Идиот - русский и английский параллельные тексты (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


FYODOR DOSTOEVSKY Федор Михайлович Достоевский
THE IDIOT ИДИОТ
PART ONE ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
I I.
Towards the end of November, during a warm spell, at around nine o'clock in the morning, a train of the Petersburg-Warsaw line was approaching Petersburg at full steam. В конце ноября, в оттепель, часов в девять утра, поезд Петербургско-Варшавской железной дороги на всех парах подходил к Петербургу.
It was so damp and foggy that dawn could barely break; ten paces to right or left of the line it was hard to make out anything at all through the carriage windows. Было так сыро и туманно, что насилу рассвело; в десяти шагах, вправо и влево от дороги, трудно было разглядеть хоть что-нибудь из окон вагона.
Among the passengers there were some who were returning from abroad; but the third-class compartments were more crowded, and they were all petty business folk from not far away. Из пассажиров были и возвращавшиеся из-за границы; но более были наполнены отделения для третьего класса, и все людом мелким и деловым, не из очень далека.
Everyone was tired, as usual, everyone's eyes had grown heavy overnight, everyone was chilled, everyone's face was pale yellow, matching the color of the fog. Все, как водится, устали, у всех отяжелели за ночь глаза, все назяблись, все лица были бледножелтые, под цвет тумана.
In one of the third-class carriages, at dawn, two passengers found themselves facing each other just by the window-both young men, both traveling light, both unfashionably dressed, both with rather remarkable physiognomies, and both, finally, willing to get into conversation with each other. В одном из вагонов третьего класса, с рассвета, очутились друг против друга, у самого окна, два пассажира, - оба люди молодые, оба почти налегке, оба не щегольски одетые, оба с довольно замечательными физиономиями, и оба пожелавшие, наконец, войти друг с другом в разговор.
If they had known what was so remarkable about the one and the other at that moment, they would certainly have marveled at the chance that had so strangely seated them facing each other in the third-class carriage of the Petersburg-Warsaw train. Если б они оба знали один про другого, чем они особенно в эту минуту замечательны, то, конечно, подивились бы, что случай так странно посадил их друг против друга в третьеклассном вагоне петербургско-варшавского поезда.
One of them was of medium height, about twenty-seven years old, with curly, almost black hair, and small but fiery gray eyes. Один из них был небольшого роста, лет двадцати семи, курчавый и почти черноволосый, с серыми, маленькими, но огненными глазами.
He had a broad, flat nose and high cheekbones; his thin lips were constantly twisting into a sort of impudent, mocking, and even malicious smile; but his forehead was high and well formed and made up for the lack of nobility in the lower part of his face. Нос его был широки сплюснут, лицо скулистое; тонкие губы беспрерывно складывались в какую-то наглую, насмешливую и даже злую улыбку; но лоб его был высок и хорошо сформирован и скрашивал неблагородно развитую нижнюю часть лица.
Especially notable was the deathly pallor of his face, which gave the young man's whole physiognomy an exhausted look, despite his rather robust build, and at the same time suggested something passionate, to the point of suffering, which was out of harmony with his insolent and coarse smile and his sharp, self-satisfied gaze. Особенно приметна была в этом лице его мертвая бледность, придававшая всей физиономии молодого человека изможденный вид, несмотря на довольно крепкое сложение, и вместе с тем что-то страстное, до страдания, не гармонировавшее с нахальною и грубою улыбкой и с резким, самодовольным его взглядом.
He was warmly dressed in an ample lambskin coat covered with black cloth and had not been cold during the night, while his neighbor had been forced to bear on his chilled back all the sweetness of a damp Russian November night, for which he was obviously not prepared. Он был тепло одет, в широкий, мерлушечий, черный, крытый тулуп, и за ночь не зяб, тогда как сосед его принужден был вынести на своей издрогшей спине всю сладость сырой, ноябрьской русской ночи, к которой, очевидно, был не приготовлен.
He was wearing a rather ample and thick sleeveless cloak with an enormous hood, the sort often worn by winter travelers somewhere far abroad, in Switzerland or northern Italy, for instance, certainly not reckoning on such long distances as from Eydkuhnen1 to Petersburg. На нем был довольно широкий и толстый плащ без рукавов и с огромным капюшоном, точь-в-точь как употребляют часто дорожные, по зимам, где-нибудь далеко за границей, в Швейцарии, или, например, в Северной Италии, не рассчитывая, конечно, при этом и на такие концы по дороге, как от Эйдкунена до Петербурга.
But what was proper and quite satisfactory in Italy turned out to be not entirely suitable to Russia. Но что годилось и вполне удовлетворяло в Италии, то оказалось не совсем пригодным в России.
The owner of the cloak with the hood was a young man, also about twenty-six or twenty-seven years old, slightly taller than average, with very blond, thick hair, sunken cheeks, and a sparse, pointed, nearly white little beard. Обладатель плаща с капюшоном был молодой человек, тоже лет двадцати шести или двадцати семи, роста немного повыше среднего, очень белокур, густоволос, со впалыми щеками и с легонькою, востренькою, почти совершенно белою бородкой.
His eyes were big, blue, and intent; their gaze had something quiet but heavy about it and was filled with that strange expression by which some are able to guess at first sight that the subject has the falling sickness. Глаза его были большие, голубые и пристальные; во взгляде их было что-то тихое, но тяжелое, что-то полное того странного выражения, по которому некоторые угадывают с первого взгляда в субъекте падучую болезнь.
The young man's face, however, was pleasant, fine, and dry, but colorless, and now even blue with cold. Лицо молодого человека было, впрочем, приятное, тонкое и сухое, но бесцветное, а теперь даже до-синя иззябшее.
From his hands dangled a meager bundle made of old, faded foulard, containing, apparently, all his traveling possessions. В руках его болтался тощий узелок из старого, полинялого фуляра, заключавший, кажется, все его дорожное достояние.
On his feet he had thick-soled shoes with gaiters-all not the Russian way. На ногах его были толстоподошвенные башмаки с штиблетами, - все не по-русски.
His black-haired companion in the lambskin coat took all this in, partly from having nothing to do, and finally asked, with that tactless grin which sometimes expresses so unceremoniously and carelessly people's pleasure in their neighbor's misfortunes: Черноволосый сосед в крытом тулупе все это разглядел, частию от нечего делать, и, наконец, спросил с тою неделикатною усмешкой, в которой так бесцеремонно и небрежно выражается иногда людское удовольствие при неудачах ближнего:
"Chilly?" - Зябко?
And he hunched his shoulders. И повел плечами.
"Very," his companion replied with extreme readiness, "and note that this is a warm spell. - Очень, - ответил сосед с чрезвычайною готовностью, - и заметьте, это еще оттепель.
What if it were freezing? Что ж, если бы мороз?
It didn't even occur to me that it was so cold at home. Я даже не думал, что у нас так холодно.
I'm unaccustomed to it." Отвык.
"Coming from abroad, are you?" - Из-за границы что ль?
"Yes, from Switzerland." - Да, из Швейцарии.
"Whew! - Фью!
Fancy that! ..." Эк ведь вас!..
The black-haired man whistled and laughed. Черноволосый присвистнул и захохотал.
They got to talking. Завязался разговор.
The readiness of the blond young man in the Swiss cloak to answer all his swarthy companion's questions was astonishing and betrayed no suspicion of the utter carelessness, idleness, and impropriety of some of the questions. Г отовность белокурого молодого человека в швейцарском плаще отвечать на все вопросы своего черномазого соседа была удивительная и без всякого подозрения совершенной небрежности, неуместности и праздности иных вопросов.
In answering them he said, among other things, that he had indeed been away from Russia for a long time, more than four years, that he had been sent abroad on account of illness, some strange nervous illness like the falling sickness or St. Vitus's dance, some sort of trembling and convulsions. Отвечая, он объявил, между прочим, что действительно долго не был в России, слишком четыре года, что отправлен был за границу по болезни, по какой-то странной нервной болезни, в роде падучей или Виттовой пляски, каких-то дрожаний и судорог.
Listening to him, the swarthy man grinned several times; he laughed particularly when, to his question: "And did they cure you?" the blond man answered: "No, they didn't." Слушая его, черномазый несколько раз усмехался; особенно засмеялся он, когда на вопрос: "что же, вылечили?" - белокурый отвечал, что "нет, не вылечили".
"Heh! -Хе!
Got all that money for nothing, and we go believing them," the swarthy man remarked caustically. Денег что, должно быть, даром переплатили, а мы-то им здесь верим, - язвительно заметил черномазый.
"That's the real truth!" a poorly dressed gentleman who was sitting nearby broke into the conversation-some sort of encrusted copying clerk, about forty years old, strongly built, with a red nose and a pimply face, "the real truth, sir, they just draw all Russian forces to themselves for nothing!" - Истинная правда! - ввязался в разговор один сидевший рядом и дурно одетый господин, нечто в роде закорузлого в подьячестве чиновника, лет сорока, сильного сложения, с красным носом и угреватым лицом: - истинная правда-с, только все русские силы даром к себе переводят!
"Oh, you're quite wrong in my case," the Swiss patient picked up in a soft and conciliatory voice. "Of course, I can't argue, because I don't know everything, but my doctor gave me some of his last money for the trip and kept me there for almost two years at his own expense." - О, как вы в моем случае ошибаетесь, - подхватил швейцарский пациент, тихим и примиряющим голосом; - конечно, я спорить не могу, потому что всего не знаю, но мой доктор мне из своих последних еще на дорогу сюда дал, да два почти года там на свой счет содержал.
"What, you mean there was nobody to pay?" asked the swarthy man. - Что ж, некому платить что ли было? - спросил черномазый.
"Mr. Pavlishchev, who supported me there, died two years ago. Then I wrote here to General Epanchin's wife, my distant relation, but I got no answer. - Да, господин Павлищев, который меня там содержал, два года назад помер; я писал потом сюда генеральше Епанчиной, моей дальней родственнице, но ответа не получил.
So with that I've come back." Так с тем и приехал.
"Come back where, though?" - Куда же приехали-то?
"You mean where will I be staying? ... - То-есть, где остановлюсь?..
I don't really know yet . . . so . . ." Да не знаю еще, право... так...
"You haven't decided yet?" - Не решились еще?
And both listeners burst out laughing again. И оба слушателя снова захохотали.
"And I supppose that bundle contains your whole essence?" the swarthy man asked. - И небось в этом узелке вся ваша суть заключается? - спросил черномазый.
"I'm ready to bet it does," the red-nosed clerk picked up with an extremely pleased air, "and that there's no further belongings in the baggage car-though poverty's no vice, that again is something one can't help observing." - Об заклад готов биться, что так, - подхватил с чрезвычайно довольным видом красноносый чиновник, - и что дальнейшей поклажи в багажных вагонах не имеется, хотя бедность и не порок, чего опять-таки нельзя не заметить.
It turned out to be so: the blond young man acknowledged it at once and with extraordinary alacrity. Оказалось, что и это было так: белокурый молодой человек тотчас же и с необыкновенною поспешностью в этом признался.
"Your bundle has a certain significance all the same," the clerk went on after they had laughed their fill (remarkably, the owner of the bundle, looking at them, finally started laughing himself, which increased their merriment), "and though you can bet it doesn't contain any imported gold packets of napoleondors or fried-richsdors, or any Dutch yellow boys, a thing that might be deduced merely from the gaiters enclosing your foreign shoes, but ... if to your bundle we were to add some such supposed relation as General Epanchin's wife, then your bundle would take on a somewhat different significance, naturally only in the case that General Epanchin's wife is indeed your relation, and you didn't make a mistake out of absentmindedness . . . which is quite, quite human . . . well, say . . . from an excess of imagination." - Узелок ваш все-таки имеет некоторое значение, -продолжал чиновник, когда нахохотались досыта (замечательно, что и сам обладатель узелка начал, наконец, смеяться, глядя на них, что увеличило их веселость), - и хотя можно побиться, что в нем не заключается золотых, заграничных свертков с наполеондорами и фридрихсдорами, ниже с голландскими арабчиками, о чем можно еще заключить, хотя бы только по штиблетам, облекающим иностранные башмаки ваши, но... если к вашему узелку прибавить в придачу такую будто бы родственницу, как, примерно, генеральша Епанчина, то и узелок примет некоторое иное значение, разумеется, в том только случае, если генеральша Епанчина вам действительно родственница, и вы не ошибаетесь, по рассеянности... что очень и очень свойственно человеку, ну хоть... от излишка воображения.
"Oh, you've guessed right again," the blond young man picked up. "I am indeed almost mistaken, that is, she's almost not my relation; so that I really wasn't surprised in the least when they didn't answer me there. - О, вы угадали опять, - подхватил белокурый молодой человек, - ведь действительно почти ошибаюсь, то-есть почти что не родственница; до того даже, что я, право, нисколько и не удивился тогда, что мне туда не ответили.
I even expected it." Я так и ждал.
"Wasted your money franchising the letter for nothing. - Даром деньги на франкировку письма истратили.
Hm . . . but at any rate you're simple-hearted and sincere, which is commendable! Гм... по крайней мере, простодушны и искренны, а сие похвально!
Hm . . . and General Epanchin we know, sir, essentially because he's a generally known man. And the late Mr. Pavlishchev, who supported you in Switzerland, we also knew, sir, if it was Nikolai Andreevich Pavlishchev, because there were two cousins. Гм... генерала же Епанчина знаем-с, собственно потому, что человек общеизвестный; да и покойного господина Павлищева, который вас в Швейцарии содержал, тоже знавали-с, если только это был Николай Андреевич Павлищев, потому что их два двоюродные брата.
The other one is still in the Crimea, but the deceased Nikolai Andreevich was a respectable man, and with connections, and owned four thousand souls in his time, sir . . ." Другой доселе в Крыму, а Николай Андреевич, покойник, был человек почтенный и при связях, и четыре тысячи душ в свое время имели-с...
"Just so, his name was Nikolai Andreevich Pavlishchev," and, having responded, the young man looked intently and inquisitively at Mr. Know-it-all. - Точно так, его звали Николай Андреевич Павлищев, - и, ответив, молодой человек пристально и пытливо оглядел господина всезнайку.
These Mr. Know-it-alls are occasionally, even quite frequently, to be met with in a certain social stratum. Эти господа всезнайки встречаются иногда, даже довольно часто, в известном общественном слое.
They know everything, all the restless inquisitiveness of their minds and all their abilities are turned irresistibly in one direction, certainly for lack of more important life interests and perspectives, as a modern thinker would say. Они все знают, вся беспокойная пытливость их ума и способности устремляются неудержимо в одну сторону, конечно, за отсутствием более важных жизненных интересов и взглядов, как сказал бы современный мыслитель.
The phrase "they know all" implies, however, a rather limited sphere: where so-and-so works, who he is acquainted with, how much he is worth, where he was governor, who he is married to, how much his wife brought him, who his cousins are, who his cousins twice removed are, etc., etc., all in the same vein. Под словом: "все знают" нужно разуметь, впрочем, область довольно ограниченную: где служит такой-то? с кем он знаком, сколько у него состояния, где был губернатором, на ком женат, сколько взял за женой, кто ему двоюродным братом приходится, кто троюродным и т. д, и т. д, и все в этом роде.
For the most part these know-it-alls go about with holes at the elbows and earn a salary of seventeen roubles a month. Большею частию эти всезнайки ходят с ободранными локтями и получают по семнадцати рублей в месяц жалованья.
The people whose innermost secrets they know would, of course, be unable to understand what interests guide them, and yet many of them are positively consoled by this knowledge that amounts to a whole science; they achieve self-respect and even the highest spiritual satisfaction. Люди, о которых они знают всю подноготную, конечно, не придумали бы, какие интересы руководствуют ими, а между тем, многие из них этим знанием, равняющимся целой науке, положительно утешены, достигают самоуважения и даже высшего духовного довольства.
Besides, it is a seductive science. Да и наука соблазнительная.
I have known scholars, writers, poets, political activists who sought and found their highest peace and purpose in this science, who positively made their careers by it alone. Я видал ученых, литераторов, поэтов, политических деятелей, обретавших и обретших в этой же науке свои высшие примирения и цели, даже положительно только этим сделавших карьеру.
During this whole conversation the swarthy young man kept yawning, looking aimlessly out of the window and waiting impatiently for the end of the journey. В продолжение всего этого разговора черномазый молодой человек зевал, смотрел без цели в окно и с нетерпением ждал конца путешествия.
He seemed somehow distracted, very distracted, all but alarmed, was even becoming somehow strange: sometimes he listened without listening, looked without looking, laughed without always knowing or understanding himself why he was laughing. Он был как-то рассеян, что-то очень рассеян, чуть ли не встревожен, даже становился как-то странен: иной раз слушал и не слушал, глядел и не глядел, смеялся и подчас сам не знал и не помнил чему смеялся.
"But, excuse me, with whom do I have the honor . . ." the pimply gentleman suddenly addressed the blond young man with the bundle. -А позвольте, с кем имею честь... - обратился вдруг угреватый господин к белокурому молодому человеку с узелком.
"Prince Lev Nikolaevich Myshkin," the other replied with full and immediate readiness. - Князь Лев Николаевич Мышкин, - отвечал тот с полною и немедленною готовностью.
"Prince Myshkin? - Князь Мышкин?
Lev Nikolaevich? Лев Николаевич?
Don't know it, sir. Не знаю-с.
Never even so much as heard it, sir," the clerk replied, pondering. "I don't mean the name, the name's historical, it can and should be found in Karamzin's History, I mean the person, sir, there's no Prince Myshkins to be met with anywhere, and even the rumors have died out." Так что даже и не слыхивал-с, - отвечал в раздумьи чиновник, - то-есть я не об имени, имя историческое, в Карамзина истории найти можно и должно, я об лице-с, да и князей Мышкиных уж что-то нигде не встречается, даже и слух затих-с.
"Oh, that's certain!" the prince answered at once. "There are no Prince Myshkins at all now except me; it seems I'm the last one. - О, еще бы! - тотчас же ответил князь: - князей Мышкиных теперь и совсем нет, кроме меня; мне кажется, я последний.
And as for our fathers and grandfathers, we've even had some farmers among them. А что касается до отцов и дедов, то они у нас и однодворцами бывали.
My father, however, was a second lieutenant in the army, from the junkers.But I don't know in what way Mrs. Epanchin also turns out to be Princess Myshkin, also the last in her line . . ." Отец мой был, впрочем, армии подпоручик, из юнкеров. Да вот не знаю, каким образом и генеральша Епанчина очутилась тоже из княжен Мышкиных, тоже последняя в своем роде...
"Heh, heh, heh! - Хе-хе-хе!
The last in her line. Последняя в своем роде!
Heh, heh! Хе-хе!
What a way to put it," the clerk tittered. Как это вы оборотили, - захихикал чиновник.
The swarthy man also smiled. Усмехнулся тоже и черномазый.
The blond man was slightly surprised that he had managed to make a pun, though a rather bad one. Белокурый несколько удивился, что ему удалось сказать довольно, впрочем, плохой каламбур.
"And imagine, I never thought what I was saying," he finally explained in surprise. - А представьте, я совсем не думая сказал, -пояснил он, наконец, в удивлении.
"That's clear, that's clear, sir," the clerk merrily agreed. - Да уж понятно-с, понятно-с, - весело поддакнул чиновник.
"And say, Prince, did you do any studying there at your professor's?" the swarthy man suddenly asked. - А что вы, князь, и наукам там обучались, у профессора-то? - спросил вдруг черномазый.
"Yes . . . I did . . ." - Да... учился...
"And me, I never studied anything." -А я вот ничему никогда не обучался.
"Well, I only did a little of this and that," the prince added, almost apologetically. - Да ведь и я так кой-чему только, - прибавил князь, чуть не в извинение.
"They found it impossible to educate me systematically because of my illness." - Меня по болезни не находили возможным систематически учить.
"You know the Rogozhins?" the swarthy man asked quickly. - Рогожиных знаете? - быстро спросил черномазый.
"No, not at all. - Нет, не знаю, совсем.
I know very few people in Russia. Я ведь в России очень мало кого знаю.
Are you a Rogozhin?" Это вы-то Рогожин?
"Yes, I'm Parfyon Rogozhin." - Да, я Рогожин, Парфен.
"Parfyon? - Парфен?
You're not from those same Rogozhins . . ." the clerk began with increased importance. Да уж это не тех ли самых Рогожиных... - начал было с усиленною важностью чиновник.
"Yes, the same, the very same," the swarthy man interrupted quickly and with impolite impatience; he had, incidentally, never once addressed the pimply clerk, but from the very beginning had talked only to the prince. - Да, тех, тех самых, - быстро и с невежливым нетерпением перебил его черномазый, который вовсе, впрочем, и не обращался ни разу к угреватому чиновнику, а с самого начала говорил только одному князю.
"But . . . can it be?" The clerk was astonished to the point of stupefaction, his eyes nearly popped out, and his whole face at once began to compose itself into something reverent and obsequious, even frightened. "Of that same Semyon Parfyonovich Rogozhin, the hereditary honorary citizen who died about a month ago and left two and a half million in capital?" - Да... как же это? - удивился до столбняка и чуть не выпучил глаза чиновник, у которого все лицо тотчас же стало складываться во что-то благоговейное и подобострастное, даже испуганное: - это того самого Семена Парфеновича Рогожина, потомственного почетного гражданина, что с месяц назад тому помре и два с половиной миллиона капиталу оставил?
"And how do you know he left two and a half million in pure capital?" the swarthy man interrupted, this time also not deigning to glance at the clerk. "Just look!" he winked at the prince. "And what's the good of them toadying like that straight off? - А ты откуда узнал, что он два с половиной миллиона чистого капиталу оставил? - перебил черномазый, не удостоивая и в этот раз взглянуть на чиновника: - ишь ведь! (мигнул он на него князю), и что только им от этого толку, что они прихвостнями тотчас же лезут?
It's true my parent died, and I'm coming home from Pskov a month later all but bootless. А это правда, что вот родитель мой помер, а я из Пскова через месяц чуть не без сапог домой еду.
Neither my brother, the scoundrel, nor my mother sent me any money or any notice-nothing! Ни брат подлец, ни мать ни денег, ни уведомления, - ничего не прислали!
Like a dog! Как собаке!
Spent the whole month in Pskov in delirium ..." В горячке в Пскове весь месяц пролежал.
"And now you've got a nice little million or more coming, and that's at the least-oh, Lord!" the clerk clasped his hands. - А теперь миллиончик слишком разом получить приходится, и это, по крайней мере, о, господи! -всплеснул руками чиновник.
"Well, what is it to him, pray tell me!" Rogozhin nodded towards him again irritably and spitefully. "I won't give you a kopeck, even if you walk upside down right here in front of me." - Ну чего ему, скажите пожалуста! -раздражительно и злобно кивнул на него опять Рогожин: - ведь я тебе ни копейки не дам, хоть ты тут вверх ногами предо мной ходи.
"And I will, I will." - И буду, и буду ходить.
"Look at that! - Вишь!
No, I won't give you anything, not even if you dance a whole week for it!" Да ведь не дам, не дам, хошь целую неделю пляши!
"Don't give me anything! -И не давай!
Don't! It serves me right! Так мне и надо; не давай!
But I will dance. А я буду плясать.
I'll leave my wife, my little children, and dance before you. Жену, детей малых брошу, а пред тобой буду плясать.
Be nice, be nice!" Польсти, польсти!
"Pah!" the swarthy man spat. - Тьфу тебя! - сплюнул черномазый.
"Five weeks ago," he turned to the prince, "I ran away from my parent to my aunt in Pskov, like you, with nothing but a little bundle; I fell into delirium there, and while I was gone he up and died. - Пять недель назад я, вот как и вы, - обратился он к князю, - с одним узелком от родителя во Псков убег к тетке; да в горячке там и слег, а он без меня и помре.
Hit by a stroke. Кондрашка пришиб.
Memory eternal to the deceased, but he almost did me in before then! Вечная память покойнику, а чуть меня тогда до смерти не убил!
By God, Prince, believe me! Верите ли, князь, вот ей богу!
If I hadn't run away, he'd have done me to death." Не убеги я тогда, как раз бы убил.
"Did you do something to make him angry?" the prince responded, studying the millionaire in the lambskin coat with some special curiosity. - Вы его чем-нибудь рассердили? - отозвался князь, с некоторым особенным любопытством рассматривая миллионера в тулупе.
But though there might well have been something noteworthy in the million itself and in receiving an inheritance, the prince was surprised and intrigued by something else; besides, Rogozhin himself, for some reason, was especially eager to make the prince his interlocutor, though the need for an interlocutor seemed more mechanical than moral; somehow more from distraction than from simple-heartedness; from anxiety, from agitation, just to look at someone and wag his tongue about something. Но хотя и могло быть нечто достопримечательное собственно в миллионе и в получении наследства, князя удивило и заинтересовало и еще что-то другое; да и Рогожин сам почему-то особенно охотно взял князя в свои собеседники, хотя в собеседничестве нуждался, казалось, более механически, чем нравственно; как-то более от рассеянности, чем от простосердечия; от тревоги, от волнения, чтобы только глядеть на кого-нибудь и о чем-нибудь языком колотить.
It seemed he was still delirious, or at least in a fever. Казалось, что он до сих пор в горячке, и уж, по крайней мере, в лихорадке.
As for the clerk, the man simply hovered over Rogozhin, not daring to breathe, catching and weighing every word as if searching for diamonds. Что же касается до чиновника, так тот так и повис над Рогожиным, дыхнуть не смел, ловил и взвешивал каждое слово, точно бриллианта искал.
"Angry, yes, he was angry, and maybe rightly," Rogozhin replied, "but it was my brother who really got me. - Рассердился-то он рассердился, да, может, и стоило, - отвечал Рогожин, - но меня пуще всего брат доехал.
About my mother there's nothing to say, she's an old woman, reads the Menaion, sits with the old crones, and whatever brother Senka decides, so it goes. Про матушку нечего сказать, женщина старая, Четьи-Минеи читает, со старухами сидит, и что Сенька-брат порешит, так тому и быть.
But why didn't he let me know in time? А он что же мне знать-то в свое время не дал?
We understand that, sir! Понимаем-с!
True, I was unconscious at the time. Оно правда, я тогда без памяти был.
They also say a telegram was sent. Тоже, говорят, телеграмма была пущена.
But the telegram happened to come to my aunt. Да телеграмма-то к тетке и приди.
And she's been widowed for thirty years and sits with the holy fools9 from morning till evening. А она там тридцатый год вдовствует и все с юродивыми сидит с утра до ночи.
A nun, or not a nun but worse still. Монашенка не монашенка, а еще пуще того.
She got scared of the telegram and took it to the police station without opening it, and so it's been lying there ever since. Телеграммы-то она испужалась, да не распечатывая в часть и представила, так она там и залегла до сих пор.
Only Konev, Vassily Vassilyich, rescued me. He wrote about everything. Только Конев, Василий Васильич, выручил, все отписал.
At night my brother cut the gold tassels off the brocade cover on the old man's coffin: 'They cost a whole lot of money,' he says. С покрова парчевого на гробе родителя, ночью, брат кисти литые, золотые, обрезал: "они дескать эвона каких денег стоят".
But for that alone he could go to Siberia if I want, because that's a blasphemy. Да ведь он за это одно в Сибирь пойти может, если я захочу, потому оно есть святотатство.
Hey, you, scarecrow!" he turned to the clerk. Эй ты, пугало гороховое! - обратился он к чиновнику.
"What's the law: is it a blasphemy?" - Как по закону: святотатство?
"A blasphemy! - Святотатство!
A blasphemy!" the clerk agreed at once. Святотатство! - тотчас же поддакнул чиновник.
"Meaning Siberia?" - За это в Сибирь?
"Siberia! Siberia! - В Сибирь, в Сибирь!
Straight off to Siberia!" Тотчас в Сибирь!
"They keep thinking I'm still sick," Rogozhin continued to the prince, "but without saying a word, secretly, I got on the train, still sick, and I'm coming. Open the gates, brother Semyon Semyonych! - Они все думают, что я еще болен, - продолжал Рогожин князю, - а я, ни слова не говоря, потихоньку, еще больной, сел в вагон, да и еду; отворяй ворота, братец Семен Семеныч!
He said things to the old man about me, I know it. Он родителю покойному на меня наговаривал, я знаю.
And it's true I really irritated the old man then, on account of Nastasya Filippovna. А что я, действительно, чрез Настасью Филипповну тогда родителя раздражил, так это правда.
That's my own doing. Тут уж я один.
Sin snared me." Попутал грех.
"On account of Nastasya Filippovna?" the clerk said obsequiously, as if realizing something. - Чрез Настасью Филипповну? - подобострастно промолвил чиновник, как бы что-то соображая.
"You don't know her!" Rogozhin shouted at him impatiently. - Да ведь не знаешь! - крикнул на него в нетерпении Рогожин.
"Or maybe I do!" the clerk replied triumphantly. - Ан и знаю! - победоносно отвечал чиновник.
"Well, now! - Эвона!
As if there's so few Nastasya Filippovnas! Да мало ль Настасий Филипповн!
And what a brazen creature you are, I tell you! И какая ты наглая, я тебе скажу, тварь!
I just knew some creature like him would cling to me at once!" he continued to the prince. Ну, вот так и знал, что какая-нибудь вот этакая тварь так тотчас же и повиснет! - продолжал он князю.
"Or maybe I do know her, sir!" the clerk fidgeted. "Lebedev knows! - Ан, может, и знаю-с! - тормошился чиновник: -Лебедев знает!
You, Your Highness, are pleased to reproach me, but what if I prove it? Вы, ваша светлость, меня укорять изволите, а что коли я докажу?
It's the same Nastasya Filippovna on account of whom your parent wanted to admonish you with a blackthorn stick, and Nastasya Filippovna is Barashkov, she's even a noble lady, so to speak, and also a sort of princess, and she keeps company with a certain Totsky, Afanasy Ivanovich, exclusively with him alone, a landowner and a big capitalist, a member of companies and societies, and great friends on that account with General Epanchin . . ." Ан, та самая Настасья Филипповна и есть, чрез которую ваш родитель вам внушить пожелал калиновым посохом, а Настасья Филипповна есть Барашкова, так сказать, даже знатная барыня, и тоже в своем роде княжна, а знается с некоим Тоцким, с Афанасием Ивановичем, с одним исключительно, помещиком и раскапиталистом, членом компаний и обществ, и большую дружбу на этот счет с генералом Епанчиным ведущие...
"Aha, so that's how you are!" Rogozhin was really surprised at last. "Pah, the devil, so he does know." - Эге! Да ты вот что! - действительно удивился, наконец, Рогожин; - тьфу чорт, да ведь он и впрямь знает.
"He knows everything! - Все знает!
Lebedev knows everything! Лебедев все знает!
I, Your Highness, spent two months driving around with Alexashka Likhachev, and also after your parent's death, and I know everything, meaning every corner and back alley, and in the end not a step is taken without Lebedev. Я, ваша светлость, и с Лихачевым Алексашкой два месяца ездил, и тоже после смерти родителя, и все, то-есть, все углы и проулки знаю, и без Лебедева, дошло до того, что ни шагу.
Nowadays he's abiding in debtor's prison, but before that I had occasion to know Armance, and Coralie, and Princess Patsky, and Nastasya Filippovna, and I had occasion to know a lot more besides." Ныне он в долговом отделении присутствует, а тогда и Арманс, и Коралию, и княгиню Пацкую, и Настасью Филипповну имел случай узнать, да и много чего имел случай узнать.
"Nastasya Filippovna? - Настасью Филипповну?
Are she and Likhachev ..." Rogozhin looked at him spitefully, his lips even turned pale and trembled. А разве она с Лихачевым... - злобно посмотрел на него Рогожин, даже губы его побледнели и задрожали.
"N-nothing! - Н-ничего!
N-n-nothing! Н-н-ничего!
Nothing at all!" the clerk caught himself and quickly hurried on. "That is, Likhachev couldn't get her for any amount of money! Как есть ничего! - спохватился и заторопился поскорее чиновник: - н-никакими, то-есть, деньгами Лихачев доехать не мог!
No, it's not like with Armance. Нет, это не то, что Арманс.
There's only Totsky. Тут один Тоцкий.
And in the evening, at the Bolshoi or the French Theater, she sits in her own box. Да вечером в Большом али во французском театре в своей собственной ложе сидит.
The officers say all kinds of things among themselves, but even they can't prove anything: 'There's that same Nastasya Filippovna,' they say, and that's all; but concerning the rest-nothing! Офицеры там мало ли что промеж себя говорят, а и те ничего не могут доказать: "вот, дескать, это есть та самая Настасья Филипповна", да и только, а насчет дальнейшего - ничего!
Because there's nothing to say." Потому что и нет ничего.
"That's how it all is," Rogozhin scowled and confirmed gloomily. "Zalyozhev told me the same thing then. - Это вот все так и есть, - мрачно и насупившись подтвердил Рогожин, - то же мне и Залежев тогда говорил.
That time, Prince, I was running across Nevsky Prospect in my father's three-year-old coat, and she was coming out of a shop, getting into a carriage. Я тогда, князь, в третьягодняшней отцовской бекеше через Невский перебегал, а она из магазина выходит, в карету садится.
Burned me right through. Так меня тут и прожгло.
I meet Zalyozhev, there's no comparing me with him, he looks like a shopkeeper fresh from the barber's, with a lorgnette in his eye, while the old man has us flaunting tarred boots and eating meatless cabbage soup. Встречаю Залежева, тот не мне чета, ходит как приказчик от парикмахера, и лорнет в глазу, а мы у родителя в смазных сапогах, да на постных щах отличались.
That's no match for you, he says, that's a princess, and she's called Nastasya Filippovna, family name Barashkov, and she lives with Totsky, and now Totsky doesn't know how to get rid of her, because he's reached the prime of life, he's fifty-five, and wants to marry the foremost beauty in all Petersburg. Это, говорит, не тебе чета, это, говорит, княгиня, а зовут ее Настасьей Филипповной, фамилией Барашкова, и живет с Тоцким, а Тоцкий от нее как отвязаться теперь не знает, потому совсем, то-есть, лет достиг настоящих, пятидесяти пяти, и жениться на первейшей раскрасавице во всем Петербурге хочет.
And then he let on that I could see Nastasya Filippovna that night at the Bolshoi Theater, at the ballet, in her own box, in the baignoire, sitting there. Тут он мне и внушил, что сегодня же можешь Настасью Филипповну в Большом театре видеть, в балете, в ложе своей, в бенуаре, будет сидеть.
With our parent, just try going to the ballet-it'll end only one way-he'll kill you! У нас, у родителя, попробуй-ка в балет сходить, -одна расправа, убьет!
But, anyhow, I ran over for an hour on the quiet and saw Nastasya Filippovna again; didn't sleep all that night. Я однако же на час втихомолку сбегал и Настасью Филипповну опять видел; всю ту ночь не спал.
The next morning the deceased gives me two five percent notes, five thousand roubles each, and says go and sell them, take seven thousand five hundred to the Andreevs' office, pay them, and bring me what's left of the ten thousand without stopping anywhere; I'll be waiting for you. На утро покойник дает мне два пятипроцентные билета, по пяти тысяч каждый, сходи, дескать, да продай, да семь тысяч пятьсот к Андреевым на контору снеси, уплати, а остальную сдачу с десяти тысяч, не заходя никуда, мне представь; буду тебя дожидаться.
I cashed the notes all right, took the money, but didn't go to the Andreevs' office, I went to the English shop without thinking twice, chose a pair of pendants with a diamond almost the size of a nut in each of them, and left owing them four hundred roubles-told them my name and they trusted me. Билеты-то я продал, деньги взял, а к Андреевым в контору не заходил, а пошел, никуда не глядя, в английский магазин, да на все пару подвесок и выбрал, по одному бриллиантику в каждой, эдак почти как по ореху будут, четыреста рублей должен остался, имя сказал, поверили.
I went to Zalyozhev with the pendants. Thus and so, brother, let's go and see Nastasya Filippovna. С подвесками я к Залежеву: так и так, идем, брат, к Настасье Филипповне.
Off we went. Отправились.
What was under my feet then, what was in front of me, what was to the sides-I don't know or remember any of it. Что у меня тогда под ногами, что предо мною, что по бокам, ничего я этого не знаю и не помню.
We walked right into her drawing room, she came out to us herself. Прямо к ней в залу вошли, сама вышла к нам.
I didn't tell her then that it was me, but Zalyozhev says, 'This is for you from Parfyon Rogozhin, in memory of meeting you yesterday. Be so good as to accept it.' Я, то-есть, тогда не сказался, что это я самый и есть; а "от Парфена, дескать, Рогожина", говорит Залежев, "вам в память встречи вчерашнего дня; соблаговолите принять".
She opened it, looked, smiled: 'Thank your friend Mr. Rogozhin for his kind attention,' she said, bowed, and went out. Раскрыла, взглянула, усмехнулась: "благодарите, говорит, вашего друга господина Рогожина за его любезное внимание", откланялась и ушла.
Well, why didn't I die right then! Ну, вот зачем я тут не помер тогда же!
If I went at all, it was only because I thought, 'Anyway, I won't come back alive!' Да если и пошел, так потому, что думал: "все равно, живой не вернусь!"
And what offended me most was that that beast Zalyozhev had it all for himself. А обиднее всего мне то показалось, что этот бестия Залежев все на себя присвоил.
I'm short and dressed like a boor, and I stand silently staring at her because I'm embarrassed, and he's all so fashionable, pomaded and curled, red-cheeked, in a checkered tie-fawning on her, bowing to her, and it's sure she took him for me! Я и ростом мал, и одет как холуй, и стою, молчу, на нее глаза палю, потому стыдно, а он по всей моде, в помаде, и завитой, румяный, галстух клетчатый, так и рассыпается, так и расшаркивается, и уж наверно она его тут вместо меня приняла!
'Well,' I say when we've left, 'don't you go getting any ideas on me, understand?' "Ну, говорю, как мы вышли, ты у меня теперь тут не смей и подумать, понимаешь!"
He laughs: And what kind of accounting will you give Semyon Parfyonych now?' Смеется: "а вот как-то ты теперь Семену Парфенычу отчет отдавать будешь?"
The truth is I wanted to drown myself right then, without going home, but I thought: 'It makes no difference,' and like a cursed man I went home." Я, правда, хотел было тогда же в воду, домой не заходя, да думаю: "ведь уж все равно", и как окаянный воротился домой.
"Ah! -Эх!
Oh!" the clerk went all awry and was even trembling. "And the deceased would have hounded you into the next world for ten roubles, let alone ten thousand," he nodded to the prince. Ух! - кривился чиновник, и даже дрожь его пробирала: - а ведь покойник не то что за десять тысяч, а за десять целковых на тот свет сживывал, - кивнул он князю.
The prince studied Rogozhin with curiosity; the man seemed still paler at that moment. Князь с любопытством рассматривал Рогожина; казалось, тот был еще бледнее в эту минуту.
"Hounded!" Rogozhin repeated. "What do you know? - Сживывал! - переговорил Рогожин: - ты что знаешь?
He found out all about it at once," he continued to the prince, "and Zalyozhev also went blabbing to everybody he met. Тотчас, - продолжал он князю, - про все узнал, да и Залежев каждому встречному пошел болтать.
The old man took me and locked me upstairs, and admonished me for a whole hour. Взял меня родитель, и наверху запер, и целый час поучал.
'I'm just getting you prepared now,' he said. 'I'll come back later to say good night.' "Это я только, говорит, предуготовляю тебя, а вот я с тобой еще на ночь попрощаться зайду".
And what do you think? Что ж ты думаешь?
The old gray fellow went to Nastasya Filippovna, bowed to the ground before her, pleaded and wept. She finally brought the box and threw it at him: Поехал седой к Настасье Филипповне, земно ей кланялся, умолял и плакал; вынесла она ему, наконец, коробку, шваркнула:
'Here are your earrings for you, graybeard, and now they're worth ten times more to me, since Parfyon got them under such a menace. "Вот, говорит, тебе, старая борода, твои серьги, а они мне теперь в десять раз дороже ценой, коли из-под такой грозы их Парфен добывал.
Give my regards to Parfyon Semyonych,' she says, 'and thank him for me.' Кланяйся, говорит, и благодари Парфена Семеныча".
Well, and meanwhile, with my mother's blessing, I got twenty roubles from Seryozhka Protushin and went by train to Pskov, and arrived there in a fever. The old women started reading prayers at me, and I sat there drunk, then went and spent my last money in the pot-houses, lay unconscious in the street all night, and by morning was delirious, and the dogs bit me all over during the night. Ну, а я этой порой, по матушкину благословению, у Сережки Протушина двадцать рублей достал, да во Псков по машине и отправился, да приехал-то в лихорадке; меня там святцами зачитывать старухи принялись, а я пьян сижу, да пошел потом по кабакам на последние, да в бесчувствии всю ночь на улице и провалялся, ан к утру горячка, а тем временем за ночь еще собаки обгрызли.
I had a hard time recovering." Насилу очнулся.
"Well, well, sir, now our Nastasya Filippovna's going to start singing!" the clerk tittered, rubbing his hands. "Now, my good sir, it's not just pendants! - Ну-с, ну-с, теперь запоет у нас Настасья Филипповна! - потирая руки, хихикал чиновник: -теперь, сударь, что подвески!
Now we'll produce such pendants . . ." Теперь мы такие подвески вознаградим...
"If you say anything even once about Nastasya Filippovna, by God, I'll give you a whipping, even if you did go around with Likhachev!" cried Rogozhin, seizing him firmly by the arm. - А то, что если ты хоть раз про Настасью Филипповну какое слово молвишь, то, вот тебе бог, тебя высеку, даром что ты с Лихачевым ездил, - вскрикнул Рогожин, крепко схватив его за руку.
"If you whip me, it means you don't reject me! - А коли высечешь, значит и не отвергнешь!
Whip me! Секи!
Do it and you put your mark on me . . . But here we are!" Высек, и тем самым запечатлел... А вот и приехали!
Indeed, they were entering the station. Действительно, въезжали в воксал.
Though Rogozhin said he had left secretly, there were several people waiting for him. Хотя Рогожин и говорил, что он уехал тихонько, но его уже поджидали несколько человек.
They shouted and waved their hats. Они кричали и махали ему шапками.
"Hah, Zalyozhev's here, too!" Rogozhin muttered, looking at them with a triumphant and even as if spiteful smile, and he suddenly turned to the prince. "Prince, I don't know why I've come to love you. - Ишь, и Залежев тут! - пробормотал Рогожин, смотря на них с торжествующею и даже как бы злобною улыбкой, и вдруг оборотился к князю: -Князь, не известно мне, за что я тебя полюбил.
Maybe because I met you at such a moment, though I met him, too" (he pointed to Lebedev), "and don't love him. Может, оттого, что в эдакую минуту встретил, да вот ведь и его встретил (он указал на Лебедева), а ведь не полюбил же его.
Come and see me, Prince. Приходи ко мне, князь.
We'll take those wretched gaiters off you; I'll dress you in a top-notch marten coat; I'll have the best of tailcoats made for you, a white waistcoat, or whatever you like; I'll stuff your pockets with money, and . . . we'll go to see Nastasya Filippovna! Мы эти штиблетишки-то с тебя поснимаем, одену тебя в кунью шубу в первейшую; фрак тебе сошью первейший, жилетку белую, али какую хошь, денег полны карманы набью и.. поедем к Настасье Филипповне!
Will you come or not?" Придешь, али нет?
"Hearken, Prince Lev Nikolaevich!" Lebedev picked up imposingly and solemnly. - Внимайте, князь Лев Николаевич! - внушительно и торжественно подхватил Лебедев.
"Ah, don't let it slip away! - Ой, не упускайте!
Don't let it slip away!" Ой, не упускайте!..
Prince Myshkin rose a little, courteously offered Rogozhin his hand, and said affably: Князь Мышкин привстал, вежливо протянул Рогожину руку и любезно сказал ему:
"I'll come with the greatest pleasure, and I thank you very much for loving me. - С величайшим удовольствием приду и очень вас благодарю за то, что вы меня полюбили.
I may even come today, if I have time. Даже, может быть, сегодня же приду, если успею.
Because, I'll tell you frankly, I like you very much, and I especially liked you when you were telling about the diamond pendants. Потому, я вам скажу откровенно, вы мне сами очень понравились и особенно, когда про подвески бриллиантовые рассказывали.
Even before the pendants I liked you, despite your gloomy face. Даже и прежде подвесок понравились, хотя у вас и сумрачное лицо.
I also thank you for promising me the clothes and a fur coat, because in fact I'll need some clothes and a fur coat soon. Благодарю вас тоже за обещанное мне платье и за шубу, потому мне действительно платье и шуба скоро понадобятся.
And I have almost no money at the present moment." Денег же у меня в настоящую минуту почти ни копейки нет.
"There'll be money towards evening-come!" - Деньги будут, к вечеру будут, приходи!
"There will be, there will be," the clerk picked up, "towards evening, before sundown, there will be." - Будут, будут, - подхватил чиновник, - к вечеру до зари еще будут!
"And are you a great fancier of the female sex, Prince? - А до женского пола вы, князь, охотник большой?
Tell me beforehand!" Сказывайте раньше!
"N-n-no! - Я н-н-нет!
I'm . . . Maybe you don't know, but because of my inborn illness, I don't know women at all." Я ведь... Вы, может быть, не знаете, я ведь по прирожденной болезни моей даже совсем женщин не знаю.
"Well, in that case," Rogozhin exclaimed, "you come out as a holy fool, Prince, and God loves your kind!" - Ну, коли так, - воскликнул Рогожин, - совсем ты, князь, выходишь юродивый, и таких как ты бог любит!
"The Lord God loves your kind," the clerk picked up. - И таких господь бог любит, - подхватил чиновник.
"And you come with me, pencil pusher," Rogozhin said to Lebedev, and they all got off the train. - А ты ступай за мной, строка, - сказал Рогожин Лебедеву, и все вышли за вагона.
Lebedev ended up with what he wanted. Лебедев кончил тем, что достиг своего.
Soon the noisy band withdrew in the direction of Voznesensky Prospect. Скоро шумная ватага удалилась по направлению к Вознесенскому проспекту.
The prince had to turn towards Liteinaya Street. Князю надо было повернуть к Литейной.
It was damp and wet; the prince inquired of passersby-to reach the end of his route he had to go some two miles, and he decided to hire a cab. Было сыро и мокро; князь расспросил прохожих, -до конца предстоявшего ему пути выходило версты три, и он решился взять извозчика.
II II.
General Epanchin lived in his own house off Liteinaya, towards the Cathedral of the Transfiguration. Генерал Епанчин жил в собственном своем доме, несколько в стороне от Литейной, к Спасу Преображения.
Besides this (excellent) house, five-sixths of which was rented out, General Epanchin owned another enormous house on Sadovaya Street, which also brought him a large income. Кроме этого (превосходного) дома, пять шестых которого отдавались в наем, генерал Епанчин имел еще огромный дом на Садовой, приносивший тоже чрезвычайный доход.
Besides these two houses, he had quite a profitable and considerable estate just outside Petersburg; and there was also some factory in the Petersburg district. Кроме этих двух домов, у него было под самым Петербургом весьма выгодное и значительное поместье; была еще в Петербургском уезде какая-то фабрика.
In the old days General Epanchin, as everyone knew, had В старину генерал Епанчин, как всем известно было, участвовал в откупах.
participated in tax farming. 11 Now he participated and had quite a considerable voice in several important joint-stock companies. Ныне он участвовал и имел весьма значительный голос в некоторых солидных акционерных компаниях.
He had the reputation of a man with big money, big doings, and big connections. Слыл он человеком с большими деньгами, с большими занятиями и с большими связями.
He had managed to make himself absolutely necessary in certain quarters, his own department among others. В иных местах он сумел сделаться совершенно необходимым, между прочим и на своей службе.
And yet it was also known that Ivan Fyodorovich Epanchin was a man of no education and the son of a common soldier; this last, to be sure, could only do him credit, but the general, though an intelligent man, was also not without his little, quite forgivable weaknesses and disliked certain allusions. А между тем известно тоже было, что Иван Федорович Епанчин - человек без образования и происходит из солдатских детей; последнее, без сомнения, только к чести его могло относиться, но генерал, хоть и умный был человек, был тоже не без маленьких, весьма простительных слабостей и не любил иных намеков.
But he was unquestionably an intelligent and adroit man. Но умный и ловкий человек он был бесспорно.
He had a system, for instance, of not putting himself forward, of effacing himself wherever necessary, and many valued him precisely for his simplicity, precisely for always knowing his place. Он, например, имел систему не выставляться, где надо стушевываться, и его многие ценили именно за его простоту, именно за то, что он знал всегда свое место.
And yet, if these judges only knew what sometimes went on in the soul of Ivan Fyodorovich, who knew his place so well! А между тем, если бы только ведали эти судьи, что происходило иногда на душе у Ивана Федоровича, так хорошо знавшего свое место!
Though he did indeed have practical sense, and experience in worldly matters, and certain very remarkable abilities, he liked to present himself more as the executor of someone else's idea than as being his own master, as a man "loyal without fawning,"12 and- what does not happen nowadays?-even Russian and warmhearted. Хоть и действительно он имел и практику, и опыт в житейских делах, и некоторые, очень замечательные способности, но он любил выставлять себя более исполнителем чужой идеи, чем с своим царем в голове, человеком "без лести преданным" и - куда не идет век? - даже русским и сердечным.
In this last respect several amusing misadventures even happened to him; but the general was never downcast, even at the most amusing misadventures; besides, luck was with him, even at cards, and he played for extremely high stakes, and not only did not want to conceal this little weakness of his for a bit of cardplaying, which came in handy for him so essentially and on many occasions, but even deliberately flaunted it. В последнем отношении с ним приключилось даже несколько забавных анекдотов; но генерал никогда не унывал, даже и при самых забавных анекдотах; к тому же и везло ему, даже в картах, а он играл по чрезвычайно большой и даже с намерением не только не хотел скрывать эту свою маленькую будто бы слабость к картишкам, так существенно и во многих случаях ему пригождавшуюся, но и выставлял ее.
He belonged to a mixed society, though naturally of a "trumpish" sort. Общества он был смешанного разумеется, во всяком случае "тузового".
But everything was before him, there was time enough for everything, and everything would come in time and in due course. Но все было впереди, время терпело, время все терпело, и все должно было придти современем и своим чередом.
As for his years, General Epanchin was still, as they say, in the prime of life, that is, fifty-six and not a whit more, which in any case is a flourishing age, the age when true life really begins. Да и летами генерал Епанчин был еще, как говорится, в самом соку, то-есть пятидесяти шести лет и никак не более, что во всяком случае составляет возраст цветущий, возраст, с которого, по-настоящему, начинается истинная жизнь.
His health, his complexion, his strong though blackened teeth, his stocky, sturdy build, the preoccupied expression on his physiognomy at work in the morning, the merry one in the evening over cards or at his highness's- everything contributed to his present and future successes and strewed his excellency's path with roses. Здоровье, цвет лица, крепкие, хотя и черные зубы, коренастое, плотное сложение, озабоченное выражение физиономии по утру на службе, веселое в вечеру за картами или у его сиятельства, - все способствовало настоящим и грядущим успехам и устилало жизнь его превосходительства розами.
The general had a flourishing family. Генерал обладал цветущим семейством.
True, here it was no longer all roses, but instead there were many things on which his excellency's chief hopes and aims had long begun to be seriously and heartily concentrated. Правда, тут уже не все были розы, но было за то и много такого, на чем давно уже начали серьезно и сердечно сосредоточиваться главнейшие надежды и цели его превосходительства.
And what aim in life is more important or sacred than a parental aim? Да и что, какая цель в жизни важнее и святее целей родительских?
What can one fasten upon if not the family? К чему прикрепиться, как не к семейству?
The general's family consisted of a wife and three grownup daughters. Семейство генерала состояло из супруги и трех взрослых дочерей.
Long ago, while still a lieutenant, the general had married a girl nearly his own age, who had neither beauty nor education, and who brought him only fifty souls-which, true, served as the foundation of his further fortune. Женился генерал еще очень давно, еще будучи в чине поручика, на девице почти одного с ним возраста, не обладавшей ни красотой, ни образованием, за которою он взял всего только пятьдесят душ, - правда и послуживших к основанию его дальнейшей фортуны.
But the general never murmured later against his early marriage, never regarded it as the infatuation of an improvident youth, and respected his wife so much, and sometimes feared her so much, that he even loved her. Но генерал никогда не роптал впоследствии на свой ранний брак, никогда не третировал его как увлечение нерассчетливой юности и супругу свою до того уважал и до того иногда боялся ее, что даже любил.
The general's wife was from the princely family of the Myshkins, a family which, while not brilliant, was quite old, and she quite respected herself for her origins. Г енеральша была из княжеского рода Мышкиных, рода хотя и не блестящего, но весьма древнего, и за свое происхождение весьма уважала себя.
One of the influential persons of that time, one of those patrons for whom, incidentally, patronage costs nothing, consented to take an interest in the young princess's marriage. Некто из тогдашних влиятельных лиц, один из тех покровителей, которым покровительство, впрочем, ничего не стоит, согласился заинтересоваться браком молодой княжны.
He opened the gate for the young officer and gave him a starting push, though he did not need a push but only a glance- it would not have been wasted! Он отворил калитку молодому офицеру, и толкнул его в ход, а тому даже и не толчка, а только разве одного взгляда надо было, - не пропал бы даром!
With a few exceptions, the couple lived the whole time of their long jubilee in accord. За немногими исключениями, супруги прожили все время своего долгого юбилея согласно.
While still young, the general's wife, as a born princess and the last of the line, and perhaps through her own personal qualities, was able to find some very highly placed patronesses. Еще в очень молодых летах своих, генеральша умела найти себе, как урожденная княжна и последняя в роде, а может быть и по личным качествам, некоторых очень высоких покровительниц.
Later on, with her husband's increasing wealth and significance in the service, she even began to feel somewhat at home in this high circle. Впоследствии, при богатстве и служебном значении своего супруга, она начала в этом высшем кругу даже несколько и освоиваться.
During these last years all three of the general's daughters- Alexandra, Adelaida, and Aglaya-grew up and matured. В эти последние годы подросли и созрели все три генеральские дочери, Александра, Аделаида и Аглая.
True, the three were only Epanchins, but they were of princely origin through their mother, with no little dowry, with a father who might later claim a very high post, and, which was also quite important, all three were remarkably good-looking, including the eldest, Alexandra, who was already over twenty-five. Правда, все три были только Епанчины, но по матери роду княжеского, с приданым не малым, с родителем, претендующим впоследствии, может быть, и на очень высокое место и, что тоже довольно важно, - все три были замечательно хороши собой, не исключая и старшей, Александры, которой уже минуло двадцать пять лет.
The middle one was twenty-three, and the youngest, Aglaya, had just turned twenty. Средней было двадцать три года, а младшей, Аглае, только что исполнилось двадцать.
This youngest was even quite a beauty and was beginning to attract great attention in society. Эта младшая была даже совсем красавица и начинала в свете обращать на себя большое внимание.
But that was still not all: all three were distinguished by their cultivation, intelligence, and talent. Но и это было еще не все: все три отличались образованием, умом и талантами.
It was known that they had a remarkable love for each other and stood up for each other. Известно было, что они замечательно любили друг друга, и одна другую поддерживали.
Mention was even made of some supposed sacrifices the elder two had made in favor of the common idol of the house- the youngest. Упоминалось даже о каких-то будто бы пожертвованиях двух старших в пользу общего домашнего идола - младшей.
In society they not only did not like putting themselves forward, but were even much too modest. В обществе они не только не любили выставляться, но даже были слишком скромны.
No one could reproach them with haughtiness or presumption, and yet it was known that they were proud and knew their own worth. Никто не мог их упрекнуть в высокомерии и заносчивости, а между тем знали, что они горды и цену себе понимают.
The eldest was a musician, the middle one an excellent painter; but almost no one knew of that for many years and it was discovered only quite recently, and that by accident. Старшая была музыкантша, средняя была замечательный живописец; но об этом почти никто не знал многие годы, и обнаружилось это только в самое последнее время, да и то нечаянно.
In short, a great many laudable things were said about them. Одним словом, про них говорилось чрезвычайно много похвального.
But there were also ill-wishers. Но были и недоброжелатели.
With horror it was told how many books they had read. С ужасом говорилось о том, сколько книг они прочитали.
They were in no rush to get married; they did esteem a certain social circle, but not too highly. Замуж они не торопились; известным кругом общества хотя и дорожили, но все же не очень.
This was the more remarkable as everyone knew the tendency, character, aims, and wishes of their father. Это тем более было замечательно, что все знали направление, характер, цели и желания их родителя.
It was already around eleven o'clock when the prince rang at the general's apartment. Было уже около одиннадцати часов, когда князь позвонил в квартиру генерала.
The general lived on the second floor and occupied lodgings which, though as modest as possible, were still proportionate to his significance. Г енерал жил во втором этаже и занимал помещение по возможности скромное, хотя и пропорциональное своему значению.
A liveried servant opened the door for the prince, and he had to spend a long time talking with this man, who from the start looked suspiciously at him and his bundle. Князю отворил ливрейный слуга, и ему долго нужно было объясняться с этим человеком, с самого начала посмотревшим на него и на его узелок подозрительно.
Finally, to his repeated and precise statement that he was indeed Prince Myshkin and that he absolutely had to see the general on urgent business, the perplexed servant sent him to another small anteroom, just before the reception room by the office, and handed him over to another man, who was on duty in this anteroom in the mornings and announced visitors to the general. Наконец, на неоднократное и точное заявление, что он действительно князь Мышкин, и что ему непременно надо видеть генерала по делу необходимому, недоумевающий человек препроводил его рядом, в маленькую переднюю, перед самою приемной, у кабинета, и сдал его с рук на руки другому человеку, дежурившему по утрам в этой передней и докладывавшему генералу о посетителях.
This other man wore a tailcoat, was over forty, and had a preoccupied physiognomy, and was the special office attendant and announcer to his excellency, owing to which he was conscious of his worth. Этот другой человек был во фраке, имел за сорок лет и озабоченную физиономию и был специальный, кабинетный прислужник и докладчик его превосходительства, вследствие чего и знал себе цену.
"Wait in the reception room, and leave your bundle here," he said, sitting down unhurriedly and importantly in his armchair and glancing with stern astonishment at the prince, who had settled down right next to him in a chair, his bundle in his hands. - Подождите в приемной, а узелок здесь оставьте,- проговорил он, неторопливо и важно усаживаясь в свое кресло и с строгим удивлением посматривая на князя, расположившегося тут же рядом подле него на стуле, с своим узелком в руках.
"If I may," said the prince, "I'd rather wait here with you. What am I going to do in there by myself?" - Если позволите, - сказал князь, - я бы подождал лучше здесь с вами, а там что ж мне одному?
"You oughtn't to stay in the anteroom, being a visitor, that is to say, a guest. - В передней вам не стать, потому вы посетитель, иначе гость.
Do you wish to see the general in person?" Вам к самому генералу?
The lackey obviously could not reconcile himself to the thought of admitting such a visitor, and decided to ask again. Лакей, видимо, не мог примириться с мыслью впустить такого посетителя и еще раз решился спросить его.
"Yes, I have business . . ." the prince began. - Да, у меня дело... - начал было князь.
"I am not asking you precisely what business-my business is simply to announce you. - Я вас не спрашиваю какое именно дело, - мое дело только об вас доложить.
And without the secretary, as I said, I am not going to announce you." А без секретаря, я сказал, докладывать о вас не пойду.
The man's suspiciousness seemed to be increasing more and more; the prince was too far from fitting into the category of everyday visitors, and though the general had rather often, if not daily, at a certain hour, to receive sometimes even the most varied sorts of visitors, especially on business, still, in spite of habit and his rather broad instructions, the valet was in great doubt; the secretary's mediation was necessary for the announcement. Подозрительность этого человека, казалось, все более и более увеличивалась; слишком уж князь не подходил под разряд вседневных посетителей, и хотя генералу довольно часто, чуть не ежедневно, в известный час приходилось принимать, особенно по делам, иногда даже очень разнообразных гостей, но несмотря на привычку и инструкцию довольно широкую, камердинер был в большом сомнении; посредничество секретаря для доклада было необходимо.
"But are you really . . . from abroad?" he finally asked somehow involuntarily-and became confused; perhaps he had wanted to ask: - Да вы точно... из-за границы? - как-то невольно спросил он наконец - и сбился; он хотел, может быть, спросить:
"But are you really Prince Myshkin?" "Да вы точно князь Мышкин?"
"Yes, I just got off the train. - Да, сейчас только из вагона.
It seems to me you wanted to ask if I'm really Prince Myshkin, but did not ask out of politeness." Мне кажется, вы хотели спросить: точно ли я князь Мышкин? да не спросили из вежливости.
"Hm . . ." the astonished lackey grunted. -Гм... - промычал удивленный лакей.
"I assure you, I am not lying to you, and you won't have to answer for me. - Уверяю вас, что я не солгал вам, и вы отвечать за меня не будете.
And as for why I've come looking like this and with this bundle, there's nothing surprising about it: my present circumstances are not very pretty." А что я в таком виде и с узелком, то тут удивляться нечего: в настоящее время мои обстоятельства неказисты.
"Hm. -Гм.
That's not what I'm afraid of, you see. Я опасаюсь не того, видите ли.
It's my duty to announce you, and the secretary will come out, unless you . . . But that's just it, that unless. Доложить я обязан, и к вам выйдет секретарь, окромя если вы... Вот то-то вот и есть, что окромя.
You're not going to petition the general on account of your poverty, if I may be so bold?" Вы не по бедности просить к генералу, осмелюсь, если можно узнать?
"Oh, no, you may be completely assured about that. - О, нет, в этом будьте совершенно удостоверены.
I have other business." У меня другое дело.
"Forgive me, but I asked by the look of you. - Вы меня извините, а я на вас глядя спросил.
Wait for the secretary; the general is busy with the colonel right now, and afterwards comes the secretary . . . of the company." Подождите секретаря; сам теперь занят с полковником, а затем придет и секретарь... компанейский.
"In that case, if I'll have a long wait, let me ask you: is there someplace where I can smoke here? - Стало быть, если долго ждать, то я бы вас попросил: нельзя ли здесь где-нибудь покурить?
I have a pipe and tobacco with me." У меня трубка и табак с собой.
"Smo-o-oke?" The valet raised his eyes to him with scornful perplexity, as if still not believing his ears. "Smoke? - По-ку-рить? - с презрительным недоумением вскинул на него глаза камердинер, как бы все еще не веря ушам; - покурить?
No, you can't smoke here, and moreover you should be ashamed of having such thoughts. Нет, здесь вам нельзя покурить, а к тому же вам стыдно и в мыслях это содержать.
Hah . . . very odd, sir!" Хе... чудно-с!
"Oh, I wasn't asking about this room. I know. I'd have gone wherever you told me, because I've got the habit, and I haven't smoked for three hours now. - О, я ведь не в этой комнате просил; я ведь знаю; а я бы вышел куда-нибудь, где бы вы указали, потому я привык, а вот уж часа три не курил.
However, as you please, and, you know, there's a saying: when in Rome . . ." Впрочем, как вам угодно и, знаете, есть пословица: в чужой монастырь...
"Well, how am I going to announce the likes of you?" the valet muttered almost inadvertently. - Ну как я об вас об таком доложу? - пробормотал почти невольно камердинер.
"First of all, you oughtn't to be here at all, but in the reception room, because you're in the line of a visitor, that is to say, a guest, and I'm answerable . . . What is it, do you plan on living with us or something?" he added, casting another sidelong glance at the prince's bundle, which obviously kept bothering him. - Первое то, что вам здесь и находиться не следует, а в приемной сидеть, потому вы сами на линии посетителя, иначе гость, и с меня спросится... Да вы что же у нас жить что ли намерены? - прибавил он, еще раз накосившись на узелок князя, очевидно не дававший ему покоя.
"No, I don't think so. - Нет, не думаю.
Even if they invite me, I won't stay. Даже если б и пригласили, так не останусь.
I've come simply to get acquainted, that's all." Я просто познакомиться только приехал и больше ничего.
"How's that? -Как?
To get acquainted?" the valet asked in surprise and with trebled suspiciousness. "How is it you said first that you were here on business?" Познакомиться? - с удивлением и с утроенною подозрительностью спросил камердинер: - как же вы сказали сперва, что по делу?
"Oh, it's almost not on business! - О, почти не по делу!
That is, if you like, there is one piece of business, just to ask advice, but it's mainly to introduce myself, because I'm Prince Myshkin, and the general's wife is also the last Princess Myshkin, and except for the two of us, there are no more Myshkins." То-есть, если хотите, и есть одно дело, так только совета спросить, но я главное, чтоб отрекомендоваться, потому я князь Мышкин, а генеральша Епанчина тоже последняя из княжен Мышкиных, и кроме меня с нею, Мышкиных больше и нет.
"So you're also a relation?" the now all but frightened lackey fluttered himself up. - Так вы еще и родственник? - встрепенулся уже почти совсем испуганный лакей.
"That's not quite so either. - И это почти что нет.
However, if we stretch it, of course, we're related, but so distantly it's really impossible to work out. Впрочем, если натягивать, конечно, родственники, но до того отдаленные, что, по-настоящему, и считаться даже нельзя.
I once wrote a letter to the general's wife from abroad, but she didn't answer me. Я раз обращался к генеральше из-за границы с письмом, но она мне не ответила.
All the same, I thought I should get in touch on my return. Я все-таки почел нужным завязать сношения по возвращении.
I'm telling you all this now so that you won't have doubts, because I can see you're still worried: announce that Prince Myshkin is here, and the announcement itself will contain the reason for my visit. Вам же все это теперь объясняю, чтобы вы не сомневались, потому вижу, вы все еще беспокоитесь: доложите, что князь Мышкин, и уж в самом докладе причина моего посещения видна будет.
If they receive me-good; if not-that also may be very good. Примут - хорошо, не примут - тоже, может быть, очень хорошо.
Though I don't think they can not receive me: the general's wife will certainly want to see the eldest and sole representative of her family, and she values her origins very much, as I've heard specifically about her." Только не могут, кажется, не принять: генеральша уж конечно захочет видеть старшего и единственного представителя своего рода, а она породу свою очень ценит, как я об ней в точности слышал.
It would seem that the prince's conversation was the most simple; but the simpler it was, the more absurd it became in the present case, and the experienced valet could not help feeling something that was perfectly proper between servant and servant, but perfectly improper between a guest and a servant. Казалось бы, разговор князя был самый простой; но чем он был проще, тем и становился в настоящем случае нелепее, и опытный камердинер не мог не почувствовать что-то, что совершенно прилично человеку с человеком и совершенно неприлично гостю с человеком.
And since servants are much more intelligent than their masters commonly think, it occurred to the valet that there was one of two things here: either the prince was some sort of moocher and had certainly come to beg for money, or the prince was simply a little fool and had no ambitions, because a clever prince with ambitions would not have sat in the anteroom and discussed his affairs with a lackey, and therefore, in one case or the other, might he not be held answerable? А так как люди гораздо умнее, чем обыкновенно думают про них их господа, то и камердинеру зашло в голову, что тут два дела: или князь так какой-нибудь потаскун и непременно пришел на бедность просить, или князь просто дурачек и амбиции не имеет, потому что умный князь и с амбицией не стал бы в передней сидеть и с лакеем про свои дела говорить, а стало быть, и в том и в другом случае, не пришлось бы за него отвечать?
"But all the same you ought to go to the reception room," he observed as insistently as possible. - А все-таки вам в приемную бы пожаловать, -заметил он по возможности настойчивее.
"I'd be sitting there and wouldn't have told you all that," the prince laughed merrily, "which means you'd still be looking at my cloak and bundle and worrying. - Да вот сидел бы там, так вам бы всего и не объяснил, - весело засмеялся князь, - а, стало быть, вы все еще беспокоились бы, глядя на мой плащ и узелок.
And now maybe you don't need to wait for the secretary, but can go and announce me yourself." А теперь вам, может, и секретаря ждать нечего, а пойти бы и доложить самим.
"I can't announce a visitor like you without the secretary, and besides, the general gave me a specific order earlier not to bother him for anyone while he was with the colonel, but Gavrila Ardalionych can go in without being announced." - Я посетителя такого как вы без секретаря доложить не могу, а к тому же и сами, особливо давеча, заказали их не тревожить ни для кого, пока там полковник, а Гаврила Ардалионыч без доклада идет.
"A clerk?" - Чиновник-то?
"Gavrila Ardalionych? - Гаврила-то Ардалионыч?
No. Нет.
He works for the Company on his own. Он в Компании от себя служит.
You can at least put your bundle down here." Узелок-то постановьте хоть вон сюда.
"I already thought of that. With your permission. - Я уж об этом думал; если позволите.
And, you know, I'll take the cloak off, too." И знаете, сниму я и плащ?
"Of course, you can't go and see him in your cloak." - Конечно, не в плаще же входить к нему.
The prince stood up, hastily took off his cloak, and remained in a rather decent and smartly tailored, though shabby, jacket. Князь встал, поспешно снял с себя плащ и остался в довольно приличном и ловко сшитом, хотя и поношенном уже пиджаке.
A steel chain hung across his waistcoat. По жилету шла стальная цепочка.
The chain turned out to be attached to a silver Swiss watch. На цепочке оказались женевские серебряные часы.
Though the prince was a little fool-the lackey had already decided that-all the same the general's valet finally found it unsuitable to continue his conversation with the visitor, despite the fact that for some reason he liked the prince, in his own way, of course. Хотя князь был и дурачек, - лакей уж это решил, -но все-таки генеральскому камердинеру показалось, наконец, неприличным продолжать долее разговор от себя с посетителем, несмотря на то, что князь ему почему-то нравился, в своем роде, конечно.
But from another point of view, he provoked in him a decided and crude indignation. Но с другой точки зрения он возбуждал в нем решительное и грубое негодование.
"And when does the general's wife receive?" asked the prince, sitting down in his former place. - А генеральша когда принимает? - спросил князь, усаживаясь опять на прежнее место.
"That's none of my business, sir. - Это уж не мое дело-с.
She receives at various times, depending on the person. Принимают розно, судя по лицу.
She'd receive the dressmaker even at eleven o'clock. Модистку и в одиннадцать допустит.
Gavrila Ardalionych is also admitted earlier than others, even for an early lunch." Г аврилу Ардалионыча тоже раньше других допускают, даже к раннему завтраку допускают.
"Here it's warmer inside in winter than it is abroad," the prince observed, "but there it's warmer outside than here, while a Russian can't even live in their houses in winter unless he's used to it." - Здесь у вас в комнатах теплее чем за границей зимой, - заметил князь, - а вот там зато на улицах теплее нашего, а в домах зимой - так русскому человеку и жить с непривычки нельзя.
"They don't heat them?" - Не топят?
"No, and the houses are also built differently-the stoves and windows, that is." - Да, да и дома устроены иначе, то-есть печи и окна.
"Hm! -Гм!
Have you been traveling long?" А долго вы изволили ездить?
"Four years. - Да четыре года.
Though I sat in the same place almost the whole time, in the country." Впрочем, я все на одном почти месте сидел, в деревне.
"You're unaccustomed to things here?" - Отвыкли от нашего-то?
"That's true, too. - И это правда.
Would you believe, I marvel at myself that I haven't forgotten how to speak Russian. Верите ли, дивлюсь на себя, как говорить по-русски не забыл.
Here I'm talking to you now and thinking to myself: 'I speak well enough after all.' Вот с вами говорю теперь, а сам думаю: "а ведь я хорошо говорю".
That may be why I'm talking so much. Я, может, потому так много и говорю.
Really, since yesterday all I've wanted to do is speak Russian." Право, со вчерашнего дня все говорить по-русски хочется.
"Hm! -Гм!
Heh! Хе!
And did you live in Petersburg before?" (Try as he might, the lackey could not help keeping up such a courteous and polite conversation.) В Петербурге-то прежде живали? (Как ни крепился лакей, а невозможно было не поддержать такой учтивый и вежливый разговор.)
"In Petersburg? - В Петербурге?
Hardly at all, just in passing. Совсем почти нет, так только проездом.
And before I didn't know anything here, but now I've heard so much is new that they say anyone who knew it has to learn to know it all over again. И прежде ничего здесь не знал, а теперь столько, слышно, нового, что, говорят, кто и знал-то, так сызнова узнавать переучивается.
There's a lot of talk about the courts." Здесь про суды теперь много говорят.
"Hm! . . . -Гм!..
The courts. Суды.
The courts, it's true, there's the courts. Суды-то оно правда, что суды.
And do the courts there judge more fairly or not?" А что, как там, справедливее в суде или нет?
"I don't know. - Не знаю.
I've heard a lot of good about ours. Я про наши много хорошего слышал.
Then, again, we have no capital punishment." Вот опять у нас смертной казни нет.
"And they have it there?" - А там казнят?
"Yes. -Да.
I saw it in France, in Lyons. Я во Франции видел, в Лионе.
Schneider took me there with him." Меня туда Шнейдер с собою брал.
"By hanging?" - Вешают?
"No, in France they always cut their heads off." - Нет, во Франции все головы рубят.
"And what, do they scream?" - Что же, кричит?
"Hardly! - Куды!
It's instantaneous. В одно мгновение.
The man is laid down, and a broad knife drops, it's a special machine called the guillotine, heavy, powerful... The head bounces off before you can blink an eye. Человека кладут, и падает этакий широкий нож, по машине, гильйотиной называется, тяжело, сильно... Голова отскочит так, что и глазом не успеешь мигнуть.
The preparations are the bad part. Приготовления тяжелы.
When they read out the sentence, get everything ready, tie him up, lead him to the scaffold, then it's terrible! Вот когда объявляют приговор, снаряжают, вяжут, на эшафот взводят, вот тут ужасно!
People gather, even women, though they don't like it when women watch." Народ сбегается, даже женщины, хоть там и не любят, чтобы женщины глядели.
"It's not their business." - Не их дело.
"Of course not! - Конечно!
Of course not! Конечно!
Such suffering! . . . The criminal was an intelligent man, fearless, strong, mature, his name was Legros. Этакую муку!... Преступник был человек умный, бесстрашный, сильный, в летах, Легро по фамилии.
