – Дорен поскреб в затылке. – Это ж надо, сколько у нас достоинств! Прямо душа радуется от такого совершенства!

– Думаете, будет назначено следствие?.. – спросила я.

– Ничего нельзя исключать... – развел руками Винсент. – В любом случае при расспросах слуги будут молчать – здешний народ вообще не отличается излишней словоохотливостью. Невольники тоже предпочтут помалкивать, потому как знают, чем могут обернуться для них несколько случайно оброненных фраз. Что же касается нас... Думаю, несчастный вдовец находится в почти полной уверенности, что мы навсегда остались в той самой Темной долине, но на всякий случай все же назначил награду за нашу поимку. Он же хорошо понимает, что произойдет, если мы каким-то чудом выберемся из этой самой долины, и вздумаем рассказать хоть кому-то об увлечениях его супруги темными ритуалами.

– Надо побыстрее уходить отсюда...

– С этим никто не спорит, только досадно, что мы не знаем, где очутились... – Винсент оглянулся по сторонам. – Впрочем, если бы даже и узнали название этого поселка, то вряд ли бы поняли, где именно находимся. Я, если откровенно, ранее никогда не интересовался этой страной – просто в этом не было необходимости.

– Ярли, ты можешь хотя бы предположить, где мы сейчас оказались?.. – повернулась я к девушке.

– Нет... – покачала та головой. – Я здесь раньше никогда не была.

– Давайте определимся... – Винсент потер лоб ладонью. – Нас с братом привезли в эту страну на корабле, и едва ли не прямиком погнали на здешний рынок рабов. Единственное, что нам известно, так это название порта, вернее, города, где это происходило – Аярд.

– Аярд... – Ярли услышала знакомое слово. – Это мой родной город. Я в нем родилась, жила, и там мой дом. Вернее, был дом...

Девушка замолчала – как видно, вспомнила что-то весьма неприятное. Хм, а ведь в этом самом Аярде продали и меня... Что ж, теперь хотя бы знаю, как называется это место. Заодно постаралась припомнить уроки географии, и то, где именно в Тараке находится город-порт Аярд, только на ум ничего не приходило. Ну, тут можно сказать только одно – учиться надо было лучше, и память тренировать, а не всякие глупости в голове держать, да от занятий отлынивать! Так невольно и подумаешь – правильно тетя Фелисия в свое время бранила меня за недостаточное прилежание в учебе! Ох, верна поговорка: знал бы, где упадешь, соломки бы в том месте подстелил...

Меж тем Винсент продолжал:

– Когда нас еще только вели в имение, то путь от города, от этого самого Аярда, до имения занял около трех дней, а из этого следует, что и на обратную дорогу времени уйдет не меньше. Хорошо бы, конечно, добраться до столицы Тарака, только сделать это непросто – она, кажется, находится едва ли не в центре этой страны. Даже не знаю, есть ли смысл идти туда. Пожалуй, для начала стоит попробовать добраться до Аярда – что ни говори, но это в первую очередь порт, и немалый, туда иногда заходят корабли, некоторые из которых направляются в нашу страну...

– И чем же мы за поездку на корабле платить будем?.. – усмехнулся Дорен. – Что-то я сомневаюсь в том, будто на нашем пути встретятся альтруисты, готовые ради бескорыстной любви к ближнему своему потратить немалые деньги на морской круиз для незнакомых людей.

– Проблемы будем решать по мере их поступления... – отмахнулся Винсент. – В дороге же по-прежнему стоит изображать из себя крестьян, это самое надежное и безопасное. Ну, а что касается того, куда нам сейчас следует идти, то с этим определиться просто: по одной дороге мы в этот поселок пришли, по другой – уйдем из него. Надеюсь, что те, кого супруг покойной хозяйки послал сюда, к этому времени уже покинули этот поселок – не хватало еще с ними по дороге столкнуться!

– А что им тут делать?.. – пожал плечами Дорен. – Приехали, хозяину лекарство купили (интересно, что именно ему понадобилось?), о наших приметах здешним стражникам рассказали – и все, пора возвращаться назад, не стоит задерживаться, вряд ли это понравится новому господину. Сейчас он и без того не в настроении, возможно, все идет не так гладко, как бы ему того хотелось, а под горячую господскую руку лучше не попадать.

– Пожалуй, так и есть на самом деле... – согласился Винсент. – Тогда и нам пора в путь, и дальше будем действовать по обстоятельствам.

– Только вот имущества для дальней дороги у нас прихвачено не ахти сколько... – усмехнулась я. – Четыре старых корзины и кремень с огнивом. Остается надеяться только на то, что ни одна их этих корзин не рассыплется в дороге...

– Ну, тут уж, как говорится, чем богаты... Главное, с этими пустыми корзинами мы выглядим как бедные крестьяне, которые продали урожай в поселке, и теперь идут домой.

Через четверть часа мы покинули поселок, который, как выяснилось, был довольно-таки немалых размеров. Наверное, потому и людей на дороге оказалось довольно много – одни еще только направлялись в поселок, другие уже возвращались из него, так что на нас никто особо не обращал внимания. К тому же сейчас стояла дневная жара, причем солнце палило безо всякой жалости, так что ни у кого из тех, кого мы встречали на дороге, не было желания во всех подробностях разглядывать путников. К тому же здешние стражников на таком солнцепеке тоже не испытывали излишнего служебного рвения – во всяком случае, ни одного из служителей закона на этой дороге мы пока что не встретили, а это не могло не радовать.

Мы рассчитывали на то, что эта захолустная стезя, рано или поздно, но приведет нас к большой дороге, ведущей в Аярд. Как мы поняли из обмолвок аптекаря, прямой дороги из имения в этот поселок, к счастью, не существует, и слуги, отправленные из имения за лекарством, должны были какое-то время ехать по одной дороге, а потом на какой-то развилке свернуть в сторону, на другую дорогу, ту самую, которая ведет в поселок. Н-да, хорошо бы, не доходя до той развилки, свернуть в сторону – просто так, на всякий случай, только вот знать бы, где она находится, эта самая развилка...

Пока что нам только и оставалось только внимательно смотреть по сторонам, и удивляться тому, что мы видим вокруг. Такое впечатление, будто эта дорога разделила окружающий нас мир на две половины, причем по правую сторону дороги росла трава, пусть большей частью пожухлая, иногда встречались зеленые рощицы, поля с посадками, обработанная земля, а слева находилась сухая растрескавшаяся земля, с холмами и песчаными пустошами. За несколько часов пути мы миновали несколько деревушек, которые, находились по правую сторону дороги, среди зелени, а слева, как и следовало ожидать, не было ничего, кроме унылого желто-серого пейзажа, на который лишний раз и смотреть не хотелось.

Впрочем, удивлялась не только я, но и мои спутники. Только вот если мужчины смотрели на окружающее с немалым интересом, то Ярли здесь явно что-то не нравилось, но она пока что помалкивала, а расспрашивать я ее не собиралась: на такой жаре не было ни малейшего желания вступать в разговоры, да и во время коротких привалов говорить тоже не хотелось.

Единственное, что нас радовало, так это каменные колодцы с водой, которые находились в каждой из небольших деревушек, расположенных у дороги. Не скажу, что жители этих маленьких поселений проявляли недовольство тем, что чужаки подходят к их колодцам за водой, но и особой приязни к нам они тоже не выказывали. В чем-то людей можно понять, потому как вода – это едва ли не главный источник жизни в этих засушливых местах, и отдавать ее посторонним не очень-то хочется, но в то же время не следует отказывать жаждущему в глотке воды – это грех. Конечно, в каждой из этих деревушек никто не запрещал нам напиться и даже взять фляжку воды в дорогу, но, тем не менее, задерживаться у колодцев не стоит – местным жителям это не нравится.

Еще я обратила внимание на каменные плиты, лежащие рядом с колодцами, и Ярли нам пояснила, что этими плитами закрывают верх колодцев во время пыльных бурь, которые иногда случаются в этих местах. Да уж, жизнь тут непростая...

Через несколько часов мы, миновав очередную деревню, присели передохнуть в тени небольшой придорожной рощицы. Очень не хотелось снова вставать и выходить под горячее солнце, но сделать это все одно придется. Плохо и то, что на такой жаре глаза закрываются сами собой, особенно в тенечке...

– А вот и представители власти пожаловали... – в голосе Винсента была слышна досада. – Боюсь, что они направляются по наши души. Если это так, то наш сравнительно спокойный путь закончен.

После таких слов сон у меня враз пропал. Оглянувшись, я увидела, что со стороны той деревушки, которую мы покинули совсем недавно, по направлению к нам идут двое людей, судя по виду, стражники. Точно, они – одеты одинаково и на боку у каждого из них висит короткая сабля... Похоже, мы чем-то заинтересовали здешнюю стражу, иначе эти двое вряд ли отправились бы за нами. Сейчас, похоже, начнутся расспросы, вернее, допрос, и это плохо, потому как в этой стране при разговоре первым делом принято общаться с мужчинами, а братья очень плохо знают здешний язык. Да и я, без сомнений, говорю с заметным акцентом, так что стоит мне вмешаться в разговор, как стражники поймут – перед ними иноземка...

– Что делать будем?.. – судя по голосу Дорена, он подумал о том же самом, что и я.

– Ярли... – повернулась я к девушке, которая растерянно смотрела на приближающихся стражников. – Ярли, тебе опять придется говорить с ними...

– Хорошо... – отозвалась та. – Я постараюсь...

– Ну, мы тоже постараемся... – хмыкнул Винсент. – Только вы, дамы, в случае чего стойте от нас подальше.

– Поняла...

Мы поднялись с земли, и уже стоя поджидали стражей порядка, а те не торопились – как видно, считали должным, что люди ведут себя почтительно по отношению к ним, как к представителям здешней власти, а также понимали, что на такой жаре вряд ли кто-то из подозреваемых кинется бежать куда подальше. Заодно осмотрелись вокруг – по счастью, кроме этих двоих, на дороге никого нет. Будним считать, что хотя бы в этом повезло.

– Кто вы такие? Откуда идете?.. – отрывисто спросил один из стражников, остановившись напротив нас.

– Господин, мы возвращаемся к себе домой и никого не трогаем... – почтительно начала Ярли, но стражник ее перебил.

– Женщина, я не к тебе обращаюсь!

– Но я всего лишь хотела...

– Мало ли что ты хотела! Пусть твой муж ответит на мои вопросы.

– Я могу ответить не хуже него!

– Замолчи!

– Мой муж еще в детстве повредил горло, говорит плохо, и потому так обычно доверяет мне все отвечать за него!

– Хватит!.. – рявкнул стражник. – Мы вас всех задерживаем! Раз ты такая разговорчивая, то в поселке и ответишь на все наши вопросы. Надеюсь, и у ваших мужей там языки развяжутся, а если нет, то мы всегда можем сделать так, чтоб каждый из вас стал словоохотливым. Пошли, нечего тут стоять на жаре!

В подтверждение своих слов служивый положил свою ладонь на рукоять сабли, и это же самое сделал второй стражник, при этом кивнув в сторону деревни – мол, идите туда. Кажется, здешним блюстителям законности даже в голову не могло придти, будто кто-то может ослушаться их приказа. Да, перед нами наглядное подтверждение того, что мы находимся в глухой провинции, где все обусловлено строгим подчинением установленным правилам. Все так, только вот в наши намерения не входил долгий отдых в этой деревушке, и потому братья, изобразив на лице страх и покорность, повернулись в сторону деревни, и даже сделали пару шагов по дороге...

Все остальное произошло в течение нескольких ударов сердца – молодые люди, только что демонстрировавшие своим поведением полную безропотность, вдруг кинулись в сторону стражников, которые никак не ожидали ничего подобного от задержанных, и потому промедлили... Ох, господа служивые, уж очень вы расслабились на спокойной службе в тихом месте.

Я отвела свой взгляд от них совсем ненадолго, и только для того, чтоб оттащить Ярли в сторону, но когда обернулась назад, то все было уже кончено – оба оглушенных стражника лежали на земле, и свое оружие они даже не успели вытащить из ножен... Да, надо отдать должное – братья понапрасну время не теряли, быстро управились. Затем, подхватив под руки одного из лежащих стражников, братцы шустро потащили его к рощице, и нам с Ярли пришлось точно таким же образом тащить другого. Правильно: сейчас для нас главное – убраться с открытого места, а не то мало ли кто может объявиться на дороге...

Братья действовали быстро: стражников, которые все еще не пришли в себя, привязали к стволам деревьев их же кожаными поясами. На мой взгляд, деревца были довольно-таки хлипкие, но выбирать не приходилось, тем более что именно из таких чахлых деревьев и состояла едва ли не вся рощица. Времени у нас было совсем немного: что ни говори, но нападение на стражников – это достаточно серьезное преступление в любой стране. Казалось бы, нужно уходить, но необходимо кое-что выяснить, и потому, побрызгав в лица стражников водой, мы попытались разговорить пленников. Правда, те вначале пытались, было, гневаться и пугать нас всяческими жуткими карами, которые грозят на нападение на стражников при исполнении, но когда к их глазам поднесли саблю, служивые враз поумнели, и поняли, что иногда бывают такие обстоятельства, при которых лучше засунуть свой гонор куда подальше и честно ответить на вопросы.

Оказывается, сегодня в этой деревушке останавливались двое конных – день стоит жаркий, так что пить хочется всем. Эти двое рассказали стражникам о четверых беглых невольниках, которые удрали из господского имения, сообщили их приметы, а заодно пояснили, что за поимку беглецов можно получить очень неплохое вознаграждение. Правда, эти четверо уже наверняка погибли, но в жизни случается всякое, и пути Всевышнего неисповедимы, а потому ничего нельзя исключать. Так что если вдруг произойдет невероятное, и беглые невольники окажутся в вашей деревушке, то немедленно задержите их, и сообщите об их поимке в господское имение, а уж наш хозяин отвалит за них неплохие деньги!.. Потом конные уехали, а стражники на всякий случай рассказали жителям деревушки о том, что им поведали верховые. Ну, народ завистливо повздыхал – это ж какие деньги предлагают за поимку нескольких человек!, да и разошлись по своим делам. Прошло несколько часов, и вдруг к стражникам подошло сразу несколько крестьян с невероятным сообщением: те люди, за которых назначено вознаграждение, только что покинули их деревушку! Хоть верьте, хоть нет, но пока эти четверо у колодца стояли, их хорошо рассмотрели, и все приметы совпадают! Это точно они, а значит, их надо немедленно задержать, и вскоре мы хоть немного, но разбогатеем, потому как за такие деньги, что обещают за их задержание, нам надо долго трудиться без продыху!.. Стражники не особо поверили в эти разговоры, но все же отправились вслед за ушедшими... А все остальное мы уже знаем...

– А почему за нами отправились только двое стражников, а остальные жители остались в деревне?.. – не поняла я. – Если б они сюда пришли всей толпой...

– Не придут... – Винсент меня даже не дослушал. – Поимка преступников – это дело стражи, и простой народ в это дело встревать не станет. Хотя... Уверен, что сейчас жители этой деревни наверняка издали следят за нами, и если поймут, что стражники ничего не могут сделать, а обещанная награда вот-вот уплывет из их рук – вот тогда они, возможно, пойдут на нас всей толпой.

– Это получается, что сюда может заявиться едва ли не вся деревня?

– Ее мужская половина – без сомнений.

– Тогда что же мы медлим?

– У меня к этим людям есть еще пара-тройка вопросов...

Через несколько минут мы уходили, причем не по дороге. Мы сошли с нее на сухую землю, находящуюся по левую сторону от дороги, и, особо не выбирая, пошли по ней, стараясь уйти как можно дальше от рощицы. Что ж, снова придется идти по пустынным и безводным местам, не зная дороги, но иного выбора у нас нет.

Пройдя совсем немного, я оглянулась: так и есть, по дороге со стороны деревни уже двигалась небольшая толпа людей, и у многих в руках были мотыги. Ясно, что крестьяне идут на помощь стражникам, причем народ настроен по-боевому. Хм, интересно, какую же награду муженек «Звезды Востока» назначил за наши головы, раз эти люди так жаждут ее получить? Как бы они еще за нами не рискнули пойти...

