Горячее лето пятьдесят третьего 2 (СИ) (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Пантелей
Горячее лето пятьдесят третьего 2




Пишу для Музы Мурочки





Часть вторая. 'Черчилль капут!'


***


Глава седьмая.



3 июня 1953 года, Резиденция Премьер-министра Великобритании



Сэр Уинстон Черчилль откинул утренний выпуск Таймс и налил себе бренди. Выпил и снова налил. И снова выпил. Пару минут молча попыхтел сигарой, глядя в одну точку, и не моргая, словно пытался отвлечься и забыть проклятую газету. Но не смог, рука потянулась сама. С первой полосы на него смотрел смеющийся Сталин. Эту фотографию из Правды уже перепечатывали британские газеты, когда прошла новость об отставке того, кого он так страстно мечтал убить. Того, чья политическая фигура заслоняла самого Черчилля, как Гулливер лилипута. Чертова свободная пресса умеет жалить. Статья так и называлась - 'Над кем смеется Сталин?'


Сталин смеялся именно над ним, Черчилль читал это в его глазах. За неполные три недели с момента своей отставки, Сталин из политического Гулливера превратился в политического Мессию. Именем Сталина уже назван город, который планируется построить на месте Шанхая, после работ по проведению дезактивации. О пенсионере Сталине каждый день пишет хоть одно из ведущих западных изданий, а чаще и не одно. Его вспоминают при поступлении каждой новости, и вся эта конспирология все больше наполняется мистикой, постепенно вырастая в религию.


А новости шли потоком, наполняя религию Сталинизма все большей силой. Гибель Эйзенхауэра никаких дивидендов Британии не принесла, зря старались. Все дивиденды собрал Сталин. Америка развалилась на куски - эти куски ненавидят друг друга, еще сильней ненавидят Британию, зато все они обожают 'дядюшку Джо'. Советские посольства уже открыты в САСШ, КЮША, КЗША, Аляске, Калифорнии и Техасе, и как оценивают аналитики, только благодаря посредничеству русских до сих пор удается избежать бойни. Британские же посольства отказались принять все без исключения американские государства. Убийство Эйзенхауэра и развал государственности Британии не простил никто.


В Америке у Британии не осталось ни одного агента. Все они. по странному стечению обстоятельств, погибли, или пропали без вести. Впрочем, не только они, погибли и все агенты влияния. Вся финансовая элита Америки была отстреляна за трое суток, словно на них шла специальная охота. Нет не так. На них несомненно шла охота, и она была спланирована заранее. Почти все финансовые институты теперь контролируют невесть откуда взявшиеся ирландцы, которые ненавидят Британию в степени - и как ирландцы, и как американцы. Если бы не постоянные стычки на границе САСШ и КЮША, то Макартур уже несомненно вторгся бы в Канаду. И вторгнется, как только ситуация нормализуется. А она нормализуется сразу, как только этого захочет Сталин. Или не захочет, а просто заберет Канаду себе.


Китайцы взяли Сингапур и сейчас добивают французов в Индокитае. При этом они строят военно-морскую базу на острове Рюген, несомненно для того, чтобы попытаться отомстить за Шанхай. Русские передали им кроме острова и самолеты с боеприпасами, поэтому удара можно ожидать в любую минуту.


Египетская компания тоже началась довольно странно, кто только не объявил Британии, Франции и Турции войну. Проще перечислить тех, кто не объявил. Неблагодарная Индия воспользовалась выводом из Пакистана корпуса Стивенса и сейчас восстанавливает государственный суверенитет над временно отторгнутой территорией. Даже Израиль объявил оккупантам войну, но не СССР. Те только сделали осуждающие заявление и разорвали дипломатические отношения с Францией и Турцией, а также с вторгшейся в Албанию Югославией.


И хотя высадка войск в районе Суэцкого канала и прошла успешно, и даже до сих пор успешно развивалась - корпус Стивенса почти не встречая сопротивления продвигался из Суэца к Исмаилии, французы так же легко наступали от Порт-Саида через Думьят к Каиру, а турки от Эль-Ариша к Эйлату, Черчилля не покидало чувство, что это западня, которая вот-вот захлопнется. Он еще раз поглядел в глаза смеющегося с фотографии Сталина и еще раз налил и выпил.


Как только широко разойдется информация о подготовке китайцев на острове Рюген в Англии начнется паника. И пресечь это нечем. Ни подготовку, ни панику. В дверь постучались.


- К вам сэр Иден, сэр!


- Проси, Стюарт.


Черчилль, не поднимаясь с кресла, кивнул мрачному министру иностранных дел, призывая его отставить политесы и немедленно перейти к делу.


- Что опять стряслось, Энтони?


- Польша, Чехословакия, Болгария, Венгрия и Румыния объявили войну Югославии и Греции, сэр! Согласно договора 'Антанте Кардиаль' мы теперь должны объявить им войну. Черчилль снова перевел взгляд на газету 'Это дьявол!', потом шумно выдохнул и кивнул.


- Ну должны, так должны. 'Делай, что должно и будь, что будет.' Причин для уныния нет. Мы вот-вот вернем контроль над Каналом.


Энтони Идену едва хватило выдержки не поморщиться от перегарного запаха.


- Да, сэр.


***



4 июня 1953 года. Москва. Внеочередное заседание Бюро ЦК КПСС.



Присутствуют - генеральный секретарь ЦК КПСС Рокоссовский Константин Константинович, председатель Совета министров - Маленков Георгий Максимилианович, секретарь ЦК, министр государственной безопасности - Судоплатов Павел Анатольевич, заместитель председателя совета министров - Косыгин Алексей Николаевич, председатель ГКК - Берия Лаврентий Павлович, министр иностранных дел - Громыко Андрей Андреевич, , министр внутренних дел - Игнатьев Семён Денисович, министр обороны - Василевский Александр Михайлович, министр оборонной (и космической) промышленности - Устинов Дмитрий Фёдорович, Министр Государственного контроля - Меркулов Всеволод Николаевич. Первый секретарь Московского ГиОК КПСС Брежнев Леонид Ильич, Министр Электронной промышленности Лебедев Сергей Алексеевич; Заместитель председателя ГКК и главный конструктор ОКБ-1, Королёв Сергей Павлович, министр по делам молодежи и спорта - Шелепин Александр Николаевич.


На четвертом часу заседания, когда основная повестка была исчерпана, слово взял Рокоссовский.


- Товарищи! Сегодня мы уже не сомневаемся, что и в космос полетим, и 'англичанку' добьем, пора задуматься о будущем. Стоит признать, что к немедленному построению социализма по всем мире мы просто не готовы. Более того, мы к этому не готовы даже в масштабах всего СССР. У нас просто нет для этого кадров.

Начатая товарищем Судоплатовым проверка по линии Высшего партконтроля выявляет ужасающую картину. У нас в Средней Азии как было феодальное средневековье - так и есть до сих пор. Только баи теперь называются секретарями обкомов, горкомов, райкомов НАШЕЙ Партии! Посылаемые из 'центра' кадры просто перевариваются этим чудовищем и ни на что реально повлиять не способны. Круговая порука и кумовство под нашими знаменами и от нашего имени. Не намного лучше ситуация в Закавказье.

Товарищи! Готовясь поднять этот вопрос на Бюро ЦК, я посоветовался с товарищем 'Старшим'. Он считает, что нам нужно создавать зоны разных скоростей развития. Ускорив развитие 'центра' мы быстрее подготовим необходимое количество кадров для окраин, а пока нам и самим не хватает.

Не хватает, товарищи, не хватает. Партии предстоит большая чистка. Партия у нас большая, а коммунистов в ней мало.

Предлагаю ускорить развитие объединенных РСФСР, УССР без западных областей, БССР и Северного Казахстана. Партии национальных республик распустить, желающих, после переаттестации, принять в КПСС. Все остальные республики будут развиваться с более низкий скоростью.

Товарищ Сталин считает, что в этих республиках, а так-же в европейских странах находящихся под нашим влиянием следует разрешить многопартийную систему, чтобы местные компартии не деградировали в тепличных условиях. А преимущества социализма и плановой экономики мы скоро продемонстрируем наглядно. Будет у них пример к чему стремиться, сами все за нами повторят.

Высказывайтесь сначала по сути вопроса, без деталей, товарищи. Это изменение стратегии, сначала решим - принимаем ли его, а детали обсудим позже. Начинайте, Павел Анатольевич.


Судоплатов, который тоже часто общался с товарищем 'Старшим', инициативу соратника разумеется поддержал.


- Товарищи! Ситуация просто адова. По самым скромным оценкам, переаттестацию не пройдут от трети, до половины членов Партии. Я за разработку новой стратегии развития.


- Спасибо, Павел Анатольевич. Георгий Максимилианович?


- Не знаю, товарищи. По-моему, новая стратегия сильно напоминает имперский колониализм. Мы просто заменим 'бремя белых' на 'бремя красных'. Это мне не нравится идеологически, но с точки зрения развития экономики - этот шаг несомненно очень полезный.

А что, Павел Анатольевич, у нас не хватит сил навести в республиках порядок?


- Не хватит, Георгий Максимилианович. Как только мы начнем проводить чистки национальной элиты, сразу снова возникнет басмаческое движение. В республиках до сих пор очень сильны родоплеменные связи. Чтоб гарантированно этого избежать, придется отправить в расход почти пятую часть населения. Возьметесь руководить этой чисткой?


- Нет! Я воздерживаюсь, товарищи.


- Спасибо, Георгий Максимилианович. Лаврентий Павлович?


- За! Только для начала предлагаю провести дробление национальных республик, до мононациональных. Например - ту же Манчжурию следует поделить на северную, где преимущество у этнических маньчжуров и южную, где в большинстве уже ханьцы. По этому же принципу предлагаю перекроить и Закавказье и Среднюю Азию.


Маленков тяжело вздохнул.


- Разделяй и властвуй.


Берия отреагировал мгновенно.


- Да! И 'бремя красных' вместо 'бремени белых'. Законы общественного развития сродни законам природы Мы не можем заставить воду течь в гору.

Главное - не метод, а Цель.


- Спасибо, Лаврентий Павлович. Алексей Николаевич?


Косыгин был краток.


- За!


Также кратко высказались 'за' Громыко, Игнатьев, Василевский, Устинов, Меркулов и Брежнев. Лебедев с Королевым воздержались. Наконец очередь дошла до новичка. Хотя все до этого говорили не вставая, Шелепин встал.


- Товарищи! С изменением стратегии экономического развития я согласен, но этого может оказаться недостаточно. Сама система, когда члену Партии предоставляется больше возможностей для карьерного роста - изначально порочна. Эта система и привлекает в Партию карьеристов и приспособленцев всех мастей. Считаю, что нам нужно максимально отстраниться от прямого управления экономикой, сосредоточившись на планировании и контроле выполнения планов.

А к коммунисту на руководящей должности должны предъявляться только дополнительные требования, без всяких привилегий. Ведь именно так обстоят дела в армии, и армия у нас поэтому непобедимая и легендарная.


- Спасибо, товарищ Шелепин. Предложение принято большинством, при трех воздержавшихся. В рабочую группу по выработке новой стратегии развития предлагаю включить товарищей Берия, Косыгина, Меркулова и Шелепина. Кто за? Единогласно товарищи. На этом на сегодня закончим. Рабочую группу и вас, Павел Анатольевич, прошу ко мне, обсудим первые шаги.


***



7 июня 1953 года. Чукотка, бухта Провидения, пос. Урелики, Штаб 14-й ударной армии 'Десантной армии вторжения'.