And I tell you, believe it or not, he wept as he climbed the scaffold, he was white as paper. Ну вот, я вам говорю, верьте не верьте, на эшафот всходил - плакал, белый как бумага.
Is it possible? Разве это возможно?
Isn't it terrible? Разве не ужас?
Do people weep from fear? Ну кто же со страху плачет?
I never thought it was possible for a man who has never wept, for a man of forty-five, not a child, to weep from fear! Я и не думал, чтоб от страху можно было заплакать не ребенку, человеку, который никогда не плакал, человеку в сорок пять лет.
What happens at that moment with the soul, what convulsions is it driven to? Что же с душой в эту минуту делается, до каких судорог ее доводят?
It's an outrage on the soul, and nothing more! Надругательство над душой, больше ничего!
It's said, 'Do not kill.' So he killed, and then they kill him? Сказано: "не убий", так за то, что он убил, и его убивать?
No, that's impossible. Нет, это нельзя.
I saw it a month ago, and it's as if it were still there before my eyes. Вот я уж месяц назад это видел, а до сих пор у меня как пред глазами.
I've dreamed about it five times." Раз пять снилось.
The prince even grew animated as he spoke, a slight flush came to his pale face, though his speech was as quiet as before. Князь даже одушевился говоря, легкая краска проступила в его бледное лицо, хотя речь его попрежнему была тихая.
The valet watched him with sympathetic interest and seemed unwilling to tear himself away; perhaps he, too, was a man with imagination and an inclination to thinking. Камердинер с сочувствующим интересом следил за ним, так что оторваться, кажется, не хотелось; может быть, тоже был человек с воображением и попыткой на мысль.
"It's a good thing there's not much suffering," he observed, "when the head flies off." - Хорошо еще вот, что муки немного, - заметил он. - когда голова отлетает.
"You know what?" the prince picked up hotly. "You've just observed that, and everybody makes the same observation as you, and this machine, the guillotine, was invented for that. - Знаете ли что? - горячо подхватил князь: - вот вы это заметили, и это все точно так же замечают, как вы, и машина для того выдумана, гильйотина.
But a thought occurred to me then: what if it's even worse? А мне тогда же пришла в голову одна мысль: а что, если это даже и хуже?
To you it seems ridiculous, to you it seems wild, but with some imagination even a thought like that can pop into your head. Вам это смешно, вам это дико кажется, а при некотором воображении даже и такая мысль в голову вскочит.
Think: if there's torture, for instance, then there's suffering, wounds, bodily pain, and it means that all that distracts you from inner torment, so that you only suffer from the wounds until you die. Подумайте: если, например, пытка; при этом страдания и раны, мука телесная, и, стало быть, все это от душевного страдания отвлекает, так что одними только ранами и мучаешься, вплоть пока умрешь.
And yet the chief, the strongest pain may not be in the wounds, but in knowing for certain that in an hour, then in ten minutes, then in half a minute, then now, this second-your soul will fly out of your body and you'll no longer be a man, and it's for certain-the main thing is that it's for certain. А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах, а вот, что вот знаешь наверно, что вот через час, потом через десять минут, потом через полминуты, потом теперь, вот сейчас - душа из тела вылетит, и что человеком уж больше не будешь, и что это уж наверно; главное то, что наверно.
When you put your head under that knife and hear it come screeching down on you, that one quarter of a second is the most horrible of all. Вот как голову кладешь под самый нож и слышишь, как он склизнет над головой, вот эти-то четверть секунды всего и страшнее.
Do you know that this isn't my fantasy, but that many people have said so? Знаете ли, что это не моя фантазия, а что так многие говорили?
I believe it so much that I'll tell you my opinion outright. Я до того этому верю, что прямо вам скажу мое мнение.
To kill for killing is an immeasurably greater punishment than the crime itself. Убивать за убийство несоразмерно большее наказание чем самое преступление.
To be killed by legal sentence is immeasurably more terrible than to be killed by robbers. Убийство по приговору несоразмерно ужаснее, чем убийство разбойничье.
A man killed by robbers, stabbed at night, in the forest or however, certainly still hopes he'll be saved till the very last minute. Тот, кого убивают разбойники, режут ночью, в лесу или как-нибудь, непременно еще надеется, что спасется, до самого последнего мгновения.
There have been examples when a man's throat has already been cut, and he still hopes, or flees, or pleads. Примеры бывали, что уж горло перерезано, а он еще надеется, или бежит, или просит.
But here all this last hope, which makes it ten times easier to die, is taken away for certain; here there's the sentence, and the whole torment lies in the certainty that there's no escape, and there's no greater torment in the world than that. А тут, всю эту последнюю надежду, с которою умирать в десять раз легче, отнимают наверно; тут приговор, и в том, что наверно не избегнешь, вся ужасная-то мука и сидит, и сильнее этой муки нет на свете.
Take a soldier, put him right in front of a cannon during a battle, and shoot at him, and he'll still keep hoping, but read that same soldier a sentence for certain, and he'll lose his mind or start weeping. Приведите и поставьте солдата против самой пушки на сражении и стреляйте в него, он еще все будет надеяться, но прочтите этому самому солдату приговор наверно, и он с ума сойдет или заплачет.
Who ever said human nature could bear it without going mad? Кто сказал, что человеческая природа в состоянии вынести это без сумасшествия?
Why such an ugly, vain, unnecessary violation? Зачем такое ругательство, безобразное, ненужное, напрасное?
Maybe there's a man who has had the sentence read to him, has been allowed to suffer, and has then been told, 'Go, you're forgiven.' Может быть, и есть такой человек, которому прочли приговор, дали помучиться, а потом сказали: "ступай, тебя прощают".
That man might be able to tell us something. Вот эдакой человек, может быть, мог бы рассказать.
Christ spoke of this suffering and horror. Об этой муке и об этом ужасе и Христос говорил.
No, you can't treat a man like that!" Нет, с человеком так нельзя поступать!
The valet, though of course he could not have expressed it all like the prince, nevertheless understood, if not all, at least the main thing, as could be seen by his softened expression. Камердинер, хотя и не мог бы так выразить все это, как князь, но конечно, хотя не все, но главное понял, что видно было даже по умилившемуся лицу его.
"If you have such a wish to smoke," he said, "it might be possible, if you do it quickly. - Если уж так вам желательно, - промолвил он. -покурить, то оно, пожалуй, и можно, коли только поскорее.
Because he may ask for you suddenly, and you won't be here. Потому вдруг спросит, а вас и нет.
There, under the stairway, you see, there's a door. Вот тут под лесенкой, видите, дверь.
As you go through the door, there's a little room to the right: you can smoke there, only open the vent window, because it's against the rules . . ." В дверь войдете, направо каморка; там можно, только форточку растворите, потому оно не порядок...
But the prince had no time to go and smoke. Но князь не успел сходить покурить.
A young man suddenly came into the anteroom with papers in his hands. В переднюю вдруг вошел молодой человек, с бумагами в руках.
The valet began to help him out of his fur coat. Камердинер стал снимать с него шубу.
The young man cocked an eye at the prince. Молодой человек скосил глаза на князя.
"Gavrila Ardalionych," the valet began confidentially and almost familiarly, "this gentleman here presents himself as Prince Myshkin and the lady's relation, come by train from abroad with a bundle in his hands, only . . ." - Это, Гаврила Ардалионыч, - начал конфиденциально и почти фамилиарно камердинер, - докладываются, что князь Мышкин и барыни родственник, приехал с поездом из-за границы, и узелок в руке, только...
The prince did not hear the rest, because the valet started whispering. Дальнейшего князь не услышал, потому что камердинер начал шептать.
Gavrila Ardalionovich listened attentively and kept glancing at the prince with great curiosity. Finally he stopped listening and approached him impatiently. Г аврила Ардалионович слушал внимательно и поглядывал на князя с большим любопытством, наконец перестал слушать и нетерпеливо приблизился к нему.
"You are Prince Myshkin?" he asked extremely amiably and politely. - Вы князь Мышкин? - спросил он чрезвычайно любезно и вежливо.
He was a very handsome young man, also of about twenty-eight, a trim blond, of above average height, with a small imperial, and an intelligent and very handsome face. Это был очень красивый молодой человек, тоже лет двадцати восьми, стройный блондин, средневысокого роста, с маленькою наполеоновскою бородкой, с умным и очень красивым лицом.
Only his smile, for all its amiability, was somewhat too subtle; it revealed his somewhat too pearly and even teeth; his gaze, for all its cheerfulness and ostensible simple-heartedness, was somewhat too intent and searching. Только улыбка его, при всей ее любезности, была что-то уж слишком тонка; зубы выставлялись при этом что-то уж слишком жемчужно-ровно; взгляд, несмотря на всю веселость и видимое простодушие его, был что-то уж слишком пристален и испытующ.
"When he's alone he probably doesn't look that way, and maybe never laughs," the prince somehow felt. "Он должно быть, когда один, совсем не так смотрит и, может быть, никогда не смеется", почувствовалось как-то князю.
The prince explained all he could, hurriedly, almost in the same way as he had explained to the valet earlier, and to Rogozhin earlier still. Князь объяснил все что мог, наскоро, почти то же самое, что уже прежде объяснял камердинеру и еще прежде Рогожину.
Gavrila Ardalionovich meanwhile seemed to be recalling something. Г аврила Ардалионович меж тем как будто что-то припоминал.
"Was it you," he asked, "who sent a letter to Elizaveta Prokofyevna about a year ago, from Switzerland, I believe?" - Не вы ли, - спросил он, - изволили с год назад или даже ближе прислать письмо, кажется из Швейцарии, к Елизавете Прокофьевне?
"Exactly so." - Точно так.
"In that case they know you here and certainly remember. -Так вас здесь знают и наверно помнят.
You wish to see his excellency? Вы к его превосходительству?
I'll announce you presently . . . He'll be free presently. Сейчас я доложу... Он сейчас будет свободен.
Only you . . . you must kindly wait in the reception room . . . Why is the gentleman here?" he sternly addressed the valet. Только вы бы... вам бы пожаловать пока в приемную... Зачем они здесь? - строго обратился он к камердинеру.
"I tell you, he didn't want to . . ." - Говорю, сами не захотели...
At that moment the door of the office suddenly opened and some military man with a portfolio in his hand came through it, speaking loudly and bowing his way out. В это время вдруг отворилась дверь из кабинета, и какой-то военный, с портфелем в руке, громко говоря и откланиваясь, вышел оттуда.
"Are you there, Ganya?" a voice called from the office. "Come in, please!" - Ты здесь, Ганя? - крикнул голос из кабинета: - а пожалуй-ка сюда!
Gavrila Ardalionovich nodded to the prince and hastily went into the office. Гаврила Ардалионович кивнул головой князю и поспешно прошел в кабинет.
About two minutes later the door opened again and the affable voice of Gavrila Ardalionovich rang out: Минуты через две дверь отворилась снова, и послышался звонкий и приветливый голос Гаврилы Ардалионовича:
"Please come in, Prince!" - Князь, пожалуйте!
III III.
General Ivan Fyodorovich Epanchin was standing in the middle of his office, looking with extreme curiosity at the entering prince, and even took two steps towards him. Г енерал, Иван Федорович Епанчин, стоял посреди своего кабинета и с чрезвычайным любопытством смотрел на входящего князя, даже шагнул к нему два шага.
The prince approached and introduced himself. Князь подошел и отрекомендовался.
"So, sir," replied the general, "what can I do for you?" - Так-с, - отвечал генерал, - чем же могу служить?
"I don't have any pressing business; my purpose was simply to make your acquaintance. - Дела неотлагательного я никакого не имею; цель моя была просто познакомиться с вами.
I wouldn't want to disturb you, since I don't know anything about your day or your arrangements . . . But I just got off the train . . . I've come from Switzerland . . ." Не желал бы беспокоить, так как я не знаю ни вашего дня, ни ваших распоряжений... Но я только что сам из вагона... приехал из Швейцарии...
The general was about to smile, but thought better of it and stopped; then he thought more, narrowed his eyes, looked his guest over once again from head to foot, after which he quickly motioned him to a chair, sat down himself somewhat obliquely, and turned to the prince in impatient expectation. Г енерал чуть-чуть было усмехнулся, но подумал и приостановился; потом еще подумал, прищурился, оглядел еще раз своего гостя с ног до головы, затем быстро указал ему стул, сам сел несколько наискось и в нетерпеливом ожидании повернулся к князю.
Ganya stood in the corner of the office, by the desk, sorting papers. Ганя стоял в углу кабинета, у бюро, и разбирал бумаги.
"In fact, I have little time for making acquaintances," said the general, "but since you, of course, have some purpose of your own . . ." - Для знакомств вообще я мало времени имею, -сказал генерал, - но так как вы, конечно, имеете свою цель, то...
"I did anticipate," the prince interrupted, "that you would not fail to see some special purpose in my visit. - Я так и предчувствовал, - перебил князь, - что вы непременно увидите в посещении моем какую-нибудь особенную цель.
But, by God, apart from the pleasure of making your acquaintance, I have no particular purpose at all." Но ей-богу, кроме удовольствия познакомиться, у меня нет никакой частной цели.
"For me, too, of course, it is certainly an extreme pleasure, but amusement isn't all, you know, one sometimes happens to be busy . . . Besides, so far I'm unable to see between us any common . . . any, so to speak, reason . . ." - Удовольствие, конечно, и для меня чрезвычайное, но не все же забавы, иногда, знаете, случаются и дела... При том же я никак не могу, до сих пор, разглядеть между нами общего... так сказать причины...
"There's no reason, indisputably, and, of course, very little in common. - Причины нет, бесспорно, и общего, конечно, мало.
Because if I am Prince Myshkin and your spouse is from our family, that, naturally, is no reason. Потому что, если я князь Мышкин и ваша супруга из нашего рода, то это, разумеется, не причина.
I understand that very well. Я это очень понимаю.
But nevertheless, my whole pretext consists only in that. Но однако ж весь-то мой повод в этом только и заключается.
I haven't been in Russia for four years or so; and what was I when I left- all but out of my mind! Я года четыре в России не был, слишком; да и что я выехал: почти не в своем уме!
I knew nothing then, and know still less now. И тогда ничего не знал, а теперь еще пуще.
I'm in need of good people; there's even one piece of business I have, and I don't know who to turn to. В людях хороших нуждаюсь; даже вот и дело одно имею и не знаю, куда сунуться.
When I was in Berlin, I thought: 'They're almost my relations, I'll start with them; we might be useful to each other-they to me, and I to them-if they're good people.' Еще в Берлине подумал: "это почти родственники, начну с них; может быть, мы друг другу и пригодимся, они мне, я им, - если они люди хорошие".
And I'd heard you were good people." А я слышал, что вы люди хорошие.
"Much obliged, sir," the general was surprised. "Allow me to inquire where you're staying." - Очень благодарен-с, - удивлялся генерал; -позвольте узнать, где остановились?
"I'm not staying anywhere yet." - Я еще нигде не остановился.
"So you came to me straight from the train? - Значит, прямо из вагона ко мне?
And . . . with your luggage?" И... с поклажей?
"All the luggage I have is a little bundle of linen, and nothing else; I usually carry it with me. - Да со мной поклажи всего один маленький узелок с бельем, и больше ничего; я его в руке обыкновенно несу.
I'll have time to take a room in the evening." Я номер успею и вечером занять.
"Then you still intend to take a room?" -Так вы все еще имеете намерение номер занять?
"Oh, yes, of course." - О да, конечно.
"Judging by your words, I was of a mind that you had come straight to me." - Судя по вашим словам, я было подумал, что вы уж так прямо ко мне.
"That could be, but not otherwise than by your invitation. - Это могло быть, но не иначе, как по вашему приглашению.
Though, I confess, I wouldn't stay even then, not that there's any reason, but just ... by character." Я же, признаюсь, не остался бы и по приглашению, не почему-либо, а так... по характеру.
"Well, that makes it opportune that I did not and do not invite you. - Ну, стало быть, и кстати, что я вас не пригласил и не приглашаю.
Excuse me, Prince, but to clarify it all at once: since you and I have just concluded that there can be no talk between us of being related-though, naturally, I'd find it very flattering-it means that . . ." Позвольте еще, князь, чтоб уж разом все разъяснить: так как вот мы сейчас договорились, что насчет родственности между нами и слова не может быть, - хотя мне, разумеется, весьма было бы лестно, - то, стало быть...
"It means that I can get up and leave?" the prince rose slightly, laughing even somehow merrily, despite all the apparent embarrassment of his situation. - То, стало быть, вставать и уходить? -приподнялся князь, как-то даже весело рассмеявшись, несмотря на всю видимую затруднительность своих обстоятельств.
"There, by God, General, though I have absolutely no practical knowledge either of local customs or of how people normally live here, things went with us just now as I thought they were certain to go. - И вот, ей богу же, генерал, хоть я ровно ничего не знаю практически ни в здешних обычаях, ни вообще как здесь люди живут, но так я и думал, что у нас непременно именно это и выйдет, как теперь вышло.
Well, maybe that's how it should be . . . And you also didn't answer my letter then . . . Well, good-bye and forgive me for bothering you." Что ж, может быть оно так и надо... Да и тогда мне тоже на письмо не ответили... Ну, прощайте и извините, что обеспокоил.
The prince's gaze was so gentle at that moment, and his smile was so free of the least shade of any concealed hostility, that the general suddenly stopped and somehow suddenly looked at his visitor in a different way; the whole change of view occurred in a single instant. Взгляд князя был до того ласков в эту минуту, а улыбка его до того без всякого оттенка хотя бы какого-нибудь затаенного неприязненного ощущения, что генерал вдруг остановился и как-то вдруг другим образом посмотрел на своего гостя; вся перемена взгляда совершилась в одно мгновение.
"But you know, Prince," he said in an almost totally different voice, "after all, I don't know you, and Elizaveta Prokofyevna might want to have a look at her namesake . . . Perhaps you'd like to wait, if your time will keep." - А знаете, князь, - сказал он совсем почти другим голосом, - ведь я вас все-таки не знаю, да и Елизавета Прокофьевна, может быть, захочет посмотреть на однофамильца... Подождите, если хотите, коли у вас время терпит.
"Oh, my time will keep; my time is all my own" (and the prince immediately put his round, soft-brimmed hat on the table). - О, у меня время терпит; у меня время совершенно мое (и князь тотчас же поставил свою мягкую, круглополую шляпу на стол).
"I confess, I counted on Elizaveta Prokofyevna maybe remembering that I had written to her. - Я, признаюсь, так и рассчитывал, что, может быть, Елизавета Прокофьевна вспомнит, что я ей писал.
Your servant, when I was waiting for you earlier, suspected that I had come to beg from you out of poverty; I noticed it, and you must have given him strict instructions about that; but I really didn't come for that, I really came only so as to get to know people. Давеча ваш слуга, когда я у вас там дожидался, подозревал, что я на бедность пришел к вам просить; я это заметил, а у вас, должно быть, на этот счет строгие инструкции; но я, право, не за этим, а, право, для того только, чтобы с людьми сойтись.
Only I have a slight suspicion that I've disturbed you, and that troubles me." Вот только думаю немного, что я вам помешал, и это меня беспокоит.
"I'll tell you what, Prince," the general said with a cheerful smile, "if you are indeed the way you seem to be, it might very well be pleasant to become acquainted with you; only, you see, I'm a busy man and presently I'll sit down again to look something over and sign it, and then I'll go to see his highness, and then to my department, and the result is that though I'm glad to meet people ... I mean, good people . . . still. . . However, I'm so convinced of your perfect upbringing that . . . And how old are you, Prince?" - Вот что, князь, - сказал генерал с веселою улыбкой, - если вы в самом деле такой, каким кажетесь, то с вами, пожалуй, и приятно будет познакомиться; только видите, я человек занятой, и вот тотчас же опять сяду кой-что просмотреть и подписать, а потом отправлюсь к его сиятельству, а потом на службу, так и выходит, что я хоть и рад людям... хорошим, то-есть... но... Впрочем, я так убежден, что вы превосходно воспитаны, что... А сколько вам лет, князь?
"Twenty-six." - Двадцать шесть.
"Hah! -Ух!
And I thought you were much younger." А я думал гораздо меньше.
"Yes, people say I have a youthful face. - Да, говорят, у меня лицо моложавое.
But I'll learn not to disturb you and figure it out quickly, because I myself don't like to disturb . . . And, finally, it seems to me that we're such different people, by the look of it... in many ways, that we perhaps cannot have many points in common, only, you know, I personally don't believe in that last notion, because it often only seems that there are no points in common, when there really are a lot ... it comes from people's laziness, that they sort themselves out by looks and can't find anything . . . But, anyhow, maybe I've begun to bore you? It's as if you . . ." А не мешать вам я научусь и скоро пойму, потому что сам очень не люблю мешать... И наконец, мне кажется, мы такие розные люди на вид... по многим обстоятельствам, что, у нас, пожалуй, и не может быть много точек общих, но, знаете, я в эту последнюю идею сам не верю, потому очень часто только так кажется, что нет точек общих, а они очень есть... это от лености людской происходит, что люди так промеж собой на глаз сортируются и ничего не могут найти... А впрочем, я, может быть, скучно начал? вы, как будто...
"A couple of words, sir: do you have some property at least? - Два слова-с: имеете вы хотя бы некоторое состояние?
Or perhaps you intend to take something up? Или, может быть, какие-нибудь занятия намерены предпринять?
I apologize for being so . . ." Извините, что я так...
"Good heavens, I understand your question and appreciate it very much. - Помилуйте, я ваш вопрос очень ценю и понимаю.
So far I have no property, nor any occupation either, and I should have, sir. Никакого состояния покамест я не имею и никаких занятий, тоже покамест, а надо бы-с.
And the money I now have isn't mine, it was given to me by Schneider, the professor who treated me and taught me in Switzerland, for the trip, and he gave me just enough, so that now, for instance, I have only a few kopecks left. А деньги теперь у меня были чужие, мне дал Шнейдер, мой профессор, у которого я лечился и учился в Швейцарии, на дорогу, и дал ровно вплоть, так что теперь, например, у меня всего денег несколько копеек осталось.
I have one bit of business, it's true, and I'm in need of advice, but . . ." Дело у меня, правда, есть одно, и я нуждаюсь в совете, но...
"Tell me, how do you intend to subsist meanwhile, and what were your intentions?" the general interrupted. - Скажите, чем же вы намереваетесь покамест прожить, и какие были ваши намерения? -перебил генерал.
"I wanted to do some sort of work." - Трудиться как-нибудь хотел.
"Oh, so you're a philosopher! But still . . . are you aware of having any talents, any abilities, at least of some sort, that could earn you your daily bread? -О, да вы философ; а впрочем... знаете за собой таланты, способности, хотя бы некоторые, то-есть, из тех, которые насущный хлеб дают?
Again, I apologize . . ." Извините опять...
"Oh, don't apologize. - О, не извиняйтесь.
No, sir, I don't think I have any talents or special abilities; even the contrary, because I'm a sick man and have had no regular education. Нет-с, я думаю, что не имею ни талантов, ни особых способностей; даже напротив, потому что я больной человек и правильно не учился.
As for daily bread, it seems to me . . ." Что же касается до хлеба, то мне кажется...
The general interrupted again, and again began to ask questions. Г енерал опять перебил и опять стал расспрашивать.
The prince told him once more all that has already been told. Князь снова рассказал все, что было уже рассказано.
It turned out that the general had heard of the late Pavlishchev and had even known him personally. Оказалось, что генерал слышал о покойном Павлищеве и даже знавал лично.
Why Pavlishchev had concerned himself with his upbringing, the prince himself was unable to explain-however, it might simply have been out of old friendship for his late father. Почему Павлищев интересовался его воспитанием, князь и сам не мог объяснить, -впрочем, просто, может быть, по старой дружбе с покойным отцом его.
The prince, at his parents' death, was left still a little child; all his life he lived and grew up in the country, since his health also called for village air. Остался князь после родителей еще малым ребенком, всю жизнь проживал и рос по деревням, так как и здоровье его требовало сельского воздуха.
Pavlishchev entrusted him to some old lady landowners, his relations; first a governess was hired for him, then a tutor; he said, however, that though he remembered everything, he was hardly capable of giving a satisfactory account of it, because he had been unaware of many things. Павлищев доверил его каким-то старым помещицам, своим родственницам; для него нанималась сначала гувернантка, потом гувернер; он объявил впрочем, что хотя и все помнит, но мало может удовлетворительно объяснить, потому что во многом не давал себе отчета.
The frequent attacks of his illness had made almost an idiot of him (the prince actually said "idiot"). Частые припадки его болезни сделали из него совсем почти идиота (князь так и сказал: идиота).
He told, finally, how one day in Berlin, Pavlishchev met Professor Schneider, a Swiss, who studied precisely such illnesses, had an institution in Switzerland, in canton Valais, used his own method of treatment by cold water and gymnastics, treated idiotism, insanity, also provided education, and generally attended to spiritual development; that Pavlishchev had sent him to Schneider in Switzerland about five years ago, and had died himself two years ago, suddenly, without making any arrangements; that Schneider had kept him and gone on with his treatment for another two years; that he had not cured him but had helped him very much; and that, finally, by his own wish and owing to a certain new circumstance, he had now sent him to Russia. Он рассказал, наконец, что Павлищев встретился однажды в Берлине с профессором Шнейдером, швейцарцем, который занимается именно этими болезнями, имеет заведение в Швейцарии, в кантоне Валлийском, лечит по своей методе холодною водой, гимнастикой, лечит и от идиотизма, и от сумасшествия, при этом обучает и берется вообще за духовное развитие; что Павлищев отправил его к нему в Швейцарию, лет назад около пяти, а сам два года тому назад умер, внезапно, не сделав распоряжений; что Шнейдер держал и долечивал его еще года два; что он его не вылечил, но очень много помог; и что наконец, по его собственному желанию и по одному встретившемуся обстоятельству, отправил его теперь в Россию.
The general was very surprised. Генерал очень удивился.
"And you have no one in Russia, decidedly no one?" he asked. - И у вас в России никого, решительно никого? -спросил он.
"No one right now, but I hope . . . besides, I received a letter . . ." -Теперь никого, но я надеюсь... при том я получил письмо.
"At least," the general interrupted, not hearing about the letter, "you have some sort of education, and your illness won't hinder you from occupying, for example, some undemanding post in some branch of the service?" - По крайней мере, - перебил генерал, не расслышав о письме, - вы чему-нибудь обучались, и ваша болезнь не помешает вам занять какое-нибудь, например, не трудное место, в какой-нибудь службе?
"Oh, certainly not. - О, наверно не помешает.
And concerning a post, I'd even like that very much, because I want to see for myself what I'm able to do. И насчет места я бы очень даже желал, потому что самому хочется посмотреть, к чему я способен.
I studied constantly for four years, though not quite in a regular way but by his special system, and I also managed to read a great many Russian books." Учился же я все четыре года постоянно, хотя и не совсем правильно, а так, по особой его системе, и при этом очень много русских книг удалось прочесть.
"Russian books? - Русских книг?
So you're literate and can write without mistakes?" Стало быть, грамоту знаете и писать без ошибок можете?
"Oh, indeed I can." - О, очень могу.
"Splendid, sir. And your handwriting?" - Прекрасно-с; а почерк?
"My handwriting is excellent. - А почерк превосходный.
That's perhaps where my talent lies; I'm a real calligrapher. Вот в этом у меня, пожалуй, и талант; в этом я просто каллиграф.
Let me write something for you now as a sample," the prince said warmly. Дайте мне, я вам сейчас напишу что-нибудь для пробы, - с жаром сказал князь.
"Kindly do. - Сделайте одолжение.
And there's even a need for it . . . And I like this readiness of yours, Prince, you're really very nice." И это даже надо... И люблю я эту вашу готовность, князь, вы очень, право, милы.
"You have such fine handwriting accessories, and so many pencils, pens, such fine, thick paper . . . And it's such a fine office you have! - У вас же такие славные письменные принадлежности, и сколько у вас карандашей, сколько перьев, какая плотная, славная бумага... И какой славный у вас кабинет!
I know that landscape, it's a view of Switzerland. Вот этот пейзаж я знаю; это вид швейцарский.
I'm sure the artist painted it from nature, and I'm sure I've seen that spot: it's in canton Uri . . ." Я уверен, что живописец с натуры писал, и я уверен, что это место я видел; это в кантоне Ури...
"Quite possible, though I bought it here. - Очень может быть, хотя это и здесь куплено.
Ganya, give the prince some paper; here are pens and paper, sit at this table, please. Г аня, дайте князю бумагу; вот перья и бумага, вот на этот столик пожалуйте.
What's that?" the general turned to Ganya, who meanwhile had taken a large-format photographic portrait from his portfolio and handed it to him. "Bah! Что это? - обратился генерал к Г ане, который тем временем вынул из своего портфеля и подал ему фотографический портрет большого формата: -ба!
Nastasya Filippovna! Настасья Филипповна!
She sent it to you herself, she herself?" he asked Ganya with animation and great curiosity. Это сама, сама тебе прислала, сама? - оживленно и с большим любопытством спрашивал он Ганю.
"She gave it to me just now, when I came to wish her a happy birthday. - Сейчас, когда я был с поздравлением, дала.
I've been asking for a long time. Я давно уже просил.
I don't know, I'm not sure it's not a hint on her part about my coming empty-handed, without a present, on such a day," Ganya added, smiling unpleasantly. Не знаю, уж не намек ли это с ее стороны, что я сам приехал с пустыми руками, без подарка, в такой день, - прибавил Ганя, неприятно улыбаясь.
"Ah, no," the general interrupted with conviction, "and really, what a turn of mind you've got! - Ну, нет, - с убеждением перебил генерал, - и какой, право, у тебя склад мыслей!
She wouldn't go hinting . . . and she's completely unmercenary. Станет она намекать... да и не интересанка совсем.
And besides, what kind of presents can you give: it's a matter of thousands here! И при том, чем ты станешь дарить: ведь тут надо тысячи!
Your portrait, maybe? Разве портретом?
And say, incidentally, has she asked you for your portrait yet?" А что, кстати, не просила еще она у тебя портрета?
"No, she hasn't. And maybe she never will. - Нет, еще не просила; да, может быть, и никогда не попросит.
You remember about this evening, of course, Ivan Fyodorovich? Вы, Иван Федорович, помните, конечно, про сегодняшний вечер?
You're among those specially invited." Вы ведь из нарочито приглашенных.
"I remember, I remember, of course, and I'll be there. - Помню, помню, конечно, и буду.
What else, it's her birthday, she's twenty-five! Еще бы, день рождения, двадцать пять лет!
Hm ... You know, Ganya- so be it-I'm going to reveal something to you, prepare yourself. Гм... А знаешь, Г аня, я уж так и быть тебе открою, приготовься.
She promised Afanasy Ivanovich and me that this evening at her place she will say the final word: whether it's to be or not to be! Афанасию Ивановичу и мне она обещала, что сегодня у себя вечером скажет последнее слово: быть или не быть!
So now you know." Так смотри же, знай.
Ganya suddenly became so confused that he even turned slightly pale. Г аня вдруг смутился, до того, что даже побледнел немного.
"Did she say it for certain?" he asked, and his voice seemed to quaver. - Она это наверно сказала? - спросил он, и голос его как бы дрогнул.
"She gave her word two days ago. - Третьего дня слово дала.
We both badgered her so much that we forced her into it. Мы так приставали оба, что вынудили.
Only she asked us not to tell you meanwhile." Только тебе просила до времени не передавать.
The general peered intently at Ganya; he evidently did not like Ganya's confusion. Генерал пристально рассматривал Ганю; смущение Гани ему видимо не нравилось.
"Remember, Ivan Fyodorovich," Ganya said anxiously and hesitantly, "she gave me complete freedom of decision until she decides the matter herself, and even then what I say is still up to me . . ." - Вспомните, Иван Федорович, - сказал тревожливо и колеблясь Г аня, - что ведь она дала мне полную свободу решенья до тех самых пор, пока не решит сама дела, да и тогда все еще мое слово за мной...
"So maybe you ... maybe you ..." The general suddenly became alarmed. - Так разве ты... так разве ты... - испугался вдруг генерал.
"Never mind me." - Я ничего.
"Good heavens, what are you trying to do to us!" - Помилуй, что же ты с нами-то хочешь делать?
"But I'm not backing out. - Я ведь не отказываюсь.
Maybe I didn't put it right . . ." Я, может быть, не так выразился...
"I'll say you're not backing out!" the general said vexedly, not even wishing to conceal his vexation. - Еще бы ты-то отказывал! - с досадой проговорил генерал, не желая даже и сдерживать досады.
"Here, brother, it's not a matter of your not backing out, but of the readiness, the pleasure, the joy with which you receive her words . . . How are things at home?" - Тут, брат, дело уж не в том, что ты не отказываешься, а дело в твоей готовности, в удовольствии, в радости, с которою примешь ее слова... Что у тебя дома делается?
"At home? - Да что дома?
At home everything's the way I want it to be, only my father plays the fool, as usual, but it's become completely outrageous; I no longer speak to him, but I keep him in an iron grip, and, in fact, if it weren't for my mother, I'd have shown him the door. Дома все состоит в моей воле, только отец по обыкновению дурачится, но ведь это совершенный безобразник сделался; я с ним уж и не говорю, но однако ж в тисках держу, и, право, если бы не мать, так указал бы дверь.
My mother cries all the time, of course, my sister's angry, but I finally told them straight out that I'm the master of my fate and at home I want to be . . . obeyed. Мать все, конечно, плачет; сестра злится, а я им прямо сказал, наконец, что я господин своей судьбы, и в доме, желаю, чтобы меня... слушались.
I spelled it all out to my sister anyway, in front of my mother." Сестре, по крайней мере, все это отчеканил, при матери.
"And I, brother, go on not understanding," the general observed pensively, heaving his shoulders slightly and spreading his arms a little. - А я, брат, продолжаю не постигать, - задумчиво заметил генерал, несколько вскинув плечами и немного расставив руки.
"Nina Alexandrovna-remember when she came to us the other day? She moaned and sighed. 'What's the matter?' I ask. - Нина Александровна тоже намедни, вот когда приходила-то, помнишь? стонет и охает: "чего вы?" спрашиваю.
It comes out that there's supposedly some dishonor in it for them. Выходит, что им будто бы тут бесчестье.
Where's the dishonor, may I ask? Какое же тут бесчестье, позвольте спросить?
Who can reproach Nastasya Filippovna with anything or point at anything in her? Кто в чем может Настасью Филипповну укорить, или что-нибудь про нее указать?
Is it that she was with Totsky? Неужели то, что она с Тоцким была?
But that's such nonsense, especially considering certain circumstances! Но ведь это такой уже вздор, при известных обстоятельствах особенно!
'You wouldn't let her meet your daughters, would you?' she says. "Вы, говорит, не пустите ее к вашим дочерям?"
Well! Ну!
So there! Эвона!
That's Nina Alexandrovna! Ай да Нина Александровна!
I mean, how can she not understand it, how can she not understand ..." То-есть, как это не понимать, как это не понимать...
"Her position?" Ganya prompted the faltering general. "She does understand it; don't be angry with her. - Своего положения? - подсказал Г аня затруднившемуся генералу: - она понимает; вы на нее не сердитесь.
Besides, I gave them a dressing-down then, so they wouldn't poke their noses into other people's business. Я, впрочем, тогда же намылил голову, чтобы в чужие дела не совались.
And anyhow, so far things are holding together at home only because the final word hasn't been spoken; that's when the storm will break. И однако до сих пор все тем только у нас в доме и держится, что последнего слова еще не сказано, а гроза грянет.
If the final word is spoken tonight, then everything will be spoken." Если сегодня скажется последнее слово, стало быть, и все скажется.
The prince heard this whole conversation, sitting in the corner over his calligraphic sample. Князь слышал весь этот разговор, сидя в уголке за своею каллиграфскою пробой.
He finished, went up to the desk, and handed over his page. Он кончил, подошел к столу и подал свой листок.
"So this is Nastasya Filippovna?" he said, gazing at the portrait attentively and curiously. "Remarkably good-looking!" he warmly added at once. - Так это Настасья Филипповна? - промолвил он, внимательно и любопытно поглядев на портрет: -удивительно хороша! - прибавил он тотчас же с жаром.
The portrait showed a woman of extraordinary beauty indeed. На портрете была изображена действительно необыкновенной красоты женщина.
She had been photographed in a black silk dress of a very simple and graceful cut; her hair, apparently dark blond, was done simply, informally; her eyes were dark and deep, her forehead pensive; the expression of her face was passionate and as if haughty. Она была сфотографирована в черном шелковом платье, чрезвычайно простого и изящного фасона; волосы, повидимому, темнорусые, были убраны просто, по-домашнему; глаза темные, глубокие, лоб задумчивый; выражение лица страстное и как бы высокомерное.
Her face was somewhat thin, perhaps also pale . . . Ganya and the general looked at the prince in amazement . . . Она была несколько худа лицом, может быть, и бледна... Г аня и генерал с изумлением посмотрели на князя...
"How's that? Nastasya Filippovna! - Как, Настасья Филипповна!
So you already know Nastasya Filippovna?" asked the general. Разве вы уж знаете и Настасью Филипповну? -спросил генерал.
"Yes, just one day in Russia and I already know such a great beauty," the prince answered and at once told them about his meeting with Rogozhin and recounted his whole story. - Да; всего только сутки в России, а уж такую раскрасавицу знаю, - ответил князь, и тут же рассказал про свою встречу с Рогожиным и передал весь рассказ его.
"Well, that's news!" The general, who had listened to the story with extreme attention, became alarmed again and glanced searchingly at Ganya. - Вот еще новости! - опять затревожился генерал, чрезвычайно внимательно выслушавший рассказ, и пытливо поглядел на Ганю.
"It's probably just outrageous talk," murmured Ganya, also somewhat bewildered. "A merchant boy's carousing. - Вероятно, одно только безобразие, -пробормотал тоже несколько замешавшийся Г аня,- купеческий сынок гуляет.
I've already heard something about him." Я про него что-то уже слышал.
"So have I, brother," the general picked up. -Да и я, брат, слышал, - подхватил генерал.
"Right after the earrings, Nastasya Filippovna told the whole anecdote. - Тогда же, после серег, Настасья Филипповна весь анекдот пересказывала.
But now it's a different matter. Да ведь дело-то теперь уже другое.
There may actually be a million sitting here and ... a passion, an ugly passion, if you like, but all the same it smacks of passion, and we know what these gentlemen are capable of when they're intoxicated! . . Тут, может быть, действительно миллион сидит и... страсть. Безобразная страсть, положим, но все-таки страстью пахнет, а ведь известно, на что эти господа способны, во всем хмелю!..
Hm! . . . Гм!..
Some sort of anecdote may come of it!" the general concluded pensively. Не вышло бы анекдота какого-нибудь! - заключил генерал задумчиво.
"You're afraid of a million?" Ganya grinned. - Вы миллиона опасаетесь? - осклабился Ганя.
"And you're not, of course?" - А ты нет, конечно?
"How did it seem to you, Prince?" Ganya suddenly turned to him. "Is he a serious man or just a mischief maker? - Как вам показалось, князь, - обратился вдруг к нему Ганя, - что это, серьезный какой-нибудь человек, или только так, безобразник?
What's your personal opinion?" Собственно ваше мнение?
Something peculiar took place in Ganya as he was asking this question. В Гане что-то происходило особенное, когда он задавал этот вопрос.
It was as if some new and peculiar idea lit up in his brain and glittered impatiently in his eyes. Точно новая и особенная какая-то идея загорелась у него в мозгу и нетерпеливо засверкала в глазах его.
The general, who was genuinely and simple-heartedly worried, also glanced sidelong at the prince, but as if he did not expect much from his reply. Генерал же, который искренно и простосердечно беспокоился, тоже покосился на князя, но как бы не ожидая много от его ответа.
"I don't know, how shall I put it," replied the prince, "only it seemed to me there's a lot of passion in him, and even some sort of sick passion. - Не знаю, как вам сказать, - ответил князь, -только мне показалось, что в нем много страсти и даже какой-то больной страсти.
And he seems to be quite sick himself. Да он и сам еще совсем как будто больной.
It's very possible he'll take to his bed again during his first days in Petersburg, especially if he goes on a spree." Очень может быть, что с первых же дней в Петербурге и опять сляжет, особенно если закутит.
"So? -Так?
It seemed so to you?" the general latched on to this idea. Вам так показалось? - уцепился генерал за эту идею.
"Yes, it did." - Да, показалось.
"And, anyhow, that kind of anecdote needn't take several days. Something may turn up even today, this same evening," Ganya smiled to the general. - И однако ж этого рода анекдоты могут происходить и не в несколько дней, а еще до вечера, сегодня же, может, что-нибудь обернется,- усмехнулся генералу Ганя.
"Hm! . . . -Гм!..
Of course ... So it may, and then it all depends on what flashes through her head," said the general. Конечно... Пожалуй, а уж тогда все дело в том, как у ней в голове мелькнет, - сказал генерал.
"And you know how she can be sometimes?" - А ведь вы знаете, какова она иногда?
"How do you mean?" the general, who by now was extremely disturbed, heaved himself up. - То-есть какова же? - вскинулся опять генерал, достигший чрезвычайного расстройства.
"Listen, Ganya, please don't contradict her too much tonight, and try, you know, to ... in short, to humor . . . Hm! . . . - Послушай, Г аня, ты пожалуста сегодня ей много не противоречь и постарайся эдак, знаешь, быть... одним словом, быть по душе... Гм!..
Why are you twisting your mouth like that? Что ты так рот-то кривишь?
Listen, Gavrila Ardalionych, it would be opportune, even very opportune, to say now: what's all this fuss about? Слушай, Г аврила Ардалионыч, кстати, очень даже кстати будет теперь сказать: из-за чего мы хлопочем?
You see, concerning the profit that's in it for me, I've long been secure; one way or another I'll turn it to my benefit. Понимаешь, что я относительно моей собственной выгоды, которая тут сидит, уже давно обеспечен; я, так или иначе, а в свою пользу дело решу.
Totsky's decision is firm, and so I, too, am completely assured. Тоцкий решение свое принял непоколебимо, стало быть, и я совершенно уверен.
And therefore, if there's anything I wish for now, it's your benefit. И потому, если я теперь желаю чего, так это единственно твоей пользы.
Judge for yourself-or don't you trust me? Сам посуди; не доверяешь ты что ли мне?
Besides, you're a man ... a man ... in short, a man of intelligence, and I've been counting on you . . . and in the present case that is . . . that is . . ." При том же ты человек... человек... одним словом, человек умный, и я на тебя понадеялся... а это, в настоящем случае, это... это...
"That is the main thing," Ganya finished, again helping out the faltering general, and contorting his lips into a most venomous smile, which he no longer cared to hide. - Это главное, - договорил Г аня, опять помогая затруднившемуся генералу и скорчив свои губы в ядовитейшую улыбку, которую уже не хотел скрывать.
He fixed his inflamed gaze directly on the general's eyes, as if he even wished to read the whole of his thought in them. Он глядел своим воспаленным взглядом прямо в глаза генералу, как бы даже желая, чтобы тот прочел в его взгляде всю его мысль.
The general turned purple and flared up. Генерал побагровел и вспылил.
"Well, yes, intelligence is the main thing!" he agreed, looking sharply at Ganya. "And what a funny man you are, Gavrila Ardalionych! - Ну да, ум главное! - поддакнул он, резко смотря на Ганю: - и смешной же ты человек, Гаврила Ардалионыч!
You seem to be glad, I notice, of that little merchant, as a way out for yourself. Ты ведь точно рад, я замечаю, этому купчику, как выходу для себя.
But here you precisely should have gone by intelligence from the very beginning; here precisely one must understand and . . . and act honestly and directly on both sides, or else . . . give a warning beforehand, so as not to compromise others, the more so as there's been plenty of time for that, and even now there's still plenty of time" (the general raised his eyebrows meaningfully), "though there are only a few hours left . . . Do you understand? Да тут именно чрез ум надо бы с самого начала дойти; тут именно надо понять и... и поступить с обеих сторон: честно и прямо, не то... предуведомить заранее, чтобы не компрометировать других, тем паче, что и времени к тому было довольно, и даже еще и теперь его остается довольно (генерал значительно поднял брови), несмотря на то, что остается всего только несколько часов... Ты понял?
Do you? Понял?
Are you willing or are you not, in fact? Хочешь ты или не хочешь, в самом деле?
If you're not, say so and-you're welcome. Если не хочешь, скажи, и - милости просим.
Nobody's holding you, Gavrila Ardalionych, nobody's dragging you into a trap by force, if you do see this as a trap." Никто вас, Гаврила Ардалионыч, не удерживает, никто насильно в капкан не тащит, если вы только видите тут капкан.
"I'm willing," Ganya said in a low but firm voice, dropped his eyes, and fell gloomily silent. - Я хочу, - вполголоса, но твердо промолвил Г аня, потупил глаза и мрачно замолк.
The general was satisfied. Генерал был удовлетворен.
The general had lost his temper, but now apparently regretted having gone so far. Генерал погорячился, но уж видимо раскаивался, что далеко зашел.
He suddenly turned to the prince, and the uneasy thought that the prince was right there and had heard them seemed to pass over his face. Он вдруг оборотился к князю, и, казалось, по лицу его вдруг прошла беспокойная мысль, что ведь князь был тут и все-таки слышал.
But he instantly felt reassured: one glance at the prince was enough for him to be fully reassured. Но он мгновенно успокоился, при одном взгляде на князя можно была вполне успокоиться.
"Oho!" cried the general, looking at the calligraphy sample the prince presented. "That's a model hand! - Ого! - вскричал генерал, смотря на образчик каллиграфии, представленный князем: - да ведь это пропись!
And a rare one, too! Да и пропись-то редкая!
Look here, Ganya, what talent!" Посмотри-ка, Ганя, каков талант!
On the thick sheet of vellum the prince had written a phrase in medieval Russian script: На толстом веленевом листе князь написал средневековым русским шрифтом фразу:
"The humble hegumen Pafnuty here sets his hand to it." "Смиренный игумен Пафнутий руку приложил".
"This," the prince explained with great pleasure and animation, "this is the actual signature of the hegumen Pafnuty, copied from a fourteenth-century manuscript. - Вот это, - разъяснял князь с чрезвычайным удовольствием и одушевлением, - это собственная подпись игумена Пафнутия со снимка четырнадцатого столетия.
They had superb signatures, all those old Russian hegumens and metropolitans, and sometimes so tasteful, so careful! Они превосходно подписывались, все эти наши старые игумены и митрополиты, и с каким иногда вкусом, с каким старанием!
Can it be you don't have Pogodin's book,16 General? Неужели у вас нет хоть Погодинского издания, генерал?
Then here I've written in a different script: it's the big, round French script of the last century; some letters are even written differently; it's a marketplace script, a public scrivener's script, borrowed from their samples (I had one)-you must agree, it's not without virtue. Потом я вот тут написал другим шрифтом: это круглый, крупный французский шрифт, прошлого столетия, иные буквы даже иначе писались, шрифт площадной, шрифт публичных писцов, заимствованный с их образчиков (у меня был один), - согласитесь сами, что он не без достоинств.
Look at these round d's and a's. Взгляните на эти круглые д, а.
I've transposed the French characters into Russian letters, which is very difficult, but it came out well. Я перевел французский характер в русские буквы, что очень трудно, а вышло удачно.
Here's another beautiful and original script, this phrase here: 'Zeal overcometh all.' Вот и еще прекрасный и оригинальный шрифт, вот эта фраза: "усердие все превозмогает".
This is a Russian script-a scrivener's, or military scrivener's, if you wish. Это шрифт русский писарский или, если хотите, военно-писарский.
It's an example of an official address to an important person, also a rounded script, nice and black, the writing is black, but remarkably tasteful. Так пишется казенная бумага к важному лицу, тоже круглый шрифт, славный, черный шрифт, черно написано, но с замечательным вкусом.
A calligrapher wouldn't have permitted these flourishes, or, better to say, these attempts at flourishes, these unfinished half-tails here-you notice-but on the whole, you see, it adds up to character, and, really, the whole military scrivener's soul is peeking out of it: he'd like to break loose, his talent yearns for it, but his military collar is tightly hooked, and discipline shows in the writing-lovely! Каллиграф не допустил бы этих росчерков или, лучше сказать, этих попыток расчеркнуться, вот этих недоконченных полухвостиков, - замечаете, -а в целом, посмотрите, оно составляет ведь характер, и, право, вся тут военно-писарская душа проглянула: разгуляться бы и хотелось, и талант просится, да воротник военный туго на крючек стянут, дисциплина и в почерке вышла, прелесть!
I was recently struck by a sample of it I found-and where? in Switzerland! Это недавно меня один образчик такой поразил, случайно нашел, да еще где? в Швейцарии!
Now, here is a simple, ordinary English script of the purest sort: elegance can go no further, everything here is lovely, a jewel, a pearl; this is perfection; but here is a variation, again a French one, I borrowed it from a French traveling salesman: this is the same English script, but the black line is slightly blacker and thicker than in the English, and see-the proportion of light is violated; and notice also that the ovals are altered, they're slightly rounder, and what's more, flourishes are permitted, and a flourish is a most dangerous thing! Ну, вот, это простой, обыкновенный и чистейший английский шрифт: дальше уж изящество не может идти, тут все прелесть, бисер, жемчуг; это закончено; но вот и вариация, и опять французская, я ее у одного французского путешествующего комми заимствовал: тот же английский шрифт, но черная; линия капельку почернее и потолще, чем в английском, ан -пропорция света и нарушена; и заметьте тоже: овал изменен, капельку круглее и вдобавок позволен росчерк, а росчерк это наиопаснейшая вещь!
A flourish calls for extraordinary taste; but if it succeeds, if the right proportion is found, a script like this is incomparable, you can even fall in love with it." Росчерк требует необыкновенного вкуса; но если только он удался, если только найдена пропорция, то эдакой шрифт ни с чем не сравним, так даже, что можно влюбиться в него.
"Oho! What subtleties you go into!" the general laughed. "You're not simply a calligrapher, my dear fellow, you're an artist-eh, Ganya?" - Ого! да в какие вы тонкости заходите, - смеялся генерал, - да вы, батюшка, не просто каллиграф, вы артист, а? Ганя?
"Astonishing," said Ganya, "and even with a consciousness of his purpose," he added with a mocking laugh. - Удивительно, - сказал Ганя, - и даже с сознанием своего назначения, - прибавил он, смеясь насмешливо.
"You may laugh, you may laugh, but there's a career here," said the general. - Смейся, смейся, а ведь тут карьера, - сказал генерал.
"Do you know, Prince, which person we'll have you write documents to? - Вы знаете, князь, к какому лицу мы теперь вам бумаги писать дадим?
I could offer you thirty-five roubles a month straight off, from the first step. Да вам прямо можно тридцать пять рублей в месяц положить, с первого шагу.
However, it's already half-past twelve," he concluded, glancing at the clock. "To business, Prince, because I must hurry and we probably won't meet again today! Однако уж половина первого, - заключил он, взглянув на часы; - к делу, князь, потому мне надо поспешить, а сегодня, может, мы с вами не встретимся!
Sit down for a moment. I've already explained to you that I cannot receive you very often; but I sincerely wish to help you a bit, only a bit, naturally, that is, with regard to the most necessary, and for the rest it will be as you please. Присядьте-ка на минутку; я вам уже изъяснил, что принимать вас очень часто не в состоянии; но помочь вам капельку искренно желаю, капельку, разумеется, то-есть в виде необходимейшего, а там как уж вам самим будет угодно.
I'll find you a little post in the chancellery, not a difficult one, but requiring accuracy. Местечко в канцелярии я вам приищу, не тугое, но потребует аккуратности.
Now, as concerns other things, sir: in the home, that is, in the family of Gavrila Ardalionych Ivolgin, this young friend of mine here, whose acquaintance I beg you to make, there are two or three furnished rooms which his mother and sister have vacated and rent out to highly recommended lodgers, with board and maid services. Теперь-с насчет дальнейшего: в доме, то-есть в семействе Гаврилы Ардалионыча Иволгина, вот этого самого молодого моего друга, с которым прошу познакомиться, маменька его и сестрица очистили в своей квартире две-три меблированные комнаты и отдают их отлично рекомендованным жильцам, со столом и прислугой.
I'm sure Nina Alexandrovna will accept my recommendation. Мою рекомендацию, я уверен, Нина Александровна примет.
And for you, Prince, this is even more than a find, first, because you won't be alone, but, so to speak, in the bosom of a family, and, as far as I can see, it's impossible for you to take your first steps on your own in a capital like Petersburg. Для вас же, князь, это даже больше чем клад, во-первых, потому что вы будете не один, а, так сказать, в недрах семейства, а по моему взгляду, вам нельзя с первого шагу очутиться одним в такой столице, как Петербург.
Nina Alexandrovna, Gavrila Ardalionych's mother, and Varvara Ardalionovna, his sister, are ladies whom I respect exceedingly. Нина Александровна, маменька и Варвара Ардалионовна, сестрица Г аврилы Ардалионыча, -дамы, которых я уважаю чрезмерно.
Nina Alexandrovna is the wife of Ardalion Alexandrovich, a retired general, my former comrade from when I entered the service, but with whom, owing to certain circumstances, I have ceased all contact, though that does not prevent my having a sort of respect for him. Нина Александровна, супруга Ардалиона Александровича, отставленного генерала, моего бывшего товарища по первоначальной службе, но с которым я, по некоторым обстоятельствам, прекратил сношения, что впрочем, не мешает мне в своем роде уважать его.
I'm explaining all this to you, Prince, so that you will understand that I am, so to speak, recommending you personally, consequently it's as if I'm vouching for you. Все это я вам изъясняю, князь, с тем, чтобы вы поняли, что я вас, так сказать, лично рекомендую, следственно за вас как бы тем ручаюсь.
The rent is the most moderate, and soon enough, I hope, your salary will be quite sufficient for that. Плата самая умеренная, и я надеюсь, жалованье ваше в скорости будет совершенно к тому достаточно.
True, a man also needs pocket money, at least a small amount, but you won't be angry, Prince, if I point out to you that it would be better for you to avoid pocket money and generally carrying money in your pocket. Правда, человеку необходимы и карманные деньги, хотя бы некоторые, но вы не рассердитесь, князь, если я вам замечу, что вам лучше бы избегать карманных денег, да и вообще денег в кармане.
I say it just from looking at you. Так по взгляду моему на вас говорю.
But since your purse is quite empty now, allow me to offer you these twenty-five roubles to begin with. Но так как теперь у вас кошелек совсем пуст, то, для первоначалу, позвольте вам предложить вот эти двадцать пять рублей.
We'll settle accounts, of course, and if you're as candid and genuine a man as your words make you seem, there can be no difficulties between us. Мы, конечно, сочтемся, и если вы такой искренний и задушевный человек, каким кажетесь на словах, то затруднений и тут между нами выйти не может.
And if I take such an interest in you, it's because I even have some intention concerning you; you'll learn what it is later. Если же я вами так интересуюсь, то у меня, на наш счет, есть даже некоторая цель; впоследствии вы ее узнаете.
You see, I'm being quite plain with you. Ganya, I hope you have nothing against putting the prince up in your apartment?" Видите, я с вами совершенно просто; надеюсь, Ганя, ты ничего не имеешь против помещения князя в вашей квартире?
"Oh, on the contrary! - О, напротив!
And my mother will be very glad ..." Ganya confirmed politely and obligingly. И мамаша будет очень рада... - вежливо и предупредительно подтвердил Ганя.
"I believe only one of your rooms is taken. - У вас ведь, кажется, только еще одна комната и занята.
That-what's his name-Ferd . . . Fer . . ." Этот, как его Ферд... Фер...
"Ferdyshchenko." - Фердыщенко.
"Ah, yes. I don't like this Ferdyshchenko of yours: some sort of salacious buffoon. - Ну да; не нравится мне этот ваш Фердыщенко: сальный шут какой-то.
I don't understand why Nastasya Filippovna encourages him so. И не понимаю, почему его так поощряет Настасья Филипповна?
Is he really related to her?" Да он взаправду что ли ей родственник?
"Oh, no, it's all a joke! - О нет, все это шутка!
There's not a whiff of a relation." И не пахнет родственником.
"Well, devil take him! - Ну, чорт с ним!
So, how about it, Prince, are you pleased or not?" Ну, так как же вы, князь, довольны или нет?
"Thank you, General, you have acted as an extremely kind man towards me, especially as I didn't even ask-I don't say it out of pride; I didn't know where to lay my head. - Благодарю вас, генерал, вы поступили со мной как чрезвычайно добрый человек, тем более, что я даже и не просил; я не из гордости это говорю; я и действительно не знал, куда голову преклонить.
Though, it's true, Rogozhin invited me earlier." Меня, правда, давеча позвал Рогожин.
"Rogozhin? - Рогожин?
Ah, no. I'd advise you in a fatherly, or, if you prefer, a friendly way to forget about Mr. Rogozhin. Ну, нет; я бы вам посоветовал отечески, или, если больше любите, дружески, и забыть о господине Рогожине.
And in general I'd advise you to keep to the family you're going to be with." Да и вообще, советовал бы вам придерживаться семейства, в которое вы поступите.
"Since you're so kind," the prince tried to begin, "I have one bit of business here. - Если уж вы так добры, - начал было князь, - то вот у меня одно дело.
I've received notification . . ." Я получил уведомление...
"Well, forgive me," the general interrupted, "but right now I don't have a minute more. - Ну, извините, - перебил генерал, - теперь ни минуты более не имею.
I'll tell Lizaveta Prokofyevna about you at once: if she wishes to receive you now (and I'll try to recommend you with a view to that), I advise you to make use of the opportunity and please her, because Lizaveta Prokofyevna may be of great use to you; you're her namesake. Сейчас я скажу о вас Лизавете Прокофьевне: если она пожелает принять вас теперь же (я уж в таком виде постараюсь вас отрекомендовать), то советую воспользоваться случаем и понравиться, потому Лизавета Прокофьевна очень может вам пригодиться; вы же однофамилец.
If she doesn't wish to, don't take it badly, she will some other time. Если не пожелает, то не взыщите, когда-нибудь в другое время.
And you, Ganya, look over these accounts meanwhile; Fedoseev and I already tried earlier. А ты, Г аня, взгляни-ка покамест на эти счеты, мы давеча с Федосеевым бились.
We mustn't forget to include them ..." Их надо бы не забыть включить...
The general went out, and so the prince had no time to ask about his business, which he had tried to bring up for perhaps the fourth time. Г енерал вышел, и князь так и не успел рассказать о своем деле, о котором начинал было чуть ли не в четвертый раз.
Ganya lit a cigarette and offered one to the prince; the prince accepted, but did not start a conversation, not wishing to interfere, but began looking around the office; but Ganya barely glanced at the sheet of paper all covered with figures that the general had indicated to him. Г аня закурил папиросу и предложил другую князю; князь принял, но не заговаривал, не желая помешать, и стал рассматривать кабинет; но Ганя едва взглянул на лист бумаги, исписанный цифрами, указанный ему генералом.
He was distracted: in the prince's view, Ganya's smile, gaze, and pensiveness became more strained when they were left alone. Он был рассеян; улыбка, взгляд, задумчивость Гани стали еще более тяжелы на взгляд князя, когда они оба остались наедине.
Suddenly he went up to the prince; at that moment he was again standing over the portrait of Nastasya Filippovna and studying it. Вдруг он подошел к князю; тот в эту минуту стоял опять над портретом Настасьи Филипповны и рассматривал его.
"So you like such a woman, Prince?" he asked him suddenly, giving him a piercing look. - Так вам нравится такая женщина, князь? -спросил он его вдруг, пронзительно смотря на него.
And it was as if he had some exceptional intention. И точно будто бы у него было какое чрезвычайное намерение.
"An astonishing face!" replied the prince. "And I'm convinced that her fate is no ordinary one. - Удивительное лицо! - ответил князь, - и я уверен, что судьба ее не из обыкновенных.
It's a gay face, but she has suffered terribly, eh? - Лицо веселое, а она ведь ужасно страдала, а?
It speaks in her eyes, these two little bones, the two points under her eyes where the cheeks begin. Об этом глаза говорят, вот эти две косточки, две точки под глазами в начале щек.
It's a proud face, terribly proud, and I don't know whether she's kind or not. Это гордое лицо, ужасно гордое, и вот не знаю, добра ли она?
Ah, if only she were kind! Ах, кабы добра!
Everything would be saved!" Все было бы спасено!
"And would you marry such a woman?" Ganya continued, not taking his inflamed eyes off him. - А женились бы вы на такой женщине? -продолжал Г аня, не спуская с него своего воспаленного взгляда.
"I can't marry anybody, I'm unwell," said the prince. - Я не могу жениться ни на ком, я нездоров, -сказал князь.
"And would Rogozhin marry her? - А Рогожин женился бы?
What do you think?" Как вы думаете?
"Why, I think he might marry her tomorrow. He'd marry her, and a week later he might well put a knife in her." - Да что же, жениться, я думаю, и завтра же можно; женился бы, а чрез неделю, пожалуй, и зарезал бы ее.
He had no sooner uttered these words than Ganya suddenly gave such a start that the prince almost cried out. Только что выговорил это князь, Ганя вдруг так вздрогнул, что князь чуть не вскрикнул.
"What's wrong?" he said, seizing his arm. - Что с вами? - проговорил он, хватая его за руку.
"Your Highness! - Ваше сиятельство!
His excellency asks that you kindly come to her excellency's rooms," the lackey announced, appearing in the doorway. Его превосходительство просят вас пожаловать к ее превосходительству, - возвестил лакей, появляясь в дверях.
The prince followed the lackey out. Князь отправился вслед за лакеем.
IV IV.
All three Epanchin girls were healthy young ladies, tall, blossoming, with astonishing shoulders, powerful bosoms, strong, almost masculine arms, and, of course, owing to their strength and health, they liked to eat well on occasion, something they had no wish to conceal. Все три девицы Епанчины были барышни здоровые, цветущие, рослые, с удивительными плечами, с мощною грудью, с сильными, почти как у мужчин, руками, и конечно вследствие своей силы и здоровья, любили иногда хорошо покушать, чего вовсе не желали скрывать.
Their mama, Lizaveta Prokofyevna, sometimes looked askance at the frankness of their appetite, but since some of her opinions, despite all the external deference with which her daughters received them, had in fact long lost their original and unquestionable authority among them, so much so that the harmonious conclave established by the three girls was beginning to gain the upper hand on most occasions, the general's wife, mindful of her own dignity, found it more convenient not to argue but to yield. Маменька их, генеральша Лизавета Прокофьевна, иногда косилась на откровенность их аппетита, но так как иные мнения ее, несмотря на всю наружную почтительность, с которою принимались дочерьми, в сущности давно уже потеряли первоначальный и бесспорный авторитет между ними, и до такой степени, что установившийся согласный конклав трех девиц сплошь да рядом начинал пересиливать, то и генеральша, в видах собственного достоинства, нашла удобнее не спорить и уступать.
True, her character quite often did not heed and obey the decisions of her good sense; with every year Lizaveta Prokofyevna was becoming more and more capricious and impatient, she was even becoming somehow eccentric, but since in any case a submissive and well-trained husband remained at hand, all superfluous and accumulated things usually poured down on his head, and then the family harmony was restored again and everything went better than ever. Правда, характер весьма часто не слушался и не подчинялся решениям благоразумия; Лизавета Прокофьевна становилась с каждым годом все капризнее и нетерпеливее, стала даже какая-то чудачка, но так как под рукой все-таки оставался весьма покорный и приученный муж, то излишнее и накопившееся изливалось обыкновенно на его олову, а затем гармония в семействе восстановлялась опять, и все шло, как не надо лучше.
The general's wife herself, however, never lost her own good appetite, and at half-past twelve usually partook, together with her daughters, of a copious lunch, which more resembled a dinner. Генеральша, впрочем, и сама не теряла аппетита, и обыкновенно, в половине первого, принимала участие в обильном завтраке, похожем почти на обед, вместе с дочерьми.
Earlier, at exactly ten o'clock, while still in bed, at the moment of waking up, the young ladies had a cup of coffee. По чашке кофею выпивалось барышнями еще раньше, ровно в десять часов, в постелях, в минуту пробуждения.
That was how they liked it and how it had always been arranged. Так им полюбилось и установилось раз и навсегда.
At half-past twelve the table was laid in the small dining room, near the mother's rooms, and occasionally the general himself, time permitting, joined them at this intimate family lunch. В половине же первого накрывался стол в маленькой столовой, близ мамашиных комнат, и к этому семейному и интимному завтраку являлся иногда и сам генерал, если позволяло время.
Besides tea, coffee, cheese, honey, butter, the special pancakes the lady herself was particularly fond of, the cutlets, and so on, they were even served a strong, hot bouillon. Кроме чаю, кофею, сыру, меду, масла, особых аладий, излюбленных самою генеральшей, котлет и пр., подавался даже крепкий, горячий бульон.
On the morning when our story begins, the whole family was gathered in the dining room in expectation of the general, who had promised to come by half-past twelve. В то утро, в которое начался наш рассказ, все семейство собралось в столовой в ожидании генерала, обещавшего явиться к половине первого.
If he had been even a minute late, he would have been sent for at once; but he arrived punctually. Если б он опоздал хоть минуту, за ним тотчас же послали бы; но он явился аккуратно.
Going over to greet his spouse and kiss her hand, he noticed this time something all too peculiar in her face. And though he had anticipated even the day before that it would be precisely so, on account of a certain "anecdote" (as he was accustomed to put it), and had worried about it while falling asleep the previous night, all the same he now turned coward again. Подойдя поздороваться с супругой и поцеловать у ней ручку, он заметил в лице ее на этот раз что-то слишком особенное, И хотя он еще накануне предчувствовал, что так именно и будет сегодня по одному "анекдоту" (как он сам по привычке своей выражался), и уже засыпая вчера, об этом беспокоился, но все-таки теперь опять струсил.
His daughters came up to kiss him; here there was no anger against him, but here, too, all the same there was also something peculiar, as it were. Дочери подошли с ним поцеловаться; тут хотя и не сердились на него, но все-таки и тут было тоже как бы что-то особенное.
True, the general, owing to certain circumstances, had become overly suspicious; but as he was an experienced and adroit father and husband, he at once took his measures. Правда, генерал, по некоторым обстоятельствам, стал излишне подозрителен; но так как он был отец и супруг опытный и ловкий, то тотчас же и взял свои меры.
Perhaps we will do no great harm to the vividness of our narrative if we stop here and resort to the aid of a few clarifications in order to establish directly and more precisely the relations and circumstances in which we find General Epanchin's family at the beginning of our story. Может быть, мы не очень повредим выпуклости нашего рассказа, если остановимся здесь и прибегнем к помощи некоторых пояснений для прямой и точнейшей постановки тех отношений и обстоятельств, в которых мы находим семейство генерала Епанчина в начале нашей повести.
We said just now that the general, though not a very educated but, on the contrary, as he himself put it, a "self-taught man," was nevertheless an experienced husband and adroit father. Мы уже сказали сейчас, что сам генерал, хотя был человек и не очень образованный, а напротив, как он сам выражался о себе, "человек самоучный", но был однако же опытным супругом и ловким отцом.
Among other things, he had adopted a system of not rushing his daughters into marriage, that is, of not "hovering over" them and bothering them too much with his parental love's longing for their happiness, as involuntarily and naturally happens all the time, even in the most intelligent families, where grown-up daughters accumulate. Между прочим, он принял систему не торопить дочерей своих замуж, то-есть не "висеть у них над душой" и не беспокоить их слишком томлением своей родительской любви об их счастии, как невольно и естественно происходит сплошь да рядом даже в самых умных семействах, в которых накопляются взрослые дочери.
He even succeeded in winning Lizaveta Prokofyevna over to his system, though that was normally a difficult thing to do-difficult because it was also unnatural; but the general's arguments were extremely weighty and based on tangible facts. Он даже достиг того, что склонил и Лизавету Прокофьевну к своей системе, хотя дело вообще было трудное, - трудное потому, что и неестественное; но аргументы генерала были чрезвычайно значительны, основывались на осязаемых фактах.
Besides, left entirely to their own wishes and decisions, the brides would naturally be forced to see reason at last, and then things would take off, because they would do it eagerly, casting aside their caprices and excessive choosiness; all the parents would have to do would be to keep a watchful and, if possible, inconspicuous eye on them, lest some strange choice or unnatural deviation occur, and then, seizing the proper moment, step in with all their help and guide the affair with all their influence. Да и предоставленные вполне своей воле и своим решениям невесты натурально принуждены же будут, наконец, взяться сами за ум, и тогда дело загорится, потому что возьмутся за дело охотой, отложив капризы и лишнюю разборчивость; родителям оставалось бы только неусыпнее и как можно неприметнее наблюдать, чтобы не произошло какого-нибудь странного выбора или неестественного уклонения, а затем, улучив надлежащий момент, разом помочь всеми силами и направить дело всеми влияниями.
Finally, the fact alone, for instance, that their fortune and social significance increased every year in geometrical progression meant that the more time that passed, the more advantageous it was to his daughters, even as brides. Наконец, уж одно то, что с каждым годом, например, росла в геометрической прогрессии их состояние и общественное значение; следственно, чем более уходило время, тем более выигрывали и дочери, даже как невесты.
But among all these irrefutable facts another fact occurred: the eldest daughter, Alexandra, suddenly and almost quite unexpectedly (as always happens) turned twenty-five. Но среди всех этих неотразимых фактов, наступил и еще один факт: старшей дочери, Александре, вдруг и совсем почти неожиданно (как и всегда это так бывает), минуло двадцать пять лет.
And at almost the same time Afanasy Ivanovich Totsky, a man of high society, with high connections and extraordinary wealth, again showed his old desire to marry. Почти в то же самое время и Афанасий Иванович Тоцкий, человек высшего света, с высшими связями и необыкновенного богатства, опять обнаружил свое старинное желание жениться.
He was a man of about fifty-five, of elegant character and with extraordinary refinement of taste. Это был человек лет пятидесяти пяти, изящного характера, с необыкновенною утонченностию вкуса.
He wanted to marry well; he was an exceeding connoisseur of beauty. Ему хотелось жениться хорошо; ценитель красоты он был чрезвычайный.
Since he had for some time maintained an extraordinary friendship with General Epanchin, especially strengthened by a joint participation in certain financial undertakings, he therefore asked the general-looking for friendly counsel and guidance, so to speak-whether it would or would not be possible to think of him marrying one of his daughters. Так как с некоторого времени он с генералом Епанчиным состоял в необыкновенной дружбе, особенно усиленной взаимным участием в некоторых финансовых предприятиях, то и сообщил ему, так сказать, прося дружеского совета и руководства: возможно или нет предположение о его браке с одною из его дочерей?
In the quiet and beautiful flow of General Epanchin's family life, an obvious upheaval was coming. В тихом и прекрасном течении семейной жизни генерала Епанчина наступал очевидный переворот.
The undoubted beauty in the family, as has already been said, was the youngest, Aglaya. Бесспорною красавицей в семействе, как уже сказано было, была младшая, Аглая.
But even Totsky himself, a man of exceeding egoism, understood that he was not to seek there and that Aglaya was not destined for him. Но даже сам Тоцкий, человек чрезвычайного эгоизма, понял, что не тут ему надо искать, и что Аглая не ему предназначена.
It may be that the somewhat blind love and all too ardent friendship of the sisters exaggerated the matter, but among them, in the most sincere way, they determined that Aglaya's fate was to be not simply a fate, but the most ideal possible earthly paradise. Может быть, несколько слепая любовь и слишком горячая дружба сестер и преувеличивали дело, но судьба Аглаи предназначалась между ними, самым искренним образом, быть не просто судьбой, а возможным идеалом земного рая.
Aglaya's future husband would have to be endowed with all perfections and successes, to say nothing of wealth. Будущий муж Аглаи должен был быть обладателем всех совершенств и успехов, не говоря уже о богатстве.
The sisters even decided among themselves, and somehow without any special superfluous words, on the possibility, if need be, of making sacrifices on their own part in favor of Aglaya: the dowry allotted to Aglaya was colossal and quite out of the ordinary. Сестры даже положили между собой, и как-то без особенных лишних слов, о возможности, если надо, пожертвования с их стороны в пользу Аглаи: приданое для Аглаи предназначалось колоссальное и из ряду вон.
The parents knew of this agreement between the two elder sisters, and therefore, when Totsky asked for advice, they had little doubt that one of the elder sisters would not refuse to crown their desires, the more so as Afanasy Ivanovich would make no difficulties over the dowry. Родители знали об этом соглашении двух старших сестер, и потому, когда Тоцкий попросил совета, между ними почти и сомнений не было, что одна из старших сестер наверно не откажется увенчать их желания, тем более, что Афанасий Иванович не мог затрудниться насчет приданого.
As for Totsky's offer, the general, with his particular knowledge of life, at once valued it extremely highly. Предложение же Тоцкого сам генерал оценил тотчас же, с свойственным ему знанием жизни, чрезвычайно высоко.
Since Totsky himself, owing to certain special circumstances, had meanwhile to observe an extreme prudence in his steps and was still only probing into the matter, the parents, too, offered only the most remote suggestions for their daughters' consideration. Так как и сам Тоцкий наблюдал покамест, по некоторым особым обстоятельствам, чрезвычайную осторожность в своих шагах, и только еще сондировал дело, то и родители предложили дочерям на вид только еще самые отдаленные предположения.
In response to which they received from them a reassuring, if not very definite, statement that the eldest, Alexandra, would perhaps not decline. В ответ на это было получено от них, тоже хоть не совсем определенное, но по крайней мере успокоительное заявление, что старшая, Александра, пожалуй и не откажется.
Though of firm character, she was a kind, reasonable girl and extremely easy to get along with; she might even marry Totsky willingly, and if she gave her word, she would honestly keep it. Это была девушка, хотя и с твердым характером, но добрая, разумная и чрезвычайно уживчивая; могла выйти за Тоцкого даже охотно, и если бы дала слово, то исполнила бы его честно.