По-счастью, этого не случилось, хотя с десяток наиболее храбрых крестьян (а может просто наиболее неимущих) все же решились направиться вслед за нами, и даже сумели несколько сократить расстояние, но через какое-то время повернули назад – видимо, решили не рисковать. Их можно понять – раз за наши головы назначена такая награда, то не исключено, что слуги из имения представили нас как очень опасных людей, с которыми лучше не связываться, а не то как бы хуже не вышло. И хотя крестьяне больше не старались догнать нас, тем не менее, мы продолжали идти еще долго, и остановились только тогда, когда скрылись от глаз людей за цепью холмов.

– Опять, значит, нам по сухим местам пробираться... – с досадой произнес Дорен, сидя на земле. – Ох, не нравится мне окружающее, глаз остановить не на чем – ни кустика, ни деревца... Даже камней для пращи не набрать!

– Ну, это как искать... – хмыкнул Винсент. – Зато мы ушли не с пустыми руками, хоть немного, но пощипали здешнюю стражу...

Вообще-то, если вдуматься, все обстоит не так плохо – перед уходом братья забрали у стражников сабли, а заодно фляжки с водой – в этих засушливых местах фляжки с собой носил едва ли не каждый житель. Правда, в тех фляжках, что мы забрали у стражников, воды было не так и много – чуть больше половины, но спасибо и на этом. Заодно прихватили кошельки служивых, хотя и не скажу, что мы теперь разбогатели, потому как в этих кошельках находилось всего по десятку медных монет. А еще у каждого из служителей закона при себе был кусочек мела, которые братья за ненадобностью бросили на землю, а Ярли подобрала, и сунула себе в карман. Надеюсь, она знает, что делает.

– Да уж, добыча у нас богатая... – усмехнулся Дорен. – Ну да, как говорится, все к лучшему – сейчас мы уже не с пустыми руками, даже оружие имеется. Правда, к этим саблям еще приноровиться надо – я больше привык махать шпагой и мечом... Стоит порадоваться хотя бы тому, что мы крестьянам в лапы не попали – они ради обещанного вознаграждения на многое пойдут, их никакие сабли не остановят. К тому же мотыга в умелых руках – это серьезное оружие, которым крестьяне хорошо умеют пользоваться.

– А вы ловко со стражниками управились... – говоря это, я нисколько не кривила душой.

– У нас вообще много достоинств... – хохотнул Винсент. – Только вы их не замечаете...

– Что вы от женщин хотите?.. – развела я руками. – Дамы мы невнимательные, и даже, можно сказать, рассеянные. Мы ж даже корзины потеряли, вернее, оставили их в рощице...

– Вот и доверяй вам ценное имущество...

– А если говорить серьезно... – продолжала я. – Если без шуток, то не знаю, как относиться к словам стражников насчет здешних мест – то ли они нас пугали, то ли говорили правду...

– Да, с этим, конечно, разговор особый...

Если верить стражникам, то место, куда мы направились, пользуется у местных жителей весьма дурной славой, и люди сюда стараются не соваться. Не будем вспоминать все подробности, о которых нам рассказали служивые, потому как в них нет ничего хорошего.

– Я, кажется, знаю, где мы сейчас находимся... – произнесла Ярли. – Вернее, догадываюсь...

– Где же?.. – повернулась я к ней.

По словам девушки, она уже давно стала предполагать, где мы оказались. Дело в том, что неподалеку от Аярда заканчивается пустыня, которая занимает какую-то часть страны. У этой пустыни есть даже название – Уйют. Говорят, эта безжизненная земля тянется широкой полосой до самого моря. Вообще-то пустыней в прямом смысле слова ее не назвать – там хватает всего, как песков, так и каменистой земли с солончаками. Ну, а от города она отделена высокими горами, как стеной. Что же касается людей, то они селятся вдоль края этой пустыни, но внутрь стараются не ходить, уж очень дурная слава идет об этих местах – мол, тут нечисто. А еще говорят – бойся песков Уйюта...

– Ну, страшилок хватает везде... – я произнесла это, скорее, для своего успокоения.

– Госпожа, люди просто так говорить не будут! И потом...

– Что – потом?.. – не поняла я.

– Ничего, госпожа. У нас говорят, что если не упоминать кого-то, то встречи с ним можно избежать.

– Если я правильно понял, то дороги в этих местах идут вдоль края пустыни и на некотором расстоянии от нее?.. – поинтересовался Винсент. Кажется, он пропустил мимо ушей все опасения Ярли.

– Ну да... Хотя в самой пустыне тоже есть дороги, но по ним ходят только большими караванами.

– Братец, ты что, собрался пройти эту пустыню до самого моря?.. – приподнял брови Дорен. – Так у нас на подобное путешествие воды не хватит. Помрем от жажды.

– Если б я решил покончить с собой, то выбрал бы более легкий способ самоубийства... – отмахнулся Винсент. – Я предлагаю пройти какое-то расстояние по пустыне, направляясь в сторону дороги, ведущей в Аярд – стражники сказали нам, где она находится. К тому же так мы собьем со следа возможную погоню, хотя если они не рискнули пойти за нами с самого начала, то вряд ли отправятся позже. Конечно, можно сделать крюк, вернуться на ту дорогу, с которой мы ушли, только вряд ли это верное решение – мне хорошо известны нравы людей, обитающих в таких захолустьях, и потому в самое ближайшее время весть о нашем появлении разнесется далеко. Ну, а если учесть, сколько обещано за наши головы... В общем, задача у нас такая: далеко в пустыню не забираться, просто срежем небольшой угол, и постараемся выйти к дороге, ведущей на Аярд...

Через несколько минут мы вновь направились в путь, и, надо сказать – то, что мы сейчас видели, несколько отличалось от тех мест, где мы шли раньше. Теперь вокруг были солончаки и такыры, больше похожие на ровную каменную поверхность. Правда, подходящих снарядов для пращи братьям почти не попадалось, но пару десятков камней они все же сумели отыскать.

А потом на нашем пути стали попадаться пухляки. Что представляют собой пухляки – это нам рассказала Ярли, и она же велела обходить их стороной – дескать, если провалимся, то выбраться будет непросто. По ее словам, если тяжело груженая телега начнет скользить по такыру, то верхняя плотная каменная корка может проломиться, колесо осядет, и вытащить его будет крайне сложно. Дело в том, что лежащий под такыром рыхлый и сухой слой почвы под тяжестью колеса быстро превращается в легкую, почти невесомую пыль, которая течет, как вода. В такой пыли попавшему в нее колесу не за что зацепиться, и оно прокручивается впустую, оседая все глубже. Когда же колесо пытается опереться на каменный край такыра, то он крошится... Надо же, совсем как на наших скованных льдом реках, когда тонущий человек хватается за ледяные края полыньи, пытаясь выбраться, а лед обламывается под его руками...

До захода солнца мы прошли немалый путь, и даже более того – наши спутники смогли подбить зайца, как видно, все же какая-то живность тут водилась, во всяком случае, змей и ящериц мы видели немало. Нам повезло – мы набрели на несколько сухих кустов (Ярли сказала, что они называются кейреук), наломали веток, и зажарили зайца. Не скажу, что он полностью пропекся, но мы его и полусырого съели за милую душу, а после ужина идти уже никуда не хотелось. Впрочем, мы и без того очень устали, так что решили остановиться на ночлег. Правда, рядом не было никакого укрытия, так что было решено расположиться прямо на земле. И верно: кого нам бояться, если вокруг одно сплошное однообразное безмолвие, вместо песка – нечто вроде дорожной пыли, и ни одной живой души рядом.

Темнело, багровое солнце уходило за горизонт, и я любовалась закатом – здесь, в пустыне, это по-настоящему красиво, не хочется отрывать взгляд от прекрасного зрелища. Что ж, постараемся найти хоть немного хорошего в наших блужданиях по этой жаре.

И вот тут Ярли нас удивила. Вытащив из своего кармана кусочек мела (тот самый, что забрала у стражников), она очертила им вокруг места нашей ночевки большой круг, при этом что-то беспрерывно шепча. Затем девушка протянула мелок мне.

– Госпожа, надо очертить еще круг, внутри того, который я только что нарисовала, только делать это следует с молитвой.

– Но зачем?.. – искренне удивилась я.

– Так надо... – упорствовала Ярли. – Попросите своих Богов защитить нас, грешных и ничтожных... А тот круг, что я начертила, пересекать нельзя ни в коем случае!

– Не понимаю!

– Зато я, кажется, понимаю... – помрачневший Винсент забрал у Ярли мелок. – Сейчас все сделаю...

Через минуту был начерчен мелом второй круг, после чего все расположись спать прямо нам теплой земле. Вернее, спать легли не все – Винсент остался дежурить, а через несколько часов его должен был сменить Дорен. Ну и хорошо, главное, что нас с Ярли решили не беспокоить. Что же касается меня, то я уснула едва ли не сразу же после того, как моя голова коснулась земли, и даже не ощутила, как рядом со мной прилегла Ярли.

Я проснулась посреди ночи с испуганно бьющимся сердцем. Нет, ну надо же присниться такому кошмару! Мне казалось, будто нечто липкое и холодное с тихим шорохом медленно подползает к нам, дотрагивается до каждого из нас, и я никак не могу скинуть со своих ног это клейкое нечто... Кричать я тоже не могу, потому что нет голоса...

Когда я открыла глаза, то первое время не могла понять, где нахожусь. Дело в том, что в пустыне по ночам наступает гробовая тишина и непроглядная темнота, особенно в безлунные ночи. Сейчас вокруг нас было темно, хоть глаз коли, и было странное ощущение, будто я одна во всем мире. А еще я услышала тот самый шорох, который услышала во сне – такое впечатление, будто кто-то неведомый ползет по песку... Страшно, хочется спрятаться, только вот где и как?

Словно отвечая на мои страхи, на небе вдруг засияла звезда, затем вторая... Кажется, тучи на небе расходятся, и станет хоть немного светлей. Фу, прямо легче стало!

– Лиз, ты чего не спишь?.. – негромко спросил Винсент. Он сидел неподалеку, всматриваясь куда-то вдаль.

– Дрянь какая-то снится. Наверное, усталость, нервы, постоянный недосып и прочее. Лучше вообще не спать, чем такое видеть... По-счастью, это был всего лишь сон... Вокруг по-прежнему никого нет?

– Во всяком случае, я на это надеюсь.

– Я недавно слышала какие-то шорохи...

– Не ты одна – я их тоже слышал. Наверняка это какие-то мелкие зверьки. Темно, ничего не рассмотришь. Сейчас, правда, стало чуть светлее, так что кое-что все же можно увидеть.

– И что видно?

– Если честно, то ничего.

Сон окончательно меня покинул. Лучше полежать немного, и посмотреть на небо, тем более что там была уже целая россыпь звезд. Как видно, тучи на небе постепенно расходились. А вот показалась и луна, окрашивая окружающее в холодно-призрачные тона. Брр, что-то мне не по себе при взгляде на пустыню, ведь сейчас мир вокруг – словно чужой, и оттого хотелось просто слышать самый обычный человеческий голос. Наверное, именно потому я спросила первое, что пришло мне в голову:

– Винсент, а когда пираты взяли вас в плен, вы пытались сопротивляться?

– Там все далеко не так просто... – вздохнул Винсент, которого совсем не удивил мой вопрос. – Когда корабль, на котором мы находились, взорвался, то взрывной волной нас скинуло в воду. Мне повезло, остался цел и невредим, а вот Дорену пришлось куда хуже – его оглушило падающим обломком. Это великое счастье, что мы оказались в воде неподалеку друг от друга, а иначе... В общем, даже думать не хочется, чем все могло закончиться. К тому времени, как нас подняли на борт пиратского судна, мы оба едва не утонули, и так нахлебались воды, что долго еще в себя придти не могли... А это еще что такое?!

В голосе Винсента слышалось такое недоумение, что я поневоле вскочила на ноги, вглядываясь в ту сторону, куда смотрел Винсент. Он тоже встал рядом со мной, и кивнул головой:

– Видишь?

Каюсь – вначале я ничего не заметила, но немногим позже, в бледном свете луны, стали видны непонятные черные пятна, которые приближались к нам. Вернее, это были даже не пятна, а сгустки непроницаемо-черного цвета, которые подползали все ближе и ближе. Они что, живые?! Шуршание песка становилось все громче, и было ясно, что их издают эти самые черные сгустки.

– Винсент, что это такое?.. – даже не спросила, а прошептала я.

– Самому хочется знать ответ на этот вопрос... – чуть осипшим голосом ответил тот, не сводя глаз с приближающихся сгустков. – Ясно, что ничего хорошего... Лиз, ты, главное, с места не сходи, и за начерченные мелом линии не переступай! Тогда, может, и обойдется...

– Винсент, а этот круг... Он для чего?

– А ты что, разве ничего об этом не знаешь? Если хочешь защититься от темных сил, нужно начертить вокруг себя меловой круг, только делать это надо с молитвой, и тогда будешь в безопасности. Правда, как только ты переступишь эту белую линию, то вся защита рухнет. Надеюсь, это действует и здесь...

В растерянности я оглянулась по сторонам, и увиденное меня никак не порадовало. Святые Небеса, да куда тут можно уйти, если эти черные сгустки, беспрерывно шурша, приближались к нам со всех сторон, а я со странным оцепенением смотрела на все это!.. Вот темная масса подползла к меловой полосе, и (удивительное дело!) не смогла преодолеть ее. Вместо этого черные сгустки поползли по краю линии, очерченной мелом, и через несколько мгновений кольцо шевелящейся темной массы окружило место нашей ночевки.

Скинув с себя оцепенение, мы разбудили Дорена и Ярли, и коротко прояснили им, что произошло. Если Дорен в полной растерянности смотрел на пузырящуюся черную ленту, взявшую нас в кольцо, то Ярли все увиденное испугало, но не удивило. Похоже, она имела представление, кто (или что) заявился по наши души. Так и есть, ведь не просто же так она очертила круг, оберегающий нас...

– Ярли, ты можешь сказать, что это такое?.. – спросила я.

– Утром.

– Что?

– Я об этом скажу утром, сейчас нельзя...

– И что же нам делать? Просто сидеть и ждать?

– Нет, госпожа, просто так ждать тоже не стоит ни в коем случае. Нам нужно сесть в круг и взяться за руки.

– Не понимаю!

– Так надо, а не то темнота может забрать нас себе. Рук тоже размыкать нельзя... И думать надо о чем-то хорошем, или же считать, в уме цифры перебирать...

Два раза повторять не пришлось, и мы быстро уселись в круг, крепко держа друг друга за руки. Все, что нам сейчас оставалось делать – так это смотреть на шевелящуюся черную массу, которая и не думала хоть куда-то отползать, и это постоянно двигающееся темное кольцо становилось все шире. Прошло еще какое-то время, и сплошная черная лента стала распадаться на самые настоящие щупальца, которые, извиваясь, пытались переползти за меловой круг. Все это выглядело невероятно отвратительно и жутко, просто до нервной дрожи. Я еще нам стало холодно, словно сидим на пронизывающем ледяном ветру.

Но куда хуже было другое – в моей душе стал рождаться самый настоящий страх, от которого леденело сердце и руки, хотелось вскочить на ноги и бежать отсюда без остановки. Там, в пустыне, тепло, а здесь мы замерзаем... Я попыталась что-то сказать, но горло перехватило, перед глазами поплыли круги, сердце колотилось, как сумасшедшее, не хватало воздуха. Кажется, на меня накатывала самая настоящая паника, и в то же самое время было очевидно, что на меня идет воздействие извне, и в этой схватке я могу проиграть.

Невероятным усилием воли я скинула с себя волну паники, и, вспомнила о том, что Ярли говорила о цифрах. Надо бы припоминать уроки математики, которую ранее терпеть не могла... Я принялась складывать в уме цифры, умножала их, делила... Вначале все это делалось с немалым трудом, но потом дело пошло лучше, и я ощутила, как постепенно проясняется разум, однако в следующее мгновение я ощутила, как в мой мозг пытается проникнуть нечто ледяное и холодное. Удивительно, но в этот момент я вдруг вспомнила свое сапфировое колье, его удивительный синий цвет, перелив света на его гранях... Припомнилось, как камни сияли на солнце, рассыпая вокруг искры... И вот тогда, словно опасаясь теплых солнечных камней, нечто темное и холодное словно шарахнулось от меня, и сразу стало легче дышать. А еще я крепко держалась за Винсента и Ярли, понимая, что наше спасение только в беспрестанной поддержке друг друга.

