Фантом. Операция молчание (СИ) (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Гара Ева А.
Фантом. Операция молчание



"Если нет подходящего случая - создай его!"


Пролог.



"Ты никогда не станешь прежним, если хоть раз изменишь своим принципам. Перемены - предвестники хаоса. Нельзя допустить анархии в собственной душе, иначе после даже самой незначительной революции уже не сможешь взять бразды правления в свои руки. Это будет неприемлемо и по меньшей мере глупо, иначе для чего совершались все эти митинги и демонстрации, этот протест? Мягкотелость? Попытка кому-то помочь, кому-то посочувствовать? К чёрту жалость, когда в твоих руках сосредоточена власть всего мира.

Помни: из князи в грязи, из короля в нищего, из властителя в раба. Из свободного человека в арестанта. А свобода ― это самое ценное. Даже ценнее власти, поскольку абсолютной свободы нет ни у кого.

Доверяй лишь себе и чти лишь одно правило: если нет удобного случая ― создай его!"

Какого чёрта? Алеф Солнцев ещё раз прочитал строки ровного почерка, ложившегося поверх истёртой временем бумаги, задумался над смыслом изложенного и, усмехнувшись, мотнул головой. Как долго он следует своим же указаниям? Как долго живёт по строго прописанным правилам? Он сам себе ограничивает свободу, но осторожность гарантировала ему безопасность, покой и возможность удовлетворять свои примитивные потребности. Нет, он не боялся быть схваченным, арестованным, даже не боялся, что о его способности узнает кто-то ещё. Его не волновали такие мелочи, ведь он мог манипулировать каждым человеком на Фантоме. У него было много страхов, которых он пока не осознавал, а потому боялся лишь одного ― боли.

Бросив последний взгляд на письмо, Алеф безжалостно его скомкал, швырнул в сугроб и продолжил идти по заснеженной горной тропинке, прочь от горящего здания закрытой школы для трудных подростков. Он сам стал инициатором пожара, потому что просто захотел этого. Не жалел о содеянном, о сгоревших заживо учениках и преподавателях. Лишь радовался, что наконец сумел вырваться из этих стен, и лишний раз убедился, что мягкотелость и попытка сделать что-либо по чужим правилам ни к чему хорошему не приводят. Он до конца усвоил этот урок, исправил совершённую ошибку и ничуть не жалел, ведь нудный голос совести его никогда не посещал.

Заслышав вой сирен пожарного спецтранспорта, Алеф единственный раз оглянулся на горящую школу, на валящий в небо чёрный дым, свернул с тропинки и зашагал по сугробам, проваливаясь то по колено, то по пояс. В сосновом бору стояла необыкновенная стеклянная тишина. Царили покой, граничащий со смертным вздохом, безжалостный мороз и прекрасное сиреневое небо, наполненное бриллиантовыми бликами раскалённой, как Солнце, планеты.

Холодный ветер, холодный воздух, холодный снег застужали горло, не могущее больше позвать на помощь. Из него вырывалось лишь сбитое хриплое дыхание. Оледеневшая кровь уничтожала остатки желания бороться, утяжеляла тело, и мягкий снег заботливо притягивал его к себе. Границы стёрлись, реальность перетекала в фантасмагорию, и Алеф впервые за свою жизнь осознал, что не боится смерти, не боится исчезнуть. Боится лишь, что никогда не воплотит в жизнь свою единственную мечту ― никогда не станет по-настоящему свободным. От вещей, от людей, от потребностей, от себя самого. Да вот оно! смерть и есть избавление, смерть и есть та самая свобода... Нет, всего лишь иллюзия, ведь после смерти нет ничего.

"Да ну всё к чёрту, ― подумал Солнцев, ― на хрен эту философию".

Тяжело выдохнув, он медленно опустился на снег, перевернулся на спину и с тоской поглядел в небо, в котором чертил ровную полосу пролетающий мимо самолёт. Желание жить медленно гасло, тело не слушалось и приятная расслабленность холодом растекалась по венам. И когда страх окончательно развеялся, покорно принимая последний дар смерти, где-то совсем рядом раздался озорной собачий лай, ставший призрачным знамением спасения.


Часть 1.


Глава 1.



Маленький городок, расположенный на юге Полимии, восемь месяцев в году покрытый снегом, наконец задышал тёплым ветерком. В конце ноября началась оттепель, приближалась весна. Солнечные лучи безжалостно топили снежное покрывало, с крыш домов и складских помещений стекала талая вода. Крикливые птицы радовались приходу короткого лета, плескались в лужах. А Алеф, сидя в недорогом кафе домашней выпечки, безрадостно смотрел на картину светлого дня, так и не притронувшись к поданному молочному коктейлю.

Он перебрался сюда два года назад, после поджога школы. Сделал всё, чтобы его зачислили в список погибших, получил новую ID-карту на имя Глеба Скворцова и покинул Гзен, перелетев через океан, чтобы затеряться в снежном тихом городке на юге огромного континента.

Умея приспосабливаться, жить скромно даже при своём неограниченном потенциале, он прижился в этом городке, хоть и не любил снег, хоть и не любил Полимию. Он скучал по Гзен, по её столице, бывшей его родным городом, всегда по-летнему тёплой и солнечной. Ему не хватало шумных улиц, торговых центров, но уже привычное однообразие заменяло ему спокойствие. Однако вернуться домой с каждым днём хотелось всё сильнее.

― Добрый день. А чего это вы сегодня без настроения? ― с материнской заботой и сочувствием поинтересовалась женщина, имени которой Алеф так и не спросил. Он приходил сюда каждый день в течение полутора лет, но ни с кем не разговаривал, бесплатно ел и уходил.

― Просто хочу домой, ― неестественно улыбнулся, а скорее оскалился, он и, отодвинув стакан с коктейлем, вышел из-за стола, покинув кафе.

Широкий бульвар, по которому гулял Алеф, был заполнен людом. Дети играли между собой, на ходу придумывая правила. Взрослые, присматривая за ними, сидели на скамейках и без умолку разговаривали, попутно прикармливая воркующих голубей. Справа от бульвара, куда уводила тихая уютная аллея, стояла машина мороженщика, из которой доносилась жуткая мелодия. Однако детей она радовала, и они дёргали родителей за руки, умоляя купить хотя бы один стаканчик холодного лакомства.

Вскоре бульвар остался далеко позади. Алеф, тяжело дыша, поднимался в крутую горку, поскальзываясь на талом снеге. Слева журчала освободившаяся от ледяного плена река. Солнце слепило и пригревало. Крякали утки, плавая ровным строем. И во всём чувствовалось весеннее пробуждение, вдохновение и ощущение чего-то прекрасного. В воздухе словно носился невидимый, никому неподвластный вирус, сквозь носовые пазухи проникающий сразу в мозг, отчего люди становились более приветливыми и улыбались навстречу расщедрившемуся солнцу.

Алеф наконец достиг вершины склона, прошёл несколько метров, облокотился на чугунное ограждение и глянул вниз. В пяти метрах под мостом, пенясь и журча, бежала река. По ветру доносились далёкие звуки городской суеты.

― Вода, наверно, холодная. Вы правда прыгнете? ― раздался за спиной женский голос.

Алеф обернулся. В нескольких шагах от него стояла девушка с тёмными волосами, собранными в два высоких хвостика, в лёгкой оранжевой курточке и больших чёрных ботинках. Она добро смотрела большими синими глазами, в которых не было ни изумления, ни доли хотя бы притворного испуга. Она была настроена доброжелательно и, спокойно глядя на своего собеседника, очаровательно улыбалась.

― И чего ты тащишься за мной с самого бульвара?

― Захотела познакомиться.

― Неужели? А я думал, преследуешь.

Девушка, казалось, слегка растерялась, усмехнулась, глядя куда-то в сторону, и наконец покрутила пальцем у виска, собираясь уходить. Алеф даже не подумал её останавливать, вновь обернулся к ограждению и глянул вниз, пытаясь представить, насколько холодная вода в это время года.

― Я Лена, ― услышал он.

Что-то незнакомое, но слишком призрачное, чтобы стать явным, коснулось его сердца. Алеф обернулся, ещё раз оглядел девушку, находя её достаточно привлекательной, чтобы сделать своей игрушкой. Однако вопреки всем его правилам, впервые захотелось сыграть по-честному и получить в лице этого человека настоящего друга, того, кто будет рядом не из-за внушения, а по доброй воле. Алефу не хватало этого тепла, хоть он и не признавался себе, что нуждается в любви и заботе, как все остальные люди. Он считал это проявлением слабости, но подсознательно боялся оказаться никому не нужным.

― Алеф.

― Ого! Знаменитое имя, ― усмехнулась она. ― Не дразнят психопатом?

― Разве можно назвать человека психопатом, если он поджёг школу? Да только его уже не спросишь. Тем более, нет особых доказательств, что это сделал он.

― Вообще-то есть запись с одной из камер, где отчётливо видно, как он поджигает спичку.

Лена, явно довольная собой, широко улыбнулась, даже не заметив, как сказала лишнее. Впрочем, Алеф, хоть и был любопытным, не стал ничего спрашивать.

― Приглашаю тебя на одно свидание, ― сказал он.

― На одно? А что потом?

― А потом посмотрим.

― Странное предложение. Почему я должна согласиться? ― Лена перестала улыбаться, насторожилась и мельком огляделась. Даже сделала назад один маленький шаг, который не остался незамеченным для её нового знакомого. Осторожность сошла за обычное волнение, но Лена отчего-то начала нервничать сильнее.

― Не волнуйся: ты, возможно, спасла мне жизнь, а я умею быть благодарным. С тобой ничего не случится, это всего лишь одно безобидное свидание. В конце концов, я ведь не тот психопат.


Глава 2.



Доктор Франциска Лета уверенно постучала в стеклянную дверь, вошла в кабинет и, остановившись напротив овального стола, с улыбкой поглядела на старого генерала. Подслеповатыми голубыми глазами он бесстрастно поглядел на подчинённую и выверенным жестом позволил ей говорить. Франциска засияла сильнее прежнего, сложила руки на ремне и, оглянувшись на дверь, негромко сообщила:

― Младший лейтенант Иванова отправила смс-сообщение: операция начата.

Генерал Стрельников нахмурился, надел очки в полу-оправе и, отыскав на столе нужный документ, внимательно его прочитал. Недоуменно скривив лицо, недовольно хмыкнул, отложил бумагу в сторону и, сняв очки, со старческим любопытством оглядел подчинённую. Франциска была женщиной молодой, высокой, со смуглой кожей и чёрными волосами ― почти идеал; её улыбка излучала высокомерие и знание собственных желаний, а по-кошачьи игривые, светло-карие глаза смотрели на всё как будто с безразличием, но всегда внимательно.

― Какая дата значится в приказе? ― строго переспросил генерал.

Доктор Лета на секунду растерялась, вернула себе прежний удовлетворённый вид и, слегка призадумавшись, спокойно ответила:

― Девятое декабря, Владимир Илларионович.

― А сегодня?

― Сегодня только двадцать девятое ноября, генерал. Но разве имеет значение, когда начнётся операция, если задействован только один солдат? Всё идёт по сценарию, не стоит беспокоиться.

