В погоне за радугой (fb2)


Настройки текста:



Тэми ХОУГ В ПОГОНЕ ЗА РАДУГОЙ

Пролог

Университет Нотр Дам, Соус Бэнд, Индиана. Весна 1977.


— Внимание! Последний снимок. Девушки, поправьте свои береты. Время пошло.

Брайан Хэннесси колдовал над фотоаппаратом, время от времени поправляя очки. Джэйн Джордан смотрела на него с любопытством. В глазах ее застыли слезы. Она старалась запомнить это мгновение до мельчайших подробностей. Уверенные движения Брайана, ловкость его больших рук. Когда-нибудь увиденное будет проходить перед ее мысленным взором, как обрывок из кинофильма. Сердце девушки сжималось от боли только при мысли о том, что скоро она расстанется со своими друзьями и единственное, что у нее останется — воспоминания.

Они собрались на берегу ослепительно-голубого озера Святой Марии, одетые в береты и плащи выпускников. В чистом прохладном воздухе носились ароматы весенних цветов, молодой листвы и свежескошенных трав.

Рядом с Джэйн стояла Фэйт Кинсд — девушка с золотыми волосами и золотым сердцем. Ее внутренней умиротворенностью Джэйн всегда восхищалась и немного завидовала ей. Возле Фэйт стояла Элайна Монтгомери — циник их маленькой группы — такая же практичная, как и ее короткая стрижка. Она упрямо отказывалась верить во все, что только не могло быть признано доказательством в суде.

Наконец к ним присоединился и Брайан в съехавшем на одно ухо берете, юноша с довольно привлекательной внешностью, мягкий по характеру и эксцентричный. Изучение всего магического и мистического позволило ему стать посвященным во многие душевные тайны Джэйн. В целом же для их группы Брайан был старшим братом и наперсником.

Фэйт, Элайна и Брайан — три самые лучшие в мире друга Джэйн, единственные, кто по-настоящему ее понимал.

Они собрались и объединились в группу, как только стали студентами. Четыре человека, у которых не было ничего общего, кроме курса по социологии средних веков. За четыре года они вместе испытали победы и поражения, минуты триумфа и трагедий. Они стали друзьями в самом прямом и глубоком смысле этого слова.

И вот сегодня они расстанутся и пойдут каждый своей дорогой. Несмотря на все старания, Джэйн никак не могла взглянуть на неизбежную разлуку философски. Ей казалось, что она оставляет здесь что-то очень важное.

— О'кей! Всем улыбаться, — приказал Брайан голосом, более хриплым, чем обычно. — Теперь он может щелкнуть в любую секунду. В любую секунду.

Все четверо, затаив дыхание, изобразили самые очаровательные улыбки.

Внезапно фотоаппарат соскочил со штатива и остановился, направив объектив на одного из белых гусей, свободно разгуливающих вокруг озера. Затвор щелкнул, и фотография была готова. Птица загоготала в знак протеста и вперевалку ушла прочь.

— Надеюсь, это неплохое предзнаменование, — сказала Джэйн нахмурясь и стала покусывать ноготь большого пальца.

Она верила в приметы, и случившееся уж никак не походило на предзнаменование удачи.

— А, просто шуруп был слабо закручен, — объявил Брайан, вытаскивая из кармана отвертку и принимаясь чинить штатив.

— У Джэйн или у фотоаппарата? — осведомилась Элайна, озорно поблескивая холодными голубыми глазами.

Джэйн состроила ей гримасу.

— Очень смешно, Элайна.

— Я думаю, это знамение должно означать, что Брайану нужен новый штатив, — сказала Фэйт.

— Джессика Портер придерживается другого мнения, — лукаво улыбаясь, заметила Элайна.

Девушки засмеялись, увидев, что Брайан покраснел до корней волос. Помимо своей довольно необычной дружбы с Фэйт, Джэйн и Элайной, их товарищ вел активную “общественную” жизнь.

— Если вам так уж необходимы знамения, обернитесь, — сказал он, уже без всякой нужды возясь с фотоаппаратом.

Джэйн повернулась и увидела радугу, прочертившую грациозную дорожку в утреннем небе над золотым куполом здания администрации университета.

— Как красиво! — воскликнула Фэйт.

— Символично, — прошептала Джэйн. Пока она восхищалась мягкими цветами радуги и пыталась определить скрытое значение этого зрелища, ее охватило какое-то странное, щекочущее чувство. Джэйн решила, что представшая перед ее взором картина — хороший знак, в который можно верить.

— Диффузия света и капелек дождя, — со скучающим видом объяснила ситуацию Элайна.

Брайан оторвался от фотоаппарата и, нахмурясь, посмотрел на нее.

— Тебе пошло бы только на пользу, Элайна, если бы ты верила в волшебство, — сказал юноша.

— Занимайся фотографией, Хэнесси. Полностью проигнорировав тон, которым Элайна произнесла эту фразу, Брайан глубокомысленно и мечтательно посмотрел на радугу.

— С завтрашнего дня мы все будем догонять свою собственную радугу. Интересно, куда такая погоня нас приведет?

Они повторили приготовленные заранее и выученные наизусть ответы, которые давали факультету, друзьям и своим семьям вот уже в течение нескольких месяцев. Брайана принимали в Пардю на отделение парапсихологии. Фэйт уезжает в Цинцинатти, чтобы занять там пост менеджера в какой-то фирме. Элайна остается здесь, в университете, для изучения юриспруденции. Джэйн уже собрала вещи и готова уехать в Голливуд, чтобы сделать блестящую карьеру сценариста и режиссера.

— Туда ведет наш мозг, — сказал Брайан, снимая берет и проводя рукой по волосам: он всегда так делал, когда впадал в одно из своих философских настроений. — Мне же интересно знать, куда приведут наши сердца.

Джэйн подумала, что, если кто-нибудь и знает ответ на заданный вопрос, так это он сам. Именно ему все трое поверяли свои секреты. Именно он понимал, насколько важно для Джэйн найти свое место в жизни, чтобы она не чувствовала себя чужаком, вмешивающимся в дела других.

— Действительно ли мы идем к своему настоящему счастью или просто-напросто следуем по пути чьих-то ожиданий? Именно этот вопрос мы должны бы задать себе, — сказала Джэйн.

— Неужели так уж необходимо начинать философствовать? — простонала Элайна, потирая виски. — Я еще не выпила свои обязательные десять чашек кофе сегодня.

— Жизнь и есть философия, дорогая, — терпеливо объяснила Джэйн.

Она обладала протяжным, медленным выговором уроженки Кентукки, который ни на йоту не изменился за четыре года, проведенные в Северной Индиане. Выражение ее лица было до комичности серьезным, когда она — в который уже раз! — пыталась пробить стену практицизма Элайны.

— Это космическая истина.

Элайна смотрела на Джэйн и хранила молчание необычайно долго — двадцать секунд. Наконец она сказала:

— О тебе-то уже нам не надо беспокоиться. Ты прекрасно устроишься в Калифорнии.

Джэйн улыбнулась: они с Элайной почти ни в чем не сходились во взглядах, что, возможно, и являлось причиной их великолепного взаимопонимания. Господи, как ей будет недоставать сардонических усмешек подруги!

— Ну что ж, спасибо, — произнесла она, зная, что Элайна предпочла бы энергичные возражения.

Джэйн едва сдержала смех, увидев, какое раздражение вызвал у Элайны ее ответ. Фэйт засмеялась:

— Сдавайся, Элайна. Ты не можешь победить.

Элайна поморщилась, подняла руки, как бы защищаясь от ее слов.

— Не говори так! Я ненавижу проигрывать.

— Анастасия! — вдруг громко провозгласил Брайан.

Он решительно кивнул головой, от чего кисточка на его берете начала танцевать. Это слово могло бы показаться неуместным любому, кто не знал Брайана и его нестандартное мышление.

Анастасия — маленький городок на северном побережье Калифорнии, где они вчетвером провели весенние каникулы. Глаза Джэйн наполнились слезами при воспоминании о том, как они мечтали приехать туда после университета и вести идеалистическое существование: Брайан хотел играть роль местного сумасшедшего ученого; гостиница с видом на океан — мечта Фэйт; Элайну они каким-то образом уличили в тайном желании рисовать; Джэйн же рассказала о своей мечте иметь собственную ферму.

— Точно, — сказала Фэйт, — переехали бы мы все в Анастасию и жили бы долго и счастливо, — голосу Элайны явно не хватало того сарказма, который она, без сомнения, намеревалась вложить в эти слова; в нем слышалась тоска по несбыточной мечте.

— Даже если мы там никогда не окажемся — это чудесная мечта, — мягко сказала Джэйн.

Да, чудесная мечта. За нее можно держаться, как за их воспоминания об университете Нотр Дам и друг о друге. Теплые золотые образы, которые они смогут хранить в тайниках своих сердец, чтобы время от времени, когда почувствуют грусть или одиночество, извлекать их оттуда.

На ресницах Джэйн появились слезы, и девушка поднесла к глазам платок. А ведь она еще даже не рассталась со своими друзьями. Как же она будет жить без них? Они — ее якорь, ее скала, плечо, на котором можно поплакать. Разве она сможет быть по-настоящему счастлива без них?

Брайан снова установил таймер и поспешил занять место рядом с Фэйт.

— Кто знает? — сказал он. — Жизнь полна перекрестков. Никогда нельзя знать, куда приведет твоя дорога.

Фотоаппарат зажужжал, щелкнул и запечатлел их Великолепную Четверку — их улыбки и слезы прощания, блестевшие в глазах, мечты о будущем и радугу, выгнувшуюся в небе, — на пленке навечно.

Глава 1

Рэйли обязательно появится рано или поздно. Это рок, судьба, зловещее знамение, которое она нашла в своем утреннем гороскопе Джэйн чувствовала неизбежность перемен даже в тяжести старинного золотого браслета на левом запястье, А это был верный знак. Не поможет и то, что она оставила Голливуд и переехала в Анастасию, за сотни миль от Тинзел Тауна. Год ожидания истек, и он обязательно отыщет ее.

Джэйн Джордан отошла от стены, которую мыла, и бросила губку в железное ведро с мыльной водой, стоявшее рядом с ней. Поджав под себя ноги, женщина сделала глубокий вдох и зажмурила глаза, как будто готовясь опустить голову в воду. Не обращая внимания на то, что она сидела на строительных лесах на высоте шести футов над землей, Джэйн заставила себя расслабиться. В ее голове звучала мелодия серенады Моцарта, пока она пыталась изгнать от себя чувство страха. К несчастью, нежные веселые звуки не смогли вытеснить образ Пэта Рэйли.

Джэйн абсолютно ясно видела этого человека. Он навсегда запечатлелся в ее памяти. Особенно захватывающий дух взгляд небесно-голубых глаз под прямыми темно-золотистыми бровями. Даже сейчас она чувствовала силу этого взгляда, проникающего через защитную завесу ее сдержанности.

Так было с самой первой их встречи, за что Джэйн до сих пор проклинала и себя, и его. Так было и во время их последней встречи и повторится снова, как только он найдет ее, а он найдет ее. Пэт Рэйли обладал многими качествами, не все из них достойны восхищения, но, прежде всего, он — человек слова.

Джэйн и сейчас еще ощущала на лице влажный туман, видела зелень травы и сырой надгробный камень на могиле своего мужа и стоящего напротив Рэйли с поднятым из-за сильного ветра воротником кожаной куртки. И сейчас еще она чувствовала на губах его поцелуй, их единственный поцелуй, полный сострадания и страсти, желания и чувства вины. Она слышала его голос — низкий бархатный баритон с австралийским ритмом, который так и не исчез, — он клялся, что через год вернется к ней. Когда они оба дадут душе Джозефа Мак Грегора покой, Рэйли вернется.

Этот год прошел.

На женщину вновь обрушилась волна страха, и она опять сделала глубокий вдох. Пытаясь перебороть свои чувства и воспоминания, она соединила большие и указательные пальцы, в результате чего образовалось два круга, вытянула руки перед собой и начала монотонно петь.

Театр их общины был сейчас пуст. Джэйн не могла уснуть сегодня ночью и потому пришла сюда на рассвете, чтобы заняться уборкой здания, которым последние шесть лет никто не пользовался. Но даже если бы здесь сейчас находилась сотня человек, это не имело бы никакого значения, потому что если человеку нужно помедитировать, он медитирует. Духовным потребностям просто необходимо дать выход.

Джэйн свела брови в одну сплошную линию, и на ее лице появилось выражение абсолютной концентрации, но собраться внутри она так и не смогла. Воспоминания о Рэйли оказались такими же упрямыми, как и он сам.

В театре было темно и сыро — довольно неприятный контраст с солнечным весенним утром, — но Пэт Рэйли не обращал ни на что внимания: его занимали более важные вещи.

Рэйли приехал за Джэйн Джордан в Анастасию и теперь думал о том, сколько времени ему потребуется, чтобы найти ее здесь. Но удача оказалась на его стороне. Въезжая в прибрежный поселок, похожий на те, которые обычно изображают на рекламных открытках, он заметил машину, припаркованную на стоянке. Если бы у Рэйли оставались сомнения относительно машины, то здание, возле которого она стояла, сразу же развеяло их. На вывеске не хватало нескольких букв, отчего дом походил на древнюю старуху, у которой один за другим выпадали последние зубы, но все-таки их осталось еще достаточно, чтобы понять, что это театр. Да, театр общины Анастасии — вполне подходящее место для женщины, которую он искал.

Сейчас Рэйли пробирался через завалы из старого хлама и шел на странный монотонный звук. “Это уж точно Джэйн”, — подумал он и усмехнулся. Но тут же поморщился: клей под фальшивой бородой стянул кожу. Черт, ему все-таки нужно было снять свою дурацкую маскировку, с помощью которой он пытался укрыться от поклонников. Но не от Джэйн, нет.

Он и так уже достаточно прятался от любимой женщины и своих чувств к ней. И теперь пришло время им обоим посмотреть правде в глаза. Мак умер, на их пути уже ничего больше не стояло. Пора дать волю этому проклятому влечению, которое они оба обнаружили с самой первой встречи, влечению, которое оба отрицали, проклинали и против которого боролись. Джэйн была невестой его лучшего друга, и Бог свидетель:

Пэт Рэйли скорее бы умер, чем предал своего товарища. Но Макса больше нет. Прошел год с тех пор, как опустили его тело в могилу, и теперь нет причин продолжать до конца своих дней винить себя.

Рэйли остановился и покачал головой, увидев женщину, которую искал.

Джэйн сидела наверху каких-то сомнительной прочности лесов, скрестив ноги в непонятной позе, явно имеющей отношение к йоге или к чему-нибудь другому, не уступающему ей по “волшебной силе”. Она была такой же, какой он ее помнил — красивой. Но эта красота не имела ничего общего с косметикой или модой, особенно с модой. Любая другая женщина в одежде Джэйн казалась бы беженкой. И все же для Рэйли она выглядела чертовски привлекательно, что доказывало, что она обладает внутренней красотой, которую только подчеркивали утонченные черты лица и глаза, похожие на огромные озера обсидиана. Ее волосы, мягкие и шелковистые (Рэйли это знал, потому что однажды провел по ним рукой, и с тех пор почти каждую ночь ощущал их прикосновение на своих ладонях, каждую ночь в течение года), спадали на плечи, как темно-рыжее облако, казавшееся при тусклом освещении почти черным.

Рэйли подошел ближе. У нее очень красивый рот, широкий, выразительный, и полные губы. Рэйли почувствовал, как по его телу разливается тепло при воспоминании о вкусе этих губ, хотя пробовал их только один раз и с тех пор целовал много женщин. Вкус ее губ все равно остался на языке — сладкий, грустный и испуганный, полный желания, вины и одиночества.

Мысли о Джэйн преследовали его больше, чем воспоминания о Маке, но все же самым яростным и постоянным было чувство вины. Теперь же, когда он увидел ее, от этого чувства не осталось и следа.

"К черту все! — мысленно проворчала Джэйн. — Ни капли не помогает”. Предполагалось, что она должна расслабиться и обрести внутренний покой, соединить свое существо с космосом, забыть Рэйли. Ха! Единственное, чего она достигла медитацией — так это еще более сильного предчувствия его скорого появления. Ей показалось даже, что Рэйли сейчас здесь, в этой же самой комнате, и она, казалось, ощущала на себе сверлящий взгляд его синих глаз.

Если он когда-нибудь появится, ей грозят большие неприятности. Джэйн с самого начала знала, что с таким мужчиной ей будет нелегко справиться. Вокруг него витала аура мужественности. Неудивительно, что Пэт Рэйли со скоростью ракеты занял положение суперзвезды американского кинематографа, несмотря на то, что фильмы его были просто ужасны. Проглядывалось в нем что-то особенное, какая-то внутренняя сила.

— Не думай об этом, — пробормотала она. — Не думай об этом.

Движение. Может быть, ей нужно движение, чтобы привести себя в норму? Джэйн запела с новой силой и громкостью, вытянула руки над головой и описала ими круг в воздухе, при этом случайно одной рукой задела ведро с грязной водой и опрокинула его.

Железное ведро обрушилось на голову Рэйли еще до того, как оттуда вылилась вода. Он упал на сцену, как тонна кирпичей, и довольно громко простонал: “0-о-о-х!"

Услышав посторонний звук, Джэйн открыла глаза — от неожиданности они стали размером с чайные блюдца. Молодая женщина с ужасом смотрела на распростертого внизу мужчину, чье лицо было окружено лужей воды.

— О Господи! — воскликнула она. Джэйн спустилась на сцену и встретилась там с Фэйт и Элайной, одновременно вошедшими через боковую дверь.

— Джэйн! Что ты сделала с этим беднягой? — спросила Фэйт, бросаясь к нему.

— Все произошло случайно! — простонала Джэйн.

Она осторожно обошла лежащего ничком человека и, покусывая ноготь большого пальца, спросила:

— А что, если я его убила? Я пыталась достичь духовного равновесия при помощи абстрактной медитации. Едва ли будет правильно, если из-за меня умрет невинный. Хотя, может быть, это его карма [1], — добавила она с оттенком надежды в голосе.

Элайна Монтгомери-Харрисон смотрела на тело, скрестив на груди выхоленные руки.

— Надеюсь, ты застрахована. Такой парень может вытрясти из тебя дух.

— Сказано со всем состраданием прокурора.

— Извини, но все мое сострадание исчезло сегодня утром в желудке вместе с завтраком.

Фэйт опустилась на колени рядом с мужчиной и прижала два пальца к его горлу. Облегченно вздохнув, она поднялась и провела рукой по золотисто-рыжим кудрям.

— Думаю, он просто в нокауте.

— Слава Богу, — выдохнула Джэйн. Ее руки дрожали, когда она пыталась убрать за уши свои непослушные пряди. Женщина зацепила пальцами браслет, одетый на правую руку, и начала крутить его вокруг запястья, надеясь получить какой-нибудь ответ на вопрос, что же все это значит; но ее советчик именно сейчас внезапно замолчал, что уже само по себе казалось ей плохим знаком.

— Может, стоит вызвать скорую? Как вы думаете?

Мужчина застонал и внезапно зашевелился.

— Похоже, он приходит в себя, — прокомментировала Элайна. — А теперь, Джэйн, делай, что хочешь, но только не извиняйся. Это равнозначно признанию вины. Он обдерет тебя до последнего медяка, и ты даже не сможешь выплатить мне мой гонорар за то, что я буду представлять твои интересы.

Джэйн бросила на подругу раздраженный взгляд. Элайна в своем нормальном состоянии была деловой женщиной. Элайна же в ее новом состоянии беременной стала акулой, мегерой, тигрицей.

— 0-о-о-х-х! — простонал мужчина. Джэйн прижала ладони к побледневшим щекам и застонала вместе с ним.

— 0-о-о-х-х! Простите, мистер! Я не хотела бить вас по голове этим ведром. Мне так жаль!

Элайна закатила глаза и тихо выругалась. Джэйн встала на колени и наклонилась ниже, чтобы получше рассмотреть свою жертву. Мужчина показался ей смутно знакомым, что беспокоило ее, но она не могла вспомнить, откуда его знает. У нее появилось отчетливое чувство, что она могла бы узнать его, если бы не было этой бороды. И нос почему-то выглядел довольно странно, ей даже показалось, что он ненастоящий.

— Черт возьми, Джэйн, что находилось в ведре, серная кислота? — спросила Элайна. — У парня сползает лицо.

— Что?!

— Она права, — нахмурившись, сказала Фэйт и, вытащив из сумки пачку салфеток, начала аккуратно вытирать лицо мужчины.

— Думаю, это грим.

— Извращенец, — вынесла приговор Элайна.

Джэйн и Фэйт вдвоем перевернули незнакомца на спину, и, как только Джэйн взглянула на его лицо, ее глаза расширились от ужаса до невероятных размеров. Правая сторона его головы, все это время лежавшая в воде, резко отличалась от левой" волосы стали русыми, потому что темная краска с них смылась и образовала лужицу на деревянном полу; борода отклеилась и свисала с одного бока, делая мужчину похожим на персонаж из дешевого ужасника. Поморщившись, Джэйн неуверенно дернула за мокрые фальшивые бакенбарды. Накладная борода отклеилась окончательно и теперь болталась на ее пальцах, как дохлая водяная крыса.

— И-и-и-и! — завизжала она, бросая мокрый клок волос на пол.

Элайна отступила подальше и обхватила себя руками за плечи.

— Братцы, это становится интересным.

— Прямо как в “Рассвете дважды проклятых”, — прошептала Джэйн, беспокойно теребя свой молчащий браслет. " — В той части, где Эмилио Гистав превращается в одного из огромных червей, а Бриджит Эгберт еще не знает об этом. А потом она понимает, в чем дело, но уже слишком поздно; он зажарил ее глазами и съел.

— Спасибо, что поделилась с нами, — сардонически заметила Элайна.

Ее безупречное лицо решительно начало приобретать зеленоватый оттенок. Джэйн прикусила губу.

— Извините. Это, конечно, дрянной фильм.

Фэйт продолжала работать салфетками, стирая слой грима и накладные брови. Она в ужасе закричала, когда нос мужчины внезапно отломился и остался у нее в руке.

— Святая Анна!

— А-а-а-х-х!

— Эй, минуточку! — воскликнула Элайна, присмотревшись. — Это не…? Ну, конечно! Это не извращенец! Это Пэт Рэйли!

Рэйли снова застонал и тряхнул головой, чтобы избавиться от звона в ушах. Потом открыл глаза и посмотрел прямо в лицо Джэйн Джордан.

Джэйн надолго остановила свой взгляд на нем и не произнесла ни слова: она лишилась дара речи. Бедняжка даже не замечала, что две ее лучшие подруги выжидающе смотрят на нее.

Рэйли! Он вернулся, как и обещал.

Она еще раз бросила на него долгий, тяжелый взгляд. Все старые страхи и желания разом нахлынули на нее, и она потеряла сознание.

Глава 2

— Что случилось? — спросила Джэйн, открыв глаза. — Я уснула, да? Мне приснился страшный сон. Надеюсь, это неплохое предзнаменование.

— Нет, это не предзнаменование, — прошептала Элайна, склоняясь над подругой. — Это был знаменитый киноактер.

— Пэт Рэйли? — Джэйн едва смогла прошептать его имя.

Дюжина самых различных эмоций — страх, чувство вины, с которым, как ей казалось, она уже давно рассталась, — сдавили горло и не давали дышать. А под всей этой помесью неприятных ощущений таилось что-то еще, абсолютно противоположное, похожее на приятное волнение, ожидание, то, что она даже не осмеливалась назвать.

Рэйли вернулся.

— Привет.

Его голос невозможно спутать с другими. Хрипловатый баритон ласкал ее кожу, как нежные пальцы. Дрожь пробежала по телу, и она вся затрепетала, словно ленточка на слабом ветру. Ее реакция на этот голос осталась такой же, как в первую их встречу, когда она была еще очень счастливой замужней женщиной, и эту пугающе автоматическую реакцию Джэйн не могла контролировать. В прошлый раз она почувствовала себя испорченной. Джэйн Джордан не принадлежала к тому типу голливудских жен, которые прыгали по чужим постелям. Она была настолько увлечена Маком, что очень редко смотрела на других мужчин, чтобы оценить их красоту, не говоря уже о том, чтобы размышлять об их скрытых достоинствах. Поэтому, когда ее муж привез домой лучшего друга, которого встретил на съемках в Австралии, Джэйн испытала потрясение от своей реакции и разочаровалась в себе. Более того, она испугалась.

Джэйн Джордан любила Джозефа Мак Грегора всем своим существом — или так, по крайней мере, думала. Хотя Мак был почти на двадцать лет старше, он стал ее духовным наставником и учителем. Она боготворила его и восхищалась им. Но, встретив Пэта Рэйли, она получила быстрый и приводящий в уныние урок: существует до сих пор не познанный ею уровень влечения. Обнаружить его к другому мужчине, а не к Маку, оказалось для молодой женщины сокрушительным ударом. Это каким-то образом пятнало любовь, которую она испытывала к Маку, и нарушало обретенный с ним покой.

Теперь Фэйт и Элайна отошли от нее, в поле ее зрения появился Рэйли, и она вспомнила о перенесенных душевных муках. Для нее не имело значения, что с одной стороны его волосы были черными, а с другой — белыми, что черты его лица были слегка не правильными. Она никогда не хотела испытывать к нему влечения, но встреча с ним заставила ее сердце бешено колотиться.

— Черт возьми, я знал, что ты будешь удивлена, увидев меня, Пессимистка-Джэйн, но я не думал, что ты упадешь в обморок, — сказал он.

В уголках его губ играла абсолютно неотразимая улыбка, но в бездонных глубинах синих глаз виднелась тень заботы. Он стоял на коленях рядом с ней.

— С тобой все в порядке?

Что за идиотский вопрос? Джэйн нахмурилась. Естественно, с ней было не все в порядке. Сердце стучало, как перегруженная стиральная машина. Ее бросало то в жар, то в холод. Она оперлась на локти.

— Все уже прошло.

Рэйли подумал, что Джэйн до сих пор не хочет признавать возникшее между ними чувство. Это у нее всегда здорово получалось. После той первой бессознательной реакции она делала вид, более или менее успешно, что он существует только на голубом экране. Она избегала и не замечала его, и он начал думать, что один воспылал огнем желания.

"Ну и ладно”, — сказал он себе тогда и попытался последовать ее примеру — не обращать внимания на свои чувства, направив их куда-нибудь еще. Рэйли зашел даже так далеко, что попытался развить в себе неприязнь к Джэйн Джордан, назвав ее Пессимисткой-Джэйн за разносы, которые она устраивала не понравившимся ей фильмам. Ее статьи не уменьшали его популярности, но раздражали его, и это раздражало еще больше. Он послал ей крошечного тарантула в знак уважения после разгрома “Смертельного оружия”. Джэйн была единственным кинокритиком, чье мнение имело для него значение.

Но чувства не умерли. Искусственная неприязнь так и не прижилась. Более того, после смерти Мака он обнаружил, что и в Джэйн желание еще живо. Она просто мастерски скрывала его. Право же, эта женщина должна была быть актрисой.

— Ты мог бы и предупредить человека, знаешь ли, — защищаясь, сказала Джэйн.

Она поднялась на ноги, стряхнула пыль с одежды, при этом ни разу не взглянув на Рэйли.

— Мог бы и предупредить человека, вместо того, чтобы вот так свалиться как снег на голову в каком-то устрашающем гриме.

Рэйли осмотрел ее с головы до пят, задержавшись взглядом на белых носках, выглядывающих из ботинок.

— Я тебя предупреждал. Джэйн расправила плечи и гордо подняла голову.

— Нет, не предупреждал.

Он подошел ближе, слегка наклонил голову и властно посмотрел на нее своими красивыми глазами, не давая двинуться с места. Молодая женщина не могла отвести от него взгляд.