She cared nothing for splendor, and not only threatened no fusses or abrupt upheavals, but might even sweeten and soothe one's life. Блеска она не любила, не только не грозила хлопотами и крутым переворотом, но могла даже усладить и успокоить жизнь.
She was very good-looking, though not in a spectacular way. Собой она была очень хороша, хотя и не так эффектна.
What could be better for Totsky? Что могло быть лучше для Тоцкого?
And yet the matter still went ahead gropingly. И однако же дело продолжало идти все еще ощупью.
It was mutually and amicably agreed between Totsky and the general that for the time being they would avoid any formal and irrevocable steps. Взаимно и дружески, между Тоцким и генералом положено было до времени избегать всякого формального и безвозвратного шага.
The parents had still not even begun to speak quite openly with their daughters; some dissonance seemed to set in: Mrs. Epanchin, the mother of the family, was becoming displeased for some reason, and that was very grave. Даже родители все еще не начинали говорить с дочерьми совершенно открыто; начинался как будто и диссонанс: генеральша Епанчина, мать семейства, становилась почему-то недовольною, а это было очень важно.
There was one circumstance here that hindered everything, one complex and troublesome occurrence, owing to which the whole matter might fall apart irrevocably. Тут было одно мешавшее всему обстоятельство, один мудреный и хлопотливый случай, из-за которого все дело могло расстроиться безвозвратно.
This complex and troublesome "occurrence" (as Totsky himself put it) had begun very far back, about eighteen years ago. Этот мудреный и хлопотливый "случай" (как выражался сам Тоцкий) начался еще очень давно, лет восемнадцать этак назад.
Next to one of Afanasy Ivanovich's rich estates, in one of the central provinces, an impoverished petty landowner was living an impoverished life. Рядом с одним из богатейших поместий Афанасия Ивановича, в одной из срединных губерний, бедствовал один мелкопоместный и беднейший помещик.
This was a man remarkable for his ceaseless and anecdotal misfortunes-a retired officer, from a good noble family, and in that respect even better than Totsky, a certain Filipp Alexandrovich Barashkov. Это был человек замечательный по своим беспрерывным и анекдотическим неудачам, -один отставной офицер, хорошей дворянской фамилии, и даже в этом отношении почище Тоцкого, некто Филипп Александрович Барашков.
Buried in debts and mortgages, he succeeded at last, after hard, almost peasant-like labors, in setting up his small estate more or less satisfactorily. Весь задолжавшийся и заложившийся, он успел уже, наконец, после каторжных, почти мужичьих трудов, устроить кое-как свое маленькое хозяйство удовлетворительно.
The smallest success encouraged him extraordinarily. При малейшей удаче он необыкновенно ободрялся.
Encouraged and radiant with hopes, he went for a few days to his district town, to meet and, if possible, come to a final agreement with one of his chief creditors. Ободренный и просиявший надеждами, он отлучился на несколько дней в свой уездный городок, чтобы повидаться и, буде возможно, столковаться окончательно с одним из главнейших своих кредиторов.
On the third day after his arrival in town, his warden came from the village, on horseback, his cheek burned and his beard singed, and informed him that the "family estate burned down" the day before, at noon, and that "his wife burned with it, but the little children were left unharmed." На третий день по прибытии его в город явился к нему из его деревеньки его староста, верхом, с обожженною щекой и обгоревшею бородой, и возвестил ему, что "вотчина сгорела", вчера, в самый полдень, при чем "изволили сгореть и супруга, а деточки целы остались".
This surprise even Barashkov, accustomed as he was to the "bruises of fortune," could not bear; he went mad and a month later died in delirium. Этого сюрприза даже и Барашков, приученный к "синякам фортуны", не мог вынести; он сошел с ума и чрез месяц помер в горячке.
The burned-down estate, with its peasants gone off begging, was sold for debts; and Barashkov's children, two little girls aged six and seven, were taken out of magnanimity to be kept and brought up by Afanasy Ivanovich Totsky. Сгоревшее имение, с разбредшимися по миру мужиками, было продано за долги; двух же маленьких девочек, шести и семи лет, детей Барашкова, по великодушию своему, принял на свое иждивение и воспитание Афанасий Иванович Тоцкий.
They were brought up together with the children of Afanasy Ivanovich's steward, a retired official with a large family and a German besides. Они стали воспитываться вместе с детьми управляющего Афанасия Ивановича, одного отставного и многосемейного чиновника и при том немца.
Soon only one girl, Nastya, was left, the younger one having died of whooping cough. Totsky, who was living abroad, soon forgot all about them. Вскоре осталась одна только девочка, Настя, а младшая умерла от коклюша; Тоцкий же вскоре совсем и забыл о них обеих, проживая за границей.
One day, some five years later, Afanasy Ivanovich, passing by, decided to have a look at his estate and suddenly noticed in his country house, in the family of his German, a lovely child, a girl of about twelve, lively, sweet, clever, and promising to become a great beauty-in that regard Afanasy Ivanovich was an unerring connoisseur. Лет пять спустя, однажды, Афанасий Иванович, проездом, вздумал заглянуть в свое поместье и вдруг заметил в деревенском своем доме, в семействе своего немца, прелестного ребенка, девочку лет двенадцати, резвую, милую, умненькую и обещавшую необыкновенную красоту; в этом отношении Афанасий Иванович был знаток безошибочный.
That time he spent only a few days on his estate, but he had time to arrange things; a considerable change took place in the girl's education: a respectable, elderly governess was called in, experienced in the higher upbringing of girls, an educated Swiss woman, who, along with French, taught various other subjects. В этот раз он пробыл в поместьи всего несколько дней, но успел распорядиться; в воспитании девочки произошла значительная перемена: приглашена была почтенная и пожилая гувернантка, опытная в высшем воспитании девиц, швейцарка, образованная и преподававшая, кроме французского языка, и разные науки.
She settled into the country house, and little Nastya's upbringing acquired exceptional scope. Она поселилась в деревенском доме, и воспитание маленькой Настасьи приняло чрезвычайные размеры.
Exactly four years later, this upbringing came to an end; the governess left, and a certain lady came to fetch Nastya, also a landowner of some sort, and also Mr. Totsky's neighbor, but in another, distant province, and on the instructions and by the authority of Afanasy Ivanovich, took Nastya away with her. Ровно чрез четыре года это воспитание кончилось; гувернантка уехала, а за Настей приехала одна барыня, тоже какая-то помещица и тоже соседка г-на Тоцкого по имению, но уже в другой, далекой губернии, и взяла Настю с собой, вследствие инструкции и полномочия от Афанасия Ивановича.
On this small estate there also turned out to be a small but newly constructed wooden house; it was decorated with particular elegance, and the little village, as if on purpose, was called В этом небольшом поместьи оказался тоже, хотя и небольшой, только что отстроенный деревянный дом; убран он был особенно изящно, да и деревенька, как нарочно, называлась сельцо
"Delight." "Отрадное".
The lady landowner brought Nastya straight to this quiet little house, and as she herself, a childless widow, lived less than a mile away, she settled in with Nastya. Помещица привезла Настю прямо в этот тихий домик, и так как сама она, бездетная вдова, жила всего в одной версте, то и сама поселилась вместе с Настей.
Around Nastya an old housekeeper and a young, experienced maid appeared. Около Насти явилась старуха ключница и молодая, опытная горничная.
There were musical instruments in the house, an elegant library for girls, paintings, prints, pencils, brushes, paints, an astonishing greyhound, and two weeks later Afanasy Ivanovich himself arrived . . . After that he somehow became especially fond of this little village lost in the steppes, came every summer, stayed for two, even three months, and thus a rather long time, some four years, passed peacefully and happily, with taste and elegance. В доме нашлись музыкальные инструменты, изящная девичья библиотека, картины, эстампы, карандаши, кисти, краски, удивительная левретка, а чрез две недели пожаловал и сам Афанасий Иванович... С тех пор он как-то особенно полюбил эту глухую, степную свою деревеньку, заезжал каждое лето, гостил по два, даже по три месяца, и так прошло довольно долгое время, года четыре, спокойно и счастливо, со вкусом и изящно.
Once it happened, at the beginning of winter, about four months after one of Afanasy Ivanovich's summer visits to Delight, which this time had lasted only two weeks, that a rumor spread, or, rather, the rumor somehow reached Nastasya Filippovna, that in Petersburg, Afanasy Ivanovich was about to marry a beauty, a rich girl, from the nobility-in short, to make a respectable and brilliant match. Однажды случилось, что как-то в начале зимы, месяца четыре спустя после одного из летних приездов Афанасия Ивановича в "Отрадное", заезжавшего на этот раз всего только на две недели, пронесся слух, или, лучше сказать, дошел как-то слух до Настасьи Филипповны, что Афанасий Иванович в Петербурге женится на красавице, на богатой, на знатной, - одним словом, делает солидную и блестящую партию.
Later it turned out that the rumor was not accurate in all details: the wedding was then only a project, and everything was still very uncertain, but all the same an extraordinary upheaval took place in Nastasya Filippovna's life after that. Слух этот оказался потом не во всех подробностях верным: свадьба и тогда была еще только в проекте, и все еще было очень неопределенно, но в судьбе Настасьи Филипповны все-таки произошел с этого времени чрезвычайный переворот.
She suddenly showed an extraordinary resolve and revealed a most unexpected character. Она вдруг выказала необыкновенную решимость и обнаружила самый неожиданный характер.
Without further thought, she left her little country house and suddenly went to Petersburg, straight to Totsky, all on her own. Долго не думая, она бросила свой деревенский домик и вдруг явилась в Петербург, прямо к Тоцкому, одна-одинехонька.
He was amazed, tried to begin speaking; but it suddenly turned out, almost from the first phrase, that he had to change completely the style, the vocal range, the former topics of pleasant and elegant conversation, which till then had been used so successfully, the logic-everything, everything! Тот изумился, начал было говорить; но вдруг оказалось, почти с первого слова, что надобно совершенно изменить слог, диапазон голоса, прежние темы приятных и изящных разговоров, употреблявшиеся доселе с таким успехом, логику, - все, все, все!
Before him sat a totally different woman, not at all like the one he had known till then and had left only that July in the village of Delight. Пред ним сидела совершенно другая женщина, нисколько не похожая на ту, которую он знал доселе и оставил всего только в июле месяце в сельце "Отрадном".
This new woman, it turned out, first of all knew and understood an extraordinary amount-so much that it was a cause of profound wonder where she could have acquired such information, could have developed such precise notions in herself. (Could it have been from her girls' library?) What's more, she even understood an exceeding amount about legal matters and had a positive knowledge, if not of the world, then at least of how certain things went in the world; second of all, this was a completely different character from before, that is, not something timid, uncertain in a boarding-school way, sometimes charming in its original liveliness and naivety, sometimes melancholy and pensive, astonished, mistrustful, weepy, and restless. Эта новая женщина, оказалось, во-первых, необыкновенно много знала и понимала, - так много, что надо было глубоко удивляться, откуда могла она приобрести такие сведения, выработать в себе такие точные понятия. (Неужели из своей девичьей библиотеки?) Мало того, она даже юридически чрезвычайно много понимала и имела положительное знание, если не света, то о том по крайней мере как некоторые дела текут на свете. Во-вторых, это был совершенно не тот характер как прежде, то-есть не что-то робкое, пансионски неопределенное, иногда очаровательное по своей оригинальной резвости и наивности, иногда грустное и задумчивое, удивленное, недоверчивое, плачущее и беспокойное.
No: here before him an extraordinary and unexpected being laughed and stung him with a most poisonous sarcasm, telling him outright that she had never felt anything in her heart for him except the deepest contempt, contempt to the point of nausea, which had followed directly upon her initial astonishment. Нет: тут хохотало пред ним и кололо его ядовитейшими сарказмами необыкновенное и неожиданное существо, прямо заявившее ему, что никогда оно не имело к нему в своем сердце ничего, кроме глубочайшего презрения, презрения до тошноты, наступившего тотчас же после первого удивления.
This new woman announced to him that in the fullest sense it would make no difference to her if he married any woman he liked right then and there, but that she had come to prevent this marriage of his, and to prevent it out of spite, solely because she wanted it that way, and consequently it must be that way-"well, so that now I can simply laugh at you to my heart's content, because now I, too, finally feel like laughing." Эта новая женщина объявляла, что ей в полном смысле все равно будет, если он сейчас же и на ком угодно женится, но что она приехала не позволить ему этот брак, и не позволить по злости, единственно потому, что ей так хочется, и что следственно так и быть должно, - "ну хоть для того, чтобы мне только посмеяться над тобой вволю, потому что теперь и я наконец смеяться хочу".
At least that was how she put it, though she may not have said everything she had in mind. Так по крайней мере она выражалась; всего, что было у ней на уме, она, может быть, и не высказала.
But while the new Nastasya Filippovna was laughing and explaining all this, Afanasy Ivanovich was thinking the matter over to himself and, as far as possible, putting his somewhat shattered thoughts in order. Но покамест новая Настасья Филипповна хохотала и все это излагала, Афанасий Иванович обдумывал про себя это дело и, по возможности, приводил в порядок несколько разбитые свои мысли.
This thinking went on for some time; for almost two weeks he grappled with it and tried to reach a final decision; but after two weeks his decision was taken. Это обдумывание продолжалось не мало времени; он вникал и решался окончательно почти две недели; но чрез две недели его решение было принято.
The thing was that Afanasy Ivanovich was about fifty at that time, and he was in the highest degree a respectable and settled man. Дело в том, что Афанасию Ивановичу в то время было уже около пятидесяти лет, и человек он был в высшей степени солидный и установившийся.
His position in the world and in society had long been established on a most solid foundation. Постановка его в свете и в обществе давным-давно совершилась на самых прочных основаниях.
He loved and valued himself, his peace, and his comfort more than anything in the world, as befitted a man decent in the highest degree. Себя, свой покой и комфорт он любил и ценил более всего на свете, как и следовало в высшей степени порядочному человеку.
Not the slightest disturbance, not the slightest wavering, could be tolerated in what had been established by his entire life and had acquired such a beautiful form. Ни малейшего нарушения, ни малейшего колебания не могло быть допущено в том, что всею жизнью устанавливалось и приняло такую прекрасную форму.
On the other hand, his experience and profound insight into things told Totsky very quickly and with extraordinary sureness that he now had to do with a being who was completely out of the ordinary, that this was precisely the sort of being who would not merely threaten, but would certainly act, and above all would decidedly stop at nothing, the more so as she valued decidedly nothing in the world, so that it was even impossible to tempt her. С другой стороны, опытность и глубокий взгляд на вещи подсказали Тоцкому очень скоро и необыкновенно верно, что он имеет теперь дело с существом совершенно из ряду вон, что это именно такое существо, которое не только грозит, но и непременно сделает, и, главное, ни пред чем решительно не остановится, тем более что решительно ничем в свете не дорожит, так что даже и соблазнить его невозможно.
Here, obviously, was something else, implying some heartful and soulful swill-like some sort of romantic indignation, God knows against whom or why, some insatiable feeling of contempt that leaps completely beyond measure-in short, something highly ridiculous and inadmissible in decent society, something that was a sheer punishment from God for any decent man to encounter. Тут, очевидно, было что-то другое, подразумевалась какая-то душевная и сердечная бурда, - что-то в роде какого-то романического негодования, бог знает на кого и за что, какого-то ненасытимого чувства презрения, совершенно выскочившего из мерки, - одним словом, что-то в высшей степени смешное и недозволенное в порядочном обществе и с чем встретиться для всякого порядочного человека составляет чистейшее божие наказание.
To be sure, with Totsky's wealth and connections, it was possible to produce some small and totally innocent villainy at once, so as to be rid of this trouble. Разумеется, с богатством и со связями Тоцкого можно было тотчас же сделать какое-нибудь маленькое и совершенно невинное злодейство, чтоб избавиться от неприятности.
On the other hand, it was obvious that Nastasya Filippovna herself was scarcely capable of doing any harm, for instance, in the legal sense; she could not even cause a significant scandal, because it would always be too easy to limit her. С другой стороны, было очевидно, что и сама Настасья Филипповна почти ничего не в состоянии сделать вредного, в смысле например, хоть юридическом; даже и скандала не могла бы сделать значительного, потому что так легко ее можно было всегда ограничить.
But all that was so only in case Nastasya Filippovna decided to act as everyone generally acts in such cases, without leaping too eccentrically beyond measure. Но все это в таком только случае, если бы Настасья Филипповна решилась действовать, как все, и как вообще в подобных случаях действуют, не выскакивая слишком эксцентрично из мерки.
But it was here that Totsky's keen eye also proved useful: he was able to perceive that Nastasya Filippovna herself understood perfectly well how harmless she was in the legal sense, but that she had something quite different in mind and ... in her flashing eyes. Но тут-то и пригодилась Тоцкому его верность взгляда: он сумел разгадать, что Настасья Филипповна и сама отлично понимает, как безвредна она в смысле юридическом, но что у ней совсем другое на уме и... в сверкавших глазах ее.
Valuing nothing, and least of all herself (it took great intelligence and perception to guess at that moment that she had long ceased to value herself and, skeptic and society cynic that he was, to believe in the seriousness of that feeling), Nastasya Filippovna was capable of ruining herself, irrevocably and outrageously, facing Siberia and hard labor, if only she could wreak havoc on the man for whom she felt such inhuman loathing. Ничем не дорожа, а пуще всего собой (нужно было очень много ума и проникновения, чтобы догадаться в эту минуту, что она давно уже перестала дорожить собой, и чтоб ему, скептику и светскому цинику, поверить серьезности этого чувства), Настасья Филипповна в состоянии была самое себя погубить, безвозвратно и безобразно, Сибирью и каторгой, лишь бы надругаться над человеком, к которому она питала такое бесчеловечное отвращение.
Afanasy Ivanovich had never concealed the fact that he was somewhat cowardly or, better to say, conservative in the highest degree. Афанасий Иванович никогда не скрывал, что он был несколько трусоват или, лучше сказать, в высшей степени консервативен.
If he knew, for instance, that he would be killed at the foot of the altar, or that something of that sort would happen, extremely improper, ridiculous, and socially unacceptable, he would of course be frightened, but not so much at being killed or gravely wounded, or having his face publicly spat in, and so on and so forth, as at it happening to him in such an unnatural and unacceptable form. Если б он знал, например, что его убьют под венцом, или произойдет что-нибудь в этом роде, чрезвычайно неприличное, смешное и непринятое в обществе, то он конечно бы испугался, но при этом не столько того, что его убьют и ранят до крови, или плюнут всепублично в лицо и пр., и пр., а того, что это произойдет с ним в такой неестественной и непринятой форме.
And this was precisely what Nastasya Filippovna foretold, though so far she had been silent about it; he knew that she understood and had studied him to the highest degree, and therefore knew how to strike at him. А ведь Настасья Филипповна именно это и пророчила, хотя еще и молчала об этом; он знал, что она в высшей степени его понимала и изучила, а следственно знала, чем в него и ударить.
And since the wedding was indeed only an intention, Afanasy Ivanovich humbled himself and yielded to Nastasya Filippovna. А так как свадьба действительно была еще только в намерении, то Афанасий Иванович смирился и уступил Настасье Филипповне.
Another circumstance contributed to this decision: it was difficult to imagine how little this new Nastasya Filippovna resembled the former one in looks. Решению его помогло и еще одно обстоятельство: трудно было вообразить себе, до какой степени не походила эта новая Настасья Филипповна на прежнюю лицом.
Formerly she had been merely a very pretty girl, but now . . . For a long time Totsky could not forgive himself that he had looked for four years and not seen. Прежде это была только очень хорошенькая девочка, а теперь... Тоцкий долго не мог простить себе, что он четыре года глядел и не разглядел.
True, it means much when an upheaval occurs on both sides, inwardly and unexpectedly. Правда, много значит и то, когда с обеих сторон, внутренно и внезапно, происходит переворот.
However, he recalled moments, even before, when strange thoughts had come to him, for instance, while looking into those eyes: it was as if he had sensed some deep and mysterious darkness in them. Он припоминал впрочем и прежде мгновения, когда иногда странные мысли приходили ему при взгляде, например, на эти глаза: как бы предчувствовался в них какой-то глубокий и таинственный мрак.
Those eyes had gazed at him-and seemed to pose a riddle. Этот взгляд глядел - точно задавал загадку.
During the last two years he had often been surprised by the change in Nastasya Filippovna's color; she was growing terribly pale and- strangely-was even becoming prettier because of it. В последние два года он часто удивлялся изменению цвета лица Настасьи Филипповны; она становилась ужасно бледна и - странно - даже хорошела от этого.
Totsky, who, like all gentlemen who have had a bit of fun in their time, at first looked with scorn on this untried soul he had obtained for himself so cheaply, more recently had begun to doubt his view. Тоцкий, который, как все погулявшие на своем веку джентльмены, с презрением смотрел вначале, как дешево досталась ему эта нежившая душа, в последнее время несколько усомнился в своем взгляде.
In any case, he had already resolved that past spring to arrange a marriage for Nastasya Filippovna before too long, in an excellent and well-provided way, with some sensible and respectable gentleman serving in a different province. (Oh, how terribly and wickedly Nastasya Filippovna laughed at that now!) But now Afanasy Ivanovich, charmed by the novelty, even thought he might again make use of this woman. Во всяком случае, у него положено было еще прошлою весной, в скором времени, отлично и с достатком выдать Настасью Филипповну замуж за какого-нибудь благоразумного и порядочного господина, служащего в другой губернии. (О, как ужасно и как зло смеялась над этим теперь Настасья Филипповна!) Но теперь Афанасий Иванович, прельщенный новизной, подумал даже, что он мог бы вновь эксплуатировать эту женщину.
He decided to settle Nastasya Filippovna in Petersburg and surround her with luxurious comfort. Он решился поселить Настасью Филипповну в Петербурге и окружить роскошным комфортом.
If not the one thing, then the other: he could show Nastasya Filippovna off and even boast of her in a certain circle. Если не то, так другое: Настасьей Филипповной можно было щегольнуть и даже потщеславиться в известном кружке.
And Afanasy Ivanovich cherished his reputation along that line. Афанасий же Иванович так дорожил своею славой по этой части.
Five years of Petersburg life had already gone by, and, naturally, in such a period many things had become clear. Прошло уже пять лет петербургской жизни и, разумеется, в такой срок многое определилось.
Afanasy Ivanovich's position was ungratifying; worst of all was that, having once turned coward, he could never afterwards be at peace. Положение Афанасия Ивановича было неутешительное; всего хуже было то, что он, струсив раз, уже никак потом не мог успокоиться.
He was afraid- and did not even know why-he was simply afraid of Nastasya Filippovna. Он боялся - и даже сам не знал чего, просто боялся Настасьи Филипповны.
For some time, during the first two years, he began to suspect that Nastasya Filippovna wanted to marry him herself, but said nothing out of her extraordinary vanity and was stubbornly waiting for him to propose. Некоторое время, в первые два года, он стал было подозревать, что Настасья Филипповна сама желает вступить с ним в брак, но молчит из необыкновенного тщеславия и ждет настойчиво его предложения.
It would have been a strange pretension; Afanasy Ivanovich scowled and pondered heavily. Претензия была бы странная; Афанасий Иванович морщился и тяжело задумывался.
To his great and (such is man's heart!) rather unpleasant amazement, he had occasion suddenly to become convinced that even if he had proposed, he would not have been accepted. К большому и (таково сердце человека!) к несколько неприятному своему изумлению, он вдруг, по одному случаю, убедился, что если бы даже он и сделал предложение, то его бы не приняли.
For a long time he could not understand it. Долгое время он не понимал этого.
Only one explanation seemed possible to him, that the pride of the "insulted and fantastic woman" had reached such frenzy that she found it more pleasant to show her contempt once by refusing than to define her position forever and attain an unattainable grandeur. Ему показалось возможным одно только объяснение, что гордость "оскорбленной и фантастической женщины" доходит уже до такого исступления, что ей скорее приятнее выказать раз свое презрение в отказе, чем навсегда определить свое положение и достигнуть недосягаемого величия.
The worst of it was that Nastasya Filippovna had gained the upper hand terribly much. Хуже всего было то, что Настасья Филипповна ужасно много взяла верху.
She also would not yield to mercenary interests, even if the interests were very great, and though she accepted the offered comfort, she lived very modestly and in those five years saved almost nothing. На интерес тоже не поддавалась, даже на очень крупный, и хотя приняла предложенный ей комфорт, но жила очень скромно и почти ничего в эти пять лет не скопила.
Afanasy Ivanovich risked another very clever means of breaking his fetters: he began inconspicuously and artfully to tempt her, being skillfully aided, with various ideal temptations; but the incarnate ideals-princes, hussars, embassy secretaries, poets, novelists, even socialists-nothing made any impression on Nastasya Filippovna, as if she had a stone in place of a heart, and her feeling had dried up and died out once and for all. Афанасий Иванович рискнул было на очень хитрое средство, чтобы разбить свои цепи: неприметно и искусно он стал соблазнять ее, чрез ловкую помощь, разными идеальнейшими соблазнами; но олицетворенные идеалы: князья, гусары, секретари посольств, поэты, романисты, социалисты даже, ничто не произвело никакого впечатления на Настасью Филипповну, как будто у ней вместо сердца был камень, а чувства иссохли и вымерли раз навсегда.
She lived a largely solitary life, read, even studied, liked music. Жила она больше уединенно, читала, даже училась, любила музыку.
She had very few acquaintances; she kept company with some poor and ridiculous wives of officials, knew two actresses, some old women, was very fond of the numerous family of a certain respectable teacher, and this family was very fond of her and received her with pleasure. Знакомств имела мало; она все зналась с какими-то бедными и смешными чиновницами, знала двух каких-то актрис, каких-то старух, очень любила многочисленное семейство одного почтенного учителя, и в семействе этом и ее очень любили и с удовольствием принимали.
In the evening she quite often had gatherings of five or six acquaintances, not more. Довольно часто по вечерам сходились к ней пять-шесть человек знакомых, не более.
Totsky came very often and punctually. Тоцкий являлся очень часто и аккуратно.
More recently General Epanchin, not without difficulty, had made Nastasya Filippovna's acquaintance. В последнее время не без труда познакомился с Настасьей Филипповной генерал Епанчин.
At the same time, quite easily and without any difficulty, a young clerk named Ferdyshchenko had made her acquaintance-a very indecent and salacious buffoon, with a pretense to gaiety and a penchant for drink. В то же время совершенно легко и без всякого труда познакомился с ней и один молодой чиновник, по фамилии Фердыщенко, очень неприличный и сальный шут, с претензиями на веселость и выпивающий.
She was also acquainted with a strange young man by the name of Ptitsyn, modest, neat, and sleek, who had risen from destitution and become a moneylender. Был знаком один молодой и странный человек, по фамилии Птицын, скромный, аккуратный и вылощенный, происшедший из нищеты и сделавшийся ростовщиком.
Gavrila Ardalionovich, too, finally made her acquaintance ... It ended with Nastasya Filippovna acquiring a strange fame: everyone knew of her beauty, but only that; no one had anything to boast of, no one had anything to tell. Познакомился, наконец, и Г аврила Ардалионович... Кончилось тем, что про Настасью Филипповну установилась странная слава: о красоте ее знали все, но и только; никто не мог ничем похвалиться, никто не мог ничего рассказать.
This reputation, her cultivation, elegant manners, wit-all this finally confirmed Afanasy Ivanovich in a certain plan. Такая репутация, ее образование, изящная манера, остроумие, все это утвердило Афанасия Ивановича окончательно на известном плане.
And it was at this moment that General Epanchin himself began to take such an active and great part in the story. Тут-то и начинается тот момент, с которого принял в этой истории такое деятельное и чрезвычайное участие сам генерал Епанчин.
When Totsky so courteously turned to him for friendly advice concerning one of his daughters, he at once, in the noblest fashion, made a most full and candid confession. Когда Тоцкий так любезно обратился к нем за дружеским советом насчет одной из его дочерей, то тут же, самым благороднейшим образом, сделал полнейшие и откровенные признания.
He revealed that he had already resolved to stop at nothing to gain his freedom; that he would not be at peace even if Nastasya Filippovna herself declared to him that henceforth she would leave him entirely alone; that words were not enough for him, and he wanted the fullest guarantees. Он открыл, что решился уже не останавливаться ни пред какими средствами, чтобы получить свою свободу; что он не успокоился бы, если бы Настасья Филипповна даже сама объявила ему, что впредь оставит его в полном покое; что ему мало слов, что ему нужны самые полные гарантии.
They came to an understanding and decided to act together. Столковались и решились действовать сообща.
At first they determined to try the gentlest ways and to touch, so to speak, only on "the noble strings of the heart." Первоначально положено было испытать средства самые мягкие и затронуть, так сказать, одни "благородные струны сердца".
They both went to Nastasya Filippovna, and Totsky began straight off with the unbearable horror of his position; he blamed himself for everything; he said frankly that he was unable to repent of his initial behavior with her, because he was an inveterate sensualist and not in control of himself, but that now he wanted to marry, and the whole fate of this most highly respectable and society marriage was in her hands; in short, that he placed all his hopes in her noble heart. Оба приехали к Настасье Филипповне, и Тоцкий прямехонько начал с того, что объявил ей о невыносимом ужасе своего положения; обвинил он себя во всем; откровенно сказал, что не может раскаяться в первоначальном поступке с нею, потому что он сластолюбец закоренелый и в себе не властен, но что теперь он хочет жениться, и что вся судьба этого в высшей степени приличного и светского брака в ее руках; одним словом, что он ждет всего от ее благородного сердца.
Then General Epanchin began to speak in his quality as father, and spoke reasonably, avoiding emotion, mentioning only that he fully recognized her right to decide Afanasy Ivanovich's fate, deftly displaying his own humility, pointing out that the fate of his daughter, and perhaps of his two other daughters, now depended on her decision. Затем стал говорить генерал Епанчин, в своем качестве отца, и говорил резонно, избегнул трогательного, упомянул только, что вполне признает ее право на решение судьбы Афанасия Ивановича, ловко щегольнул собственным смирением, представив на вид, что судьба его дочери, а может быть и двух других дочерей, зависит теперь от ее же решения.
To Nastasya Filippovna's question: На вопрос Настасьи Филипповны:
"Precisely what did they want of her?"-Totsky, with the same perfectly naked candor, admitted to her that he had been so frightened five years ago that even now he could not be entirely at peace until Nastasya Filippovna herself had married someone. "Чего именно от нее хотят?" Тоцкий с прежнею, совершенно обнаженною прямотой, признался ей, что он так напуган еще пять лет назад, что не может даже и теперь совсем успокоиться, до тех пор, пока Настасья Филипповна сама не выйдет за кого-нибудь замуж.
He added at once that this request would, of course, be absurd on his part, if he did not have some grounds in this regard. Он тотчас же прибавил, что просьба эта была бы, конечно, с его стороны нелепа, если б он не имел насчет ее некоторых оснований.
He had noted very well and had positive knowledge that a young man of very good name, and living in a most worthy family, Gavrila Ardalionovich Ivolgin, whom she knew and received in her house, had long loved her with all the force of passion and would certainly give half his life just for the hope of obtaining her sympathy. Он очень хорошо заметил и положительно узнал, что молодой человек, очень хорошей фамилии, живущий в самом достойном семействе, а именно Г аврила Ардалионович Иволгин, которого она знает и у себя принимает, давно уже любит ее всею силой страсти, и, конечно, отдал бы половину жизни за одну надежду приобресть ее симпатию.
Gavrila Ardalionovich himself had confessed it to him, Afanasy Ivanovich, long ago, in a friendly way and out of the purity of his young heart, and it had long been known to Ivan Fyodorovich, the young man's benefactor. Признания эти Гаврила Ардалионович сделал ему, Афанасию Ивановичу, сам, и давно уже, по-дружески и от чистого молодого сердца, и что об этом давно уже знает и Иван Федорович, благодетельствующий молодому человеку.
Finally, if he was not mistaken, Nastasya Filippovna herself had known of the young man's love for a long time, and it even seemed to him that she looked indulgently upon that love. Наконец, если только он, Афанасий Иванович не ошибается, любовь молодого человека давно уже известна самой Настасье Филипповне, и ему показалось даже, что она смотрит на эту любовь снисходительно.
Of course, it was hardest for him of all people to speak of it. But if Nastasya Filippovna would allow him, Totsky, apart from egoism and the desire to arrange his own lot, to wish her at least some good as well, she would understand that he had long found it strange and even painful to contemplate her solitude: that here there was only uncertain darkness, total disbelief in the renewal of life, which could so beautifully resurrect in love and a family, and thereby acquire a new purpose; that here were ruined abilities, perhaps brilliant ones, a voluntary reveling in her own sorrow, in short, even some sort of romanticism unworthy both of Nastasya Filippovna's common sense and of her noble heart. Конечно, ему всех труднее говорить об этом, но если Настасья Филипповна захотела бы допустить в нем, в Тоцком, кроме эгоизма и желания устроить свою собственную участь, хотя несколько желания добра и ей, то поняла бы, что ему давно странно и даже тяжело смотреть на ее одиночество: что тут один только неопределенный мрак, полное неверие в обновление жизни, которая так прекрасно могла бы воскреснуть в любви и в семействе и принять таким образом новую цель; что тут гибель способностей, может быть, блестящих, добровольное любование своею тоской, одним словом, даже некоторый романтизм, недостойный ни здравого ума, ни благородного сердца Настасьи Филипповны.
After repeating once again that it was harder for him to speak than for anyone else, he ended by saying that he could not give up the hope that Nastasya Filippovna would not reply to him with contempt if he expressed his sincere wish to secure her lot in the future and offer her the sum of seventy-five thousand roubles. Повторив еще раз, что ему труднее других говорить, он заключил, что не может отказаться от надежды, что Настасья Филипповна не ответит ему презрением, если он выразит свое искреннее желание обеспечить ее участь в будущем и предложит ей сумму в семьдесят пять тысяч рублей.
He added by way of clarification that in any case this sum had already been allotted to her in his will; in short, that this was in no way a compensation of any sort. . . and that, finally, why not allow and excuse in him the human wish to unburden his conscience at least in some way, and so on and so forth-all that is usually said on the subject in such cases. Он прибавил в пояснение, что эта сумма, все равно, назначена уже ей в его завещании; одним словом, что тут вовсе не вознаграждение какое-нибудь... и что, наконец, почему же не допустить и не извинить в нем человеческого желания хоть чем-нибудь облегчить свою совесть и т. д., и т. д., все что говорится в подобных случаях на эту тему.
Afanasy Ivanovich spoke long and eloquently, having appended, in passing so to speak, the very curious piece of information that he was now mentioning the seventy-five thousand for the first time and that no one knew of it, not even Ivan Fyodorovich himself, who was sitting right there; in short, no one knew. Афанасий Иванович говорил долго и красноречиво, присовокупив, так сказать мимоходом, очень любопытное сведение, что об этих семидесяти пяти тысячах он заикнулся теперь в первый раз, и что о них не знал даже и сам Иван Федорович, который вот тут сидит; одним словом, не знает никто.
Nastasya Filippovna's answer amazed the two friends. Ответ Настасьи Филипповны изумил обоих друзей.
Not only was there not the slightest trace to be observed in her of the former mockery, the former hostility and hatred, the former laughter, the mere recollection of which sent a chill down Totsky's spine, but, on the contrary, she seemed glad that she could finally speak with someone in an open and friendly way. Не только не было заметно в ней хотя бы малейшего проявления прежней насмешки, прежней вражды и ненависти, прежнего хохоту, от которого, при одном воспоминании, до сих пор проходил холод по спине Тоцкого, но напротив, она как будто обрадовалась тому, что может наконец поговорить с кем-нибудь откровенно и по-дружески.
She admitted that she herself had long wanted to ask for some friendly advice, that only pride had prevented her, but that now, since the ice had been broken, nothing could be better. Она призналась, что сама давно желала спросить дружеского совета, что мешала только гордость, но что теперь, когда лед разбит, ничего и не могло быть лучше.
At first with a sad smile, then with gay and brisk laughter, she confessed that the previous storm would in any case not be repeated; that she had long ago partly changed her view of things, and though she had not changed in her heart, she was still bound to allow for many things as accomplished facts; what was done was done, what was past was past, so that she even found it strange that Afanasy Ivanovich could go on being so frightened. Сначала с грустною улыбкой, а потом весело и резво рассмеявшись, она призналась, что прежней бури во всяком случае и быть не могло; что она давно уже изменила отчасти свой взгляд на вещи, и что хотя и не изменилась в сердце, но все-таки принуждена была очень многое допустить в виду совершившихся фактов; что сделано, то сделано, что прошло, то прошло, так что ей даже странно, что Афанасий Иванович все еще продолжает быть так напуганным.
Here she turned to Ivan Fyodorovich and, with a look of the profoundest respect, told him that she had long since heard a great deal about his daughters and was long accustomed to having a profound and sincere respect for them. Тут она обратилась к Ивану Федоровичу и с видом глубочайшего уважения объявила, что она давно уже слышала очень многое об его дочерях, и давно уже привыкла глубоко и искренно уважать их.
The thought alone that she might be of at least some use to them would for her be a cause of happiness and pride. Одна мысль о том, что она могла бы быть для них хоть чем-нибудь полезною, была бы, кажется, для нее счастьем и гордостью.
It was true that she now felt oppressed and bored, very bored; Afanasy Ivanovich had divined her dreams; she would like to resurrect, if not in love, then in a family, with the consciousness of a new purpose; but of Gavrila Ardalionovich she could say almost nothing. Это правда, что ей теперь тяжело и скучно, очень скучно; Афанасий Иванович угадал мечты ее; она желала бы воскреснуть, хоть не в любви, так в семействе, сознав новую цель; но что о Гавриле Ардалионовиче она почти ничего не может сказать.
True, he seemed to love her; she felt that she herself might come to love him, if she could trust in the firmness of his attachment; but, even if sincere, he was very young; it was hard to decide here. Кажется, правда, что он ее любит; она чувствует, что могла бы и сама его полюбить, если бы могла доверить в твердость его привязанности; но он очень молод, если даже и искренен; тут решение трудно.
Incidentally, she liked most of all the fact that he worked, toiled, and supported the whole family by himself. Ей, впрочем, нравится больше всего то, что он работает, трудится и один поддерживает все семейство.
She had heard that he was an energetic and proud man, that he wanted a career, wanted to make his way. Она слышала, что он человек с энергией, с гордостью, хочет карьеры, хочет пробиться.
She had also heard that Nina Alexandrovna Ivolgin, Gavrila Ardalionovich's mother, was an excellent and highly estimable woman; that his sister, Varvara Ardalionovna, was a very remarkable and energetic girl; she had heard a lot about her from Ptitsyn. Слышала тоже, что Нина Александровна Иволгина, мать Г аврилы Ардалионовича, превосходная и в высшей степени уважаемая женщина; что сестра его Варвара Ардалионовна очень замечательная и энергичная девушка; она много слышала о ней от Птицына.
She had heard that they endured their misfortunes cheerfully; she wished very much to make their acquaintance, but the question was whether they would welcome her into their family. Она слышала, что они бодро переносят свои несчастия; она очень бы желала с ними познакомиться, но еще вопрос, радушно ли они примут ее в их семью?
In general, she had nothing to say against the possibility of this marriage, but there was a great need to think it over; she did not wish to be rushed. Вообще она ничего не говорит против возможности этого брака, но об этом еще слишком надо подумать; она желала бы, чтоб ее не торопили.
Concerning the seventy-five thousand-Afanasy Ivanovich need not have been so embarrassed to speak of it. Насчет же семидесяти пяти тысяч, - напрасно Афанасий Иванович так затруднялся говорить о них.
She understood the value of money and, of course, would take it. Она понимает сама цену деньгам и конечно их возьмет.
She thanked Afanasy Ivanovich for his delicacy, for not having mentioned it even to the general, let alone to Gavrila Ardalionovich, but anyhow, why should he not also know about it beforehand? Она благодарит Афанасия Ивановича за его деликатность, за то, что он даже и генералу об этом не говорил, не только Г авриле Ардалионовичу, но однако ж, почему же и ему не знать об этом заранее?
She had no need to be ashamed of this money on entering their family. Ей нечего стыдиться за эти деньги, входя в их семью.
In any case, she had no intention of apologizing to anyone for anything, and wished that to be known. Во всяком случае, она ни у кого не намерена просить прощения ни в чем и желает, чтоб это знали.
She would not marry Gavrila Ardalionovich until she was sure that neither he nor his family had any hidden thoughts concerning her. Она не выйдет за Гаврилу Ардалионовича, пока не убедится, что ни в нем, ни в семействе его нет какой-нибудь затаенной мысли на ее счет.
In any case, she did not consider herself guilty of anything, and Gavrila Ardalionovich had better learn on what terms she had been living all those years in Petersburg, in what relations with Afanasy Ivanovich, and how much money she had saved. Во всяком случае, она ни в чем не считает себя виновною, и пусть бы лучше Гаврила Ардалионович узнал, на каких основаниях она прожила все эти пять лет в Петербурге, в каких отношениях к Афанасию Ивановичу, и много ли скопила состояния.
Finally, if she did accept the capital now, it was not at all as payment for her maidenly dishonor, for which she was not to blame, but simply as a recompense for her maimed life. Наконец, если она и принимает теперь капитал, то вовсе не как плату за свой девичий позор, в котором она не виновата, а просто как вознаграждение за исковерканную судьбу.
By the end she even became so excited and irritated as she was saying it all (which, incidentally, was quite natural) that General Epanchin was very pleased and considered the matter concluded; but the once frightened Totsky did not quite believe her even now and feared for a long time that here, too, there might be a serpent among the flowers. 18 The negotiations nevertheless began; the point on which the two friends' whole maneuver was based-namely, the possibility of Nastasya Filippovna being attracted to Ganya- gradually began to take shape and justify itself, so that even Totsky began to believe at times in the possibility of success. Под-конец она даже так разгорячилась и раздражилась, излагая все это (что, впрочем, было так естественно), что генерал Епанчин был очень доволен и считал дело оконченным; но раз напуганный Тоцкий и теперь не совсем поверил, и долго боялся, нет ли и тут змеи под цветами. Переговоры однако начались; пункт, на котором был основан весь маневр обоих друзей, а именно возможность увлечения Настасьи Филипповны к Г ане, начал мало-по-малу выясняться и оправдываться, так что даже Тоцкий начинал иногда верить в возможность успеха.
Meanwhile Nastasya Filippovna had a talk with Ganya: very few words were spoken, as if her chastity suffered from it. Тем временем Настасья Филипповна объяснилась с Ганей: слов было сказано очень мало, точно ее целомудрие страдало при этом.
She admitted, however, and allowed him his love, but said insistently that she did not want to hamper herself in any way; that until the wedding itself (if the wedding took place) she reserved for herself the right to say no, even in the very last hour; exactly the same right was granted to Ganya. Она допускала однако ж и дозволяла ему любовь его, но настойчиво объявила, что ничем не хочет стеснять себя; что она до самой свадьбы (если свадьба состоится) оставляет за собой право сказать: "нет", хотя бы в самый последний час; совершенно такое же право предоставляет и Гане.
Soon Ganya learned positively, by an obliging chance, that the hostility of his whole family towards this marriage and towards Nastasya Filippovna personally, which had manifested itself in scenes at home, was already known to Nastasya Filippovna in great detail; she had not mentioned it to him, though he expected it daily. Вскоре Ганя узнал положительно, чрез услужливый случай, что недоброжелательство всей его семьи к этому браку и к Настасье Филипповне лично, обнаруживавшееся домашними сценами, уже известно Настасье Филипповне в большой подробности; сама она с ним об этом не заговаривала, хотя он и ждал ежедневно.
However, it would be possible to tell much more out of all the stories and circumstances that surfaced on the occasion of this engagement and its negotiations; but we have run ahead of ourselves as it is, especially since some of these circumstances appeared only as very vague rumors. Впрочем, можно было бы и еще много рассказать из всех историй и обстоятельств, обнаружившихся по поводу этого сватовства и переговоров; но мы и так забежали вперед, тем более, что иные из обстоятельств являлись еще в виде слишком неопределенных слухов.
For instance, Totsky was supposed to have learned somewhere that Nastasya Filippovna, in secret from everyone, had entered into some sort of vague relations with the Epanchin girls-a perfectly incredible rumor. Например, будто бы Тоцкий откуда-то узнал, что Настасья Филипповна вошла в какие-то неопределенные и секретные от всех сношения с девицами Епанчиными, - слух совершенно невероятный.
But another rumor he involuntarily believed and feared to the point of nightmare: he had heard for certain that Nastasya Filippovna was supposedly aware in the highest degree that Ganya was marrying only for money, that Ganya's soul was dark, greedy, impatient, envious, and boundlessly vain, out of all proportion to anything; that, although Ganya had indeed tried passionately to win Nastasya Filippovna over before, now that the two friends had decided to exploit that passion, which had begun to be mutual, for their own advantage, and to buy Ganya by selling him Nastasya Filippovna as a lawful wife, he had begun to hate her like his own nightmare. Зато другому слуху он невольно верил и боялся его до кошмара: он слышал за верное, что Настасья Филипповна будто бы в высшей степени знает, что Ганя женится только на деньгах, что у Г ани душа черная, алчная, нетерпеливая, завистливая и необъятно, непропорционально ни с чем самолюбивая; что Ганя хотя и действительно страстно добивался победы над Настасьей Филипповной прежде, но когда оба друга решились эксплуатировать эту страсть, начинавшуюся с обеих сторон, в свою пользу, и купить Ганю продажей ему Настасьи Филипповны в законные жены, то он возненавидел ее как свой кошмар.
It was as if passion and hatred strangely came together in his soul, and though, after painful hesitations, he finally consented to marry "the nasty woman," in his soul he swore to take bitter revenge on her for it and to "give it to her" later, as he supposedly put it. В его душе будто бы странно сошлись страсть и ненависть, и он хотя и дал наконец, после мучительных колебаний, согласие жениться на "скверной женщине", но сам поклялся в душе горько отмстить ей за это и "доехать" ее потом, как он будто бы сам выразился.
Nastasya Filippovna supposedly knew all about it and was secretly preparing something. Все это Настасья Филипповна будто бы знала и что-то втайне готовила.
Totsky was so afraid that he even stopped telling his worries to Epanchin; but there were moments when, being a weak man, he would decidedly feel heartened again and his spirits would quickly rise: he felt exceedingly heartened, for instance, when Nastasya Filippovna at last gave the two friends her word that on the evening of her birthday she would speak her final word. Тоцкий до того было уже струсил, что даже и Епанчину перестал сообщать о своих беспокойствах; но бывали мгновения, что он как слабый человек, решительно вновь ободрялся и быстро воскресал духом: он ободрился, например, чрезвычайно, когда Настасья Филипповна дала, наконец, слово обоим друзьям что вечером, в день своего рождения, скажет последнее слово.
On the other hand, a most strange and incredible rumor concerning the esteemed Ivan Fyodorovich himself was, alas! proving more and more true. Зато самый странный и самый невероятный слух, касавшийся самого уважаемого Ивана Федоровича, увы! все более и более оказывался верным.
Here at first sight everything seemed utterly wild. Тут с первого взгляда все казалось чистейшею дичью.
It was hard to believe that Ivan Fyodorovich, in his venerable old age, with his excellent intelligence and positive knowledge of life, and so on and so forth, should be tempted by Nastasya Filippovna-and that, supposedly, to such an extent that the caprice almost resembled passion. Трудно было поверить, что будто бы Иван Федорович, на старости своих почтенных лет, при своем превосходном уме и положительном знании жизни и пр. и пр., соблазнился сам Настасьей Филипповной, - но так будто бы, до такой будто бы степени, что этот каприз почти походил на страсть.
Where he placed his hopes in this case is hard to imagine; perhaps even in the assistance of Ganya himself. На что он надеялся в этом случае - трудно себе и представить может быть, даже на содействие самого Гани.
Totsky at least suspected something of the sort, suspected the existence of some sort of almost silent agreement, based on mutual understanding, between the general and Ganya. Тоцкому подозревалось по крайней мере что-то в этом роде, подозревалось существование какого-то почти безмолвного договора, основанного на взаимном проникновении, между генералом и Ганей.
As is known, however, a man too carried away by passion, especially if he is of a certain age, becomes completely blind and is ready to suspect hope where there is no hope at all; moreover, he takes leave of his senses and acts like a foolish child, though he be of the most palatial mind. Впрочем, известно, что человек, слишком увлекшийся страстью, особенно если он в летах, совершенно слепнет и готов подозревать надежду там, где вовсе ее и нет; мало того, теряет рассудок и действует как глупый ребенок, хотя бы и был семи пядей во лбу.
It was known that for Nastasya Filippovna's birthday the general had prepared his own present of an astonishing string of pearls, which had cost an enormous sum, and was very concerned about this present, though he knew that Nastasya Filippovna was an unmercenary woman. Известно было, что генерал приготовил ко дню рождения Настасьи Филипповны от себя в подарок удивительный жемчуг, стоивший огромной суммы, и подарком этим очень интересовался, хотя и знал, что Настасья Филипповна женщина бескорыстная.
The day before Nastasya Filippovna's birthday he was as if in a fever, though he skillfully concealed it. Накануне дня рождения Настасьи Филипповны он был как в лихорадке, хотя и ловко скрывал себя.
It was precisely these pearls that Mrs. Epanchin had heard about. Об этом-то именно жемчуге и прослышала генеральша Епанчина.
True, Elizaveta Prokofyevna had long ago begun to experience her husband's frivolity and was somewhat used to it; but it was impossible to overlook such an occasion: the rumor about the pearls interested her exceedingly. Правда, Лизавета Прокофьевна уже с давних пор начала испытывать ветреность своего супруга, даже отчасти привыкла к ней; но ведь невозможно же было пропустить такой случай: слух о жемчуге чрезвычайно интересовал ее.
The general had perceived it just in time; certain little words had already been uttered the day before; he anticipated a major confrontation and was afraid of it. Г енерал выследил это заблаговременно; еще накануне были сказаны иные словечки; он предчувствовал объяснение капитальное и боялся его.
That was why he was terribly reluctant, on the morning on which we began our story, to go and have lunch in the bosom of his family. Вот почему ему ужасно не хотелось в то утро, с которого мы начали рассказ, идти завтракать в недра семейства.
Before the prince's arrival, he had resolved to use the excuse that he was busy and get out of it. Еще до князя он положил отговориться делами и избежать.
To get out, for the general, sometimes simply meant to get away. Избежать у генерала иногда значило просто-за-просто убежать.
He wanted to gain at least that one day and, above all, that evening, without any unpleasantnesses. Ему хоть один этот день и, главное, сегодняшний вечер хотелось выиграть без неприятностей.
And suddenly the prince came along so opportunely. И вдруг так кстати пришелся князь.
"As if sent by God!" the general thought to himself as he entered his wife's rooms. "Точно бог послал!" подумал генерал про себя, входя к своей супруге.
V V.
The general's wife was jealous of her origins. Г енеральша была ревнива к своему происхождению.
Imagine her feelings when she was told, directly and without preliminaries, that this Prince Myshkin, the last of their line, whom she had already heard something about, was no more than a pathetic idiot and nearly destitute, and that he took beggar's alms. Каково же ей было, прямо и без приготовления, услышать, что этот последний в роде князь Мышкин, о котором она уже что-то слышала, не больше как жалкий идиот и почти-что нищий, и принимает подаяние на бедность.
The general was precisely after that effect, in order to draw her interest all at once and somehow turn everything in another direction. Генерал именно бил на эффект, чтобы разом заинтересовать, отвлечь все как-нибудь в другую сторону.
In extreme cases his wife usually rolled her eyes out exceedingly and, with her body thrown slightly back, stared vaguely ahead of her without saying a word. В крайних случаях генеральша обыкновенно чрезвычайно выкатывала глаза и, несколько откинувшись назад корпусом, неопределенно смотрела перед собой, не говоря ни слова.
She was a tall, lean woman, of the same age as her husband, with much gray in her dark but still thick hair, a somewhat hooked nose, hollow yellow cheeks, and thin, sunken lips. Это была рослая женщина, одних лет с своим мужем, с темными, с большою проседью, но еще густыми волосами, с несколько горбатым носом, сухощавая, с желтыми, ввалившимися щеками и тонкими впалыми губами.
Her forehead was high but narrow; her gray, rather large eyes sometimes had a most unexpected expression. Лоб ее был высок, но узок; серые, довольно большие глаза имели самое неожиданное иногда выражение.
She had once had the weakness of believing that her gaze produced an extraordinary effect; that conviction remained indelible in her. Когда-то у ней была слабость поверить, что взгляд ее необыкновенно эффектен; это убеждение осталось в ней неизгладимо.
"Receive him? - Принять?
You say receive him now, this minute?" and the general's wife rolled her eyes out with all her might at Ivan Fyodorovich as he fidgeted before her. Вы говорите его принять, теперь, сейчас? - и генеральша из всех сил выкатила свои глаза на суетившегося пред ней Ивана Федоровича.
"Oh, in that respect you needn't stand on ceremony, my friend, provided you wish to see him," the general hastened to explain. - О, на этот счет можно без всякой церемонии, если только тебе, мой друг, угодно его видеть, -спешил разъяснить генерал.
"A perfect child, and even quite pathetic; he has fits of some illness; he's just come from Switzerland, straight from the train, strangely dressed, in some German fashion, and besides without a penny, literally; he's all but weeping. - Совершенный ребенок и даже такой жалкий; припадки у него какие-то болезненные; он сейчас из Швейцарии, только-что из вагона, одет странно, как-то по-немецкому, и вдобавок ни копейки, буквально; чуть не плачет.
I gave him twenty-five roubles and want to obtain some scrivener's post for him in the chancellery. Я ему двадцать пять рублей подарил и хочу ему в канцелярии писарское местечко какое-нибудь у нас добыть.
And you, mesdames, I ask to give him something to eat, because he also seems to be hungry ..." А вас, mesdames, прошу его попотчевать, потому что он, кажется, и голоден...
"You astonish me," Mrs. Epanchin went on as before. "Hungry, and some sort of fits! - Вы меня удивляете, - продолжала попрежнему генеральша; - голоден и припадки!
What fits?" Какие припадки?
"Oh, they don't occur too often, and besides, he's almost like a child, though he's cultivated. - О, они не повторяются так часто, и притом он почти как ребенок, впрочем образованный.
I'd like to ask you, mesdames," he again turned to his daughters, "to give him an examination; it would be good, after all, to know what he's able to do." Я было вас, mesdames, - обратился он опять к дочерям, - хотел попросить проэкзаменовать его, все-таки хорошо бы узнать, к чему он способен.
"An ex-am-i-na-tion?" Mrs. Epanchin drew out and, in deep amazement, again began to roll her eyes from her daughters to her husband and back. - Про-эк-за-ме-но-вать? - протянула генеральша и в глубочайшем изумлении стала опять перекатывать глаза с дочерей на мужа и обратно.
"Ah, my friend, don't take it in that sense . . . however, as you wish; I had in mind to be nice to him and receive him in our house, because it's almost a good deed." -Ах, друг мой, не придавай такого смыслу... впрочем, ведь как тебе угодно; я имел в виду обласкать его и ввести к нам, потому что это почти доброе дело.
"In our house? - Ввести к нам?
From Switzerland?!" Из Швейцарии?!
"Switzerland is no hindrance. But anyhow, I repeat, it's as you wish. - Швейцария тут не помешает; а впрочем, повторяю, как хочешь.
I suggested it, first, because he's your namesake and maybe even a relation, and second, he doesn't know where to lay his head. Я ведь потому, что, во-первых, однофамилец и, может быть, даже родственник, а во-вторых, не знает, где главу приклонить.
I even thought you might be somewhat interested, because, after all, he's of the same family." Я даже подумал, что тебе несколько интересно будет, так как все-таки из нашей фамилии.
"Of course, maman, if we needn't stand on ceremony with him; besides, he's hungry after the journey, why not give him something to eat, if he doesn't know where to go?" said the eldest daughter, Alexandra. - Разумеется, maman, если с ним можно без церемонии; к тому же он с дороги есть хочет, почему не накормить, если он не знает куда деваться? - сказала старшая Александра.
"And a perfect child besides, we can play blindman's buff with him." - И вдобавок дитя совершенное, с ним можно еще в жмурки играть.
"Play blindman's buff? - В жмурки играть?
In what sense?" Каким образом?
"Oh, maman, please stop pretending," Aglaya interfered vexedly. - Ах, maman, перестаньте представляться, пожалуста, - с досадой перебила Аглая.
The middle daughter, Adelaida, much given to laughter, could not help herself and burst out laughing. Средняя, Аделаида, смешливая, не выдержала и рассмеялась.
"Send for him, papa, maman allows it," Aglaya decided. - Позовите его, papa, maman позволяет, - решила Аглая.
The general rang and sent for the prince. Генерал позвонил и велел звать князя.
"But be sure a napkin is tied around his neck when he sits at the table," Mrs. Epanchin decided. "Send for Fyodor, or let Mavra ... so as to stand behind his chair and tend to him while he eats. - Но с тем, чтобы непременно завязать ему салфетку на шее, когда он сядет за стол, - решила генеральша, - позвать Федора, или пусть Мавра... чтобы стоять за ним и смотреть за ним, когда он будет есть.
Is he at least quiet during his fits? Спокоен ли он, по крайней мере, в припадках?
Does he gesticulate?" Не делает ли жестов?
"On the contrary, he's very well brought up and has wonderful manners. - Напротив, даже очень мило воспитан и с прекрасными манерами.
A bit too simple at times . . . But here he is! Немного слишком простоват иногда... Да вот он и сам!
Allow me to introduce Prince Myshkin, the last of the line, a namesake and maybe even a relation, receive him, be nice to him. Вот-с, рекомендую, последний в роде князь Мышкин, однофамилец и, может быть, даже родственник, примите, обласкайте.
They'll have lunch now, Prince, do them the honor . . . And I, forgive me, I'm late, I must hurry ..." Сейчас пойдут завтракать, князь, так сделайте честь... А я уж, извините, опоздал, спешу...
"We know where you're hurrying to," Mrs. Epanchin said imposingly. - Известно, куда вы спешите, - важно проговорила генеральша.
"I must hurry, I must hurry, my friend, I'm late! - Спешу, спешу, мой друг, опоздал!
Give him your albums, 19 mesdames, let him write something for you, he's a rare calligrapher! A talent! He did such a piece of old handwriting for me: Да дайте ему ваши альбомы, mesdames, пусть он вам там напишет; какой он каллиграф, так на редкость! талант; там он так у меня расчеркнулся старинным почерком:
'The hegumen Pafnuty here sets his hand to it . . .' Well, good-bye." "Игумен Пафнутий руку приложил"... Ну, до свидания.
"Pafnuty? - Пафнутий?
Hegumen? Игумен?
Wait, wait, where are you going? What Pafnuty?" Mrs. Epanchin cried with insistent vexation and almost anxiously to her fleeing husband. Да постойте, постойте, куда вы, и какой там Пафнутий? - с настойчивою досадой и чуть не в тревоге прокричала генеральша убегавшему супругу.
"Yes, yes, my friend, there was such a hegumen in the old days . . . and I'm off to the count's, he's been waiting, waiting a long time, and, above all, it was he who made the appointment . . . Good-bye, Prince!" - Да, да, друг мой, это такой в старину был игумен... а я к графу, ждет, давно, и главное, сам назначил... Князь, до свидания!
The general withdrew with quick steps. Генерал быстрым шагами удалился.
"I know which count that is!" Elizaveta Prokofyevna said sharply and turned her gaze irritably on the prince. -Знаю я к какому он графу! - резко проговорила Лизавета Прокофьевна и раздражительно перевела глаза на князя.
"What was it!" she began, trying squeamishly and vexedly to recall. "What was it! - Что бишь! - начала она брезгливо и досадливо припоминая: - ну, что там?
Ah, yes. Well, what about this hegumen?" Ах, да: ну, какой там игумен?
"Maman," Alexandra began, and Aglaya even stamped her little foot. - Maman, - начала было Александра, а Аглая даже топнула ножкой.
"Don't interrupt me, Alexandra Ivanovna," Mrs. Epanchin rapped out to her, "I also want to know. - Не мешайте мне, Александра Ивановна, -отчеканила ей генеральша, - я тоже хочу знать.
Sit down here, Prince, in this chair, facing me-no, here, move closer to the sun, to the light, so that I can see. Садитесь вот тут, князь, вот на этом кресле, напротив, нет, сюда, к солнцу, к свету ближе подвиньтесь, чтоб я могла видеть.
Well, what about this hegumen?" Ну, какой там игумен?
"Hegumen Pafnuty," the prince replied attentively and seriously. - Игумен Пафнутий, - отвечал князь внимательно и серьезно.
"Pafnuty? - Пафнутий?
That's interesting. Well, who was he?" Это интересно; ну, что же он?
Mrs. Epanchin asked impatiently, quickly, sharply, not taking her eyes off the prince, and when he answered, she nodded her head after each word he said. Генеральша спрашивала нетерпеливо, быстро, резко, не сводя глаз с князя, а когда князь отвечал, она кивала головой вслед за каждым его словом.
"The hegumen Pafnuty, of the fourteenth century," the prince began. "He was the head of a hermitage on the Volga, in what is now Kostroma province. - Игумен Пафнутий, четырнадцатого столетия, -начал князь, - он правил пустынью на Волге, в нынешней нашей Костромской губернии.
He was known for his holy life. He went to the Horde,20 helped to arrange some affairs of that time, and signed his name to a certain document, and I saw a copy of that signature. Известен был святою жизнью, ездил в Орду, помогал устраивать тогдашние дела и подписался под, одною грамотой, а снимок с этой подписи я видел.
I liked the handwriting and learned it. Мне понравился почерк, и я его заучил.
Today, when the general wanted to see how I can write, in order to find a post for me, I wrote several phrases in various scripts, and among them Когда давеча генерал захотел посмотреть, как я пишу, чтоб определить меня к месту, то я написал несколько фраз разными шрифтами, и между прочим
'The hegumen Pafnuty here sets his hand to it' in the hegumen Pafnuty's own handwriting. "Игумен Пафнутий руку приложил" собственным почерком игумена Пафнутия.
The general liked it very much, and he remembered it just now." Генералу очень понравилось, вот он теперь и вспомнил.
"Aglaya," said Mrs. Epanchin, "remember: Pafnuty, or better write it down, because I always forget. - Аглая, - сказала генеральша, - запомни: Пафнутий, или лучше запиши, а то я всегда забываю.
However, I thought it would be more interesting. Впрочем, я думала будет интереснее.
Where is this signature?" Где ж эта подпись?
"I think it's still in the general's office, on the desk." - Осталась, кажется, в кабинете у генерала, на столе.
"Send at once and fetch it." - Сейчас же послать и принести.
"I could just as well write it again for you, if you like." - Да я вам лучше другой раз напишу, если вам угодно.
"Of course, maman," said Alexandra, "and now we'd better have lunch; we're hungry." - Конечно, maman, - сказала Александра, - а теперь лучше бы завтракать; мы есть хотим.
"Well, so," Mrs. Epanchin decided. -И то, - решила генеральша.
"Come, Prince, are you very hungry?" - Пойдемте, князь; вы очень хотите кушать?
"Yes, at the moment I'm very hungry and I thank you very much." - Да, теперь захотел очень, и очень вам благодарен.
"It's very good that you're polite, and I note that you're not at all such an . . . odd man as we were told. - Это очень хорошо, что вы вежливы, и я замечаю, что вы вовсе не такой... чудак, каким вас изволили отрекомендовать.
Come. Пойдемте.
Sit down here, across from me," she bustled about, getting the prince seated, when they came to the dining room, "I want to look at you. Садитесь вот здесь, напротив меня, - хлопотала она, усаживая князя, когда пришли в столовую. - я хочу на вас смотреть.
Alexandra, Adelaida, offer the prince something. Александра, Аделаида, потчуйте князя.
Isn't it true that he's not all that . . . sick? Не правда ли, что он вовсе не такой... больной?
Maybe the napkin isn't necessary . . . Do they tie a napkin around your neck when you eat, Prince?" Может, и салфетку не надо... Вам, князь, подвязывали салфетку за кушаньем?
"Before, when I was about seven, I think they did, but now I usually put my napkin on my knees when I eat." - Прежде, когда я лет семи был, кажется, подвязывали, а теперь я обыкновенно к себе на колени салфетку кладу, когда ем.
"So you should. -Так и надо.
And your fits?" А припадки?
"Fits?" the prince was slightly surprised. "I have fits rather rarely now. - Припадки? - удивился немного князь: - припадки теперь у меня довольно редко бывают.
Though, I don't know, they say the climate here will be bad for me." Впрочем, не знаю; говорят, здешний климат мне будет вреден.
"He speaks well," Mrs. Epanchin observed, turning to her daughters and continuing to nod her head after each word the prince said. "I didn't even expect it. - Он хорошо говорит, - заметила генеральша, обращаясь к дочерям и продолжая кивать головой вслед за каждым словом князя, - я даже не ожидала.
So it was all nonsense and lies, as usual. Стало быть, все пустяки и неправда; по обыкновению.
Eat, Prince, and go on with your story: where were you born and brought up? Кушайте, князь, и рассказывайте: где вы родились, где воспитывались?
I want to know everything; you interest me exceedingly." Я хочу все знать; вы чрезвычайно меня интересуете.
The prince thanked her and, eating with great appetite, again began to tell everything he had already told more than once that morning. Князь поблагодарил и, кушая с большим аппетитом, стал снова передавать все то, о чем ему уже неоднократно приходилось говорить в это утро.
Mrs. Epanchin was becoming more and more pleased. Г енеральша становилась все довольнее и довольнее.
The girls also listened rather attentively. Девицы тоже довольно внимательно слушали.
They discussed families; the prince turned out to know his genealogy rather well, but hard as they searched, they could find almost no connection between him and Mrs. Epanchin. Сочлись родней; оказалось, что князь знал свою родословную довольно хорошо; но как ни подводили, а между ним и генеральшей не оказалось почти никакого родства.
There might have been some distant relation between their grandmothers and grandfathers. Между дедами и бабками можно бы было еще счесться отдаленным родством.
Mrs. Epanchin especially liked this dry subject, since she hardly ever had the chance to talk about her genealogy, despite all her wishes, so that she even got up from the table in an excited state of mind. Эта сухая материя особенно понравилась генеральше, которой почти никогда не удавалось говорить о своей родословной, при всем желании, так что она встала из-за стола в возбужденном состоянии духа.
"Let's all go to our gathering room," she said, "and have coffee served there. - Пойдемте все в нашу сборную, - сказала она, - и кофей туда принесут.
We have this common room here," she said to the prince, leading him out. "It's simply my small drawing room, where we gather when we're by ourselves, and each of us does her own thing: Alexandra, this one, my eldest daughter, plays the piano, or reads, or sews; Adelaida paints landscapes and portraits (and never can finish anything); and Aglaya sits and does nothing. У нас такая общая комната есть, - обратилась она к князю, уводя его, - попросту, моя маленькая гостиная, где мы, когда одни сидим, собираемся, и каждая своим делом занимается: Александра, вот эта, моя старшая дочь, на фортепиано играет, или читает, или шьет; Аделаида - пейзажи и портреты пишет (и ничего кончить не может), а Аглая сидит, ничего не делает.
I'm also hopeless at handwork: nothing comes out right. У меня тоже дело из рук валится: ничего не выходит.
Well, here we are; sit down there, Prince, by the fireplace, and tell us something. Ну вот, и пришли; садитесь, князь сюда, к камину, и рассказывайте.
I want to know how you tell a story. Я хочу знать, как вы рассказываете что-нибудь.
I want to make completely sure, so that when I see old Princess Belokonsky, I can tell her all about you. Я хочу вполне убедиться, и когда с княгиней Белоконской увижусь, со старухой, ей про вас все расскажу.
I want them all to become interested in you, too. Я хочу, чтобы вы их всех тоже заинтересовали.
Well, speak then." Ну, говорите же.
"But, maman, it's very strange to tell anything that way," observed Adelaida, who meanwhile had straightened her easel, taken her brushes and palette, and started working on a landscape begun long ago, copied from a print. - Maman, да ведь этак очень странно рассказывать, - заметила Аделаида, которая тем временем поправила свой мольберт, взяла кисти, палитру и принялась-было копировать давно уже начатый пейзаж с эстампа.
Alexandra and Aglaya sat down together on a small sofa, folded their arms, and prepared to listen to the conversation. Александра и Аглая сели вместе на маленьком диване, и, сложа руки, приготовились слушать разговор.
The prince noticed that special attention was turned on him from all sides. Князь заметил, что на него со всех сторон устремлено особенное внимание.
"I wouldn't tell anything, if I were ordered to like that," observed Aglaya. - Я бы ничего не рассказала, если бы мне так велели, - заметила Аглая.
"Why? - Почему?
What's so strange about it? Что тут странного?
Why shouldn't he tell a story? Отчего ему не рассказывать?
He has a tongue. Язык есть.
I want to see if he knows how to speak. Я хочу знать, как он умеет говорить.
Well, about anything. Ну, о чем-нибудь.
Tell me how you liked Switzerland, your first impressions. Расскажите, как вам понравилась Швейцария, первое впечатление.
You'll see, he's going to begin now, and begin beautifully." Вот вы увидите, вот он сейчас начнет и прекрасно начнет.
"The impression was a strong one . . ." the prince began. - Впечатление было сильное... - начал-было князь.
"There," the impatient Lizaveta Prokofyevna picked up, turning to her daughters, "he's begun." - Вот-вот, - подхватила нетерпеливая Лизавета Прокофьевна, обращаясь к дочерям, - начал же.
"Give him a chance to speak at least, maman" Alexandra stopped her. - Дайте же ему, по крайней мере, maman, говорить, - остановила ее Александра.
"This prince may be a great rogue and not an idiot at all," she whispered to Aglaya. - Этот князь, может быть, большой плут, а вовсе не идиот, - шепнула она Аглае.
"He surely is, I saw it long ago," answered Aglaya. - Наверно так, я давно это вижу, - ответила Аглая.
"And it's mean of him to play a role. - И подло с его стороны роль разыгрывать.
What does he want to gain by it?" Что он, выиграть, что ли, этим хочет?
"The first impression was a very strong one," the prince repeated. - Первое впечатление было очень сильное, -повторил князь.
"When they brought me from Russia, through various German towns, I only looked on silently and, I remember, I didn't even ask about anything. - Когда меня везли из России, чрез разные немецкие города, я только молча смотрел и, помню, даже ни о чем не расспрашивал.
That was after a series of strong and painful fits of my illness, and whenever my illness worsened and I had several fits in a row, I always lapsed into a total stupor, lost my memory completely, and though my mind worked, the logical flow of thought was as if broken. Это было после ряда сильных и мучительных припадков моей болезни, а я всегда, если болезнь усиливалась и припадки повторялись несколько раз сряду, впадал в полное отупение, терял совершенно память, а ум хотя и работал, но логическое течение мысли как бы обрывалось.
I couldn't put more than two or three ideas together coherently. Больше двух или трех идей последовательно я не мог связать сряду.
So it seems to me. Так мне кажется.
But when the fits subsided, I became healthy and strong again, as I am now. Когда же припадки утихали, я опять становился и здоров и силен, вот как теперь.
I remember a feeling of unbearable sadness; I even wanted to weep; I was surprised and anxious all the time: it affected me terribly that it was all foreign-that much I understood. Помню: грусть во мне была нестерпимая; мне даже хотелось плакать; я все удивлялся и беспокоился: ужасно на меня подействовало, что все это чужое; это я понял.
The foreign was killing me. Чужое меня убивало.
I was completely awakened from that darkness, I remember, in the evening, in Basel, as we drove into Switzerland, and what roused me was the braying of an ass in the town market. Совершенно пробудился я от этого мрака, помню я, вечером, в Базеле, при въезде в Швейцарию, и меня разбудил крик осла на городском рынке.
The ass struck me terribly and for some reason I took an extraordinary liking to it, and at the same time it was as if everything cleared up in my head." Осел ужасно поразил меня и необыкновенно почему-то мне понравился, а с тем вместе вдруг в моей голове как бы все прояснело.
"An ass? - Осел?
That's strange," observed Mrs. Epanchin. Это странно, - заметила генеральша.
"And yet there's nothing strange about it, some one of us may yet fall in love with an ass," she observed, looking wrathfully at the laughing girls. - А впрочем, ничего нет странного, иная из нас в осла еще влюбится, - заметила она, гневливо посмотрев на смеявшихся девиц.
"It has happened in mythology.21 Go on, Prince." - Это еще в мифологии было. Продолжайте, князь.
"Since then I've had a terrible fondness for asses. - С тех пор я ужасно люблю ослов.
It's even some sort of sympathy in me. Это даже какая-то во мне симпатия.
I began inquiring about them, because I'd never seen them before, and I became convinced at once that they're most useful animals, hardworking, strong, patient, cheap, enduring; and because of that ass I suddenly took a liking to the whole of Switzerland, so that my former sadness went away entirely." Я стал о них расспрашивать, потому что прежде их не видывал, и тотчас же сам убедился, что это преполезнейшее животное, рабочее, сильное, терпеливое, дешевое, переносливое; и чрез этого осла мне вдруг вся Швейцария стала нравиться, так что совершенно прошла прежняя грусть.
"That's all very strange, but we can skip the ass; let's go on to some other subject. - Все это очень странно, но об осле можно и пропустить; перейдемте на другую тему.
Why are you laughing, Aglaya? Чего ты все смеешься, Аглая?
And you, Adelaida? И ты, Аделаида?
The prince spoke beautifully about the ass. Князь прекрасно рассказал об осле.
He saw it himself, and what have you ever seen? Он сам его видел, а ты что видела?
You haven't been abroad." Ты не была за границей?
"I've seen an ass, maman," said Adelaida. - Я осла видела, maman, - сказала Аделаида.
"And I've heard one," Aglaya picked up. -А я и слышала, - подхватила Аглая.
The three girls laughed again. Все три опять засмеялись.
The prince laughed with them. Князь засмеялся вместе с ними.
"That's very naughty of you," observed Mrs. Epanchin. "You must forgive them, Prince, they really are kind. - Это очень дурно с вашей стороны, - заметила генеральша; - вы их извините, князь, а они добрые.