Визит министра обороны, маршала Василевского на Чукотку как раз совпал с отправкой первых гарнизонов на Алеутские острова. Генерал-полковник Олешев прошел под началом Василевского Маньчжурскую компанию сорок пятого, и очень его уважал. Оставив дела на начальника штаба, командующий армией лично прибыл на аэродром. На попытку Олешева доложиться по уставу, Василевский лишь тихо скомандовал 'Отставить' и крепко обнял боевого товарища.


- Давай сначала в штаб заедем, Коля, а то я пока добирался совсем от жизни отстал. Просмотрим 'Черчилль капут!', и поедем твоих орлов провожать. А то сейчас что не день, то событие эпохального масштаба.


- Что за 'Черчилль капут!', Александр Михайлович?


- Канал 'ЧК' тебе разве не подключили?


- Подключили, но я не знал, что он так называется. Мы его чрезвычайным зовем.


- По документам он и есть чрезвычайный, а в 'народе' уже так. Кто-то из Судоплатовских головорезов окрестил и пошло...


-А что! Народ у нас толковый, называть умеет. И правда, 'Черчилль капут!'. Отличный канал. Наши придумали, или гэбэшники?


- Сталин, Коля. Лично Сам распорядился и список допущенных лично составил.


***


События действительно происходили эпохальные. После нескольких мятежей, случившихся в Европе и Японии в частях армии уже не существующего единого государства САСШ, началось массовое дезертирство. Дезертировали целыми подразделениями, перегруппировывались по принадлежности к новой Родине и отчаянно мародерствовали, обирая местное население буквально до нитки. Иногда банды таких мародеров сцеплялись между собой, случались и настоящие бои с применением артиллерии и бронетехники. Эти банды пока не совались в советскую зону оккупации, зато по Европе разошлись широко - от Италии до Дании, прорываясь к портам, с намерением скорее покинуть проклятую Европу и каким-то образом добраться домой.


Третьего июня, большая часть американского оккупационного корпуса в Японии присягнула Калифорнии и при помощи союзных КЗША начала вывод своих подразделений. Япония обратилась в СССР, Китаю и Корее с предложением подписать мирный договор, но согласие на начало переговоров получила только от СССР, Китай с Кореей ответили отказом и требованием полной и безоговорочной капитуляции.


Четвертого июня в зону Советской оккупации Германии прибыл канцлер Конрад Аденауэр. Вернее - сбежал, спасаясь от хаоса и бесчисленных банд, бесчинствующих на избравшей его территории. В отличии от Японии, в Европе американцы не спешили присягать никому. Даже бывший уже командующий оккупационной армией, генерал Мэтью Риджуэй, сохранивший контроль над авиацией, ядерными боеприпасами и тремя верными боеспособными дивизиями, не спешил делать выбор. Собственно, он именно поэтому все эти силы пока и контролировал. Сделай он выбор - рассыплется и эта конструкция.


Пятого июня, Республика Аляска обратилась к СССР с просьбой помощи в получении своей доли репараций с Японии и Германии, а шестого такая же просьба поступила от Техаса. Естественно - не безвозмездно.


Шестого июня, югославская армия взяла Тирану, а болгарская - Александропулис, А после того, как СССР объявил о денонсации Карского договора, и поддержке создания независимого Курдистана, началось восстание курдов в турецкой Анатолии.


В штабе быстренько почитали 'Черчилль капут!', закинулись индийским чайком, потом смотались в порт, исполнили ритуальные церемонии, а к вечеру снова вернулись в штаб.


- Как вам там без Сталина, Александр Михайлович?


- Почему без, Коля? Он всем членам бюро доступен, правда ругается, когда с глупостями лезут. Он сейчас теорией озадачен, говорит - 'англичанку' и без меня добьете, а как дальше жить - кто-то должен думать уже сейчас. Он живет уже в будущем, куда нам только предстоит прийти. Он это будущее и создает. Все рассказать не могу, сам понимаешь, но кое-что тебе как старому другу расскажу. У нас уже половина Бюро ЦК искренне считает, что Он не от мира сего. Научный материализм подвергает сомнению уже половина руководства Страны.


- А вы?


- И я подвергаю. А ты, Коля?


- Не знаю, пока. Но если бы в какой-то религии были такие Святые, я бы, наверное, ей последовал.


***



7 июня 1953 года. Дрезден, аэродром 28-го истребительного полка ПВО ГСОВГ.



Василий Сталин пристально посмотрел на комполка, усмехнулся и кивнул начальнику штаба на выход.


- Готовьте полетное задание, разрешаю приступить бегом!


Когда дверь за подполковником Макаровым захлопнулась, товарищ Сталин добродушно улыбнулся командиру полка.


- Ну как ты можешь мне помешать, Щетинин? Я вправе отправить тебя под арест в любую минуту по любому поводу.


- Отправьте, товарищ генерал-полковник! У меня прямой приказ вас к полетам не допускать. У всех есть такой приказ.


- Да брось, Саша. Чуть ли не с детства друг друга знаем. У всех приказ, а я все равно летаю. Не боись, я же не щегол, в кучу не полезу, краешком пройдусь, очень уж посмотреть хочется. Ну что, пойдешь под арест? Макарова звать? Только после этого я тебя узнавать перестану, учти.


- Жестко стелите, товарищ Сталин... Лети, Вася, пусть уж лучше меня разжалуют.


- А кого уже разжаловали?


- А Смирнова разве нет?


- Ой, я тебя умоляю! Смирнов допился реально до чертиков, у него еще та война не закончилась. Из-за меня просто комиссия приехала, сняли его не из-за меня. Но раз уж ты дружбу помнишь, и я тебе отдарюсь. Только могила! В следующем году начнется отбор в отряд космических летчиков - сразу подавай рапорт. Космические истребители поведем, Саня! А сегодня что? Мелочь! Не ссы, прорвемся!



Василий Иосифович, который не так давно из товарища Младшего стал товарищем Сталиным, своему другу не соврал. Действительно, хоть и вышел приказ министра обороны, запрещающий полеты всему генералитету, за самого Сталина никого не наказывали. Товарищ Сталин летал много и с удовольствием.


Полковник Щетинин невесело кивнул и отдал приказ готовить свою машину. Полетели парой. Вместо ракет подвесили дополнительные баки.


Шестого июня югославская армия захватила важный транспортный узел - венгерский городок Надьканижа, продолжив продвижение на северо-восток к озеру Балатон, и уже вторые сутки продолжалась битва за небо над Венгрией.


В 'кучу' не полезли, прошлись на высоте двенадцать тысяч, ни одного югослава так не увидели. Только свои. Повернули на юго-запад, поднялись до четырнадцати, прошлись над Загребом - опять ничего. Даже ПВО огрызнулось только устаревшими стрелковыми системами времен прошлой войны. Вернулись невредимыми.


- Вась, а почему мы им войну не объявляем?


- Не знаю, Саш. Я думаю ждем, пока все эта кодла вляпается в дерьмо, чтоб на этот раз никто в стороне не отсиделся. Тогда всех разом и накроем.


- А вляпаются?


- Конечно. Им для этого и дали снова за Канал* подержаться, чтобы аппетит раздразнить. Не будет больше нейтралов - кто не с нами, тот против нас. Распорядись ка особисту, чтобы наши пленки мне с собой упаковал, а пока давай чайку попьем. Индия теперь наша, а джентльмены пусть солому с отрубями заваривают.


*Суэцкий канал.


***



9 июня 1953 года. Окрестности севернее Эйлата, Израильско-Египетская граница, полевой штаб второго ударного корпуса..



Командующий сводного израильско-добровольческого корпуса, генерал-лейтенант Моше Даян не спал уже третьи сутки. Его уцелевший правый глаз налился кровью, но глядел с задором и предвкушением. Он отложил сводки, закурил и с сильным акцентом, но вполне разборчиво обратился к своему комиссару.


- Второй день уже не летают, Ребе.


Лазарь Моисеевич Каганович кивнул.


- Приземлили империалистов. Не зови меня Ребе, я же тебя уже просил. Я комиссар.


- Извини, комиссар. А в чем между вами разница?


- В названии. Мне нравится слово комиссар. Ты бы поспал, Моше. На твой глаз смотреть уже страшно. Турки никуда не денутся. Они уже третий день на месте топчутся. Ты хоть и молодой, но спать все равно должен, не изводи себя. Это я тебе как комиссар настоятельно рекомендую.


- Не спится из-за этих чертовых арабов. Вот если бы ваши* Нехель пообещали взять - спал бы спокойно, а эти сонные бездельники запросто сами все проспят.


*здесь - советские.


- Угомонись и поспи. Там арабов меньше, чем у нас с тобой евреев. Все будет хорошо.


Если Лазарь Моисеевич и преувеличил, то совсем не много. Генерал-лейтенант Даян затушил сигарету и согласно кивнул.


- Пожалуй ты прав, Ребе-комиссар. Пойду прилягу. Если и не усну, то хоть подумаю в тишине.


- Подумай, Моше. Если в коммунистическую партию вступать решишь - я тебе лично рекомендацию напишу. И Молотов напишет. Мы уже не молоды пора готовить смену.


- Об этом после войны поговорим, комиссар. Но я думаю, думаю...


Думал об этом не только Моше Даян. Авторитет компартии Израиля, на фоне оказываемой СССР помощи, рос очень быстро. А с началом антиимпериалистической войны, когда Союз сразу прислал целых шесть дивизий своих добровольцев, компартия стала той политической силой, которая на следующих выборах получит право сформировать коалиционное правительство. И это как минимум, война ведь еще не закончилась. Может быть к ее окончанию возросший авторитет позволит уже обойтись и без попутчиков во власти.


***


Когда Даян наконец ушел отдыхать, Лазарь Моисеевич прошел на наблюдательный и долго смотрел на турецкие позиции в стереотрубу. 'Это не война, а какой-то фарс' Турки просто впали в спячку, не видно было даже работ по оборудованию оборонительных позиций. Их наступление остановилось еще шестого к вечеру, после известия о начале курдского восстания на юго-востоке Турции и взятия болгарами греческого Александропулиса.


Вчера части корпуса Стивенса взяли никем не защищаемую Исмаилию, и Британия объявила о получении полного контроля над Суэцким каналом. Видимо этого сигнала ждали их союзники. К вечеру седьмого стало известно, что в войну вступили Испания, Португалия, Голландия, Дания и три Британских доминиона - Австралия, Новая Зеландия и Южно Африканский союз. А эти ленивые турки как сидели на месте, так и сидят. Впрочем, как и французы под Эль-Мансуром.


Лазарь Моисеевич Каганович был очень опытным политиком, к тому-же как член Бюро ЦК КПСС имел доступ к новому каналу 'ЧК', хоть и не по кабелю, хоть и с некоторой задержкой, но сводки через спецкурьеров он получал регулярно. Посему вывод он делал однозначный - ждали только вступления в войну всех британских союзничков, а значит все вот-вот начнется - не сегодня, так завтра. Самое время командиру как следует выспаться.


Каганович отвернулся от стереотрубы и задал вопрос стоящему рядом командиру разведбата.


- Ну, что, Бердибеков, как тебе такая война?


- Скукотища, товарищ корпусной комиссар. Даже за 'языками' холить не надо, сами приходят. Сегодня ночью семьдесят восемь дезертиров к нам перебежали, из них три офицера.


- Я уже в курсе, сводки успел почитать. Но ты не расслабляйся. Настоящая война вот-вот начнется. Может быть даже сегодня к вечеру.


- Какие-то новые данные, товарищ корпусной комиссар? Я совсем не в курсе.


- Нет, новых данных пока нет, Бердибеков. Но звезды уже сошлись...


***



12 июня 1953 года. Австрия, Зальцбург, здание городской Ратуши.