— Я предупреждал тебя год назад, Джэнни, — сказал он низким голосом. — Я сказал, что вернусь, а я человек слова.

— Год — большой срок, — пробормотала она. — Все могло измениться.

— Ничего не изменилось, — прошептал он, склоняясь все ниже и ниже.

Рэйли успел подумать, что это не совсем то, что он планировал сделать, но, честно говоря, он вообще редко что-нибудь планировал. Знаменитый киноактер всегда поддавался порывам и никогда не собирался изменять своей привычке. Он даже не пытался сопротивляться той силе, которая тянула его голову вниз, к лицу Джэйн. И хотя он видел сопротивление в ее глазах, она тоже поддалась этой силе.

Ее подбородок приподнялся вверх, одновременно и приглашая, и отталкивая. Если она и хотела возразить, то у нее не было такой возможности. Рэйли поцеловал ее, и женщина оказалась захваченной водоворотом страстей, пугающих своей силой.

Их первому поцелую мешало незримое присутствие Мак Грегора. Но за прошедший год этот барьер стал тоньше, и сейчас другие чувства прорывались через него, как разъяренный бык рвется через тонкую шелковую преграду.

Если в течение года Рэйли и удивлялся, почему он не смог выбросить из головы воспоминания о поцелуе Джэйн, то теперь он знал ответ: ни одна женщина не выражала поцелуем такую гамму чувств. У нее не было ни отрепетированного обольщения, ни заранее продуманного во всех деталях плана, как бы поймать его в свои сети.

— Ну что ж, думаю, нам лучше уйти, а, Фэйт? — громко спросила Элайна. Фэйт нервно откашлялась.

— Ага, по-моему, уже пора. Мы просто зашли узнать, как твои дела, Джэйн.

— И оказалось, что дела у тебя идут превосходно, — сухо добавила Элайна.

Их голоса проникли через завесу тумана, окружившего Джэйн, и заставили ее мозг функционировать. В ужасе она попыталась оттолкнуть Рэйли, но он только улыбнулся.

— Отпусти меня, — потребовала она.

— Только ненадолго.

Джэйн повернулась к подругам. Рэйли продолжал держать ее за плечи.

— Не уходите так быстро, — взмолилась она.

Ни за что на свете ей не хотелось бы остаться с ним наедине. Было очевидно, что она не может доверять себе, когда он рядом. Кто знает, что произойдет, если они останутся одни? Ее бросало в жар уже при одной мысли об этом.

Фэйт и Элайна многозначительно переглянулись.

— Мне действительно нужно идти, Джэйн, — извиняющимся тоном сказала Фэйт. — Я оставила Шейна присматривать за ребенком, чтобы сходить на рынок. Ты же знаешь, он отлично справляется с Николосом, но ему все-таки не хватает приспособлений для кормления грудью.

Джэйн перевела взгляд на Элайну. У той в глазах светились одновременно и раздражение, и жалость — сочетание, естественное для нее. У Элайны гораздо лучше получалось подавлять свои чувства, чем выражать их.

— Извини, дружок. В десять я должна присутствовать при чтении завещания.

Джэйн лихорадочно искала предлог, чтобы задержать подруг еще хоть на несколько минут.

— Вы.., вы еще не знакомы с Рэйли. Они выжидающе смотрели на нее.

— М-м-м.., э-э, Элайна, Фэйт, познакомьтесь с Пэтом Рэйли.., м-м-м.., он…

Боже, как она собирается представить его? Они не были старыми друзьями, а слово “знакомый” и подавно не подходило.

— Рэйли.., актер.

Фэйт посмотрела на нее с вежливым удивлением. Элайна же не была такой доброй.

— Неужели? Господи, а я-то думаю, до чего знакомое лицо!

Джэйн поморщилась. Черт, кто не узнал бы Пэта Рэйли. Это же суперзвезда. Ну, ладно, слово не воробей… Устало вздохнув, она продолжала:

— Рэйли, познакомься с моими подругами: Фэйт Кэллен, Элайна Монгомери-Харрисон.

Он вежливо кивнул:

— Приятно было встретиться с вами, леди.

Джэйн чуть не задохнулась от такого пренебрежения манерами.

— Рэйли!

Элайна усмехнулась и попятилась к выходу.

— Нам нужно идти, Фэйт. Мистер Рэйли, надеюсь, мы с вами еще увидимся?

— Можете на это рассчитывать, — ответил он с видом заговорщика.

Он заметил оценивающий взгляд Элайны. Женщина решала, можно ли ему доверять подругу. И решение было принято в его пользу, потому что она продолжала двигаться по направлению к двери. Фэйт Кэллен не казалась такой же уверенной. В ее карих глазах таилась тревога, когда она переводила взгляд с него на Джэйн, а потом на Элайну, но так ничего и не сказала и нехотя пошла к выходу.

Рэйли было приятно, что у Джэйн есть хорошие друзья. Он предполагал, что они отлично заботились о ней весь этот год, пока его не было рядом.

— До свидания, — потухшим голосом сказала Джэйн.

— Пока, — весело крикнул Рэйли.

— Ну, теперь-то ты собираешься меня отпустить? — спросила Джэйн, когда за подругами закрылась дверь.

— Думаю, да, — сказал он.

Но вместо того, чтобы отпустить, он еще ближе притянул ее к себе.

— Знаешь, я просто хотел защитить твою женскую гордость.

— Как это?

— Ну, мне показалось, что ты не захочешь, чтобы твои подруги заметили, как я счастлив снова тебя видеть.

Притянув ее еще ближе, он обнял любимую за талию и прижал к себе. От его прикосновения Джэйн обдало жаркой волной.

Боже мой, она превращается в распутницу! Испугавшись этой мысли, Джэйн вырвалась из объятий Рэйли. Прижав ладони к своим щекам, она попыталась собрать остатки хладнокровия и рассудительности, которые наверняка ей понадобятся, если, конечно, она переживет его визит.

— Они могли кое о чем догадаться по тому, как ты поцеловал меня, — сухо сказала она, обращаясь к третьей пуговице его рубашки.

Рэйли в ответ широко улыбнулся:

— Они могли догадаться и о большем по тому, как ты ответила на мой поцелуй.

Джэйн задели его слова. Как нетактично напоминать ей об этом! Нет, он не джентльмен. Она всегда знала, что Пэт Рэйли был шумным и грубым — австралийский вариант американского ковбоя. “Да он и выглядит соответствующе!” — решила Джэйн, осмотрев его с ног до головы. На нем была одета старая кожаная куртка и рубашка с незастегнутым воротником, открывающим его крепкую шею. Заношенные джинсы выцвели от неоднократных стирок.

— Я предчувствовала, что что-нибудь должно произойти, — пробормотала она, качая головой. — У меня было сильнейшее предчувствие.

Она снова потерла браслет, но ничего не ощутила. Плохой знак! Страх сковал грудь. Рэйли фыркнул:

— Предчувствие! Боже мой!

— Спроси у кого угодно! — горячо возразила Джэйн. — Я всегда все предчувствую.

— Суеверная болтовня, — усмехнулся Рэйли. — Я говорил, что вернусь, Джэнни. Дело было только во времени. И я бы сказал, что ждал достаточно.

— Запрещаю тебе когда-нибудь целовать меня так, — важно объявила Джэйн, повернулась на пятках и пошла через сцену, чтобы поднять ведро, которое обрушилось с ее помощью на голову голливудской звезды.

Рэйли засмеялся.

— Слушай, не говори то, что, как мы оба прекрасно знаем, ты не думаешь.

Это уж слишком! Да он же какой-то буйный шовинист! Но как только Джэйн посмотрела на него, весь ее гнев куда-то улетучился. Нет, она обречена.

— К чему твоя маскировка? — спросила она, решив перевести разговор на нейтральную тему.

Рэйли изобразил на лице искреннюю досаду.

— Да все эта статья в “Кинематографе”. Мне вообще не следовало давать согласия на ее публикацию. “Самый сексуальный мужчина планеты”. Какая несусветная чушь! Теперь женщины выслеживают меня везде, где бы я не появился.

Не удержавшись, Джэйн рассмеялась. Он казался таким обескураженным. А она-то думала, что Пэт Рэйли привык к восхищенным взглядам поклонниц и, естественно, был доволен этим.

— Ах, ты, бедняжка! Женщины тебя преследуют! Какая ужасная судьба!

— Ничуть не смешно, я серьезно говорю, Джэнни. Некоторые из этих дамочек — просто сумасшедшие.

— Ну, тогда тебе, возможно, следовало бы сбежать в Австралию и отсиживаться там какое-то время.

— Я не мог. Год подходил к концу. “Очень хороший актер”, — подумала Джэйн-кинокритик. Он инстинктивно угадывал, какую паузу нужно выдержать между предложениями, чтобы их смысл лучше дошел до собеседника. Всего несколько минут назад он развеселил ее до слез, а теперь лишь одной, но отлично поданой строкой заставил затаить дыхание. Да, его фильмы, может, и ужасны, но он в них великолепен.

И это тоже раздражало ее в Рэйли. У него бездна таланта, который он растрачивает на пустяковые, дешевые фильмы. Ему прилично платили только за то, чтобы он выглядел неотразимым крутым парнем.

— Что ты здесь делаешь, Джэнни? Его голос вывел ее из задумчивости. Рэйли разглядывал стену, которую Джэйн мыла перед его приходом.

— Я помогаю организовывать театр, — сказала она, — буду ставить первую пьесу. Но прежде всего, конечно, нужно вычистить это помещение. Театр уже много лет никому не нужен. Стыд! Здесь очень много талантливых молодых людей. Они заслуживают, чтобы им дали возможность развить свой дар.

— Достойная причина. А какая пьеса?

— “Свет звезд”, романтическая комедия.

— Я знаю ее, — сказал он, одобрительно кивнув. — Должна собрать публику.

— Надеюсь.

— Так, значит, вот почему ты оставила Лос-Анджелес? — спросил он, обводя рукой помещение театра. — Чтобы вступать в благотворительные общества и прятаться от меня?

Она не отрицала. Это правда, но не совсем, а лишь частично. Она уехала из Голливуда, смутно надеясь, что Пэт Рэйли забудет о ней. Но и это не все. Джэйн обхватила себя руками за плечи и прислонилась спиной к лесам. Она смотрела в темный зал, на пустующие сейчас ряды кресел.

— Я не хотела жить по законам Голливуда без Мака. В тех водах плавает слишком много акул. И потому, когда потеряла его, я вдруг поняла ценность отпущенного нам времени. Я хочу провести оставшуюся часть своей жизни с моими друзьями.

Она и сейчас продолжает писать статьи для своей колонки в журнале, для чего один раз в неделю ездит в Сан-Франциско смотреть фильмы. Но она больше уже не ведет еженедельное телешоу “Выбор критика”. Жизнь приняла более разумный темп. Она продолжает заниматься своим делом, ей даже больше нравится судить обо всем на расстоянии, чем крутиться в центре водоворота.

Находясь далеко от Голливуда, она чувствовала себя абсолютно объективной в своих оценках. Когда же жила в Лос-Анджелесе, то постоянно была окружена людьми, пытавшимися завязать с ней дружеские отношения. Но никто из них не нуждался ни в ее дружбе, ни в ее любви. Все они хотели получить лишь статью с благоприятным отзывом, что означало для них большие деньги. Если Джэйн хвалила какой-нибудь фильм, то тем самым гарантировала его успех. Неодобрительный же отзыв мог обречь картину на провал еще до выхода на экран. Ее непринужденный стиль и репутация честного критика обеспечили ей огромную аудиторию среди любителей кино, веривших ей.

— А что ты здесь делаешь, Рэйли? — спросила она. — Я думала, ты подписал контракт на третью часть “Налетчиков”.

— Да-а, ты знаешь,.., в общем, сделка провалилась.

Он не смотрел Джэйн в глаза. На самом деле Рэйли отказался от контракта. Ему уже до смерти надоели дешевенькие картины. В глубине души ему хотелось сняться в таком фильме, который потребовал бы от него чего-то как от актера. Но, с другой стороны, он боялся, что если возьмется за какую-нибудь стоящую роль, то обнаружит, что ни на что не годен.

Вот уже несколько месяцев он жил в постоянном страхе от того, что настанет день и весь мир узнает, что он, в самом деле, никакой и не актер, а просто новичок с овцеводческой фермы в Уилойбай в Австралии. И тогда Голливуд отправит Пэта Рэйли собирать вещички, ему придется возвращаться домой, где все уже привыкли от него зависеть.

Кто-нибудь из многочисленных родственников постоянно обращался к нему за помощью, в основном — за деньгами. И, кажется, они думают, что он обязан обеспечивать их по первому требованию только потому что у него есть деньги. Он уже не был ни братом, ни племянником, ни кузеном, а был, черт возьми, кормушкой и отлично понимал, что им совсем не понравится, если у него кончатся деньги.

Джэйн наблюдала за игрой эмоций на его лице, тогда как Рэйли, смотревший на свои ботинки, не мог ее видеть, и сердце сжималось у нее в груди. Он выглядел таким ранимым, беззащитным и одновременно озабоченным.

— Что случилось? — мягко спросила она, давая ему возможность рассказать обо всем и облегчить душу.

Но он не воспользовался предложенным шансом. Ее это не удивило, нет. Рэйли упрям, ведь он приехал из страны, где мужчины всегда оставались мужчинами. Для него было совсем нелегко открываться женщине. Джэйн вдруг без малейшего страха осознала, что если (и когда) придет время, она хочет стать такой женщиной.

— Нет, сделка просто провалилась и все, — резко сказал Рэйли.

Он не собирался сообщать Джэнни Джордан, что ему страшно. Она ведь никогда и не предполагала наличие у него хоть какого-нибудь таланта.

Наконец он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ну, что ни делается — все к лучшему. Теперь-то у меня достаточно времени, чтобы сосредоточиться на тебе.

Джэйн вздрогнула, чувствуя себя маленьким, хрупким зверьком, прикованным к месту завораживающим взглядом огромного льва. Ей потребовалось собрать всю свою храбрость, чтобы просто покачать головой.

— Я не хочу этого, Рэйли.

Он сделал шаг и наклонился к ней.

— Ну что ж, — прошептал он голосом, в котором чувствовалась сталь, — тем хуже для тебя. Я предупреждал и собираюсь сдержать свое обещание. Год прошел. И теперь мы выясним, как же называется то чувство, которое сжигает нас обоих.

Глава 3

Она подумала, что он снова собирается поцеловать ее и, к своему стыду, поняла, что хочет этого. Но он не поцеловал, а долго смотрел на нее, не говоря ни слова, и, как она предполагала, ожидал ее реакции.

Сила его влияния пугала Джэйн, потому что она не могла с ней справиться. К тому же о Пэте Рэйли ходили самые невероятные слухи, и, если хотя бы половина из них соответствовала действительности, у него было умопомрачительное количество любовных интрижек. Джэйн и сама видела его с несколькими женщинами, когда жила в Лос-Анджелесе.

Что актеры отличаются непостоянством, Джэйн знала по собственному опыту общения с ними еще до того, как встретила Мака. В основном это были мужчины, не переносившие критики в свой адрес. Их пристрастия менялись, как ветер. Они требовали от партнеров абсолютного внимания и всю жизнь играли главную роль в придуманном ими же фильме.

Рэйли тоже упрям и явно непостоянен, что для Джэйн казалось фатальным сочетанием, которое будет жечь ее, пока они вместе. А когда он направит свои интересы в другую сторону, она останется на пепелище.

— Я думаю, лучше все оставить в прошлом, — сказала она отходя.

— Как мы можем оставить в прошлом то, что еще не случилось?

Законный вопрос, но она не хотела отвечать на него. Есть вещи, которые просто не должный случаться. “Джое”, как говорят китайцы, — судьба, удача. Возможно, быть вместе — просто не их “джос”. Рэйли, конечно, подобное объяснение не устроит.

— Я приехала сюда, чтобы начать все сначала, — сказала Джэйн. — Я не хочу никаких призраков из прошлого, я не хочу чувствовать себя виноватой.

Рэйли устало вздохнул. Он и сам за последние несколько лет приводил себе тот же аргумент. Он нетерпеливо провел рукой по волосам.

— Мак умер, Джэнни. Умер и похоронен. Мы не виноваты в его смерти, и мы живы. Мы не виноваты, что любим друг друга, — он жестом остановил ее возражения. — И не отрицай, что любишь меня. Я отлично знаю — это так.

Джэйн прикусила язык, чтобы не сказать грубость.

— О'кей. Возможно, я люблю тебя. Но только я не собираюсь становиться в длинную очередь твоих бесчисленных любовниц, Рэйли. Я не хочу, чтобы ты вывернул всю мою жизнь наизнанку. Я живу здесь. Я нашла свою точку опоры и не хочу, чтобы ты лишил меня этого.

Рэйли шел за Джэйн в одну из захламленных комнат за сценой, раздраженно качая головой. Ну вот, опять она несет какую-то метафизическую чушь. Эта женщина умела плести бессмыслицы лучше, чем десять политиков. Сознательно или нет, но она пользовалась имеющейся способностью, чтобы отгораживаться от людей. Только самые терпеливые могли преодолеть подобное препятствие, а он не из таких, нет. Но будь он проклят, если позволит ей отделаться от него.

— Можешь оставаться со своей точкой опоры, если хочешь.

Одним движением он повернул Джэйн к себе лицом.

— Но я никуда не уйду. Я слишком долго жил без тебя, чтобы все сейчас бросить.

— Ах, так вот оно что. Я для тебя, оказывается, только сложная задачка, — сказала Джэйн, пытаясь воспользоваться приемом Элайны — сухим сарказмом.

Но ожидаемый эффект был разрушен ее дрожащим от обиды голосом.

— Боже, помоги мне! Это все равно, что размахивать красной тряпкой перед быком. Ты меня не получишь Пэт Рэйли!

Он схватил ее за руку, когда она попыталась вырваться.

— Черт возьми, Джэнни, ты же знаешь, что не права.

— Нет, не знаю, — в ее глазах сверкал гнев, так долго сдерживаемый, гнев на себя и на него за их взаимное чувство. — Я была женой твоего лучшего друга, разве бывает задачка посложнее?

Рэйли выразительно выругался и конвульсивно сжал руку Джэйн.

— Я любил Мака как брата и никогда не сделал бы того, что причинило бы ему боль. Но он умер, черт побери, а мы нет. Как долго ты будешь позволять ему защищать тебя от самой себя и от меня? Тебе же нужно как-то жить!

Его слова острыми стрелами пронзили сердце женщины. Один за другим она разжала пальцы, сжимавшие ее руку, и аккуратно расправила рукав своей куртки. Джэйн еле сдерживала подступившие к горлу слезы. Ей нужно уйти Она не может думать, когда Рэйли рядом.

— Извини меня, пожалуйста, — прошептала Джэйн, опустив голову, чтобы скрыть слезы. — Мне нужно в туалет.

Джэйн сидела на подоконнике, поджав колени и положив на них подбородок, и думала, что же ей теперь делать. Все тело горело от желания, а сердце трепетало от страха. Прав ли Рэйли? Действительно ли она использовала память о Маке, чтобы отгородиться от жизни? Или действовала разумно и осторожно?

А мотивы поведения Рэйли вообще оставались загадкой. Он достаточно ясно дал понять, что она нужна ему, но не объяснил., почему. Он отрицает, что Джэйн — лишь трудная задача, но она-то знает, что это так. Он хотел ее, еще когда она была женой Мака, но дружба не позволила довести дело до конца. А теперь она сама отказывает ему. Она для него лишь запретный плод, который, как всегда, более соблазнителен, чем тот, который легко получить.

Но такой настойчивости можно дать и другое объяснение. Возможно, его гложет то же чувство вины, что и Джэйн, и, получив желаемое, он хочет лишь избавиться от этого призрака их прошлого.

"О Господи! — вздохнув, подумала она. — Жизнь, оказывается, такая сложная”.

Джэйн заставила себя на минуту забыть о возникших проблемах и обвела глазами комнату Стены здесь были какого-то плесневело-зеленого цвета. А, может, это и есть настоящая плесень. Да, здесь потребуется генеральная уборка. С потолка грязными нитями свисала паутина. Дверь одной из кабинок держалась на единственной петле, а в другой вообще отсутствовала.

Людям должно быть стыдно, что они так запустили здание. Ну, ладно, зато теперь, когда у них есть театральная труппа, можно надеяться, что интерес к помещению театра будет расти так же, как и к самому искусству.

Со смешанным чувством гордости и удивления Джэйн подумала, что в этом есть и ее заслуга. Она еще никогда в жизни не ощущала ответственности за происходящее, но, переехав в Анастасию, сделала над собой усилие, чтобы почувствовать причастность к городу, к его обитателям , к Пэту Рэйли.

Джэйн вздрогнула, попыталась отогнать неприятные мысли и повернулась к грязному окну Достав из ведра губку, она начала рассеянно мыть пыльное стекло.

Джэйн подумала, что размеренные движения помогут ей отвлечься. К тому же очищать стекло от грязи показалось ей очень символичным.

Если бы она могла так же легко стереть свою неуверенность в Рэйли и его чувствах к ней.

Между ними всегда было что-то, чему нельзя даже дать разумного определения, что-то таинственное, почти мистическое. А что, если из этого вырастет какое-то абсолютно удивительное, чудесное чувство? Разве можно упускать возможность обнаружить его?

— По-моему, ты выбрала не ту профессию, дорогая, — его низкий голос мгновенно вывел ее из состояния мечтательной задумчивости. — Тебе бы стать домохозяйкой — это определенно более почетная работа чем та, что ты сейчас делаешь.

— Твоя точка зрения меня нисколько не удивляет, — ответила Джэйн, показав язык его отражению в стекле.

Ни для кого не было секретом, что Рэйли терпеть не может критиков. Он несколько раз публично заявлял об этом. Так что же он здесь-то делает, а?

Мужчина прикрыл дверь так, чтобы была видна только его голова. Он уже смыл остатки грима. Волосы остались еще влажными Черная краска с них почти полностью смылась, и теперь золотые непослушные пряди торчали в разные стороны. Казалось, он только что принял душ. Рэйли плечом открыл дверь и вошел в комнату, гремя своими подкованными ботинками, засунул руки в карманы куртки и прислонился спиной к двери одной из кабинок. В его глазах плясали озорные искорки.

— Это женская уборная, Рэйли, — сказала Джэйн, продолжая мыть окно. — А ты не женщина. Ты даже не джентльмен.

— Что верно, то верно. Я не какой-нибудь там слюнтяй-интеллигентик, который позволил бы тебе избавиться от него парой-тройкой неприятных словечек.

Медленно он отошел от кабинки и направился к подоконнику. На его губах играла какая-то кошачья усмешка, и это странным образом подействовало на Джэйн. Она почувствовала себя крохотной птичкой, которую внезапно лишили защиты привычной клетки.

Рэйли обхватил ее руками за талию и легко снял с подоконника.

— Понимаешь, Джэнни, ты можешь убежать от меня, но ты никогда не сможешь от меня спрятаться.

Джэйн показалось, что он сейчас поцелует ее, но вместо этого Рэйли опустил руки и отступил на шаг назад.

— Слушай, я чувствую себя как-то неудобно здесь.

— Ага, — с готовностью согласилась она, энергично кивая головой.

Прищурив глаза, Джэйн начала разглядывать его.

— Держу пари, ты был первым ребенком в семье. Потом ты, скорее всего, Овен. Я знаю кое-кого, кто с удовольствием прочел бы твою ауру.

Левый угол рта Рэйли приподнялся в ленивой усмешке.

— Звучит что-то слишком сложно для меня.

— Это совсем несложно, — серьезно объяснила ему Джэйн. — Ты даже сможешь приобрести большой чувственный опыт.

— В таком случае и не стал бы возражать, если бы обучением занялась ты, — пробормотал он, почесав затылок.

Джэйн вздрогнула. От его взгляда можно упасть в обморок. Разговаривать с ним о чувственном опыте! Она имела в виду совсем другое, а Рэйли все сводит на одну тему. Она нервно теребила браслет, который снова начал жечь ей кожу на запястье.

Женщина откашлялась и прошептала:

— Я не обладаю достаточной для этого телепатической силой.

— Какого черта, Джэйн, мы притворяемся? Это же моя профессия. Так я зарабатываю себе на жизнь.

А сейчас он тоже притворяется? Эта мысль не давала ей покоя. Он ведь отличный актер, и ей было бы трудно понять, когда он играет, а когда нет. Вот одна из причин, побудивших ее сделать вид, что она не хочет, чтобы они были вместе.

— Все мы в своей жизни притворяемся. Кто-то больше, кто-то меньше, ведь так? — задумчиво сказала Джэйн.

— Да, ты права. Но я не хочу больше притворяться, когда дело касается тебя, Джэнни.

Он посмотрел ей в глаза, в них читалась неуверенность.

— Я не хочу, чтобы мы оба притворялись. Я только хочу, чтобы мы выяснили, что же происходит между нами. Что ты скажешь? Ты готова помочь мне?

— Я боюсь, Рэйли.

— Чего ты боишься? Меня?

Ответ на этот вопрос был положительным, но ей казалось не очень-то благоразумным признавать очевидное, поэтому она попыталась найти другое объяснение своим страхам.

— Я не знаю, готова ли я снова к подобным отношениям с мужчиной. И я тем более не уверена, что этим мужчиной можешь быть ты. Ведь я тебя почти не знаю. Ты был другом Мака, а не моим. И потом, я просто не верю в отношения, основанные только на сексе. Индусы учат, что секс — это одна из жизненных шакр, стоящая в одном ряду с элементарными животными потребностями. Я думаю, взаимоотношения людей должны строиться на более высокой духовной основе. Как ты считаешь?

Рэйли долго смотрел на нее, нахмурив брови. А он-то всегда считал секс отличной штукой. И кем это, интересно, вообразили себя эти индусские парни, усложняя личную жизнь человека подобной волшебной абракадаброй?

Да, он желает Джэйн так, что желание сжигает его. Опасаясь потерять над собой контроль, он боится подходить к ней даже на расстояние вытянутой руки. Но это ведь не только секс. Если быть откровенным, он может получать его, когда захочет с любым количеством довольно привлекательных женщин. Но он их не хочет. Ему нужна только Джэйн. Он еще не знает, куда приведет его желание, но обязательно выяснит.

— Ты хочешь сказать, что сначала мы должны стать просто друзьями? — спросил он, слегка запнувшись на последнем слове.

У него никогда раньше не было друзей-женщин. Почему-то ему это казалось ненормальным.

Джэйн кивнула и с интересом стала наблюдать, как Рэйли, потирая подбородок, обдумывает новую идею. Она готова была поспорить на свои часы, что у него никогда не было женщин-друзей. Он из тех мужчин, которые ценят своих друзей, свою собаку и свою женщину — обычно именно в этой последовательности. Если он решит попробовать, а потом сделает вывод, что ему это не нравится, — это будет самый верный способ от него избавиться. Но если только он решит попробовать, и это сработает, у них получится что-то удивительное. Подобный вариант показался Джэйн самым безопасным выходом из создавшегося положения, хотя она все же предпочла бы, чтобы он просто уехал.

— Согласен, — наконец сказал Рэйли. — Будем просто друзьями. Узнаем друг друга получше, а потом пусть все идет по естественному пути, что, как он подсчитал, через недельку приведет Джэйн в его постель.

Неплохо, хотя он и не привык ждать так долго.

Джэйн задумчиво кусала ноготь, и Рэйли внимательно наблюдал за ней. Очевидно, она не рассчитывала встретить с его стороны поддержку. Женщина выглядела настороженной, нерешительной. Возможно, ему тоже стоит подкинуть ей какую-нибудь идею, чтобы облегчить сделку. Знак доброй воли, так сказать.