Трудно сказать, сколько прошло времени – лично мне показалось, что целая вечность!, но постепенно черные щупальца стали исчезать, а темная полоса, окружающая нас, словно начала таять. Затем небо чуть посветлело, и мы увидели, что вокруг нас никого нет, лишь камень и песок. Получается, мы просидели так добрую часть ночи! Вновь подтвердилась старая истина, что все дурное исчезает с рассветом. За эту ночь каждый из нас до предела вымотался и устал, а ощущение того, что опасность минула, было настолько велико, что мы все заснули едва ли не в сидячем положении, по-прежнему не размыкая сомкнутых рук.

Когда же Ярли утром нас разбудила, то оказалось, что мы с Винсентом спим рядышком, причем едва ли не в обнимку, вернее, моя голова лежит на его плече, а он прижимает меня к себе. Конечно, это совсем не вписывается в правила хорошего поведения, но мне сейчас как-то не до их досконального соблюдения. Главное – мы живы, хотя чувствуем себя невероятно уставшими и совершенно не выспавшимися.

А еще я едва ли не первым делом посмотрела на две меловые полоски, окружающие место нашей ночевки, вернее, за них, но не увидела там ровным счетом ничего – на выжженной солнцем поверхности такыра не отпечаталось никаких следов от черных сгустков, так напугавших нас этой ночью.

Чуть позже Ярли рассказала нам, что ранее ей уже довелось слышать о том, что люди, живущие рядом с этой пустыней, постоянно носят с собой мел, и на ночь обводят этим мелком круг там, где собираются ночевать – так они не подпускают к себе те темные силы, что обитают в этой пустыне. Когда она увидела, что в карманах стражников есть такие мелки, то сразу взяла и с собой, понимая, что они нам могут пригодиться. Правда, говорить о том, что здесь живет дух пустыни, она тоже не стала – мол, он придет еще на эти слова, а ночью о нем вообще говорить нельзя, чтоб не накликать беду. Да и те, кто живет неподалеку от этой пустыни, никогда не расскажут посторонним о том, какие существа обитают в этих местах – мол, этим можно привести несчастье в свой дом...

Что представляют собой черные сгустки – этого она не знает, сама увидела их впервые в жизни, но, говорят, что это приходит злой дух пустыни. Он съедает людей, и от него одно спасение – держаться вместе, хотя дух пустыни постарается сделать все, чтоб забрать себе добычу, которая появилась в его владениях. Если у него не получается сразу схватить жертву, то он начинает давить на сознание людей, и многие не в состоянии выдержать это давление, в панике бегут прочь от опасности. А еще иногда случается так, что дух пустыни из нескольких людей выбирает для себя одного, и мысленно давит на него до тех пор, пока не сломает. Беда в другом: как только человек пытается сбежать, и пересекает начерченный меловой круг, то защита рушится, люди остаются без охраны, и дух пустыни забирает их жизни и тела... Однако если сохранять спокойствие и выдержку, то спастись можно, тем более что темные силы исчезают с наступлением рассвета.

Все, кто живет возле этой пустыни, хорошо знают обо всем этом, также как и о том, как можно защититься от опасности, только стараются не рассказывать чужакам о духе пустыни – посторонним не следует знать лишнего, да и церковники крайне не одобряют подобных разговоров, могут обвинить в ереси. Конечно, этот дух редко покидает свои места, но иногда (пусть и крайне редко) он все же подходит к краю пустыни, и старается забрать себе тех людей, чьи жилища находятся неподалеку. Вот потому-то каждый из живущих здесь людей постоянно носит при себе мелок: так сказать, на всякий случай – с ним все же спокойнее. А еще в этих местах всех детей с детства учат считать, потому как при нападении духа пустыни самое лучшее – это заниматься подсчетами, так голова дольше останется ясной...

– Откуда тебе об этом известно?.. – спросила я у Ярли.

– Рассказали... – уклончиво ответила та. Понятно, что говорить она не хочет. Ну, раз так, то не стоит на нее давить, если сочтет нужным – позже поведает сама. Нам сейчас куда важнее другое – как можно быстрей покинуть эти засушливые места.

– Не хотелось бы остаться здесь еще на одну ночь... – Дорен огляделся по сторонам. – Риск, конечно, дело хорошее, но я не любитель понапрасну щекотать нервы.

– Думаю, до конца дня мы покинем эту пустыню... – Винсент закрыл фляжку, в которой почти нее осталось воды. – Примерное направление мы знаем, ширина этих засушливых земель тоже не ахти какая большая, так что, надеюсь, выберемся. Пошли, и без того тут засиделись куда дольше, чем надо бы. Надеюсь, воды на сегодня нам хватит...

Мы снова отправились в путь, и, надо сказать, идти было легко. Под ногами был солончак, и жесткая, как камень, сожженная солнцем почва была ровной, и если б не жара, то идти по ней не составляло бы никакого труда. Шли молча, не до разговоров – берегли силы. Когда выйдем на обычную дорогу, тогда и поговорим. Я же вновь и вновь вспоминала свое сапфировое колье, синие отблески дивных камней... Ярли упоминала о том, что дух пустыни иногда выбирает себе в жертву одного человека, и давит на его, пока не сломает – так вот, думаю, что сегодняшней ночью этой самой предполагаемой жертвой была я. Почему? Просто в дороге мы обсудили, кто и что видел и чувствовал ночью, и, кажется, самому сильному воздействию подверглась как раз я. Ох, боюсь, если бы не воспоминания о теплых синих камнях и лучах солнечного света на его гранях, то для нас все могло бы закончиться более чем печально...

Винсент выбрал правильное направление, и вскоре после полудня вы увидели впереди холмы. Кажется, скоро мы покинем это проклятое место, а подобное не могло не радовать.

К сожалению, мы слишком рано стали надеяться на лучшее. Вскоре ровная поверхность закончилась, и пошли серо-желтые пески, идти по которым было достаточно сложно – ноги проваливались, так что мы, скорее, брели, чем шли. Ничего, до вечера времени еще полно, не раз успеем дойти до холмов...

Мы уже с полчаса пробирались по песчаному массиву, и решили передохнуть. Особо не выбирая, сели на горячий песок, сделали по глотку воды... Святые Небеса, хоть бы какая-нибудь тень была, а не то вокруг – как в печке! Ладно, посидим еще немного, все одно в такую жару даже шевелиться не хочется. Хорошо уже то, что линия холмов стала куда ближе...

И тут откуда-то сбоку раздалось сухое шуршание – такое впечатление, словно песок пересыпается. В памяти сразу возникли воспоминания о ночных шумах, и мы все едва ли не одновременно повернули головы в сторону непонятного шума, и в первый момент не могли понять, что происходит. Казалось, что по направлению к нам сам по себе движется участок поверхности, и не сказать, что он был небольшим – шагов пять в длину, и столько же в ширину... У меня что, галлюцинация?!

– Это что еще за хрень?.. – выдохнул Дорен. Хм, раз он тоже это видит, значит, галлюцинация не у меня одной. А может, это не галлюцинация...

К нам, и верно, приближалось непонятное существо землисто-песчаной расцветки, плоское, как блин, и оно волнообразными движениями двигалось к нам. Еще стали видны десятки маленьких щупалец, куда больше похожих на бесцветных змеек, только вот ни глаз, ни рта, ни лап это существо не имело. Думаю, излишне упоминать о том, что нас охватил самый настоящий ужас, тем более что это создание явно направлялось к нам.

– Бежим!.. – закричала Ярли, вскочив на ноги. – Быстрее!

Дважды повторять не пришлось, и мы со всех ног кинулись прочь. Оглянувшись на бегу, я видела, как эта тварь, колыхаясь, скользит вслед, прямо по нашим следам. Понятно, что останавливаться нам нельзя, надо бежать, пока хватит сил. Вот мы и бежали, падали, спотыкались, вставали и снова бежали, и в ушах у каждого раздавалось то самое шуршание сухого песка...

Мы остановились только у холмов, вернее, не остановились, а упали – сил, чтоб хотя бы пошевелиться, не было ни у кого. Не знаю, сколько времени мы так лежали, переводя дыхание и оглядываясь назад. Если бы мы вновь увидели этот существо, то вряд ли сумели хотя бы встать, не говоря уж о том, чтоб бежать. По счастью, позади никого не было, если, конечно, не считать маленьких юрких ящериц.

– Ярли, это что такое было?.. – даже не спросила, а выдохнула я, когда смогла говорить.

– Песчаный скат... – отозвалась та. – Он обитает только там, где есть пески... Не надо ему попадаться – он накрывает жертву собой, и съедает ее целиком, не оставив даже костей... Хорошо, что мы сумели убежать от песчаного ската – это удается не всем.

– Сколько же гадости тут водится!.. – вырвалось у Дорена, и я с этим была полностью согласна. И еще у меня отныне никогда не появится желание вновь оказаться в этих местах – там, в пустыне, скрывается нечто, непонятное, чужеродное, чему не должно быть места среди людей.

Только к вечеру мы перешли через холмы, и оказались на проезжей дороге. Там я сразу поняла, что это именно та дорога, по которой меня когда-то вели в имение – просто я еще тогда обратила внимание на старое дерево, сплошь обвитое плющом с красно-желтыми листьями. Оно настолько выделялось из унылого пейзажа, что не запомнить его было просто невозможно. А еще в паре часов пути отсюда должно находиться небольшое селение и постоялый двор. Надеюсь, там о нас ничего неизвестно...

Когда мы подошли к постоялому двору, уже наступила ночь. Искоса поглядев на нас, хозяин предложил всей нашей компании всего за два медяка переночевать в конюшне – все одно там сейчас пусто, а все остальные места заняты. Отказываться мы, естественно, не стали, и купив хлеб и овечий сыр, устроили себе настоящий пир. Надеюсь, хотя бы сегодня нам удастся выспаться.

Ночь прошла без происшествий, а наутро нам несказанно повезло: оказывается, здесь остановилось десятка три паломников, идущих в Аярд на поклонение какому-то местному святому – дескать, там завтра состоятся празднования в честь этого праведного человека, и им обязательно надо туда успеть. После небольшого разговора Ярли со старшим в группе паломников, нам разрешили пойти вместе с ними – дескать, надо бы нам грехи отмолить, а не то в жизни все плохо... Три медных монеты разрешили все сомнения мужчины, и нам разрешили пойти вместе со всеми, но сразу предупредили: отставших мы не ждем! Вообще-то отставать мы и не собирались.

У наших новых попутчиков было только одно намерение – не опоздать на завтрашнее празднование, и потому они шли быстро, почти без отдыха. Постепенно народу на дороге становилось все больше, то и дело появлялись стражники, но группа паломников не привлекала к себе их особого внимания, потому как почитателей местного святого на дорогах было более чем предостаточно. Вот потому-то мы сумели неузнанными добраться до Аярда, после чего незаметно отошли от толпы паломников, и свернули на одну из узких улочек.

– Итак, куда мы сейчас пойдем?.. – повернулась я к Винсенту. – Уже вечер, скоро станет темно, и оставаться на улице не следует.

– Надо бы найти где-то недорогую гостиницу... – Винсент потер лоб ладонью. – Но с тремя монетами, которые у нас остались, сделать это непросто.

– Есть такое место... – подала голос Ярли. – Это гостиницы в порту.

– Ты знаешь, как туда добраться?

– Конечно! Я же здесь родилась, и это мой родной город.

– Тогда веди нас...

Мы прошли, наверное, с четверть часа, когда Ярли внезапно остановилась, шарахнулась к стене, и даже повернулась к ней лицом, а потом мы услышали ее шепот:

– Прикройте меня!

Похоже, Ярли кого-то боится. Оглянулась – стражников вроде нет, обычная городская толкотня... Ладно, потом пояснит, в чем тут дело.

Прошло, наверное, минут пять, прежде чем Ярли вновь повернулась к нам, и мы увидели, что она плачет.

– Что случилось?

– Пойдемте... – Ярли направилась дальше, вытирая слезы, которые без остановки катились у нее по лицу. Ну, а нам только и оставалось, как пойти вслед за ней.

Так называемая гостиница в порту, куда нас привела Ярли, оказалась весьма потрепанным зданием, но зато с крепкими дверями. За три медные монеты мы сумели в том доме снять себе маленькую комнатку на ночь. Казалось бы – все хорошо, но Ярли плакала без остановки, и я решила выяснить, в чем тут.

– Ярли, что случилось?

– Ничего...

– Прослушай, Ярли, мы вместе пережили очень многое, и ты понимаешь, что на нас можно положиться. Ты кого-то увидела в городе, и потому очень расстроилась, верно?

– Госпожа, вы и правда хотите это знать?.. – девушка провернула ко мне лицо, залитое слезами.

– Это твое право – рассказывать, или нет, но лучше высказаться. Поверь, станет легче.

Какое-то время Ярли молчала, а потом заговорила, и у меня сложилось впечатление, что ей самой хочется выплеснуть то, что скопилось у нее в душе. Ее рассказ был коротким.

Когда-то у нее была большая и счастливая семья – отец, мать, брат с сестрой, но потом пришла беда – от эпидемии оспы умерли мать Ярли и ее младшие брат с сестрой, так что отец с дочерью остались вдвоем. С той поры у отца было только одно желание – выдать дочь замуж за хорошего человека и дождаться внуков.

Надо сказать, что в этой стране не девушка выходит замуж с приданым, а жених дает выкуп за невесту. Впрочем, жених у Ярли был уже давно – сын хозяина большой чайной, расположенной на одной из главных улиц Аярда. Молодые люди очень нравились друг другу, и, кажется, все было хорошо – состоялся сговор, молодые люди стали женихом и невестой. Оставалось только уплатить выкуп за невесту, и можно было справлять свадьбу, но внезапно отец жениха пришел к отцу Ярли с крайне неприятной новостью – я почти разорен, мне нечем платить выкуп за твою дочь! Больше того – мне грозит тюрьма, и никакой свадьбы не будет, а молодые люди так любят друг друга! Прошу, дай денег в долг на короткой время – я тебе все верну, а Ярли все это время может жить в нашем доме на правах хозяйки! Более того – в самое ближайшее время сыграем скромную свадьбу!..

Отцу Ярли не очень понравилась вся эта история, но он был добрым человеком, да и дочь умоляла его помочь семье жениха. Так и получилось, что он отдал семье жениха почти все свои деньги, хотя понимал, чем это ему может грозить. Он доверял людям, но, как оказалось, напрасно – отец жениха внезапно разорвал помолвку. Позже выяснилось, что его торговый партнер предложил породниться, а именно этот выгодный союз был давней мечтой папаши жениха. В результате Ярли (которая, как оказалось, уже ждала ребенка), отправили домой – дескать, девка у вас оказалась непутевой, не знаем, от кого она нагуляла своего младенца, и потому наш жених уже нашел себе новую невесту, очень достойную девушку! Что же касается будто бы взятых денег, то мы у вас ничего не брали! Где бумага насчет того, что вы ссужали нам деньги? Ее нет? Тогда и разговоров быть не может!

Отца Ярли от всего произошедшего разбил паралич, и вскоре он умер, попросив свою старшую сестру присматривать за его дочерью, и, по-возможности, заменить ей мать – дескать, ты вдова, у тебя двое сыновей, так будет еще и дочь... К несчастью, отец не знал, что семья его сестры не только была в долгах, но в той семейке все еще курили мак и опиум, так что после похорон отца жизнь Ярли превратилась в ад. Тетка без остановки бранила ее, утверждая, что она опозорила семью, и заставляла девушку сидеть над вышивкой с утра до вечера – мол, хоть на хлеб себе заработай, бездельница!.. Все заработанные деньги уходили на опиум, а племяннице доставались только тычки и оплеухи.

Не выдержав, Ярли сбежала к бывшему жениху, но ее вытолкали взашей – мол, пошла вон!, а тетка после этого стала держать племянницу под замком. Позже Ярли узнала, что дела в семье ее бывшего жениха идут просто замечательно, они открыли еще две чайных... Вот тогда несостоявшаяся невеста поняла, куда ушли деньги ее отца...