Генерал Мэтью Риджуэй с удовольствием и даже облегчением пошел на контакт с русскими, когда от них поступило такое предложение. Но он никак не рассчитывал встретить здесь контактеров такого уровня, и сейчас с интересом рассматривал сидящих напротив советских министров. Они выглядели спокойными и уверенными, как сытые львы, пожелавшие на досуге пообщаться с белоголовым орланом. Русский 'госсекретарь' начал первым.


- Мы рады вас приветствовать господин генерал. Благодарим вас за то, что согласились на эту встречу.


- Для меня это большая честь господа. Я не ожидал такого уровня. 'Вице-президент' и 'Госсекретарь' на встрече с простым генералом несуществующего больше государства.


На это уже отозвался Судоплатов.


- Я не вице-президент, даже в вашем понимании наших реалий. От имени советского правительства здесь говорит товарищ Громыко.


- Пусть будет так, господин генерал. С нетерпением выслушаю ваши предложения. Признаться, я оказался в прескверной ситуации, впрочем, вам это отлично известно.


Андрей Андреевич Громыко на последнюю фразу кивнул подтверждающе, но сразу предложений делать не стал.


- Скажите, господин генерал, какому из новых североамериканских государств вы больше симпатизируете?


- Никакому, черт их все подери. Эти подонки бросили мою армию на произвол судьбы, доведя отличных парней до бунта и позорной участи мародеров. Хотя нет, Аляска мне менее других неприятна, но там жутко холодно и скучно.


- А ваши люди?


- Оставшиеся разделяют мои убеждения. Все несогласные дезертировали. Со мной остались действительно мои люди.


- У вас есть какие-то планы на будущее?


- Если бы они были, мы не сидели бы на месте, господа. С нетерпением жду ваших предложений.


- Как вы относитесь к тому, чтобы устроить совместную десантную операцию на Британские острова? Советское правительство считает, что после победы вы смогли бы стать отличным генерал-губернаторам Англии и Уэльса. И ваши люди будут при деле, не запятнают себя разбоем.


- Признаться, предложение очень неожиданное, но весьма интересное. Думаю, и моих людей это очень заинтересует. Что нам нужно делать?


- Вам придется принять присягу республике Аляска и передислоцироваться в район Бремена - Бремерхафена. Снабжение присягнувших республике Аляска вооруженных сил временно берет на себя Советское правительство.


- Мой ответ - да, господа. Приложу все усилия, чтобы привести к присяге все остатки своей армии. Мне нужно на это три дня. Но у меня ведь под контролем сорок три ядерных боеприпаса. Вы настолько доверяете Аляске?


Громыко посмотрел на Судоплатова, передавая тому слово.


- Доверяем, господин генерал. Думаю, вам уже можно об этом знать. СССР и Республика Аляска подписали союзнический договор на вечные времена. Во вешней политике мы единое государство, во внутреннюю политику друг друга не вмешиваемся, если не наступает условий угрозы исполнения обязательств внешнеполитических. За предательство мы будем карать сурово.


- Это справедливо. Благодарю за доверие, господа, приложу все усилия. У вас что-то еще?


- Да. С нами прибыл законно избранный канцлер Западной Германии Конрад Аденауэр. Мы считаем, что именно с вами он должен вернуться и объявить о восстановлении законной власти в стране. Он знает - что делать, но ему понадобится ваша поддержка. Мы хотим занять Западную Германию без стрельбы и никому не нужных жертв.


- Помогу чем смогу, господа. Честь имею!


***


Генерал Риджуэй разумеется не знал, что еще вчера, в Пирл-Харборе, такой-же договоренности достигли с командованием штаба Тихоокеанского флота и с командующими Третьего и Седьмого оперативных флотов бывших САСШ - . советский 'премьер' министр Маленков и министр ВМФ СССР Кузнецов. Кроме его армии, Республика Аляска приросла заморской территорией и одним из лучших в мире флотов. Не знал, не мог знать, но все равно был счастлив.


'Кхе. А ведь еще вчера подумывал застрелиться...' 'Отличные все-таки парни, эти русские. Надо будет этот коммунизм внимательно поизучать. Нашли же они в нем что-то...'


***



16 июня 1953 года. Республика Аляска, Анкоридж, новый штаб 14 ударной армии 'Десантной армии вторжения'




Президент Республики Аляска, сэр Эрнест Генри Грининг перенес свою резиденцию, а соответственно и столицу из Джуно в Анкоридж, как только в нем расположились первые подразделения Четырнадцатой ударной армии, а после приезда командующего, генерал-полковника Олешева, из его штаба отлучался только в случае крайней необходимости. Правительственных полномочий у того так и не отозвали, поэтому президент Грининг решал через него буквально все вопросы - от помощи в организации поставки оборудования для собственного монетного двора, до консультаций по скользким геополитическим моментам.


Например, когда Макартур потребовал от него присяги, как юридическому преемнику бывших САСШ, русский генерал просто сказал - слать его к черту. А потом добавил - 'Потребуйте, чтобы он вам присягнул. Вы единственный законно избранный президент - остальные мятежники.' Разумеется, дословно так президент Грининг Макартуру отвечать не стал, нашел более подходящую форму отказа, но политику определял именно русский генерал. А с хозяйственными вопросами вполне справлялись помощники.


Вот и сегодня, едва проснувшись и наскоро совершив моцион, сэр Грининг заспешил в русский штаб. Завтракать он давно перестал, а кофе у русских было намного лучшего качества, чем можно было раздобыть у местных торговцев. И кормили русские вкусно, немного непривычно, но очень вкусно. А еще они совсем не употребляли спиртного. В Четырнадцатой армии действовал сухой закон, который никогда не нарушал даже командующий. Дисциплина у вновь обретенного союзника очень впечатляла видавшего виды пожилого политика.


Как и обычно, любезнейший адъютант командующего, кроме кофе, положил на стол специально для него готовящуюся сводку новостей. Сэр Грининг сделал первый глоток, и начал читать. Второго глотка он так и не сделал, чашка выпала из рук, залив свежую сводку. Адъютант был невозмутим.


- Еще кофе, сэр?


- Извините, Вадим. С удовольствием, если вас не затруднит. Когда меня примет господин генерал?


- Он вас ждет, сэр.


- Тогда не нужно кофе. Еще раз извините. Пройдемте немедленно.


Сегодняшние новости потрясли пожилого провинциального джентльмена до глубины души. Он в одночасье стал лидером одной из могущественнейших в военном плане стран. Верховным главнокомандующим армией, флотом и ВВС с атомными бомбами. Постучались, зашли. Олешев отложил бумаги, встал, надел фуражку, и отдал президенту Аляски честь.


- Поздравляю, сэр! Отличные новости.



Грининг отозвался без энтузиазма и восторга.


- Настолько отличные, что меня чуть удар не хватил.


- Позвать вам медика, сэр?


- Благодарю вас, господин генерал. Если больше подобных новостей нет, то не стоит. Эти я уже пережил. Но обсудить их кроме вас мне совершенно не с кем. Уделите мне время?


- Столько, сколько нужно, господин президент. Присаживайтесь пожалуйста. Вадим, организуй нам как обычно.


Как обычно, генерал-полковник Олешев пил чай, из стакана в простом металлическом подстаканнике, Гринингу же подавали кофе в изящных чашках, из очень дорогого сервиза. И вообще, русский генерал вел подчеркнуто аскетический образ жизни, а к роскоши относился с очевидной неприязнью. На первой их официальной встрече генералу подали точно такую же чашку, и тогда еще губернатор Грининг заметил, что берется он за нее с брезгливостью, примерно - как за дохлую лягушку.


- Что мне теперь делать, генерал?


- Первый шаг очевиден, господин президент. Раз у вас теперь есть вооруженные силы - нужно назначить министров - военного и военно-морского. А им уже ставить задачи.


- О Боже! Какие задачи? Бомбить Лондон?


Олешев равнодушно пожал плечами.


- А чем вам Лондон лучше Шанхая? Но я думаю, что лично вам этого приказа отдавать не доведется. Для китайцев - это дело чести. Задачи будете ставить по обстановке.


- Скажите, генерал. Если я попрошу у Москвы разрешения назначить министром обороны вас? Ведь даже сам Рокоссовский был министром обороны в Польше, значит так можно. Пойдут ли они мне на встречу?


- Не знаю, господин президент. А если я, лично, попрошу вас об этом не просить, пойдете ли вы мне на встречу?


- Конечно я вам не откажу, я стольким вам обязан, что просто не посмею быть неблагодарной свиньей. Но почему?


- Понимаете ли, господин президент. Своих ребят я привел на чукотские скалы в сорок седьмом*. Пока не отстроили казармы, они три года в палатках жили, ради этой войны. Нет,, конечно, тогда мы планировали войну против вас, а моя армия была ответом на операцию 'Немыслимое', Теперь задача сменилась, враг другой, вместо броска на Вашингтон и Нью Йорк, нам предстоит бросок на Оттаву и Монреаль. Шесть лет это было для меня смыслом жизни. А лично мне вы ничем не обязаны. Советское правительство уже наградило меня Орденом Ленина, - Олешев хмыкнул, - 'За выдающиеся дипломатические достижения'. К тому-же, это и для вас будет не самым разумным решением.


*исторический факт


- Невероятно! Три года в палатках... Какое счастье, что до той войны так и не дошло. Прошу вас, подскажите мне разумное решение, господин генерал.


- Министром обороны, несомненно нужно назначить генерала Риджуэйа. А первой задачей ему поставить - собрать под свои знамена как можно больше дезертиров. Все, кто примет новую присягу - пусть автоматически попадают под амнистию. Я думаю, что так ему удастся снова собрать почти всю свою армию. А военно-морским министром - любого из трех 'гавайских' адмиралов. Флот примет любого из них. Кто там из них старший по возрасту? Но если хотите, запрошу у Москвы дополнительную консультацию.


- Очень обяжете, господин генерал. Запросите у них заодно и задачи для флота Республики. И желательно дату начала войны.


Николай Николаевич Олешев посмотрел на собеседника с откровенным сочувствием, и отрицательно чуть качнул волевым подбородком.


- Дату нам сообщат за сутки. Они и сами ее пока не знают. Остальное запрошу. Встретимся на обеде, а после все обсудим. Благодарю, что учли мою личную просьбу, господин президент.


***



19 июня 1953 года. Мехико. Бар неподалеку от городской тюрьмы



- Посиди тут, Гринго. Мне нужно вон с тем сеньором тет-а-тет побеседовать.


Тот, кого назвали Гринго, коротко кивнул и оценил 'того сеньора'. Обычный мелкий чиновник, продажный и вороватый. Ничего интересного.


Эрнест Хемингуэй допил текилу и придвинул себе бокал компаньона. Тот все равно никогда не пил, только заказывал и делал вид, а текила в этом баре была на удивление хороша. К тому-же, задаток гонорара, полученный в новеньких техасских долларах, которые несмотря на необъявленную войну, охотно принимали в Мексике - позволял ни в чем себе не отказывать.


Известный журналист и писатель оказался в Мексике не случайно, а по заданию крупнейшей и популярнейшей в мире коммунистической газеты 'Правда', заключившей с ним просто невероятно выгодный по нынешним временам контракт. Контракт на книгу, в которой он опишет предстоящие события, в которых ему вот-вот предстояло поучаствовать. А еще они взялись издать 'Старик и море' сразу на семи языках, включая китайский и корейский.


Все началось пять дней назад. Подошедший тогда к нему в гаванском баре 'Эль Флоридита' элегантный джентльмен представился ничего не значащим для Хемингуэя именем, попросил разрешения присесть, а получив - заказал официанту два дайкири. Выпили.