I'm eternally scolding them, but I love them. Я с ними вечно бранюсь, но я их люблю.
They're flighty, frivolous, mad." Они ветрены, легкомысленны, сумасшедшие.
"But why?" the prince laughed. "In their place I wouldn't have missed the chance either. - Почему же? - смеялся князь: - и я бы не упустил на их месте случай.
But all the same I stand up for the ass: an ass is a kind and useful fellow." А я все-таки стою за осла: осел добрый и полезный человек.
"And are you kind, Prince? - А вы добрый, князь?
I ask out of curiosity," Mrs. Epanchin asked. Я из любопытства спрашиваю, - спросила генеральша.
They all laughed again. Все опять засмеялись.
"Again that accursed ass turns up! I wasn't even thinking of it!" Mrs. Epanchin cried. - Опять этот проклятый осел подвернулся; я о нем и не думала! - вскрикнула генеральша.
"Please believe me, Prince, I wasn't . . ." - Поверьте мне, пожалуста, князь, я без всякого...
"Hinting? - Намека?
Oh, I believe you, without question!" О, верю без сомнения!
And the prince never stopped laughing. И князь смеялся не переставая.
"It's very good that you laugh. - Это очень хорошо, что вы смеетесь.
I see you're a most kind young man," said Mrs. Epanchin. Я вижу, что вы добрейший молодой человек, -сказала генеральша.
"Sometimes I'm not," replied the prince. - Иногда недобрый, - отвечал князь.
"And I am kind," Mrs. Epanchin put in unexpectedly, "I'm always kind, if you wish, and that is my only failing, because one should not always be kind. - А я добрая, - неожиданно вставила генеральша, -и если хотите, я всегда добрая, и это мой единственный недостаток, потому что не надо быть всегда доброю.
I'm often very angry, with these ones here, with Ivan Fyodorovich especially, but the trouble is that I'm kindest when I'm angry. Я злюсь очень часто, вот на них, на Ивана Федоровича особенно, но скверно то, что я всего добрее, когда злюсь.
Today, before you came, I was angry and pretended I didn't and couldn't understand anything. Я давеча, пред вашим приходом, рассердилась и представилась, что ничего не понимаю и понять не могу.
That happens to me-like a child. Это со мной бывает; точно ребенок.
Aglaya taught me a lesson; I thank you, Aglaya. Аглая мне урок дала; спасибо тебе, Аглая.
Anyhow, it's all nonsense. Впрочем, все вздор.
I'm still not as stupid as I seem and as my daughters would have me appear. Я еще не так глупа, как кажусь, и как меня дочки представить хотят.
I have a strong character and am not very shy. Я с характером и не очень стыдлива.
Anyhow, I don't say it spitefully. Я, впрочем, это без злобы говорю.
Come here, Aglaya, kiss me. Well . . . enough sentiment," she observed, when Aglaya kissed her with feeling on the lips and hand. Поди сюда, Аглая, поцелуй меня ну... и довольно нежностей, - заметила она, когда Аглая с чувством поцеловала ее в губы и в руку.
"Go on, Prince. - Продолжайте, князь.
Perhaps you'll remember something more interesting than the ass." Может быть, что-нибудь и поинтереснее осла вспомните.
"I still don't understand how it's possible to tell things just like that," Adelaida observed again. "I wouldn't find anything to say." - Я опять-таки не понимаю, как это можно так прямо рассказывать, - заметила опять Аделаида, -я бы никак не нашлась.
"But the prince would, because the prince is extremely intelligent and at least ten times more intelligent than you, or maybe twelve times. - А князь найдется, потому что князь чрезвычайно умен и умнее тебя по крайней мере в десять раз, а может, и в двенадцать.
I hope you'll feel something after that. Надеюсь, ты почувствуешь после этого.
Prove it to them, Prince, go on. Докажите им это, князь; продолжайте.
We can indeed finally get past that ass. Осла и в самом деле можно наконец мимо.
Well, so, besides the ass, what did you see abroad?" Ну, что вы, кроме осла, за границей видели?
"That was intelligent about the ass, too," observed Alexandra. "The prince spoke very interestingly about the case of his illness, and how he came to like everything because of one external push. - Да и об осле было умно, - заметила Александра:- князь рассказал очень интересно свой болезненный случай, и как все ему понравилось чрез один внешний толчок.
It has always been interesting to me, how people go out of their minds and then recover again. Мне всегда было интересно, как люди сходят с ума и потом опять выздоравливают.
Especially if it happens suddenly." Особенно, если это вдруг сделается.
"Isn't it true? - Не правда ли?
Isn't it true?" Mrs. Epanchin heaved herself up. "I see you, too, can sometimes be intelligent. Well, enough laughing! Не правда ли? - вскинулась генеральша; - я вижу, что и ты иногда бываешь умна; ну, довольно смеяться!
You stopped, I believe, at nature in Switzerland, Prince. Well?" Вы остановились, кажется, на швейцарской природе, князь, ну!
"We came to Lucerne, and I was taken across the lake. - Мы приехали в Люцерн, и меня повезли по озеру.
I felt how good it was, but I also felt terribly oppressed," said the prince. Я чувствовал, как оно хорошо, но мне ужасно было тяжело при этом, - сказал князь.
"Why?" asked Alexandra. - Почему? - спросила Александра.
"I don't understand why. - Не понимаю.
I always feel oppressed and uneasy when I look at such nature for the first time-both good and uneasy. Anyhow, that was all while I was still sick." Мне всегда тяжело и беспокойно смотреть на такую природу в первый раз; и хорошо, и беспокойно; впрочем, все это еще в болезни было.
"Ah, no, I've always wanted very much to see it," said Adelaida. - Ну, нет, я бы очень хотела посмотреть, - сказала Аделаида.
"I don't understand why we never go abroad. - И не понимаю, когда мы за границу соберемся.
For two years I've been trying to find a subject for a picture: Я, вот, сюжета для картины два года найти не могу:
East and South have long since been portrayed . . 22 Find me a subject for a picture, Prince." "Восток и Юг давно описан..." Найдите мне, князь, сюжет для картины.
"I don't understand anything about it. -Я в этом ничего не понимаю.
It seems to me you just look and paint." Мне кажется: взглянуть и писать.
"I don't know how to look." - Взглянуть не умею.
"Why are you talking in riddles? I don't understand a thing!" Mrs. Epanchin interrupted. "What do you mean, you don't know how to look? - Да что вы загадки-то говорите? ничего не понимаю! - перебила генеральша: - как это взглянуть не умею?
You have eyes, so look. Есть глаза, и гляди.
If you don't know how to look here, you won't learn abroad. Не умеешь здесь взглянуть, так и за границей не выучишься.
Better tell us how you looked yourself, Prince." Лучше расскажите-ка, как вы сами-то глядели, князь.
"Yes, that would be better," Adelaida added. - Вот это лучше будет, - прибавила Аделаида.
"The prince did learn to look abroad." - Князь ведь за границей выучился глядеть.
"I don't know. My health simply improved there; I don't know if I learned to look. - Не знаю; я там только здоровье поправил; не знаю, научился ли я глядеть.
Anyhow, I was very happy almost the whole time." Я, впрочем, почти все время был очень счастлив.
"Happy! You know how to be happy?" Aglaya cried out. "Then how can you say you didn't learn to look? - Счастлив! вы умеете быть счастливым? -вскричала Аглая: - так как же вы говорите, что не научились глядеть?
You should teach us." Еще нас поучите.
"Teach us, please," Adelaida laughed. - Научите, пожалуста, - смеялась Аделаида.
"I can't teach you anything," the prince was laughing, too. "I spent almost all my time abroad living in a Swiss village; occasionally I went somewhere not far away; what can I teach you? - Ничему не могу научить, - смеялся и князь, - я все почти время за границей прожил в этой швейцарской деревне; редко выезжал куда-нибудь не далеко; чему же я вас научу?
At first I was simply not bored; I started to recover quickly; then every day became dear to me, and the dearer as time went on, so that I began to notice it. Сначала мне было только не скучно; я стал скоро выздоравливать; потом мне каждый день становился дорог, и чем дальше, тем дороже, так что я стал это замечать.
I went to bed very content, and got up happier still. But why all that-it's rather hard to say." Ложился спать я очень довольный, а вставал еще счастливее, А почему это все - довольно трудно рассказать.
"So you didn't want to go anywhere, you had no urge to go anywhere?" asked Alexandra. - Так что вам уж никуда и не хотелось, никуда вас не позывало? - спросила Александра.
"At first, at the very first, yes, I did have an urge, and I would fall into great restlessness. - Сначала, с самого начала, да, позывало, и я впадал в большое беспокойство.
I kept thinking about how I was going to live; I wanted to test my fate, I became restless especially at certain moments. Все думал, как я буду жить; свою судьбу хотел испытать, особенно в иные минуты бывал беспокоен.
You know, there are such moments, especially in solitude. Вы знаете, такие минуты есть, особенно в уединении.
We had a waterfall there, not a big one, it fell from high up the mountain in a very thin thread, almost perpendicular- white, noisy, foamy; it fell from a great height, but it seemed low; it was half a mile away, but it seemed only fifty steps. У нас там водопад был, небольшой, высоко с горы падал и такою тонкою ниткой, почти перпендикулярно, - белый, шумливый, пенистый; падал высоко, а казалось, довольно низко, был в полверсте, а казалось, что до него пятьдесят шагов.
I liked listening to the noise of it at night; and at those moments I'd sometimes get very restless. Я по ночам любил слушать его шум; вот в эти минуты доходил иногда до большого беспокойства.
Also at noon sometimes, when I'd wander off somewhere into the mountains, stand alone halfway up a mountain, with pines all around, old, big, resinous; up on a cliff there's an old, ruined medieval castle, our little village is far down, barely visible; the sun is bright, the sky blue, the silence terrible. Тоже иногда в полдень, когда зайдешь куда-нибудь в горы, станешь один посредине горы, кругом сосны, старые, большие, смолистые; вверху на скале старый замок средневековой, развалины; наша деревенька далеко внизу, чуть видна; солнце яркое, небо голубое, тишина страшная.
Then there would come a call to go somewhere, and it always seemed to me that if I walked straight ahead, and kept on for a long, long time, and went beyond that line where sky and earth meet, the whole answer would be there, and at once I'd see a new life, a thousand times stronger and noisier than ours; I kept dreaming of a big city like Naples, where it was all palaces, noise, clatter, life ... I dreamed about all kinds of things! Вот тут-то, бывало, и зовет все куда-то, и мне все казалось, что если пойти все прямо, идти долго, долго и зайти вот за эту линию, за ту самую, где небо с землей встречается, то там вся и разгадка, и тотчас же новую жизнь увидишь, в тысячу раз сильней и шумней чем у нас; такой большой город мне все мечтался, как Неаполь, в нем все дворцы, шум, гром, жизнь... Да, мало ли что мечталось!
And then it seemed to me that in prison, too, you could find an immense life." А потом мне показалось, что и в тюрьме можно огромную жизнь найти.
"That last praiseworthy thought I read in my Reader when I was twelve years old," said Aglaya. - Последнюю похвальную мысль я еще в моей Христоматии, когда мне двенадцать лет было, читала, - сказала Аглая.
"It's all philosophy," observed Adelaida. "You're a philosopher and have come to teach us." - Это все философия, - заметила Аделаида, - вы философ и нас приехали поучать.
"Maybe you're even right," the prince smiled, "perhaps I really am a philosopher, and, who knows, maybe I actually do have a thought of teaching ... It may be so; truly it may." - Вы, может, и правы, - улыбнулся князь, - я действительно, пожалуй, философ, и кто знает, может, и в самом деле мысль имею поучать... Это может быть; право, может быть.
"And your philosophy is exactly the same as Evlampia Nikolavna's," Aglaya picked up again. "She's an official's wife, a widow, she calls on us, a sort of sponger. - И философия ваша точно такая же, как у Евлампии Николавны, - подхватила опять Аглая, -такая чиновница, вдова, к нам ходит, в роде приживалки.
Her whole purpose in life is cheapness; only to live as cheaply as possible; the only thing she talks about is kopecks-and, mind you, she has money, she's a sly fox. У ней вся задача в жизни - дешевизна; только чтоб было дешевле прожить, только о копейках и говорит, и заметьте, у ней деньги есть, она плутовка.
Your immense life in prison is exactly the same, and maybe also your four-year happiness in the village, for which you sold your city of Naples, and not without profit, it seems, though it was only a matter of kopecks." Так точно и ваша огромная жизнь в тюрьме, а может быть, и ваше четырехлетнее счастье в деревне, за которое вы ваш город Неаполь продали, и, кажется, с барышом, несмотря на то что на копейки.
"Concerning life in prison there may be disagreement," said the prince. "I heard one story from a man who spent twelve years in prison; he was one of the patients being treated by my professor. - На счет жизни в тюрьме можно еще и не согласиться, - сказал князь: - я слышал один рассказ человека, который просидел в тюрьме лет двенадцать; это был один из больных у моего профессора и лечился.
He had fits, he was sometimes restless, wept, and once even tried to kill himself. У него были припадки, он был иногда беспокоен, плакал и даже пытался раз убить себя.
His life in prison had been very sad, I assure you, but certainly worth more than a kopeck. Жизнь его в тюрьме была очень грустная, уверяю вас, но уж конечно не копеечная.
And the only acquaintances he had were a spider and a little tree that had grown up under his window .. . But I'd better tell you about another encounter I had last year with a certain man. А все знакомство-то у него было с пауком, да с деревцом, что под окном выросло... Но я вам лучше расскажу про другую мою встречу прошлого года с одним человеком.
Here there was one very strange circumstance-strange because, in fact, such chances very rarely occur. Тут одно обстоятельство очень странное было, -странное тем собственно, что случай такой очень редко бывает.
This man had once been led to a scaffold, along with others, and a sentence of death by firing squad was read out to him, for a political crime. Этот человек был раз взведен, вместе с другими, на эшафот, и ему прочитан был приговор смертной казни расстрелянием, за политическое преступление.
After about twenty minutes a pardon was read out to him, and he was given a lesser degree of punishment; nevertheless, for the space between the two sentences, for twenty minutes, or a quarter of an hour at the least, he lived under the certain conviction that in a few minutes he would suddenly die. Минут через двадцать прочтено было и помилование, и назначена другая степень наказания; но однако же в промежутке между двумя приговорами, двадцать минут, или по крайней мере четверть часа, он прожил под несомненным убеждением, что через несколько минут он вдруг умрет.
I wanted terribly much to listen when he sometimes recalled his impressions of it, and several times I began questioning him further. Мне ужасно хотелось слушать, когда он иногда припоминал свои тогдашние впечатления, и я несколько раз начинал его вновь расспрашивать.
He remembered everything with extraordinary clarity and used to say he would never forget anything from those minutes. Он помнил все с необыкновенною ясностью и говорил, что никогда ничего из этих минут не забудет.
About twenty paces from the scaffold, around which people and soldiers were standing, three posts had been dug into the ground, since there were several criminals. Шагах в двадцати от эшафота, около которого стоял народ и солдаты, были врыты три столба, так как преступников было несколько человек.
The first three were led to the posts, tied to them, dressed in death robes (long white smocks), and had long white caps pulled down over their eyes so that they would not see the guns; then a squad of several soldiers lined up facing each post. Троих первых повели к столбам, привязали, надели на них смертный костюм (белые, длинные балахоны), а на глаза надвинули им белые колпаки, чтобы не видно было ружей; затем против каждого столба выстроилась команда из нескольких человек солдат.
My acquaintance was eighth in line, which meant he would go to the posts in the third round. Мой знакомый стоял восьмым по очереди, стало быть, ему приходилось идти к столбам в третью очередь.
A priest went up to each of them with a cross. Священник обошел всех с крестом.
Consequently, he had about five minutes left to live, not more. Выходило, что остается жить минут пять, не больше.
He said those five minutes seemed like an endless time to him, an enormous wealth. It seemed to him that in those five minutes he would live so many lives that there was no point yet in thinking about his last moment, so that he even made various arrangements: he reckoned up the time for bidding his comrades farewell and allotted two minutes to that, then allotted two more minutes to thinking about himself for the last time, and then to looking around for the last time. Он говорил, что эти пять минут казались ему бесконечным сроком, огромным богатством; ему казалось, что в эти пять минут он проживет столько жизней, Что еще сейчас нечего и думать о последнем мгновении, так что он еще распоряжения разные сделал: рассчитал время, чтобы проститься с товарищами, на это положил минуты две, потом две минуты еще положил, чтобы подумать в последний раз про себя, а потом, чтобы в последний раз кругом поглядеть.
He remembered very well that he made precisely those three arrangements, and reckoned them up in precisely that way. Он очень хорошо помнил, что сделал именно эти три распоряжения и именно так рассчитал.
He was dying at the age of twenty-seven, healthy and strong; bidding farewell to his comrades, he remembered asking one of them a rather irrelevant question and even being very interested in the answer. Он умирал двадцати семи лет, здоровый и сильный; прощаясь с товарищами, он помнил, что одному из них задал довольно посторонний вопрос и даже очень заинтересовался ответом.
Then, after he had bidden his comrades farewell, the two minutes came that he had allotted to thinking about himself. He knew beforehand what he was going to think about: he kept wanting to picture to himself as quickly and vividly as possible how it could be like this: now he exists and lives, and in three minutes there would be something, some person or thing-but who? and where? Потом, когда он простился с товарищами, настали те две минуты, которые он отсчитал, чтобы думать про себя; он знал заранее, о чем он будет думать: ему все хотелось представить себе, как можно скорее и ярче, что вот как же это так: он теперь есть и живет, а через три минуты будет уже нечто, кто-то или что-то, - так кто же? Где же?
He wanted to resolve it all in those two minutes! Все это он думал в эти две минуты решить!
There was a church nearby, and the top of the cathedral with its gilded dome shone in the bright sun. He remembered gazing with terrible fixity at that dome and the rays shining from it: it seemed to him that those rays were his new nature and in three minutes he would somehow merge with them . . . The ignorance of and loathing for this new thing that would be and would come presently were terrible; yet he said that nothing was more oppressive for him at that moment than the constant thought: Невдалеке была церковь, и вершина собора с позолоченною крышей сверкала на ярком солнце, Он помнил, что ужасно упорно смотрел на эту крышу и на лучи, от нее сверкавшие; оторваться не мог от лучей: ему казалось, что эти лучи его новая природа, что он чрез три минуты как-нибудь сольется с ними... Неизвестность и отвращение от этого нового, которое будет и сейчас наступит, были ужасны; но он говорит, что ничего не было для него в это время тяжело, как беспрерывная мысль:
'What if I were not to die! "Что если бы не умирать!
What if life were given back to me-what infinity! And it would all be mine! Что если бы воротить жизнь, - какая бесконечность! все это было бы мое!
Then I'd turn each minute into a whole age, I'd lose nothing, I'd reckon up every minute separately, I'd let nothing be wasted!' Я бы тогда каждую минуту в целый век обратил, ничего бы не потерял, каждую бы минуту счетом отсчитывал, уж ничего бы даром не истратил!"
He said that in the end this thought turned into such anger in him that he wished they would hurry up and shoot him." Он говорил, что эта мысль у него наконец в такую злобу переродилась, что ему уж хотелось, чтоб его поскорей застрелили.
The prince suddenly fell silent; everyone waited for him to go on and arrive at a conclusion. Князь вдруг замолчал; все ждали, что он будет продолжать и выведет заключение.
"Have you finished?" asked Aglaya. - Вы кончили? - спросила Аглая.
"What? Yes," said the prince, coming out of a momentary pensiveness. - Что? кончил, - сказал князь, выходя из минутной задумчивости.
"Why did you tell us about that?" - Да для чего же вы про это рассказали?
"Just ... I remembered ... to make conversation . . ." - Так... мне припомнилось... я к разговору...
"You're very fragmentary," observed Alexandra. "You probably wanted to conclude, Prince, that there's not a single moment that can be valued in kopecks, and that five minutes are sometimes dearer than a treasure. - Вы очень обрывисты, - заметила Александра, -вы, князь, верно хотели вывести, что ни одного мгновения на копейки ценить нельзя, и иногда пять минут дороже сокровища.
That is all very praiseworthy, but, forgive me, what ever happened to the friend who told you all those horrors ... his punishment was changed, which means he was granted that 'infinite life.' Все это похвально, но позвольте однако же, как же этот приятель, который вам такие страсти рассказывал... ведь ему переменили же наказание, стало быть, подарили же эту "бесконечную жизнь".
Well, what did he do with so much wealth afterwards? Ну, что же он с этим богатством сделал потом?
Did he live 'reckoning up' every minute?" Жил ли каждую-то минуту "счетом"?
"Oh, no, he told me himself-I asked him about it-he didn't live that way at all and lost many, many minutes." - О, нет, он мне сам говорил, - я его уже про это спрашивал, - вовсе не так жил и много, много минут потерял.
"Well, so, there's experience for you, so it's impossible to live really 'keeping a reckoning.' - Ну, стало быть, вот вам и опыт, стало быть, и нельзя жить взаправду, "отсчитывая счетом".
There's always some reason why it's impossible." Почему-нибудь да нельзя же.
"Yes, for some reason it's impossible," the prince repeated. "I thought so myself. . . But still it's somehow hard to believe . . ." - Да, почему-нибудь да нельзя же, - повторил князь, - мне самому это казалось... А все-таки, как-то не верится...
"That is, you think you can live more intelligently than everyone else?" asked Aglaya. - То-есть вы думаете, что умнее всех проживете? -сказала Аглая.
"Yes, I've sometimes thought so." - Да, мне и это иногда думалось.
"And you still do?" - И думается?
"And ... I still do," the prince replied, looking at Aglaya, as before, with a quiet and even timid smile; but he immediately laughed again and looked at her merrily. - И думается, - отвечал князь, попрежнему с тихою и даже робкою улыбкой смотря на Аглаю; но тотчас же рассмеялся опять и весело посмотрел на нее.
"How modest!" said Aglaya, almost vexed. - Скромно! - сказала Аглая, почти раздражаясь.
"But how brave you all are, though. You're laughing, but I was so struck by everything in his story that I dreamed about it later, precisely about those five minutes . . ." - А какие однако же вы храбрые, вот вы смеетесь, а меня так все это поразило в его рассказе, что я потом во сне видел, именно эти пять минут видел...
Once again he looked around keenly and gravely at his listeners. Он пытливо и серьезно еще раз обвел глазами своих слушательниц.
"You're not angry with me for something?" he asked suddenly, as if in perplexity, and yet looking straight into their eyes. - Вы не сердитесь на меня за что-нибудь? -спросил он вдруг, как бы в замешательстве, но однако же прямо смотря всем в глаза.
"For what?" the three girls cried in astonishment. - За что? - вскричали все три девицы в удивлении.
"That it's as if I keep teaching . . ." They all laughed. - Да вот, что я все как будто учу... Все засмеялись.
"If you're angry, don't be," he said. "I myself know that I've lived less than others and understand less about life than anyone. - Если сердитесь, то не сердитесь, - сказал он, - я ведь сам знаю, что меньше других жил и меньше всех понимаю в жизни.
Maybe I sometimes speak very strangely ..." Я, может быть, иногда очень странно говорю...
And he became decidedly embarrassed. И он решительно сконфузился.
"Since you say you were happy, it means you lived more, not less; why do you pretend and apologize?" Aglaya began sternly and carpingly. "And please don't worry about lecturing us, there's nothing there to make you triumphant. - Коли говорите, что были счастливы, стало быть, жили не меньше, а больше; зачем же вы кривите и извиняетесь? - строго и привязчиво начала Аглая:- и не беспокойтесь, пожалуста, что вы нас поучаете, тут никакого нет торжества с вашей стороны.
With your quietism23 one could fill a hundred years of life with happiness. С вашим квиетизмом можно и сто лет жизни счастьем наполнить.
Show you an execution or show you a little finger, you'll draw an equally praiseworthy idea from both and be left feeling pleased besides. Вам покажи смертную казнь и покажи вам пальчик, вы из того и из другого одинаково похвальную мысль выведете, да еще довольны останетесь.
It's a way to live." Этак можно прожить.
"Why you're so angry I don't understand," picked up Mrs. Epanchin, who had long been watching the faces of the speakers, "and what you're talking about I also cannot understand. - За что ты все злишься, не понимаю, - подхватила генеральша, давно наблюдавшая лица говоривших, - и о чем вы говорите, тоже не могу понять.
What little finger, what is this nonsense? Какой пальчик и что за вздор?
The prince speaks beautifully, only a little sadly. Князь прекрасно говорит, только немного грустно.
Why do you discourage him? Зачем ты его обескураживаешь?
He laughed at the beginning, but now he's quite crestfallen." Он когда начал, то смеялся, а теперь совсем осовел.
"Never mind, maman. - Ничего, maman.
But it's a pity you haven't seen an execution, there's one thing I'd ask you." - А жаль, князь, что вы смертной казни не видели, я бы вас об одном спросила.
"I have seen an execution," the prince replied. - Я видел смертную казнь, - отвечал князь.
"You have?" cried Aglaya. "I must have guessed it! - Видели? - вскричала Аглая: - я бы должна была догадаться!
That crowns the whole thing. Это венчает все дело.
If you have, how can you say you lived happily the whole time? Если видели, как же вы говорите, что все время счастливо прожили?
Well, isn't it true what I told you?" Ну, не правду ли я вам сказала?
"Were there executions in your village?" asked Adelaida. - А разве в вашей деревне казнят? - спросила Аделаида.
"I saw it in Lyons, I went there with Schneider, he took me. - Я в Лионе видел, я туда с Шнейдером ездил, он меня брал.
I arrived and happened right on to it." Как приехал, так и попал.
"So, what, did you like it very much? - Что же, вам очень понравилось?
Was it very instructive? Много назидательного?
Useful?" Aglaya went on asking. Полезного? - спрашивала Аглая.
"I didn't like it at all, and I was a bit ill afterwards, but I confess I watched as if I was riveted to it, I couldn't tear my eyes away." - Мне это вовсе не понравилось, и я после того немного болен был, но признаюсь, что смотрел как прикованный, глаз оторвать не мог.
"I, too, would be unable to tear my eyes away," said Aglaya. - Я бы тоже глаз оторвать не могла, - сказала Аглая.
"They dislike it very much there when women come to watch, and even write about these women afterwards in the newspapers." - Там очень не любят, когда женщины ходят смотреть, даже в газетах потом пишут об этих женщинах.
"Meaning that, since they find it's no business for women, they want to say by that (and thus justify) that it is a business for men. - Значит, коль находят, что это не женское дело, так тем самым хотят сказать (а, стало быть, оправдать), что это дело мужское.
I congratulate them for their logic. Поздравляю за логику.
And you think the same way, of course?" И вы так же, конечно, думаете?
"Tell us about the execution," Adelaida interrupted. - Расскажите про смертную казнь, - перебила Аделаида.
"I'd be very reluctant to now . . ." the prince became confused and seemed to frown. - Мне бы очень не хотелось теперь... - смешался и как бы нахмурился князь.
"It looks as if you begrudge telling us," Aglaya needled him. - Вам точно жалко нам рассказывать, - кольнула Аглая.
"No, it's because I already told about that same execution earlier." - Нет, я потому, что я уже про эту самую смертную казнь давеча рассказывал.
"Whom did you tell?" - Кому рассказывали?
"Your valet, while I was waiting . . ." - Вашему камердинеру, когда дожидался...
"What valet?" came from all sides. - Какому камердинеру? - раздалось со всех сторон.
"The one who sits in the anteroom, with gray hair and a reddish face. I was sitting in the anteroom waiting to see Ivan Fyodorovich." - А вот что в передней сидит, такой с проседью, красноватое лицо; я в передней сидел, чтобы к Ивану Федоровичу войти.
"That's odd," observed Mrs. Epanchin. - Это странно, - заметила генеральша.
"The prince is a democrat," Aglaya snapped. "Well, if you told it to Alexei, you can't refuse us." - Князь - демократ, - отрезала Аглая, - ну, если Алексею рассказывали, нам уж не можете отказать.
"I absolutely want to hear it," repeated Adelaida. - Я непременно хочу слышать, - повторила Аделаида.
"Earlier, in fact," the prince turned to her, becoming somewhat animated again (it seemed he became animated very quickly and trustingly), "in fact it occurred to me, when you asked me for a subject for a picture, to give you this subject: to portray the face of a condemned man a minute before the stroke of the guillotine, when he's still standing on the scaffold, before he lies down on the plank." - Давеча, действительно, - обратился к ней князь, несколько опять одушевляясь (он, казалось, очень скоро и доверчиво одушевлялся), - действительно у меня мысль была, когда вы у меня сюжет для картины спрашивали, дать вам сюжет: нарисовать лицо приговоренного за минуту до удара гильйотины, когда еще он на эшафоте стоит, пред тем как ложиться на эту доску.
"What? - Как лицо?
Just the face?" asked Adelaida. "That would be a strange subject, and what sort of picture would it make?" Одно лицо? - спросила Аделаида: - странный будет сюжет, и какая же тут картина?
"I don't know, why not?" the prince insisted warmly. "I recently saw a picture like that in Basel.24 I'd like very much to tell you . . . Someday I'll tell you about it... it struck me greatly." - Не знаю, почему же? - с жаром настаивал князь:- я в Базеле недавно одну такую картину видел. Мне очень хочется вам рассказать... Я когда-нибудь расскажу... очень меня поразила.
"Be sure to tell us about the Basel picture later," said Adelaida, "but now explain to me about the picture of this execution. - О базельской картине вы непременно расскажете после, - сказала Аделаида, - а теперь растолкуйте мне картину из этой казни.
Can you say how you imagine it yourself? Можете передать так, как вы это себе представляете?
How should the face be portrayed? Как же это лицо нарисовать?
As just a face? Так, одно лицо?
What sort of face?" Какое же это лицо?
"It was exactly one minute before his death," the prince began with perfect readiness, carried away by his recollection, and apparently forgetting at once about everything else, "the very moment when he had climbed the little stairway and just stepped onto the scaffold. - Это ровно за минуту до смерти, - с полною готовностию начал князь, увлекаясь воспоминанием и, повидимому, тотчас же забыв о всем остальном, - тот самый момент, когда он поднялся на лесенку и только что ступил на эшафот.
He glanced in my direction; I looked at his face and understood everything . . . But how can one talk about it! Тут он взглянул в мою сторону; я поглядел на его лицо и все понял... Впрочем, ведь как это рассказать!
I'd be terribly, terribly glad if you or someone else could portray that! Мне ужасно бы ужасно бы хотелось, чтобы вы или кто-нибудь это нарисовал!
Better if it were you! Лучше бы, если бы вы!
I thought then that it would be a useful painting. Я тогда же подумал, что картина будет полезная.
You know, here you have to imagine everything that went before, everything, everything. Зияете, тут нужно все представить, что было заранее, все, все.
He lived in prison and expected it would be at least another week till the execution; he somehow calculated the time for the usual formalities, that the paper still had to go somewhere and would only be ready in a week. Он жил в тюрьме и ждал казни, по крайней мере еще чрез неделю; он как-то рассчитывал на обыкновенную формалистику, что бумага еще должна куда-то пойти и только чрез неделю выйдет.
And then suddenly for some reason the procedure was shortened. А тут вдруг по какому-то случаю дело было сокращено.
At five o'clock in the morning he was asleep. В пять часов утра он спал.
It was the end of October; at five o'clock it's still cold and dark. Это было в конце Октября; в пять часов еще холодно и темно.
The prison warden came in quietly, with some guards, and cautiously touched his shoulder. The man sat up, leaned on his elbow-saw a light: 'What's this?' Вошел тюремный пристав тихонько, со стражей, и осторожно тронул его за плечо; тот приподнялся, облокотился, - видит свет: "что такое?" -
' The execution's at ten.' "В десятом часу смертная казнь".
Still sleepy, he didn't believe it, started objecting that the paper would be ready in a week, but when he woke up completely, he stopped arguing and fell silent-so they described it-then said: Он со сна не поверил, начал-было спорить, что бумага выйдет чрез неделю, но когда совсем очнулся, перестал спорить и замолчал, - так рассказывали, - потом сказал:
'All the same, it's hard so suddenly . . .' and fell silent again, and wouldn't say anything after that. "Все-таки тяжело так вдруг"... и опять замолк, и уже ничего не хотел говорить.
Then three or four hours were spent on the well-known things: the priest, breakfast, for which he was given wine, coffee, and beef (now, isn't that a mockery? Тут часа три-четыре проходят на известные вещи: на священника, на завтрак, к которому ему вино, кофей и говядину дают (ну, не насмешка ли это?
You'd think it was very cruel, yet, on the other hand, by God, these innocent people do it in purity of heart and are sure of their loving kindness), then the toilette (do you know what a criminal's toilette is?), and finally they drive him through the city to the scaffold ... I think that here, too, while they're driving him, it seems to him that he still has an endless time to live. Ведь, подумаешь, как это жестоко, а с другой стороны, ей богу, эти невинные люди от чистого сердца делают и уверены, что это человеколюбие), потом туалет (вы знаете, что такое туалет преступника?), наконец везут по городу до эшафота... Я думаю, что вот тут тоже кажется, что еще бесконечно жить остается, пока везут.
I imagine he probably thought on the way: Мне кажется, он наверно думал дорогой:
'It's still long, there are still three streets left to live; I'll get to the end of this one, then there's still that one, and the one after it, with the bakery on the right . . . it's still a long way to the bakery!' "Еще долго, еще жить три улицы остается; вот эту проеду, потом еще та останется, потом еще та, где булочник направо... еще когда-то доедем до булочника!"
People, shouting, noise all around him, ten thousand faces, ten thousand pairs of eyes-all that must be endured, and above all the thought: 'There are ten thousand of them, and none of them is being executed, it's me they're executing!' Кругом народ, крик, шум, десять тысяч лиц, десять тысяч глаз, - все это надо перенести, а главное, мысль: "вот их десять тысяч, а их никого не казнят, а меня-то казнят!"
Well, that's all the preliminaries. Ну, вот это все предварительно.
A little stairway leads up to the scaffold; there, facing the stairway, he suddenly burst into tears, and yet he was a strong and manly fellow and was said to be a great villain. На эшафот ведет лесенка; тут он пред лесенкой вдруг заплакал, а это был сильный и мужественный человек, большой злодей, говорят, был.
A priest was with him all the time, rode in the cart with him, and kept talking- the man scarcely heard him: he'd begin to listen and after three words lose all understanding. С ним все время неотлучно был священник, и в тележке с ним ехал, и все говорил, - вряд ли тот слышал: и начнет слушать, а с третьего слова уж не понимает.
That's how it must have been. Так должно быть.
Finally, he started up the stairway; his legs were bound, so he could only take small steps. Наконец стал всходить на лесенку; тут ноги перевязаны и потому движутся шагами мелкими.
The priest, who must have been an intelligent man, stopped talking and kept giving him the cross to kiss. Священник, должно быть, человек умный, перестал говорить, а все ему крест давал целовать.
At the foot of the stairway he was very pale, but when he went up and stood on the scaffold, he suddenly turned white as paper, absolutely white as a sheet of writing paper. Внизу лесенки он был очень бледен, а как поднялся и стал на эшафот, стал вдруг белый как бумага, совершенно как белая писчая бумага.
Probably his legs went weak and numb, and he felt nauseous-as if something was pressing his throat, and it was like a tickling-have you ever felt that when you were frightened, or in very terrible moments, when you keep your reason but it no longer has any power? Наверно у него ноги слабели и деревенели, и тошнота была, - как будто что его давит в горле, и от этого точно щекотно, - чувствовали вы это когда-нибудь в испуге или в очень страшные минуты, когда и весь рассудок остается, но никакой уже власти не имеет?
It seems to me, for instance, that if disaster is imminent, if the house is collapsing on you, you want terribly much just to sit down, close your eyes, and wait-let come what may! ... Мне кажется, если, например, неминуемая гибель, дом на вас валится, то тут вдруг ужасно захочется сесть и закрыть глаза и ждать - будь что будет!..
It was here, when this weakness set in, that the priest hurriedly and silently, with such a quick gesture, put the cross suddenly right to his lips-a small silver cross with four points25- and did it frequently, every minute. Вот тут-то, когда начиналась эта слабость, священник поскорей, скорым таким жестом и молча, ему крест к самым губам вдруг подставлял, маленький такой крест, серебряный, четырехконечный, - часто подставлял, поминутно.
And the moment the cross touched his lips, he opened his eyes and seemed to revive for a few seconds, and his legs moved. И как только крест касался губ, он глаза открывал, и опять на несколько секунд как бы оживлялся, и ноги шли.
He kissed the cross greedily, hurried to kiss it, as if hurrying to grasp something extra, just in case, but he was hardly conscious of anything religious at that moment. Крест он с жадностию целовал, спешил целовать, точно спешил не забыть захватить что-то про запас, на всякий случай, но вряд ли в эту минуту что-нибудь религиозное сознавал.
And so it went till he reached the plank . . . It's strange that people rarely faint in those last seconds! И так было до самой доски... Странно, что редко в эти самые последние секунды в обморок падают!
On the contrary, the head is terribly alive and must be working hard, hard, hard, like an engine running; I imagine various thoughts throbbing in it, all of them incomplete, maybe even ridiculous, quite irrelevant thoughts: 'That gaping one has a wart on his forehead . . . the executioner's bottom button is rusty . . .' and meanwhile you know everything and remember everything; there is this one point that can never be forgotten, and you can't faint, and around it, around that point, everything goes and turns. Напротив, голова ужасно живет и работает, должно быть,, сильно, сильно, сильно, как машина в ходу; я воображаю, так и стучат разные мысли, все неконченные и, может быть, и смешные, посторонние такие мысли: "вот этот глядит - у него бородавка на лбу, вот у палача одна нижняя пуговица заржавела...", а между тем, все знаешь и все помнишь; одна такая точка есть, которой никак нельзя забыть, и в обморок упасть нельзя, и все около нее, около этой точки ходит и вертится.
And to think that it will be so till the last quarter of a second, when his head is already lying on the block, and he waits, and . . . knows, and suddenly above him he hears the iron screech! И подумать, что это так до самой последней четверти секунды, когда уже голова на плахе лежит, и ждет, и... знает, и вдруг услышит над собой, как железо склизнуло!
You're bound to hear it! Это непременно услышишь!
If I were lying there, I'd listen on purpose and hear it! Я бы, если бы лежал, я бы нарочно слушал и услышал!
It may be only one tenth of an instant, but you're bound to hear it! Тут, может быть, только одна десятая доля мгновения, но непременно услышишь!
And imagine, to this day they still argue that, as the head is being cut off, it may know for a second that it has been cut off- quite a notion! И представьте же, до сих пор еще спорят, что, может быть, голова когда и отлетит, то еще с секунду, может быть, знает, что она отлетела, -каково понятие!
And what if it's five seconds! А что если пять секунд!..
Portray the scaffold so that only the last step is seen closely and clearly; the criminal has stepped onto it: his head, his face white as paper, the priest offering him the cross, he greedily puts it to his blue lips and stares, and- knows everything. Нарисуйте эшафот так, чтобы видна была ясно и близко одна только последняя ступень; преступник ступил на нее: голова, лицо бледное как бумага, священник протягивает крест, тот с жадностию протягивает свои синие губы и глядит, и - все знает.
The cross and the head-there's the picture. The priest's face, the executioner, his two assistants, and a few heads and eyes below-all that could be painted as background, in a mist, as accessory . . . That's the sort of picture." Крест и голова, вот картина, лицо священника, палача, его двух служителей и несколько голов и глаз снизу, - все это можно нарисовать как бы на третьем плане, в тумане, для аксессуара... Вот какая картина.
The prince fell silent and looked at them all. Князь замолк и поглядел на всех.
"That, of course, is nothing like quietism," Alexandra said to herself. - Это, конечно, не похоже на квиетизм, -проговорила про себя Александра.
"Well, now tell us how you were in love," said Adelaida. - Ну, теперь расскажите, как вы были влюблены, -сказала Аделаида.
The prince looked at her in surprise. Князь с удивлением посмотрел на нее.
"Listen," Adelaida seemed to be hurrying, "you owe us the story about the Basel picture, but now I want to hear how you were in love. You were, don't deny it. - Слушайте, - как бы торопилась Аделаида, - за вами рассказ о базельской картине, но теперь я хочу слышать о том, как вы были влюблены; не отпирайтесь, вы были.
Besides, as soon as you start telling about something, you stop being a philosopher." К тому же, вы сейчас как начнете рассказывать, перестаете быть философом.
"When you finish a story, you immediately feel ashamed of having told it," Aglaya suddenly observed. - Вы как кончите рассказывать, тотчас же и застыдитесь того, что рассказали, - заметила вдруг Аглая.
"Why is that?" - Отчего это?
"This is quite stupid, finally," Mrs. Epanchin snapped, looking indignantly at Aglaya. - Как это, наконец, глупо - отрезала генеральша, с негодованием смотря на Аглаю.
"Not clever," Alexandra agreed. - Неумно, - подтвердила Александра.
"Don't believe her, Prince," Mrs. Epanchin turned to him, "she does it on purpose out of some sort of spite; she hasn't been brought up so stupidly; don't think anything of their pestering you like this. - Не верьте ей, князь - обратилась к нему генеральша, - она это нарочно с какой-то злости делает; она вовсе не так глупо воспитана; не подумайте чего-нибудь, что они вас так тормошат.
They probably have something in mind, but they already love you. Они, верно, что-нибудь, затеяли, но они уже вас любят.
I know their faces." Я их лица знаю.
"I know their faces, too," said the prince, giving special emphasis to his words. - И я их лица знаю, - сказал князь, особенно ударяя на свои слова.
"How is that?" Adelaida asked curiously. - Это как? - спросила Аделаида с любопытством.
"What do you know about our faces?" the other two also became curious. - Что вы знаете про наши лица? -залюбопытствовали и две другие.
But the prince was silent and serious; they all waited for his reply. Но князь молчал и был серьезен; все ждали его ответа.
"I'll tell you later," he said quietly and seriously. - Я вам после скажу, - сказал он тихо и серьезно.
"You decidedly want to intrigue us," cried Aglaya. "And what solemnity!" - Вы решительно хотите заинтересовать нас, -вскричала Аглая: - и какая торжественность!
"Well, all right," Adelaida again began to hurry, "but if you're such an expert in faces, then surely you were also in love, which means I guessed right. - Ну, хорошо, - заторопилась опять Аделаида, - но если уж вы такой знаток лиц, то наверно были и влюблены; я, стало быть, угадала.
Tell us about it." Рассказывайте же.
"I wasn't in love," the prince replied as quietly and seriously, "I . . . was happy in a different way." - Я не был влюблен, - отвечал князь так же тихо и серьезно, - я... был счастлив иначе.
"How? In what way?" - Как же, чем же?
"Very well, I'll tell you," the prince said, as if pondering deeply. - Хорошо, я вам расскажу, - проговорил князь как бы в глубоком раздумьи.
VI VI.
"Here you all are now," the prince began, "looking at me with such curiosity that if I don't satisfy it, you may well get angry with me. - Вот вы все теперь, - начал князь, - смотрите на меня с таким любопытством, что не удовлетвори я его, вы на меня, пожалуй, и рассердитесь.
No, I'm joking," he quickly added with a smile. Нет, я шучу, - прибавил он поскорее с улыбкой.
"There . . . there it was all children, and I was with children all the time, only with children. - Там... там были все дети, и я все время был там с детьми, с одними детьми.
They were the children of that village, a whole band, who went to school. Это были дети той деревни, вся ватага, которая в школе училась.
It wasn't I who taught them; oh, no, they had a schoolmaster there for that-Jules Thibaut; or perhaps I did teach them, but more just by being with them, and I spent all my four years that way. Я не то чтоб учил их; о, нет, там для этого был школьный учитель, Жюль Тибо; я, пожалуй, и учил их, но я больше так был с ними, и все мои четыре года так и прошли.
I didn't need anything else. Мне ничего другого не надобно было.
I told them everything, I didn't hide anything from them. Я им все говорил, ничего от них не утаивал.
Their fathers and relations all got angry with me, because the children finally couldn't do without me and kept gathering around me, and the schoolmaster finally even became my worst enemy. Их отцы и родственники на меня рассердились все, потому что дети наконец без меня обойтись не могли и все вокруг меня толпились, а школьный учитель даже стал мне, наконец, первым врагом.
I acquired many enemies there, and all because of the children. У меня много стало там врагов и все из-за детей.
Even Schneider scolded me. Даже Шнейдер стыдил меня.
And what were they so afraid of? И чего они так боялись.
A child can be told everything-everything. I was always struck by the thought of how poorly grown-ups know children, even fathers and mothers their own children. Ребенку можно все говорить, - все; меня всегда поражала мысль, как плохо знают большие детей, отцы и матери даже своих детей?
Nothing should be concealed from children on the pretext that they're little and it's too early for them to know. От детей ничего не надо утаивать, под предлогом, что они маленькие и что им рано знать.
What a sad and unfortunate idea! Какая грустная и несчастная мысль!
And how well children themselves can see that their fathers consider them too little and unable to understand anything, while they understand everything. И как хорошо сами дети подмечают, что отцы считают их слишком маленькими и ничего не понимающими, тогда как они все понимают.
Grown-ups don't know that a child can give extremely important advice even in the most difficult matters. Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.
Oh, God! when this pretty little bird looks at you trustingly and happily, it's a shame for you to deceive it! О боже! когда на вас глядит эта хорошенькая птичка, доверчиво и счастливо, вам ведь стыдно ее обмануть!
I call them little birds because nothing in the world is better than a little bird. Я потому их птичками зову, что лучше птички нет ничего на свете.
However, they all got angry with me in the village mainly for a certain occurrence . . . and Thibaut simply envied me. At first he kept shaking his head and wondering how it was that with me the children understood everything and with him almost nothing, and then he started laughing at me when I told him that neither of us would teach them anything, but they might still teach us. Впрочем, на меня все в деревне рассердились больше по одному случаю... а Тибо просто мне завидовал; он сначала все качал головой и дивился, как это дети у меня все понимают, а у него почти ничего, а потом стал надо мной смеяться, когда я ему сказал, что мы оба их ничему не научим, а они еще нас научат.
And how could he be jealous of me and slander me, when he himself lived with children! И как он мог мне завидовать и клеветать на меня, когда сам жил с детьми!
The soul is cured through children . . . There was a patient at Schneider's institution, a very unhappy man. Через детей душа лечится... Там был один больной в заведении Шнейдера, один очень несчастный человек.
His unhappiness was so terrible, there could hardly be the like of it. Это было такое ужасное несчастье, что подобное вряд ли и может быть.
He was placed there to be treated for insanity. In my opinion, he wasn't insane, he just suffered terribly-that was the whole of his illness. Он был отдан на излечение от помешательства; по-моему, он был не помешанный, он только ужасно страдал, - вот и вся его болезнь была.
And if you knew what our children became for him in the end . . . But I'd better tell you about the patient later; now I'll tell you how it all started. И если бы вы знали, чем стали под конец для него наши дети... Но я вам про этого больного потом лучше расскажу; я расскажу теперь, как это все началось.
The children disliked me at first. Дети сначала меня не полюбили.
I was so big, I'm always so clumsy; I know I'm also bad-looking . . . finally, there was the fact that I was a foreigner. Я был такой большой, я всегда такой мешковатый; я знаю, что я и собой дурен... наконец и то, что я был иностранец.
The children laughed at me at first, and then even began throwing stones at me, when they spied me kissing Marie. Дети надо мной сначала смеялись, а потом даже камнями в меня стали кидать, когда подглядели что я поцеловал Мари.
And I only kissed her once . . . No, don't laugh," the prince hastened to stop the smiles of his listeners. "There wasn't any love here. А я всего один раз поцеловал ее... Нет, не смейтесь, - поспешил остановить князь усмешку своих слушательниц, - тут вовсе не было любви.
If you knew what an unfortunate being she was, you'd pity her as I did. Если бы вы знали, какое это было несчастное создание, то вам бы самим стала ее очень жаль, как и мне.
She was from our village. Она была из нашей деревни.
Her mother was an old woman, and in her tiny, completely decrepit house, one of the two windows was partitioned off, with the permission of the village authorities she was allowed to sell laces, thread, tobacco, and soap from this window, all at the lowest prices, and that was her subsistence. Мать ее была старая старуха, и у ней, в их маленьком, совсем ветхом домишке, в два окна, было отгорожено одно окно, по дозволению деревенского начальства; из этого окна ей позволяли торговать снурками, нитками, табаком, мылом, все на самые мелкие гроши, тем она и пропитывалась.
She was ill, her legs were swollen, so she always sat in her place. Она была больная, и у ней все ноги пухли, так что все сидела на месте.
Marie was her daughter, about twenty, weak and thin; she had been consumptive for a long time, but she kept going from house to house, hiring herself out by the day to do heavy work-scrubbing floors, washing laundry, sweeping yards, tending cattle. Мари была ее дочь, лет двадцати, слабая и худенькая; у ней давно начиналась чахотка, но она все ходила по домам в тяжелую работу наниматься поденно, - полы мыла, белье, дворы обметала, скот убирала.
A French traveling salesman seduced her and took her away, but after a week he abandoned her on the road alone and quietly left. Один проезжий французский комми соблазнил ее и увез, а через неделю на дороге бросил одну и тихонько уехал.
She came home, begging on the way, all dirty, ragged, her shoes torn; she had walked for a week, slept in the fields, and caught a bad cold; her feet were covered with sores, her hands swollen and chapped. Она пришла домой, побираясь, вся испачканная, вся в лохмотьях, с ободранными башмаками; шла она пешком всю неделю, ночевала в поле и очень простудилась; ноги были в ранах, руки опухли и растрескались.
She had never been pretty anyway; only her eyes were gentle, kind, innocent. Она впрочем и прежде была собой не хороша; глаза только были тихие, добрые, невинные.
She was terribly taciturn. Молчалива была ужасно.
Once, before then, she suddenly began to sing over her work, and I remember that everybody was surprised and started laughing: Раз, прежде еще, она за работой вдруг запела, и я помню, что все удивились и стали смеяться:
'Marie's begun to sing! "Мари запела!
What? Как?
Marie's begun to sing!' And she was terribly abashed and kept silent forever after. Мари запела!" и она ужасно законфузилась, и уж навек потом замолчала.
People were still nice to her then, but when she came back sick and worn out, there was no compassion for her in anyone! Тогда еще ее ласкали, но когда она воротилась больная и истерзанная, никакого-то к ней сострадания не было ни в ком!
How cruel they are about that! What harsh notions they have of it all! Какие они на это жестокие! какие у них тяжелые на это понятия!
Her mother was the first to greet her with spite and contempt: 'You've dishonored me now.' Мать, первая, приняла ее со злобой и с презреньем: "ты меня теперь обесчестила".
She was the first to hold her up to disgrace: when they heard in the village that Marie had come back, everybody ran to look at her, and nearly the whole village came running to the old woman's cottage: old men, children, women, girls, everybody, in such a hustling, greedy crowd. Она первая ее и выдала на позор: когда в деревне услышали, что Мари воротилась, то все побежали смотреть Мари, и чуть не вся деревня сбежалась в избу к старухе: старики, дети, женщины, девушки, все, такою торопливою, жадною толпой.
Marie was lying on the floor at the old woman's feet, hungry, ragged, weeping. Мари лежала на полу, у ног старухи, голодная, оборванная и плакала.
When they all rushed in, she covered herself with her disheveled hair and lay facedown on the floor like that. Когда все набежали, она закрылась своими разбившимися волосами и так и приникла ничком к полу.
Everybody around looked on her as if she were vermin; the old men denounced and abused her, the young ones even laughed, the women abused her, denounced her, looked at her with contempt, as at some sort of spider. Все кругом смотрели на нее, как на гадину; старики осуждали и бранили, молодые даже смеялись, женщины бранили ее, осуждали, смотрели с презреньем таким, как на паука какого.
Her mother allowed it all; she herself sat there nodding her head and approving. Her mother was already very sick then and nearly dying; in fact, two months later she did die; she knew she was dying, but even so she never thought of being reconciled with her daughter till her dying day, never spoke a single word to her, chased her out to sleep in the front hall, gave her almost nothing to eat. Мать все это позволила, сама тут сидела, кивала головой и одобряла, Мать в то время уж очень больна была и почти умирала; чрез два месяца она и в самом деле померла; она знала, что она умирает, но все-таки с дочерью помириться не подумала до самой смерти, даже не говорила с ней ни слова, гнала спать в сени, даже почти не кормила.
She often had to soak her ailing legs in warm water; Marie washed her legs every day and took care of her; the woman accepted all her services silently and never said a kind word to her. Ей нужно было часто ставить свои больные ноги в теплую воду; Мари каждый день обмывала ей ноги и ходила за ней; она принимала все ее услуги молча и ни одного слова не сказала ей ласково.
Marie endured it all, and later, when I became acquainted with her, I noticed that she approved of it herself and considered herself the lowest sort of creature. Мари все переносила, и я потом, когда познакомился с нею, заметил, что она и сама все это одобряла, и сама считала себя за какую-то самую последнюю тварь.
When the old woman took to her bed, the old women of the village took turns looking after her, as they do there. Когда старуха слегла совсем, то за ней пришли ухаживать деревенские старухи, по очереди, так там устроено.
Then Marie was no longer given anything to eat; everybody in the village chased her away and nobody even wanted to give her work as they used to. Тогда Мари совсем уже перестали кормить; а в деревне все ее гнали, и никто даже ей работы не хотел дать как прежде.
It was as if they all spat on her, and the men even stopped considering her a woman, such vile things they said to her. Все точно плевали на нее, а мужчины даже за женщину перестали ее считать, все такие скверности ей говорили.
At times, very rarely, when they got drunk on Sundays, they amused themselves by tossing coins to her, like that, right on the ground; Marie silently picked them up. Иногда, очень редко, когда пьяные напивались в воскресенье, для смеху бросали ей гроши, так, прямо на землю; Мари молча поднимала.
She had begun to cough up blood by then. Она уже тогда начала кашлять кровью.
Finally her ragged clothes turned into real shreds, so that she was ashamed to show herself in the village; and she had gone barefoot ever since she came back. Наконец, ее отребья стали уж совсем лохмотьями, так что стыдно было показаться в деревне; ходила же она с самого возвращения босая.
It was then that the schoolchildren, the whole band-there were over forty of them-began especially to mock her and even threw mud at her. Вот тут-то, особенно дети, всею ватагой, - их было человек сорок слишком школьников, - стали дразнить ее и даже грязью в нее кидали.
She had asked the cowherd to let her tend the cows, but the cowherd had chased her away. Она попросилась к пастуху, чтобы пустил ее коров стеречь, но пастух прогнал.
Then she herself, without permission, began going out with the herd for the whole day, away from the house. Тогда она сама, без позволения, стала со стадом уходить на целый день из дому.
As she was very useful to the cowherd and he noticed it, he no longer chased her away and sometimes even gave her the leftovers from his dinner, some cheese and bread. Так как она очень много пользы приносила пастуху, и он заметил это, то уж и не прогонял ее, и иногда даже ей остатки от своего обеда давал, сыру и хлеба.
He considered it great charity on his part. Он это за великую милость с своей стороны почитал.
When her mother died, the pastor saw no shame in disgracing Marie before all the people in church. Когда же мать померла, то пастор в церкви не постыдился всенародно опозорить Мари.
Marie stood behind the coffin, as she was, in her rags, and wept. Мари стояла за гробом, как была, в своих лохмотьях, и плакала.
Many people came to see how she would weep and walk behind the coffin; then the pastor-he was still a young man and his whole ambition was to become a great preacher-turned to them all and pointed at Marie. Сошлось много народу смотреть, как она будет плакать и за гробом идти; тогда пастор, - он еще был молодой человек, и вся его амбиция была сделаться большим проповедником, - обратился ко всем и указал на Мари.
'Here is the one who caused this respected woman's death' (which wasn't true, because she had been sick for two years), 'here she stands before you and dares not look up, because she is marked by the finger of God; here she is, barefoot and in rags-an example to those who lose their virtue! "Вот кто была причиной смерти этой почтенной женщины" (и неправда, потому что та уже два года была больна), "вот она стоит пред вами и не смеет взглянуть, потому что она отмечена перстом божиим; вот она босая и в лохмотьях, -пример тем, которые теряют добродетель!
Who is she? Кто же она?
She is her own daughter!' and more in the same vein. Это дочь ее!", и все в этом роде.
And imagine, almost everyone there liked this meanness, but . . . here a peculiar thing occurred; here the children stepped in, because by then the children were all on my side and had begun to love Marie. И представьте, эта низость почти всем им понравилась, но... тут вышла особенная история; тут вступились дети, потому что в это время дети были все уже на моей стороне и стали любить Мари.
This is how it happened. Это вот как вышло.
I wanted to do something for Marie; she badly needed money, but I never had a penny while I was there. Мне захотелось что-нибудь сделать Мари; ей очень надо было денег дать, но денег там у меня никогда не было ни копейки.
I had a small diamond pin, and I sold it to a certain peddler: he went from village to village trading in old clothes. У меня была маленькая бриллиантовая булавка, и я ее продал одному перекупщику; он по деревням ездил и старым платьем торговал.
He gave me eight francs, though it was worth a good forty. Он мне дал восемь франков, а она стоила верных сорок.
I spent a long time trying to meet Marie alone; we finally met outside the village, by a hedge, on a side path to the mountain, behind a tree. Я долго старался встретить Мари одну; наконец, мы встретились за деревней, у изгороди, на боковой тропинке в гору, за деревом.
There I gave her the eight francs and told her to be sparing of them, because I wouldn't have more, and then I kissed her and said she shouldn't think I had any bad intentions, and that I had kissed her not because I was in love with her but because I felt very sorry for her, and that from the very start I had never regarded her as guilty but only as unfortunate. Тут я ей дал восемь франков и сказал ей, чтоб она берегла, потому что у меня больше уж не будет, а потом поцеловал ее и сказал, чтоб она не думала, что у меня какое-нибудь нехорошее намерение, и что целую я ее не потому, что влюблен в нее, а потому, что мне ее очень жаль, и что я с самого начала ее нисколько за виноватую не почитал, а только за несчастную.
I wanted very much to comfort her right then and to assure her that she shouldn't regard herself as so low before everyone, but she didn't seem to understand. Мне очень хотелось тут же и утешить, и уверить ее, что она не должна себя такою низкою считать пред всеми, но она, кажется, не поняла.
I noticed it at once, though she was silent almost all the while and stood before me looking down and terribly embarrassed. Я это сейчас заметил, хотя она все время почти молчала и стояла предо мной, потупив глаза и ужасно стыдясь.
When I finished, she kissed my hand, and I took her hand at once and wanted to kiss it, but she quickly pulled it back. Когда я кончил, она мне руку поцеловала, и я тотчас же взял ее руку и хотел поцеловать, но она поскорей отдернула.
Just then the children suddenly spied us, a whole crowd of them; I learned later that they had been spying on me for a long time. Вдруг в это время нас подглядели дети, целая толпа; я потом узнал, что они давно за мной подсматривали.
They began to whistle, clap their hands, and laugh, and Marie ran away. Они начали свистать, хлопать в ладошки и смеяться, а Мари бросилась бежать.
I wanted to speak to them, but they started throwing stones at me. Я хотел-было говорить, но они в меня стали камнями кидать.
That same day everybody knew about it, the entire village; it all fell on Marie again: they now disliked her still more. В тот же день все узнали, вся деревня? все обрушилось опять на Мари: ее еще пуще стали но любить.
I even heard that they wanted to condemn her and punish her, but, thank God, it blew over. The children, however, wouldn't let her alone, teased her worse than before, threw mud at her; they chased her, she ran away from them with her weak chest, gasping for breath; they kept at it, shouting, abusing her. Я слыхал даже, что ее хотели присудить к наказанию, но, слава богу, прошло так; зато уж дети ей проходу не стали давать, дразнили пуще прежнего, грязью кидались; гонят ее, она бежит от них с своею слабою грудью, задохнется, они за ней, кричат, бранятся.
Once I even picked a fight with them. Один раз я даже бросился с ними драться.
Then I started talking with them, talking every day, whenever I had a chance. Потом я стал им говорить, говорил каждый день, когда только мог.
They sometimes stood and listened, though they kept up their abuse. Они иногда останавливались и слушали, хотя все еще бранились.
I told them how unfortunate Marie was; soon they stopped abusing me and would silently walk away. Я им рассказал, какая Мари несчастная; скоро они перестали браниться и стали отходить молча.
We gradually began to talk. I didn't hide anything from them, I told them everything. Мало-по-малу мы стали разговаривать, я от них ничего не таил; я им все рассказал.
They listened very curiously and soon started to feel sorry for Marie. Они очень любопытно слушали и скоро стали жалеть Мари.
Some started greeting her kindly when they met; the custom there, when you met someone, whether you knew them or not, was to bow and say: 'Good day.' Иные, встречаясь с нею, стали ласково с нею здороваться; там в обычае, встретя друг друга, -знакомые или нет, - кланяться и говорить: "здравствуйте".
I can imagine how surprised Marie was. Once two girls got some food and brought it to her, gave it to her, then came and told me. Воображаю, как Мари удивлялась, Однажды две девочки достали кушанья и снесли к ней, отдали, пришли и мне сказали.
They said Marie burst into tears and now they loved her very much. Они говорили, что Мари расплакалась, и что они теперь ее очень любят.
Soon they all began to love her, and at the same time they began to love me as well. Скоро и все стали любить ее, а вместе с тем и меня вдруг стали любить.
They started coming to see me often, asking me to tell them stories; it seems I did it well, because they liked listening to me very much. Они стали часто приходить ко мне и все просили, чтоб я им рассказывал; мне кажется, что я хорошо рассказывал, потому что они очень любили меня слушать.
And later I studied and read everything only so as to tell them afterwards, and for three years after that I told them all sorts of things. А впоследствии я и учился, и читал все только для того, чтоб им потом рассказать, и все три года потом я им рассказывал.
When everybody accused me afterwards-Schneider, too- of talking to them like grown-ups, without hiding anything, I replied that it was shameful to lie to them, they knew everything anyway, no matter how you hid it, and might learn it in a bad way, while from me it wouldn't be in a bad way. Когда потом все меня обвиняли, - Шнейдер тоже, - зачем я с ними говорю как с большими и ничего от них не скрываю, то я им отвечал, что лгать им стыдно, что они и без того все знают, как ни таи от них, и узнают, пожалуй, скверно, а от меня не скверно узнают.
You only had to remember yourself as a child. Стоило только всякому вспомнить, как сам был ребенком.
They didn't agree ... I kissed Marie two weeks before her mother died; when the pastor gave his sermon, all the children were already on my side. Они не согласны были... Я поцеловал Мари еще за две недели до того, как ее мать умерла; когда же пастор проповедь говорил, то все дети были уже на моей стороне.
I told them about it at once and explained the pastor's action; they all became angry with him, some so much that they sent stones through the pastor's windows. Я им тотчас же рассказал и растолковал поступок пастора; все на него рассердились, а некоторые до того, что ему камнями стекла в окнах разбили.
I stopped them, because that was a bad thing; but everyone in the village learned all about it at once, and here they began to accuse me of having corrupted the children. Я их остановил, потому что уж это было дурно; но тотчас же в деревне все все узнали, и вот тут и начали обвинять меня, что я испортил детей.
Then they found out that the children loved Marie and became terribly frightened; but Marie was happy now. Потом все узнали, что дети любят Мари, и ужасно перепугались; но Мари уже была счастлива.
The children were even forbidden to meet her, but they ran in secret to see her with her herd, quite far, almost half a mile from the village; they brought her treats, and some simply ran there to embrace her and kiss her, saying: Детям запретили даже и встречаться с нею, но они бегали потихоньку к ней в стадо, довольно далеко, почти в полверсте от деревни; они носили ей гостинцев, а иные просто прибегали для того, чтоб обнять ее, поцеловать, сказать:
'Je vous aime, Marie!' and then rushed headlong home. "Je vous aime, Marie!" и потом стремглав бежать назад.
Marie almost lost her mind from this sudden happiness; she had never dreamed of anything like it; she was embarrassed and joyful, and the children, especially the girls, wanted above all to run to her and tell her that I loved her and had told them a lot about her. Мари чуть с ума не сошла от такого внезапного счастия; ей это даже и не грезилось; она стыдилась и радовалась, а главное, детям хотелось, особенно девочкам, бегать к ней, чтобы передавать ей, что я ее люблю и очень много о ней им говорю.
They told her that they knew everything from me, and that now they loved and pitied her and always would. Они ей рассказали, что это я им все пересказал, и что они теперь ее любят и жалеют и всегда так будут.
Then they came running to me and with such joyful, concerned little faces told me that they had just seen Marie and that Marie sent her greetings. Потом забегали ко мне и с такими радостными, хлопотливыми личиками передавали, что они сейчас видели Мари, и что Мари мне кланяется.
In the evenings I used to go to the waterfall; there was one place completely screened off on the village side, with poplars growing around it; that was where they would gather with me in the evening, some even in secret. По вечерам я ходил к водопаду; там было одно совсем закрытое со стороны деревни место, и кругом росли тополи; туда-то они ко мне по вечерам и сбегались, иные даже украдкой.
It seemed to me that my love for Marie delighted them terribly, and that was the one thing, during all my life there, in which I deceived them. Мне кажется, для них была ужасным наслаждением моя любовь к Мари, и вот в этом одном, во всю тамошнюю жизнь мою, я и обманул их.
I didn't disappoint them by confessing that I did not love Marie at all-that is, was not in love with her-but only pitied her; everything told me that they preferred it the way they had imagined and decided it among themselves, and so I said nothing and pretended they had guessed right. Я не разуверял их, что я вовсе не люблю Мари, то-есть не влюблен в нее, что мне ее только очень жаль было; я по всему видел, что им так больше хотелось, как они сами вообразили и положили промеж себя, и потому молчал и показывал вид, что они угадали.
And those little hearts were so delicate and tender: among other things, it seemed impossible to them that their good L?on should love Marie so much, while Marie was so poorly dressed and had no shoes. И до какой степени были деликатны и нежны эти маленькие сердца: им между прочим показалось невозможным, что их добрый Lйon так любит Мари, а Мари так дурно одета и без башмаков.
Imagine, they even got shoes and stockings and linen for her, and even some sort of dress. How they managed it I don't know; the whole band worked on it. Представьте себе, они достали ей и башмаки, и чулки, и белье, и даже какое-то платье; как это они ухитрились, не понимаю; всею ватагой работали.
When I asked them, they only laughed merrily, and the little girls clapped their hands and kissed me. Когда я их расспрашивал, они только весело смеялись, а девочки били в ладошки и целовали меня.
I, too, occasionally went in secret to see Marie. Я иногда ходил тоже потихоньку повидаться с Мари.
She was becoming very ill and could barely walk; in the end she stopped helping the cowherd altogether; but even so she left with the herd each morning. Она уж становилась очень больна и едва ходила; наконец перестала совсем служить пастуху, но все-таки каждое утро уходила со стадом.
She sat to one side. There was a sheer, almost vertical cliff there, with a ledge; she would sit on a stone in a corner that was shielded from everyone and spend the whole day almost without moving, from morning till it was time for the herd to go. Она садилась в стороне; там у одной, почти прямой, отвесной скалы был выступ; она садилась в самый угол, от всех закрытый, на камень и сидела почти без движения весь день, с самого утра до того часа, когда стадо уходило.
By then she was so weak from consumption that she mostly sat with her eyes closed, leaning her head against the rock, and dozed, breathing heavily; her face was thin as a skeleton's, and sweat stood out on her forehead and temples. Она уже была так слаба от чахотки, что все больше сидела с закрытыми глазами, прислонив голову к скале, и дремала, тяжело дыша; лицо ее похудело как у скелета, и пот проступал на лбу и на висках.
That was how I always found her. Так я всегда заставал ее.
I'd come for a minute, and I also didn't want to be seen. Я приходил на минуту, и мне тоже не хотелось, чтобы меня видели.
As soon as I appeared, Marie would give a start, open her eyes, and rush to kiss my hands. Как я только показывался, Мари тотчас же вздрагивала, открывала глаза и бросалась целовать мне руки.
I no longer withdrew them, because for her it was happiness; all the while I sat there, she trembled and wept; true, she tried several times to speak, but it was hard to understand her. Я уже не отнимал, потому что для нее это было счастьем; она все время, как я сидел, дрожала и плакала; правда, несколько раз она принималась было говорить, но ее трудно было и понять.
She was like a crazy person, in terrible agitation and rapture. Sometimes the children came with me. Она бывала как безумная, в ужасном волнении и восторге, Иногда дети приходили со мной.
On those occasions, they usually stood not far away and set about guarding us from something or someone, and they were extraordinarily pleased with that. В таком случае они обыкновенно становились неподалеку и начинали нас стеречь от чего-то и от кого-то, и это было для них необыкновенно приятно.
When we left, Marie again remained alone, motionless as before, her eyes closed and her head leaning against the rock; she may have been dreaming of something. Когда мы уходили, Мари опять оставалась одна, попрежнему без движения, закрыв глаза и прислонясь головой к скале; она, может быть, о чем-нибудь грезила.
One morning she was unable to go out with the herd and stayed in her empty house. Однажды по-утру она уже не могла выйти к стаду и осталась у себя в пустом своем доме.
The children learned of it at once and almost all of them went to visit her that day; she lay in her bed all alone. Дети тотчас же узнали и почти все перебывали у ней в этот день навестить ее; она лежала в своей постели одна-одинехонька.
For two days only the children looked after her, taking turns in coming, but afterwards, when they learned in the village that Marie really was dying, the old women of the village began coming in turns to sit by her bedside. Два дня ухаживали за ней одни дети, забегая по очереди, но потом, когда в деревне прослышали, что Мари уже в самом деле умирает, то к ней стали ходить из деревни старухи сидеть и дежурить.
It seemed they started to feel sorry for Marie in the village, at least they no longer stopped or scolded the children as before. В деревне, кажется, стали жалеть Мари, по крайней мере детей уже не останавливали и не бранили, как прежде.
Marie dozed all the time, her sleep was restless: she coughed terribly. Мари все время была в дремоте, сон у ней был беспокойный: она ужасно кашляла.
The old women chased the children away, but they came to the window, sometimes just for a moment, only to say: Старухи отгоняли детей, но те подбегали под окно, иногда только на одну минуту, чтобы только сказать:
' Bonjour, notre bonne Marie.' "Bonjour, notre bonne Marie".
And as soon as she saw or heard them, she would become all animated and, not listening to the old women, would at once try to prop herself on her elbow, nod to them, and thank them. А та, только завидит или заслышит их, вся оживлялась и тотчас же, не слушая старух, силилась приподняться на локоть, кивала им головой, благодарила.
They went on bringing her treats, but she ate almost nothing. Они, попрежнему, приносили ей гостинцев, но она почти ничего не ела.
Because of them, I can assure you, she died almost happy. Через них, уверяю вас, она умерла почти счастливая.
Because of them, she forgot her black woe, as if she had received forgiveness from them, because till the very end she considered herself a great criminal. Через них она забыла свою черную беду, как бы прощение от них приняла, потому что до самого конца считала себя великою преступницей.
Like little birds, they fluttered with their wings against her window and called to her every morning: Они, как птички, бились крылышками в ее окна и кричали ей каждое утро:
'Nous t'aimons, Marie! "Nous t'aimons, Marie".
She died very soon. Она очень скоро умерла.
I thought she would live much longer. Я думал, она гораздо дольше проживет.
On the eve of her death, before sunset, I stopped to see her; she seemed to recognize me, and I pressed her hand for the last time-how emaciated her hand was! Накануне ее смерти, пред закатом солнца, я к ней заходил; кажется, она меня узнала, и я в последний раз пожал ее руку; как иссохла у ней рука!
Then suddenly in the morning they come and tell me that Marie is dead. А тут вдруг на утро приходят и говорят мне, что Мари умерла.
Here there was no holding the children back: they decorated the whole coffin with flowers and put a wreath on her head. Тут детей и удержать нельзя было: они убрали ей весь гроб цветами и надели ей венок на голову.
In church this time the pastor did not heap shame on the dead girl, and anyway there were very few people at the funeral, only some who came out of curiosity. But when it was time to carry the coffin, the children all rushed to do it themselves. Пастор в церкви уже не срамил мертвую, да и на похоронах очень мало было, так только из любопытства зашли некоторые; но когда надо было нести гроб, то дети бросились все разом, чтобы самим нести.
As they couldn't really carry it, they helped, they ran after the coffin, all of them crying. Так как они не могли снести, то помогали, все бежали за гробом и все плакали.
Since then Marie's little grave has been constantly venerated by the children; every year they decorate it with flowers, and they've planted roses all around it. С тех пор могилка Мари постоянно почиталась детьми: они убирают ее каждый год цветами, обсадили кругом розами.
But with this funeral also began my great persecution by the whole village on account of the children. Но с этих похорон и началось на меня главное гонение всей деревни из-за детей.
The main instigators were the pastor and the schoolmaster. Главные зачинщики были пастор и школьный учитель.
The children were absolutely forbidden even to meet me, and Schneider even undertook to see to it. Детям решительно запретили даже встречаться со мной, а Шнейдер обязался даже смотреть за этим.
But we met all the same, we exchanged signs from a distance. Но мы все-таки видались, издалека объяснялись знаками.
They sent me their little notes. Они присылали мне свои маленькие записочки.
Later on it all settled down, but at the time it was very nice: I became even closer to the children because of this persecution. Впоследствии все это уладилось, но тогда было очень хорошо: я даже еще ближе сошелся с детьми через это гонение.
During my last year I even almost made peace with Thibaut and the pastor. В последний год я даже почти помирился с Тибо и с пастором.
But Schneider talked to me a lot and argued with me about my harmful 'system' with the children. А Шнейдер много мне говорил и спорил со мной о моей вредной "системе" с детьми.
What system did I have! Какая у меня система!