В положенный срок Ярли родила девочку, на которую просто не могла налюбоваться – такой она была хорошенькой. Беда лишь в том, что ребенок много плакал, отрывал мать от работы, чем невероятно раздражал тетку, которая стала поить ребенка маковым отваром – мол, пусть спит. На слова Ярли, что так делать не стоит – опасно!, тетка лишь отмахнулась, и продолжала втихую вливать в рот ребенка маковый отвар, и однажды девочка просто не проснулась – умерла, на что тетка заявила что-то вроде того – мол, наконец-то Всевышний смилостивился, забрал к себе это нагулянное дитятко! Мол, этой никому не нужной девчонке туда и дорога...

После похорон дочки на Ярли напало безразличие, и она целыми днями сидела, смотря в одну точку. На нее не действовала ни теткина ругать, ни побои, и она даже не дотрагивалась до иголки с ниткой. Вот тут-то тетка испугалась, ведь последнее время именно племянница содержала всю семью, и если девчонка не будет работать – всем остальным что, по миру идти?! Приглашенный лекарь, осмотрев Ярли, только покачал головой: такое с людьми случается от больших переживаний, но заканчивается по-разному: одни в себя приходят, а другие умирают... Вот тогда-то тетка и решила продать племянницу – хоть что-то выручу, ведь если она помрет, то вообще ничего не получу! А сама Ярли... Ей было все равно, она хотела только умереть. Мир был чужим и холодным, и когда я, единственная из всех, проявила к ней сочувствие, то девушка инстинктивно ухватилась за меня, как за спасательный круг, надеясь, что появился хоть один человек, которому она небезразлична... А остальное мы знаем.

– Понятно... – вздохнула я, выслушав рассказ Ярли. – А почему ты сегодня расплакалась?

– Я его увидела...

– Кого? Бывшего жениха?

– Да... – всхлипнула девушка. – Идет вместе со своим отцом, оба довольные, богатые, процветают... А у меня из-за них вся жизнь наперекос пошла, и доченька умерла!

– Понятно... – протянул Дорен. Они с братом поняли далеко не все, что рассказывала девушка, но главное уловили. – Так говоришь, доволен жизнью и богат... Вин, ты меня понял?

– Не совсем.

– Нам нужны деньги на проезд до дома, ведь за место на корабле платить надо, и немало... Дошло?

– Хм... – усмехнулся Винсент. – А ведь в твоем предложении есть рациональное зерно!

– А то!..

– Погодите!.. – повернулась я к молодым людям. – Вы что предлагаете?

– Если честно, то ничего хорошего. Нам нужны деньги, а кое-кому надо дать понять, что за подлость надо платить...

– Не знаю, правильно ли я вас поняла...

– Правильно. А что, есть возражения?

– Не знаю, что и сказать...

Надеюсь, тетушка Фелисия никогда и ни о чем не узнает!

Глава 8

Из гостиницы мы вышли рано, едва стало рассветать, однако улицы нельзя было назвать пустынными. Паломники, пришедшие в Аярд на празднование одного из здешних святых, уже направлялись к его могиле, вернее, к небольшой гробнице, где и был похоронен этот праведный человек. Пусть на каждой из улиц, в утреннем сумраке, мы видели всего лишь по несколько человек, идущих в одном и том же направлении, но ясно, что к началу празднования у гробницы будет не протолкнуться – хотя подле нее и есть площадь, но она, эта самая площадь, сравнительно небольшая. Как сказала нам Ярли, гробница святого находилась ближе к окраине города, и сейчас народ стекался именно туда.

Следует отметить, что ситуация складывается для нас весьма удачно, потому как место, куда мы направляемся, находится как раз в той стороне, куда сейчас идут едва ли не все эти люди. К тому же те, кого мы видели на пустынных улицах, в большинстве своем были одеты весьма небогато, если не сказать хуже – говорят, этот праведник, чей праздник сегодня отмечается, всегда жалел сирых и убогих, сам ходил в нищенских одеяниях и предпочитал жизнь аскета. Так что наше ветхое тряпье не очень выделялось среди старых и невзрачных одежд тех, кто направлялся к могиле праведника.

Не спорю: поклониться святому – дело хорошее, но у нас сейчас иной интерес, куда более меркантильный, и он никоим образом не относится к праведности. Как раз наоборот – мы намереваемся нарушить одну из святых заповедей, которые необходимо чтить каждому человеку. Проще говоря, нам нужны деньги хотя бы на первое время, и вот именно за ними мы и отправились с утра пораньше. Разумеется, в планах у нас было и нечто иное, только вот пока что идти к бывшему жениху Ярли не стоит – место там шумное, хватает посторонних глаз, но зато посетить дом, где раньше жила семья Ярли, нам явно не помешает.

К несчастью, сейчас этот дом принадлежит сестре отца, той самой тетке, которая и продала в рабство свою племянницу. Как не раз говорила Ярли, ее отец был добрым человеком, и во всех людях старался видеть только хорошее. Он знал, что его сестра (которая к кому времени давно стала вдовой) живет небогато, и частенько давал ей деньги по-родственному, чтоб той было на что жить, а незадолго до смерти отца Ярли его вдова-сестрица и вовсе лишилась своего дома за долги. Вот тогда-то отец Ярли, незадолго до своей смерти, взял с сестры клятву, что если его не станет, то она позаботится о племяннице, как о родной дочери.

К несчастью, все вышло с точностью до наоборот: сразу же после похорон отца в их дом вселилась не только тетка, но и два ее великовозрастных сына, а Ярли переселили в самую маленькую комнатку. В руки тетки перешло все имущество семьи, а заодно и власть над племянницей, которую она бранила денно и нощно, утверждая, что своим поведением ее молодая родственница опозорила их семью, и за это ей нет прощения. Да и рукоприкладством тетка не гнушалась, вымещая на девушке свое плохое настроение, а таковым у этой особы оно бывало постоянно. Все разговоры с Ярли у тетки сводились к одному: работай, племянница, не покладая рук, все одно тебе, бесстыжей, на улицу показываться не стоит, потому как ты – позор нашей семьи! Дескать, это ж надо заполучить такое бесчестье – обзавестись пузом, не выйдя замуж! Да мне соседям, мол, стыдно в глаза смотреть, имея такую родню, как ты, а потому сиди в доме и работай, ведь только труд во благо родных снимет твой грех перед Всевышним!.. Правда, при этом тетя не считала чем-то неправильным то, что двое ее сыновей не только не работают, но даже не знают никакого ремесла.

Однако куда хуже было другое: как выяснилось, вся эта пришлая семейка уже давно курила опиум, и всю прочую гадость, которая, по словам бездельников-братцев, помогает им забыть о бренности бытия и уносит в иную страну, где нет забот и волнений. Радовало хотя бы то, что братцы не стали приобщать Ярли к своим увлечениям. Причина этого проста: хоть кому-то в семье надо работать, а не то на наркоту денег не будет. Правда, свое постоянное раздражение и плохое настроение братцы вымещали как на Ярли, так и друг на друге, а потому брань и рукоприкладство были нормой поведения в доме. Понятно и то, что оба молодых человека были холосты – за невесту надо отдавать выкуп, а денег в той семейке не водилось, да и взяться им было неоткуда, ведь молодые люди не желали обременять себя трудом, да и никакими талантами не блистали.

Разумеется, денег на опиум и содержание трех взрослых людей уходило немало, но, по словам Ярли, на сегодняшний день деньги в доме должны быть, ведь за продажу племянницы, которая прекрасно вышивала, тетке заплатили довольно-таки неплохие деньги, пусть и не такие большие, как бы ей того хотелось. Если же учесть, что времени с той продажи прошло не так и много, то кое-что от тех денег в доме наверняка должно было остаться. Вот как раз за ними мы и направляемся...

Для начала мы покинули далеко не самые чистые портовые улицы, затем пошли дома побогаче, а потом мы оказались среди аккуратных домиков, подле каждого из которых находился небольшой садик с раскидистым деревом, а то и с несколькими. Помнится, Ярли упоминала о том, что в тени этих деревьев принято собираться всей семьей по вечерам – таковы здешние правила. И верно – в каждом садике под деревьями стоят низкие столики, или же поставлены небольшие беседки, обвитые вьющимися розами. Ясно, что здешние обитатели – люди среднего достатка. Отчего-то я сразу поняла, что ранее Ярли жила именно здесь, в тихом и уютном районе города, и потому ничуть не удивилась, когда девушка негромко произнесла:

– А вот и улица, где стоит мой дом...

– И который из них твой?

– Надо еще немного пройти...

Дом, в котором ранее жила семья Ярли, ничем не отличался от прочих домиков по соседству – белые стены, покатая крыша, небольшие окна... Единственное, что бросалось в глаза, так это неухоженный садик при доме. Столик под деревьями сломан, небольшой цветник засох, листья, опавшие с деревьев и лежащие на земле, никто не убирает... Похоже, здешних владельцев не назовешь заботливыми и рачительными хозяевами.

Мы свернули с улицы и зашли на дворик, тем более что сделать это было проще простого: небольшой запор в деревянной калитке был сломан, и потому со стороны все выглядело так, будто нас в том доме уже ждут – вон, даже калитку уже открыли. Никто из паломников, идущих по улице, не обратил на нас внимания – мало ли за какой надобностью люди могут задержаться в дороге. Скорей всего, они решили заглянуть к своим знакомым, чтоб немногим позже всем вместе направиться к могиле святого...

Меж тем мы, не скрываясь, направились к бывшему дому Ярли: как нам уже говорила девушка, можно не беспокоиться из-за того, что кто-то из соседей обратит на нас внимание – просто в такие праздничные дни те, кто шел к могиле святого, могли постучаться в двери любого дома и попросить воды. Отказов, как правило, такие люди не получали, потому как в такой день грех обидеть человека, который направляется на поклонение праведнику.

Входная дверь в дом, как и ожидалось, оказалась запертой. Ну, это не страшно – просто в саду, под камнем возле деревьев, отцом Ярли давно был припрятан запасной ключ. Зачем? Просто отец был несколько рассеянным человеком, не раз терял ключ от дома, и потому-то (на всякий случай), было решено всегда иметь запасной ключик, и прятать его в условленном месте. Об этом запасном ключе не знала ни тетка, ни ее сыновья – в свое время отцу было не до таких подробностей, а позже Ярли просто не стала об этом упоминать слишком бесцеремонным родственникам. Правда, входная дверь в дом изнутри запиралась на засов, но тетка им не пользовалась – засов немного заржавел, и когда его сдвигали, то железо издавало на редкость неприятный скрип, от которого дорогую родственницу только что не трясло. Конечно, избавиться от этого звука было просто – достаточно всего лишь смазать железный засов, только вот до столь благого дела у нынешних хозяев руки не доходили.

Ключ оказался на месте, и дверь открылась легко. Переступив через порог, я посмотрела на большой засов, находящийся на двери. Хм, а он, и верно, немного заржавел, и смазать его – дело всего лишь нескольких минут. Что ж, спасибо тебе, Всевышний, что на земле еще существуют лентяи и бездельники. А еще я невольно поморщилась – в воздухе чувствовался какой-то непривычный мне запах. Зато Ярли, в отличие от нас, враз все поняла, и чуть кивнула нам – мол, не тревожьтесь, все в порядке, семейка ее бесценных родственников ночью опять курила опиум, и сейчас находится в своем любимом состоянии, то есть хочется надеяться, что в данный момент этим людям ни до чего нет дела. Что ж, прекрасно!

Н-да, а особого порядка в доме нет – такое впечатление, что люди, живущие здесь, не относятся к числу любителей порядка и аккуратности. Грязь, сор, да еще этот запах... Ладно, переживем, все одно нам тут не жить.

Еще пара шагов – и я заглянула в приоткрытую дверь. Небольшая неубранная комнатка, и там, на низком диване у стены, лежит молодой мужчина, и неясно, спит он, или дремлет в наркотических видениях, но судя по улыбке, застывшей на лице этого человека, он сейчас блаженствует в стране грез. Впрочем, нам без разницы, в каком состоянии сейчас находится этот тип – лишь бы на нас внимания не обращал. Понятно и то, что мы видим одного из сыновей тетки, то бишь нынешней хозяйки этого дома. Что же касается его брата, то он расположился в соседней комнате, и его состояние ничем не отличалось от того, в котором сейчас находится его братец. На мой взгляд, оба этих парня – люди довольно-таки тщедушного телосложения, да и вид у обоих не ахти какой здоровый. Если даже кто-то из них сейчас проснется и сунется к нам, то хватит одной зуботычины, чтоб вновь отправить пробудившегося в мир сна и беспамятства.

В этот момент мы услышали, как в соседней комнате кто-то, охая, поднялся с лежанки, и, шаркая, направился к дверям... Впрочем, вопросов о том, кто это такой, у нас не возникло, потому как Ярли беззвучно выдохнула:

– Тетка проснулась!

Попадаться на глаза этой особе было весьма нежелательно, и мы, все трое, забежали в комнату, где спал один из братьев, прикрыв за собой дверь. Надеюсь, этот тип еще какое-то время не проснется – впрочем, Ярли махнула рукой – не беспокойтесь, этот парень, накурившись, спит едва ли не до полудня... Что же касается дорогой родственницы, то Ярли ранее упоминала о том, что ее тетка по утрам идет на кухню, и проводит там довольно долгое время – надо приготовить хоть какую-то еду великовозрастным детушкам, да и самой требуется поесть... Но, по словам девушки, ее родственница обычно вставала куда позже. Н-да, нам, похоже, несколько не повезло.

Тем временем скрипнула дверь в соседней комнате, и вновь послышались шаркающие шаги. Ярли, прислушавшись, чуть слышно прошептала:

– На кухню идет... Что-то слишком рано она сегодня поднялась – обычно тоже спит очень долго, как и ее сыновья...

Так, нам надо поторапливаться. Понятно, что эта особа вряд ли станет заглядывать в комнаты, чтоб выяснять, как провели ночь ее милые сыночки, но, тем не менее, нам тут все одно задерживаться не стоит. Хорошо хотя бы то, что женщина ушла из своей комнаты, ведь именно там она хранит деньги. Теперь вопрос в том, как бы нам постараться добраться до спрятанных денег, ведь проделать такое без шума вряд ли возможно.

– Скоро она пойдет в кладовую, которая находится рядом с кухней... – негромко произнесла Ярли – На кладовой имеется дверь, и она скрипучая – петли на ней тоже давно не смазаны. А еще дверь запирается на ключ, который тетка носит при себе – ее сыновья постоянно таскают еду, а денег домой не приносят, вот она и бережет припасы, держит их под замком, берет оттуда лишь то, что необходимо... Еще тетка, когда идет в кладовую, то оставляет дверь открытой, а ключ в это время находится в замке...

– Понятно... – наши спутники переглянулись между собой. – Ждем...

Пожалуй, ожидать того момента, когда женщина отправиться в кладовую, нам пришлось не очень долго, хотя для нас время тянулось очень медленно, и мы ловили каждый звук, доносящийся до нас. Когда же до нас донесся скрип несмазанных петель, то каждый из нас вздохнул с облегчением.

– Я пошел... – и Дорен выскользнул из комнаты. Прошло еще несколько нестерпимо долгих мгновений, после чего мы вновь услышали скрип петель, звук захлопывающейся двери и поворот ключа в замке. Еще через секунду донесся недовольный женский голос, причем он был не очень громкий – ясно, что кричали из-за двери. Так, значит, и нам пора выходить.

Так оно и есть – тетку Ярли заперли в кладовой, но, судя по ее возгласам, женщина была уверена, что это деяние совершил один из ее сыновей, которому что-то привиделось во сне, и он еще не пришел в себя после увиденного. Ну и прекрасно, нам, главное, помалкивать – женщине не стоит знать, что в доме есть посторонние.

Ярли побежала в комнату, откуда совсем недавно вышла ее родственница. Небольшая комнатка, такая же неаккуратная и неубранная, как и все в этом доме, низкая мебель, маленькое окно... Наверно, Ярли хотелось осмотреться – ведь когда-то это была комната ее отца, в которой он и умер, но сейчас не до того, чтоб предаваться воспоминаниям. Не оглядываясь по сторонам, девушка бросилась к дивану, и, немного сдвинув в сторону его боковую стенку, вытащила из небольшого углубления два небольших, но увесистых кожаных мешочка. Развязав тесемки, девушка заглянула внутрь каждого мешочка и кивнула головой:

– Нашла!