— Тогда я помогу тебе с постановкой пьесы, — выпалил он, не давая себе времени хорошенько обдумать свой импульсивный порыв.

Его обдало холодной волной, когда он услышал собственные слова. Черт возьми! Неужели он только что предложил себя на роль в пьесе? Ведь там нужно играть, а не действовать, как он привык. Он не может играть в пьесе! Ведь там нет ни одной погони или перестрелки, никаких взрывов или уличных потасовок. Ему придется действительно играть.

Его охватил страх, который Рэйли попытался отогнать. Ведь речь идет всего-навсего о театре общины, а не о Бродвее. И это не “Макбет”, а просто маленькая романтическая комедия, в которой все остальные участники постановки тоже не актеры. “Вообще не актеры”, — торопливо поправил он себя. Это просто бухгалтеры и кассиры супермаркетов. Он справится. Никаких усилий. Все будет просто, как прогулка в парке, и приятно, как кусок пирога.

Джэйн наблюдала странную игру чувств на лице Рэйли и вспоминала его загадочное объяснение, почему он сейчас не в африканской пустыне на съемках третьей части фильма. И снова она отметила то выражение беззащитности, которое ее так тронуло. Ей захотелось обнять его и защитить.

"Боже, какая чушь”, — сказала она себе через секунду, когда он вдруг снова превратился в прежнего Рэйли. Это только ее воображение. Рэйли нужен защитник, как ей третий глаз.

— Ты действительно будешь играть в нашей пьесе? — спросила она.

— Конечно, — сказал он так уверенно, как будто не обливался потом от этой мысли минуту назад.

Джэйн обхватила себя руками за плечи и вздохнула. Она не могла позволить себе отказаться от подобной затеи. Уже одно имя Пэта Рэйли на афишах будет означать огромное количество дополнительных денег и для организаторов постановки, и для молодых артистов. А то, что Рэйли будет занят в самой пьесе, естественно поднимет интерес к ее проекту. Это — ее шанс. Шанс сделать то, о чем она мечтала с тех пор, как увидела Рэйли в малоизвестном австралийском фильме, в котором у него было не больше десятка строк. Это ее шанс выпустить на волю тот феноменальный талант, который — она в этом уверена! — скрывался за его красивой внешностью.

Джэйн медленно кивнула и подарила Рэйли одну из самых очаровательных улыбок.

— Ладно. Попробуем.

Рэйли едва удержался, чтобы не испустить победный крик и не исполнить какой-нибудь танец в честь торжественного события. Он только сейчас осознал до конца, насколько важно для него было согласие Джэйн. От чувства необычайного облегчения у него даже закружилась голова.

— Умница, Джэнни. Ну, теперь пошли к тебе, я буду устраиваться.

— Что ты будешь делать? Где? Рэйли открыл дверь уборной и пропустил Джэйн вперед. Когда он посмотрел на нее, его лицо выражало ангельскую невинность.

— Я не могу остановиться в отеле. Как только пройдет слух, что я в городе, у меня не будет и минуты покоя. А если мы теперь друзья, я думаю, ты позволишь остановиться у тебя.

— Ах, неужели?!

Джэйн не могла удержаться от улыбки. Несомненно, он все время держал в голове этот небольшой план.

— Ну да, — сказал он, продолжая невинно смотреть на нее.

Джэйн пожала плечами, взяла ведро и направилась к двери.

— Хорошо.

У Рэйли было ощущение, что она ударила его молотком по голове.

— Хорошо? — пробормотал он и бросился следом. — Ты сказала “хорошо”? Я могу остановиться у тебя?

— Да.

Джэйн снова улыбнулась ему и пружинящим шагом направилась к выходу.

Рэйли обратил свой взор к небесам. Сердце бешено колотилось у него в груди.

— Спасибо, — прошептал он, поднимая руки и благодаря великодушного Господа. — Добиться ее согласия оказалось чертовски легко.

Джэйн усмехнулась, идя впереди него.

— Ты это правильно сказал, дружок.

Глава 4

Рэйли ехал домой вслед за Джэйн, держа свой джип на приличном расстоянии — так, на всякий случай. Ее манера водить машину могла бы заставить попотеть целый отряд ангелов-хранителей. Ее маленький спортивный автомобиль ехал то по одной стороне извилистой дороги, то по другой, следуя за ходом мыслей своей хозяйки. Наслаждаясь пейзажем морского побережья, она едва не сбила пару велосипедистов. А когда ее внимание привлекла овца, которая паслась рядом с дорогой, Джэйн едва не попала под колеса туристического автобуса, успев в последний момент повернуть руль и выехать на другую полосу. Этого было достаточно, чтобы нормальный человек заработал себе сердечный приступ. Даже пес, сидевший на пассажирском месте в машине Рэйли, заволновался.

— Я знаю, Рауди, — пробормотал Рэйли, — она может свести с ума любого, “И, Бог свидетель, она уже это сделала со мной”, — мысленно продолжал Рэйли. В последнее время все его мысли занимала Джэйн. Больше он ни о чем и ни о ком не мог думать.

Он притормозил джип и свернул вслед за Джейн на частную дачу, которая располагалась на холме, заросшем соснами. Въехав во двор фермы, они остановились.

— Ну, вот мы и приехали, — сказала Джэйн, натянуто улыбаясь.

Сердце у нее ушло в пятки. Пригласить сюда Рэйли было легко. Но теперь, когда он уже здесь, ей стало не по себе. Раздумывая, правильно ли она поступила, женщина потрогала браслет. Никакого знака. Она нервно улыбнулась Рэйли, а потом, когда он наклонился, чтобы выйти из машины, показала браслету язык. Эта чертова вещица стала такой разборчивой в своих предчувствиях. Отлично! Просто замечательно! И это именно тогда, когда Джэйн больше всего нуждается в покровительстве волшебных сил.

Джэйн озабоченно посмотрела на Рэйли. На его кожаной куртке осела дорожная пыль, а волосы растрепал ветер. Прищурившись, он осматривал окрестности. Он выглядит таким красивым и мужественным. Возможно, пригласить его сюда — не такая уж глупая затея.

— Ну, и где же дом? — спросил Рэйли. Его собака выскочила из машины и сразу же отправилась исследовать незнакомое место.

— Вот это и есть дом.

Джэйн махнула рукой в сторону здания и застенчиво пригладила растрепавшиеся волосы, уверенная, что после поездки в своем автомобиле по побережью она, вероятно, выглядит, как жена Франкенштейна.

Рэйли, нахмурившись, уставился на серое здание, которое ему показала Джэйн.

— Джэнни, но это же сарай.

— Был сарай, — поправила она его. — Я его переделала.

— Знаешь, а я не очень-то удивлен, — сказал он, пожимая плечами.

Это так похоже на Джэйн. Другие женщины при ее финансовом положении отстроили бы себе огромные особняки с аккуратными ухоженными газонами и статуями. Джэйн же жила в Богом забытом месте в перестроенном сарае.

Он внимательно присмотрелся к зданию и заметил ряд окон с одной стороны. Около входа была разбита клумба, на которой цвели ярко-красные и белые цветы. На деревянной скамейке, стоящей неподалеку, свернувшись клубком, лежал черно-рыжий кот. Заметив собаку, он начал махать хвостом.

Рауди резко залаял на кота и быстро убежал в другой конец двора.

Рэйли осмотрелся вокруг и заметил несколько зданий поменьше. Там находился курятник, перед ним маленький огороженный дворик, по которому разгуливали экзотические цыплята с изысканными гребешками и экстравагантными хвостами. Поближе к дому стоял маленький коровник, крыша которого поросла травой. Большая часть двора была отведена под будущий огород. Дальше стояла маленькая конюшня, возле которой сидел Рауди, с напряженным вниманием разглядывая небольшое стадо лохматых длинношеих лам.

Рэйли улыбнулся. Джэйн не могла держать коров или овец, как другие люди. Ей обязательно нужны ламы и цыплята, которые выглядели так, будто только что прилетели с другой планеты.

Джэйн тоже оглядела свои владения.

— Ну, что ты об этом думаешь?

— Мне нравится. Приятное местечко. Ферма не очень-то походила на овцеводческую станцию, на которой он вырос и собирался провести всю свою жизнь. Но здесь Рэйли чувствовал себя как дома. Здесь можно было вдыхать запах земли и ощутить на своей коже свежий воздух. Это было совсем не похоже на Лос-Анджелес. Но это подходило Джэйн, а значит, как он сразу же решил, подойдет и ему.

— Сколько у тебя земли?

— Четыреста акров. И почти вся невозделанная. Но мне всегда хотелось иметь ферму.

Джэйн подошла к машине Рэйли и заглянула внутрь, высматривая, что бы она могла перенести в дом. Женщина схватила за ручки невероятных размеров сумку и боролась с ней пока не подошел Рэйли. Он рукой отстранил Джэйн от машины, вытащил сумку, как будто она ничего не весила, и перекинул лямку через плечо. Джэйн подняла на него глаза и вздохнула. Он стоял слишком близко.

— Я всегда считала, что если человек живет на большом открытом пространстве, то он освобождается и может духовно соприкоснуться с изначальными уровнями безгрешного существования. Ты так не считаешь?

— Ты выросла на ферме? — спросил Рэйли, не обращая внимания на ее мистический лепет.

— Да. Мой папа работал на крупной ферме породистых лошадей в Кентукки. Париж, Кентукки. Я часто представляла, что это Париж, Франция, но…

— Джэнни, — мягко сказал он, — ты нервничаешь из-за того, что я остаюсь в твоем доме? В чем дело? Не ручаешься за себя, если я буду спать в соседней комнате?

Вообще-то, она не позволяла себе думать об этом.

— Мы могли бы опустить подготовительный этап, — прошептал он, наклоняясь ниже. — У меня нет возражений против того чтобы мы поближе узнали друг друга в постели.

Джэйн облизнула губы и ничего не сказала. Ее даже пугало, как сильно она хотела, чтобы он поцеловал ее. Ей стоило больших усилий самой не потянуться к его губам.

Входная дверь с грохотом распахнулась, и Джэйн вздрогнула.

— Ты привезла мне орешки? Я просто умру, если ты их опять забыла, Джэйн, — проскулил явно женский голос с восточным выговором.

Рэйли резко повернулся, чтобы посмотреть на обладательницу этого голоса, и от изумления открыл рот. В дверях дома стояла девушка лет шестнадцати в порванных джинсах и черной футболке с изображением какой-то “металлической” группы. Ее черно-рыжие волосы были “уложены” в корону из остроконечных пучков, напоминавшую прическу какой-нибудь экзотической ящерицы. В одном ухе торчала английская булавка. К тому же девушка была очень, очень беременной. Незнакомка тоже смотрела на Рэйли, и ее глаза становились все больше и больше.

Джэйн воспользовалась минутным замешательством, чтобы прийти в себя. Она отошла от джипа — и от Рэйли — и поправила свою куртку. К ней уже частично вернулась уверенность. В конце концов, она не останется с Рэйли одна в этом доме. Она сосредоточилась на охватившем ее чувстве облегчения, пытаясь не обращать внимание на разочарование.

— Божество! Божество! — нечленораздельно бормотала девушка, прижав ладони к бледным щекам.

Ее ногти были выкрашены в черный цвет.

— Это же.., это.., божество. Джэйн покачала головой и бросила на Рэйли хитрый взгляд.

— Если бы ты мог закрывать в бутылки и продавать эффект, который оказываешь на женщин, ты бы скоро стал называть Рокфеллера несчастным бедняком.

Рэйли состроил мину на эту колкость, но продолжал, не отрываясь, смотреть на надвигавшееся на него панковское существо. Он осторожно отступил на шаг назад.

— Кэнди, стой, — сказала Джэйн и схватила свою юную подопечную за плечо, не давая ей дальше преследовать Рэйли, прижавшегося спиной к джипу.

— Кэнди, это — Пэт Рэйли. Он был хорошим другом моего покойного мужа. Он поживет у нас немного.

Подобное описание их отношений не ускользнуло от внимания Рэйли, и он холодно взглянул на Джэйн.

Она снова пыталась восстановить прежнюю преграду между ними — память о Маке. Ну уж, нет, это у нее не пройдет. Но только он успел открыть рот, чтобы сообщить ей, о чем думает, как Джэйн снова заговорила:

— Рэйли, это Кэнди Кэйн. Она будет жить со мной, пока не родит ребенка.

— Она кто? — прохрипел он.

Все его горячие мечты о постельных играх были безжалостно потушены холодной водой реальности.

Джэйн самодовольно улыбнулась.

— Кэнди живет здесь. Со мной. В моем доме. Двадцать четыре часа в сутки.

Рэйли озабоченно потер подбородок, охваченный двумя одинаковыми по силе желаниями — рассмеяться и схватить Джэйн за ее симпатичную шейку.

Он поддался первому и подавил второе. Маленькая шалунья! Неудивительно, что она так быстро согласилась, чтобы он остановился у нее. Он погрозил ей пальцем.

— Не думай, что ты меня победила, дорогуша.

— Ох, как мне нравится этот парень, — благоговейно прошептала Кэнди, пожирая Рэйли глазами. Джэйн бросила на нее уничтожающий взгляд.

— Именно такие разговоры приводят к заметному увеличению размера твоей талии.

— Джэйн! — ужаснувшись, воскликнула девушка.

Ее лицо покраснело от злости, но она сразу же понизила голос до смущенного шепота.

— Господи, неужели так уж необходимо говорить об этом?

— Дорогая, я не думаю, что это ускользнуло от его внимания. Рэйли не настолько наивен, чтобы подумать, что ты засунула под футболку подушку.

Все еще держа Кэнди за плечи, Джэйн серьезно посмотрела на нее.

— Ну, как ты себя чувствуешь сегодня? По тебе не скажешь, что тебе грозит смерть от нехватки орешков. И это хорошо, потому что я забыла купить продукты.

— Опять? — Кэнди покачала головой и с жалостью посмотрела на Рэйли. — Надеюсь, ты приехал сюда не затем, чтобы поправляться. То малое, что мы имеем, просто отвратительно. Вот только подожди, пока она не угостит тебя своим чаем.

Она состроила такую мину, которая более чем понятно продемонстрировала ее отношение к заварке.

Джэйн начала защищаться от нападок на свою стряпню.

— Я сама ращу травы для этого чая. И, хочу вам сообщить, моя натуральная пища исключительно полезна для здоровья.

Кэнди фыркнула.

— Брюссельская капуста и овес. Да тут можно умереть с голоду.

— Ты ешь, как матрос! — возразила Джэйн, всплеснув руками. Кэнди потянула вниз свою футболку, показывая им свой огромный живот.

— Конечно, я же ем за двоих.

— За кого это? Арнольда Шварцнеггера и холодильник “Полюс”?

Кэнди проигнорировала Джэйн и с надеждой посмотрела на Рэйли.

— Ты умеешь что-нибудь делать, кроме как сногсшибательно выглядеть? Например, готовить?

Он засмеялся.

— Я могу превосходно пожарить яичницу и бифштекс.

Кэнди посмотрела на небо и вздохнула.

— Может быть, все-таки Бог и есть. А теперь, если вы меня извините, мне нужно пойти полежать. У меня ужасно болят ноги. Приятно было познакомиться, Рэйли.

— Мистер Рэйли, — поправила ее Джэйн.

— А, какая разница.

Рэйли положил руку Джэйн на плечо и молча наблюдал, как Кэнди вперевалочку подошла к дому-сараю и скрылась там.

— Как она у тебя оказалась? Судя по ее виду, она из Нью-Йорка или его окрестностей.

— Провидено, Роуд Айленд. Она убежала из дома. Я забрала ее из одного приюта в Сан-Франциско. Мой друг — опекун там. Он познакомил меня с Кэнди, и я просто привезла ее к себе домой. Она очень хорошая, правда. У нее могло бы быть блестящее будущее, если бы она прекратила попытки саботировать его.

— Пытаешься спасти мир, Джэнни? — нежно спросил он.

В его голосе не было ни сарказма, ни насмешки, а лишь любопытство, которое светилось и в его глазах.

Джэйн любила свой дом. Она планировала его так, чтобы он отвечал двум требованиям: удобство и открытое пространство. Одна комната переходила в другую, и между ними почти не было стен. Единственный недостаток, над которым она даже не подумала, — невозможность уединения. “Поэтому Рэйли будет очень трудно застать ее одну в комнате.., или ей — его”, — добавила она, нахмурившись.

Ее здравый смысл подсказывал ей осторожно относиться к Рэйли и тому, что заставляет его разжигать ранее запретный огонь. Но сердце говорило другое, и Джэйн призналась в этом себе.

Кого она пытается обмануть? Она никогда не была равнодушна к Рэйли. Если бы это было не так, она не обратила бы на него особого внимания, когда Мак представил его ей. Соблазн изменить любимому мужу никогда бы не пришел ей в голову, и ее совесть была бы теперь чиста.

"Мак умер, Джэнни. Умер и похоронен. Тебе не в чем себя винить”.

Рэйли стоял, скрестив руки на груди, и удивленно рассматривал первый этаж этого более чем странного здания. Он никогда не видел ничего подобного. Комнаты отделялись друг от друга мебелью или завесами вьющихся растений.

Они прошли через невероятных размеров кухню, где с потолка и стен свисали медные и железные котелки и пучки сухих трав. Посредине стоял огромный стол из отполированной сосны.

В одной из “комнат” сидела Кэнди и перелистывала какой-то журнал.

Рэйли заметил там свою собственную фотографию и, усмехнувшись, отвернулся, но тут же застыл на месте. На подставке стоял аквариум, и Рэйли удивленно уставился на его содержимое.

— Черт возьми! Это же тарантул!

— Знаю, — спокойно ответила Джэйн, как будто все ее знакомые держали именно этих зверей. — Странно, почему ты удивлен. В конце концов, ты ведь сам прислал мне его.

Рэйли в недоумении закрыл и открыл рот. Он перевел взгляд с Джэйн на огромного лохматого паука и обратно. Точно! Он купил его в зоомагазине и отослал ей, когда она разгромила “Смертельное оружие”. Это была просто идиотская шутка.

— Я не думал, что ты оставишь его у себя! Джэйн наклонилась над аквариумом и покрошила туда корм, улыбаясь Гарри, который проворно глотал угощение.

— А что же еще я могла с ним сделать? Рэйли не знал, что ответить. Среди знакомых ему женщин не было ни одной, которая стала бы держать тарантула.

— Лично я голосовала за то, чтобы отправить его на небеса, — вставила Кэнди. — У меня от него мурашки бегут по телу. Не хотела тебя обидеть, Рэйли.

— Я не обиделся, — пробормотал он, качая головой.

— Не бойся, этот урод не помешает тебе развлекаться с Джэйн, Она не настолько к нему привязана.

Джэйн взяла у Кэнди журнал.

— Это даже отдаленно не напоминает учебник по алгебре.

Кэнди проигнорировала намек. Она не отрывала взгляда от Рэйли.

— Джэйн, ты хоть знаешь, кто это? — горячо заметила она и щелкнула пальцами по обложке журнала. — Он — самый сексуальный мужчина во Вселенной. Джэйн, в твоей гостиной находится самый сексуальный мужчина Вселенной, а ты показываешь ему какого-то паука. Что с тобой происходит?

— Ничего. А есть в твоем журнале какие-нибудь полезные статьи? Например, такие, где людям советуют не лезть не в свои дела?

— Нет. Но здесь масса всего о том, каков этот парень в постели.

— Пусть твои глазки не блестят, милочка, — посоветовала Джэйн Кэнди, возвращая ей журнал. — Он — обыкновенный мужчина.

Кэнди посмотрела на Джэйн страдальческим взглядом, который должен был означать, что она находит Джэйн немного не в себе.

— Джэйн. Мой дядя Фред, который продает ортопедическую обувь, просто мужчина. Тот толстый парень, который снимает показания с наших счетчиков, просто мужчина. А Пэт Рэйли — это что-то обалденное.

Боже, как она права! Есть мужчина, а есть Рэйли.

Джэйн пересекла комнату, подошла к Рэйли и жестом пригласила его следовать за ней. Пока они поднимались на второй этаж, Джэйн показалось, что прошла вечность.

Здесь находились четыре комнаты для гостей и комната Джэйн. Она открыла дверь в комнату Рэйли и улыбнулась ему.

— Вот здесь ты будешь жить. Все удобства, даже отдельная ванная.

Джэйн направилась к лестнице.

— Давай устраивайся, а я…

Рэйли сделал шаг назад и прислонился спиной к стене, отрезая таким образом Джэйн путь к выходу. На его губах играла ленивая улыбка.

— Ты разве не собираешься все показать мне в своем доме, Джэнни? Какая же ты после этого хозяйка?

— Это спальня, Рэйли. И я уверена, что тебе последнему нужна здесь карта.

— Ну, давай же, Джэнни, — сказал он очень убедительным тоном, одарив ее улыбкой, которая могла бы растопить самое холодное женское сердце. — Как же мы узнаем друг друга, если ты по-прежнему будешь убегать от меня?

Джэйн прищурила глаза, готовясь дать решительный отпор, но Рэйли не дал ей такой возможности. Он взял женщину за руку и потянул обратно в комнату.

— Ты можешь составить мне компанию, пока я буду устраиваться. Мы поболтаем, а?

Джэйн остановилась возле большого дубового бюро и прислонилась к стене.

— Мне нравится твой дом, — сказал Рэйли я принялся разбирать свою сумку — рубашки, джинсы, носки, белье, — все складывалось аккуратными стопками. — Он немного странноват, но тебе подходит.

— Благодарю, — сухо заметила Джэйн.

— Есть еще какие-нибудь сюрпризы, о которых я должен узнать? — спросил он, оглядываясь через плечо.

— Сюрпризы? — рассеянно переспросила она.

Все ее внимание было сосредоточено на спадавших на его лоб золотистых прядях, и она боролась с желанием провести по ним рукой.

— Беременный подросток, стадо лам, тарантул в гостиной. У обычных людей такого набора в доме не встретишь. Может, тебе еще что-нибудь придет в голову?

— Не могу придумать ничего необычного.

— Ну что ж, это утешает.

— Ax, да, Брайан.

Рэйли замер. Каждый мускул его тела замер в напряжении, взгляд буравил Джэйн, а когда он заговорил, голос был обманчиво мягким.

— Брайан? Какой Брайан?

— Брайан Хэннесси.

В голове Рэйли пронесся рой мыслей. Он опоздал. Какой-то парень по имени Брайан увел Джэйн прямо у него из-под носа. Он вытрясет из этого подонка всю душу, а потом примется за Джэйн. Она же знала, что он вернется. Он обещал ей, а Пэт Рэйли никогда не нарушает своих обещаний. Все, кто хоть немного были с ним знакомы, знали об этом.

Джэйн чувствовала, что он ревнует, видела по глазам.

— Он живет в старом коровнике, — сказала она. — Он мой друг. Рэйли подошел к Джэйн.

— Такой же друг, как и я?

— Нет.

Сначала Джэйн думала подольше подразнить Рэйли. У него не было на нее никаких прав. Но потом ей показалось очень важным немедленно прояснить этот вопрос. Оба мужчины были дороги ей, хотя и по абсолютно разным причинам. И она не хотела недоразумений.

— Брайан недавно потерял жену. Он живет здесь, потому что сейчас ему нужно быть рядом с друзьями. Он мне как брат.

Какая-то часть напряжения прошла. Но Рэйли не будет чувствовать себя совершенно спокойно, пока не увидит этого Брайана. Одно ясно: у Джэйн нет на его счет никаких романтических планов. Она не станет лгать. И она не из тех, кто заставляет мужчину ревновать ради собственного удовольствия.

Рэйли глуповато улыбнулся Джэйн, чувствуя себя смущенным из-за своего поведения.

— Как брат, да? Ну что ж, тогда, думаю, все в порядке.

— Ах, спасибо за разрешение, Рэйли, — иронично сказала она. — Ты даже не представляешь, что оно для меня значит.

— Не стоит благодарить меня, — улыбнувшись, сказал он. — Можешь всегда ко мне обращаться.

Нет, вы только послушайте его!

— Черт возьми, Рэйли. Ты вынуждаешь меня к грубому ругательству — Неужели? А ты вынуждаешь меня к пяти или шести из тех, что я знаю.

Он знал, что ему не следует этого делать. Но они стояли так близко друг к другу. Он взял ее руку, поднес к своим губам и медленно поцеловал. Потом еще и еще.

— Перестань, — едва смогла выговорить она.

Джэйн охватил страх. Что ей делать? Рэйли заставлял ее терять над собой контроль.

Рэйли почувствовал ее страх. Он чуть не пересек черту, которую обещал Джэйн не пересекать. Нет, он не станет нарушать обещание, как бы ему этого не хотелось. Последнее слово должно остаться за ней, или он потеряет ее, чего допустить он не мог.

Повернув ее руку ладонью вверх, он нежно поцеловал запястье. Его взор привлек необычный золотой браслет.

— Что это, Джэнни? — спросил он, теребя хрупкий амулет на цепочке, который, к его удивлению, почему-то стал теплым от его прикосновения. — Ключ от твоего сердца?

"Что-то вроде этого”, — подумала Джэйн. Рэйли явно ничего не поймет, если даже она попытается объяснить ему, какой силой обладает этот маленький кусочек золота. Единственный, кто по-настоящему понимал это, был тот, кто подарил его — Брайан.

— А, может, это ключ к моему сердцу, — пробормотал Рэйли.

Джэйн даже не пыталась сопротивляться, когда он положил ее руку себе на грудь, туда, где билось сердце.

— Спасибо, что позволила мне остаться, Джэйн, — тихо сказал он. — Ты не пожалеешь. Обещаю.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но застыл, когда увидел в дверях Кэнди. На ее губах играла многозначительная улыбка.

— А-а-а… Кхе-кхе.

Джэйн отпрянула от Рэйли и виновато покраснела.

— Извини, Джэйн, но пришел твой хиромант.

— А, отлично.

Даже не посмотрев на Рэйли, Джэйн направилась к двери.

— Не буду тебе мешать, Рэйли.

— Хорошо, — ответил он, подмигнув Кэнди.

В холле Джэйн строго посмотрела на девушку.

— Между нами ничего не произошло, слышишь?

— Ну, конечно, — Кэнди засмеялась. — Джэйн, нет ничего плохого, что тебе нравится этот парень. Я имею в виду, что тебе тридцать с чем-то, а он самый сексуальный мужчина Вселенной. Дерзай!

— Он мне просто друг.

Девушка вздохнула и тряхнула черно-рыжими волосами.

Рэйли стоял в дверях своей комнаты, упираясь плечом в косяк и скрестив на груди руки. Он улыбался, наблюдая, как Джэйн и ее беременный панк спускаются с лестницы.

— Просто друг? — пробормотал он. — Это мы еще посмотрим, Джэйн.

Глава 5

— Пэт Рэйли здесь. Он приехал, как и обещал.

Джэйн грызла ноготь и смотрела на своего единственного друга, которому рассказала о чувствах к Рэйли, единственного друга, которому она всегда доверяла все свои тайны Брайан Хэннесси сидел на сене в сарае для лам, нахмурив брови, и сосредоточенно разглядывал доллар, который держал перед собой. Его большие руки двигались удивительно плавно. Доллар исчез, и теперь Брайан пытался вернуть его обратно.

Но вместо банкноты в руках появился лоскут шелковой материи.

— Это уже одиннадцатый доллар, который я потерял. Я с этим фокусом вылечу в трубу.

Брайан, ты слышишь, что я тебе говорю? — теряя терпение, спросила Джэйн.

— Что? Кто?

Брайан поправил на носу очки и важно посмотрел на Джэйн, убирая шелковый лоскут в карман рубашки.

— Ты сказала, Рэйли здесь? Гмм… А ты хочешь, чтобы он остался?