Finally Schneider told me one very strange thought of his. This was just before my departure. He told me he was fully convinced that I was a perfect child myself, that is, fully a child, that I resembled an adult only in size and looks, but in development, soul, character, and perhaps even mind, I was not an adult, and I would stay that way even if I lived to be sixty. Наконец, Шнейдер мне высказал одну очень странную свою мысль, - это уж было пред самым моим откездом, - он сказал мне, что он вполне убедился, что я сам совершенный ребенок, то-есть вполне ребенок, что я только ростом и лицом похож на взрослого, но что развитием, душой, характером и, может быть, даже умом я не взрослый, и так и останусь, хотя бы я до шестидесяти лет прожил.
I laughed very much: he wasn't right, of course, because what's little about me? Я очень смеялся: он, конечно, неправ, потому что какой же я маленький?
But one thing is true, that I really don't like being with adults, with people, with grown-ups-and I noticed that long ago-I don't like it because I don't know how. Но одно только правда: я и в самом деле не люблю быть со взрослыми, с людьми, с большими, - и это я давно заметил, - не люблю, потому что не умею.
Whatever they say to me, however kind they are to me, still I'm always oppressed with them for some reason, and I'm terribly glad when I can go quickly to my comrades, and my comrades have always been children-not because I'm a child myself, but simply because I'm drawn to children. Что бы они ни говорили со мной, как бы добры ко мне ни были, все-таки с ними мне всегда тяжело почему-то, и я ужасно рад, когда могу уйти поскорее к товарищам, а товарищи мои всегда были дети, но не потому что я сам был ребенок, а потому что меня, просто, тянуло к детям.
When I'd meet them, back at the beginning of my life in the village-it was when I used to go and be sad alone in the mountains-when I'd be wandering alone and sometimes met the whole band of them, especially at noontime, when they were out of school, noisy, running, with their satchels and slates, shouting, laughing, playing- my whole soul would suddenly begin to yearn for them. Когда я, еще в начале моего житья в деревне, - вот когда я уходил тосковать один в горы, - когда я, бродя один, стал встречать иногда, особенно в полдень, когда выпускали из школы, всю эту ватагу шумную, бегущую с их мешочками и грифельными досками, с криком, со смехом, с играми, то вся душа моя начинала вдруг стремиться к ним.
I don't know, but I began to feel some extremely strong and happy feeling each time I met them. Не знаю, но я стал ощущать какое-то чрезвычайно сильное и счастливое ощущение при каждой встрече с ними.
I'd stop and laugh with happiness, looking at their flashing and eternally running little feet, at the boys and girls running together, at their laughter and tears (because many of them had managed to have a fight, to cry, and to make peace again and play together on their way home from school), and then I'd forget all my sadness. Я останавливался и смеялся от счастья, глядя на их маленькие, мелькающие и вечно бегущие ножки, на мальчиков и девочек, бегущих вместе, на смех и слезы (потому что многие уже успевали подраться, расплакаться, опять помириться и поиграть, покамест из школы до дому добегали), и я забывал тогда всю мою тоску.
Afterwards, for all those three remaining years, I was unable to understand how people can be sad and what makes them sad. Потом же, во все эти три года, я и понять не мог, как тоскуют и зачем тоскуют люди?
My whole destiny went to them. Вся судьба моя пошла на них.
I never intended to leave the village, and it never occurred to me that I might someday return here, to Russia. Я никогда и не рассчитывал покидать деревню, и на ум мне не приходило, что я поеду когда-нибудь сюда, в Россию.
It seemed to me that I would always be there, but I saw, finally, that it was impossible for Schneider to keep me, and then something turned up which seemed so important that Schneider himself hurried me on my way and wrote a reply for me here. Мне казалось, что я все буду там, но я увидал, наконец, что Шнейдеру нельзя же было содержать меня, а тут подвернулось дело до того, кажется, важное, что Шнейдер сам заторопил меня ехать и за меня отвечал сюда.
I'll have to see what it is and consult with someone. Я вот посмотрю, что это такое и с кем-нибудь посоветуюсь.
Maybe my fate will change completely, but that's all not it and not the main thing. Может, моя участь совсем переменится, но это все не то и не главное.
The main thing is that my whole life has changed already. Главное в том, что уже переменилась вся моя жизнь.
I left a lot there, too much. It's all vanished. Я там много оставил, слишком много. все исчезло.
I sat on the train thinking: Я сидел в вагоне и думал:
'Now I'm going to be with people; maybe I don't know anything, but the new life has come.' "Теперь я к людям иду; я, может быть, ничего не знаю, но наступила новая жизнь".
I decided to do my duty honestly and firmly. Я положил исполнить свое дело честно и твердо.
Maybe it will be boring and painful for me to be with people. С людьми мне будет, может быть, скучно и тяжело.
In the first place I decided to be polite and candid with everybody; no one can ask more of me. На первый случай я положил быть со всеми вежливым и откровенным; больше от меня ведь никто не потребует.
Maybe I'll be considered a child here, too-so be it! Может быть, и здесь меня сочтут за ребенка, - так пусть!
Everybody also considers me an idiot for some reason, and in fact I was once so ill that I was like an idiot; but what sort of idiot am I now, when I myself understand that I'm considered an idiot? Меня тоже за идиота считают все почему-то, я действительно был так болен когда-то, что тогда и похож был на идиота; но какой же я идиот теперь, когда я сам понимаю, что меня считают за идиота?
I come in and think: 'They consider me an idiot, but I'm intelligent all the same, and they don't even suspect it . . .' I often have that thought. Я вхожу и думаю:,Вот меня считают за идиота, а я все-таки умный, а они и не догадываются..." У меня часто эта мысль.
When I was in Berlin and received several little letters they had already managed to write to me, it was only then that I realized how much I loved them. Когда я в Берлине получил оттуда несколько маленьких писем, которые они уже успели мне написать, то тут только я и понял, как их любил.
Receiving the first letter was very hard! Очень тяжело получить первое письмо!
How sad they were as they saw me off! Как они тосковали, провожая меня!
They began a month ahead: Еще за месяц начали провожать:
'L?on s'en va, L?on s'en va pour toujours.'* Every evening we gathered by the waterfall as before and kept talking about our parting. 'Mon s'en va, Lron s'en va pour toujours!" Мы каждый вечер сбирались попрежнему у водопада и все говорили о том, как мы расстанемся.
Sometimes it was as joyful as before; only when we broke up for the night, they started hugging me tightly and warmly, which they never did before. Иногда бывало так же весело, как и прежде; только, расходясь на ночь, они стали крепко и горячо обнимать меня, чего не было прежде.
Some came running to see me in secret from the rest, singly, only in order to hug me and kiss me alone, not in front of everybody. Иные забегали ко мне потихоньку от всех, по одному, для того только, чтоб обнять и поцеловать меня наедине, не при всех.
When I was setting out, all of them, the whole swarm, saw me off to the station. Когда я уже отправлялся на дорогу, все, всею гурьбой, провожали меня до станции.
The railway station was about half a mile from the village. Станция железной дороги была, примерно, от нашей деревни в версте.
They tried to keep from crying, but many failed and cried loudly, especially the girls. Они удерживались, чтобы не плакать, но многие не могли и плакали в голос, особенно девочки.
We hurried so as not to be late, but one or another of the crowd would suddenly rush to me in the middle of the road, put his little arms around me, and kiss me, for which the whole crowd also had to stop; and though we were in a hurry, everybody stopped and waited for him to say good-bye to me. Мы спешили, чтобы не опоздать, но иной вдруг из толпы бросался ко мне среди дороги, обнимал меня своими маленькими рученками я целовал, только для того и останавливал всю толпу; а мы хоть и спешили, но все останавливались и ждали, пока он простится.
When I got on the train and it started off, they all shouted 'Hurrah!' to me and stood there for a long time, until the train was quite gone. Когда я сел в вагон, и вагон тронулся, они все мне прокричали,,ура!" и долго стояли на месте, пока совсем не ушел вагон.
I kept looking, too . . . Listen, when I came in here earlier and looked at your dear faces-I'm very attentive to faces now-and heard your first words, I felt light at heart for the first time since then. И я тоже смотрел... Послушайте, когда я давеча вошел сюда и посмотрел на ваши милые лица, - я теперь очень всматриваюсь в лица, - и услышал ваши первые слова, то у меня, в первый раз с того времени, стало на душе легко.
I thought maybe I really am one of the lucky ones: I know it's not easy to meet people you can love at once, yet I met you as soon as I got off the train. Я давеча уже подумал, что, может быть, я и впрямь из счастливых: я ведь знаю, что таких, которых тотчас полюбишь, не скоро встретишь, а я вас, только что из вагона вышел, тотчас встретил.
I know very well that it's shameful to talk about your feelings with everyone, * L?on is going away, L?on is going away forever! yet here I am talking with you, and with you I'm not ashamed. Я очень хорошо знаю, что про свои чувства говорить всем стыдно, а вот вам я говорю, и с вами мне не стыдно.
I'm unsociable and may not visit you for a long time. Я нелюдим и, может быть, долго к вам не приду.
Don't take it as thinking ill: I'm not saying it because I don't value you, and you also mustn't think I've been offended in any way. Не примите только этого за дурную мысль: я не из того сказал, что вами не дорожу, и не подумайте тоже, что я чем-нибудь обиделся.
You asked me about your faces and what I observe in them. Вы спрашивали меня про ваши лица и что я заметил в них?
I'll tell you with great pleasure. Я вам с большим удовольствием это скажу.
Yours, Adelaida Ivanovna, is a happy face, the most sympathetic of the three. У вас, Аделаида Ивановна, счастливое лицо, из всех трех лиц самое симпатичное.
Not only are you very pretty, but one looks at you and says: Кроме того, что вы очень хороши собой, на вас смотришь и говоришь:
' She has the face of a kind sister.' "У ней лицо, как у доброй сестры".
You approach things simply and cheerfully, but you are also quick to know hearts. Вы подходите спроста и весело, но и сердце умеете скоро узнать.
That's what I think about your face. Вот так мне кажется про ваше лицо.
Yours, Alexandra Ivanovna, is also a beautiful and very sweet face, but you may have some secret sorrow; your soul is no doubt very kind, but you are not joyful. У вас, Александра Ивановна, лицо тоже прекрасное и очень милое, но, может быть, у вас есть какая-нибудь тайная грусть; душа у вас, без сомнения, добрейшая, но вы не веселы.
There is some special nuance in your face that reminds me of Holbein's Madonna in Dresden.26 Well, that's for your face- am I a good guesser? У вас какой-то особенный оттенок в лице, похоже как у Г ольбейновой Мадонны в Дрездене. Ну, вот и про ваше лицо; хорош я угадчик?
You yourselves consider me one. Сами же вы меня за угадчика считаете.
But about your face, Lizaveta Prokofyevna," he suddenly turned to Mrs. Epanchin, "about your face I not only think but I'm certain that you are a perfect child, in everything, in everything, in everything good and in everything bad, despite your age. Но про ваше лицо, Лизавета Прокофьевна, обратился он вдруг к генеральше, - про ваше лицо уж мне не только кажется, а я просто уверен, что вы совершенный ребенок, во всем, во всем, во всем хорошем и во всем дурном, несмотря на то, что вы в таких летах.
You're not angry that I say it? Вы ведь на меня не сердитесь, что я это так говорю?
You do know my regard for children? Ведь вы знаете, за кого я детей почитаю?
And don't think it's out of simplicity that I've just spoken so candidly about your faces; oh, no, not at all! И не подумайте, что я с простоты так откровенно все это говорил сейчас вам про ваши лица; о, нет, совсем нет!
Maybe I, too, have something in mind." Может быть, и я свою мысль имел.
VII VII.
When the prince fell silent, they all looked at him gaily, even Aglaya, but especially Lizaveta Prokofyevna. Когда князь замолчал, все на него смотрели весело, даже и Аглая, но особенно Лизавета Прокофьевна.
"Quite an examination!" she cried. - Вот и проэкзаменовали! - вскричала она.
"So, my dear ladies, you thought you were going to patronize him like a poor little thing, and he barely deigned to accept you, and that with the reservation that he would come only rarely. - Что, милостивые государыни, вы думали, что вы же его будете протежировать, как бедненького, а он вас сам едва избрать удостоил, да еще с оговоркой, что приходить будет только изредка.
We've been made fools of-Ivan Fyodorovich most of all-and I'm glad. Вот мы и в дурах, и я рада; а пуще всего Иван Федорович.
Bravo, Prince, we were told earlier to put you through an examination. Браво, князь, вас давеча проэкзаменовать велели.
And what you said about my face is all completely true: I am a child, and I know it. А то, что вы про мое лицо сказали, то все совершенная правда: я ребенок и знаю это.
I knew it even before you said it; you precisely expressed my own thought in a single word. Я еще прежде вашего знала про это; вы именно выразили мою мысль в одном слове.
I think your character is completely identical to mine, and I'm very glad; like two drops of water. Ваш характер я считаю совершенно сходным с моим и очень рада; как две капли воды.
Only you're a man and I'm a woman, and I've never been to Switzerland, that's all the difference." Только вы мужчина, а я женщина и в Швейцарии не была; вот и вся разница.
"Don't be in a hurry, maman" cried Aglaya, "the prince said he had something special in mind in all his confessions, and he wasn't simply saying it." - Не торопитесь, maman, - вскричала Аглая, -князь говорит, что он во всех своих признаниях особую мысль имел и неспроста говорил.
"Yes, oh, yes," the others laughed. - Да, да, - смеялись другие.
"Don't tease him, my dears, he may be cleverer than all three of you put together. - Не труните, милые, еще он, может быть, похитрее всех вас трех вместе.
You'll see. Увидите.
Only why have you said nothing about Aglaya, Prince? Но только что ж вы, князь, про Аглаю ничего не сказали?
Aglaya's waiting, and I am, too." Аглая ждет, и я жду.
"I can't say anything now. I'll say it later." - Я ничего не могу сейчас сказать; я скажу потом.
"Why? - Почему?
She's noticeable, I believe?" Кажется, заметна?
"Oh, yes, she's noticeable. You're an extraordinary beauty, Aglaya Ivanovna. - О да, заметна; вы чрезвычайная красавица, Аглая Ивановна.
You're so good-looking that one is afraid to look at you." Вы так хороши, что на вас боишься смотреть.
"That's all? - И только?
And her qualities?" Mrs. Epanchin persisted. А свойства? - настаивала генеральша.
"Beauty is difficult to judge; I'm not prepared yet. - Красоту трудно судить; я еще не приготовился.
Beauty is a riddle." Красота - загадка.
"That means you've set Aglaya a riddle," said Adelaida. "Solve it, Aglaya. - Это значит, что вы Аглае загадали загадку, -сказала Аделаида; - разгадай-ка, Аглая.
But she is good-looking, isn't she, Prince?" А хороша она, князь, хороша?
"Extremely!" the prince replied warmly, with an enthusiastic glance at Aglaya. "Almost like Nastasya Filippovna, though her face is quite different ..." - Чрезвычайно! - с жаром ответил князь, с увлечением взглянув на Аглаю; - почти как Настасья Филипповна, хотя лицо совсем другое!...
They all exchanged astonished looks. Все переглянулись в удивлении.
"Like who-o-om?" Mrs. Epanchin drew out. "Like Nastasya Filippovna? - Как кто-о-о? - протянула генеральша: - как Настасья Филипповна?
Where have you seen Nastasya Filippovna? Где вы видели Настасью Филипповну?
What Nastasya Filippovna?" Какая Настасья Филипповна?
"Gavrila Ardalionovich was just showing Ivan Fyodorovich her portrait." - Давеча Г аврила Ардалионович Ивану Федоровичу портрет показывал.
"What? He brought Ivan Fyodorovich her portrait?" - Как, Ивану Федоровичу портрет принес?
"To show him. - Показать.
Today Nastasya Filippovna presented Gavrila Ardalionovich with her portrait, and he brought it to show." Настасья Филипповна подарила сегодня Гавриле Ардалионовичу свой портрет, а тот принес показать.
"I want to see it!" Mrs. Epanchin heaved herself up. "Where is this portrait? -Я хочу видеть! - вскинулась генеральша: - где этот портрет?
If she gave it to him, he must have it, and, of course, he's still in the office! Если ему подарила, так и должен быть у него, а он, конечно, еще в кабинете.
He always comes to work on Wednesdays and never leaves before four. По средам он всегда приходит работать и никогда раньше четырех не уходит.
Send for Gavrila Ardalionovich at once! Позвать сейчас Гаврилу Ардалионовича!
No, I'm hardly dying to see him. Нет, я не слишком-то умираю от желания его видеть.
Do me a favor, my dear Prince, go to the office, take the portrait from him, and bring it here. Сделайте одолжение, князь, голубчик, сходите в кабинет, возьмите у него портрет и принесите сюда.
Tell him we want to look at it. Скажите, что посмотреть.
Please." Пожалуста.
"He's nice, but much too simple," said Adelaida, when the prince had gone. - Хорош, да уж простоват слишком, - сказал Аделаида, когда вышел князь.
"Yes, much too much," agreed Alexandra, "so that he's even slightly ridiculous." - Да, уж что-то слишком, - подтвердила Александра, - так что даже и смешон немножко.
It was as if neither had spoken her whole mind. И та, и другая как будто не выговаривали всю свою мысль.
"However, with our faces he got out of it nicely," said Aglaya. "He flattered everyone, even maman." - Он, впрочем, хорошо с нашими лицами вывернулся, - сказала Аглая, - всем польстил, даже и maman.
"Don't be witty, please!" cried Mrs. Epanchin. - Не остри, пожалуста, - вскричала генеральша.
"It was not he who flattered me, but I who was flattered." - Не он польстил, а я польщена.
"Do you think he was trying to get out of it?" asked Adelaida. - Ты думаешь, он вывертывался? - спросила Аделаида.
"I don't think he's so simple." - Мне кажется, он не так простоват.
"Well, there she goes!" Mrs. Epanchin became angry. "And in my opinion you're even more ridiculous than he is. - Ну, пошла! - рассердилась генеральша: - а по моему, вы еще его смешнее.
He's a bit simple, but he keeps his own counsel, in the most noble fashion, to be sure. Простоват, да себе на уме, в самом благородном отношении, разумеется.
Just as I do." Совершенно как я.
"Of course, it was bad of me to let on about the portrait," the prince reflected to himself on his way to the office, feeling some remorse. "But . . . maybe it's a good thing I let on ..." A strange idea was beginning to flash in his head, though not a very clear one as yet. "Конечно скверно, что я про портрет проговорился, соображал князь про себя, проходя в кабинет и чувствуя некоторое угрызение... Но... может быть, я и хорошо сделал, что проговорился..." У него начинала мелькать одна странная идея, впрочем, еще не совсем ясная.
Gavrila Ardalionovich was still sitting in the office and was immersed in his papers. Гаврила Ардалионович еще сидел в кабинете и был погружен в свои бумаги.
Evidently he did not get his salary from the joint-stock company for nothing. Должно быть, он действительно не даром брал жалованье из акционерного общества.
He became terribly embarrassed when the prince asked about the portrait and told him how they had found out about it. Он страшно смутился, когда князь спросил портрет и рассказал каким образом про портрет там узнали.
"A-a-ah! - Э-э-эх!
Why did you have to blab!" he shouted in angry vexation. "You don't know anything . . . Idiot!" he muttered to himself. И зачем вам было болтать! - вскричал он в злобной досаде: - не знаете вы ничего... Идиот! -пробормотал он про себя.
"I'm sorry, I said it quite unthinkingly, just by the way. - Виноват, я совершенно не думавши; к слову пришлось.
I said that Aglaya was almost as good-looking as Nastasya Filippovna." Я сказал, что Аглая почти так же хороша, как Настасья Филипповна.
Ganya asked for more detail. The prince complied. Г аня попросил рассказать подробнее; князь рассказал.
Ganya again gave him a mocking look. Ганя вновь насмешливо посмотрел на него.
"You do go on about Nastasya Filippovna . . ." he muttered, but lapsed into thought without finishing. -Далась же вам Настасья Филипповна... -пробормотал он, но не докончив, задумался.
He was obviously alarmed. Он был в видимой тревоге.
The prince reminded him about the portrait. Князь напомнил о портрете.
"Listen, Prince," Ganya said suddenly, as if an unexpected thought had dawned on him. "I have a huge request to make of you . . . But I really don't know . . ." - Послушайте, князь, - сказал вдруг Ганя, как будто внезапная мысль осенила его: - у меня до вас есть огромная просьба... Но я, право, не знаю...
He became embarrassed and did not finish; he was venturing upon something and seemed to be struggling with himself. Он смутился и не договорил; он на что-то решался и как бы боролся сам с собой.
The prince waited silently. Князь ожидал молча.
Ganya studied him once more with intent, searching eyes. Г аня еще раз испытующим, пристальным взглядом оглядел его.
"Prince," he began again, "right now they're . . . owing to a completely strange circumstance . . . ridiculous . . . and for which I'm not to blame . . . well, in short, it's irrelevant-they're a bit angry with me in there, it seems, so for the time being I'd rather not go there without being sent for. -Князь, - начал он опять, - там на меня теперь... по одному совершенно странному обстоятельству... и смешному... и в котором я не виноват... ну, одним словом, это лишнее, - там на меня, кажется, немножко сердятся, так что я некоторое время не хочу входить туда без зова.
I need terribly to talk with Aglaya Ivanovna now. Мне ужасно нужно бы поговорить теперь с Аглаей Ивановной.
I've written a few words just in case" (a small, folded note appeared in his hand), "and I don't know how to deliver it. Я на всякий случай написал несколько слов (в руках его очутилась маленькая сложенная бумажка) - и вот не знаю, как передать.
Would you take it upon yourself, Prince, to deliver it to Aglaya Ivanovna, right now, but only to Aglaya Ivanovna, that is, so that nobody sees-understand? Не возьметесь ли вы, князь, передать Аглае Ивановне, сейчас, но только одной Аглае Ивановне, так, то-есть, чтоб никто не увидал, понимаете?
It's not such a great secret, God knows, there's nothing to it, but . . . will you do it?" Это не бог знает какой секрет, тут нет ничего такого... но... сделаете?
"It's not altogether pleasant for me," said the prince. - Мне это не совсем приятно, - отвечал князь.
"Ah, Prince, it's of the utmost necessity for me!" Ganya began to plead. "Maybe she'll answer . . . Believe me, only in the utmost, the very utmost case, would I turn to . . . Who else can I send it with? . . . - Ах, князь, мне крайняя надобность! - стал просить Ганя: - она, может быть, ответит... Поверьте, что я только в крайнем, в самом крайнем случае мог обратиться... С кем же мне послать?..
It's very important. . . It's terribly important for me . .!! Это очень важно... Ужасно для меня важно...
Ganya was terribly afraid that the prince would not agree and kept peering into his eyes with cowardly entreaty. Ганя ужасно робел, что князь не согласится, и с трусливою просьбой заглядывал ему в глаза.
"Very well, I'll deliver it." - Пожалуй, я передам.
"But only so that nobody notices," the now joyful Ganya pleaded. "And another thing, Prince, I'm relying on your word of honor, eh?" - Но только так, чтобы никто не заметил, - умолял обрадованный Г аня, - и вот что, князь, я надеюсь, ведь на ваше честное слово, а?
"I won't show it to anybody," said the prince. - Я никому не покажу, - сказал князь.
"The note isn't sealed, but . . ." the much too flustered Ganya let slip and stopped in embarrassment. - Записка не запечатана, но... - проговорился было слишком суетившийся Г аня, и остановился в смущении.
"Oh, I won't read it," the prince replied with perfect simplicity, took the portrait, and walked out of the office. - О, я не прочту, - совершенно просто отвечал князь, взял портрет и пошел из кабинета.
Ganya, left alone, clutched his head. Ганя, оставшись один, схватил себя за голову.
"One word from her, and I . . . and I really may break it off! . . ." -Одно ее слово, и я... и я, право, может быть, порву!..
He started pacing up and down the office, too excited and expectant to sit down to his papers again. Он уже не мог снова сесть за бумаги от волнения и ожидания и стал бродить по кабинету, из угла в угол.
The prince pondered as he went; he was unpleasantly struck by the errand, and unpleasantly struck by the thought of Ganya's note to Aglaya. Князь шел, задумавшись; его неприятно поразило поручение, неприятно поразила и мысль о записке Гани к Аглае.
But two rooms away from the drawing room he suddenly stopped, seemed to remember something, looked around, went over to the window, closer to the light, and began to look at Nastasya Filippovna's portrait. Но не доходя двух комнат до гостиной, он вдруг остановился, как будто вспомнил о чем, осмотрелся кругом, подошел к окну, ближе к свету, и стал глядеть на портрет Настасьи Филипповны.
It was as if he wanted to unriddle something hidden in that face which had also struck him earlier. Ему как бы хотелось разгадать что-то, скрывавшееся в этом лице и поразившее его давеча.
The earlier impression had scarcely left him, and now it was as if he were hastening to verify something. Давешнее впечатление почти не оставляло его, и теперь он спешил как бы что-то вновь проверить.
That face, extraordinary for its beauty and for something else, now struck him still more. Это необыкновенное по своей красоте и еще по чему-то лицо еще сильнее поразило его теперь.
There seemed to be a boundless pride and contempt, almost hatred, in that face, and at the same time something trusting, something surprisingly simple-hearted; the contrast even seemed to awaken some sort of compassion as one looked at those features. Как будто необкятная гордость и презрение, почти ненависть, были в этом лице, и в то же самое время что-то доверчивое, что-то удивительно простодушное; эти два контраста возбуждали как будто даже какое-то сострадание при взгляде на эти черты.
That dazzling beauty was even unbearable, the beauty of the pale face, the nearly hollow cheeks and burning eyes-strange beauty! Эта ослепляющая красота была даже невыносима, красота бледного лица, чуть не впалых щек и горевших глаз; странная красота!
The prince gazed for a moment, then suddenly roused himself, looked around, hastily put the portrait to his lips and kissed it. Князь смотрел с минуту, потом вдруг спохватился, огляделся кругом, поспешно приблизил портрет к губам и поцеловал его.
When he entered the drawing room a minute later, his face was completely calm. Когда через минуту он вошел в гостиную, лицо его было совершенно спокойно.
But as he was going into the dining room (one room away from the drawing room), in the doorway he almost ran into Aglaya, who was coming out. Но только что он вступил в столовую (еще через одну комнату от гостиной), с ним в дверях почти столкнулась выходившая Аглая.
She was alone. Она была одна.
"Gavrila Ardalionovich asked me to give you this," said the prince, handing her the note. - Г аврила Ардалионович просил меня вам передать, - сказал князь, подавая ей записку.
Aglaya stopped, took the note, and looked at the prince somehow strangely. Аглая остановилась, взяла записку и как-то странно поглядела на князя.
There was not the least embarrassment in her look, perhaps only a glimpse of a certain surprise, and even that seemed to refer only to the prince. Ни малейшего смущения не было в ее взгляде, разве только проглянуло некоторое удивление, да и то, казалось, относившееся к одному только князю.
With her look Aglaya seemed to demand an accounting from him-in what way had he ended up in this affair together with Ganya?-and to demand it calmly and haughtily. Аглая своим взглядом точно требовала от него отчета, - каким образом он очутился в этом деле вместе с Ганей? - и требовала спокойно и свысока.
For two or three moments they stood facing each other; finally something mocking barely showed in her face; she smiled slightly and walked past him. Они простояли два-три мгновения друг против друга; наконец что-то насмешливое чуть-чуть обозначилось в лице ее; она слегка улыбнулась и прошла мимо.
Mrs. Epanchin studied the portrait of Nastasya Filippovna for some time silently and with a certain tinge of scorn, holding it out in front of her at an extreme and ostentatious distance from her eyes. Г енеральша несколько времени, молча и с некоторым оттенком пренебрежения, рассматривала портрет Настасьи Филипповны, который она держала пред собой в протянутой руке, чрезвычайно и эффектно отдалив от глаз.
"Yes, good-looking," she said at last, "even very. - Да, хороша, - проговорила она наконец, - очень даже.
I've seen her twice, only from a distance. Я два раза ее видела, только издали.
So that's the sort of beauty you appreciate?" she suddenly turned to the prince. Так вы такую-то красоту цените? - обратилась она вдруг к князю.
"Yes . . . that sort . . ." the prince replied with some effort. -Да... такую... - отвечал князь с некоторым усилием.
"Meaning precisely that sort?" - То-есть именно такую?
"Precisely that sort." - Именно такую.
"Why so?" - За что?
"There's so much suffering ... in that face . .." the prince said, as if inadvertently, as if he were talking to himself and not answering a question. -В этом лице... страдания много... - проговорил князь, как бы невольно, как бы сам с собою говоря, а не на вопрос отвечая.
"You may be raving, however," Mrs. Epanchin decided, and with an arrogant gesture she flung the portrait down on the table. - Вы, впрочем, может быть, бредите, - решила генеральша и надменным жестом откинула от себя портрет на стол.
Alexandra picked it up, Adelaida came over to her, and they both began to study it. Александра взяла его, к ней подошла Аделаида, обе стали рассматривать.
Just then Aglaya came back to the drawing room. В эту минуту Аглая возвратилась опять в гостиную.
"Such power!" Adelaida cried all at once, peering greedily at the portrait over her sister's shoulder. - Этакая сила! - вскричала вдруг Аделаида, жадно всматриваясь в портрет из-за плеча сестры.
"Where? -Где?
What power?" Lizaveta Prokofyevna asked sharply. Какая сила? - резко спросила Лизавета Прокофьевна.
"Such beauty has power," Adelaida said hotly. "You can overturn the world with such beauty." - Такая красота - сила, - горячо сказала Аделаида,- с этакою красотой можно мир перевернуть!
She went pensively to her easel. Она задумчиво отошла к своему мольберту.
Aglaya gave the portrait only a fleeting look, narrowed her eyes, thrust out her lower lip, and sat down to one side, her arms folded. Аглая взглянула на портрет только мельком, прищурилась, выдвинула нижнюю губку, отошла и села к стороне, сложив руки.
Mrs. Epanchin rang. Генеральша позвонила.
"Send Gavrila Ardalionovich here, he's in the office," she ordered the entering servant. - Позвать сюда Гаврилу Ардалионовича, он в кабинете, - приказала она вошедшему слуге.
"Maman!" Alexandra exclaimed significantly. - Maman! - значительно воскликнула Александра.
"I want to say a couple of words to him-and enough!" Mrs. Epanchin snapped quickly, stopping the objection. -Я хочу ему два слова сказать - и довольно! -быстро отрезала генеральша, останавливая возражение.
She was visibly irritated. Она была видимо раздражена.
"You see, Prince, we now have all these secrets here. All these secrets! - У нас, видите ли, князь, здесь теперь все секреты. все секреты!
It's required, it's some sort of etiquette, a stupid thing. Так требуется, этикет какой-то, глупо.
And that in a matter which requires the greatest openness, clarity, and honesty. И это в таком деле, в котором требуется наиболее откровенности, ясности, честности.
Marriages are in the works, I don't like these marriages . . ." Начинаются браки, не нравятся мне эти браки...
"Maman, what are you saying?" Alexandra again tried to stop her. - Maman, что вы это? - опять поспешила остановить ее Александра.
"What's wrong, daughter dear? - Чего тебе, милая дочка!
Do you like it yourself? Тебе самой разве нравятся?
And so what if the prince can hear, since we're friends. А что князь слушает, так мы друзья.
I am his, at least. Я с ним, по крайней мере.
God seeks people, good people, of course, he doesn't need the wicked and capricious-especially the capricious, who decide one thing today and say something else tomorrow. Бог ищет людей, хороших, конечно, а злых и капризных ему не надо; капризных особенно, которые сегодня решают одно, а завтра говорят другое.
You understand, Alexandra Ivanovna? Понимаете, Александра Ивановна?
They say I'm odd, Prince, but I have discernment. Они, князь, говорят, что я чудачка, а я умею различать.
Because the heart is the main thing, the rest is nonsense. Потому сердце главное, а остальное вздор.
Brains are also necessary, of course . . . maybe brains are the main thing. Ум тоже нужен, конечно... может быть, ум-то и самое главное.
Don't smile, Aglaya, I'm not contradicting myself: a fool with a heart and no brains is as unhappy a fool as a fool with brains but no heart. Не усмехайся, Аглая, я себе не противоречу: дура с сердцем и без ума такая же несчастная дура, как и дура с умом без сердца.
An old truth. Старая истина.
I am a fool with a heart but no brains, and you are a fool with brains but no heart; and we're both unhappy, and we both suffer." Я вот дура с сердцем без ума, а ты дура с умом без сердца; обе мы и несчастны, обе и страдаем.
"What are you so unhappy about, maman?" Adelaida, who alone of the whole company seemed not to have lost her cheerful disposition, could not help asking. - Чем же вы уж так несчастны, maman? - не утерпела Аделаида, которая одна, кажется, из всей компании не утратила веселого расположения духа.
"First of all, about my learned daughters," Mrs. Epanchin snapped, "and since that is enough in itself, there's no point in expatiating on the rest. - Во-первых, от ученых дочек, - отрезала генеральша, - а так как этого и одного довольно, то об остальном нечего и распространяться.
There's been enough verbosity. Довольно многословия было.
We'll see how the two of you (I don't count Aglaya), with your brains and verbosity, are going to find your way and whether you, my much esteemed Alexandra Ivanovna, are going to be happy with your honorable gentleman . . . Посмотрим как-то вы обе (я Аглаю не считаю) с вашим умом и многословием вывернетесь, и будете ли вы, многоуважаемая Александра Ивановна, счастливы с вашим почтенным господином?..
Ah! ..." she exclaimed, seeing the entering Ganya. "Here comes one more matrimony. А!.. - воскликнула она, увидев входящего Ганю: -вот еще идет один брачный союз.
How do you do!" she responded to Ganya's bow without inviting him to sit down. Здравствуйте! - ответила она на поклон Гани, не пригласив его садиться.
"Are you embarking upon matrimony?" - Вы вступаете в брак?
"Matrimony?... - В брак?..
How? ... Как?..
What matrimony? ..." Gavrila Ardalionovich murmured in stupefaction. В какой брак?.. - бормотал ошеломленный Гаврила Ардалионович.
He was terribly bewildered. Он ужасно смешался.
"Are you getting married, I'm asking, if you like that phrasing better?" - Вы женитесь? спрашиваю я, если вы только лучше любите такое выражение?
"N-no . . . I'm . . . n-not," Gavrila Ardalionovich lied, and a flush of shame spread over his face. -Н-нет... я... н-нет, - солгал Гаврила Ардалионович, и краска стыда залила ему лицо.
He glanced fleetingly at Aglaya, who was sitting to one side, and quickly looked away. Он бегло взглянул на сидевшую в стороне Аглаю и быстро отвел глаза.
Aglaya was looking at him coldly, intently, calmly, not taking her eyes off him, and observing his confusion. Аглая холодно, пристально, спокойно глядела на него, не отрывая глаз, и наблюдала его смущение.
"No? -Нет?
Did you say no?" the implacable Lizaveta Prokofyevna persistently interrogated him. "Enough! I'll remember that today, Wednesday afternoon, you said 'No' to my question. Вы сказали: нет? - настойчиво допрашивала неумолимая Лизавета Прокофьевна; - довольно, я буду помнить, что вы сегодня в среду утром на мой вопрос сказали мне: "нет".
Is today Wednesday?" Что у нас сегодня, среда?
"I think so, maman," replied Adelaida. - Кажется, среда, maman, - ответила Аделаида.
"They never know what day it is. - Никогда дней не знают.
What's the date?" Которое число?
"The twenty-seventh," replied Ganya. - Двадцать седьмое, - ответил Ганя.
"The twenty-seventh? - Двадцать седьмое?
That's good, for certain considerations. Это хорошо по некоторому расчету.
Good-bye. I suppose you have many things to do, and for me it's time to dress and be on my way. Take your portrait. Прощайте, у вас, кажется, много занятий, а мне пора одеваться и ехать; возьмите ваш портрет.
Give my respects to the unfortunate Nina Alexandrovna. Передайте мой поклон несчастной Нине Александровне.
Good-bye, Prince, my dear boy! До свидания, князь-голубчик!
Come more often, and I'll be sure to call on old Belokonsky and tell her about you. Заходи почаще, а я к старухе Белоконской нарочно заеду о тебе сказать.
And listen, my dear: I believe God brought you to Petersburg from Switzerland precisely for me. И послушайте, милый: я верую, что вас именно для меня бог привел в Петербург из Швейцарии.
Maybe you'll have other things to do, but it was mainly for me. Может быть, будут у вас и другие дела, но главное для меня.
That's precisely how God reckoned. Бог именно так рассчитал.
Good-bye, my dears. До свидания, милые.
Alexandra, stop by for a minute." Александра, зайди ко мне, друг мой.
Mrs. Epanchin left. Генеральша вышла.
Ganya, overturned, confused, spiteful, took the portrait from the table and turned to the prince with a crooked smile: Ганя, опрокинутый, потерявшийся, злобный, взял со стола портрет и с искривленной улыбкой обратился к князю.
"Prince, I'm going home now. - Князь, я сейчас домой.
If you haven't changed your intention of living with us, I'll take you there, since you don't know the address." Если вы не переменили намерение жить у нас, то я вас доведу, а то вы и адреса не знаете.
"Wait, Prince," said Aglaya, suddenly getting up from her chair, "you still have to write something in my album. - Постойте, князь, - сказала Аглая, вдруг подымаясь с своего кресла, - вы мне еще в альбоме напишете.
Papa said you're a calligrapher. Папа сказал, что вы каллиграф.
I'll bring it to you right now . . ." Я вам сейчас принесу...
And she left. И она вышла.
"Good-bye, Prince, I'm going, too," said Adelaida. - До свидания, князь, и я ухожу, - сказала Аделаида.
She firmly shook the prince's hand, smiled at him affably and tenderly, and left. Она крепко пожала руку князю, приветливо и ласково улыбнулась ему и вышла.
She did not look at Ganya. На Ганю она не посмотрела.
"It was you," Ganya rasped, suddenly falling upon the prince once everyone had gone, "you blabbed to them that I'm getting married!" he muttered in a quick half whisper, with a furious face, flashing his eyes spitefully. "You shameless babbler!" - Это вы, - заскрежетал Г аня, вдруг набрасываясь на князя, только что все вышли, - это вы разболтали им, что я женюсь! - бормотал он скорым полушепотом, с бешеным лицом и злобно сверкая глазами; - бесстыдный вы болтунишка!
"I assure you that you are mistaken," the prince replied calmly and politely, "I didn't even know you were getting married." - Уверяю вас, что вы ошибаетесь, - спокойно и вежливо отвечал князь, - я и не знал, что вы женитесь.
"You heard Ivan Fyodorovich say earlier that everything would be decided tonight at Nastasya Filippovna's, and you told it to them! - Вы слышали давеча, как Иван Федорович говорил, что сегодня вечером все решится у Настасьи Филипповны, вы это и передали!
You're lying! Лжете вы!
How could they have found out? Откуда они могли узнать?
Devil take it, who could have told them besides you? Кто же, чорт возьми, мог им передать, кроме вас?
Didn't the old lady hint to me?" Разве старуха не намекала мне?
"You ought to know better who told them, if you really think she was hinting to you. I didn't say a word about it." - Вам лучше знать, кто передал, если вам только кажется, что вам намекали, я ни слово про это не говорил.
"Did you deliver my note? - Передали записку?
Any answer?" Ganya interrupted him with feverish impatience. Ответ? - с горячечным нетерпением перебил его Ганя.
But at that very moment Aglaya came back, and the prince had no time to reply. Но в самую эту минуту воротилась Аглая, и князь ничего не успел ответить.
"Here, Prince," said Aglaya, putting her album on the little table. "Choose a page and write something for me. - Вот, князь, - сказала Аглая, положив на столик свой альбом, - выберите страницу и напишите мне что-нибудь.
Here's a pen, a new one. Вот перо и еще новое.
Does it matter if it's steel? Ничего что стальное?
I've heard calligraphers don't write with steel pens." Каллиграфы, я слышала, стальными не пишут.
Talking with the prince, she seemed not to notice that Ganya was right there. Разговаривая с князем, она как бы и не замечала, что Ганя тут же.
But while the prince was testing the pen, selecting a page, and preparing himself, Ganya went over to the fireplace where Aglaya was standing, to the right of the prince, and in a trembling, faltering voice said almost in her ear: Но покамест князь поправлял перо, отыскивал страницу и изготовлялся, Г аня подошел к камину, где стояла Аглая, сейчас справа подле князя, и дрожащим, прерывающимся голосом проговорил ей чуть не на ухо:
"One word, only one word from you-and I'm saved." - Одно слово, одно только слово от вас, - и я спасен.
The prince turned quickly and looked at the two. Князь быстро повернулся и посмотрел на обоих.
There was genuine despair in Ganya's face; it seemed he had uttered these words somehow without thinking, as if headlong. В лице Гани было настоящее отчаяние; казалось, он выговорил эти слова как-то не думая, сломя голову.
Aglaya looked at him for a few seconds with exactly the same calm astonishment as she had looked at the prince earlier, and it seemed that this calm astonishment of hers, this perplexity, as if she totally failed to understand what had been said to her, was more terrible for Ganya at that moment than the strongest contempt. Аглая смотрела на него несколько секунд совершенно с тем же самым спокойным удивлением, как давеча на князя, и, казалось, это спокойное удивление ее, это недоумение, как бы от полного непонимания того, что ей говорят, было в эту минуту для Гани ужаснее самого сильнейшего презрения.
"What am I to write?" asked the prince. - Что же мне написать? - спросил князь.
"I'll dictate to you right now," said Aglaya, turning to him. "Are you ready? - А я вам сейчас продиктую, - сказала Аглая, поворачиваясь к нему; - готовы?
Write: Пишите же:
' I don't negotiate.' "Я в торги не вступаю".
Now put the day and the month. - Теперь подпишите число и месяц.
Show me." Покажите.
The prince handed her the album. Князь подал ей альбом.
"Excellent! - Превосходно!
You've written it amazingly well; you have a wonderful hand! Вы удивительно написали; у вас чудесный почерк!
Thank you. Благодарю вас.
Good-bye, Prince . . . Wait," she added, as if suddenly remembering something. "Come, I want to give you something as a memento." До свидания, князь... Постойте, - прибавила она, как бы что-то вдруг припомнив, - пойдемте, я хочу вам подарить кой-что на память.
The prince followed her; but having entered the dining room, Aglaya stopped. Князь пошел за нею; но войдя в столовую. Аглая остановилась.
"Read this," she said, handing him Ganya's note. - Прочтите это, - сказала она, подавая ему записку Гани.
The prince took the note and looked at Aglaya in perplexity. Князь взял записку и с недоумением посмотрел на Аглаю.
"I know you haven't read it and you cannot be in this man's confidence. - Ведь я знаю же, что вы ее не читали и не можете быть поверенным этого человека.
Read it, I want you to." Читайте, я хочу, чтобы вы прочли.
The note had obviously been written in haste. Записка была очевидно написана наскоро:
Today my fate will be decided, you know in what manner. "Сегодня решится моя судьба, вы знаете каким образом.
Today I will have to give my word irrevocably. Сегодня я должен буду дать свое слово безвозвратно.
I have no right to your sympathy, I dare not have any hopes; but you once uttered a word, just one word, and that word lit up the whole dark night of my life and became a beacon for me. Я не имею никаких прав на ваше участие, не смею иметь никаких надежд; но когда-то вы выговорили одно слово, одно только слово, и это слово озарило всю черную ночь моей жизни и стало для меня маяком.
Say another such word to me now-and you will save me from disaster! Скажите теперь еще одно такое же слово - и спасете меня от погибели!
Only say to me: break it all off, and I will break it all off today. Скажите мне только: разорви все, и я все порву сегодня же.
Oh, what will it cost you to say it! О, что вам стоит сказать это!
I am asking for this word only as a sign of your sympathy and compassion for me-only, only! В этом слове я испрашиваю только признак вашего участия и сожаления ко мне, - и только, только!
And nothing more, nothing. И ничего больше, ничего!
I dare not think of any hope, because I am not worthy of it. Я не смею задумать какую-нибудь надежду, потому что я недостоин ее.
But after your word I will accept my poverty again, I will joyfully endure my desperate situation. Но после вашего слова я приму вновь мою бедность, я с радостью стану переносить отчаянное положение мое.
I will meet the struggle, I will be glad of it, I will resurrect in it with new strength! Я встречу борьбу, я рад буду ей, я воскресну в ней с новыми силами!
Send me this word of compassion (of compassion only, I swear to you!). "Пришлите же мне это слово сострадания (только одного сострадания, клянусь вам)!
Do not be angry at the boldness of a desperate man, at a drowning man, for daring to make a last effort to save himself from disaster. Не рассердитесь на дерзость отчаянного, на утопающего, за то, что он осмелился сделать последнее усилие; чтобы спасти себя от погибели.
"This man assures me," Aglaya said sharply, when the prince had finished reading, "that the words break it all off will not compromise me or commit me in any way, and, as you see, he gives me a written guarantee of it by this very note. "Г. И." - Этот человек уверяет, - резко сказала Аглая, когда князь кончил читать, - что слово "разорвите все" меня не скомпрометирует и не обяжет ничем, и сам дает мне в этом, как видите, письменную гарантию, этою самою запиской.
See how naively he hastened to underline certain words and how crudely his secret thought shows through. Заметьте, как наивно поспешил он подчеркнуть некоторые словечки, и как грубо проглядывает его тайная мысль.
He knows, however, that if he broke it all off, but by himself, alone, not waiting for a word from me, and even not telling me about it, without any hope in me, I would then change my feelings for him and would probably become his friend. Он, впрочем, знает, что если б он разорвал все, но сам, один, не ожидая моего слова и даже не говоря мне об этом, без всякой надежды на меня, то я бы тогда переменила мои чувства к нему и, может быть, стала бы его другом.
He knows that for certain! Он это знает наверно!
But his soul is dirty: he knows and yet hesitates; he knows and still asks for a guarantee. Но у него душа грязная: он знает и не решается; он знает и все-таки гарантии просит.
He's unable to make a decision on faith. Он на веру решиться не в состоянии.
Instead of a hundred thousand, he wants me to give him hope in me. Он хочет, чтоб я ему, взамен ста тысяч, на себя надежду дала.
As for the previous word he talks about in his letter and which supposedly lit up his whole life, there he's lying brazenly. Насчет же прежнего слова, про которое он говорит в записке, и которое будто бы озарило его жизнь, то он нагло лжет.
I simply felt sorry for him once. Я просто раз пожалела его.
But he's bold and shameless: the thought of a possible hope immediately flashed in him; I realized it at once. Но он дерзок и бесстыден: у него тотчас же мелькнула тогда мысль о возможности надежды; я это тотчас же поняла.
After that he began trying to trap me; he does it still. С тех пор он стал меня улавливать; ловит и теперь.
But enough. Take the note and give it back to him, right now, when you've left our house, naturally, not before." Но довольно; возьмите и отдайте ему записку назад, сейчас же, как выйдете из нашего дома, разумеется, не раньше.
"And what shall I tell him in reply?" - А что сказать ему в ответ?
"Nothing, of course. - Ничего, разумеется.
That's the best reply. Это самый лучший ответ.
So you intend to live in his house?" Да вы, стало быть, хотите жить в его доме?
"Ivan Fyodorovich himself recommended it to me earlier," said the prince. - Мне давеча сам Иван Федорович отрекомендовал, - сказал князь.
"Beware of him, I'm warning you; he won't forgive you for giving him back the note." - Так берегитесь его, я вас предупреждаю; он теперь вам не простит, что вы ему возвратите назад записку.
Aglaya pressed the prince's hand lightly and left. Аглая слегка пожала руку князю и вышла.
Her face was serious and frowning, she did not even smile as she nodded goodbye to the prince. Лицо ее было серьезно и нахмурено, она даже не улыбнулась, когда кивнула князю головой на прощание.
"One moment, I'll just fetch my bundle," the prince said to Ganya, "and we can go." - Я сейчас, только мой узелок возьму, - сказал князь Гане, - и мы выйдем.
Ganya stamped his foot in impatience. Ганя топнул ногой от нетерпения.
His face even darkened with rage. Лицо его даже почернело от бешенства.
Finally the two men went outside, the prince carrying his bundle. Наконец, оба вышли на улицу, князь с своим узелком в руках.
"The reply? - Ответ?
The reply?" Ganya fell upon him. "What did she say to you? Ответ? - накинулся на него Ганя: - что она вам сказала?
Did you give her the letter?" Вы передали письмо?
The prince silently handed him his note. Князь молча подал ему его записку.
Ganya was dumbfounded. Ганя остолбенел.
"What? -Как?
My note?" he cried. "He didn't give it to her! Моя записка! - вскричал он: - он и не передавал ее!
Oh, I should have guessed! О, я должен был догадаться!
Oh, cur-r-rse it ... I see why she didn't understand anything just now! О, пр-р-ро-клят... Понятно, что она ничего не поняла давеча!
But why, why, why didn't you give it to her, oh, cur-r-rse it . . ." Да как же, как же, как же вы не передали, о, пр-р-ро-клят...
"Excuse me, but, on the contrary, I managed to deliver your note at once, the moment you gave it to me and exactly as you asked me to. - Извините меня, напротив, мне тотчас же удалось передать вашу записку, в ту же минуту как вы дали, и точно так, как вы просили.
It ended up with me again, because Aglaya Ivanovna gave it back to me just now." Она очутилась у меня опять, потому что Аглая Ивановна сейчас передала мне ее обратно.
"When? - Когда?
When?" Когда?
"As soon as I finished writing in the album and she asked me to go with her. (Didn't you hear?) We went to the dining room, she gave me the note, told me to read it, and then told me to give it back to you." - Только что я кончил писать в альбом, и когда она пригласила меня с собой. (Вы слышали?) Мы вошли в столовую, она подала мне записку, велела прочесть и велела передать вам обратно.
"To re-e-ead it!" Ganya shouted almost at the top of his lungs. "To read it! - Про-че-е-сть! - закричал Ганя чуть не во все горло: - прочесть!
You read it?" Вы читали?
And he again stood petrified in the middle of the sidewalk, so astonished that he even opened his mouth wide. И он снова стал в оцепенении среди тротуара, но до того изумленный, что даже разинул рот.
"Yes, I read it just now." - Да, читал, сейчас.
"And she, she herself gave it to you to read? - И она сама, сама вам дала прочесть?
She herself?" Сама?
"She herself, and, believe me, I wouldn't have read it without her invitation." - Сама, и поверьте, что я бы не стал читать без ее приглашения.
Ganya was silent for a moment, making painful efforts to figure something out, but suddenly he exclaimed: Г аня с минуту молчал и с мучительными усилиями что-то соображал, но вдруг воскликнул:
"That can't be! - Быть не может!
She couldn't have told you to read it. Она не могла вам велеть прочесть.
You're lying! Вы лжете!
You read it yourself!" Вы сами прочли!
"I'm telling you the truth," the prince replied in the same completely imperturbable tone, "and, believe me, I'm very sorry that it makes such an unpleasant impression on you." - Я говорю правду, - отвечал князь прежним совершенно невозмутимым тоном, - и поверьте: мне очень жаль, что это производит на вас такое неприятное впечатление.
"But, you wretch, did she at least say anything as she did it? - Но, несчастный, по крайней мере, она вам сказала же что-нибудь при этом?
Did she respond in any way?" Что-нибудь ответила же?
"Yes, of course." - Да, конечно.
"Speak then, speak-ah, the devil! . . ." - Да говорите же, говорите, о, чорт!..
And Ganya stamped his right foot, shod in a galosh, twice on the sidewalk. И Ганя два раза топнул правою ногой, обутою в калошу, о тротуар.
"As soon as I finished reading it, she told me that you were trying to trap her; that you wished to compromise her, in order to obtain some hope from her and then, on the basis of that hope, to break without losses from the other hope for a hundred thousand. - Как только я прочел, она сказала мне, что вы ее ловите; что вы желали бы ее компрометировать так, чтобы получить от нее надежду, для того чтобы, опираясь на эту надежду, разорвать без убытку с другою надеждой на сто тысяч.
That if you had done it without negotiating with her, had broken it off by yourself without asking her for a guarantee beforehand, she might perhaps have become your friend. Что если бы вы сделали это, не торгуясь с нею, разорвали бы все сами, не прося у ней вперед гарантии, то она, может быть, и стала бы вашим другом.
That's all, I think. Вот и все, кажется.
Ah, one more thing: when I had already taken the note and asked what the reply would be, she said that no reply would be the best reply-I think that was it; forgive me if I've forgotten her exact expression, but I'm conveying it as I understood it myself." Да, еще: когда я спросил, уже взяв записку, какой же ответ? тогда она сказала, что без ответа будет самый лучший ответ, - кажется, так; извините, если я забыл ее точное выражение, а передаю как сам понял.
Boundless spite came over Ganya, and his rage exploded without restraint. Неизмеримая злоба овладела Ганей, и бешенство его прорвалось без всякого удержу:
"Ahh! -А!
So that's how it is!" he rasped. "She throws my notes out the window! Так вот как! - скрежетал он: - так мои записка в окно швырять!
Ahh! А!
She doesn't negotiate-then I will! Она в торги не вступает, - так я вступлю!
We'll see! И увидим!
There's a lot about me ... we'll see!... За мной еще много... увидим!..
I'll tie them in little knots!..." В бараний рог сверну!..
He grimaced, turned pale, frothed, shook his fist. Он кривился, бледнел, пенился; он грозил кулаком.
They went a few steps like that. Так шли они несколько шагов.
He was not embarrassed in the least by the prince's presence, as if he were alone in his room, because he regarded him as nothing in the highest degree. Князя он не церемонился нимало, точно был один в своей комнате, потому что в высшей степени считал его за ничто.
But he suddenly realized something and came to his senses. Но вдруг он что-то сообразил и опомнился.
"How did it happen," he suddenly turned to the prince, "how did it happen that you"-"an idiot!" he added to himself-"have suddenly been taken into such confidence, after being acquainted for two hours? - Да каким же образом, - вдруг обратился он к князю, - каким же образом вы (идиот! прибавил он про себя), вы вдруг в такой доверенности, два часа после первого знакомства?
How is it?" Как так?
With all his torments he only lacked envy. Ко всем мучениям его не доставало зависти.
It suddenly stung him to the very heart. Она вдруг укусила его в самое сердце.
"I'm unable to explain it to you," replied the prince. - Этого уж я вам не сумею обкяснить, - ответил князь.
Ganya looked at him spitefully: Ганя злобно посмотрел на него:
"Was it her confidence she wanted to give you when she called you to the dining room? - Это уж не доверенность ли свою подарить вам позвала она вас в столовую?
Wasn't she going to give you something?" Ведь она вам что-то подарить собиралась?
"I can't understand it in any other way than precisely that." - Иначе я и не понимаю, как именно так.
"But why, devil take it! - Да за что же, чорт возьми!
What did you do there? Что вы там такое сделали?
What was it they liked? Чем понравились?
Listen," he was fussing with all his might (just then everything in him was somehow scattered and seething in disorder, so that he was unable to collect his thoughts), "listen, can't you somehow recall and put in order precisely what you were talking about, all the words, from the very beginning? Послушайте, - суетился он изо всех сил (все в нем в эту минуту было как-то разбросано и кипело в беспорядке, так что он и с мыслями собраться не мог), - послушайте, не можете ли вы хоть как-нибудь припомнить и сообразить в порядке, о чем вы именно там говорили, все слова, с самого начала?
Didn't you notice anything, can't you recall?" Не заметили ли вы чего, не у помните ли?
"Oh, I recall very well," the prince replied. "From the very beginning, when I went in and was introduced, we started talking about Switzerland." - О, очень могу, - отвечал князь, - с самого начала, когда я вошел и познакомился, мы стали говорить о Швейцарии.
"Well, to hell with Switzerland!" - Ну, к чорту Швейцарию!
"Then about capital punishment ..." - Потом о смертной казни...
"About capital punishment?" - О смертной казни?
"Yes, apropos of something . . . then I told them how I'd lived there for three years, and also the story of a poor village girl . . ." - Да; по одному поводу... потом я им рассказывал о том, как прожил там три года, и одну историю с одною бедною поселянкой...
"To hell with the poor village girl! - Ну, к чорту бедную поселянку!
Go on!" Ganya tore ahead impatiently. Дальше! - рвался в нетерпении Ганя.
"Then how Schneider gave me his opinion of my character and urged me ..." - Потом, как Шнейдер высказал мне свое мнение о моем характере и понудил меня...
"Blast Schneider and spit on his opinion! Go on!" - Провалиться Шнейдеру и наплевать на его мнение! дальше!
"Then, apropos of something, I started talking about faces- that is, about facial expressions, and I said that Aglaya Ivanovna was almost as good-looking as Nastasya Filippovna. - Дальше, по одному поводу, я стал говорить о лицах, то-есть о выражениях лиц, и сказал, что Аглая Ивановна почти так же хороша, как Настасья Филипповна.
It was here that I let slip about the portrait ..." Вот тут-то я и проговорился про портрет...
"But you didn't repeat, you surely didn't repeat everything you'd heard earlier in the office? - Но вы не пересказали, вы ведь не пересказали того, что слышали давеча в кабинете?
Did you? Нет?
Did you?" Нет?
"I tell you again that I didn't." - Повторяю же вам, что нет.
"Then how the devil . . . Bah! - Да откуда же, чорт... Ба!
Maybe Aglaya showed the note to the old lady?" Не показала ли Аглая записку старухе?
"About that I can fully guarantee you that she did not show it to her. - В этом я могу вас вполне гарантировать, что не показала.
I was there all the while; and she also didn't have time." Я все время тут был; да и времени она не имела.
"Or maybe you didn't notice something . . . Oh! cur-r-rsed idiot," he exclaimed, now completely beside himself, "he can't even tell anything!" - Да, может быть, вы сами не заметили чего-нибудь... О! идиот пр-ро-клятый! -воскликнул он уже совершенно вне себя: - и рассказать ничего не умеет!
Once he began to swear and met no resistance, Ganya gradually lost all restraint, as always happens with certain people. Ганя, раз начав ругаться и не встречая отпора, мало-по-малу потерял всякую сдержанность, как это всегда водится с иными людьми.
A little more and he might have started spitting, so enraged he was. Еще немного, и он, может быть, стал бы плеваться, до того уж он был взбешен.
But, precisely because of that rage, he was blind; otherwise he would long since have paid attention to the fact that this "idiot," whom he mistreated so, was sometimes capable of understanding everything all too quickly and subtly, and of giving an extremely satisfactory account of it. Но именно чрез это бешенство он и ослеп; иначе он давно бы обратил внимание на то, что этот "идиот", которого он так третирует, что-то уж слишком скоро и тонко умеет иногда все понять и чрезвычайно удовлетворительно передать.
But suddenly something unexpected happened. Но вдруг произошло нечто неожиданное.
"I must point out to you, Gavrila Ardalionovich," the prince suddenly said, "that formerly I was indeed unwell, so that in fact I was almost an idiot; but I have been well for a long time now, and therefore I find it somewhat unpleasant when I'm called an idiot to my face. - Я должен вам заметить, Г аврила Ардалионович,- сказал вдруг князь, - что я прежде, действительно, был так нездоров, что и в самом деле был почти идиот; но теперь я давно уже выздоровел, и потому мне несколько неприятно, когда меня называют идиотом в глаза.
Though you might be excused, considering your misfortunes, in your vexation you have even abused me a couple of times. Хоть вас и можно извинить, взяв во внимание ваши неудачи, но вы в досаде вашей даже раза два меня выбранили.
I dislike that very much, especially the way you do it, suddenly, from the start. And since we're now standing at an intersection, it might be better if we parted: you go home to the right, and I'll go left. Мне это очень не хочется, особенно так, вдруг, как вы, с первого раза; и так как мы теперь стоим на перекрестке, то не лучше ли нам разойтись: вы пойдете направо к себе, а я налево.
I have twenty-five roubles, and I'm sure I'll find furnished rooms." У меня есть двадцать пять рублей, и я наверно найду какой-нибудь отель-гарни.
Ganya was terribly embarrassed and even blushed with shame. Ганя ужасно смутился и даже покраснел от стыда.
"Forgive me, Prince," he cried hotly, suddenly changing his abusive tone to extreme politeness, "for God's sake, forgive me! - Извините, князь, - горячо вскричал он, вдруг переменяя свой ругательный тон на чрезвычайную вежливость: - ради бога, извините!
You see what trouble I'm in! Вы видите, в какой я беде!
You know almost nothing yet, but if you knew everything, you would probably excuse me at least a little; though, naturally, I'm inexcusable . . ." Вы еще почти ничего не знаете, но если бы вы знали все, то наверно бы хоть немного извинили меня; хотя, разумеется, я неизвиним...
"Oh, but I don't need such big excuses," the prince hastened to reply. - О, мне и не нужно таких больших извинений, -поспешил ответить князь.
"I do understand that you're very displeased and that's why you're abusive. - Я ведь понимаю, что вам очень неприятно, и потому-то вы и бранитесь.
Well, let's go to your place. Ну, пойдемте к вам.
It's my pleasure . . ." Я с удовольствием...
"No, it's impossible to let him go like that," Ganya thought to himself, glancing spitefully at the prince as they went. "The rogue got it all out of me and then suddenly took off his mask . . . That means something. "Нет, его теперь так отпустить невозможно, -думал про себя Г аня, злобно посматривая дорогой на князя, - этот плут выпытал из меня все, а потом вдруг снял маску... Это что-то значит.
We'll see! Everything will be resolved, everything, everything! Today!" А вот мы увидим! все разрешится, все, все Сегодня же!"
They were already standing outside his house. Они уже стояли у самого дома.
VIII VIII.
Ganechka's apartment was on the third floor, up a rather clean, bright, and spacious stairway, and consisted of six or seven rooms, large and small, quite ordinary, incidentally, but in any case not at all what the pocket of an official with a family, even on a salary of two thousand roubles, could afford. Ганечкина квартира находилась в третьем этаже, по весьма чистой, светлой и просторной лестнице, и состояла из шести или семи комнат и комнаток, самых впрочем обыкновенных, но во всяком случае не совсем по карману семейному чиновнику, получающему даже и две тысячи рублей жалованья.
But it was intended for keeping tenants with board and services, and had been taken by Ganya and his family no more than two months earlier, to the greatest displeasure of Ganya himself, on the insistent demand of Nina Alexandrovna and Varvara Ardalionovna, who wished to be useful in their turn and to increase the family income at least a little. Но она предназначалась для содержания жильцов со столом и прислугой и занята была Г аней и его семейством не более двух месяцев тому назад, к величайшей неприятности самого Г ани, по настоянию и просьбам Нины Александровны и Варвары Ардалионовны, пожелавших в свою очередь быть полезными и хоть несколько увеличить доходы семейства.
Ganya scowled and called keeping tenants an outrage; after that it was as if he began to be ashamed in society, where he was in the habit of appearing as a young man of a certain brilliance and with prospects. Ганя хмурился и называл содержание жильцов безобразием; ему стало как будто стыдно после этого в обществе, где он привык являться, как молодой человек с некоторым блеском и будущностью.
All these concessions to fate and all this vexatious crowding-all of it deeply wounded his soul. Все эти уступки судьбе и вся эта досадная теснота, - все это были глубокие душевные раны его.
For some time now, every little thing had begun to annoy him beyond measure or proportion, and if he still agreed for a time to yield and endure, it was only because he had already resolved to change and alter it all within the shortest space of time. С некоторого времени он стал раздражаться всякою мелочью безмерно и непропорционально, и если еще соглашался на время уступать и терпеть, то потому только, что уж им решено было все это изменить и переделать в самом непродолжительном времени.
And yet this very change, this way out that he had settled on, was no small task- a task the imminent solution of which threatened to be more troublesome and tormenting than all that had gone before it. А между тем самое это изменение, самый выход, на котором он остановился, составляли задачу не малую, - такую задачу, предстоявшее разрешение которой грозило быть хлопотливее и мучительнее всего предыдущего.
The apartment was divided by a corridor that started right from the front hall. Квартиру разделял коридор, начинавшийся прямо из прихожей.
On one side of the corridor were the three rooms that were to be let to "specially recommended" tenants; besides that, on the same side of the corridor, at the very end of it, near the kitchen, was a fourth room, smaller than the others, which housed the retired General Ivolgin himself, the father of the family, who slept on a wide couch and was obliged to go in and out of the apartment through the kitchen and the back door. По одной стороне коридора находились те три комнаты, которые назначались в наем, для "особенно рекомендованных" жильцов; кроме того, по той же стороне коридора, в самом конце его, у кухни, находилась четвертая комнатка, потеснее всех прочих, в которой помещался сам отставной генерал Иволгин, отец семейства, и спал на широком диване, а ходить и выходить из квартиры обязан был чрез кухню и по черной лестнице.
The same little room also housed Gavrila Ardalionovich's thirteen-year-old brother, the schoolboy Kolya. He, too, was destined to be cramped, to study and sleep there on another very old, narrow, and short couch, covered with a torn sheet, and, above all, to tend to and look after his father, who was more and more unable to do without that. В этой же комнатке помещался и тринадцатилетний брат Гаврилы Ардалионовича, гимназист Коля; ему тоже предназначалось здесь тесниться, учиться, спать на другом, весьма старом, узком и коротком диванчике, на дырявой простыне и, главное, ходить и смотреть за отцом, который все более и более не мог без этого обойтись.
The prince was given the middle one of the three rooms; the first, to the right, was occupied by Ferdyshchenko, and the third, to the left, was still vacant. Князю назначили среднюю из трех комнат; в первой направо помещался Фердыщенко, а третья налево стояла еще пустая.
But first of all Ganya took the prince to the family side. Но Ганя прежде всего свел князя на семейную половину.
This family side consisted of a large room that was turned, when needed, into a dining room, of a drawing room, which was, however, a drawing room only during the daytime, but in the evening turned into Ganya's study and bedroom, and, finally, of a third room, small and always closed: this was the bedroom of Nina Alexandrovna and Varvara Ardalionovna. Эта семейная половина состояла из залы, обращавшейся, когда надо, в столовую, из гостиной, которая была, впрочем, гостиною только поутру, а вечером обращалась в кабинет Гани и в его спальню, и, наконец, из третьей комнаты, тесной и всегда затворенной: это была спальня Нины Александровны и Варвары Ардалионовны.
In short, everything in this apartment was cramped and squeezed; Ganya only gritted his teeth to himself; though he may have wished to be respectful to his mother, it was evident the moment one stepped into the place that he was the great tyrant of the family. Одним словом, все в этой квартире теснилось и жалось; Ганя только скрипел про себя зубами; он хотя был и желал быть почтительным к матери, но с первого шагу у них можно было заметить, что это большой деспот в семействе.
"Where's your luggage?" he asked, leading the prince into his room. - Где же ваша поклажа? - спросил он, вводя князя в комнату.
"I have a little bundle; I left it in the front hall." - У меня узелок; я его в передней оставил.
"I'll bring it right away. - Я вам сейчас принесу.
All we have for servants are the cook and Matryona, so I have to help, too. У нас всей прислуги кухарка да Матрена, так что и я помогаю.
Varya supervises everything and gets angry. Варя над всем надсматривает и сердится.
Ganya says you came today from Switzerland?" Ганя говорит, вы сегодня из Швейцарии?
"Yes." -Да.
"Is it nice in Switzerland?" - А хорошо в Швейцарии?
"Very." - Очень.
"Mountains?" - Горы?
Yes. -Да.
"I'll lug your bundles here right away." - Я вам сейчас ваши узлы притащу.
Varvara Ardalionovna came in. Вошла Варвара Ардалионовна.
"Matryona will make your bed now. - Вам Матрена сейчас белье постелит.
Do you have a suitcase?" У вас чемодан?
"No, a bundle. - Нет, узелок.
Your brother went to get it; it's in the front hall." За ним ваш брат пошел; он в передней.
"There's no bundle there except this little one; where did you put it?" asked Kolya, coming back into the room. - Никакого там узла нет, кроме этого узелочка; вы куда положили? - спросил Коля, возвращаясь опять в комнату.
"But there's nothing except that," announced the prince, taking his bundle. - Да кроме этого и нет никакого, - возвестил князь, принимая свой узелок.
"Aha! -А-а!
And I thought Ferdyshchenko might have filched it." А я думал, не утащил ли Фердыщенко.
"Don't blather," Varya said sternly. She also spoke quite drily with the prince and was barely polite with him. - Не ври пустяков, - строго сказала Варя, которая и с князем говорила весьма сухо и только что разве вежливо.
"Ch?re Babette, you might treat me a little more gently, I'm not Ptitsyn." - Chme Babette, со мной можно обращаться и понежнее, ведь я не Птицын.
"You still ought to be whipped, Kolya, you're so stupid. - Тебя еще сечь можно, Коля, до того ты еще глуп.
You may address all your needs to Matryona. Dinner is at half-past four. За всем, что потребуется, можете обращаться к Матрене; обедают в половине пятого.
You may dine with us or in your room, whichever you prefer. Можете обедать вместе с нами, можете и у себя в комнате, как вам угодно.
Let's go, Kolya, stop bothering him." Пойдем, Коля, не мешай им.
"Let's go, decisive character!" - Пойдемте, решительный характер!
On their way out they ran into Ganya. Выходя, они столкнулись с Ганей.
"Is father at home?" Ganya asked Kolya and, on receiving an affirmative reply, whispered something in his ear. - Отец дома? - спросил Г аня Колю и на утвердительный ответ Коли пошептал ему что-то на ухо.
Kolya nodded and went out after Varvara Ardalionovna. Коля кивнул головой и вышел вслед за Варварой Ардалионовной.
"A couple of words, Prince, I forgot to tell you, what with all these . . . doings. - Два слова, князь, я и забыл вам сказать за этими... делами.
A request: do me a favor-if it's not too much of a strain for you-don't babble here about what just went on between me and Aglaya, or there about what you find here; because there's also enough ugliness here. Некоторая просьба: сделайте одолжение, - если только вам это не в большую натугу будет, - не болтайте ни здесь, о том, что у меня с Аглаей сейчас было, ни там, о том, что вы здесь найдете; потому что и здесь тоже безобразия довольно.
To hell with it, though . . . But control yourself, at least for today." К чорту, впрочем... Хоть сегодня-то, по крайней мере, удержитесь.
"I assure you that I babbled much less than you think," said the prince, somewhat annoyed at Ganya's reproaches. - Уверяю же вас, что я гораздо меньше болтал, чем вы думаете, - сказал князь с некоторым раздражением на укоры Гани.
Their relations were obviously becoming worse and worse. Отношения между ними становились видимо хуже и хуже.
"Well, I've already suffered enough on account of you today. - Ну, да уж я довольно перенес чрез вас сегодня.
In short, I beg you." Одним словом, я вас прошу.
"Note this, too, Gavrila Ardalionovich, that I was not bound in any way earlier and had no reason not to mention the portrait. - Еще и то заметьте, Г аврила Ардалионович, чем же я был давеча связан, и почему я не мог упомянуть о портрете?
You didn't ask me not to." Ведь вы меня не просили.
"Pah, what a vile room," Ganya observed, looking around disdainfully, "dark and windows on the courtyard. - Фу, какая скверная комната, - заметил Г аня, презрительно осматриваясь, - темно и окна на двор.
You've come to us inopportunely in all respects . . . Well, that's none of my business; I don't let rooms." Во всех отношениях вы к нам не во-время... Ну, да это не мое дело; не я квартиры содержу.
Ptitsyn looked in and called Ganya. He hastily abandoned the prince and went out, though he had wanted to say something more, but was obviously hesitant and as if ashamed to begin; and he had also denounced the room as if from embarrassment. Заглянул Птицын и кликнул Ганю; тот торопливо бросил князя и вышел, несмотря на то, что он еще что-то хотел сказать, но видимо мялся и точно стыдился начать; да и комнату обругал тоже, как будто сконфузившись.
The prince had just managed to wash and to straighten his clothes a bit when the door opened again and a new figure appeared in it. Только что князь умылся и успел сколько-нибудь исправить свой туалет, отворилась дверь снова, и выглянула новая фигура.
This was a gentleman of about thirty, rather tall, broad-shouldered, with an enormous, curly, red-haired head. Это был господин лет тридцати, не малого роста, плечистый, с огромною, курчавою, рыжеватою головой.
His face was fleshy and ruddy, his lips thick, his nose broad and flattened, his eyes small, puffy, and jeering, as if constantly winking. Лицо у него было мясистое и румяное, губы толстые; нос широкий и сплюснутый, глаза маленькие, заплывшие и насмешливые, как будто беспрерывно подмигивающие.
The whole of it made a rather insolent picture. В целом все это представлялось довольно нахально.
His clothes were on the dirty side. Одет он был грязновато.
At first he opened the door just enough to thrust his head in. Он сначала отворил дверь ровно на столько, чтобы просунуть голову.
This thrust-in head surveyed the room for about five seconds, then the door slowly began to open, the whole figure was outlined on the threshold, but the visitor did not come in yet, but squinted and went on studying the prince from the threshold. Просунувшаяся голова секунд пять оглядывала комнату; потом дверь стала медленно отворяться, вся фигура обозначилась на пороге, но гость еще не входил, а с порога продолжал, прищурясь, рассматривать князя.
Finally he closed the door behind him, approached, sat down on a chair, took the prince firmly by the hand and seated him at an angle to himself on the sofa. Наконец, затворил за собою дверь, приблизился, сел на стул, князя крепко взял за руку и посадил наискось от себя на диван.
"Ferdyshchenko," he said, peering intently and questioningly into the prince's face. - Фердыщенко, - проговорил он, пристально и вопросительно засматривая князю в лицо.
"What about it?" the prince replied, almost bursting into laughter. - Так что же? - отвечал князь, почти рассмеявшись.
"A tenant," Ferdyshchenko spoke again, peering in the same way. - Жилец, - проговорил опять Фердыщенко, засматривая попрежнему.
"You want to become acquainted?" - Хотите познакомиться?
"Ehh!" said the visitor, ruffling up his hair and sighing, and he started looking into the opposite corner. - Э-эх! - проговорил гость, взкерошив волосы и вздохнув, и стал смотреть в противоположный угол.
"Do you have any money?" he asked suddenly, turning to the prince. - У вас деньги есть? - спросил он вдруг, обращаясь к князю.