– Тогда уходим...

Нам, и верно, надо было поторапливаться, потому как запертая в кладовой женщина уже не только кричала все громче и громче, теряя всякое терпение, но вдобавок начала бить в дверь кулаками и ногами. Если так пойдет и дальше, то от шума проснутся не только сыновья тетки, но заглянут и соседи, привлеченные громкими криками, увидят нас, а подобного ни в коем случае нельзя допустить. Наверное, всем живущим на этой улице известно, что хозяйка этого дома сама продала племянницу в рабство, и появление Ярли в доме означает только одно – она сбежала от своих хозяев. Ну, а остальное узнать несложно, и как только станет известно, что четверо беглых рабов умудрились пробраться в город, то за нами пойдет самая настоящая охота, ведь награду за поимку беглецов никто не отменял.

Нам понадобилось не более минуты на то, чтоб покинуть дом и запереть за собой дверь, после чего мы поспешили уйти – больше нам здесь делать нечего. Уже закрывая за собой калитку, услышали крики, доносящиеся из дома – похоже, тетка уже всерьез перепугана, и теперь кричит во всю силу своих легких. Ничего, пусть ее сыночки как могут, так и освобождают мамашу из заточения, только вот ключ от кладовой мы унесли с собой, и немногим позже выбросили его в канаву. Чуть позже туда же отправился и ключ от дома – понятно, что отныне для Ярли путь в родной дом закрыт раз и навсегда.

Что же касается меня... Ох, если бы кто-то из моей родни узнал, что я только что помогла ограбить дом почтенного семейства... Ой, нет, пусть не знают! Впрочем, сейчас рассуждения о морали и допустимости тех или иных поступков должны волновать меня меньше всего. Куда важней другое: каким-то образом нам надо покинуть эту страну, а чтоб сделать это, нам придется навестить еще кое-кого, и визитом вежливости это посещение никак не назовешь...

Чтоб не привлекать к себе излишнего внимания, мы вновь пошли по дороге, ведущей к гробнице святого, но на первом же перекрестке свернули в сторону, а затем Ярли, петляя по каким-то закоулкам, окольными путями вновь вывела нас к портовой гостинице. Не имею представления, каким образом Ярли умудрялась ориентироваться в паутине здешних улочек и тупичков – ничего не скажу насчет наших спутников, но лично я даже под угрозой смертной казни не смогла бы повторить этот извилистый путь по незнакомым улицам и переулкам.

Не скажу, что при виде нас хозяин гостиницы пришел в восторг – как видно, он считал, что сюда мы уже не вернемся, и нашу комнату снова можно сдавать. Впрочем, он скрыл свое недовольство – в здешних местах комнаты, как правило, положено освобождать не ранее полудня, так что мы имеем полное право оставаться здесь еще несколько часов.

Заперев дверь, мы решили рассмотреть наши трофеи. Увы, они оказались куда более скромными, чем могло показаться на первый взгляд. В одном из мешочков, и верно, находились деньги – пара десятков золотых монет, столько же серебряных, и пригоршня медных. Конечно, в нашем непростом положении это совсем неплохо, только вот наверняка не хватит на то, чтоб заплатить за каюту на корабле. Понятно, что за проезд четырех человек запросят немало, да к тому же надо еще найти тот корабль, который отправится в нашу страну. Почему четырех? Понятно, что Ярли ни в коем случае не следует оставаться здесь, да и ничто ее тут уже не держит. К тому же поговаривают о том, что капитаны торговых кораблей не особо охотно берут на борт незнакомцев, и потому может случиться так, что подходящее судно нам придется ожидать не одну седмицу.

Что касается второго мешочка, забранного из дома Ярли, то в нем оказались причудливые женские украшения из серебра – ожерелье, пара серег, браслет.

– Красиво... – сказала я, глядя на изящные вещицы. Надо же, очень необычно – серебро с изумрудами, рубинами, кораллами и бирюзой. На первый взгляд, драгоценных камней слишком много, и сочетаться между собой они не должны, но в то же время изделия вовсе не выглядят аляповато. Скорее, необычно, своеобразно, и в то же время достаточно гармонично. А еще все эти украшения смотрятся, можно сказать, почти что ажурно, хотя в действительности каждое их них довольно массивно, да и весит немало. А в этой стране хорошие ювелиры... Отчего-то мне невольно вспомнилось мое сапфировое колье... Конечно, сравнивать между собой мое колье и эти серебряные украшения никак нельзя, но, тем не менее, они мне понравились.

– Это принадлежало моей матери... – в голосе Ярли послышались слезы. – Только вот раньше украшений у нее было куда больше. А еще здесь нет ничего из того, что отец когда-то дарил мне...

– В вашей стране женщины предпочитают изделия из серебра, верно?.. – я постаралась перевести разговор на что-то другое – не хватало еще, чтоб девушка вновь расплакалась.

– Да... – Ярли взяла в руки ожерелье с позвякивающими подвесками. – У нас считается, что серебро лишает силы яд, отгоняет злых духов, сохраняет чистоту духа и тела.

– А в нашей стране женщины любят золото... – ляпнула я, понимая, что говорю глупость. Конечно, я изрекаю очевидные факты, но зато у Ярли перестал дрожать голос.

– Госпожа, и у нас никто не откажется от золотых украшений... – печальная улыбка чуть тронула губы девушки. – В нашей семье раньше тоже были изделия из золота – отец любил покупать моей матери красивые и дорогие вещи, только сейчас их уже нет. Понятно, куда они пропали...

– Тут и думать нечего – все продано... – подал голос Дорен. – Твои родственники не желают трудиться, но ведь жить на что-то надо, да и опиум стоит недешево! Вот и пускают на сторону все, что имеет цену. Ну, тут уж ничего не поделаешь, радуйся хотя бы тому, что тебе хоть что-то досталось из разоренного гнезда.

Когда я услышала эти слова, мне очень захотелось отвесить молодому человеку хорошую затрещину – тоже мне, нашел слова успокоения! Однако, как это ни странно, Ярли с благодарностью посмотрела на парня.

– Я об этом не подумала. А ведь там, и верно, все разорено – ты сказал правильные слова. Знаете, когда я там оказалась, то словно в чужом доме побывала. Везде грязь, от моих вещей совсем ничего не осталось, как будто ни меня, ни моей девочки там и не было никогда... На сердце так горько от увиденного! А стоит мне вспомнить, что тетка убила мою малышку, да еще при этом считала, что сделала хорошее дело...

– Ярли, хватит... – вздохнула я. – Уже ничего не изменишь. Ты лучше представь, что сейчас творится в твоем бывшем доме, особенно после того, как дорогие родственники поняли, что денег больше нет! Наверняка стоит крик на всю улицу!

– Жаль, что я этого не могу увидеть!.. – Ярли тряхнула головой. – Кажется, все бы отдала, чтоб присутствовать при этом зрелище! К этому времени около нашего дома вся улица должна собраться, не иначе! Тетка и сама по себе скандальный человек, а уж когда она поймет, что деньги украдены...

– Я обратил внимание на другое... – ухмыльнулся Дорен. – Ну, так-то неплохо твои родственнички этой дрянью на ночь подышали! Мы ж не привидения бестелесные, а живые люди, ходили, шумели, разговаривали, их мамаша кричала в полный голос, а этим двум молодым обалдуям хоть бы что, дрыхли, как убитые! Вот вам наглядный пример того, к чему приводит увлечение дурью!

– Надеюсь, нас не заметил никто из соседей... – покачал головой Винсент. – Впрочем, будем исходить из того, что нас все же видели, хотя и не рассмотрели должным образом. Значит, так: прежде всего надо купить новую одежду, а потом будем действовать так, как ранее и договаривались.

По-счастью, далеко идти за новой одеждой нам не пришлось – здесь же, в порту, находилась лавка, торгующая самым разным товаром, в том числе одеждой и обувью, так сказать, на любой выбор и кошелек. Даже мне было понятно, что в этом месте скупают краденое, и им же торгуют, только вот ни у кого из нас и в мыслях не было возмущаться таким положением дел. Главное, что через какое-то время мы уже выглядели не как нищие крестьяне, а как люди среднего достатка, внешне ничем не отличающиеся от здешнего населения. Больше всего меня радовало, что теперь у нас с Ярли на головах были большие платки-покрывала, которыми можно прикрывать лицо, да и здешние головные уборы мужчин тоже позволяли неплохо скрывать внешность. Что же касается нашей старой одежды, то мы выкинули ее в те места, куда свозят мусор со всей округи, и вряд ли на это тряпье позарятся даже нищие. Теперь можно пойти в чайную, ту самую, которой владела семья бывшего жениха Ярли, и там уже будет видно, что нам делать дальше.

Чайная находилась на одной из центральных улиц города, и оттуда доносились просто-таки упомрачительно вкусные запахи. Большое здание, причем столы для гостей находятся не только в зале, но и на улице, вернее, в небольшом саду за чайной, как раз под деревьями. И посетителей хватает, несмотря на ранний час. Впрочем, Ярли нам уже пояснила, что здесь хватает любителей, у которых есть привычка просиживать в чайных целые дни напролет. Ну, мы так долго задерживаться не собирались, но и быстро покидать это заведение в наши намерения тоже не входило – что ни говори, но последний раз мы ели уже давненько, и сейчас можем позволить себе настоящее пиршество.

Когда мы вошли в чайную, то Ярли сразу направилась за один из боковых столов, стоящих у стены. Правильно, не стоит садиться на виду у всех, лучше пристроиться там, где на нас не будут обращать внимания. Еще хорошо то, что неподалеку от стола открыто окно, ведущее в сад, и до нас доносятся разговоры тех, кто там находится. Если честно, то я побаивалась, как бы Ярли, оказавшись здесь, вновь не начала плакать, но мои опасения не оправдались. Как раз наоборот – она, кажется, выглядит собранной и спокойной, а ни о каких слезах даже речи нет.

– Ярли, а ты не боишься, что тебя здесь узнают?.. – задала я давно интересующий меня вопрос. – Все же ты какое-то время прожила в семье хозяина этой чайной, и слуги тебя должны знать в лицо.

– Госпожа, этого можно не опасаться... – чуть улыбнулась девушка. – Отец моего бывшего жениха – настоящий скупердяй, и работники в его чайной надолго не задерживаются, потому как он платит им очень мало. Вернее, повара, и верно, получают неплохо, ведь от их умения хорошо готовить зависит очень многое. Ну, а все остальные слуги, можно сказать, работают всего лишь за еду: по мнению хозяина, пусть обслуга живет на чаевых – тогда, мол, они и шевелиться побыстрей станут, и с посетителями будут более любезны, лишь бы получить лишнюю монетку. Помнится, однажды мой несостоявшийся свекор обмолвился, что более года в этом месте у него не проработал ни один человек. Я понимаю этих людей – чуть ли не весь день проводишь на ногах, устаешь, а от хозяина за свои труды и лишнюю медяшку не допросишься.

– Н-да... – хмыкнул Винсент. – Кажется, мы собираемся иметь дело с человеком широкой души и высоких принципов.

– О таких людях, как отец моего бывшего жениха, в священных книгах сказано, что они преисполнены алчности и корыстолюбия... – Ярли даже не считала нужным скрывать неприязнь в своем голосе. Хм, если учесть природные доброту и мягкость девушки, становится понятно, что к этому человеку она испытывает далеко не самые лучшие чувства. – Конечно, если хозяин сюда заглянет, то может меня узнать, но по утрам он сюда обычно не приходит, появляется лишь после полудня.

– А эта чайная, судя по всему, имеет хорошую репутацию – Винсент оглянулся по сторонам. – Народу в ней хватает даже в утреннее время, и я, как человек практичный и здравомыслящий, предполагаю, что владелец этого заведения получает очень неплохую прибыль. Проще говоря, денежки у него должны водиться.

– Да, здесь место хорошее, и хозяину чайной многие завидуют, вернее, очень многие... – кивнула головой Ярли. – Потому-то он однажды едва не разорился – у него хотели каким-то образом отобрать эту чайную, и если бы не деньги моего отца, то, скорей всего, этот человек остался бы без всего.

Судя по голосу девушки, она была настроена жестко. Кажется, после того, как Ярли увидела на улице бывшего жениха и поведала нам о своей прошлой жизни, она словно открыла в себе нечто такое, на что никогда не решилась бы пойти ранее. Как говорится в священных книгах, бойтесь гнева терпеливых...

– Ярли, лучше скажи, что мы есть будем?... – только что не простонал Дорен. – А еще меня интересует, когда же, наконец, наступит долгожданный момент появления на этом столе хоть чего-то съедобного? Учти: еще немного промедления – и я этот деревянный стол грызть начну! Милая девушка, неужели вам меня не жалко?

– Сейчас все будет... – фыркнула Ярли. – Я сама скажу слугам, что нам надо принести. Только вы помалкивайте, ничего не говорите, а не то каждому станет ясно, что перед ним находятся иноземцы – хоть вы и говорите на нашем языке, но не скажу, что уж очень хорошо. Конечно, госпожу можно легко понять, а вот мужчин, к сожалению, не всегда.

– Уж как есть... – развел руками Дорен. – Вообще-то я еще полгода назад вообще не знал ни одного слова на языке этой страны, а теперь, о прекрасная вышивальщица, в состоянии даже сказать, что у тебя глаза красивые...

– Да ну вас!.. – покраснела Ярли, но в этот момент Винсент негромко произнес.

– Хватит болтать! К нам слуга направляется, так что...

– Да молчу я, молчу!.. – замахал руками Дорен.

Через несколько минут на нашем столе уже стояли чайники, чашки, лежали горячие лепешки с бараниной, а еще хлебцы с сыром и луком. К сожалению, все принесенное закончились очень быстро, так что вновь пришлось звать слугу и отправлять его на кухню за новой порцией еды.

– Я всего лишь червячка заморил... – вздохнул Дорен, провожая взглядом уходящего слугу. – Надо было сразу заказать провизии побольше, причем раз в пять!

– Нельзя... – покачала головой Ярли. – Здесь заказывают еды столько, сколько могут съесть за один раз, и, как правило, это не очень много. Закажи больше – привлечешь к себе ненужное внимание. Пусть слуга хоть десять раз ходит на кухню и обратно, лишь бы у нас стол не был завален едой – вот это, и верно, считается чем-то вызывающим и бестактным, а всего лишь несколько лепешек на столе – это правильно. Дело в том, что в чайную приходят для того, чтоб посидеть, отдохнуть, без спешки поесть, обсудить последние новости, и целой кучи еды для этого не требуется... Да, и вот еще что: чай в чашки надо наливать до середины, а не до края, как это делаете вы – я нашей стране чай пьют именно так...

Прошло немало времени, прежде чем мы перестали гонять слугу за очередным разносом с едой. Теперь можно спокойно посидеть и поговорить, тем более что обстановка очень этому способствовала. Народу в чайной было уже достаточно много, однако никакого шума или громких перебранок мы не слышали – как нам пояснила Ярли, в местах, подобных этому, все стараются говорить не очень громко, чтоб не сердить остальных, и не отвлекать их от бесед. Ну и хорошо, потому что и мы сейчас общаемся друг с другом едва ли не шепотом – не хватало еще, чтоб кто-то услышал наши разговоры.

Как сказала Ярли, дом ее бывшего жениха находится рядом с чайной – если выглянем в окно, которое находится неподалеку от нас, то в этом случае как раз его и увидим. Что ж, посидим здесь еще немного, а потом надо будет обойти этот дом, внешне его осмотреть, а уж потом думать, как можно проникнуть внутрь. Народу вокруг много, да и сам дом находится в людном месте, на одной из самых оживленных улиц, так что перед нами стоит непростая задача.

Мы говорили о каких-то пустяках и просто наслаждались отдыхом и покоем, но внезапно Ярли смолкла и низко опустила платок на лицо. Понятно, что просто так делать это она бы не стала. Неужели увидела кого-то из знакомых?

– Сейчас за соседним столом уселись двое мужчин... – чуть слышно прошептала девушка. – Тот, кто сидит к нам спиной – он один из тех, кто живет на моей улице, вернее, на той, где я жила раньше.

– Я так понимаю, это ваш сосед?.. – спросил Винсент.