― Мы военные люди, доктор Лета, и должны быть предельно дисциплинированы. Следовать указаниям и графику, значит, добиваться максимально успешных результатов. Это ясно?

― Предельно. Прикажете, отменить начало операции?

Генерал Стрельников нахмурился, тяжело выдохнул, но отрицательно покачал головой: спугнуть цель ему не хотелось, поэтому он приказал Франциске лететь в Полимию и лично проконтролировать ход операции.


Глава 3.



Лишь по прошествии двух дней Алеф и Лена встретились снова. Они неторопливо прогуливались по светлым от ночных фонарей улицам Залесска, где, в отличие от холодного юга, всегда стояла летняя погода. Не держась за руки, шли рядом друг с другом, молчали и смотрели каждый в свою сторону. Лена отчего-то ощущала себя по-настоящему свободной и счастливой. Никогда прежде она не могла позволить себе выбирать, а теперь словно перенеслась в иную реальность, где все живут мимо неё, да и она может делать всё, что захочет. Знала, что близость Алефа стирает границы, но не могла наслаждаться этим комфортом слишком долго ― она и так уже нарушила инструкции, но мало заботилась о собственной судьбе ― неожиданно начала жалеть своего нового знакомого.

Шагая вдоль набережной, Лена позволила себе немного помечтать. Представила себя обычной девчонкой, вообразила, что эта незначительная прогулка, которая мало чем напоминала настоящее свидание, превратится в любовь, а обыденная реальность ― в подобие любовного романа. Ей хотелось ощутить теплоту чьих-то рук, испытать неизвестные доселе чувства, стать кому-то по-настоящему нужной и вкусить ту сладость вседозволенности, в которой, по её мнению, жил Алеф.

Остановившись на мосту, под которым медленно текла широкая река, Лена облокотилась на ограждение. Ноги её, облачённые в туфли на шпильке, ныли от долгой прогулки, но Лена превозмогала боль, стараясь не выдать своего напряжения даже выражением глаз. Алеф остановился рядом, равнодушным взглядом окинул ночной пейзаж и мельком поглядел на девушку, которая, такая хрупкая, маленькая и аккуратная, никак не вязалась с той ролью, которую он ей определил. Ведь Лена не была похожа на обычную девчонку, её синие глаза, умеющие быть искренними и трогательными, с осторожностью оглядывали всё, что им попадалось. Холодная сталь, блестящая в них, выдавала профессионала.

Занимался рассвет.

― На мосту мы познакомились, ― сказала Лена.

Алеф не ответил. Лена замолчала, очарованными глазами глядя на рассвет. Вдруг задумалась над всей своей прошлой жизнью, над событиями, которые её наполняли, и поняла, что не было ничего прекраснее того, что она испытывала теперь. Рядом с шестнадцатилетним парнем, который не особо блистал умом, но умел жить красиво, она чувствовала себя уверенной и в безопасности. Ей казалось, что этот краткий миг подарила ей сама судьба, и Лена не хотела его терять, не хотела возвращаться к своему прошлому, в котором всё было расписано до мелочей. Она не жила ― нет! ― а следовала расписанию, существовала, а жизнь тем временем, вместе с молодостью, текла мимо.

Над горизонтом уже стелилась светлая бледно-жёлтая полоса и показались первые сияющие пластины планеты-солнца, спутником которой и был Фантом.

― Слива цветёт, ― сказала Лена, указав в низину, где берег крутым склоном уходил к реке. Помолчав, добавила: ― Это всё ненадолго.

Алеф перевёл на неё вопросительный взгляд.

― Ну, всё это, ― пыталась объяснить она, обведя руками пространство. ― Нам не позволят быть вместе. И всё это останется всего лишь криво сыгранной игрой. Ты многого не понимаешь, и я хотела бы объяснить... Впрочем, думать об этом пока рано. Просто посмотри, как светится слива. Это ведь волшебно.

Алеф усмехнулся, но не ответил. Лена озадаченно на него посмотрела ― она ждала иной реакции, ― задержала взгляд на его улыбке, затем мотнула головой и сама усмехнулась, понимая, какая абсурдная сложилась ситуация. Всё должно было быть иначе, но получилось так, как есть. Жалела ли она об этом? Едва ли.

Испугавшись, что времени остаётся всё меньше, Лена молча схватила Алефа за руку и потащила в низину, где мокрая нетронутая трава, покрывшая узкую тропинку, вела ровно к реке. Спустившись под мост, где оказался большой каменный островок, Лена резко остановилась, огляделась и неторопливо подошла к воде, короткими взглядами увлекая Алефа за собой.

Остановившись на самом краю и позволив холодной реке замочить носки закрытых туфель, Лена внимательно посмотрела на своё плывущее, искажённое до неузнаваемости отражение и повернула лицо навстречу сильному, но тёплому ветру. Алеф медленно подошёл и поглядел на горизонт, выстроенный из одинаковых по высоте домов. В тёмной реке отражались крупные белые облака, и когда ветер наконец утих и рябь улеглась, поверхность реки детально изобразила красоту утреннего неба, залитого ярким жёлтым светом.

Лена села на самый край берега, промочив низ короткого вечернего платья, опустила ноги в холодную воду и жестом позвала Алефа присесть рядом. Он отказался и остался стоять в стороне.

― Посмотри на облака, ― шёпотом сказала Лена, точно боялась кого-то спугнуть, и указала на ровную гладь реки. ― Сейчас можно прикоснуться даже к небу. Стоит только открыть сердце, и волшебство вольётся в него, раздвинув границы.

Лена осторожно прикоснулась к воде самыми кончиками пальцев, и по поверхности реки побежали беспокойные круги. Солнце быстро поднималось над горизонтом, ослепляя своими блестящими пластинами, так что повсюду заиграли, запрыгали солнечные зайчики, вокруг планеты-светила раскинулась дрожащая яркая радуга, и само солнце напоминало обработанный ювелиром алмаз.

Время шло. Они гуляли по оживлённым улицам, заполненным людьми и светом, по-прежнему не держались за руки, но шли рядом. Лена была мрачной, поглядывала на часы, на экран мобильного телефона. Иногда начинала покусывать ногти и неосознанно оглядываться по сторонам. Солнцев молча и терпеливо следил за её нарастающей нервозностью, понимал, что происходит что-то нехорошее, но от этого его азарт только нарастал, и он был не прочь поучаствовать в какой бы то ни было авантюре. Лена, заметив его пристальный взгляд, едва сдержалась, чтобы не заплакать.

― Иногда так сложно сделать выбор, ― прошептала она, ― прости меня.

― За что?

― За всё.

Алеф усмехнулся.

― Я, кажется, влюбилась. Представляешь, как глупо? ― прошептала Лена, остановилась и поглядела в глаза Алефа. ― Даже не думала, что всё зайдёт так далеко. Но ты необыкновенный. Твои желания отличаются от желаний других людей: ты хочешь лишь играть. Для тебя всё игра. И даже я очередной квест. Ты ведь знаешь?

― Что?

― Знаешь, ― подтвердила она с горькой усмешкой. ― Тебе лучше уехать.

― Уедем вместе, ― улыбнулся он. ― Я давно мечтаю вернуться в Потерянный Рай.

― Рай, ― усмехнулась Лена. ― Нет никакого рая! И ты даже не спросишь, что меня тревожит? Не спросишь, почему должен бежать?! Спроси!

Алеф, недовольный её истерикой, вздохнул.

― Ты ведь знаешь меня. Знаешь, что это я сжёг ту школу, верно?

Лена кивнула. В её глазах блеснули слёзы. В голове отчётливыми картинками мелькали знакомые кадры о том событии. Но ей было проще не думать об этом и воспринимать Алефа как нового друга, который оказался совершенно не таким человеком, каким хотел видеть себя сам. Он был ранимым и одиноким, способным любить и ненавидеть в равной степени, пусть даже если сам не знал об этом.

― Ты не могла просто так появиться в моей жизни. От кого мы должны бежать?

― От тех, от кого ты не сможешь меня защитить.

― Защищают только собственность или тех, кого любят. Тебя я собственностью не считаю.

― Это ведь хорошо, ― улыбнулась она скромно.

― В нашем случае плохо: в любовь я вообще не верю. Красивое слово поверх обычного желания трахаться с полным моральным удовлетворением. Гармония с совестью.

― Лучше состоять в отношениях, ведь шлюхой тоже не круто быть.

― Шлюха ― всего лишь ярлык. Стоит ли брать в расчёт мнение окружающих?

Лена рассмеялась, но вмиг стала серьёзной, озабоченно огляделась, машинально взглянула на потухший экран телефона. Бросив на Алефа тоскливый взгляд, слабо улыбнулась, возобновив шаг.

― Да к чёрту всё, давай сбежим? Будет весело.

Лена растерялась, но улыбнулась и согласно кивнула.

― К чёрту, ― подтвердила она, выбросив мобильник в урну.


Глава 4.



В кабинете присутствовали не все члены совета "Скип", лишь генерал Стрельников, директор Князева и лейтенант Бобров, скучающим взглядом окидывающий помещение. Остальных созывать не было надобности: Владимир Илларионович счёл необходимым содержать предмет разговора в строгой тайне. Речь шла о предательстве одного из их офицеров ― младшего лейтенанта Ивановой.

― Как вы заметили, сегодня присутствуют не все, ― спокойно начал генерал Стрельников. ― Дело чрезвычайной важности, и нам необходимо принять срочные меры. Младший лейтенант Иванова в течение двух суток не выходила на связь, игнорируя звонки из штаба. Вчера вечером звонила доктор Лета, доложила, что младший лейтенант Иванова потеряла объективность и не может продолжать операцию. Однако на приказ немедленно возвращаться в штаб ответила отказом. Сейчас её мобильный не отвечает. Есть вероятность, что она нас предала.

― Этого не может быть, ― нервно усмехнулась директор Князева. ― Я лично отобрала её для этого задания. Она лучшая и не может оказаться отступницей!

― София Павловна, ― вмешался лейтенант Бобров. ― Младший лейтенант Иванова может находиться под воздействием гипноза. Никто не знает, что там произошло ― операция началась раньше срока, и проконтролировать её течение не было возможности.

― Бобров прав, ― поддержал генерал Стрельников, ― именно поэтому необходимо отправиться в Полимию, собрать группу и доставить в штаб и объект, и младшего лейтенанта Иванову. Разберёмся на месте. Силу применять лишь по необходимости.

Стас Бобров кивнул, дождался разрешения уйти и отправился выполнять поручение. София сидела на месте и грустными глазами рассматривала мелкие морщинки на руках, которые с каждым годом становились всё глубже. Она не могла смириться с тем, что одна из лучших бойцов, та, которой доверили столь важную миссию, могла её провалить. Однако факты говорили за себя, оставалось выяснить лишь детали, и здесь директор искренне надеялась, что младший лейтенант Иванова находится под внушением, ведь в противном случае ― за предательство ― её ждала смертная казнь.

― Генерал, вы позволите мне лично поговорить с Ивановой?

― Возражений не имею. Однако рекомендую вам не выходить на связь с ней до особого распоряжения.