Слово “нет” едва не сорвалось у нее с языка. Но это не правда, о чем Брайан легко догадался бы. Даже в его теперешнем состоянии он легко мог читать ее мысли. Джэйн уже давным-давно признала тот факт, что они с Брайаном состояли в духовном родстве и что это выходило за рамки обычных отношений. Она очень редко ставила под сомнение или сопротивлялась чему-либо высокодуховному, потому что не видела в этом смысла.

— Я не знаю, чего хочу, — призналась она, обуреваемая противоречивыми чувствами.

Джэйн прикусила губу и повернула на запястье браслет. Брайан сидел, прислонившись спиной к стене. Джэйн часто находила его здесь, в сарае. Он либо пытался восстановить свою утерянную способность показывать фокусы, либо просто сидел и смотрел на лам. Казалось, он потерял всякий интерес к работе исследователя различных парапси-хологических явлений. У Джэйн сердце разрывалось, когда она видела, как он страдает, но по собственному опыту знала, что ему нужно время, чтобы пережить смерть жены.

Брайан приехал в Анастасию из Шотландии через два месяца после трагедии, потому что ему нужна была поддержка друзей. И они давали ему необходимую поддержку, ни о чем не расспрашивая. Джэйн поселила его в бывшем коровнике, который превратила в дом для гостей, чтобы Брайан мог побыть в одиночестве, а ей было нетрудно присматривать за ним. А теперь вот, по иронии судьбы, она сама пришла к нему за поддержкой и советом.

Ее хиромант Ванда Стайлз ничем не могла помочь Джэйн, обнаружив на ее руке извилистую линию любви, и посоветовала ей какой-то экзотический ароматизированный лосьон. А Кэнди, которой, по замыслу Джэйн, нужно было отвлечь внимание Рэйли на себя, предлагала ей различные способы окрутить его.

Джэйн задумчиво смотрела на Маскару — черно-белую ламу с невероятно длинными ресницами — и думала о своих друзьях.

Итак, вся их великолепная четверка собралась в Анастасии, как они и мечтали много лет назад. Каждый из них пошел за своей радугой, которая повела их не по тому пути или просто исчезла. А теперь они все оказались в этом городе. Фэйт и Элайна нашли здесь новую жизнь. Брайан просто пытался пережить семейную трагедию. А Джэйн…

Джэйн ждала здесь возвращения Рэйли. Как бы материализовавшись из ее воображения, он остановился в дверях сарая.

— Я помешал? — спросил он, переводя взгляд с Джэйн на Брайана.

— Нет, нет, — ответил Брайан, вставая, и первый подал руку. — Брайан Хэннесси. А вы, наверное, Пэт Рэйли.

— Точно.

— Джэйн, тебе звонил редактор “Сан-Франциско Кроникл”.

— Спасибо, — пробормотала Джэйн, кусая ноготь.

Она переводила взгляд с Рэйли на Брайана и, наконец, остановилась на последнем. Он посмотрел на нее и незаметно пожал плечами.

— Поторопись, Джэйн, — нетерпеливо сказал Рэйли. — Это срочный звонок.

Как только Джэйн исчезла из их поля зрения, Рэйли ткнул Брайана кулаком в грудь и сказал:

— Если только вздумаешь прикоснуться к ней руками, я отрежу их и скормлю тебе на завтрак. Ты меня понял?

Брайан удивленно посмотрел на него и спокойно убрал его руку.

— Наверное, я должен объяснить кое-что. Джэйн для меня как сестра. Ни за что на свете я ее не обману, но и не буду стоять в стороне и наблюдать, как какой-то Казакова разбивает ей сердце. Ты меня понял?

Рэйли внезапно улыбнулся. Теперь, когда опасности соперничества уже не существовало, ему даже понравился этот Хэннесси. Рэйли по-братски хлопнул его по плечу. Ну, тогда мы квиты.

— Будь с ней осторожен, — абсолютно серьезно сказал Брайан. — Джэйн — особенная женщина.

— Как будто я не знаю.

Рэйли посмотрел на Джэйн, которая показалась в дверях дома. На голове у нее была надета невероятных размеров соломенная шляпа с розовыми цветами. Позади нее вяло плелась Кэнди Кэйн, громко выражавшая свое нежелание ехать к врачу, но Джэйн ее даже не слушала.

— Как будто я не знаю, — повторил Рэйли, нежно улыбнувшись.

Группа молодых актеров, занятых в “Свете звезд”, сидела в театре общины и с отрытыми ртами смотрела куда-то мимо своего режиссера. Джэйн пыталась не обращать внимания на это и продолжала объяснять, почему самый сексуальный мужчина Вселенной сидел сейчас здесь.

— Мистер Рэйли — мой старый друг, и он согласился принять участие в нашей постановке. Думаю, я могу на вас положиться мы должны сохранить его присутствие в тайне.

Джэйн посмотрела на Рэйли и заметила, что он волнуется. Знаменитый актер теребил сценарий пьесы, который она ему дала. Как странно. Не может же он в самом дел? нервничать из-за роли? Неуверенный в себе Рэйли? Да скорее свиньи начнут летать!

Заметив вопрос в глазах Джэйн, Рэйли решительно кивнул ей. Он обещал помочь ей. И будь он трижды проклят, если позволит маленькому слепому страху помешать ему.

Джэйн зачитала список людей, занятых в постановке, закончив его своим заместителем по специальным сценическим эффектам Тимоти Филдманом. Кэнди Кэйн была их гримером.

— Ты думаешь, это разумно? — спросил Рэйли.

Он заметил ярко-голубые синяки на глазах Кэнди, когда она повернулась, чтобы хлопнуть ресницами в сторону Тимоти.

— Или, может, я что-то пропустил? Это что, сценическая версия “Кошмаров на улице Вязов”?

— Не надо, не волнуйся, — успокоила его Джэйн. — Она отлично справится. И потом, тебе пойдут такие вихры.

Первая репетиция должна была свестись к чтению сценария, но Джэйн решила превратить ее во что-то особенное. Они постарались закончить уборку помещения и даже сделали кое-какие декорации для первой сцены.

И теперь Джэйн головой подала знак Тимоти поднять тяжелый старый занавес, что символизировало бы начало возрождения театрального искусства в Анастасии. Но Тимоти никак не отреагировал. Его взгляд был прикован к Кэнди.

— Тимоти?

— Как это ты поднимаешь свои волосы?

— Лак для волос.

Кэнди улыбнулась ему и потрогала рукой вихры.

— Ух, ты! Класс?

— Тимоти! — на этот раз более громко повторила Джэйн. — Занавес!

— О Боже мой! О Господи! Извините, мисс Джордан. Я справлюсь, вот увидите. — Тимоти неуклюже забрался на сцену и отчаянно начал дергать за шнур. После третьей попытки, когда он налег на веревку всем весом, занавес оборвался и с громким шумом упал на сцену.

Тимоти подбежал к Джэйн и неуклюже попытался смахнуть пыль, оседавшую на голову и плечи режиссера.

— Ох! О Господи, мисс Джордан, я, правда, очень извиняюсь. Я не хотел ничего ломать. Я просто пытался помочь. Я хотел сделать все, как вы и говорили, я только…

Джэйн положила руку на его плечо.

— Ничего страшного, Тимоти. Это не твоя вина.

Она со вздохом повернулась к труппе.

— Ну, ладно, ребята. Займите свои места на сцене. Читаем первый акт.

Что-то не так. Джэйн чувствовала это уже по тому, как Рэйли двигался по сцене. Никто ничего не заметил, возможно потому, что здесь не было профессиональных актеров. Это же их первая пьеса. Рэйли же, наоборот, был первоклассным талантом, а она — первоклассным критиком.

— Давайте сделаем перерыв и выпьем кофе.

Когда все ринулись в комнату, временно отведенную под буфет, Джэйн подошла к Рэйли.

— Что-то случилось?

У Рэйли засосало под ложечкой. Она заметила! Теперь она знает, что он ни на что не годится. Он должен был знать, что это произойдет. Он был просто не в своем уме, когда предложил ей играть в этой пьесе.

— Что? — резко переспросил он, почувствовав внезапную злость. — Что? Я тебя не потряс своим талантом? Но ведь я же и не могу этого сделать, так?

— Что ты имеешь в виду? — Джэйн ничего не понимала. — Ты всего лишь показался мне немного напряженным, вот и все.

Рэйли долго мерил шагами сцену, потом подошел к Джэйн и крепко прижал ее к себе, намереваясь сказать ей прямо сейчас, пока он не получит подтверждения ее любви, не сможет по-настоящему играть в этой пьесе Но ему помешали возвращавшиеся с перерыва актеры. Рэйли отпустил Джэйн и, засунув руки в карман, направился к столику, на котором стоял кофейник.

— Джэйн, я не могу это сделать, — прошептала Сибил дрожащим от отчаяния голосом. — Это же Пэт Рэйли. В сценарии говорится, что я должна целовать Пэта Рэйли!

Джэйн тяжело вздохнула.

— Сибил, дорогая, он обычный мужчина. Сибил была поражена.

— Джэйн, ты в своем уме? Это же Пэт Рэйли!

Джэйн опустила плечи, как бы признавая свое поражение. Кэнди бросила на нее взгляд, означающий: “Я же тебе говорила”.

— Джэнни, а почему бы тебе не сыграть эту сцену со мной? — предложил Рэйли. — Покажи Сибил, как это просто.

— Ладно.

Она взяла сценарий и встала перед ним рядом с воображаемой кроватью. Рэйли прижал ее к себе, на ее взгляд, крепче, чем требовал сценарий.

— “Улитсон, — начала Джэйн. — Как я могу бросить эту жизнь? Если я сейчас выйду за Везунчика Луи, тетя Мэйбел и тетя Катония потеряют свой дом. Их просто выбросят на улицу — Я помогу тебе, Дезирэ.

— Как ты можешь мне помочь? Ты же человек третьего сорта в Америке.

— Нет, это не так. Но я был бы самым богатым человеком в мире, если бы завоевал твою любовь, Дезирэ”.

Рэйли посмотрел на Джэйн взглядом, полным любви и желания.

— “У меня было бы все, что только может желать человек, если бы у меня была твоя любовь. Я стану тем, кем надеюсь стать, если ты будешь рядом со мной”.

Джэйн смотрела на Рэйли, забыв о том, что они находятся на сцене. Сердце бешено колотилось в груди. Ей едва хватило дыхания, чтобы произнести следующую реплику.

— “Скажи, что любишь меня. — Я люблю тебя”, — хрипло сказал он.

Сценарий выпал у нее из рук. Рэйли обнял ее и поцеловал.

Джэйн вздохнула и еще сильнее прижалась к нему.

Актеры разразились бешеными аплодисментами.

— Это было просто восхитительно! — воскликнула Сибил, подходя к Джэйн. — Но вот что я тебе скажу, Джэйн. Если он и меня так же поцелует, у меня случится удар и я умру.

Джэйн вся дрожала, как будто у нее был сильнейший приступ малярии. Что с ней сделал один только его поцелуй!

Глава 6

Он перестарался.

Джэйн, которая обычно разговаривала в режиме нон-стоп, перескакивала с одной темы на другую, по дороге домой хранила гробовое молчание. И только Кэнди заполняла неловкую тишину своими критическими замечаниями по поводу труппы вообще и того, как прошла первая репетиция, в частности. Не малое место в ее непрерывной болтовне было отпущено Тимоти Филдману.

Рэйли было нечего сказать. Он все еще чувствовал Джэйн в своих объятиях. Сколько раз за прошедший год он мечтал об этом.

Как только они приехали домой, Джэйн сразу же укрылась в своей комнате, а Рэйли уселся на софу, стоящую рядом, и уставился на дверь ее комнаты.

Ему нечем было больше заняться. Сейчас два часа десять минут. Все на ферме уже спят, включая Рауди и лам. Даже тарантул был мертв для всего остального мира. И только Пэт Рэйли не спал, страдая от очередного приступа бессонницы, мучившей его вот уже несколько месяцев.

Чтобы размять затекшие от сидения ноги, Рэйли поднялся в кабинет Джэйн и начал осматривать ее стол, не испытывая при этом никаких угрызений совести. Он ведь хотел узнать побольше о Джэйн.

В печатную машинку была заправлена незаконченная статья. Рэйли прочел ее, время от времени морщась от тех выражений, в которых Джэйн громила очередной фильм. Ему казалось парадоксом то, что Джэйн, такая снисходительная, мягкая, могла быть такой резкой, критикуя чью-то работу.

То, чем Джэйн зарабатывала себе на жизнь, беспокоило Рэйли больше, чем ее увлечение хиромантией и парапсихологией. Сделать фильм стоит огромного количества времени и усилий. Люди вкладывают душу и сердце в свою работу. Рэйли казалось не правильным, что критик, как какой-нибудь великий инквизитор, может судить, хорош фильм или плох. Рэйли подумал о том, какой натиск ему придется выдержать, если он попытается уговорить Джэйн бросить это занятие.

Рэйли пробежал взглядом по полкам с книгами о кинопромышленности, вытащил одну из них о том, как писать киносценарии, и на стол посыпались вложенные внутрь листы. Он с любопытством собрал их и прочел надпись на обложке: “Вечность”, Джэйн Джордан Это был сценарий, написанный Джэйн. Не успел Рэйли перевернуть первую страницу, как сама Джэйн приоткрыла дверь спальни и высунула голову в коридор — Что ты здесь делаешь? — спросила она сонным голосом.

— Не мог уснуть, — ответил он, небрежно пожав плечами, как будто разгуливать ночью по чужому дому — обычное для него занятие — Я разбудил тебя? — тихо спросил Рэйли.

— Нет. Я тоже не спала. В первый раз за время их разговора она заметила у него в руках бумаги и засмеялась.

— Где ты это нашел? — удивленно спросила она.

— В одной из твоих книжек.

— А я думала, что потеряла его. Я пыталась продать его, когда еще только переехала в Лос-Анджелес, но, естественно, никто не захотел даже взглянуть на сценарий.

— Ты хотела стать сценаристом? Джэйн усмехнулась, — Я хотела перевернуть весь мир как сценарист-режиссер. Но, как и большинство людей, приезжающих в Голливуд в поисках счастья и судьбы, я закончила официанткой. Поэтому, когда мне предложили возможность делать кинообозрение на местном телевидении, я, конечно же, с радостью ухватилась за эту идею. А все остальное, как говорится, уже история.

— Ты никогда не пробовала продать другой сценарий?

— Нет.

Рэйли заметил полку с видеокассетами. Судя по названиям, на них были записаны и старые, и новые фильмы.

— Тебе нравится быть критиком? — спросил он, искоса взглянув на Джейн.

— Да. Я чувствую, что оказываю обществу услугу.

— Навязывая им свое мнение. Джэйн нахмурилась.

— Я помогаю людям решать, как провести свое свободное время и потратить деньги. И то, и другое большинство людей считают слишком ценным, чтобы тратить на бездарные картины.

Рэйли хотел поспорить с ней, но одно из названий на видеокассете привлекло его внимание.

— К вопросу о твоем понятии о бездарных фильмах. Что они здесь делают?

Джэйн покраснела, как будто ее уличили в чем-то непристойном.

— У тебя здесь все фильмы с моим участием, — сказал Рэйли с явным недоверием в голосе. — Какого черта, Джэйн. Тебе же не нравились эти фильмы.

— Мне понравился твой первый, — оправдывалась Джэйн.

— Да у меня и слов-то почти не было.

— Знаю.

Джэйн, опустив голову, перекладывала и переставляла вещи на столе. Ее смутило то, что Рэйли обнаружил ее интерес к его работе.

— Ты очень хорошо играл там.

— Я… — он резко замолчал, как будто ему нужно сначала перевести ее слова, чтобы понять их смысл. — Черта с два я хорошо играл.

— Это правда, — настаивала Джэйн. Она знала каждую сцену из этого фильма. У Рэйли, несомненно, есть талант. Он погрозил ей пальцем.

— Но ты же разгромила все мои фильмы до последнего в своем обозрении. Тебе не нравились они и не нравился я в них.

— Не правда.

— Да? Ну, тогда скажи еще, что тебе нравится “Месть всадника”.

— Нет, не нравится. Это просто ужасный фильм. Я удивляюсь, как Джэмисон Росвэлд может заставить себя выползти из постели утром. А в сценарий я бы и рыбу не стала заворачивать. Но я никогда не говорила, что мне не нравится, как ты сыграл всадника.

— Нет, говорила, — настаивал Рэйли. — Ты никогда не думала, что я хороший актер, и, вероятно, ты права.

Что она слышит? У Пэта Рэйли кризис веры в себя!

Не в силах бороться с желанием вернуть ему уверенность в себя, она положила ему руку на плечо.

— Я думаю, — тихо и серьезно сказала она, — что ты очень талантлив. Я думаю, что тебе должно быть стыдно растрачивать свой талант на второсортные фильмы.

Рэйли смотрел на нее, боясь верить ее словам.

— Ты сегодня явно потряс всех той сценой, которую сыграл со мной, — с улыбкой сказала она.

— Там не было особой игры, — тихо признался он. — Я был слишком поглощен тобой. Когда ты рядом, я не актер, Джэйн. Я просто мужчина.

От радости сердце Джэйн, казалось, готово выпрыгнуть из груди. Она провела рукой по его стальным мускулам.

— Смотри, какой ты напряженный. He удивительно, что не можешь заснуть. Иди-ка сюда.

Рэйли позволил ей отвести его вниз на U-образную софу. Джэйн приказала ему сесть на пол спиной к дивану, а сама села на диван, скрестив ноги.

— Ты когда-нибудь пробовал телепатический массаж? — спросила она. — Ты настраиваешь свое тело и духовную энергию, пока не достигнешь гармонии с энергией жизни окружающего мира.

— Какая чепуха, Джэйн, — проворчал он. — Опусти это и переходи к массажу. Джэйн показала язык его спине.

— Снимай рубашку.

Рэйли лукаво посмотрел на нее через плечо и подчинился. Джэйн начала массаж с его шеи, потом перешла к рукам, плечам и обратно. Рэйли стонал и вздыхал, не в силах сдержаться.

— Вот так, — бормотала Джэйн. — Пусть напряжение пройдет. Оно тебе не нужно Расслабься. Тебе хорошо?

— М-м-м, — лениво замурлыкал он. — Хотя есть пара вещиц, от которых мне стало бы еще лучше. Хочешь попробовать?

Джэйн воздержалась от комментария и продолжала массаж.

— Дыши глубоко. Ты должен найти центр своего существа…

— Джэйн… — предостерегающий тон подсказал ей, что она должна найти другой подход. Космическая энергия жизни для него слишком абстрактное понятие.

— Ты хороший актер. Ты замечательный актер. Мне жаль, что у тебя сложилось впечатление, что я думаю иначе. Ты думаешь, ты хороший актер.

После многозначительной паузы он скакал:

— Конечно.

— Скажи это вслух.

— Джэйн…

— Скажи, или я прекращу массаж.

— Ты чертовски жестока.

— Скажи.

— Я хороший актер.

— Ты очень хороший актер. Так почему же ты снимаешься в таких фильмах?

— Мне предлагали кучу денег за них, а мои родители были по уши в долгах. Мне представилась возможность помочь им, и я ею воспользовался.

Джэйн прикусила губу. Рэйли делал это из чувства долга. Ей стало стыдно за то, что она думала, что он снимается во второсортных картинах, только чтобы побыстрее заработать денег и набить свои собственные карманы. Возможно, в глубине души она чувствовала его благородство. Но было гораздо легче верить в гудшее, потому что это давало ей оружие против ее чувства к Рэйли. Слезы навернулись ей на глаза.

— Ты очень хороший человек, Пэт Рэйли. Он повернулся и посмотрел на нее.

— Там, откуда я приехал, мужчина всегда стоит за свою семью и друзей. У нас так заведено.

— Упрямец. Неужели твоя мама не учила тебя, как нужно принимать комплименты.

— Нет.

Он повернулся лицом к Джэйн и слегка приобнял ее.

— Она слишком занята тем, что выгоняла меня из кухни, когда я воровал у нее пирожки, не давая им остыть.

Джэйн засмеялась.

— Я так и думала.

— А сейчас ты как думаешь? — он еще ближе придвинулся к ней.

Рэйли поцеловал ее, и Джэйн не разрешила себе задавать вопросы. Она просто наслаждалась. Она только надеялась и молилась, что он любит ее так же сильно, как она его.

Глава 7

В дверь тихо постучали. Джэйн сразу же проснулась. Высвободившись из объятий Рэйли, она осторожно села на кровати так, чтобы не разбудить его. Он крепко спал, уткнувшись лицом в подушку. Его дыхание было ровным и глубоким. Простыня еле прикрывала его до пояса. Джэйн мечтательно вздохнула и загадочно улыбнулась самой себе Ей внезапно захотелось поцеловать его мускулистую спину.

— Джэйн? — голос Кэнди звучал нерешительно. — Ты спишь?

Джэйн виновато встрепенулась:

— Одну секунду, детка, — громко прошептала она, встала с постели, накинула халат и, потуже завязав его, открыла дверь.

Кэнди стояла, обхватив себя руками, из-под них виднелся огромный живот. Теперь она уже не была похожа на задиристого панка, которого изображала днем. На Джэйн смотрели широко открытые глаза подростка, переживающего трудный период жизни. Во фланелевой ночной рубашке, с ненакрашенным лицом, она выглядела очень молодой и ранимой.

— Что случилось, малыш? — спросила Джэйн. — С тобой все в порядке?

Кэнди пожала плечами, стараясь как можно более непринужденно двигаться по комнате. Не дай Бог, кто-то подумает, что ей нужна чья-то помощь.

— Я не могла заснуть. Ребенок сильно шевелится и… — она вдруг запнулась при звуке рокота, доносившегося из спальни Джэйн, который больше всего походил на храп мужчины. Глаза Кэнди округлились, рот непроизвольно открылся в недоумении:

— О Боже! Извини. Я, кажется, помешала. Иду спать. Со мной все в порядке.

— Не говори глупостей. Ты ничему не помешала, — попыталась выкрутиться Джэйн. Но у нее было мало шансов: Рэйли явно вошел во вкус. Его храп напоминал рычание двигателя, с которого сняли глушитель. Джэйн покраснела.

— Все в порядке, Джэйн, — осторожно сказала Кэнди, пряча улыбку в уголках губ.

Джэйн приложила руки к щекам и застонала:

— Нет, не в порядке. Какой же тогда пример я подаю тебе?

— Ужасный, я думаю, — серьезно ответила девушка. Они спустились по ступенькам к дивану и уселись рядышком. — А знаешь, какой пример показывали мои родители? Папаша напивался каждый день и гонял мать. Я не думаю, что он знал, как это — любить кого-то.

Джэйн обняла девушку за плечи, когда у той навернулись на глаза слезы, и ее рука несознательно потянулась к животу.

— До того, как я приехала сюда, я не знала, что на свете есть такие люди, как ты. Ты думаешь обо всех. Ты действительно хочешь помочь.

— Я делаю все, что в моих силах, — пробормотала Джэйн застенчиво.

— Ты, пожалуй, единственный человек, кто обо мне когда-либо заботился.

У Джэйн спазм перехватил горло. Она ласково потрепала Кэнди по плечу. Девушка была милым ребенком, которому много досталось в жизни. У Джэйн сердце сжалось при мысли о том, что пришлось пережить ей в детстве.

— Мне кажется, все остальные упустили свой шанс, потому что ты ведь самый хороший человек.

— Спасибо, — улыбнулась Кэнди. — Мне остается только надеяться, что когда-нибудь меня полюбят так же сильно, как ты любишь Рэйли.

Неужели ее чувство настолько очевидно? О Боже, она ведь сама поняла, что влюблена, только сейчас. А Кэнди сказала так, будто все уже давно знают. Интересно, как бы на эти слова отреагировал Рэйли? Неужели ее любовь так же очевидна для него, как и для Кэнди? Он сказал ей, что приехал в Анастасию, чтобы разобраться в том, что происходит между ними. А что будет, если она скажет ему, что они любят друг друга. Трасса для него слишком сложна в этих краях.

— Ты можешь поверить в то, что Тимоти Филдман приглашал меня на танец, — спросила Кэнди как можно небрежнее. — Вот идиот.

— Я, конечно, не знаю, — автоматически переходя на сторону Тимоти, ответила Джэйн, — но думаю, что с его стороны было бы очень мило пригласить тебя. Мне кажется, тебе следовало бы принять его предложение.

Кэнди неодобрительно посмотрела на нее:

— Ну, что ты такое говоришь? Ну как я могу танцевать сейчас? Если только на маскараде, где сошла бы за кенгуру.

— Тебе понравилось бы.

— Да, и чтобы все пялились на меня и думали о том, какая я неуклюжая. Нужно посмотреть правде в глаза: танцы для меня закрыты.

Она надула губы, от чего стала еще моложе. Джэйн с грустью улыбнулась. Так вот в чем причина тревоги Кэнди. Девушке показалось, что она осталась за бортом жизни. Сейчас у нее не было почти ничего общего со своими ровесниками. Из-за беременности она не могла общаться с друзьями, как раньше. Никто не попросит ее возглавить команду болельщиков или вступить в клуб плавания У Джэйн сжалось сердце при мысли о том, что Кэнди чувствовала себя одинокой. С другой стороны, девушка сделала свой выбор. С тех пор она уже успела обнаружить, что быть беременной в шестнадцать лет вовсе не является чем-то романтическим. Да и беременность не решала всех ее проблем, а, наоборот, создавала новые, намного сложнее первых. Но Джэйн, конечно, не собиралась читать ей лекции. Кэнди нуждалась сейчас не в проповедях, а в любви и поддержке.

— Тебе осталось совсем немного, — прошептала Джэйн, прижимая голову девушки к своему плечу. — У тебя еще вся жизнь впереди. У тебя и у твоего ребенка, — добавила она, положив ладони на округлившийся живот Кэнди.

— Да. Надеюсь, что у него будут любящие родители, которые будут его любить, — сказала Кэнди задумчиво. — Я уверена, что это так и будет.

Рэйли наблюдал за женщинами, опершись о дверь плечом и сложив руки на груди. Когда он внезапно проснулся и понял, что Джэйн нет рядом, то подумал, что она вышла, чтобы в тишине одной подумать о Маке Он был уверен в том, что она вспоминала о Мак Грегоре даже тогда, когда они занимались любовью. Он тоже не мог забыть о нем. От этого невозможно было уйти — Мак составлял значительную часть его жизни и жизни Джэйн. Но ведь Мака уже нет рядом. Рэйли встал и решил вернуть Джэйн туда, где она должна была быть — в его объятиях.

Сцена, которую он увидел, не успев выйти за дверь, взволновала его так, что непривычно сжало горло. Джэйн сидела на диване, обняв свою подругу, и разговаривала с ней мягким голосом, полным сострадания и заботы. Его Джэнни — настоящая женщина. Он подумал, что его сердце может разорваться от любви к ней.

Интересно, что она сказала бы ему, если бы узнала, о чем он сейчас думает. С первой их встречи он почувствовал к ней что-то особенное, но все время считал, что это имеет отношение только к сексу. Он называл свое чувство по-разному, но ни одно определение не подходило: всегда ускользал какой-то нюанс чувства, как только он хотел понять его. И, кто знает, может быть, то было зерно любви, которое сейчас пускало свои первые ростки. Да, он любил Джэйн. Вопрос состоял в том, что делать с этой любовью. Первый импульс — привязать ее к себе как можно скорее, но он подумал, что Джэйн будет против. Она всегда была осторожна со своим сердцем, по крайней мере, в том, что касалось его.

Он знал, что она любит его. И не ошибался. Любовь читалась в ее глазах. Но им нужно время. Время для того, чтобы Джэйн научилась доверять ему, чтобы поняла, что ей ничто не угрожает с его стороны, как не угрожало тогда, когда она была женой Мака. Ей нужно время, чтобы убедиться в том, что она не очередное его романтическое увлечение.