- Вы разумеется не Джон Смит и дайкири вам неприятен. Вы каталонец, правда? Из интербригадовцев.


- Вы очень проницательный человек, мистер Хемингуэй. Я каталонец, но служил не в интернациональной бригаде, а в регулярной республиканской армии Каталонии. Впрочем, это дела давно минувших лет. Сейчас я Джон Смит, гражданин Республики Аляска и глава американского отдела советского издательства 'Правда'. Вам знакома эта газета?



Вопрос разумеется был риторический, газету 'Правда' знал каждый умеющий читать житель планеты Земля. 'Правда' издавалась на семи языках, а перепечатки из нее украшали первые полосы всех ведущих мировых изданий. В 'Правде' вел еженедельную колонку сам Сталин. А еще ходили слухи, что именно издательству 'Правда' теперь принадлежит киностудия 'Уорнер Бразерс'.


- Издеваетесь, мистер Смит? 'Правда' известна всем. Но никому не известно, что вы являетесь главой американского отдела. Впрочем, раз вы угощаете, отчего бы мне вам и не поверить. Закажите еще дайкири, а то я признаться на мели.


- Гарсон! Дайкири сеньору и кофе для меня, - Джон Смит не оборачивался, и почти не повысил голос, но прозвучало в нем что-то такое, что полусонный кубинец буквально метнулся как ошпаренный, - Я с вашего позволения воздержусь. Что может вас убедить?


- Внятное объяснение - как такой важный господин мог оказаться в этой дыре?


- Я специально прибыл для встречи с вами, мой недоверчивый друг. Издательство 'Правда' заинтересовано в сотрудничестве с вами.


- У вас прекрасные репортеры, а про колумнистах я вообще молчу. Мне в лучшем случае удастся написать на седьмую-восьмую полосу. И ради этого вы приехали в Гавану? Чтобы проглотить такое, мне нужно еще раз запить.


На этот раз мистер Смит просто щелкнул пальцами, дайкири образовалось почти мгновенно.


- Мы хотим заказать вам книгу, а возможно и киносценарий. Детали я готов оговорить немедленно, а если подпишем контракт - сразу получите задаток. Еще дайкири, мистер Хемингуэй?


- Нет! Мануэль! Кофе. Двойной и покрепче. Я весь внимание, мистер Смит.


Задание на книгу было довольно странным. Мистер Смит назвал только главного героя - какого-то никому не известного молодого аргентинца, но поставил условие неразглашения этого пункта контракта. К группе этого аргентинского доктора, Хемингуэя прикрепляли приказом из Москвы, как официального корреспондента 'Правды'. Так что не исключалось и появление его материалов и на первой полосе. Но главное книга!


Группа Эрнесто Гевары де ла Серна оказалась не много, ни мало - как боевым отрядом Нового Коминтерна, о котором во всем мире еще никто ни сном, ни духом. Это уже само по себе тянуло на мировую сенсацию, но раз эту информацию до сих пор держат в секрете, значит и ему в газету передавать репортаж пока рано. Хотели бы - и без него давно оповестили. Хемингуэй доверие оценил. 'Главное книга!' Сенсации нужно подавать вовремя...


Аргентинец, которого за постоянное чекание так и прозвали 'Че' был в отряде одним из самых молодых, но именно он официально числился командиром. Именно числился. Хотя власти его никто никогда не оспаривал, а дисциплина в отряде была просто идеальная, опытнейший журналист, повидавший уже три войны сразу определил, что паренька постоянно консультируют три наставника, а уж эти то... Этих Хемингуэй признал сразу. Не лично, нет - саму породу. Это такие волкодавы, которые в одиночку за стаями волков охотятся. Воспоминания прервал вернувшийся компаньон.


- Еще выпьешь, Гринго, или пойдем потихоньку? 'Че' велел к восьми возвращаться.


- Пойдем, Начо. Мне нужно еще фотопленок купить, сделаем небольшой крюк.


***



21 июня 1953 года. Текирдаг, Турция, штаб Четвертого ударного корпуса Болгарской народной армии, полевая Ставка ВГК Болгарской Народной Армии.



- Мне кажется, или ты меня не понял?


Представитель Генерального штаба объединенных сил социалистического содружества ГШСС, при БНА, Маршал Советского Союза и член ЦК КПСС, Семен Михайлович Буденный упер взгляд в переносицу своему визави, и добавив в голос металла повторил.


- Наступление остановить! Стамбул не брать! Все резервы направить под Салоники! Совместно с Албанской Народной Армией наступать на Тирану! Мне это третий раз повторить? Ты кем себя говнюк возомнил? В Царя поиграть решил, или вообще крылья проросли?


Верховный главнокомандующий БНА и Генеральный секретарь ЦК КПБ, товарищ Вилко Червенков перебодать взглядом советского маршала не смог. Он отвел взгляд и заговорил примиряющим тоном.


- Я же не приказ оспариваю, Семен Михайлович, а идею озвучиваю. Сама ведь в руки плывет - вековая мечта славянских народов.


- Опять ты, Вылко, считаешь себя самым умным. Один ты все видишь, а в штабах дураки сидят. Там четыре миллиона бездельников, ты чем их кормить собираешься? Они гражданские, кормить их будешь обязан.


Болгарский лидер хотел было рубануть нечто малогуманное, но вовремя спохватился и только тяжело вздохнул.



Идея послать 'стариков' комиссарами с полномочиями представителей ГШСС во все горячие точки принадлежала товарищу Сталину. Он для формальности и себе подобные полномочия запросил, и для Андрея Януарьевича Вышинского. Город Жуков, бывший Харбин, после прибытия туда поезда 'Красный Коммунар' де-факто превратился в столицу Азии. Повидаться с товарищем Сталиным пожелал даже семилетний король Таиланда - Пхумипон Адульядет, он почему-то уверился, что товарищ Сталин и есть новое воплощение Будды. Отказать мальчику не смогли, а из его детского вопроса - 'Как узнать настоящего коммуниста?' и родилось впоследствии знаменитое - 'У настоящего коммуниста все личные вещи помещаются в тревожный чемодан.' Ну а товарищи Ким Ир Сен и Мао Цзэдун вообще расположились в подобных поездах по соседству. В Азии как раз начались Цусимская и Тайваньская десантные операции.


Молотов сейчас комиссарил в Первом ударном израильско-добровольческом корпусе, Каганович во Втором а Клим Ефремович Ворошилов вообще партизанил с албанской армией Энвера Ходжи по горам между Грецией и Албанией. Но старики реально были счастливы, не смотря на все тяготы и лишения. На расстроенного в лучших чувствах болгарского Главковерха, Буденный отреагировал без сочувствия.


- Потом повздыхаешь, тилиген хренов. Немедленно шестую механизированную отправь под Салоники. И не забывай, что я тебе буду писать характеристику на переаттестацию в коммунистической партии. Эти драматические вздохи оставь для внуков. Им будешь рассказывать про 'вековую мечту' и вот так вздыхать. Я тебе тут не это...


***



24 июня 1953 года. Мексика. Эстансия 'Трес лагос' Примерно пятьдесят километров юго-восточнее Мехико.



Эрнст Хемингуэй отложил блокнот и отхлебнул текилы прямо из горлышка. Наконец-то товарищ 'Че' разрешил ему отправить репортаж. И этот материал несомненно окажется на первой полосе. А дело оказывается еще даже не началось, вчера была проведена только самая первая в большом спектакле сцена. Писать Че разрешил, но имен упоминать запретил, даже прозвищ, кроме, разумеется, главного героя вчерашней сцены - легендарного Рамона Меркадера, ликвидатора Лейбы Бронштейна, при жизни прозванного Львом Троцким.


К сожалению, сам Меркадер от интервью наотрез отказался. Он похоже до конца не доверяет никому, из освободившего его отряда, хоть и всячески демонстрирует благодарность. Не удивительно, для человека так и не назвавшего даже своего настоящего имени под пытками. Про пытки Хемингуэй уже узнал из личного дела, прихваченного из тюрьмы вместе с освобожденным героем.


Разумеется, непосредственного участия в освобождении Меркадера 'Гринго' не принимал. Когда им разрешили пройти в здание, уже захваченной городской тюрьмы Мехико, все уже было закончено. Коминтерновцы вооружали бывших заключенных из арсенала гарнизона охраны, а товарищ Че раздавал команды группам отхода.


- Фидель, как брата прошу - без излишеств и геройств. Шумните в Мальвине, а потом через Бусео отходите на базу. Им и так уже впору разорваться, больше их дразнить нет надобности. Мексиканцы нам не враги. Все понял?


- Так точно, Команданте. Не враги. Шумнем и уйдем.


- Двадцать второго к вечеру я жду твою группу в полном составе и без раненых. Разрешаю приступить!


Тот, кого назвали Фидель, вскинул руку к выгоревшей техасской шляпе и ускользнул из кабинета начальника тюрьмы. Хемингуэй уже для себя отметил, что эти люди не ходили - они словно скользили. Прискользали и ускользали. Как призраки. Наконец командир обратил внимание и на него.


- Так, Гринго, че, быстро все тут сфотографируй. Архив, дело из архива, чтоб сомнений не было, ну не мне тебя учить. Главное - не мешайся под ногами и слушайся Начо, когда он скажет джамп - прыгай не задумываясь. Мы сейчас в окружении, и нам еще предстоит его прорвать.


Из 'окружения' ушли без боя, хотя где-то на севере иногда слышалась стрельба, но на звук боя это похоже не было. Просто ушли, не заметив никакого окружения. А через десяток кварталов Начо и вовсе решил прекратить 'прорыв', зайдя в один из баров.


- Можешь промочить горло, Гринго. Отсюда тронемся через пару часов. Можешь даже напиться в стельку, дальше поедем на машине


- Ты водишь машину, Начо?


- Я вожу машину, танк и даже самолет, Гринго. И мне не нравится быть твоей нянькой. Я готовился совсем не к этому.



Напиваться Хемингуэй разумеется не стал, хотя горло он и промочил с удовольствием. Два часа он потратил на попытки нарисовать в голове примерный ход операции для будущей книги, но ничего не получалось. Ведь он находился не так далеко от места событий, чтобы не услышать даже пистолетные выстрелы, но их не было. Городскую тюрьму Мехико эти скользящие существа взяли совершенно беззвучно. Посередине белого дня. Попытка разговорить Начо не удалась, тот только буркнул - 'Отдыхай, пока время есть.' и опять погрузился в свои мысли.


Из бара вышли, как только стемнело. В пристройке их ждал старенький, но исправный Додж-пикап, которым и воспользовались, добравшись до места всего за полтора часа. Вообще, организация дела поражала опытнейшего журналиста. Эти люди предусмотрели все, даже фотолабораторию и печатную машинку для его личных нужд. Отказался рассказывать о деталях операции и 'Че'. Он только мило улыбнулся 'Ты же рядом был, че, сам все видел. Что не увидел - придумаешь.'


Зато посвятил в дальнейшие планы - они решили захватить Кубу. Одним неполным батальоном, вооруженные только стрелковым оружием. 'Ты с нами можешь не ходить, че. Фотоаппарат Начо отдай, он умеет обращаться. А потом мы тебе все расскажем. Все равно ведь сам опять ничего не увидишь. Зачем зря подставляться?'


Двадцать третьего вечером в лагерь коминтерновцев прибыл, разумеется инкогнито, заместитель министра государственной безопасности СССР - Наум Исаакович Эйтингтон. О себе он Хемингуэю упоминать запретил под страхом 'подвешивания на ветке дерева за тестикулы'*, но зато, с его разрешения, дать интервью согласился Меркадер, что для материала статьи в 'Правде' было даже лучше. Это будет не сенсация, не бомба, а настоящий журналистский 'Шанхай'. И то, что он после этого станет невъездным в Мексику, нисколько не печалила. Карман Эрнста Хемингуэя уже грел, привезенный Эйтингтоном, паспорт гражданина СССР. 'Главное - книга!'