― Особого распоряжения? Что вы имеете в виду? ― насторожилась София.

― Директор, вы прекрасно понимаете, о чём я говорю. Если Иванова окажет сопротивление и станет скрываться от "Скип", в ход пойдут все средства, чтобы задержать её и объект. Вам она доверяет, так что может выйти на связь. Именно поэтому я вам настоятельно рекомендую не нарушать моих приказаний и строго следовать инструкциям лейтенанта Боброва. Если вы посодействуете провалу его операции, то сами попадёте в чёрный список.

София устало вздохнула, медленно поднялась со стула и, дойдя до двери, холодно отозвалась:

― Не стоит угрожать мне, Владимир Илларионович. Мы все здесь сидим на пороховой бочке, так что пугать смертью ― бессмысленно.


Глава 5.



Третье свидание началось с напряжённого молчания. Лена пыталась улыбаться, быть счастливой, но что-то упорно ей в этом мешало. Её крайне нервировало то, что они до сих пор оставались в Полимии, в том самом городе, в котором "Скип" должна была произвести захват. Оставаться здесь было небезопасно, и Лена понимала, что ситуация вышла из-под контроля в тот самый момент, как мобильник оказался в урне для мусора. Однако больше этого её нервировало только спокойствие Алефа, который и не подумал выпытывать так пугающие её подробности, словно обо всём знал, словно его это вовсе не заботило, словно он находился в иной реальности. Впрочем, так оно и было: он жил в своём, обособленном, мире, в который могли проникнуть только те, кому он лично передаст ключи. Его не заботили чужие проблемы, чужие амбиции, чужие планы, даже касающиеся его самого, он был абсолютно уверен в своей неприкосновенности и сохранял хладнокровие.

Этого знать Лена, конечно, не могла, могла только предполагать, и она ясно видела, как её спутник, ничем не встревоженный, спокойно идёт по аллее, так ни разу и не коснувшись её руки. Она чувствовала мощь, исходящую от него, представляла масштаб его возможностей и, холодея от ужаса, не понимала, почему он до сих пор не захватил власть, не установил господство... Возможно, ему просто это не интересно.

Полуденное солнце стояло над городом, обливая его яркими лучами. Кристаллические пластины мерцали и переливались, отбрасывая многочисленную радугу, что играла на всех поверхностях. Алеф старательно переступал её яркие полоски, лежащие на асфальте, и честно пытался быть лучше в отношении людей, но чувствовал, что Лена почти ему наскучила. Она всё время нервничала, глядела на часы, озиралась по сторонам, но ни в чём не признавалась, хоть это и стало делом прошлым ― она выбросила мобильный, а значит, покончила с какой-то ветвью жизни, тогда почему продолжает терзаться и цепляться за ускользающую нить? Её подозрительность и молчаливость раздражали, и полностью отвернуться от неё не позволяли только синие глаза, буквально околдовавшие Алефа; было в них что-то, за что хотелось ухватиться как за спасательный круг. Они напоминали нечто приятное, но сквозное, будто ненастоящее, словно тянущийся из детства фрагмент, от которого почти не осталось красок, а только нежное лёгкое прикосновение, как шёпот крыльев прелестной бабочки. Эти глаза пробуждали в нём нечто, с чем активно боролся весь организм, заставляя отвернуться от Лены, заставляя поверить, что она представляет угрозу; но чем сильнее сопротивлялся разум, тем сильнее Алеф желал пойти ему наперекор, уцепившись за призрачную мысль, что он, вероятно, всего лишь боится счастья. Счастья он ещё не испытывал, а потому оно и пугало, и манило.

― Ты не боишься? ― спросила Лена, прекратив неприлично долгое молчание.

― А должен?

Лена задумалась, оглянулась и несмело прикоснулась к его руке. Алеф чуть отстранился, даже не взглянув на неё. Между ними пролегло молчание, ощутимое, как кирпичная стена, и Лена вдруг осознала, что сама придумала счастье, поверила в несуществующую сказку, обманулась. Она понимала, что ещё есть возможность одуматься, немедленно позвонить в центральный штаб и сделать доклад, но не хотела рушить ту иллюзию гармонии, что успела создать за несколько коротких дней. Слишком поздно ― прежнего доверия уже не заслужить, её всегда будут считать отступницей, всегда будут держать под прицелом. Но ведь это лучше, чем смерть.

Удивившись собственным мыслям, Лена осторожно взглянула на Алефа, но тот продолжал глядеть под ноги и старательно переступать через яркие цветные полоски.

― Глупо как-то вышло, ― усмехнулась она невесело. Алеф мельком взглянул на неё, чуть приподняв брови в немом вопросе. ― Знакомство наше, ― объяснила Лена. ― Ведь всё так криво получилось. И свидания эти натянутые. Как будто я просто таскаюсь за тобой.

― А чего ты хотела? ― поинтересовался Алеф. ― Как ты себе всё представляла?

― Никак, ― не задумываясь ответила она. ― Всё должно было быть иначе. Совершенно. Но ты ведь и так уже догадался.

― Было бы проще без этих недомолвок. Скажи прямо.

Лена покраснела, опустив голову. Несколько секунд обдумывала то, что собиралась сказать, потом вздохнула и, отведя взгляд в сторону, негромко вопросила:

― Ты ведь и сам мог всё узнать. Всё до мельчайших подробностей. Почему не узнал?

Алеф ничуть не удивился, его губы медленно вытянулись, превратившись в широкую улыбку.

― Занятно. А откуда тебе знать, что я ничего не выведал? Ты бы ни за что об этом не вспомнила. Если бы, конечно, я не позволил тебе помнить. Забавно, что ты так смело смотришь мне в глаза, зная, на что я способен. Но мне нравится эта откровенность, кривая, конечно, но можно и так. Ты призналась мне, я признаюсь тебе: я ничего не внушал. Просто догадался.

― Как?

― Считай это чутьём. Или паранойей. Только объясни мне, почему ты пошла за мной?

Лена опустила голову и принялась рассматривать яркие цветные полоски, лежащие на её ноге. Ответа она не знала, ведь поступила необдуманно, глупо. Сейчас даже слегка жалела о своём проступке, но не могла повернуть назад ― что-то не позволяло признать ошибку, что-то заставляло идти вперёд, и Лена почти наверняка знала, что этим чем-то была простая необходимость в счастье.

― Я не знаю, ― призналась Лена и вновь посмотрела в его глаза, пристально, нагло, с поддельным бесстрашием. Но Алеф видел только танцующие блики света, напоминающие крохотные огни детской наивности.

Из белого фургона, припаркованного недалеко от аллеи, выскочило несколько вооружённых людей в бронежилетах. Алеф сначала изумился, затем перепугался, впервые столкнувшись с вооружённым захватом. В один короткий миг осознал, что не сможет внушить что-либо сразу всем, но продолжал успокаивать себя мыслью, что в дальнейшем легко уладит это дело, когда окажется с кем-нибудь наедине.

― А что происходит? ― улыбнулся он.

― Молчать!

― Всё хорошо, не сопротивляйся, ― сказала Лена и послушно подняла руки.

Алеф глянул на неё, быстро сообразил, что она с этим связана, но ничего, кроме раздражения, не испытал. Знал, что этот захват никак не повлияет на его свободу, доставит лишь неудобства, но именно сейчас этих самых неудобств он не хотел.

― А вы кто? ― поинтересовался Алеф, за что получил пару дротиков в живот.

Испуганно стряхнув их, юноша не успел ничего сообразить, как введённый препарат подкосил ноги и отключил сознание.

― Да вы обезумели, что ли? ― удивилась Лена.

― Спецподразделение министерства обороны Полимии, капитан Волжавский, ― представился командир отряда. ― Вы арестованы за нарушение закона и должны проехать с нами.

Лена ошарашено округлила глаза, мельком взглянула на Алефа, которого погрузили в подъехавший минивэн, и, не понимая, что происходит, позволила надеть на себя наручники.

― Постойте! ― подбежав, возразила Франциска. Она оставила наблюдательную позицию, чтобы вмешаться. ― Они поедут со мной.

― Вы ещё кто? ― нетерпеливо уточнил капитан, пытаясь затолкать Лену в машину. Но та сопротивлялась, надеясь, что Франциска их вызволит.

Доктор Лета, ничуть не растерявшись, вытащила из кармана удостоверение, раскрыла его и мягко представилась:

― Франциска Лета, "СС", я возглавляю группу захвата, и эти двое поедут со мной.

― Мне ничего не доложили, ― отрезал капитан, наконец усадив Лену в автомобиль. ― У меня приказ.

― Вы меня слышите ― "СС"! ― повторила Франциска, раздражаясь. ― Вы проблем не оберётесь, если сейчас не подчинитесь!

― Я подчиняюсь министру обороны, генералу Ватрушину, все приказы исходят от него. Обратитесь к нему и, если сумеете договориться, подозреваемые уедут с вами.

Франциска едва не задохнулась от злости: она и подумать не могла, что попадётся такой упрямый офицер, ничуть не боящийся секретной службы. Однако на кону стояло слишком многое: младший лейтенант Иванова могла натворить глупостей, а Алеф ― безумств.

― Тогда я поеду с вами и лично переговорю с вашим начальством.

― Вы сможете встретиться только с полковником Лучезаровым, он глава отделения.

― Да без разницы, ― согласилась доктор, начиная выходить из себя, криво улыбнулась и забралась в минивэн. Капитан Волжавский захлопнул дверцу, сел на переднее пассажирское, и автомобиль уехал.


Глава 6.



В небольшом кабинете, где одна стена была полностью стеклянной, за столом из ореха сидел полковник Лучезаров в классическом чёрном костюме. На манжетах его рубашки блестели золотые запонки, на галстуке ― золотой зажим. Мужчина внимательно и неторопливо знакомился с предоставленными документами, тогда как доктор Лета, принёсшая их, спокойно сидела на стуле напротив и без интереса рассматривала кабинет. Наконец, полковник закрыл папку, подписал пропуск и протянул его женщине.

― Почему меня не известили о вашей спецоперации? ― поинтересовался он, наблюдая, как его гостья крепит бейдж на карман пиджака.

― А с каких это пор "СС" должна перед вами отчитываться? Так уж вышло, что у нас с вами оказалась одна и та же цель, но, думаю, вы согласитесь, что подозреваемых следует передать нам.

Полковник Лучезаров ещё раз открыл папку, пробежал глазами по строкам печатного текста и провёл ладонями по лицу, устало вздохнув.

― Восемьсот девяносто три тысячи семьсот шестьдесят лимен, ― прошептал он. ― Громкое было дело. И как, по-вашему, он всё это провернул?

― Это нам и предстоит выяснить, ― улыбнулась Франциска, поднявшись и направившись к двери.

― Доктор Лета, ― окликнул её полковник. ― А почему на это задание послали психиатра, а не офицера?

― Наверно, потому, что психиатры лучше офицеров разбираются в мотивах и поступках людей. Идёмте, я заберу их.

― Сначала я их допрошу, ― возразил полковник, и его раздражённый взгляд вынудил Франциску согласиться: не хватало, чтобы из-за их разногласий этот упрямец позвонил в "СС".