Но им понадобится пара недель или месяц. Стоя у двери, он покашлял, чтобы обратить на себя внимание. Обе, Джэйн и Кэнди, подняли головы. Джэйн порозовела, глаза ее блестели. Казалось, что она смутилась, что немного удивило его. Рэйли захотелось взять ее на руки и унести в комнату. Он овладел собой и наклонился, чтобы взять с дивана свою рубашку.

Он внимательно посмотрел на Кэнди, потер подбородок и сказал:

— А, да, я знаю тебя, — Он надел рубашку и засунул ее в брюки. — Я просто не сразу узнал тебя без твоих вихров.

Кэнди запустила в него подушкой.

— Ах, ты, умник.

Рэйли повернулся к Джэйн и произнес с притворной обидой:

— Неужели ты позволишь ей разговаривать со мной таким тоном? Джэйн ухмыльнулась:

— Я всегда советую говорить только правду.

— Женщины! Невозможно жить с ними, но без них у нас нет чистого белья.

— А какая тебе разница? — спросила Кэнди язвительно, — в журнале написано, что ты не носишь его вообще.

— Кэнди! — прошептала Джэйн. Рэйли только засмеялся:

— Не верь всему, что пишут в журналах Иначе попадешь в беду.

— Слишком поздно, — Кэнди встала с дивана, погладила живот и глубоко вздохнула.

— Извините, но я собираюсь пойти сделать налет на холодильник. Я и так целый день придерживаюсь диеты.

— А что, если мне для всех нас приготовить чай? — предложила Джэйн.

Рэйли и Кэнди захлопали в ладоши. Чай, приготовленный Джэйн из трав, выращенных на крыше, был отвратителен. Рэйли сделал один глоток и смог сравнить его только с ядом, который аборигены использовали для своих отравленных стрел.

— Горячий шоколад? — спросила его Кэнди.

— Да, горячий шоколад сверху этой алтейки.

Кэнди встала и вышла.

— Ты храпишь, — сказала Джэйн таким тоном, будто он совершил самый тяжкий грех на свете.

Рэйли удивленно поднял брови:

— Неужели?

— Кэнди услышала тебя. Храп доносился из моей спальни, — она гневно фыркнула, хлопнув себя по бокам руками.

— Ну, я думаю, дорогая, что она уже в курсе, как это делается, и ничего нового не узнала.

— Дело не в этом.

Усмехнувшись, Рэйли подошел к Джэйн, обнял ее и, наклонив голову, нежно поцеловал в шею.

— Почему ты покраснела, Джэйн? Ты ведь не краснела, когда мы занимались любовью.

— Это совсем другое, — ответила Джэйн. — Я считаю, что в постели нужно быть предельно честной. Буддисты говорят, что откровенность в сексуальных отношениях является ключом к духовному совершенствованию.

— Полностью согласен с тобой. Я тоже считаю, что двум влюбленным друг в друга людям нечего стыдиться.

Он еще сильнее прижал ее к себе и спросил — Может быть, я немного опоздал с этим вопросом, и все же, как ты думаешь, нас ждет то же, что и Кэнди?

Джэйн замерла при мысли о том, что внутри у нее развивается ребенок Рэйли. Ее удивило, с какой силой ей захотелось, чтобы так и было в самом деле. От Мака она не могла иметь детей и смирилась со своей судьбой. Иметь ребенка от Рэйли… Острое желание иглой пронзило ей сердце.

Она любила Рэйли так, как только способна любить женщина Что слегка пугало ее. В том, что это не мимолетное увлечение, она была уверена. Но разве можно со всей уверенностью сказать о Рэйли тоже? Он ведь самый сексуальный мужчина во всей Вселенной, разбивший множество сердец.

— Джэйн?

Его голос вернул ее к реальности.

— Нет, мы не рассчитали. — Он осторожно поцеловал кончик ее носа. — Я не против, не думай. Я был бы не против нескольких маленьких Рэйли.

Джэйн покраснела, но скорее от удовольствия, чем от смущения, — Правда?

— Ну, ты будешь целыми днями менять пеленки. Только подумай, сколько фильмов избегут твоего острого языка.

Она искоса взглянула на него.

— Аптека на углу, между прочим. Лицо Рэйли вытянулось, и он выпустил ее из объятий.

— То есть, ты хочешь, чтобы я…

— Вот именно, папочка, — с хитроватой улыбкой сказала Джэйн. Рэйли густо покраснел.

— Ну, не могу же я пойти в аптеку и купить.., вот, черт побери. Об этом будет уже завтра напечатано в любой газете отсюда до Сиднея.

— А ты замаскируйся, Ромео, — предложила Джейн, которой доставила удовольствие его неожиданная растерянность. — А как же ты обычно делаешь — заказываешь их по почте, что ли?

Он уловил в ее голосе почти ревность, но это польстило ему. Рэйли подошел к ней и нежно обнял любимую:

— Давай мы раз и навсегда объяснимся, дорогая. У меня были женщины, я не отрицаю. Но я не делаю зарубок на ножках кровати.

Джэйн нахмурилась:

— А вдруг они у тебя железные?

— Неужели ты веришь во все сплетни, которые ходят обо мне?

— Если бы я поверила хотя бы половине из них, я не стала бы иметь с тобой ничего общего.

Он промолчал, но не сводил с нее глаз, а потом нежно провел рукой по ее шее.

— Джэйн, ты единственная из всех женщин, которая интересовала меня так долго. Поверь.

"Пэту Рэйли можно верить”, — подумала Джэйн, приподнимаясь на цыпочки, чтобы ответить на его поцелуй.

Может быть, их роман и будет удачным Может быть, он единственное исключение из тысячи актеров. Пока они целовались, Джэйн пришла к выводу, что ей ничего не остается, как выяснить, верно ли ее предположение. Все-таки она любила Рэйли так, как не любила никого.

— Не двигаться, — приказал Брайан.

— Что ты собираешься делать? — спросила Элайна. У нее был очень сосредоточенный вид, а на голове возвышался блестящий цилиндр. Прохладный ветер дул на побережье с океана, но яркое солнце приятно согревало спины.

— На моей голове не должно быть ни одного живого существа, когда ты снимешь эту штуку.

Брайан не ответил, а вместо этого обвил ее шею руками, потом сделал тоже в обратном направлении и быстро отдернул их назад вместе с цилиндром. Элайна не шевелилась, но ее холодные голубые глаза сузились, когда она увидела нахмуренное лицо Брайана.

— Брайан, я люблю тебя как брата, но если на моей голове есть хоть какая-нибудь живность, я тебя поколочу.

Брайан опустил тощего серого котенка и рассеянно погладил его. Тот поднял головку и замурлыкал.

— Не понимаю, почему не вышло, — мрачно сказал он. — Вместо него должен был появиться букет цветов.

Пока он искал клочок бумажки в кармане рубашки и делал какие-то записи, Элайна изо всех сил пыталась вернуть своей пятидесятидолларовой прическе прежний вид.

— Ты же знаешь, что я хочу помочь, — сказала она. — Ты всегда появлялся там, где был нужен мне, и я хочу, чтобы ты остался со мной. Но ты обещал, что не будешь класть на меня никаких животных.

Брайан с выражением обиды на лице натянул очки повыше на нос.

— Я не собираюсь класть животных тебе на голову. Я не понимаю, почему ничего не получается. Когда-то я мог делать этот фокус с закрытыми глазами, но потерял свои способности, — произнес он трагично, поднимая руки к небу.

Элайна взяла его руку в свою и поцеловала.

— Мне кажется, тебе надо отвлечься. — Она отступила на шаг назад:

— Что ты думаешь обо мне? Я полновата?

— Я думаю, ты выглядишь потрясающе. Ты вся светишься изнутри.

— Ну, еще бы мне не светиться. Как ни как сорок пять долларов за крем для лица. Если бы я не светилась, то бы вернулась в магазин и разбила бы продавцу его дурную башку.

— А еще говорят, что женщина, которая собирается стать матерью, становится спокойнее, — вслух заметила только что подошедшая Джэйн.

— Нет, мне нравится быть беременной, — настойчиво проговорила Элайна. — Вот только действует на нервы лишение основных удовольствий. Последнюю сигарету я выкурила двенадцать недель, три дня, семнадцать часов назад.

Джэйн похлопала ее по плечу и заговорила о другом:

— Кто-нибудь из вас видел Рэйли?

— Я видел, как он шел к сараю для лам, — сказал Брайан, внимательно посмотрев на Джэйн. — Ты хочешь его увидеть или, наоборот, избежать встречи?

— Я хочу увидеть его, — она изучающе посмотрела на друзей, надеясь найти в их глазах поддержку ее желанию отдать свое сердце Рэйли. — Что ты думаешь об этом?

Брайану не нужно было отвечать вслух. Джэйн сразу поняла, что ему нечего сказать. Он имел все необходимое, чтобы жить одним днем. Он полностью сосредоточился на случившемся несчастье и выглядел так, как будто просил у Джэйн прощения.

— Кажется, он неплохой парень, — пробормотал он, — а что говорит тебе твой браслет?

— Ничего. Ты думаешь, это плохой знак? Элайна язвительно поморщилась:

— Было бы хуже, если бы ты сказала, что он, действительно говорил тебе что-то. Болтовня с драгоценностями — достаточное основание для того, чтобы объявить человека сумасшедшим, в чем никто и не сомневался, — едко поддразнила она женщину.

Брайан добродушно улыбнулся и постучал по носу Джэйн карандашом:

— Не падай духом, у вас с Рэйли все будет в порядке.

— Я думаю, что он великолепен, — проговорила Элайна, садясь на пенек. — Он один из моих самых любимых актеров, и я не дождусь, когда выйдет “Смертельные намерения”.

Джэйн вскочила, как будто ее укололи иголкой:

— Что?

— “Смертельные намерения”. Продолжение “Смертельного оружия” и “Роковой встречи”. Фильм должен выйти летом.

— Я забыла, — пробормотала она. “Это не имеет никакого значения”, — сказала она себе, направляясь к сараю. Значит, “Смертельные намерения” скоро выпустят на экраны. И что? Рэйли ни разу не говорил ей о съемках. Видимо, он предполагал, что она знает о фильме и что он ей не понравится так же, как и предыдущие, поэтому старался не касаться неприятной темы?

Скорее всего, фильм ей действительно не понравится, что было ей неприятно. В данный момент дела обстояли для Рэйли так, что его талант ставился под сомнение. Плохие отзывы о его игре были бы некстати. А что, если ей придется подвергнуть картину критике? Рэйли не нравится то, каким образом она зарабатывает себе на жизнь. Их профессиональные интересы лежали в противоположных областях, и, рано или поздно, им придется решить возникшую проблему, как и все остальные. “Но не сегодня”, — решила Джэйн, когда увидела Рэйли неподалеку. Сегодня ей хотелось полностью раствориться в настоящем, получить удовольствие от той близости, которая установилась в их отношениях за последнюю неделю. Их союз приобретал более прочное основание, потому что они проводили время вместе, открывая друг друга для себя.

Издали Рэйли выглядел еще выше ростом. Он был по-настоящему красив в своих вытертых джинсах и старой красной рубашке. Мужчина прищурился от яркого полуденного солнца, легкий ветерок шевелил его золотистые волосы Джэйн так много узнала о нем за такое короткое время. Она открыла, что он предпочитает пиво шампанскому, что любит жареные яйца с мясом в таком количестве, которое далеко превосходило даже самую мягкую диету. Для него огромное значение имели его семья и друзья, но они ему изрядно надоели, потому что слишком потребительски относились к нему и его деньгам. Ему не хватало Австралии. Он ругался, как портовый грузчик, но был предельно галантен за банкетным столом.

Эти сведения она получила не от Рэйли, он не любил говорить о себе, может быть, поэтому не давал интервью, а из своих наблюдений. Будучи критиком, она привыкла внимательно следить за людьми, отмечать каждый жест, каждое движение губ, выражение лица, малейшее изменение голоса. Вернее было бы сказать, что она развила способность многое замечать. В детстве Джэйн имела уникальную возможность наблюдать со стороны жизнь, совершенно отличную от ее жизни. Ей частенько приходилось быть свидетельницей происходящего в большом богатом доме, где работал ее отец.

Рэйли стоял, держа руки на поясе, и улыбался краешками рта. Впереди сидел Рауди, который внимательно наблюдал за ламами, пасшимися под кипарисовым деревом. Колли, казалось, полностью был поглощен животными, не обращавшими, в свою очередь, на него никакого внимания.

— Он думает, что ламы тоже овцы, — усмехнувшись, сказал Рэйли. — И не может понять, почему они не боятся его.

— Он что, настоящий пастух овец? — спросила Джэйн.

— Он? Ну, конечно. Победитель почти во всех соревнованиях. — Рэйли позвал пса и дал ему несколько команд.

Джэйн с восхищением наблюдала за тем, как Рауди слушался хозяина и пытался пасти ее неорганизованных животных.

Маскара полностью игнорировала его. Пикафор и Пэттикоут от удивления раскрыли глаза и затрусили по кругу. Джодпуру, лидеру группы, явно не понравилась подобная игра. Он стал перед Рауди, согнув голову и оттопырив уши назад.

— Тебе лучше позвать Рауди сюда. Иначе ему достанется!

Лама плюнула, и вязкий зеленый комок попал прямо в морду собаке. Рауди завыл, закружился на месте и потрусил обратно к хозяину, пристыженно поджав хвост. Джодпур вытянул свою длинную шею и гордо обошел группу своих подопечных. Женская половина что-то замычала, как бы благодаря его за то, что он защитил их от смертельной угрозы ценой неимоверных усилий.

Рэйли от смеха схватился за живот. Джэйн попыталась сдержаться, чтобы не смущать Рауди. Повалявшись в траве и почистив шерсть, пес лег на землю у ног хозяина, положил голову на лапы и стал удрученно смотреть перед собой.

— Бедненький мой старик, — сказал Рэйли, присев на колени, и почесал собаку за ушами.

— Этот козел-переросток доконал тебя совсем. Хорошо еще, что твои приятели не видели.

Джэйн подошла к своим питомцам, чтобы приободрить их и почесать длинные шеи, Рэйли тут же присоединился к ней. Рауди позорно удалился.

— А почему именно ламы?

— Потому что они удивительные животные. — Как будто это что-то объясняло. Рэйли внимательно посмотрел на женщину и немного отклонился назад, потому что к нему приблизился Джодпур, глаза которого светились от любопытства.

— Они пахнут прелью и, к тому же, умеют плеваться. Что же здесь удивительного?

— Прекрати. Ламы очень умные животные. Они поймут, что ты их не любишь.

— Да, они действительно странные, — сказал Рэйли и на всякий случай сделал шаг назад. — Ну, что в них хорошего?

— Они верные и милые, — сказала Джэйн, поглаживая своих питомцев, которые с холодным безразличием посматривали на Рэйли. — У них чудесная шерсть.

— Которую ты никогда не стрижешь. Джэйн пристально взглянула на мужчину. Она знала, что ему нравится дразнить ее. В глубине души Рэйли был мальчишкой, всегда готовым дергать девчонок за косички.

— К тому же, ламы отличные вьючные животные.

Рэйли удивленно поднял брови:

— Ламы?

Она хитро прищурила глаза:

— Да, они перевозят все лагерное имущество.

— Правда?

Джэйн скрестила руки на груди и подтвердила:

— Да — Ну, тогда они гораздо лучше тарантулов, — усмехнувшись, сказал Рэйли. Он взял ее за руку, чтобы увести от этих странных животных. Женщина неохотно пошла следом, тихонько посмеиваясь в кулачок.

— Уже пора на репетицию? — спросил он.

— Нет.

— Ты, правда, уже не могла без меня? — шутливо подразнивал Рэйли.

Джэйн еле сдержала улыбку. Она уселась на землю около него и аккуратно расправила юбку. Рядом с ним она чувствовала себя как девочка-подросток. Ощущение одновременно приятное и настораживающее. Она никогда не испытывала ничего подобного с Маком, с которым всегда было мирно и спокойно. Их жизнь отличалась стабильностью. Рэйли же походил на землетрясение, которое потрясло ее до глубины души.

Она не могла без него, и еще не решила для себя, хорошо это или плохо.

Рэйли посмотрел на Джэйн и удивленно покачал головой. Она одела блузку цвета морской волны, одну из своих ярких цветастых юбок и соломенную шляпу, которую завязала под подбородком белым шелковым шарфом. Она выглядела странной, но очень красивой. И он не мог объяснить, почему.

Повинуясь непроизвольному желанию, мужчина протянул руку и развязал шарф. Соломенная шляпа упала на землю, и на плечи Джэйн посыпалась целая копна волос.

— Так что же тебе нужно? Какую весть принесла ты, пессимистка-Джэйн?

— Думаю, что плохую, — сказала она извиняющимся тоном. — Помнишь, тебе хотелось, чтобы твое присутствие в Анастасии оставалось тайной? Так вот, только что из газеты мне позвонили и спросили, что я знаю о твоем участии в пьесе, которая ставится здесь. Я сказала, что мне ничего не известно, но ты же знаешь их…

Конечно, он знал их. Они — это паразиты, живущие на шее знаменитостей. Рэйли глубоко вздохнул. Ему совсем не нравилась перспектива быть постоянно преследуемым журналистами и толпой фанатов. И несколько дней относительной безвестности стали просто чудом. Он смог расслабиться, полностью оставить мысли о карьере и сосредоточился на Джэйн.

Женщина наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Прости.

— Так и должно было случиться, дорогая. Даже странно, что не произошло еще раньше. Здесь нет твоей вины.

Он вдруг широко улыбнулся ей, и на его подбородке заиграла ямочка:

— Я буду непротив, если ты утешишь меня.

— Нет, я не могу, чтобы ты улыбался мне так, Пэт Рэйли.

— Почему?

— Потому что, когда ты улыбаешься так, я чувствую это даже здесь. — Она прижала руку к животу и вздрогнула. — Меня охватывает непонятное волнение, голова идет кругом, и я не могу ясно мыслить.

Рэйли наклонился еще ближе, в его глазах заплясали веселые огоньки.

— А я думал, что это естественное состояние.

Джэйн посмотрела на него. Взгляды их встретились. Ей трудно было глотнуть — пересохло в горле. Он протянул руку и положил ее поверх ее руки на животе. — Так ты ощущаешь это здесь? Вместо ответа женщина слегка простонала. Внутри у нее что-то напряглось, и ее охватило желание. Она попыталась перевести дыхание, веки стал тяжелее.

Рэйли положил ее на густую траву, и сам лег рядом.

— Тебе нравится это? — спросил он низким голосом.

— Рэйли, не здесь, пожалуйста.

— Почему бы и нет?

— Нас могут увидеть. Ты жесток ко мне. — В ней было сильно религиозное чувство. — Рэйли, не здесь, — произнесла она умоляющим голосом. — Ламы смотрят.

Он поднял голову и убедился, что они действительно смотрели. Ему стало немного не по себе, но не настолько, чтобы это охладило его.

— Они же всего лишь ламы. Какая им разница.

— А что, если они не просто ламы? А что, если чьи-то души находятся в теле лам? Может быть это душа моей бабушки Бэсси?

Рэйли замер и удивленно посмотрел на нее.

— Что? Что за ерунда?

— Это не ерунда, — возразила Джэйн и села, поджав под себя ноги.

— Многие религии основаны на принципе переселения душ. Я еще не решила, верю я в это или нет. Я склоняюсь к энергетичекой теории, но только в случае…

Она была совершенно серьезна. Рэйли сел на корточки и положил подбородок на руку. Он наблюдал, как Джэйн снова надевает шляпу, и не знал, что ему сделать: рассердиться или засмеяться, и выбрал последнее. Она была такой серьезной в своих убеждениях, что ему даже понравилось. Он не мог сердиться на нее.

Мужчина встал и предложил ей руку.

— Джэйн, несмотря ни на что, я тебя люблю, — сказал он небрежно, так, как будто говорил это каждый день.

Джэйн остановилась, как вкопанная, наблюдая, как он неторопливо пошел к сараю. Он ее любит. Без лишних фраз и церемоний. Он просто любит ее. Ее охватили сомнения. Серьезно это или Рэйли делал такие объяснения чуть ли не каждой? Она принимала любовь близко к сердцу. Рэйли же казался невозмутимым.

Он взглянул на нее через плечо:

— Ну, пойдем. Шевелись, или мы опоздаем на репетицию.

Глава 8

Те две недели, которые последовали за звонком из редакции, были не похожи ни на один день в ее жизни. Почти мгновенно Анастасию наводнили журналисты и фанаты, которым хотелось хотя бы взглянуть на Пэта Рэйли.

Джэйн никогда еще не сталкивалась со случаем массовой истерии. Они следовали за ними всюду Рэйли пришлось зарезервировать номера во всех отелях и гостиницах, какие только были в округе, чтобы трудно было догадаться, где он на самом деле находится.

— Я уже видела подобное в “Звездном пути”, — сказала Джэйн Рэйли, когда они встретились на тихой улице в трех кварталах от театра.

— Капитан Кирк со своей командой высадился на планете, где раз в год все население сходило с ума, неслось по улицам, визжа во всю глотку Никогда не думала, что это произойдет здесь. Разве жизнь — не странная штука?

Рэйли предпочел бы более резкое слово, которому предшествовал бы ряд не менее сильных прилагательных. Он даже не представлял, какой интерес вызовет его отсутствие в Лос-Анджелесе. Все, кто работал в кинобизнесе или хотя бы имел малейшее отношение к нему, хотели знать, почему он работает в каком-то мелком театре за гроши, хотя мог бы набивать карманы деньгами за съемку в третьей части “Гонщика”. Разожгли же этот интерес прежде всего той идиотской статьей. Никогда в жизни ему не было так противно именоваться самым сексуальным мужчиной во Вселенной.

Хуже всего то, что происходящее влияло на их отношения с Джэйн. Все шло хорошо, пока до них не добралась пресса. Вдруг их жизнь стала похожа на жизнь в аквариуме, к чему Джэйн совсем не привыкла. Она отстранилась и стала скорее сторонним наблюдателем, чем участником той канители, которая закрутилась вокруг.

Она не охладела к нему в физическом отношении. Им удавалось скрываться часа на два каждый вечер, потому что никто не знал, где остановился Рэйли. И каждый вечер она охотно шла к нему в объятия. Но он чувствовал, что эмоционально она охладевает к нему. Ей не хотелось ни во что вмешиваться. Правда, она никогда не говорила об этом. Его терпение подходило к концу.

— О Боже, они везде плетутся за тобой, — ворчала Джэйн недовольно, давая волю своему раздражению.

Ее выводило из себя, с какой ловкостью отыскивали Рэйли фанаты и, в особенности, поклонницы. Они были готовы буквально на все, лишь бы добиться его внимания. Каждый день ему за кулисами отдавали мешок с почтой, предложениями выйти за него замуж, ключи от гостиничных номеров и даже белье.

Сначала Джэйн и вправду уверовала, что Рэйли полностью принадлежит ей. Женщине доставляло удовольствие притворяться, что — она центр его мира, а он — ее. Но сейчас все стало по-другому. Ей надо было делить любимого с кучей обожающих его поклонниц. И если она останется в таких же близких отношениях с ним, как и сейчас, то ее захлестнет окружающий сумасшедший мир, и тогда ощущение спокойствия и стабильности, к которому она так стремилась, станет недостижимо. И что будет с ней, если вдруг какая-нибудь смазливая фанатка покорит сердце Рэйли? Джэйн любила его, но не до слепого обожания.

— Я их не приглашал сюда.

— Я не сказала, что ты приглашал их. Хмурые, они пошли по тихой улочке, выбрав не известный никому путь к театру, миновали множество домов и пересекли на своем пути несколько аллей. В конце этого невероятного путешествия им пришлось залезть в окно второго этажа помещения склада, а потом по пожарной лестнице выбраться в переулок, который вел к черному входу в театр.

— Надеюсь, ты оценишь, на что я иду ради тебя, — сказала Джэйн, когда они ползли по пожарной лестнице. — Я вообще-то приехала сюда для того, чтобы достичь духовного умиротворения. Интересно, можно ли это сделать, ползая по пожарным лестницам?

Рэйли заскрипел зубами. Духовное умиротворение? Он называл это трусостью. Но мужчина сдержался и промолчал.

— Извини, — начал он с нескрываемым раздражением, — но на чью же глупую пьесу я трачу время? На свою, что ли?

Джэйн спрыгнула на мокрый тротуар и смахнула с лица прядь влажных от тумана волос.

— Ну, если ты находишь ее глупой, то что тогда делаешь здесь? Ты мог придумать какую-нибудь отговорку и уже давно сниматься в каком-нибудь фильме.

— Я здесь, потому что пообещал. Значит, вот как. Он пообещал и, согласно своим принципам, должен был выполнить обещание. Ей хотелось услышать совсем другое. Неудовольствие отразилось на ее лице. Если не считать нескольких фраз о любви, брошенных две недели назад, Рэйли больше не сказал ни слова о своих чувствах. А Джэйн ничего не спрашивала, потому что боялась услышать неприятные для себя слова. Ей хотелось, чтобы он здесь был не из-за какого-то долга, а потому что действительно любит ее.

Женщину обидели его слова. Она смотрела на него, пытаясь заставить подбородок не дрожать.

— Ну, если это единственная причина, то ты можешь ехать, — сказала она. — Ты сдержал свое обещание.

— Джэйн.

Рэйли глубоко вздохнул, обнял ее и притянул к себе. Она не шевелилась.

— Давай не будем ссориться. Я знаю, что очень нелегко выдерживать натиск прессы и поклонников. Но через день-два их интерес иссякнет. Поверь мне.

— Ты говорил то же самое две недели назад.

— Может быть, они пробудут здесь до премьеры. Подумай о том, какие деньги их присутствие принесет твоим молодым актерам. Ты ведь хочешь им помочь?

Джэйн потерлась щекой о рубашку, под которой ощущалось его теплое тело и почувствовала его запах.

— Я не знаю, что я хочу, — пробормотала она, проклиная свой браслет за молчание.

— Ты хочешь меня? — спросил он, желая услышать “да”. Но сам почувствовал, что сейчас не то время, чтобы нажимать на Джэйн.

Женщина усмехнулась:

— Мы на улице.

— Да, ну и что?

— Я не собираюсь заниматься этим здесь. Они подошли к дверям театра.

— Не знаю, чего тебе не хватает, любовь моя.

Джэйн сухо улыбнулась, покачала головой и стала искать ключ. В чем она всегда могла быть уверена, то это в том, что Рэйли желает ее.

— Вот он, — раздался громкий крик, и они услышали топот бегущих по тротуару людей. — Это Рэйли! Пэт Рэйли!

"И еще в одном я могу быть уверена — в поклонниках”, — подумала она огорченно.

Они быстро вбежали в театр и захлопнули за собой дверь. Актеры наблюдали за ними со смешанным чувством удивления и беспокойства.

Джэйн выдавила из себя улыбку. Все-таки она вдохновляла их, и именно она уговорила людей организовать театр.

— Ну что? Здорово, правда? — Марлен Дэзирэ погрозила ей пальцем, при этом дюжина медных браслетов зазвенела на ее запястье.

— Я говорила тебе, что ничего хорошего от него ждать не надо. У него аура светится красным светом.

— Я могла бы предсказать все это по его ладони, — сказала Ванда Стайлз и приложила руку к своей груди, большая часть которой была открыта благодаря низкому декольте.

Ее ногти длиной в несколько сантиметров, покрытые красным лаком, блестели, под светом рампы.

Рэйли спрятался за спину Джэйн. Ванда Стайлз — следующий человек после ведьмы, с которым он хотел бы встретиться. У него, разумеется, не было предубеждений. Но ему не понравилось желание Ванды читать по его ладони.

