Черное платье (fb2)






ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Эта история началась 28 февраля 1994 года, в тот день, когда из Парижа позвонила Лена Кораблева, ее лучшая подруга.

— Мама, возьми трубку — межгород! — крикнула Наташа из ванной и через минуту услышала голос Зинаиды Федоровны:

— Наташа, скорее! Париж!

Наташа бросилась к телефону, на ходу вытирая полотенцем мокрые волосы.

— Алло, Ленка, это ты?

— Наталья, привет! Как ты там? Я соскучилась до ужаса!

Её голос доносился через эфирные помехи и казался чужим.

— У нас все в порядке! Сама-то ты как?

— Все было бы прекрасно, если бы не мерзкая погода: вторую неделю льет дождь…

— Что ты мне про погоду? Ты про себя расскажи.

— Я же говорю: все отлично! Как там мой жилец?

— Нормально. Платит аккуратно — я только вчера с ним встречалась.

— Отлично! Я как раз по этому поводу тебе и звоню. Значит, так. Ты эти деньги в банк не клади…

— Как это? — перебила Наташа. — Я дома боюсь их держать! Во-первых, не дай Бог, ограбят, во-вторых, у меня у самой — ни гроша. Боюсь, как бы не ограбить самое себя — мне потом в жизни с долгами не разделаться!

— Что, совсем плохо?

— Не спрашивай! Зарплату задерживают, живем на мамину пенсию, так что, сама понимаешь… Сережке нужны были ботинки, так пришлось у Татьяны занимать.

— У Татьяны? Это с работы, что ли?

— Ну да.

— А бывший муженек?

— Ты же знаешь, я никогда ни о чем его не прошу! — с досадой проговорила Наташа.

— Ладно, про твою жизнь я все поняла. Теперь слушай: деньги в банк не носи — иди в ОВИР, оформляй загранпаспорт, покупай билет, и через два месяца жду тебя на неделю в Париж. Ты что, на какие шиши?

— Ты не поняла. У тебя когда день рождения?

— Уже забыла? Четвертого мая.

— Как раз и не забыла: паспорт и билеты — это подарок. Жить будешь у меня, прокормиться вдвоем — не проблема. Как только получишь паспорт, вышлю приглашение. И Татьяне долг отдай.

— Ты что, разбогатела?

— Брось, пожалуйста! Могу я раз в жизни лучшей подруге на день рождения подарить какие-то паршивые пятьсот долларов?

— Ты что, уже разревелась?


Наташа положила трубку и задумалась.

— Что с тобой? — спросила Зинаида Федоровна, входя в комнату. — Что-то случилось?

— Ленка приглашает меня в Париж… За ее счет.

— Да что ты! — Зинаида Федоровна всплеснула руками и села на старый кожаный диван. — Ну так поезжай… Когда еще представится такая возможность?..

— Неудобно, — пожала плечами Наташа. — У Ленки маленькая зарплата и командировка скоро кончается… И потом, в чем я поеду? У меня же ничего нет…

— В сером костюме…

Наташа поморщилась.

— Мам, я ношу его третий год… Он уже как тряпка. Впрочем, он и был-то…

— Давай что-нибудь купим! Платьице какое-нибудь…

— Лучше уж тогда джинсы. И кроссовки. Мои уже совсем развалились, а там придется много ходить…

— Вот именно! Ты же нигде не была!.. Бог с ними, с тряпками. Лучше подумай о том, что своими глазами увидишь Лувр, Нотр-Дам…

— Елисейские Поля!

— Может быть, Лена отвезет тебя в Версаль? Или Фонтенбло? У нее есть машина?

— Да что ты! Откуда!

— Ничего, съездите на автобусе! Туда же, наверное, ходит что-нибудь?

Наташа улыбнулась.

— Мамочка, конечно, ходит! Я даже думаю, там не надо стоять в очереди за билетом… как на Щелковской!

Наташа повесила полотенце на спинку стула и принялась расчесывать волосы, лихорадочно соображая, как поступить.

Туфель у нее тоже не было. Вернее, были, но старые и совершенно не модные — ехать в таких в Париж просто неприлично. Можно было бы, конечно, спросить Татьяну, срочно ли ей нужны деньги и, если нет, подождать немного с возвратом долга и купить новые? Все-таки Париж?.. Или, если повезет, Татьяна под это дело даст еще? Тогда можно было бы позволить себе маникюр и…

Наташа тряхнула головой и пощупала волосы — они были еще влажные — и принялась снова яростно тереть полотенцем. «К черту маникюр, к черту туфли! Поеду в чем есть и какая есть… Главное, увижу Париж… Повидаюсь с Ленкой… На неделю забуду о своих проблемах… А подарки? Надо же привезти что-нибудь Сереже… И маме… Господи, хоть бы немного денег!..»


Зима подходила к концу. Днем ненадолго вылезало неяркое февральское солнце, и огромные, покрытые черным налетом сугробы во дворе их дома на Сивцевом Вражке понемногу оседали. Сосульки под крышами угрожающе таяли, а по трубам, пугая прохожих, время от времени с грохотом обрушивался лед.

Сережа опаздывал: до звонка