*на суку за яйца.


***



25 июня 1953 года. Москва. Внеочередное заседание Бюро ЦК КПСС.



Присутствуют - Генеральный секретарь ЦК КПСС Рокоссовский Константин Константинович, Председатель Совета министров - Маленков Георгий Максимилианович, Секретарь ЦК, министр Государственной Безопасности - Судоплатов Павел Анатольевич, заместитель Председателя Совета министров - Косыгин Алексей Николаевич, министр Иностранных дел - Громыко Андрей Андреевич, , министр Внутренних дел - Игнатьев Семён Денисович, министр Обороны - Василевский Александр Михайлович, министр Государственного контроля - Меркулов Всеволод Николаевич. Первый секретарь Московского ГиОК КПСС Брежнев Леонид Ильич, министр по делам Молодежи и Спорта - Шелепин Александр Николаевич. Приглашенный - Командующий ВВС и ПВО ГСОВГ, генерал-полковник Сталин, Василий Иосифович.


- Здравствуйте, товарищи! Дело действительно срочное, до завтра ждать не может, решение придется принимать неполным составом.


Товарищи переглянулись. Отсутствовали четверо 'космонавтов' - Берия, Устинов, Королев и Лебедев, зато присутствовал очень знаковый 'гость' - товарищ Сталин. Василий Сталин. Рокоссовский не стал сам разъяснять причин такой спешки.


- Прошу вас, Павел Анатольевич.


- Товарищи, нами получены достоверные данные о, планирующейся на двадцать восьмое июня, ядерной атаки Москвы, Ленинграда и китайской базы на острове Рюген.


Тишина провисела примерно минуту. Первым не выдержал Маленков.


- Насколько достоверны эти данные, Павел Анатольевич?


- Нам достоверно известны аэродромы, номера машин и даже имена большинства летчиков. Известно время 'Ч'. Известно максимально возможное количество боеприпасов - двенадцать, но сколько решат потратить - пока не известно. Это у них вероятно решится в самый последний момент. Если не вмешаются какие-нибудь марсиане, то атака начнется в двадцать два ноль-ноль по московскому времени, двадцать восьмого июня. Данные достаточно достоверны, Георгий Максимилианович, чтобы на основании них принять решение неполным составом Бюро.


Снова тишина. Минута, пошла вторая. Снова сдали нервы у Маленкова.


- Но если нам все известно, может сами по ним бахнем?


Рокоссовский на это ему одобряюще кивнул.


- Может и бахнем, Георгий Максимилианович. Для того сегодня и собрались, чтобы решить - бахать, или ждать. Товарищи, как вы помните, именно я занимался организацией ПВО ГСОВГ, еще по поручению товарища Ста... Старшего. Предлагаю перед принятием решения заслушать непосредственно командующего операцией по защите Страны от этого подлого и вероломного удара. Прошу вас, товарищ Сталин.


Генерал-полковник Сталин встал почти по стойке смирно и коротко доложил.


- До нашей границы не долетит ни один, товарищ Верховный Главнокомандующий.


- Садитесь, Василий Иосифович. Это Бюро ЦК, а не Ставка ВГК. Мы здесь собираемся чтобы обсуждать и спорить. Вопросы к товарищу Сталину?


Маленков опять впавший в сомнения вопрос придумать сумел.


- А вы бы как проголосовали, товарищ Сталин? Бахать, или ждать?


***


- Ждать. Но я лицо заинтересованное. Я к этому готовился и готовил своих парней. Они все рвутся в бой, и этот порыв я поддерживаю. Мы уверены, что остановим их до границы.


- А куда в этом случае денутся атомные бомбы?


- Побросают там - докуда дотянут. Пекинскую бомбу нам повезло над морем остановить.


- То есть, вполне реально, что где-то в Германии, а может быть даже в Польше произойдут ядерные взрывы?


- Так точно, в Германии возможно, с очень большой долей вероятности. Этого мы предотвратить не можем. Предположительно они пойдут единой армадой. Первая цель - Рюген, вторая - Ленинград, третья - Москва. Основная битва произойдет в районе треугольника Гамбург - Любек - Шверин. Рюген отстоим с вероятностью девяносто процентов.


- Еще вопросы к Василию Иосифовичу? Нет вопросов. Александр Михайлович, - Рокоссовский повернулся к министру обороны, - Вам сегодня первому высказываться.


- Надо бить их сегодня же ночью. Две цели мы гарантированно поразим. Цели разведаны, все планы давно готовы. А заодно и Скапа-Флоу накрыть, чтоб молодцу неповадно было. Армия берется выполнить эту задачу.


- Принято. Павел Анатольевич?


- Бить первыми.


За предложение маршала Василевского высказались также Меркулов, Брежнев и Шелепин, за выжидание Маленков, Косыгин, Громыко, Игнатьев и сам Рокоссовский. Он и подвел итог.


- Ну что, товарищи, ситуация патовая. Вношу предложение, ввиду чрезвычайности ситуации, учесть голос товарища Сталина, кооптировав его в Бюро ЦК КПСС на этом конкретном заседании. Впоследствии разработаем норму для таких случаев. Учитывать мнение непосредственного исполнителя, по-моему, крайне необходимо. Голосуем поднятием рук. Кто за? Единогласно, товарищи. Ждем внезапного и вероломного нападения и сразу объявляем войну всем британским союзникам. Александр Михайлович и Павел Анатольевич - прошу ко мне.


***



Глава восьмая.



1 июля 1953 года. Борт подводной лодки HMS Aphrodite (P432)



Сэр Уинстон Черчилль сидел в капитанской каюте, идущей в подводном положении, субмарины Роял Нэви 'Афродита' и периодически посасывал незажженную сигару. Посасывал жадно, словно пытаясь получить дым без огня.


Своего нынешнего статуса Черчилль пока так и не понял. После неудачной попытки атаковать китайскую базу на острове Рюген, ответного удара по Лондону ожидали со дня на день. Премьер-министр принял решение не покидать города, но королева приказала его эвакуировать. Можно ли считать насильственную эвакуацию арестом? Кроме курения его ни в чем не ограничили, у двери каюты не стоял караульный, но выходить из нее, у сэра Уинстона желания не возникало.


Да, к сожалению, не удалось добраться даже до Рюгена, не говоря уж про Ленинград и Москву. Возможно, решение единой армадой и было ошибочным, эти новые русские ракеты по такой большой цели работали чертовски эффективно, но скорее всего шансов добраться до цели не было вообще никаких. Русские ждали, и наверняка предусмотрели все возможные варианты.


Мерзавец Стивенс отказался выполнить приказ - использовать, находящиеся в его распоряжении, два ядерных боеприпаса, а вместо этого сдался вместе с ними в плен израильтянам, как только войну Британии и союзникам объявил Советский Союз. Впрочем, сдался не он один, сдались и французы с турками, а так-же последние французские части в Юго-Восточной Азии. 'Азия - для азиатов!' Сегодня уже свершившийся факт. А завтра для азиатов будет и Европа, и даже Остров! Этот новый Атилла, новый Чингисхан - Сталин проглотит все.


Во Франции уже пало правительство Рене Майера, а Шарль де Голль наотрез отказался возглавить новое правительство. 'Францию неминуемо ожидает позорная капитуляция, и я предпочитаю пережить этот позор в качестве простого гражданина.' Не сегодня - завтра рухнут кабинеты в Австралии, Южно-Африканском Союзе и Новой Зеландии. В Турции давно анархия и паника, из европейской части и Стамбула массовый исход на азиатский берег, беженцы голодают, уже начались эпидемии.


Уинстон Черчилль сделал большой глоток 'бурбона' и снова попыхал незажженной сигарой. Бежать из Лондона не имело никакого смысла, кроме недолгого продления иллюзии продолжающейся борьбы за Империю. Если и бежать, то подальше, сразу в Австралию, дотуда еще полгода не доберутся, а Канада граничит с Аляской.


Аляска еще эта на его голову свалилась. Не могло быть никакой Аляски, никакой Аляски аналитики не прогнозировали даже в самых изощренных вариантах развала САСШ, но Она Есть. И армия бывших САСШ в Европе теперь армия Аляски. Наверное, Риджуэй уже взял Амстердам, а может даже и Антверпен. Защищать их нечем, приходи и занимай. Интересно - куда он дальше двинется? Во Францию, или через пролив?


Хорошо хоть, пока не угасает, а даже разгорается конфликт КЮША и САСШ, уже образовались настоящие линии фронта, и хоть и лениво, но каждый день постреливает артиллерия. А между тем флот чертовой Аляски объявил о контроле Республики над Панамским каналом. Флот! Аляски! Которой быть не могло! В каюту постучались, вошел секретарь.


- Чего-нибудь желаете, сэр?


- Осведомись у капитана, когда я смогу покурить сигару, Стюарт. Чертовски хочется курить...


***


4 июля 1953 года. Москва 'Зал Героев', строящегося 'Дворца Советов'



Генерал-майор Покрышкин стоял в строю награждаемых третьим. Возглавлял шеренгу Героев сам министр Обороны, маршал Советского Союза, дважды Герой СССР и кавалер двух орденов Победы - Александр Михайлович Василевский, вторым - командующий ВВС и ПВО ГСОВГ, генерал-полковник, дважды Герой Советского Союза - Василий Иосифович Сталин, а третьим он, комдив четвертой авиадивизии ПВО, трижды Герой - Александр Иванович Покрышкин.


Он стоял в ожидании своей четвертой Звезды, и размышлял о превратностях Судьбы. Ставший когда-то первым трижды Героем, ас-истребитель характером обладал склочным, а на язык был не сдержан. Он никогда раньше не упускал случая перемыть косточки 'генералу Васе', что разумеется не могло не сказаться на его карьере. Его перевод из ВВС в ПВО хоть и не выглядел опалой, с одной авиадивизии на другую, но по факту - это была именно ссылка в дальний гарнизон, который к тому же постоянно донимали проверками.


А на Дальнем Востоке в это время 'генерал Вася' становился 'товарищем Младшим', Иван Кожедуб четырежды Героем и полковнику Покрышкину волей-неволей пришлось 'прикусить' язык. Это оценили, и когда, уже после своего назначения командующим ВВС и ПВО ГСОВГ, 'товарищ Младший' инспектировал его дивизию, пообщались они довольно любезно, а для него лично и очень полезно. Василий Сталин представил полковника Покрышкина к повышению в звании. Правда награда оказалась с отягощением, в виде приказа министра Обороны, запрещающего генералитету полеты. Который опять же не касался самого 'Младшего', но тут уже генерал Покрышкин от комментариев удержался. Вместо этого он подал на имя командующего рапорт и получил разрешение. С припиской 'Об этом тоже лучше помалкивать.'


А потом, когда его подключили к каналу 'ЧК', тоже кстати с подачи Сталина-младшего, что означало его принятие своим в неком кругу посвященных с высшим уровнем доверия, Александр Иванович начал испытывать неловкость, за когда то сказанные слова. Ему постоянно вспоминались эти эпизоды, люди которым он их говорил. Интересно, что они теперь про него думали? Завистливый склочник? А после ночного боя за Рюген, когда на него представление в четвертой Звезде подал опять таки товарищ теперь уже Сталин, желание извиниться стало уже нестерпимым. А вчера представился момент.


- Разрешите обратиться, товарищ генерал-полковник? По личному вопросу.


- Обращайтесь, Александр Иванович.