– Да... – Ярли наклонила голову еще ниже. – Его дом находится неподалеку от дома моего отца. Точнее, теперь уже от дома моей тетки...

– То есть он тебя знает в лицо?

– Да...

– А второй мужчина?

– Я его не знаю, вижу в первый раз.

– Уже легче. Думаю, нам стоит послушать, о чем будут разговаривать эти двое. Не может быть, чтоб в беседе они не упомянули о сегодняшнем происшествии.

Нам пришлось набраться терпения, а вместе с тем помалкивать и прислушиваться к тому, о чем говорят эти двое. Как видно, встретились двое старых знакомых, причем один из них приехал из предместья, и мужчины решили просто поговорить. Голоса звучали негромко, да и в чайной было далеко не так тихо, как нам бы того хотелось, но, тем не менее, кое-что услышать мы сумели, пусть даже урывками, и далеко не все.

Вначале разговор шел о каком-то молодом человеке, так и не вкусившем сладостей жизни – он совсем недавно предстал перед Всевышним, и этого юношу, так рано ушедшего на Небеса, все еще оплакивает горюющая семья. Затем вспомнили про общего знакомого, который уже давненько уехал на чужбину, не подавая о себе вестей, не могли не упомянуть о горестях бытия, и превратностях судьбы... Нам оставалось только ждать, когда мужчины заговорят о том, что нас интересует.

По-счастью, вскоре беседа перешла на погоду, и на трудную дорогу, которую истинно верующим пришлось преодолеть в самую настоящую жару, чтоб придти на празднование к гробнице святого. Люди задумали хорошее дело – совершить паломничество, и да поможет им в этом Всевышний! Увы, но, кажется, что в душах некоторых людей давно царит мрак – когда одни идут на святой праздник, другие в это самое время отправляются на темные дела. Подумать только: сегодня какими-то нечестивцами был ограблен дом соседей! Похоже, что в душе у некоторых совсем опустели сундуки добра, и там копится лишь темное зло! Надо ж такому случиться: ранним утром, когда паломники только направлялись к могиле святого, какие-то грешники зашли в соседский дом, и похитили все деньги, какие там были! Да после такого никакая молитва не спасет их от адских мук!

В доме, который обокрали, живет вдова с двумя своими взрослыми сыновьями, и нередко там происходят самые настоящие свары. Конечно, принято считать, что сыновья – радость для матери!, только не в этом случае – работать не хотят, шатаются целыми днями невесть где! Ох, не стало у родителей власти над детьми, а оттого и все беды!.. Как раз именно оттого, что в том доме не было лада – вот потому-то никто из соседей вначале не стал обращать внимания на шум в том доме – мол, пошумят в очередной раз, и перестанут. Однако крики не стихали, и кое-кто из живущих рядом людей все же решил посмотреть в окно. Вот тогда и заметили нескольких человек (одни говорят, что их было четверо, другие упоминают пятерых), бедно одетых, которые шли от дома вдовы, а позже на улице присоседились к паломникам, направляющимся к могиле святого. Меж тем крики продолжались, но дверь в дом была заперта, и потому соседям пришлось обратиться к стражникам. Правда, к тому времени, как стражники прибыли, хозяева все же сами открыли дверь, и рассказали, что на них напали, скрутили, заперли в кладовой, и вынесли из дома все деньги! Хорошо еще, что бедняги сумели освободиться от пут, и выбраться из кладовой! Сколько именно было грабителей, и как они выглядели – этого хозяева с перепуга не заметили. Конечно, соседку и ее сыновей никак не назовешь праведными людьми – у них, как и у каждого, хватает грехов, но и остаться без единой монеты за душой – в этом тоже нет ничего хорошего. Сейчас эта женщина рыдает, кричит на всю улицу, призывает на головы похитителей все беды мира, и требует от стражников, чтоб они отыскали воров! Конечно, хорошо бы отыскать этих жуликов, только вот как их найти, если даже их никто в лицо не видел?!

Ох, не везет обитателям этого дома! Еще не так давно там жил знаменитый вышивальщик Омар, и деньги у него водились, и семья была на загляденье. Но, как видно, чем-то он прогневал Всевышнего, и тот отнял у него и жену, и сына, оставив лишь дочь. В то время про нее ничего плохого сказать было нельзя: и трудолюбивая, и богобоязненная, и почтительная, и нрава доброго, да и жених у нее имелся – сын хозяина этой самой чайной. Больше того – там даже сговор состоялся, готовились к свадьбе, да только у родителей жениха какие-то сложности возникли, и решено было, что невеста к жениху жить пойдет. А что, дело обычное: священник молитву над женихом и невестой прочитал, и считай, что молодые люди уже в браке, а свадьбу, после которой молодые окончательно считаются семейным союзом, решили отложить на потом – что-то там между родственниками не сложилось. Люди поговаривали, что хозяин этой чайной в то время еле с концы с концами сводил, не было денег даже на то, чтоб выкуп за невесту сына уплатить, а уж о том, чтоб шумную свадьбу устроить, пока что и мечтать не стоило. Больше того: шли разговоры о том, что вышивальщик Омар даже свои деньги отцу жениха одолжил, чтоб того из беды выручить, и ведь, по слухам, без этих денег его новому родственнику пришлось бы совсем худо. Ничего не скажешь – человек поступил благородно! По счастью, дела в чайной пошли на лад, и можно было только порадоваться тому, что беда не задела семью своим черным крылом.

Однако верно говорится: не делай добра, не получишь и зла. Оказывается, некий богатый купец был вовсе не прочь породниться с владельцем чайной, тем более что у него была дочь на выданье. К тому же купец (в том случае, если удастся договориться) намеревался вложить деньги в открытие еще нескольких чайных. Естественно, о таком можно только мечтать, и владелец чайной рассудил здраво: если есть возможность крепче встать на ноги, и стать более богатым человеком, то отказаться от подобного счастья может только глупец. Недолго думая, он вернул невесту сына ее отцу-вышивальщику, расторг сговор под благовидным предлогом, и вскоре сыграл шумную свадьбу – женил сына на дочери купца. Все бы ничего, только вот бывшая невеста к тому времени уже ждала ребенка, а ее отец не пережил всего того, что свалилось на его голову – а то как же, его дочь опозорена расчетливой семейкой жениха, теми, кому он так доверял, да и деньги вышивальщику никто не вернул! От горя бедняга скончался, оставив дочь на попечение своей старшей сестры.

Конечно, вся эта история наделала немало шума. К тому же отвергнутая невеста никак не могла поверить, что жених от нее отказался по своей воле – дескать, любовь у них была, и все тому подобное, о чем так любят мечтать наивные молодые девушки. Когда же ей стало известно, что в доме бывшего жениха готовится свадьба, то (как бы родственница за ней строго не приглядывала) бедняжка сумела сбежать из дома, и кинулась к жениху. Понятно, что ее появление никому не доставило радости, тем более что к этому времени дом был полон гостей. Жених при всех заявил, что его бывшая невеста ему изменяла, нагуляла ребенка невесть от кого, и потому даже видеть ее он отныне не желает. Пошла, дескать, вон, бесстыжая!.. Что же касается отца бывшего жениха, то при виде несостоявшейся снохи он пришел в неописуемую ярость, сам вытолкал бедную девушку за порог, и велел слугам гнать несчастную плетками до ее дома, что те и сделали.

Скандал, конечно, вышел громкий, не делающий чести никому. Оно и понятно: если лепешка упала в навозную жижу, то в рот ее уже не возьмешь, и честь тех, кого затронула эта неприятная история, оказалась именно тем хлебом, вымазанным в навозе. Позже отец жениха пригрозил, что если эта бессовестная девка еще раз покажется у его дома, то он упечет ее в тюрьму, и заставит родственников наглой особы заплатить большой штраф за клевету. Ну, с его деньгами и связями подобное вполне возможно. С той поры молодая вышивальщица безвылазно сидела дома, не выходя на улицу. Говорят, она ребенка родила, но тот вскоре умер. Ну, а потом тетка и вовсе продала племянницу на рынке рабов – мол, хватит позора на мою голову, пусть убирается с глаз долой...

Конечно, на все воля Всевышнего, его пути неисповедимы. Наверняка он воздаст каждому по заслугам. Давай вспомним моего родственника, и то, как он обрел счастье в весьма преклонном возрасте...

Понятно, что дальнейшие разговоры мужчин можно не слушать, теперь они перешли у обсуждению иных тем. Мы же главное узнали, и вряд ли услышим что-то новенькое. Подозвав слугу, рассчитались, и ушли. Когда же оказались на улице, то я посмотрела на Ярли – девушка внешне выглядела спокойной, но на ее щеках горели красные пятна. Я ее понимаю: не очень-то приятно слышать, как некто перемывает твои кости, и вспоминает далеко не самые лучшие минуты твоей жизни, которые хотелось бы навсегда вычеркнуть из своей жизни.

– Если я правильно понял, то нам сейчас следует хорошенько рассмотреть дом твоего бывшего жениха?.. – Дорен повернулся к Ярли. – А домина у него, и верно, отгрохана здоровенная! Всему семейству места хватит!

– Я неплохо помню этот дом, но осмотреться лишний раз, и верно, не помешает... – кивнула головой девушка. – Хотя, на первый взгляд, там ничего не поменялось, во всяком случае, я ничего такого не замечаю.

– В общем, давайте поступим так... – предложил Винсент. – Сейчас разок осмотримся, обойдем этот дом, а потом уходим отсюда. Надо будет снять комнатку в гостинице среднего пошиба, где останавливаются торговцы средней руки или небогатые купцы. Желательно, чтоб гостиница находилась ближе к порту. Такая найдется?

– Пожалуй, да.

Уже через час мы находились на постоялом дворе «Золотой гусь», где, можно сказать, вовсю кипела жизнь, и до нас никому не было дела. Здесь останавливались зажиточные крестьяне из деревень, которые привозили товар на продажу, купцы, что-то покупающие и продающие, мелкие лавочники и тому подобный люд, которых больше всего интересовали их торговые сделки, а уж потом все остальное. Как сказала Ярли, этот постоялый двор пользовался хорошей репутацией, и немалую роль в этом играло то, что здесь были крепкие двери, надежные замки и небольшие окна, ведь едва ли не каждый приезжий в город опасался за свой товар и кошелек, а потому, уходя по делам, должен быть уверен, что вернувшись, найдет свое добро целым и невредимым. Конечно, перед настоящим вором сдастся любой замок, но, тем не менее, за порядком в «Золотом гусе» следили строго, потому-то и цены здесь были немного выше, чем на большинстве постоялых дворов города – ничего не поделаешь, за спокойствие тоже надо платить.

Оказавшись в комнате, Винсент устроил Ярли самый настоящий допрос, касающийся дома, в котором жила семья ее бывшего жениха. Надо сказать, что Винсента интересовало все: сколько людей находится в доме, их привычки, расположение комнат, что именно находится в этих комнатах, где владелец чайной хранит деньги, и многое, многое другое. Расспросы продолжались не просто долго, а очень долго, причем интерес Винсента касался самых разных вопросов, которые, на мой взгляд, были не связаны между собой. Надеюсь, наш спутник расспрашивает не просто так, а уже прикидывая дальнейшие действия.

Закончив свои расспросы, молодой человек какое-то время молчал, видимо, что-то обдумывая, а потом вздохнул.

– Мне тут в голову кое-что пришло, хотя не знаю, как вы к этому отнесетесь...

– Давай, братец, говори, не стесняйся... – хмыкнул Дорен. – Из нас двоих ты всю жизнь заводилой был, так что говори, что надумал.

– Сразу же говорю, что мне самому все это не очень нравится...

– Звучит обнадеживающе...

Когда Винсент закончил, Дорен протянул:

– Ну, не знаю... Тут наших девушек подставлять придется, а мне бы этого не хотелось...

– Я согласна!.. – не дала ему договорить Ярли. Кажется, она ни в коем случае не упустит возможность хоть чем-то отплатить за прошлое семье бывшего жениха. – Согласна!

– Но это рискованно...

– Ну и пусть!

– Присоединяюсь... – развела я руками. – На мой взгляд, рискнуть можно.

– Ну, раз вы не возражаете, то давайте обсудим все подробности... – подвел итог Винсент. – Может, я что-то упустил...

Через несколько часов мы подошли к зданию, где находился суд. Время было достаточно позднее, судьи в эту пору уже должны уйти домой, но писаришки (куда ж без них!) оставались на месте. С мелкими служащими всегда можно договориться, особенно если вести разговор наедине, а в руке у посетителя поблескивает большая монета. Правда, идти в здание суда всем четверым не стоило, и туда отправились Ярли с Дореном. Конечно, Дорену следовало помалкивать – в здешней стране собеседник из него никакой, и потому вести разговор должна Ярли. Почему они пошли вдвоем? Сложность в том, что здешние судейские не станут общаться с женщиной на серьезную тему, но если рядом с ней будет стоять мужчина, то тут, как говорится, дело совсем иного рода. Ну, а чтоб судейским не показалось странным, что мужчина молчит, а женщина ведет переговоры – для этого шею Дорена обмотали толстым слоем полотна, да еще и его руку уложили на перевязь, и к тому же парню следовало заметно прихрамывать при ходьбе. Глянь со стороны – мужчина явно где-то серьезно пострадал, и горло повредил, так что нет ничего удивительного, что за него говорит жена. Единственное, что требовалось от Дорена – так это или согласно кивать головой, или же хмурить брови. Ничего, сообразит, что к чему.

Зачем они туда пошли? Ярли рассказала о том, что отец ее бывшего жениха имел доходы не только с чайной, но и с того, что ссужал деньги в долг, не церемонясь с теми, кто не мог вернуть деньги вовремя. Он сразу отправлял должников в суд, где у них описывали имущество, или же посылали в тюрьму, где невезучие заемщики сидели до того времени, пока за них не выплачивали долг. Правда, случалось и такое, что денег у родственников не было, и тогда из тюрьмы несчастный уже не выходил никогда.

Сейчас нам были нужны имена тех людей, кто не смог вовремя отдать долг хозяину чайной, и их дела к этому моменту были направлены в суд на взыскание. Зачем? Как раз для того, чтоб у нас было серьезное основание придти в дом бывшего жениха Ярли.

– Ох, что же их так долго нет!.. – не выдержала я.

– Терпение и еще раз терпение... – вздохнул Винсент. – Сам беспокоюсь. Давай надеяться на лучшее.

– Знаю, что надо, но все одно волнуюсь.

– Я, когда хочу успокоиться, вспоминаю, как листья на деревьях колышутся под ветром. Зеленые они, или желтые, когда осенью начинают осыпаться с ветвей – это не так и важно. Ты просто представь, какие они красивые, и неважно, покачиваются эти листья на ветру, или по ним ползет божья коровка. Главное, ты представь это наяву, и подобное помогает держать себя в руках.

– А я предпочитаю вспоминать синий цвет... – вырвалось у меня, но вовремя прикусила язык. Не хватало еще рассказывать кому-то о моем сапфировом колье!

– Почему?

– Да так... О, наконец-то!

Дорен и Ярли вышли из здания суда, и, особо не торопясь, пошли по улице. Убедившись, что за ними никто не следит, мы отправились следом. Дойдя до небольшого переулка, Дорен снял руку с перевязи и стал разматывать ткань на горле, вернее, этим занималась Ярли.

– Как дела?.. – первым делом поинтересовался Винсент, подойдя к парочке.

– Вот... – Дорен протянул брату клочок бумаги. – Тут три имени...

– Как все прошло?.. – спросила я, пока Винсент изучал бумагу.

– Ничего неожиданного... – ухмыльнулся Дорен. – Их, то бишь судейских чиновников, на месте оказалось двое, и поначалу они нам долго и напыщенно вещали о принципах, неподкупности и чувстве долга, и я понял, что серебром тут не обойдешься. Пришлось расстаться с двумя золотыми монетами, лишь тогда дело пошло на лад – понятно, что такие высокие убеждения стоят дороже. Кстати, надо похвалить Ярли – она молодец, мне без нее было бы не справиться.

– Да что там... – покраснела от удовольствия девушка.

– Так, в этом списке двое мужчин, и женщина... – тем временем Винсент изучал документ.