― Хорошо, идёмте.

Полковник Лучезаров и Франциска Лета неторопливо шли по коридору, освещённому маленькими лампами, встроенными в стену. Впереди показался холл, от которого отходили пять коридоров, изображая вершины правильной пятиконечной звезды. В одной из стен темнели металлические двери лифта. Полковник подошёл к ним, нажал кнопку вызова и в ожидании сложил руки за спиной.

― Игорь Михайлович, ― вежливо обратилась Франциска, ― а того кассира правда посадили?

Он кивнул. Несколько секунд они молча смотрели, как оранжевый огонёк прыгает по горизонтальной шкале, отмеряя проехавшие лифтом этажи.

― Вы уедете вместе с подозреваемыми? ― уточнил полковник.

― Да, сразу после допроса. Вас что-то не устраивает?

― Нет, я просто хотел пригласить вас на ужин.

― Не стоит, меня ждёт работа.

Франциска любезно улыбнулась и первой вошла в приехавший лифт.

Несколько этажей вниз показались невероятно долгими. Полковник пытался ухаживать за понравившейся дамой, придумывал нелепые комплименты и даже успел рассказать пару шуток ― совершенно неудачных. Франциска любезно улыбалась, но молчала, отчего полковник вскоре пришёл в смущение и замолчал.

Они покинули лифт и неторопливо прошли по полутёмному коридору, освещённому такими же небольшими лампочками, встроенными в стены на высоте около метра от пола. Остановились около большого затемнённого окна, за которым находилась комната допроса. В той комнате, за столом, сидела Лена, спокойно теребя тёмные локоны. Она молчала, не требовала ни адвоката, ни объяснений, лишь изредка поглядывала на дверь.

Игорь Михайлович рассматривал её несколько минут, затем махнул дежурному и, когда раздался короткий жужжащий звук, надавил на дверную ручку и вошёл в комнату. Лена безвинно улыбнулась, торопливо пригладила волосы и указала на стул, стоящий по другую сторону стола. Полковник слегка озадачился, присел и, сложив руки на столе, внимательно оглядел задержанную. Она вела себя непринуждённо, словно оказалась в гостях старого знакомого, ничуть не беспокоилась о своём положении и противоречила всем правилам поведения задержанных.

― Здравствуйте, ― сказал Игорь Михайлович. ― Меня зовут полковник Лучезаров. Я бы хотел задать вам несколько вопросов.

― Задавайте, ― не теряя улыбки, согласилась Лена.

― Как ваше имя?

― А что такое? Не смогли найти мои документы? ― в её глазах появилась насмешка. ― Лена.

― Лена, ― повторил он. ―Вы знали, что ваш друг подозревается в хищении денежных средств на крупную сумму?

― Очень крупную? ― шёпотом переспросила Лена, разыгрывая дурочку.

― Вы давно с ним знакомы?

― Дайте вспомнить, ― Лена взяла короткую паузу, вскинув глаза к потолку, задумчиво вытянула губы, потом улыбнулась и звонко ответила: ― Фактически пять дней, а в сущности ― три свидания. Да какая разница, он же не меня обокрал.

Полковник изумлённо выгнул брови, смутился, почему-то посчитав глупым себя, а не задержанную, почесал кончик носа и решительно продолжил:

― Лена, вы мне совершенно неинтересны, я хочу знать о вашем друге, который сейчас сидит в соседней комнате.

Лена резко перестала улыбаться, в глазах её блеснул стальной огонь, и она, наклонившись над столом, раздражённо прошептала:

― Ну так иди в соседнюю комнату!

Полковник неприятно удивился и, раздражённый, что его осадила девчонка, вышел. Неторопливо, стараясь казаться невозмутимым, подошёл к Франциске, стоявшей у окна в соседнюю комнату допроса. Она молча наблюдала, как Алеф, прикованный наручниками к столу, спокойно сидит и даже не пытается снять с глаз чёрную повязку. Он пришёл в себя совсем недавно, но сразу принял правила игры, не желая вызвать неудовольствие тех, кто его задержал.

― Повязка-то зачем? ― не понял полковник.

― Элемент воздействия, ― улыбнулась Франциска. ― Я распорядилась. Если он не будет видеть собеседника и окружающую обстановку, это его дезориентирует и как следствие испугает. Есть вероятность, что он расколется быстрее. Вам ведь ещё интересно, каким образом он украл те деньги?

Игорь Михайлович согласно кивнул, вошёл в комнату и выдвинул стул, так что ножки его звучно проскрипели по полу.

― Добрый вечер, Глеб, меня зовут полковник Лучезаров.

Алеф, с трудом вспомнив, что однажды взял себе чужое имя, не ответил, только покрутил головой в тщетных попытках разглядеть хоть что-то ― плотная повязка не пропускала свет.

― Глеб Скворцов, ― задумчиво проговорил полковник. ― Очень интересная у тебя биография: фамилия, имя, дата и место рождения, а больше ничего. Документы настоящие, а досье ― нет. Ты почти что призрак. Давай сэкономим наше общее время, и ты сам всё расскажешь.

― Чего? ― изумился Алеф.

― Знаешь, пока ты спал, мы выяснили удивительную новость. У тебя взяли материал на анализ ДНК, и то, что нам выдал компьютер, поразило всех.

― Анализ ДНК? А кто вам позволил? Вы нарушаете мои права.

― Не тебе права качать, Глеб. Или правильнее, Алеф Солнцев? Ты изумительно выглядишь для мертвеца. Мы ведь можем уведомить правительство Гзен, возбудить старое дело, посадить тебя за решётку на долгие годы. Насовсем. Но мы не станем копаться в грязном белье, если посодействуешь нам и расскажешь, как украл деньги Полимийского банка.

Алеф глухо рассмеялся, нарочито громко звякнул цепочкой "браслетов" и, сделавшись серьёзным, озлобленно проговорил:

― Во-первых, я даже лица вашего не вижу, во-вторых, мне не предъявили обвинений, в-третьих, ― он выдержал паузу, ― вы меня похитили. Я не стану с вами сотрудничать.

― Не выдумывай, ― полковник Лучезаров поморщился, ― это не похищение, а арест за нарушение законов Полимии. Во-первых, у тебя, Алеф, нет разрешения играть в азартные игры, а тебя неоднократно замечали в казино, есть даже фото- и видеосъёмка; во-вторых, тебе и восемнадцати лет не исполнилось, чтобы хотя бы в теории это разрешение получить; в-третьих, у тебя поддельная личность и ты украл у государства крупную сумму денег ― что-то около девятисот тысяч лимен.

Алеф задумался, но на его губах вновь появилась самодовольная ухмылка. Он ничуть не боялся, и полковник это видел, раздражаясь от своего сиюминутного бессилья.

Не дождавшись ответа, Игорь Михайлович медленно поднялся из-за стола и покинул комнату.

― Вы можете допросить задержанных, ― сообщил он Франциске.


Глава 7.



В комнату допроса, уверенно отворив дверь, вошла Франциска Лета. Довольно улыбнувшись, она уселась на свободный стул и озорным взглядом оглядела замученное лицо Лены.

― Здравствуйте, младший лейтенант Иванова, ― спокойно проговорила Франциска, положив на стол папку и открыв её. Внутри лежали документы касательно операции "Полдень". ― Не бойтесь, нас никто не слышит.

― Почему мы в военном штабе Полимии? ― шептала Лена. ― Эти люди ничего не должны были узнать про объект.

― Они и не знают: вас арестовали за ряд вполне обычных преступлений. Объект А1 будет переправлен в "Скип". Но это дело времени. Из-за вашего отказа сотрудничать операция едва не полетела к чертям. Полковник Лучезаров хочет вернуть украденные у его государства деньги, а также узнать, каким способом Алеф их украл. Не исключено, что эта информация уже просочилась в "СС". Подчищать придётся долго.

Лена рассмеялась, вольно откинувшись на спинку стула, торопливо оглядела комнату незаинтересованным взглядом и вдруг сделалась серьёзной. По лицу её пробежали волны недовольства, а глаза заблестели от обиды. Она понимала, что привычный мир трещит по швам.

Доктор Лета смотрела на коллегу совершенно бесстрастно: её мало интересовала судьба младшего лейтенанта Ивановой; гораздо важнее было правильно рассчитать собственные силы, получить необходимую информацию и, передав её доверенным лицам, скорее покинуть военный городок, пока полковник Лучезаров не прознал, что секретная служба никого не присылала. Последнее обстоятельство заставляло женщину слегка нервничать и частенько поглядывать на часы, ведь оказаться в руках врага, который непременно назовёт шпионом, а то и врагом государства, ей совершенно не хотелось.

― Вы не должны были прибегать к крайним мерам, ― заметила Лена с оттенком злости в голосе.

― Я не собираюсь обсуждать с вами детали операции, которую вы, милая, провалили. Не секрет, что я здесь не по поручению "СС", и как скоро об этом узнает здешнее руководство ― вопрос времени. Думаю, вы не хотите застрять здесь? Я ― нет. Расскажите, как и где вы познакомились с объектом.

― Всё прошло согласно плану, к чему подробности? Операция началась на десять дней раньше, но суть не изменилась. Мы виделись всего три раза, но он мне, кажется, доверяет и даже предложил вместе сбежать.

Франциска озадаченно приподняла бровь и дала понять, что желает узнать об этом немного больше. Лена презрительно усмехнулась, выпрямила спину и, сложив руки на столе, спокойно ответила:

― Да, я променяла "Скип" на собственную свободу. На возможность выбирать! И дело не в его способности, а в политике "Скип". Я устала быть призраком, устала нарушать закон, который должна охранять.

― Вы сами однажды выбрали этот путь. И откуда вам знать, что ваша привязанность и ваш выбор не результат внушения?

― Он сказал, что ничего не внушал мне.

Доктор Лета на секунду призадумалась, попыталась проанализировать данную ситуацию и оценить её полезность.

― Младший лейтенант Иванова, ваш приказ звучал совершенно иным образом. Как вы могли позволить себе отойти от операции и предать "Скип"? Директор Князева возлагала на вас большие надежды, но надежды эти не оправдались. Знаете, что ждёт вас вместо лавров? Смертная казнь.

― Я понимаю, к чему вы ведёте: привязанность объекта сыграет "Скип" на руку. Да вот только человек, стремящийся к свободе и независимости, не станет подчиняться. И я тем более не смогу заставить его надеть поводок.

― В ваших же интересах его переубедить. Из этой обширной задницы, в какой вы имеете неудовольствие находиться, есть только два пути: сотрудничество или могила. Советую хорошенько над этим подумать, прежде чем давать окончательный ответ.

Лена безнадёжно рассмеялась и поджала губы. Она знала заранее, что всё закончится подобным образом, но даже не подозревала, что окажется в руках Полимии и её единственной надеждой на спасение будет Франциска, всегда ведущая какую-то свою игру.

Доктор Лета подошла ко второму изолятору. Сквозь стекло некоторое время наблюдала за задержанным, который сидел молча, постукивая по столу пустым бумажным стаканчиком. На его глазах всё ещё была чёрная повязка, но сам он был невероятно спокоен и, судя по всему, скучал.