— Не понимаю, как они все узнают, что Рэйли здесь, — недоумевала Сибил Хантли. — Я только сказала своей матери.., своему мужу.., и своему парикмахеру.

— Я сказал только секретарше, — продолжил Фил Петтс. — А она сказала только в своем карточном клубе.

"Ну, вот, а поклялись, что никому не скажут, — подумала Джэйн, наблюдая за провинившимися коллегами. — А впрочем, это не имеет никакого значения. Может быть, все уже давно было предопределено судьбой. Интересно, выдержим ли мы с Рэйли это испытание”.

Арни фон Блюхер вышел вперед с самым серьезным видом:

— Может быть, мне фыйти и отокнать их от тфери?

— Нет, спасибо, Арни. Думаю, что Скринвут уже там. Он сделает все, что нужно. Из-за двери послышался голос:

— Так, все отойдите, представление закончено. Идите домой или я раздавлю вас, как спелые дыни.

Джэйн вздохнула и принялась за работу:

— Ну что, приступим? У нас осталась только неделя. Нам нужно прорепетировать несколько сцен в третьем акте.

Рэйли просидел две первые сцены за кулисами, наблюдая за Джэйн. Она умела работать. Слишком хорошо умела, чтобы просто следить за работой других. У нее было режиссерское чутье, и она могла выжать из актеров все до капли. Актерский состав “Света звезд” полностью естественно жил на сцене, казалось, они забыли о публике, которая будет в зале во время представления. Даже Смбил, такая нервная на первой репетиции, что не могла даже выдавить и слова из себя, теперь полностью вошла в роль. Джэйн удалось донести до своих коллег мысль о том, что актерское искусство заключается не в произношении слов со сцены, а воплощается в живом человеке, поглощая его всего, с присущей ему манерой держаться, говорить, двигаться, думать.

Джэйн обладала тонким чутьем на деталь. Она знала, как нужно владеть голосом и телом, умела одним жестом, непродолжительной паузой в середине фразы оживить сцену.

Интересно, как она вела бы себя на съемочной площадке? Инстинкт подсказывал ему, что Джэйн была бы молодцом. Один Бог знает, что всего за несколько недель работы над пьесой она добилась от него больше, чем все режиссеры за много лет. Она помогла ему преодолеть возникшую перед ним преграду-неуверенность, помогла сосредоточиться на положительных ощущениях и не концентрироваться на отрицательных эмоциях страха.

Рэйли знал, что он приехал в Анастасию частично из-за того, чтобы убежать от неуверенности в своих силах. Но Джэйн помогла побороть ее, поверить в себя.

Он обязан своей маленькой Джэнни. Ему хотелось отплатить ей. Пэт Рэйли был не из тех мужчин, которые не отблагодарят за услугу.

Убедившись в том, что Джэйн поглощена работой с Марлен и Вандой над сценой ссоры с Филом, он достал свой сценарий и вытащил изнутри другой — “Вечность” Джэйн Джордан.

— Ты будешь звездой, Дэзирэ, — сказал Рэйли, глядя влюбленными глазами на свою партнершу.

Он поправил очки средним пальцем так, как это делал Брайан.

Джэйн тихонько хихикнула: Рэйли позаимствовал у ее друга много жестов для роли Уилсона Майкрофта, что оказалось очень кстати. Уилсон был таким же серьезным и честным, как и Брайан.

— Тебе больше не придется надевать костюм цыпленка, — сказала Сибил.

Она посмотрела туда, где должна была быть публика и спросила:

— Счастливый конец или нет? Джейн встала с кресла в третьем ряду и громко захлопала.

— Очень хорошо! Думаю, что нам нужно немного подождать после последней фразы аплодисментов, а затем опустить занавес. Публика будет в восторге.

Ей, конечно, не нравилось то, что Рэйли целуется с кем-то, но это ведь ради искусства, в конце концов. Как будто прочитав ее мысли, он подмигнул ей. У Джэйн расстаяло все внутри, но она решила не обращать на него внимания. У нее есть еще масса вещей, о которых нужно беспокоиться.

— Ну что? Начнем бег с препятствиями? — спросила она, когда все собрались расходиться на уикэнд.

— Арни и я возьмем на себя входную дверь, — вызвалась Марлен.

— Вперед, Тимоти, — сказала Кэнди, цепляясь за рукав Филдмана. — Мы выйдем через заднюю дверь и займемся журналистами. Можно сказать им, что я жду ребенка от Большого Фута.

— О Боже, Кэнди. Ну, не знаю. Мне не совсем понравилось, когда ты всех оповестила о том, что меня захватили инопланетяне и проводили на мне эксперименты в области секса.

— Что ты жалуешься? Твою фотографию напечатали на обложке еженедельника “Глоуб репорт”.

Рэйли помог Джэйн одеться и прижал к себе, чтобы поцеловать.

— Мне кажется, что Кэнди это все нравится.

— А тебе разве нет? — спросила Джэйн с притворным удивлением.

— Я бы сказал, что бы мне понравилось, — пробормотал он. — Я бы хотел, чтобы мы вместе провели уикэнд.

— Я бы тоже очень хотела, — вздохнула она.

В ее голосе чувствовалось отчаяние. Она нервничала и не отрицала этого. Окружающий сумасшедший мир давил на нее. Ей хотелось уединиться где-нибудь с любимым человеком, хотелось, чтобы Рэйли подтвердил, что есть какие-то шансы на то, что их чувство перерастет в будущем во что-то серьезное.

Рэйли посмотрел в глаза Джэйн. Он знал, что она чувствует себя неуверенно из-за того, что их любовь, такая хрупкая, беззащитная, может быть уничтожена его популярностью. Больше всего он боялся, что она отойдет в сторону и станет наблюдать за происходящим, вместо того, чтобы овладеть ситуацией. Он опасался, что она будет играть роль критика, а не режиссера.

— Ну, тогда это полностью в твоей власти, — с сияющими глазами сказал он.

— Почему в моей власти? — удивленно спросила она.

— Ты же ведь режиссер, — надменно сказал он, — вот и организуй нам уикэнд.

— Вообще-то я имел в виду кое-что другое, Джэйн, — сквозь зубы сказал Рэйли, когда они пробирались к столику в углу.

Бар до отказу был набит рыбаками, лесорубами, их дамами. Внутри висела такая же густая завеса дыма, как и туман на улице. Громкие голоса и звон посуды заглушали музыку, которая доносилась из проигрывателя-автомата.

Джэйн виновато посмотрела на спутника.

— Что случилось? Тебе не нравится костюм, который я для тебя придумала, тетушка Пэтти?

Рэйли что-то проворчал в ответ, хлопнув по столу своей розовой сумочкой.

— Здравствуйте, я — тетушка Пэтти! — сказал он, тоном, полным глубокого отвращения.

Джэйн сделала маленький налет на костюмерную в театре. В мгновение ока Пэт Рэйли превратился в тетушку Пэтти, но, видимо, был не совсем удовлетворен результатом.

— А мне кажется, что тебе очень идет, — Джэйн гордо посмотрела на него. — Накладные ресницы делают твои глаза выразительными.

— Мои глаза, — он не договорил и недовольно засопел.

Поерзав, он засунул палец с накладным ногтем под кружевной воротник, коловший ему шею.

— Классно, — сказала Джэйн так тихо, чтобы ее мог услышать только Рэйли, — скрываться у всех на виду. Индейцы занимались этим все время. Конечно, они, в основном, полагались на психологическую защитную преграду. Ты мог бы тоже попробовать. Сосредоточься и представь, что невидим.

— Джэйн…

Она невинно улыбнулась и без всякого сожаления оставила мистическую тему.

— Вряд ли кто догадается, что ты сидишь в баре, переодетый в пожилую леди.

Переодевание было очень кстати, но Рэйли чувствовал себя униженным. Если кто-нибудь узнает его, он не переживет. Он мог представить, что скажут о нем коллеги, если узнают, что Пэт Рэйли сидел в баре в женском платье и румянах.

— Кэнди отлично наложила тебе макияж и причесала парик, — сказала Джэйн, протягивая руку, чтобы потрогать локоны, уложенные вокруг далеко не женственного лица Рэйли.

"Он очень привлекателен как мужчина, но из него получилась ужасно уродливая женщина”, — подумала она.

Рэйли был полностью поглощен низким декольте платья Джэйн. Когда она наклонилась к нему через стол, взгляд Рэйли невольно упал на ее грудь.

— Рэйли… — произнесла она сквозь зубы, откинулась назад и поправила платье. — Ради Бога, я прошу тебя! Моя тетушка Пэтти никогда не смотрела на меня так!

Он окинул ее взглядом, каким обычно смотрел на женщин, когда хотел разжечь в них огонь страсти.

— Ты можешь держать пари, что она и не думала никогда того, что я думаю сейчас.

— Ну, я не знаю, — проговорила она задумчиво.

Женщина с трудом отвела глаза и занялась разглядыванием салфетки. Скорее всего, если она прыгнет через стол и бросится в объятия Рэйли, то помешает затеянной игре. Она попыталась подумать о своей семье, которая жила в штате Кентукки, и выбросить из головы мысли о любимом.

— Дядя Дьюк всегда улыбался.

— Добрый вечер, Джэйн, — радушно поздоровался с ней Дилан Харрисон. — А кто же леди? Это твоя подру…

Он остановился на середине слова, на его лице отражалась работа мысли. Было забавно наблюдать, как дружелюбие уступило место удивлению, а удивление в свою очередь сменилось замешательством.

— Это Рэйли, — прошептала Джэйн мужу Элайны.

Рэйли умоляюще посмотрел на нее, его взгляд мог бы растопить лед, но не Джэйн. Она полностью проигнорировала его и громко сказала Дилану:

— Дилан, познакомься. Это тетя Пэтти. Дилан плотно сжал губы, чтобы не расхохотаться, посмотрел на Рэйли и произнес:

— Какое милое платье. Оно очень эффектно.

Дилан Харрисон был хорошим человеком, но с жутким чувством юмора, которое в данный момент Рэйли не мог не оценить по достоинству. Рэйли откинулся на спинку стула, скрестил на животе руки, положил ногу на ногу и нахмурился.

Дилан посмотрел на его ноги и сухо заметил:

— Пора заняться депиляцией, тетушка Пэтти.

Рэйли негромко выругался и поставил свои волосатые ноги вместе.

— Это не твои обычные клиенты, — заметила Джэйн, обводя толпу глазами.

Она узнала несколько журналистов и поклонников Рэйли, которые слонялись в поисках знаменитого актера.

— Понимаешь, “Лесоруб” закрыли на дезинфекцию, и все их посетители теперь развлекаются у нас.

— Это хорошо или плохо?

Дилан поморщился от громкого звона стаканов.

— Еще узнаем. Сейчас трудно судить. Увидимся позже, Джэйн, — он широко улыбнулся. — Рад был познакомиться с вами, тетушка Пэтти.

— Идиот, — проворчал Рэйли.

— Знаешь, — сказала Джэйн, наклоняясь к Рэйли, — это отличная возможность узнать друг друга получше. Мы проведем прекрасный вечер, поговорим обо всем, ведь обычно у нас не хватает времени на разговоры.

— Ерунда, ты и раньше неплохо проводила время.

— Я тоже так думаю, — призналась Джэйн, — но события разворачиваются слишком быстро.

— Они ведь долго стояли на одном месте, Джэйн. И ты это хорошо знаешь.

— Да, но…

— Что “но”? — резко спросил он. — Я думал, что мы договорились — никаких сожалений.

— Я говорю не об этом.

— Да, но ты об этом думаешь.

— Я еще не закончила свою мысль, — вызывающе проговорила она.

Рэйли и не подумал извиниться.

— Я знаю, что журналисты надоели тебе до смерти, но я не виноват в этом.

— Не виноват? Они приехали сюда не полежать на пляже и подышать воздухом моря.

— Нет, — спокойно признал он. — Они приехали сюда, потому что я звезда, а ты не можешь с этим смириться. Так ведь?

Джэйн удивленно посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

Рэйли мысленно отругал себя последними словами, но, раз уж они завели этот разговор, отступать было поздно, все равно когда-нибудь он состоялся бы.

— Я хочу сказать, что, когда ты жила с Маком, весь мир вращался вокруг тебя. Мне же нужно отвечать не только на твои вопросы, но и на вопросы других, что тебе не нравится.

— То есть, ты хочешь сказать, что я ревную тебя? — спросила она, не веря своим словам.

— Я хочу сказать, что ты испугалась, — поправил ее Рэйли.

Хорошо, если она не разобьет ему нос. Но он должен был сказать это.

— Как только ты чувствуешь, что не центр внимания, ты забиваешься в угол, притворяешься серой мышкой и наблюдаешь за всеми вместо того, чтобы заняться делом?

Джэйн откинулась на спинку стула и посмотрела на него, сознавая, что, сама того не желая, она подтверждает правоту Рэйли.

— Вот почему ты тратишь время на критические статьи вместо того, чтобы заняться режиссурой.

— Одну минутку, — начала было Джэйн, но ее перебила официантка, которая поставила на стол высокий стакан с коктейлем.

— Извините, но я не заказывала, — сказала Джэйн.

— Это любезность со стороны джентльмена, который сидит в конце зала.

Джэйн посмотрела туда, куда показала официантка, и увидела мужчину такого крепкого телосложения, что, казалось, он мог валить лес голыми руками. В его рубашку могли влезть четверо сразу. Он подмигнул ей, и женщина подскочила, словно ее ущипнули.

— Как мило, — нерешительно пробормотала она, благодарно улыбнувшись незнакомцу.

— Мило? — сквозь зубы переспросил Рэйли.

Каждая клеточка его тела ревниво обратилась в сторону верзилы, который осмелился прислать Джэйн напиток. Под толстым слоем макияжа щеки Рэйли побурели от злости. Он выпрямился на стуле, непроизвольно сжав в руках сумку.

Джэйн внимательно следила, как лесоруб вразвалочку приближался к их столику. Он плюхнулся на стул, затем наклонился к Джэйн и хриплым голосом сказал:

— Привет, малышка. Не против, если я сяду?

Джэйн вздохнула:

— Вы уже сидите.

Он протянул руку и представился:

— Ллойд Лакруа.

Воспитание, полученное Джэйн, дало о себе знать: она позволила ему яростно потрясти свои два пальца.

— Меня зовут Джэйн Джордан. А это тетушка Пэтти.

Он нехотя перевел свой взгляд на Рэйли, видимо, собираясь лишь приветливо кивнуть, но вместо этого впился глазами в Рэйли, затем испуганно посмотрел на Джэйн и сказал:

— Совсем не похожа.

— Тетя Пэтти, видите ли, приемная дочь моей бабушки, — на ходу выдумала Джэйн. — Ее родители были очень бедны и не могли прокормить всех детей. Поэтому они попросили людей взять их к себе. Это очень грустная история, правда?

Ллойд Лакруа смотрел на нее с таким удивлением, будто она немая, которая только что заговорила.

— Но самое странное то, что тетя Пэтти вышла замуж за дядю моего папы, дядю Дьюка.

— Это очень интересно, — нетерпеливо сказал Ллойд. — А что, если мы продолжим этот разговор у меня дома?

Джэйн поморщилась. Рэйли резко перегнулся через стол и схватил лесоруба за рубашку на груди.

— А ну-ка, вали отсюда, понял? — его голос приблизительно на две октавы не соответствовал его экипировке.

Джэйн попыталась исправить положение, объяснив все Лакруа, который испуганно пялился на нее.

— Тетя Пэтти прошла гормональное лечение. Тетушка, не волнуйтесь. Ллойд только хотел быть милым с нами.

— Милым? Я знаю, что он пытался сделать.

— Послушайте, меня интересует только молодая леди.

Джэйн отшатнулась назад, когда Рэйли со всей силы стукнул Ллойда по голове своей сумкой.

— Я покажу тебе, сукин сын.

"Это классический пример разверзшегося ада”, — подумала Джэйн в тот момент, когда схватила сумочку и бросилась в спасительное укрытие за стойкой бара.

Рэйли налетел на лесоруба, который яростно отбивался, осыпая врага проклятиями. Это было отвратительное зрелище: лесоруб и огромная страшная женщина, катающиеся по полу. Их тут же окружили журналисты и защелкали фотоаппаратами. Посетители бара стали подбадривать дерущихся и заключать всевозможные пари.

Общий настрой битвы резко изменился, когда с головы Рэйли упал парик. Знаменитый актер поставил лесоруба на ноги и, держа его на расстоянии вытянутой руки, угрожающе произнес:

— Оставь мою девушку в покое, понял?

— Ты — мужчина? — с отвращением воскликнул Ллойд.

С ужасом в глазах он осмотрел Рэйли с головы до ног.

— Я видел таких, как ты, по телевизору. Вот из-за вас, якобы больных, а на самом деле просто распущенных, нам и не обогнать японцев.

Рэйли, видимо, очень не понравились слова соперника, потому что они оскорбляли его мужское достоинство. Он со всей силы ударил Ллойда в нижнюю челюсть. Бой продолжался. Противники яростно колотили друг друга.

Джэйн с ужасом наблюдала за происходящим. Душа уходила в пятки при мысли о том, что Рэйли мог быть ранен и случилось это по ее вине. А сама она стояла на безопасном расстоянии, просто наблюдая, в чем как раз и обвинял ее Рэйли. Наблюдала, а не участвовала Рэйли могли до смерти избить, а она смотрела на все так же безразлично, как на сцену из кинофильма.

Как только противники направились в сторону стойки бара, Джэйн вскочила на нее одним махом. У Рэйли была разбита губа, на щеке появился огромный синяк, тушь размазалась по лицу. Но он не сдавался, несмотря на то, что Ллойд был явно крупнее его и, скорее всего, хитрее. Джэйн поняла, что шансы далеко не равны. Как только мужчины приблизились к ней, женщина замахнулась своей сумочкой, целясь в затылок Лакруа. Но в этот момент лесоруб рухнул на пол от удара в челюсть, и сумочка обрушилась как раз на голову Рэйли Он зашатался и, не удержавшись на ногах, упал на тело противника.

— Нет! — закричала Джэйн и бросилась к возлюбленному.

Она упала на колени и стала осторожно гладить его по щеке. Он привстал и покачал головой из стороны в сторону, чтобы прийти в себя, затем потрогал челюсть, проверяя, не сломана ли она.

— Извини меня, Рэйли!

— Что у тебя в сумке, Джэйн? Кирпичи, что ли?

Джэйн поднесла руку к губам, стараясь не расплакаться.

— Рэйли, сейчас не время шутить.

— Рэйли, — эхом повторили в толпе. Тут же показались головы журналистов и одновременно огни фотовспышек.

Рэйли глубоко вздохнул при мысли о том, какие заголовки появятся завтра в газетах. Он посмотрел на Джэйн:

— Пора кончать с этой маскировкой. Придумай что-нибудь получше, Джэйн — вестник несчастий.

Глава 9

— Замолчи! Больше ни слова, Патрик Рэйли.

Рэйли закрыл свои красивые, растянутые в улыбке губы. Он поморщился от боли, но это не отвлекло его внимания от уморительного зрелища.

Джэйн безуспешно тянула ламу за поводок. Она одела свой очередной причудливый наряд. Юбка цвета хаки с огромными розами и темно-зелеными листочками доходила ей почти до щиколоток. Блузка, тоже цвета хаки, на груди плотно скреплена огромной булавкой. На голове — широкополая шляпа цвета военной маскировки, которая была к тому же на размер больше головы. “Короче, — подумал Рэйли изумленно, — она — красавица” Скорее всего, этот вывод казался странным, но такой же странной все время казалась ему и Джэйн. И все же он ее любил.

С хмурым видом женщина смотрела на упрямую ламу. Пикафор открыто игнорировал свою хозяйку с холодным безразличием, которое свойственно только ламам. Животное уселось на тропинку, спокойно обозревая пейзаж, поворачивая свою длинную шею в разные стороны и стараясь все получше рассмотреть. Она лениво пожевывала листья, которые отщипнула с куста, растущего около тропинки, за секунду до того, как плюхнуться на землю.

— Интересно, ей когда-нибудь кто-нибудь говорил, что она, прежде всего, вьючное животное? — спросил Рэйли. — Мне кажется, она не может вникнуть в суть дела.

Джэйн смотрела на него, едва сдерживая слезы.

— Да, от тебя толку-то! Тоже мне, овечий пастух!

Рэйли пожал плечами.

— Это не овца, Джэйн.

Его сердце оттаяло, когда Джэйн повернулась к ламе, чтобы вновь попытаться убедить нахальное животное встать. Женщина принимала нежелание ламы двигаться на свой счет, поэтому так и сердилась. Рэйли не мог отделаться от желания взять ее в свои руки и поцеловать — настолько она была прелестна.

Пешая прогулка по лесу, в сущности, их вторая попытка скрыться с глаз журналистов и толпы поклонников. Идея исходила от Джэйн. Рэйли предложение пришлось по душе, пока она не выразила желание взять с собой двух лам, чтобы везти на них походное снаряжение. Он не смог уговорить ее не делать этого. Несмотря на свой добрый нрав, временами Джэйн была настолько упряма, что даже Рэйли не мог переубедить ее. Так что рано утром, когда солнце еще только показалось над горизонтом, они погрузили на лам мешки с провизией и недавно приобретенное снаряжение.

Пока все шло хорошо: они не встретили ни одного журналиста. Рэйли был уверен, что после инцидента в баре представителя прессы отстали от них в районе прибрежного шоссе. Кэнди же запутала их еще больше, сообщив всем звонившим по телефону, что Джэйн уехала в Лос-Анджелес навестить старых друзей.

Рэйли натянул шляпу пониже на глаза и глубоко вдохнул сосновый воздух, после чего удовлетворенно вздохнул. Здесь было удивительно красиво. В этом лесу можно легко заблудиться и забыть о тех проблемах, которые ждали человека к западу от гор. Именно этим он и собирался заняться, как только сумеет вытащить Джэйн из лап непослушных животных.

Мужчина громко свистнул, тут же рядом оказался Рауди. Он отдал собаке команду облаять мерзких лам. Колли обиженно посмотрел на хозяина, недовольный тем, что его заставили пасти каких-то лам, которые, по его мнению, находились на более низкой иерархической ступени, чем овцы. Согласно своему долгу, Рауди гавкнул пару раз, а потом присоединился к Пикафор, выражая тем самым нежелание продолжать прогулку. Он сидел спиной к ламе, обозревая живописный ландшафт.

— Ты признаешься в собственной несостоятельности, — проворчал Рэйли псу.

Рауди не обращал на него никакого внимания.

Джэйн раздраженно бросила повод и топнула ногой, затем погрозила пальцем в сторону Рэйли.

— Это ты во всем виноват! Ты и твои проклятые фанаты! Моя жизнь была спокойной до тех пор, пока не появился ты. А теперь смотри, что ты наделал! Мне пришлось уйти из дома, теперь вот я не могу больше общаться со своей ламой. Земля уходит из-под ног! А еще браслет сломался!

— Черт побери, — проворчал Рэйли, улыбаясь краешками губ и пытаясь не осложнять положение (он терпеть не мог, когда женщины плачут).

— Послушаешь тебя, так и впрямь чудовище какое-то.

— А так оно и есть, — заикаясь, проговорила Джэйн.

Она изо всех сил старалась не расплакаться. Ее терпение иссякло. Они шли уже целых три часа. Три часа она ощущала на своем затылке горячее дыхание ламы, три часа постоянно останавливалась, чтобы приласкать Пикафор. Это были три часа бессмысленного самоанализа.

Ее ноги ныли в походных сапогах, ее измучила ходьба. Сказывалось и напряжение двух последних недель. Джэйн чувствовала, что внутри у нее что-то должно взорваться, если только она не предпримет надлежащих мер. Она не была уверена в чувствах Рэйли, не знала, чего он хочет от их взаимоотношений. Ее браслет перестал посылать информацию, и она осталась без духовного наставника. Женщина поняла, что их взгляды на мир расходятся.

Ей хотелось найти такое место, где будет тихо и спокойно, как было в колледже и тогда, когда она жила с Маком. Разве найдет она умиротворение с человеком, жизнь с которым равносильна жизни в центре урагана?

— А что там с твоим браслетом? — спросил Рэйли, специально выбирая ту проблему, которую можно было решить.

Он подошел к Джэйн и нежно обнял ее.

— Что случилось? Застежка сломалась? Может быть, я смогу починить?

— Починить? Как же ты собираешься сделать это? Ведь вся проблема в тебе.

Рэйли поднял вверх брови и выставил вперед подбородок.

— Во мне? Но я не дотрагивался до него! Ты же никогда его не снимаешь!

Он взял ее руку и потрогал браслет. Золотая цепочка тускло поблескивала в утреннем свете.

— Красивый.

— Этот браслет мне подарил Брайан. Он купил его в Венгрии у цыганки. Она сказала, что браслет обладает магической силой и что ключом к нему является простое понимание происходящего. С тех пор, как ты приехал сюда, я ничего не понимаю. Понимаешь?

Нахмурившись, Рэйли сдвинул шляпу на затылок и почесал голову — воплощенный образ озадаченного мужчины.

— Ни капли.

— Браслет всегда передавал мне ощущения — плохие или хорошие — это помогало мне принимать решения, — сказала она, пытаясь убедить его в серьезности сказанного. — Он не работает с тех пор, как ты приехал сюда. Я думаю, что ты размагнитил психо-энергетнческое поле. И я не знаю, что мне делать.

Рэйли долго смотрел на женщину с недоверием. Потом отпустил ее руку, сделал два шага назад и так громко расхохотался, что ламы испуганно повернули головы в его сторону.

— Какая чушь! Джэнни!

Джэйн закрыла глаза и снова вздохнула. Разговаривать с ним было все равно, что разговаривать с ламой. А если подумать, то животные, наверное, лучше понимают, чем он, всю таинственность окружающего мира. Ведь у ламы такая тонкая душа!

— Я знала, что ты не поймешь меня, — проговорила Джэйн, чувствуя, как увеличивается расстояние, разделяющее их.

— Нет, я понимаю, — сказал Рэйли, снова приблизившись к ней. — Я понимаю, что между нами что-то разгорелось и нельзя дать этому потухнуть. И никакой браслет не убедит меня в обратном.

Он сдвинул ее шляпу на затылок и небрежно провел рукой по копне волос.

— Посмотри на меня, Джэнни, — приказал он.

Кроме как подчиниться, другого выхода не было. От его пристального взгляда у нее мурашки побежали по всему телу. Ощутив его близость, она напряглась. Чувство, охватившее ее, страшило своей глубиной и силой.

— Ты любишь меня? — спросил он.

Сердце Джэйн замерло. Она пристально смотрела на его побледневшее лицо Любила ли она его? Глупый. Неужели он не замечал? Все в Анастасии знают, что она по уши влюблена.

— Так как? Любишь? — спросил он во второй раз таким же твердым голосом, но его голубые глаза смотрели уже не так уверенно Видимо, его действительно интересовал ее ответ. Капля неуверенности во взгляде и придала ей смелости.

— Да, — прошептала она, положив ему руки на плечи.

Он напряженно изучал ее лицо, выражение, которое появилось на нем, и отметил ту нерешительность, с которой она дала ответ Женщина стояла перед ним, подняв плечи, как будто в ожидании смертельного приговора Джэйн испугалась. Он потряс основу ее мира, и ей это не совсем нравилось. Но она любила его. А в данный момент это все, что ему нужно, со всем остальным они разберутся потом.

— Ну, хорошо, — сказал он, переводя дыхание. — Тогда перестань увиливать.

Он крепко поцеловал ее и пошел к упрямой Пикафор. Джэйн стояла и ошеломленно смотрела вслед Рэйли. У нее было такое ощущение, будто ее сильно ударили. Кружилась голова, и ей показалось, что она может потерять сознание. Рэйли только что выбил из нее признание в любви, а сам, как ни в чем не бывало, пошел к ламам.