- Хочу извиниться, Василий Иосифович. Язык мой - враг мой.


- Принимается, Александр Иванович. Даже не смотря на то, что слова твои были правдой - и истребитель ты намного лучший, да и я тогда был натуральным 'генералом Васей', все равно, язык твой - враг твой.


Под эти воспоминания, третий, после Жукова и Кожедуба, четырежды Герой Советского Союза, генерал-майор Покрышкин в 'пол уха' слушал приказ о своем награждении. 'Сорок шесть сбитых в группе'. Теперь снова к нему будут с визгом подбегать за автографами девушки... А вот и момент. Пожал, приколовшему ордена, Маленкову руку.


- Служу Советскому Союзу!


***



6 июля 1953 года. Мексика, Мерида, борт сухогруза 'Сергей Лазо' порт приписки Мурманск.



Когда с головы Вернера фон Брауна в первый раз сорвали мешок и вынули изо рта кляп, чтобы дать ему напиться, он попытался задать своим похитителям вопрос, но в ответ получил только короткий тычок в солнечное сплетение, мгновенно сбивший ему дыхание. Один из похитителей выразительно приложил указательный палец к сомкнутым губам. Смотрел он на фон Брауна при этом без всякой злобы, скорее равнодушно, словно только что выписал ему штраф за превышение скорости. Все понял, попил молча. Потом снова кляп, мешок, освободили руки и сводили по нужде. Кормить даже не думали, впрочем, не особо и хотелось.


Потом были три недолгих перелета, после которых процедура повторялась, а вот четвертый перелет завершился изменением сценария. Его сразу из самолета погрузили, судя по ощущениям, в фургон грузовой машины, потом был катер, и вот он, судя по всему на борту какого-то большого судна. На этот раз его кроме мешка и кляпа избавили сразу и от наручников.


- Вернер фон Браун, двенадцатого года рождения, штурмбанфюрер СС, член НСДАП с 1937 года?


В голове фон Брауна, за время такого молчаливого путешествия, успело промелькнуть много версий насчет своих похитителей, и русская среди них была основной. Удивился он не сильно.


- Да, это я.


- Я заместитель министра Государственной Безопасности Советского Союза, генерал-лейтенант Эйтингтон. Вам зачитать, в чем вы обвиняетесь, в качестве военного преступника? В СССР вас уже заочно приговорили к двадцати годам строгого режима.*


- Не стоит, господин генерал. Вряд-ли целого министра прислали бы зачитывать мне приговор. Наверное, у вас есть ко мне какой-то дополнительный интерес.


- Я не министр, а заместитель, и прибыл сюда вовсе не за вами, вас мне привезли скорее в качестве приятного сюрприза. Вы правы, определенный интерес к вашей персоне у нас есть. Вы могли бы принести моей стране больше пользы, чем просто махая кайлом в забое. Мы готовы пойти на смягчение режима вашего содержания, но тут и от вас кое-что зависит.


- Я готов к сотрудничеству, господин генерал.


- Тогда мы засчитаем вам явку с повинной в наше посольство, скажем в Далласе. Но явка с повинной предполагает добровольное и искреннее сотрудничество со следствием, надеюсь, вы это сознаете?


- Несомненно, господин генерал. Добровольное, искреннее и максимально полное. С чего начать?


- Начните с американского этапа своих приключений. Максимально подробно - что за люди с вами работали, имена, ведомственная принадлежность, или на худой конец особые приметы. Вы не единственный военный преступник, укрывшийся от правосудия, и со всеми вами скорее всего работали одни и те же люди. Эта каюта, ваша временная камера. Приведите себя в порядок и начинайте писать. Максимум подробностей, способных дать зацепку. Обед принесут через полтора часа.


- Яволь, герр генерал!


Вернер фон Браун разумеется не знал, что является не единственным приятным сюрпризом для Наума Эйтингтона от американского отдела своего ведомства. Вместе с ним на Родину также отправлялся и Игорь Иванович Сикорский, до нитки разоренный Пенсильвания Инвест Финанс Холдингом и совершенно добровольно подписавший контракт на работу с Советским правительством


Два интервью - с Вернером фон Брауном и Игорем Сикорским, взятые Хемингуэем на борту сухогруза 'Сергей Лазо', вышли на первой полосе 'Правды' с разницей в один день, и не было в мире издания, которое бы не сослалось на его статьи. И еще Эрнст Хемингуэй принял твердое решение не разлучаться с 'Че' Геварой. Он пойдет на Кубу вместе с его неполным батальоном 'Чем бы все это не закончилось...'


***



8 июля 1953 года. Республика Аляска, аэропорт Анкоридж.



Президент Республики Аляска, сэр Эрнест Генри Грининг прибыл на аэродром еще полчаса назад, с намерением проводить своего нового, но самого близкого друга - русского генерала Николая Олешева. Четырнадцатая ударная ударно наступала, четыре дня назад буквально походя разорвав под Эдмонтоном оборону из шести канадских дивизий, и больше уже не встречая организованного сопротивления, занимали один город, за другим. Позавчера русские заняли Калгари и Саскатаун, вчера Реджайну, а не сегодня, так завтра - займут и Ванкувер с Виннипегом. Анкоридж находится уже слишком далеко от зоны боевых действий, и штаб Четырнадцатой ударной было решено перенести в Эдмонтон.


Не смотря на то, что у президента Аляски уже была своя прямая линия с Москвой, через открытое неделю тому назад, в том же здании, что и штаб Олешева, посольство, а советский посол оказался очень приятным в общении человеком, расставание с другом Николаем, Грининг воспринимал очень болезненно. Всего полтора месяца длилось их знакомство, но эти полтора месяца вместили в себя больше событий, чем вся его прошлая жизнь. Пожилой политик отлично сознавал, что без русского генерала, он бы эти полтора месяца не пережил - просто сердце бы не выдержало. Именно из Олешева он черпал силу и волю к жизни.


В аэропорт сэр Эрнест Генри Грининг прибыл не с пустыми руками. Неделю назад, узнав о скором расставании, президент провел через парламент закон 'О статусе Героя Республики Аляска', потом добился награждения орденом номер один именно Олешева, себе согласился принять лишь четвертый, после адмирала Коллинза и генерала Риджуэя. И поскольку только что созданный монетный двор Республики не брался изготовить новый Орден в такой короткий срок, Грининг лично и за свой счет заказал его у лучшего ювелира Анкориджа.


С дизайном мудрить не стали, взяв за образец Звезду Героя СССР, с точно такой-же красной колодкой, только звезда Героя Аляски была четырех лучевая с четырехгранным бриллиантом в центре. И хотя стандартный Орден предполагалось украшать бриллиантами в один карат, для Олешева Грининг заказал лучший, из имеющихся у ювелира в наличии - почти двухкаратник, истратив на него солидную долю своего личного состояния.


Оповещенный о желании президента повидаться перед отлетом, как всегда пунктуальный Олешев вошел в здание аэропорта Анкориджа без двух минут одиннадцать, отдал Гринингу честь.


- Здравствуйте, сэр. Зачем с вами столько фотографов?


- Для истории, Николай. Мы сейчас с вами сделаем еще немножко истории. От имени народа Республики Аляска, имею честь объявить вас первым Кавалером Ордена Герой Республики Аляска и позвольте мне лично вам его сразу прикрепить.


Отказываться генерал-полковник Олешев разумеется не стал, хотя если бы видел сам орден заранее, наверное попытался бы. Слишком уж он блистал... После короткой торжественной церемонии, охрана Олешева бесцеремонно выперла прессу из зала аэропорта.


- Благодарю вас, сэр. Хоть вы и поставили меня в неловкое положение, но наверняка сделали это из лучших побуждений. Надеюсь, статус награды не предписывает ее постоянное ношение?


- Нет, Николай. Обязательно только на заседаниях Верховного Совета Республики. По статусу, все кавалеры Ордена - пожизненные депутаты.


- О, как я от жизни отстал. Не знал, что у вас уже есть Верховный Совет.


- Решение о его созыве принято только позавчера, и об этом пока не объявлялось. Но я к вам сегодня не только с наградой. Ко мне обратились с предложением созвать конференцию 'Новых государств Америки', для решения статуса Панамского канала и еще кучи неотложных вопросов.


- Отличная новость, сэр, хотя и ожидаемая. К кому же им еще обращаться? Канал теперь де-факто ваш. Ни в коем случае не уступайте единоличный контроль. Обещайте коммерческие льготы и другие преференции, но не соглашайтесь ни на какие совместные администрации.


- Это то я понимаю, да и милейший посол Васильев говорит то же самое, но без вас мне таких переговоров не пережить. Сердце не выдержит. Не спорьте, Николай, я это чувствую. Вы меня укрепляете надежнее любых лекарств. Я хочу созвать конференцию в Эдмонтоне, не сильно ли вас это обременит?


- Эдмонтон пока в досягаемости даже для фронтовых бомбардировщиков, а у этого бешеного борова еще осталось несколько ядерных боеприпасов.


- Это меня пугает гораздо меньше неизбежного инфаркта. Да и пока все согласуем, вы их уже подальше отгоните. Могу ли я считать, что лично вы не против, и начать согласовывать с остальными.


- Считайте, сэр. Только прошу вас - больше никаких орденов!


***



10 июля 1953 года. Куба, залив Гуантанамо, бухта военно-морской базы бывших САСШ. Борт эсминца Республики Аляска DD-877



Коммодор Уильям Кларк* стоял на левом крыле мостика, пришвартованного к адмиральской пристани, эсминца DD-877, и в бинокль наблюдал за входящим в бухту сухогрузом 'Сергей Лазо', к которому уже спешил буксир.


Привести к присяге гарнизон базы Гуантанамо, особого труда не составило. Коммодор Кларк не знал, чья это была идея - не придумывать для Аляски новые герб, флаг и гимн, а использовать те, что остались в наследство от развалившихся САСШ. Не знал, но вчера, во время присяги гарнизоном базы, оценил эту идею - как гениальную.


Парни из Коннектикута и Небраски, Вайоминга и Невады, вряд ли так легко присягнули бы новым символам, которыми не замедлили обзавестись все новые государства Северной Америки. Все, кроме Аляски. Все их новые символы разъединяли, и только Аляска дарила надежду, что смута временная, скоро все наладится и будет как раньше.


Парней нисколько не испугало то, что Республика Аляска, единственная из всех, находилась в состоянии войны чуть ли не со всей Европой. Не то, что не испугало, скорее даже обрадовало. Война - это награды, карьерный рост, да и просто любимое для военных дело.


Коммодор Кларк, ставший теперь по факту командующим Карибской эскадрой, отвлекся от созерцания, швартующегося к крановому причалу, русского сухогруза. Припекало уже изрядно, хотя солнце еще даже на четверть не поднялось над горизонтом. 'Даже с буксиром эта лайба провозится еще полчаса.' Некоторой время он понаблюдал за небом на юге, нашел патрульный самолет, и решил принять душ, пока есть время. Вчера попраздновали от души, и свежая рубашка уже успела пропитаться липким похмельным потом, а перед союзником Кларку хотелось предстать при полном параде. Тем более, что там на борту, целый вице-министр.


С союзником Аляске повезло как никому и никогда прежде в истории. Собственно, союзник Аляску и создал, это понимал не только Кларк, эта тема, особенно после начала операции по захвату Острова армией Риджуэя, была самой обсуждаемой во всем мире. После захвата Британии, Аляска для Америки будет со всех сторон, а то, что она будет захвачена, сомнений не было ни у кого. Нет, британцы трусами не были, и в каждом населенном пункте, армия Реджуэя встречало наспех сформированное ополчение, но... Армия - это армия. Просто лихостью и храбростью ее не остановить, лихих и храбрых она просто походя наматывает на гусеницы.