Надев солнцезащитные очки, Франциска собралась с мыслями и вошла в комнату, нарушив тишину цокотом каблуков, присела напротив Алефа и задумчиво смотрела на него несколько секунд. Она никогда не сталкивалась с такими, как он, и вполне оправданно боялась его.

Нерешительно наклонившись вперёд, она аккуратно сняла с задержанного повязку.

Алеф, сощурившись от тусклого голубого света, поднял на посетительницу незаинтересованный взгляд и слабо улыбнулся. Он по-прежнему молчал, только медленно осматривал комнату и думал, знают ли эти люди о его способности. И судя по тому, что женщина была в тёмных очках, ― знают. Его не особо беспокоили дальнейшие перспективы: он знал, что сможет уйти в любой момент. Знал, что его не смогут удержать против его воли, а потому не торопил события, любопытствуя и не противясь ничему, что происходит.

― Очки меня защитят? ― уточнила доктор.

― Те, что конкретно на вас, едва ли, ― улыбнулся Алеф, резко сжав в руке стаканчик и небрежно бросив его в центр стола. ― Я вижу ваши глаза сквозь эти тёмно-фиолетовые стёкла.

Франциска торопливо опустила взгляд, просчитала возможный риск и продолжила разговор:

― Представься, пожалуйста.

Алеф перевёл на неё скучающий взгляд, странно улыбнулся и хотел подняться, но короткая цепочка наручников вынудила вновь опуститься на стул.

― Но вы же не представились. Почему я должен называть своё имя? Тем более, смею предположить, вы знакомы с моим досье.

― Меня зовут доктор Франциска Лета, я психиатр.

Алеф перевёл задумчивый взгляд на потолок, пожал плечом и улыбнулся.

― А мне уже требуется психиатр? Я что, сумасшедший?

― Всё зависит от того, кем ты назовёшься. Ты можешь доверять мне. Лена в соседней комнате, с ней всё в порядке. Она не представляет ценности для властей Полимии, а потому её вскоре отпустят.

― А кто сказал, что меня волнует её судьба?

Франциска неприятно удивилась, вмиг осознав, что единственный козырь оказался фальшивым. Даже если Лена согласится на условия "Скип", это не принесёт никакой пользы.

― Расскажи, пожалуйста, как работает твой гипноз.

― Это не гипноз. Это нечто большее, ― Алеф был явно доволен собой и чувствовал своё превосходство. ― Это управление разумом, подмена понятий, воспоминаний и даже моральных принципов. За нами наблюдают? ― спросил он, указав на зеркало.

― Не исключено.

― Меня зовут Алеф Солнцев. И это я взорвал школу в Зелёных холмах. Именно поэтому я перебрался в Полимию ― чтобы никто меня не нашёл. Но вы хорошо постарались, ещё и о способности моей узнали. Откуда?

― Давай потише: о твоей способности знаю только я,― холодно сказала Франциска.

Алеф задумался. Он понятия не имел, с кем столкнулся, на кого работает эта женщина. Неизвестность его нервировала, но в то же время вызывала нездоровое любопытство, что в совокупности могло толкнуть его на любое безрассудство.

― Неужели? Я думал, вы работаете на Полимию. Говорите, что могу доверять вам, а я даже понятия не имею, что вы за организация и что вам от меня нужно.

― Тебе нужно просто сохранять свою способность в секрете, довериться мне и подчиниться.

Алеф нервно усмехнулся.

― Я ни за что не стану подчиняться.

― Почему?

― Почему? Да на кой чёрт мне это надо? Подчиняются только слабые и неуверенные в себе люди, которым проще выполнить приказ, чем пошевелить собственными мозгами! Это абсурдно! Зачем я буду выполнять чужие приказы, если при должном желании и старании могу построить новый мир?

― Ты не прав, Алеф, ― возразила Франциска. ― Исполнительность и следование приказам ― это часть дисциплины, без которой невозможна отлаженная работа системы.

― Не хочу быть частью системы! ― рявкнул Алеф. ― Я не стану подчиняться. И вы не посмеете меня ограничивать.

Франциска не ответила и покинула комнату.


Глава 8.



Полковник Лучезаров вошёл в свой кабинет, закрыл жалюзи и опустился в кресло. Внезапное вмешательство "СС" его раздражало, но он ничего не мог с этим поделать. Казалось, он наконец сможет до конца довести дело об ограблении, совершённом при странных обстоятельствах. Тогда, почти два года назад, он с треском провалился в своём расследовании и был вынужден повесить вину на кассира, выдавшего деньги, а теперь, когда объявился подозреваемый, его так бестактно вырывают из рук, как умерщвлённую мышь из пасти кота.

Несправедливость мира тяжким грузом опустилась на плечи.

Тяжело вздохнув, полковник ослабил узел галстука, несколько секунд рассматривал блеск запонки в тусклом свете настольной лампы и, погрузившись глубоко в безрадостные мысли, испугался раздавшегося телефонного звонка. Глухо выругавшись, он прочистил горло, снял трубку.

― Полковник Лучезаров слушает, ― проговорил он строго.

― Здравия желаю, полковник, ― отозвался генерал Ватрушин.

― Генерал! ― Изменив интонацию и выражение лица, Игорь Михайлович даже подскочил, словно генерал находился в его кабинете. С досадой поглядев на часы и убедившись, что рабочий день подходит к концу, а значит, ожидать внезапных визитов не стоит, он снова опустился в кресло. Однако какое-то неведомое чувство подсказывало, что радоваться рано.

― Игорь Михайлович, мы с тобой давно знакомы, ― суровым тоном начал генерал, ― неужели хоть раз ты не можешь сделать так, чтобы секретная служба ничего не узнала?!

― Я сам не в восторге от их вмешательства, ― уловив, что разговор принял дружественный тон, полковник сразу отмёл нотки официальности. ― Но эта тётка буквально из-под земли выскочила и прицепилась, как сорняк!

― Какая тётка?

― Ну эта, из "СС". Психиатричка какая-то.

― Странно, ― задумался генерал. ― В общем, вот что: надо этих двоих перевезти в центральный штаб, отсюда их "СС" заберёт. Я их встречу. А ты, пожалуйста, не задерживайся, они примерно через сорок минут будут.

― Так это, нам-то почти полтора часа ехать, ещё сопровождение организовать нужно.

― Не задерживайся, ― повторил генерал.

― Есть. Позвольте, а зачем им девчонка? Она же просто жертва обстоятельств.

― Делай так, как велено, и не задавай лишних вопросов.

― Генерал, ― взволнованно обратился Игорь Михайлович, ― они ведь убьют её.

― Выполняй приказ, Игорь Михайлович. И сопроводи арестованных лично.

― Есть!

Как знал, что случится что-то нехорошее, подумал полковник, осторожно положив трубку на рычажки. Теперь, вместо того, чтобы вернуться домой, ему придётся ехать в центральный штаб, чтобы доставить двоих подростков, как будто с этим не справится кто-то другой. И вообще, почему эта "СС" всегда вмешивается? Неужели он, Игорь Михайлович, сам не справится с каким-то пацаном? Ведь это лишь дело времени. Однако уже не в первый раз он вынужден переправлять задержанного в лапы секретной службы.

Немного поразмыслив, он отправился исполнять приказ. Его разрывало странное чувство ― смесь восторга и раздражения, ― он ненавидел каждого, кто работал в "СС", все они виделись ему напыщенными и высокомерными, глядящими на всех остальных с надменной холодностью, как будто с одолжением. Все должны были восхищаться ими, считаться с их мнением и приказами, неотступно следовать указаниям и даже, наверно, гнуть спины в излишне низком поклоне. Однако эта ненависть имела в основании не простое человеческое недовольство, а жгучую обиду, ведь однажды в юности его не приняли в элитные ряды. А он с детства мечтал там служить.

Ещё раз вспомнив тот унизительный день, так ярко, словно просмотрел запись, полковник поморщился, покинул кабинет и в коридоре столкнулся с доктором Лета. Франциска испуганно ахнула, торопливо поправила скосившийся бейдж и улыбнулась.

― Вы испугали меня.

Полковник обернулся на дверь и кинул на доктора вопросительный взгляд.

― Вы направлялись ко мне?

― Да, хотела уточнить, закончили вы допрос или нет.

― К моему огромному сожалению, да, ― сквозь зубы проговорил Игорь Михайлович, изо всех сил стараясь изобразить улыбку. ― Ваших заключённых приказано доставить в центральный штаб, откуда их заберёт "СС". Но, полагаю, вы и сами это знаете.

― Конечно, ― улыбнулась Франциска, ― именно поэтому я к вам и направлялась.

― У меня приказ сопроводить вас. Выезжаем через пятнадцать минут. Будьте любезны, не задерживайте отправление.

― Ни в коем случае.

Полковник Лучезаров кивнул, прошёл мимо. Некоторое время Франциска смотрела ему вслед, чувствуя, как нарастает напряжение. Она понимала, что счёт идёт на секунды, что про её обман могут узнать в любой момент; не могла допустить подобного и уже сомневалась, что поступила правильно, когда вмешалась. Впрочем, она утешала себя мыслью, что сумела убедить Алефа молчать о способности и вести себя осторожно, что он, собственно, и делал до разговора с ней. Он был абсолютно спокоен, и Франциска это знала. Пока что он полностью контролировал ситуацию, имея возможность в любую секунду повернуть её в свою пользу, и Франциска это знала. Он мог сделать что угодно, когда угодно и совершенно не боялся. Франциска боялась.

Убедившись, что никто не подслушает разговор, доктор Лета позвонила.

― Бобров, ― отозвался голос в динамике.

― Стас, это я, ― приглушённо говорила женщина, озираясь. ― Внимательно меня слушай: "СС" приказала доставить обоих арестованных в центральный штаб военного подразделения. Медлить некогда. Я поеду с Алефом, отследи мой номер, вытащи нас. Младшего лейтенанта Иванову, скорее всего, повезут в другой машине, не могу сказать в которой, ― так что особо не палите по машинам.

― И что предлагаешь сделать? ― возразил Стас, недовольный её выходкой: вмешиваться в ход операции ей строго запретили, но она вмешалась.

― Не время! ― злилась Франциска. ― Тебя послали захватить цель, вот и захвати!

― Захватить? ― усмехнулся он. ― Предлагаешь напасть на конвой? Сколько вас будет?

― Пока не знаю. Чуть позже сообщу.

Не сбрасывая вызов, доктор Лета убрала телефон в карман, огляделась для верности и, убедившись, что свидетелей разговора нет, заторопилась к лифту.


Глава 9.



Алеф ехал молча и даже не пытался ни с кем заговорить. Держа закованные в наручники руки на коленях, он только поглядывал в окно и иногда на Франциску, расположившуюся на переднем пассажирском кресле. Осознавая, что Лена работала на кого-то из них ― Полимию или тех, кого представляла доктор Лета, ― он хотел узнать на кого именно, но понимал, что спрашивать это в подобных условиях невыгодно ― не просто так Франциска велела ему молчать. Да и оказаться из-за своих вопросов в ещё более ущемлённом положении он не желал, а потому помалкивал, методом исключения придя к выводу, что работать на Полимию Лена не могла.