– Я вот что хотела вам сказать... – заторопилась Ярли. – В числе должников есть женщина по имени Халима. Вернее, как нам сказали, деньги у хозяина чайной брал ее муж, горшечник Селим, но он внезапно скончался, не успев вернуть долг, и теперь деньги обязана отдать его жена, вернее, вдова, а денег у нее нет. Наверное, в самое ближайшее время у бедной женщины отберут дом, а ведь у нее на руках осталось несколько ребятишек...

– Откуда тебе об этом известно?

– Судейские поведали – они после получения денег стали очень разговорчивыми... – усмехнулся Дорен. – Пели так, что соловьи позавидуют! А некоторые идеалисты наивно утверждают, что золото в этом мире – вещь не самая главная. Ага, как же! Заплати мы судейским еще по золотому, они бы нам и сокровенные тайны судьи выложили, как на духу!

– Селим был другом моего отца... – продолжила Ярли. – Больше того: когда мой отец заболел, Селим приносил ему лекарства, но после того, как отец умер, я больше не видела этого доброго человека – тетка не пускала на порог никого из наших старых знакомых.

– Сколько там она должна хозяину чайной?.. – Винсент вновь посмотрел в бумагу.

– Селим брал в долг пять золотых, а отдать нужно десять.

– Н-да, выходит, можно грабить людей и без ножа на темных дорогах – так даже выгоды больше... – Винсент убрал бумагу в карман. – Значит, остановим свой выбор на этой женщине. Надо только убедиться для начала, что она завтра случайно не заглянет к хозяину чайной с просьбой простить долг. Ярли, ты знаешь, где она живет?

– Конечно!

– Тогда сейчас отправим к той женщине посыльного. Пусть скажет ей нечто вроде того, что, дескать, в город на пару дней приехал старый знакомый ее мужа, и намерен завтра, или же послезавтра заглянуть к ним в дом – мол, собирается вернуть небольшой долг, который когда-то ему милостиво ссудил достопочтенный Селим. Да после получения такого сообщения женщина с места не сдвинется, будет ждать этого благородного человека, который может принести в ее бедный дом хотя бы пару монет...

Когда наступил вечер, мы вновь оказались неподалеку чайной – со слов Ярли, там работали едва ли не до полуночи. В этот раз мы уселись за одним из столов, стоящих на улице – оттуда было удобно наблюдать за домом, в котором жил хозяин чайной, но не заметили ничего примечательного. Единственной пользой от наших посиделок было то, что мы увидели воочию как бывшего жениха Ярли, так и его папашу. Не знаю, что об этих двоих думают наши спутники, а мне молодой человек показался смазливым молодчиком, бесконечно уверенным в собственной неотразимости. Ухоженный вид, дорогая одежда, украшения – этот человек денег на себя не жалеет. Такие парни, как правило, нравятся девушкам, а себя расценивают как великий подарок человечеству – это я уже поняла после общения с дорогим супругом. Правда, жаль, что это понимание пришло слишком поздно... Что же касается отца этого молодого человека, то он мне не понравился с первого взгляда – невысокий рост, худощавый, недовольное лицо, мрачный взгляд... Кажется, этот тип не доверяет никому – вон с каким подозрение смотрит на окружающих!.. Да, этого человека вокруг пальца легко не обведешь, но попытаться это сделать все же можно. Вернее, нужно.

На постоялый двор мы вернулись ночью. Кажется, все тихо, и нами никто не интересовался. Ну и хорошо, только вот дежурство все одно надо установить – так сказать, на всякий случай.

На следующий день мы с Ярли стояли у входа в дом, где жил хозяин чайной со всем своим благородным семейством. Мы обе были закутаны в большие платки, полностью скрывающие лицо, и оставляющие незакрытыми лишь глаза – так в здешних местах ходят женщины из дальних селений. Еще перед тем, как постучать в дверь, мы капнули себе в глаза луковым соком, и сейчас рыдали без остановки, да и кожа вокруг глаз чуть покраснела. Неприятно, конечно, и глаза щиплет, но так надо для правдоподобности.

Дверь открыл слуга, и, поглядев на нас, хмыкнул:

– Чего надо?

– Мы к достопочтенному господину Хасану... – всхлипнула Ярли. – Нас прислали, чтоб отдать ему деньги.

Раз Ярли заговорила, значит, она не знает этого слугу – очевидно, это новый работник. Вот если бы она промолчала, тогда бы говорить пришлось мне – все же по голосу можно легко опознать человека, а Ярли прожила тут несколько месяцев.

– Проходите... – посторонился слуга. – Сейчас доложу о вас хозяину.

Впустив нас в дом, и заперев дверь, слуга ушел, а мы остались стоять под присмотром крепкого парня, который находился неподалеку – как Ярли и говорила, к хозяину часто ходят должники, ситуации могут быть самые разные, так что без охраны тут не обойтись. Однако охранник был спокоен – как видно, в этом доме нередко появляются люди, рыдающие от того, что несут хозяину последнее из того, что у них имеется.

Через несколько минут слуга вновь спустился к нам.

– Эй, вы, пошли за мной, хозяин вас ждет... – буркнул он. – Да пошевеливайтесь, курицы, у хозяина и без вас есть, чем заняться.

Н-да, хозяину чайной явно не помешает поучить вежливости свою обслугу. Ох, попадись они в руки тете Фелисии, она бы их вышколила! По струнке бы у нее ходили! Ладно, не стоит отвлекаться по пустякам...

Поднялись на второй этаж, и слуга подвел нас к одной из дверей, изготовленной из тяжелого дуба (такую быстро не сломаешь!), и осторожно в нее постучал в дверь.

– Хозяин, я их привел...

Когда мы вошли в комнату, хозяин чайной сидел за столом, и первое, что он нам сказал, было:

– Зачем пришли?

Да уж, тон грубый, почти что хамский. Если он так разговаривает со всеми, то Ярли стоит порадоваться уже тому, что такой жесткий человек не попал ей в родню.

– Господин... – всхлипнула я. – Господин, мы пришли от Халимы, вдовы Селима...

– Если вы заявились сюда только для того, чтоб просить об отсрочке, то пошли вон... – а хозяина чайной никак не назовешь любезным человеком.

– Господин, мы принесли деньги...

– Вот как?.. – чуть приподнял брови хозяин. – Все десять золотых?

– Да.

– А почему Халима сама не пришла?

– Болеет, встать не может.

– Надо же, какие нежные бабы пошли... – мужчина скривил губы. – Я всегда знал, что если кого-то по-настоящему припечет, то деньги всегда отыщутся, потому как в тюрьму никому идти не хочется. Давайте деньги!

Я подошла к столу, и стала по одной выкладывать на стол золотые монеты, складывая их столбиком. Когда же была положена последняя, то я чуть поклонилась, и отступила назад, неловко махнув рукой, край платка задел аккуратно сложенный столбик, и монеты полетели на пол.

– Ох!.. – схватилась я за голову. – Ой!

– Ты чего натворила, корова неповоротливая!.. – заорал хозяин. – А ну поднимай все!

– Да, простите...

Я бросилась поднимать монеты, причем одну из них постаралась незаметно затолкать под стол. Поднять упавшие монеты у меня не заняло много времени, осталась последняя, та, что находилась под столом.

– Господин, вы не могли бы встать?.. – как можно жалобней попросила я. – Одна из монет закатилась под стол, и мне ее не достать...

Усмехнувшись, мужчина поднялся – кажется, ему даже понравилось то, что женщина ползает у него под ногами. Монету я достала, но она вновь выкатилась из моих пальцев, но в этот раз закатилась в половую щель позади стола.

– Ой!

– Ты еще и безрукая!.. – презрительно усмехнулся мужчина. – Ну, чего глаза таращишь? Давай, доставай то, что проворонила!

Сейчас хозяин стоял спиной к Ярли, а это именно то, ради чего все и затевалось. Стараясь копаться как можно дольше, я с трудом выцарапала монету из щели на полу, и протянула ее хозяину.

– Вот...

– Глупая женщина... – хозяин чайной даже не пытался скрыть насмешку в своем голосе. Кажется, произошедшее его позабавило. Открыв ящик стола, он достал оттуда лист бумаги, и бросил на пол, мне под ноги. – Забирайте вашу бумагу на заем, относите Халиме. Долга за ней уже нет, но если вновь будет брать у меня деньги, то пусть тебя не присылает – все потеряешь, овца тупая. Как у нее ума хватило тебе деньги доверить – не понимаю! Все, пошли вон!

Вот это я сделаю с огромным удовольствием, потому как лицезреть желчную физиономию этого грубияна и терпеть его хамство мне уже надоело. Надо поскорей убираться отсюда, и единственное, что меня беспокоило – так только то, успела ли Ярли сделать то, что от нее требовалось. Хочется надеяться, что у нее все получилось.

Мы вышли из дома, и пошли, стараясь идти не очень быстро. Наши спутники ожидали нас в ближайшем переулке, и первое, что они нас спросили, было:

– Ну, как все прошло?

– У меня все получилось!.. – выдохнула Ярли.

– Молодец!.. – Дорен от избытка чувств не нашел ничего другого, как сгрести девушку в объятия.

Дело в том, что в комнату, где обитал хозяин чайной (и где, естественно, хранились все его деньги и документы), так просто не проникнешь. Да и хозяин спал очень чутко, просыпался от самого незначительного шума. К тому же окно в его комнате было забрано решеткой, а сами окна легко не откроешь – все заблокировано очень хитроумным механизмом. Казалось, постороннему человеку в эту комнату никак не попасть, но Винсент, расспросив Ярли (которая прожила в этом доме несколько месяцев, и знала очень многое о нравах и привычках здешних обитателей), кое-что придумал.

Как выяснилось, хозяин перед сном обязательно выпивал стакан-другой хорошего вина, которое хранилось у него в комнате, и к которому никто не имел права прикоснуться. Как раз это обстоятельство и решил использовать Винсент. Когда я, изображая растерянность, пыталась достать монету из щели на полу, хозяин повернулся к Ярли спиной – вот тогда девушка мгновенно приподняла крышку на кувшине с вином, и плеснула туда из пузырька сонное зелье, которое мы купили у аптекаря за немалые деньги. В следующую секунду она шагнула в сторону, и нажала небольшой рычаг в стене, при помощи которого можно снять блокировку на окне. Внешне все осталось, как и было, но при желании можно легко открыть окно и сдвинуть железную решетку. Ярли же через миг стояла на прежнем месте, глядя в пол. Н-да, бойся мести разгневанной женщины! Нам же осталось надеяться только на то, что хозяин не заметит того, что рычаг кто-то тронул...

Дождавшись ночи, мы вновь пришли к нужному дому. Правда, по ночам здесь не принято бродить по городу – таких гуляк ночная стража задерживает сразу, так что нам следовало быть очень осторожными. Мы какое-то время провели под стенами этого дома, прислушиваясь к окружающим звукам, но ничего подозрительного не заметили. Ночь, тишина, спящий город...

Я так и не поняла, каким невероятным образом Винсент сумел забраться по почти ровной стене дома, цепляясь лишь за крохотные выбоины, но это у него поручилось. Затем раздался негромкий скрип – это Винсент открывал окно, а чуть позже сверху свалилась веревочная лестница (которую мы сегодня купили в порту, причем с великим трудом), и по ней забрались наверх Дорен и Ярли. Меня же оставили внизу, так сказать, наблюдать, и в случае опасности я должна была подать условный сигнал. По счастью, все обошлось, и через какое-то время (которое показалось мне невероятно долгим) Ярли и Дорен спустились вниз, и у каждого в руках было по несколько увесистых мешочков. Немногим позже сверху вновь раздался легкий скрип – закрыли окно, на землю упала веревочная лестница, и Винсент стал спускаться вниз, но в этот раз ему не повезло – примерно на середине пути молодой человек сорвался, и упал, причем довольно неудачно. Тихонько ругнувшись, Винсент попытался встать на ноги, но чуть не упал.

– Нога, чтоб ее... Надо уходить!

Понятно, что надо – нам и без того невероятно повезло, что нас никто не заметил. Сунув мне мешочки, которые держал в руках, Дорен перекинул через свою шею руку брата.

– Пошли! Девчонки, веревочную лестницу с собой не забудьте прихватить!..

Как мы этой ночью добирались до «Золотого гуся» – это отдельная история. Нам пришлось прятаться от отряда ночной стражи, затем едва не нарвались на компанию малолетних воришек. Заодно пришлось избавиться и от веревочной лестницы – сунули ее в какую-то грязную канаву. Ну, а когда мы с рассветом заявились на постоялый двор, у нас был такой вид, будто наша четверка куролесила ночь напролет, и один из компании набрался так, что уже на ногах не стоит. Что ж, для постоялого двора это вполне нормально – тут многие заявляются в довольно-таки непотребном виде после ночных гулянок, так что мы беспрепятственно добрались до своей комнаты, и как только заперли за собой дверь, так едва ли не уселись на пол, чтоб хоть немного передохнуть и придти в себя.

Так, сейчас, как только чуть передохну, надо посмотреть, что там с ногой у Винсента, посчитать, сколько денег находится в тех мешочках, что забрали из дома хозяина чайной... А еще хочется надеяться, что нам удалось улизнуть незамеченными, и удастся дождаться корабля, который направиться в нашу страну...

Хотя, пожалуй, не стоит однозначно надеяться на хорошее – кто знает, что еще может произойти...

Глава 9

Похоже, удача по-прежнему не покидала нас – у Винсента оказалось только растяжение, а не перелом. Конечно, в этом тоже мало хорошего, так что Ярли и Дорену пришлось сходить к аптекарю, и приобрести у него мазь, помогающую при растяжениях. Заодно в небольшом магазинчике купили полотна – надо было туго перевязать ногу нашему пострадавшему, так что как бы Винсент не отмахивался от нас, и не твердил, что с ним все «в полном порядке, заживет, как на собаке», однако сладить с нами он не смог, так что Дорен умело перевязал ногу брату. Надеюсь, все обойдется.

Заодно мне рассказали и о том, что произошло в доме бывшего жениха Ярли, вернее, в комнате, которую занимал хозяин чайной. Ночью, когда Винсент добрался до окна, то без труда сдвинул в сторону железную решетку, прикрывающую это самое окошко – по счастью, хозяин не заметил того, что рычаг, при помощи которого удерживалась решетка, находился в отключенном состоянии. Винсенту удалось раскрыть окно, почти без шума забраться внутрь, и первое, кого он увидел в комнате, был хозяин чайной, который спал на низком диване у стены, и даже не пошевелился, когда Винсент споткнулся о тяжелый табурет, стоящий у стола. Аптекарь не обманул, сонное снадобье, и верно, оказалось весьма действенным. Ранее Ярли говорила нам – ее бывший свекор проводит ночи в своей комнате, и там же спит, причем сон у него очень чуткий – человек просыпается от любого шороха, даже самого незначительного.

Ну, в чем-то его можно понять: в своей комнате он хранит все деньги семьи, а заодно и закладные, поручительства, и все прочие документы – что ни говори, но несостоявшийся свекор Ярли, помимо своего основного дохода, занимается еще и ростовщичеством, и это дело, судя по всему, приносит очень неплохой доход. По-счастью, сейчас хозяин чайной спал беспробудным сном – как видно, аптекарь был прав, когда клялся, что сонное средство, которое он нам продавал из-под полы, заставит крепко заснуть любого человека, даже такого, у которого серьезные проблемы со сном. Дескать, не сомневайтесь: тот, кто примет это снадобье, проспит не только всю ночь, но и утром проснется не сразу, и вдобавок ко всему еще какое-то время будет находиться в полусонном состоянии. Только, мол, вы это сонное средство добавляйте в воду или чай, а вот в вино снадобье вливать не следует, а иначе у проснувшегося утром бедолаги будет довольно ощутимо болеть голова. Хм, не скажу, что предполагаемые утренние страданья хозяина чайной от утренней головной боли нас хоть немного расстроили.

Когда же по сброшенной вниз веревочной лестнице в комнату забрались Дорен и Ярли – вот тогда Винсент зажег свечу, чтоб можно было хоть что-то рассмотреть в темноте. Теперь надо было искать то, за чем мы сюда и забрались, то есть следовало отыскать деньги, и без помощи Ярли сделать это было довольно сложно. Конечно, за те несколько месяцев, что девушка прожила в доме жениха, во все тонкости здешнего бытия ее не посвящали, но, как говорил на проповедях в храме наш священник (Святые Небеса, как давно этот было!) – «имеющий уши, да услышит». Я бы добавила к этой проповеди нечто вроде продолжения, вроде того, что имеющий глаза – да увидит. Вот и Ярли за время, что провела в этом доме, поневоле что-то видела, слышала, запомнила, и, как следствие, сделала свои выводы. Нам только и оставалось, как рассчитывать на то, что с той поры никаких кардинальных изменений здесь не произошло.