"A little." - Немного.
"How much, precisely?" - Сколько именно?
"Twenty-five roubles." - Двадцать пять рублей.
"Show me." - Покажите-ка.
The prince took a twenty-five-rouble note from his waistcoat pocket and handed it to Ferdyshchenko. Князь вынул двадцатипятирублевый билет из жилетного кармана и подал Фердыщенке.
The man unfolded it, looked at it, turned it over, then held it up to the light. Тот развернул, поглядел, потом перевернул на другую сторону, затем взял на свет.
"Quite strange," he said, as if pondering. "Why do they turn brown? - Довольно странно, - проговорил он как бы в раздумьи, - отчего бы им буреть?
These twenty-fivers sometimes get terribly brown, while others, on the contrary, fade completely. Эти двадцатипятирублевые иногда ужасно буреют а другие, напротив, совсем линяют.
Take it." Возьмите.
The prince took the note from him. Князь взял свой билет обратно.
Ferdyshchenko got up from the chair. Фердыщенко встал со стула.
"I came to warn you: first of all, don't lend me any money, because I'm sure to ask." - Я пришел вас предупредить: во-первых, мне денег взаймы не давать, потому что я непременно буду просить.
"Very well." - Хорошо.
"Do you intend to pay here?" - Вы платить здесь намерены?
"I do." - Намерен.
"Well, I don't, thank you. -А я не намерен; спасибо.
Mine's the first door to your right, did you see? Я здесь от вас направо первая дверь, видели?
Try not to visit me too often; I'll come to you, don't worry about that. Ко мне постарайтесь не очень часто жаловать; к вам я приду, не беспокойтесь.
Have you seen the general?" Генерала видели?
"No." - Нет.
"Heard him?" -И не слышали?
"Of course not." - Конечно нет.
"Well, you will see and hear him. Besides, he even asks me to lend him money! - Ну, так увидите и услышите; да к тому же он даже у меня просит денег взаймы!
Avis au lecteur*Good-bye. Avis au lecteur. Прощайте.
Is it possible to live with a name like Ferdyshchenko? Разве можно жить с фамилией Фердыщенко?
Eh?" *Warning to the reader. А?
"Why not?" - Отчего же нет?
"Good-bye." - Прощайте.
And he went to the door. И он пошел к дверям.
The prince learned later that this gentleman, as if out of duty, had taken upon himself the task of amazing everyone by his originality and merriment, but it somehow never came off. Князь узнал потом, что этот господин как будто по обязанности взял на себя задачу изумлять всех оригинальностью и веселостью, но у него как-то никогда не выходило.
He even made an unpleasant impression on some people, which caused him genuine grief, but all the same he would not abandon his task. На некоторых он производил даже неприятное впечатление, отчего он искренно скорбел, но задачу свою все-таки не покидал.
In the doorway he managed to set things right, as it were, by bumping into a gentleman coming in; after letting this new gentleman, who was unknown to the prince, enter the room, he obligingly winked several times behind his back by way of warning, and thus left not without a certain aplomb. В дверях ему удалось как бы поправиться, натолкнувшись на одного входившего господина; пропустив этого нового и незнакомого князю гостя в комнату, он несколько раз предупредительно подмигнул на него сзади и таким образом все-таки ушел не без апломба.
This new gentleman was tall, about fifty-five years old or even a little more, rather corpulent, with a purple-red, fleshy and flabby face framed by thick gray side-whiskers, with a moustache and large, rather protruding eyes. Новый господин был высокого роста, лет пятидесяти пяти, или даже поболее, довольно тучный, с багрово-красным, мясистым и обрюзглым лицом, обрамленным густыми седыми бакенбардами, в усах, с большими, довольно выпученными глазами.
His figure would have been rather imposing if there had not been something seedy, shabby, even soiled about it. Фигура была бы довольно осанистая, если бы не было в ней чего-то опустившегося, износившегося, даже запачканного.
He was dressed in an old frock coat with nearly worn-through elbows; his shirt was also dirty-in a homey way. Одет он был в старенький сюртучек, чуть не с продравшимися локтями; белье тоже было засаленное, - по-домашнему.
There was a slight smell of vodka in his vicinity; but his manner was showy, somewhat studied, and with an obvious wish to impress by its dignity. Вблизи от него немного пахло водкой; но манера была эффектная, несколько изученная и с видимым ревнивым желанием поразить достоинством.
The gentleman approached the prince unhurriedly, with an affable smile, silently took his hand and, holding it in his own, peered into his face for some time, as if recognizing familiar features. Господин приблизился к князю, не спеша, с приветливою улыбкой, молча взял его руку, и, сохраняя ее в своей, несколько времени всматривался в его лицо, как бы узнавая знакомые черты.
"Him! -Он!
Him!" he said softly but solemnly. "As if alive! Он! - проговорил он тихо, но торжественно: - как живой!
I heard them repeating the familiar and dear name and recalled the irretrievable past . . . Prince Myshkin?" Слышу, повторяют знакомое и дорогое имя, и припомнил безвозвратное прошлое... Князь Мышкин?
"That's right, sir." - Точно так-с.
"General Ivolgin, retired and unfortunate. - Генерал Иволгин, отставной и несчастный.
Your name and patronymic, if I dare ask?" Ваше имя и отчество, смею спросить?
"Lev Nikolaevich." - Лев Николаевич.
"So, so! - Так, так!
The son of my friend, one might say my childhood friend, Nikolai Petrovich?" Сын моего друга, можно сказать, товарища детства, Николая Петровича?
"My father's name was Nikolai Lvovich." - Моего отца звали Николаем Львовичем.
"Lvovich," the general corrected himself, but unhurriedly and with perfect assurance, as if he had not forgotten in the least but had only made an accidental slip. - Львович, - поправился генерал, но не спеша, а с совершенною уверенностью, как будто он нисколько и не забывал, а только нечаянно оговорился.
He sat down and, also taking the prince's hand, sat him down beside him. Он сел, и, тоже ваяв князя за руку, посадил подле себя.
"I used to carry you about in my arms, sir." - Я вас на руках носил-с.
"Really?" asked the prince. "My father has been dead for twenty years now." - Неужели? - спросил князь; - мой отец уж двадцать лет как умер.
"Yes, twenty years, twenty years and three months. - Да; двадцать лет; двадцать лет и три месяца.
We studied together. I went straight into the military!! Вместе учились; я прямо в военную...
"My father was also in the military, a second lieutenant in the Vasilkovsky regiment." - Да и отец был в военной, подпоручиком в Васильковском полку.
"The Belomirsky. - В Беломирском.
His transfer to the Belomirsky came almost on the eve of his death. Перевод в Беломирский состоялся почти накануне смерти.
I stood there and blessed him into eternity. Я тут стоял и благословил его в вечность.
Your mother ..." Ваша матушка...
The general paused as if in sad remembrance. Г енерал приостановился как бы от грустного воспоминания.
"Yes, she also died six months later, of a chill," said the prince. - Да и она тоже полгода спустя потом умерла от простуды, - сказал князь.
"Not of a chill, not of a chill, believe an old man. I was there, I buried her, too. - Не от простуды. Не от простуды, поверьте старику, Я тут был, я и ее хоронил.
Of grief over the prince, and not of a chill. С горя по своем князе, а не от простуды.
Yes, sir, I have memories of the princess, too! Да-с, памятна мне и княгиня!
Youth! Молодость!
Because of her, the prince and I, childhood friends, nearly killed each other." Из-за нее мы с князем, друзья с детства, чуть не стали взаимными убийцами.
The prince began listening with a certain mistrust. Князь начинал слушать с некоторою недоверчивостью.
"I was passionately in love with your mother while she was still a fianc?e-my friend's fianc?e. - Я страстно влюблен был в вашу родительницу, еще когда она в невестах была, - невестой друга моего.
The prince noticed it and was shocked. Князь заметил и был фрапирован.
He comes to me in the morning, before seven o'clock, wakes me up. Приходит ко мне утром в седьмом часу, будит.
I get dressed in amazement; there is silence on both sides; I understand everything. Одеваюсь с изумлением; молчание с обеих сторон; я все понял.
He takes two pistols from his pocket. Вынимает из кармана два пистолета.
Across a handkerchief.28 Without witnesses. Через платок. Без свидетелей.
Why witnesses, if we'll be sending each other into eternity in five minutes? К чему свидетели, когда чрез пять минут отсылаем друг друга в вечность?
We loaded the pistols, stretched out the handkerchief, put the pistols to each other's hearts, and looked into each other's faces. Зарядили, растянул, платок, стали, приложили пистолеты взаимно к сердцам и глядим друг другу в лицо.
Suddenly tears burst from our eyes, our hands trembled. Вдруг слезы градом у обоих из глаз, дрогнули руки.
Both of us, both of us, at once! У обоих, у обоих, разом!
Well, naturally, then came embraces and a contest in mutual magnanimity. Ну, тут, натурально, обкятия и взаимная борьба великодушия.
The prince cries: 'She's yours!' I cry: 'She's yours!' Князь кричит: твоя, я кричу: твоя!
In short... in short . . . you've come ... to live with us?" Одним словом... одним словом... вы к нам... жить?
"Yes, for a while, perhaps," said the prince, as if stammering slightly. - Да, на некоторое время, быть может, -проговорил князь, как бы несколько заикаясь.
"Prince, mama wants to see you," cried Kolya, looking in at the door. - Князь, мамаша вас к себе просит, - крикнул заглянувший в дверь Коля.
The prince got up to leave, but the general placed his right hand on his shoulder and amiably forced him back down on the couch. Князь привстал было идти, но генерал положил правую ладонь на его плечо и дружески пригнул опять к дивану.
"As a true friend of your father's I wish to warn you," said the general, "I have suffered, as you can see yourself, owing to a tragic catastrophe-but without a trial! - Как истинный друг отца вашего, желаю предупредить,. - сказал генерал, - я, вы видите сами я пострадал, по трагической катастрофе; но без суда!
Without a trial! Без суда!
Nina Alexandrovna is a rare woman. Нина Александровна - женщина редкая.
Varvara Ardalionovna, my daughter, is a rare daughter! Варвара Ардалионовна дочь моя - редкая дочь!
Owing to certain circumstances, we let rooms-an unheard-of degradation! По обстоятельствам содержим квартиры - падение неслыханное!
I, for whom it only remained to become a governor-general! . . . Мне, которому оставалось быть генерал-губернатором!..
But we're always glad to have you. Но вам мы рады всегда.
And meanwhile there's a tragedy in my house!" А между тем у меня в доме трагедия!
The prince looked at him questioningly and with great curiosity. Князь смотрел вопросительно и с большим любопытством.
"A marriage is being prepared, a rare marriage. - Приготовляется брак, и брак редкий.
A marriage between an ambiguous woman and a young man who could be a kammerjunker.29 This woman will be introduced into the house in which my daughter and wife live! Брак двусмысленной женщины и молодого человека, который мог бы быть камер-юнкером. Эту женщину введут в дом, где моя дочь и где моя жена!
But as long as there is breath in me, she will not enter it! Но покамест я дышу, она не войдет!
I'll lie down on the threshold, and just let her step over me! ... Я лягу на пороге, и пусть перешагнет чрез меня!..
I almost don't speak with Ganya now, I even avoid meeting him. С Ганей я теперь почти, не говорю, избегаю встречаться даже.
I'm warning you on purpose, though if you live with us you'll witness it anyway without that. Я вас предупреждаю нарочно; коли будете жить у нас, все равно, и без того станете свидетелем.
But you are my friend's son, and I have the right to hope . . ." Но вы сын моего друга, и я в праве надеяться...
"Prince, be so kind as to come to me in the drawing room," Nina Alexandrovna called, appearing in the doorway herself. - Князь, сделайте одолжение, зайдите ко мне в гостиную, - позвала Нина Александровна, сама уже явившаяся у дверей.
"Imagine, my friend;" cried the general, "it appears I dandled the prince in my arms!" - Вообрази, друг мой, - вскричал генерал, -оказывается, я-то я няньчил князя на руках моих!
Nina Alexandrovna looked reproachfully at the general and searchingly at the prince, but did not say a word. Нина Александровна укорительно глянула на генерала и пытливо на князя, но не сказала ни слова.
The prince followed her; but they had only just come to the drawing room and sat down, and Nina Alexandrovna had only just begun telling the prince something hastily and in a half-whisper, when the general himself suddenly arrived in the drawing room. Князь отправился за нею; но только что они пришли в гостиную и сели, а Нина Александровна только что начала очень торопливо и вполголоса что-то сообщать князю, как генерал вдруг пожаловал сам в гостиную.
Nina Alexandrovna fell silent at once and bent over her knitting with obvious vexation. Нина Александровна тотчас замолчала и с видимою досадой нагнулась к своему вязанью.
The general may have noticed her vexation, but he continued to be in the most excellent spirits. Генерал, может быть, и заметил эту досаду, но продолжал быть в превосходнейшем настроении духа.
"My friend's son!" he cried, addressing Nina Alexandrovna. "And so unexpectedly! - Сын моего друга! - вскричал он, обращаясь к Нине Александровне: - и так неожиданно!
I'd long ceased imagining. Я давно уже и воображать перестал.
But, my dear, don't you remember the late Nikolai Lvovich? Но, друг мой, неужели ты не помнишь покойного Николая Львовича?
Wasn't he still in Tver . . . when you ... ?" Ты еще застала его... В Твери?
"I don't remember Nikolai Lvovich. -Я не помню Николая Львовича.
Is that your father?" she asked the prince. Это ваш отец? - спросила она князя.
"Yes. But I believe he died in Elisavetgrad, not in Tver," the prince observed timidly to the general. - Отец; но он умер, кажется, не в Твери, а в Елисаветграде, - робко заметил князь генералу.
"I heard it from Pavlishchev . . ." - Я слышал от Павлищева...
"In Tver," the general confirmed. "Just before his death he was transferred to Tver, and even before the illness developed. - В Твери, - подтвердил генерал; - перед самою смертью состоялся перевод в Тверь, и даже еще пред развитием болезни.
You were still too little and wouldn't remember either the transfer or the trip. And Pavlishchev could have made a mistake, though he was a most excellent man." Вы были еще слишком малы и не могли упомнить, ни перевода, ни путешествия; Павлищев же мог ошибиться, хотя и превосходнейший был человек.
"You knew Pavlishchev, too?" - Вы знали и Павлищева?
"He was a rare man, but I was a personal witness. - Редкий был человек, но я был личным свидетелем.
I blessed him on his deathbed . . ." Я благословлял на смертном одре...
"My father died while he was on trial," the prince observed again, "though I could never find out precisely for what. He died in the hospital." - Отец мой ведь умер под судом, - заметил князь снова, - хоть я и никогда. не мог узнать, за что именно; он умер в госпитале.
"Oh, it was that case to do with Private Kolpakov, and without doubt the prince would have been vindicated." - О, это по делу о рядовом Колпакове, и, без сомнения, князь был бы оправдан.
"Really? -Так?
You know for certain?" the prince asked with particular curiosity. Вы наверно знаете? - спросил князь с особенным любопытством.
"What else?" cried the general. - Еще бы! - вскричал генерал.
"The court recessed without any decision. - Суд разошелся, ничего не решив.
An impossible case! Дело невозможное!
A mysterious case, one might say: Staff-captain Larionov, the commander of the detachment, dies; the prince is assigned to perform his duties temporarily. Good. Дело даже, можно сказать, таинственное: умирает штабс-капитан Ларионов, ротный командир; князь на время назначается исправляющим должность; хорошо.
Private Kolpakov commits a theft-of footgear from a comrade- and drinks it up. Good. Рядовой Колпаков совершает кражу, - сапожный товар у товарища, - и пропивает его; хорошо.
The prince-and, mark you, this was in the presence of a sergeant-major and a corporal-reprimands Kolpakov and threatens him with a birching. Князь, - и заметьте себе, это было в присутствии фельдфебеля и капрального, - распекает Колпакова и грозит ему розгами.
Very good. Очень хорошо.
Kolpakov goes to the barracks, lies down on his bunk, and a quarter of an hour later he dies. Колпаков идет в казармы, ложится на нары и через четверть часа умирает.
Splendid, but it's an unexpected, almost impossible case. Прекрасно, но случай неожиданный, почти невозможный.
Thus and so, Kolpakov is buried; the prince makes a report, after which Kolpakov is struck from the rolls. Так или этак, а Колпакова хоронят; князь рапортует, и затем Колпакова исключают из списков.
What could be better, you might think? Кажется чего бы лучше?
But exactly six months later, at a brigade review, Private Kolpakov turns up, as if nothing had happened, in the third detachment of the second battalion of the Novozemlyansky infantry regiment,30 same brigade and same division!" Но ровно через полгода, на бригадном смотру, рядовой Колпаков, как ни в чем ни бывало, оказывается в третьей роте второго баталиона Новоземлянского пехотного полка, той же бригады и той же дивизии!
"How's that?" cried the prince, beside himself with astonishment. - Как! - вскричал князь вне себя от удивления.
"It's not so, it's a mistake!" Nina Alexandrovna turned to him suddenly, looking at him almost in anguish. - Это не так, это ошибка! - обратилась к нему вдруг Нина Александровна, почти с тоской смотря на него.
"Mon mari se trompe."* - Mon mari se trompe.
"But, my dear, se trompe is easy to say, but try and decide such a case yourself! - Но, друг мой, se trompe, это легко сказать, но разреши-ка сама подобный случай!
They were all deadlocked. Все стали втупик.
I'd be the first to say qu'on se trompe. Я первый сказал бы qu'on se trompe.
But, to my misfortune, I was a witness and served personally on the commission. Но, к несчастию, я был свидетелем и участвовал сам в комиссии.
All the confrontations showed that this was the very same, absolutely the very same Private Kolpakov who had been buried six months earlier with the routine ceremony and to the roll of drums. Все очные ставки показали, что это тот самый, совершенно тот же самый рядовой Колпаков, который полгода назад был схоронен при обыкновенном параде и с барабанным боем.
The case is indeed a rare one, almost impossible, I agree, but . . ." Случай действительно редкий, почти невозможный, я соглашаюсь, но...
"Papa, your dinner is ready," Varvara Ardalionovna announced, coming into the room. - Папаша, вам обедать накрыли, - возвестила Варвара Ардалионовна, входя в комнату.
"Ah, that's splendid, excellent! - А, это прекрасно, превосходно!
I'm really hungry . . . But this case, you might say, is even psychological ..." Я таки проголодался... Но случай, можно сказать, даже психологический...
"The soup will get cold again," Varya said impatiently. *My husband is mistaken. - Суп опять простынет, - с нетерпением сказала Варя.
"Coming, coming," the general muttered, leaving the room. "And despite all inquiries . . ." could still be heard in the corridor. - Сейчас, сейчас, - бормотал генерал, выходя из комнаты, - "и несмотря ни на какие справки", -слышалось еще в коридоре.
"You'll have to excuse Ardalion Alexandrovich a great deal if you stay with us," Nina Alexandrovna said to the prince, "though he won't bother you very much; and he dines by himself. - Вы должны будете многое извинить Ардалиону Александровичу, если у нас останетесь, - сказала Нина Александровна князю; - он, впрочем, вас очень не обеспокоит; он и обедает один.
You must agree, each of us has his own shortcomings and his own . .. special features-some, perhaps, still more than those at whom fingers are habitually pointed. Согласитесь сами, у всякого есть свои недостатки и свои... особенные черты, у других, может, еще больше чем у тех, на которых привыкли пальцами указывать.
There's one thing I want very much to ask you: if my husband ever addresses you concerning the payment of the rent, tell him you have given it to me. Об одном буду очень просить: если мой муж как-нибудь обратится к вам по поводу уплаты за квартиру, то вы скажите ему, что отдали мне.
That is, whatever you might give to Ardalion Alexandrovich would go on your account in any case, but I ask you only for the sake of accuracy . . . What is it, Varya?" То-есть, отданное и Ардалиону Александровичу все равно для вас в счет бы пошло, но я единственно для аккуратности вас прошу... Что это, Варя?
Varya came back into the room and silently handed her mother the portrait of Nastasya Filippovna. Варя воротилась в комнату и молча подала матери портрет Настасьи Филипповны.
Nina Alexandrovna gave a start and began studying it as if in fright, but then with an overwhelmingly bitter feeling. Нина Александровна вздрогнула и сначала как бы с испугом, а потом с подавляющим горьким ощущением рассматривала его некоторое время.
In the end she looked questioningly at Varya. Наконец вопросительно поглядела на Варю.
"She made him a present of it herself today," said Varya, "and this evening everything is to be decided." - Ему сегодня подарок от нее самой, - сказала Варя, - а вечером у них все решается.
"This evening!" Nina Alexandrovna repeated in a half-whisper, as if in despair. "So, then? - Сегодня вечером! - как бы в отчаянии повторила вполголоса Нина Александровна; - что же?
There are no more doubts here, nor any hopes: she has announced it all by the portrait . . . And what, did he show it to you himself?" she added in surprise. Тут сомнений уж более нет никаких, и надежд тоже не остается: портретом все возвестила... Да он тебе сам, что ли, показал? - прибавила она в удивлении.
"You know we've hardly said a word to each other for a whole month now. - Вы знаете, что мы уж целый месяц почти ни слова не говорим.
Ptitsyn told me about it all, and the portrait was lying there on the floor by the table. I picked it up." Птицын мне про все сказал, а портрет там у стола на полу уж валялся; я подняла.
"Prince," Nina Alexandrovna suddenly turned to him, "I wanted to ask you-in fact, that's why I invited you here-have you known my son for a long time? - Князь, - обратилась к нему вдруг Нина Александровна, - я хотела вас спросить (для того собственно и попросила вас сюда), давно ли вы знаете моего сына?
He told me, I believe, that you arrived from somewhere only today?" Он говорил, кажется, что вы только сегодня откуда-то приехали?
The prince explained briefly about himself, omitting the greater part. Князь обкяснил вкратце о себе, пропустив большую половину.
Nina Alexandrovna and Varya heard him out. Нина Александровна и Варя выслушали.
"I'm not trying to ferret out anything about Gavrila Ardalionovich in asking you," observed Nina Alexandrovna, "you must make no mistake on that account. - Я не выпытываю чего-нибудь о Гавриле Ардалионовиче, вас расспрашивая, - заметила Нина Александровна; - вы не должны ошибаться на этот счет.
If there is anything that he cannot tell me himself, I have no wish to try and find it out behind his back. Если есть что-нибудь, в чем он не может признаться мне сам, того я и сама не хочу разузнавать мимо него.
What I mean, in fact, is that earlier, in your presence and after you left, Ganya said in answer to my question about you: Я к тому собственно, что давеча Ганя при вас, и потом когда вы ушли, на вопрос мой о вас, отвечал мне:
' He knows everything, no need for ceremony!' "Он все знает, церемониться нечего!"
Now, what does that mean? Что же это значит?
That is, I'd like to know to what extent . . ." То-есть, я хотела бы знать, в какой мере...
Suddenly Ganya and Ptitsyn came in; Nina Alexandrovna at once fell silent. Вошли вдруг Ганя и Птицын; Нина Александровна тотчас замолчала.
The prince remained in the chair next to her, and Varya stepped aside; the portrait of Nastasya Filippovna lay most conspicuously on Nina Alexandrovna's worktable, directly in front of her. Князь остался на стуле подле нее, а Варя отошла в сторону; портрет Настасьи Филипповны лежал на самом видном месте, на рабочем столике Нины Александровны, прямо перед нею.
Ganya saw it, frowned, vexedly took it from the table, and flung it onto his desk, which was at the other end of the room. Ганя, увидев его, нахмурился, с досадой взял со стола и отбросил на свой письменный стол, стоявший в другом конце комнаты.
"Today, Ganya?" Nina Alexandrovna suddenly asked. - Сегодня, Г аня? - спросила вдруг Нина Александровна.
"Today what?" Ganya gave a start and suddenly fell upon the prince. - Что сегодня? - встрепенулся было Г аня и вдруг набросился на князя.
"Ah, I understand, you're into it here, too! . . . - А, понимаю, вы уж и тут!..
What is it with you, some sort of illness or something? Да что у вас, наконец, болезнь это, что ли, какая?
Can't help yourself? Удержаться не можете?
But understand, finally, Your Highness ..." Да ведь поймите же, наконец, ваше сиятельство...
"I'm to blame here, Ganya, and nobody else," Ptitsyn interrupted. - Тут я виноват, Г аня, а не кто другой, - прервал Птицын.
Ganya looked at him questioningly. Ганя вопросительно поглядел на него.
"But it's better, Ganya, the more so as the matter's concluded on one side," Ptitsyn murmured and, stepping away, sat down at the table, took some sort of scribbled-over paper from his pocket, and began studying it intently. - Да ведь это лучше же, Г аня, тем более что, с одной стороны, дело покончено, - пробормотал Птицын и, отойдя в сторону, сел у стола, вынул из кармана какую-то бумажку, исписанную карандашом, и стал ее пристально рассматривать.
Ganya stood in gloom, waiting uneasily for a family scene. Ганя стоял пасмурный и ждал с беспокойством семейной сцены.
He did not even think of apologizing to the prince. Пред князем он и не подумал извиниться.
"If it's all concluded, then, of course, Ivan Petrovich is right," said Nina Alexandrovna. "Don't frown, please, and don't be vexed, Ganya, I won't ask about anything that you don't want to talk about yourself, and I assure you that I am completely resigned, kindly don't worry." - Если все кончено, то Иван Петрович, разумеется, прав, - сказала Нина Александровна, - не хмурься, пожалуста, и не раздражайся, Ганя, я ни о чем не стану расспрашивать, чего сам не хочешь сказать, и уверяю тебя, что вполне покорилась, сделай одолжение, не беспокойся.
She said this without taking her eyes from her work and, as it seemed, quite calmly. Она проговорила это, не отрываясь от работы и, казалось, в самом деле спокойно.
Ganya was surprised, but remained warily silent and looked at his mother, waiting for her to speak her mind more clearly. Г аня был удивлен, но осторожно молчал и глядел на мать, выжидая, чтоб она высказалась яснее.
Family scenes had already cost him much too dearly. Домашние сцены уж слишком дорого ему стоили.
Nina Alexandrovna noticed this wariness and added, with a bitter smile: Нина Александровна заметила эту осторожность и с горькою улыбкой прибавила:
"You still doubt and don't believe me. You needn't worry, there will be no tears or entreaties, as before, at least not on my part. All I want is for you to be happy and you know that; I am resigned to fate, but my heart will always be with you, whether we stay together or must part. - Ты все еще сомневаешься и не веришь мне; не беспокойся, не будет ни слез, ни просьб, как прежде, с моей стороны по крайней мере. все мое желание в том, чтобы ты был счастлив, и ты это знаешь; я судьбе покорилась, но мое сердце будет всегда с тобой, останемся ли мы вместе, или разойдемся.
Of course, I can only answer for myself; you cannot ask the same of your sister ..." Разумеется, я отвечаю только за себя; ты не можешь того же требовать от сестры...
"Ah, her again!" cried Ganya, looking mockingly and hatefully at his sister. "Mama! Again I swear to you something on which you have my word already: no one will ever dare to mistreat you while I am here, while I am alive. -А, опять она! - вскричал Ганя, насмешливо и ненавистно смотря на сестру; - маменька! клянусь вам в том опять, в чем уже вам давал слово: никто и никогда не осмелится вам манкировать, пока я тут, пока я жив.
Whoever it may concern, I shall insist on the fullest respect, whoever crosses our threshold ..." О ком бы ни шла речь, а я настою на полнейшем к вам уважении, кто бы ни перешел чрез наш порог...
Ganya was so overjoyed that he looked at his mother almost conciliatingly, almost tenderly. Ганя так обрадовался, что почти примирительно, почти нежно смотрел на мать.
"I wasn't afraid for myself, Ganya, you know that. It's not myself I've worried and suffered over all this time. - Я ничего за себя и не боялась, Г аня, ты знаешь; я не о себе беспокоилась и промучилась все это время.
They say it will all be concluded tonight? Говорят, сегодня все у вас кончится?
What will be concluded?" Что же, кончится?
"Tonight, at her place, she has promised to announce whether she gives me her consent or not," replied Ganya. - Сегодня вечером, у себя, она обещала обкявить: согласна или нет, - ответил Ганя.
"For almost three weeks we've avoided speaking of it, and it was better. - Мы чуть не три недели избегали говорить об этом, и это было лучше.
Now, when everything's already concluded, I will allow myself to ask just one thing: how could she give you her consent and even present you with her portrait, when you don't love her? Теперь, когда уже все кончено, я только одно позволю себе спросить: как она могла тебе дать согласие и даже подарить свой портрет, когда ты ее не любишь?
Can it be that she, being so . . . so . . ." Неужели ты ее, такую... такую...
"Experienced, you mean?" - Ну, опытную, что ли?
"That's not how I wanted to put it. -Я не так хотела выразиться.
Can it be that you could blind her eyes to such a degree?" Неужели ты до такой степени мог ей отвести глаза?
Extraordinary irritation suddenly rang in this question. Ganya stood, reflected for a moment, and, not concealing his derision, said: Необыкновенная раздражительность послышалась вдруг в этом вопросе, Ганя постоял, подумал с минуту и, не скрывая насмешки, проговорил:
"You've gotten carried away, mama, and again could not restrain yourself, and that's how everything always starts and flares up with us. - Вы увлеклись, маменька, и опять не вытерпели, и вот так-то у нас всегда все начиналось и разгоралось.
You said there wouldn't be any questions or reproaches, yet they've already started! Вы сказали: не будет ни расспросов, ни попреков, а они уже начались!
We'd better drop it, really, we'd better; at least you had the intention ... I will never leave you, not for anything; another man would flee from such a sister at least-see how she's looking at me now! Оставим лучше; право, оставим; по крайней мере, у вас намерение было... Я никогда и ни за что вас не оставлю; другой от такой сестры убежал бы, по крайней мере, - вон как она смотрит на меня теперь!
Let's leave it at that! Кончим на этом!
I was already rejoicing so . . . And how do you know I'm deceiving Nastasya Filippovna? Я уж так было обрадовался... И почем вы знаете, что я обманываю Настасью Филипповну?
But, as for Varya, it's as she wishes and-enough! А насчет Вари как ей угодно, и - довольно.
Well, now it's quite enough!" Ну, уж теперь совсем довольно!
Ganya was getting more and more excited with every word and paced the room aimlessly. Ганя разгорячался с каждым словом и без цели шагал по комнате.
Such conversations instantly became a sore spot in all members of the family. Такие разговоры тотчас же обращались в больное место у всех членов семейства.
"I said, if she comes in here, then I go out of here-and I'll also keep my word," said Varya. - Я сказала, что если она сюда войдет, то я отсюда выйду и тоже слово сдержу, - сказала Варя.
"Out of stubbornness!" cried Ganya. - Из упрямства! - вскричал Ганя.
"And it's out of stubbornness that you don't get married! - Из упрямства и замуж не выходишь!
What are you doing snorting at me! Что на меня фыркаешь?
I spit on it all, Varvara Ardalionovna; if you like, you can carry out your intention right now. Мне ведь наплевать, Варвара Ардалионовна; угодно - хоть сейчас исполняйте ваше намерение.
I'm quite sick of you. Надоели вы мне уж очень.
So! You've finally decided to leave us, Prince!" he shouted at the prince, seeing him get up from his place. Как! вы решаетесь, наконец, нас оставить, князь! -закричал он князю, увидав, что тот встает с места.
In Ganya's voice that degree of irritation could be heard in which a man almost enjoys his irritation, gives himself over to it without restraint and almost with increasing pleasure, whatever may come of it. В голосе Г ани слышалась уже та степень раздражения, в которой человек почти сам рад этому раздражению, предается ему безо всякого удержу и чуть не с возрастающим наслаждением, до чего бы это ни довело.
The prince turned around at the door in order to make some reply, but, seeing from the pained expression on his offender's face that with one more drop the vessel would overflow, he turned again and silently went out. Князь обернулся было в дверях, чтобы что-то ответить, но увидев по болезненному выражению лица своего обидчика, что тут только недоставало той капли, которая переполняет сосуд, повернулся и вышел молча.
A few minutes later he heard, by the noises coming from the drawing room, that in his absence the conversation had become more noisy and frank. Несколько минут спустя он услышал по отголоску из гостиной, что разговор с его отсутствия стал еще шумнее и откровеннее.
He went through the large room to the front hall, in order to get to the corridor and from there to his room. Он прошел чрез залу в прихожую, чтобы попасть в коридор, а из него в свою комнату.
Passing by the door to the stairs, he heard and saw that someone outside the door was trying very hard to ring the bell; but something must have been wrong with the bell: it only jiggled slightly but made no sound. Проходя близко мимо выходных дверей на лестницу, он услышал и заметил, что за дверьми кто-то старается изо всех сил позвонить в колокольчик; но в колокольчике, должно быть, что-то испортилось: он только чуть-чуть вздрагивал, а звука не было.
The prince lifted the bar, opened the door, and-stepped back in amazement, even shuddered all over: before him stood Nastasya Filippovna. Князь снял запор, отворил дверь и - отступил в изумлении, весь даже вздрогнул: пред ним стояла Настасья Филипповна.
He recognized her at once from the portrait. Он тотчас узнал ее по портрету.
Her eyes flashed with a burst of vexation when she saw him; she quickly came into the front hall, pushed him aside with her shoulder, and said wrathfully, flinging off her fur coat: Г лаза ее сверкнули взрывом досады, когда она его увидала; она быстро прошла в прихожую, столкнув его с дороги плечом, и гневливо сказала, сбрасывая с себя шубу:
"If you're too lazy to fix the doorbell, you should at least be sitting in the front hall when people knock. - Если лень колокольчик поправить, так по крайней мере в прихожей бы сидел, когда стучатся.
Well, there, now he's dropped my coat, the oaf!" Ну, вот теперь шубу уронил, олух!
The coat was indeed lying on the floor; Nastasya Filippovna, not waiting for the prince to help her out of it, had flung it off into his arms without looking, but the prince had not managed to catch it. Шуба действительно лежала на полу; Настасья Филипповна, не дождавшись, пока князь с нее снимет, сбросила ее сама к нему на руки, не глядя, сзади, но князь не успел принять.
"You ought to be dismissed. - Прогнать тебя надо.
Go and announce me." Ступай, доложи.
The prince wanted to say something, but he was so much at a loss that nothing came out, and, holding the coat, which he had picked up from the floor, he went towards the drawing room. Князь хотел было что-то сказать, но до того потерялся, что ничего не выговорил и с шубой, которую поднял с полу, пошел в гостиную.
"Well, so now he goes with the coat! - Ну, вот теперь с шубой идет!
Why are you taking the coat? Шубу-то зачем несешь?
Ha, ha, ha! Ха, ха, ха!
Are you crazy or something?" Да ты сумасшедший, что ли?
The prince came back and stood like a stone idol looking at her; when she laughed, he also smiled, but he was still unable to move his tongue. Князь воротился и глядел на нее как истукан; когда она засмеялась - усмехнулся и он, но языком все еще не мог пошевелить.
In the first moment, as he opened the door for her, he was pale; now color suddenly suffused his face. В первое мгновение, когда он отворил ей дверь, он был бледен, теперь вдруг краска залила его лицо.
"Ah, what an idiot!" Nastasya Filippovna cried indignantly, stamping her foot at him. - Да что это за идиот? - в негодовании вскрикнула, топнув на него ногой, Настасья Филипповна.
"Well, what are you doing? - Ну, куда ты идешь?
Who are you going to announce?" Ну, кого ты будешь докладывать?
"Nastasya Filippovna," murmured the prince. - Настасью Филипповну, - пробормотал князь.
"How do you know me?" she asked quickly. "I've never seen you before! - Почему ты меня знаешь? - быстро спросила она его; - я тебя никогда не видала!
Go and announce . . . What's that shouting?" Ступай, докладывай... Что там за крик?
"They're quarreling," the prince replied and went to the drawing room. - Бранятся, - ответил князь и пошел в гостиную.
He came in at a rather decisive moment: Nina Alexandrovna was ready to forget entirely that she was "resigned to everything"; she was, however, defending Varya. Он вошел в довольно решительную минуту: Нина Александровна готова была уже совершенно забыть, что она "всему покорилась"; она, впрочем, защищала Варю.
Ptitsyn, too, was standing beside Varya, having abandoned his scribbled-over paper. Подле Вари стоял и Птицын, уже оставивший свою исписанную карандашом бумажку.
Varya herself was not intimidated, nor was she the timid sort; but her brother's rudeness was becoming more and more impolite and insufferable. Варя и сама не робела, да и не робкого десятка была девица; но грубости брата становились с каждым словом невежливее и нестерпимее.
On such occasions she usually stopped talking and merely looked at her brother silently, mockingly, not taking her eyes off him. В таких случаях она обыкновенно переставала говорить и только молча, насмешливо смотрела на брата, не сводя с него глаз.
This maneuver, as she knew, was apt to drive him to the utmost limits. Этот маневр, как и знала она, способен был выводить его из последних границ.
At that very moment the prince stepped into the room and said loudly: В эту-то самую минуту князь шагнул в комнату и провозгласил:
"Nastasya Filippovna!" - Настасья Филипповна!
IX IX.
A general hush fell: everyone looked at the prince as if they did not understand him and-did not wish to understand. Общее молчание воцарилось; все смотрели на князя, как бы не понимая его и - не желая понять.
Ganya went numb with fright. Ганя оцепенел от испуга.
Nastasya Filippovna's arrival, especially at the present moment, was a most strange and bothersome surprise for them all. Приезд Настасьи Филипповны, и особенно в настоящую минуту, был для всех самою странною и хлопотливою неожиданностью.
There was the fact alone that Nastasya Filippovna was visiting for the first time; until then she had behaved so haughtily that, in her conversations with Ganya, she had not even expressed any wish to meet his relations, and lately had not even mentioned them at all, as if they did not exist. Уж одно то, что Настасья Филипповна жаловала в первый раз; до сих пор она держала себя до того надменно, что в разговорах с Ганей даже и желания не выражала познакомиться с его родными, а в самое последнее время даже и не упоминала о них совсем, точно их и не было на свете.
Though he was partly glad that such a bothersome conversation had been put off, in his heart Ganya had laid this haughtiness to her account. Г аня хоть отчасти и рад был, что отдалялся такой хлопотливый для него разговор, но все-таки в сердце своем поставил ей эту надменность на счет.
In any case, he had expected sneers and barbs at his family from her sooner than a visit; he knew for certain that she was informed of all that went on in his home to do with his marital plans and what views his relations had of her. Во всяком случае, он ждал от нее скорее насмешек и колкостей над своим семейством, а не визита к нему; он знал наверно, что ей известно все, что происходит у него дома по поводу его сватовства и каким взглядом смотрят на нее его родные.
Her visit now, after giving him her portrait and on her birthday, the day when she had promised to decide his fate, almost signified the decision itself. Визит ее, теперь, после подарка портрета и в день своего рождения, в день, в который она обещала решить его судьбу, означал чуть не самое это решение.
The perplexity with which everyone gazed at the prince did not last long: Nastasya Filippovna herself appeared in the doorway of the drawing room and again, as she came in, pushed the prince slightly aside. Недоумение, с которым все смотрели на князя, продолжалось недолго: Настасья Филипповна появилась в дверях гостиной сама и опять, входя в комнату, слегка оттолкнула князя.
"I finally managed to get in . . . why did you tie up the bell?" she asked gaily, holding out her hand to Ganya, who rushed to meet her. - Наконец-то удалось войти... зачем это вы колокольчик привязываете? - весело проговорила она, подавая руку Гане. бросившемуся к ней со всех ног.
"What is this overturned look on your face? - Что это у вас такое опрокинутое лицо?
Introduce me, please ..." Познакомьте же меня, пожалуста...
Completely at a loss, Ganya introduced her to Varya first, and the two women exchanged strange looks before offering each other their hands. Совсем потерявшийся Г аня отрекомендовал ее сперва Варе, и обе женщины, прежде чем протянули друг другу руки, обменялись странными взглядами.
Nastasya Filippovna laughed, however, and put on a mask of gaiety; while Varya had no wish to put on a mask and looked at her sullenly and intently; not even the shade of a smile, something required by simple politeness, appeared on her face. Настасья Филипповна, впрочем, смеялась и маскировалась веселостью; но Варя не хотела маскироваться и смотрела мрачно и пристально; даже и тени улыбки, что уже требовалось простою вежливостью, не показалось в ее лице.
Ganya went dead; there was nothing to ask and no time to ask, and he shot such a menacing glance at Varya that she understood, from the force of it, what this moment meant for her brother. Ганя обмер; упрашивать было уже нечего и некогда, и он бросил на Варю такой угрожающий взгляд, что та поняла, по силе этого взгляда, что значила для ее брата эта минута?
Here, it seems, she decided to yield to him and smiled faintly at Nastasya Filippovna. (They all still loved each other very much in the family.) Things were improved somewhat by Nina Alexandrovna, whom Ganya, utterly thrown off, introduced after his sister and even led up to Nastasya Filippovna. Тут она, кажется, решилась уступить ему и чуть-чуть улыбнулась Настасье Филипповне. (Все они в семействе еще слишком любили друг друга.) Несколько поправила дело Нина Александровна, которую Г аня, сбившись окончательно, отрекомендовал после сестры и даже подвел первую к Настасье Филипповне.
But Nina Alexandrovna had only just managed to start something about her "particular pleasure" when Nastasya Filippovna, without listening to the end, quickly turned to Ganya and, sitting down (though she had not yet been invited to) on a small sofa in the corner by the window, said loudly: Но только что Нина Александровна успела было начать о своем "особенном удовольствии", как Настасья Филипповна, не дослушав ее, быстро обратилась к Гане, и, садясь (без приглашения еще) на маленький диванчик, в углу у окна, вскричала:
"Where's your study? -Где же ваш кабинет?
And . . . and where are the tenants? И... и где жильцы?
Don't you keep tenants?" Ведь вы жильцов содержите?
Ganya blushed terribly and tried to mutter some reply, but Nastasya Filippovna immediately added: Ганя ужасно покраснел и заикнулся было что-то ответить, но Настасья Филипповна тотчас прибавила:
"Where can you keep tenants here? -Где же тут держать жильцов?
You don't even have a study. У вас и кабинета нет.
Is it profitable?" she suddenly asked Nina Alexandrovna. А выгодно это? - обратилась она вдруг к Нине Александровне.
"It's a bit of a bother," Nina Alexandrovna began. "Of course, there should be some profit. - Хлопотливо несколько, - отвечала было та; -разумеется, должна быть выгода.
Though we've just ..." Мы впрочем, только-что...
But again Nastasya Filippovna was no longer listening: she was looking at Ganya, laughing and saying loudly to him: Но Настасья Филипповна опять уже не слушала: она глядела на Ганю, смеялась и кричала ему:
"What's that face? - Что у вас за лицо?
Oh, my God, what a face you've got right now! О, боже мой, какое у вас в эту минуту лицо!
This laughter continued for several moments, and Ganya's face indeed became very distorted: his stupor, his comical, cowardly bewilderment suddenly left him; but he turned terribly pale; his lips twisted convulsively; silently, with a fixed and nasty look, not tearing his eyes away, he stared into the face of his visitor, who went on laughing. Прошло несколько мгновений этого смеха, и лицо Гани, действительно, очень исказилось: его столбняк, его комическая, трусливая потерянность вдруг сошла с него; но он ужасно побледнел; губы закривились от судорги; он молча, пристально и дурным взглядом, не отрываясь, смотрел в лицо своей гостьи, продолжавшей смеяться.
There was yet another observer who also had not yet rid himself of his near stupefaction at the sight of Nastasya Filippovna; but though he stood "like a post" in his former place, in the doorway to the drawing room, he nevertheless managed to notice Ganya's pallor and the malignant change in his face. Тут был и еще наблюдатель, который тоже еще не избавился от своего чуть не онемения при виде Настасьи Филипповны; но он хоть и стоял "столбом", на прежнем месте своем, в дверях гостиной, однако успел заметить бледность и злокачественную перемену лица Гани.
This observer was the prince. Этот наблюдатель был князь.
All but frightened, he suddenly stepped forward mechanically. Чуть не в испуге, он вдруг машинально ступил вперед.
"Drink some water," he whispered to Ganya, "and don't stare like that . . ." - Выпейте воды, - прошептал он Гане. - И не глядите так...
It was evident that he had said it without any calculation, without any particular design, just so, on the first impulse; but his words produced an extraordinary effect. Видно было, что он проговорил это без всякого расчета, без всякого особенного замысла, так, по первому движению; но слова его произвели чрезвычайное действие.
It seemed that all of Ganya's spite suddenly poured out on the prince; he seized him by the shoulder and looked at him silently, vengefully, and hatefully, as if unable to utter a word. Казалось, вся злоба Гани вдруг опрокинулась на князя: он схватил его за плечо, и смотрел на него молча, мстительно и ненавистно, как бы не в силах выговорить слово.
There was general agitation. Nina Alexandrovna even gave a little cry. Ptitsyn took a step forward in alarm, Kolya and Ferdyshchenko appeared in the doorway and stopped in amazement, Varya alone watched as sullenly as before, but observed attentively. Произошло всеобщее волнение: Нина Александровна слегка даже вскрикнула, Птицын шагнул вперед в беспокойстве, Коля и Фердыщенко, явившиеся в дверях, остановились в изумлении, одна Варя попрежнему смотрела исподлобья, но внимательно наблюдая.
She did not sit down, but stood to one side, next to her mother, her arms folded on her breast. Она не садилась, а стояла сбоку, подле матери, сложив руки на груди.
But Ganya came to his senses at once, almost at the moment of his reaction, and laughed nervously. Но Ганя спохватился тотчас же, почти в первую минуту своего движения, и нервно захохотал.
He recovered completely. Он совершенно опомнился.
"What are you, Prince, a doctor or something?" he cried as gaily and simple-heartedly as he could. "He even frightened me. Nastasya Filippovna, allow me to introduce this precious specimen to you, though I myself met him only this morning." - Да что вы, князь, доктор что ли? - вскричал он, по возможности веселее и простодушнее: - даже испугал меня; Настасья Филипповна, можно рекомендовать вам, это предрагоценный субкект, хоть я и сам только с утра знаком.
Nastasya Filippovna looked at the prince in perplexity. Настасья Филипповна в недоумении смотрела на князя.
"Prince? - Князь?
He's a prince? Он князь?
Imagine, and just now, in the front hall, I took him for a lackey and sent him to announce me! Вообразите, а я давеча, в прихожей, приняла его за лакея и сюда докладывать послала!
Ha, ha, ha!" Ха, ха, ха!
"No harm, no harm!" Ferdyshchenko picked up, approaching hastily and delighted that they had begun to laugh. "No harm: se non ? vero . . ."*32 - Нет беды, нет беды! - подхватил Фердыщенко, поспешно подходя и обрадовавшись, что начали смеяться: - нет беды: se non и vero...
"And I all but scolded you, Prince. - Да чуть ли еще не бранила вас, князь.
Forgive me, please. Простите, пожалуста.
Ferdyshchenko, what are you doing here at such an hour? Фердыщенко, вы-то как здесь, в такой час?
I thought I'd at least not find you here. Я думала, по крайней мере, хоть вас не застану.
Who? Кто?
Prince what? Какой князь?
Myshkin?" she repeated to Ganya, who, still holding the prince by the shoulder, meanwhile managed to introduce him. Мышкин? - переспросила она Ганю, который между тем, все еще держа князя за плечо, успел отрекомендовать его.
"Our tenant," repeated Ganya. - Наш жилец, - повторил Ганя.
Obviously, the prince was being presented as something rare (and useful to them all as a way out of a false situation), he was *If it's not true . . . almost shoved at Nastasya Filippovna; the prince even clearly heard the word "idiot" whispered behind him, probably by Ferdyshchenko, in explanation to Nastasya Filippovna. Очевидно, князя представляли как что-то редкое (и пригодившееся всем как выход из фальшивого положения), чуть не совали к Настасье Филипповне; князь ясно даже услышал слово "идиот", прошептанное сзади его, кажется, Фердыщенкой, в пояснение Настасье Филипповне.
"Tell me, why didn't you undeceive me just now, when I made such a terrible . . . mistake about you?" Nastasya Filippovna went on, scrutinizing the prince from head to foot in a most unceremonious manner. She impatiently awaited the answer, as if fully convinced that the answer was bound to be so stupid that it would be impossible not to laugh. - Скажите, почему же вы не разуверили меня давеча, когда я так ужасно... в вас ошиблась? -продолжала Настасья Филипповна, рассматривая князя с ног до головы самым бесцеремонным образом; она в нетерпении ждала ответа, как бы вполне убежденная, что ответ будет непременно так глуп, что нельзя будет не засмеяться.
"I was astonished, seeing you so suddenly . . ." the prince murmured. - Я удивился, увидя вас так вдруг... - пробормотал было князь.
"And how did you know it was me? - А как вы узнали, что это я?
Where have you seen me before? Где вы меня видели прежде?
In fact, it's as if I have seen him somewhere-why is that? Что это, в самом деле, я как будто его где-то видела?
And, allow me to ask you, why did you stand there so dumbstruck just now? И позвольте вас спросить, почему вы давеча остолбенели на месте?
What's so dumbstriking about me?" Что во мне такого остолбеняющего?
"Well, so? so?" Ferdyshchenko kept clowning. "Well, and so? - Ну же, ну! - продолжал гримасничать Фердыщенко; - да ну же!
Oh, Lord, what things I'd say to such a question! О, господи, каких бы я вещей на такой вопрос: насказал!
Well, so . . . What a booby you are, Prince, after this!" Да ну же... Пентюх же ты, князь, после этого!
"And what things I'd say, too, in your place!" the prince laughed to Ferdyshchenko. "I was very struck by your portrait today," he went on to Nastasya Filippovna. "Then I talked about you with the Epanchins . . . and early in the morning, still on the train, before I arrived in Petersburg, Parfyon Rogozhin told me a lot about you . . . And at the very moment when I opened the door, I was also thinking about you, and suddenly there you were." - Да и я бы насказал на вашем месте, - засмеялся князь Фердыщенке; - давеча меня ваш портрет поразил очень, - продолжал он Настасье Филипповне; - потом я с Епанчиными про вас говорил... а рано утром, еще до вкезда в Петербург, на железной дороге, рассказывал мне много про вас Парфен Рогожин... И в ту самую минуту, как я вам дверь отворил, я о вас тоже думал, а тут вдруг и вы.
"But how did you recognize me?" - А как же вы меня узнали, что это я?
"From the portrait and ..." - По портрету и...
"And?" - И еще?
"And also because that was precisely how I imagined you . . . It's as if I've also seen you somewhere." - И еще по тому, что такою вас именно и воображал... Я вас тоже будто видел где-то.
"Where? -Где?
Where?" Где?
"As if I've seen your eyes somewhere . . . but that can't be! - Я ваши глаза точно где-то видел... да этого быть не может!
I'm just . . . I've never even been here before. Это я так... Я здесь никогда и не был.
Maybe in a dream . . ." Может быть, во сне...
"Bravo, Prince!" cried Ferdyshchenko. - Ай да князь! - закричал Фердыщенко.
"No, I take back my se non ? vero . . . - Нет, я свое: se non и vero - беру назад.
But anyhow, anyhow, it's all just his innocence!" he added with regret. Впрочем... впрочем, ведь это он все от невинности! - прибавил он с сожалением.
The prince had spoken his few phrases in an uneasy voice, faltering and stopping frequently to catch his breath. Everything about him betrayed extreme agitation. Князь проговорил свои несколько фраз голосом неспокойным, прерываясь и часто переводя дух. все выражало в нем чрезвычайное волнение.
Nastasya Filippovna looked at him with curiosity, but was no longer laughing. Настасья Филипповна смотрела на него с любопытством, но уже не смеялась.
Just then a loud new voice was suddenly heard from behind the crowd that closely surrounded the prince and Nastasya Filippovna, parting the crowd, as it were, and dividing it in two. В эту самую минуту вдруг громкий, новый голос, послышавшийся из-за толпы, плотно обступившей князя и Настасью Филипповну, так сказать, раздвинул толпу и разделил ее надвое.
Before Nastasya Filippovna stood the father of the family, General Ivolgin himself. Перед Настасьей Филипповной стоял сам отец семейства, генерал Иволгин.
He was wearing a tailcoat and a clean shirtfront; his moustache was dyed . . . Он был во фраке и в чистой манишке; усы его были нафабрены...
This was more than Ganya could bear. Этого уже Ганя не мог вынести.
Proud and vainglorious to the point of insecurity, of hypochondria; seeking all those two months for at least some point on which he could rest with a certain dignity and show himself nobly; feeling himself still a novice on the chosen path, who might fail to keep to it; finally, in despair, having resolved to become totally insolent in his own house, where he was a despot, but not daring to show the same resolve before Nastasya Filippovna, who went on confusing him until the last moment and mercilessly kept the upper hand; "an impatient pauper," in Nastasya Filippovna's own phrase, of which he had been informed; having sworn with all possible oaths to exact painful recompense for it later, and at the same time occasionally dreaming childishly to himself of making all ends meet and reconciling all opposites-he now had to drink this terrible cup as well and, above all, at such a moment! Самолюбивый и тщеславный до мнительности, до ипохондрии; искавший во все эти два месяца хоть какой-нибудь точки, на которую мог бы опереться приличнее и выставить себя благороднее; чувствовавший, что еще новичек на избранной дороге и пожалуй не выдержит; с отчаяния решившийся, наконец, у себя дома, где был деспотом, на полную наглость, но не смевший решиться на это перед Настасьей Филипповной, сбивавшей его до последней минуты с толку и безжалостно державшей над ним верх; "нетерпеливый нищий", по выражению самой Настасьи Филипповны, о чем ему уже было донесено; поклявшийся всеми клятвами больно наверстать ей все это впоследствии, и в то же время ребячески мечтавший иногда про себя свести концы и примирить все противоположности, - он должен теперь испить еще эту ужасную чашу, и, главное, в такую минуту!
One more unforeseen but most awful torture for a vainglorious man-the torment of blushing for his own family in his own house-fell to his lot. Еще одно непредвиденное, но самое страшное истязание для тщеславного человека, - мука краски за своих родных, у себя же в доме, выпала ему на долю.
"Is the reward finally worth it?" flashed in Ganya's head at that moment. "Да стоит ли наконец этого само вознаграждение!" промелькнуло в это мгновение в голове Гани.
What, for those two months, he had dreamed of only at night, as a nightmare which had made him freeze with horror and burn with shame, was taking place at that very moment: a family meeting was finally taking place between his father and Nastasya Filippovna. В эту самую минуту происходило то, что снилось ему в эти два месяца только по ночам, в виде кошмара, и леденило его ужасом, сжигало стыдом: произошла наконец семейная встреча его родителя с Настасьей Филипповной.
Occasionally, teasing and chafing himself, he had tried to imagine the general during the wedding ceremony, but he had never been able to finish the painful picture and had hastily abandoned it. Он иногда, дразня и раздражая себя, пробовал было представить себе генерала во время брачной церемонии, но никогда не способен был докончить мучительную картину и поскорее бросал ее.
Perhaps he had exaggerated the disaster beyond measure; but that is what always happens with vainglorious people. Может быть, он безмерно преувеличивал беду; но с тщеславными людьми всегда так бывает.
In those two months he had had time to think it over and decide, promising himself that he would try at all costs to cancel his father at least for a time, and even to efface him from Petersburg, if possible, whether his mother agreed to it or not. В эти два месяца он успел надуматься и решиться и дал себе слово, во что бы то ни стало, сократить как-нибудь своего родителя, хоть на время, и стушевать его, если возможно, даже из Петербурга, согласна или не согласна будет на то мать.
Ten minutes ago, when Nastasya Filippovna came in, he had been so stricken, so stunned, that he had completely forgotten the possibility of Ardalion Alexandrovich's appearance on the scene, and had not made any arrangements. Десять минут назад, когда входила Настасья Филипповна, он был так поражен, так ошеломлен, что совершенно забыл о возможности появления на сцене Ардалиона Александровича и не сделал никаких распоряжений.
And so, here was the general, before them all, solemnly prepared and in a tailcoat besides, precisely at the moment when Nastasya Filippovna "was only seeking a chance to shower him and his household with mockery." (Of that he was convinced.) And what, in fact, did her present visit mean if not that? И вот генерал тут, пред всеми, да еще торжественно приготовившись и во фраке, и именно в то самое время, когда Настасья Филипповна "только случая ищет, чтоб осыпать его и его домашних насмешками". (В этом он был убежден.) Да и в самом деле, что значит ее теперешний визит, как не это?
Had she come to make friends with his mother and sister, or to insult them in his own house? Сдружиться с его матерью и сестрой, или оскорбить их у него же в доме приехала она?
But by the way both sides placed themselves, there could no longer be any doubt: his mother and sister sat to one side as if spat upon, while Nastasya Filippovna seemed to have forgotten they were even in the same room with her . . . And if she behaved like that, she certainly had her purpose! Но по тому, как расположились обе стороны, сомнений уже быть не могло: его мать и сестра сидели в стороне как оплеванные, а Настасья Филипповна даже и позабыла, кажется, что они в одной с нею комнате... И если так ведет себя, то, конечно, у ней есть своя цель!
Ferdyshchenko rushed to support the general and led him forward. Фердыщенко подхватил генерала и подвел его.
"Ardalion Alexandrovich Ivolgin," the bowing and smiling general said with dignity, "an old and unfortunate soldier, and the father of a family happy in the hope of receiving into itself such a lovely ..." - Ардалион Александрович Иволгин, - с достоинством произнес нагнувшийся и улыбающийся генерал, - старый, несчастный солдат и отец семейства, счастливого надеждой заключать в себе такую прелестную...
He did not finish. Ferdyshchenko quickly offered him a chair from behind, and the general, somewhat weak in the legs after dinner, simply flopped or, better to say, collapsed into it; however, that did not embarrass him. Он не докончил; Фердыщенко быстро подставил ему сзади стул, и генерал, несколько слабый в эту послеобеденную минуту на ногах, так и шлепнулся или, лучше сказать, упал на стул, но это, впрочем, его не сконфузило.
He sat directly facing Nastasya Filippovna and, with a pleasant little grimace, slowly and dramatically brought her fingers to his lips. Он уселся прямо против Настасьи Филипповны и с приятною ужимкой медленно и эффектно, поднес ее пальчики к губам своим.
On the whole, it was rather difficult to embarrass the general. Вообще генерала довольно трудно было сконфузить.
His appearance, apart from a certain slovenliness, was still quite decent, as he knew very well himself. Наружность его, кроме некоторого неряшества, все еще была довольно прилична, о чем сам он знал очень хорошо.
In the past he had occasionally been received in very good society, from which he had been definitively excluded only two or three years ago. Ему случалось бывать прежде к в очень хорошем обществе, из которого он был исключен окончательно всего только года два-три назад.
It was then that he gave himself over all too unrestrainedly to some of his weaknesses; but he still retained his adroit and pleasant manner. С этого же срока и предался он слишком уже без удержу некоторым своим слабостям; но ловкая и приятная манера оставалась в нем и доселе.
Nastasya Filippovna, it seemed, was exceedingly delighted by the appearance of Ardalion Alexandrovich, of whom she knew, of course, by hearsay. Настасья Филипповна, казалось, чрезвычайно обрадовалась появлению Ардалиона Александровича, о котором, конечно, знала по наслышке.
"I've heard that this son of mine ..." Ardalion Alexandrovich began. - Я слышал, что сын мой... - начал было Ардалион Александрович.
"Yes, this son of yours! - Да, сын ваш!
And you're a fine one, too, papa dear! Хороши и вы тоже, папенька-то!
Why don't I ever see you at my place? Почему вас никогда не видать у меня?
What, are you hiding, or is your son hiding you? Что, вы сами прячетесь, или сын вас прячет?
You, at least, can come to me without compromising anybody." Вам-то уж можно приехать ко мне, никого не компрометируя.
"Nineteenth-century children and their parents . . ." the general tried to begin again. - Дети девятнадцатого века и их родители... -начал было опять генерал.
"Nastasya Filippovna! - Настасья Филипповна!
Please let Ardalion Alexandrovich go for a moment, someone is asking for him," Nina Alexandrovna said loudly. Отпустите, пожалуста, Ардалиона Александровича на одну минуту, его спрашивают, - громко сказала Нина Александровна.
"Let him go! - Отпустить!
Good heavens, I've heard so much, I've wanted to see him for so long! Помилуйте, я так много слышала, так давно желала видеть!
And what sort of business can he have? И какие у него дела?
Isn't he retired? Ведь он в отставке?
You won't leave me, General, you won't go?" Вы не оставите меня, генерал, не уйдете?
"I give you my word that he'll come and see you himself, but now he's in need of rest." - Я даю вам слово, что он приедет к вам сам, но теперь он нуждается в отдыхе.
"Ardalion Alexandrovich, they say you're in need of rest!" Nastasya Filippovna cried, making a wry and displeased face, like a flighty, foolish little girl whose toy is being taken away. - Ардалион Александрович, говорят, что вы нуждаетесь в отдыхе! - вскрикнула Настасья Филипповна с недовольною и брезгливою гримаской, точно ветреная дурочка, у которой отнимают игрушку.
The general did his best to make his own position all the more foolish. Генерал как раз постарался еще более одурачить свое положение.
"My friend! - Друг мой!
My friend!" he said reproachfully, turning solemnly to his wife and putting his hand to his heart. Друг мой! - укорительно произнес он, торжественно обращаясь к жене и положа руку на сердце.
"Won't you leave here, mama?" Varya asked loudly. - Вы не уйдете отсюда, маменька? - громко спросила Варя.
"No, Varya, I'll sit it out to the end." - Нет, Варя, я досижу до конца.
Nastasya Filippovna could not help hearing both the question and the answer, but it seemed to increase her gaiety still more. Настасья Филипповна не могла не слышать вопроса и ответа, но веселость ее оттого как будто еще увеличилась.
She immediately showered the general with questions again, and after five minutes the general was in a most triumphant mood and was oratorizing to the loud laughter of those present. Она тотчас же снова засыпала генерала вопросами, и через пять минут генерал был в самом торжественном настроении и ораторствовал при громком смехе присутствующих.
Kolya pulled the prince's coattail. Коля дернул князя за фалду.
"You at least take him away somehow! - Да уведите хоть вы его как-нибудь!
Can't you? Нельзя ли?
Please!" Пожалуста!
Tears of indignation even scalded the poor boy's eyes. - И у бедного мальчика даже слезы негодования горели на глазах.
"Oh, damn you, Ganka!" he added to himself. - О, проклятый Ганька! - прибавил он про себя.
"Ivan Fyodorovich Epanchin and I were actually great friends," the general effused to Nastasya Filippovna's questions. - С Иваном Федоровичем Епанчиным я действительно бывал в большой дружбе, -разливался генерал на вопросы Настасьи Филипповны.
"He and I, and the late Prince Lev Nikolaevich Myshkin, whose son I embraced today after a twenty-year separation, the three of us were inseparable, a cavalcade, so to speak: Athos, Porthos, and Aramis.32 But, alas, one lies in his grave, struck down by slander and a bullet, another stands before you now and is still fighting against slander and bullets ..." - Я, он и покойный князь Лев Николаевич Мышкин, сына которого я обнял сегодня после двадцатилетней разлуки, мы были трое неразлучные, так сказать, кавалькада: Атос, Портос и Арамис. Но увы, один в могиле, сраженный клеветой и пулей, другой перед вами и еще борется с клеветами и пулями...
"Bullets!" cried Nastasya Filippovna. - С пулями! - вскричала Настасья Филипповна.
"They're here, in my breast, received at Kars, 33 and in bad weather I feel them. - Они здесь, в груди моей, а получены под Карсом, и в дурную погоду я их ощущаю.
In all other respects I live like a philosopher, go about, stroll, play checkers in my caf?, like a bourgeois retired from business, and read the Independence.34 But since that story of the lapdog on the train three years ago, my relations with our Porthos, Epanchin, have been definitively terminated." Во всех других отношениях живу философом, хожу, гуляю, играю в моем кафе, как удалившийся от дел буржуа, в шашки и читаю Indйpendance. Но с нашим Портосом, Епанчиным, после третьягодней истории на железной дороге по поводу болонки, покончено мною окончательно.
"A lapdog? - Болонки!
What was that?" Nastasya Filippovna asked with particular curiosity. Это что же такое? - с особенным любопытством спросила Настасья Филипповна.
"With a lapdog? - С болонкой?
And on the train, if you please! . . ." She seemed to be remembering something. Позвольте, и на железной дороге!.. - как бы припоминала она.
"Oh, a stupid story, not even worth repeating: because of Mrs. Schmidt, Princess Belokonsky's governess, but . . . it's not worth repeating." - О, глупая история, не стоит и повторять: из-за гувернантки княгини Белоконской, мистрис Шмидт, но... не стоит и повторять.
"No, you absolutely must tell it!" Nastasya Filippovna exclaimed gaily. - Да непременно же расскажите! - весело воскликнула Настасья Филипповна.
"I haven't heard it either!" observed Ferdyshchenko. "C'est du nouveau"* - И я еще не слыхал! - заметил Фердыщенко: -c'est du nouveau.
"Ardalion Alexandrovich!" Nina Alexandrovna's pleading voice rang out again. - Ардалион Александрович! - раздался опять умоляющий голос Нины Александровны.
"Papa, somebody's asking for you!" cried Kolya. - Папенька, вас спрашивают, - крикнул Коля.
"A stupid story, and briefly told," the general began selfcontentedly. - Глупая история и в двух словах, - начал генерал с самодовольством.
"Two years ago, yes! or a bit less, just when the new-------railway line was opened, I (already in civiliandress), seeing to some extremely important matters to do with handing over my job, bought myself a first-class ticket: I got in, sat down, smoked. - Два года назад, да! без малого, только-что последовало открытие новой -ской железной дороги, я (и уже в штатском пальто), хлопоча о чрезвычайно важных для меня делах по сдаче моей службы, взял билет, в первый класс: вошел, сижу, курю.
That is, I went on smoking, because I had lit up earlier. То-есть продолжаю курить, я закурил раньше.
I was alone in the compartment. Я один в отделении.
Smoking was not prohibited, but neither was it permitted; sort of half permitted, as usual; well, and depending on the person. Курить не запрещается, но и не позволяется; так, полупозволяется, по обыкновению; ну, и смотря по лицу.
The window's open. Окно спущено.
Suddenly, just before the whistle, two ladies with a lapdog place themselves just opposite me; latecomers; one is most magnificently dressed in light blue; the other more modestly, in black silk with a pelerine. Вдруг, перед самым свистком, помещаются две дамы с болонкой, прямо насупротив; опоздали, одна пышнейшим образом разодета, в светло-голубом; другая скромнее, в шелковом черном, с перелинкой.
They're not bad-looking, have a haughty air, talk in English. Недурны собой, смотрят надменно, говорят по-английски.
I, of course, just sit there smoking. Я, разумеется, ничего; курю.
That is, I did have a thought, but nevertheless, since the window's open, I go on smoking out the window. То-есть, я и подумал было, но, однако продолжаю курить, потому окно отворено, в окно.
The dog reposes in the light blue lady's lap, a little thing, the size of my fist, black with white paws-even a rarity. Болонка у светло-голубой барыни на коленках покоится, маленькая, вся в мой кулак, черная, лапки беленькие, даже редкость.
Silver collar with a motto. Ошейник серебряный с девизом.
I just sit there. Я ничего.
Only I notice that the ladies seem to be angry, about the cigar, of course. Замечаю только, что дамы, кажется, сердятся, за сигару, конечно.
One glares through a lorgnette, tortoiseshell. Одна в лорнет уставилась, черепаховый.
Again I just sit there: because they don't say anything! Я опять-таки ничего: потому ведь ничего же не говорят!
If they spoke, warned, asked-for there is, finally, such a thing as human speech! Если бы сказали, предупредили, попросили, ведь есть же, наконец, язык человеческий!
But they're silent . . . suddenly-without any warning, I tell you, without the slightest warning, as if she'd taken leave of her senses-the light blue one snatches the cigar from my hand and throws it out the window. А то молчат... вдруг, - и это без малейшего, я вам скажу, предупреждения, то-есть без само-малейшего, так-таки совершенно как бы с ума спятила, - светло-голубая хвать у меня из руки сигарку и за окно.
The train flies on, I stare like a half-wit. Вагон летит, гляжу как полоумный.
A wild woman; a wild woman, as if in a totally wild state; a hefty one, though, tall, full, blond, ruddy (even much too ruddy), her eyes flashing at me. Женщина дикая; дикая женщина, так-таки совершенно из дикого состояния; а впрочем, дородная женщина, полная, высокая, блондинка, румяная (слишком даже), глаза на меня сверкают.
Without saying a word, with extraordinary politeness, with the most perfect politeness, with the most, so to speak, refined politeness, I reach out for the dog with two fingers, take it delicately by the scruff *It's something new. of the neck, and whisk it out the window in the wake of my cigar! Не говоря ни слова, я с необыкновенною вежливостью, с совершеннейшею вежливостью, с утонченнейшею, так сказать вежливостью, двумя пальцами приближаюсь к болонке, беру деликатно за шиворот, и шварк ее за окошко, вслед за сигаркой!
It let out a little squeal! Только взвизгнула!
The train goes flying on . . ." Вагон продолжает лететь...
"You're a monster!" cried Nastasya Filippovna, laughing and clapping her hands like a little girl. - Вы изверг! - крикнула Настасья Филипповна, хохоча и хлопая в ладошки как девочка.
"Bravo, bravo!" shouted Ferdyshchenko. - Браво, браво! - кричал Фердыщенко.
Ptitsyn, for whom the general's appearance was also extremely disagreeable, smiled as well; even Kolya laughed and also shouted, "Bravo!" "And I'm right, I'm right, three times right!" the triumphant general went on heatedly. "Because if cigars are prohibited on trains, dogs are all the more so." Усмехнулся и Птицын, которому тоже было чрезвычайно неприятно появление генерала; даже Коля засмеялся и тоже крикнул: "браво!" - И я прав, я прав, трижды прав! - с жаром продолжал торжествующий генерал, - потому что если в вагонах сигары запрещены, то собаки и подавно.
"Bravo, papa!" Kolya cried delightedly. "Splendid! - Браво, папаша! - восторженно вскричал Коля: -великолепно!
I would certainly, certainly have done the same thing!" Я бы непременно, непременно то же бы самое сделал!
"And what about the lady?" Nastasya Filippovna went on questioning impatiently. - Но что же барыня? - с нетерпением допрашивала Настасья Филипповна.
"Her? - Она?
Well, there's where the whole unpleasantness lies," the general continued, frowning. "Without saying a word and without the slightest warning, she whacked me on the cheek! Ну, вот тут-то вся неприятность и сидит, -продолжал, нахмурившись, генерал; - ни слова не говоря, и без малейшего как есть предупреждения, она хвать меня по щеке!
A wild woman, in a totally wild state!" Дикая женщина; совершенно из дикого состояния!
"And you?" - А вы?
The general lowered his eyes, raised his eyebrows, raised his shoulders, pressed his lips together, spread his arms, paused, and suddenly said: Г енерал опустил глаза, поднял брови, поднял плечи, сжал губы, раздвинул руки, помолчал и вдруг промолвил:
"I got carried away!" - Увлекся!
"And painfully? - И больно?
Painfully?" Больно?
"Not painfully, by God! - Ей богу, не больно!
There was a scandal, but it wasn't painful. Скандал вышел, но не больно.
I only waved my arm once, merely in order to wave her away. Я только один раз отмахнулся, единственно только чтоб отмахнуться.
But Satan himself threw a twist into it: the light blue one turned out to be an Englishwoman, a governess or even some sort of friend of the house of Princess Belokonsky, and the one in the black dress was the princess's eldest daughter, an old maid of about thirty-five. Но тут сам сатана и подвертел: светло-голубая оказалась англичанка, гувернантка, или даже какой-то там друг дома у княгини Белоконской, а которая в черном платье, та была старшая из княжен Белоконских, старая дева лет тридцати пяти.
And we all know the relations between Mrs. Epanchin and the house of the Belokonskys. А известно, в каких отношениях состоит генеральша Епанчина к дому Белоконских.
All the young princesses swoon, tears, mourning for their favorite lapdog, the six princesses shrieking, the Englishwoman shrieking-the end of the world! Все княжны в обмороке, слезы, траур по фаворитке-болонке, визг шестерых княжен, визг англичанки, - светопреставление!
Well, of course, I went with my repentance, asked forgiveness, wrote a letter, was not received-neither me nor my letter-then a quarrel with Epanchin, expulsion, banishment!" Ну, конечно, ездил с раскаянием, просил извинения, письмо написал, не приняли ни меня, ни письма, а с Епанчиным раздоры, исключение, изгнание!
"But, excuse me, how it it possible?" Nastasya Filippovna suddenly asked. "Five or six days ago in the Independence-I always read the Independence-I read exactly the same story! - Но дозвольте, как же это? - спросила вдруг Настасья Филипповна: - пять или шесть дней назад я читала в Indйpendance - а я постоянно читаю Indйpendance, - точно такую же историю!
But decidedly exactly the same! Но решительно точно такую же!
It happened on one of the Rhine railways, in a passenger car, between a Frenchman and an Englishwoman: the cigar was snatched in exactly the same way, the lapdog was tossed out the window in exactly the same way, and, finally, it ended in exactly the same way as with you. Это случилось на одной из прирейнских железных дорог, в вагоне, с одним французом и англичанкой: точно так же была вырвана сигара, точно так же была выкинута за окно болонка, наконец, точно так же и кончилось, как у вас.
The dress was even light blue!" Даже платье светло-голубое!
The general blushed terribly; Kolya also blushed and clutched his head with his hands; Ptitsyn quickly turned away. Генерал покраснел ужасно, Коля тоже покраснел и стиснул себе руками голову; Птицын быстро отвернулся.
Ferdyshchenko was the only one who went on laughing. Хохотал попрежнему один только Фердыщенко.
There is no need to mention Ganya: he stood all the while enduring mute and unbearable torment. Про Ганю и говорить было нечего: он все время стоял, выдерживая немую и нестерпимую муку.