― Куда меня перевозят? ― спросил он.

Никто не ответил, а водитель, слегка нахмурившись, вслед за остальными стал притормаживать, пытаясь разглядеть, в чём причина. Алеф встревожился, лишь Франциска сохраняла спокойствие ― она знала, что происходит.

― Впереди авария, ― сообщили по рации из первого автомобиля. ― Три дебила дорогу не поделили. Ща узнаем, долго ли они тут стоять будут.

Спустя считанные секунды послышались выстрелы. Водитель занервничал, крепко сжав руль: инструкций на подобный случай ему не выдавали, а потому он не мог решить ― уезжать или помочь остальным. Франциска оставалась спокойной, ждала, когда закончится суета, и Алеф, видя это, тоже успокоился, понимая, что для него мало что изменится.

Стрельба не прекращалась, пули прошивали корпус и стёкла автомобилей. Доктор Лета была хладнокровна: "Скип" знает, в какой автомобиль стрелять нельзя. Но водитель не знал того, что знала Франциска, а потому продолжал то нервничать, то раздражаться, беспокойно поглядывая в зеркало заднего вида ― путь к отступлению был совершенно свободен.

― Вы не хотите им помочь? ― вмешалась Франциска, обратившись к водителю. Тот вскинул на неё странный, почти полностью остекленевший взгляд, медленно кивнул и, вынув из кобуры пистолет, выскочил наружу, сразу же поймав головой чью-то пулю.

Франциска, расстегнув ремень безопасности, решила пересесть на водительское кресло, чтобы отогнать автомобиль на безопасное расстояние, но Алеф не захотел продолжать игру, которая вмиг превратилась в кровавое побоище, а потому, воспользовавшись случаем, побежал прочь.

Услышав, как хлопнула дверца, Франциска резко обернулась, увидев, что задержанный неуклюже скачет по глубоким сугробам.

― Остановись! ― закричала она, выскочив из автомобиля. ― Алеф!

Но Алеф и не думал останавливаться, полностью сосредоточенный на собственном спасении. Морозный воздух обжигал его кожу, но Солнцев уверенно бежал прочь, стараясь сохранять спокойствие. Местность была ему незнакома, вечерние сумерки сгущались, вокруг ― только лес, а позади ― далеко не приятели. Он слышал, что стрельба прекратилась, голоса, пусть и неразборчивые, разлетались на большое расстояние, и Алеф знал точно, что его преследуют.

Выбившись из сил, он перепрыгнул через поваленное дерево, до крови оцарапав руку о замёрзшие сучья, и затаился, прижавшись спиной к стволу покрытого инеем дерева. По лесу бегали лучи от фонариков, в хаотичном движении они плясали по спящим деревьям, и Алеф следил за ними, зажимая рот руками, чтобы скрыть пар от дыхания.

― Алеф! ― позвал мужской голос. ― Бежать некуда, ты замёрзнешь! Не дури, мы хотим помочь!

Осторожно выглянув из-за дерева, Солнцев попытался разглядеть преследователей, но было слишком темно. Он понимал, что люди, устроившие это нападение, знают о его способности, но не имел ни малейшего желания ехать с ними. Только наблюдал, понимал, что так просто они не сдадутся, и пытался найти путь к отходу. Лучи фонариков продолжали скользить по лесу.

― Алеф! ― заорал мужчина, выстрелив в небо. С ветки вспорхнула потревоженная ворона, истошно каркая. Большим тёмным пятном она исчезла в глубине леса, а шум от выстрела ещё несколько секунд отражался эхом в застывшем воздухе.

― Лейтенант Бобров, ты его пугаешь! ― осадила Франциска. ― Алеф, это доктор Лета, мы хотим помочь, выходи.

― Ага, разбежался! ― буркнул Алеф себе под нос, осмотрел оцарапанную руку и, пригнувшись, пополз прочь.

Преследователи топтались на месте, освещая лес и периодически уговаривая его выйти из укрытия, но Алеф упорно уползал всё дальше по холодному снегу. Руки окоченели, мышцы лица онемели, но он не останавливался, неожиданно вспомнив, как два года назад пробирался по лесу после пожара в закрытой школе. Тогда ему было всё равно, чем всё закончится ― его наполняла лишь безумная радость, сейчас же он держался исключительно на желании выжить, а ночь между тем сгущалась.

Небольшой отряд из "Скип" продолжал поиски, рыская по лесу.

― Командир! ― позвал один из людей. ― Здесь кровь.

Стас Бобров торопливо подбежал к подчинённому, взглянул на указанное место и, посветив фонариком, глухо выругался.

― Доктор Лета, его ранили?

― Не думаю, ― отозвалась женщина, кутаясь в чужую куртку. ― Если только в него пальнуть умудрились вы.

Стас не отреагировал на подобное замечание, ещё раз осветил утрамбованный снег и внимательно вгляделся в следы крови.

― Он прятался прямо у нас под носом! ― прошептал он, присел на корточки и огляделся. ― Крови мало, судя по следу, он руку поранил. У нас нет времени на эти прятки, нужно уходить.

― Командир, он не мог далеко уйти, ― обратился к нему солдат. ― Вон его следы, давайте просто пойдём по ним.

― Так, "второй", "семнадцатый" и "шестьдесят первый" идите по следу, остальные возвращайтесь на дорогу. Живых добейте: заложники и свидетели нам не нужны. Соберите все телефоны и изымите видеорегистраторы. Машины подожгите и уезжайте. Выполнять!


Глава 10.



Генерал Ватрушин сидел в своём кабинете и нервно барабанил пальцами по столу: судя по сообщению полковника Лучезарова, Алефа должны доставить в центральный штаб примерно через полчаса. Новых звонков не поступало. Представители "СС", подполковник Золотарёва и её заместитель, капитан Невьянов, сидели напротив и буравили генерала нетерпеливыми взглядами, однако молчания не нарушали. Перед ними стояли чашки давно остывшего кофе, к которым ни один не притронулся. Ватрушин нервничал, поглядывал на стенные часы и потел, как в бане.

Капитан Невьянов вздохнул, потянулся к чашке кофе и сделал глоток, скривившись.

― Горько, ― пояснил он, вновь откинувшись на спинку кресла, и, запрокинув голову, принялся разглядывать потолок, разрисованный едва заметными голубыми завитками.

― И сколько нам здесь мариноваться? ― строго поинтересовалась Золотарёва, давая понять, что ожидание превысило всякий лимит.

― Марина маринуется, ― усмехнулся капитан Невьянов, даже не обратив внимания на гневный взгляд начальницы и продолжая рассматривать потолок.

― Ещё около получаса, ― отчеканил генерал.

― Полчаса было полчаса назад! ― заметила Марина, кинув на стенные часы короткий взгляд.

― Ваш путь оказался гораздо короче, чем у моих подчинённых. Вам не следует волноваться, задержанного сопровождает лично полковник Лучезаров и ваша сотрудница.

Капитан и подполковник бросили друг на друга озадаченные взгляды и одновременно перевели их на генерала, требуя разъяснений.

― То есть? ― сказала Марина. ― Для чего тогда прибыли мы, если бы до этого приехал другой сотрудник?

― Не могу знать, ― не меньше их удивился генерал. ― Полковник сообщил, что во время задержания вмешалась ваша сотрудница, объяснив, что тоже прибыла на задержание.

Марина Золотарёва перевела на коллегу беспомощный взгляд, полный ужаса. Она была почти что уверена: никто из "СС", кроме них, не приезжал. Совсем недавно она получила приказ перевезти задержанного ― Глеба Скворцова ― и его сообщницу в штаб секретной службы, и в приказе значилось только пять имён: два задержанных, два исполнителей, один подписавшегося. Ни о каком другом сотруднике и речи не было. Более того, о задержании Скворцова "СС" узнала позже самого захвата.

Прикинув в голове все эти до смешного простые факты, Золотарёва медленно достала мобильник и позвонила. Ответа долго ждать не пришлось.

― Здравия желаю, генерал-майор, ― каким-то околдованным голосом сказала она в трубку, ― кого-то ещё посылали на это задание?

― Вы, подполковник, совсем спятили? ― рявкнул генерал-майор. ― С ума меня свести хотите?!

Марина вздохнула ― отношения с главой "СС" у неё были малоприятные. С одной стороны это объяснялось её дерзким, порой совершенно непокорным, характером; с другой ― непоколебимой верой генерал-майора Минина, что она, Золотарёва, являясь дочерью президента Полимии, плетёт за его спиной интриги, желая заполучить кресло главы "СС". Их тихая неофициальная война, состоящая преимущественно из язвительных фраз и ядовитых улыбок, длилась на протяжении трёх лет, и ни одна сторона не продвинулась в своих начинаниях: Марина и не думала отнимать у старика его должность, а Минин, в свою очередь, ничего не мог поделать со своенравной сотрудницей, ведь его непосредственным начальником был президент, горячо любящий свою единственную дочь.

Молча Марина передала трубку генералу Ватрушину, и тот, слегка растерявшись, поздоровался и представился, объяснив, что у него есть устное сообщение, что сотрудница "СС" в данный момент сопровождает задержанных. Возникла пауза, Ватрушин покраснел и молча вернул Марине телефон.

Осознав, что дело нечистое, Золотарёва ощутила, как по спине, вдоль позвоночника, пробежала неприятная волна, словно мертвец заботливо погладил ледяными пальцами. Не зная что сказать и сделать, она только смотрела в изумлённые глаза коллеги и ждала от него поддержки. Но капитан Невьянов тоже не знал, что сказать.

В тишине, в которой лишь хрустела секундная стрелка, раздался оглушительный телефонный звонок. Все трое, огорошенные внезапной новостью и увлечённые молчаливым разглядыванием друг друга, подпрыгнули на месте. Подполковник Золотарёва тихо вскрикнула, машинально потянувшись к поясу, ― кобуру с пистолетом ей пришлось оставить на КПП.

― Слушаю.

― Генерал, это полковник Лучезаров, ― раздался из трубки хриплый голос, ― на нас напали, задержанный упущен.

― Ты что городишь, полковник! ― от злости и ужаса проревел генерал, медленно поднявшись из кресла. ― Где ты, чёрт возьми!

― Я схоронился в лесу, ранен в грудь. Нападавшие не опознаны. Мы примерно в получасе от центрального штаба на северном шоссе.

Генерал повесил трубку и медленно опустился в кресло, глядя на визитёров огромными глазами. Его сердце колотилось как перед смертной казнью, и он не знал, каким образом сообщить эту безобразную новость. Впрочем, Марина обо всём догадалась без слов: бледное лицо генерала говорило за себя.

― Вечерок выдался паршивым, ― заключила она полушёпотом, боясь потревожить вновь установившуюся тишину.

― На них напали, ― тоже полушёпотом сказал Ватрушин. ― Все перебиты, задержанный упущен.