Для начала сняли с шеи спящего мужчины висящие там три ключа на цепочке (которые тот постоянно носил с собой), и отомкнули замок на тяжелом столе – это было одно из тех мест, где хозяин чайной хранил деньги. Бумаги, находящиеся в столе, брать не стали, а вот пару мешочков с деньгами прихватили.

Это было не все – существовало еще одно потаенное местечко, где хозяин этого дома прятал деньги, и отыскать этот укромный уголок без подсказки со стороны было довольно проблематично. Оказывается, тут имелся еще один тайник, и он находился под полом, в углу комнаты, под ковром. Правда, где именно расположен этот тайник, Ярли не знала (ей стало известно об этом тайнике от своего бывшего жениха – тот случайно проговорился), и потому на поиски ушло какое-то время. Как сказал Дорен, они уже решили, было, махнуть рукой на тайник, и довольствоваться тем, что сумели найти в столе – и в это время Ярли заметила в полу небольшую овальную дырочку. Правда, со стороны это смотрелось так, будто на половой доске находилось отверстие от выпавшего сучка. Как оказалось, это и было то самое место, куда следовало вставлять ключ. И хотя открыть этот замок оказалось непросто, результат порадовал: под досками располагалось небольшое углубление, в котором находилось несколько кожаных мешочков, в четырех из которых были деньги, а в одном – дорогие украшения. Естественно, все найденное забрали с собой – не для того молодые люди рисковали жизнью, пробираясь сюда, чтоб хоть что-то оставлять хозяину. Хватит с него и долговых расписок. Конечно, надо было бы и их забрать с собой и сжечь, только вот заниматься этим нет ни времени, ни возможности, тем более что на запах дыма сюда сбегутся все, кто находятся в доме, а с собой эти бумаги не потащишь, и без того руки заняты.

Не исключено, что в комнате мог быть и еще один тайник – по словам Ярли, ее бывший свекор был предусмотрительным человеком, и явно должен иметь еще какую-то ухоронку. Возможно, так оно и есть, тем более что на той цепочке было три ключа, только вот заниматься поисками невесть чего, да еще и в темноте, у молодых людей не было ни времени, ни возможности, хватит и того, что уже сумели найти. Осталось только навести порядок, вновь запереть замки, придать комнате прежний вид и повесить на шею крепко спящему хозяину ключи – пусть утром разбирается, что к чему...

– Нам повезло в который раз... – мне только и оставалось, как порадоваться от души. – Что дальше делать будем?

– Ждать, пока в порт придет корабль из нашей страны... – отозвался Винсент. – Только вот неизвестно, когда он появится. Хотелось бы поскорей убраться из этих мест... Ну, а до этого времени нам четверым надо сидеть тихо, как мыши под веником, только вот, боюсь, это не получится.

– Н-да, сегодня в доме хозяина чайной будет стоять даже не крик, а настоящий вопль... – хохотнул Дорен. – Жаль, что я не могу быть свидетелем столь увлекательного зрелища – нам сейчас и близко к той чайной подходить не стоит. Надеюсь, нас, грешных, вряд ли заметил хоть кто-то посторонний, но, тем не менее, лишняя предосторожность не помешает, и понапрасну рисковать не стоит.

– Слухи о таких происшествиях быстро разносятся по городу... – подала голос Ярли. – Здесь говорят: у плохих вестей быстрые ноги. Скоро и до этого постоялого двора дойдут разговоры о том, что у хозяина большой чайной ночью побывали грабители. Наверное, узнаем и мы...

– Лично меня куда больше интересует ответ на другой вопрос... – вздохнула я. – Когда хозяин чайной поймет, каким образом грабители проникли в его комнату (а это наверняка станет известно в самое ближайшее время), то на кого он подумает?

– Госпожа, в первую очередь подозрение падет на домашних... – отозвалась Ярли – похоже, она тоже задумывалась над этим вопросом. – Потом мой бывший свекор начнет вспоминать тех посторонних, что приходили к нему в комнату. Припомнит и нас, тем более что память у него хорошая. Может и догадаться, в чем дело. Меня он, видимо, не признал, тем более что у меня лицо было почти полностью закрыто платком...

– Почти наверняка к Халиме пойдут... – предположил Дорен. – Ох, как бы не обвинили невесть в чем бедную женщину!

– Пусть идут, вряд ли им это хоть что-то даст... – отмахнулся Винсент. – Нас там никто не видел, а зная местные нравы, можно быть уверенным: еще вчерашним вечером все соседи Халимы уже знали о том, что в город приехал старый знакомый ее покойного мужа, и обещал помочь деньгами несчастной женщине, оставшейся без помощи. Готов побиться об заклад, что обитатели той улицы, где живет Халима, глаз не смыкают, желая увидеть такого благодетеля и бессребреника! Когда же станет известно о том, что некто избавил несчастную женщину от долгов, то этого человека едва ли не причислят к лику пророков!

Мы еще вчера разорвали заемное письмо, которое нам вернул хозяин чайной, и с посыльным отослали эти обрывки Халиме – пусть знает, что долга у нее больше нет. Вместе с клочками бумаги положили несколько серебряных монет – надеюсь, для бедной женщины это окажется настоящим подспорьем.

– Надеюсь, у Халимы хватило сообразительности спалить эти обрывки... – продолжал Винсент. – Естественно, она будет утверждать, что не в курсе происходящего. Дескать – да, был долг, но не так давно объявился старый знакомый мужа, обещал помочь, тем более что она осталась одна, с детьми. Наверное, этот благородный человек и помог несчастной вдове, оплатил долг ее покойного супруга...

– Звучит не очень достоверно.

– Возможно, но в жизни случается всякое, в том числе и великодушные поступки праведных людей. Не стоит забывать и другое: скорей всего, вчера наши дамы были далеко не единственными посетительницами дома хозяина чайной. Наверняка были и еще гости, так что подозрение в равной мере может падать и на них. В любом случае вам, милые девушки, надо будет пореже выходить с постоялого двора, а заодно одежду сменить не помешает. Так, для большей надежности.

– Это верно... – согласилась я. – Кстати, деньги хоть кто-то посчитал? Интересно все же знать, насколько мы разбогатели.

– Или, если говорить точнее, насколько кто-то обеднел?.. – хмыкнул Дорен.

– Ну, можно и так сказать.

– Сейчас займемся подсчетами. Ух, как же я люблю считать чужие деньги! Вернее, теперь уже свои...

Из шести кожаных мешочков, которые забрали у владельца чайной (кстати, мешочки были довольно плотно набиты), три оказались заполнены золотыми монетами, два серебряными, а в третьем оказалась медь. Скорей всего, медные монеты находились в столе у хозяина – так сказать, для текущих расчетов, и на всякий случай. Ничего, мы люди не гордые, ни от каких денег не откажемся.

В еще одном, седьмом по счету мешочке, оказалась пригоршня золотых и серебряных украшений, причем все они были из числа тех, какие носят женщины этой страны. Необычные, красивые и затейливые изделия, которые стоят немало. Сейчас Ярли занималась тем, что раскладывала украшения в ряд – надо же их лучше рассмотреть. Ну, что тут можно сказать? Действительно, неплохо, здешние ювелиры хорошо знают свое дело. Что же касается Ярли, то она смотрела на украшения, не скрывая своего восхищения.

– Госпожа, вы только гляньте!.. – девушка держала в руках серебряные серьги, усыпанные рубинами и бирюзой. – Как красиво!

– Да, действительно, очень красиво... – мое внимание привлекла совсем иная вещь.

– Дорогие наши спутницы, сразу говорю: забирайте себе эти побрякушки... – Винсент оторвался от подсчета денег. – Продавать их нет смысла, да и украшения сами по себе – вещь приметная. Будь на то моя воля, я б эти безделушки вообще не трогал, оставил бы там, где они и находились, то есть в тайнике, да только подобное выглядело бы достаточно подозрительно. Потому-то мы вынуждены были их прихватить...

– Ярли, эти украшения принадлежат семье хозяина чайной?.. – спросила я.

– Нет, госпожа, эти вещи я ранее никогда не видела... – покачала головой Ярли.

– А у женщин в семье хозяина чайной много драгоценностей? И они дорогие?

– Как у всех... – пожала плечами Ярли. – Не больше и не меньше. Те украшения, конечно, недешевые, но уж очень дорогих убранств в семье моего бывшего жениха тоже нет – его отец считал, что нельзя дарить женщинам излишне дорогие подарки: мол, потеряют еще, так что баб не стоит баловать понапрасну. И потом, если покупались украшения, то с какой-то определенной целью, и мой бывший свекор их у себя не оставлял. Он предпочитал иметь золото и серебро в монетах, а не в виде таких вот дорогих предметов, которые часто не продашь по той цене, за которую их приобрели.

– Согласен: для торговца желательно всегда иметь при себе деньги, а не изделия ювелиров, хотя тут вопрос спорный... – заметил Винсент. – Лиз, а почему ты об этом спрашиваешь?

– Да так... Значит, эти украшения, которые находились в тайнике – они или отданы в залог, или же их вовремя не смогли выкупить... – предположила я.

– Может статься, что хозяин чайной по дешевке скупает краденое... – предположил Дорен.

– Нет!.. – замотала головой Ярли. – За такое виновному положено наказание плетьми на площади, а еще ему придется уплатить большой штраф.

– Это ты скажи тем, кто в порту скупает все, что только можно украсть... – хохотнул Дорен. – Что-то я сомневаюсь в том, что они очень испугаются.

– Госпожа, а какие из этих украшений вам больше всего нравятся?.. – поинтересовалась Ярли. Кажется, эти изделия произвели на нее должное впечатление.

– Видишь ли... – вздохнула я. – Видишь ли, все это, конечно, красиво, дорого, но, по-сути, почти ничего необычного здесь нет, и все эти украшения можно увидеть на женщинах этой страны. Однако среди этих дорогих вещиц есть одна, которую я тут никак не ожидала увидеть.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду... – поинтересовался Винсент.

– Смотрите... – я взяла в руки массивный серебряный браслет, который сразу привлек мое внимание. Довольно простой, без особых изысков, с множеством небольших зеленых камешков, а еще среди потемневшего от времени серебра располагался большой камень зеленого цвета. – Знаете, сколько может стоить такой браслет?

– Не знаю... – пожал плечами Дорен. – А что, разве очень дорого? Надо же, а по виду и не скажешь!

– Да уж... – хмыкнула я. – Господа хорошие, не обижайтесь, но, судя по всему, в драгоценных камнях вы не очень разбираетесь, верно?

– Да как-то не было необходимости...

– Ярли, а ты что скажешь?.. – повернулась я к девушке.

– Сразу видно, что это мужской браслет – именно в них обычно вставляются камни одного цвета... – кажется, девушка не впечатлена. – Красиво, конечно, но выглядит браслет уж слишком просто, да и понятно, что он изготовлен уже давно – вон как серебро потускнело. К тому же камень очень большой – вряд ли он настоящий. Зато в женских украшениях дорогих камней, как правило, много больше, и смотрятся они по-другому.

– Тогда вас кое-что удивит... – я положила перед братьями браслет. – Чтоб вы знали: этот огромный зеленый камень, что вы видите – настоящий изумруд.

– Великоват что-то для настоящего... – с сомненьем в голосе протянул Винсент. – На мой взгляд, такие хм... изумруды стеклодувы горстями изготовляют, и продают едва ли не на вес. Да и цвет у него какой-то не такой...

– Господа хорошие, спешу сообщить: вы изволите видеть самый настоящий изумруд, причем это камень редкой красоты. Обратите внимание на то, какой у него чистый, насыщенный и глубокий зеленый цвет. Заодно советую глянуть на прекрасную огранку – прямоугольник с усеченными краями. Если вы не поняли, то поясняю: такая огранка позволяет подчеркнуть роскошь цвета и сияние обработанного камня. Чувствуется, что здесь работал хороший мастер – вы только посмотрите, какая симметрия, насколько хорошо отполирована поверхность! Что касается размера... На мой взгляд, в этом камне немногим более двадцати каратов, а это очень много. Лично я такой большой изумруд встречаю второй раз в жизни. Такие прекрасные камни достаточно редки, и стоят они чрезвычайно дорого.

– Говоришь, встречаешь такой изумруд второй раз в жизни?.. – чуть сощурил глаза Винсент. – А когда был первый?

Проговорилась! Да уж, слишком увлеклась излишними подробностями... Пожалуй, мне следует внимательней следить за своим языком, и не болтать лишнее. Во всяком случае, я не собираюсь сообщать всем о том, что почти такой же большой изумруд находится в фамильном перстне тети Летиции, моей дальней родственницы. Правда, если мне не изменяет память, тот камень – он чуть более темного цвета, и огранка у него несколько иная... Помнится, тетя Летиция рассказывала мне даже историю того, каким образом в их семье оказался этот большой изумруд – один из предков сотню лет назад привез его с войны...

– Спрашиваете, где видела?.. – я постаралась изобразить равнодушие. – Да так, просто однажды довелось лицезреть нечто подобное.

– Ясно... – кивнул Дорен. – А эти мелкие зеленые камешки? Тоже изумруды?

– Да, это кабошоны или изумрудные жемчужины.

– Чего-чего?

– Скажем так – эти камни несколько похуже, в них изначально присутствует много примесей, и потому для подобных изумрудов куда больше подходит обработка способом кабошон, или, проще говоря, полусферой. Не спорю: браслет выглядит достаточно просто, но как раз в этом и есть его основное достоинство – именно эта кажущаяся простота лишь подчеркивает красоту огромного изумруда! Правда, и стоит эта роскошь немало.

– Могу только позавидовать твоим познаниям о драгоценных камнях. И откуда тебе все это известно?.. – поинтересовался Винсент. – И про камни, и про то, что с ними связано?

– В прежней жизни приходилось сталкиваться... – отмахнулась я. Не буду же я всем объяснять, что, по мнению тети Фелисии, умение разбираться в драгоценных камнях – одно из главных составляющих настоящего аристократа, а уж на обучение тому, что нужно знать каждому из высокородных – на это тетушка денег никогда не жалела.

– Если я правильно понял, то это мужской браслет, так?.. – почесал в затылке Дорен. – Мне непонятно другое – на кой ляд нормальному мужчине такое бабское украшение?

– То есть как это – зачем?.. – удивилась Ярли. – Здесь все господа носят браслеты, причем как женщины, так и мужчины. Вспомните хотя бы мужа «Звезды Востока»! У него на каждой руке было нацеплено аж по два браслета!

– Вот уж кого не хочется вспоминать – так это его!.. – поморщилась я. – Да мне на того самовлюбленного молодчика и смотреть-то лишний раз не хотелось! Пропади он пропадом, сейчас речь не о нем. Дело в том, что такие потрясающие камни, вроде этого изумруда – они уникальны, и, как правило, считаются семейной ценностью, передаваемой из поколения в поколение, а потому каждый день их на себе никто носить не станет. Это слишком дорого и рискованно, ведь мало ли какому завистливому и жадному взгляду приглянется такой камень. То, что мы видим – это украшения для праздников, приемов, торжественных дат. И потом, о таких редких драгоценностях известно очень многим, а здешние ювелиры, если можно так выразиться, знают этот камень в лицо. К чему я это говорю? Потому, что просто так столь уникальные изделия к владельцам чайных не попадают.

– Думаешь, кто-то взял в долг у хозяина чайной большие деньги под залог этого браслета?

– Скорей всего, хотя... Вряд ли у этого человека, занимающегося ростовщичеством, могли найтись такие большие деньги. Не спорю – чайная дает неплохой доход своему владельцу, но это уж слишком дорогой заклад... В общем, не знаю, каким образом к бывшему родственнику Ярли попало это украшение. Не удивлюсь, если выяснится, что этот человек не имел представления, что за ценность попала к нему в руки. Это ж надо до такого додуматься – сунуть такой камень среди прочих изде