— Рэйли!

— Шевелись-ка! — бросил он через плечо, взяв в руки повод Пикафор, затем надвинул шляпу пониже на глаза и стал смотреть туда, куда вела тропинка — на северо-восток. — Уже и так очень жарко.

Мужчина дал сигнал ламе, и та сразу же встала, потянулась и посмотрела вдаль, туда, куда вела тропинка, как будто хотела сказать, что она более, чем кто-либо другой, готова отправиться в путь.

Рэйли широко улыбнулся раскрывшей от удивления рот Джэйн и подмигнул ей:

— Думаю, что я наконец-то понял, как нужно обращаться с дамами.

Джэйн закусила губу. Ей не хотелось думать о том, как Рэйли обращается с дамами. Червь сомнения точил ее изнутри. Она была готова отдать свое сердце мужчине, о котором говорили, что он заставляет женщин трепетать только от одного своего взгляда.

Шагая по тропинке и ведя за собой Джодпура, который дышал ей в затылок, она размышляла, что же произошло с тех пор, как Рэйли приехал в Анастасию. Он мог бы остаться в Лос-Анджелесе, но не остался. Когда журналисты и его поклонники выяснили, где находится их кумир, он мог бы воспользоваться ситуацией для поддержания своей популярности, но не воспользовался. Все, чего он хотел — побыть с ней, Джэйн Джордан. От этой мысли ее сердце оттаяло. Может быть, Рэйли и прав. Может быть, действительно ее переполняли эмоции и ее естественная реакция — отойти в сторону, “увильнуть”. Может быть, это и не имело отношения к тому, что ее браслет не работал. Может быть, она нашла, что искала. Бежала за своей радугой и, в конце концов, заполучила свое сокровище? Джэйн старалась не обращать внимания на червя сомнения, который продолжал упорно точить ее. Рэйли обвинил ее в том, что она лишь сторонний наблюдатель в жизни, а не активный участник. “Так, сейчас он в полном моем распоряжении, и мне надо начать действовать”, — подумала она, уставившись в спину Рэйли.

Молодые люди остановились пообедать на тенистой поляне рядом с прозрачным ручьем. Вокруг возвышались красные деревья, прославившие эту местность. Землю зеленым ковром покрывал папоротник, который пришелся ламам по вкусу. Рауди выбрал солнечное место, свернулся калачиком и уснул. Рэйли достал мешок с провизией и начал шарить в нем в поисках бутерброда.

— Голоден, — спросила Джэйн нежным голосом, на какой только была способна.

— Да, я так голоден, что мог бы съесть… Рэйли замолчал на полуслове, как только через плечо увидел Джэйн. Она стояла чуть поодаль. Ее роскошные волосы трепал легкий ветер, темные глаза ярко блестели, а ее изящные пальцы неторопливо расстегивали пуговицы на блузке.

— Я тоже голодна, — пробормотала она, не отрывая от него взгляда.

Рэйли ощутил острое, почти мучительное желание обладать ею. В действительности это желание не покидало его ни на минуту. Но сейчас ему не придется подавлять его в себе. Забыв о бутербродах, он устремил свой взгляд на стоящую перед ним женщину. На его губах блуждала улыбка в предвкушении чего-то удивительного.

Джэйн никогда не выступала в роли соблазнительницы. Мужчина всегда сам делал первый шаг. За прошедшие недели он ощущал некоторое отчуждение с ее стороны и объяснял его нашествием журналистов и фанатов. Но сейчас, несомненно, Джэйн выступала в роли нападающего. Может быть, она ведет себя так, потому что ее больше уже не стесняют условия общества. Ну, если на нее так действует природа, то он был готов бросить все и поселиться здесь отшельником.

— Что ты делаешь? — спросил он, когда Джэйн стала расстегивать его рубашку.

— Ты же сказал мне, чтобы я перестала увиливать.

— Да? А как же ламы?

— Они нам не помешают. Я сказала им, чтобы они вздремнули после обеда, — произнесла она, снимая с него рубашку.

Дрожь пробежала по ее телу. Женщина нежно поцеловала его грудь. Ей нравилось быть активной, ее не устраивали только лишние тревоги. Эта философия начинала нравиться ей все больше и больше.

— А тебя не волнует то, что, возможно, в них живут души твоих тетушек?

Джэйн прервала поцелуй и искоса посмотрела на него.

— Рэйли, я же хочу соблазнить тебя. Может быть, ты замолчишь хоть на минуту?

— Нет проблем.

Она плотно прижалась к любимому. Когда она находилась в его объятиях, все было хорошо. Все их разногласия во взгляде на мир куда-то улетучивались. Женщина забывала о неприятностях, связанных с его работой. Их было только двое.

— Я хотела бы, чтобы этот миг длился вечно, — нежно пролепетала Джэйн.

Рэйли понимал ее: он и сам хотел того же. Но это было неразумно.

— Где-то там нас по-прежнему ждет обычная жизнь с ее постоянными тревогами и заботами, Джэйн, — сказал он мягко, почти с сожалением. — У тебя и у меня есть работа, люди, которые зависят от нас. Мы не можем покинуть мир и стать сторонними наблюдателями.

— Я не только наблюдаю, — возразила Джэйн, обиженно отвернулась и начала одеваться, — Моя жизнь — в Анастасии. Я организовала театральную труппу, я взяла Кэнди, помогаю ей, чем могу. Ты не можешь утверждать, что я ничего не делаю, а только наблюдаю за всем со стороны.

— Джэйн, я имел в виду другое. Я хотел сказать, что мир состоит не только из нас двоих. Тебе не понравилось то, что журналисты отнимают у нас кучу времени. Мне тоже это не нравится. Но они — часть моей жизни. И как бы я ни хотел остаться здесь, в горах, с тобой, я не смог бы, потому что у меня много обязанностей. Мне придется поехать в Лос-Анджелес на следующей неделе на премьеру “Смертельного намерения”.

Джэйн почувствовала, как предательски подкосились колени.

— А как же пьеса?

— Ничего страшного. Я просто пропущу одну репетицию. Меня заменит дублер.

Он встал и быстро оделся. Джэйн молча наблюдала, как он одевается. Она чувствовала, как страх понемногу овладевает всем ее существом.

— Ты вернешься к премьере?

Рэйли поднял носок и, натягивая его на ногу, как-то странно посмотрел на Джэйн и сказал:

— Конечно, я вернусь.

— Почему ты ничего мне не сказал раньше?

В ответ он только пожал плечами и стал одевать рубашку.

— Вылетело из головы, — после паузы пробормотал он.

— Вылетело из головы? — недоверчиво переспросила Джэйн. — Вылетело из головы, что твой фильм стоимостью в несколько миллионов выходит на экраны на следующей неделе?

— Ну, хорошо, — со вздохом признался Рэйли. — Может быть, я не хотел говорить о “Смертельном намерении”, потому что у меня нет никакого желания выслушивать твою очередную нотацию по поводу того, что я неосмотрительно растрачиваю свой талант на посредственные фильмы.

Джэйн промолчала и стала грызть ноготь на большом пальце. Если “Смертельное намерение” такой же фильм, как и предыдущие, то Рэйли действительно растрачивает свой талант попусту. Но она знала, что у Рэйли были основания для того, чтобы выбрать именно этот сценарий. Нельзя же винить его за то, что он оставался предан друзьям и членам семьи.

— По правде говоря, я не забывал об этом ни на минуту, — пробормотал Рэйли, заправляя рубашку в джинсы. — Режиссер — мой хороший друг. Ему принадлежит часть фильма, поэтому он заинтересован в том, чтобы фильм имел кассовый успех.

Джэйн внимательно слушала его, а ее сердце разрывалось между любовью и недоверием. Она любила Рэйли-человека, который шел на жертвы ради близких ему людей. Но она с подозрением относилась к Рэйли-актеру, который так кстати и как бы невзначай сообщал эти сведения ей, известному кинокритику. Она ненавидела себя за свои сомнения. Ей очень хотелось получить какое-нибудь доказательство тому, что Рэйли не воспользуется ее чувствами, чтобы потом безжалостно разбить ей сердце. Она дотронулась до браслета в надежде получить какой-нибудь знак, но ничего не произошло.

Рэйли заметил движение ее руки и нахмурился. Ему не нравилось, что Джэйн верила во всякие предчувствия, судьбу и подобного рода вздор, но ее убеждения составляли значительную часть ее натуры. Человек должен принимать и хорошее, и плохое, а в Джэйн было много хорошего.

— Ну, хватит о делах, — заявил он, пытаясь преодолеть возникшую между ними преграду, и чмокнул Джэйн в губы. — Мне кажется, что нам не прийти к общему знаменателю, и тут ничего не поделаешь. Мы здесь, чтобы получить наслаждение от природы и друг от друга. Поэтому, — он ослепительно улыбнулся своей знаменитой улыбкой Чеширского кота и продолжил, — если ты получила удовольствие со мной, мы можем идти дальше, Джэйн.

Женщина взглянула на него, стараясь изо всех сил выбросить из головы мрачные мысли, лежавшие камнем у нее на душе.

— Я люблю тебя, — как будто стараясь убедить себя, сказала она и улыбнулась уголками губ. — Ты несносный, но я люблю тебя.

— Что мне всегда приятно слышать, так это лесть, — язвительно заметил Рэйли, натягивая шляпу на голову.

Будучи верен своему слову, Рэйли больше не заговаривал в тот день о делах. Хотя в глубине сознания Джэйн продолжала беспокоиться и задавать множество вопросов, она приложила все силы, чтобы не обращать на это внимание, и с головой окунулась в развлечения на лоне природы с любимым человеком. Она всем сердцем отдалась вольной жизни, хотя было очевидно, что она ничего не смыслит в лагерной жизни.

— Я не понимаю, зачем ты это все купила, любовь моя, — сказал Рэйли, указывая рукой, в которой держал металлическую кофейную чашку, на палатку и остальное снаряжение, — ты же ведь не создана для жизни в лесу.

Он отдыхал, растянувшись у костра. На землю опускались сумерки. Когда Джэйн смотрела на него, у нее чуть быстрее начинало биться сердце.

Рэйли чувствовал себя в лесу, как рыба в воде, чем они тоже отличались друг от друга. Но ее это не волновало. Джэйн радовалась тому, что Рэйли обрел наконец внутренний покой.

Она заварила себе чай и сделала глоток, решительно отказываясь признать, что он был просто отвратителен.

— Мне кажется, я смогла бы научиться жить здесь, потому что всегда хотела вступить в контакт с силами природы.

Рэйли не стал спорить. — Ну что же, это чудесное место вполне подходит для подобной цели, — сказал он задумчиво. — Здесь все напоминает мне мою родину, — помолчав, добавил он.

— Ты скучаешь по Австралии? — спросила Джэйн, у которой сжалось сердце, когда она уловила в голосе Рэйли ностальгические нотки.

— Немного, — ответил он, вспоминая о своей семье, старых друзьях, ферме.

Воспоминания были приятными, но он знал, что если вернется назад, ничто не останется по-прежнему. Сейчас люди смотрели на него по-другому, не так, как тогда, когда он еще был пастухом у отца, ждали от него чего-то другого. “Правду говорят, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды”, — с грустью подумал он.

— Моя жизнь теперь здесь, в Штатах. Он чуть было не добавил “с тобой”, но потом передумал, посчитав, что опережает события. Джэйн стала очень пуглива в последнее время. Он уже все обдумал: и место, и время. Оставалось уточнить некоторые детали, перед тем, как назвать Джэйн своей навсегда.

Он вылил остатки кофе на тлеющие угли, встал, потянулся и сказал:

— Этот день был очень долгим, любовь моя. Давай спать.

Джэйн посмотрела вокруг и начала грызть ноготь на большом пальце. Она не сказала ни слова, пока он тушил огонь и проверял лам. Но когда Рэйли открыл палатку и жестом пригласил ее войти первой, она заупрямилась. Все старые страхи ожили с новой силой, и у нее панически сжалось горло. Она попыталась войти под голубой капроновый купол палатки, но, не успев переступить порог, отпрянула.

— Я не могу, — прошептала она смущенно, не смея посмотреть на Рэйли.

В ее темных глазах заблестели слезы.

— Извини, я думала, что смогу это сделать, но я не могу.

— Джэнни, что с тобой? — с искренним участием спросил он, затем обнял ее и прижал к себе.

Она дрожала.

— Ты будешь смеяться, — сказала Джэйн уныло.

— Не буду, я обещаю, а ты ведь знаешь, что я всегда сдерживаю свои обещания.

Может быть, он примет ее за сумасшедшую, но смеяться не будет, потому что обещал. И она верила ему.

— Я боюсь замкнутого пространства, — призналась она робко. — Я думала, что смогу находиться в палатке, потому что она стоит на открытом месте, но…

"Клаустрофобия, — подумал Рэйли, поглаживая Джэйн по ее густым непослушным волосам. — Вот почему в ее огромном доме было так много окон и почти не было стен. Вот почему она спала на огромной кровати без спинок. Скорее всего этим же объясняется и то, что у нее машина с откидным верхом”.

— Когда я была маленькой, меня случайно заперли в шкафу, — объяснила Джэйн, которую только при одном воспоминании об этом событии бросило в дрожь. — Ты, наверное, думаешь, что глупо с моей стороны до сих пор бояться, точно так же, как ты считаешь глупым верить в судьбу.

— Я вовсе не думаю, что это глупо. Я знаю, что значит испытывать страх перед чем-либо. Я знаю, что значит нуждаться в поддержке друга. А мы ведь друзья.

Любовь переполнила Джэйн, в ее глазах появились слезы. Нет, он — удивительный человек!

— Очень хорошие друзья, — сказала Джэйн с улыбкой благодарности.

Рэйли поцеловал ее в носик и подмигнул:

— Жди меня здесь.

Не говоря больше ни слова, он вошел в палатку, взял двойной спальный мешок и подушки и положил их так, чтобы можно было любоваться красками заходящего солнца и луной, уже появившейся над горизонтом. Джэйн охотно устроилась рядом.

— Ты действительно согласен спать на открытом воздухе, а не в палатке? — спросила Джэйн.

— Кому она нужна? Разве можно, лежа в палатке, любоваться звездами?

В ответ Джэйн прижалась к нему. “Пока я буду рядом с Рэйли, я всегда смогу любоваться звездами, — подумала она.

Глава 10

Должно произойти что-то ужасное. Джэйн вновь содрогнулась от страшного предчувствия. Она осознала это глубокой ночью, когда проснулась от ночного кошмара. Женщина села прямо и вновь ощутила в груди ледяной страх, от которого холодели руки и ноги. Но самым главным вестником несчастья был ее браслет. После недель молчанки, он снова вернулся к жизни. Джэйн просунула под цепочку два пальца и вздрогнула от предчувствия, которое охватило ее.

Должно было произойти что-то ужасное.

Знать об этом и не сказать никому — тяжкое бремя. Если бы она находилась дома, то рассказала бы все Брайану. Он понял бы ее. Рэйли она не могла сказать: он не верил в предчувствия. Ему, счастливому, не была доступна эта сфера сознания.

Когда он проснулся и спросил, что случилось, она ответила, что видела страшный сон. Он нашел единственно верный, по его мнению, вывод — заняться любовью. И она признала, что это был неплохой способ отвлечься, но не более.

Ее угнетало то, что после того, как они провели день, наслаждаясь природой и своей любовью, черное предчувствие подкралось и разрушило все. Целое утро она размышляла о том, что оно могло значить. Неужели ее линия жизни пересеклась с личной жизнью Рэйли только для того, чтобы разойтись? Что же уготовила им судьба?

Они шли по тропинке в полном молчании. Джэйн снова просунула пальцы под браслет и сразу же ощутила уже знакомое ей гнетущее предчувствие. Она не знала что, не знала когда, не знала где, но знала, что что-то должно случиться.

— Это все из-за него, — резко сказал Рэйли.

Он остановился, сорвав с головы шляпу и в сердцах бросил ее на землю. Пикафор сразу же села, Рауди надоедливо залаял, но потом прекратил и тоже опустился на землю, положив голову на лапы.

Джэйн натянула повод Джорпуру, чтобы он остановился, и удивленно посмотрела на Рэйли:

— Кто?

— Кто? — переспросил он сердито. Его темно-золотистые брови низко нависли над синевой глаз.

Ты целый день крутишь этот проклятый браслет и выглядишь так, будто близится конец света. Я хочу знать, что происходит, Джэйн?

Джэйн виновато посмотрела на запястье и два пальца, просунутые под браслет, затем вытащила их и почесала локоть:

— Ничего, — сказала она скорее вопросительно, чем утвердительно.

— Мы отлично провели время, так ведь? — спросил Рэйли тоном, не терпящим возражений.

Она кивнула в ответ — Тогда что происходит? Ты что-то слишком молчалива, — сказал Рэйли и пристально посмотрел на нее.

Джэйн не понравились его слова, его взгляд. Она скрестила руки на груди и спросила:

— О чем же, по-твоему, говорит мое молчание?

— О том, что тебя что-то беспокоит Рассказывай все как есть.

Отведя глаза в сторону, Джэйн начала одновременно грызть ноготь и обдумывать, какую бы отговорку сказать ему, но отказалась от этой мысли. Рэйли все равно не обманешь, да он же не успокоится, пока не узнает всю правду.

— У меня просто тяжело на душе.

— Почему?

Она пожала плечами. Рэйли подошел к ней, сжал ее лицо в своих ладонях и посмотрел в ее огромные глаза, в которых читалась неуверенность, и его сердце сжалось.

— Мы должны выяснить все до конца, Джэйн, — мягко сказал он. — Я приехал, чтобы уладить все между нами. Но у нас ничего не выйдет, если ты будешь что-то скрывать от меня. Чего ты боишься?

— Уладить? Ты говоришь, будто речь идет о деловой сделке, — сказала она раздраженно. — Ты приехал сюда только за этим? Уладить то, что уже давно в прошлом?

— Я дал обещание нам обоим, Джэйн, — он сделал паузу и пристально посмотрел на нее. Легкий ветерок растрепал его золотистые волосы. — И я не жалею о том, что сдержал его. А ты?

— Нет, — ответила она машинально, но тут же ее охватили сомнения. — Да, — она закрыла глаза, до боли сжала веки и покачала головой. Затем она открыла их и сказала:

— Я не знаю.

— Ты говорила, что любишь меня, — выдавил из себя Рэйли, стараясь не выдать голосом свой страх.

Его сердце целиком принадлежало Джэйн, и он все вынес бы, если бы она отказалась от него.

— Я люблю тебя, — сказала Джэйн серьезно. — Я только не уверена, хорошо это или плохо.

Раздражение захлестнуло все, что он чувствовал минуту назад. Он считал себя очень нетерпеливым. Рэйли жаждал, чтобы ему принадлежали тело и душа Джэйн, но уже начинал уставать от ее отчужденности. Казалось, что вся его сознательная жизнь прошла в ожидании того, когда же Джэйн Джордан полюбит его. И вот, когда она наконец призналась в своих чувствах, у нее все равно оставались какие-то сомнения.

— Черт возьми, что это значит? — спросил он, рассерженно взмахнув руками. — Конечно же, это хорошо. Влюбленные должны быть счастливы, черт побери. Почему же ты несчастна?

Джэйн не удержалась от того, чтобы не отметить, что и он не выглядит особенно счастливым.

— Потому что должно случиться что-то плохое, — сказала она, ожидая множество вопросов.

Рэйли посмотрел на нее так, как будто она внезапно заговорила по-гречески:

— Что?

— Ты хочешь знать, что беспокоит меня.

Отлично. Я скажу, но тебе это не понравится, — пообещала она. — Должно произойти что-то плохое. Я чувствую это всей душой.

Ответ Рэйли был грубым и кратким. Свое мнение о предчувствии Джэйн и подобного рода чепухе он выразил крепким ругательством.

— Что же должно произойти? — вызывающе спросил он. — Когда?

— Я не знаю, — мрачно призналась она. Теперь уже она могла сказать, что время прошло отвратительно. Но она подозревала, что это только цветочки, а ягодки ожидают впереди.

Рэйли стал ходить взад и вперед, почти так же, как он делал это в фильме “Тревожное предчувствие” в роли адвоката.

— Откуда же ты знаешь, что что-то должно произойти? — спросил Рэйли.

Едва Джэйн взглянула на запястье своей руки, как Рэйли тут же взорвался, дав волю гневу, накопившемуся в душе. Он схватил ее руки и поднял их вверх. Маленький золотой браслетик сверкал на солнце, даже не подозревая, причиной каких неприятностей он является.

— Хватит! Мое терпение лопнуло! — процедил Рэйли сквозь зубы.

Он просунул палец под браслет и дернул изо всех сил. У Джэйн перехватило дыхание, когда талисман порвался. Она ошеломленно смотрела на огромный кулак Рэйли, в котором он зажал его. Женщина не снимала браслета с тех пор, как Брайан подарил ей его. Без него она чувствовала себя как будто раздетой. А что еще хуже, она ощущала себя отрезанной от источника безопасности.

— Всякие безделушки не могут предсказать будущее, Джэйн, — угрожающе сказал он. — Запомни это. Ты просто больная и больше ничего. Почему ты не признаешься себе в этом? Пока я не приехал сюда, ты жила спокойной и скучной жизнью. Ты могла бы и дальше продолжать наблюдать, как мир проходит мимо. А я перевернул твою жизнь, что тебе не нравится.

— Нет, не нравится, — призналась она со слезами на глазах. — Я сказала тебе об этом, когда ты приехал сюда, но разве это имело для тебя какое-либо значение? Ты же пошел напролом и заставил меня полюбить тебя. И что же я получила взамен? Ничего, потому что ты уезжаешь в Голливуд.

— Я еду только на премьеру. Я вернусь… Он замолчал. Догадка промелькнула в его мозгу, и он продолжил:

— Я все понял. Ты думаешь, что я не вернусь. Ты не доверяешь мне.

Джэйн не могла отрицать этого. Но она не доверяла не Рэйли — мужчине, а Рэйли — актеру. Для нее они были двумя разными людьми. К несчастью, они соединились в одной дьявольской красивой оболочке. Она не знала, что сказать, и промолчала.

Рэйли тоже замолчал, пытаясь собраться с мыслями. Его гордость была уязвлена. Никто никогда прежде не сомневался в его честности. У него на родине всегда верили слову мужчины. Осознание того, что Джэйн не доверяет ему, походило на удар в солнечное сплетение. Он чувствовал, как его гордость и его душа превращаются в один сплошной синяк.

Он немного поостыл и снова начал ходить взад и вперед, обдумывая следующий этап схватки:

— Обещаю, что я вернусь, Джэйн, — сказал он. — Я всегда сдерживаю свои обещания, и ты это знаешь лучше, чем кто-нибудь другой.

— Да, я знаю. — Но она все равно не могла избавиться от тревожного предчувствия того, что их любви что-то угрожало. Тревога ясно читалась в ее глазах, когда она снова посмотрела на него.

— Ты веришь этому браслету больше, чем мне, — пробормотал Рэйли и, разжав кулак, растерянно посмотрел на золотую цепочку. Он перевел свой взгляд на Джэйн и покачал головой:

— Так не пойдет, Джэйн. Если ты любишь меня, то доверяй мне. Все так просто.

Да, она любила его, но это было совсем не так просто, подумала она. Ей хотелось покоя и умиротворения, Рэйли же напоминал ураган, несшийся с бешеной скоростью, сметая все на своем пути и увлекая за собой. Она была для него — очередной рубеж и он достиг его. Она не могла не опасаться, что он поставил перед собой другую цель и бросится так же стремительно к ее достижению. Джэйн постоянно была свидетелем его дьявольской целеустремленности.

Сколько раз до того, как встретила Мака, она встречалась с актерами, которые, в конце концов, ее бросали, потому что она не оказывала им должного внимания. И вот Рэйли уезжает в Голливуд на премьеру фильма, который она почти ненавидит. Ей казалось, что именно на этом перекрестке их дороги разойдутся.

— Ты боишься по-настоящему любить меня, — сказал Рэйли. — С Маком было легко. Так ведь? Весь его мир вращался вокруг тебя. Легко любить того, кто обожает тебя. Пойми же правильно, Джэйн, я люблю тебя, но я не старая кляча, которую нужно тащить за собой на поводу. У меня кроме тебя есть множество обязанностей, правится тебе это или нет. Но в одном ты можешь быть уверена: я всегда буду возвращаться.

Рэйли наклонился и поцеловал ее, затем осторожно поднял ее и прижал к себе. Джэйн попыталась сдержать переполнившие чувства, но тщетно.

Она не могла повлиять на это точно так же, как не могла повлиять на восход солнца. Ей хотелось испить его любовь до последней капли. Ей хотелось без оглядки броситься в огонь страсти, который сжигал Рэйли, потому что когда он уедет, она, как и прежде, будет одинока.

Джэйн страстно ответила на его поцелуй. Она гладила его золотистые волосы и крепкие плечи, затем прижала ладони к его щекам, чтобы запомнить каждую черточку такого родного лица. Она целовала его и молила небеса о том, чтобы ее опасение не подтвердилось.

— Посмотрите-ка сюда, — возмущенно проговорила Кэнди в тот момент, когда Рэйли и Джэйн переступили порог дома.

Она ткнула пальцем в заголовок еженедельника “Глоуб репорт”. Он звучал так:

«Кришна и Казанова. Браки совершаются на небесах Голливуда?»

— Вы спровоцировали эту статью своим неосмотрительным бегством. Она наделала больше шума, чем “Я ношу ребенка Элвиса"

Джэйн взяла газету и села за стол на кухне, внимательно рассмотрела снимки, напечатанные рядом со статьей, затем она хмуро взглянула на подругу и сказала Кэнди, а вот это ты. Кэнди провела рукой по недавно осветленным волосам и захлопала ресницами.

— Классный снимок, да? Я похожа на Мадонну, правда?

Рэйли взглянул на фотографию и пожал плечами:

Немного. — Джэйн стукнула его по руке и перевела сердитый взгляд с него на Кэнди:

— Ребенок Элвиса?

— Это не такая уж сенсация, — с сожалением сказала та. — Король рок-н-рола уже не в моде.

— О Боже, — воскликнула Джэйн, которую привлекла фраза как раз под заголовком. У нее похолодело все внутри, когда она прочитала ее вслух: “Рэйли добивается положительных отзывов на “Смертельные намерения”.

Одно из самых худших опасений материализовалось в виде газетной строки, выделенной курсивом. Факел остается факелом, Рэйли намеренно не говорил с ней о фильме — классический маневр, рассчитанный на то, чтобы она потеряла бдительность.

Ее сердце не хотело верить в то, что Рэйли был из тех мужчин, которые готовы пойти на любую подлость, но ее разум напомнил ей о тех, кто мог и, кроме того, ее браслет говорил о том же. Должно произойти что-то ужасное.

Рэйли отбросил газету таким жестом, будто он король, в газете — объявление ему войны каким-то крошечным государством — Чушь! Я оскорбил бы попугая, если бы постелил это в его клетке. Не знаю, когда они оставят меня в покое.

— Ты здесь хорошо получился на снимке, — заметила Кэнди.

Джэйн с недовольным видом посмотрела на фотографию. Рэйли был неотразим в черном смокинге. Он обнимал женское тело в плотно облегающем черном платье. На него смотрело лицо Джэйн, но голова находилась под каким-то странным углом к туловищу Она возмущенно сказала:

Они прилепили мою голову к телу Анны Джонсон.

— Да, — сказала Кэнди, жуя жвачку — Ты никогда не одевалась так красиво.

— Ужас! Моя репутация погублена. Мне не будут больше доверять.

— Доверять! Как можно доверять критику? — едко сказал Рэйли, со щелчком открывая банку пива, которую достал из холодильника.