Такого заявления Марина никак не ожидала, побледнела и беспомощно вцепилась глазами в капитана. Невьянов силился что-то сказать, шевеля приоткрытыми губами, но никаких звуков сквозь них не проскальзывало. Все трое находились в замешательстве, и вместо ожидаемой ярости испытывали едва ли не шок, а Марина ― детскую обиду. Она не могла смириться с мыслью, что не справилась с таким пустяковым заданием, ведь генерал-майор нарочно отправил именно её, а этот ребёнок ― Глеб, ― будь он проклят! каким-то чудом сумел сбежать. Нет, судьба явно была настроена против неё, и Золотарёва даже вообразить не могла, какую ярость за её провал и какой восторг за этот же самый провал испытает Минин, ― ведь она, самоуверенная дерзкая девчонка, не сумела привезти уже арестованного, вероятно, закованного в наручники подростка.

― Полный провал, ― прошелестели её губы. Невьянов вынужденно согласился.


Глава 11.



На место происшествия выехало несколько машин. Капитан и подполковник ехали вместе с генералом. Царило давящее молчание, в некоторой степени разбавленное лишь старческим рычанием военного внедорожника. Марина сидела на заднем сидении, смотрела в окно, и в голове её никак не укладывались все последние эпизоды. Цепочка событий, отнюдь неслучайных, наталкивала на мысль, что конечный инцидент ― лишь начальная точка каких-то других, не менее печальных явлений, ведь нападение на вооружённый военный кортеж может организовать только кто-то могущественный, не боящийся рисков и хорошо подготовленный. Но кто осмелится на подобную дерзость?

― Террористы? ― удивилась собственным выводам Марина и задумчиво уставилась на капитана. Тот задумался, неоднозначно кивнул, частично согласившись. Частично, потому что ещё требовалось найти доказательства.

Дорога казалась невероятно долгой, несмотря на злостное превышение скорости. Военный транспорт не был предназначен для комфортных поездок, и Марина чувствовала каждую, даже незначительную, кочку и каждую кочку проклинала. Запах сгоревшего топлива проникал в салон, что неумолимо вызвало головную боль и тошноту.

Наконец колонна начала притормаживать, и как только старенький внедорожник остановился, Золотарёва незамедлительно выбралась на воздух и сделала несколько жадных глотков, как спасённая из лап проруби жертва.

Фары выхватывали из темноты обгоревшие остовы автомобилей, трупы. Генерал неторопливо шагал между ними, внимательно высвечивая лицо каждого ― он искал полковника Лучезарова. Марина, взяв фонарь, тоже двинулась к месту перестрелки, краем глаза заметив капитана Невьянова, шедшего чуть позади неё.

― Контрольные, ― заметил Невьянов, но Золотарёва и сама видела, что каждого убитого нападавшие наградили контрольным выстрелом в голову. ― Хотели убедиться, что выживших не будет. Профессионалы.

― И чужих трупов нет, ― сказал генерал, невольно подслушав их разговор. ― Своих они забрали. Все наши, их оружие, пропуска, деньги ― всё на месте. Нет только мобильников.

― Они здорово подчистили за собой, ― не без восхищения признал Невьянов, осветив сгоревший автомобиль. ― Выбрали пустынное место, сожгли автомобили, даже, кажется, регистраторы изъяли. Своих убитых забрали.

Золотарёва и Ватрушин ничего не ответили на его замечание ― ответить было нечего. Капитан и сам понимал, что комментарии излишне, но не мог вынести молчания, которого придерживался абсолютно каждый, кропотливо собирая найденные гильзы, упаковывая трупы.

― Я не нашёл полковника Лучезарова, ― сказал генерал, высвечивая пятно крови под подошвой ботинок. ― Не поможете? ― поймав негодующий взгляд Марины, он вздохнул и пояснил: ― Он мой друг, хочу лично найти его.

Не понимая, какое отношение имеет она к его другу, Марина, однако, не смогла отказать и согласно кивнула. Невьянов поплёлся за ними.

― Я знал его четырнадцать лет, ― говорил генерал, шагая по хрустящему снегу, ― мужик он был, конечно, вспыльчивый, но работник ― хороший. Ответственный, человек чести, всегда всё вовремя делал, лично контролировал особо важные дела. Не отсиживался, как многие, в кабинете. ― Генерал помолчал и, остановившись, посветил Марине в лицо. Она зажмурилась, прикрывшись ладонью. ― Даже не знаю, зачем болтаю. Нервничаю, наверно. Он ведь другом мне был, а тут надежда такая, понимаете?

Двигаясь по кровавому следу, Ватрушин всё ещё теплил надежду, что полковнику удалось спастись. Марина же думала о нападении, о возможной террористической организации, которая может натворить немыслимых бед, ― смерть полковника её мало интересовала.

― Это он? ― окликнул Невьянов, остановившись около дерева. Он ушёл немного вперёд, спасаясь от заунывной болтовни старика.

Генерал, неуклюже перепрыгивая в глубоком снегу, добежал до места, выхваченного из темноты широким лучом мощного фонаря. Навалившись на капитана, перевёл взгляд на прислонившегося к промёрзшему стволу человеку. То был полковник Лучезаров, как и все, с контрольным выстрелом в голову.

― Тьфу, зараза! ― выругался генерал.

― Трудно было его не найти, ― сухо заметил Невьянов, осветив кровавую дорожку, по которой пришли. Ватрушин молча кивнул, согласившись.

Марина аккуратно, ступая по следам генерала, подошла к мужчинам, равнодушно скользнула взглядом по бледному лицу Лучезарова и ничего не сказала. Она была изумлена и раздражена, страшно устала и хотела скорее вернуться домой. Однако этот кошмар так просто её не отпустит и будет навязчиво преследовать так долго, пока она не разберётся во всех обстоятельствах, не вычислит нападавших и не изловит сбежавшего преступника. Глеб Скворцов ― все ниточки несомненно тянулись к нему.

― Нам нужно возвращаться, ― сказала она, дрогнув от холода. ― Здесь больше делать нечего. Генерал, пусть нам пришлют все материалы, какие есть, по этому делу. Каждую мелочь, так или иначе связанную со всем этим происшествием.

― Есть, ― глухо отозвался генерал, всё ещё глядя в лицо мёртвого друга.

― Соболезную, ― безжизненно обронила Золотарёва и, поманив за собой капитана, направилась прочь.


Глава 12.


Обосновавшись в конференц-зале местного штаба "Скип", доктор Лета и лейтенант Бобров уже долгое время не разговаривали. Они старались не встречаться взглядами, а когда всё-таки встречались, то видели лишь взаимное раздражение. Каждый негодовал, не понимая, как такая, относительно простая, операция могла провалиться. Куда подевался Алеф Солнцев? Не в воздухе ведь он растворился! Но озвучивать свои претензии ни один не решался, поскольку это был общий ― один на всех ― грандиозный провал, в котором стыдно ― и страшно ― было признаться. Именно поэтому они до сих пор не доложили о своей неудаче высшему руководству. Стас бестолково пялился в монитор ноутбука, а Франциска, сидевшая поодаль, отрешённо глядела в окно, пытаясь прикинуть, какая доля этого фиаско ляжет на её душу.

― Надо сообщить, ― сказал Стас.

― Сообщи, ― отозвалась Франциска, и вновь повисла тишина.

Подобный разговор у них состоялся уже в четвёртый раз, но лейтенант никак не мог набраться смелости и доложить, что операция потерпела крах. Он понимал, что лишь откладывает неизбежное и что чем позже сообщит, тем больше шишек соберёт, но не мог заставить себя нажать на кнопку, чтобы совершить видеозвонок.

― Давай покончим с этим, ― устало улыбнувшись, предложила Франциска, усевшись рядом. ― Нам всё равно придётся позвонить. Уверена, основная порция... ― она задумалась и, чуть понизив голос, продолжила: ― говна в нас полетит при личной встрече.

Не согласиться Стас не мог, кивнул и нажал кнопку. Вскоре вызов был принят, и на мониторе появилась хмурая физиономия генерала Стрельникова. Казалось, он только и ждал этого звонка. Лейтенант Бобров сконфузился, скосил глаза на Франциску, но она больно пнула его под столом и натянуто улыбнулась генералу.

― Здравия желаю, генерал, ― отчеканил Стас с излишней помпезностью. На большее его энтузиазма не хватило, и он с горечью признал, что операция провалена, а объект А1 сбежал.

Владимир Илларионович молча взирал на подчинённых и, казалось, придумывал подходящие ругательства. Стас терпеливо ожидал вероятной гневной тирады, а Франциска торопливо обдумывала, что сказать, чтобы хоть как-то сгладить углы. На ум ничего не приходило, и она продолжала молчать с идиотской улыбкой на губах.

― Детали, ― сдержанно ― по голосу было ясно, что сдерживается он с трудом ― потребовал генерал.

― Военные Полимии каким-то образом вышли на объект, точнее на Глеба Скворцова, и арестовали его за совершённое два года тому назад ограбление, ― пояснила доктор Лета. ― Я была вынуждена вмешаться.

― Вы психиатр, а не солдат! ― рявкнул генерал. ― Какого чёрта вы туда полезли?

― Смею заметить, что полимийские военные никоим образом не ведают о способности объекта А1, а потому могли легко поддаться на гипноз. Тогда младший лейтенант Иванова и объект могли бы запросто ускользнуть.

― Он всё равно ускользнул, ― раздражённо напомнил генерал. ― Где младший лейтенант Иванова?

― Погибла в перестрелке, ― ответил Бобров.

Владимир Илларионович немного помолчал, что-то обдумывая, вздохнул, помотав головой, и этот жест сильно не понравился Франциске. Она поспешила его успокоить какой-нибудь хорошей новостью, но едва раскрыла рот, осознала, что хороших новостей нет.

― Вы вмешались, ― напомнил генерал с подгоняющим жестом.

Франциска кивнула.

― Представилась сотрудницей "СС".

― Господи помоги! ― воскликнул он. ― Вы совсем отупели?! "СС" сейчас всполошатся и такое расследование провернут, что нам дерьма потом не обобраться! Какого ж чёрта вы туда полезли? Объект упустили, Иванова убита, "СС" на ушах, военные на ушах! Устроили блокбастер, а воз и ныне там!

― Что я должна была делать? ― возразила Франциска. ― Была ведь вероятность, что всё пройдёт гладко. Если бы приказы отдавались быстрее, то Полимия и вовсе не успела бы захватить объект!

― Вы меня обвиняете? ― едва не задохнулся от злости генерал.

― Позвольте, а зачем было дожидаться лейтенанта Боброва, если захват могли произвести наши местные коллеги? Для чего тогда этот штаб "Скип", если ему нельзя это дело поручить? Если бы мы не наблюдали, а действовали, то младший лейтенант Иванова сидела бы сейчас в допросной, а Алеф Солнцев, упакованный и обезвреженный, ― в изоляторе!

Франциска почти кричала, сорвавшись на эмоции. Она никак не могла допустить, чтобы вину свалили на неё, а потому, позабыв о субординации, о собственном самолюбии, распылялась и была готова брызгать слюной, лишь бы старый упрямец хоть раз признал свою вину, вместо того, чтобы упрекать остальных. Стас деликатно отмалчивался, ведь его провал нельзя было свалить ни на кого другого ― он лично организовал нападение на конвой, провёл его слишком грязно, потерял в перестрелке троих бойцов и младшего лейтенанта Иванову и упустил шестнадцатилетнего пацана.