Русские же тем временем разыгрывали настоящую военную симфонию, демонстрируя миру армию из будущего. Армию конкистадоров с огнестрелом, против дикарей с охотничьими луками. Для приведения к безоговорочной капитуляции Норвегии, им хватило десантировать всего один свой батальон в Осло, и новые 'индейцы' сразу сдались. Писарро хоть повоевать пришлось, а эти сразу задрали лапки кверху.


Через полчаса, освежившийся Кларк присоединился к уже ожидающему спуска трапа командиру базы. С трапа спустились четверо, в военной форме неизвестного образца и без знаков различия. Растерявшийся кэптен Чимино* лишь недоуменно посмотрел на Кларка. Командовать полувзводом почетного караула пришлось лично коммодору. Он отдал честь старшему, как ему показалось, из подошедшей четверки


- Караул смирно! Господа, я командующий Карибской эскадрой Республики Аляска коммодор Кларк. Каптен Чимино командир базы Гуантанамо.


Отозвался не тот старший.


- Господа, я заместитель министра Государственной Безопасности Советского Союза, генерал-лейтенант Эйтингтон.



***



13 июля 1953 года. Небо над Лондоном. Самолет Дуглас C-54 "Скаймастер', Борт номер три, ВВС Республики Аляска.



Министр обороны и командующий армией Республики Аляска, генерал Мэтью Риджуэй глядел в иллюминатор на проползающие внизу развалины Лондона. Именно ему, как генералу-губернатору Англии и Уэльса предстояло что-то с ними делать. Китайцы на месте бывшего Шанхая срезали грунт на метр, и отсыпали им волноломы и искусственные острова, здесь предстояло ему сделать что-то подобное.


Хуже другое. У китайцев навалом военнопленных британцев и французов из гарнизонов в Юго-Восточной Азии, а у него самого пленных почти нет. Чертовы британцы словно задались целью - сдохнуть в этой войне всем до единого. Армии то и дело приходится танками давить баррикады из легкой мебели, защищаемых только женщинами и детьми с охотничьими ружьями девятнадцатого века.


Мэтью Риджуэй тяжело вздохнул. Его армия хоть почти и не несла потерь, но продвигалась вперед буквально по колено в крови, а то ли еще будет. Разведка доносит, что на севере в ополчение собрано такого вот мяса уже больше миллиона, и с ними тоже придется что-то делать. А русские, между тем, высадив всего два полка десанта, почти совсем без стрельбы заняли Эдинбург и Глазго. Там все тихо, никаких ополчений, уже работают все коммунальные службы. Русские даже мэров менять не стали, даже полицию не стали разоружать. 'Магия у них что ли какая-то? Надо этот коммунизм внимательно поизучать...' Риджуэй снова тяжело вздохнул. Кем он войдет в историю? Мясником хуже Гитлера?


Хорошо хоть не пришлось бомбить Лондон. Большое спасибо китайским tovariscsham - хоть этот грех на нем не повис. Министр обороны отвернулся от иллюминатора и посмотрел на сидящего напротив представителя союзников при его штабе - генерал-полковника Голикова. Филипп Иванович наблюдал в иллюминатор совершенно равнодушно. Почувствовав на себя взгляд Риджуэя, русский повернулся


- Этот парень, китаец, на самом деле не погиб. Сутки спустя застрелился. И знаете, генерал, я его понимаю. Больше ста тысяч жизней разом забрать... Честно скажу, не знаю - смог ли бы я сам, с таким грузом дальше жить. Думаете, что с этим дальше делать?


- И об этом тоже. Но больше о том - какое же счастье, что не мне пришлось этот приказ отдавать.


- Я думаю, что Мао совесть нисколько не мучает.


- У Мао есть для своей совести оправдания, а у меня бы их не было.


- У Трумэна не было и ничего, как-то жил.


- Трумэн был редким подонком, генерал. Таких лучше душить еще в колыбели. Рузвельт бы такого приказа ни за что не отдал.


Риджуэй нажал кнопку внутренней связи и проговорил уже в микрофон.


- Достаточно, майор, насмотрелись. Курс - 'База один'


- Есть, сэр.


Отключившись, снова повернулся к Голикову.


- Завидую я вам, генерал.


- В чем же, простите?


- Не знаю, как это объяснить. Мне кажется, что вы несете в этот мир добро. А я себя ощущаю бесцельно суетящимся, и из-за этого постоянно допускающим ошибки... Скажите, генерал, что бы вы на моем месте сделали с тем 'мясом', что сейчас собирают 'лаймиз' под Манчестером?


***


15 июля 1953 года. Остров Кипр, Ларнака. Штаб Израильско-добровольческого десантного корпуса.



- Опять ты психуешь как баба с месячными, Моше. Опять глаз красный, как у упыря, и поблескивает безумием. Нельзя тебе воевать, бешеный ты. Война - это математика. Тут считать надо, а не психовать. Вот премьер-министром ты мог бы стать отличным. Ты хоть и псих, но не идиот.


Лазарь Моисеевич Каганович закончил чистить апельсин и зажевал дольку.


- Иди поспи. Нельзя изводить себя из-за каждого идиота. Знаешь, сколько их у нас в Великую войну было? Если бы из-за каждого дурака так изводились - давно бы все извелись. Ну куда он от тебя денется с острова, этот Юсуф? А и денется - то и хрен с ним, будет, как шакал, до конца своей никчемной жизни, по оврагам кости дохлых лошадей глодать. Кипр - наш. Ты его взял. Больше брать нечего, Моше. Военную карьеру пора заканчивать. Хочешь апельсинку?


- Не хочу. И апельсин не хочу, и в премьер-министры не хочу.


- А чего хочешь?


- В добровольцы пойду. Уеду от тебя куда подальше - в Австралию, или Новую Зеландию.


- Иди проспись, покоритель кенгуру. Поймает тебе Бердибеков твоего Юсуфа. Сразу надо было ему поручить.



Действительно, война уже заканчивалась, и Моше Даян это прекрасно понимал. Сразу после капитуляции войск интервентов в районе Канала, израильско-добровольческие корпуса были переформированы - в чисто израильский, который отправили освобождать Кипр, и чисто добровольческий, который под командованием генерал-майора Араба Шамоевича Шамилова* сейчас выполнял интернациональный долг по освобождению народа Курдистана от Османского ига. Впрочем, чисто израильский корпус на три четверти был укомплектован из тех евреев, которых 'прислал' Сталин, а разведбат подполковника Бердибекова так и вовсе на сто процентов. Израильская армия говорила по-русски, пользовалась русским оружием и несла службу по русским уставам.


В Коммунистическую партию Израиля, генерал-половник Даян вступил на следующий день, после капитуляции корпуса Стивенса. Прямо в его бывшем штабе, в Исмаилии. И немедленно был назначен Секретарем ЦК КПИ. Партии, которая несомненно выиграет предстоящие осенние выборы в Кнессет. И умом Даян уже все понимал, переругивался он со своим комиссаром просто по привычке. Он понимал, что этот наглый русский еврей его развел как лоха на рынке, но не обиделся. Переругивались они всегда беззлобно. После Кипра рост популярности КП Израиля примет просто взрывной характер, а выборы на этом фоне превращаются в голый фарс. Моше Даян это понимал, и не спалось ему именно поэтому. А вовсе не из-за бородатого башибузука Юсуфа. Того-то конечно Бердибеков поймает. И все его 'войска' поймает, одним своим батальоном.


- Ладно, ребе, пожалуй - ты прав. Пойду прилягу. Может мне Австралия хоть приснится.


***


17 июля 1953 года. Дамаск. Столица Арабской Федеративной Республики. Ближневосточная конференция по преодолению кризиса колониального наследия.



Президент, созданной всего пять дней назад, Арабской Федеративной Республики, генерал-лейтенант* Гамаль Абдель Насер, по традиционному праву хозяина мероприятия, еще накануне получил 'Аудиенцию' у 'Красного Императора', поэтому прозвучавшим словам Рокоссовского нисколько не удивился.


- Естественно, мы признаем Израиль ядерной державой, по факту честно взятых трофеев. Израиль ответственный международный игрок и наш надежный союзник. По окончании войны, мы планируем созвать конференцию о полном запрете ядерного, химического и прочих типов оружия массового поражения. Если решим запретить, разоружится и Израиль, и все остальные, включая СССР. Я думаю, к концу войны всем станет очевидно, что ядерное оружие - это оружие прежде всего против мирных граждан. В армии атомной бомбой можно уничтожить дивизию, потеряв при этом две авиадивизии стратегических бомбардировщиков.* Но это вопрос будущего. Сегодня ядерный статус Израиля нами не оспаривается.


*здесь итого британской атаки на Рюген


Премьер-министр Ирана, Мохаммед Моссадык с трудом верил своим ушам.


- Вы сами, добровольно хотите разоружиться?


- Мы хотим добиться полного и всеобщего запрета на разработку и производство оружия массового поражения. Если добьемся - несомненно разоружимся и сами. Вы же видите, мы до сих пор этим не воспользовались, и очень надеемся, что не придется.


Константин Константинович Рокоссовский глотнул водички и повернулся к Королю Саудовской Аравии. Абдул-Азиз ибн Абдуррахман Аль Сауд, до сих пор пытающийся делать вид, что сказанное его никак не касается, под взглядом 'Красного Императора' невольно вздрогнул.


- Теперь по поводу ваших религиозных претензий. Израиль имеет полное суверенное право распоряжаться на своей территории культовыми постройками по собственному разумению. Они могли эту вашу 'Аль Аксу' просто взорвать. И повторюсь - были бы в полном праве. Вместо этого они вам предложили За Свой Счет перенести ее на новое место. Ваши попытки нагнетать обстановку на пустом месте - считаем абсолютно неконструктивными и даже провокационными. Не нужна она вам - не нужно было поднимать и вопроса. Найдутся другие желающие, но это вы потом между собой обсудите, сегодняшней повестки это не касается. Мы здесь собрались серьезные вопросы решать, а начинать приходится со всякой ерунды. Итак господа, независимое государство Курдистан состоялось, а Турция и Ирак прекратили свое существование в качестве таковых.. Турция может и продолжит существование, в урезанных границах, а Ирак точно нет. Нам предстоит согласовать мирный обмен территориями и населением. Прошу высказываться только по существу, господа. Давайте по очереди.


Премьер-министр Израиля Моше Шарет был краток.


- На дополнительные территории мы не претендуем. Создание Курдистана поддерживаем.


Гамаль Абдель Насер особо растекаться тоже не стал.


- Курдистан есть - это факт. Вопрос не простой, но за счет Ирака и малых эмиратов Залива* его вполне возможно решить к всеобщему удовлетворению. Господин премьер-министр, - Насер повернулся к Шарету, - Хоть у нас и светское государство, но 'Аль Аксу' мы примем с удовольствием и благодарностью. Прямо здесь, в Дамаске, и примем. Мы возьмем на себя половину расходов, я лично объявлю подписку на частные пожертвования. Если позволите, господа - один вопрос не в тему заседания. Господин премьер министр, почему так случилось, что с интервентами мы вместе воевали, а трофеи достались только вам? Нет ли в этом высшей несправедливости, которую нужно немедленно исправить?


Премьер-министр Израиля растерянно посмотрел на Рокоссовского, но тот только улыбнулся и пожал плечами.