— Можешь продолжать шутки шутить, Казанова, — злобно прошипела Джэйн в ответ, помахав у него перед носом газетой. — Я серьезно отношусь к своей работе.

— Потеря времени и таланта, — сердито сказал он.

Джэйн подняла глаза к потолку:

— Молодчина! В следующий раз когда будешь говорить это, посмотри в зеркало.

— Ох-ох-ох, — простонала Джэйн и, нахмурившись, снова посмотрела на заголовок. — Я знала, что случится что-то плохое. Я знала это.

Рэйли зло выругался, со стуком поставил банку на стол:

— То, что произошло, не имеет никакого отношения к твоему проклятому браслету.

— Послушайте, может быть сначала я скажу, что мне велели передать, а потом вы можете продолжать это безобразие? — спросила Кэнди.

Они замолчали и удивленно посмотрели на нее.

— Боже, — пробормотала, поморщившись, Кэнди. — Думаю, что мне гораздо безопаснее жилось на улице.

Она взяла блокнот и откашлялась:

— Рэйли, тебе звонил твой менеджер и сказал, что ты должен быть завтра на премьере фильма в семь часов. За тобой заедет лимузин. Джэйн, ты должна быть в Сан-Франциско вечером на специальном показе “Смертельного намерения”.

Джэйн удивленно подняла брови и через силу улыбнулась:

— Неплохо рассчитано, да?

— Я поеду с тобой, — сказал Рэйли. Он не предлагал, а приказывал. Джэйн покачала головой, прижав пальцы к вискам: ее голова раскалывалась от головной боли. Вот оно. Вот та катастрофа, которую она ждала.

— Ты не поедешь со мной, Рэйли.

— Я не хочу ехать с тобой на просмотр. Я сказал, что поеду с тобой в Сан-Франциско. Ты довезешь меня до аэропорта, а там я сяду на вечерний рейс до Лос-Анджелеса.

Джэйн не знала, что думать. У Рэйли было непроницаемое выражение лица. Собирался ли он, действительно, повлиять на ее мнение о фильме? Или же сердится на нее за то, что она подумала, что он способен на такой циничный поступок?

По старой привычке она провела пальцами по запястью левой руки, но браслета, на который она полагалась столько раз, больше не было. Она летела вслепую, и ей казалось, что она разобьется.

Это была самая долгая двухчасовая поездка в истории всех автомобильных путешествий. Рэйли настоял на том, чтобы самому вести машину, и ей ничего не оставалось делать, как натянуть потуже соломенную шляпку почти на глаза, пока он гнал по шоссе.

— Я ухаживал за тобой не для того, чтобы ты дала положительную рецензию на мой фильм, — сказал он, стараясь перекричать рев мотора.

— Я не говорила тебе этого, — прокричал в ответ Джэйн.

Она проверила ремень и засунула свой шарф за спину, чтобы он не попал в колесо и не задушил ее.

— Но ты так думала, — осуждающе сказал Рэйли.

Джэйн уставилась в лобовое стекло, надеясь, что чувство вины не отразилось на ее лице:

— Ты что, читаешь мысли? Я думала, ты не веришь в телепатию.

— Не верю, я понял это по твоему лицу, когда ты читала эту статью.

Он сбросил скорость, чтобы сделать маленький поворот и, прервав разговор до тех пор, пока они не выехали на прямой участок дороги, затем взглянул на нее и язвительно улыбнулся:

— Неважно, что я снялся в фильме, чтобы помочь другу Неважно, что я вложил в него столько сил. Да я бы скорее бился головой о кирпичную стену, чем попытался добиться твоей положительной рецензии.

— Только не говори, что мне не нравится, как ты играешь, — сказала Джэйн. — Это пройденный этап. Ты удивительный актер. Другое дело — твои фильмы.

— Это тоже пройденный этап, — напомнил ей Рэйли. — У меня были свои причины на то, чтобы сниматься в них, и причины основательные. А ты даже этого не можешь сказать.

— Ты о чем?

— О том, что ты рассталась с мечтой стать сценаристом и режиссером. У тебя ведь получается, Джэйн. Если б ты захотела, то добилась бы. Но ты пошла по более легкому пути. Жизнь намного безопаснее, если наблюдать ее со стороны. Так ведь? Легче разрушать чужие мечты и плоды тяжкого труда, чем создавать что-то свое Джэйн вжалась в сиденье и пробормотала:

— Как неприятно это слышать.

— Да? Но ты ведь не отрицаешь?

Джэйн посмотрела на него, потом отвернулась и пожала плечами.

— Ум-ум-ум, — послышалось через некоторое время.

— Черт возьми, — простонал Рэйли, проводя рукой по растрепанным ветром волосам, — мне что, придется слушать твое нытье всю дорогу?

— Я пытаюсь вновь обрести духовное равновесие и найти центр вселенной, — с важным видом объяснила Джэйн. — Она повернулась и хмуро посмотрела на Рэйли. — Но ведь я не смогу этого сделать в непосредственной близости от тебя. Ты являешься разрушительной силой в моем поле жизненной энергии.

— Да. И меня нужно наградить за это, — сказал он.

Остальную часть пути они проехали молча.

Джэйн смотрела на открывавшийся им пейзаж, но как будто не видела изрезанной линии побережья и золотистых вершин холмов. “Мои чувства оскорблены”, — подумала она, жалея себя.

Жизнь с Рэйли. Он не верит в то, во что верила она. Он смеялся над ней при первой же возможности. Он ненавидел ее работу, он думает, что она трус. Какой негодяй!

"Но я люблю его, — в отчаянии подумала Джэйн, — я люблю его за нежность, обаяние, преданность близким людям”.

Он не спорил бы с ней по поводу того, чем она занимается, если бы ему было все равно. По-своему, он так же тверд в своих убеждениях, как и она.

Она вспомнила о своих идеалах, о том, как она была решительно настроена после окончания университета и отправилась на запад. Она с таким энтузиазмом бросилась в погоню за радугой. Что стало с этим энтузиазмом? Что стало с ее мечтой?

Радуга исчезла. Изменились и ее идеалы. Не говоря ни слова, они вошли в здание аэропорта. Их окружила шумная суета отбывающих и прибывающих пассажиров. Джэйн стояла в стороне с чемоданом Рэйли, пока он покупал билеты. Она проводила его до дверей, за которыми пассажиры совершали посадку на самолет.

Она ненавидела аэропорты. Эти специальные публичные места были предусмотрены для лишних прощаний. Прощаний, которые могли стать последними. В последний раз она простилась с Маком в аэропорту.

Она поцеловала его, и он исчез в подземном переходе, который вел на взлетную полосу. Он больше не вернулся.

Она помнила свой страх тогда, она ощутила то же и сегодня что-то черное, готовое раздавить в любой момент Рэйли уезжает. Уезжает в Голливуд, где его все обожают и боготворят. А она остается здесь, чтобы написать о фильме, наверняка, разгромную статью. У нее промелькнула мысль, что если он вернется, то только за тем, чтобы забрать своего пса и джип.

— Мне нужно идти на посадку, родная, — нежно сказал он, закинув сумку на плечо.

У нее ныло сердце Он не мог смотреть на лицо Джэйн, на ее глаза, полные слез. Ему не хотелось уезжать, оставлять ее, особенно сейчас, после ссоры. Это идиотский браслет убедил ее, что должно произойти что-то ужасное и она, конечно же, думает, что он не вернется. Его сердце стремилось доказать ей свою верность, но оно не меньше хотело и слепого доверия.

Две огромные слезы скатились по щеке Джэйн, когда он взглянул на нее — Мне очень жаль, что мы поссорились, — прошептала Джэйн.

Она никогда не ссорилась с Маком. Между ними была душевная гармония. С Рэйли они ссорились постоянно “Может, это тоже говорит о том, что нам не суждено быть вместе”, — подумала она, и сердце ее сжалось.

Рэйли смахнул слезу со щеки — Ссора не конец света, Джэйн. Помни, что мы друзья.

Он наклонился и нежно поцеловал ее. Она бессознательно вцепилась в его кожаную куртку, когда пассажиров в последний раз пригласили пройти на посадку.

— До свидания, — пробормотал он. Джэйн посмотрела ему вслед, но не стала махать рукой. Она прижалась щекой к стеклу, чувствуя, как часть ее души уходит вместе с ним и смотрела, как самолет Рэйли выруливает на взлетную полосу.

Она любит Рэйли так, как никого не любила прежде. Но сейчас он был так же далек от нее, как и тогда, когда она была замужем за Маком, а он его лучшим другом. Он зажег в ней огонь, но сейчас она ощущала холод и одиночество. От этой мысли по ее телу пробежала дрожь. Она не спеша направилась к выходу.

Глава 11

— После Хиросимы второй такой бомбы еще не было, — громко прочла Элайна Монтгомери-Харрисон и опустила газету ровно настолько, чтобы многозначительно взглянуть на Джэйн.

— Джэйн, у тебя патологическая склон-защиту:

— Не было, ведь “Смертельные намерения” — худший фильм из тех, которые я видела после “Иттара”.

— Джэйн, у тебя паталогическая склонность говорить правду, — заявила Элайна.

Она сделала глоток молока, которое ей принесла официантка, и скривилась.

— О Господи, как я ненавижу молоко. Если я когда-нибудь встречусь с коровой, меня точно стошнит.

— Может быть, Рэйли и не прочтет эту статью, — сказала Фэйт, рассматривая золотистые блины, лежащие на тарелке.

— Ты сказала, что он и не ждал от тебя хорошего отзыва, так зачем ему читать ее.

— Он прочитает, — пророчески заявила Джэйн. — Может быть, он и не ждал хорошей рецензии, но все равно надеялся. Я знаю ход его мыслей. Я знаю, сколько он вложил в этот фильм, сколько сделал, чтобы помочь другу. Я знаю, что он нуждается в моей поддержке. Я даже слышу, как он говорит:

"На моей родине всегда выручают друзей”. Он подумает, что я предала его, хотя я только выполнила свой профессиональный долг.

— Ну что ж, Джэйн, ты ухитряешься настраивать против себя половину человечества, раскритиковав фильм Рэйли.

— Но о Рэйли я отозвалась хорошо, — возразила Джэйн.

— Ты сказала, что он сделал со сценарием все, что мог, хотя лучше было бы его напечатать на туалетной бумаге. Неужели ты не могла дать ему шанс и написать, что фильм так себе? — спросила Элайна.

— Но он же не “так себе”, а дерьмо. Я не могла компрометировать себя только потому, что в этом фильме снялся Рэйли. Это означало предать себя.

Женщина проглотила комок в горле и высказала свои мысли вслух:

— Неужели Рэйли мог ожидать, что я сдамся из-за того, что произошло между нами? Нет, я не беру во внимание личный фактор, когда пишу рецензии. Это несправедливо по отношению к людям, которые прислушиваются к моим советам, когда решают, пойти или не пойти на тот или иной фильм.

Фэйт задумчиво прожевала блин, потом вытерла салфеткой рот и сказала:

— Джэйн, ты действительно думаешь, что Рэйли ожидал, что ты сделаешь ему одолжение? Ты действительно думаешь, что это повлияет на ваши отношения? Может быть, ты делаешь из мухи слона?

И зачем ей нужно быть такой отвратительно честной? И зачем Рэйли должен быть так предан людям, которые делают плохие фильмы? И почему она не влюбилась в такого спокойного человека, как Мак, а в Рэйли — слона в посудной лавке?

Он прав. Мака было легче любить, потому что эта любовь приносила спокойствие. Любить же Рэйли равносильно шествию по американским горкам — захватывающие дыхание спуски и подъемы.

— Я думаю, что ты все узнаешь завтра вечером, — сказала Фэйт.

— Что?

— На спектакле. Рэйли собирается быть здесь, так ведь? Завтра премьера “Света звезд”.

— М-м-м… — промедлила Джэйн, обдумывая услышанное. Она чувствовала, что все кругом навострили уши и ждут, что она скажет. Билеты на спектакль разошлись за несколько часов. Город уже давно говорит о Пэте Рэйли и его благотворительной миссии помочь театральной труппе. Но вот уже два дня от Рэйли нет известий. Сегодня вечером он должен присутствовать на генеральной репетиции. Джэйн решила не высказывать свои опасения насчет того, что он не приедет, и натянуто улыбнулась:

— Конечно, он будет здесь.

Тут же возобновился стук ложек и вилок — все продолжали поглощать завтрак, успокоенные ее словами. Джэйн облегченно вздохнула.

— Я рада, что ты уговорила Брайана быть дублером Рэйли, — сказала Фэйт, которая пила маленькими глотками свой кофе. — Ему нужно в чем-то принимать участие.

— Мне пришлось пообещать, что ему не придется выступать на сцене, — сказала Джэйн, втайне надеясь, что она сдержит обещание. — Он был не в восторге от двухдневных репетиций вместо Рэйли.

Джэйн посмотрела на часы и вздохнула:

— Между прочим, он сейчас в театре, помогает Тимоти вешать новый занавес. Я сказала, что заеду за ним в десять. Мне пора.

Она отодвинула стул и перекинула сумку через плечо.

— Вы будете на премьере?

— Конечно, — доброжелательно сказала Фэйт. — Шейла и я сидим в первом ряду.

— И мы тоже, — добавила Элайна, улыбнувшись одним краешком рта. — Что касается меня, то я получаю удовольствие от игры Рэйли, даже если иногда он бывает тусклый и вялый.

Джэйн показала Элайне язык и вышла из ресторана.

Она остановилась у входа в театр и сразу же увидела Брайана, к которому пристала какая-то женщина, видимо, приняв его по ошибке за Рэйли. Она схватила его за ворот рубашки и привстала на цыпочки, чтобы осыпать поцелуями. В то время как он пытался увернуться, Тимоти Филдман бегал вокруг них с поднятыми руками и кричал:

— О Боже! Мисс Майнхамнор, это не мистер Рэйли! Если вы не прекратите вести себя вызывающе, мне придется вызвать полицию.

Джэйн заехала передним колесом на тротуар и нажала на сигнал. Это отвлекло мисс Майнхамнор, и Брайану удалось спастись. Несмотря на то, что он оставил клочок рубашки у мисс Майнхамнор, он даже не оглянулся на нее, а быстро перешагнул через дверь, плюхнулся на заднее сиденье и закричал:

— Поехали!

Машина рванулась с места, и они понеслись, не оглядываясь, за город.

— Джэйн, — сказал Брайан, поправил очки, вытащил из кармана порванной рубашки клочок бумаги и сделал какую-то заметку. — Я люблю тебя как брат, но никогда не проси меня об этом.

— Извини, — сказала она и с тревогой посмотрела на него.

Она покопалась в сумочке и вытащила кучу предметов, включая книгу по астрономии, линзы для фотоаппарата, полдюжины губных помад, прежде чем нашла кружевной носовой платок. Затем попыталась стереть помаду со щеки Брайана.

— Я и не думала, что так будет. Я всегда стремилась к одному: самореализации и духовному просветлению.

— Да, и все? — сухо спросил Брайан. Он отобрал у нее платок и положил ее руку обратно на руль.

— Все управляется свыше, Джэйн.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что мы не распоряжаемся своими жизнями, Джэйн. Мы не знаем, что нас ждет в будущем. Поэтому мы должны ценить то счастье, которое выпадает нам. Думаю, что ты должна была это понять, когда потеряла Мака.

Я, я храню память о жизни с Маком. И я точно так же с радостью вспоминаю о времени, проведенном с Рэйли, — сказала она задумчиво, поворачивая к дому, — и надеюсь, что еще много дней проведу с ним.

— Ты любишь его.

— Я люблю его уже давно. Но я сомневаюсь во многом, — пожаловалась она, припарковав машину во дворе, затем она обернулась и посмотрела на джип Рэйли, в котором вот уже два дня сидел Рауди, послушно ожидая возвращения хозяина.

— Ты получишь ответ на все вопросы, — сказал Брайан. — Ты больше не веришь своему браслету?

— У меня его нет, — призналась она. — Рэйли забрал его. Сказал, что глупо верить в чепуху, и забрал.

Брайан улыбнулся. В его умных глазах засверкали озорные искорки.

— Не волнуйся, он вернет его тебе.

— Ты думаешь, что он скажет что-нибудь Рэйли? Рэйли не поверил бы в это, если бы даже браслет обвился вокруг его шеи и попытался задушить.

— И ты его все равно любишь? Она вздохнула:

— Может быть, ты лучше пристукнешь меня кирпичом, чтобы я не мучилась?

Брайан наклонился и поцеловал ее в щеку:

Потерпи, Джэйн.

Когда они вошли в дом, Кэнди сидела за столом на кухне и выполняла дыхательные упражнения, пыхтя на только что покрытые лаком ногти. Она посмотрела на Джэйн и нахмурилась.

Мне звонили? — спросила Джэйн. И угрожали убить тебя Я сказала им, пусть позвонят попозже. — Она кивком головы показала на посылку на столе. — Там почта.

Джэйн устало посмотрела на ящик. С виду он был совсем обычный. Обратный адрес был магазина подарков “Энчино”. Она взяла нож и разрезала веревку Внутри лежало письмо “Дорогая Пессимистка-Джэйн, — прочла она. — Если ты думаешь, что мой фильм — дерьмо, то подожди несколько секунд и ты ощутишь далеко не приятный запах этой вонючей бомбы, которую ты привела в действие, разрезав веревку С наилучшими пожеланиями. Рэйли”. — Я ничего не чувствую, — сказала Кэнди, втянув в себя воздух. Через секунду в комнате запахло настолько отвратительно, что казалось краска слезла со стен. Они выбежали во двор, задыхаясь и кашляя Глаза у Кэнди так сильно слезились, что тушь ручейками бежала по ее щекам.

— А все из-за тебя, Джэйн!

— Я не виновата.

— Это из-за твоей статьи.

— Это из-за Рэйли, — закричала Джэйн, топнув ногой.

Она просто выполнила свою работу, а все накинулись на нее, будто она была злодейкой. Это Рэйли виноват во всем. Если ей доведется увидеть его еще раз.., она зацелует его до смерти.

Глава 12

В зале находилось тысяча сто сорок зрителей, и каждый из них жаждал увидеть Пэта Рэйли. А Пэт Рэйли еще не вернулся из Лос-Анджелеса.

Джэйн не получила от него еще никаких известий, кроме той бомбы, из-за которой ей пришлось уйти из дома. Он не приехал и на генеральную репетицию. Он не позвонил и не написал ни единого письма. Джэйн мучили сомнения.

Если бы они могли начать все сначала. Если бы снова могли пуститься вместе в погоню за новой радугой. За последние несколько дней она только и думала о том, чтобы реализовать давнюю мечту — стать сценаристом и снять Рэйли в действительно хорошем фильме. Фильме, достойном его таланта. Но чем ближе была премьера, тем чаще она думала о том, что новая радуга исчезнет в ливне сожаления еще до того, как ей представится шанс догнать ее.

— О Боже, как же я нервничаю, мисс Джордан, — пожаловался ей Тимоти. — Вы уверены, что этот занавес подходит? — добавил он. — Мне очень жаль, что он не такой, как вы заказывали. Мы повесили его так, как вы сказали, но…

— Все нормально, Тимоти, — сказала Джэйн немного резко. Ее нервы были слишком натянуты Она посмотрела на прозрачный занавес и покачала головой. Они заказывали тяжелый парчовый занавес, а прислали белый прозрачный тюль. Дурной знак. Как только свет в зале погаснет, зрители будут видеть все, что происходит на сцене, пока меняются декорации и актеры занимают свои места. Это испортит общее впечатление от пьесы, но ничего не поделаешь. Прозрачный занавес лучше, чем отсутствие занавеса вообще.

— Тушите свет ровно в восемь, — приказала она. — Направьте луч света на постель Дезирэ. По моему сигналу поднимайте занавес.

— Но ведь мистера Рэйли еще нет! — воскликнул Тимоти, размахивая очками. — Я, конечно, надеюсь, что он будет здесь вовремя.

— Скажите, пожалуйста, мистеру Хэннесси, чтобы он подготовился. Он будет играть вместо Рэйли.

— О Боже, ему это совсем не понравится, — пробормотал Тимоти.

Джэйн осмотрела декорации и уселась на кровати с витиеватой медной спинкой. Она сначала поправила белое атласное покрывало, а затем свою цветастую юбку. Темно-синие цветы на черном фоне эффектно контрастировали с белизной покрывала, но она не замечала этого. Вся труппа ждала ее сейчас в гримерной. Но она не могла пойти приободрить их, потому что она думала только о Рэйли, о том, что их дороги пересеклись, чтобы вновь разойтись.

Рэйли нажал на тормоз, и машина, взятая напрокат в Лос-Анджелесе, остановилась у входа в театр. Он посмотрел на часы и выругался. Было без семи минут восемь. За эти три дня, что он провел без Джэйн, все шло вверх дном, а теперь он еще и опоздает на спектакль.

"Почти все”, — поправил он себя, с улыбкой вспоминая о встрече с Джэйсоном Шикенджански. Этот отшельник жил у черта на куличках, не имея даже телефона, но он был просто гений, поэтому, чтобы встретиться с ним, стоило и в горы забраться.

Пальцы нащупали браслет Джэйн, и улыбка исчезла с лица Рэйли. Это золотая штука сводит его с ума. Скорее всего у него аллергия на золото или что-то в этом роде. Его пальцы каждый раз начинали чесаться, когда он прикасался к нему. С тех пор, как он взял браслет у Джэйн, он постоянно жег ему карман. И чем дальше он уезжал, тем еще сильнее становилось это чувство. Если бы он был так же суеверен, как и Джейн, то подумал бы, что талисман пытается напомнить ему о Джэйн. Как будто он мог забыть о ней хоть на минуту.

— Ой, мистер Рэйли! Слава богу, вы уже здесь! — закричал Тимоти, выбежав ему навстречу из-за кулис. — Не могу объяснить, как я рад вас видеть! Мистер Хэннесси очень расстроился, когда я сказал ему, что мисс Джордан попросила его быть готовым играть.

— Что сказала Джэйн? — вспыхнув, спросил он.

— Она сказала, что скорее всего вы не приедете вовремя и поэтому мы должны…

— Черт побери! — проговорил Рэйли сквозь зубы, схватив менеджера за воротник и тряхнув его как следует. — Где она?

— О Боже.., она на сцене, мистер Рэйли, сэр.

Рэйли отпустил парня и бросился на сцену, и когда он увидел Джэйн, гнев тут же исчез куда-то.

Она сидела на кровати, положив руки на пестрое платье и наклонив голову, от чего ее темные волосы рассыпались по плечам. Она казалась очень одинокой. У него сжалось сердце.

— Ты не веришь мне, да? — спросил Рэйли и пошел через сцену, держа руки в карманах.

— Рэйли! — воскликнула Джэйн. Ее сердце бешено забилось. Она вытерла слезы со щек. Все, что еще секунду назад умирало в ней, тут же ожило.

— Я же сказал, Джэйн, что вернусь. Ты не верила мне?

— Когда ты не приехал на генеральную репетицию… — растерянно проговорила Джэйн. — В газете напечатали фотографию и статью, а потом та бомба…

Она замолчала на полуслове, пытаясь собраться с мыслями и перейти от обороны к нападению:

— Что же я должна была делать? Ты уехал, и то, что удосужился прислать мне, не сообщило ничего нового, а только вынудило меня покинуть дом. Мы не избавимся от этого запаха даже через неделю.

Рот Рэйли растянулся в улыбке:

— Да, неплохо. Бомба за бомбу, Вместо того, чтобы рассмеяться, Джэйн мрачно взглянула на него:

— Что мне оставалось думать, Рэйли? Он пожал плечами:

— Что я возмущен твоей статьей. Ты знала, что так и будет. Я всегда посылал тебе что-нибудь в качестве ответного удара. По традиции. Что ты подумала?

Джэйн ответила не словами, а выражением лица, на котором отразились все сомнения, пережитые за последние три дня.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, Джэйн. Ты должна верить в мою любовь и не сомневаться во мне ни на минуту, даже если меня нет рядом.

— Но ты ведь завершил то, за чем ты приехал сюда.

— Прекрати. Я приехал сюда не за тем, чтобы изгонять духов, мстить или выколачивать отзывы из критика. Я приехал узнать, было ли чувство, пылавшее в моей душе, любовью или нет. Да, это любовь, — решительно сказал он, выставив вперед подбородок — Ты и теперь сомневаешься во мне, Джэйн?

— Я боялась, — сказала она, понимая, что нашла неубедительную отговорку — Любовь и мираж всегда рядом, — осторожно заметил он, как будто желая смягчить удар. — Я знаю, что у тебя с Маком все было по-другому. Но я не Мак. Я упрям и вспыльчив.

— Я уже знаю об этом, — серьезно сказала Джэйн. — Ты был так зол, когда уезжал отсюда.

— Я же сказал тебе, что ссора — не конец света. Мы много ссорились в прошлом, и я думаю, что будем ссориться и в будущем И тут ничего не поделаешь.

— Почему ты не позвонил мне?

— Потому что я ездил к Джэйсону Шикенджански, чтобы уговорить его снять фильм, — ответил он, ни капли не жалея о том, что расстроил ее.

Она должна была доверять ему, но она не доверяла. Беспокойство было, видимо, ее божьей карой.

— Сценарий отличный, главная роль мне подходит. Я уже давно хотел сняться в чем-нибудь подобном, — рассуждал он. — Конечно, фильм потребует больше времени, чем обычно, но я знаю из надежного источника, что у меня есть талант и что я могу его реализовать с хорошим режиссером, а я знаком с одним таким, и думаю, что ты его тоже знаешь. Может быть, ты знаешь и сценарий. Он называется “Вечность”, его написала Джэйн Джордан.

Джэйн посмотрела на человека, которого она любила и промолчала. Постоянно она думала, что у них есть мечта и любовь. Это ведь так много. Рэйли предлагал ей вместе пойти по новому пути, пути, на который они боялись стать поодиночке, пути, который так много обещал.

— Я люблю тебя, — сказала она. Рэйли кивнул головой и спросил:

— Ты веришь мне, Джэйн?

— Да, — сказала она.

— Так легко? — спросил он. — Может, ты хочешь проконсультироваться со своим астрологом или дотронуться до браслета?

Джэйн покачала головой и подняла свои руки, чтобы показать, что на них нет никаких украшений.

— Представь себе, я должна доверяться только моим инстинктам. Ты же забрал мой браслет, помнишь?

— А, да. Хорошо, что ты напомнила. Он вытащил золотую цепочку и взял ее руку.

— Думаю, что он твой, — сказал он, надевая ей на руку браслет и закрывая новую застежку.

Джэйн охватило странное чувство: и удивление, и любовь, и удовлетворение, и волнение. Оно исходило от золотой цепочки и захлестнуло все ее существо.

Ее взгляд упал на подарок Брайана, который тот сделал ей много лет назад. Сейчас он был почти такой же, как и раньше, но теперь рядом с ключиком появилось маленькое сердце с красивым голубым сапфиром.

— Это, чтобы ты всегда помнила, — сказал Рэйли, взяв ее руки и целуя пальцы, — что куда бы я ни поехал и чтобы я ни делал, мое сердце всегда с тобой, Джэйн. Я всегда буду возвращаться к тебе. Даю слово.

И Джэйн верила, потому что Пэт Рэйли — человек слова. Пора забыть прошлые страхи и вместе отправиться в погоню за радугой.

— Джэйн, ты согласна стать моей женой?

— Да, — ответила она, и в ее глазах заблестели слезы счастья.

Рэйли провел рукой по ее волосам и крепко поцеловал ее со всей нежностью, которая переполняла его сердце.

Зрители, которые с того самого момента, как погас свет, не отрываясь наблюдали через прозрачный занавес за происходящим на сцене, встали и громко зааплодировали.

Примечания

1

Карма — божий бич, небесное наказание.

(обратно)

Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12