― Доктор Лета, закройте рот! ― сдержанно прорычал генерал. ― Вы что себе позволяете?!

Франциска замолчала.

― Вы хоть понимаете, что натворили, ― продолжал он, ― мало того, что представились сотрудником "СС", разворошив улей, так ещё на камерах засветились. Сейчас, с вашей подачи, начнётся расследование, и выяснится, что младший лейтенант Иванова ― призрак. Это могли бы счесть за случайность, но два призрака! Два призрака ― это уже система. ― Он вздохнул и, немного смягчившись, уточнил: ― Что-нибудь ещё есть?

― Они теперь знают, что Глеб ― это Алеф Солнцев, ― сообщила Франциска.

Генерал покраснел, закипел, как кухонный чайник. Сжав руки в кулаки, несколько раз сильно ударил по столу, но не смог подобрать слов. Он только пыхтел и рычал, затем криком приказал Франциске возвращаться, а Стасу ― продолжать поиски. На этом он оборвал видеозвонок.

― Могло быть и хуже, ― сказал Стас.

― Куда хуже-то.

― Зря ты ему сказала, что они личность объекта установили.

― Лучше уж сейчас, чем при личной встрече. Может, успеет успокоиться, ― Франциска устало улыбнулась, положила руку на плечо лейтенанта и, не прощаясь, покинула конференц-зал.


Глава 13.



Подполковник Золотарёва сидела в своём кабинете напротив монитора и заворожено глядела на новые, ещё не прочитанные, письма электронной почты. Одно из них прислал полимийский штаб военного подразделения ?3. Марина знала, что это материалы по делу Глеба Скворцова, но не могла заставить себя открыть письмо, хоть и хотела скорее во всём разобраться. Шестое чувство подсказывало, что то, что она узнает, ей не понравится. И Марина всецело доверяла этому чувству, желая как можно больше отсрочить неизбежное.

Откинувшись на спинку кожаного кресла, она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, затем выдох. Ей казалось, что она слышит, как кровь струится по венам, как стучит сердце, как скрипят от напряжения нервные связки внутри черепа. Всё напоминало какой-то странный вымысел, в котором происходят удивительные вещи, не поддающиеся рациональному объяснению; как в той старой, чудом уцелевшей сказке про Алису, попавшую в страну чудес, где абсолютный бред без особого труда вытеснил всё обыкновенное. Марине думалось, что она тоже оказалась в этой сумасшедшей стране, где дети так легко получают в банках огромные деньги, а потом исчезают бесследно; где неизвестные так дерзко нападают на военный конвой и крадут задержанных; где опытные военные не способны доставить из точки А в точку Б одного подростка и получают в голову контрольный выстрел; где она, Марина Золотарёва, в свои двадцать семь лет добившаяся немыслимых высот, уже третий год не может закрыть дело об ограблении, которое, по сути, ограблением не являлось.

Постучав, в кабинет вошёл капитан Невьянов, молча кивнул и прошёл к столу, замерев по стойке "смирно". Марина несколько секунд разглядывала его, задержала взгляд на его бледно-зелёных, почти прозрачных, глазах, грустно вздохнула и поднялась из кресла.

― Что генерал-майор? ― поинтересовалась она, вытащив из серванта два стакана и бутылку коньяка. Жестом указала на своё место, на что Невьянов сразу опустился в кресло. Марина поставила перед ним стакан, наполнила его на четверть и, придвинув стул, села рядом.

― Велел во всём разобраться, ― ответил Невьянов, глянув на часы: была половина десятого утра. ― Вам не кажется, что для выпивки слишком рано?

― А тебе не кажется, что то, что мы узнаем, нам не понравится?

Капитан непонимающе поглядел на начальницу, несколько секунд вглядывался в её глаза, затем сдался и выпил. Марина тоже выпила, взяла мышку и щёлкнула по письму: прикреплённые документы и видеоматериалы.

― С чего начнём?

― Давайте вернёмся в начало, ― предложил Невьянов, ― Глеб Скворцов зашёл в банк и, по уверениям нескольких очевидцев, просто попросил энную сумму денег, на что кассир, не задавая лишних вопросов, не требуя документов, сразу же передал ему запрашиваемую сумму. Потом он с этими деньгами как сквозь землю провалился. Странное дело.

― Загадочное, ― поправила Марина. ― Глеб Скворцов не ограбил банк, он всего лишь попросил. Не угрожал, не требовал ― попросил.

― Гипноз? ― не веря себе самому, предположил Невьянов.

― Возможно. Давай не будем забывать, что Глеб Скворцов ― это вымышленный персонаж, поскольку у него нет никакого прошлого, и первые сведения о нём появились лишь около двух лет назад. Человек с данной ID-картой сел в самолёт в Гзен и прилетел в Полимию, где по прошествии полутора месяцев наведался в банк.

Капитан и Золотарёва переглянулись ― в их глазах появился блеск, настоящий азарт и желание разобраться в этом деле.

― Потом он пропал почти на два года и так глупо попался на обычной прогулке, ― размышляла Марина. ― Что заставило его повести себя так беспечно?

― Может, думал, что его уже не ищут?

― Возможно. Но как только его поймали, об этом стало известно кому-то ещё. Та женщина, что представилась нашей коллегой, выходит, следила за ним, иначе не смогла бы появиться в самый подходящий момент. Однако это не было подстроено, потому что нападавшие на конвой не забрали ни документы, ни оружие, ни полимийских сотрудников. Вероятно, арест не входил в их планы, а потому они вынуждены были разыграть представление на дороге. Им нужен был задержанный, и они его забрали.

― Из-за денег?

Стук в дверь отвлёк их. В кабинет вошёл сержант, передал жёлтый почтовый конверт и вышел. Марина взглянула на капитана: в его глазах читалось то же нетерпение, что и у неё.

― Может, из-за денег, ― возобновила прерванный разговор Золотарёва.

― Нападавшие изъяли телефоны, видеорегистраторы, убедились, что не останется свидетелей, забрали тела своих погибших, если они были. Они сделали всё, чтобы никто не узнал, кто они такие. Единственное слабое звено ― та женщина, что выдала себя за нашу коллегу.

Капитан Невьянов ткнул пальцем в видеоматериалы из комнаты допроса.

Марина внимательно следила за происходящим на экране и сетовала, что нет звука. Ей было крайне важно понять, о чём разговаривают люди на записи, но узнать это не представлялось возможным ― видео было низкого качества, и даже по губам нельзя было прочитать ни одного слова.

Трижды просмотрев все записи, Марина поставила паузу и задумчиво уставилась за окно.

― На фиг он в повязке? ― первым прервал молчание капитан.

― Мне тоже это интересно, ― согласилась Золотарёва, вновь наполнив стаканы. Невьянов выпил, Марина тоже. ― Заметь, сначала он был в повязке, а потом, когда на допрос пришла женщина, она надела очки ― тёмные.

― Значит, гипноз? ― укрепился в мысли Невьянов.

― Возможно. Но гипноз дело тонкое, и не всякий на него поддастся. Даже мастерам нужно время и что-либо ещё, чтобы обработать одного человека, и не факт, что дело увенчается успехом. Это очень любопытно.

Марина встала, прошлась по кабинету, остановилась около окна. Невьянов подлил себе ещё коньяк и выпил. Воцарилась томительная тишина, только из-за закрытой двери доносились звуки шагов и голосов. За окном расцветало утро, по белому снегу уже прыгали блики, отражённые солнечными кристаллическими пластинами.

Золотарёва решительно прошла к столу, взяла конверт и небрежно оторвала по краю, достала бумаги. Внимательно изучив верхние страницы, изумилась, слегка покраснела и перевела на капитана удивлённый взгляд.

― Что там? ― спросил Невьянов.

― Эта женщина представилась Франциской Лета.

― Ну, и?

― Она призрак. Как и девушка, которую задержали вместе с подозреваемым, ― их лица не опознала ни одна база данных.

Меж листов скользнула пластиковая карточка и с глухим стуком упала на стол. Марина подняла её, внимательно рассмотрела.

― ID-карта Скворцова. Настоящая, не подделка.

Невьянов жестом попросил карту и стал разглядывать её. Золотарёва ознакомилась с остальными документами, побледнела и услышала, как внутри головы нарастает звон. Едва не рухнув на пол, она выронила бумаги и уставилась на капитана полными ужаса глазами. Тот встревожился, вскочил на ноги и, обогнув стол, поддержал её за локоть. Она сначала пыталась надышаться, затем задрожала от тихого нервного смеха. Смех этот нарастал, креп, превращаясь в безумный, и Марина уже хохотала в голос, но в этом хохоте слышалось отчаяние.

― А наш мальчик не промах! ― воскликнула она. ― Как он сумел инсценировать свою смерть, получить настоящую ID-карту на чужое имя, попросить огромную сумму денег так, чтобы ему её дали? Как!?

― Инсценировать смерть? ― переспросил Невьянов.

Марина расплылась в безумной улыбке. Казалось, она сейчас зарыдает, но вместо этого вновь глухо рассмеялась, покраснев.

― Алеф Солнцев! ― заорала она в бешенстве. ― Это, мать его, Алеф Солнцев!

― Тот самый...

― Именно! ― перебила Марина. ― Тот самый, который каким-то неведомым чудом собрал всю школу в спортивном зале, а потом поджог! Тот самый, который каким-то неведомым чудом заставил всех сидеть на местах и сгорать заживо! Тот самый, которого обвинили в поджоге, а потом неожиданно признали мёртвым. Тот самый Алеф Солнцев.

Невьянов несколько минут пытался переварить полученную информацию, тогда как Марина глядела в окно и сотрясалась от беззвучного смеха. Она находилась на грани нервного срыва, но вместе с ужасом испытывала чувство почти божественного восхищения. В её голове не укладывались эти события, которые, словно по какому-то волшебству, вдруг соединились в единую картинку.

― Поджог школы, инсценировка смерти, смена личности, ограбление банка, исчезновение на добрые два года, потом арест и странное, качественное, вызволение из рук военного конвоя. Как он это сделал?

― Плевать, как он это сделал! Важно, что он может сделать. Гипноз плюс эти деньги плюс профессиональны равно террористическая организация.

Невьянов ужаснулся такому итого.

― Объявим в розыск? ― уточнил он. ― Не думаю, что это хорошая идея. Если он правда умеет гипнотизировать, да так хорошо, что при разговоре с ним лучше прятать глаза, то нам не следует втягивать в это дело непосвящённых. И посвящать никого не следует. Мы сами займёмся им.


Продолжение https://andronum. com/product/gara-eva-a-fantom-operatsiya-molchanie/


Оглавление

  • Пролог.
  • Часть 1.
  • Глава 1.
  • Глава 2.
  • Глава 3.
  • Глава 4.
  • Глава 5.
  • Глава 6.
  • Глава 7.
  • Глава 8.
  • Глава 9.
  • Глава 10.
  • Глава 11.
  • Глава 12.
  • Глава 13.