***



20 мая 1953 года. Куба, Гавана. Бар 'Ля Бодегита дель Медио'



За десять дней, прошедших с момента возвращения на Кубу, Хемингуэю еще ни разу не удалось промочить горло. Сегодня можно, сегодня праздник, поэтому он, с разрешения товарища Че, и решил навестить любимый бар. Репортаж о Кубинской революции почти завершен, осталось только дождаться речи Фиделя, и дополнить его наиболее емкими цитатами, а это можно сделать прямо в баре, с комфортом попивая мохито.


Сделав первый глоток, Хемингуэй блаженно зажмурился. В последний раз ему удалось выпить еще в Гуантанамо, да и то дурацкую 'Кубу-либре' - коктейль, придуманный американцем для американцев, а они - ни в напитках, ни в еде никогда ничего не понимали и, наверное, уже не поймут. Эрнст Хемингуэй поймал себя на мысли, что думает про американцев 'они' и усмехнулся.


Его родной Иллинойс хоть и присоединился к 'северянам', власть Макартура признал только по факту силы, а значит союз этот временный и недолговечный. Когда русские наконец добьют британцев в Канаде, расклад сил сильно поменяется, и начнется новый парад суверенитетов. Что добьют - сомнений ни у кого уже не было. И хотя наступление русских временно притормозилось в Норт-Бейе, это было похоже на заранее запланированную остановку. Этот ферзь уже занял свое место на шахматной доске, и теперь просто ждет расстановки остальных фигур, чтобы сделать мат королю.


- Еще один мохито, Карлос, и сделай радио погромче.


Фиделя стоило послушать. Накануне, по радио выступил генерал Фульхенсио Батиста и объявил о передачи власти в руки гражданского правительства, во главе с известным адвокатом - Фиделем Кастро Рус. Сделать это заявление его очень попросил товарищ Че 'Искреннее сотрудничество с новой властью, че - зачтется на суде, как смягчающее обстоятельство. Теоретически возможно все так смягчить, что суд тебя оправдает.' Отказать, такому приятному молодому человеку, свергнутый кубинский диктатор не смог. Не смог и отказаться от присяги новому правительству, к которой вчера же привели и всю кубинскую армию.


Командующим армией, Батисту конечно не оставили, но и арестовывать его не стали и даже оставили на службе, в должности генерал-интенданта. Арестовать вообще пришлось всего шесть человек. Правда до этого коминтерновцы провели что называется 'зачистку безнадежных', за десять дней отстреляв почти три сотни тех, кого считали неисправимыми врагами. В том числе начальников штаба армии, разведки и контрразведки.


Меньше пяти сотен этих 'ускользающих' существ, за десять дней обезглавили и к тому-же задергали кубинскую армию до состояния полной небоеспособности. Любая попытка реагировать на действия 'призраков', приводила военных в подготовленные для них засады, и только множили потери без всякого результата. В конце концов, армия просто спряталась в казармах и плевала на все приказы. До вчерашнего дня. А с сегодняшнего новый командующий, двадцати двух летний лейтенант МГБ СССР, товарищ Рауль Кастро Рус начал делать из 'этого стада' настоящую армию. Куба готовилась объявить войну Британии и всем ее союзникам.


Фидель говорил долго. Начал с истории, продолжил обзором международной и внутренней обстановки, наконец дошел до планов на будущее. Хемингуэй знаком заказал себе еще мохито и придвинул блокнот.

'Я коммунист и разделяю идею всеобщего равенства и социальной справедливости. Но я реалист и понимаю, что эту идею приказом ввести в умы невозможно. Нам только еще предстоит воспитать поколение, которое воспитает носителей этой идеи. Мы их деды, и от оставленного нами наследства зависит успех наших внуков. Мы будем строить социализм, но с учетом нашей специфики. Мы пока еще не русские, нам только предстоит стать такими.'


Спокойно обдумать, сказанное новым кубинским лидером, Хемингуэю не дали, хотя сказано было много интересного. Например, под национализацию попадала только собственность иностранных компаний. Ход несомненно с дальним прицелом. Иностранцам принадлежит девяносто процентов промышленного потенциала, а поддержки среди населения у них ноль целых, ноль десятых. А вот оставшиеся десять процентов сделает врагами от трети, до половины кубинцев. И это сработает не только у кубинцев, такой социализм с удовольствием примут все 'Карибы', ситуация везде примерно одинакова. В голове писателя только было начало складываться понимание масштаба, проводимой товарищем Че, операции, как бармен позвал его к телефону.


- Че велел передать, что вылетает из Гаваны через три часа.


- Привет, Начо. Куда вылетает?


- Это не твое дело, Гринго, и не мое. Что велели - я передал. Он сказал - ты поймешь.


- Я понял. Что-то ты не веселый, Начо.


- Я надеялся, что не найду тебя. Через три часа. Отбой связи.


***



26 июля 1953 года. Москва. Очередное заседание Бюро ЦК КПСС.



Присутствуют - Генеральный секретарь ЦК КПСС Рокоссовский Константин Константинович, Председатель Совета министров - Маленков Георгий Максимилианович, Секретарь ЦК, министр Государственной Безопасности - Судоплатов Павел Анатольевич, председатель Госплана и заместитель Председателя Совета министров СССР - Косыгин Алексей Николаевич, председатель ГКК - Берия Лаврентий Павлович, министр Иностранных дел - Громыко Андрей Андреевич, , министр Внутренних дел - Игнатьев Семён Денисович, министр Обороны - Василевский Александр Михайлович, министр Оборонной (и Космической) промышленности - Устинов Дмитрий Фёдорович, министр Государственного контроля - Меркулов Всеволод Николаевич. Первый секретарь Московского ГиОК КПСС Брежнев Леонид Ильич, министр Электронной промышленности Лебедев Сергей Алексеевич; заместитель Председателя ГКК и Главный конструктор ОКБ-1,- Королёв Сергей Павлович, министр по делам Молодежи и Спорта - Шелепин Александр Николаевич. Министр ВМФ СССР - Кузнецов Николай Герасимович.



- Товарищи, заседание придется начать с изменения повестки. Первая новость внесет корректировку во все дальнейшее планирование. Прошу вас, Андрей Андреевич.


- Товарищи, нами от Японии официально получено согласие на подписание полной и безоговорочной капитуляции, но на условиях размещения именно наших оккупационных войск. Они очень боятся появления на островах корейцев с китайцами.


- И правильно делают, что боятся. Им есть за что бояться. Но мелкие острова ни китайцы, ни корейцы им уже не вернут. Надеюсь, они это понимают?


- Понимают. Они готовы к уступкам территории. Просят рассмотреть возможность сохранения у власти нынешнего императора. МИД рекомендует пойти на этот шаг.


- По императору возражения есть, товарищи? Тогда на голосование не ставлю, пусть товарищ император строит в Японии социализм и другим монархам пример подает, - Рокоссовский переждал улыбки и повернулся к министру Обороны. - Александр Михайлович, нам срочно нужна еще одна оккупационная армия.


Василевский достал из 'дежурной' папки свернутую карта и развернул ее на столе.


- Вот товарищи, расклад пока без учета Японии и Франции. Красные точки - это необходимые полноценные военные базы армии с постоянным контингентом двух, или трех дивизионного состава со всеми средствами усиления, авиацией и ПВО. Синие - необходимые транспортные узлы снабжения и пункты МТО. Желтые - узлы связи. Каждая синяя и желтая точка - это минимум полк. Зелеными помечены действующие базы ВМФ, но я думаю, что у Николая Герасимовича тоже есть необходимые в будущем для флота дополнительные точки на карте. Повторюсь, товарищи, здесь отмечены только Крайне Необходимые армии базы с практически 'крепостными гарнизонами'. Случись чего - они смогут только защищать базу, в ожидании помощи. Даже на это у нас уже не хватает сил, чтобы все это контролировать, нам придется повышать срок срочной службы да четырех лет. А может быть и до пяти. Повторюсь, здесь не учтены потребности флота, Франция и Япония.


- Николай Герасимович, чем дополните армейский аппетит?


- Товарищи! С учетом новых реалий нам придется полностью менять флотскую структуру. У нас отпадает нужда в таком многочисленном подводном флоте, но возникает Крайняя Необходимость в, как минимум, пяти авианосных эскадрах. Списочный состав флота необходимо увеличить Как Минимум на пятьдесят процентов.


На это отозвался уже Маленков, быстренько что-то уже прикинувший в своем блокноте.


- Товарищи! То, что я вам сейчас скажу - является крамолой с точки зрения коммунистических идеалов, но абсолютной математической аксиомой в экономике. Нам гораздо выгоднее кормить армию, чем промышленность низкого передела. Если с вашей стороны не возникнет идеологических возражений, кабинет министров берется составить план реорганизации промышленности, чтобы обеспечить кадровый запрос Армии и Флота без снижения обязательств по пятилетнему плану. Но сразу вам говорю - почти всю добычу и низкий передел, нам придется перенести в оккупированные страны. То есть, нам придется заниматься колониализмом в полном объеме. Но более точных расчетов, нам нужно знать - когда капитулирует Британия с союзниками.


Рокоссовский взглядом 'отпасовал' ответное слово Судоплатову, продемонстрировав всему Бюро ЦК - кто именно определяет сроки британской капитуляции. Павел Анатольевич встал и подошел к, висящей на стенде большой карте Канады.


- Товарищи! Наша Несокрушимая и Легендарная давно готова добить 'англичанку', остановка наступления Четырнадцатой ударной армии произошла по просьбе министерства Государственной Безопасности. Нами же, естественно по согласованию с министерством Обороны, сейчас имитируется активная партизанская деятельность в тылу армии генерал-полковника Олешева. Цель этой операции - собрать под знамена Черчилля, как можно больше бандеровской сволочи, сбежавшей от нашего правосудия как раз в ту поганую Канаду. Мы считаем, что лучше сейчас месячишко переждать, чем потом годами эту сволоту по лесам отлавливать. Да и два 'боеприпаса' эти уроды пока неизвестно где прячут. Но добьем этих паскудин точно до конца августа. С первого сентября уже твердо считайте - будет мирное развитие, Георгий Максимиллианович. По вопросу, поднятому маршалом Василевским - моему министерству не нужны дополнительные штаты и дополнительное финансирование. Мы даже запланировали некоторое сокращение штатов, впрочем, в масштабах экономики - оно ничтожно.


- Спасибо, Павел Анатольевич. Итак товарищи, на повестке у нас без преувеличения судьбоносный вопрос. И военные, и экономисты сошлись во мнении, что без смены идеологической парадигмы нам не обойтись. Вам всем удалось переговорить на эту тему с товарищем Старшим. Я знаю об этом потому, что говорил с ним последним из вас. Товарищ Старший, исходя из разговоров с вами, сделал вывод, что наш путь 'оптимально-рационального развития несет в себе элемент германского нацизма, но все же надеется, что мы его переболеем не доводя себя до 'постыдной исторической роли'. Еще Он мне сказал, что главное в жизни - творить Справедливость. И что Справедливость - это то решение, за которое тебе самому не стыдно. Лично мне будет стыдно поднять флаг национального превосходства.


На эту интеллигентскую рефлексию довольно жестко отозвался Берия.


- При чем тут национальное превосходство, Константин Константинович? Мы, советские граждане, разных от рождения национальностей, строим, условно, тот паровоз, который всех людей повезет в будущее. А русский - это просто прилагательное, прилагаемое к каждому из нас. Сейчас это практически синоним слова Советский. Вот, например, я - русский человек мингрельской национальности. А товарищ Старший - грузинской. А вы - польской. Ну какой тут может быть нацизм? Этот идеологический шлак, спасибо дохлому упырю Гитлеру, человечеством отторгнутый надолго. Но если упырями использовался рациональный метод хозяйствования - разве это служит причиной его отвергать? Товарищи, дизельный двигатель придумали немцы, а в Берлин на нем въехали наши танки.