"I assure you," the general mumbled, "that exactly the same thing happened to me . . ." - Уверяю же вас, - пробормотал генерал, - что и со мной точно то же случилось...
"Papa did actually have some unpleasantness with Mrs. Schmidt, the Belokonskys' governess," cried Kolya, "I remember." - У папаши, действительно, была неприятность с мистрис Шмидт, гувернанткой у Белоконских, -вскричал Коля, - я помню.
"So! - Как!
The very same? Точь-в-точь?
One and the same story at two ends of Europe and the very same in all details, including the light blue dress!" the merciless Nastasya Filippovna insisted. "I'll send you the Independence Belge!" Одна и та же история на двух концах Европы и точь-в-точь такая же во всех подробностях, до светло-голубого платья! - настаивала безжалостная Настасья Филипповна: - я вам Indйpendance Belge пришлю!
"But notice," the general still insisted, "that to me it happened two years earlier . . ." - Но заметьте, - все еще настаивал генерал, - что со мной произошло два года раньше...
"Ah, maybe that's it!" - А, вот разве это!
Nastasya Filippovna laughed as if in hysterics. Настасья Филипповна хохотала как в истерике.
"Papa, I beg you to step out for a word or two," Ganya said in a trembling, tormented voice, mechanically seizing his father by the shoulder. - Папенька, я вас прошу выйти на два слова, -дрожащим, измученным голосом проговорил Ганя, машинально схватив отца за плечо.
Boundless hatred seethed in his eyes. Бесконечная ненависть кипела в его взгляде.
At that very moment an extremely loud ringing came from the doorbell in the front hall. В это самое мгновение раздался чрезвычайно громкий удар колокольчика из передней.
Such ringing might have torn the bell off. Таким ударом можно было сорвать колокольчик.
It heralded an extraordinary visit. Предвозвещался визит необыкновенный.
Kolya ran to open the door. Коля побежал отворять.
X X.
The front hall suddenly became noisy and crowded; the impression from the drawing room was as if several people had come in from outside and others were still coming in. В прихожей стало вдруг чрезвычайно шумно и людно; из гостиной казалось, что со двора вошло несколько человек и все еще продолжают входить.
Several voices talked and exclaimed at the same time; there was also talking and exclaiming on the stairs, the door to which, from the sound of it, had not been closed. Несколько голосов говорило и вскрикивало разом; говорили и вскрикивали и на лестнице, на которую дверь из прихожей, как слышно было, не затворялась.
The visit turned out to be extremely strange. Визит оказывался чрезвычайно странный.
Everyone exchanged glances; Ganya rushed to the large room, but several people had already entered it. Все переглянулись; Ганя бросился в залу, но и в залу уже вошло несколько человек.
"Ah, here he is, the Judas!" cried a voice the prince knew. "Greetings, Ganka, you scoundrel!" - А, вот он Иуда! - вскрикнул знакомый князю голос: - здравствуй, Ганька, подлец!
"Yes, it's him himself!" another voice confirmed. - Он, он самый и есть! - поддакнул другой голос.
The prince could have no doubt: one voice was Rogozhin's, the other Lebedev's. Сомневаться князю было невозможно: один голос был Рогожина, а другой Лебедева.
Ganya stood as if stupefied on the threshold of the drawing room and gazed silently, allowing some ten or twelve people to enter the room one after another unhindered, following Parfyon Rogozhin. Г аня стоял как бы в отупении на пороге гостиной и глядел молча, не препятствуя входу в залу одного за другим человек десяти или двенадцати, вслед за Парфеном Рогожиным.
The company was extremely motley, and was distinguished not only by its motleyness but also by its unsightliness. Компания была чрезвычайно разнообразная и отличалась не только разнообразием, но и безобразием.
Some came in just as they were, in overcoats and fur coats. Некоторые входили так, как были на улице, в пальто и в шубах.
None of them, incidentally, was very drunk; but they all seemed quite tipsy. Совсем пьяных, впрочем, не было; зато все казались сильно навеселе.
They all seemed to need each other in order to come in; not one of them had courage enough by himself, but they all urged each other on, as it were. Все, казалось, нуждались друг в друге, чтобы войти; ни у одного не достало бы отдельно смелости, но все друг друга как бы подталкивали.
Even Rogozhin stepped warily at the head of the crowd, but he had some sort of intention, and he looked gloomily and irritably preoccupied. Даже и Рогожин ступал осторожно во главе толпы, но у него было какое-то намерение, и он казался мрачно и раздраженно-озабоченным.
The rest only made up a chorus, or, better, a claque of supporters. Остальные же составляли только хор, или, лучше сказать, шайку для поддержки.
Besides Lebedev, there was also the freshly curled Zalyozhev, who flung his coat off in the front hall and walked in casually and foppishly with two or three similar gentlemen, obviously of the shopkeeper sort. Кроме Лебедева, тут был и завитой Залежев, сбросивший свою шубу в передней и вошедший развязно и щеголем, и подобные ему два, три господина, очевидно, из купчиков.
Someone in a half military coat; some small and extremely fat man, ceaselessly laughing; some enormous gentleman, well over six feet tall, also remarkably fat, extremely gloomy and taciturn, who obviously put great trust in his fists. Какой-то в полувоенном пальто; какой-то маленький и чрезвычайно толстый человек, беспрестанно смеявшийся; какой-то огромный вершков двенадцати господин, тоже необычайно толстый, чрезвычайно мрачный и молчаливый, и, очевидно, сильно надеявшийся на свои кулаки.
There was a medical student; there was an obsequious little Pole. Был один медицинский студент; был один увивавшийся полочек.
Some two ladies peeped into the front hall from the stairs, hesitating to come in. Kolya slammed the door in their noses and hooked the latch. С лестницы заглядывали в прихожую, но не решаясь войти, две какие-то дамы; Коля захлопнул дверь перед их носом и заложил крючком.
"Greetings, Ganka, you scoundrel! - Здравствуй, Галька, подлец!
What, you weren't expecting Parfyon Rogozhin?" Rogozhin repeated, having reached the drawing room and stopped in the doorway facing Ganya. Что, не ждал Парфена Рогожина? - повторил Рогожин, дойдя до гостиной и останавливаясь в дверях против Гани.
But at that moment, in the drawing room, directly facing him, he suddenly caught sight of Nastasya Filippovna. Но в эту минуту он вдруг разглядел в гостиной, прямо против себя, Настасью Филипповну.
Obviously he had never thought to meet her here, because the sight of her made an extraordinary impression on him; he turned so pale that his lips even became blue. Очевидно, у него и в помыслах не было встретить ее здесь, потому что вид ее произвел на него необыкновенное впечатление; он так побледнел, что даже губы его посинели.
"So it's true!" he said quietly and as if to himself, with a completely lost look. "The end! . . . - Стало быть, правда! - проговорил он тихо и как бы про себя, с совершенно потерянным видом; -конец!..
Well . . . You'll answer to me now!" he suddenly rasped, looking at Ganya with furious spite. "Well . . . ah! . . ." Ну... Ответишь же ты мне теперь! - проскрежетал он вдруг, с неистовою злобой смотря на Ганю... -Ну... ах!..
He even gasped for air, he even had difficulty speaking. Он даже задыхался, даже выговаривал с трудом.
He was advancing mechanically into the drawing room, but, having crossed the threshold, he suddenly saw Nina Alexandrovna and Varya and stopped, slightly embarrassed, despite all his agitation. Машинально подвигался он в гостиную, но, перейдя за порог, вдруг увидел Нину Александровну и Варю, и остановился, несколько сконфузившись, несмотря на все свое волнение.
After him came Lebedev, who followed him like a shadow and was already quite drunk, then the student, the gentleman with the fists, Zalyozhev, who was bowing to right and left, and, finally, the short, fat one squeezed in. За ним прошел Лебедев, не отстававший от него как тень, и уже сильно пьяный, затем студент, господин с кулаками, Залежев, раскланивавшийся направо и налево, и, наконец, протискивался коротенький толстяк.
The presence of the ladies still restrained them all somewhat, and obviously hindered them greatly, only until it began, of course, until the first pretext to give a shout and begin . . . Then no ladies would hinder them. Присутствие дам всех их еще несколько сдерживало и, очевидно, сильно мешало им, конечно, только до начала, до первого повода вскрикнуть и начать... Тут уж никакие дамы не помешали бы.
"What? -Как?
You're here, too, Prince?" Rogozhin asked distractedly, somewhat surprised to meet the prince. "Still in your gaiters, ehh!" he sighed, now forgetting the prince and turning his eyes to Nastasya Filippovna, moving as if drawn to her by a magnet. И ты тут, князь? - рассеянно проговорил Рогожин, отчасти удивленный встречей с князем: - все в штиблетишках, э-эх! - вздохнул он, уже забыв о князе и переводя взгляд опять на Настасью Филипповну, все подвигаясь и притягиваясь к ней, как к магниту.
Nastasya Filippovna also looked at the visitors with uneasy curiosity. Настасья Филипповна тоже с беспокойным любопытством глядела на гостей.
Ganya finally came to his senses. Ганя, наконец, опомнился.
"Excuse me, but what, finally, is the meaning of this?" he began loudly, looking around sternly at the people coming in and mainly addressing Rogozhin. "It seems you haven't come to a cow-barn, gentlemen, my mother and sister are here . . ." - Но позвольте, что же это, наконец, значит? -громко заговорил он, строго оглядев вошедших и обращаясь преимущественно к Рогожину: - вы не в конюшню, кажется, вошли, господа, здесь моя мать и сестра...
"We see it's your mother and sister," Rogozhin said through his teeth. - Видим, что мать и сестра, - процедил сквозь зубы Рогожин.
"It's clear they're your mother and sister," Lebedev picked up to lend it countenance. - Это и видно, что мать и сестра, - поддакнул для контенансу Лебедев.
The gentleman with the fists, probably thinking the moment had come, also began grumbling something. Господин с кулаками, вероятно, полагая, что пришла минута, начал что-то ворчать.
"But anyhow!" Ganya raised his voice suddenly and explosively, somehow beyond measure. "First, I ask you all to go to the other room, and then I'd like to know . . ." - Но однако же! - вдруг и как-то не в меру, взрывом, возвысил голос Ганя: - во-первых, прошу отсюда всех в залу, а потом позвольте узнать...
"See, he doesn't know," Rogozhin grinned spitefully, not budging from where he stood. "You don't know Rogozhin?" - Вишь, не узнает! - злобно осклабился Рогожин, не трогаясь с места: - Рогожина не узнал?
"I suppose I met you somewhere, but . . ." - Я, положим, с вами где-то встречался, но...
"See, he met me somewhere! - Вишь, где-то встречался!
Only three months ago I lost two hundred roubles of my father's money to you. The old man died and had no time to find out. You got me into it, and Kniff cheated. Да я тебе всего только три месяца двести рублей отцовских проиграл, с тем и умер старик, что не успел узнать; ты меня затащил, а Книф передергивал.
You don't know me? Не узнаешь?
Ptitsyn is my witness! Птицын-то свидетелем!
If I was to show you three roubles, to take them out of my pocket right now, you'd crawl after them on all fours to Vassilievsky Island-that's how you are! Да покажи я тебе три целковых, вынь теперь из кармана, так ты на Васильевский за ними доползешь на карачках, - вот ты каков!
That's how your soul is! Душа твоя такова!
I've come now to buy you out for money, never mind that I'm wearing these boots, I've got a lot of money, brother, I'll buy you out with all you've got here ... if I want, I'll buy you all! Everything!" Rogozhin grew excited and as if more and more drunk. Я и теперь тебя за деньги приехал всего купить, ты не смотри, что я в таких сапогах вошел, у меня денег, брат, много, всего тебя и со всем твоим живьем куплю... захочу, всех вас куплю! все куплю! - разгорячался и как бы хмелел все более и более Рогожин.
"Ehh!" he cried, "Nastasya Filippovna! - Э-эх! - крикнул он: - Настасья Филипповна!
Don't throw me out, tell me one thing: are you going to marry him or not?" Не прогоните, скажите словцо: венчаетесь вы с ним или нет?
Rogozhin asked his question like a lost man, as if addressing some sort of divinity, but with the boldness of a man condemned to death, who has nothing more to lose. Рогожин задал свой вопрос как потерянный, как божеству какому-то, но с смелостью приговоренного к казни, которому уже нечего терять.
In deathly anguish he waited for the answer. В смертной тоске ожидал он ответа.
Nastasya Filippovna looked him up and down with a mocking and haughty glance, but after glancing at Varya and Nina Alexandrovna, she looked at Ganya and suddenly changed her tone. Настасья Филипповна обмерила его насмешливым и высокомерным взглядом, но взглянула на Варю и на Нину Александровну, поглядела на Ганю и вдруг переменила тон.
"Absolutely not, what's the matter with you? - Совсем нет, что с вами?
And what on earth made you think of asking?" she replied softly and seriously and as if with some surprise. И с какой стати вы вздумали спрашивать? -ответила она тихо и серьезно, и как бы с некоторым удивлением.
"No? -Нет?
No!!" cried Rogozhin, all but beside himself with joy. "So it's no?! Нет!! - вскричал Рогожин, приходя чуть не в исступление от радости: - так нет же?!
And they told me . . . Ah! А мне сказали они... Ах!
Well! . . . Ну!..
Nastasya Filippovna! Настасья Филипповна!
They say you're engaged to Ganka! Они говорят, что вы помолвились с Ганькой!
To him? С ним-то?
No, how is it possible? (I tell them all!) No, I'll buy him out for a hundred roubles, I'll give him a thousand, say, or three thousand, to renounce her, he'll run away on the eve of the wedding and leave his bride all to me. Да разве это можно? (Я им всем говорю!) Да я его всего за сто рублей куплю, дам ему тысячу, ну три, чтоб отступился, так он накануне свадьбы бежит, а невесту всю мне оставит.
So it is, Ganka, you scoundrel! Ведь так, Ганька, подлец!
You'll take three thousand. Ведь уж взял бы три тысячи!
Here it is, here! Вот они, вот!
This is what I came with, to get a receipt from you. I said I'd buy you-and so I will!" С тем и ехал, чтобы с тебя подписку такую взять; сказал: куплю, - и куплю!
"Get out of here, you're drunk!" cried Ganya, blushing and blanching by turns. - Ступай вон отсюда, ты пьян! - крикнул красневший и бледневший попеременно Ганя.
His exclamation was followed by a sudden explosion of several voices; Rogozhin's whole crew had long been waiting for the first challenge. За его окриком вдруг послышался внезапный взрыв нескольких голосов; вся команда Рогожина давно уже ждала первого вызова.
Lebedev whispered something extremely assiduously into Rogozhin's ear. Лебедев что-то с чрезвычайным старанием нашептывал на ухо Рогожину.
"That's true, clerk," replied Rogozhin. "It's true, you drunken soul! - Правда, чиновник! - ответил Рогожин: - правда, пьяная душа!
Eh, come what may. Эх, куда ни шло.
Nastasya Filippovna!" he cried, looking at her like a half-wit, timid and suddenly taking heart to the point of insolence, "here's eighteen thousand!" And he slapped down on the table in front of her a packet wrapped in white paper, tied crisscross with string. "There! Настасья Филипповна! - вскричал он, глядя на нее, как полоумный, робея и вдруг ободряясь до дерзости: - вот восемнадцать тысяч! - и он шаркнул пред ней на столик пачку в белой бумаге, обернутую накрест шнурками. - вот!
And . . . and there'll be more!" И... и еще будет!
He did not dare to finish what he was going to say. Он не осмелился договорить чего ему хотелось.
"No, no, no!" Lebedev began whispering to him with a terribly frightened look; it was clear that he was frightened by the enormity of the sum and had suggested starting with incomparably less. - Ни-ни-ни! - зашептал ему снова Лебедев, с страшно испуганным видом; можно было угадать, что он испугался громадности суммы и предлагал попробовать с несравненно меньшего.
"No, brother, in this you're a fool, you don't know where you've got to . . . and I, too, must be a fool along with you!" Rogozhin caught himself and gave a sudden start under the flashing eyes of Nastasya Filippovna. - Нет, уж в этом ты, брат, дурак, не знаешь, куда зашел... да видно и я дурак с тобой вместе! -спохватился и вздрогнул вдруг Рогожин под засверкавшим взглядом Настасьи Филипповны.
"Ehh! I fouled it up, listening to you," he added with profound regret. - Э-эх! соврал я, тебя послушался, - прибавил он с глубоким раскаянием.
Nastasya Filippovna, peering into Rogozhin's overturned face, suddenly laughed. Настасья Филипповна, вглядевшись в опрокинутое лицо Рогожина, вдруг засмеялась.
"Eighteen thousand, for me? - Восемнадцать тысяч, мне?
You can tell a boor at once!" she added suddenly, with brazen familiarity, and got up from the sofa as if preparing to leave. Вот сейчас мужик и скажется! - прибавила она вдруг с наглою фамильярностью и привстала с дивана, как бы собираясь ехать.
Ganya watched the whole scene with a sinking heart. Ганя с замиранием сердца наблюдал всю сцену.
"Forty thousand then, forty, not eighteen!" cried Rogozhin. "Vanka Ptitsyn and Biskup promised to produce forty thousand by seven o'clock. - Так сорок же тысяч, сорок, а не восемнадцать, -закричал Рогожин; - Ванька Птицын и Бискуп к семи часам обещались сорок тысяч представить.
Forty thousand! Сорок тысяч!
All on the table." Все на стол.
The scene was becoming extremely ugly, but Nastasya Filippovna went on laughing and did not go away, as if she were intentionally drawing it out. Сцена выходила чрезвычайно безобразная, но Настасья Филипповна продолжала смеяться и не уходила, точно и в самом деле с намерением протягивала ее.
Nina Alexandrovna and Varya also got up from their places and waited fearfully, silently, for what it would lead to; Varya's eyes flashed, but Nina Alexandrovna was morbidly affected; she trembled and seemed about to faint. Нина Александровна и Варя тоже встали с своих мест и испуганно, молча, ждали, до чего это дойдет; глаза Вари сверкали, и на Нину Александровну все это подействовало болезненно; она дрожала и, казалось, тотчас упадет в обморок.
"In that case-a hundred! - А коли так - сто!
Today I'll produce a hundred thousand! Сегодня же сто тысяч представлю!
Ptitsyn, help me out, you'll line your own pockets!" Птицын, выручай, руки нагреешь!
"You're out of your mind!" Ptitsyn suddenly whispered, going up to him quickly and seizing him by the arm. "You're drunk, they'll send for the police. - Ты с ума сошел! - прошептал вдруг Птицын, быстро подходя к нему и хватая его за руку: - ты пьян, за будочниками пошлют.
Do you know where you are?" Где ты находишься?
"Drunken lies," Nastasya Filippovna said, as if taunting him. - Спьяна врет, - проговорила Настасья Филипповна, как бы поддразнивая его.
"I'm not lying, I'll have it! -Так не вру же, будут!
By evening I'll have it. К вечеру будут.
Ptitsyn, help me out, you percentage soul, charge whatever you like, get me a hundred thousand by evening: I tell you, I won't stint!" Rogozhin's animation suddenly reached ecstasy. Птицын, выручай, процентная душа, что хошь бери, доставай к вечеру сто тысяч; докажу, что не постою! - одушевился вдруг до восторга Рогожин.
"What is all this, however?" Ardalion Alexandrovich exclaimed unexpectedly and menacingly, getting angry and approaching Rogozhin. - Но, однако, что же это такое? - грозно и внезапно воскликнул рассердившийся Ардалион Александрович, приближаясь к Рогожину.
The unexpectedness of the hitherto silent old man's outburst made it very comical. Внезапность выходки молчавшего старика придала ей много комизма.
Laughter was heard. Послышался смех.
"Where did this one come from?" Rogozhin laughed. "Come with us, old man, you'll get good and drunk!" - Это еще откуда? - засмеялся Рогожин: - пойдем, старик, пьян будешь!
"That's mean!" cried Kolya, all in tears from shame and vexation. - Это уж подло! - крикнул Коля, совсем плача от стыда и досады.
"Isn't there at least someone among you who will take this shameless woman out of here?" Varya suddenly cried out, trembling with wrath. - Да неужели же ни одного между вами не найдется, чтоб эту бесстыжую отсюда вывести! -вскрикнули вдруг, вся трепеща от гнева, Варя.
"It's me they call shameless!" Nastasya Filippovna retorted with scornful gaiety. "And here I came like a fool to invite them to my party! - Это меня-то бесстыжею называют! - с пренебрежительною веселостью отпарировала Настасья Филипповна: - а я-то как дура приехала их к себе на вечер звать!
This is how your dear sister treats me, Gavrila Ardalionovich!" Вот как ваша сестрица меня третирует, Гаврила Ардалионович!
For a short while Ganya stood as if thunderstruck by his sister's outburst; but seeing that Nastasya Filippovna was really leaving this time, he fell upon Varya like a man beside himself and furiously seized her by the hand. Несколько времени Г аня стоял как молнией пораженный при выходке сестры; но увидя, что Настасья Филипповна этот раз действительно уходит, как исступленный бросился на Варю и в бешенстве схватил ее за руку:
"What have you done?" he cried out, looking at her as if he wished to reduce her to ashes on the spot. - Что ты сделала? - вскричал он, глядя на нее, как бы желая испепелить ее на этом же месте.
He was decidedly lost and not thinking well. Он решительно потерялся и плохо соображал.
"What have I done? - Что сделала?
Where are you dragging me? Куда ты меня тащишь?
Not to ask her forgiveness for having insulted your mother and come to disgrace your home, you low man!" Varya cried again, triumphant, and looking defiantly at her brother. Уж не прощения ли просить у ней, за то, что она твою мать оскорбила и твой дом срамить приехала, низкий ты человек? - крикнула опять Варя, торжествуя и с вызовом смотря на брата.
For a few moments they stood facing each other like that. Несколько мгновений они простояли так друг против друга, лицом к лицу.
Ganya was still holding her hand in his. Ганя все еще держал ее руку в своей руке.
Varya pulled it once or twice with all her might, but could no longer hold back and suddenly, beside herself, spat in her brother's face. Варя дернула раз, другой, изо всей силы, но не выдержала и вдруг, вне себя, плюнула брату в лицо.
"That's the girl!" cried Nastasya Filippovna. - Вот так девушка! - крикнула Настасья Филипповна.
"Bravo, Ptitsyn, I congratulate you!" - Браво, Птицын, я вас поздравляю!
Ganya's eyes went dim and, forgetting himself entirely, he swung at his sister with all his might. У Гани в глазах помутилось, и он, совсем забывшись, изо всей силы замахнулся на сестру.
The blow would certainly have landed on her face. Удар пришелся бы ей непременно в лицо.
But suddenly another hand stopped his arm in midair. Но вдруг другая рука остановила на лету Ганину руку.
The prince stepped between him and his sister. Между ним и сестрой стоял князь.
"Enough, no more of that!" he said insistently, but also trembling all over, as if from an extremely strong shock. - Полноте, довольно! - проговорил он настойчиво, но тоже весь дрожа, как от чрезвычайно сильного потрясения.
"What, are you always going to stand in my way!" Ganya bellowed, dropping Varya's hand, and, having freed his arm, in the utmost degree of rage, he swung roundly and slapped the prince in the face. - Да вечно, что ли, ты мне дорогу переступать будешь! - заревел Ганя, бросив руку Вари, и освободившеюся рукой, в последней степени бешенства, со всего размаха дал князю пощечину.
"Ah!" Kolya clasped his hands, "ah, my God!" - Ах! - всплеснул руками Коля: - ах, боже мой!
There were exclamations on all sides. Раздались восклицания со всех сторон.
The prince turned pale. Князь побледнел.
With a strange and reproachful gaze, he looked straight into Ganya's eyes; his lips trembled and attempted to say something; they were twisted by a strange and completely inappropriate smile. Странным и укоряющим взглядом поглядел он Гане прямо в глаза; губы его дрожали и силились что-то проговорить; какая-то странная и совершенно неподходящая улыбка кривила их.
"Well, let that be for me . . . but her ... I still won't let you! . . ." he said quietly at last; but suddenly unable to control himself, he left Ganya, covered his face with his hands, went to the corner, stood facing the wall, and said in a faltering voice: -Ну, это пусть мне... а ее... все-таки не дам!.. -тихо проговорил он наконец, но вдруг не выдержал, бросил Ганю, закрыл руками лицо, отошел в угол, стал лицом к стене и прерывающимся голосом проговорил:
"Oh, how ashamed you'll be of what you've done!" - О, как вы будете стыдиться своего поступка!
Ganya indeed stood as if annihilated. Ганя, действительно, стоял как уничтоженный.
Kolya rushed to the prince and began embracing him and kissing him; after him crowded Rogozhin, Varya, Ptitsyn, Nina Alexandrovna, everyone, even old Ardalion Alexandrovich. Коля бросился обнимать и целовать князя; за ним затеснились Рогожин, Варя, Птицын, Нина Александровна, все, даже старик Ардалион Александрович.
"Never mind, never mind!" the prince murmured in all directions, with the same inappropriate smile. - Ничего, ничего! - бормотал князь на все стороны, стою же неподходящею улыбкой.
"He'll be sorry!" shouted Rogozhin. "You'll be ashamed, Ganka, to have offended such a . . . sheep!" (He was unable to find any other word.) - И будет каяться! - закричал Рогожин: - будешь стыдиться, Ганька, что такую... овцу (он не мог приискать другого слова) оскорбил!
"Prince, my dear soul, drop them all, spit on them, and let's go! Князь, душа ты моя, брось их; плюнь им, поедем!
You'll learn how Rogozhin loves!" Узнаешь, как любит Рогожин!
Nastasya Filippovna was also very struck both by Ganya's act and by the prince's response. Настасья Филипповна была тоже очень поражена и поступком Гани, и ответом князя.
Her usually pale and pensive face, which all this while had been so out of harmony with her affected laughter, was now visibly animated by a new feeling; and yet she still seemed unwilling to show it, and the mockery remained as if forcedly on her face. Обыкновенно бледное и задумчивое лицо ее, так все время не гармонировавшее с давешним как бы напускным ее смехом, было очевидно взволновано теперь новым чувством; и однако все-таки ей как будто не хотелось его выказывать, и насмешка словно усиливалась остаться в лице ее.
"Really, I've seen his face somewhere!" she said unexpectedly, seriously now, suddenly remembering her question earlier. - Право, где-то я видела его лицо! - проговорила она вдруг уже серьезно, внезапно вспомнив опять давешний свой вопрос.
"And you're not even ashamed! - А вам и не стыдно!
You can't be the way you pretended to be just now. Разве вы такая, какою теперь представлялись.
It's not possible!" the prince suddenly cried out in deeply felt reproach. Да может ли это быть! - вскрикнул вдруг князь с глубоким сердечным укором.
Nastasya Filippovna was surprised, smiled, but, as if keeping something behind her smile, slightly embarrassed, she glanced at Ganya and left the drawing room. Настасья Филипповна удивилась, усмехнулась, но как будто что-то пряча под свою улыбку, несколько смешавшись, взглянула на Г аню и пошла из гостиной.
But before she reached the front hall, she suddenly came back, quickly went up to Nina Alexandrovna, took her hand, and brought it to her lips. Но не дойдя еще до прихожей, вдруг воротилась, быстро подошла к Нине Александровне, взяла ее руку и поднесла ее к губам своим.
"He guessed right, in fact, I'm not like that," she whispered quickly, fervently, suddenly flushing and becoming all red, and, turning around, she went out so quickly this time that no one managed to figure out why she had come back. - Я ведь и в самом деле не такая, он угадал, -прошептала она быстро, горячо, вся вдруг вспыхнув и закрасневшись, и, повернувшись, вышла на этот раз так быстро, что никто и сообразить не успел, зачем это она возвращалась.
They only saw that she whispered something to Nina Alexandrovna and seemed to kiss her hand. Видели только, что она пошептала что-то Нине Александровне и, кажется, руку ее поцеловала.
But Varya saw and heard everything, and in astonishment followed her with her eyes. Но Варя видела и слышала все, и с удивлением проводила ее глазами.
Ganya came to his senses and rushed to see Nastasya Filippovna off, but she had already gone out. Ганя опомнился и бросился провожать Настасью Филипповну, но она уж вышла.
He caught up with her on the stairs. Он догнал ее на лестнице.
"Don't see me off!" she called to him. - Не провожайте! - крикнула она ему.
"Good-bye, till this evening! - До свидания, до вечера!
Without fail, you hear!" Непременно же, слышите!
He came back confused, pensive; a heavy riddle lay on his soul, still heavier than before. Он воротился смущенный, задумчивый; тяжелая загадка ложилась ему на душу, еще тяжелее, чем прежде.
The prince, too, was on his mind . . . He was so oblivious that he barely noticed how the whole Rogozhin crowd poured past him and even jostled him in the doorway, quickly making their way out of the apartment after Rogozhin. Мерещился и князь... Он до того забылся, что едва разглядел, как целая Рогожинская толпа валила мимо его и даже затолкала его в дверях, наскоро выбираясь из квартиры вслед за Рогожиным.
They were all discussing something in loud voices. Все громко в голос толковали о чем-то.
Rogozhin himself walked with Ptitsyn, insistently repeating something very important and apparently urgent. Сам Рогожин шел с Птицыным и настойчиво твердил о чем-то важном и, повидимому, неотлагательном.
"The game's up, Ganka!" he cried, passing by. - Проиграл, Ганька! - крикнул он, проходя мимо.
Ganya anxiously watched him leave. Ганя тревожно посмотрел им вслед.
XI XI.
The prince left the drawing room and shut himself up in his room. Князь ушел из гостиной и затворился в своей комнате.
Kolya immediately came running to comfort him. К нему тотчас же прибежал Коля утешать его.
It seemed the poor boy was no longer able to leave him alone. Бедный мальчик, казалось, не мог уже теперь от него отвязаться.
"It's a good thing you left," he said. "There'll be worse turmoil there than before, and it's like that every day, and it all started because of this Nastasya Filippovna." - Это вы хорошо, что ушли, - сказал он, - там теперь кутерьма еще пуще чем давеча пойдет, и каждый-то день у нас так, и все чрез эту Настасью Филипповну заварилось.
"You've got many different hurts accumulated here, Kolya," the prince observed. - Тут у вас много разного наболело и наросло, Коля - заметил князь.
"Hurts, yes. - Да, наболело.
There's no point talking about us, though. Про нас и говорить нечего.
It's our own fault. Сами виноваты во всем.
But I have a great friend here who's even more unhappy. А вот у меня есть один большой друг, этот еще несчастнее.
Would you like to meet him?" Хотите, я вас познакомлю?
"Very much. - Очень хочу.
A comrade of yours?" Ваш товарищ?
"Yes, almost like a comrade. - Да, почти как товарищ.
I'll explain it all to you later . . . And Nastasya Filippovna is beautiful, don't you think? Я вам потом это все разкясню... А хороша Настасья Филипповна, как вы думаете?
I never even saw her till today, though I tried hard to. Я ведь ее никогда еще до сих пор не видывал, а ужасно старался.
Really dazzling. Просто ослепила.
I'd forgive Ganka everything if he loved her; but why he's taking money, that's the trouble!" Я бы Г аньке все простил, если б он по любви; да зачем он деньги берет, вот беда!
"Yes, I don't much like your brother." - Да, мне ваш брат не очень нравится.
"Well, what else! - Ну, еще бы!
For you, after . . . But you know, I can't stand these different opinions. Вам-то после... А знаете, я терпеть не могу этих разных мнений.
Some madman, or fool, or villain in a mad state, gives a slap in the face, and the man is dishonored for the rest of his life and can't wash it off except with blood, or if the other one begs forgiveness on his knees. Какой-нибудь сумасшедший или дурак, или злодей в сумасшедшем виде даст пощечину, и вот уж человек на всю жизнь обесчещен, и смыть не может иначе как кровью, или чтоб у него там на коленках прощенья просили.
I think it's absurd and despotism. По-моему, это нелепо и деспотизм.
Lermontov's play The Masquerade35 is based on it and- stupidly so, in my opinion. На этом Лермонтова драма Маскарад основана, и - глупо, по-моему.
That is, I mean to say, it's unnatural. То-есть, я хочу сказать, не натурально.
But he wrote it when he was almost still a child." Но ведь он ее почти в детстве писал.
"I like your sister very much." - Мне ваша сестра очень понравилась.
"How she spat in Ganka's mug! - Как она в рожу-то Ганьке плюнула.
Brave Varka! Смелая Варька!
But you didn't spit, and I'm sure it's not from lack of courage. А вы так не плюнули, и я уверен, что не от недостатка смелости.
Ah, here she is herself, speak of the devil. Да вот она и сама, легка на помине.
I knew she'd come: she's noble, though she has some shortcomings." Я знал, что она придет; она благородная, хоть и есть недостатки.
"You have no business here," Varya fell upon him first of all. "Go to your father. - А тебе тут нечего, - прежде всего накинулась на него Варя, - ступай к отцу.
Is he bothering you, Prince?" Надоедает он вам, князь?
"Not at all, on the contrary." - Совсем нет, напротив.
"Well, big sister's off again! - Ну, старшая, пошла!
That's the bad thing about her. Вот это-то в ней и скверно.
And, by the way, I thought father would be sure to go with Rogozhin. А кстати, я ведь думал, что отец наверно с Рогожиным уедет.
He's probably sorry now. Кается, должно быть, теперь.
In fact, I should go and see how he is," Kolya added, going out. Посмотреть, что с ним в самом деле, - прибавил Коля выходя.
"Thank God, I took mama away and put her to bed, and there are no new developments. - Слава богу, увела и уложила маменьку, и ничего не возобновлялось.
Ganya is confused and very pensive. Ганя сконфужен и очень задумчив.
And he has reason to be. Да и есть о чем.
What a lesson! . . . Каков урок!..
I've come to thank you once again, Prince, and to ask you: did you know Nastasya Filippovna before?" Я поблагодарить вас еще раз пришла и спросить, князь: вы до сих пор не знавали Настасью Филипповну?
"No, I didn't." - Нет, не знал.
"Then what made you tell her to her face that she was 'not like that'? - С какой же вы стати сказали ей прямо в глаза, что она "не такая".
And it seems you guessed right. И, кажется, угадали.
It appears that she may indeed not be like that. Оказалось, что и действительно, может быть, не такая.
However, I can't make her out! Впрочем, я ее не разберу!
Of course, her aim was to insult us, that's clear. Конечно, у ней была цель оскорбить, это ясно.
I heard a great many strange things about her even before. Я и прежде о ней тоже много странного слышала.
But if she came to invite us, why did she start treating mama that way? Но если она приехала нас звать, то как же она начала обходиться с мамашей?
Ptitsyn knows her very well; he says he couldn't figure her out just now. Птицын ее отлично знает, он говорит, что и угадать ее не мог давеча.
And with Rogozhin? А с Рогожиным?
A woman can't speak like that, if she has any self-respect, in the house of her . . . Mama is also very worried about you." Так нельзя разговаривать, если себя уважаешь, в доме своего... Маменька тоже о вас очень беспокоится.
"It's nothing!" the prince said and waved his hand. - Ничего! - сказал князь и махнул рукой.
"And how is it she listened to you . . ." - И как это она вас послушалась...
"Listened to what?" - Чего послушалась?
"You told her she was ashamed, and she suddenly changed completely. - Вы ей сказали, что ей стыдно, и она вдруг вся изменилась.
You have influence over her, Prince," Varya added with a slight smile. Вы на нее влияние имеете, князь, - прибавила, чуть-чуть усмехнувшись, Варя.
The door opened, and quite unexpectedly Ganya came in. Дверь отворилась, и совершенно неожиданно вошел Ганя.
He did not even hesitate on seeing Varya; for a moment he stood on the threshold and with sudden resoluteness went up to the prince. Он даже и не поколебался увидя Варю; одно время постоял ша пороге и вдруг с решимостию приблизился к князю.
"Prince, I acted meanly, forgive me, dear heart," he said suddenly, with strong emotion. - Князь, я сделал подло, простите меня, голубчик,- сказал он вдруг с сильным чувством.
The features of his face expressed strong pain. Черты лица его выражали сильную боль.
The prince stared in amazement and did not respond at once. Князь смотрел с изумлением и не тотчас ответил.
"Well, so, forgive me, forgive me!" Ganya insisted impatiently. "Well, if you want, I'll kiss your hand right now." - Ну, простите, ну, простите же! - нетерпеливо настаивал Ганя: - ну, хотите, я вашу руку сейчас поцелую!
The prince was extremely surprised and silently embraced Ganya with both arms. Князь был поражен чрезвычайно и, молча, обеими руками обнял Ганю.
The two men kissed each other with sincere feeling. Оба искренно поцеловались.
"I never, never thought you were like this," the prince said at last, barely catching his breath. "I thought you were . . . incapable." - Я никак, никак не думал, что вы такой! - сказал, наконец, князь, с трудом переводя дух: - я думал, что вы... не способны.
"Of apologizing? . . . - Повиниться-то?..
And what made me think earlier that you were an idiot? И с чего я взял давеча, что вы идиот!
You notice things that other people never notice. Вы замечаете то, чего другие никогда не заметят.
One could talk with you, but . . . better not to talk!" С вами поговорить бы можно, но... лучше не говорить!
"There's someone else here that you should apologize to," the prince said, pointing to Varya. - Вот пред кем еще повинитесь, - сказал князь, указывая на Варю.
"No, they're all my enemies. - Нет, это уж все враги мои.
Rest assured, Prince, I've tried many times; they don't forgive sincerely here!" Ganya burst out hotly and turned away from Varya. Будьте уверены, князь, много проб было; здесь искренно не прощают! - горячо вырвалось у Гани, и он повернулся от Вари в сторону.
"No, I will forgive you!" Varya said suddenly. - Нет, прощу! - сказала вдруг Варя.
"And go to Nastasya Filippovna's tonight?" -И к Настасье Филипповне вечером поедешь?
"I will if you tell me to, only you'd better judge for yourself: is it at all possible for me to go now?" - Поеду, если прикажешь, только лучше сам посуди: есть ли хоть какая-нибудь возможность мне теперь ехать?
"But she's not like that. - Она ведь не такая.
See what riddles she sets! Она видишь какие загадки загадывает!
Tricks!" And Ganya laughed spitefully. Фокусы! - и Ганя злобно засмеялся.
"I know myself she's not like that and has her tricks, but what tricks? - Сама знаю, что не такая, и с фокусами, да с какими?
And besides, look, how does she consider you yourself, Ganya? И еще, смотри, Ганя, за кого она тебя сама почитает?
So she kissed mama's hand. Пусть она руку мамаше поцеловала.
So it's some kind of tricks- but she did laugh at you! Пусть это какие-то фокусы, но она все-таки ведь смеялась же над тобой!
By God, brother, that's not worth seventy-five thousand! Это не стоит семидесяти пяти тысяч, ей-богу, брат!
You're still capable of noble feelings, that's why I'm telling you. Ты способен еще на благородные чувства, потому и говорю тебе.
No, don't go there! Эй, не езди и сам!
Be careful! Эй, берегись!
It can't come to any good!" Не может это хорошо уладиться!
Having said this, Varya quickly left the room in great agitation. Сказав это, вся взволнованная Варя быстро вышла из комнаты.
"That's how they always are!" said Ganya, smiling. "Can they possibly think I don't know it myself? -Вот они все так! - сказал Ганя, усмехаясь: - и неужели же они думают, что я этого сам не знаю?
I know much more than they do." Да ведь я гораздо больше их знаю.
Having said this, Ganya sat down on the sofa, obviously wishing to prolong his visit. Сказав это, Ганя уселся на диван, видимо желая продолжить визит.
"If you know it yourself," the prince asked rather timidly, "why have you chosen such a torment, knowing that it's really not worth seventy-five thousand?" - Если знаете сами, - спросил князь довольно робко, - как же вы этакую муку выбрали, зная, что она в самом деле семидесяти пяти тысяч не стоит?
"I wasn't talking about that," Ganya muttered, "but, incidentally, tell me what you think, I precisely want to know your opinion: is this 'torment' worth seventy-five thousand or is it not?" - Я не про это говорю, - пробормотал Г аня, - а кстати, скажите мне, как вы думаете, я именно хочу знать ваше мнение: стоит эта "мука" семидесяти пяти тысяч или не стоит?
"To my mind, it's not." - По-моему, не стоит.
"Well, no news there. - Ну, уж известно.
And it's shameful to marry like that?" И жениться так стыдно?
"Very shameful." - Очень стыдно.
"Well, be it known to you, then, that I am getting married, and it's now quite certain. - Ну так знайте ж, что я женюсь, и теперь уж непременно.
Earlier today I was still hesitating, but not anymore! Еще давеча колебался, а теперь уж нет!
Be quiet! Не говорите!
I know what you want to say . . ." Я знаю, что вы хотите сказать...
"It's not what you think, but I'm very surprised at your extreme assurance. . ." - Я не о том, о чем вы думаете, а меня очень удивляет ваша чрезвычайная уверенность...
"About what? - В чем?
Which assurance?" Какая уверенность?
"That Nastasya Filippovna is certain to accept you, and that it's all concluded, and, second, even if she does, that the seventy-five thousand will go straight into your pocket. - В том, что Настасья Филипповна непременно пойдет за вас, и это все это уже кончено, а во-вторых, если бы даже и вышла, что семьдесят пять тысяч вам так и достанутся прямо в карман.
Though, of course, there's much here that I don't know." Впрочем, я, конечно, тут многого не знаю.
Ganya made a strong movement towards the prince. Ганя сильно пошевелился в сторону князя.
"Of course you don't know everything," he said. "And what would make me take all this burden on myself?" - Конечно, вы всего не знаете, - сказал он, - да и с чего бы я стал всю эту обузу принимать?
"It seems to me that it happens all the time: a man marries for money, and the money stays with the wife." - Мне кажется, что это сплошь да рядом случается: женятся на деньгах, а деньги у жены.
"No, no, it won't be like that with us . . . Here . . . here there are certain circumstances ..." Ganya murmured in anxious pensiveness. -Н-нет, у нас так не будет... Тут... тут есть обстоятельства... - пробормотал Г аня в тревожной задумчивости.
"And as for her answer, there's no doubt about it now," he added quickly. - А что касается до ее ответа, то в нем уже нет сомнений, - прибавил он быстро.
"What makes you conclude that she'll reject me?" - Вы из чего заключаете, что она мне откажет?
"I know nothing except what I've seen. And Varvara Ardalionovna also said just now . . ." - Я ничего не знаю, кроме того, что видел; вот и Варвара Ардалионовна говорила сейчас...
"Eh! -Э!
That's nothing, they just don't know what else to say. Это они так, не знают уж, что сказать.
And she was making fun of Rogozhin, rest assured, that I could see. А над Рогожиным она смеялась, будьте уверены, это я разглядел.
It was obvious. Это видно было.
I was frightened earlier, but now I can see it. Я давеча побоялся, а теперь разглядел.
Or maybe you mean the way she treated my mother, and my father, and Varya?" Или, может быть, как она с матерью, и с отцом, и с Варей обошлась?
"And you." -И с вами.
"Perhaps. But here it's the age-old woman's revenge and nothing more. - Пожалуй; но тут старинное бабье мщение, и больше ничего.
She's a terribly irritable, suspicious, and vain woman. Это страшно раздражительная, мнительная и самолюбивая женщина.
Like an official overlooked for promotion! Точно чином обойденный чиновник!
She wanted to show herself and all her contempt for us . . . well, and for me, too-it's true, I don't deny it . .. But she'll marry me all the same. Ей хотелось показать себя и все свое пренебрежение к ним... ну, и ко мне; это правда, я не отрицаю... А все-таки за меня выйдет.
You don't even suspect what tricks human vanity is capable of. Here she considers me a scoundrel because I'm taking her, another man's mistress, so openly for her money, but she doesn't know that another man could dupe her in a more scoundrelly way: he'd get at her and start pouring out liberal and progressive stuff, all drawn from various women's questions, and he'd have the whole of her slip right through the needle's eye like a thread. Вы и не подозреваете, на какие фокусы человеческое самолюбие способно: вот она считает меня подлецом, за то, что я ее, чужую любовницу, так откровенно за ее деньги беру, а и не знает, что иной бы ее еще подлее надул: пристал бы к ней и начал бы ей либерально-прогрессивные вещи рассыпать, да из женских равных вопросов вытаскивать, так она бы вся у него в игольное ушко как нитка прошла.
He'd convince the vain fool (and so easily!) that he's taking her only 'for the nobility of her heart and her misfortunes,' and marry her for her money all the same. Уверил бы самолюбивую дуру (и так легко!), что ее за "благородство сердца и за несчастья" только берет, а сам все-таки на деньгах бы женился.
She doesn't like me, because I don't want to shuffle; it would be fine if I did. Я не нравлюсь тут, потому что вилять не хочу; а надо бы.
And what's she doing herself? А что сама делает?
Isn't it the same? Не то же ли самое?
Why, then, does she go scorning me and playing all these games? Так за что же после этого меня презирает да игры эти затевает?
Because I show my pride and don't give in. Оттого что я сам не сдаюсь да гордость показываю.
Well, we'll see!" Ну, да увидим!
"Did you really love her before this?" - Неужели вы ее любили до этого?
"In the beginning I loved her. - Любил вначале.
Well, enough . . . There are women who are only fit to be mistresses and nothing else. Ну, да довольно... Есть женщины, которые годятся только в любовницы и больше ни во что.
I'm not saying she was my mistress. Я не говорю, что она была моею любовницей.
If she wants to live quietly, I'll live quietly, too. If she rebels, I'll drop her at once and take the money with me. Если захочет жить смирно, и я буду жить смирно; если же взбунтуется, тотчас же брошу, а деньги с собой захвачу.
I don't want to be ridiculous; above all I don't want to be ridiculous." Я смешным быть не хочу; прежде всего не хочу быть смешным.
"I keep thinking," the prince observed cautiously, "that Nastasya Filippovna is intelligent. - Мне все кажется, - осторожно заметил князь, -что Настасья Филипповна умна.
If she anticipates such torment, why should she walk into the trap? К чему ей, предчувствуя такую муку, в западню идти?
She could marry somebody else. Ведь могла бы и за другого выйти.
That's what surprises me." Вот что мне удивительно.
"But there's the calculation! - А вот тут-то и расчет!
You don't know everything, Prince . . . here . . . and, besides, she's convinced that I'm madly in love with her, I swear to you, and, you know, I strongly suspect that she also loves me, in her own way, that is, as the saying goes: Вы тут не все знаете, князь... тут... и кроме того, она убеждена, что я ее люблю до сумасшествия, клянусь вам, и, знаете ли, я крепко подозреваю, что и она меня любит, по-своему, то-есть, знаете поговорку:
' The one I treat, I also beat.' "Кого люблю, того и бью".
She'll consider me a varlet all her life (that may be what she wants) and love me in her own way even so; she's preparing herself for that, it's her character. Она всю жизнь будет меня за валета бубнового считать (да это-то ей, может быть, и надо) и все-таки любить по-своему; она к тому приготовляется, такой уж характер.
She's an extremely Russian woman, I tell you. Well, but I'm preparing my own surprise for her. Она чрезвычайно русская женщина, я вам скажу; ну, а я ей свой готовлю сюрприз.
That scene earlier with Varya happened accidentally, but it was to my profit: now she's seen and been convinced of my devotion and that I'll break all connections for her sake. Эта давешняя сцена с Варей случилась нечаянно, но мне в выгоду: она теперь видела и убедилась в моей приверженности, и что я все связи для нее разорву.
Meaning we're no fools, rest assured. Значит, и мы не дураки, будьте уверены.
Incidentally, I hope you don't think I'm such a babbler? Кстати, уж вы не думаете ли, что я такой болтун?
Indeed, my dear Prince, perhaps it's a bad thing that I'm confiding in you. Я, голубчик князь, может, и в самом деле дурно делаю, что вам доверяюсь.
I fell upon you precisely because you're the first noble person I've met-I mean, 'fell upon' with no pun intended. Но именно потому, что вы первый из благородных людей мне попались, я на вас и накинулся, то-есть "накинулся" не примите за каламбур.
You're not angry because of what happened, eh? Вы за давешнее ведь не сердитесь, а?
I'm speaking from the heart maybe for the first time in a whole two years. Я первый раз, может быть, в целые два года по-сердцу говорю.
There are very few honest people here. Ptitsyn's the most honest. Здесь ужасно мало честных людей: честнее Птицына нет.
It seems you're laughing, or aren't you? Что, вы, кажется, смеетесь, али нет?
Scoundrels love honest people-did you know that? Подлецы любят честных людей, - вы этого не знали?
And I'm . . . However, in what way am I a scoundrel? Tell me in all conscience. А я ведь... А впрочем, чем я подлец, скажите мне по совести?
Why do they repeat after her that I'm a scoundrel? Что они меня все вслед за нею подлецом называют?
And, you know, I also repeat after them and her that I'm a scoundrel! И знаете, вслед за ними и за нею я и сам себя подлецом называю!
That's the most scoundrelly thing of all!" Вот что подло, так подло!
"I'll never consider you a scoundrel now," said the prince. - Я вас подлецом теперь уже никогда не буду считать, - сказал князь.
"Earlier I took you altogether for a villain, and suddenly you overjoyed me so-it's a real lesson: not to judge without experience. - Давеча я вас уже совсем за злодея почитал, и вдруг вы меня так обрадовали, - вот и урок: не судить, не имея опыта.
Now I see that you not only cannot be considered a villain, but that you haven't even gone all that bad. Теперь я вижу, что вас не только за злодея, но и за слишком испорченного человека считать нельзя.
To my mind, you're simply the most ordinary man that could be, only very weak and not the least bit original." Вы, по-моему, просто самый обыкновенный человек, какой только может быть, разве только что слабый очень и нисколько не оригинальный.
Ganya smiled sarcastically to himself but said nothing. Ганя язвительно про себя усмехнулся, но смолчал.
The prince saw that his opinion was not liked, became embarrassed, and also fell silent. Князь. увидал, что отзыв его не понравился, сконфузился и тоже замолчал.
"Did father ask you for money?" Ganya asked suddenly. - Просил у вас отец денег? - спросил вдруг Ганя.
"No." - Нет.
"He will. Don't give him any. - Будет, не давайте.
And he even used to be a decent man, I remember. А ведь был даже приличный человек, я помню.
He was received by good people. Его к хорошим людям пускали.
How quickly they all come to an end, all these decent old people! И как они скоро все кончаются, все эти старые приличные люди!
Circumstances need only change, and there's nothing left of the former, it's gone up like a flash of powder. Чуть только изменились обстоятельства, и нет ничего прежнего, точно порох сгорел.
He didn't lie like that before, I assure you; he was just a much too rapturous man before, and-this is what it's come to! Он прежде так не лгал, уверяю вас; прежде он был только слишком восторженный человек, и - вот во что это разрешилось!
Drink's to blame, of course. Конечно, вино виновато.
Do you know that he keeps a mistress? Знаете ли, что он любовницу содержит?
He hasn't stayed simply an innocent little liar. Он уже не просто невинный лгунишка теперь стал.
I can't understand my mother's long-suffering. Понять не могу долготерпения матушки.
Did he tell you about the siege of Kars? Рассказывал он вам про осаду Карса?
Or how his gray outrunner began to talk? Или про то, как у него серая пристяжная заговорила?
He even goes that far." Он ведь до этого даже доходит.
And Ganya suddenly rocked with laughter. И Ганя вдруг так и покатился со смеху.
"Why are you looking at me like that?" he asked the prince. - Что вы на меня так смотрите? - спросил он князя.
"It surprises me that you laugh so genuinely. -Да я удивляюсь, что вы так искренно засмеялись.
You really have a childlike laugh. У вас, право, еще детский смех есть.
When you came in to make peace with me and said: Давеча вы вошли мириться и говорите:
'If you want, I'll kiss your hand,' it was like children making peace. "Хотите, я вам руку поцелую", - это точно как дети бы мирились.
Which means you're still capable of such words and gestures. Стало быть, еще способны же вы к таким словам и движениям.
Then suddenly you start reading a whole lecture about all this darkness and the seventy-five thousand. И вдруг вы начинаете читать целую лекцию об этаком мраке и об этих семидесяти пяти тысячах.
Really, it's all somehow absurd and cannot be." Право, все это как-то нелепо и не может быть.
"What do you want to conclude from that?" - Что же вы заключить хотите из этого?
"Mightn't it be that you're acting too light-mindedly, that you ought to look around first? - То, что вы не легкомысленно ли поступаете слишком, не осмотреться ли вам прежде?
Varvara Ardalionovna may have spoken rightly." Варвара Ардалионовна, может быть, и правду говорит.
"Ah, morality! - А, нравственность!
That I'm still a little boy, I know myself," Ganya interrupted him hotly, "if only in that I've started such a conversation with you. Что я еще мальчишка, это я и сам знаю, - горячо перебил Ганя, - и уж хоть тем одним, что с вами такой разговор завел.
I'm not going into this darkness out of calculation, Prince," he went on, giving himself away like a young man whose vanity has been wounded. "Out of calculation I'd surely make a mistake, because my head and character aren't strong yet. Я, князь, не по расчету в этот мрак иду, -продолжал он, проговариваясь, как уязвленный в своем самолюбии молодой человек, - по расчету я бы ошибся наверно, потому и головой, и характером еще не крепок.
I'm going out of passion, out of inclination, because I have a major goal. Я по страсти, по влечению иду, потому что у меня цель капитальная есть.
You must think I'll get the seventy-five thousand and right away buy a carriage and pair. Вы вот думаете, что я семьдесят пять тысяч получу и сейчас же карету куплю.
No, sir, I'll go on wearing my two-year-old frock coat and drop all my club acquaintances. Нет-с, я тогда третьегодний старый сюртук донашивать стану и все мои клубные знакомства брошу.
There are few people of self-control among us, and they're all usurers, but I want to show self-control. У нас мало выдерживающих людей, хоть и все ростовщики, а я хочу выдержать.
The main thing here is to carry it through to the end-that's the whole task! Тут, главное, довести до конца - вся задача!
When he was seventeen, Ptitsyn slept in the street, peddled penknives, and started with a kopeck; now he's got sixty thousand, but after what gymnastics! Птицын семнадцати лет на улице спал перочинными ножичками торговал и с копейки начал; теперь у него шестьдесят тысяч, да только после какой гимнастики!
Well, I'm going to leap over all the gymnastics and start straight off with capital; in fifteen years people will say: 'There goes Ivolgin, the king of the Jews.'36 You tell me I'm an unoriginal man. Вот эту-то я всю гимнастику и перескачу, и прямо с капитала начну; чрез пятнадцать лет скажут: "вот Иволгин, король Иудейский". Вы мне говорите, что я человек не оригинальный.
Note for yourself, dear Prince, that nothing offends a man of our time and tribe more than to be told that he's unoriginal, weak of character, with no special talents, and an ordinary man. Заметьте себе, милый князь, что нет ничего обиднее человеку нашего времени и племени, как сказать ему, что он не оригинален, слаб характером, без особенных талантов и человек обыкновенный.
You didn't even deign to consider me a good scoundrel, and, you know, I wanted to eat you for that just now! Вы меня даже хорошим подлецом не удостоили счесть, и, знаете, я вас давеча скесть за это хотел!
You insulted me more than Epanchin, who considers me (and without any discussion, without any provocation, in the simplicity of his soul, note that) capable of selling him my wife! Вы меня пуще Епанчина оскорбили, который меня считает (и без разговоров, без соблазнов, в простоте души, заметьте это) способным ему жену продать!
That, my dear, has long infuriated me, and I want money. Это, батюшка, меня давно уже бесит, и я денег хочу.
Having made money, be it known to you-I'll become an original man in the highest degree. Нажив деньги, знайте, - я буду человек в высшей степени оригинальный.
The meanest and most hateful thing about money is that it even gives one talent. Деньги тем всего подлее и ненавистнее, что они даже таланты дают.
And so it will be till the world ends. И будут давать до скончания мира.
You'll say it's all childish or maybe poetry-so what, it's the more fun for me, but the main thing will be done all the same. Вы скажете, это все по-детски или, пожалуй, поэзия, - что ж, тем мне же веселее будет, а дело все-таки сделается.
I'll carry it through to the end and show self-control. Доведу и выдержу.
Rira bien qui rira le dernier* Why does Epanchin offend me so? Rira bien qui rira le dernier! Меня Епанчин почему так обижает?
Out of spite, is it? По злобе, что ль?
Never, sir. Никогда-с.
Simply because I'm so insignificant. Просто потому, что я слишком ничтожен.
Well, sir, but then .. . Enough, however, it's late. Ну-с, а тогда... А однако же довольно, и пора.
Kolya has already poked his nose in twice: he's calling you to dinner. Коля уже два раза нос выставлял: это он вас обедать зовет.
And I'm clearing out. А я со двора.
I'll wander in to see you some time. Я к вам иногда забреду.
It'll be nice for you here; they'll take you as one of the family now. Вам у нас не дурно будет; теперь вас в родню прямо примут.
Watch out, don't give me away. Смотрите же, не выдавайте.
I have a feeling that you and I will either be friends or enemies. Мне кажется, что мы с вами или друзьями, или врагами будем.
And what do you think, Prince, if I had kissed your hand earlier (as I sincerely offered to do), would it have made me your enemy afterwards?" А как вы думаете, князь, если б я давеча вам руку поцеловал (как искренно вызывался), стал бы я вам врагом за это впоследствии?
"It certainly would have, only not forever, later you would have been unable to keep from forgiving me," the prince decided after some reflection, and laughed. - Непременно стали бы, только не навсегда, потом не выдержали бы и простили, - решил князь, подумав и засмеявшись.
"Aha! -Эге!
One must be more careful with you. Да с вами надо осторожнее.
Devil knows, you poured in some poison there, too. Чорт знает, вы и тут яду влили.
And, who knows, maybe you are my enemy? А кто знает, может быть, вы мне и враг?
Incidentally-ha, ha, ha! Кстати, ха-ха-ха!
I forgot to ask: is my impression right, that you like Nastasya Filippovna a bit too much, eh?" И забыл спросить: правда ли мне показалось, что вам Настасья Филипповна что-то слишком нравится, а?
"Yes ... I like her." * He who laughs last laughs best. - Да... нравится.
"In love?" - Влюблены?
"N-no!" - Н-нет.
"But he turns all red and suffers. - А весь покраснел и страдает.
Well, all right, all right, I won't laugh. Good-bye. Ну, да ничего, ничего, не буду смеяться; до свиданья.
And, you know, she's a virtuous woman, can you believe that? А знаете, ведь она женщина добродетельная, -можете вы этому верить?
You think she lives with that one, with Totsky? Вы думаете, она живет с тем, с Тоцким?
No, no! Ни-ни!
Not for a long time. И давно уже.
And did you notice that she's terribly awkward and was even abashed for a few moments today? А заметили вы, что она сама ужасно неловка и давеча в иные секунды конфузилась?
Really. Право.
There's the kind that loves domination. Вот этакие-то и любят властвовать.
Well, good-bye!" Ну, прощайте!
Ganechka went out much more casually than he came in, and in good spirits. Ганечка вышел гораздо развязнее чем вошел и в хорошем расположении духа.
For about ten minutes the prince remained motionless and pondered. Князь минут с десять оставался неподвижен и думал.
Kolya again stuck his head in at the door. Коля опять просунул в дверь голову.
"I don't want any dinner, Kolya. I had a good lunch at the Epanchins'." - Я не хочу обедать, Коля; я давеча у Епанчиных хорошо позавтракал.
Kolya came all the way in the door and handed the prince a note. Коля прошел в дверь совсем и подал князю записку.
It was from the general, folded and sealed. Она была от генерала, сложена и запечатана.
By Kolya's face it could be seen that it was painful for him to deliver it. По лицу Коли видно было, как было ему тяжело передавать.
The prince read it, got up, and took his hat. Князь прочел, встал и взял шляпу.
"It's two steps from here," Kolya became embarrassed. - Это два шага, - законфузился Коля.
"He's sitting there now over a bottle. - Он теперь там сидит за бутылкой.
How he got them to give him credit I can't understand. И чем он там себе кредит приобрел, понять не могу?
Prince, dear heart, please don't tell them later that I brought you the note! Князь, голубчик, пожалуста, не говорите потом про меня здесь нашим, что я вам записку передал!
I've sworn a thousand times not to do it, but I feel sorry for him. Oh, and please don't be ceremonious with him: give him a little something, and there's an end to it." Тысячу раз клялся этих записок не передавать, да жалко; да вот что, пожалуста, с ним не церемоньтесь: дайте какую-нибудь мелочь, и дело с концом.
"I had a thought myself, Kolya. I need to see your father ... on a certain matter . . . Let's go . . ." - У меня, Коля, у самого мысль была; мне вашего папашу видеть надо... по одному случаю... Пойдемте же...
XII XII.
Kolya led the prince not far away, to Liteinaya, to a caf? and billiard parlor on the ground floor, with an entrance from the street. Коля провел князя недалеко, до Литейной, в одну кафе-биллиардную, в нижнем этаже, вход с улицы.
There, to the right, in the corner, in a private little room, Ardalion Alexandrovich had settled like an old-time habitu?, a bottle on the table in front of him and, in fact, with the Independence Belge in his hands. Тут направо, в углу, в отдельной комнатке, как старинный обычный посетитель, расположился Ардалион Александрович, с бутылкой пред собой на столике и в самом деле с Indйpendance Belge в руках.
He was expecting the prince. As soon as he saw him, he put the newspaper aside and began an ardent and verbose explanation, of which, however, the prince understood almost nothing, because the general was already nearly loaded. Он ожидал князя; едва завидел, тотчас же отложил газету и начал-было горячее и многословное обкяснение, в котором, впрочем, князь почти ничего не понял, потому что генерал был уж почти что готов.
"I haven't got ten roubles," the prince interrupted, "but here's twenty-five, have it broken for you and give me back fifteen, otherwise I'll be left without a penny myself." - Десяти рублей у меня нет, - перебил князь, - а вот двадцать пять, разменяйте и сдайте мне пятнадцать, потому что я остаюсь сам без гроша.
"Oh, no question; and rest assured that this very hour!! - О, без сомнения; и будьте уверены, что это тот же час...
"Besides, I have something to ask you, General. - Я, кроме того, к вам с одною просьбой, генерал.
Have you ever been to Nastasya Filippovna's?" Вы никогда не бывали у Настасьи Филипповны?
"I? -Я?
Have I ever been? Я не бывал?
You say this to me? Вы это мне говорите?
Several times, my dear, several times!" the general cried in a fit of self-satisfied and triumphant irony. "But I finally stopped it myself, because I did not wish to encourage an improper union. Несколько раз, милый мой, несколько раз! -вскричал генерал в припадке самодовольной и торжествующей иронии: - но я, наконец, прекратил сам, потому что не хочу поощрять неприличный союз.
You saw it yourself, you were a witness this afternoon: I've done everything a father could do-but a meek and indulgent father; now a father of a different sort will come onstage, and then-we shall see whether the honored old soldier will gain the upper hand in this intrigue, or a shameless adventuress will get into the noblest of families." Вы видели сами, вы были свидетелем в это утро: я сделал все, что мог сделать отец, - но отец кроткий и снисходительный; теперь же на сцену выйдет отец иного сорта и тогда - увидим, посмотрим: заслуженный ли старый воин одолеет интригу, или бесстыдная камелия войдет в благороднейшее семейство.
"But I precisely wanted to ask you whether, as an acquaintance, you might not get me into Nastasya Filippovna's this evening? - А я вас именно хотел попросить, не можете ли вы, как знакомый, ввести меня сегодня вечером к Настасье Филипповне?
I absolutely must be there tonight; I have business; but I have no idea how to get in. Мне это надо непременно сегодня же; у меня дело; но я совсем не знаю как войти.
I was introduced to her today, but all the same I wasn't invited: she's giving a party this evening. Я был давеча представлен, но все-таки не приглашен: сегодня там званый вечер.
I'm prepared to overlook certain proprieties, however, and they can even laugh at me, if only I get in somehow." Я, впрочем, готов перескочить через некоторые приличия, и пусть даже смеются надо мной, только бы войти как-нибудь.
"And you've hit squarely, squarely upon my own idea, my young friend," the general exclaimed rapturously. "I didn't summon you for a trifle!" he went on, picking up the money, however, and dispatching it into his pocket. "I summoned you precisely to invite you to accompany me on the march to Nastasya Filippovna, or, better, on the march against Nastasya Filippovna! - И вы совершенно, совершенно попали на мою идею, молодой друг мой, - воскликнул генерал восторженно, - я вас не за этою мелочью звал! -продолжал он, подхватывая впрочем деньги и отправляя их в карман: - я именно звал вас, чтобы пригласить в товарищи на поход к Настасье Филипповне или, лучше сказать, на поход на Настасью Филипповну!
General Ivolgin and Prince Myshkin! Генерал Иволгин и князь Мышкин!
How will that seem to her! Каково-то это ей покажется!
And I, in the guise of birthday courtesies, will finally pronounce my will-in a roundabout way, not directly, but it will be as if directly. Я же, под видом любезности в день рождения, изреку наконец свою волю, - косвенно, не прямо, но будет все как бы и прямо.
Then Ganya himself will see what he must do: either an honored father and ... so to speak . . . the rest of it, or . . . But what will be, will be! Тогда Ганя сам увидит как ему быть: отец ли заслуженный и... так сказать... и прочее, или... Но что будет, то будет!
Your idea is highly fruitful. Ваша идея в высшей степени плодотворна.
At nine o'clock we'll set out, we still have time." В девять часов мы отправимся, у нас есть еще время.
"Where does she live?" -Где она живет?
"Far from here: by the Bolshoi Theater, Mrs. Mytovtsev's house, almost there in the square, on the second floor . . . She won't have a big gathering, despite the birthday, and they'll go home early..." - Отсюда далеко: у Большого Театра, дом Мытовцовой, почти тут же на площади, в бельэтаже... У ней большого собрания не будет, даром что именинница, и разойдутся рано...
It had long been evening; the prince was still sitting, listening, and waiting for the general, who had started on an endless number of anecotes and never finished a single one of them. Был уже давно вечер; князь все еще сидел, слушал и ждал генерала, начинавшего бесчисленное множество анекдотов и ни одного из них не доканчивавшего.
On the prince's arrival, he had called for a new bottle and finished it only an hour later, then called for one more and finished that one. По приходе князя он спросил новую бутылку, и только чрез час ее докончил, затем спросил другую, докончил и ту.
It must be supposed that in the meantime the general had managed to tell almost the whole of his story. Надо полагать, что генерал успел рассказать при этом чуть не всю свою историю.
Finally the prince got up and said he could not wait any longer. Наконец, князь встал и сказал, что ждать больше не может.
The general finished the last dregs of his bottle, got up, and started out of the room with very unsteady steps. Генерал допил из бутылки последние подонки, встал и пошел из комнаты, ступая очень нетвердо.
The prince was in despair. Князь был в отчаянии.
He could not understand how he could have been so foolishly trusting. Он понять не мог, как мог он так глупо довериться.
In fact, he had never trusted the general; he had counted on him only so as to get into Nastasya Filippovna's somehow, even if with a certain scandal, but he had not counted on an excessive scandal: the general turned out to be decidedly drunk, extremely eloquent, and talked nonstop, with feeling, with a tear in his soul. В сущности, он и не доверялся никогда; он рассчитывал на генерала, чтобы только как-нибудь войти к Настасье Филипповне, хотя бы даже с некоторым скандалом, но не рассчитывал же на чрезвычайный скандал: генерал оказался решительно пьян, в сильнейшем красноречии, и говорил без умолку, с чувством, со слезой в душе.
Things constantly came round to the fact that, owing to the bad behavior of all the members of his family, everything was about to collapse, and it was time finally to put a stop to it. Дело шло беспрерывно о том, что чрез дурное поведение всех членов его семейства все рушилось, и что этому пора наконец положить предел.
They finally came out to Liteinaya. The thaw was still going on; a dismal, warm, noxious wind whistled along the streets, carriages splashed through the mud, iron-shod trotters and nags struck the pavement ringingly. A dismal and wet crowd of pedestrians wandered along the sidewalks. Они вышли наконец на Литейную. все еще продолжалась оттепель; унылый, теплый, гнилой ветер свистал по улицам, экипажи шлепали в грязи, рысаки и клячи звонко доставали мостовую подковами, пешеходы унылою и мокрою толпой скитались по тротуарам.
Some were drunk. Попадались пьяные.
"Do you see these lighted second floors?" said the general. "That is where all my comrades live, while I, I, who served and suffered more than all of them, I trudge on foot to the Bolshoi Theater, to the apartments of a dubious woman! - Видите ли вы эти освещенные бельэтажи, -говорил генерал, - здесь все живут мои товарищи, а я, я из них наиболее отслуживший и наиболее пострадавший, я бреду пешком к Большому Театру в квартиру подозрительной женщины!
A man with thirteen bullets in his chest . . . you don't believe me? Человек, у которого в груди тринадцать пуль... вы не верите?
And yet it was solely for me that Pirogov telegraphed to Paris and left besieged Sevastopol for a time, and N?laton, the court physician in Paris, obtained a safe conduct in the name of science and came to besieged Sevastopol to examine me.37 The highest authorities know of it: Ah, it's that Ivolgin, the one with thirteen bullets! . . .' А между тем единственно для меня Пирогов в Париж телеграфировал и осажденный Севастополь на время бросил, а Нелатон, парижский гоф-медик, свободный пропуск во имя науки выхлопотал и в осажденный Севастополь являлся меня осматривать. Об этом самому высшему начальству известно: "А, это тот Иволгин, у которого тринадцать пуль!.."
That's what they say, sir! Вот как говорят-с!
Do you see this house, Prince? Видите ли вы, князь, этот дом?
Here on the second floor lives my old comrade, General Sokolovich, with his most noble and numerous family. Здесь в бельэтаже живет старый товарищ, генерал Соколович, с благороднейшим и многочисленнейшим семейством.
This house, with three more on Nevsky Prospect and two on Morskaya-that is the whole present circle of my acquaintance, that is, my own personal acquaintance. Вот этот дом, да еще три дома на Невском и два в Морской - вот весь теперешний круг моего знакомства, то-есть, собственно моего личного знакомства.
Nina Alexandrovna has long since resigned herself to circumstances. Нина Александровна давно уже покорилась обстоятельствам.
But I still go on remembering . . . and, so to speak, find repose in the cultivated circle of my former comrades and subordinates, who adore me to this day. Я же еще продолжаю вспоминать... и, так сказать, отдыхать в образованном кругу общества прежних товарищей и подчиненных моих, которые до сих пор меня обожают.
This General Sokolovich (it's a rather long time, however, since I've been to see him and Anna Fyodorovna) . . . you know, my dear Prince, when you don't receive, you some- how involuntarily stop visiting others as well. And yet . . . hm . . . it seems you don't believe . . . Though why shouldn't I introduce the son of my best friend and childhood companion to this charming family? Этот генерал Соколович (а давненько, впрочем, я у него не бывал и не видал Анну Федоровну)... знаете, милый князь, когда сам не принимаешь, так как-то невольно прекращаешь и к другим, А между тем... гм... вы, кажется, не верите... Впрочем, почему же не ввести мне сына моего лучшего друга и товарища детства в этот очаровательный семейный дом?
General Ivolgin and Prince Myshkin! Генерал Иволгин и князь Мышкин!
You'll meet an amazing girl, and not just one but two, even three, the ornaments of our capital and society: beauty, cultivation, tendency . . . the woman question, poetry-all this united in a happy, diversified mixture, not counting the dowry of at least eighty thousand in cash that each girl comes with, which never hurts, whatever the woman and social questions ... in short, I absolutely, absolutely must and am duty-bound to introduce you. Вы увидите изумительную девушку, да не одну, двух, даже трех, украшение столицы и общества: красота, образованность, направление... женский вопрос, стихи, все это совокупилось в счастливую разнообразную смесь, не считая по крайней мере восьмидесяти тысяч рублей приданого, чистых денег, за каждою, что никогда не мешает, ни при каких женских и социальных вопросах... одним словом, я непременно, непременно должен и обязан ввести вас.
General Ivolgin and Prince Myshkin!" Генерал Иволгин и князь Мышкин!
"At once? - Сейчас?
Now? Теперь?
But you've forgotten," the prince began. Но вы забыли, - начал было князь.
"I've forgotten nothing, nothing, come along! - Ничего, ничего я не забыл, идем!
This way, to this magnificent stairway. Сюда, на эту великолепную лестницу.
Surprising there's no doorkeeper, but ... it's a holiday, and the doorkeeper is away. Удивляюсь, как нет швейцара, но... праздник, и швейцар отлучился.
They haven't dismissed the drunkard yet. Еще не прогнали этого пьяницу.
This Sokolovich owes all the happiness of his life and career to me, to me alone and no one else, but. . . here we are." Этот Соколович всем счастьем своей жизни и службы обязан мне, одному мне и никому иначе, но... вот мы и здесь.
The prince no longer objected to the visit and obediently followed the general, so as not to vex him, in the firm hope that General Sokolovich and his whole family would gradually evaporate like a mirage and turn out to be nonexistent, and they could calmly go back down the stairs. Князь уже не возражал против визита и следовал послушно за генералом, чтобы не раздражить его, в твердой надежде, что генерал Соколович и все семейство его мало-по-малу испарится как мираж и окажутся несуществующими, так что они преспокойно спустятся обратно с лестницы.
But, to his horror, he began to lose this hope: the general was taking him up the stairs like someone who really had acquaintances there, and kept putting in biographical and topographical details full of mathematical precision. Но к своему ужасу, он стал терять эту надежду: генерал взводил его по лестнице, как человек действительно имеющий здесь знакомых, и поминутно вставлял биографические и топографические подробности, исполненные математической точности.
Finally, when they reached the second floor and stopped outside the door of a wealthy apartment, and the general took hold of the bellpull, the prince decided to flee definitively; but one odd circumstance stopped him for a moment. Наконец, когда, уже взойдя в бельэтаж, остановились направо против двери одной богатой квартиры, и генерал взялся за ручку колокольчика, князь решился окончательно убежать; но одно странное обстоятельство остановило его на минуту:
"You're mistaken, General," he said. "The name on the door is Kulakov, and you're ringing for Sokolovich." - Вы ошиблись, генерал, - сказал он, - на дверях написано Кулаков, а вы звоните к Соколовичу.
"Kulakov . . . Kulakov doesn't prove anything. - Кулаков... Кулаков ничего не доказывает.
It's Sokolovich's apartment, and I'm ringing for Sokolovich. I spit on Kulakov . . . And, you see, they're opening." Квартира Соколовича, и я звоню к Соколовичу; наплевать на Кулакова... Да вот и отворяют.
The door indeed opened. Дверь действительно отворилась.
A footman peeped out and announced that "the masters aren't at home, sir." Выглянул лакей и возвестил, что "господ дома нет-с".
"Too bad, too bad, as if on purpose," Ardalion Alexandrovich repeated several times with the deepest regret. - Как жаль, как жаль, и как нарочно! - с глубочайшим сожалением повторил несколько раз Ардалион Александрович.
"Tell them, my dear fellow, that General Ivolgin and Prince Myshkin wished to pay their personal respects and were extremely, extremely sorry . . ." - Доложите же, мой милый, что генерал Иволгин и князь Мышкин желали засвидетельствовать собственное свое уважение и чрезвычайно, чрезвычайно сожалели...
At that moment another face peeped from inside through the open door, the housekeeper's by the look of it, perhaps even the governess's, a lady of about forty, wearing a dark dress. В эту минуту в отворенные двери выглянуло из комнат еще одно лицо, повидимому, домашней экономки, может быть, даже гувернантки, дамы лет сорока, одетой в темное платье.
She approached with curiosity and mistrust on hearing the names of General Ivolgin and Prince Myshkin. Она приблизилась с любопытством и недоверчивостью, услышав имена генерала Иволгина и князя Мышкина.
"Marya Alexandrovna is not at home," she said, studying the general in particular, "she took the young lady, Alexandra Mikhailovna, to visit her grandmother." - Марьи Александровны нет дома, - проговорила она, особенно вглядываясь в генерала, - уехали с барышней, с Александрой Михайловной, к бабушке.
"And Alexandra Mikhailovna went with her-oh, God, what bad luck! - И Александра Михайловна с ними, о боже какое несчастье!
And imagine, madam, I always have such bad luck! И вообразите, сударыня, всегда-то мне такое несчастье!
I humbly ask you to give her my greetings, and to remind Alexandra Mikhailovna ... in short, convey to her my heartfelt wish for that which she herself wished for on Thursday, in the evening, to the strains of Chopin's ballade; she'll remember . . . My heartfelt wish! Покорнейше прошу вас передать мой поклон, а Александре Михайловне, чтобы припомнили... одним словом, передайте им мое сердечное пожелание того, чего они сами себе желали в четверг, вечером, при звуках баллады Шопена; они помнят... Мое сердечное пожелание!
General Ivolgin and Prince Myshkin!" Генерал Иволгин и князь Мышкин!
"I won't forget, sir," the lady bowed out, having become more trustful. - Не забуду-с, - откланивалась дама, ставшая доверчивее.
Going downstairs, the general, his fervor not yet cooled, continued to regret the failure of the visit and that the prince had been deprived of such a charming acquaintance. Сходя вниз по лестнице, генерал, еще с неостывшим жаром, продолжал сожалеть, что они не застали, и что князь лишился "такого очаровательного знакомства.
"You know, my dear, I'm something of a poet in my soul, have you noticed that? - Знаете, мой милый, я несколько поэт в душе, -заметили вы это?
But anyhow . . . anyhow, it seems we didn't go to exactly the right place," he suddenly concluded quite unexpectedly. "The Sokoloviches, I now recall, live in another house, and it seems they're even in Moscow now. А впрочем... впрочем, кажется, мы не совсем туда заходили, - заключил он вдруг совершенно неожиданно: - Соколовичи, я теперь вспомнил, в другом доме живут и даже, кажется, теперь в Москве.
Yes, I was slightly mistaken, but that's ... no matter." Да, я несколько ошибся, но это... ничего.
"I'd only like to know one thing," the prince remarked dejectedly, "am I to stop counting on you entirely and go ahead on my own? - Я только об одном хотел бы знать, - уныло заметил князь, - совершенно ли должен я перестать на вас рассчитывать и уж не отправиться ли мне одному?
"To stop? - Перестать?
Counting? Рассчитывать?
On your own? Одному?
But why on earth, when for me it's a capital undertaking, upon which so much in the life of my whole family depends? Но с какой же стати, когда для меня это составляет капитальнейшее предприятие, от которого так много зависит в судьбе всего моего семейства?
No, my young friend, you don't know Ivolgin yet. Но, молодой друг мой, вы плохо знаете Иволгина.
Whoever says Кто говорит
'Ivolgin' says 'a wall': trust in Ivolgin as in a wall, that's what I used to say in the squadron where I began my service. "Иволгин", тот говорит "стена": надейся на Иволгина как на стену, вот как говорили еще в эскадроне, с которого начал я службу.
It's just that I'd like to stop on the way at a certain house, where my soul has found repose these several years now, after anxieties and trials . . ." Мне вот только по дороге на минутку зайти в один дом, где отдыхает душа моя, вот уже несколько лет, после тревог и испытаний...
"You want to stop at home?" - Вы хотите зайти домой?
"No! - Нет!
I want ... to see Mrs. Terentyev, the widow of Captain Terentyev, my former subordinate . . . and even friend . . . There, in her house, I am reborn in spirit and there I bring the sorrows of my personal and domestic life . . . And since today I precisely bear a great moral burden, I . . ." Я хочу... к капитанше Терентьевой, вдове капитана Терентьева, бывшего моего подчиненного... и даже друга... Здесь, у капитанши, я возрождаюсь духом, и сюда несу мои житейские и семейные горести... И так как сегодня я именно с большим нравственным грузом, то я...
"It seems to me that I did a very foolish thing anyway," the prince murmured, "in troubling you earlier. - Мне кажется, я и без того сделал ужасную глупость, - пробормотал князь, - что давеча вас потревожил.
And besides that, you're now . . . Good-bye!" К тому же вы теперь... Прощайте!
"But I cannot, I cannot let you go, my young friend!" the general roused himself. "A widow, the mother of a family, and from her heart she produces chords to which my whole being responds. - Но я не могу, не могу же отпустить вас от себя, молодой друг мой! - вскинулся генерал: - вдова, мать семейства, и извлекает из своего сердца те струны, которые отзываются во всем моем существе.
The visit to her is a matter of five minutes, in that house I behave without ceremony, I almost live there; I'll wash, do the most necessary brushing up, and then we'll take a cab to the Bolshoi Theater. Визит к ней, - это пять минут, в этом доме я без церемонии, я тут почти-что живу, умоюсь, сделаю самый необходимый туалет, и тогда на извозчике мы пустимся к Большому Театру.
You can be sure I shall have need of you for the whole evening . . . Here's the house, we've arrived . . . Ah, Kolya, you're already here? Будьте уверены, что я нуждаюсь в вас на весь вечер... Вот в этом доме, мы уже и пришли... А, Коля, ты уже здесь?
Well, is Marfa Borisovna at home, or have you only just arrived?" Что, Марфа Борисовна дома, или ты сам только-что пришел?
"Oh, no," replied Kolya, who had run right into them in the gateway, "I've been here for a long time, with Ippolit, he's worse, he stayed in bed this morning. - О, нет, - отвечал Коля, как раз столкнувшийся вместе с ними в воротах дома, - я здесь давным-давно, с Ипполитом, ему хуже, сегодня утром лежал.
I went down to the grocer's just now for a deck of cards. Я теперь за картами в лавочку спускался.
Marfa Borisovna's expecting you. Марфа Борисовна вас ждет.
Only, papa, you're so . . . !" Kolya broke off, studying the general's gait and bearing. Только, папаша, ух как вы!.. - заключил Коля, пристально вглядываясь в походку и в стойку генерала.
"Oh, well, come on!" - Ну уж, пойдемте!
The meeting with Kolya induced the prince to accompany the general to Marfa Borisovna's as well, but only for a minute. Встреча с Колей побудила князя сопровождать генерала и к Марфе Борисовне, но только на одну минуту.
The prince needed Kolya; as for the general, he decided to abandon him in any case, and could not forgive himself for venturing to trust him earlier. Князю нужен был Коля; генерала же он во всяком случае решил бросить и простить себе не мог, что вздумал давеча на него понадеяться.
They climbed up for a long time, to the fourth floor, and by the back stairs. Взбирались долго, в четвертый этаж, и по черной лестнице.
"You want to introduce the prince?" Kolya asked on the way. - Князя познакомить хотите? - спросил Коля дорогой.
"Yes, my friend, I want to introduce him: General Ivolgin and Prince Myshkin, but what . . . how . . . Marfa Borisovna . . ." - Да, друг мой, познакомить: генерал Иволгин и князь Мышкин, но что... как... Марфа Борисовна...
"You know, papa, it would be better if you didn't go in. - Знаете, папаша, лучше бы вам не ходить!
She'll eat you up! Скест!
It's the third day you haven't poked your nose in there, and she's been waiting for money. Третий день носа не кажете, а она денег ждет.
Why did you promise her money? Вы зачем ей денег-то обещали?
You're always like that! Вечно-то вы так!
Now you'll have to deal with it." Теперь и разделывайтесь.
On the fourth floor they stopped outside a low door. В четвертом этаже остановились пред низенькою дверью..
The general was visibly timid and shoved the prince forward. Генерал видимо робел и совал вперед князя.
"And I'll stay here," he murmured. "I want it to be a surprise . . ." - А я останусь здесь, - бормотал он, - я хочу сделать сюрприз...
Kolya went in first. Коля вошел первый.
Some lady, in heavy red and white makeup, wearing slippers and a jerkin, her hair plaited in little braids, about forty years old, looked out the door, and the general's surprise unexpectedly blew up. Какая-то дама, сильно набеленная и нарумяненная, в туфлях, в куцавейке и с волосами, заплетенными в косички, лет сорока, выглянула из дверей, и сюрприз генерала неожиданно лопнул.
The moment the lady saw him, she shouted: Только-что дама увидала его, как немедленно закричала:
"There he is, that low and insidious man, my heart was expecting it!" - Вот он, низкий и эхидный человек, так и ждало мое сердце!
"Let's go in, it's all right," the general murmured to the prince, still innocently laughing it off. - Войдемте, это так, - бормотал генерал князю, все еще невинно отсмеиваясь.
But it was not all right. Но это не было так.
As soon as they went through the dark and low front hall into the narrow drawing room, furnished with a half-dozen wicker chairs and two card tables, the hostess immediately started carrying on as if by rote in a sort of lamenting and habitual voice: Едва только вошли они чрез темную и низенькую переднюю, в узенькую залу, обставленную полдюжиной плетеных стульев и двумя ломберными столиками, как хозяйка немедленно стала продолжать каким-то заученно-плачевным и обычным голосом:
"And aren't you ashamed, aren't you ashamed of yourself, barbarian and tyrant of my family, barbarian and fiend! - И не стыдно, не стыдно тебе, варвар и тиран моего семейства, варвар и изувер!
He's robbed me clean, sucked me dry, and he's still not content! Ограбил меня всю, соки высосал и тем еще недоволен!
How long will I put up with you, you shameless and worthless man!" Доколе переносить я тебя буду, бесстыдный и бесчестный ты человек!
"Marfa Borisovna, Marfa Borisovna! - Марфа Борисовна, Марфа Борисовна!
This... is Prince Myshkin. Это... князь Мышкин.
General Ivolgin and Prince Myshkin," the general murmured, trembling and at a loss. Генерал Иволгин и князь Мышкин, - бормотал трепетавший и потерявшийся генерал.
"Would you believe," the captain's widow suddenly turned to the prince, "would you believe that this shameless man hasn't spared my orphaned children! He's stolen everything, filched everything, sold and pawned everything, left nothing. - Верите ли вы, - вдруг обратилась капитанша к князю, - верите ли вы, что этот бесстыдный человек не пощадил моих сиротских детей! все ограбил, все перетаскал, все продал и заложил, ничего не оставил.
What am I to do with your promissory notes, you cunning and shameless man? Что я с твоими заемными письмами делать буду, хитрый и бессовестный ты человек?
Answer, you sly fox, answer me, you insatiable heart: with what, with what am I to feed my orphaned children? Отвечай, хитрец, отвечай мне, ненасытное сердце: чем, чем я накормлю моих сиротских детей?
Here he shows up drunk, can't stand on his feet . . . How have I angered the Lord God, you vile and outrageous villain, answer me?" Вот появляется пьяный и на ногах не стоит... Чем прогневала я господа бога, гнусный и безобразный хитрец, отвечай?
But the general had other things on his mind. Но генералу было не до того.
"Marfa Borisovna, twenty-five roubles ... all I can do, with the help of a most noble friend. -Марфа Борисовна, двадцать пять рублей... все, что могу помощью благороднейшего друга.
Prince! Князь!
I was cruelly mistaken! Я жестоко ошибся!
Such is . . . life . . . And now . . . forgive me, I feel weak," the general went on, standing in the middle of the room and bowing on all sides, "I feel weak, forgive me! Такова... жизнь... А теперь... извините, я слаб, -продолжал генерал, стоя посреди комнаты и раскланиваясь во все стороны; - я слаб, извините!
Lenochka! a pillow . . . dear!" Леночка! подушку... милая!
Lenochka, an eight-year-old girl, immediately ran to fetch a pillow and put it on the hard and ragged oilcloth sofa. Леночка, восьмилетняя девочка, немедленно сбегала за подушкой и принесла ее на клеенчатый, жесткий и ободранный диван.
The general sat down on it with the intention of saying much more, but the moment he touched the sofa, he drooped sideways, turned to the wall, and fell into a blissful sleep. Генерал сел на него, с намерением еще много сказать, но только что дотронулся до дивана, как тотчас же склонился на бок, повернулся к стене и заснул сном праведника.
Marfa Borisovna ceremoniously and ruefully showed the prince to a chair by a card table, sat down facing him, propped her right cheek in her hand, and silently began to sigh, looking at the prince. Марфа Борисовна церемонно и горестно показала князю стул у ломберного стола, сама села напротив, подперла рукой правую щеку и начала молча вздыхать, смотря на князя.
The three small children, two girls and a boy, of whom Lenochka was the oldest, came up to the table; all three put their hands on the table, and all three also began to gaze intently at the prince. Трое маленьких детей, две девочки и мальчик, из которых Леночка была старшая, подошли к столу, все трое положили на стол руки, и все трое тоже пристально стали рассматривать князя.
Kolya appeared from the other room. Из другой комнаты показался Коля.
"I'm very glad to have met you here, Kolya," the prince turned to him. "Couldn't you help me? - Я очень рад, что вас здесь встретил, Коля, -обратился к нему князь, - не можете ли вы мне помочь?
I absolutely must be at Nastasya Filippovna's. - Мне непременно нужно быть у Настасьи Филипповны.
I asked Ardalion Alexandrovich earlier, but he's fallen asleep. Я просил давеча Ардалиона Александровича, но он вот заснул.
Take me there, because I don't know the streets or the way. Проводите меня, потому я не знаю ни улиц, ни дороги.
I have the address, though: near the Bolshoi Theater, Mrs. Mytovtsev's house." Адрес, впрочем, имею: у Большого Театра, дом Мытовцовой.
"Nastasya Filippovna? - Настасья-то Филипповна?
But she's never lived near the Bolshoi Theater, and my father has never been to Nastasya Filippovna's, if you want to know. It's strange that you expected anything from him. Да она никогда и не живала у Большого Театра, а отец никогда и не бывал у Настасьи Филипповны, если хотите знать; странно, что вы от него чего-нибудь ожидали.
She lives off Vladimirskaya, near the Five Corners, it's much nearer here. Она живет близ Владимирской, у Пяти Углов, это гораздо ближе отсюда.
Do you want to go now? Вам сейчас?
It's nine-thirty. Теперь половина десятого.
I'll take you there, if you like." Извольте, я вас доведу.
The prince and Kolya left at once. Князь и Коля тотчас же вышли.
Alas! Увы!
The prince had no way to pay for a cab, and they had to go on foot. Князю не на что было взять и извозчика, надо было идти пешком.
"I wanted to introduce you to Ippolit," said Kolya. "He's the oldest son of this jerkined captain's widow and was in the other room; he's unwell and stayed in bed all day today. - Я было хотел вас познакомить с Ипполитом, -сказал Коля, - он старший сын этой куцавеешной капитанши и был в другой комнате; нездоров и целый день сегодня лежал.
But he's so strange; he's terribly touchy, and it seemed to me that you might make him ashamed, coming at such a moment . . . I'm not as ashamed as he is, because it's my father, after all, not my mother, there's still a difference, because in such cases the male sex isn't dishonored. Но он такой странный; он ужасно обидчивый, и мне показалось, что ему будет вас совестно, так как вы пришли в такую минуту... Мне все-таки не так совестно, как ему, потому что у меня отец, а у него мать, тут все-таки разница, потому что мужскому полу в таком случае нет бесчестия.
Though maybe that's a prejudice about the predominance of the sexes in such cases. А впрочем, это, может быть, предрассудок насчет предоминирования в этом случае полов.
Ippolit is a splendid fellow, but he's the slave of certain prejudices." Ипполит великолепный малый, но он раб иных предрассудков.
"You say he has consumption?" - Вы говорите, у него чахотка?
"Yes, I think it would be better if he died sooner. - Да, кажется, лучше бы скорее умер.
In his place I'd certainly want to die. Я бы на его месте непременно желал умереть.
He feels sorry for his brother and sisters, those little ones. Ему братьев и сестер жалко, вот этих маленьких-то.
If it was possible, if only we had the money, he and I would rent an apartment and renounce our families. Если бы возможно было, если бы только деньги, мы бы с ним наняли отдельную квартиру и отказались бы от наших семейств.
That's our dream. Это наша мечта.
And, you know, when I told him about that incident with you, he even got angry, he says that anyone who ignores a slap and doesn't challenge the man to a duel is a scoundrel. А знаете что, когда я давеча рассказал ему про ваш случай, так он даже разозлился, говорит, что тот, кто пропустит пощечину и не вызовет на дуэль, тот подлец.
Anyhow, he was terribly irritated, and I stopped arguing with him. Впрочем, он ужасно раздражен, я с ним и спорить уже перестал.
So it means that Nastasya Filippovna invited you to her place straight off?" Так вот как, вас, стало быть, Настасья Филипповна тотчас же и пригласила к себе?
"The thing is that she didn't." - То-то и есть, что нет.
"How can you be going, then?" Kolya exclaimed and even stopped in the middle of the sidewalk. "And . . . and dressed like that, and to a formal party?" - Как же вы идете? - воскликнул Коля и даже остановился среди тротуара; - и... и в таком платье, а там званый вечер?
"By God, I really don't know how I'm going to get in. -Уж ей богу не знаю, как я войду.
If they receive me-good; if not-then my business is lost. Примут - хорошо, нет - значит дело манкировано.
And as for my clothes, what can I do about that?" А насчет платья что ж тут делать?
"You have business there? -А у вас дело?
Or is it just so, pour passer le temps* in 'noble society'?" Или вы так только, pour passer le temps в "благородном обществе"?
"No, essentially I . . . that is, I do have business . . . it's hard for me to explain it, but . . ." -Нет, я собственно... то-есть, я по делу... мне трудно это выразить, но...
"Well, as for what precisely, that can be as you like, but the main thing for me is that you're not simply inviting yourself to a party, to be in the charming company of loose women, generals, and usurers. - Ну, по какому именно, это пусть будет как вам угодно, а мне главное то, что вы там не просто напрашиваетесь на вечер, в очаровательное общество камелий, генералов и ростовщиков.
If that were so, excuse me, Prince, but I'd laugh at you and start despising you. Если бы так было, извините, князь, я бы над вами посмеялся и стал бы вас презирать.
There are terribly few honest people here, so that there's nobody at all to respect. Здесь ужасно мало честных людей, так даже некого совсем уважать.
You can't help looking down on them, while they all demand respect-Varya first of all. Поневоле свысока смотришь, а они все требуют уважения; Варя первая.
And have you noticed, Prince, in our age they're all adventurers! И заметили вы, князь, в наш век все авантюристы!
And precisely here, in Russia, in our dear fatherland. И именно у нас, в России, в нашем любезном отечестве.
And how it has all come about, I can't comprehend. И как это так все устроилось - не понимаю.
It seemed to stand so firmly, and what is it now? Кажется, уж как крепко стояло а что теперь?
Everybody talks and writes about it everywhere. Это все говорят и везде пишут.
They expose. Обличают.
With us everybody exposes. У нас все обличают.
The parents are the first to retreat and are ashamed themselves at their former morals. Родители первые на попятный и сами своей прежней морали стыдятся.
There, in Moscow, a father kept telling his son to stop at nothing in getting money; it got into print.38 Look at my general. Вон, в Москве, родитель уговаривал сына ни перед чем не отступать для добывания денег; печатно известно. Посмотрите на моего генерала.
What's become of him? Ну что из него вышло?
But, anyhow, you know, it seems to me that my general is an honest man; by God, it's so! А впрочем, знаете что, мне кажется, что мой генерал честный человек; ей богу, так!
All that is just disorder and drink. Это только все беспорядок, да вино.
By God, it's so! Ей богу, так!
It's even a pity; only I'm afraid to say it, because everybody laughs; but by God, it's a pity. Даже жалко; я только боюсь говорить, потому что все смеются; а ей богу, жалко.
And what about them, the smart ones? И что в них, в умных-то?
They're all usurers, every last one. Все ростовщики все сплошь до единого!
Ippolit justifies usury; he says that's how it has to be, there's economic upheaval, some sort of influxes and refluxes, devil take them. Ипполит ростовщичество оправдывает, говорит, что так и нужно, экономическое потрясение, какие-то приливы и отливы, чорт их дери.
It vexes me terribly to have it come from him, but he's angry. Мне ужасно это досадно от него, но он озлоблен.
Imagine, his mother, the captain's widow, takes money from the general and then gives him quick loans on interest. It's terribly shameful! Вообразите, его мать, капитанша-то, деньги от генерала получает, да ему же на скорые проценты и выдает; ужасно стыдно!
And, you know, mother, I mean my mother, Nina Alexandrovna, the general's wife, helps Ippolit with money, clothes, linen, and everything, and sometimes the children, too, through Ippolit, because the woman neglects them. А знаете, что мамаша, моя, то-есть, мамаша, Нина Александровна, генеральша, Ипполиту деньгами, платьем, бельем и всем помогает, и даже детям отчасти, чрез Ипполита, потому что они у ней заброшены.
And Varya does the same." И Варя тоже.
"You see, you say there are no honest and strong people, that there are only usurers; but then strong people turn up, your mother *To pass the time. and Varya. - Вот видите, вы говорите, людей нет честных и сильных, и что все только ростовщики; вот и явились сильные люди, ваша мать и Варя.
Isn't it a sign of moral strength to help here and in such circumstances?" Разве помогать здесь и при таких обстоятельствах не признак нравственной силы?
"Varka does it out of vanity, out of boastfulness, so as not to lag behind her mother. Well, but mama actually ... I respect it. - Варька из самолюбия делает, из хвастовства, чтоб от матери не отстать; ну, а мамаша действительно... я уважаю.
Yes, I respect it and justify it. Да, я это уважаю и оправдываю.
Even Ippolit feels it, though he's almost totally embittered. Даже Ипполит чувствует, а он почти совсем ожесточился.
At first he made fun of it, called it baseness on my mother's part; but now he's beginning to feel it sometimes. Сначала было смеялся и называл это со стороны мамаши низостью; но теперь начинает иногда чувствовать.
Hm! Гм!
So you call it strength? Так вы это называете силой?
I'll make note of that. Я это замечу.
Ganya doesn't know about it, or he'd call it connivance." Ганя не знает, а то бы назвал потворством.
"And Ganya doesn't know? -А Ганя не знает?
It seems there's still a lot that Ganya doesn't know," escaped the prince, who lapsed into thought. Ганя многого еще, кажется, не знает, - вырвалось у задумавшегося князя.
"You know, Prince, I like you very much. - А знаете, князь, вы мне очень нравитесь.
I can't stop thinking about what happened to you today." Давешний ваш случай у меня из ума нейдет.
"And I like you very much, Kolya." -Да и вы мне очень нравитесь, Коля.
"Listen, how do you intend to live here? - Послушайте, как вы намерены жить здесь?
I'll soon find myself work and earn a little something. Let's take an apartment and live together, you, me, and Ippolit, the three of us; and we can invite the general to visit." Я скоро достану себе занятий и буду кое-что добывать, давайте жить, я, вы и Ипполит, все трое вместе, наймемте квартиру; а генерала будем принимать к себе.
"With the greatest pleasure. -Я с величайшим удовольствием.
We'll see, though. Но мы, впрочем, увидим.
Right now I'm very . . . very upset. Я теперь очень... очень расстроен.
What? Что?
We're there already? Пришли?
In this house . . . what a magnificent entrance! В этом доме... какой великолепный подкезд!
And a doorkeeper! И швейцар.
Well, Kolya, I don't know what will come of it." Ну, Коля, не знаю, что из этого выйдет.
The prince stood there like a lost man. Князь стоял как потерянный.
"You'll tell me about it tomorrow! - Завтра расскажете!
Don't be too shy. Не робейте очень-то.
God grant you success, because I share your convictions in everything! Дай вам бог успеха, потому что я сам ваших убеждений во всем!
Goodbye. Прощайте.
I'll go back now and tell Ippolit about it. Я обратно туда же и расскажу Ипполиту.
And you'll be received, there's no doubt of that, don't worry! А что вас примут, в этом и сомнения нет, не опасайтесь!
She's terribly original. Она ужасно оригинальная.
This stairway, second floor, the doorkeeper will show you!" По этой лестнице в первом этаже, швейцар укажет!
XIII XIII.
The prince was very worried as he went upstairs and tried as hard as he could to encourage himself. Князь очень беспокоился всходя и старался всеми силами ободрить себя:
"The worst thing," he thought, "will be if they don't receive me and think something bad about me, or perhaps receive me and start laughing in my face . . . Ah, never mind!" "Самое большое, - думал он, - будет то, что не примут и что-нибудь нехорошее обо мне подумают, или, пожалуй, и примут, да станут смеяться в глаза... Э, ничего!"
And, in fact, it was not very frightening; but the question: "What would he do there and why was he going?"- to this question he was decidedly unable to find a reassuring answer. И действительно, это еще не очень пугало; но вопрос: "что же он там сделает и зачем идет?" - на этот вопрос он решительно не находил успокоительного ответа.
Even if it should be possible in some way to seize an opportunity and tell Nastasya Filippovna: Если бы даже и можно было каким-нибудь образом, уловив случай, сказать Настасье Филипповне:
"Don't marry this man and don't ruin yourself, he doesn't love you, he loves your money, he told me so himself, and Aglaya Epanchin told me, and I've come to tell you"- it would hardly come out right in all respects. "Не выходите за этого человека и не губите себя, он вас не любит, а любит ваши деньги, он мне сам это говорил, и мне говорила Аглая Епанчина, а я пришел вам пересказать", то вряд ли это вышло бы правильно во всех отношениях.
Yet another unresolved question emerged, and such a major one that the prince was even afraid to think about it, could not and dared not even admit it, did not know how to formulate it, and blushed and trembled at the very thought of it. Представлялся и еще один неразрешенный вопрос, и до того капитальный, что князь даже думать о нем боялся, даже допустить его не мог и не смел, формулировать как не знал, краснел и трепетал при одной мысли о нем.
But in the end, despite all these anxieties and doubts, he still went in and asked for Nastasya Filippovna. Но кончилось тем, что несмотря на все эти тревоги и сомнения, он все-таки вошел и спросил Настасью Филипповну.
Nastasya Filippovna occupied a not very large but indeed magnificently decorated apartment. Настасья Филипповна занимала не очень большую, но действительно великолепно отделанную квартиру.
There had been a time, at the beginning of those five years of her Petersburg life, when Afanasy Ivanovich had been particularly unstinting of money for her; he was then still counting on her love and thought he could seduce her mainly by comfort and luxury, knowing how easily the habits of luxury take root and how hard it is to give them up later, when luxury has gradually turned into necessity. В эти пять лет ее петербургской жизни было одно время, вначале, когда Афанасий Иванович особенно не жалел для нее денег; он еще рассчитывал тогда на ее любовь и думал соблазнить ее, главное, комфортом и роскошью, зная, как легко прививаются привычки роскоши и как трудно потом отставать от них, когда роскошь мало-по-малу обращается в необходимость.
In this case Totsky remained true to the good old traditions, changing nothing in them, and showing a boundless respect for the invincible power of sensual influences. В этом случае Тоцкий пребывал верен старым добрым преданиям, не изменяя в них ничего, безгранично уважая всю непобедимую силу чувственных влияний.
Nastasya Filippovna did not reject the luxury, even liked it, but-and this seemed extremely strange-never succumbed to it, as if she could always do without it; she even tried several times to declare as much, which always struck Totsky unpleasantly. Настасья Филипповна от роскоши не отказывалась, даже любила ее, но, - и это казалось чрезвычайно странным, - никак не поддавалась ей, точно всегда могла и без нее обойтись; даже старалась несколько раз заявить о том, что неприятно поражало Тоцкого.
However, there was much in Nastasya Filippovna that struck Afanasy Ivanovich unpleasantly (later even to the point of scorn). Впрочем, многое было в Настасье Филипповне, что неприятно (а впоследствии даже до презрения) поражало Афанасия Ивановича.
Not to mention the inelegance of the sort of people she occasionally received, and was therefore inclined to receive, into her intimate circle, there could also be glimpsed in her certain utterly strange inclinations: there appeared a sort of barbaric mixture of two tastes, an ability to get along and be satisfied with things and ways the very existence of which, it seemed, would be unthinkable for a decent and finely cultivated person. Не говоря уже о неизящности того сорта людей, которых она иногда приближала к себе, а стало быть, и наклонна была приближать, проглядывали в ней и еще некоторые совершенно странные наклонности: заявлялась какая-то варварская смесь двух вкусов, способность обходиться и удовлетворяться такими вещами и средствами, которых и существование нельзя бы, кажется, было допустить человеку порядочному и тонко развитому.
Indeed, to give an example, if Nastasya Filippovna had suddenly displayed some charming and graceful ignorance, such as, for instance, that peasant women could not wear cambric undergarments such as she wore, Afanasy Ivanovich would probably have been extremely pleased with it. В самом деле, если бы, говоря к примеру, Настасья Филипповна выказала вдруг какое-нибудь милое и изящное незнание, в роде, например, того, что крестьянки не могут носить батистового белья, какое она носит, то Афанасий Иванович, кажется, был бы этим чрезвычайно доволен.
This was the result towards which Nastasya Filippovna's entire education had originally been aimed, according to Totsky's program, for he was a great connoisseur in that line; but alas! the results turned out to be strange. К этим результатам клонилось первоначально и все воспитание Настасьи Филипповны, по программе Тоцкого, который в этом роде был очень понимающий человек; но увы! результаты оказались странные.
In spite of that, there nevertheless was and remained in Nastasya Filippovna something that occasionally struck even Afanasy Ivanovich himself by its extraordinary and fascinating originality, by some sort of power, and enchanted him on occasion even now, when all his former expectations with regard to Nastasya Filippovna had fallen through. Несмотря однако ж на то, все-таки было и оставалось что-то в Настасье Филипповне, что иногда поражало даже самого Афанасия Ивановича необыкновенною и увлекательною оригинальностью, какою-то силой, и прельщало его иной раз даже и теперь, когда уже рухнули все прежние расчеты его на Настасью Филипповну.
The prince was received by a maid (Nastasya Filippovna always kept female servants), who, to his surprise, listened to his request to be announced without any perplexity. Князя встретила девушка (прислуга у Настасьи Филипповны постоянно была женская) и, к удивлению его, выслушала его просьбу доложить о нем безо всякого недоумения.
Neither his dirty boots, nor his broad-brimmed hat, nor his sleeveless cloak, nor his embarrassed look caused the slightest hesitation in her. Ни грязные сапоги его, ни широкополая шляпа, ни плащ без рукавов, ни сконфуженный вид не произвели в ней ни малейшего колебания.
She helped him off with his cloak, asked him to wait in the front hall, and went at once to announce him. Она сняла с него плащ, пригласила подождать в приемной и тотчас же отправилась о нем докладывать.
The company that had gathered at Nastasya Filippovna's consisted of her most usual and habitual acquaintances. Общество, собравшееся у Настасьи Филипповны, состояло из самых обыкновенных и всегдашних ее знакомых.
There were even rather few people compared with previous years' gatherings on the same day. Было даже довольно малолюдно, сравнительно с прежними годичными собраниями в такие же дни.
Present first and foremost were Afanasy Ivanovich Totsky and Ivan Fyodorovich Epanchin; both were amiable, but both were in some repressed anxiety on account of the poorly concealed expectation of the promised announcement about Ganya. Присутствовали, во-первых и в главных, Афанасий Иванович Тоцкий и Иван Федорович Епанчин; оба были любезны, но оба были в некотором затаенном беспокойстве по поводу худо скрываемого ожидания обещанного объявления насчет Гани.
Besides them, naturally, there was Ganya as well-also very gloomy, very pensive, and even almost totally "unamiable"-who for the most part stood to one side, separately, and kept silent. Кроме них, разумеется, был и Ганя, - тоже очень мрачный, очень задумчивый и даже почти совсем "нелюбезный", большею частию стоявший в стороне, поодаль, и молчавший.
He had not ventured to bring Varya, but Nastasya Filippovna made no mention of her; instead, as soon as she greeted Ganya, she reminded him of the scene with the prince. Варю он привезти не решился, но Настасья Филипповна и не упоминала о ней; зато, только-что поздоровалась с Ганей, припомнила о давешней его сцене с князем.
The general, who had not heard about it yet, began to show interest. Г енерал, еще не слышавший о ней, стал интересоваться.
Then Ganya drily, restrainedly, but with perfect frankness, told everything that had happened earlier, and how he had already gone to the prince to apologize. Тогда Ганя сухо, сдержанно, но совершенно откровенно рассказал все, что давеча произошло, и как он уже ходил к князю просить извинения.
With that he warmly voiced his opinion that the prince, quite strangely and for God knows what reason, was called an idiot, that he thought completely the opposite of him, and that he was most certainly a man who kept his own counsel. При этом он горячо высказал свое мнение, что князя весьма странно и бог знает с чего назвали "идиотом, что он думает о нем совершенно напротив, и что уж, конечно, этот человек себе на уме".
Nastasya Filippovna listened to this opinion with great attention and followed Ganya curiously, but the conversation immediately switched to Rogozhin, who had taken such a major part in that day's story and in whom Afanasy Ivanovich and Ivan Fyodorovich also began to take an extremely curious interest. Настасья Филипповна выслушала этот отзыв с большим вниманием и любопытно следила за Г аней, но разговор тотчас же перешел на Рогожина, так капитально участвовавшего в утрешней истории, и которым тоже с чрезвычайным любопытством стали интересоваться Афанасий Иванович и Иван Федорович.
It turned out that specific information about Rogozhin could be supplied by Ptitsyn, who had been hard at work on his business until nearly nine o'clock that evening. Оказалось, что особенные сведения о Рогожине мог сообщить Птицын, который бился с ним по его делам чуть не до девяти часов вечера.
Rogozhin had insisted with all his might that he should get hold of a hundred thousand roubles that same day. Рогожин настаивал изо всех сил, чтобы достать сегодня же сто тысяч рублей.
"True, he was drunk," Ptitsyn observed with that, "but, difficult as it is, it seems he'll get the hundred thousand, only I don't know if it will be today and the whole of it. Many people are working on it-Kinder, Trepalov, Biskup; he's offering any interest they like, though, of course, it's all from drink and in his initial joy . . ." Ptitsyn concluded. "Он, правда, был пьян, - заметил при этом Птицын, - но сто тысяч, как это ни трудно, ему, кажется, достанут, только не знаю, сегодня ли, и все ли; а работают многие: Киндер, Трепалов, Бискуп; проценты дает какие угодно, конечно, все спьяну и с первой радости..." заключил Птицын.
All this news was received with a somewhat gloomy interest. Nastasya Filippovna was silent, obviously unwilling to speak her mind; Ganya also. Все эти известия были приняты с интересом, отчасти мрачным; Настасья Филипповна молчала, видимо не желая высказываться; Ганя тоже.
General Epanchin was almost more worried than anyone else: the pearls he had already presented earlier in the day had been received with a much too cool politeness, and even with a sort of special smile. Генерал Епанчин беспокоился про себя чуть не пуще всех: жемчуг, представленный им еще утром, был принят с любезностью слишком холодною, и даже с какою-то особенною усмешкой.
Ferdyshchenko alone of all the guests was in jolly and festive spirits, and guffawed loudly, sometimes for no known reason, only because he had adopted for himself the role of buffoon. Один Фердыщенко состоял из всех гостей в развеселом и праздничном расположении духа и громко хохотал иногда неизвестно чему, да и то потому только, что сам навязал на себя роль шута.
Afanasy Ivanovich himself, reputed to be a fine and elegant talker, who on previous occasions had presided over the conversation at these parties, was obviously in low spirits and even in some sort of perplexity that was quite unlike him. Сам Афанасий Иванович, слывший за тонкого и изящного рассказчика, а в прежнее время на этих вечерах обыкновенно управлявший разговором, был видимо не в духе и даже в каком-то несвойственном ему замешательстве.
The remainder of the guests, of whom, incidentally, there were not many (one pathetic little old schoolteacher, invited for God knows what purpose, some unknown and very young man, who was terribly timid and kept silent all the time, a sprightly lady of about forty, an actress, and one extremely beautiful, extremely well and expensively dressed, and extraordinarily taciturn young lady), were not only unable to enliven the conversation especially, but sometimes simply did not know what to talk about. Остальные гости, которых было, впрочем, не много (один жалкий старичок-учитель, бог знает для чего приглашенный, какой-то неизвестный и очень молодой человек, ужасно робевший и все время молчавший, одна бойкая дама, лет сорока, из актрис, и одна чрезвычайно красивая, чрезвычайно хорошо и богато одетая и необыкновенно неразговорчивая молодая дама), не только не могли особенно оживить разговор, но даже и просто иногда не знали, о чем говорить.
Thus, the prince's appearance was even opportune. Таким образом появление князя произошло даже кстати.
When he was announced, it caused bewilderment and a few strange smiles, especially as it was evident from Nastasya Filippovna's surprised look that she had never thought of inviting him. Возвещение о нем произвело недоумение и несколько странных улыбок, особенно когда по удивленному виду Настасьи Филипповны узнали, что она вовсе и не думала приглашать его.
But after her surprise, Nastasya Filippovna suddenly showed such pleasure that the majority prepared at once to meet the unexpected guest with laughter and merriment. Но после удивления Настасья Филипповна выказала вдруг столько удовольствия, что большинство тотчас же приготовилось встретить нечаянного гостя и смехом, и весельем.
"I suppose it comes of his innocence," Ivan Fyodorovich Epanchin concluded, "and to encourage such inclinations is in any case rather dangerous, but at the present moment it's really not bad that he has decided to come, though in such an original manner. He may even amuse us a bit, at least so far as I can judge about him." - Это, положим, произошло по его невинности, -заключил Иван Федорович Епанчин, - и во всяком случае поощрять такие наклонности довольно опасно, но в настоящую минуту, право, недурно, что он вздумал пожаловать, хотя бы и таким оригинальным манером: он, может быть, и повеселит нас, сколько я о нем по крайней мере могу судить.
"The more so as he's invited himself!" Ferdyshchenko put in at once. -Тем более, что сам напросился! - тотчас включил Фердыщенко.
"So what of it?" the general, who hated Ferdyshchenko, asked drily. - Так что ж из того? - сухо спросил генерал, ненавидевший Фердыщенка.
"So he'll have to pay at the door," the latter explained. - А то, что заплатит за вход, - пояснил тот.
"Well, all the same, sir, Prince Myshkin isn't Ferdyshchenko," the general could not help himself, having been so far unable to accept the thought of being in the same company and on an equal footing with Ferdyshchenko. - Ну, князь Мышкин не Фердыщенко, все-таки-с, -не утерпел генерал, до сих пор не могший помириться с мыслью находиться с Фердыщенком в одном обществе и на равной ноге.
"Hey, General, spare Ferdyshchenko," the latter said, grinning. - Эй, генерал, щадите Фердыщенка, - ответил тот, ухмыляясь.
"I'm here under special dispensation." - Я ведь на особых правах.
"What is this special dispensation of yours?" - На каких это вы на особых правах?
"Last time I had the honor of explaining it to the company in detail; I'll repeat it once more for Your Excellency. - Прошлый раз я имел честь подробно разкяснить это обществу; для вашего превосходительства повторю еще раз.
Kindly note, Your Excellency: everybody else is witty, but I am not. Изволите видеть, ваше превосходительство: у всех остроумие, а у меня нет остроумия.
To make up for it, I asked permission to speak the truth, since everybody knows that only those who are not witty speak the truth. В вознаграждение я и выпросил позволение говорить правду, так как всем известно, что правду говорят только те, у кого нет остроумия.
Besides, I'm a very vindictive man, and that's also because I'm not witty. К тому же я человек очень мстительный, и тоже потому, что без остроумия.
I humbly bear with every offense, until the offender's first misstep; at his first misstep I remember at once and at once take my revenge in some way-I kick, as Ivan Petrovich Ptitsyn said of me, a man who, of course, never kicks anybody. Я обиду всякую покорно сношу, но до первой неудачи обидчика; при первой же неудаче, тотчас припоминаю и тотчас же чем-нибудь отомщаю, лягаю, как выразился обо мне Иван Петрович Птицын, который уж конечно сам никогда никого не лягает.
Do you know Krylov's fable, Your Excellency: Знаете Крылова басню, ваше превосходительство:
'The Lion and the Ass'?39 Well, that's you and me both, it was written about us." "Лев да Осел"? Ну, вот это мы оба с вами и есть, про нас и написано.
"It seems you're running off at the mouth again, Ferdyshchenko," the general boiled over. - Вы, кажется, опять заврались, Фердыщенко, -вскипел генерал.
"What's that to you, Your Excellency?" Ferdyshchenko picked up. He was counting on being able to pick it up and embroider on it still more. "Don't worry, Your Excellency, I know my place: if I said you and I were the Lion and the Ass from Krylov's fable, I was, of course, taking the Ass's role on myself, and you, Your Excellency, are the Lion, as it says in Krylov's fable: - Да вы чего, ваше превосходительство? -подхватил Фердыщенко, так и рассчитывавший, что можно будет подхватить и еще побольше размазать: - не беспокойтесь, ваше превосходительство, я свое место знаю: если я и сказал, что мы с вами Лев да Осел из Крылова басни, то роль Осла я, уж конечно, беру на себя, а ваше превосходительство - Лев, как и в басне Крылова сказано:
The mighty Lion, terror of the forest, In old age saw his strength begin to fail. "Могучий Лев, гроза лесов, От старости лишился силы".
And I, Your Excellency, am the Ass." А я, ваше превосходительство, - осел.
"With that last bit I agree," the general imprudently let slip. All this was, of course, crude and deliberately affected, but there was a general agreement that Ferdyshchenko was allowed to play the role of buffoon. - С последним я согласен, - неосторожно вырвалось у генерала. все это было, конечно, грубо и преднамеренно выделано, но так уж принято было, что Фердыщенку позволялось играть роль шута.
"But I'm kept and let in here," Ferdyshchenko once exclaimed, "only so that I can talk precisely in this spirit. - Да меня для того только и держат, и пускают сюда, - воскликнул раз Фердыщенко, - чтоб я именно говорил в этом духе.
I mean, is it really possible to receive somebody like me? I do understand that. Ну возможно ли в самом деле такого, как я, принимать? ведь я понимаю же это.
I mean, is it possible to sit me, such a Ferdyshchenko, next to a refined gentleman like Afanasy Ivanovich? Ну можно ли меня, такого Фердыщенка, с таким утонченным джентльменом, как Афанасий Иванович, рядом посадить?
We're left willy-nilly with only one explanation: they do it precisely because it's impossible to imagine." Поневоле остается одно толкование: для того и сажают, что это и вообразить невозможно.
But though it was crude, all the same it could be biting, sometimes even very much so, and that, it seems, was what Nastasya Filippovna liked. Но хоть и грубо, а все-таки бывало и едко, а иногда даже очень, и это-то, кажется, и нравилось Настасье Филипповне.
Those who wished absolutely to call on her had no choice but to put up with Ferdyshchenko. Желающим непременно бывать у нее оставалось решиться переносить Фердыщенка.
It may be that he had guessed the whole truth in supposing that the reason he was received was that from the first his presence had become impossible for Totsky. Он, может быть, и полную правду угадал, предположив, что его с того и начали принимать, что он с первого разу стал своим присутствием невозможен для Тоцкого.
Ganya, for his part, had endured a whole infinity of torments from him, and in that sense Ferdyshchenko had managed to be very useful to Nastasya Filippovna. Ганя, с своей стороны, вынес от него целую бесконечность мучений, и в этом отношении Фердыщенко сумел очень пригодиться Настасье Филипповне.
"And I'll have the prince start by singing a fashionable romance," Ferdyshchenko concluded, watching out for what Nastasya Filippovna would say. - А князь у меня с того и начнет, что модный романс споет, - заключил Фердыщенко, посматривая, что скажет Настасья Филипповна.
"I think not, Ferdyshchenko, and please don't get excited," she observed drily. - Не думаю, Фердыщенко, и, пожалуста, не горячитесь, - сухо заметила она.
"Ahh! -А-а!
If he's under special patronage, then I, too, will ease up .. ." Если он под особым покровительством, то смягчаюсь и я...
But Nastasya Filippovna rose without listening and went herself to meet her guest. Но Настасья Филипповна встала, не слушая, и пошла сама встретить князя.
"I regretted," she said, appearing suddenly before the prince, "that earlier today, being in a flurry, I forgot to invite you here, and I'm very glad that you have now given me the chance to thank you and to praise you for your determination." - Я сожалела, - сказала она, появляясь вдруг перед князем, - что давеча, впопыхах, забыла пригласить вас к себе, и очень рада, что вы сами доставляете мне теперь случай поблагодарить и похвалить вас за вашу решимость.
Saying this, she peered intently at the prince, trying at least somehow to interpret his action to herself. Говоря это, она пристально всматривалась в князя, силясь хоть сколько-нибудь растолковать себе его поступок.
The prince might have made some reply to her amiable words, but he was so dazzled and struck that he could not even get a word out. Князь, может быть, и ответил бы что-нибудь на ее любезные слова, но был ослеплен и поражен до того, что не мог даже выговорить слова.
Nastasya Filippovna noticed it with pleasure. Настасья Филипповна заметила это с удовольствием.
This evening she was in full array and made an extraordinary impression. В этот вечер она была в полном туалете и производила необыкновенное впечатление.
She took him by the arm and brought him to her guests. Она взяла его за руку и повела к гостям.
Just before entering the reception room, the prince suddenly stopped and, with extraordinary excitement, hurriedly whispered to her: Перед самым входом в гостиную князь вдруг остановился и с необыкновенным волнением, спеша, прошептал ей:
"Everything in you is perfection . . . even the fact that you're so thin and pale . . . one has no wish to imagine you otherwise ... I wanted so much to come to you . .. I . . . forgive me ..." - В вас все совершенство... даже то, что вы худы и бледны... вас и не желаешь представить иначе... Мне так захотелось к вам придти... я... простите...
"Don't ask forgiveness," Nastasya Filippovna laughed. "That will ruin all the strangeness and originality. - Не просите прощения, - засмеялась Настасья Филипповна; - этим нарушится вся странность и оригинальность.
And it's true, then, what they say about you, that you're a strange man. А правду, стало быть, про вас говорят, что вы человек странный.
So you consider me perfection, do you?" Так вы, стало быть, меня за совершенство почитаете, да?
"I do." -Да.
"Though you're a master at guessing, you're nevertheless mistaken. - Вы хоть и мастер угадывать, однако ж ошиблись.
I'll remind you of it tonight . . ." Я вам сегодня же об этом напомню...
She introduced the prince to the guests, the majority of whom already knew him. Она представила князя гостям, из которых большей половине он был уже известен.
Totsky at once said something amiable. Тоцкий тотчас же сказал какую-то любезность.
Everyone seemed to cheer up a little, everyone immediately began talking and laughing. Все как бы несколько оживились, все разом заговорили и засмеялись.
Nastasya Filippovna sat the prince down beside her. Настасья Филипповна усадила князя подле себя.
"But anyhow, what's so astonishing in the prince's appearance?" Ferdyshchenko shouted louder than everyone else. "The matter's clear, it speaks for itself!" - Но, однако, что же удивительного в появлении князя? - закричал громче всех Фердыщенко; - дело ясное, дело само за себя говорит!
"The matter's all too clear and speaks all too much for itself," the silent Ganya suddenly picked up. - Дело слишком ясное и слишком за себя говорит,- подхватил вдруг молчавший Ганя.
"I've been observing the prince almost uninterruptedly today, from the moment he first looked at Nastasya Filippovna's portrait on Ivan Fyodorovich's desk this morning. - Я наблюдал князя сегодня почти безостановочно, с самого мгновения, когда он давеча в первый раз поглядел на портрет Настасьи Филипповны, на столе у Ивана Федоровича.
I remember very well that already this morning I thought of something which I'm now perfectly convinced of, and which, let it be said in passing, the prince himself has confessed to me." Я очень хорошо помню, что еще давеча о том подумал, в чем теперь убежден совершенно, и в чем, мимоходом сказать, князь мне сам признался.
Ganya uttered this whole phrase very gravely, without the slightest jocularity, even gloomily, which seemed somewhat strange. Всю эту фразу Ганя высказал чрезвычайно серьезно, без малейшей шутливости, даже мрачно, что показалось несколько странным.
"I didn't make any confessions to you," the prince replied, blushing, "I merely answered your question." - Я не делал вам признаний. - ответил князь, покраснев, - я только ответил на ваш вопрос.
"Bravo, bravo!" cried Ferdyshchenko. "At least it's candid-both clever and candid!" - Браво, браво! - закричал Фердыщенко: - по крайней мере, искренно; и хитро, и искренно!
Everyone laughed loudly. Все громко смеялись.
"Don't shout, Ferdyshchenko," Ptitsyn observed to him disgustedly in a half-whisper. - Да не кричите, Фердыщенко, - с отвращением заметил ему вполголоса Птицын.
"I didn't expect such prouesse* from you, Prince," said Ivan Fyodorovich. "Do you know what sort of man that suits? - Я, князь, от вас таких пруэсов не ожидал, -промолвил Иван Федорович; - да знаете ли кому это будет в пору?
And I considered you a philosopher! А я-то вас считал за философа!
Oh, the quiet one!" Ай да тихонький!
"And judging by the way the prince blushes at an innocent joke like an innocent young girl, I conclude that, like a noble youth, he is nurturing the most praiseworthy intentions in his heart," the toothless and hitherto perfectly silent seventy-year-old schoolteacher, whom no one would have expected to make a peep all evening, suddenly said, or, better, maundered. - И судя по тому, что князь краснеет от невинной шутки, как невинная молодая девица, я заключаю, что он, как благородный юноша, питает в своем сердце самые похвальные намерения, - вдруг и совершенно неожиданно проговорил или, лучше сказать, прошамкал беззубый и совершенно до сих пор молчавший семидесятилетний старичок-учитель, от которого никто не мог ожидать, что он хоть заговорит-то в этот вечер.
Everyone laughed still more. Все еще больше засмеялись.
The little old man, probably thinking they were laughing at his witticism, looked at them all and started laughing all the harder, which brought on so terrible a fit of coughing that Nastasya Filippovna, who for some reason was extremely fond of all such original little old men and women, and even of holy fools, at once began making a fuss over him, kissed him on both cheeks, and *Prowess. ordered more tea for him. Старичок, вероятно подумавший, что смеются его остроумию, принялся, глядя на всех, еще пуще смеяться, при чем жестоко раскашлялся, так что Настасья Филипповна, чрезвычайно любившая почему-то всех подобных оригиналов-старичков, старушек и даже юродивых, принялась тотчас же ласкать его, расцеловала и велела подать ему еще чаю.
When the maid came in, she asked for her mantilla, which she wrapped around herself, and told her to put more wood on the fire. У вошедшей служанки она спросила себе мантилью, в которую и закуталась, и приказала прибавить еще дров в камин.
Asked what time it was, the maid said it was already half-past ten. На вопрос который час, служанка ответила, что уже половина одиннадцатого.
"Ladies and gentlemen, would you care for champagne?" Nastasya Filippovna suddenly invited. - Господа, не хотите ли пить шампанское, -пригласила вдруг Настасья Филипповна.
"I have it ready. - У меня приготовлено.
Maybe it will make you merrier. Может быть, вам станет веселее.
Please don't stand on ceremony." Пожалуста, без церемонии.
The invitation to drink, especially in such na?ve terms, seemed very strange coming from Nastasya Filippovna. Предложение пить, и особенно в таких наивных выражениях, показалось очень странным от Настасьи Филипповны.
Everyone knew the extraordinary decorum of her previous parties. Все знали необыкновенную чинность на ее прежних вечерах.
Generally, the evening was growing merrier, but not in the usual way. Вообще вечер становился веселее, но не по-обычному.
The wine, however, was not refused, first, by the general himself, second, by the sprightly lady, the little old man, Ferdyshchenko, and the rest after him. От вина однако, не отказались, во-первых, сам генерал, во-вторых, бойкая барыня, старичок, Фердыщенко, за ними и все.
Totsky also took his glass, hoping to harmonize the new tone that was setting in, possibly giving it the character of a charming joke. Тоцкий взял тоже свой бокал, надеясь угармонировать наступающий новый тон, придав ему по возможности характер милой шутки.
Ganya alone drank nothing. Один только Ганя ничего не пил.
In the strange, sometimes very abrupt and quick outbursts of Nastasya Filippovna, who also took wine and announced that she would drink three glasses that evening, in her hysterical and pointless laughter, which alternated suddenly with a silent and even sullen pensiveness, it was hard to make anything out. В странных же, иногда очень резких и быстрых выходках Настасьи Филипповны, которая тоже взяла вина и обкявила, что сегодня вечером выпьет три бокала, в ее истерическом и беспредметном смехе, перемежающемся вдруг с молчаливою и даже угрюмою задумчивостью, трудно было и понять что-нибудь.
Some suspected she was in a fever; they finally began to notice that she seemed to be waiting for something, glanced frequently at her watch, was growing impatient, distracted. Одни подозревали в ней лихорадку; стали, наконец, замечать, что и она как бы ждет чего-то сама, часто посматривает на часы, становится нетерпеливою, рассеянною.
"You seem to have a little fever?" asked the sprightly lady. - У вас как-будто маленькая лихорадка? -спросила бойкая барыня.
"A big one even, not a little one-that's why I've wrapped myself in a mantilla," replied Nastasya Filippovna, who indeed had turned paler and at moments seemed to suppress a violent shiver. - Даже большая, а не маленькая, я для того и в мантилью закуталась, - ответила Настасья Филипповна, в самом деле ставшая бледнее и как-будто по временам сдерживавшая в себе сильную дрожь.
They all started and stirred. Все затревожились и зашевелились.
"Shouldn't we allow our hostess some rest?" Totsky suggested, glancing at Ivan Fyodorovich. - А не дать ли нам хозяйке покой? - высказался Тоцкий, посматривая на Ивана Федоровича.
"Certainly not, gentlemen! - Отнюдь нет, господа!
I precisely ask you to stay. Я именно прошу вас сидеть.
Your presence is particularly necessary for me tonight," Nastasya Filippovna suddenly said insistently and significantly. Ваше присутствие особенно сегодня для меня необходимо, - настойчиво и значительно обкявила вдруг Настасья Филипповна.
And as almost all the guests now knew that a very important decision was to be announced that evening, these words seemed extremely weighty. И так как почти уже все гости узнали, что в этот вечер назначено быть очень важному решению, то слова эти показались чрезвычайно вескими.
Totsky and the general exchanged glances once again; Ganya stirred convulsively. Генерал и Тоцкий еще раз переглянулись, Ганя судорожно шевельнулся.
"It would be nice to play some petit jeu,"* said the sprightly lady. - Хорошо в пети-ж'1 какое-нибудь играть, - сказала бойкая барыня.
"I know an excellent and new petit jeu," Ferdyshchenko picked *Parlor game. up, "at least one that happened only once in the world, and even then it didn't succeed." - Я знаю одно великолепнейшее и новое пети-ж'1, -подхватил Фердыщенко; - по крайней мере, такое, что однажды только и происходило на свете, да и то не удалось.
"What was it?" the sprightly lady asked. - Что такое? - спросила бойкая барыня.
"A company of us got together once, and we drank a bit, it's true, and suddenly somebody suggested that each of us, without leaving the table, tell something about himself, but something that he himself, in good conscience, considered the worst of all the bad things he'd done in the course of his whole life; and that it should be frank, above all, that it should be frank, no lying!" - Нас однажды компания собралась, ну, и подпили это, правда, и вдруг кто-то сделал предложение, чтобы каждый из нас, не вставая из-за стола, рассказал что-нибудь про себя вслух, но такое, что сам он, по искренней совести, считает самым дурным из всех своих дурных поступков в продолжение всей своей жизни; но с тем, чтоб искренно, главное чтоб,, было искренно, не лгать!
"A strange notion!" said the general. - Странная мысль, - сказал генерал.
"Strange as could be, Your Excellency, but that's what was good about it." - Да уж чего страннее, ваше превосходительство, да тем-то и хорошо.
"A ridiculous idea," said Totsky, "though understandable: a peculiar sort of boasting." - Смешная мысль, - сказал Тоцкий, - а впрочем, понятная: хвастовство особого рода.
"Maybe that's just what they wanted, Afanasy Ivanovich." - Может, того-то и надо было, Афанасий Иванович.
"One is more likely to cry than laugh at such a petit jeu," the sprightly lady observed. - Да этак заплачешь, а не засмеешься, с таким пети-ж!, - заметила бойкая барыня.
"An utterly impossible and absurd thing," echoed Ptitsyn. - Вещь совершенно невозможная и нелепая, -отозвался Птицын.
"And was it a success?" asked Nastasya Filippovna. - А удалось? - спросила Настасья Филипповна.
"The fact is that it wasn't, it turned out badly, people actually told all sorts of things, many told the truth, and, imagine, many even enjoyed the telling, but then they all felt ashamed, they couldn't stand it! - То-то и есть что нет, вышло скверно, всяк, действительно, кое-что рассказал, многие правду, и представьте себе, ведь даже с удовольствием иные рассказывали, а потом всякому стыдно стало, не выдержали!
On the whole, though, it was quite amusing-in its own way, that is." В целом, впрочем, было превесело, в своем, то-есть, роде.
"But that would be really nice!" observed Nastasya Filippovna, suddenly quite animated. - А право, это бы хорошо! - заметила Настасья Филипповна, вдруг вся оживляясь.
"Really, why don't we try it, gentlemen! - Право бы попробовать, господа!
In fact, we're not very cheerful. В самом деле, нам как-то не весело.
If each of us agreed to tell something . . . of that sort.. . naturally, if one agrees, because it's totally voluntary, eh? Если бы каждый из нас согласился что-нибудь рассказать... в этом роде... разумеется, по согласию, тут полная воля, а?
Maybe we can stand it? Может, мы выдержим!
At least it's terribly original..." По крайней мере, ужасно оригинально...
"A brilliant idea!" Ferdyshchenko picked up. - Гениальная мысль! - подхватил Фердыщенко.
"The ladies are excluded, however, the men will begin. We'll arrange it by drawing lots as we did then! - Барыни, впрочем, исключаются, начинают мужчины; дело устраивается по жребию, как и тогда!
Absolutely, absolutely! Непременно, непременно!
If anyone is very reluctant, he needn't tell anything, of course, but that would be particularly unfriendly! Кто очень не хочет, тот, разумеется, не рассказывает, но ведь надо же быть особенно нелюбезным!
Give us your lots here in the hat, gentlemen, the prince will do the drawing. Давайте ваши жеребьи, господа, сюда, ко мне, в шляпу, князь будет вынимать.
It's the simplest of tasks, to tell the worst thing you've done in your life-it's terribly easy, gentlemen! Задача самая простая, самый дурной поступок из всей своей жизни рассказать, - это ужасно легко, господа!
You'll see! Вот, вы увидите!
If anyone happens to forget, I'll remind him!" Если же кто позабудет, то я тотчас берусь напомнить!
Nobody liked the idea. Идея никому не нравилась.
Some frowned, others smiled slyly. Одни хмурились, другие лукаво улыбались.
Some objected, but not very much-Ivan Fyodorovich, for example, who did not want to contradict Nastasya Filippovna and saw how carried away she was by this strange notion. Некоторые возражали, но не очень, например Иван Федорович, не желавший перечить Настасье Филипповне и заметивший как увлекает ее эта странная мысль.
In her desires Nastasya Filippovna was always irrepressible and merciless, once she decided to voice them, capricious and even useless for her as those desires might be. В желаниях своих Настасья Филипповна всегда была неудержима и беспощадна, если только решалась высказывать их, хотя бы это были самые капризные и даже для нее самой бесполезные желания.
And now it was as if she was in hysterics, fussing about, laughing convulsively, fitfully, especially in response to the objections of the worried Totsky. И теперь она была как в истерике, суетилась, смеялась судорожно, припадочно, особенно на возражения встревоженного Тоцкого.
Her dark eyes flashed, two red spots appeared on her pale cheeks. Темные глаза ее засверкали, на бледных щеках показались два красные пятна.
The sullen and squeamish tinge on some of her guests' physiognomies perhaps inflamed her mocking desire still more; perhaps she precisely liked the cynicism and cruelty of the idea. Унылый и брезгливый оттенок физиономий некоторых из гостей, может быть, еще более разжигал ее насмешливое желание; может быть, ей именно нравилась циничность и жестокость идеи.
Some were even certain that she had some special calculation here. Иные даже уверены были, что у ней тут какой-нибудь особый расчет.
However, they began to agree: in any case it was curious, and for many of them very enticing. Впрочем, стали соглашаться: во всяком случае, было любопытно, а для многих так очень заманчиво.
Ferdyshchenko fussed about most of all. Фердыщенко суетился более всех.
"And if it's something that can't be told ... in front of ladies," the silent young man observed timidly. - А если что-нибудь такое, что и рассказать невозможно... при дамах, - робко заметил молчавший юноша.
"Then don't tell it. As if there weren't enough nasty deeds without that," Ferdyshchenko replied. "Ah, young man!" - Так вы это и не рассказывайте; будто мало и без того скверных поступков, - ответил Фердыщенко;- эх вы, юноша!
"But I don't know which to consider the worst thing I've done," the sprightly lady contributed. - А я вот и не знаю, который из моих поступков самым дурным считать, - включила бойкая барыня.
"The ladies are exempt from the obligation of telling anything," Ferdyshchenko repeated, "but that is merely an exemption. The personally inspired will be gratefully admitted. - Дамы от обязанности рассказывать увольняются,- повторил Фердыщенко, - но только увольняются; собственное вдохновение с признательностью допускается.
The men, if they're very reluctant, are also exempt." Мужчины же, если уж слишком не хотят, увольняются.
"How can it be proved here that I'm not lying?" asked Ganya. "And if I lie, the whole notion of the game is lost. - Да как тут доказать, что я не солгу? - спросил Ганя: - а если солгу, то вся мысль игры пропадает.
And who isn't going to lie? И кто же не солжет?
Everybody's bound to start lying." Всякий непременно лгать станет.
"But that's what's so enticing, to see how the person's going to lie. - Да уж одно то заманчиво, как тут будет лгать человек.
As for you, Ganechka, you needn't be especially worried about lying, because everybody knows your nastiest deed without that. Тебе же, Ганечка, особенно опасаться нечего, что солжешь, потому что самый скверный поступок твой и без того всем известен.
Just think, ladies and gentlemen," Ferdyshchenko suddenly exclaimed in some sort of inspiration, "just think with what eyes we'll look at each other later, tomorrow, for instance, after our stories!" Да вы подумайте только, господа, - воскликнул вдруг в каком-то вдохновении Фердыщенко, -подумайте только, какими глазами мы потом друг на друга будем глядеть, завтра, например, после рассказов-то!
"But is this possible? - Да разве это возможно?
Can this indeed be serious, Nastasya Filippovna?" Totsky asked with dignity. Неужели это в самом деле серьезно, Настасья Филипповна? - с достоинством спросил Тоцкий.
"He who fears wolves should stay out of the forest!" Nastasya Filippovna observed with a little smile. - Волка бояться - в лес не ходить! - с усмешкой заметила Настасья Филипповна.
"But excuse me, Mr. Ferdyshchenko, is it possible to make a petit jeu out of this?" Totsky went on, growing more and more worried. "I assure you that such things never succeed-you said yourself that it failed once." - Но позвольте, господин Фердыщенко, разве возможно устроить из этого тти-ж!? - продолжал тревожась все более и более Тоцкий; - уверяю вас, что такие вещи никогда не удаются; вы же сами говорите, что это не удалось уже раз.
"What do you mean, failed! Why, last time I told how I stole three roubles, just up and told it!" - Как не удалось! я рассказал же прошедший раз, как три целковых украл, так-таки взял да и рассказал!
"Granted. - Положим.
But it's surely not possible that you told it so that it resembled the truth and people believed you? Но ведь возможности не было, чтобы вы так рассказали, что стало похоже на правду и вам поверили?
And Gavrila Ardalionovich observed very correctly that it only needs to ring slightly false and the whole notion of the game is lost. А Г аврила Ардалионович совершенно справедливо заметил, что чуть-чуть послышится фальшь, и вся мысль игры пропадает.
Truth is then possible only accidentally, through a special sort of boasting mood in the very worst tone, which is unthinkable and quite improper here." Правда возможна тут только случайно, при особого рода хвастливом настроении слишком дурного тона, здесь немыслимом и совершенно неприличном.
"Ah, what an extraordinarily subtle man you are, Afanasy Ivanovich! I even marvel at it!" cried Ferdyshchenko. "Just imagine, ladies and gentlemen, with his observation that I couldn't tell the story of my theft so that it resembled the truth, Afanasy Ivanovich has hinted in the subtlest fashion that in reality I also couldn't have stolen (because it's indecent to speak of it publicly), though it may be that in himself he's quite certain that Ferdyshchenko might very well steal! - Но какой же вы утонченнейший человек, Афанасий Иванович, так даже меня дивите! -вскричал Фердыщенко; - представьте себе, господа, своим замечанием, что я не мог рассказать о моем воровстве так, чтобы стало похоже на правду, Афанасий Иванович тончайшим образом намекает, что я и не мог в самом деле украсть (потому что это вслух говорить неприлично), хотя, может быть, совершенно уверен сам про себя, что Фердыщенко и очень бы мог украсть!
But to business, gentlemen, to business, the lots are all here, and even you, Afanasy Ivanovich, have put yours in, so nobody has refused. Но к делу, господа, к делу, жеребьи собраны, да и вы, Афанасий Иванович, свой положили, стало быть, никто не отказывается!
Draw the lots, Prince!" Князь, вынимайте.
The prince silently put his hand into the hat and took out the first lot-Ferdyshchenko's, the second-Ptitsyn's, the third- the general's, the fourth-Afanasy Ivanovich's, the fifth-his own, the sixth-Ganya's, and so on. Князь молча опустил руку в шляпу и вынул первый жребий - Фердыщенка, второй - Птицына, третий - генерала, четвертый - Афанасия Ивановича, пятый - свой, шестой - Гани и т. д.
The ladies had not put in any lots. Дамы жребиев не положили.
"Oh, God, how unlucky!" cried Ferdyshchenko. "And I thought the first turn would go to the prince and the second to the general. - О боже, какое несчастие! - вскричал Фердыщенко: - а я-то думал, что первая очередь выйдет князю, а вторая - генералу.
But, thank God, at least Ivan Petrovich comes after me, and I'll be rewarded. Но, слава богу, по крайней мере, Иван Петрович после меня, и я буду вознагражден.
Well, ladies and gentlemen, of course it's my duty to set a noble example, but I regret most of all at the present moment that I'm so insignificant and in no way remarkable; even my rank is the lowest of the low. Well, what indeed is so interesting about Ferdyshchenko's having done something nasty? Ну, господа, конечно, я обязан подать благородный пример, но всего более жалею в настоящую минуту о том, что я так ничтожен и ничем не замечателен; даже чин на мне самый премаленький; ну что в самом деле интересного в том, что Фердыщенко сделал скверный поступок?
And what is the worst thing I've done? Да и какой мой самый дурной поступок?
Here we have an embarras de richesse* Maybe I should tell about that same theft again, to convince Afanasy Ivanovich that one can steal without being a thief." Тут embarras de richesse. Разве опять про то же самое воровство рассказать, чтоб убедить Афанасия Ивановича, что можно украсть, вором не бывши.
"You also convince me, Mr. Ferdyshchenko, that it is indeed possible to feel an intoxicating pleasure in recounting one's foul deeds, though one has not even been asked about them . . . But anyhow . . . Excuse me, Mr. Ferdyshchenko." - Вы меня убеждаете и в том, господин Фердыщенко, что действительно можно ощущать удовольствие до упоения, рассказывая о сальных своих поступках, хотя бы о них и не спрашивали... А впрочем... Извините, господин Фердыщенко.
"Begin, Ferdyshchenko, you produce a terrible amount of superfluous babble and can never finish!" Nastasya Filippovna ordered irritably and impatiently. * Embarrassment of riches. - Начинайте, Фердыщенко, вы ужасно много болтаете лишнего и никогда не докончите! -раздражительно и нетерпеливо приказала Настасья Филипповна.
They all noticed that, after her latest fit of laughter, she had suddenly become sullen, peevish, and irritable; nevertheless she insisted stubbornly and despotically on her impossible whim. Все заметили, что после своего недавнего припадочного смеха она вдруг стала даже угрюма, брюзглива и раздражительна; тем не менее упрямо и деспотично стояла на своей невозможной прихоти.
Afanasy Ivanovich was suffering terribly. Афанасий Иванович страдал ужасно.
He was also furious with Ivan Fyodorovich: the man sat over his champagne as if nothing was happening, and was perhaps even planning to tell something when his turn came. Бесил его и Иван Федорович: он сидел за шампанским, как ни в чем не бывало, и даже, может быть, рассчитывал рассказать что-нибудь, в свою очередь.
XIV XIV.
"I'm not witty, Nastasya Filippovna, that's why I babble superfluously!" Ferdyshchenko cried, beginning his story. "If I were as witty as Afanasy Ivanovich or Ivan Petrovich, I'd be sitting quietly this evening like Afanasy Ivanovich and Ivan Petrovich. - Остроумия нет, Настасья Филипповна, оттого и болтаю лишнее! - вскричал Фердыщенко, начиная свой рассказ: - было б у меня такое же остроумие, как у Афанасия Ивановича, или у Ивана Петровича, так я бы сегодня все сидел да молчал, подобно Афанасию Ивановичу и Ивану Петровичу.
Prince, allow me to ask what you think, because it seems to me that there are many more thieves than nonthieves in the world, and that there does not even exist such an honest man as has not stolen something at least once in his life. Князь, позвольте вас спросить, как вы думаете, мне вот все кажется, что на свете гораздо больше воров, чем не-воров, и что нет даже такого самого честного человека, который бы хоть раз в жизни чего-нибудь не украл.
That is my thought, from which, however, I by no means conclude that everyone to a man is a thief, though, by God, I'd sometimes like terribly much to draw that conclusion. Это моя мысль, из чего, впрочем, я вовсе не заключаю, что все сплошь одни воры, хотя, ей богу, ужасно бы хотелось иногда и это заключить.
What do you think?" Как же вы думаете?
"Pah, what stupid talk," responded Darya Alexeevna, "and what nonsense! It can't be that everyone has stolen something. I've never stolen anything." - Фу, как вы глупо рассказываете, - отозвалась Дарья Алексеевна, - и какой вздор, не может быть, чтобы все чтонибудь да украли; я никогда ничего не украла.
"You've never stolen anything, Darya Alexeevna; but what will the prince say, who has so suddenly blushed all over?" - Вы ничего никогда не украли, Дарья Алексеевна; но что скажет князь, который вдруг весь покраснел?
"It seems to me that what you say is true, only it's greatly exaggerated," said the prince, who was indeed blushing for some reason. - Мне кажется, что вы говорите правду, но только очень преувеличиваете, - сказал князь, действительно от чего-то покрасневший.
"And you yourself, Prince, have you ever stolen anything?" - А вы сами, князь, ничего не украли?
"Pah! how ridiculous! - Фу! как это смешно!
Come to your senses, Mr. Ferdyshchenko," the general stepped in. Опомнитесь, господин Фердыщенко, - вступился генерал.
"It's quite simply that you're ashamed, now that you have to tell your story, and you want to drag the prince in with you because he's so unprotesting," Darya Alexeevna declared. - Просто-за-просто, как пришлось к делу, так и стыдно стало рассказывать, вот и хотите князя с собой же прицепить, благо он безответный, -отчеканила Дарья Алексеевна.
"Ferdyshchenko, either tell your story or be quiet and mind your own business. - Фердыщенко, или рассказывайте, или молчите и знайте одного себя.
You exhaust all my patience," Nastasya Filippovna said sharply and vexedly. Вы истощаете всякое терпение, - резко и досадливо проговорила Настасья Филипповна.
"This minute, Nastasya Filippovna; but if even the prince admits it, for I maintain that what the prince has said is tantamount to an admission, then what, for instance, would someone else say (naming no names) if he ever wanted to tell the truth? - Сию минуту, Настасья Филипповна; но уж если князь сознался, потому что я стою на том, что князь все равно что сознался, то что же бы, например, сказал другой кто-нибудь (никого не называя), если бы захотел когда-нибудь правду сказать?
As far as I'm concerned, ladies and gentlemen, there isn't much more to tell: it's very simple, and stupid, and nasty. Что же касается до